Российский императорский флот накануне Первой мировой войны

Введение

Что может быть нового в истории столетней давности? Завеса секретности снята несколькими революциями и мировыми войнами. Давно минуло тридцать лет людям, родившимся в современной России. Советский Союз становится преданьями седой старины. Чего уж говорить про Российскую Империю! Отодвигаясь вглубь времён, события конца 19 — начала 20 столетий, однако, привлекают не меньше внимания и интереса, чем Великая Отечественная война, развал Советского Союза и другие переломные моменты истории. Конец трехвекового правления Романовых, гибель эпохи, драматические сюжеты последних десятилетий Российской Империи уверенно удерживают значимое место в исторической науке и публицистике.

Среди множества тем для научных монографий, статей, документальных фильмов есть и огромный пласт истории военно-морского флота и всего, что с ним связано.

Очень много написано про корабли. Каждый корабль, бороздивший просторы мирового океана под Андреевским флагом, заслужил исследование о себе и остался в бескрайних просторах интернета как минимум.

Встречаются неплохие биографические исследования. Роль личности в истории, столь любимая исследователями эпохи романтизма, значительно оттеснённая на задний план материалистическим подходом советской историографии, вновь обретает уверенность.

Прилично существует исследований, посвященных боевым действиям русского флота в годы Великой войны. Это и работы «по горячим следам» недавних участников событий, вышедшие в 20-30 годы, и труды советских историков, и современные исследования на обширном архивном материале.

Автор сего писева, будучи с выпускного класса школы большим любителем больших железных паровых кораблей, очень страдал в связи с отсутствием «капитального» труда по истории Российского Императорского флота накануне и в годы Великой войны. Не хватало мне многосерийной истории про возрождение флота после русско-японской войны, подковёрные игры на международной арене и не менее ожесточённые баталии в кабинетах Санкт-Петербурга, с супергероями почище раздолбая Тони Старка и незаметными трудягами, чьими усилиями флот, исчезнувший всего несколько лет назад, заставил считаться с собой партнёров по опасному политическому бизнесу. Обязательно должны быть серии, посвящённые стальным исполинам, приковывавшим к себе внимание любого, оказавшегося рядом — дредноутам. Корабли поменьше так же заслужили своё место в этом бесконечном списке. Бескрайний массив золотых рублей, десятков тысяч тонн стали, сотен орудий, ярких личностей и безликих масс маленьких людей (внимание!) внезапно оказывается вовлечён в войну, к которой все (внимание!) готовились несколько лет — Великая война занимает ключевое место в таком сериале. Разнесённые на тысячи километров театры военных действий, кампании разных лет войны, адмиралы и корабли — всё бывало настолько оригинальным и неожиданным, насколько же закономерно неизбежным. Точку в истории Российского Императорского флота поставило не отречение царя. И никакое другое одномоментное событие. Как любой гигантский организм, флот умирал долго. Мучительно и долго. Его смерти должна быть посвящена отдельная серия.

Про терминальную стадию существования царской России написано столько книг, что их в качестве кирпичей хватит построить свой кремль, с попами и царём. В многочисленных сказках разной степени фантастичности почти затерялись нормальные исторические работы. Но, спасибо здравому смыслу, критическому мышлению и специальным умениям и навыкам мы с вами имеем чудесную возможность найти и по достоинству оценить труд профессиональных историков и добросовестных, талантливых, усидчивых дилетантов. Естественно, у меня будет небольшой, гомеопатический даже, историографический обзор.

Цель работы

Да. Она есть.

История Российского императорского флота накануне и в годы первой мировой войны изучена всесторонне. На первый взгляд. При изучении темы перед нами встаёт широкий круг авторских работ различных течений, школ, направлений, вышедших в печать как сразу после окончания Первой мировой войны, так и в середине 20 века. Не говоря уже о современной России, в которой интерес к истории царского флота возрос, и исследования по данной тематике пользуются спросом. Существуют пласты послевоенной (20-30-х годов) как отечественной литературы по истории флота, так и эмигрантской. Но, не смотря на всё разнообразие, глубину, многочисленность исследований, посвященных истории Российского Императорского флота накануне и в годы Первой мировой войны, на сегодняшний день отсутствует труд, который разложил бы «по полочкам», просто и понятно объяснил, что именно происходило в русском флоте после русско-японской войны.

Среди историков нет единства во мнениях и оценках. Плюрализм мнений нам крайне приятен — ведь в споре рождается истина. Но определённая линия партии никогда не помешает. Так что вы рано или поздно столкнётесь с моим субъективным мнением. Для меня оно (моё мнение) адекватно, актуально, имеет под собой логически верную основу, почти истина в последней инстанции. Но именно, что «почти». Вновь открывающиеся факты, ранее не заметные логические построения дарят нам радость свежих, новых умозаключений.

В вялотекущие и местами занудные изыскания специально обученных историков сегодня всё активнее вмешивается хор голосов любителей-энтузиастов, которые в отличие от «мастодонтов» военно-морской истории не всегда имеют всю свободу действий в архивах, государственной поддержки, мощных тылов в виде высших учебных заведений. Но иногда взгляд со стороны может быть весьма и весьма, и даже более того, отчего не менее, да.

Цель нашей работы — просто, понятно, человеческим языком рассказать сложную, запутанную, набитую узкоспециализированными терминами, цифрами и множеством имён историю.

Это будет сложно. Но мы постараемся.

Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие задачи:

проанализировать процесс возрождения флота в период с окончания русско-японской войны до 1914 года;выявить факторы, негативно и позитивно влияющие на кораблестроительные программы;роль личности в истории никто не отменял;посмотреть, что представлял собой личный состав флота (офицеры и нижние чины) в динамике;"пощупать" железо: корабли ведь самое интересное;структурировать цели и задачи Российского Императорского флота в грядущей войне;пробежаться по главным потенциальным противникам русского флота в предстоящих военно-морских разборках;оценить степень готовности флота к ведению войны на основных театрах военных действий;

На этом в первой части мы и закончим. Объём будет геологический, и стоит остановиться на 1914-м. Война будет отдельной историей, как только, так сразу. Затравка на будущее:

проанализировать ход военных действий — разобьём это дело по годам и по театрам;взглянуть на динамику кораблестроительных программ в годы войны;сравнить боевую работу (планирование, подготовка, материальное обеспечение, тактическая грамотность, компетентность командного состава, исполнение, эффективность результата) Российского Императорского флота с военно-морскими флотами других держав;погреться в лучах достижений русских кораблестроителей и моряков;проанализировать причины наиболее значимых и значительных провалов и катастроф, настигших флот накануне и в годы войны;написать (внимание! СПОЙЛЕР!) некролог Российскому Императорскому флоту.

Хронологические рамки исследования

Хотел я сначала написать «нижняя граница — 23 августа 1905 года», но низзя. Мы будем проваливаться иногда в более дремучую старину, так что тут примерно с окончания русско-японской войны.

Верхняя граница — так же размазана. До декабря 1914 года мы в итоге доползём, куда денемся. Но именно здесь остановимся в начале Первой Мировой войны.

Источники

Я планирую писать эту историю долго, литература и источники будут периодически обновляться и (о боже!) переоцениваться. Поэтому историография будет, будет до начала основного текста, но написана и представлена она (историография моей писанины) будет значительно позже. Примерно, когда мы подойдём к событиям 1917-1918 годов. В основной части текста я буду иногда упоминать те или иные документы эпохи, либо научные работы.

Группа, наибольшая из доступных широкому кругу интересующихся, как по количеству источников, так и по их объему — мемуарная литература. Эти источники весьма информативны и разнообразны. Целесообразно выделить следующие подгруппы: мемуары отечественных авторов и мемуары иностранцев. Работая с воспоминаниями непосредственных участников событий, мы видим, что написаны они тенденциозно. Очевидно же. Немецкие авторы описывают победоносные марши кораблей Германских ВМС по морям и трусливые побеги русских флотов от них. Читая работы Г. Лорея и Г. Копа, не перестаёшь удивляться, откуда у русских столько кораблей: великий и ужасный «Гебен» без устали топил русские эскадры и отдельные суда, а броненосцы Эбергарда и линкоры Колчака едва успевали скрыться в базах, завидев дым германских крейсеров на горизонте.

Справедливости ради, отметим, что и русские мемуаристы грешат предвзятостью в описании и оценке событий. Самозабвенно переделывали мух в слонов С. В. Евдокимов и М. И. Смирнов. Не в меньшей степени «сказочными» были написанные по горячим следам книги типа мемуаров П. Е. Дыбенко — в значительной степени идеологизированы, пропитаны политикой, хотя и содержат интересные сведения, важные при изучении нашей темы, а также представляют собой яркий образчик мемуаров советского периода.

Для нашего исследования особенно интересными представляются воспоминания И. К. Григоровича, А. В. Колчака и А. Н. Крылова — не просто непосредственных участников изучаемых событий, но людей, принимавших решения и понимавших суть вещей лучше большинства.

Точку зрения, например Колчака, мы узнаём из стенограммы его допроса. Вопросы, на которые отвечал бывший командующий Черноморским флотом касались различных сторон его деятельности, событий на флотах. Ответы конкретны, лишены чрезмерной идеологизации и политичности, сведения, сообщенные адмиралом на допросе точны, выдерживают проверку по другим источникам.

Мемуары А. Н. Крылова, хотя и изданные в советское время, так же являются важнейшим источником информации, и представляют собой отличнейший образчик мемуарной литературы. Книга написана живым, понятным языком, эмоционально, образно. В то же время, факты, приведенные в тексте, точны, что делает воспоминания главного кораблестроителя Империи достойным примером для желающих создать мемуары. Книга Крылова А.Н. являет собой пример желанного для работы источника, труд с которым одинаково приятен и полезен.

Воспоминания И. К. Григоровича — ключевой фигуры в жизни флота — представляют нам интересные оценки и характеристики, «взгляд сверху» на события и людей.

Литература

Неподъёмную массу работ, посвященную данной теме, можно разделить на тематические группы.

Первая группа — исследования, посвященные отдельным эпизодам из истории Российского императорского флота. Большая часть подобных работ посвящена одному или двум эпизодам из деятельности флота, которые авторы описывают со всей возможной тщательностью, прибегая к сравнениям разных точек зрения, вводя в текст эмоциональные воспоминания участников событий. Бой у такого-то мыса, минные постановки в таком-то проливе, участие такого-то корабля в такой-то операции и так далее.

Сюда можно отнести обзорную книгу Больных А., ряд статей Козлова Д. Ю., статьи Партала М. А. и многие другие. В этих работах разносторонне проанализированы и подробно описаны разной степени значимости эпизоды боевой работы русского флота в годы войны.

Больных А. Морские битвы Первой мировой. Трагедия ошибок. М.: АСТ, 2002. — 445 с.Варнек П.А. Последние минуты минного заградителя «Прут» // Гангут. 1997, № 12бис.Вельможко А. В. Тайна неудавшегося обстрела Одессы и Дарданелльская операция в 1915 г.Гордеев С. Ю. Набег на Мемель//Флотомастер. 2003, № 3.-с.14-18Ежов М. Е. Один из мифов о крейсере "Магдебург«//Вопросы истории. 2007, № 2. — с. 152-156Зырянов П. Н. Неразгаданная тайна «Марии». //Вопросы истории. 2003. № 8. — с. 135-139Кикнадзе В. Г. Радиоразведка Российского флота в первой мировой войне. //Вопросы истории. 2004, № 11. — с. 144-152.Кикнадзе В.Г. Радиоразведка отечественного ВМФ в войнах первой половины XX века. //Военно-исторический журнал. 2005, № 9. — с. 22-26.Козлов Д. Бой у Босфора. //Флотомастер. 2003, № 4. — с. 16 — 28.Козлов Д. Черноморский дебют Колчака // Флотомастер. 2003, № 1. — с. 20-29.Козлов Д. Ю. Ирбенская операция германского флота в августе 1915 года (окончание). //Военно-исторический журнал. 2005, № 9. — с. 42-46.Козлов Д. Ю. «Такого случая... за всю войну до сих пор не представлялось». // Военно-исторический журнал. 2004, № 1. — с. 35-44.Козлов Д. Ю. «Утрата флота на Балтийском море... отзовется расстройством всего государственного организма». // Военно-исторический журнал. 2004, № 8. — с. 10-18.Козлов Д. Ю. Флот Балтийского моря в кампании 1914 года// Военно-исторический журнал. 2006, № 10. — с.10-14.Козлов Д. Ю. Штабы морских сил накануне и в годы ПМВ// Военно-исторический журнал. 2006, № 7. — с. 34-40.Партала М. Позиции дозорных судов выясняются... (Малоизвестное о радиоразведке Балтийского флота)//Морской сборник. 2005, № 2. — с. 80-84.Партала М.А. "Раз Иван Иванович сердится, я дам вам "Рюрика«"//Гангут. 1999, № 20. — с. 33-37Санеев С. А. Обстрел Новороссийска германо-турецкими крейсерами. //Военно-исторический журнал. 2006, № 1. — с. 40-43.

Отдельно следует отметить работы авторов — бывших офицеров царского флота — Монастырева Н. А. и Казимирова М. В., изданные в «Бизертинском морском сборнике» в начале 1920-х годов. Эти статьи представляют собой яркий образчик эмигрантской историографии изучаемой темы. Работы написаны интересным языком, проникнуты духом патриотизма и любви к России, факты излагаются четко, хотя с тяжёлым эмоциональным налетом.

Казимиров М. В. Отправка войск из Архангельска во Францию. //Бизертинский морской сборник. 1921-23 г. М.: Согласие, 2003.—560 с. — с. 74-89.Монастырев Н.А. На "Жарком«.//Бизертинский морской сборник. — с. 23-38.Монастырев Н.А. Страница из войны. //Бизертинский морской сборник. — с. 48-51

Это не все статьи подобного рода, так что накидал сюда то, что было под рукой в годы написания дипломного проекта. Сейчас можно найти много нового и интересного. По завершению нашей работы будет обновлённый список.

Вторая группа — исследования, посвященные отдельным кораблям или типам кораблей Российского императорского флота. Основная масса работ этой группы относится к современной российской историографии. Отличительной чертой данных исследований является очень подробное изложение материала, в первую очередь — технических подробностей. Все, что связано с проектированием, постройкой, испытаниями, службой кораблей, в том числе и политическая и экономическая обстановка, нашло отражение в данных монографиях. Работы написаны живым, увлекательным языком, насыщены статистическими данными, характеристиками личностей, даны подробные анализы тех или иных проектов, а также сравнительная характеристика рассматриваемых кораблей по отношению к зарубежным аналогам.

Виноградов С. Е., Федечкин А. Д. «Рюрик» — флагман Балтийского флотаВиноградов С. Е. Последние исполины РИФ. СПб.: Галерея-Принт, 1999Залесский Н. А. КРАБ — первый в мире подводный заградитель. Л.: Судостроение, 1988.— 112 с.Мельников Р. М. Броненосец «Потемкин». Л.: Судостроение, 1980. — 288 с.Мельников Р.М. Крейсер «Варяг». Л.: Судостроение,1975.—272 с.Мельников Р.М. Крейсер «Очаков». Л.: Судостроение,1986.—256 с.Мельников Р. М. Линейные корабли типа «Императрица Мария»// Мидель-шпангоут. 2003, № 3 (8). — 48 с.

Мельников Р. М. Линейный корабль «Император „Павел I“»

Мельников Р. М «Цесаревич». Часть 2. Линейный корабль. 1906-1925

Скворцов А. В. Линейные корабли типа «Севастополь»// Мидель-шпангоут. 2003, № 1 (6). — 48 с.

Усов В. Ю. ЭМ «Новик»// Мидель-шпангоут. 2003, № 1 (1). — 48 с.

Цветков И. Ф. Гвардейский крейсер «Красный Кавказ». Л.: Судостроение, 1989. — 264 с.

Список, естественно, далеко не полный, это так — то, что есть в любой библиотеке областного центра или на раз-два ищется в интернете. Всех интересующихся отправляю на поиски книг из серий «Боевые корабли мира», «Корабли и сражения», «Морская коллекция», «Мидель-шпангоут» и другие. Всё, что плавало по волнам, описано в одной или более книгах этих серий.

Третья группа — работы, посвященные более общим темам в истории судостроения в рассматриваемый период. Ценность их состоит в том, что они, частично перекликаясь с трудами по истории отдельных кораблей, позволяют взглянуть на проблему шире, понять закономерности происходящих процессов, увидеть всю обстановку сразу, из высоких кабинетов. Работы посвящены специальным техническим вопросам, но в них значительное место отведено и проблемам финансирования военно-морских программ, и принятию решений по вопросам технического и политического плана. Например:

Буров В. Н. Отечественное кораблестроение в третьем столетии своей историиКурочкин Д. В. Рождение палубной авиации. СПб., 2001Шацилло К. Ф. Последняя военно-морская программа царского правительства. //Отечественная история. 1994, № 2;Шацилло К. Ф. От Портсмутского мира к Первой мировой войне. М., 2000.Шацилло К.Ф. Русский империализм и развитие флота накануне Первой мировой войны. 1906–1914. М., 1968Шацилло К.Ф. Первая мировая война 1914–1918. Факты. Документы. — М., 2003Литинский Д. Ю. Российский императорский флот и авиация;Шилов С. П. Немецкие фирмы на судостроительном рынке России перед Первой мировой войнойОтдельно хочу отметить работы советского и российского историка, настоящего, чьи труды отличаются фундаментальностью, скрупулёзностью, обстоятельностью — Шацилло Корней Федорович. В исторической науке свой путь начал с работ над проблемами подготовки флота к Первой мировой войне, политики правительства и Государственной думы по морскому вопросу. Изучая военную промышленность царской России, пришёл к выводу, что она базировалась не на капиталистических принципах производства, а представляла собой гораздо более архаичную хозяйственную структуру, сохранившую свою специфику в изучаемый период.

Четвертая группа — исследования, посвященные истории военно-морского флота вообще. Это, например, книги про отдельный флот сквозь века истории, типа «Болгарин П., Зоткин Н. и др. Черноморский флот. Исторический очерк. М., 1967». Либо обзорные фундаментальные труды, в которых событиям времен Первой мировой войны выделены обзорные главы — «Золотарев В. А., Козлов И. А. Три столетия Российского флота. 19-начало 20 века. М., 2004»; «Они же. Три столетия Российского флота. 1914-1941. М., 2004». Как правило, в таких работах много внимания уделено вопросам исторической канвы каждого отдельного периода истории флота, вопросам организации управления флотом (флотами на закрытых театрах), самим операциям кораблей и соединений. Чаще всего, на мой непрофессиональный, субъективный взгляд, внутренним связям и логике процессов внимания уделяется пренебрежительно мало. Почему было принято то или иное решение, как оказалось оно связано с событиями на другом конце мира или десятилетней давности, как вписывается в конкретную историческую эпоху — специалисты не всегда стараются объяснить. И так ведь всем всё понятно. Или не понятно. Или не всё. Или не всем. Меня подобные работы чаще всего побуждали к поиску ответов на вопросы в более узких и специализированных исследованиях или источниках. В этом и есть их главное достоинство, что ли.

В эту же группу я хочу отнести и книги, посвящённые общим вопросам. Причины Великой войны, международные отношения накануне и в годы мировой бойни, дипломатические усилия царского правительства, развитие экономики и её возможности по реализации военно-морских программ, влияние социальных и экономических проблем на боевую работу флотов — мы же понимаем, что флот не существовал в вакууме.

В общем, нам есть, где развернуться во всю мощь исследовательского задора и куда запустить наши шаловливые щупальца любознательных дилетантов. Вперёд!

Оговорки/ремарки/замечания

Позволю себе несколько оговорок, прежде чем перейдём к собственно теме.

С детства увлекаясь историей военно-морского флота, я часто был в недоумении, как можно так ошибочно однобоко подходить к столь значимым вопросам, имеющим совершенно однозначное и правильное решение! Читаешь, бывало, про постройку какого-нибудь корабля, устаревшего ещё на стадии закладки, и думаешь: «Ну, ясно ведь, что уже опоздает, что надо и машины другие, и пушек больше, и поставить их по-другому». Вы меня поняли, надеюсь. Или «Зачем столько денег тратить на ненужные корабли, ведь куда лучше закупить... ружья, консервы, шинели (выбрать нужное, ненужное зачеркнуть)». Со временем, однако, я избавился от недостатка под названием «молодость» и приобрёл долбанные тонны «жизненного опыта». Среди подобранного мной были такие буквосочетания как «инерция мышления» и «послезнание». И в какой-то момент для меня стало очевидно, что люди, принимавшие решения в прошлом, исходили из своего жизненного опыта, не обладали нашим послезнанием, зато имели (присущую и нам) инерцию мышления. И всё встало на свои места. Выводы и советы диванных экспертов, особенно тех, что не руководили ничем, крупнее приготовления себе самому завтрака, стремительно обесцениваются. А подробное изучение исторической реальности, в которой происходили те или иные события, ставит на свои места причину, принятое решение и следствие.

Мы проследим, в меру наших способностей, какую внутреннюю логику имели те или иные события, приведшие в итоге к дорогостоящим провалам и неожиданным развязкам. При этом останемся верны принципу историзма. Принцип историзма, с&ка, обязателен. Означает он, что любое событие, явление, факт из истории следует рассматривать в взаимосвязи с исторической обстановкой, их взаимообусловленности и комплексном развитии. Держу пари, не все выпускники исторических факультетов помнят об этом, оценивая историческое событие/личность/явление.

Все даты в работе приведены по новому стилю. Кроме тех, которые указаны по старому стилю. Так что, если где-то я перепутал числа, поправьте, но не смертельно. Просто много работ дореволюционных или эмигрантских грешат законно используют этот самый старый стиль. С него мы перешли на новый стиль в 1918 году. Так что вот так. Но вы умненькие, разберётесь.

Мы будем оперировать понятиями «командующий флотом», «Балтийский флот», «Черноморский флот». В разное время эти названия видоизменялись, флот превращался в эскадру, командующий в начальника и так далее. Суть, содержание понятий, общий смысл происходящего принципиально не изменится, если мы опустим эту чехарду с наименованиями флотов и их командующих.

Корабли и суда, ходили и плавали. Да, именно так. До Великой Отечественной войны линкор был судном и успешно плавал. И не становился при этом «г%вном, которое плавает, а корабль — ходит». Поэтому и мы будем упоминать корабли и суда, не заменяя и не подменяя одно понятие другим. Если Григоровичу или Эссену было не западло, что его броненосец — судно и плывёт из Кронштадта в Портсмут, то и нам тоже. Почему суда стали кораблями, и перестали плавать и начали ходить — другая история.

При Петре кораблём называли только то, что плавает по морю. Суда плавали по пресной воде. В 18 веке, до конца 19го, кораблями были двух- и трехдечные линкоры. Фрегат, хотя по оснастке был кораблём, именовался судном. С приходом пара и железа в кораблестроение кораблями новые «броненосные» суда именовать стало как-то неловко. В документах, как официальных, так и нарративных источниках, той эпохи даже крупнейшие броненосцы, а потом и дредноуты абсолютно спокойно упоминались как «судно». И термин «плавал» применяется к этим «судам» так же, абсолютно спокойно. Наравне с периодически появляющимся «корабль» и «ходил». Поэтому, кому принципиально — вперёд, с пруфами в комменты. Без доказательств — то есть ссылок на источники, где чётко и конкретно, однозначно написано, что так и только так — плывите мимо.

Я знаю, что «Российский императорский флот» пишется так, и «императорский» не с большой буквы. Но с большой мне больше нравится. Поэтому на обложке так. Произвол автора.

Глава 0. Флот умер...

Отгремела русско-японская. Волны сомкнулись над погибшими в далёких водах кораблями. Шуршат газетные страницы, рассказывая всему миру унизительные истории о том, как рачительные узкоглазые моряки достают со дна морского корабли белых дьяволов и ставят их в строй собственного флота. В каютах, клубах и кабинетах, на берегах и Чёрного и Балтийского морей, гнев и стыд не дают смириться со сложившейся ситуацией.

Становление русского броненосного флота и вся его история до мая 1905 года заслуживает отдельного и внимательного изучения. Мы туда лезть сейчас не будем. Канун войны и сами события 1904-1905 годов великолепно представлены в цикле лекций в этих наших интернетах Фёдором Лисициным. Это, блин, шедевр. Всем, интересующимся темой — настоятельно рекомендую. Отлично смотрится в машине — пока еду на работу час, с работы час — успеваю послушать. С любой точки зрения, как историческая публицистика, отличное слушево и смотрево. А мы сегодня начнём с того самого. Со дна.

Российский флот достиг дна. В прямом и переносном смысле. Черноморский флот был заперт в закрытом театре, дальневосточный (он же большОй частью Балтийский) покоился на дне моря-окияна, а Балтийский (собственно, который возле столицы) остался представлен горстью разнокалиберных миноносцев и россыпью древних броненосцев. Огромные людские потери проредили личный состав. Корабли тонули не сами по себе. Тысячи моряков оказались жертвами морских сражений далёкой войны. Кроме материальных потерь был нанесён непоправимый урон престижу флота.

Но, пока со дна пока не начали стучать, многие заинтересованные и неравнодушные люди решили оттолкнуться от того самого дна и рвануть вверх.

Вот с этой самой точки на дне (от которой и надо оттолкнуться) мы и начнём.

Общее состояние флота мы опишем коротко:

«Всё плохо».

Но император, на которого было так или иначе завязано всё управление всем в огромной империи, был готов возродить флот.

Об императоре и начнём.

0.1. Император

К Николаю II можно относиться по-разному.

Хочу сделать небольшое замечание. Уважаемые верующие, в рамках моей работы Николай II будет рассматриваться и изучаться с точки зрения исторической науки (к которой я имею отношение — диплом о высшем историческом образовании) как исторический деятель. До самого момента своей смерти император Николай II был смертным человеком. Не сыном бога, не сыном Бога, не святым. Смертным человеком. Императором. Руководителем одной из ведущих мировых держав своего времени. Являлся высшим звеном в пищевой бюрократической цепочке Российской Империи. Святым его сделали в 2000 году функционеры Русской Православной церкви. Мы будем, в рамках этой истории, видеть Николая II как исторического деятеля. Любые оценочные суждения, имеющие место на страницах этой книги, не имеют к «святости» или «не святости» Николая II никакого отношения. Оскорбляться тут не обо что. Оскорбляться идите в другое место, пожалуйста.

Так вот, есть мнение, и оно имеет право на существование, что этот исторический персонаж виновен во всех бедах нашей страны в двадцатом столетии.

Именно Николай не подготовил Россию к войне. Именно Николай не контролировал и не карал коррупционеров в бюрократическом аппарате империи. Именно Николай распустил своих родственников на ряде «хлебных» должностей, что привело к растрате казны на карточные долги и профурсеток. Именно Николай вверг Россию-матушку в ненужную нам войну за английские/французские/еврейские/масонские/рептилоидные интересы. Именно Николай не вникал во внутреннюю политику и положение крестьян и рабочих в годы войны, что привело к революции. Именно Николай был слишком мягок и не боролся за власть, подписав отречение. Именно Николай был слишком жесток и топил свой народ в крови первой русской революции, войны, революции 1917 года. Именно Николай тратил слишком много денег на флот, в ущерб сухопутной армии сухопутной империи. Именно Николай тратил слишком мало денег на флот, когда флот России был необходим океанский, ведь наша страна имеет выход к любым морям планеты. При Николае Россия катилась в тартарары без шанса на выживание.

Существует и несколько отличная точка зрения на эпоху правления вообще и на личность Николая в частности. Благодаря Николаю Россия к 1914 году находилась на впечатляющем экономическом подъёме. Научные и технические достижения заполонили крупные города. Роль империи в мире усиливалась не по дням, а по часам. Народ жил за веру, царя и Отечество и был готов умереть за них же. Витте, Столыпин и другие гении бюрократического аппарата нежными прикосновениями вели народ к светлому, сытому, тёплому, богатому и здоровому будущему.

Ну, вы поняли.

Истина, как, собственно, часто оно и бывает, найдётся пытливым исследователем где-то посередине вышеописанных точек зрения на роль последнего российского императора в истории. Но, нас не интересует в полной мере роль Николая II в судьбе Российской Империи.

Для нас важно следующая мысль: Николай II любил флот. Как мог, так и любил. Если посмотреть на всех предшествовавших ему императоров, никто не проводил столько времени в обнимку с флотом. Никто из императоров не уделял флоту столько своего неизмеримо дорогого времени. Про деньги я вообще молчу. Ведь флот самое дорогое удовольствие в бюджете сверхдержавы.

Угадайте, кто на фото?

Именно с вступлением на престол Николая резко усиливается строительство флота и наращивание морских вооружений, по темпам сравнимые лишь с двумя эпохами в истории Российской Империи: Петровской и Екатерининской. Сам император любил фотографироваться в морской форме. Со времен поездки в Японию помнил офицеров с «Мономаха», что частенько способствовало их карьере. Нельзя не упомянуть тот факт, что именно Николай принял решение о создании подводного флота в России.

Вот чем характеризуется абсолютизм, в той форме, в которой он существовал в Российской Империи? В первую очередь тем, что все бизнес-процессы завязаны на императора. Царь, имея сколь угодно грамотных, компетентных, инициативных и талантливых исполнителей, так или иначе лично визирует/рассматривает/заверяет ключевые решения. До его светлых очей доходят сотни и тысячи документов. С самых низов, в том числе. Сотни тысяч не доходят. Но и того, с чем работал царь, хватило бы на обогрев Зимнего дворца пару-тройку дней в лютый мороз. И в этом нескончаемом потоке бюрократического конвейера Николай II успевал рассматривать разноплановые вопросы строительства флота наравне с финансовым/экономическим/социальным будущим вверенной ему страны.

В бюрократическом аппарате Российской Империи флоту было выделено достаточно кабинетов и столов, чтобы являться самостоятельным министерством. Между министром флота и министром сухопутной армии проходили настоящие сражения за бюджет и влияние на императора. И флот проигрывал куда реже, чем выигрывал. И император лично принимал множество мелких решений. Например, даже старшие офицеры на корабли 1 и 2 рангов назначались высочайшим указом!

Так что, надо понимать, что в империи с абсолютной монархией абсолютный монарх был лично заинтересован в возрождении и всемерном усилении военного флота. Причём, именно военного. Торговому флоту уделялось значительно меньше внимания (про Добровольческий флот мы, естественно, вспомним и уточним, что это за флот такой).

Компетентность Николая в вопросах строительства флота (как кораблей, так и административных структур) нас не пугает. Лично он крайне редко лез со своими личными хотелками и требовалками в постройку кораблей, организацию структур флотского руководства и командования. Хотя, если куда и лез, то без учёта его мнения вряд ли делалось что-либо мало-мальски важное. Не забываем — это император. Император в империи! Воспоминания современников говорят о том, что Николай следил за карьерой многих чиновников и офицеров, которые могли стать перспективными винтиками в бюрократическом аппарате империи. Не смотря на процветающую коррупцию и протекцию по личным связям, не редко сам император принимал кадровые решения, которых не хватало в нужном месте в нужное время. Одно только назначение Ивана Константиновича Григоровича чего стоит!

Таким образом, я хочу сказать, что император в нашей истории будет играть свою роль. И роль эта уж точно не царскосельского сумасшедшего. Помним, что любое мало-мальски важное решение в связи с назначением кого-либо на адмиральскую должность или командную должность (командиры кораблей и старшие офицеры), решение в вопросах кораблестроения, об организации дальних походов флота, вопросах боевой подготовки и стратегического планирования так или иначе получало одобрение императора. Это как минимум. Держим в уме, не представляем себе морское министерство и строевых офицеров предоставленных самим себе. При абсолютной монархии такого не бывает.))

0.2. Личный состав Российского Императорского флота: чего и как

Глава №*. Готовность умереть или стремление победить

Общая численность матросов и офицеров в русском флоте в рассматриваемый период незначительно колебалась. Приведу цыфирь на лето 1914 года, потому как тут и война ещё не началась, да и предыдущий скачок роста численности специально обученных военных моряков пришёлся на канун русско-японской войны. Так что указанная ниже численность личного состава флота оставалась примерно в этих же масштабах весь рассматриваемый период.

К 1914 году на службе во флоте (включая учреждения Морского ведомства) состояли 191 адмирал и генерал, 810 штаб-офицеров, 2148 обер-офицеров, 985 военных медиков и военных чиновников, 52 011 нижних чинов (включая 4 313 сверхсрочнослужащих). Итого более 56 тысяч человек. Для сравнения, в современном ВМФ России около 160 тысяч. То есть численность живой силы в начале 20 столетия плавала ходила под Андреевским флагом более чем внушительная. С началом войны численность личного состава флота резко скакнула (примерно в 4 раза), что объяснений не требует. Призванные из запаса нижние чины и офицеры принципиально не изменили картины (социального происхождения, уровня образования и тэдэ), потому как в запас с действительной службы они увольнялись именно из тех условий, которые мы рассмотрим ниже.

Вполне ожидаемо, разделим личный состав флота на две группы — офицеры и нижние чины.

Офицерский корпус Российского Императорского флота

Без всяких оговорок считался элитой Вооруженных сил Империи.

Откуда берутся офицеры на флоте и кто они вообще?

Главной причиной «избранности» являлось то, что источником пополнения офицерского состава флота была не только лишь «каста» выпускников Морского корпуса. А там могли учиться только дети потомственных дворян. Редким исключением становились дети личных дворян. Все офицеры, которые переходили во флот из армии или попадали на службу во флоте минуя Морской корпус, были редчайшим исключением и количество их стремилось к ничтожным, гомеопатическим величинам.

Например, в корпус в 1910–1915 годах приняли 1128 человек. Из них 1033 (91,5 %) были потомственными дворянами, 17 (1,6 %) — дети личных дворян. При наборе в корпус предпочтение отдавалось сыновьям и внукам морских офицеров. Сословные ограничения, конечно, не касты, но тоже очень суровая тема. Обойти их в условиях царской России было нереально.

Раз уж мы заговорили про Морской корпус, вспомним, что он был преемником Школы математических и навигацких наук 1701 года учреждения. За свою двухвековую историю назывался по-разному, но оставался всегда элитным, кастовым учебным заведением. Обучение в Морском корпусе состояло из двух частей: трех первых общих классов и трехлетней специальной морской подготовки. Кадеты изучали: навигацию, электротехнику, кораблестроение, морскую съемку, физическую географию, пароходную механику, минное дело, девиацию компасов, морскую артиллерию, теорию корабля, фортификацию, астрономию, морскую тактику, морскую администрацию, историю военно-морского искусства, законоведение, гигиену, русский, английский и французский языки, аналитическую геометрию, теоретическую механику, дифференциальное и интегральное исчисление и Закон Божий. Где-либо ещё изучить все эти предметы (кроме Закона Божьего, языков и астрономии) было невозможно.

До 1910 года корпус ежегодно выпускал 80–90 человек, в 1911–1913 — в среднем по 119, а в 1914 вместе с ускоренным выпуском дал 260, в 1915 — 173, в 1916 и 1917 — по 200 человек.

В рассматриваемый нами период корпус выпускал кадет корабельными гардемаринами, а первый офицерский чин мичмана они получали только после практического плавания и сдачи экзаменов специальной комиссии. По своему статусу корабельные гардемарины пользовались «зауряд-правами» (то есть правами с рядом ограничений) подпоручиков по Адмиралтейству. По отношению к нижним чинам они имели дисциплинарные права младших офицеров.

Высокий уровень общего образования и, главное, технической подготовки офицеров флота, отличал их от армейских офицеров. Действительно, за шесть лет обучения даже наименее способные кадеты осваивали учебные дисциплины. Что вкупе с малочисленностью самих кадет формировало определённое самоосознание как избранной, «элитной» группы.

Из особенностей формирования флотского офицерского корпуса вытекает естественная его малочисленность в сравнении с офицерами армии.

Я забыл упомянуть, что только что речь шла о СТРОЕВЫХ ОФИЦЕРАХ.

Сразу обратим внимание на недостатки корпуса, как образовательного учреждения.

Корпус давал фундаментальные знания по математике, физике и другим важным предметам. В то же время далеко не всегда воспитанников учили устройству и обращению с новейшими образцами техники. В итоге для офицеров, пришедших на флот в первые годы столетия, контраст между устаревшими судами, на которых они совершали летние практические плавания, и новейшими крейсерами и броненосцами, на которых им пришлось вступить в бой, оказался разительным — не все успели «перестроиться». Это в полной мере сказалось в ходе войны с Японией. Одной из важнейших причин больших потерь и самих поражений в боевых столкновениях на море стала слабая военная подготовка и тактическая пассивность командного состава российского флота.

Великолепной иллюстрацией жизни воспитанников корпуса является сборник воспоминаний его воспитанников, изданный Емелиным А.Ю. в 2003 году. Так как до списка литературы и источников ещё далеко, вот вам выходные данные: «Морской кадетский корпус. В воспоминаниях воспитанников/ Сост. А.Ю. Емелин. — СПб.: Издательство Русско-Балтийский информационный центр „БЛИЦ“, 2003. −296 с.». В сборнике представлены воспоминания и записки выпускников Морского корпуса в разные годы (как 19 столетия, так и в начале 20-го), и весьма интересными зарисовками предстают перед нами эпизоды повседневной жизни будущих офицеров царского флота. Часть авторов издала свои записки в эмигрантской прессе, кое-кто оказался на службе Советского Союза, а некоторые мемуары публикуются впервые.

Но, не Морским корпусом единым, как понимаете.

В Морском инженерном училище велась подготовка технических специалистов для флота. До 1894 года в него принимались представители практически всех сословий Российской империи — дворян, мещан, купцов, крестьян. Этим оно значительно отличалось от Морского корпуса. Но не долго музыка играла, не долго фраер танцевал. С 1894 года в училище принимались только дети дворян, потомственных почетных граждан, офицеров и чиновников Морского ведомства. Сословные ограничения были введены с целью снизить возможные конфликтные ситуации выпускников при дальнейшей совместной службе с выпускниками Морского корпуса.

С 1897 года в училище действовали два отделениями — механическое и кораблестроительное. На вступительном экзамене требовались знания в объеме реального училища.

На кораблестроительном отделении изучались прикладная механика, сопротивление материалов, технология металла и дерева, электричество и электротехника, минное дело, артиллерия, пароходная механика, теория мореходных качеств, кораблестроительная архитектура, черчение деталей судов, проектирование судов. На механическом — начала пароходоустройства, самодвижущиеся мины, механическая теория тела, описание главных судовых механизмов и котлов, трюмная гидравлика, черчение деталей судовых машин, проектирование машин, сопротивление материалов, технология металла и дерева, прикладная механика, электричество и электротехника.

Выпускники зачислялись в КОРПУС КОРАБЕЛЬНЫХ ИНЖЕНЕРОВ (кораблестроительное отделение) и в КОРПУС ИНЖЕНЕР-МЕХАНИКОВ ФЛОТА (механическое отделение).

В 1906–1912 годах средний выпуск составлял 30 человек, в 1913 было выпущено 43 человека, в 1914 — 79 (в том числе 43 человека ускоренного выпуска), в 1915 — 45 человек. Корабельных инженеров в выпусках 1906–1915 гг. насчитывалось в среднем по 5 человек.

Статус инженер-механиков флота был офицерский, но не совсем, что ли. Не матросы, само собой. Но и настоящие офицеры, те самые, что из потомственных дворян, окончившие корпус, за людей офицеров корпусов корабельных инженеров и инженер-механиков считали с натяжечкой. Было не просто, ну, вы поняли.

Курсы повышения квалификации.

Офицеры флота могли повышать своё образование для последующего карьерного роста. Хотя в сословной империи это было и не обязательно, если ты родился в правильной семье.

Николаевская морская академия ведет отсчет своей истории с 28 января 1827 года, когда при Морском корпусе по инициативе известного русского мореплавателя и морского педагога И.Ф. Крузенштерна начали действовать офицерские классы. К началу Первой мировой войны академия насчитывала три отделения: гидрографическое, кораблестроительное и механическое.

В академии помимо общих для некоторых отделений предметов (дифференциальное и интегральное исчисление, аналитическая и прикладная механика, аналитическая геометрия и высшая алгебра, физика, теория кораблестроения, теория мореходных качеств корабля, сопротивление материалов) на гидрографическом отделении изучались астрономия и геодезия, гидрография и метеорология, девиация компасов и система маячного освещения; на кораблестроительном — проектирование судов и обзор усовершенствований в кораблестроении; на механическом — проектирование механизмов и технология.

Выпуск технических отделений академии в 1906–1914 гг. составлял от 15 до 55 человек в год (всего 199), а военно-морского курса — от 7 до 18 человек в год (всего 113).

Курс военно-морских наук, созданный в 1895 г. в Николаевской морской академии, ежегодно выпускал до 14 офицеров, однако не давал никаких преимуществ по службе (как в Академии Генерального штаба для сухопутных офицеров) и не служил необходимой ступенью образования для занятия высших командных или штабных должностей. Большинство адмиралов и командиров относились к самому курсу и его выпускникам довольно скептически. Правда, под влиянием великого князя Александра Михайловича в Николаевской морской академии прочное место заняла ежегодная военно-морская игра. К сожалению, результаты проведенных игр почти не находили отражения в практике строительства и подготовки флота. В начале века лица с академическим образованием составляли до 6% офицерского корпуса флота. Ничтожно мало с одной стороны. С этой же стороны эти несчастные 6% не занимали высших командных и административных должностей, оставаясь в подчинении у более «заслуженных» господ с образованием полувековой давности и не всегда понимавших, что делать с эскадрой паровых броненосцев — то ли паруса поднять, то ли ещё чего.

Помимо Николаевской морской академии офицеры флота могли проходить обучение и в некоторых сухопутных учебных заведениях. 6–7 человек ежегодно направлялись в Михайловскую артиллерийскую и Императорскую Николаевскую инженерную академии, 1–2 офицера прикомандировывались к Академии Генерального штаба. Также обучение могло проводиться в Александровской военно-юридической академии, Горном институте, Санкт-Петербургском политехническом Императора Петра Великого и Электротехническом институтах.

Были и своеобразные «курсы повышения квалификации» — офицерские классы и школы: Военно-морское гимнастическое заведение, Минный офицерский класс в Кронштадте, Минные курсы в Севастополе, Водолазный класс (входил в состав Водолазной школы, занимавшейся подготовкой водолазов из нижних чинов), Офицерский класс подводного плавания (сформирован в 1906 г. в составе Учебного отряда подводного плавания), Морской артиллерийский класс, Штурманские классы (созданы в 1910 г.). Во всех вышеперечисленных классах ежегодно набиралось и, соответственно, выпускалось по 5-15 человек. Морских летчиков готовили на теоретических курсах авиации при Санкт-Петербургском политехническом институте Петра Великого и в Офицерской школе авиации Отдела воздушного флота в Севастополе (основана в 1910 г.). Но в то же время в Офицерской школе отсутствовала возможность обучения летчиков полетам на гидросамолетах. В связи с этим командование Черноморского флота предложило проводить подготовку пилотов непосредственно на флоте, что помимо прочего сокращало сроки обучения и снижало его стоимость. Подобная практика широкого распространения не получила из-за опасения, что различия в методическом уровне инструкторов приведут к недоученности летчиков. До войны так толком, с привязкой к гидросамолётам и флоту, морских лётчиков и не готовили.

На первый взгляд офицеры флота получали приличное образование на старте. Ведь до корпуса они так же не в лесу сидели. Во время службы многие могли продолжить обучение и получить специальные знания по современным, технически сложным, узкоспециальным дисциплинам. Однако, война с Японией ярким срезом показала, кто и чего стоит. Про кризис офицерства русского флота написаны тонны исследований разной степени академичности и в этом вопросе мы точно ничего не прибавим. Для понимания, с кем именно мы имеем дело, я приведу ниже несколько примеров. При желании, любой может легко найти и самостоятельно изучить соответствующие источники.

В «морской ценз» не кинул камень только ленивый. И верно. Ценз был причиной назначения на должности лиц без знаний и способностей, но прослуживших определённый срок. Например, в январе 1904 года едва не был заменён опытный старший офицер броненосца «Полтава» на ни разу не видевшего такие корабли человека. Только личное вмешательство наместника императора на Дальнем Востоке отменило смену.

Недостаток образования (вместе с морским цензом) приводил к тому, что люди, окончившие корпус двадцать, тридцать лет назад, становились капитанами новейших кораблей, с которыми по службе никогда не сталкивались.

Капитан броненосца «Орёл», Н. В. Юнг, «великолепный моряк», «рыцарь своего долга», «лихой парусник» — «боится своего броненосца», «не чувствует себя властелином вверенного ему чудовища». Именно так оценивали его самого его же подчинённые. Причём относились к капитану с большим уважением и были уверены, что Юнг не сдал бы корабль врагу, останься жив.

Бывший командир крейсера «Олег» — Л.Ф. Добротворский — отмечал: «У нас в России уже исторически так сложилось, что для любых должностей не требуется никаких проверочных знаний, никаких программ, лекций, трудов, гласных записок, а потому мы все, ничем этим не стращаемые, учимся только кое-чему в молодости, а потом слегка почитываем, да в винт поигрываем, а этого, конечно, очень мало для мыслей, а еще меньше для ответственных должностей». Командиры кораблей не интересовались вопросами подготовки к бою, считая, что это дело соответствующих офицеров-специалистов. Например, на броненосце «Цесаревич» к началу войны не существовало важнейших документов — боевых расписаний, в которых бы предусматривалось, кто на каком месте находится по пожарной, водяной и иным тревогам. По уставу ведал их составлением старший офицер, но командир (между прочим, И.К. Григорович!) должен был его проконтролировать.

Таблицы стрельбы, данные на корабли для 12-дюймовых орудий, были временны, и в них не было данных для принятия поправок на ход неприятеля, соответственно дальности. Командир броненосца «Ретвизан» вспоминает: «Весьма возможно, что такие таблицы были вычислены старшим артиллерийским офицером броненосца, но я их не видел».

С морально-политической подготовкой всё было крайне неоднозначно. Ряд офицеров поспешил списаться с кораблей в Порт-Артуре в самом начале войны. На эскадре Рожественского таких так же оказалось немало. При этом значительный процент офицеров всех возрастов был назначен на 2-ю Тихоокеанскую эскадру по собственному желанию. Часть командиров кораблей, выполнивших ценз, остались на своих постах и пали в бою (В.И.Бэр, П.И.Серебренников, Е.Р.Егорьев, Н.В.Юнг, Б.А.Фитингоф, В.Н.Миклуха). А ведь многим заранее была ясна безнадежность предстоящего похода. Командир броненосца «Император Александр III» Н.М.Бухвостов перед плаванием произнес знаменитую фразу: «Мы все умрем, но не сдадимся».

Конечно, приведённые выше примеры являются оценочными суждениями, субъективным восприятием действительности и всё такое. Но они есть (примеры), и их настолько много, что кризис офицерского корпуса Российского Императорского флота после русско-японской войны был очевиден для всех.

Быт офицеров Русского флота.

Денежное содержание офицеров состояло из: собственно жалованья, столовых денег и морского довольствия. При этом жалованье и столовые деньги выплачивались на протяжении всего времени нахождения в должности, а морское довольствие — только во время похода. При этом жалованье делилось на три разряда: первый — для всех чинов Балтийского и Черноморского флотов и портов; второй разряд полагался чинам Каспийской флотилии и портов, а также чинам некоторых учебных подразделений Балтийского и Черноморского флотов и слушателей ряда учебных заведений; жалованье по третьему разряду получали чины Сибирской флотилии и портов Восточного (Тихого) океана. Наиболее высоким был третий разряд жалованья, выплачивавшийся офицерам, несшим службу в отдаленных районах. Например, контр-адмирал по первому разряду получал 2300 руб. в год (здесь и далее указана сумма с учетом ряда вычетов — в пенсионный, инвалидный капитал, при награждении орденами и других); по второму — 2768 руб.; по третьему — 3236 руб. Столовые деньги при этом составляли от 2000 до 3000 руб. в зависимости от занимаемой должности.

Морское довольствие предусматривалось в размере от 500 до 576 руб., и его сумма также зависела от должности. Размер морского довольствия варьировался в зависимости от того, в каком — внутреннем или заграничном — плавании находился офицер. При получении морского довольствия сумма остальных выплат несколько уменьшалась.

Мичман получал денежное довольствие в сумме от 920 до 1244 руб. в год. Пропорциональными этим суммам были и остальные выплаты.

Уровень жизни того времени (покупательскую способность денежного довольствия) нам продемонстрирует «Прейскурант № 41 Гвардейского Экономического Общества», изданный перед Великой войной. Этот прейскурант является уникальным источником по отображению уровня жизни русского офицерства, так как Гвардейское экономическое общество снабжало офицеров, в том числе флотских, буквально всем: от предметов формы одежды, снаряжения и оружия до детских игрушек, лекарств, напитков и еды.

Перед вами цены на некоторые продукты: 1 пуд (16,38 кг) французской муки — 3 руб. 20 коп.; гречневая крупа 4 ½ коп. за фунт (0,4 кг); бутылка молока —10 коп.; зернистая осетровая икра, 1 фунт — 10 руб.; ветчина обыкновенная окороками, 1 фунт — 38 коп.; водка английская горькая № 20 белая завода П. Смирнова в Москве 1 бутылка (0,6 л) — 1 руб. 15 коп.; пиво завода «Бавария» столовое, 1 бутылка — 14 коп.

На первый взгляд, выглядит неплохо. В провинции (я живу в городе Липецк), при вполне приличной зарплате 50000 рэ в месяц (не самой большой, но и не самой маленькой в моём городе), современный покупатель может приобрести 5400 бутылок молока (хорошего) в год. А мичман накануне Первой мировой — в два раза больше. А вот дешевой водки мои современники могут купить вдвое больше того же мичмана. Ветчины мичман мог купить почти 1400 кг, а я могу только чуть меньше 100 кг. Стоимость других продуктов питания вы можете посчитать и сравнить сами. При любом сравнении, доход офицеров выглядит вполне пристойно.

Если бы не одно но. Или не одно.

Несмотря на дешевизну продуктов питания, необходимо отметить, что офицерам приходилось за собственный счет покупать форму. А вот это уже история совсем другого уровня: там и материалы денег стоят как чугунный мост, и обновлять её надо не забывать. Кроме того, офицерам предписывалось посещать только первоклассные рестораны и другие заведения (список которых определялся приказами морского министра), ездить в вагонах 1-го класса, то есть вести жизнь на уровне, достойном высокого звания офицера Русского флота.

При таких вводных денежное довольствие перестаёт быть бездонной мошной и превращается в...

Нестор Александрович Монастырев вспоминал: «... 30 рублей... каждый из нас вносил ежемесячно на питание (в кают-компании корабля). Вино, постоянно попиваемое вечерами в кают-компании, конечно, в эти 30 рублей не входило, не считая „чарки“ водки по воскресеньям. Кроме того, вне службы можно было заказать кофе с коньяком, фрукты и пирожные в каюту, но за дополнительную плату. То же касалось пива и прохладительных напитков. В общем, когда приходила пора получать жалование, молодые мичмана после вычета за „стол“ почти ничего на руки не получали и залезали в долги. Почти все должны были портным и сапожникам. Конечно, надо признать, что наши кредиторы не были жестоки и часто ждали, сколько придется, отлично зная, что морской офицер, в конце концов, долг погасит».

вверху: Родионов Николай Николаевич, имп.яхта«Штандарт», старший лейтенант Гвардейского экипажа

Будем честны и вспомним, что офицеры флота пользовались некоторыми льготами. Они имели право на льготный проезд по железным дорогам, могли посещать императорские театры в Москве и Санкт-Петербурге за полцены (данная льгота относилась и к нижним чинам флота). Некоторые «особые преимущества» в виде дополнительных денежных пособий и повышенных пенсий имели чины, проходящие службу в «отдаленных местностях империи» — на Дальнем Востоке, Закавказье, части Архангельской губернии и побережья Каспия.

В общем, было не просто, но в среднем по империи жить можно.

Духовно-нравственный облик офицеров флота.

Жить можно было, как мы выяснили. Сразу вопрос: с кем. Тут история куда веселей. В брак офицеры могли вступать только по разрешению начальства, но не ранее достижения 23-летнего возраста. В возрасте от 23 до 25 лет — только при наличии недвижимого имущества, приносящего в год не менее 250 рублей чистого дохода. Кроме того, командование в обязательном порядке рассматривало «пристойность» заключаемого брака.

Естественно, такие ограничения накладывали свой отпечаток на «чувственные» и «амурные» желания и похождения юных, а иногда и не очень, представителей офицерского корпуса флота.

Не будем думать, однако, что духовно-нравственный облик офицеров флота можно поставить под сомнение. Как говорилось выше, морские офицеры являлись представителями элиты российского общества. Даже Великая война не очень повлияла на «кастовость» офицерского корпуса флота.

Большинство флотских офицеров, даже военного времени, имели достаточно высокий образовательный уровень, приличные доходы в семье и шли на флот вполне осознанно. Выпуски Морского корпуса военных лет (на учебу в корпус после русско-японской войны принимали уже не только лишь детей потомственных дворян, но критерии и условия попадания на учебу кадет всё ещё оставались весьма жёсткими) сознательно, с дополнительными к обычной жизни и учебе усилиями готовились к поступлению в кадеты корпуса. Из воспоминаний офицеров флота, бывало, что за год до вступительных экзаменов в корпус будущий кандидат начинал лечение какой-нибудь болезни, например кожной, которая более нигде не стала бы препятствием. Дополнительные занятия по ряду точных наук или иностранных языкам так же требовали не только денег от семьи кандидата, но и серьёзных усилий от самого будущего кадета. Всё это делалось не просто так. Служение царю и отечеству, именно военная служба на флоте — вот определяющие императивы офицера того времени.

вверху: РУДНЕВ ВСЕВОЛОД ФЁДОРОВИЧ, командир "Варяга", контр-адмирал

Одним из основных моментов, характеризующих русское морское офицерство, являлось отрицательное отношение к общественной жизни. Офицеры оставались вне политики, они служили государству, а соответственно и престолу, и эти два понятия неразрывно связывались между собой в их глазах. Вопросы долга, службы, военной науки представлялись для них главными.

Замечательный, пусть и неоднозначный, анализ состояния морского офицерства в годы войны дал Гаральд Карлович Граф (не будем забывать о его искренних монархических взглядах, но, тем не менее) в книге «На „Новике“»: «Среда морских офицеров была очень однородной. Большинство из них были кадровые офицеры, вышедшие из Морского корпуса. Война не повлияла на такую однородность, так как за все время потерь было очень мало. Таким образом, все главные должности, как например — начальников бригад, дивизий, отрядов, командиров судов, старших офицеров и специалистов, были заняты кадровыми офицерами. Только младший состав на кораблях был частью из мичманов „военного времени“, да должности в тылу флота замещались офицерами из запаса, моряками торгового флота и произведенными кондукторами. Таким образом, в общей массе офицерство было монархично и не сочувствовало перевороту. Только среди офицеров „военного времени“, в число которых вошло довольно много студентов, были его сторонники... Главная масса офицерства признала переворот и Временное правительство только потому, что считало его принявшим власть законным порядком и совершенно не знало закулисной стороны. Кто думает, что офицеры только потому были так привержены монархии, что она давала им хорошее положение и материальные выгоды, — тот ошибается. Они были убежденными монархистами, так как, кроме всего остального, понимали, что для России, при ее самобытности, только царская власть могла и может дать спокойное развитие и силу».

Большинство из офицерского корпуса, как профессионалы военного дела, больше всего стремились исполнить свой воинский долг перед Родиной — довести войну с Германией до победного конца, считая вопрос о форме государственной власти второстепенным. Колчак очень хорошо сказал: «...когда последовал факт отречения государя, ясно было, что уже монархия наша пала, и возвращения назад не будет. Я об этом получил сообщение в Черном море (в этот период Колчак командовал Черноморским флотом), принял присягу вступившему тогда первому нашему временному правительству. Присягу я принял по совести, считая это правительство, как единственное правительство, которое необходимо было при тех обстоятельствах признать, и первый эту присягу принял. Я считал себя совершенно свободным от всяких обязательств по отношению к монархии и после совершившегося переворота стал на точку зрения, на которой я стоял всегда, — что я, в конце концов, служил не той или иной форме правительства, а служу родине своей, которую ставлю выше всего, и считаю необходимым признать то правительство, которое объявило себя тогда во главе российской власти. Когда совершился переворот, я считал себя свободным от обязательств по отношению к прежней власти. Мое отношение к перевороту и к революции определилось следующим. Я видел, — для меня было совершенно ясно уже ко времени этого переворота, — что положение на фронте у нас становится все более угрожающим и тяжелым, и что война находится в положении весьма неопределенном в смысле исхода ее. Поэтому я приветствовал революцию, как возможность рассчитывать на то, что она внесет энтузиазм, — как это и было у меня в Черноморском флоте вначале, — в народные массы и даст возможность закончить победоносно эту войну, которую я считал самым главным и самым важным делом, стоящим выше всего, — и образа правления, и политических соображений... Для меня было ясно, что монархия не в состоянии довести эту войну до конца, и должна быть какая-то другая форма правления, которая может закончить эту войну... и переворот этот я главным образом приветствовал, как средство довести войну до счастливого конца».

Цитата длинная, но на мой субъективный взгляд достаточно неплохо отражает общее настроение офицерского корпуса русского флота в годы не только войны и революции, но и в довоенные. Политический, социальный и дипломатический кризис 1904-1907 годов офицеры в целом не воспринимали. Они видели проблемы на флоте и стремились решить именно их. Цель — служба Отечеству — оставалась неизменной.

Естественно, были и не столь аполитичные офицеры, но погоды они не делали.

Не будем углубляться, однако, в тему революционных событий. Остановимся пока здесь. Определённую картинку мы набросали, мазками крупными и немного дёрганными, но как умею. Период войны и революции пусть останется за рамками нашего исследования.

Нижние чины, унтер-офицеры и кондукторы Российского флота

Теперь следует обратиться к тем, непосредственно благодаря чьим усилиям добываются любые победы — нижним чинам, то есть матросам, унтер-офицерам и кондукторам. Примечательно, что термин «нижний чин», заменяемый в советской историографии словом «матрос», относился не только собственно к матросскому составу, но в частности, и к гардемаринам, проходившим обучение в различных учебных заведениях флота. Матрос — одно из флотских званий (в Российской Империи, в отличие от офицеров, получавших чины, остальным военнослужащим присваивались звания). Употребление нами термина «матрос» носит обобщающий характер.

Социальный состав и численность матросов и унтер-офицеров.

Призыв граждан на военную службу в Российской Империи проходил, согласно закону от 1 января 1874 г., на основе всеобщей воинской повинности (последние изменения в него были внесены в 1912 г.). К отбытию воинской повинности на флоте призывались ежегодно молодые люди, которым исполнился 21 год от роду к 1 января того года, в котором производился призыв. Так как население могло дать, согласно закону, значительно большее число призывников, чем требовалось в мирное время, лишние новобранцы освобождались от военной службы. Новобранцы тянули жребий — кому идти, а кому нет. Срок службы на флоте составлял с 1906 года 10 лет — 5 лет действительной службы и 5 лет в запасе.

Каждый флот комплектовался новобранцами, призываемыми из территориально близких ему районов. Условно близких. Балтийский флот получал призывников из Архангельской, Витебской, Владимирской, Вологодской, Волынской, Вятской, Гродненской, Казанской, Калужской, Костромской, Курляндской, Лифляндской, Минской, Могилевской, Московской, Нижегородской, Новгородской, Олонецкой, Орловской, Пензенской, Пермской, Петербургской, Псковской, Рязанской, Саратовской, Симбирской, Смоленской, Тверской, Тульской, Черниговской, Эстляндской, Ярославской губерний. Черноморский флот пополнялся личным составом из Астраханской, Бессарабской, Воронежской, Донской, Киевской, Курской, Кубанской, Полтавской, Подольской, Самарской, Ставропольской, Тамбовской, Харьковской, Херсонской, Черниговской губерний. На Сибирскую и Амурскую флотилии попадали призывники из Забайкальской области, Енисейской, Иркутской, Оренбургской, Самарской, Тамбовской, Тобольской и Томской губерний.

До 1898 года набор призывников осуществлялся только в приморских губерниях. Качество человеческого материала соответствовало требованиям флота — матросы знали море, не боялись корабля, понимали, что происходит. Но скачкообразный рост парового броненосного флота привёл к необходимости резкого увеличения числа новобранцев. Команды стальных монстров требовали всё больше и больше матросов. Новые правила территориальности при наборе матросов не могли не сказаться на качестве человеческого материала. Тяжело ждать любви к морю от крестьян, ничего не видевших в своей жизни кроме родной деревушки на Урале или в Черноземье. Привезённые за тысячи вёрст вчерашние крестьяне (да и рабочие), ступив на палубу огромного железного корабля, оказывались в мире, в котором они не имели места. Естественно, ждать от таких новобранцев любви к морю, эффективной боевой учёбы и рвения по службе не приходилось.

Поскольку флот являлся наиболее технически оснащенным видом вооруженных сил, его комплектование производилось за счет наиболее грамотных и развитых призывников. Так, среди призванных на флот в 1914–1916 гг. оказалось 81,31 % грамотных, 11,27 % малограмотных и 7,42 % неграмотных. накануне войны соотношение было примерно таким же. Однако, помним, что «грамотный» — не закончивший современную нам среднюю школу. «Грамотный» сто лет назад — умеет читать и писать. Может быть и считать, но, скорее всего на пальцах. Представления о физике, алгебре и геометрии, астрономии у тогдашнего крестьянина, да и у рабочего отсутствовали. И они ему не сильно были нужны. Но, надо понимать, что рост грамотности и сознательности матросов требовал изменения методов воспитания и совершенствования системы стимулирования на службе. Офицерский корпус и судовые священники оказались не готовы к требованиям времени и придерживались традиционных установок: незыблемость веры, заведомое превосходство барина над крестьянином. Это, как и ряд других факторов, привело к событиям 1905-1907 годов и явилось для большинства флотских офицеров пренеприятнейшим сюрпризом.

Итак, новобранец доставлен на побережье, зачислен в списки команды, поднялся на борт корабля. Но он ничего не умеет. А флоту нужны специалисты — гальванёры (электрики), комендоры (артиллеристы), минёры и так далее.

Специалистов на флоте, естественно, учили. С рядом особенностей: много времени тратилось на теоретический курс и строевую подготовку (ведь они почти ничего не стоят). Практической стрельбы было, напротив, мало. А, учитывая разнообразие калибров и систем, принятых на вооружение во флоте, учеба нередко завершалась для комендоров назначением на корабли с совершенно незнакомыми новыми артиллерийскими системами.

Новобранцев же иногда надо было учить счёту до ста, чтобы они могли разбираться в прицелах орудий, ведь не всегда старые комендоры были в нужном количестве. Особенно тяжело было в вопросе обученности личного состава во время войны с Японией. Призванные из запаса и собранные с Черноморского флота отбросы пополнения были не только не образованными, но и дисциплинарно расхлябанными, крайне немотивированными к службе и не надёжными. Размывание экипажей новичками «низкого качества» приводило к общему снижению уровня подготовки корабля к выполнению любых задач.

Но — матросов учили, если у вас вдруг сложилось впечатление, что всё было совсем плохо. Окончание войны, гибель и интернирование огромного количества кораблей и, как следствие, высвобождение определённого числа матросов из их экипажей, последующая демобилизация, привели к упорядочиванию набора нижних чинов на флот и значительному улучшению качества подготовки и увеличению доли специально обученных матросов.

На Балтике и на Черном море были расширены и преобразованы в самостоятельные части, выведенные из состава флотских дивизий учебные отряды.

Учебно-артиллерийский отряд Балтийского флота готовил артиллерийских офицеров и квартирмейстеров, а для Балтики и Сибирской флотилии — также комендоров и гальванеров. Он объединял Артиллерийский офицерский класс, Артиллерийскую школу для нижних чинов и судовые команды приписанных к отряду трех старых броненосцев, крейсера, минного крейсера и канонерской лодки. Штат переменного состава Артиллерийской школы довели до 920 учеников старшего класса и до 1000 вновь поступивших из новобранцев.

Учебно-минный отряд Балтийского флота, объединивший Минный офицерский класс, Класс минных механиков, Минную школу для нижних чинов и судовые команды 8 кораблей различных классов, готовил для всего флота минных офицеров и механиков, минных и минно-машинных квартирмейстеров, а для Балтики и Сибирской флотилии — еще минеров и минных машинистов. Штатом Минной школы предусматривалось обучение 675 учеников старшего класса и 650 человек нового набора. С 1900 г. Учебно-минный отряд готовил также минеров, обученных радиотелеграфированию.

На Учебный отряд Черноморского флота возложили подготовку комендоров, гальванеров, минеров и минных машинистов для Черного моря и Каспийской флотилии. Отряд включал Артиллерийскую (260 учеников) и Минную (220 учеников) школы, а также команды трех учебных судов и одного транспорта.

В летних кампаниях все учебные отряды дополнялись броненосцами, крейсерами и миноносцами из боевого состава. Ученики отдельных школ — машинных, строевых квартирмейстеров и других — практиковались в основном на устаревших кораблях. Появление новейшего специализированного учебного судна «Океан», лучшего для практики машинистов и кочегаров, открывало перспективы наиболее рационального подхода к подготовке специалистов. В отношении артиллеристов и минеров аналогичный подход был реализован только после войны с Японией.

Качество специальной подготовки (профессионализм) матросов и унтер-офицеров был, в целом, на высоком уровне. Но достигалось это, к сожалению, чаще всего экстенсивным путём. Ряд специальностей был «непопулярен» среди нижних чинов. Приобрести навыки машиниста или электрика было куда полезнее, чем комендора или сигнальщика. И командование всех уровней не видело этой проблемы.

Будет не лишним упомянуть и об одном мифотворческом вопросе. Говоря о социальном составе нижних чинов и унтер-офицеров, советские историки (да и ряд современных странных типов) в многочисленных работах доказывают, что «основная движущая сила революции» — нижние чины флота (Балтийского в первую очередь), состояла в основном из представителей пролетариата. Однако ещё в 1960-х г. С.С. Хесин и Д.А. Гаркавенко в своих статьях, основанных на архивных данных, пришли к выводу, что сугубо пролетарское происхождение большинства матросов выглядело не столь однозначно. Из рабочих происходили 23,12 % матросов, из категории «полупролетариев» (судоходцы, рыболовы, конопатчики, плотники и другие) — 23,94 %, а из крестьянства и «мелкой буржуазии» (торговцы, писаря, телеграфисты и другие) — 52,94 %.

В течение Первой мировой войны численность нижних чинов флота увеличилась почти в четыре раза. За время войны было мобилизовано 27 958 матросов запаса призывов 1904–1908 гг. и 19 000 ратников морского ополчения (запасных, но более ранних сроков призыва — 1899–1903 гг.). Также за время войны призвали 835 охотников флота, т. е. проходящих службу на добровольной основе и в особых условиях. Всего в 1917 г. в составе всех флотов и флотилий числилось 206500 матросов и унтер-офицеров. Для сравнения вспомним, что в начале 1914 г. в составе Морского ведомства насчитывалось 52000 нижних чинов и унтер-офицеров.

Пропорции социального состава и числа образованных, среди призванных на флот в ходе войны, в целом сохранялись.

Все «низшие чины» (по официальной терминологии) Российского императорского флота разделялись на три категории: матросы и рядовые, унтер-офицеры и кондукторы. Не будем углубляться в насыщенную систему званий, это страница текста, которую вы всё равно перелистнёте. Если интересно — найдёте сами в этих наших интернетах.

Коротенько остановлюсь на кондукторах — больно непривычное современному уху слово применительно к флоту. Ударение на «кондуктОр», если что. Корпус кондукторов был создан в 1894 г. Их обязанности и права определялись «Положением о старших боцманах и кондукторах». Кондукторы являлись ближайшими помощниками офицеров-специалистов. Именно на них и на унтер-офицерах лежали основные заботы по организации службы. Основная часть работы с личным составом также ложилась на них. В частности, в русском флоте унтер-офицеры и кондукторы командовали взводами, а офицеры — только более крупными подразделениями. На кораблях у кондукторов имелась своя, отдельная от офицерской, кают-компания.

Кондукторы и старшие боцманы получали достаточно высокое денежное содержание. На Балтийском и Черноморском флотах их оклады составляли 360 руб. в год, а на Каспийской и Сибирской флотилиях — 480 руб. в год. По выслуге 5 лет в звании им устанавливалась надбавка в виде одной трети жалования, после 10 лет — две трети, после 15 лет службы жалование удваивалось. Помимо этого кондукторам могло выплачиваться добавочное содержание за специальное звание (180 руб.) и морское довольствие (от 45 до 54 руб. в месяц). Отдельно им полагались деньги на приобретение формы (первоначально 100 руб., впоследствии — каждый год по 50 руб.). Кондукторы флота (за исключением санитарных) могли производиться в чин подпоручика по Адмиралтейству, как за боевые отличия, так и за особо выдающиеся заслуги мирного времени. По усмотрению начальства кондукторы могли сдать экзамен на чин подпоручика по Адмиралтейству. Кондукторы, прослужившие 20 и более лет — награждались чином губернского секретаря или поручика по Адмиралтейству. С 1911 г. для кондукторов, сверхсрочнослужащих и лиц соответствующих армейских званий, увольняемых со службы, специально предоставлялись вакансии в следующих учреждениях: Министерстве императорского двора и уделов, Ведомстве учреждений императрицы Марии, Ведомстве православного исповедания; Министерствах: финансов, внутренних дел, юстиции (по Главному тюремному управлению), народного просвещения, путей сообщения, торговли и промышленности, Главного управления землеустройства и земледелия, Государственного контроля и Главного управления государственного коннозаводства.

Мотивация для службы кондуктором была, скажу я вам, весьма и весьма. В 41 год уйти на пенсию, на гарантированное место на государственной службе, да ещё с чином поручика по Адмиралтейству — а на флот призвали из какой-нибудь глухой деревни с перспективой пахать до смерти чужое поле. Социальные гарантии и перспективы для нижних чинов в Империи были, и были не хуже, чем сейчас (с поправкой на принцип историзма, естественно).

Быт нижних чинов флота.

Денежное содержание нижних чинов и унтер-офицеров состояло из следующих видов: жалованья, морского довольствия и добавочного содержания, начисляемого за специальные звания или за исполнение определенных обязанностей. Также существовали прибавки к жалованью для награжденных Знаком отличия военного ордена (Георгиевским крестом) или Георгиевской медалью. Жалование существовало двух разрядов — 1-го (основное) — для служащих на Балтийском и Черноморском флотах и 2-го (усиленное) — для чинов Каспийской и Сибирской флотилии. Матрос 2-й статьи получал по 1-му разряду 9 руб. в год, по 2-му —13 руб. 80 коп. Унтер-офицер получал, соответственно, 24 и 36 руб. Морское довольствие для матроса составляло 60 копеек в месяц во внутреннем плавании (90 — в заграничном), для унтер-офицера — 3 рубля 30 коп. и 4 руб. 95 коп., соответственно. Добавочное содержание, в зависимости от специальности, составляло от 1 руб. 80 коп. до 180 руб. в год.

На фоне офицерского денежного содержания матросские выплаты выглядят не столь впечатляюще. Но это только на первый взгляд. Помним, что нижние чины находились на полном обеспечении казны — одежда, жильё, питание, лечение и любые другие расходные статьи жизни нормального простолюдина в империи обеспечивались за счёт бюджета морского ведомства. Естественно, потребности вроде почаще курить, упиться до пригрезившихся русалок или посетить женщин с пониженной социальной ответственностью удовлетворялись нижними чинами за свой счёт.

При экономном расходовании денег нижний чин после отбытия срочной службы мог вернуться домой довольно состоятельным человеком.

Питание моряков было весьма питательным и разнообразным. В день нижнему чину полагалось 307 грамм свежего или соленого мяса; от 136 до 300 грамм крупы (в зависимости от дня недели); 43 грамма сливочного масла; 170 грамм квашеной капусты или свежей зелени; 780 грамм сухарей или 1 кг 205 грамм хлеба; чарка (примерно 120 грамм) винной порции (водки), а также уксус, соль, чай, сахар, табак и мыло. Впрочем, взамен табака нижние чины получали деньги на его приобретение, как и не желающие пить водку (за не выпитую водку компенсация составляла 2 рубля 40 копеек, кажется).

Хотите посмотреть паёк современного российского матроса? Хотите-не хотите, получите (морской паёк, норма № 3): мяса 250 гр, рыба 120 гр, колбаса 25 гр, крупа и макароны 160 гр, хлеб 700 гр, масло коровье 60 гр, молоко 150 мл, картофель и овощи свежие 900 гр, соль, сахар, специи. И, заметьте, никакого бухла. Драить палубу чадящего на всю Атлантику «Кузнецова» нижние чины вынуждены «насухую». Не сказать, чтобы матрос сто лет назад питался сильно хуже современного нам нижнего чина.

Посмотрев на денежное содержание, нормы питания и прочее, нельзя сказать, что матросы бедствовали. Напротив. Деньги у них водились. Жить можно было. Ещё и специальность какую-нибудь можно получить. Бесплатно.

Было одно интересное ограничение: нижним чинам действительной службы запрещалось вступать в брак, за исключением вдовцов, имеющих от прежних браков детей, оставшихся без опекунства. Сверхсрочнослужащие могли вступать в брак по разрешению начальства.

Таким образом, государство стремилось создать для нижних чинов и унтер-офицеров Императорского флота максимум благоприятных условий для прохождения службы и старалось обеспечить им высокую социальную защищенность.

Тем интереснее тот факт, что матросы стали одними из самых активных участников революционных событий, приведших к гибели русской государственности.

Духовно-нравственный облик нижних чинов флота.

Несмотря на то, что Российская Империя являлась великой морской державой, по словам Графа, «русский флот всегда страдал недостатком природных моряков, выросших на берегу моря, любивших его и не понимавших иначе жизнь, как на палубе корабля. Русский матрос никогда не был определенным типом „моряка-матроса“ как, например, матрос английского флота. Тот, действительно, обладает всеми присущими этому призванию характерными чертами и всею душой предан морю и кораблю. Наш же матрос — это только крестьянин или рабочий, который попал на флот для отбывания воинской повинности».

Таки да.

Новобранец на русском флоте попадал в новый для него мир. Непонятная, чуждая среда, сильно отличалась от службы в сухопутной армии. На суше русский крестьянин или рабочий видят всё ранее известное, только на новом месте. На корабле — всё по-другому. Ритм жизни на корабле подчинён внутреннему распорядку. Язык насыщен терминами, которые на суше нигде не встретишь. Нижние чины погружались не просто в непонятную среду. Они оказывались во враждебной стихии.

И оказывались они предоставлены сами себе. Сплочённости между офицерами и матросами не было. Они находились не просто на разных ступенях «социальной лестницы», а фактически — на разных полюсах друг от друга.

Об этой проблеме и путях ее преодоления писал светлейший князь вице-адмирал А.А. Ливен в своей работе «Дух и дисциплина нашего флота», вышедшей после Русско-японской войны. Актуальность его мыслей сегодня видится весьма и весьма: «В деревне у нашего простолюдина есть семья, есть имущество и занятие, удерживающее его от крайних увлечений, а, поступив на службу, он всего этого лишается. Обстановка для него непривычная и угнетающая, начальство чуждое и страшное, увлечений никаких. Что его сохранит от соблазна? Строгости и репрессивные меры только еще омрачат и без того серое существование, породят злобу и увеличат отчуждение. Никакие лекции или нравоучения, ни театральные представления и увеселения (как многие советуют) тут не помогут. Человеку надо не то, ему необходима привязанность, нравственная опора, заменяющая ему семью и родных. Ему нужны не развлечения, а у влечения, придающие его жизни блеск и радостное настроение. А все это может дать лишь сплоченная, самолюбивая военная среда». Далее идёт описание гипотетического корабля с экипажем, который «не какой-нибудь, а что ему равного поискать надо. Он смекнет, как ему посчастливилось, что он именно здесь. Он увидит, что к нему присматриваются, что его всячески наставляют и учат не только официально, но и по дружбе, как ему поступать и как себя вести, чтобы как-нибудь не осрамить своих товарищей, не уронить своего нового достоинства. Он сразу почувствует возложенную на него ответственность и оказанное доверие, и это польстит его самолюбию. Он, видя такое внимание, постарается понравится и увлечется, и очень скоро окажется сам глубоко убежденным в исключительных достоинствах своего корабля, своей команды, и искренно к ним привяжется. Но для этого требуется чисто корпоративное настроение в части, особая атмосфера военного самолюбия, которая, конечно, много зависит от умения начальствующих лиц, но независимо от них развивается из естественных качеств человеческой природы, поставленной организацией в подходящие условия».

Мы понимаем, что подобная атмосфера существовала далеко не на всех кораблях и не во всех частях флота. Флот являлся своеобразным срезом российского общества того периода со всеми его противоречиями и проблемами. «Нижний чин может уважать и любить начальника как такового, но он никогда не будет считать его своим и будет бояться доверять ему свои сокровенные мысли, боясь осуждения. Вообще, наш дикарь-мужик крайне застенчив и недоверчив. Никакое популярничание, никакое братание не выведет его из своей замкнутости. Напротив, он этого не любит. Он считает, что барин должен вести себя как барин, а мужик ведает свое дело... в обыкновенное время они для нас абсолютно непроницаемы. Офицеры, воображающие, что они знают физиономию своих людей, кроме служебной, горько ошибаются».

В официальном отчете по Морскому ведомству за 1914 г. о дисциплине в морских командах пишут следующее: «В течение периода, предшествовавшего войне, дисциплина в командах флота и в береговых частях, по отзыву морских начальников, поддерживалась на должной высоте, причем нижние чины, в общем, отличались хорошим поведением. Патриотическое одушевление, охватившее с началом войны все население Империи, благодетельное влияние запрещения продажи водки, спиртных напитков и отмена выдачи командам флота чарки вина натурой еще более усилила в нижних чинах сознание святости долга и беззаветной преданности Престолу и Отечеству и в результате политическая пропаганда, резкое уменьшение коей замечалось и в прошлом году — вовсе прекратилась». Некоторые отдельные случаи пропаганды отчет относит на счет «вредных революционных сект».

Известно, что в начале войны патриотический подъем в России был весьма высок. Более того, издержками этого подъема стали антинемецкие выступления и погромы в городах. Многие т. н. революционные выступления на флоте в течение войны также носили антинемецкий характер. Но со временем мужики, одетые в солдатские шинели и матросские бушлаты, от затянувшейся войны устали, тем более что во многом цели ее оставались им непонятны. Действительно, что могли значить Босфор и Дарданеллы для крестьянина, чей дом и семья находились где-нибудь в Центральной России, и который вовсе ничего не слышал об этих местах до своего поступления на службу?

Вместе с тем отношение к службе и дисциплина в целом были выше в наиболее активно воевавших частях флота. Именно поэтому стоявшие в базах балтийские линкоры стали рассадником революционных идей различного толка, а наиболее активно действовавший Черноморский флот это же явление постигло позже и во многом за счет балтийских агитаторов. Кроме того, многие из пришедших на флот матросов были в прошлом рабочими, зачастую людьми достаточно развитыми и знакомыми с различными социалистическими учениями, щедро делившиеся с товарищами по службе знаниями в области политики.

Также в период войны призывались из запаса нижние чины, многие из которых были свидетелями, а то и участниками революционных событий 1905–1907 гг. Они же оказались наиболее восприимчивы к той политической пропаганде, которую вели за рубежом политэмигранты, с которыми они могли свободно контактировать во время заграничных походов.

Но, довольно попыток в революционную аналитику. Тема крайне сложная, щепетильная, и сейчас она нам не к месту и не ко времени. Когда доберёмся до 1917 года, тогда и будем выяснять причины, по которым вчерашние патриоты и дисциплинированные, беззаветно преданные престолу и Отечеству нижние чины превратились в банды озверевших убийц и грабителей, утопивших в крови Родину.

Наконец эта главка закончилась. Она получилась сумбурная, но какая есть. Это не полноценное исследование личного состава флота, а общие мазки. Что бы было понимание, какой человеческий материал наполняет железные корабли. Позднее я добавлю сюда кое-что, у меня есть материал (надо его осмыслить, как ни странно). Да и в уже опубликованном тексте можно немного передёрнуть (если вы понимаете о чём я).

Если осталось много вопросов, есть замечания - пишите, хоть в комменты, хоть в личку. Если было интересно - поставьте сердечко, мне лично будет приятно.

На завершающих стадиях редактирования глава про корабли в составе флота на 1907 год (обзорная, без фанатизма) и глава про изменения в структуре флота после русско-японской. Закончена и отлёживается для вычитки и редактирования глава про учебно-опытовую работу флотов в 1907-1912 годах. Балтика и Черное море занимались разными делами, но с общей целью.

0.3. Корабли

Что бы понимать бездну, в которой находилось кораблестроение в России в тот момент, я накидаю вам табличку, в которой будут перечислены броненосцы, находящиеся в постройке на лето 1905. Табличка будет маленькой, не бойтесь — «Чего и где строилось».

Табличка не сохраняется при публикации на сайте, поэтому будет так: название, дата закладки, дата ввода в строй.

Слава (Балтийское море) бр-1.11.1902-12.06.1905

Иоанн Златоуст (Чёрное море) бр-1903-19.03.1911

Евстафий (Чёрное море) бр-11.03.1904-15.05.1911

Андрей Первозванный (Балтийское море) бр-24.04.1905-30.04.1912

Рюрик (в Англии, для Балтийского моря) бркр-22.08.1905-07.1909

Император Павел I (Балтийское море) бр-27.10.1905-10.03.1911

Всё.

Флота нет.

Ещё с Дальнего Востока телепался броненосец «Цесаревич».

На Чёрном море бултыхались несколько разной степени старости свежести броненосцев. Но они оставались привязаны к театру в силу своеобразных военно-политических обстоятельств. Крымская война, вечные тёрки с Турцией и Англией и всё такое, ну вы поняли.

Вот сразу вам ищо одна табличка — «Чего и где плавало»:

Табличка при публикации слетает, поэтому как умею — вот скриншот.

Как видно, с кораблями основных классов не то что бы густо. Потери в войне — отдельная больная тема. Из того, что осталось, фактически боеспособными были бригада броненосцев на Черном море и пара броненосцев с бригадой крейсеров на Балтике.

Адмиралов полно. Офицеров маловато. Матросов не то, чтобы достаточно (обученных специалистов с опытом службы на кораблях фактически нет). Кораблей нет. Просто нет. И в базах бардак. И денег не очень много. Революция только-только затихла и столицы успокоились. Призрак восстаний и волнений будет преследовать крупные корабли ещё долго. Появилась какая-то Государственная Дума. Что за зверь и с чем его есть — непонятно. Особенно Дума будет забивать голову и мешать жить через пару лет, когда через неё будут пробиваться бюджеты на постройку кораблей и другие насущные траты флота.

Однако это мы отвлеклись от темы этой части — «корабли».

Но, раз кораблей нет, то переходим к следующей теме.

Шучу! Есть корабли, вон, в табличках же перечислены! Давайте по ним пробежимся.

И прежде, чем мы начнём поминать незлым тихим словом закованные в броню кораблики, сделаем небольшое отступление. В бок и немного в ширь.

Вдруг вы далеки от темы. Или что-то пропустили.

Что такое броненосец

К началу 20 века во всём просвещённом мире, во всех державах, которые были готовы убивать партнёров по опасному политическому процессу через море-океан, сложилось примерно одинаковое понимание, какими именно кораблями это делать. В основе проецирования морской силы на противника величаво плыли броненосцы. Величаво потому, что быстро не могли.

Это были корабли водоизмещением от 10000 до 15000 тонн, вооружённые многочисленными орудиями многочисленных же калибров. Огневое поражение цели обеспечивал главный калибр — четыре ствола в 305-мм скорострельностью один выстрел в одну-две-три минуты. Заполняли томные паузы пушки среднего калибра — 120-150-мм, в количестве шести-двенадцати штук, стрелявшие куда чаще. Так как такое количество стволов было ни капельки ни авторитетным (совсем недавно, когда сегодняшние адмиралы были гардемаринами, парусные линкоры несли по 80-120 пушек), на броненосцах имелся противоминный калибр — орудия для стрельбы по миноносцам и минам (минами называли и торпеды). Эта мелочь имела калибры от 37-мм до 75-мм (там ещё 40 м копейками, 50 с копейками были калибры). На броненосце считалось моветоном иметь менее двух противоминных калибров в количестве по десять-двадцать стволов каждый. Этих малышей (по флотским меркам, на суше 57-мм и 75-мм заходили по кайфу) размещали на крыльях мостиков, боевых марсах, крышах надстроек, крышах башен главного калибра, на оконечностях корабля — словом, везде, где был свободный квадратный метр. В обязательном порядке присутствовали несколько десантных пушек, которые вместе с морячками участвовали в десантах на вражеские берега. Это очередной калибр.

Конечно, это данные наиболее распространённые, были и шатания во все стороны. Например, немцы запили броненосцы с тремя башнями по два ствола главного калибра 280-мм, разместив их в диаметральной плоскости корабля. А русские черноморские броненосцы 1880-х годов имели три башни по два ствола, из которых две башни располагались в носу корабля и могли вести огонь прямо по курсу из четырёх стволов. Ну, а общее число калибров на броненосцах могло достигать семи. Это я к чему? К тому, что огневая мощь, конечно, была фантастической. Но логистика, связанная с обеспечением этой феерии огневой мощи, превращалась в ад. Ведь в составе флота было несколько кораблей, каждый из которых мог легко оказаться обладателем уникального набора стволов. Не говоря уже о том, что все эти пушки, как и их снаряды, заряды, канониры, элеваторы подачи боеприпасов, системы охлаждения погребов, бронирование всего этого добра съедало весомую долю общего веса корабля. Перегрузка броненосца, выявленная ещё на стадии постройки (а иногда и проектирования), была явлением повсеместным, неприятным, но неизбежным. От налогов можно скрыться. Смерть, говорят некоторые, просто перерождение в новом мире. А превышение проектного водоизмещения броненосца это — да, хрен соскочишь.

Плавали эти грозные тяжеловесы со скоростью до 20 узлов. Иногда появлялся более скоростной представитель (на узел-два), чаще корабли не выдавали проектную скорость и телепались на 15-18 узлах. Со временем машины изнашивались, днище обрастало, корабль прибавлял в весе и скорость неуклонно снижалась.

На борту этих паропанковских плавучих городов обитало от 500 до 1000 человек экипажа. Офицеров среди них было ничтожно мало (по современным меркам) — два-три десятка. Остальное — нижние чины, то есть матросы разной степени опытности и обученности.

Броненосцы должны были в кильватерном строю (то есть друг за другом, в цепочку, гуськом) следовать в направлении врага, и потом с дистанции в три-пять-семь миль открывать огонь. В реальности так бывало. Почти так. Иногда, бывало. В какой-то реальности, наверное, наверняка, бывало. Да, это точная информация. Инфа соточка.

В нашей же реальности была японо-китайская, испано-американская и русско-японская войны. И эскадренные сражения двух флотов в том чистом, сферическом в вакууме виде, в каком его представляли гардемаринам преподаватели морской тактики и адмиралы на борту своих флагманов, произошли чуть менее трёх раз. Однако опыт этих войн привёл мир к пониманию того, каким должен быть идеальный броненосец. Он должен быть «Дредноутом».

0.3.1. Балтийский флот

Дважды Краснознамённый Балтийский флот должен был защищать столицу, проецировать морскую мощь на дальние берега и выполнять представительские функции во всех районах мирового океана. В отличие от Черноморского флота, на Балтике необходимо было держать кораблей столько, что бы в случае военного конфликта со всеми странами региона превозмочь их всех вместе взятых. Но уже к началу русско-японской войны сделать это стало проблематично. Германия раскручивала маховик гонки вооружений и строила броненосцы пачками, ежегодно, постепенно наращивая количество и мощь кораблей от серии к серии. Но русский император и его верные адмиралы не собирались отпускать тевтонов в свободное плавание. Планы на строительство флота были грандиозные, до 1923 года. Цифры там были вообще запредельные. Но карты спутала война. И вот, к 1907 году у нас на руках, в Балтийском море, осталось не так много единиц, имеющих оперативно-тактическое значение. Индивидуальные боевые возможности подавляющего большинства кораблей заставляли даже истово верующих патриотов усомниться в их способности успешно решать задачи.

Броненосец «СЛАВА»

Оказался в составе флота, а не на дне потому, что реально вводился в строй этот корабль несколько позже. К концу войны кроме него на Балтике ничего нет. Про то, как строился, вводился в строй и почему не успел к главному событию эпохи этот корабль написано достаточно. Благодаря в высшей степени бюрократизированному, волюнтаристскому и коррумпированному государственному аппарату Российской Империи «Слава», будучи шестым (на секундочку, после «Цесаревича», «Александра III», «Орла», «Суворова» и «Бородино») в серии, не мог быть достроен в срок. Хотя, если посмотреть на серию, то её как бы и не было, с одной стороны. С другой стороны — как бы и была. «Цесаревич» отдельно, пятёрка русских броненосцев — отдельно. Внутри пятерки корабль на корабль не похож, чертежи разные, с каждым кораблём куча мелких вопросов тянулась месяцами и сотнями писем во все инстанции. Всё это делало корабли немного разными. И работа заводов превращалась в перманентный ад. Поэтому новый по сроку службы корабль был введён в строй морально устаревшим (помним про «Дредноут», там уже весь мир кипел этой идеей, а англичане во всю строили).

Не успев к своей смерти (гарантированной, на мой взгляд), «Слава» стал главным действующим лицом Балтийского флота на ближайшие пять лет. Заграничные плавания, подготовка выпускных классов Морского корпуса, помощь пострадавшим в результате страшного землетрясения в Мессине, прогремевшая на всю Россию авария корабля в том же Средиземном море, постоянное внимание к кораблю с целью замодернизировать его (малой кровью, ведь денег вечно нет) — биография до войны у нашего героя была более чем насыщенная. В годы войны «Слава» оказался тем самым «кого не жалко», в каждой бочке затычка. Но это отдельная история.

А пока Балтийский флот имеет новенький броненосец. Один. Корабль в целом неплохой, только ссытся, да глухой. Башни вспомогательного калибра — решение модное, передовое, хотя и сомнительное — там и удушение собственных расчётов пороховыми газами (опыт русско-японской, мать его), и медленная перезарядка, и невозможность быстро сменить расчёты (как это практиковалось на кораблях с казематным расположением артиллерии). Упёртость флотских функционеров привела к тому, что все корабли серии были немного медленными (пару узлов на стадии проектирования было легко получить путём оптимизации обводов и небольшого роста мощности машин, но были дела поважнее — адмиральский трап, например, или материал стульев в кают-компаниях). «Слава» получился медленнее потенциальных противников, но не всех. Артиллерия мелких калибров (аж трёх!) присутствовала, хотя на обсуждении проекта высказывали мысли о необходимости её частичного стирания с корабля, а с мыслями ещё и высочайшие особы соглашались, но опять нет. Главный калибр — стандарт для всего мира, броня вроде есть, но по старым, довоенным стандартам. Зато всё новое. Не изношенное. Короче, дарёному коню палец в рот не клади, а то он и ухом не моргнёт, как корова языком.

Командиры корабля, однако, в 1907-1911 годах показали, что главное не длина и толщина (в смысле пушек и брони, а не то о чём вы подумали), а умение ими пользоваться. Подробности буду в соответствующей главе.

Сам проект был не просто удачным, а ещё и успешным. Сами по себе броненосцы этой серии не уступали зарубежным аналогам, представляя собой однородное ядро океанского флота. Как показала практика, утопить эти корабли было делом крайне не простым и не быстрым. То есть, живучесть в целом, как и отдельных систем, как и схема бронирования, оказалась на достойном уровне. «Слава» стал лицом русского флота, разделив с «Цесаревичем» представительские функции на ближайшие, между военные, годы.

Броненосец «ЦЕСАРЕВИЧ»

Ветеран русско-японской. Всё то же самое, что и про «Славу» применимо и к нему.

Только его ещё починять надо, и пробег какой-никакой есть — машины поизношены.

Броненосец «ИМПЕРАТОР АЛЕКСАНДР II» и другие пенсионеры

Был стар, как само море. На войну не попал по причине старости полуразобранного состояния — проходил то ли ремонт, то ли модернизацию. Повезло, в общем. Как был учебно-артиллерийским кораблём, так им и остался. Реальной боевой единицей считать нельзя.

Так же мы видели в таблице упоминания других кораблей времён царя гороха. Боевую ценность они представляли ничтожную. Как учебные единицы их рассматривать ещё можно. Они будут упомянуты в соответствующих главах про учёбу флота в межвоенные годы.

Броненосцы «АНДРЕЙ ПЕРВОЗВАННЫЙ» и «ИМПЕРАТОР ПАВЕЛ I»

Душераздирающий пример проектирования и постройки большого корабля в Российской Империи. От начала, сука, до конца. На каждом, сука, этапе. Слов нет, кроме матерных. На примере этих кораблей мы увидим весь тот пиздец пидарятник бардак, который поглощал корабли от закладки до ввода в строй. Исключения, естественно, были. Точнее — бывали. Но большАя часть кораблей, строившихся в Российской Империи, становились долгостроем. Справедливости ради отметим, долгостроями становились и корабли в других странах. За исключением Германии, разве что, и Англии. И США. Но это отдельная история.

Вернёмся к нашим переходным броненосцам.

Всецело поглощенное предвоенной грандиозной судостроительной гонкой 1898-1903 гг., министерство оказалось совершенно неподготовленным к решению ответственейших задач будущей программы и типов перспективных кораблей. Особенно болезненным было полное отсутствие творческого задела по всем кораблям будущей программы. Надо помнить, что на рубеже веков мир оказался втянут в безумную гонку военно-морских вооружений. Германия ворвалась в геополитику и мировую экономику с ноги и собиралась бросить вызов Англии. Американцы тихой сапой выходили на лидирующие позиции по экономическим показателям и подумывали (и даже поделывали) об отказе от изоляционистских взглядов во внешней политике. Япония собиралась подвинуть белых с азиатских земель (полагая их своей законной добычей). Испано-американская война, японо-китайская, англо-бурская — ещё надо? И Российская Империя не сидела в стороне. Император и его дипломаты с генералами и адмиралами были не прочь отжать проливы у Турции, закогтиться на Дальнем Востоке (и речь не о лысых островах на севере), поднять своё влияние на Балканах, потеснить Англию в Средней Азии и так далее. Большой океанский флот нужен был всем. И Николаю в том числе.

Флот надо строить. Приходилось или рисковать, или обращаться к устаревшим, но зато хорошо отработанным современным кораблям. Это был постыдный, ничем не оправданный цейтнот. Никто не мешал разрабатывать корабли «наперёд». Но и никто не заставлял это делать. Вот и не делали.

По проекту новой (1903 года) программы предполагалось, что к 1923 г. русский Балтийский флот «будет равносилен соединенному флоту Германии, Швеции.

Норвегии и Дании на Балтийском море». Тихоокеанский флот должен был сохраниться в прежнем составе. В соответствии с этой программой, с учетом исключения из списков отслуживших свой срок кораблей (броненосец — 25 лет, крейсер — 20 лет, минные суда — 16 лет) флот России в 1923 г. должен был составить 42 эскадренных броненосца, 24 броненосца береговой обороны, 23 больших крейсера, 40 малых крейсеров. 11 крейсеров, 147 истребителей, 84 мореходных миноносца. Две трети этих цифр предстояло построить.

Таковы были наметки, состоявшего тогда в ГМШ капитана 2 ранга Н.О. Эссена. Сразу видно, что с возможностями отечественной промышленности и финансовым состоянием империи моряки знакомы были крайне поверхностно. И тогда ещё войны и революции не было, на секундочку. Программа определяла динамику роста флота, состав действующих и выбывающих кораблей. Неясно было лишь с их типами — в большинстве вместо них оставались пока одни белые пятна. С характеристиками был лишь броненосец. Не без участия Н.О. Эссена, для начальника ГМШ была составлена и весьма обнадеживающая памятная записка. Она была подготовлена для совещания 17 января 1903 г. в кабинете начальника ГМШ Ф.К. Авелана с участием членов МТК и приглашенных инженеров Н.В. Долгорукова и Н.Е. Титова. В итоге обсуждения выяснилось три пути выбора типа броненосца новой программы.

Первый состоял в том, чтобы «повторить наиболее современный в боевом отношении тип „Бородино“».

Вторым могло быть составление проекта «улучшенного» типа «Бородино». Многие усовершенствования в существующий проект можно было внести уже теперь, а в «улучшенном» «Бородино» требовалось придать корпусу «более действенную» в подводной части защиту отнесением существующей подводной переборки на 16 фут вместо теперешних 6 фут от наружного борта. Существующую 152-мм артиллерию следовало заменить на 203-мм.

И третий путь: «составить совершенно новый проект линейного броненосца, вполне отвечающий всем современным требованиям, а также обладающий значительными преимуществами по сравнению с проектами, принятыми в других флотах».

«Значительные преимущества» мог обеспечить лишь корабль, вооруженный несколькими башнями с орудиями 305-мм или большего калибра. Неизвестно, думал ли так составитель записки в ГМШ, знал ли он об инициативе инспектора английского флота Мея, который будто бы в итоге глубоких исследований уже в 1902 предложил проектировавшиеся корабли типа «Лорд Нельсон» (заложены в 1904) вооружить двенадцатью 305-мм орудиями. Рутина, как известно, была сильна и в английском флоте: корабли получили традиционно смешанную, хотя и существенно усиленную артиллерию из 4 305-мм и 10 243-мм орудий.

Вопрос о выборе типа перспективного броненосца решался в привычном, почти интимном, кругу МТК и избранных им адмиралов. Поэтому упомянутый в докладной записке «совершенно новый проект» не мог вызвать энтузиазма у собравшихся для обсуждения «докладной записки» адмиралов. Тем не менее, корабельные инженеры были готовы к разработке именно «нового проекта». Силами Санкт-Петербургского порта и при помощи МТК эта работа могла быть выполнена в продолжение трех месяцев при условии безотлагательного (не в пример постоянным задержкам при проектировании предшествовавших кораблей) рассмотрения в МТК всех возникающих вопросов. Инициативного проекта инженеры не предлагали — бюрократия, почти всегда оставлявшая их без внимания — отучила их от подобной бесполезной траты времени.

К работам над новым проектом инженеры Санкт-Петербургского порта могли приступить немедленно по получении Главным корабельным инженером порта «главных оснований проекта» — боевых элементов будущего корабля. Думается, что судьба проекта была решена кем-то из начальствующей верхушки МТК и ГМШ, а может быть, и самим генерал-адмиралом.

Самый простой вариант — воспроизведение всесторонне отработанного типа броненосца «Бородино» — пришлось сразу признать неприемлемым.

Надо признать, русские кораблестроители настойчиво от корабля к кораблю, совершенствуя изначальный прототип «Цесаревича», создали совершенный проект. Об этом свидетельствует бесчисленное множество журналов МТК, где с участием приглашенных адмиралов обсуждались все главнейшие конструктивные решения по каждому из пяти строившихся в России кораблей типа «Бородино». Пересоставление проекта с целью создания «улучшенного» типа «Бородино» выливалось в составление нового проекта с такими же расходами времени. В то же время такой «пересоставленный» проект не сможет обеспечить боевой мощи, какая будет возможна в проекте, разработанном заново. Корабль, заведомо уступающий более мощным иностранным представителям этого класса, не сможет быть дешевым и технологичным, и расходы на его создание будут явно неоправданными.

Но состав совещания не увидел беды в вышеуказанных обстоятельствах и сделал очевидно неудачный выбор типа броненосца для новой судостроительной программы.

Отказавшись от первоначально высказанных притязаний на совершенство и на создание корабля, сильнейшего среди всех проектируемых в мире, инженеры, МТК, ГМШ или экономный управляющий Морским министерством П.П. Тыртовопустились до утилитарного уровня создания типа «улучшенного» «Бородино».

С согласия Ф.В. Дубасова, подписавшего общий протокол, и было решено на том историческом совещании 17 января 1903 г. под председательством начальника главного Морского штаба Ф.К. Авелана, с участием великого князя Алексея Михайловича, членов МТК, ГУКиС, и Главного Корабельного инженера Санкт-Петербургского порта. Об этом, недолго думая, адмирал Ф.К. Авелан 20 января доложил императору. Император, не думая в принципе (флот он любил, но в дела его не вникал), утвердил как размер перспективного броненосца — 16500 т — так и сам тип «улучшенного» «Бородино». Тем самым судостроение, как оно и шло все последние 20 лет, снова встало на путь образцов, догонялок, ответов иностранным угрозам, перегрузке корабля и всё такое.

Сразу скажем пару слов о перегрузке. Это не про космонавтов и центрифугу, хотя эффект куда круче. Броненосцам определили водоизмещение, куда надо было уместить всё. Ещё не заложившись, корабли начали жиреть как в новогодние праздники. Например, торпедные аппараты по проекту весили 229 тонн все пять, тогда как на «Бородино» — 101 тонна на один приходилась. Даже на покраску рассчитывали 80 тонн, вместо 110 фактических на три слоя краски. И так во всех мелочах.

16 августа 1904 года были даны наряды на постройку двух эскадренных броненосцев в 16630 т — одного в Петербургском порту, другого — на Балтийском заводе. Первый получил название «Андрей Первозванный» в честь построенного в 1758 г. в Петербурге 80-пушечного линейного корабля. Второй наименовали «Император Павел I». Павел, если что, хоть и был далёк от флота, но питал к морской силе тёплые чувства, о чём было известно.

Заводы могли приступить к постройке.

Первым сигналом к начавшейся безостановочной перекройке проектов по опыту войны с Японией стало решение MTK 27 октября 1904, отменявшее предполагавшееся размещение на кораблях мин заграждения. Этому решению предшествовали опыты на Черном море, предпринятые после катастрофы с броненосцем «Петропавловск» в Желтом море 31 марта 1904. Результаты опытов были доложены генерал-адмиралу, который и приказал «на новых судах мин заграждения не иметь». Мины корабли возили в своих погребах для заграждения во время войны той бухты, в которой флот мог расположиться на стоянку. Приняли и сделанное 21 декабря предложение минного отдела МТК об исключении из вооружения кораблей кормового минного аппарата. Последующие почти не прекращавшиеся перемены в вооружении и бронировании носили столь же неорганизованный и случайный характер, каким отличалась вся деятельность Морского министерства перед началом и в продолжение войны с Японией.

Половинчатым было и первое решение об изменении вооружения обоих кораблей. Отказавшись 26 апреля 1905 от применения на них 47-мм, решили к прежним двадцати 75-мм пушкам добавить еще двенадцать. Для удобства действия артиллерии в средней части корпуса средние башни 203-мм орудий поднимали палубой выше. Средние 75-мм пушки с батарейной палубы передвигались в каземат на верхней палубе, а новые рассредоточивались на спардеке и мостиках. Добавлялась боевая кормовая рубка. Эти новые грузы рассчитывали частично компенсировать за счет более экономного переконструирования всех башенных установок, включая и 305мм (т.е. обрекая на новые переделки другие элементы корабля, строительством которых занимался отдельный завод). Бронирование казематов 75-мм пушек и борта на батарейной палубе должно было осуществляться — и в этом прямо признавались — «за счет перегрузки». Признав весомость опыта войны, кормовую боевую рубку, закрыв глаза на перегрузку, назначили для кораблей необходимой.

Думаете это всё? Как бы не так.

Защита броней бортов броненосцев была признана недостаточной. Решили проблему, заменив средние 203-мм башни одиночными казематными установками и употребив на броню полученный выигрыш веса. Необходимо стало, так же, ввести поперечные переборки между верхней и поперечной палубами и принять меры к понижению всех надводных грузов (рубок, шлюпок, мостиков), чтобы понизить центр тяжести.

Позднее признали необходимым бортовую броню между верхней и батарейной (средней) палубами с 75-мм увеличить до 127-мм. После же бронирования оконечностей между верхней и батарейной палубами и установки броневых траверзов впереди носовых 120-мм на верхней (средней) броневой палубе водоизмещение корабля составило уже 17151 т (при 16500 изначальном).

Прямое попадание в фок-мачту «Цесаревича» в бою 28 июля 1904 г. грозило ее падением. Для предотвращения подобных ситуаций и решено было обратиться к примеру мачт, применявшихся в американском флоте. Строго говоря, это были мачты русского инженера В.Г. Шухова, отличавшиеся особой технологичностью — возможностью собирать их из прямых связей. На кораблях такие мачты, будучи почти прозрачной сеткой, трудно было поразить прямым попаданием снаряда.

Павел:

Широкую сетчатую конструкцию такой мачты разрушить было весьма сложно. Но была у этих мачт своя особенность — они как это видно на снимках американских линкоров, требовали весьма обширного основания. У нас это неудобство решили устранить весьма просто. Площадь основания подогнали к габаритам, которые определялись расстоянием между носовой дымовой трубой и боевой рубкой. Совсем не «шуховской» оказалась и конструкция мачты. Получилась очень узкая и потому подверженная вибрации решетчатая ферма, лишенная достоинств мачт В.Г. Шухова. Оставлены были видимо в связи со своей оригинальностью, новизной и потому, что применялись в американском флоте.

Корабль продолжал задерживаться из-за неготовности систем, устройств, оборудования, брони и артиллерии. Во всем повторяя неурядицы долгостроя, новый броненосец, ставший по классификации 1907 линейным кораблем, неудержимо старел и подвергался износу, не успев еще оторваться от заводской стенки. Как и прежде виной всех задержек оставались переделки и прежняя академическая неторопливость МТК. Давали себя знать и срывы сроков поставок контрагентами. Особую головную боль составляли последствия самого революционного решения МТК об отказе в проекте от применения бортовых иллюминаторов в корпусе. Цепь вызванных этим решением неудобств оказались почти непреодолимой. Лишенные освещения и вентиляции бесчисленные отсеки огромного корабля, превратившие в темные душегубки, ухудшали условия работы и задерживали их выполнение. Затруднялось и освоение корабля экипажем. Жить и работать в душегубках люди не могли, а потому задерживался переход команды на корабль и размещение в своих каютах офицеров.

Задержки со стороны механических и броневых заводов, которые не справлялись с объёмом заказов, привели к задержкам в постройке этих кораблей минимум на один год.

То, что Дума не давала денег на ускорение работ по этим кораблям, полбеды.

Душил корабли некомплект команды.

Андрей:

Для её восполнения на «Андрее Первозванном» перед испытаниями, как можно судить из строевого рапорта командира от 14 июля 1910, поступили 68 матросов с «Громобоя», 31 — также с достраивавшегося крейсера «Паллада», 201 — с транспорта «Океан». И все же состав команды при входе корабля в Среднюю гавань — всего 583 человека — был далек от штатного расписания. Людей не хватало даже для надзора за помещениями и механизмами. Огромно-необъятным оставался и перечень незавершенных работ, которые грозили затянуться на год. Во всей своей неприглядности в летнюю жару явили себя проблемы вентиляции и отсутствие бортовых иллюминаторов.

Фактическая численность команды на 1 октября 1910 составляла 494 человека, что почти вдвое меньше штатной. Степень задницы, в которой находился корабль, показывает некомплект машинной команды — при авральных выходах в море имелось только 39 из 100 машинистов и 32 из 235 кочегаров.

Флот, все ещё не оправившийся от последствий Цусимы и вызванных революцией мятежей, был не в силах подготовить для кораблей потребное число матросов-специалистов. Столь же фатально не хватало и офицеров. Их, чтобы при отчаянном некомплекте команды возглавить и взять под контроль и управление огромный корабль, добавили только к 1 октября.

В октябре 1910 года провели испытания артиллерии. Подкреплений требовала палуба сильно проседавшего при выстрелах 120-мм каземата. К испытаниям на скорострельность 305-мм орудия оказались не готовы. В их приводах вертикального наведения часть деталей червячного зацепления требовала замены. Доработки требовали и установки 203-мм башен. Не удалось проверить артиллерию и корпус корабля одновременным залпом из всех орудий одного борта. В залпе не смогли участвовать кормовая башня 305-мм орудий и одно 203-мм казематное орудие. Виной были частные осечки гальванических трубок, недостаточная обученность прислуги и не во всем оконченные работы. Кроме того, башни, как оказалось, могло заклинить даже от стрельбы соседних орудий. Стрельбу решили повторить весной 1911. Столь плачевные результаты в немалой степени объяснялись, по-видимому, последствиями забастовочного движения и очевидной слабости контрольно-приемного аппарата флота, который тогда на постоянной основе только ещё формировался. Свою роль сыграла и недостаточная подготовленность артиллерийских офицеров.

За пару последних предвоенных лет корабли привели-таки в боеспособное состояние. Достроечный период тянулся неоправданно долго, но к такому положению наши предки были привычны.

Андрей. Мачты срезали и поменяли на более-менее адекватные:

Переходные броненосцы, в отличие от времен русско-японской войны обладали теперь другой техникой, позволявшей существенно увеличить мощь артиллерийского огня и его эффективность. На кораблях заслуженно гордились успехами в стрельбах, новыми приборами управления огнем, отлично действующими «звучащими» радиостанциями, системой раздельного наведения орудий, повышавших скорость и точность стрельбы, усовершенствованными Обуховским заводом стреляющими приспособлениями и приборами гальванической стрельбы, устранившими возможность нередко происходивших осечек. Всё это, однако, не делало броненосцы линкорами нового поколения.

Павел:

Второй командир «Павла» (ещё на стадии постройки) П.В. Римский-Корсаков, 30 марта 1908 в рапорте писал: «из кораблей „Павел“ и „Андрей“ нельзя сделать дредноутов, сколько бы их не совершенствовали. И потому они никогда не достигнут того, чтобы сравняться с нашими будущими броненосцами... Эти корабли останутся весьма серьезными противниками для самых сильных броненосцев... Они всегда останутся кораблями второй линии: туда поставлены своим ходом, который даже по проекту на 3 узла меньше хода будущих броненосцев нашего флота. Необходимо теперь же и окончательно выяснить, в какой мере корабли удовлетворяют современным тактическим требованиям и, уяснив себе это, твердо постановить, что эти корабли могут дать и чего с них можно требовать. И приказать их достраивать так, как они разработаны в настоящее время».

Павел:

Так к ним и следует относиться. Имей Балтийский флот заранее разработанные оперативные и стратегические планы поактивней, бригада балтийских броненосцев могла бы доставить кайзеру немало неприятных новостей. Но кроме минно-артиллерийской позиции им ничего не предназначалось, да и отдуваться на ней в итоге пришлось старичкам предыдущего поколения.

Что такое крейсер

Что такое броненосец, и какие они плавали под Андреевским флагом, мы уже знаем. Молодцы. Теперь настал черёд кораблей классом поменьше, где и трубы пониже, и дымок пожиже. Крейсер.

К рассматриваемому времени они, то есть крейсера, коварно разделились на несколько направлений. Мы остановимся на классификации бронепалубный-броненосный. Первые имели броню только горизонтальную, почему и стали так называться. Вторые имели броню, где ни попадая, поэтому гордо именовались броненосными. Фактически в мире было множество разных классификаций крейсеров: на ранги — 1,2 (в России); на классы — 1,2,3 (в Англии); на большие и малые (в Германии) и так далее.

Как правило к кораблям первого класса/ранга/большим/броненосным относились крейсера с бронёй где попало. Помимо палубы защищёнными оказывались борта, башни или казематы, машины, рубка и так далее. Это были корабли приличного водоизмещения. Например «Громобой» был не меньше броненосцев, а впечатление производил такое, что некоторые страны после визита туда этого левиафана от паропанка жалобно скулили и просили построить себе флот «вдруг он сюда воевать приплывёт?» (это я про австралийцев).

Броненосные крейсера предполагалось использовать в составе флота, обеспечивать разведку, охват головы вражеского строя, добивание подранков после линейного сражения и всё такое. Вооружение они могли нести весьма приличное, вплоть до орудий в 250-мм. Скоростью хода как правило превосходили броненосцы, понятно зачем. Броня, надо понимать, могла защитить только от мелкашек, и даже в бою с «одноклассником» крейсер гарантированно превращался в горящее и черпающее воду окровавленное решето.

К крейсерам бронепалубным относились понятно какие крейсера. Значительно меньше, легче, следовательно дешевле своих крупных бронированных собратьев, они должны были изничтожать вражескую торговлю, вести дальнюю разведку, отгонять от эскадры всякую мелочь и быть на подхвате в линейном бою. А в мирное время нести службу в каждой бочке затычки. Тут уже ограничивались орудиями в 100-150-мм, скоростью хода превосходя всё остальное, иначе такие скорлупки с пушками вообще становились бессмысленными. Броня условно должна была защищать жизненно важные части внутрянки от выстрелов сильно издалека.

О том, как должны были выглядеть эталонные действия крейсеров разного размера читайте в https://author.today/work/273029. Там и эскадренные бои, и рейдерство и так далее.

Бронепалубные крейсера типа «ДИАНА»

Одни из самых старых кораблей, как по времени постройки, так и по концепции проекта и техническим характеристикам. До нашей истории добрались «Диана» и «Аврора». «Паллада» досталась япошкам.

Крейсеры строились в рамках большой судостроительной программы, утвержденной в 1895 году, и должны были, в случае обострения отношений с Англией, нарушать морские коммуникации британцев. Эта идея настолько прочно владела умами российских морских стратегов, что привела к появлению не только вполне «продвинутых» крейсеров типа «Рюрик» и «Россия», вундервафле «Громобой», но и к такому недоразумению как броненосцы-рейдеры «Пересвет», «Ослябя» и «Победа». Корабли типа «Диана» были им под стать – неплохая задумка и неважное исполнение. На первый взгляд, на бумаге, в момент заказа, проект, разработанный Балтийским заводом, выглядел неплохо.

Диана:

6731 тонн, броня палубы – 63-мм, рубки – 152-мм. Вооружение – восемь 152-мм орудий и 24 орудия калибра 75 мм. Смущала скорость в 20 узлов. Строящиеся в те же годы в Англии и Германии бронепалубные крейсеры могли развивать на 3-4 узла больше, но, по меркам конца XIX века, и это было не так уж плохо. Двадцати узлов вполне хватало для того, чтобы настигнуть в океане какого-нибудь «купца» и убежать от броненосца. Но на бумаге было одно, а в строй вошли крейсера с максимальной скоростью в 18 узлов. Ни один из них не смог развить контрактные 20 узлов, что говорило об ошибке в проектировании. Мощность машин неожиданно превысила контрактную на 690 л.с. следовательно, скорость должна была быть больше 20 узлов. Однако корабли развивали лишь 18,7-19,1 узла, что было сопоставимо со скоростью броненосцев и совершенно недопустимо для новейших бронепалубных крейсеров. Командующий отдельным отрядом судов Балтийского флота контр-адмирал Кашерининов в своем отчете по испытаниям прямо указал на то, что при проектировании обводов корпусов кораблей была допущена ошибка, что и сказалось на потере скорости. Троица неудачных крейсеров получила прозвище «богини отечественного производства». И особенно невыгодно смотрелись они на фоне появившихся в русском флоте бронепалубных крейсеров, заказанных за границей. «Варяг», «Аскольд» и «Богатырь» могли выдать на пять узлов больше «отечественных богинь». Да и вооружены они были лучше. Впрочем, начавшаяся вскоре русско-японская война окончилась одинаково плачевно для всех русских кораблей вне зависимости от скорости и количества пушек.

После войны, на Балтике, с «Авроры» и «Дианы» убрали все мелкашки, торпедные аппараты, мины заграждений. Это позволило немного оптимизировать численность экипажа, и лишить корабли сотни-другой тонн перегруза. На третьих-четвёртых ролях они и проболтались по морям до Первой мировой.

Броненосный крейсер «РОССИЯ»

Построенный в 1890-х годах, в столице империи. Представлял из себя глубоко переработанный «Рюрик».

В проект океанского крейсера «Россия» вносили столько изменений, что трижды перерабатывали большинство чертежей. Главные новшества заключались в усилении бронирования, причем в основном не по толщине, а путем увеличения его площади. Хотя бы некоторые орудия получили пусть неполное, но прикрытие: поперек корпуса, защищая батарею от продольного огня, шли верхние траверзы толщиной 102-мм и несколько более толстые нижние — 127-мм. В самой батарее между орудиями установили короткие 37-мм переборки, ограничивавшие разлет осколков по «залу». Более чем солидную защиту получила боевая рубка, толщина стенок которой составляла теперь целых 305-мм. Далеко не каждый броненосец имел столь сильно бронированный «центр управления». Ценой стало уменьшение толщины пояса до 203—152-мм, однако его способность предохранять механизмы и погреба от вражеских снарядов не уменьшилась, а даже увеличилась. Причина заключалась в новой броне из никелевой стали, обработанной по методу Гарвея вместо старого сталежелезного «компаунда».

Много новшеств скрывалось внутри корабля. Механическая установка состояла теперь из трех машин. Причем на среднюю из них, мощностью 2500 л.с., приходилась наибольшая нагрузка: предполагалось, что экономичный 10-узловый ход обеспечит только её работа. Две другие предназначались для развития более высоких скоростей, вплоть до 20 узлов при максимальных оборотах. Новые водотрубные котлы, более экономичные и удобные в эксплуатации. Наконец-то с мачт исчезли паруса и рангоут, загромождавшие верхнюю палубу и затруднявшие размещение артиллерии. Однако её расположение осталось всё столь же консервативным — в батарее по бортам, что позволяло одновременно вести огонь лишь половиной стволов каждого калибра.

В итоге часть новинок в проекте оказались недостатками. Одним из главных – «экономическая» слабосильная машина, не обеспечивавшая проектную скорость, и в одиночку как правило не использовавшаяся. Главным же объектом осуждения по-прежнему оставалась небронированная артиллерия и ее расположение в одной батарее.

По результатам боевых действий в 1906 году добавлены шесть 152-мм орудий, малокалиберная артиллерия заменена на пятнадцать 75-мм и две 47-мм. Число торпедных аппаратов уменьшено до двух.

В Кронштадт крейсер пришел вечером 26 марта 1906 г. Несколько лет крейсер потратил на ремонт и модернизацию - ремонт обшивки корпуса, замена котлов и демонтаж средней машины экономического хода, установка новой системы ПУАО, новых оптических прицелов, новых дальномеров, был облегчен рангоут (корабль имел после ремонта две мачты вместо трех). Заменили станки 203-мм орудий. После завершения ремонта, в 1909 году, корабль был назначен в учебно-артиллерийский отряд. При этом крейсер оставался боевым кораблём и никаких изменений на нём в связи с зачислением в учебный отряд не производилось.

Проект в целом не плохой, но и хорошим его назвать язык поворачивается с трудом. В связи с тем, что корабль был этапным в серии, и в целом с небольшой численностью крейсерского состава флота, «Россия» оставалась значительной для русского флота боевой единицей.

Броненосный крейсер «ГРОМОБОЙ»

Вот это мой любимый корабль эпохи.

Развитие линии океанский броненосных крейсеров-рейдеров отечественной концепции типа «Рюрик» завершилось созданием самого совершенного из трех кораблей — броненосного крейсера «Громобой».

Своим появление он обязан лично Николаю II, высочайше предписавшему продолжать серию типа «Россия». Полностью отвечая принципам, заложенным в серию, созданный на основе чертежей предыдущего корабля («России»), проект, однако, получил множество изменений. Концепция морской войны менялась на глазах и требования к новому кораблю также уточнялись. От «России» более-менее неизменным «Громобою» достался только корпус. Больше, тяжелее, опаснее.

На тот период принятыми планами на случай войны с потенциальным противником — Британией, было предусмотрено формирование трех крейсерских отрядов для операций на коммуникациях владычицы морей — сильных настолько, чтобы противостоять британским крейсерам на колониальных станциях и даже захватывать британские колонии мощным десантом при огневой поддержке с моря. Для этого каждый отряд состоял из крейсера типа «Рюрик», старого крейсера и пары пароходов Доброфлота для перевозки до 5000 десантников.

«Громобою» получившему имя в честь парусно-парового фрегата Балтфлота 1857-1872 годов, предстояло возглавить третий из таких крейсерских отрядов.

Главной интригой проекта «Громобоя» стал вопрос применения башен артиллерии главного калибра. Проект большого башенного крейсера Балтийского завода был отвергнут, вопрос защиты орудий был решен в пользу архаичной, но привычной и знакомой всем схемы казематного размещения. Один из вариантов проекта предусматривал установку башен для 203-мм орудий, но из-за позиции «злого гения» русского флота, незабвенного генерал-адмирала, великого князя Алексея Александровича и крайне консервативной системы управления, башни в этот раз опять пролетели мимо кассы.

Броневая защита артиллерии (все 203 мм пушки(по первоначальному проекту) и 12 из 16 152-мм располагались в отдельных бронированных казематах) стоила похудения броневого пояса до 152 мм, что должно было быть компенсировано повышением качества брони. Ижорский завод как раз осваивал производство сталеникелевой и крупповской цементированной (на 30% прочнее гарвеевской) брони. МТК настаивал на новейшей броне, но в итоге ее пришлось комбинировать. Полностью крупповскую броню получила лишь боевая рубка, которую из-за этого пришлось ждать и устанавливать уже на этапе достройки. Причем броню для рубки делал уже Обуховский завод. Даже при постройке нескольких кораблей одновременно промышленность не вывозила нужный объём, темп и качество исполнения. Эта проблема будет преследовать русское кораблестроение всю его историю.

Вместо не оправдавшей себя средней машины экономического хода (на «России») «Громобой» получил три машины равной мощности и заимел первую в стране полноценную трехвальную установку. Противоминная артиллерия была усилена дополнительной дюжиной 75-мм пушек Канэ на верхней палубе.

Строительство обошлось казне в 9300000 рублей, продолжалось с 1897 по 1900.

Фактическое водоизмещение составило 12500 тонн, то есть равное или иногда большее, чем у эскадренных броненосцев.

Немного разберём бронирование, чтобы понимать, что значит «броненосный».

Пояс по ватерлинии 91,5×2,36 м толщиной 152-мм, карапасная палуба толщиной 37-64-мм в разных местах, элеваторы и котельные кожухи 38-мм, носовой траверз 152-мм, кормовой траверз 102-мм, казематы имели защиту от 51-мм до 121-мм, боевая рубка 305-мм.

Для сравнения вот вам цифры толщины брони странного, но всё же броненосца «Ослябя»: пояс от 178 до 229, палуба от 51 до 82, казематы от 51 до 127, рубки от 102 до 152.

Накидать «Громобой» мог с той же вероятностью, что и получить в ответ.

Вернёмся к крейсеру. Скорость хода проектная 19 узлов, на испытаниях составила 20,1 узла. Дальность плавания 6500/8100 морских миль. Автономность: 27 суток при 10 узлах. Экипаж 860 (28 офицеров, 6 классных чиновников, 5 кондукторов).

Дальше вашему вниманию представлю тот самый кошмар, который меня охватывает каждый раз, когда я встречаю упоминания о составе вооружения кораблей той эпохи.

Вооружение «Громобоя» 4 ствола 203-мм, 16 152-мм, 24 75-мм, 12 47-мм, 18 37-мм, 2 63,5-мм десантных орудия, 2 7,62-мм пулемёта. Минно-торпедное вооружение 4 381-мм подводных ТА, 2 254-мм метательных минных аппарата (на катерах). 7 сука калибров! Как управлять огнём 203-мм и 152-мм пушек ещё можно представить, и то с натяжкой. На больших дистанциях всплески от падения снарядов обоих калибров очень сходны по размерам. На малых дистанциях что делать с попаданиями мелкашек — вообще не понятно. Да, скажете вы, во всём мире была такая история. Да, все офицеры уже привыкли к этому и как-то справлялись. Но вот именно как-то. И ведь мысли о удалении части промежуточных калибров периодически всплывали, и с той же периодичностью тонули. Могущество больших калибров вместе с низкой скорострельностью приводило, по сути, к двум главным калибрам, а немощь стволов менее 150-мм компенсировалась их многочисленностью.

Ещё до русско-японской на «Громобой» во Владивостоке на верхней палубе дополнительно установили шесть 152-мм пушек (по три с борта), а в апреле 1905 года установили 31,7-мм башенноподобные щиты и отдельные бронированные казематы. Увеличили углы обстрела, переместив туда-сюда пару орудий. Всё это значительно усилило бортовой залп и улучшило защиту артиллерии, качество стрельбы которой повышалось так же благодаря применению горизонтально-базисных дальномеров Барра и Струда.

После русско-японской войны необходимость в наличии на Дальнем Востоке кораблей 1-го ранга у России отпала. Англия из потенциального противника стала тем ещё союзником, а Япония из врага превратилась в друга.

7 июля 1906 г. корабль поставили в Кронштадте на капитальный ремонт до 1911 года. Корпус, механизмы и устройства, замена котлов и значительное усиление броневой защиты орудий — общий и краткий перечень работ. Крейсер встретил войну в составе бригады крейсеров.

«Громобой» стал вершиной развития линии океанских дальних рейдеров, начатой «Рюриком». По мнению первого командира и будущего командующего Владивостокского отряда крейсеров адмирала К.П. Иессена «Громобой» отличался превосходными мореходными качествами, а благодаря прекрасным обводам и надежным машинам он легко развивал 20 узлов и мог долгое время поддерживать высокую скорость, даже против ветра и волн. Качка не мешала использовать артиллерию. Автономность крейсера достигала 5000— 5500 миль экономическим ходом, а по запасу провизии позволял держаться в море 100 дней. Понятно, что на Балтике эти показатели были практически бессмысленными, но в целом по одноклассником оставались не самыми худшими.

К недостаткам крейсера следует отнести неудовлетворительную работу всех трех рулевых приводов, вентиляции, шпилей, неэкономичность котлов и холодильных машин, а также недостаточную производительность испарителей. Неудобной была и система погрузки угля, пригодная только для оборудованных портов в тихую погоду, что для рейдера существенный минус. Опять же, в условиях Балтийского моря эти недостатки скрадывались и значение своё теряли. Часть мелкокалиберной артиллерии к Первой мировой сняли, но перегруз уже было не устранить, ведь добавилось прилично брони и дополнительного оборудования.

Броненосные крейсера типа «Баян»

Тут у нас три корабля. Вместо таблички будут строчки: название-дата закладки-дата ввода в строй-цена-где строили:

«Адмирал Макаров»-20.04.1905-15.04.1908-6918750руб (без арты)-Франция

«Баян»-04.1905-01.07.1911-9409137руб-Адмиралтейский завод

«Паллада»-04.1905-02.02.1911-9927348рублей-Адмиралтейский завод

Вот в этом месте, когда я выбирал, что написать про эти корабли, у меня в голове оформилась окончательная необходимость разобрать, что из себя представляла кораблестроительная промышленность России того времени. Этой проблеме (а это именно проблема, а не тема или вопрос) будет посвящена отдельная глава. Коррупция, бардак, интересанты — попробуем всё разложить по полочкам, чтобы понять, насколько всё было плохо. Или хорошо.

Вернёмся к «Баянам». Француза построили быстро, хотя и не без косяков. А вот в России несчастные, уже ненужные, устаревшие ещё до ввода в строй крейсера строили в лучших традициях отечественного разгильдяйства, прикрытого тонким налётом ответственного подхода к делу. Несколько раз рассматривали вопрос о замене 75-мм артиллерии на несколько стволов в 152-мм и 120-мм. Искали новые помещения под меняющийся штат команды. Ижорский завод просрал просрочил поставки брони. Мачты перепиливали несколько раз — две превращали в одну, двигали её туда-сюда, потом опять делили на две. Добились поразительных результатов в виде перегрузки в 500 тонн на кораблик (при водоизмещении в 8200). Бегали крейсера со скоростью в 22 узла с копейками.

Посмотри что у них было на борту: 2 ствола по 203-мм в башнях спереди и сзади, 8 по 152-мм в казематах, россыпью где попало 20 пушек по 75-мм, 4 по 47-мм, 2 по 37-мм и 2 по 64-мм. И пулемёты. 7 сука калибров! Особенно умиляли мелкашки. То есть уже на стадии постройки стало ясно, что необходимость в них сомнительная, но убрать их не позволяли опасения, что это задержит строительство кораблей. За шесть лет их можно было разобрать и собрать заново целиком. Но позиции чиновников и управленцев тесно переплетались с мнением специалистов-кораблестроителей и всё это вместе тонуло в болоте бюрократизированной системы расстановки приоритетов и принятия решений. Если бы в 1905 году знали, что строительство затянется на шесть лет, я считаю, что вопрос с мелким калибром решился бы иначе.

Бронирование этих крейсеров, естественно, уступало «Громобою» — пояс от 200-мм до 200-мм, палуба 30-мм, башни 150-мм стенки и 30-мм крыша, рубка 160-мм.

К войне бронирование местами усилили, как и по мелочам заменили артиллерию. В годы войны начнётся переход на 130-мм калибр, потому как появится великолепная пушка. Но про артиллерию будем пилить отдельную главу, потому как вопрос интересный, многогранный и не простой.

А пока эти три крейсера могли разогнать любые легкие/бронепалубные крейсера любого противника на Балтике, после чего огрести от любых броненосных крейсеров второго рейха.

Броненосный крейсер «РЮРИК»

Мой любимый корабль той эпохи, что ли. Хотя нет, не самый.

Корни свои проект этого крейсера имеет в японо-китайской войне, если вы не знали. По её итогам стало безоговорочно ясно, что в составе флота должны быть быстроходные эскадренные единицы: хороший ход, сильная артиллерия, надежная броня. Эти единицы должны будут способствовать окружению противника и нанесению ему добивающих ударов. Тогдашние большие крейсера с броневым поясом по ватерлинии отпочковали из себя будущие эскадренные крейсера, появившиеся во всех уважающих себя флотах мира. Первыми стали японцы, заказавшие себе шесть таких крейсеров. Германия со своим бурно развивающимся флотом обзавелась целым выводком броненосных крейсеров, завершением эволюции которых стали знаменитые на весь мир «Шарнхорст» и «Гнейзенау» и не менее известный «Блюхер». Французы наклепали 19 таких кораблей, которые внешне и по возможностям были очень похожи на обычные крейсера — артиллерия в казематах, главный калибр мелковат. Владычица морей построила два десятка броненосных крейсеров трех серий, Потом еще 12, потом ещё три. Ведь весь мир надо контролировать, и крейсеров много не бывает. Американцы залепили своему флоту чертову дюжину крейсеров с эскадренными характеристиками. Из европейцев стоит упомянуть итальяшек, которые построили себе шесть таких кораблей, и ещё шесть на экспорт.

В России для нужд дальнего востока таким крейсером стал «Баян», на основе удачных действий которого под Порт-Артуром решили заказать еще три таких же. Линейка «Новик» — «Россия» — «Громобой» оказалась тупиковой. Там и башни отменяли на последнем крейсере, и другие новшества не приживались. Потомки же «Баяна» вступили в строй уже после войны, в 1908-11 годах, уже устаревшими (о чём говорили на стадии их постройки, но делать было нечего). Эти крейсера стали вынужденным шагом и заполняли кораблестроительную паузу после цусимского разгрома.

Но нужен был корабль ещё более мощный. В 1904 году МТК начал разработку ТТХ будущего эскадренного крейсера. Идея нового крупного крейсера мелькает в документах с конца 1903 года. Водоизмещение сразу гуляет от 12 до 14 тысяч тонн, что говорит о серьезных планах ворваться в мировой океан с очень мощным кораблём. Война с Японией показала потребность в эскадренной единице, созданной с учетом опыта боевых действий и мировых достижений.

Сам проект берет концептуальные корни в 1895 году, когда Балтийский завод предложил 15000 тонный крейсер с артиллерией в башнях. Ценник тогда империя не потянула, ведь и броненосцы до таких размеров тогда не дотягивали. Спустя десять лет деньги нашлись. Новые проекты делали одновременно Д.В. Скворцов (главный инженер санкт-петербуржского порта) и И.Г. Бубнов (заведующий чертежной МТК). Оба — специалисты высшего разряда. В характеристиках все полученные проекты имели четыре орудия ГК в 254-мм, 8 стволов по 203-мм, водоизмещение под 15000 тонн и некоторые различия в бронировании. С незначительным перевесом МТК отдал предпочтение проекту Скворцова.

Поиск подрядчика закономерно завершился... в Англии. Заказ утёк фирме «Виккерс», которая строила корабли любого класса «под ключ». В условиях недостатка нарядов для казенной судостроительной промышленности такое решение выглядит более чем странным. На первый взгляд. Мы же приглядимся внимательнее.

Посмотрим заодно, есть ли тут коррупционная составляющая?

Уже летом 1904 года во всем мире понимали потребность России в новых больших кораблях. Потери на Дальнем Востоке никто не скрывал. Ведущие мировые судостроители забрасывали Морское министерство разнообразными проектами броненосцев, крейсеров, миноносцев и прочей мелочи.

Список фирм, которые предлагали свои проекты и мощности к услугам русского императора: «Ателье э Шантье де ла Луар», «Форж э Шатье», «Блум унд Фосс», «Вулкан», «Ф. Шихау», «Кэмден», «Нью-Йорк Шипбилдинг», «Виккерс». Названия более чем авторитетные. Большинство из них уже строило корабли такого размера от киля до клотика.

Причем заходили представители этих фирм с разных сторон. Интересующая нас «Виккерс», например, занесла 9! проектов через великого князя (Алексея Александровича или Александра Михайловича — неясно, возможно через обоих).

Никакого конкурса, в итоге, не было. Инициативные кораблестроители ждали, чего нарассматривает МТК в январе-марте 1905 года. Представитель «Виккерс» Базиль Захаров — с завидной хваткой взялся за дело и, используя опыт компании и пачку различных проектов, добычу не отпустил. Один из десятка проекта фирмы был принят МТК к исполнению.

Подрядчик был выбран исходя из соображений оптимизации производства. Как это ни странно для России, подумают многие. Проект «Виккерс» разрабатывался исходя из норм британской судостроительной практики и прямое перенесение его на русские мощности было делом нелёгким. Одна замена системы мер и весов привела бы к огромным сложностям на всех стадиях. К тому же «Виккерс» был одним из наиболее опытных кораблестроителей из всех участников импровизированного «не конкурса».

Крейсер планировался к постройке за рекордное для русского кораблестроения время — с 1 июля 1905 за двадцать месяцев, сумма контракта составила 1.500.000 фунтов стерлингов (1 фунт равен 10 рублям, курс примерный, с годами менялся, но нам хватит). До середины ноября специалисты МТК рассматривали рабочие чертежи будущего корабля. Не просто рассматривали, а оценивали конструктивные решения малознакомой английской школы кораблестроения. Если с американской, французской и немного немецкой мы были знакомы, то сотрудничество с англичанами со времен «Петра Великого» стало едва ли не вторым эпизодом. К середине ноября рабочие чертежи были утверждены, вместе с не одной сотней внесенных в них изменений. Потому как запас прочности многих конструктивных элементов, как и подразделение корпуса на отсеки, не соответствовало таковым в русском флоте, а излишне развитые надстройки надо было убрать, боевую рубку, напротив, расширить и оборудовать дальномерным постом. Корабль на флоте ждали к июню 1907 года.

Переоценив свои силы, недооценив своеобразность заказчика, Виккерс облажались в электро-механической части (с агрегатами таких мощностей на кораблях они ранее не работали). Многочисленные изменения, внесенные в проект и закладка корабля англичанами ранее окончания рассмотрения всех этих изменений, привели к существенному перегрузу крейсера — даже с учетом уменьшения запаса топлива перегруз на момент официальной закладки составил 200 т. Знакомое дело, где-то мы это недавно видели.

Вместе с группой наблюдателей за ходом постройки — корабельных инженеров и офицеров-специалистов — на корабль был назначен командир — каперанг Н.О. Эссен.

Герой обороны Порт-Артура, боевой офицер, матёрый моряк, инициативный новатор, нетерпимый к лени и рутине активно взялся за дело. По его настоянию в строящийся корабль были внесены изменения с учётом боевого опыта. Естественно, изменения вносились с боем: в английском кораблестроении уже не один десяток лет не было практики вмешательства в проект корабля после его закладки. В русском напротив — само собой разумеющимся было постоянно вносить корректировки разной степени серьёзности в строящийся корабль.

Надо отдать должное, по инициативе Эссена и специалистов МТК на крейсере исчезли бронированные дальномерные рубки (дальномеры ушли в боевые рубки), что сэкономило приличный вес. Решили проблему асимметричного затопления (спроектировали и смонтировали систему водотоков в междудонном пространстве). Ряд поперечных переборок увеличили по высоте, чтобы избежать опасности свободных поверхностей воды. Отказались от тяжеловесных системы погрузки угля, кормового мостика, фок мачты, ряда других второстепенных устройств. Это позволило компенсировать перегрузку от увеличенных прочностных характеристик переборок и установки дополнительных устройств затопления патронных погребов. Эссен настаивал на отказе от торпедного вооружения, но это требовало более +серьёзного вмешательства в проект, и МТК отказали.

В отличие от корпусной и механической частей корабля, с артиллерией вышла заминка. Специфика конструкции орудий, требуемая заказчиком привела к увеличению сроков изготовления орудий. К сроку постройки корабля накинули целый год. Установка артиллерии на «Рюрик» завершилась лишь в марте 1908 года. Когда начались испытания артиллерии, выяснилось, что подкрепления башен недостаточны, и требуют хирургического вмешательства.

К тому времени уже обе стороны были крайне заинтересованы в скорейшей передаче корабля в Россию. В конце августа «Рюрик» ушел домой. Но проблемы пошли вместе с ним.

Стрельбы под контролем А.Н. Крылова заставили англичан согласиться на ощутимые издержки и серьёзные переделки подбашенных подкреплений. Полгода в Кронштадте силами как британских инженеров и мастеров, так и их русских коллег, допиливали корабль.

Знаете, в чем была причина творившегося безобразия с артиллерией? Англичане не применяли никаких обоснованных теоретических расчетов при проектировании башенных подкреплений, а основывались на сравнительном методе и на старой английской практике. Вот вам и бардак в русском кораблестроении. Владычица морей строила корабли «на глазок», ведь так и раньше делали — и ни чё!

В итоге корабль получил полное водоизмещение в 17250 т (вместо 15000) и опоздал на ввод в состав флота на два года (в июле 1909).

Можно подумать, что виноваты в таком бардаке британцы. Но это будет ошибочный вывод. Рабочие чертежи прошли согласование МТК, а Виккерс был в любой момент готов на большинство требований заказчика, и строго по контракту не был виноват единолично. Тем более, что в Англии корабль как-никак приняли представители заказчика и забрали в Россию. История с переделками и достройками мутная. За переделки фирмой в 1908-1909 года не рассчитались до самой революции (а это 370000 фунтов, приличная часть контракта, между прочим).

Тогда возникает вопрос, а на хрена козе баян, зачем Виккерсу эта история? Очевидно же, что фирма хотела закрепиться на потенциально бездонном рынке обновляемого флота империи, и «Рюрик» был для них входным билетом, а не едино моментным получением сверхприбыли.

Что можно сказать, оценивая корабль? Много. Будем кратки.

Сразу ткнем пальцем в заниженные требования к кораблю по скорости — 21 узел на тот момент был уже откровенно недостаточным для корабля такого класса. Поршневые машины были решением привычным, но устаревшим. Таран и торпедное вооружение явно были анахронизмом. Из достоинств — новая артиллерия — длинные стволы (50 калибров), большой угол возвышения орудий (35 градусов). Система непотопляемости хороша, как и система бронирования в целом. Типичный переходный корабль. Крупнейшие флоты мира обзавелись такими в обязательном порядке в огромных количествах.

0.3.2. Черноморский флот

Флот закрытого моря. Если вы понимаете, о чём я.

Последние пару десятилетий морские силы империи на южном рубеже ненавязчиво наращивались. Цель — забрать под контроль проливы. Босфор и Дарданеллы. Мешал этому Константинополь, построенный прямо на Босфоре. И Турция в целом, мешала нормально жить России уже не одну сотню лет. Вспомним, например, Азовский поход Петра, Суворова и Измаил, сожжение турецкого флота в Синопском сражении и так далее. Все понимали, что в грядущей войне Россия и Турция окажутся на противоположных сторонах, если что.

Русский флот на Черном море должен был выполнить одну единственную задачу — сковать турецкий флот, уничтожить его, блокировать пролив и обеспечить десантную операцию с последующим удержанием контроля над проливом и взятым Константинополем. Это не одна единственная задача, скажите вы. Нет, это, собственно, и есть одна задача, разбитая не несколько этапов. Соответственно, флот наш на этом театре уже к рубежу веков превосходил турецкий, а к окончанию русско-японской войны гарантированно выносил турок в одну калитку.

С учётом большого числа относительно новых и единообразных кораблей, да ещё и с двумя строящимися броненосцами, именно Черноморский флот должен был обеспечить опытную базу по развитию военно-морского искусства в России после 1907 года. Именно броненосцы Черного моря станут школой, которая превратит русский флот из небоеспособного металлолома в могучую боевую силу.

Прежде, чем мы перейдём к тому, что там, на Черном море, плавало, хочу кое-что сказать. Мы несколько раз остановились (когда пробегали мимо Балтики) на проектировании и строительстве кораблей чуть более подробно, чем, казалось бы, нужно. И вот зачем. Когда мы будем разбираться, как работала кораблестроительная отрасль в Российской Империи в начале 20 века, вы, мои юные извращенцы, уже будете морально готовы к тому, что в ней (отрасли) творилось. Примеры, как говориться, на лицо. Так что терпите. На Черном море - та же история с местным колоритом.

Броненосец «ТРИ СВЯТИТЕЛЯ»

К моменту ввода в строй в 1895 году «Три Святителя» считался не только сильнейшим кораблем Российского флота, но и одним из самых мощных в мире. Но к моменту начала нашей истории уже был далеко не так хорош. Однако принимал активное участие во всех плаваниях флота, вплоть до войны, а также в первые пару лет боевых действий.

Так, летом 1906 года плавал в составе Практической эскадры («Ростислав», «Пантелеймон», «Три Святителя», «Синоп», крейсер «Память Меркурия», минный крейсер «Капитан Сакен» и минный транспорт «Дунай»). 1 октября Практическая эскадра была переименована в Отдельный Практический отряд, который возглавил контр-адмирал Г.Ф. Цывинский. Флагманом отряда стал броненосец «Пантелеймон», а в состав вошли «Три Святителя», «Ростислав» и «Синоп».

Все подробности о деятельности этого отряда в соответствующих главах нашей книги, ждите, осталось не так долго.

В конце концов, встал вопрос модернизации старичка. Вложиться пришлось прилично, ведь новых кораблей пока на горизонте маячило не так много, как хотелось бы.

Список выполненных работ при ремонте и модернизации линейного корабля «Три Святителя» в 1911-1912 годах представлен в записке, которую составил капитан 1 ранга Н. Путятин – командир корабля. Для понимания масштаба работ, посмотрим на раздел артиллерии:

– сняты 305-мм орудия и отправлены в Санкт-Петербург на Обуховский завод;

– сняты станки и гидравлические прибойники 305-мм орудий и отправлены в Санкт-Петербург на Металлический завод;

– демонтированы 8х152-мм, 4х120-мм и 10х47-мм орудий;

– в артиллерийской мастерской отремонтированы 11 электрических лебёдок;

– башни главного калибра приподняты на домкратах, проточены, отполированы горизонтальные катки, исправлены оси, сделаны к ним медные шайбы и шпонки;

– очищены и отполированы вертикальные катки, выправлены валики, сделаны к ним медные шайбы и шпонки;

– очищены и отполированы вертикальные погоны, выправлена их погнутость;

– очищены и отполированы горизонтальные верхние и нижние погоны;

– убрана ржавчина с тормозного погона, он отполирован и в нём просверлены отверстия;

– очищены и отполированы вращающееся кольцо и тройной стопор;

– проточили штыревые цилиндры, выточили новый поршень, манжеты и манжетное кольцо;

– перебрали указатели угла обстрела башни, все валики, кожух и кронштейны;

– отремонтировали и переделали тормоза и штыри крепления по-походному;

– пересмотрена и очищена взаимная замкнутость;

– отремонтированы тройниковые стопора кольца, соединяющего башню с гидравликой;

– отремонтировали ролики вращающего кольца поворота башен вручную;

– отремонтирован гидравлический аппарат вертикального наведения 305-мм

орудий;

– 37-мм патронный погреб № 16 переделан под боезапас 75-мм орудий;

– подъёмные рамы элеваторов боезапаса 47-мм и 120-мм орудий переделаны в Артиллерийских мастерских под боезапас 152-мм орудий;

- все легкие пушки и торпедные аппараты сняты (кроме двух 47-мм), четыре 120-мм орудия были заменены четырьмя 152-мм пушками, а сам каземат был изменен, для того чтобы вместить еще две дополнительные 152-мм пушки.

Кроме того, поменяли мачты, установив вместо массивных с боевыми марсами легкие однодеревки.

Благодаря напряжённому кропотливому труду рабочих, мастеров, инженеров Севастопольского порта и экипажа линкора Черноморский флот получил практически новый боевой корабль. В ходе модернизации были устранены основные конструктивные недостатки линкора-ветерана, которые выявлялись в годы службы, и значительно улучшена конструкция корабля. Его боевые возможности теперь соответствовали «Пантелеймону» и немного уступали новейшим линкорам «Евстафий» и «Иоанн Златоуст». Боезапас на одно 305-мм орудие составлял 75 выстрелов, на 152-мм орудие – 190 патронов. Единственный крупный недостаток модернизации линкора – отказ от изменений башен главного калибра и увеличения угла возвышения 305-мм орудий до 25 градусов. В этом случае дальность стрельбы возросла бы до 100 кабельтовых. Это позволило бы поставить корабль в одну линию с тремя линкорами ЧФ, то есть флот получил бригаду из четырёх кораблей с одинаковой дальностью стрельбы, примерно равными ТТХ и боевыми возможностями. Но военное руководство снова решило провести «разумную экономию» средств военного бюджета и в качестве «жертвы» кем-то из начальников почему-то выбрал именно модернизацию главного калибра.

Броненосец «РОСТИСЛАВ»

Старичка надо упомянуть, куда без него. Да тут, куда ни плюнь, через одного старички.

1900 года ввода в строй. 10500 тонн, приличная броня, 4 орудия по 254-мм, 8 по 152-мм, россыпь 47-мм и 37-мм пушек, даже 63,5-мм десантные пукалки, аж шесть торпедных аппаратов, 50 мин заграждения. Скорость 15,8 узла (проектная), дальность 4100 миль на половинной от максимальной скорости. Экипаж 633 человека (27 офицеров, остальные нижние чины). Местами весьма продвинутый — часть котлов на нефти, двойное дно, 14 водонепроницаемых отсеков. Кое-где технологичен — теоретический чертеж корпуса и механизмы заимствованы у «Сисоя Великого», башни ГК у «Адмирала Ушакова», башни среднего калибра у «Полтавы».

Время шло. К 1907 году корабль обзавелся чудовищной перегрузкой в 1946 т, что при его построечном водоизмещении в 10000 выглядело смертельным ожирением 99 степени. С корабля сняли все минные аппараты, сетевое заграждение, вспомогательные котлы, спардек, 47-мм пушки, две мачты заменили одной, запасы воды уменьшили на 400 т. Это позволило броневому поясу подняться из воды. А, что это я? Это всё хотели сделать. Реально убрали торпедные аппараты (надводные) и один паровой катер поменяли на моторный. Как-то так. Денег-то не было. А «Ростислав» был нужен для беспримерных в русском флоте артиллерийских учений. За следующие пару лет «Ростислав» плавал и стрелял как не в себя. Собственно, как и все корабли Практического отряда. Разве что, из-за уменьшенного ГК стрелял именно им не так много.

С 1909 года на кораблик начали добавлять технические новинки — зарядные станки для отработки скоростных навыков заряжания орудий, отмечатели и упредители А.Н. Крылова для тренировок в точности наводки и умении стрелять при качке, усовершенствованные прицелы и дальномеры, перископные прицелы вместо рубок башенных командиров, быстродействующие затворы орудий, новую систему управления огнем, раздельное наведение орудий. Перегрузку устранять более не пытались. В 1912 году корабль ушел в 1-й резерв, потому как в составе бригады оказались «Пантелеймон», «Иоанн», «Евстафий» и «Три святителя».

С этим броненосцем связана одна небезынтересная история. В 1913 году «Ростислав» обстрелял дворец султана в Константинополе. Не могу я обойти эту восхитительную историю, так что получайте!

В октябре 1912 года «Ростислав», вместе с крейсером «Кагул», парой канонерских лодок и пароходов прибыл в Константинополь. Шла балканская война. Все равно какая, кто их считал. Болгарская армия рвалась на столицу ненавистных османов. Корабли ведущих мировых держав, для защиты своих граждан и посольств и недопущения беспорядка, хаоса и погромов, собрали на рейде турецкой столицы всё, что было рядом — до 21 корабля входило в эту «союзную» эскадру. В том числе «Гебен». А командовал всеми — француз на французском же крейсере. 29 января, на Ростиславе, комендор, объясняя порядок обслуживания 47-мм пушки, зарядил ее боевым патроном (по инструкции надо было заряжать холостым). Затем он, говорят случайно, но тут я бы задумался, «задел» спусковую тягу. Раздался выстрел. Осколки разорвавшегося на воде снаряда долетели до казарм султановой стражи, повредив прутья забора. Инцидент был улажен устными объяснениями, туркам в целом было не до таких мелочей, как русский броненосец, обстреливающий столицу с рейда.

К началу войны корабль был в 1-м резерве, относительно активно использовался во второстепенных операциях.

Броненосец «ПОТЕМКИН»

Кто не знает старину «Потемкина»! :

Имя этого корабля прогремело не только на весь флот, но и на всю страну! Бардак в стране и на флоте привёл к возможности революционного восстания, убийства матросами офицеров и даже капитана корабля. Но никуда броненосец не делся, вернулся в Севастополь, был переименован в «Святой Пантелеймон»:

и служил дальше. Вместе с двумя младшими братьями и «Ростиславом» составлял основу морской силы, которую Россия проецировала на соседей по бассейну. Позже «Ростислава» сменил «Три святителя». Бригада броненосцев стала почти однородной и с учётом сплаванности и огромного опыта стрельбы крайне опасной. «Гебен» не даст соврать.

Если отбросить в сторону политическую составляющую, то корабль был сбалансированным, как представитель своего поколения — близок к идеальному. Должен был стать основой для кораблей, следующих за ним постройкой. Собственно, так и получилось. Состав вооружения — типичный для броненосца тех лет. Бронирование — аналогично. Если бы не «Дредноут», «Потемкин» с младшими братьями ещё долго гонял бы турецкие лоханки по Черному морю.

На несколько дней тормозну публикацию обновлений. Смотрю и думаю: а вдруг вы не знаете ТТХ этих утюгов? а я тут ни полсловом. Вон - на Балтике - и броню упоминал, и стволы перечислял... надо поправить, так что до вскр-пн буду занят.

Броненосцы «ИОАНН ЗЛАТОУСТ» и «ЕВСТАФИЙ»

Строительство начато в ноябре 1903 и 11 марта 1904, в Николаеве и Севастополе соответственно, по проекту уже знакомого «Потемкина». Решили, что у Турции и таких кораблей нет, поэтому не имеет смысла разрабатывать и применять на театре проект улучшенного «Бородино», или кардинально усиливать уже опробованный «Потемкин». Но мысли о гениальном улучшении новых кораблей витали в воздухе и оседали на корабль: артиллерию усилить, заменив часть 152-мм на 203-мм, и мелкокалиберных пушек насыпать побольше, и броню улучшить-усилить, и тэдэ.

Несмотря на отработанный, казалось бы, на «Потемкине» проект, новшества в новых кораблях (божественный каламбур!, терпите) были. На «Иоанне», например, на стадии проекта была задумана система автоматического выравнивания крена.

Темпы постройки были взяты неплохие, непривычные на русских судостроительных заводах.

Евстафий строится:

Но случилась русско-японская война и всё встало на свои места. Первая русская революция отнюдь не ускорила работы. Корабли превратились в долгострой. Сформированные корпуса кораблей не позволяли внести принципиальные изменения в их конструкцию, но принятие ряда существенных поправок в проект позволило значительно улучшить ТТХ кораблей. Естественно, была утверждена замена 4 стволов 152-мм батареи на 203-мм. Эти пушки располагались по углам цитадели. Добавить весомости бортовому залпу — неплохо.

Решили отказаться от размещения на броненосцах 45 мин заграждения с якорями и механизмами сброса. Минные катера и минное вооружение на шлюпках так же было вычеркнуто из планов. Был исключён из состава вооружения носовой торпедный аппарат. Бортовые оставили, но даже и носовой убрать — большое достижение.

Вообще, если посмотреть на историю больших артиллерийских кораблей с высоты двадцатого века, торпедные аппараты можно было выпиливать на всех кораблях 1 ранга. Окончательно и бесповоротно. Однако в начале столетия это решение было не то, что не очевидно — отказаться от торпед на броненосцах, а затем и линкорах было категорически невозможно. Даже «Нельсон» и «Родней» имели торпедное вооружение, а немцы на свои линкоры ставили надводные торпедные аппараты, снятые с лёгких крейсеров! Мало ли чего. Так что такую несусветную дичь, как торпеды на броненосцах и линкорах мы будем встречать очень и очень долго.

Вернёмся, однако, в Черное море.

Иоанн стоит:

Угол возвышения орудий ГК обоих броненосцев был увеличен с 15 до 35 градусов. Значительно улучшили оптику и прицельные механизмы в башнях. Избавились от части 47-мм пушек. Усиливалась броня в оконечностях корпуса и центральной батареи. Появились броневые кожухи машин, дополнительные траверзы по скосам броневой палубы. Боевые мачты и два громоздких крана заменялись легкими мачтами с грузовой стрелой. Было убрано сетевое заграждение. Появилась кормовая боевая рубка, носовая была увеличена и перепроектирована с учетом опыта войны. Рулевое устройство заимело семь автономных приводов. Что бы наверняка, если что. Из негативных последствий таких переделок стоит отметить совершенно произвольную планировку внутренних помещений на практически однотипных «Пантелеймоне», «Евстафии» и «Иоанне». Одни и те же помещения располагались абсолютно в разных местах, что иногда смущало адмиралов при знакомстве с кораблями театра.

Иоанн на императорском смотре:

Длительные задержки с артиллерией и проблемы с силовыми установками привели к тому, что корабли в 1910-1911 года не на полном даже ходу мотались по Черному морю в виде не довооружённых кузовов. Долгострой в чём-то был похож на судьбу балтийских «переходных» броненосцев, только с местным колоритом.

В мае 1911 года начались испытания артиллерии и тут же — её переделки и усовершенствования. В марте и мае 1911 года «Иоанн» и «Евстафий» были зачислены, наконец, в состав действующего флота. С 29 июля они сформировали с «Пантелеймоном» и «Ростиславом» бригаду линейных кораблей. Но полноценными боевыми единицами корабли стали только в кампанию следующего года — ожидание и установка дальномеров из Англии, пригонка и выверка прицелов, прокладка электропроводки, установка систем охлаждения погребов и многое другое — неполный перечень работ на уже вступивших в строй кораблях.

Броненосные крейсера типа «БОГАТЫРЬ»

Речь пойдёт о «Богатыре», «Олеге», а также о «Кагуле» и «Очакове», с 1907 года соответственно «Память Меркурия» и «Кагул». Писать про них я буду по обновлённым именам, так что имейте это ввиду. Если пишу «Кагул», то это тот самый, который строился как «Очаков», но потом стал «Кагулом». Потому что в основные хронологические рамки работы укладываются именно эти названия. Мне так проще.

Опять табличка-строчки: название-дата закладки-дата ввода в строй-цена-где строили:

«Богатырь»-9.12.1899-07.10.1902-5500000руб-Германия

«Олег»-11.1901-04.1905-6500000руб-Санкт-Петербург

«Память Меркурия» (до 1907 "Кагул«)-14.03.1901-08.1907-6500000руб-Николаев

«Кагул» (до 1907 "Очаков«)-13.08.1901-10.06.1909-7700000руб (из них 1200000руб стоило восстановление корабля после событий 1907 года)-Севастополь

Корабли в целом очень неплохие. Пробежимся по характеристикам — при 7000 тонн водоизмещения разгонялись до 24 узлов с копейками (кроме «Олега», тот больше 20 не набирал). Экипаж 576 человек. Бронирование: палуба 37-70-мм, казематы 35-79-мм, башни 125-мм, рубка 140-мм. Вооружение 2 башни по два ствола 152-мм и 8 152-мм пушек в казематах. 12 пушек 75-мм, 8 по 47-мм и 2 по 37-мм. К началу Первой мировой состав вооружения пересмотрят и мелкашки будут заменены на однородный главный калибр большего числа стволов, а также появиться восхитительная 130-мм пушка («Богатырь» все свои стрелялки на неё поменяет).

По совокупности характеристик и опыту боевого применения крейсера этого проекта окажутся одними из наиболее удачных бронепалубных крейсеров в русском флоте. Даже с учётом того, что корабли отечественной постройки получились более перегруженными, чем оригинал. Броневая защита показала себя в бою очень неплохо: «Олег» получил попаданий больше, чем «Аврора» или «Варяг», а потери в личном составе имел заметно меньшие. Силовая установка отличалась в лучшую сторону от других кораблей этого класса надёжностью и относительной долговечностью, как и конструкция корпуса мореходностью.

То, что они оказались у меня в главе про Черноморский флот пусть никого не смущает. Здесь крейсера будут играть важную роль в боевых действиях, а на Балтике создавать массовку в роли третьего слева в пятом ряду.

0.3.3. Сибирская военная флотилия

На Балтийском и Черноморском флотах Российский императорский не закончился.

2 апреля 1905 года был сформирован Отдельный отряд судов Сибирской военной флотилии. Флагманским кораблём стал «Аскольд», на время ремонтов и докований которого его замещал «Жемчуг». Ещё было несколько эсминцев и миноносцев.

Несмотря на удручающее техническое состояние, корабли флотилии несли постоянную стационерскую службу и выполняли заграничные плавания.

Командовали этой россыпью немощи контр-адмиралы К.А. Грамматчиков и К.В. Стеценко, а с 1913 — вице-адмирал М.Ф. Шульц. Больше мы о них, наверное, не услышим.

Главная база — Владивосток. Не то что бы хорошо подготовленная, но какая была. Три сухих дока, свои корабли мог вместить. Так же было несколько мастерских и стапелей для сборки миноносцев. А то возить их по железной дороге было не удобно — размеры эсминцев росли, а вагоны оставались прежними.

К началу Первой мировой в состав флотилии входили оба крейсера, 24 эсминца и миноносца (минная бригада), 13 подводных лодок, канонерка, два минзага и другая мелочь.

Бронепалубный крейсер «Аскольд»

Так как строился по заданию для нескольких зарубежных фирм, представлял из себя одновременно и похожий на другие крейсера корабль, и отличный от одноклассников (Аскольд-Богатырь-Варяг — названия подобрались на А-Б-В случайно, но меня улыбнуло).

«Аскольда» строили немцы. Потому что могут недорого, качественно, что важно — быстро. А ещё у них были свободные мощности, как и у некоторых других кораблестроителей в мире. А в России не было. В разгаре была кораблестроительная программа, загрузившая всё, что могло строить любые корабли на родных берегах. Поэтому и пошли за рубеж заказы на «Ретвизана», «Цесаревича», 6000-тонные бронепалубные крейсера и прочую мелочь. Можно сколько угодно трындеть про важность кораблестроения своими силами, но если сил есть то можно. А если сил есть нет, то нельзя.

В итоге немцы запилили самый быстрый корабль в мире, прикрыли артиллерию щитами, а силовую установку сделали настолько качественно, что она ходила как не в себя чуть ли не до Первой мировой. Машины «Аскольда» хвалят все, кто только может. Расход угля был более чем вдвое меньше, чем у «Варяга», а надёжность обеспечивала длительную и бесперебойную работу силовой установки на любых ходах.

Дюжина 152-мм и столько же 75-мм пушек, помимо прочего обязательного винегрета из вооружения, делали крейсер неплохо вооружённым. Расположение всех орудий ГК на одной палубе упрощало управление огнём. С учётом кривых башен «Богатырей» (кривых в смысле скорости стрельбы) «Аскольд» оказался обладателем бОльшего веса бортового залпа в минуту.

Не подумайте, что крейсер состоял из одних только достоинств.

Из недостатков следует отметить плохие условия обитаемости (узкие проходы, неудобные кубрики и тэдэ), чем вообще отличались немецкие корабли. Ведь привыкли строить для своих, ближайших морей. Это моё личное, субъективное — хотите поспорить — добро пожаловать!

Главной же проблемой стала общая слабость конструкции. Крейсер неоднократно, продолжительно, но не смертельно, страдал от облегчённой везде, где можно и нельзя конструкции корпуса. В ходе службы то тут, то там чего-то укрепляли. На большом ходу корабль издавал странные звуки и вибрации, что неоднократно отмечалось офицерами, служившими на нём. Но, при всём при этом, прослужил активно, долго и местами эффективно (эффективнее некоторых других кораблей аналогичного размера/назначения).

После окончания войны «Аскольд» являлся флагманом Сибирской военной флотилии.

Что можно сказать про этот корабль ещё?

На момент ввода в строй «Аскольд» превосходил большинство бронепалубных крейсеров по возможностям в бою. Строился он, чтобы гонять английские бронепалубники вдвое меньшего водоизмещения. В Англии и Франции строили корабли такого же, что и «Аскольд», размера, то же без броневого пояса, но не сказать, чтобы массово. «Аскольд» оставался быстрее своих потенциальных противников. Однако боевые действия показали, что отсутствие брони по бортам сильно повышало эффективность даже не самого меткого огня противника.

Не смертельные повреждения стали причиной интернирования «Аскольда» и «Дианы», между прочим. А подводные пробоины и дикий крен не дали «Варягу» выйти на повторную попытку прорыва. Добрый вечер, диванные эксперты, которые моросят про то, что Руднев зря затопил корабль. Всё, больше не буду, старался изо всех сил не лезть в нюансы по русско-японской, но сорвался. Простите.

Зимой 1911-1912 года «Аскольду» причинили капитальный ремонт силовой установки, сняли минные аппараты, отремонтировали много чего по корпусу, даже систему выравнивания крена оборудовали. После ремонта корабль нес активную службу по образцу балтийских и черноморских соединений: за кампанию 1912 года прошел 11000 миль, за 1913 — 17200. Все плавания не просто так, а с учениками артиллерийских и минных школ (нижними чинами). И показывал флаг. Это да. Вообще, главное межвоенное достижение корабля — он есть где-то там. Обходится дорого, но терпимо, потому как кроме «Аскольда» где-то там есть ещё только лишь «Жемчуг».

Бронепалубный крейсер «Жемчуг»

Маленький крейсер, даже классифицировался одно время как «крейсер 2 ранга» — 3000 тонн. ГК — 120-мм о восьми стволах. Броня — 30-мм палуба и рубка. Вроде как бегал на 24 узла, но никто не видел.

По окончанию войны с Японией находился не в лучшем состоянии, но за неимением гербовой, пишем на простой. К 1909 году корабль был настолько ушатан, что только капитальный ремонт (силами Владивостокского механического завода, с декабря 1909 по октябрь 1910) позволил не просто безопасно выходить на «Жемчуге» в море, но и дать ход в 20 узлов. Список работ включал в себя 273 пункта по корпусу, 114 пунктов по минной части, 60 пунктов по артиллерии, 282 пункта по силовой установке. Срезали две легкие мачты.

Принципиально корабль не модернизировали, потому как резерва в проекте не было. В 1912-1913 годах нес службу стационером в Китае, принял участие в составе международной эскадры в Шанхае «для защиты европейских интересов» в ходе революционных событий в южном Китае.

Интенсивная боевая подготовка на «Жемчуге», как и на других кораблях флотилии была замечена только летом 1914 года. В июле корабли отрабатывали курсы артиллерийских и торпедных стрельб, минных постановок, одиночного маневрирования.

Оценить проект в рамках нашей истории не просто, потому как корабль безнадежно устарел, был слаб на фоне одноклассников и экипаж не был натаскан стрелять во всё, что движется, да ещё и попадать. Единственное достоинство, кроме самого факта своего существования, относительная дешевизна содержания. На фоне других крейсеров, ведь корабль маленький, и народу на нем всего три сотни.

Интерлюдия про крейсера

И теперь, когда мы закончили обзор крейсеров нашего флота накануне Первой мировой, самое время сделать пару никому не нужных выводов.

Вывод первый: никто не понимал, какой именно крейсер нужен нашему флоту. Если развернуть этот тезис, получится следующее: до русско-японской войны было слишком много мнений о том, какой именно крейсер и для каких задач нужен в русском флоте; после русско-японской войны понимание пропало. Вроде, как и крейсера какие-то сохранились, да ещё и разные. И действия крейсеров в ходе войны не всегда вызывали жжение жёп. Да и заказаны были крейсера, как на русских верфях, так и за границей, так что пополнение ожидалось с года на год. А внимание главное было уделено линкорам. Потому как лихорадка «дредноутная» была, а крейсерской лихоманки не было. И заграничный опыт не помогал — если рейх и владычица морей обзаводились легкими и линейными крейсерами, в России наступило затишье до самой закладки «Светлан». И связано это было, на мой взгляд, с общим охреневанием от ситуации. Представьте сами: проиграно два морских сражения у черта на куличках, стране, которую пять лет назад за страну не считали. Кораблей потоплено и захвачено врагом больше, чем осталось на всех флотах вместе взятых. Любому в Империи очевидно, что флот требует обновления, и не только, и не сколько в корабельном составе. И ход боевых действий дал понять, что только линейный корабль станет решением задачи по достижению господства на море. Всё внимание уделялось именно линкору: какой он будет, новый линкор, как он будет действовать, в составе какого соединения, как стрелять и маневрировать и всё такое. Артиллерия именно под линкор, мощности по проектированию задействованы под линкор, императору интересен линкор. Линкор, сука, главный.

А крейсер? Да подожди ты, не до него щас!

Мы ведь умненькие и не забываем, что начало мировой бойни, к которой готовилась Российская Империя, было запланировано на 1920-й, а то и чуть попозже. Вот и надо было в первую очередь сформировать бригады линкоров, а там и «Светланы» подоспеют«.

Это, конечно, история для главы про кораблестроительные программы, но коротенько можно коснуться.

Заложили «Светланы» в 1913 году, пачкой, для обоих флотов. Главное и главное отличие от предшественников — турбины. Сразу приличная скорость, с которой в годы войны не стыдно было показаться никому из участников — 29 узлов. И батарея из новых охренительных 130-мм пушек в количестве 15 штук. Огребёт любой. И появились такие крейсера благодаря тому, что МГШ наконец-то проявил чудеса долговременного планирования в вопросе развития флота. Были сформулированы задачи для легкого крейсера, который должен был действовать в составе эскадры.

— разведка

— дозорная и сторожевая служба

— действия против миноносцев, лидирование своих

— бой с вражескими крейсерами в рамках эскадренных движений

— постановка минных заграждений во вражеских водах

Чувствуете, чего-то не хватает? То ли конституции, то ли севрюжины с хреном... это не отсюда, но ладно. Итак, вопрос со звёздочкой: чего не хватает в списке задач будущего легкого крейсера для Российского императорского флота? Правильно! Уничтожения вражеского торгового флота/действий на коммуникациях противника.

И я бы не сказал, что это плохо. Чёткое понимание места и роли новых крейсеров в составе строящегося флота очень хорошо. Его (понимания) не хватает некоторым и в наше время. Поэтому будьте готовы, что все крейсера, с которыми мы познакомились в этой главе, будут хоть и активно действовать, но в основном на вторых и третьих ролях. Потому как строились они под абсолютно другие задачи, в другие эпохи, в других условиях. И в 1914 году выпиливать вражескую торговлю им было не надо. Даже опустим тот факт, что собственно морских перевозок у немцев было чуть меньше, чем нисколько. Всё, что возилось в Германию, возилось морем Балтийским. Вот там вроде как даже что-то наклёвывалось. Но крейсерам накануне войны никто не ставил главной задачей крейсировать. Они в русском флоте становились именно кораблями в составе эскадры/флота. Масштаб-с.

ГЛАВА 1. Да здравствует флот!

Надеюсь, у вас не сложилось настроения безысходности. Ситуация с военным флотом в Империи была безрадостной, но не смертельной. Потому как стадии от отрицания до принятия прошли. Несколько более болезненно, чем хотелось бы, но достаточно болезненно для того, чтобы дело двинулось куда-нибудь дальше принятия.

Мы немного познакомились с личным составом, оставив более глубокое изучение данной темы (революционные настроения - как самую главную жесть) на будущее.

Перебрали железяки. Кораблей осталось не так мало, как кажется на первый взгляд. Список потерь в войне был впечатляющим, но и в распоряжении империи осталось достаточно кораблей, чтобы задействовать имеющийся человеческий ресурс на полную и развернуть масштабные программы по превращению Российского Императорского флота из сборища отдельных кораблей в эффективные соединения на важнейших театрах — Балтийском и Черноморском.

Впереди у нас беспрерывное действие протяженностью восемь лет. До самого начала войны и моряки, и корабли практически без пауз чего-то делали. Вот чего именно они там делали, мы теперь и посмотрим.

1.1. Структура управления флотом

Мы — жители двадцать первого века — привыкли к тому, что у системы управления чем-либо есть чёткая иерархическая структура. Применительно к военной организации это требование становится категорически обязательным. Однако, не всегда так обстоят дела на практике. Нередко министерства и ведомства дублируют полномочия и зоны ответственности друг друга, воля некомпетентных руководителей ломает работающие механизмы и приводит к неадекватным результатам. Частенько мелким или крупным начальником становится человек, заслуживший эту ответственность не своими знаниями, умениями и навыками, а благодаря несколько иным обстоятельствам (от случайности и формальности до коррупционных и личных связей). И если такое возможно в правовом, демократическом государстве, борющемся за место среди держав-лидеров современного мира, то что уж говорить о загнивающем империализме вековой давности!

Поэтому в этой главе будет чуть больше путаницы и бестолковия, чем мне хотелось бы, но чуть менее их же, чем в реальности. Поехали! Поплыли!

В этой главе мы с вами попытаемся разобраться, как и кем управлялся Российский Императорский флот, какие органы управления за что отвечали и тэдэ. Дело это (управление таким громадным механизмом, как имперский военный флот) не простое. И никто не искал лёгких путей. Мы тоже не будем.

Не забываем, что действие происходит в империи, существующей в эпоху абсолютизма, бюрократический аппарат расцветает буйным цветом (до современного нам, конечно, далеко, но предки старались). Смесь чиновников всех мастей и вельмож, в том числе и императорских кровей, безостановочно передёргивала полномочия из стороны в сторону. Случаи, когда люди заботились о своей личной выгоде куда больше, чем об интересах страны, встречались чаще, чем хотелось бы, но реже, чем могло бы быть.

Начнём с того, что морское министерство существовало. Во главе его стоял генерал-адмирал. Это был не сколько чиновник, сколько вельможа. Кто-нибудь из великих князей занимал этот пост десятилетиями. Блестящая карьера являлась обязательным условием мужчины императорской фамилии, поэтому дядьки соответствовали. Надо было быть просто конченным идиотом в медицинском смысле слова, чтобы не стать тем, кем тебе с рождения было предначертано. Великие князья получали великолепное образование (по меркам эпохи), с юных лет управляли и к зрелым годам занимали соответствующие их положению в империи «теплые» посты. Чаще всего это были не худшие представители бюрократического имперского мира, но и прозвища типа «семь пудов августейшего мяса» не на пустом месте появлялись. Никто не отменял маленьких слабостей того или иного представителя династии Романовых к еде, выпивке, игре или дамам с пониженной социальной ответственностью. А маленькие слабости людей столь высокого полёта обходились казне в круглые суммы. Так что генерал-адмирал, конечно, флотом руководил, но не всегда эффективно.

Управляющий морским министерством (отдельная должность) занимался хозяйственной деятельностью, естественно влиять на своего шефа не мог, и являлся уже чиновником, хотя и в адмиральских погонах.

Собственно реформы в управлении флотом империи и его организации начались ещё летом 1905 года.

Глава Морского ведомства

2 июня 1905 года ликвидировали должность генерал-адмирала (если что, «генерал-адмирал» это и должность, и классный чин, и звание; иногда одновременно), который ни за что не отвечал, но командовал всем. Взамен была восстановлена должность полномочного морского министра. С 20 июня 1905 года им стал вице-адмирал А.А. Бирилёв. Тот ещё ретроград, но какой есть. Как моряк он был не очень, с 4 годами плаваний за плечами. Но как администратор — далеко не худший выбор.

В рескрипте царя на имя нового морского министра от 29 июня 1905 г. указывалось в самых общих чертах, что надо было делать: «...Первой священной обязанностью Морского ведомства я ставлю безотлагательное обеспечение морской обороны берегов во всех наших водах, а затем уже в зависимости от средств воссоздание боевых эскадр».

Первым практическим мероприятием по реорганизации морского ведомства было введение поста товарища морского министра. Целью этого было освобождение министра от ряда задач, наименьшего приоритета.

Выделение хозяйственно-технических учреждений в подчинение товарища морского министра, обладавшего значительной самостоятельностью, сделало сам этот пост «товарища» куда более значимым, чем выглядит на первый взгляд. В гражданских ведомствах Российской империи товарищи министров были обычно лишь помощниками своих начальников, не имея собственной сферы руководства.

Вопрос о создании органа оперативно-стратегического руководства флотом больше всего интересовал молодых морских офицеров, в отличие от высших руководителей ведомства, пытавшихся начать реформирование с хозяйственно-технических учреждений. Но и с созданием такого органа почти не тянули. Под давлением столь катастрофического поражения на море ни морской министр, ни император не могли долго сопротивляться.

В морском министерстве почти всё... нет не так, а вот так: ВСЁ было ведении Главного Морского Штаба.

Главный Морской Штаб (ГМШ) — центральный орган управления в морском министерстве — ведал разработкой планов боев, использования флотов, подготовкой и плаваниями кораблей и вспомогательных судов, сбором и обработкой сведений об иностранных флотах, разработкой новых форм и способов действий сил флотов, совершенствованием военно-морского образования, изданием руководящих документов и военно-морской литературы. Отдел личного состава решал кадровые вопросы.

До своего реформирования, в ходе войны с Японией, успел разослать по флоту, на корабли и базы, обширный вопросник, с целью получения обратной связи от офицерского корпуса по целям и задачам изменений на флоте. Далее роль ГМШ изменится, потому как 24 апреля 1906 года в рамках морского министерства был создан Морской Генеральный штаб.

Всякие сальные подробности подковерных игр адмиралов на эту тему можете почитать у К.Б. Назаренко, в восхитительно подробной и обстоятельной книге «Морское министерство России. 1906-1914». Там всё подробно расписано. Но, без специальной подготовки и жгучего желания, будет не просто. Скажем только, что необходимость оперативно-тактического органа, каковым стал МГШ, была очевидна не для всех. Великобритания обзавелась таковым только в 1912 году — позже всех держав.

Действовал МГШ одновременно с ГМШ. Подчинён МГШ министру, но начальник МГШ получил право личного самостоятельного Всеподданнейшего доклада в присутствии министра. Одновременно с созданием МГШ было упразднено оперативное управление при ГМШ.

На вновь созданный штаб возлагались сбор и анализ состояния зарубежных флотов и отечественных морских сил, разработка судостроительных программ, распределение кораблей по соединениям, разработка планов войны на море и мобилизации, руководство деятельностью оперативных отделений главных портов, обобщение боевого опыта, совершенствование тактических приемов. Офицеры МГШ могли также заниматься преподавательской деятельностью и пропагандой «идеи флота» в общественных организациях. Начальник Морского Генерального штаба становился по должности членом Совета государственной обороны.

По окончании Русско-японской войны деятельность Морского министерства в значительной степени была обращена «внутрь себя», на реформирование флота и его центральных учреждений. Именно «реформ» в морском ведомстве требовала не только либеральная оппозиция, но и правое крыло в Государственной думе. На «реформы», понимаемые как борьба с «доцусимскими порядками», в первую очередь обращало внимание общественное мнение. Однако при здравом взгляде на вещи ясно, что реформа морского ведомства, как и преобразование любого государственного или общественного института, ценна не сама по себе, а лишь в той мере, в которой она улучшает функционирование данного учреждения или института, приводит данный институт в соответствие с потребностями и уровнем развития производительных сил общества и его социальной структуры. Тогда эту мысль понимали далеко не все.

Структурные подразделения морского министерства самозабвенно и с полной отдачей начали пытаться перепилить полномочия, откусить чуточку бюджета от соседа, облегчить своё существование скидыванием задач кому-нибудь менее ловкому и так далее.

На командующих флотами пытались навесить лишние обязательства, не прописывая даже необходимых для ежедневной службы полномочий. К этому добавлялись личные интриги, ведь там каждый третий — аристократ, куда ни плюнь — дворяне, а все вместе за веру, царя и Отечество.

И над всем этим стоял император. Который видел роль и цели морского министерства со своей точки зрения.

После Русско-японской войны внешнеполитический эффект существования сильного флота кружил головы многим государственным деятелям. Ведь главная война должна была разразиться в Европе. Было понятно, что рано или поздно Германия бросит открытый вызов Англии, или ещё как, не важно. Важно то, что к 1920 году ожидали большой войны. И всем странам, даже державам, стоило сделать выбор, с кем они окажутся в одной лодке. Процесс формирования военно-политических блоков накануне Первой мировой не входит в рамки нашего путешествия в историю, так что вернёмся в Российскую Империю.

Мысль о том, что при наличии сильного флота Россия резко повысит свою привлекательность как союзник, занимала многих — от министра иностранных дел А. П. Извольского до «идейного отца» МГШ лейтенанта А.П. Щеглова. В те годы немногие ясно осознавали предопределенность международных отношений объективно сложившимися экономическими и геополитическими условиями. Существовала иллюзия того, что Россия может свободно выбирать себе как союзников, так и противников, не ограничиваясь теми странами, до которых может «дотянуться» ее сухопутная армия. Поэтому на Морское министерство взирали с надеждой, как на ведомство, которому предстоит сыграть значительную историческую роль, искупить «цусимский грех» и вывести Россию на путь международных успехов.

Николай II был убеждён, что только линейный флот отвечает целям империи. И морское министерство должно было обеспечить именно функционирование линейных эскадр на любом удалении от родных берегов. В подробности того, что будут предпринимать для этого моряки, император особо не вдавался. Про теорию морской силы в России, конечно же, знали. И вы знаете. Если нет, то добро пожаловать в военно-морские разборки конца 19-начала 20 столетий (https://author.today/work/268443).

Господа флотские офицеры, сами ожидая от флота после страшных, кровавых и категорически неприятных уроков минувшей войны на краю света, развили бурную деятельность. Разнообразие этой деятельности привело к рождению новых структур в рамках морского ведомства.

Разведка и контрразведка

Офицер Морского Генерального штаба капитан 2 ранга Л. Б. Кербер 8 августа 1906 предложил создать разведку флота — сеть тайной агентуры, состоящую из 5 главных и 18 второстепенных агентов, которые должны работать против главнейших морских держав. Кроме того, он предлагал шире использовать возможности консульской службы и назначать русскими консулами в иностранных портах отставных морских офицеров, которые смогут квалифицированно следить за передвижениями флота потенциального противника. Скорее всего, что именно Л. Б. Керберу было поручено первоначально руководить морской разведывательной службой, созданной, ещё в 1906 г. в рамках Иностранного отдела МГШ. Несколько позднее этот отдел был переименован в Отдел русской и иностранной статистики. С 1 января 1910 г. началось официальное существование Особого делопроизводства (ОД) МГШ, которое формально стало первым разведывательным учреждением русского морского ведомства. Тогда же временно исполняющим должность заведующего ОД МГШ был назначен капитан 2 ранга М. И. Дунин-Барковский, настоящий патриарх штаба: он пришел в МГШ сразу после его основания в 1906 г. и служил там до окончания Гражданской войны, причем с 1918 г. возглавлял Иностранный отдел. Благодаря ответственным офицерам, служившим в ОД МГШ у нас очень мало данных о первых годах деятельности разведки и контрразведки флота. В разгаре гражданской войны большая часть архива этого специфического отдела была уничтожена. В целях безопасности как офицеров, так и их агентов. Решение своевременное, чего уж там. Исследование истории разведки флота, однако, сталкивается теперь с известными трудностями.

Судя по сохранившимся документам, первые несколько лет разведке флота помогала разведка армии. Но уже в 1910 году встречаются упоминания о совместных действиях двух разведок.

ОД МГШ осуществляла так же организацию морской контрразведки. Нельзя не отметить необычайной своевременности создания специального органа разведки и контрразведки в морском ведомстве накануне Первой мировой войны.

Делопроизводство ОД МГШ было серьёзно зарегламентировано: предусматривалось ведение «алфавита» — списка всех лиц, с которыми когда-либо имелись контакты; картотеки характеристик на всех лиц, указанных в «алфавите»; «главной книги» — подробного описания деятельности каждого агента, его заданий, псевдонимов, кто именно из работников МГШ с ним контактирует, под каким именем и т. д.; «исторического журнала» с записями обо всех выдающихся событиях; списка служащих с поручениями, данными им; списка шифров и кодов; описи ключей; приходно-расходной книги и личных расчетных книг для записи сумм, выданных агентам сотрудниками МГШ.

Таким образом, еще за восемь лет до начала Первой мировой войны в России появилась морская разведка, а за три года до войны — морская контрразведка. Надо полагать, что в целом разведывательная деятельность в этот период была более успешной, чем перед войной с Японией, однако похвастаться громкими успехами накануне и в годы Первой мировой войны русская морская разведка и контрразведка все же не смогли.

МТК

От шпионских игр перейдём к самому материалистическому подразделению морского министерства. На страницах нашей истории мы не раз будем встречать МТК. Что за зверь, давайте проясним.

Морской технический комитет — коллегиальный орган в рамках Морского министерства, ведавший техническими вопросами кораблестроения и вооружения военно-морского флота Империи. Собственно, только эти вопросы до 1906 года не были напрямую завязаны на ГМШ. Фактически даже на кораблестроение чины из Главного морского штаба могли влиять до реформ 1905-1906.

В непосредственном ведении Комитета состояли Корпус морской артиллерии, Корпус минных инженеров, Корпус инженеров-механиков флота, а также Морской музей в Санкт-Петербурге, библиотека Морского министерства. Вопросы, подлежавшие обсуждению МТК, рассматривались в полном собрании членов или в частных заседаниях. Комитет под председательством особого лица состоял из инспекторов кораблестроения, механической части, артиллерии, минного дела и строительной части, помощников их и особо назначенных лиц. Комитету было предоставлено право избирать из русских подданных и иностранцев почётных членов и сотрудников. При комитете работала Комиссия для производства артиллерийских опытов и научно-техническая лаборатория. В 1911 году Комитет был упразднён с передачей его функций Главному управлению кораблестроения Морского министерства. Председателями МТК были в 1906-1908 года вице-адмирал А.А. Вирениус, с 1 января 1908 года по 1910 — Алексей Николаевич Крылов, генерал-лейтенант по флоту, матёрый кораблестроитель, интеллигентнейший человек из всех, кто мог в вопросах кораблестроения взять за яйца любого человека в мире. Мемуары Крылова А.Н. — отдельная история, всем интересующимся темой обязательны к прочтению.

МТК в режиме «двадцать четыре на семь» контролировал постройку всего, что было заказано для флота, как в России, так и за рубежом. К сожалению, иногда контроля было слишком много, а иногда не хватало.

Мы ещё будем встречаться с МТК и его деятельностью в те моменты, когда в наших любознательных щупальцах окажутся корабли.

1.2. Штаб и штаб: стратегическое планирование

А теперь вернёмся опять к МГШ.

Созданный в 1906 году Морской генеральный штаб (часто встречается его именование «Генмор») сосредоточил у себя стратегическое и оперативное планирование, а также разработку кораблестроительных программ.

К 1914 году Генмор включал следующие подразделения:

Первая оперативная часть (Балтийское и Северное моря);Вторая оперативная часть (Чёрное и Южные моря);Третья оперативная часть (Тихий океан и Восточные моря);Организационно-тактическая часть;Статистическая часть;Военно-историческая часть;Канцелярия.Важнейшим направлением деятельности МГШ становится стратегическое планирование возможных боевых действий. В литературе по теме сложилась устойчивая традиция начинать историю такого планирования с появления самого МГШ, бывшие служащие которого, особенно М. А. Петров, впоследствии разрабатывали данную тему. Чтобы поддержать реноме своего учреждения они, как правило, старались доказать, что до появления МГШ управление русским флотом страдало фатальными недостатками.

Для России после войны с Японией соотношение сил на море серьезно изменилось. На Тихом океане были потеряны почти все морские силы и военно-морская база Порт-Артур.

Мощь Балтийского флота значительно снизилась, он утратил большинство крупных кораблей, а среди оставшихся преобладали морально устаревшие типы. Уцелел только Черноморский флот, позиции которого казались очень прочными, так как военно-морские силы Турции значительно уступали ему.

Изменение обстановки подтолкнуло морское и сухопутное ведомства к координации своих усилий. Так, 15 декабря 1906 г. состоялось совещание начальников Морского и сухопутного генеральных штабов, которые пришли к выводу, что на Балтийском море следует содержать оборонительный флот, потому что создать морские силы, превосходящие немецкие или хотя бы сравнимые с ними не представляется возможным. Так как на Черном море положение практически не изменилось, то там следовало иметь флот «для обеспечения господства», а на Тихом океане пока никаких мер для строительства флота не предпринимать, а впоследствии перебазировать туда эскадру с Балтики. В этом направлении флот и развивался до начала Первой мировой войны.

После основания МГШ и реорганизации штабов флотов по опыту Русско-японской войны был принят такой порядок стратегического планирования: Морской Генеральный штаб разрабатывал планы морской войны применительно к тому или иному театру, иногда частично согласовывая их с планами сухопутного ведомства, а после этого штабы флотов разрабатывали планы первых операций.

И вот тут начинается самое весёлое.

Вы же знаете, что военные всегда готовятся и имеют планы в основном на самые крайние и безвыходные варианты развития событий. Например, одновременный удар всех соседей, действия противника всеми силами в направлении столицы, атака марсиан и атлантов и прочее в том же духе. Оторванность от реальной политики (не только внутренне, но и внешней) дурно сказывалась на эффективности предвоенного планирования. Почему стратегическое планирование на Чёрном море соответствовало реальным угрозам и оказалось соответствующим действительности? Потому что там не было вариантов: замкнутый театр, один противник, ограниченные силы свои и противника. А на Балтике какой простор для полёта фантазии стратегического планирования: тут и скандинавы, и ненадежные финны, и немцы, которые бросят западные рубежи ради удара по русской столице и всё такое.

Основной угрозой, противодействовать которой собирались моряки, была угроза немецкого десанта в Финляндии, поддержанного шведскими и даже норвежскими войсками. Балтийский флот мог решать задачи лишь «по временной задержке высадки десанта и прорыва противника в глубь Финского залива в течение ограниченного времени». Десант в Финляндии считался особенно опасным, так как население великого княжества имело репутацию политически неблагонадежного, а переброска русских войск туда требовала немалого времени. Вариант, что скандинавы останутся нейтральными и непосредственного участия в войне принимать не будут, а Германия оставит главные силы в Северном море, с целью противостоять Англии, а на Балтике будут только старые немецкие броненосцы, не рассматривался. Это привело к тому, что планы Балтийскому флоту строились сугубо оборонительные, с учётом подавляющего превосходства сил противника на театре. Этот перегиб стоил того, что к 1914 году кроме минно-артиллерийской позиции в стратегическом планировании на Балтийском море не было ничего. Знаменитые активные минные постановки оставались инициативой со стороны Эссена и других офицеров самого Балтийского флота.

Одним из важных, но и сложных, был вопрос о взаимном подчинении сухопутных и морских сил. В принципе моряки не возражали против подчинения флотов сухопутному командованию, однако на практике случались довольно серьезные столкновения. В частности, в 1910 г. военный министр В. А. Сухомлинов, исходя из того, что Балтийскому флоту будет поставлена чисто оборонительная задача, настаивал на подчинении флота V Армии, предназначенной для обороны Санкт-Петербурга.

С другой стороны, морской министр С. А. Воеводский считал, что флот получит активную задачу и должен быть подчинен только Верховному главнокомандующему. Любопытно, что С. А. Воеводский несколько преувеличил степень активности задач флота с целью не позволить подчинить его сухопутному командующему армией.

Вообще складывается впечатление, что как только флот немного встал на ноги после Русско-японской войны, у его руководителей тут же пропало желание взаимодействовать с армией. Это и неудивительно, если учитывать господствовавшие среди офицеров МГШ взгляды на самостоятельную роль флота, а на крепости — как на его «убежища», не имеющие самостоятельного значения. Использование флота для обороны баз в работах некоторых военно-морских теоретиков того времени считалось глубоко ошибочным и прямо пагубным. В качестве примера приводилось использование флота для обороны Севастополя в Крымскую и Порт-Артура в Русско-японскую войну.

Справедливости ради надо отметить, что и армейское начальство не проявляло особого рвения в координации стратегического планирования на Балтике, видимо, не ожидая от флота никакой пользы для себя. Так, когда новый морской министр И.К. Григорович летом 1912 г. предложил В.А. Сухомлинову обсудить стратегические планы, тот ограничился словесным согласием, но не предпринял каких-либо конкретных шагов.

Если ещё немного отвлечься, то можно заметить, что во всём мире военные флоты не очень-то стремились соотносить свои будущие действия с сухопутными войсками. До совместных операций масштаба Второй мировой ещё очень далеко. Нужна Первая мировая, чтобы кровью, гигантскими расходами и потерями научить мир пользоваться технологиями, оказавшимися в руках человечества.

В общем, по плану 1912 г. Балтийский флот и принялся осуществлять свои действия с началом Первой мировой войны. Как недостаток плана современные исследователи отмечают «отсутствие оперативной перспективы, т. е. принципиальных соображений о последующих действиях флота».

Что касается планирования боевых действий на Черном море, то там после войны с Японией все обстояло сравнительно благополучно. Как и прежде, флоту ставилась задача овладеть Босфором или заблокировать его, а также обеспечивать действия русских войск в устье Дуная. Правда, штаб Черноморского флота был настроен более пессимистически и предполагал, что из-за неукомплектованности личным составом флот не сможет успешно действовать у Босфора. Тем не менее регулярно даже делались расчеты необходимого тоннажа для перевозки десантных войск. В 1909 г. планы войны на Черном море были пересмотрены, так как в МГШ решили, что турецкому флоту окажет помощь австрийский, что изменит соотношение сил. Русскому флоту теперь ставилась задача защиты входа в Азовское море, прикрытия перевозок сухопутных войск в Батум и минных постановок у Босфора. Впоследствии план для Черного моря несколько раз корректировался. Атланты в нём, слава морским богам, не появились. Однако, следует понимать, что австрийский флот в то время представлял из себя силу, в масштабе черноморского театра ультимативную, непреодолимую для русского флота. Другое дело, что дряхлеющая империя не была способна даже подумать об отправке своего драгоценнейшего флота в Черное море. Ведь на другом берегу лазурной Адриатики сидели макаронники, кругом шныряли лягушатники, а британский Средиземноморский флот мог смести всех их разом, оставаясь потенциальным противником Австро-Венгрии в надвигающемся конфликте.

Планирование боевых действий флота на Тихом океане практически не осуществлялось. Серьезных морских сил у России там не было, имевшиеся опирались на Владивосток, оборона которого и становилась важнейшей задачей. Для операций же против морской торговли могли быть привлечены лишь два крейсера — «Аскольд» и «Жемчуг». Первый уйдёт в Средиземное море и покажет себя там с разных сторон, второй же станет участником известного эпизода с «Эмденом».

В общем следует отметить, что сухопутное и морское командование планировали свои операции большей частью без тесной связи. Это, несомненно, являлось недостатком, однако такой дефект был характерен для всех великих держав того времени. Ни в Англии, ни во Франции, ни в Германии не существовало согласованных стратегических планов армии и флота.

Со стратегическим планированием немного разобрались. Попробуем теперь поглядеть, как собирались обеспечить реализацию стратегических планов флота. Чему должны были научиться нижние чины, офицеры, а главное командиры кораблей и соединений.

В планах подготовки личного состава, отдельных кораблей и соединений можно выделить две основные, долгосрочные, масштабные задачи.

Первая, главная, задача — овладение искусством массированного огня (каковое нашему флоту только что продемонстрировали япошки). Этим должны были занялись корабли несостоявшейся 4-й Тихоокеанской эскадры. Планы Морского технического Комитета соединились с уроками войны и появились опыты стрельбы на дальние расстояния (до 100 кабельтовых). Однако тут же корабли Балтийского флота переключили на подготовку будущих офицеров и нижних чинов. Двигать же вперёд артиллерийскую науку приказали Черноморскому флоту, на специальном отряде кораблей под командованием контр-адмирала Н.А. Матусевича (в августе 1906 года его сменил контр-адмирал Цывинский Г. — персона которого ненавистна революционно настроенным гражданам, что не отменяет его высочайших профессиональных качеств).

Вторая, главная, задача — воспитание личного состава нового поколения.

В целях отработки практических навыков выпускников Морского корпуса начиная с 1906 года стали производить в корабельные гардемарины и направлять в годичное плавание в Средиземное море. По окончании плавания они по экзамену производились в первый офицерский чин мичмана. Нерадивых производили в поручики по Адмиралтейству с правом повторной сдачи экзамена на мичмана через год. Такие же правила были введены для выпускников Морского инженерного училища, которым присваивали звание «корабельный гардемарин инженер-механик».

Практика корабельных гардемарин проходила на линейных кораблях и крейсерах Особого (Гардемаринского) отряда Балтийского флота (не имел отношение к Учебному отряду Морского корпуса). Отряд плавал под флагом контр-адмирала осень, зиму, весну с заходами в иностранные порты. Замысел реформаторов заключался в том, чтобы гардемарины дублировали вахтенных начальников и офицеров или вахтенных инженер-механиков по боевой тревоге — командиров башен и плутонгов. В действительности количество дублёров флотских офицеров значительно превышало количество вахт. Поэтому стажировка не в полной мере достигала цели. Вообще указанный порядок производства вызывал порой противоречивые мнения, хотя и сохранился до Первой мировой войны.

Нижние чины проходили обучение в соответствующих школах по матросским специальностям на обоих флотах.

Однако, подробности в отдельной главе.

1.3. «Бабки, бабки, сука, бабки!», или несколько слов о бюджете Морского министерства

Это глава про деньги. Что бы вы понимали уровень экспертности автора — у меня был курс экономики в университете, один год, с экзаменом. Вот доказательства.

Минутка ностальгии: как же давно это было. Вернёмся к теме. Из приведённого доказательства видно, что в экономике я полный ноль. Поэтому всё, что будет написано ниже — не истина в последней инстанции. Я просто поскрёб документы, почитал многомудрые статьи, тема-то не забытая. И меня в этой главе интересует только одно: причина, по которой императорское правительство во главе с самим Императором, тратило деньги на военный флот в целом и на линейные корабли в частности так, как будто эти деньги у Империи были.

Ведь мы нередко встречаем мнение о том, что перед Первой мировой наша страна страдал от бедности, отсталости, тупости, бюрократии и так далее. Это была удобная позиция в советской историографии, потому как при подобном раскладе достижения советской промышленности становятся впечатляющими, а сама революция само-собой разумеющейся. После развала СССР и возвращению России в мир демократических и правовых государств авторы массово провернулись в другую сторону. К 1914 году, мол, Россия была богаче всех в мире, промышленность с минуты на минуту Германию и США порвёт и всё такое. В последние годы пена осела, в стаканах стало кое-что видно.

Я не претендую на глубокий и всесторонний анализ промышленности, экономики или финансовой системы Российской Империи. Попробую взглянуть на интересующий меня вопрос с точки зрения финансирования одного крупного проекта.

Задача: построить флот. Базовый ресурс: деньги. Источник ресурса: государственный бюджет.

Погнали.

Сразу вам табличка, дело это хорошее и наглядное. Будет видно, что денег в Империи хватало.

Или никогда, что тоже весьма вероятно.

Общая тенденция — рост бюджета морского министерства; быстрее, чем рост бюджета военного министерства.

Тут мы видим стабильный рост в обоих ведомствах, но в морском быстрее. Император поощрял строительство флота, Дума (сначала написал с маленькой буквы, описочка по Фрейду, так сказать), куда ей, собственно, деваться, одобряла бюджеты чаще, чем сама хотела. В итоге армия, которой предстояло нести на своих плечах основную тяжесть грядущей войны получала денег меньше, чем хотела. Но и морское ведомство получало денег меньше, чем хотело. Как ни странно.

Внутри бюджета морского ведомства дела вообще обстояли ни разу не однозначно. Рост, конечно, хорошо. Но.

Расходы на содержание флота (статьи бюджета «Содержание команд флота» и «Плавание судов») со временем менялись. Не в лучшую сторону. Если в 1908-1910 года они составили от 30% до 35% от общих расходов Морского ведомства, то в 1911 опустились ниже 30%, в 1912 составили менее 20%, а в 1913 — чуть более 15%. Зарплаты никто не уменьшал, но денег на «плавание судов» стало сильно меньше. При том, что самих кораблей становилось больше. И на Черном море, и на Балтийском в строй вошли свежепостроенные броненосцы, откровенное старьё выводилось из активных отрядов в резервы разной степени. Понятно, что деньги нужны были в первую очередь на постройку новых, современных кораблей всех классов. Расходы на содержание команд и плавание судов в абсолютных числах оставались примерно одинаковыми — чуть более 30 миллионов рублей, но уменьшение доли этих статей в общих расходах морского министерства привело к сокращению как учебных выходов в море, так и крупных маневров и походов. То, что в 1907-1910 годах оживило флот во всех смыслах, стало для моряков редким праздником в последние годы перед войной.

Бюджет флота отмечает значительный рост с 1910 года — началась постройка балтийских дредноутов. Продолжающийся рост бюджета связан с реализацией масштабной Черноморской судостроительной программы. К 1913 году были заложены линейные крейсера на Балтике, что привело к росту расходов на флот, которые составили более 40% от расходов на армию.

Отдельной строкой в расходах морского ведомства стоит постройка морских крепостей. В исторической литературе существует устойчивое убеждение, что периодическое увлечение крепостным строительством является коррупционной активностью. Легко украсть немного из финансовых потоков там, где число контрагентов зашкаливает, а интересы флота размываются деятельностью управлений и отделов смежных министерств и частных подрядчиков. Этот вопрос будет достойной темой для отдельного исследования, пока же оставим его в стороне. Про военно-морские базы, которые были крепостями, следует знать только одно: в годы Великой войны ни одна из них не стала целью для вражеского флота. В том смысле, что ни разу не была предпринята попытка бомбардировать крепость или базу русского флота с последующим десантом по типу Дарданелл.

Что бы приведённые выше цифры не висели сферическим конём в вакууме, давайте глянем, сколько вообще тратила и зарабатывала Империя между войнами.

Данные есть в неплохом количестве за 1913 год, что нас вполне устраивает.

Все расходы России составили 3383 млн рублей, а доходы — 3431 млн, что дает 48 лямов лишних дегнег. И это были не просто лишние деньги. Динамика роста бюджета Российской Империи за предшествующие пару десятилетий давала основания для позитивных прогнозов. Бюджет России за период с 1900 по 1913 год удвоился (то есть на 1900 год он составлял примерно 1600 млн), а за период с 1890 по 1913 — учетверился (то есть на 1890 был примерно 800 млн). Понятно, что это цифры примерны, есть инфляция, куча переменных факторов, но в целом рост был весьма приличный, а среди великих держав так и вовсе был самым значительным. Серьёзно был по мозгам власть имущим и профицит бюджета — ведь за 1909-1913 года доходы превысили расходы на 178 лямов. Без повышения налогов. Чисто на росте экономики. Это, знаете ли, окрыляет почище рэдбула. Поищите цифры современного бюджета нашей страны, сравните с тем, как живут люди за окном и подумайте, как бы жили те же люди, если бы наш бюджет был ежегодно профицитным и рос такими же темпами. Понятно, что это всё умозрительно, но я тут занимаюсь произволом, не экономист, так что кто недоволен моими выводами и умозаключениями — вперёд — сраться в комменты — а мы продолжим.

Куча денег, особенно лишних, кружила головы. Особенно легкомысленным кружила прям по-настоящему. Именно профицитный бюджет и, не побоюсь этого слова, дикий рост экономики позволили пуститься во множество авантюр, в том числе и кораблестроительные программы. Там как раз суммы сопоставимые.

Любопытно будет сравнить расходы на морское ведомство с денежными потоками в других министерствах. В миллионах рублей, естественно, в скобочках в % от всего бюджета.

Не будем перечислять все, остановимся на:

Министерство путей сообщения — 640 (21)

Военное министерство 581 (19)

Платежи по займам — 424 (14) (не только по зарубежным долгам!!!)

Морское министерство 244 (8)

МВД — 185 (6)

Министерство народного просвещения — 143 (15)

Синод — 46 (1,5)

Министерство императорского двора 18 (6)

Вот ещё табличка, чуть больше подробностей и динамики:

Что бы понимать, много это всё или мало, посмотрим на военные расходы других европейских стран по данным за 1913 г. — в миллионах рублей (в скобочках процент от бюджета страны): Германия — 865(19), Англия — 705 (38), Франция — 552 (27), Италия — 262 (26), Австрия — 258 (11). Так что русские 27% от бюджета на армию и флот выглядят не так уж и овердохрена. Много, но не больше, чем у некоторых, не будем показывать пальцем.

Глядя на эти цифры, у меня лично появилась мысль, что не так уж и безнадёжно выглядела попытка построить большой океанский флот, начатая в конце нулевых годов. Экономика растёт, удваивается каждые несколько лет. Бюджет даёт стабильный прирост доходов, причём не в гомеопатических величинах, а вполне себе ощутимый (чуть более 1% это много в масштабе рассматриваемых величин). Да тут чисто на одну чистую прибыль (божественный каламбур, наслаждайтесь, не благодарите) бюджета можно цельный дредноут запилить, при том, что их уже четыре заказано на Балтике, да и на Черном море программу запустили с такими же гигантами.

Надо понимать, что я не хочу нарисовать благостную картину всеобщего достатка и процветания в Российской Империи. Взрывной рост экономики в абсолютных и относительных цифрах был характерно украшен гигантским разрывом между бедными, малообразованными крестьянами и базовыми рабочими людьми с одной стороны и владельцами средств производства с другой. Собственники предприятий, владельцы производств, финансовые элиты — да к чёрту, и так понятно о ком речь — ничтожно малое число людей пользовалось огромными суммами доходов. Если уж мы сейчас говорим о расслоении на бедных и богатых и огромную пропасть между ними, то тогда эта пропасть была глубиной как Марианская впадина, а шириной как расстояние от Земли до Луны.

Не буду приводить здесь зарплаты разного уровня людишек, но 15-30 рублей какого-нибудь работяги в месяц позволяли ему выживать и размножаться, а какой-нибудь князь то же самое мог делать на несколько тысяч, да ещё и бедственно себя чувствовал.

В главе про личный состав мы немного разбирали доходы флотских офицеров и краешком глаза взморгнули на цену продуктов питания. Так что для нескольких бытовых примеров можете сходить в туда и посмотреть.

В текущем же куске текста мой полёт мысли осуществляется в другую сторону.

Мы с вами стоим на пороге изучения кораблестроительных программ Империи. Сейчас мы знаем, что в 1914 году разразится мировая война, по масштабу своему и характеру доселе невиданная. В 1918 году Российской Империи не станет. Но из 1907 года всё виделось несколько иначе.

Вот, кстати, табличка, какой корабль сколько стоил. И мы сразу видим, что линкоры типа «Севастополь» («Императрицы» на Чёрном море примерно так же) обходятся казне в три конца в сравнении с только что введёнными в строй броненосцами.

Стоимость кораблей разных классов

Морское министерство в 1908 году, кстати, примерно так рассчитывало стоимость будущих кораблей (Представление Морского министерства в Совет министров о доп.ассигновании на судостроение от 30.08.1908):

Стоимость одной тонны водоизмещения принята для вновь закладываемых кораблей:

Броненосца — 1000;

Эскадренного миноносца — 1500;

Подводной лодки в 450 тонн — 2200.

Представьте себя на месте Императора, Морского министра, других высших лиц Империи, которые решают вопрос о том, какому флоту быть. И в первую очередь вы имеете на руках кораблестроительные мощности, дополненные возможностью заказа за границей ряда высокотехнологичных узлов и агрегатов для кораблей, а также профицитный бюджет. Причём профицитный даже с уже включёнными в него новыми сверхдорогостоящими кораблями.

И вы, при планировании не год или два, а на полтора десятилетия, не собираетесь погрязнуть в четырёхлетней мировой бойне на истощение, не собираетесь развалить империю в огне революций. Никаких маленьких победоносных так же не ожидается. Есть куча денег, экономика, растущая как на дрожжах, и выводок развитых стран разной степени лояльности под боком, откуда можно заказать и сложные электроприборы, и силовые установки, и даже крейсера, так как свои крупные судостроители будут заняты серийной сборкой не просто линкоров, а эскадр линкоров. И страны эти готовы к обоюдовыгодному сотрудничеству.

Одна только попытка Виккерса влезть в русское военное кораблестроение с «Рюриком» показала, что басурмане готовы строить нам корабли любого размера. И не то, что бы дороже наших верфей. Ведь гигантская цена за броненосный крейсер обусловлена тем, что это единичный экземпляр, а не серийный, да ещё и исполнитель шёл на поводу заказчика почти в любых вопросах, что противоречило адекватной в целом идеологии английского кораблестроения — после закладки изменения в проект не вносятся, поэтому корабли строятся быстро и не дорого.

Тем более, что огромные деньги выделяются на развитие, как качественное, так и интенсивное, самих судостроительных предприятий в России. И всем было плевать на мизерный процент грамотных среди населения, на противозачаточное состояние всеобщей доступной медицины, на тяжелейшее положение рабочих и ещё более тоскливое положение крестьян. С высоты дворцовых кабинетов мы видим Империю с другого ракурса.

А почему именно такие сроки? 1920-й год и всё такое? Есть восхитительный документ – «Справка начальника МГШ контр-адмирала Л.А. Брусилова о задачах флота и о программах кораблестроения» от 19.01.1908. Под грифом «Весьма секретно» между прочим. В ней за точку отсчёта, к которой надо быть готовым, принимается 1920 год, как год готовности германского флота. Японский флот имеет сроком готовности 1916 год. Готовности к войне, естественно. Соответственно русский флот должен быть во всеоружии в составе двух эскадр к 1916 году на Балтике и одной эскадры на Черном море к 1919 году. И при этом безопасность Империи к 1916 году на одном из театров (Балтика или Тихий океан) должна быть обеспечена дипломатическим путём. На этот объём корабликов МГШ закладывает бюджет в 2812 млн рублей, что в период с 1908 по 1919 (включительно) составит примерно по 234 млн в год. Это сумма с учётом постройки новых кораблей, оборудование театров и содержание флота, то есть «под ключ». Были ещё и пару вариантов по 167 млн в год и по 112 млн в год. Конечно, цифры эти весьма и весьма приблизительны, но масштаб планирования отражают неплохо.

Вот, что я имею вам сказать про масштаб государственного бюджета и место морского ведомства в нём.

Опустимся теперь чуть пониже, где и труба пониже, и дым пожиже. Обожаю всякие мелочи – из них-то и состоит мир.

Артиллерия. У нас будет экскурс в матчасть (со стволами, снарядами, взрывчатыми веществами, бронёй и парой слов о производителях), а пока оценим масштаб цен в этом важнейшем элементе морской силы.

152-мм/45 калиберная пушка Канэ (за неё ещё и отчисления авторские платились, на секундочку) – стоимость ствола– 17000 (здесь и далее все цены в рублях, так что писать постоянно «рубль» не буду) +примерно за лафет+сколько-то за снаряды;

120-мм/50 калиберная пушка Виккерса с лафетом – 31000+сколько-то за снаряды;

120-мм Кане – 9300+примерно столько же за лафет+сколько-то за снаряды;

75-мм – 4500+примерно столько же за лафет+сколько-то за снаряды;

130-мм/55 калиберная пушка – 19500+примерно столько же за лафет+сколько-то за снаряды.

Стоимость пушек тяжелой полевой артиллерии:

152-мм – 100000;

122-мм гаубица - 51000.

Полный звиздец, но.

Следует принять во внимание, что для сухопутных войск в эту сумму входили не только сами орудия с лафетами, но и запчасти с боеприпасами («Базовый комплект» для 152-мм гаубиц составлял, согласно смете на 1909 год, 8 000 фугасных взрывчатых снарядов, столько же фугасных пороховых снарядов, 5 000 шрапнелей, 3 000 чугуниевых бомб).

Уже не так жёстко. Но ценник всё равно конский.

Ценники на арту у нас в истории появились для понимания масштабов.

И тут мы глядим на цену кораблей и такие: берём линкор за 37 млн, вместо него заказываем 370 пушек в 152-мм, и – вуаля – жизнь удалась.

И тут же я спешу окунуть вас в мир производства артиллерии в Империи. Так, на полшишечки. Потому что подробно это описывать у меня не хватит ни сил, ни знаний, ни времени. Это тема для отдельного исследования. Но кое-что у меня для вас есть.

Далее я буду приводить цифры из работы Поликарпова В.В. (Артиллерийские контракты 1914-1917 гг как исторический источник//Вопросы истории. 2013. №2). Подробности на семи листах вы можете почитать сами, она – статья - доступна.

Самое массовое орудие – 76-мм полевая пушка казёнными заводами собиралась из дерьма мха и веток за 3750 рублей. Иногда веток не было, лепили её из того, что было. Частные заводы, собравшись с силами, строили это же чудесное орудие из золота и трюфелей за 7000 рэ, иногда 9000, а некоторые и за 12000. Цена за орудие. Без никто.

Это про цену пушек. И 370 пушек вместо линкора превращаются в 185, а может и в сотню не превращаются. По-всякому может быть.

Ну ладно с ценой, количеством возьмём, деньги-то есть, как мы выяснили.

Царицынский завод (группа предприятий) за два года по госзаказу должен был поставить 2500 орудий. Однако, к сроку успели изготовить только 1442, из них 602 без лафетов.

Путиловский завод из аналогичного заказа успел смастерить 2102 орудий.

Это не исключения из правил. К сожалению. Заказать сверху несколько сотен пушек было не у кого. И заказанные в реальности объёмы не вывозили.

Слышали про такое убероружие – пулемёт?

По мобилизационному плану перед началом войны на вооружении армии должно было состоять 4 990 пулеметов. Необходимое количество пулеметов Россия не могла произвести физически. В армии к середине лета 1914 находилось лишь 4152 пулемета. Объем производства пулеметов был ограничен недостаточно развитой промышленностью – уровень производства 1000 единиц в год считался предельным. Ценник за пулемёт Максима был просто космический, на секундочку. На нём зарабатывали все. И не могли увеличить выпуск.

Можно возразить – корабль строили на заводах, вот пусть эти заводы перепрофилируются на выпуск вооружения для сухопутной армии. Но вспомним про профицит бюджета и общую оптимистичную картину ближайших десятилетий. Денег много, планы строим почти на поколение вперёд – всё будет!

От флота в пользу армии, или в целях экономии, или ещё почему-то никто отказываться не собирался. А всеподданейшие доклады и всякие записки даже иногда внушали благоприятное впечатление.

Например, «Записка председателя МТК контр-адмирала А.А. Вирениуса в Госдуму о состоянии русских судостроительных заводов» от 06.02.1908:

Адмиралтейский и Балтийский заводы в феврале 1908 года отчитались, что готовы (при соответствующем наряде) немедленно заложить и в срок 4 года сдать 6 броненосцев и 4 крейсера одновременно (под броненосцами понимались суда нового типа - дредноуты). Ижорский и Обуховский завод обязались обеспечить указанные корабли бронёй. И только с артиллерией Обуховский завод замялся и попросил от 2 до 5 млн отпустить ему сверх нарядов на расширение производства. Что такое 2, да даже 5 млн?

Стоимость при заказе за границей, преимущества и недостатки такого заказа.

Не будем углубляться в этот вопрос, потому как линкоры, да и крейсера никто не собирался массово строить у заклятых союзников и потенциальных противников. Броненосцы, построенные на иностранных верфях, можно пересчитать по пальцам одной руки (два-а-а пальца нам надо для этого), крейсеров-иномарок чуть больше, но в основном из-за особенностей планирования строительства крейсеров (Аскольд-Богатырь-Варяг, Баян, Рюрик планировались как образцы для будущих серий крейсеров, построенных уже на отечественных мощностях). Когда пришло время строительства дредноутов, на серьёзных щах рассматривали только наши заводы, у иностранцев шансов не было. Слишком там были серьёзные деньги, да и вопрос самостоятельного производства таких изделий был вопросом престижа Империи, как я считаю.

Однако, вышесказанное нисколько не отменило тот факт, что за границей не стеснялись заказывать высокотехнологичное оборудование для новейших дредноутов. Мелочь… Да нет, не мелочь. Мы это увидим не сколько в «Севастополях», сколько в «Измаилах». Зависимость строительства кораблей флота от экспорта была ахиллесовой пятой русского кораблестроения того времени. Однако, опять вспомним про планируемый срок европейского конфликта - 1920 год - и картина опять перестаёт быть безнадёжной.

Корабли классами поменьше – крейсера и эсминцы – за границей заказывали, в разных количествах. По цене они выходили в итоге не дешевле отечественных, в первую очередь из-за их единичного исполнения и из-за установки на них вооружения, произведённого только в России .

Отсутствие экономии на иностранной постройке кораблей с лихвой компенсировалось высоким качеством постройки. Что крейсера, что эсминцы отличались весьма надёжными машинами, высоким качеством сборки. Не без претензий, но госстандарта тогда не было, так что претензии были к любому кораблю.

Главным преимущество заказа кораблей за границей была возможность воспользоваться зарубежным опытом в целях получения натурных образцов и рабочих чертежей технологических решений для внедрения их на отечественных кораблях серии. Это так же компенсировало ни коим образом не низкую цену на корабли. Заказанные в Германии, Англии, Франции или США.

Скандалы и «корявые» истории с финансированием морского министерства.

Ничего тут не будет. Когда начал набирать материал, чтобы в полстранички обрисовать картину, понял, что не смогу. Много нюансов, подробностей, людей и событий. Слишком. Мой личный вывод – коррупция была, была на всех уровнях, в масштабах совершенно разных. С ней боролись. Эффективно. Например, в 1913 году, на международном съезде в Швейцарии, наша родненькая криминальная полиция была признана самой эффективной в мире. Но эффективно в той мере, в какой могли. Начало двадцатого столетия, как никак. Так что я для себя представляю масштабы коррупции примерно, как и в современной мне России. О ней можно говорить бесконечно. Все мы знаем примеры того, как чиновники всех уровней пилят бюджет государства и трясут деньги с граждан. Периодически кого-нибудь показательно ловят/судят/сажают. Вот и в начале прошлого века так же.

Весьма популярным является упоминание в тематических материалах историй о том, что на грудях балерин, которых любили пуды августейшего мяса, покоились драгоценные камни, стоимостью с броненосец. Это чушь. Погуглите цену на ювелирку в то время и сами сообразите. Взятка взяткой, казнокрадство казнокрадством, но пятую тихоокеанскую эскадру никто ассигнациями не разворовал.

Подводя итоги нашему краткому экономико-историческому экскурсу, запишем на полях:

- мы теперь знаем, сколько стоил корабль, пушка на нём, и как это выглядело внутри бюджета;

- мы видим масштаб бюджета морского министерства, масштаб бюджета Империи и их динамику;

- мы понимаем, что деньги были, экономика показывала рост, бюджет имел чистую прибыль – следовательно можно тратить деньги, ведь они есть;

- ближайшие полтора десятка лет войны не будет, так что долговременное планирование из 1907-1909 годов выглядит вполне себе;

Если есть желание посраться в комментариях - добро пожаловать. Только, пожалуйста, захватите с собой ссылки на источники/литературу, откуда вы берёте свои выводы и утверждения.

1.4. Изменения в подготовке флота

Немногим ранее мы краем глаза забежали к личному составу Российского Императорского флота и познакомились с его бытом, образованием и настроениями. Ухом не моргнув бросили мы нижних чинов и офицеров, чтобы отправиться к кораблям. Полазили вдоволь по огромным плавающим железякам, полистали их проекты и сметы, понаблюдали за тем, как кораблики строились. Не обошли вниманием и изменения под Адмиралтейской иглой. Настала пора выяснить, как обстояли дела в обновляемом и возрождающемся русском флоте: непосредственно на флотах, которые плавают по морям и океанам, растят новые кадры, переучивают старые, готовят корабли к грядущей войне.

1.4.1. Балтийское море. Гардемаринский отряд

До 1906 года длительные, в целую кампанию, зарубежные плавания отрядов кораблей флота с гардемаринами и прочими обучающимися на борту, конечно бывали. От случая к случаю, несистемно, обучение будущих офицеров происходило на усмотрение непосредственного командира корабля, на котором они оказывались. Наконец, стало понятно, что это не самый лучший вариант «натаскивания» будущих морских волков.

На Балтике у нас остались два живых броненосца — «Слава» и «Цесаревич», которые вместе с «Богатырем» (крейсер, если вдруг), составили гардемаринский отряд. Задачей этого отряда стали учебно-практические плавания с корабельными гардемаринами морского корпуса и морского инженерного училища. Это должно было обеспечить флот молодыми офицерами, подготовленными к самостоятельному выполнению возлагаемых на них обязанностей. Командиром отряда стал капитан 1 ранга И.Ф. Бострем, имевший незапятнанную репутацию и серьёзный авторитет на флоте. Командиры кораблей и офицеры гардемаринского отряда имели безукоризненные боевые биографии. Командиром «Цесаревича», например, стал капитан 1 ранга Н.С. Маньковский, успешно командовавший в войну вспомогательным крейсером «Кубань» в самостоятельных крейсерских действиях.

В ходе плавания воспитанием и образованием гардемаринов занимались все офицеры корабля. Помимо теоретических занятий гардемарины осваивали важнейшие навыки ключевых матросских специальностей, что бы в случае необходимости не только подменить раненого или убитого матроса у орудия или ещё где, но и понимать, что требовать от нижнего чина в рамках ежедневной службы мирного времени. Наравне с нижними чинами будущие офицеры участвовали в погрузке угля, которая теперь превращалась в соревнование между кораблями, и во время которой осуществлялся жесткий контроль времени выполнения работ (Скорость погрузки угля достигала почти 60 тонн в час для броненосцев). Надо сказать, что только после проигранной войны на флоте стали вводить поощрения особо отличившимся при погрузке угля, по примеру флота владычицы морей. Кроме того, участие в работах и офицеров, и гардемаринов так же мотивировало команду и не давало лишнего повода для недовольства.

Нижним чинам перепадало поучиться ещё в одном нелегком деле — шлюпочном. Благодаря введению ценных призов оно превратилось из повинности в привлекательный спорт (как важнейший элемент морской культуры и физической подготовки).

Большое внимание уделялось обучению стрельбе гардемаринов и комендоров из орудий.

В числе новинок для уверенного контроля правильности прицеливания из орудий изучали английскую старинку «доттер». В загнивающей империалистической Британии эту штуку юзали уже пару десятилетий (если не путаю, с середины 1880-х). В богоспасаемой правоверной России начали кое-где с 1907-го. Это был высокотехнологичный прибор, имитирующий попадание в цель в момент выстрела с учётом вертикального и горизонтального наведения. Попробуем описать так:

Перед орудием установлена рама с движущимися по ней двумя каретками. Вверх-вниз двигалась каретка с закреплённой на ней бумажной мишенью. Двигалась с помощью системы цепных приводов наводчиком. Вторая каретка двигалась наводчиком влево-вправо посредством удлинителя ствола орудия в виде высокоточной палки, прикрепленной к этому самому стволу. На второй каретке размещался соленоид, на подвижной части которого был закреплен карандаш. При нажатии на спуск, карандаш ловко ставил отметку на мишени. Или не ставил, если наводчик мазал.

Учились не только гардемарины и нижние чины. С первых дней учебного плавания «Слава», не будучи флагманским кораблем, периодически водила отряд, занимая место флагмана. В ходе первого такого плавания отрабатывались действия кораблей в строю — перестроения, движение строем фронта, замена головного корабля — то, чего не хватало при Цусиме. Всё ещё не поддавалось нормальной работе радио, хотя на кораблях уже были установлены новейшие образцы, в том числе и «говорящие».

Совместно с гардемаринским отрядом свои учебные задачи отрабатывал заведующий подводным плаванием контр-адмирал Э.Н. Щенснович, который каждое появление в море кораблей и отрядов стремился использовать для проведения учебных атак подводных лодок.

Стоит отметить, что, даже зная, о проведении подводными лодками учебных атак («было приказано наблюдать за море особо тщательно»), подлодки оставались незамеченными до тех пор, пока сами не показали опознавательные огни и не дали свистки. Первые учебные успехи подводников были очень кстати — отстоять право на своё место на флоте новому оружию было нелегко.

Первый учебный заграничный поход гардемаринского отряда кораблей был более чем насыщенным.

После захода в Киль отряд двинулся не в Средиземное море, а на север. После захода в Берген русские корабли отправились ещё дальше, к берегам «подстоличной Сибири».

Необходимость собственных портов, не перекрытых враждебными берегами и проливами, в Петербурге понимали. Однако русский север в столице воспринимался как далёкая, необжитая земля, где даже защита русского промысла морского зверя и рыбы была непосильной задачей для кораблей под Андреевским флагом.

Екатерининская гавань, Кольский залив, 1906:

Отсутствие на Севере стабильной навигационной подготовки и налаженной гидрографической службы создавало изрядный риск для плавания больших кораблей. Однако корабли без особых приключений дошли до Печенгской бухты.

После длительного и насыщенного пребывания в Северном море корабли отряда отправились на юг. Следующая остановка — Барроу, Англия. Гардемаринам был обстоятельно показан строящийся «Рюрик».

Заход в Брест познакомил будущих офицеров флота с французскими кораблями. Влияние французской кораблестроительной школы на русские корабли было более чем заметно. Речь идёт не только о броненосцах, но и крейсерах (пару планировали строить по французским прототипам в Петербурге).

Все это время не прекращалась учёба на всех уровнях. В том числе при сильном волнении отряд двигался полным ходом длительное время.

В январе 1907 года И. Бострем, будучи в заграничном походе, был назначен товарищем морского министра (вице-адмирал И.М. Диков сменил А.А. Бирилева и выбрал себе помощником хорошо знакомого сослуживца). Командиром отряда кораблей стал командир «Славы» каперанг А.И. Русин.

уже адмирал А.И. Русин:

Заход в Тулон позволил осмотреть порт, базу и строящийся там «Адмирал Макаров». Офицеры отряда договорились о сеансах связи по радио с французскими специалистами на строящейся Эйфелевой башне.

Заход на Спитхедский рейд позволил познакомиться с постройкой «Дредноута» и показать русские корабли англичанам.

Надо отметить, что во всех портах интерес публики к военным кораблям другого государства был очень активным и не прерывался до окончания визита. Поток посетителей на русские корабли в портах и Англии, и Франции и других стран не прекращался все время стоянки. Только французская администрация проявила себя холодно, тогда как офицеры французского флота и гражданские вели себя очень дружелюбно и открыто. Связано такое повышенное внимание европейской общественности с тем, что только что завершившаяся война в Европе многими воспринималась как коварная агрессия злодеев-японцев. Естественно, корабли европейской державы, тем более побывавший в бою «Цесаревич», вызывали повышенный интерес у публики.

Не смотря на насыщенное и длительное учебное плавание, не все гардемарины были готовы к производству в офицеры. Трое по решению А.И. Русина заслуживали только чинов гражданского ведомства, шестеро — подпоручиков по Адмиралтейству. Это говорит о неформальном подходе к обучению будущих кадров флота. В комиссии по приему экзаменов не было синекур — только офицеры кораблей отряда, а председательствовали адмиралы Н.О. Эссен и А.Н. Матусевич (оба более чем уважаемые и заслуженные). Мотивация гардемаринов и разрешение на повторную сдачу экзаменов привели к положительному результату. В итоге, даже ранее «забракованные» гардемарины после пересдачи были удостоены производства в офицерские чины. А некоторые из отстающих впоследствии оказались весьма ценными кадрами для флота.

С 1907 года командующим единственным на Балтике соединением крупных боевых кораблей стал контр-адмирал А.А. Эбергард. Учитывая его сомнительные «заслуги» в недавней войне, карьера представляется внезапной и необъяснимой. Однако, отдать должное, он обладал выдающимися аналитическими способностями штабного работника. Учебное плавание 1907-1908 года было не менее успешным предыдущего. Отряд кораблей повторил путь прошлого сезона, только без захода на Север.

В 1908-1909 под флагом контр-адмирала В.И. Литвинова отряд совершил очередное учебное плавание.

Ежегодная смена командующих гардемаринским отрядом не принесла положительного результата на длительной дистанции с точки зрения учебного процесса. Пропадала преемственность решений и понимание задач отряда. Планы по расширению состава отряда для заграничного плавания не были реализованы. Только благодаря энтузиазму старших специалистов кораблей подготовка гардемаринов была усовершенствована и проводилась в жизнь по всей строгости законов службы. Сильно подкашивала качество подготовки бесконечная экономия — снарядов на броненосцах было категорически мало, стреляли, соответственно, слишком редко и понемногу. Крейсер «Богатырь» в связи с этим превратился в учебно-артиллерийский корабль, с его 152-мм пушками, получившими усовершенствования с учётом опыта войны.

Однако и эта кампания не прошла даром.

В Средиземном море к отряду присоединился «Адмирал Макаров» и четыре русских корабля приняли участием в помощи пострадавшим от землетрясения жителям Мессины. Это отдельная история, к военно-морскому флота отношение имеющая относительное, поэтому сами почитаете.

Позже к отряду присоединился «Олег» и пять кораблей совершили визиты в Портсмут и Киль.

Общая протяженность походов учебного гардемаринского отряда составляла более 10000 миль (в 1907-1908 — 11500 миль, в сезоне 1908-1909 — почти 11000 миль). Столь длительные заграничные походы двух единственных боеспособных кораблей Балтийского флота были сопряжены с риском их потерять, начнись какой-нибудь европейский военный конфликт. Но цели возрождения флота и воспитания и образования новых кадров для русского флота заставляли мириться с опасностью оказаться без броненосцев на Балтике.

В 1909 году, однако, заграничное плавание Балтийского отряда не состоялось. Гардемарины и ученики унтер-офицеры были переведены на крейсера Богатырь, Аврора и Диана, а броненосцы встали на капитальный ремонт. Однако «Цесаревичу» ремонт не достался, выполнили минимум необходимых работ. «Славу» так же оставили без капитального ремонта машин, проведя бюджетную косметику.

В плавание 1910-1911 годов произошёл случай, ярко иллюстрирующий степень самоуверенности и военной наглости (в хорошем смысле слова) русских моряков.15 августа 1910 года при подходе отряда русских кораблей к крепости Фиуме её артиллерия не ответила на произведенный кораблями салют наций. Не ответил на салют и линкор «Эрцгерцог Франц-Фердинанд», флагман под флагом командующего флотом Р. Монтекукколи. Контр-адмирала Маньковского, который, согласно этикету, прибыл на «Франц-Фердинанд» не пустили на борт и не отсалютовали при отходе адмиральского катера. В ответ на «Цесаревиче» не пустили на борт уже самого Монтекукколи. Маньковский потребовал от австрийцев с рассветом произвести положенный салют. Хозяева соглашались лишь на салют крепостными орудиями, поскольку эскадра должна была ночью выйти в море. На это русский адмирал сообщил, что силой оружия не выпустит австрийскую эскадру с рейда и привел свой отряд в полную боевую готовность — Рюрик блокировал выход из бухты, а «Цесаревич» и Богатырь встали так, чтобы открыть огонь по кораблям австрийской эскадры и крепостным сооружениям с более выгодных позиций.

По воспоминаниям очевидцев, никто не сомневался, что, если австрийской флагман начнет движение без салюта, по нему будет открыт огонь.

В 8 часов утра с подъемом флага и крепость, и корабли австрийцев произвели положенный салют. Надо понимать, что флот Австро-Венгрии уже тогда был серьёзной силой в регионе, и рассматривался как потенциальный противник на Черном море.

История выглядит захватывающей, но в действительности всё выглядит не так, как на самом деле.

Обратимся к источникам, спасибо Шпаковской С.В. и её работе в архиве.

Рапорт самого адмирала — достаточно авторитетный источник? В рапорте Маньковского событие это изложено более чем подробно (орфография автора сохранена): «28-ого в 6 час.30 минут утра на рейд пришел Австрийский крейсер «Kaiser Karl VI», под флагом полного Адмирала. В 8 часов обменялся с ним салютом и одновременно послал с поздравлением Флаг-Офицера, который по возвращении донес, что на крейсере находится Адмирал МОНТЕКУКУЛИ. Через ½ часа на «Цесаревич» прибыл с ответным визитом Австрийский офицер, который сообщил, что Адмирал на берегу и вернется около 10 часов. Так как с 10 часов его не было, а у меня было заранее условлено ехать в это время на берег с визитами, то я с Флаг-Капитаном в сопровождении Консула уехал в город. Посетил... Вернулся я около 11 ½ часов. В 12 часов с Флаг-Капитаном и Командиром «Цесаревича» поехал с визитом на австрийский крейсер. На трапе меня встретил Штаб-офицер, который сообщил, что Адмирал принять меня не может, так как он завтракает и у него гости. В это время на шканцах играла музыка, но не марш, а какую-то арию и не прекратила играть даже тогда, когда катер пристал к трапу. Когда я отвалил, салюта мне не произвели. По возвращении на корабль я приказал при ответном визите Адмирала МОНТЕКУКУЛИ сказать, что меня нет дома, музыки не вызывать и салюта не производить. Около 3-х часов к трапу на моторном катере прибыл Адмирал МОНТЕКУКУЛИ. Его встретил на нижней площадке трапа Флаг-Капитан и передал, что меня нет дома. Адмирал просил передать, что он не салютовал мне, так как во время моего визита был отдых и просил ему также не салютовать. Подождав салюта до захода солнца и не получив его и зная, что крейсер ночью собирается уйти, я послал Флаг-Капитана к Командиру его или Флаг-Капитану, если таковой имеется, с заявлением, что я не получил следуемого мне салюта. Флаг-капитан застал крейсер готовым к уходу через полчаса, но Командир был ещё на берегу, а потому передал мое поручение Старшему офицеру с просьбой сообщить о последующем распоряжении через офицера. Через ½ часа с крейсера прибыл офицер и сообщил, что крейсер останется до утра и в 8 часов произведет салют. 29-ого Августа в 8 часов утра австрийский крейсер произвел салют в 13 выстрелов с подъемом русского флага на фор-стеньге, после чего снялся с якоря и ушел«.

Вот, собственно, и весь «инцидент», связанный с исполнением морских традиций и принятым на военных судах того времени обязательным чинопочитанием. Однако, даже с учётом рапорта адмирала и более реалистичной картины, описанной в нём, я считаю, что наши молодцы. Ведь можно "зажевать" оскорбление, а можно и отстоять своё право. Что в условиях дипломатических игрищь иногда куда сложнее, чем кажется.

В Бискайском заливе со «Славой» случился инцест инцидент: вышедшие из строя котлы оставили броненосец без хода. Но, отработанные ранее буксировки корабля позволили «Цесаревичу» дотащить товарища до Тулона. В итоге «скупой платит четырежды». Старичок получил капитальный ремонт во французском порту. Работы вроде как были проведены качественно. Но дорого.

10 июля 1911 года Балтийский отряд был расформирован. Задача по пополнению флота высокообразованными офицерами и знающими матросами-специалистами была выполнена. Естественно, плавания гардемаринов выпускного года на кораблях флота не отменили.

Возрождение флота вступило в следующий этап.

«Цесаревич» и «Слава», вместе с «Андреем Первозванным» и «Императором Павлом I» образовали на Балтике бригаду линейных кораблей. К ней же был причислен и многострадально допиленный «Рюрик». Бригаду крейсеров составили «Громобой», «Баян», «Паллада», «Адмирал Макаров». Бригаду крейсеров 1 резерва — «Россия», «Богатырь», «Олег», «Аврора» и «Диана». Миноносцы свели в 1-ю минную дивизию. Так получилась эскадра Балтийского флота. Первое полноценное боеспособное объединение русского флота со времён 1905 года.

Зачем это было сделано? На Черном море отработали метод массирования огня, и теперь его предстояло разучивать и Балтийскому флоту.

Бригадная стрельба на основе методов массирования огня нераздельно связана с совместным маневрированием бригад и отрядов. Цель и главный показатель боевой готовности флота.

Первый этап освоения новых приемов боя: ряд систематических стрельб одиночного корабля, который заканчивался призовой комендорской стрельбой. Прислуга орудий приучалась к точной наводке при стрельбе, точному знанию своих обязанностей.

Второй этап: обучение офицеров, как артиллерийских, так и плутонговых командиров, управлению артиллерийским огнем на уровне орудия (одновременно с обучением нижних чинов их обязанностям), в масштабах одного корабля, в масштабах соединения.

После ряда таких стрельб, проводилась итоговая бригадная стрельба.

С весны 1912 года «Слава», «Цесаревич» и «Рюрик» с зимовавшими и достраивавшимися в Кронштадте «Андреем» и «Павлом» проводили учения на Балтике — маневрирование и стрельбы в составе бригады. На броненосцах были установлены новые прицельные приспособления и усовершенствованная система приборов управления артиллерийским огнем. Теперь комендоры могли постоянно удерживать наводку на цель по указаниям приборов из боевой рубки. Скорость перезарядки орудий была доведена до приемлемых величин.

В 1912-1914 года «Цесаревич» и «Слава», как корабли откровенно устаревшие, насыщались новой техникой, которая, не меняя состава вооружения, позволяла существенно усилить боевую мощь корабля.

Очень интересно, но ничего не понятно. Поэтому немного на пальцах:

Поменяли затворы 305-мм орудий, что позволило ускорить перезарядку орудий главного калибра в разы;Наводку 152-мм орудий усовершенствовали тормозами, позволившими не перенаводить заново орудие после каждого выстрела;Для борьбы с проблемой частых осечек стали применять гальванические трубки Виккерса;Стали применять системы продувания каналов орудий, что резко снизило риск отравления продуктами сгорания зарядов в башнях, и, естественно, повысило скорость и качество работы комендоров; Про системы управления огнём мы уже упоминали;В башнях установили перископические прицелы, и теперь башенные командиры не становились смертниками, под градом осколков вражеских снарядов вылезая наружу из башни во время боя; Все корабли были снабжены новыми дальномерами Барра и Струда (с увеличенной базой и, соответственно, более точным определением дальности до цели) и дифференциальными дальномерами А.Н. Крылова;Для стрельбы в ночное время теперь применялись прицельные трубы с переменным увеличением (по опыту Черноморского флота); Легковесные снаряды заменили тяжелыми; Появились бронебойные наконечники; Применение научно обоснованных сплавов при производстве снарядов позволило увеличить срок службы орудий и меткость стрельбы; Начинка снарядов с пироксилина поменялась на тол; Появились и стали привычными радиостанции, позволявшие с Черного моря переговариваться с Балтийским. На крейсере Олег в 1911 году была установлена «звучащая» радиостанция Телефункен и командир крейсера получил секретное предписание с указаниями о радиоразведке, включая перехват иностранных радиостанций, запись и учет данных, фиксацию характеристик радиограмм, дополняя информацию фотографиями антенн иностранных кораблей;Многое другое, менее значимое, но по капельке улучшавшее характеристики броненосцев.

Успехи и достижения в деле модернизации морально устаревших кораблей позволили провести заграничный поход в сентябре 1913 года силами бригады линкоров, бригады крейсеров и отряда миноносцев под общим командованием Н.О. Эссена.

Накануне войны близость вступления в строй бригады дредноутов приводила к активной экономии и меркантилизму в вопросах модернизации броненосцев. На Черном море броненосцы готовили по полной программе (ведь там вступление в строй новейших дредноутов было делом перспективы куда более далёкой), а на балтийских молодых старичков смотрели как на вчерашний день и их противниками видели только старые же немецкие броненосцы. Капитальный ремонт самих кораблей, так и разработка более-менее актуальных планов по их применению даже не рассматривались всерьёз. Плавают, не тонут — уже неплохо.

Роль Моонзунда в системе обороны финского залива недооценивалась, потому как на нее не хватало средств. При этом роль минно-артиллерийской позиции посреди Финского залива переоценивалась. Серьёзных тральных сил у русского флота не было, и было стойкое убеждение, что и у немцев нет таких сил.

Доклад от 29 мая 1913 года МГШ практически списывал «Цесаревич» и «Славу» со счетов и не учитывал их «весьма малую боевую ценность», не видя их рационального применения в войне. Н.О. Эссен назвал оба броненосца годными только для целей обучения и службы в резервной эскадре.

При этом имевшиеся проекты модернизации двух старичков предполагали замену башен со 152-мм орудиями на 203-мм, а ГК трогать даже не думали.

Спросите, что значит трогать главный калибр? Заменить орудия более длинноствольными, увеличить углы возвышения орудийных стволов, увеличив тем самым дальность и точность стрельбы, как и начальную скорость снаряда. В годы войны именно увеличение дальности стрельбы путем затопления бортовых отсеков стало временной мерой, потом на старичках увеличили углы возвышения орудий. Это позволяло стрелять на заметно большие дистанции. А с учётом того, что броненосцы были менее ценными единицами, чем дредноуты, на них и легла рутина боевых действий. Тогда как драгоценнейшие новейшие линкоры берегли от противника как зеницу ока.

В итоге МГШ видел в грядущей войне бои только между дредноутами в линейном строю, а для других целей корабли особо и не рассматривались. С мнением МГШ согласился морской министр И.К. Григорович. В войну корабли вступили в состоянии «одна нога здесь, другая там», и в ходе кампаний 1914-15 и 1915-16 годов прошли частичную модернизацию. Без отрыва от производства, так сказать.

Но война пока для нас другая история.

Что бы не было впечатления, что только пара броненосцев тащила на себе всю тяжесть подготовки личного состава для обновляемого флота, не забудем про другие корабли. Например, покрытый сединой броненосец «Александр II», являясь учебно-артиллерийским кораблем, обеспечивал обучение комендоров — в 1907 году — почти 2000 человек, в 1908 году — более 2500, и так до 1914 года.

С началом войны часть орудий с «Александра II» сняли на другие корабли, а учения на корабле продолжались только у стенки на рейде Кронштадта.

Уделяя много внимания постройке четвёрки дредноутов, обучению личного состава, тренировкам эскадр флотов, на задний план отодвигались подводные лодки. Не смотря на успешную работу подводников, сами лодки значительно уступали зарубежным, в первую очередь английским и немецким образцам. Мало внимания уделялось практике торпедной стрельбы. В годы войны русские подводники ни разу не попали по неприятельским судам, что как бы намекает. Тотальная мелочная экономия привела к тому, что не отрабатывались методы стрельбы торпедами и с миноносцев и эсминцев. Имея на флоте неплохие корабли, в том числе и ну очень крутые «Новики», русские адмиралы не понимали и не пытались понять, как их лучше использовать. Ведь всё это требовало денег. А сэкономить пару-тройку, а то и десяток тысяч казённых рублей считалось весьма и весьма, и даже зело. А просрать на срочном и безальтернативном аварийном ремонте «Славы» во французском порту сотни тысяч рублей — нормально. Ведь никто из ответственных за не проведённый капремонт машин броненосца не понёс наказания. Даже разбирательства не было. Сталина на них нет!

1.4.2. Черное море. Отдельный практический отряд

Только что прошедшая война показала, что тактическое превосходство и грамотная организация управления огнём решают. Искусство одиночной стрельбы, как само собой разумелось ранее, не играет значимой роли в морском бою. Взаимодействие кораблей — ключ к победе.

Перед русским флотом стояла задача всесторонне отработать методы массирования огня, то есть того искусства сосредоточенной стрельбы, которое японцы продемонстрировали при Цусиме.

Массирование могло быть централизованным, когда огнем всего флота по избранной для уничтожения цели управлял один флагманский артиллерист, и децентрализованным (в этом случае огонь по цели корабли ведут каждый самостоятельно, соблюдая лишь заранее установленную очередность). Децентрализованный метод позволял каждому кораблю проявить достигнутый им высший уровень артиллерийского искусства. При централизованном методе огонь кораблей до известной степени нивелировался, но зато при особо искусном управлением огнем ничто не могло сравниться с эффектом безостановочно накрывающих цель десятков тяжелых снарядов. Оба метода на практических стрельбах и должны были изучать корабли.

Оказалось, однако, что новое искусство требует широкого приборного обеспечения, о котором при проектировании кораблей и не задумывались. Этим обеспечением и пришлось заниматься вплоть до начала новой войны. Новинками стали несопоставимые с применявшимся в Цусиме (база — 0,91 м), длинно базисные (база 2,74 м) дальномеры, оптические прицелы, система раздельной наводки орудий, муфты Дженни, позволявшие наводить орудия совершенно плавно и с любой желаемой скоростью, системы продувания каналов орудий после выстрела и другие тонкости, на которые до войны внимания не обращали. Вдруг осознали, что стрелявшему комендору, чтобы удачно произвести прицеливание и выстрел, надо было иметь «две головы и три руки». Теперь от этой гибельной экономии начали избавляться — горизонтальную и вертикальную наводку раздельно осуществляли соответственно два комендора.

Осознана была и высказавшая еще до войны некоторыми офицерами необходимость привычки комендора к своему орудию и недопустимость распространенной тогда обезлички. Специально готовились офицеры для управления огнем. Соответственно резко возрастала ответственность всех офицеров и команды: штурманов и артиллеристов, сигнальщиков и дальномерщиков, комендоров и рулевых, машинистов и прислуги подачи. От знаний, внимания и искусства каждого зависел эффект сосредоточенной стрельбы корабля. Это был новый, несравнимый с доцусимским уровень артиллерийского искусства. Из постылой, лишь по принуждению изредка совершавшейся, почти случайной повинности, стрельба теперь становилась главным боевым упражнением флота и первым показателем боеспособности корабля. И только пройдя всю эту науку, и корабль и бригада могли считать себя достойными своего времени.

А теперь пройдёмся по фактам, посмотрим, что всё вышеописанное значило в действительности.

Ослабленный, в сравнении с современными стандартами броненосцев, «Ростислав» возглавил Отдельный практический отряд в составе так же: «Пантелеймона», «Трех Святителей» и «Синопа». Командующий — контр-адмирал Г.Ф. Цывинский.

И прежде, чем мы перейдём к описанию ежедневной учебной и боевой работы флота, посмотрим, что вообще из себя представлял Черноморский флот к 1907 году. Нет, мы не будем углубляться в заклёпки, ведь обзор кораблей уже был, и коротенько по всем этим чудо-корытцам пробежались.

Теперь стоит немного рассказать, как проходила служба на кораблях черноморского флота. Что бы никто не питал иллюзий о том, что надо было вывести и эти корабли на войну с Японией и всё такое.

Корабли стояли в Севастополе. На Балтике моряков-черноморцев называли «оседлыми береговыми крысами», в чем была доля правды. У каждого офицера, который был женат, рядом был хуторок или домик. После окончания дневных мероприятий (служба военная, вы ж знаете) весь личный состав флота съезжал на берег до 8 часов следующего утра. В том числе и командиры кораблей, и старшие офицеры. Команда была предоставлена практически сама себе. Ничего не мешало и матросам достаточно свободно посещать берег или принимать гостей на борту. Доброй ночи, господа агитаторы, кстати. У многих матросов из тех, кто постарше, в городе были жены. У тех, кто помоложе — «кума». Дурное дело молодое — нехитрое, знаете ли. Какие тут учебные стрельбы, маневрирование эскадрой, тренировка нижних чинов и офицеров? Личный состав тяготился службой на кораблях. Конечно, это не все. Конечно, я сгущаю краски. Конечно, там были герои и профессионалы. Да. Они в основном все оказались на Дальнем востоке, если что. Парой лет ранее.

Если кто забыл, только что отгремела революция. «Потемкин» под красным флагом ушел в загул. Потом протрезвел, вернулся. Лихорадило ещё не один экипаж флота. Не обошлось без убийств офицеров и без казней бунтовщиков. Чиновники видели заговоры и готовящиеся бунты в каждом темном углу. Корабли флота выглядели больше угрозой для властей, чем защитой от врага. Командный состав так же видел в нижних чинах скорее угрозу, нежели боевых товарищей.

Естественно, весь личный состав был удручён цусимской катастрофой. В этом вопросе черноморцы от балтийцев вряд ли сильно отличались во взглядах и мнениях. Уверен, «Дредноут» подливал свою ложку масла в костёр тем, кто хоть немного следил за мировыми тенденциями кораблестроения. Картина маслом, как говорят в Одессе. Или не говорят.

Цывинский Г.Ф., увидев это всё, не растерялся, надо отдать должное. По флоту приказал офицерам возвращаться на корабли до полуночи и ночевать на борту. Постоянной стоянкой для рейдовых учений выбрал необжитую бухту возле Феодосии, чтобы лишить команды соблазна большого города за бортом. Заходы в Севастополь сделал не чаще одного раза в месяц для пополнения запасов и погрузки угля.

Лозунг «в море — значит дома» (С.О. Макаров) стал лозунгом Черноморского флота.

Команды были заняты курсом орудийной стрельбы, посещением иностранных портов, маневрами в составе эскадры и прочими развлечениями. Эффект перерождения захолустного флота был достигнут в первую очередь благодаря грамотному планированию и поддержке адмирала командирами кораблей (а ими стали офицеры-балтийцы, многие с боевым опытом).

А.Н. Крылов и Е.А. Беркалов организовали методические стрельбы на невиданные ранее дистанции до 90-110 кабельтовых — «для выработки метода управления эскадренным огнем на дальние расстояния». Целая комиссия из МТК привезла эту программу на Черное море.

Впереди было два года напряженной боевой работы.

После первых стрельб (с расходом в 330 снарядов ГК!) были получены материалы для создания новых таблиц стрельбы. Выяснилось, что ранее имевшиеся на броненосцах таблицы были не точны. Не говоря уже о том, что рассчитывалась стрельба не далее, чем на 42 кабельтовых.

Как проводились такие стрельбы? На пустынной косе мыса Тендра был установлен огромный дощатый щит, по которому и велась стрельба с точно выверенного расстояния — сначала 60, затем 90 кабельтовых. Этим занимался «Пантелеймон».

Остальные корабли готовили наводчиков. Стреляли из 37-мм стволов, вставленных в стволы ГК, а также стреляли пулями из стволов Готчкиса, вставленных в каналы больших орудий. Целью для таких стрельб были деревянные модели кораблей, буксируемые полным ходом на расстоянии 4-5 кабельтовых. После двух месяцев упражнений по стрельбе с места, приступили к стрельбе на ходу.

Во время учебно-опытовых стрельб проверяли надежность новых оптических прицелов, дальномеров, средств связи (устойчивая радиосвязь достигала 149 миль), приборов управления огнём.

В центре внимания были постоянные тренировки в меткости и скорости стрельбы.

В бригадных стрельбах большое внимание уделялось эволюционным упражнениям и маневрам с обозначенным противником.

Так же испытывались новые снаряды — бронебойные, удлиненные, весом 380 кг против 332 кг прежних (помним, что в войне боеприпасы прошлых лет показали себя не с лучшей стороны). Все подробности про боеприпасы в главе про арту и броню (она в стадии зачаточной, но процесс идёт).

Одновременно со стрельбами, проводилась боевая подготовка с учениками артиллерийской, минной и машинной школ.

Кстати, о нижних чинах. Мы про них уже писали, и что бы у вас не сложилось мнения об их «заброшенности» на фоне обучения офицеров и командиров, напомним, что 1 февраля 1908 года на Черном море был сформирован Отряд резерва в составе броненосцев «Синоп» и «Георгий Победоносцев», шести мореходных канонерских лодок и миноносцев. Задача отряда — практическое обучение всем специальностям слушателей Учебного отряда Черноморского флота. На «Синопе» разместили школу машинных команд и рулевых сигнальщиков, на «Георгии» школу строевых унтеров, на обоих кораблях разместились слушатели Учебно-артиллерийского отряда.

Во время итоговых стрельб комендоры за меткость получали денежные призы — от 25 до 150 рублей. Немалые деньги для нижних чинов, прошу заметить.

За обнаружение подводной лодки, так же полагались призы.

Кроме того, за быструю погрузку угля, команда отпускалась на берег. Скорость погрузки достигала 170 т в час (на Балтике, если забыли, до 60 т считалось быстро).

Внеочередным увольнением на берег поощрялись команды миноносцев, которые успешно выполняли учебные задачи против линейных кораблей или эскадры.

Корабли обоих отрядов отрабатывали совместное маневрирование днем и ночью, ночью без огней, маневрирование на полной скорости.

С 1909 года на Черном море появились первые подлодки и с их участием так же проводились учения.

В ходе «кругосветного плавания» (так называли поход эскадры по портам Черного моря) корабли совершали эволюции, двусторонние маневры, отряд миноносцев получал тактические задачи на атаки эскадры, поиск эскадры, вышедшей неизвестным курсом, в том числе и ночью.

По результатам нескольких лет активных тренировок, опытов и прочего эмпирического действа пришли к ряду выводов:

— многокалиберность вредна — усложняет управление стрельбой, увеличивает вероятность ошибок;

— оптимальный состав бригады — четыре корабля, большее их число не сильно увеличивает эффект от стрельбы по цели, но значительно усложняет управление огнём.

Кроме учебных задач, уже в 1907 году Черноморский флот занимался и разведкой турецкого берега: например, бухта Ираклия, откуда уголь возили в Константинополь, была изучена миноносными отрядами под предлогами пополнения углем (когда необходимости в таковом не было).

О возросшем мастерстве командиров кораблей, офицеров и команды говорит тот факт, что к концу 1907 года корабли отряда входили на Севастопольский рейд полным ходом и с легкостью совершали необходимые маневры.

В кампанию 1908 года Черноморский флот во главе с Цывинским (которому благоволил император, ещё со времен знакомства на «Мономахе») занимался тем же самым — тамада хороший, конкурсы интересные. Заинтересованность нижних чинов подогревалась материальной мотивацией.

Активной деятельностью Черноморского флота интересовались американцы и немцы, но ничего не добились. На корабли их не пускали, а смотреть с берега было не на что. Французский же агент, с письмом от нашего Морского министра, поучаствовал в учебном выходе русского флота. Союзник, сцуко. Перед интуристом не опозорились — на расстоянии 90 кабельтовых за 17 минут поразили цель на полном ходу. Думаю, впечатлило. Потому как во французском флоте такого надрачивания умения у комендоров не было.

При передаче флота вновь назначенном контр-адмиралу И.Ф. Бострему аналогичный результат был достигнут за 8 минут.

Новый командующий флотом ничего не улучшил и не углубил. Его назначение являлось скорее «политическими» разборками внутри морского министерства и среди адмиралитета. Цывинский, являясь в определенной степени фаворитом Николая, был счастлив вернуться в столицу. Тем более, что на Черном море он сделал не просто то, что надо. Он превратил разваливающийся на глазах флот, ставший к 1906 году сборищем устаревающих кораблей, ржавеющих в главной базе и наполненных сбродом, в отлично работающий механизм, способный решать любые задачи на театре.

Следующий командующий — Бострем запомнился только тем, как был уволен в отставку. С переменным успехом младшие флагманы поддерживали ту систему обучения и подготовки личного состава и материальной части, которую создал Цывинский.

11 октября 1911 г. И. Ф. Бострем был смещен с поста командующего Черноморским флотом, на его место назначили А. А. Эбергарда. И. К. Григорович (морской министр) указывает в качестве причины нового назначения А. А. Эбергарда командующим Черноморским флотом соображения целесообразности: «Вместо вице-адмирала Бострема представил к назначению вице-адмирала Эбергарда, уверен, что он приложит все возможное, чтобы поднять дисциплину и дух в Черноморском флоте, подтянет офицерский состав, и не будет так халатно относиться к своим обязанностям, как его предшественник». И. Ф. Бострем был уволен в отставку после посадки на камни линейных кораблей «Св. Евстафий» и «Св. Пантелеймон» при выходе с рейда румынского порта Констанца. Но история с кораблями стала, скорее, поводом, нежели причиной. Более вероятной причиной удаления А. А. Эбергарда из Петербурга представляется его конфликт с министром по поводу полномочий МГШ и его начальника. Эбергард был той ещё занозой в заднице личностью с активной позицией, которую просто так поломать не получится.

Про ситуацию с Бостремом хочу сказать следующее. Адмирала хвалят за начало работы гардемаринского отряда на Балтике. Мол и человек хороший, и репутация после войны серьёзная, и командовал по делу, и в министерство перевели именно на повышение. Тут и мемуары, и историки дружным хором твердят, что «малый неплохой». Но, стоит нам переместиться на Чёрное море, и увидеть здесь того же Бострема, как и учебный процесс поддерживал спустя рукава, и командирова расслабил, и корабли он на камни посадил. Те же деятели в своих воспоминаниях и историки в монографиях не менее дружно повторяют, что «только ссытся, да глухой». Этот вопрос требует отдельного изучения, так что ждём приложения к этому писеву в виде небольших биографических справок по ключевым персоналиям истории.

Смена командующих флотом не толь ни привела к остановке учебного процесса. Корабли продолжали стрелять. Увеличили предельную дальность стрельбы.

Главной изюминкой учебных стрельб в 1912 году стал броненосец «Чесма», на который можно было сразу после стрельбы съездить и удостовериться в результатах. В помещениях мишени были привязаны различные животные, что бы офицеры могли убедиться в действии на живые существа осколков и пороховых газов.

Остановимся на этой истории чуть подробнее, раз уж так получилось.

Броненосец «Чесма» пришёл к нам из глубины веков. Он был построен не просто в 19 веке. Уже в 1890-е нельзя было сказать, что это современный корабль, не хуже других. Он относился к серии черноморских броненосцев, построенных по так называемой «средиземноморской схеме», для встречного боя в узких проливах. Для нас, естественно, речь идёт про Босфор и Дарданеллы. Суть схемы корабля заключалась в том, что значительная часть огневой мощи корабля сосредотачивалась в носу. На «Чесме» две барбетных установки по два орудия в 305-мм стояли в носу корабля, и одна такая же установка в корме. То есть огонь по носу могли вести 4 ствола, как и на борт. Схема интересная, но широкого распространения не получила. С десяток таких кораблей построили в общей сложности многие мировые морские державы и успокоились. Наступил 20 век, потом случилась русско-японская война, после которой зашла речь о всестороннем обновлении русского флота.

Места в новом флоте для «Чесмы» не было: орудия старые, скорость низкая, на пороге «дредноутной революции» о кораблях из 1880-х годов уже и не вспоминали.

9 апреля 1912 года морской министр И.К. Григорович издал приказ о переименовании ряда судов Черноморского флота. «Чесма» стала «исключенным судном № 4». Так себе название, как бы намекающее на отсутствие перспектив. На металлолом никто корабль не купил (хотя попытки продать и купить были), поэтому «Чесму», как и «Екатерину» назначили для испытания воздействия разрывов снарядов на броневые конструкции, подобные таковым на строящихся линкорах типа «Севастополь». Казалось бы, несколько не своевременно, ведь балтийские дредноуты уже бултыхались на волнах у достроечных стенок. Но не будем забывать про заказ кораблей такого же класса для Черного моря, а также проектирование линейных крейсеров. И если для «Севастополей» система бронирования эпохи броненосного флота была принята и бог бы с ней, то для следующих серий линкоров решили улучшить защиту.

Летом 1912 «Чесму» начали готовить к засекреченному эксперименту по выбору оптимальной системы бронирования. Почему засекреченный? А к тому времени уже много кто чего секретил, и наши адмиралы были не исключением. С «Екатериной» что-то не сложилось, и её вроде как просто затопили. А «Чесма» прошла серьёзную переделку.

В кормовой части старого броненосца между 55 и 71 шпангоутами по правому борту (так в умной книжке, а вот судя по фото — левый борт. Я в сумнении, проясните, кто шарит) установили отсек, подобный части корпуса с броней строившихся дредноутов. Именно «Севастополей». Были скопированы все детали корпуса, включая броневые палубы и крепления за поясной броней. В борт врезали плутонг с двумя орудиями противоминной артиллерии, а на верхней палубе установили копию броневой рубки в натуральную величину. В итоге кусок «Чесмы» полностью совпадал с куском «Севастополя». Броневые плиты пронумеровали, измерили, отфоткали.

После окончания работы «Чесму» отбуксировали к Тендеровской косе, установили на якоря на глубине 9,5 м. Наполнением воды придали крен в 7 градусов. Это позволяло снаряду, выпущенному с небольшой дистанции, встречаться с броней под гораздо большим углом, соответствующим большой дистанции.

На расстоянии в 750 м от мишени на якорь встал «Иоанн» и начал расстрел опытного отсека. Стрельба велась уменьшенными зарядами. Это позволяло в момент встречи снаряда с броней иметь снаряду ту самую скорость, какую он имел бы, пролетев 80-90 кабельтовых, что соответствовало боевой дистанции в то время (математика — царица наук, ёклмн!). Малая дальность стрельбы обеспечивала высочайшую точность попадания, вплоть до определённой броневой плиты.

В 10 кабельтовых от «Чесмы» на якоре стоял минный заградитель «Прут» — с него велось наблюдение и фотографирование. (В свободном доступе в этих наших интернетах всего с пяток фотографий, поэтому если у кого есть ещё — скиньте, не жмотитесь).

Сделали несколько залпов по верхней палубе, по 254-мм броне рубки, затем по плитам нижнего 229-мм пояса, а затем по броне верхнего 125-мм пояса, защищавшего каземат 120-мм орудий.

Оказалось, что даже фугасный снаряд с дистанции 65 кабельтовых пробивал поясную броню и взрывался в отсеке. Каземат пробивался так же легко с 83 кабельтовых. Внезапно, система крепления плит оказалась слабой. Снаряды, даже не пробивая броню срывали саму плиту. Значит, какие-то плиты всё-таки не пробивались, но подробности мне не попадались. Скорее всего речь идёт о боевой рубке. Потому как единственным работающим под ударами 305-мм снарядов типом крепления броневых плит стал «ласточкин хвост», использовавшийся на боевой рубке.

Учесть результаты опытов на «Севастополях» уже не могли. Но немного добавили брони черноморским дредноутам. «Измаилы» так же не забыли. Но это другая история.

Результаты расстрела «Чесмы» засекретили, огласке не предавали, даже внутри флота информация не получила широкого распространения. Но МГШ уже до войны знал, что главная ударная сила балтфлота защищена весьма и весьма условно. Что и сказалось на использовании «Севастополей» самым непосредственным образом.

Следующим этапом опытов с «Чесмой» стала проверка разрушающего воздействия нового 305-мм фугасного снаряда образца 1911 года, с повышенной силой заряда. «Иоанн» сделал ещё несколько залпов. Несколько снарядов до неузнаваемости разрушили корпус броненосца: огонь и осколки сносили на своем пути переборки, рвали палубы. Корабль сел на грунт.

Через несколько дней расстрел продолжили. Теперь «Чесму» атаковали миноносцы. Естественно попали. Торпеды превратили корабль в бесформенную груду обломков.

Значение этих стрельб как практических для обучения комендоров и офицеров не стоит недооценивать. Расчёт необходимых углов крена корабля, зарядов для стреляющих орудий, собственно работа расчётов в башнях - учёба по полной программе. Лабораторная работа, так сказать. И с ней офицеры и нижние чины справились на отлично.

«Кругосветные плавания» серьёзно сократили — экономили деньги. Ох уж эта копеечная экономия! Вся история царствования Николая II пронизана этими историями про экономию нескольких тысяч рублей, при одновременной трате на какую-нибудь хрень нескольких миллионов.

За год до войны на Черном море провели масштабные маневры. По сценарию турецкий флот пополнился дредноутом «Ришад V», который вышел в крейсерство по Черному морю. Силами русского флота следовало отыскать дредноут сразу после донесения разведчика о его выходе из пролива. Дозор из нескольких миноносцев постоянно следовал за дредноутом, наводя на него основные силы флота. Первыми ударить по врагу должны были миноносцы, повредив дредноут, замедлив его. Лишь затем, по сценарию маневров, в артиллерийский бой вступали линейные корабли русского флота. Флот поделили на два отряда — «Р» и «Т». Корабли флота изображали друг друга и противника. Предполагалось, что со стороны турок будет выступать дредноут «Ришад», крейсера «Гамидие» и «Меджидие», броненосцы «Мессудие», «Торгут Рейс» и «Хайреддин Барбаросса».

Несколько дней русский флот шарахался по Черному морю, от Константинополя до Севастополя. Корабли, поделившись на «противоборствующие» эскадры, искали друг друга, маневрировали, выбирая лучшую позицию, наконец сошлись в артиллерийском бою. Отряд «Р» одержал победу в столкновении, но с большими потерями. И это при условии, что турки будут сражаться до решительного результата, а не скроются в проливах при первой опасности.

раз уж вы оказались на этом месте, напишите - нужны иллюстрации или нет. с одной стороны мне они нравятся, с другой стороны их поиск отнимает время, которого нет. давайте, не ленитесь - написать пару слов займёт всего минуту!

1.5. Кораблестроение

Будет потно, но мы справимся.

Цель этой главы провести обзорную экскурсию по отрасли. Знаете, как "Золото кольцо на автобусе за три дня". Потому как тема чрезвычайно обширная, уходит от военно-морского флота в разные стороны и в рамках данной истории не даст нам двигаться вперёд (если углубиться именно в развитие промышленности со всеми сальными подробностями).

Сначала разберём, что мы понимаем под кораблестроением. Из каких элементов оно состоит. Я позволю себе несколько волюнтаристских комментариев, что поделаешь, это авторский произвол.

Элемент первый, он же важнейший: ресурсы (они же средства), которыми мы располагаем.

Во-первых, это собственно кораблестроительные заводы, которые из тысяч компонентов собирают корабль, спускают его на воду, достраивают на плаву, испытывают, устраняют неисправности и вскрытые дефекты, испытывают и сдают заказчику.

Во-вторых, всевозможные заводы, производящие узлы и агрегаты, требующие специальных знаний, оборудования, соответствующих мощностей. Например: артиллерийские заводы, заводы по производству брони, производства электромеханических агрегатов, заводы оптические, химические, текстильные, столярные, кожевенные, металлургические производства различной специализации (ведь не только броня нужна, но и множество сталей различных марок) и множество других.

В-третьих, рабочие руки на всех этих производствах. Как правило, это должны были быть не самые низкоквалифицированные мужчины. Наоборот, чаще всего необходимы были высококвалифицированные, опытные кадры, не просто с набором знаний, но и умений, и даже навыков. От этого напрямую зависело качество продукции.

В-четвёртых, собственно сырьё. С этим в Империи проблем, чаще всего не было. И то хорошо.

В-пятых, к ресурсам я отнесу деньги. На рубеже веков уже сложились более чем устойчивые товарно-денежные отношения, финансовые системы как в стране, так и в мире, банковская отрасль выглядела вполне себе работоспособно, государственный бюджет расписывался весьма подробно и планировался иногда на несколько лет вперёд. Так что деньги это да, более чем, и даже иногда вообще. С ними проблемы были, но не сказать, что это были главные проблемы.

Элемент второй - интеллектуальная составляющая. Сначала я хотел отнести её к ресурсам, но решил, что стоит выделить в самостоятельный элемент. Наличие и квалификация инженерных кадров, способных оформить хотелки заказчика в виде читаемых производственниками чертежей. Нельзя сказать, что русская школа кораблестроения была впереди планеты всей, но и заявлять о постоянном и безальтернативном заимствовании у более продвинутых англичан или французов точно так же нельзя. Компетенции русских инженеров-кораблестроителей позволяли создавать проекты кораблей любых классов, в том числе и не уступающих лучшим зарубежным образцам. Чаще всего ограничителем в полёте конструкторской мысли выступали производственные мощности, точнее немощь соответствующих предприятий. Однако, есть свои подводные камни, про которые мы не забудем упомянуть.

Идеология, или тактико-техническое задание для кораблестроителей, пусть будет третьим элементом. Понимание задачи флота в целом, как и задач для отдельных кораблей, не всегда присутствовало в головах верховного командования Российским Императорским флотом. Колебания в выборе вектора развития крейсеров или броненосцев нередко приводили к появлению «флота образцов», чаще всего уступающих своим потенциальным противникам в индивидуальном сравнении. Апофеозом отсутствия понимания общей задачи флота, и соответственно флота, собранного «из наличия» стали небезызвестные события на Дальнем Востоке.

Это мы пробежались по факторам, расположенным в обратном порядке от задумки корабля, до его ввода в строй. Если всё вышеперечисленное в государстве имеется, то, само собой, есть возможность нормально корабль эксплуатировать – содержать, проводить периодическое ТО и капитальный ремонт в случае необходимости.

Теперь рассмотрим все эти элементы подробнее, сравнивать, конечно, будем, но постараюсь без фанатизма.

Сделаем шаг в сторону, есть один вопрос, который я хочу рассмотреть сразу и более к нему не возвращаться.

Заказ кораблей для Российского императорского флота за границей.

Существует устойчивая, непокобелимая точка зрения на кораблестроение в Российской Империи рубежа столетий, как на систему, в которой все стремились украсть побольше, не заботясь о результате. Иногда авторы напрямую пишут, что в России стремились украсть поболее, даже если подобный подход сопровождали сплошные убытки казне и провал основной задачи. Например, злосчастные заказы кораблей во Франции: тот же «Цесаревич», броненосные крейсера – им контракт, они – откат, русские верфи - без работы, промышленность - деградирует, кадры не нужны. Сторонники этой мысли частенько приводят внушительны й - в районе десятка единиц - список кораблей, заказанных не в России. К ним прибавляется несколько серий миноносцев. Это выглядит грозно, дорого и впечатляет. Но в этот момент никто не пишет, что этот список надо растянут на четыре десятка лет. И он (список) становится не таким впечатляющим и дорогим. Надо рядом написать список тех кораблей, что построили одновременно с иностранными заказами в России. И список «иномарок» в русском флоте резко теряет своё величие. Вы мне не верите? Вот вам табличка по годам, чего и где заказывали.

Итого два броненосца из тридцати четырёх построены не в Российской Империи. 2 из 34. А если мы посмотрим, в каких условиях они были заказаны, то вообще всё станет на свои места. И вообще, использовать чужой опыт для достижения своих целей не только хорошо, но и эффективно.

Можно много писать про то, что броню, механизмы, отдельные узлы для некоторых из этих кораблей заказывали за границей. Да, и это нормально. Вспомните, что творилось с мировой экономикой после начала пандемии «короны», а потом после начала СВО. «Мерседес» без резиновых изделий из Украины не мог машины выпускать почти год. А сломанная логистика во время угрозы «ковида» безо всяких боевых действий и санкций чуть не поставила на колени пол планеты. Интеграция экономик разных стран друг в друга не вчера началась.

И если в России одновременно строили 9 броненосцев в 1880-е, не удивительно, что часть бронеплит и машин были заказаны в Англии. Из-за задержек в выполнении заказа брони для «Синопа», кстати по вине английского подрядчика, ввод корабля в строй задержался на год.

При этом надо учитывать, что ВСЁ вооружение на кораблях ставилось исключительно отечественного производства

Вверху была таблица про броненосцы. Если сунуться в крейсера, то там картина, конечно же совсем другая. Ага. Начиная с «Рюрика» и заканчивая «Рюриком» - 10 из 24 крейсеров было построено на заграничных верфях. Из этих десяти три в рамках международного конкурса-заказа для выбора лучшего перспективного бронепалубного крейсера для русского флота (по проекту «Богатыря» заказали ещё четыре корабли уже в России), а «Баян» был образцом для перспективной серии броненосных крейсеров, которые планировалось строить в России (только события войны заставили срочно заказать «Адмирал Макаров» у лягушатников). Если же сунуться в серии крейсеров, то в России строилось их большинство. Надо понимать, что построить крейсер лишь немногим легче для промышленности, чем броненосец. Так, крейсер «Громобой» превосходил своими размерами половину из броненосцев, приведённых в таблице. То есть нагрузка на верфь, строящую броненосный крейсер примерно равна нагрузке при строительстве броненосца. И если главную ударную силу флота строили на отечественных верфях, то несколько крейсеров, пусть даже и треть, можно заказать за границей. С последующим воспроизведением наиболее удачных проектов своими силами.

Так же дело обстояло и с легкими кораблями – миноносцами и эсминцами. Что-то строилось иностранцами, чтобы потом повторятся в России. И «Новик» (который эсминец), никто в мире не называл немецким/германским/гуннским. Это был именно русский эсминец. Пусть и с весьма приличного качества силовой установкой, спроектированной и построенной небезызвестной фирмой «Вулкан».

Таким образом, в этой главе мы будем исходить из постулата, что все линейные корабли должны будут строиться в России, потому что так было всегда. И всегда с этой задачей отечественное кораблестроение справлялось. Меня нисколько не смущает факт заказа за границей ряда кораблей – в каждом отдельном случае необходимо рассматривать условия, в которых принималось такое решение. Так же я не вижу ничего страшного в заказе у иностранцев отдельных кораблестроительных элементов (высокотехнологичное оборудование можно купить там, где его делают лучше и быстрее). Мы ведь уже знаем, на какие сроки вперёд планировалась вся история с постройкой флота. Напомню, речь шла о готовности эскадр к 1918-1919-1920 годам.

Да и в целом, на рассматриваемый период времени сколько стран могли себе позволить новейшие технологии в безграничных объёмах? Правильно – только одна. Германия уступала в масштабах и не могла догнать в технологиях (те же паровые турбины у немцев хоть и были собраны на высшем уровне, уступали английским в мощности и превышали в габаритах, долгое время оставаясь слабым звеном. Именно это заставило Вильгельма строить дредноуты с устаревшей силовой установкой). Америка не могла определиться, надо ей столько или ещё подождём, хотя тут промышленность уже теоретически могла себе позволить тот же размах, что и на туманном Альбионе. Франция, единственная держава, которая была сопоставима с Россией по сухопутной армии, лепила свои линкоры столь же неспешно и бестолково, сколь и ранее.

Я, конечно, утрирую, но развитие флота лягушатников в тот период отдельная история со своими заскоками.

Немного подробностей и интересностей про мировую гонку морских вооружения можете глянуть здесь https://author.today/work/268443 и здесь https://author.today/work/273029 .

Поэтому ничего удивительного и страшного в том, что часть узлов и агрегатов для своих кораблей Россия заказывала за границей. Это не делало корабли дороже, не замедляло строительство и не должно было служить препятствием к достройке кораблей вообще. Подробности с заказом кораблей и элементов в Германии мы рассмотрим позднее, потому как сюжет интересный, логичный, но вызывающий жжение жёпок до сих пор.

1.5.1. Кораблестроительная промышленность: встанет ли с колен?

Немного определившись с тем, что здесь вообще происходит, ползём дальше.

Не могу удержаться от ещё нескольких оговорок, чтобы не вызвать множество вопросов и претензий.

Изучение кораблестроительной промышленности Российской Империи в межвоенный период дело сложное, но не невыполнимое. Есть ряд историков, которые уже сделали за нас всю работу — бери, читай, думай. Поэтому желающих вникнуть в суть творившегося в военной промышленности Империи в то время смело отправляю к трудам в первую очередь К.Ф. Шацилло. Лучше и не напишешь. Почитайте В.В. Поликарпова, крайне толково написано, даже я понимаю, о чём идёт речь и почему автор приходит к своим выводам.

Мы с вами пройдёмся не более чем общим обзором по промышленным предприятиям, связанным с постройкой кораблей по заказам Морского министерства. Не рискуя при этом куда-нибудь углубляться. Ведь историческое изучение военной промышленности предполагает тот подход, который реализован в исследованиях А.Л. Сидорова, Л.Г. Бескровного и особенно К.Ф. Шацилло, когда история военного хозяйства России не замыкается в себе, а включает существенные для понимания предмета вопросы политики, стратегии, международных финансовых отношений. Подобные вопросы рассматриваются в той мере, в какой это оказывается необходимым для уяснения процессов, происходивших в самом производстве военных материалов.

Надо понимать, что в то время вне сферы рыночных, стоимостных отношений находилось не только военное производство (с его больше бюрократическими, чем стоимостными измерителями, как это свойственно режиму командной экономики), но и другая, гигантская по сравнению с военной промышленностью сфера — океан деревенских хозяйств и экономий, которые «выпадали из экономической ткани общества».

Попытки выразить в конкретных величинах стоимость продукции военных предприятий наталкиваются на непреодолимые препятствия из-за принципиальной непригодности источников, казалось бы, содержащих нужные показатели. В первую очередь это касается сведений о стоимости продукции, выпущенной казенными предприятиями. Горное ведомство официально признавало, что ни заводоуправления, ни центральные органы не имели хотя бы приблизительного понятия о том, во что обходятся заводам отдельные категории военных изделий.

Даже в якобы «коммерчески» управляемых морских заводах постановка учета принципиально отличалась от обычной бухгалтерии частных предприятий и не позволяла ориентироваться в действительных издержках. Как показал К.Ф. Шацилло, в этом и не было необходимости, поскольку натуральный результат хозяйствования в этой сфере — выпуск вооружения —никак не соотносился с отсутствующими у «хозяйствующего субъекта» представлениями об эффективности в экономическом смысле.

Работы Шацилло, сосредоточенные прежде всего на десятилетии, предшествующем Первой мировой войне, важны особенно тем, что помогают оценить состояние военной индустрии к 1914 г. Кроме того, в них автору удалось раскрыть влияние на военно-промышленную политику стратегических и внешнеполитических соображений власти; развитие вооруженных сил он рассматривал как узловую проблему, связывающую военную организацию страны со «всем ее экономическим и культурным строем». Выявив архаические черты в развитии русской военной индустрии, Шацилло (как и В.В. Адамов) сделал радикальный вывод о докапиталистической природе этого уклада экономики, идущий вразрез с представлениями сторонников «теории модернизации».

Поэтому, учитывая все особенности столь сложной системы, каковой несомненно являлась промышленность развивающейся империи, не ждите на следующих страницах глубокого, фундаментального исследования.

Просто познакомимся. Первое свидание, так сказать.

Пробежимся по заводам, которые из мха и веток, руками необразованных работяг, только что оторванных от сохи, по кривым чертежам инженеров-лапотников, собирали корабли для Российского Императорского флота. Ах, да — из басурманских деталей, купленных втридорога казнокрадцами.

К началу ХХ века в России сложилось два главных центра судостроения: на Балтийском море и на Черном. Про Дальний Восток мы говорить не будем, потому как штучная сборка миноносцев из деталей, привезённых паровозами из центральной России, влияние в масштабах флота оказывала в гомеопатических дозах.

После событий русско-японской войны стало ясно, что важнейшим условием возрождения флота являлись реорганизация и модернизация судостроительной промышленности и смежных отраслей, которые уже не отвечали требованиям времени.

В мировом кораблестроении основными трендами стали усиление артиллерийского вооружения (переход к единому ГК на линкорах), новые силовые установки — паровые турбины (на кораблях всех классов), повышение боевой живучести, совершенствование системы бронирования. В силу технической отсталости отечественное судостроение не могло немедленно приступить к реализации этих тенденций.

Посмотрим, как само Морское министерство оценивало принадлежавшие ему производственные мощности («Всеподданнейший доклад Морского генерального штаба о состоянии, воссоздании и реорганизации флота» от 2 октября 1906):

«В Кронштадте, этой главной и единственной снабжающей базе флота, из четырех существующих доков для больших судов типа «Слава» может быть использован всего лишь один док, и тот при условиях мирного времени, ибо глубина Александровского дока такова, что ввод броненосца «Слава» при обычных условиях затруднителен, в военное же время, когда корабли могут иметь пробоину и осадку большую 28‑30 футов, то Александровский, единственный док, будет непригоден. Остальные доки, как Николаевский и Петровский, находятся в неисправном состоянии — стены дока пропускают воду и в Петровский док ввод и установка судна требуют до трех дней. Кронштадтский пароходный завод построен 50 лет тому назад, в полувековой период совершенно не следовал за развитием техники, и теперь — это учреждение с устарелыми тихоходными станками, первобытной трансмиссией и кранами только ручного действия. Мастерские не вмещают половины требуемых работ. Помещения не вентилируются, некоторые опасны для здоровья в смысле случаев отравления вредными газами, некоторые же опасны в пожарном отношении. Научная постановка дела вовсе отсутствует, и нет даже химической лаборатории. Водоснабжение завода в невозможном состоянии, отсутствие же пожарного водопровода для судов, стоящих в доках, является прямо опасным. В отношении погрузки угля Кронштадтский порт удовлетворяется первобытными средствами, подъездных путей частью нет, а частью неисправны, вследствие чего погрузка идет крайне медленно. Вследствие неудовлетворительного освещения порта ночные работы в доках и в некоторых мастерских невозможны или крайне затруднительны. Погрузку же угля в Кронштадте по той же причине можно производить только днем.

С.‑Петербургский порт, который является главным строительным центром. Из заводов порта Новое Адмиралтейство по своему состоянию схоже с Кронштадтским пароходным заводом: старые, разбитые станки, отсутствие подъемных и перевозочных средств на эллингах и в мастерских, водоснабжение таково, что ощущается недостаток воды даже для повседневного употребления и полный недостаток противопожарных средств; для погрузки угля в Петербургском порту не имеется никаких приспособлений, нет ни соответствующих пристаней, ни механических приспособлений, ни подъездных путей, тачка и мускульная сила являются единственным средством. При всей своей необорудованности Петербургский порт обращает на себя внимание обилием портовых служащих в администрации, и одних чиновников в порту насчитывается 555 человек.

Николаев. Он находится в еще более худших условиях несмотря на то, что окружен многими хорошо оборудованными частными заводами. Николаевский порт, где 25 лет строят уже боевые суда, не имеет никаких современных технических приспособлений, улучшающих постройку и удешевляющих рабочую силу.«

Однако, если приложить немного усилий и денег, всё может получиться. И сразу появилась мысль передать производство кораблей и сопутствующей машинерии в частные руки. В сентябре 1907 Морское министерство внесло «Представление в Совет министров о новом Положении об управлении заводами морского ведомства»:

«...адмиралтейские Ижорские заводы по настоящее время управляются на основании положения и штата 1864 г., которые, помимо устарелости, имеют все неудобства казенного хозяйства: стеснение деятельности начальника завода, несоответственно поставленное счетоводство, затрудняющее определение стоимости отдельных предметов производства, плохо оплаченный личный состав и зависимость от центральных учреждений министерства, мало ознакомленных с местными нуждами заводов. Приведенные причины заставляют Морское министерство безотлагательно приступить к реформе порядка управления Ижорскими заводами.

В аналогичном положении находятся и адмиралтейства С.‑Петербургского порта. Во всеподданнейшем отчете государственного контролера за 1897 г. указывалось на необходимость изменений в управлении и хозяйстве казенных адмиралтейств и заводов для достижения более тщательного выполнения заказов, быстроты и хозяйственности работ, причем государственный контролер противопоставлял Балтийский завод, где дело судостроения поставлено значительно более успешно по сравнению с С.‑Петербургским портом. Приведенное указание государственного контролера удостоилось высочайшей отметки: „Надеюсь, что так и будет поступлено“.

Ввиду изложенного был выработан проект распространения положения об управлении Балтийским судостроительным и механическим и Обуховским сталелитейным заводами на адмиралтейские Ижорские заводы и на адмиралтейства С.‑Петербургского порта».

Совет министров это дело одобрил, а «на подлинном особом журнале его императорскому величеству благоугодно было собственноручно начертать: „Согласен с мнением большинства“; в Царском Селе, 13 ноября 1907 года».

В 1908 году в ходе реформы административно-хозяйственного управления петербургских верфей Галерного острова и так называемого нового Адмиралтейства, два соседних предприятия были объединены в одно — «Адмиралтейские верфи».

Однако вплоть до 1911 года дело тут вперёд не двигалось. Вот что написано во «Всеподданейшем докладе по Морскому министерству за 1911»:

«Адмиралтейский судостроительный завод, являясь исключительно судостроительною верфью, в состоянии изготовлять корпуса судов и их внутреннее устройство, кроме машин, башен, артиллерии, брони и вспомогательных механизмов. Все эти части только устанавливаются заводом на строящиеся суда.

Чтобы сделать Адмиралтейский завод первоклассным, предположено довольно широкое его переустройство и переоборудование». Три года понадобилось, чтобы сообразить, чего не хватает столь важному кораблестроительному предприятию.

Что бы было понимание, о каких масштабах государственного участия в отрасли идет речь сошлемся на «Записку начальника МГШ Л.А. Брусилова председателю Совета министров П.А. Столыпину с характеристикой судостроительных заводов» от 26 февраля 1908:

«В морском ведомстве в настоящее время имеются заводы: Невский, Адмиралтейский и Балтийский судостроительные, Обуховский сталелитейный и Ижорский.

Невский приспособлен специально для постройки малых судов, Обуховский сталелитейный в главнейших своих частях оборудован для выделки крупнокалиберной артиллерии и брони для больших судов, Ижорский преимущественно занимается выделкой брони для крупных судов, Адмиралтейский и Балтийский судостроительные специально оборудованы для постройки больших судов, и приспособление их для постройки малых судов потребовало бы полной реорганизации этих заводов, как то видно из приложенных при сем писем начальников заводов».

Не одни только лишь чиновники от Морского министерства озаботились проблемами реформирования отрасли.

В августе 1909 года декан судостроительного отделения Политехнического института профессор К.П. Боклевский направил П.А. Столыпину доклад, в котором обосновал необходимость расширения судостроительной промышленности с привлечением как отечественного, так и иностранного капитала. Ранее, например, крупные корабли строились на казённых верфях, иногда за рубежом. Естественно, никто полностью не стал реализовывать доклад профессора, но к сведению приняли. Что бы было понятно, почему план не был принят полностью, поглядим повнимательнее, что именно предлагал там профессор. Далее цитата из документа «Краткий план исполнения новой судостроительной программы на русских заводах» от 25 августа 1909 года за авторством собственно К.П. Боклевского:

«...суда у нас до сих пор строятся очень долго, обходятся чрезвычайно дорого и часто бывают неудовлетворительны.

Удивляться последним обстоятельствам нельзя. Во всех государствах, даже в Англии, казенный способ постройки никого не удовлетворяет, и заказы в огромном большинстве случаев передаются частным заводам. У нас же и подавно (по причинам, о которых говорить здесь излишне) казенные заводы не могут правильно и экономно вести хозяйство, а по отношению к технической части не имеют того опыта, который накопили иностранные заводы и их инженеры из поколения в поколение.

Конечно, опыт может научить и нас, но мы слишком бедны, чтобы для получения опыта вести постройку сооружений, стоящих десятки миллионов рублей, и рисковать, что ряд подобных опытных сооружений будет неудачен.

Поэтому само собою напрашивается другое решение этого вопроса.

Так как программа ныне будет составлена на десять лет, то можно было бы все необходимое количество судов заказать компании известных иностранных строителей, с непременным условием построить все в России из русских материалов.

Общие условия состояли бы в следующем.

Компания строителей, в которую должны были бы войти не менее четырех известнейших фирм по судостроению или по постройке судовых механизмов, притом не менее чем трех различных стран (Англия, Франция, Германия), получает заказ на постройку всех определенных программою судов.

Компании этой предоставляется на время десяти лет пользование следующими казенными заводами: Балтийским, Галерным, Обуховским и Ижорским.

Компании предоставляется право передавать под своею ответственностью часть заказов частным русским заводам, исполнявшим до сих пор соответственные заказы для морского ведомства, и даже привлекать их к соучастию в Компании; но строить новые заводы или передавать заказы вновь выстроенным заводам Компания не вправе».

В проекте была прописана куча ограничений, чтобы компании не разорились и точно выполнили госзаказ, а также что бы не менее половины руководства всех уровней были русскими и так далее. Но, видимо, сама идея отдать на откуп иностранцам всю судостроительную промышленность была слишком «революционной». Можно, конечно, решить, что речь идёт о нежелании упускать из своих рук внушительные финансовые потоки. Но, я считаю, что всё-таки доминировало желание оставить кораблестроительную промышленность (как стратегический механизм максимально высокого уровня) под контролем государства.

Период с 1909 года в кораблестроительной отрасли в целом характеризуется активным, местами взрывным ростом числа предприятий, которые без всяких оговорок можно назвать частными. Те или иные организационные формы не скроют от стороннего взгляда частные капиталы, пришедшие в судостроение. И если часть этих предприятий берёт своё начало в конце 19 столетия и капитал там явно не русский (степень проникновения французских шекелей в русскую экономику иначе как «глубокая глотка» не назовёшь), то вновь созданные верфи и заводы, в подавляющем большинстве, принадлежать подданным Российской Империи. Те предприятия, главным собственником которых были иностранные граждане и учреждения, постепенно переходят под контроль российских подданных.

Требование Морского министерства «строить корабли по новым судостроительным программам только на русских заводах и руками русских рабочих» теперь было удовлетворено. При всех промахах и неоднозначных решениях, которые будут приняты при строительстве новых линкоров (да и не только линкоров, чего греха таить!) можно только порадоваться, что хотя бы была попытка локализовать столь высокотехнологичную и деньгоёмкую отрасль в Империи.

Вы же у меня умненькие, сами уже всё знаете, так что спойлера не будет, если, забегая вперёд скажем, что не получилось, не фортануло, но пытались изо всех сил.

Вернёмся к предприятиям, однако. Далее можно перечислять мелкие и не очень предприятия, такие как Зеленодольский судостроительный завод, верфи Вадона в Херсоне, Охтинская верфь, государство выкупило рижскую судоверфь «Ланге и сын» — но их очень много. Прям десятки. Мы же пройдёмся по самым заметным.

Иначе рискуем скатиться в пропасть коммерческого судостроения, которое переживало в то время взрывной рост. Люди, которые умели считать деньги, обливались слезами из-за того, что русский торговый флот составлял ничтожную величину в мировых масштабах. И в 1910-х годах эту проблему активно решали. Вот туда мы углубляться не будем, потому как к военному кораблестроению отношение коммерческое судостроение весьма и весьма отдалённое имеет. Хотя одни и те же предприятия отрабатывали и частные заказы, и мечтали об участии в реализации имперских программ по строительству военного флота.

Черноморский судостроительный завод (Наваль) — насыщенная биография. Основан в 1895 как бельгийское «Общество корабельных верфей, мастерских и плавилен». В 1908 объединён с Черноморским заводом. В 1911 объединенный завод стал собственностью французского «Общества николаевских заводов и верфей» (в литературе коротенько ОНЗиВ). Новоорганизованный собственник тут же доложил Совету министров о себе (Докладная записка правления ОНЗиВ председателю Совета министров от 17 июля 1911):

«Новое Общество Николаевских заводов и верфей учреждено банковою группою, в состав коей вошли: Русско-Азиатский банк, С.‑Петербургский частный коммерческий банк, Société Générale в Париже, Banque de Paris et des Pays bas, Union Parisienne и др.

Общество приобрело и будет продолжать действия самого крупного русского частного Судостроительного и механического завода в Николаеве.

В состав СПб комитета правления Общества входят: председатель комитета А. И. Путилов и члены комитета — Н. С. Авдаков, К. П. Боклевский, Л. Э. Гибер, А. А. Давидов, И. С. Каннегисер и П. Н. Летуновский.

Ввиду участия в предприятии крупнейших банков в Европе Общество с финансовой точки зрения представляет самые полные гарантии, какие только можно пожелать.

...

Совокупность всего предприятия Николаевских заводов состоит из следующих, как бы совершенно самостоятельных, меньших заводов: 1) судостроительная верфь, 2) мостостроительный и котельный заводы, 3) кузница для тяжелых и легких поковок, 4) чугуно- и меднолитейный завод, 5) сталелитейный завод, 6) машиностроительный завод для постройки турбин и поршневых машин, до наибольших размеров включительно, 7) вагоностроительный завод.

Судостроительный завод оборудован очень богато и мог бы превосходно работать, если бы получал достаточное количество заказов. Завод... свободно может строить одновременно 4 больших или до 8 средних и малых судов

Для технического содействия Общество обратилось к трем фирмам: Виккерсу — по крупным судам, Блом и Фоссу — по плавучим докам и Торникрофту — по миноносцам».

Далее члены правления жалуются на отсутствие больших государственных заказов и обещают построить всё, что только будет заказано в наилучшем виде в кратчайшие сроки. Если посмотреть на банки-учредители, а также на фамилии комитета правления ОНЗиВ, то невольно проникаешься благоговейным трепетом. Просто поищите краткие биографии этих людей. Сразу понятно, что фирма веников не вяжет. Речь идёт о кораблях и очень больших деньгах.

В 1913 году в связи с переходом значительной части акций завода в распоряжение Санкт-Петербургского международного коммерческого банка — французское «Общество николаевских заводов и верфей» было преобразовано в русское акционерное общество под тем же названием — ОНЗиВ.

Должность председателя правления ОНЗиВ занимал бывший товарищ морского министра, а затем командующий Черноморским флотом отставной вице-адмирал И. Ф. Бострем (входивший в состав членов правления «Руссуда»).

Характерно, что проект строительства завода «Руссуд» не предусматривал создания мастерских и цехов для производства судовых котлов и механизмов, т. е. широкая кооперация с ОНЗиВ в этом отношении, подобная той, которая существовала между Адмиралтейским и Франко-Русским заводами в Петербурге, с самого начала была просто неизбежной.

Специализация производства: ОНЗиВ стал строить только судовые механизмы, а «Руссуд» выполнял все корпусные работы. Специализация производства позволила ускорить постройку судов, улучшить качество работ и снизить себестоимость продукции.

В 1911 году в Николаеве основано «Русское судостроительное общество» (коротко в документах и литературе — "Руссуд«).В том же 1911 году Николаевское адмиралтейство было сдано в аренду «Руссуду» для постройки на его базе современной верфи. В 1911–1914 годах для выполнения новых судостроительных программ на верфи были построены два стапеля с эллингами, сборочно-сварочный цех, ряд корпусов и достроечная набережная. Рядом возникают мастерские заводов «Ремсуд» (Ремонт судов) и «Тэмвод» («Трубочный и электромеханический завод»), что послужило началом деятельности крупнейшего центра судостроения на Чёрном море.

Не уходя с Черного моря, приведу ещё один факт, характеризующий долгосрочность планируемых преобразований и планирования вообще. Совет министров Империи в сентябре 1909 года рассмотрел и согласился (а император утвердил решение) о передаче германскому АО «Дейтчер-Кайзер» на 10 лет в аренду приличного участка в Николаевском порту. Речь не идёт о строительстве кораблей для флота. Речь идёт о постройке механических перегрузочных приспособлений, «так как от недостаточного оборудования Николаевского порта перегрузочными приспособлениями местная отпускная торговля терпит значительный ущерб» (Особый журнал совета министров № 112 от 30.09.1909). Этот факт я привожу здесь в подтверждение двух мыслей: во-первых, не только русскому частному капиталу были открыты двери, а иностранцев так же продолжали пускать; во-вторых, на дистанции в десять лет о войне никто не помышлял, ведь в противном случае не самое мелкое немецкое предприятие рисковало потерять инвестиции в экономику противника. Одним из аргументов в пользу такого решения (допустить немчуру в Николаев) было то, что на момент рассмотрения вопроса в порту Николаева погрузочными работами занималось только французское общество, что создавало нездоровый монополизм, о чём Совет министров прямо и написал.

Один из главных промышленных гигантов Империи рубежа XIX–XX столетий — Путиловский завод — производил всё: от станков, промышленных, строительных и сельскохозяйственных машин, до паровозов и военных судов. К 1900 году Путиловский завод вышел на первое место в России по объёму производства, уступая в Европе лишь заводам Круппа в Германии и Армстронга в Англии.

В 1912 году при участии знаменитой «Блом унд Фосс» была создана Путиловская верфь «Общества Путиловских заводов Санкт-Петербурга» и Ижорская верфь (конкретно под эсминцы, заказанные Металлическому заводу), а также ещё полдюжины аналогичных предприятий в Прибалтике.

Государственные инвестиции, реорганизация управления казенными заводами морского ведомства на основе коммерческого хозяйственного управления, привлечение отечественного и иностранного акционерного капитала позволило в короткие сроки создать новые и модернизировать существующие верфи, машиностроительные, орудийные и металлургические заводы.

В период с 1905 по 1914 число крупных казенных заводов, выполнявших заказы Морского ведомства, сократилось с 6 до 2. В отрасль всерьёз и надолго пришел частный капитал.

При выполнении Малой (1908-1912) и Большой (1912-1916) судостроительных программ, частники построили в 3,4 раза больше кораблей всех классов, чем казенные предприятия. Естественно, не без нюансов. Так, частники построили все эсминцы и миноносцы, в то время как половина линкоров и все четыре линейных крейсера строились на государственных верфях.

За пару лет до Великой Войны фактически с нуля были построены три крупные верфи в Ревеле.

Первая — «верфь Ноблесснера» (по именам двух главных акционеров — Нобеля и Лесснера). Она строилась специально для производства подводных лодок типа «Барс», коих буквально за несколько лет здесь было построено 8 штук. Той же фирмой «Ноблесснер» в 1914 году начато строительство нового завода в Перми для производства артиллерийских снарядов и инструментов.

Вторая верфь называлась «Беккер и Ко», на ней строились всё те же эсминцы «Новик».

Недалеко от «верфи Беккера» располагается еще одно предприятие, строившее «Новики» — это «Русско-Балтийский Судозавод». За неполные три года до своей эвакуации верфь успела дать флоту 3 эсминца и 2 крейсера: «Светлана» и «Адмирал Грейг». Примечательно, что строительство верфи началось летом 1912 года, а первые корпуса будущих крейсеров были заложены уже осенью 1913-го.

Среди гигантов отрасли нельзя забывать про Балтийский завод, с 1906 года открывший у себя «Отдел подплава». Помимо сборки кораблей, здесь функционировало конструкторское бюро.

Не только лишь заводы, непосредственно Морское министерство располагало кое-чем интересным.

В 1894 году на острове Новая Голландия в Санкт-Петербурге заработал первый в России исследовательский центр с опытовым бассейном Морского ведомства. В нем создавались модели перспективных судов, проходили испытания, определялись заданные характеристики. С 3 января 1900 года заведующим бассейном был Алексей Николаевич Крылов. Именно Крылов выдвинул идею создания научно-исследовательского учреждения с бассейном, испытательной и физико-химической лабораторией для исследования судостроительных материалов, механической и электротехнической лабораториями. Первым кораблём, разработанным на базе испытаний в опытовом бассейне, стал эскадренный броненосец «Ослябя». В помещениях этого бассейна начались проектирования и испытания моделей первых российских подводных лодок типа «Дельфин», здесь же проводились испытания модели первого в мире ледокола арктического класса «Ермак».

Помимо самих верфей на судостроительную отрасль работало множество смежных предприятий. Судостроительную сталь поставлял крупнейший промышленный синдикат империи «Продамет» и такие предприятия, как, например, Кулебакский металлургический завод. Броня изготавливалась на крупнейшем Ижорском заводе и заводе Никополь-Мариупольского общества. Сормовский завод поставлял якорные и рулевые устройства. Котлы, турбины и энергетические установки, помимо закупок за границей, производились и на самих верфях. Так, энергетические установки для линкоров типа «Севастополь» были разработаны Балтийским заводом. На большинстве подводных лодок типа «Барс» устанавливались отечественные двигатели производства «Коломенского» завода и завода «Нобель».

Нельзя сказать, что всё в судостроительной отрасли было хорошо: старая болезнь в виде импорта тех же судовых двигателей продолжала оказывать значительное влияние на развитие кораблестроения, но именно тогда был запущен механизм масштабных изменений в подходе государства к одному из двух своих союзников — флоту. Раскручивался маховик импортозамещения (уже тогда, ёоптыть), предприятия судостроительной отрасли росли как грибы после дождя: за время правления Николая II фактически с нуля появляются почти два десятка новых верфей, значительно расширяются и модернизируются уже существующие, появляется первый научно-исследовательский центр с опытовым бассейном.

Российская судостроительная промышленность тогда — это проект первого в мире ледокола, первый в мире подводный минный заградитель, первая в мире дизель-электрическая подводная лодка, первый в мире теплоход и дизель-электроход, первый в мире пассажирский теплоход, лучший в мире эсминец и много прочего. Слоны, кажется, тоже появились где-то там примерно в то же время.

Не только верфями. Вы могли заметить, что никто из вышеперечисленных предприятий не делает пушки и броню. За стволами в Обуховский сталелитейный завод. За бронькой — в Ижорский завод.

Принадлежащие казне эти два предприятия страдали больше всех. Рыночной экономики в современном понимании этого слова тогда не существовало, плановой в стиле СССР так же не было и в помине, а была странная смесь плана, олигархии, диктатуры правительства, рыночных механизмов и прочего, щедро приправленное революционными брожениями после событий первой русской. Революции, я имею ввиду.

К моменту, когда было принято решение и выделены деньги на новый флот, Совет министров озаботился судьбой ведомственных промышленных гигантов. Морской министр просил примерно 25 лямов на расширение и переустройство Обуховского, Ижорского и Адмиралтейского заводов (Особый журнал Совета министров, ноябрь 1909-январь 1910):

«По представлению Морского Министерства... об ассигновании из государственного казначейства средств: а) на расширение и переустройство Обуховского, Ижорского и Адмиралтейского заводов и б) на улучшение финансового положения первого из названных заводов.

В видах ускорения и удешевления постройки боевых судов Морское Министерство разработало план переустройства принадлежащих ему четырех заводов: Обуховского сталелитейного, Ижорского, Адмиралтейского судостроительного и Балтийского судостроительного и механического. Общий размер потребных на расширение и улучшение оборудования упомянутых заводов средств достигает, согласно исправленным совещанием по судостроению расчетам, 25790171 р. За отнесением издержек по оборудованию Балтийского завода (1393309 р.) на запасный его капитал, Морское Министерство предполагает испросить остальные 24396862 р. (25790171 р. — 1393309 р.) из ресурсов государственного казначейства, с ассигнованием в счет этой суммы: в 1909 году — 3120746 р., в 1910 году — 10180712 р., в 1911 году — 6537078 р., в 1912 году — 2636155 р., в 1913 году — 1339263 р. и в 1914 году — 582908 р.

...

Совет Министров положил:

1. Предоставить Морскому Министру ныне же войти с представлениями в Государственную Думу об отпуске: а) четырех миллионов рублей на подкрепление средств Обуховского сталелитейного завода, с отнесением сего расхода па общие по государственной росписи 1909 года сбережения, и б) средств на оборудование Обуховского, Ижорского и Адмиралтейского заводов, с приурочением отпуска потребных на сию надобность кредитов на предстоящее трехлетие (1910–1912 гг.) применительно к предусмотренному в представлении морского ведомства распределению сих кредитов по годам».

Денег на улучшение финансового положения Обуховского завода денег тогда не дали.

Это я к чему? К тому, что никто не мог оценить срочность расширения производственных мощностей. Начался только 1910 год. До войны ещё десятилетие, куда торопиться? И так деньги из бюджета летят во все стороны. А заводы растут и без государственных подачек. Так что и Обуховский сам справится. Тем более, что ему сейчас заказы пойдут, вот пусть и развивается. Я могу только такой логикой объяснить решение об отказе в выделении денег на единственный в то время такого масштаба орудийный завод.

Глава про кораблестроительные программы в стадии черновика. Там документов ещё больше, чем в промышленности, надо определиться с объемом цитирования: напишите, надо из документов приводить цитаты и всякие интересные куски или не очень надо. Глава про артиллерию, снаряды и броню - она становится какой-то обзорной из конца 19 века перетекая в Первую мировую. С учетом множества книги видосиков сами знаете где не буду делать ее слишком подробной, я думаю. А там как получится. Пока получается почти как про промышленность. Жду в комментариях, товарищи

1.5.2. Кораблестроительные программы

После погружения в пучину судостроительной промышленности Империи вдохнём немного свежего воздуха. В этой главе всё будет легко и просто. Ну, почти.

Для лучшего понимания, в каких условиях рассматривались вопросы кораблестроения на три-пять-десять лет вперед, неподготовленному читателю следует немного проникнуться атмосферой эко-френдли-геополитики начала прошлого столетия: https://author.today/work/268443 и https://author.today/work/273029. Если вы там еще не были — самое время. Иначе не совсем будет понятно, с чего вдруг началось-то, нормально ж сидели.

Собственно, вся необходимая нам информация про кораблестроительные программы в России накануне Первой мировой более чем избыточно приводится в этой таблице. Если мне не изменяет память, она из труда Шацилло К. Ф. Мы добавим пятый столбец, для понимания масштаба.

Естественно, вариантов моряки накидывали много. Были программы и куда более претенциозные, были и вообще робкие голоса о ненужности больших кораблей. Но нас интересуют только официально принятые (хотя бы рассматриваемые).

Для правительства проблемы «быть или не быть» флоту не существовало. Государственный престиж и интересы требовали на этот счет однозначного ответа. Вопрос о строительстве флота перерастал границы только морского ведомства. Он тесно связывался с общей политикой правительства, и это обеспечивало широким планам Морского министерства поддержку в первую очередь со стороны МИД России. И со стороны императора, конечно. На проведении судостроительных программ в жизнь, само собой, сказалась и личная симпатия последнего самодержца к морю и флоту. То есть решили: флоту быть!

Морской генеральный штаб, как и большинство офицеров флота, а также имперских дипломатов, видели роль будущего флота в политической программе Империи как «возможность, создав на Балтике линейные силы, заключить союз с той из империалистических держав, которая сумеет больше заплатить России за этот союз». В Империи тех лет все сильнее звучал голос общественного мнения. Действовали несколько организаций, выступавших за активное строительство флота. Например — «Лига обновления флота» состояла в основном из представителей буржуазии. Промышленники выступали за строительство новых кораблей только в России и ни в коем случае не за границей. Логично ведь, правда? Зачем тратить бюджет на чужую экономику, когда есть своя. «Русский морской союз» — учрежден двумя великими князьями, флаг-капитаном царя, бывшим и действующим морскими министрами, включал в себя офицеров МГШ, других руководителей Морского министерства и различных чиновников. Голос этих господ в поддержку флота звучал из каждого утюга и кондиционера. Идея необходимости могучего флота пропагандировалась десятками писателей и журналистов, разной степени зависимости от властей. Брошюры и книги, не говоря уже о статьях, выходили с постоянством и частотой, могущей сделать честь любому начинанию.

Проблема выбора места строительства флота и темпов такого строительства имела большое внутриполитическое значение. Спекуляции политиков (а они появились одновременно с ГосДумой) по вопросам строительства флота, роли флота в будущем Империи будут сопровождать наше историческое путешествие постоянно. Успешность пополнения флота новыми кораблями зависела не только от желаний и усилий Морского министерства, но и, прежде всего, от состояния судостроительной промышленности.

После Русско-японской войны в прессе, с одной стороны, началась яростная кампания по дискредитации казенного судостроения и системы разработки проектов кораблей в МТК. Высокая стоимость и длительные сроки постройки кораблей никому не нравились. Морское ведомство обвиняли в бесхозяйственности и бессистемности работы. Обвинения обоснованные, чего уж там лукавить.

В предыдущей главе мы с вами увидели, что при всех успехах бурлящей в Империи промышленной революции, кораблестроительные предприятия, способные реализовать проекты новейших дредноутов в металле, испытывали, некоторые трудности и имели хронические заболевания неподдающиеся лечению.

Не будем упускать из виду ряд объективных факторов, которые неизбежно удорожали и замедляли русское судостроение (как, впрочем, и любое другое промышленное производство). Прежде всего, суровые климатические условия делали неизбежной сезонность многих работ и требовали значительных затрат на капитальное строительство, отопление и освещение зданий. Эта проблема не была знакома кораблестроителям Франции, Италии, Австро-Венгрии, и в меньшей степени касалась Англии.

Большие расстояния между районами добычи сырья, промышленными районами и морским побережьем вызывали рост транспортных расходов. Фактор, актуальный в разной степени для Англии и Германии, в России имел критическое значение. Перевозка промышленно значимых грузов велась только по суше, что делало пудо-вёрсты золотыми.

Опыт привлечения частных и иностранных верфей к выполнению судостроительных программ показал, что эти предприятия заинтересованы в получении прибыли, а не в выпуске качественной и отвечающей современному уровню требований продукции. Забегая вперёд, ярким примером этого будут скандальные истории с доводкой артиллерии главного калибра строившегося в Англии броненосного крейсера «Рюрик» и с изменением фирмой «Шихау» проекта эсминцев типа «Гогланд», которые предполагалось строить на Мюльграбенской верфи под Ригой. Кроме того, контакты с частными фирмами как отечественными, так и иностранными породили обвинения в коррумпированности руководства Морского ведомства. Подобные слухи активно распространялись о министре И. К. Григоровиче и его товарище М. В. Бубнове.

То есть, из всего вышесказанного следует, что строить будем на русских верфях. Лучше казённых. Но без иностранного участия никак, так что иноземцев будем чуть-чуть допускать.

Привлечение иностранных капиталов/мощностей/специалистов так же никто не отменял. Ряд сложных в производстве сплавов закупался за рубежом, электротехнические изделия массово завозились из Франции, навигационные приборы из Англии, оптика из Германии, да чего уж там — силовые установки для линейных крейсеров будут не совсем совсем не отечественными. В связи с этим напомним примерные сроки мирового конфликта, к которым все это и готовилось — 1920-е.

И перейдём, наконец, к собственно кораблестроительным программам.

Малая судостроительная программа. Год 1908-й.

В далёком 1906-м, глава морского ведомства — А. А. Бирилев — создал Особое совещание из двух десятков уважаемых людей. Дело было еще в русско-японскую, когда стало понятно: что-то не так и с флотом, и с армией, и вообще.

Собственно, Бирилев:

Особое совещание, с участием министров иностранных дел, финансов, военного, государственного контролера, наместника на Дальнем Востоке, директора департамента экономии и морского министра, должно было определить размер флота, необходимого России и место его строительства. Так как программы развития флота не было, они должны были исходить из собственных соображений. Совещание быстро пришло к выводам, что МИДу «перспективы внешней политики России не ясны». Минфин радостно заявил, что «ежегодный кредит в 75 млн рублей на семь лет вперед… крайний предел возможного ассигнования… на всю судостроительную потребность вообще». Восхитительные перспективы, ничего не скажешь!

Пока совещание совещалось, уже строящиеся корабли строились, морское министерство стало переживать за ситуацию все сильнее.

В июле 1906 года Бирилев обратился к министру финансов — В. Н. Коковцеву — с письмом о необходимости финансирования постройки двух броненосцев. Речь шла о 42 млн рублей на три-четыре года. Жадный прапорщик:

Грамотный финансист денег не дал, объяснив, что такая сумма может быть выделена только при наличии строго обоснованной программы строительства флота, рассчитанной на несколько лет. Бирилев имел право личного доклада царю, обиделся, и сразу им воспользовался. Правом, а вы что подумали? В сентябре прошло межведомственное совещание: морскоеVSфинансов. Бирилев заявил, что программы кораблестроения нет, потому что министерство иностранных дел не сообщает о внешнеполитических целях России и ее вероятных противниках в ближайшем будущем. И два броненосца ничего не изменят в деле обороны государства. Но «без новых заказов придется закрыть заводы Морского ведомства». Возможно для кого-то станет неожиданностью, но последнее стало аргументом для минфина в пользу согласия с морским ведомством. Заводы, казенные, работали только по «госзаказу». Без долгосрочных контрактов, простой даже в один-два-три года был для них смертелен. Закрытие же казенных судостроительных или пушечных заводов означало крах военной и военно-морской мощи. Заводы, производящие артиллерию, ещё выживут на армейских заказах, но потеряют темпы и навыки производства тяжелых корабельных орудий. Кораблестроительные же казённые не выдержат конкуренции с частниками и неизбежно захиреют (в лучшем случае). Империя такого себе позволить не могла категорически.

Бирилев радостно отправил письмо в Совет министров, мол минфин с нами: строим чего-нибудь, мол, выделяйте деньгов. Совет министров решил перестраховаться и запросил резолюцию у Совета Государственной Обороны. В ноябре 1906 года СГО указал на необходимость выработки «подробно мотивированной судостроительной программы для Балтийского флота на ближайшие годы с указанием очередей последовательного приведения в исполнения предлагаемых мероприятий». Император согласился с этой резолюцией. Тут, на наш взгляд, глава государства не то что бы денег пожалел. Скорее наоборот: два броненосца сейчас означали откладывание на неопределённый срок более масштабное строительство флота.

Когда я читал материалы про этот сюжет (письма, журналы Совета министров, мемуары), у меня волосы шевелились не только на голове. Сумма в 42 мульта по тем временам — космическая. Мы помним, что это примерно 3-4 броненосца или крейсера. В гражданской жизни Империи представить себе 42! миллиона! рублей просто нереально.

А морской министр такой: «давайте два корабля заложим, вот примерно такие, проекта нет, но мы там сейчас накарябаем по-быстрому, а то заводы придется закрывать, которые у нас в министерстве на балансе висят и на рынок ничего сделать не могут. Так вот, мы сейчас эти заводы лет на шесть займем двумя кораблями какими-нибудь, а потом видно будет. Или не будет. Или на восемь».

Спасибо бюрократии, фокус не удался.

МГШ (где уже смирились, что построят незнамо что, хотя и про «Дредноут» все знали, и понимали, что проекта перспективного нет) радостно запричитал: «корабль новый должен базироваться на стратегических и тактических соображениях, а не на большинстве голосов опытных адмиралов. Техника должна лишь дать ответы, насколько выполнимы предъявляемые требования».

В марте 1907 МГШ разработал четыре варианта программы строительства флота, на основании которой и должны будут отпускаться средства из бюджета: «Стратегические основания для плана на море».

Предлагались, в зависимости от финансовых возможностей, 4 варианта судостроительной программы. Исходя из тактических соображений (о тактике чуть позже, когда мы доберёмся до кораблей новых классов. Будет душно, но вы у меня любители этакого, раз дочитали до сюда), строительство флота МГШ предлагал вести закладкой только целых боевых эскадр, каждая из которых должна была состоять из 8 линейных кораблей, 4 линейных крейсеров, 9 легких крейсеров и 36 эсминцев. Вариант № 1 предусматривал строительство четырех эскадр — двух для Дальнего Востока и по одной для Черного и Балтийского морей. Вариант № 2 — 1 эскадры для Черного моря и двух эскадр для Балтийского (в случае необходимости эти эскадры должны были перебазироваться на Тихий океан). По варианту № 3 предполагалось создать по одной эскадре для Черного и Балтийского морей. Вариант № 4, или так называемая «Малая программа», ограничивался строительством лишь 1 эскадры для Балтийского моря, причем в этом случае для Черноморского флота планировался ремонт старых линейных кораблей и строительство некоторого числа легких сил. Кроме создания корабельного состава предусматривалось соответствующее развитие портов и баз. Как думаете, на каком варианте остановился император? Поскольку строительство каждой полнокровной эскадры обходилось по расчетам МГШ более чем в 350 млн рублей, император, остановился на минимальном варианте (№ 4). Стоило это примерно 126,7 млн рублей.

Денег всё ещё не было, но понимание, что нужно четыре броненосца нового типа уже утвердилось и обрело силу закона. В подробности проектирования нового линкора вдаваться не будем — есть несколько великолепных монографий, посвященных этим кораблям. Будет интересно — почитаете.

Здесь же коротенько пробежимся по основным датам проектирования корабля, чтобы понимать, что дело это не быстрое.

Сформулировали технические условия, провели конкурс (с привлечением участников из других стран). К августу 1908 года, наконец, остановились на проекте Балтийского завода.

В октябре МГШ заявил, что требования марта 1907 года устарели, и надо кое-что немного поменять. Скорость поднять на пару узлов, броню пояса увеличить на пару сантиметров, котлы поменять одни на другие, длинна корабля увеличивалась, скорость становилась под вопросом, Балтийский завод уверенно сказал «ща сделаем» и понеслась. Параллельно бурлила история со снарядами. Пушку (ту самую, лучшую в мире, божественную, непревзойдённую, легендарную… простите, увлёкся) вроде построили и испытали, снаряд был один. Но комиссия Чернавского на Черном море испытывала снаряды различных типов на разных дистанциях, что потребовало изменить массу и форму снарядов для новой 305-мм пушки. Это повлекло за собой переделку башен и погребов (под снаряд «образца 1911 года). В апреле–мае 1909 года чертежи нового линкора были рассмотрены в МТК и утверждены морским министром. Деньги выделили год назад. Пока ни одного заказа сделано не было. Долго запрягаем? Да. Быстро едем? Хотелось бы…

Параллельно шло «выбивание» денег. То есть, программу-то одобрили. Но бюджет этих расходов в себе не наблюдал. В действие вступает созданная недавно Государственная Дума. Парламентарии прилично так кобенились, заворачивали всякие очень нужные государственной безопасности запросы денег. На самом деле, с ними просто не умели разговаривать. Григорович, став министром, быстро нашел общий язык и проблем в Госдуме практически не имел. Это одна версия событий в историографии.

Часто можно встретить истории про то, как Государственная Дума не одобрила смету морского министерства (4×37 млн на новые броненосцы). Но забывают добавить, что Столыпин в Государственном совете провел эти средства. Как чрезвычайные расходы, емнип. А Дума что? Её спросили и проигнорировали. Что как бы намекает на роль парламента в жизни Империи в те годы. Ну да роль Госдумы в системе власти в Империи начала прошлого столетия — тема для отдельного ковыряния исследования.

Чему же нас учит история с принятием Малой судостроительной программы? К своему ужасу, я пришел к выводу, заставившему меня усомниться в его логичности.

Представим (на пару минут) что Совет министров одобрил выделение денег на два броненосца. Срочно, заводы горят, надо строить и все такое. Заложат что-то вроде переработанных «Андреев». Точно такие же два не заложат, ведь есть куча новшеств и опыт строительства/эксплуатации, да и всякие умные люди руку приложат. Корабли будут так же похожи на «Андреев», как «Андреи» на «Бородино». Строить их будут долго. Мы уже знаем, как строились корабли в Империи. «Андрея» строили с апреля 1905 по апрель 1912. Стапель, конечно, освободили в конце 1906, можно закладывать новый корабль. Он будет чуть больше и сложнее. В начале 1907 заложат, в 1909 в конце спустят, если повезет. Потом заводам надо будет пройти модернизацию и подготовиться к новым кораблям. А уже было понятно, что следующими за этой парой броненосцев должны будут пойти дредноуты.

Модернизация заводов, неизбежные задержки в принятии решений, бессистемное финансирование — отложат закладку дредноутов ещё на год или два. И все это время инженерные кадры будут заняты не проектированием новых кораблей, а рабочими чертежами строящихся уже не нужных броненосцев.

Я веду к тому, что просто «спасение» двух казенных верфей от не гарантированной стагнации и деградации могло стоить Империи военно-морского будущего. Ведь в этом случае закладка эскадры дредноутов откладывалась на неопределенный срок. Деньги за ту самую пару броненосцев (а сумма выходила просто неприличная) были бы потрачены впустую, время упущено, личный состав на них надо где-то взять, потом их надо было бы эксплуатировать и так далее.

Таким образом, бюрократия спасла империю и помогла из той ситуации получить наилучший результат. Ну как получить… двинуться в направлении не самом ошибочном. На наш взгляд практически наилучший выбор был сделан в моменте.

Итак, оформился первый этап подготовки Империи к грядущей войне. Флот был потерян. Правящие элиты, утвердившись в мысли о необходимости сильного линейного флота, смогли утрясти организационные вопросы и не просто выкинуть кучу денег в море, а спланировать хоть какое-то упорядоченное строительство на ближайшие годы.

К другим вариантам судостроительных программ, представленных императору вместе с одобренным № 4, Империя еще вернется.

Об ассигновании средств на усиление Черноморского флота в 1911 году.

Решение о выделении дополнительных средств принимала Дума, после того как целый год Совет министров обсуждал этот вопрос. Причина — информация о покупке Турцией в Англии трех дредноутов, строившихся ранее для Бразилии. Министерство иностранных дел навело справки и успокоило моряков: денег у Турции нет, три корабля они не потянут. Но спустя несколько месяцев Турция заказал в Англии маленький флот. Виккерс и Армстронг должны были построить два дредноута, 1 броненосный крейсер, 9 эсминцев и 4 подводные лодки. Как и почему — тема для отдельного исследования. Материал собирается, очень хочется. «Железнотурецкий флот» что ли… м-м-м.

Баланс сил на крайне болезненном для Империи театре резко менялся.

Кроме усиления Турецкого флота, в Петербурге было окончательно оформлено представление о Черноморском флоте не как придатке Балтийского в случае борьбы с Германией. Самостоятельное значение Черноморского театра более не подвергалось сомнению.

По этому дополнению к программе предполагалось строительство кораблей в Николаеве: двух на Руссуде, одного на заводе «Общества Николаевских судостроительных заводов». Общие расходы по этой программе должны были составить 135,7 млн руб., из них 13 млн руб. на переоборудование заводов и адмиралтейств морского ведомства, а остальные 122,4 млн руб. на строительство 3-х линейных кораблей, 9 эсминцев и 6 подводных лодок. Разверстка кредитов была рассчитана на выполнение программы в течение четырех лет. Совет министров всё рассмотрел, принял во внимание, что денег в казне мало, и выделил 150 мультов.

Ой, чуть не забыл! Мы же помним, что по Малой программе судостроения, на Черном море планировали построить кучу эсминцев и несколько подводных лодок. Так вот: не построили. Деньги ушли на достройку двух броненосцев — «Святой Евстафий» и «Иоанн Златоуст». Вы про них уже знаете.

Выработка и принятие программы строительства Черноморского флота в 1910-1911 было свидетель­ством того, что в развитии своих вооруженных сил Империя вступала в период, когда планы военного и военно-морского строительства начинали рассматриваться как ответная мера на развитие вооруженных сил своих соседей, следовательно, как первый шаг на пути к подготовке борьбы за передел мира.

В рамках этой «подпрограммы» заводы освобождались от штрафов «за опоздания в постройке, вызванные забастовками рабочих». Также аванс выдавался предприятиям без обеспечения. Хотя ранее было принято в обязательном порядке иметь финансовое обеспечение заказа на частных заводах «рубль в рубль». Эсминцы же были заказаны с необеспеченным авансов в 333000 рублей каждый. Этому вопросу было посвящено отдельное заседание Совета министров в январе 1912 года. Читать Особый журнал Совета министров по этим вопросам было особенно интересно. Мнения членов совета разделились поровну. С одной стороны и корабли нужны, аж скулы сводит. С другой — денег жалко. И закон запрещает авансы раздавать всем подряд. Цитата (о, как мне нравятся эти формулировки): «О таковых своих разногласных заключениях Совет министров приемлет долг всеподданнейше повергнуть на ВЫСОЧАЙШЕЕ ВАШЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА благовоззрение». Естественно, император одобрил.

Но мы не можем пройти дальше, не раскрыв один странный момент во всей истории с усилением Черноморского флота по программе 1911 года. К этому времени уже было сформировано и теоретически обосновано тактическое «построение» (во всех смыслах) флота эскадрами — четыре линкора, легкие крейсера и эсминцы в количестве кратном четырем и так далее. Здесь же мы видим три линкора и девять эсминцев. Странно? Страннее некуда. Если забыть тот факт, что Черноморский театр был второстепенным в понимании и МГШ (руководил которым адмирал Эбергард, то есть ещё не командовавший Черноморским флотом), и морского министра, и тем более императора. На Балтике и столица, и главный противник (немчура) под боком. Главная задача флота — не дать высадиться врагу в Петербурге. О второстепенности Черноморского театра говорит не только факт сниженной численности кораблей к постройке. Так же для южных линкоров было снижено требование по скорости — до 21 узла. Это критично скажется в будущем, когда «императрицы» будут ползать, зарываясь в волну, и не догонять едва дающий 22-23 узла «Гебен». Таким образом, 3 линкора становились лишь реакцией на вероятное усиление турецкого флота. Понимания перспектив в возможном общеевропейском военном конфликте у руководства страной и флотом не было. Ожидая от Балтики боёв за господство на море, театр с реальным «посильным» противником оставался без должного внимания.

Большая судостроительная программа. Год 1912-й.

После того, как опасения за Черноморский театр были развеяны, морское министерство вернулось к проталкиванию большой программы.

Командующий Балтийским флотом вице-адмирал Н. О. Эссен написал новому морскому министру: «настоящее состояние морских сил Балтийского моря совершенно не отвечает единственной цели, имеющей огромное политическое значение для нашей Родины». Речь шла о борьбе с германским флотом, естественно.

Григорович 12 марта 1911 испросил у императора разрешение на пересмотр судостроительной программы (десятилетняя, которую обсуждать-обсуждали, но принять так и не приняли).

4 апреля 1911 морской министр подал царю два документа: проект «Закона об императорском Российском флоте» и «Программу усиленного судостроения Балтийского флота на 1911-1915». В них Григорович обстоятельно разъяснил, что на Балтике к 1915 году не останется боеспособных кораблей, кроме 4 новых броненосцев, только заложенных, и двух типа «Андрей Первозванный», вместе с «Рюриком». Остальные будут «совершенно непригодными для операций». Была предложена программа в том виде, в каком вы видели ее в таблице в начале главы.

В «Законе о флоте» Морское министерство по сути дела возвращалось к своей старой «максимальной» программе, которая в мае 1907 г. признавалась им же неосуществимой из-за невозможности обеспечить такой боль­шой флот необходимым личным составом. Но к 1911 году во всю работал уже знакомый нам Гардемаринский отряд, обучение матросов так же значительно расширилось. Эти успехи и позволили планировать флот с опорой на возрастающую численность обученного личного состава. Планы были пересмотрены, признаны реальными и в итоге вот что получилась.

В основу «Закона о флоте» была положена мысль, уже осуществленная в Германии: определить на длительный срок состав Балтийского, Черноморского и Тихоокеанского флотов, сроки службы всех типов кораблей, необходимые ассигнования на строительство и содержание портов, утвердить все это законодательным порядком. Таким образом, дело строительства флота не зависело от настроения Думы, Совета Министров или претензий на бюджет сухопутного ведомства.

Через 22 года военно-морские силы России на Балтийском море должны были состоять из двух боевых и одной резервной эскадры, на Черном море — из одной боевой эскадры и одной резервной эскадры из устаревших судов. Состав каждой эскадры определялся в 8 линейных кораблей, 4 броненосных крейсера, 8 легких крейсеров, 36 эсминцев и 12 подводных лодок. Сибирская флотилия (на Тихом океане) должна была состоять из 18 эсминцев, 12 подводных лодок, 3 минных заградителей и 2 легких крейсеров. Только в течение 17 лет для осуществления «Закона о флоте» от государства требовалось 2192,5 млн руб. Переведём эту сумму в ярды. И не в меры длины. Более двух. Это можно измерять в бюджетах Империи!

Первые пять лет из 22, заложенных на строительство флота по стандартам «Законом о флоте», были выделены в особый период, на который Морским министерством предусматривалась специальная «Программа усиленного су­достроения Балтийского флота на 1911-1915». Кстати, вот она, подпишите-с.

Попинав бумаги пару месяцев, император одобрил программу и понеслась.

Знаете, как это выглядело?

Ознакомившись с грандиозными планами Морского министерства (полное осуществление которых требовало расходов в 2,7 млрд рублей золотом), император пришел в восторг: «Отлично исполненная работа, видно, что стоят на твердой почве; расхвалите их (работников МГШ) от меня».

Почти ТРИ ЯРДА ЗОЛОТЫХ РУБЛЕЙ… в современных деньгах такой цифры не существует! Это два бюджета всей Империи на 1900-й год, на секундочку.

Министерство финансов и министерство иностранных дел пытались оттянуть свой конец. Но, собственно, только это у них и получилось. Ни скандал в прессе, вызванный «утечкой» секретной переписки министров и разозливший самого императора, ни увещевания минфина о том, что это нереальная сумма, ни попытки МИД-а настоять на капельке внимания Черноморскому флоту — ничего не помогло. Непотопляемый Григорович, при поддержке Николая прошел сквозь все препятствия и получил своё — программа обрела силу закона.

Григорович со своим ведомством имеет священный долг «выполнить великое историческое предначертание», в его руках «будущее России как морской державы, честь и слава родной земли» — написал император.

В объяснительной записке к Программе была сформулирована основная мысль: «флот на Балтике имеет задачей борьбу с германским флотом и создание такой обстановки, которая могла бы вывести вопрос о безусловном обладании Балтикой Германией в положение спорного».

Главным действующим лицом в новой программе стали большие крейсера. Технические условия на новый крейсер были сформулированы в августе 1911 года, и Адмиралтейский завод намекнул, что «если потребуется построить большие крейсера к осени 1915 года, то… все необходимые заказы надо сделать до января 1912 года». Международный конкурс, традиционно затягивался. В мае 1912 года Адмиралтейский и Путиловский завод получили от министерства разрешение на разработку подробного проекта. То есть проект победил Адмиралтейский. Но чертежи для постройки параллельно должны были разрабатывать два предприятия. Конкуренция между ними привела к ряду абсолютно ненужных задержек.

Григорович, который с мая по июнь протащил новую судостроительную программу через Думу, Государственный совет и императора, деньги уже имел. Внезапно оказалось, что заводы не готовы к постройке столь крупных кораблей (крейсера выросли до 32000 тонн). Балтийский, Обуховский, Адмиралтейский и ряд других заводов спешно переоборудовали свои цеха и эллинги под грядущий заказ.

Наконец, 13 августа Адмиралтейский и Балтийский заводы получили распоряжение с пометкой «Экстренно» приступить к разработке детальных чертежей новых крейсеров.

5 сентября ГУК выдало предприятиям наряды на постройку 4 крейсеров.

Тут и остановимся. Программа отдельно, крейсер отдельно. Вернёмся к имперским линейным крейсерам позже.

Программа спешного усиления Черноморского флота 1914 — почему «спешного»?

Кто самый догадливый, уже сообразил. Разберём поподробнее.

Как и в прошлый раз, в 1910, инициатива усиления Черноморского флота исходила не от моряков. От дипломатов. В ноябре 1913 г. посол в Константинополе обратился к Сазонову (министр иностранных дел, если что) с депешей, в которой сообщал о прибытии в марте–апреле 1914 г. в Константинополь заказанного у англичан дредноута и предупреждал о дальнейшем усилении турецкого флота.

Собственно, Сазонов:

Мысль о совершенной недопустимости пре­обладания турецкого военного флота на Черном море не надо было укоренять в сознании русских государственных мужей.

Пояснительная записка министра иностранных дел на имя императора содержала рассуждения о сравнении сил турецкого и русского флотов. По его мнению, только в течение 1913 Россия могла обладать господством на море. В последующие три года преобладание, бесспорно, пере­ходило к Турции, а в 1917, в связи с вступлением в строй Черноморского флота 3-х дредноутов, заложенных по программе 1911, Черноморский флот вновь будет иметь небольшое преимущество. Однако, в отличие от России, лишенной возможности спешно усиливать свой флот на Черном море покупкой линейных кораблей у дру­гого государства, Турция сможет в любой момент до­биться господства, если приобретет ещё хотя бы один линкор. «Неудовлетворительность нашего морского положения на Черном море, — заключал министр, — является в настоящее время тем более прискорбной, что можно ожидать в недалеком будущем новых осложнений на Ближнем Востоке и в связи с ними, быть может, и открытия вопроса о проливах, для разреше­ния которого в благоприятном для нас смысле необходимо наличие достаточной морской силы на Черном море. Все вышеизложенное приводит к выводу, что нами должны быть безотлагательно предприняты новые усилия и сделаны новые жертвы для обеспечения необходимого нам решительного господства на Черном море».

Едва на горизонте замаячили новые корабли, морской министр тут как тут. Григорович горячо поддержал все основные положения Сазонова, тем более что, как специально подчеркивалось в ответе, и сам император одобрил его основную идею «начать теперь же серьезную под­готовку отечества к стратегической задаче в Константинопольском канале».

Планы планами, а 19 декабря 1913 МГШ подал Григоровичу доклад, в котором, основываясь на донесении морско­го агента, сообщал о состоявшейся покупке Турцией в Англии бразильского дредноута «Рио-де-Жанейро». «Султан Осман». Вместе с заказанным ранее «Решадом V„ должны были прийти в Константинополь уже летом 1914. Появле­ние их на Черном море в корне меняло все стратегические перспективы России: „В случае войны наша Кавказская армия окажется в чрезвычайно тяжелом положе­нии, … и наш Черноморский флот весьма легко может оказаться в положении, аналогичном положению ти­хоокеанской эскадры в Артуре. Если же войны не будет, то подобное усиление турецкого флота приведет к резкому падению престижа России, твердости и вескости русского голоса, между тем, как голос этот по общему признанию и теперь уже не­ достаточно влиятелен“

МИД и Морское ведомство радостно накинулись на императора с требованием новых кораблей на Черном море. Ну хоть одного.

Григорович извещал минфин и МИД о том, что он решил скупить все дредноуты, о продаже которых может идти речь — два чилийских и два аргентинских (строились они не в Чили и в Аргентине, если что). Заплатить за каждый из них морской министр был готов по 35 млн рублей. Оставалась вероятность того, что дредноуты не удастся провести через проливы, тогда они усилят Балтийский флот. Григорович просил коллег поддержать его ходатайство перед императором. Сазонов (МИД) крикнул «Я в деле!» и побежал собираться на прием к императору. Коковцов (минфин) намекнул, что Госдума не одобрит выделение денег, ведь всего год назад Морское министерстве уверяло Думу, что новых запросов на ассигнования с целью усиления флота не будет. А если корабли именно для Черного моря, как решить проблему с проливами?

Григорович, не став долго препираться с министром финансов, обратился напрямую к императору 7 февраля 1914. Молниеносно, 23 марта 1914, Николай утвердил решение о покупке. На счастье Коковцова, Аргентина отказалась продавать — самим нужнее.

Пока у императора лежал доклад морского министра о необходимости покупки у иноземцев четырёх дредноутов, сам Григорович не дремал. Был разработан план очередной «подпрограммы» усиления Черноморского флота. В нём исходили из более-менее реальных возможностей судостроительной промышленности юга Империи и финансового положения страны в целом. 17 марта, Морское министерство вышло в Совет министров с предложением немедленно приступить к закладке в Николаеве одного линейного корабля, 2 легких крейсеров, 8 эсминцев и 6 подводных лодок, на что требовалось около 110 млн руб. Этот законопроект был одобрен Думой, Государственным Советом и 24 июня 1914 утвержден царем.

Примерно с такими планами в разной степени реализации Империя вступила в Великую войну.

Несбывшиеся мечты.

Не надо думать, что накануне войны долгосрочные планы по строительству флота были свёрнуты. К уже имеющимся судостроительным программам и Сазонов и Григорович были готовы добавить новые. В июне 1914 года Григорович сообщал Сазонову, что Морское министерство по согласованию с Министерством финансов уже подготовило очередную судостроительную программу на полмиллиарда. В нее входила бригада линкоров для Балтики, пара для Черного моря и соответствующие легкие силы. Начать реализацию этой программы Григорович предполагал в виде «меры совершенно исключительного характера, проводимой по высочайшему его императорского величества повелению, вследствие выяснившегося ускорения в военном судостроении Австро-Венгрии и попыток Турции приобрести еще 2 линкора сверх 3 уже приобретенных». Если бы не война, то в 1914 году, самое позднее в 1915 мы бы с вами увидели закладку новых дредноутов на освободившихся местах уже известных судостроительных предприятий. А так — англичане реквизировали в свой флот все, до чего смогли дотянуться, турки не получили ничего, кроме внезапного немецкого линейного крейсера, про который никто даже подумать не мог до самого, собственно, начала войны, и планы остались планами.

На фоне истории про все эти многочисленные и очень дорогостоящие кораблестроительные программы может возникнуть закономерный вопрос: «Откуда столько денег?» И ответов у нас есть.

Затратив на развитие флота колоссальные суммы, государство рассчитывало и на положительный эффект от этих денежных вливаний. В конце 1909 полоса длительной экономической депрессии в России сменилась промышленным подъемом. Как пишет в своих воспоминаниях министр финансов В. Н. Коковцев, «…прекрасные урожаи 1909 и 1910 годов отразились наилучшим образом на поступлении доходов и дали возможность значительно увеличить и смету расходов». Подробности в главе 1.3 про бабок бабки.

Нам же пришло время поближе рассмотреть, чего такого собирались строить в Империи после столь непростого принятия решений.

1.5.3. Почему именно такой линкор ​

Практически про любой корабль, бороздивший воды нашего мира уже чего-нибудь, да написано. Мемуары, монографии, статьи в исторических и технических журналах и прочая и прочая. У нас нет задачи в рамках нашего исторического путешествия делать конспект достойных во всех смыслах работ. Мы замахнёмся сразу на онолитеку и попробуем разобраться, почему дредноуты типа «Севастополь» получились именно такими, какими они получились.

Ведь согласитесь, внешне наши первые и единственные дредноуты «немного» отличались от всех остальных (есть исключение, умнички, что вспомнили!).

В историографии можно встретить подробное и интересное описание истории выработки технических условий, порядок проведения конкурса проектов на первый русский дредноут, подробнейшее описание конструкции, истории службы кораблей и так далее и тому подобное. Лично мне долгое время было не понятно, почему для первого русского дредноута, да ещё и с таким представительным конкурсом (в 51 проект!), был выбран проект именно с такой архитектурой и с такими характеристиками. Ведь, читая оценку проекта/корабля, постоянно сталкиваешься с фразами «слабое бронирование», «тихоходный», «отвратительная мореходность» и «слишком дорогой».

Невольно представляешь себе образ чиновников-дэцэпэшников, пускающих слюни и выбирающих худший из возможных вариант.

Поэтому посмотрим на выбор проекта с точки зрения специалистов начала прошлого столетия.

О том, что в Империи, над которой никогда не заходит Солнце, строится боевой корабль нового типа, было известно задолго до его ввода в строй. Те, кто знаком с темой, знают так же и то, что идея быстроходного (по тем временам) линкора с большим числом орудий главного калибра не просто витала в воздухе. Она уже обретала свои очертания на чертежах и в металле (не только лишь Англия, но и заокеанские партнеры строили что-то похожее, а в ряде стран проекты со дня на день должны были обрести материальность в виде государственного заказа). Об облике новых линкоров спорили весьма и весьма увлечённо.

Сразу определим, что под обликом или архитектурой корабля мы, как не специалисты, будем понимать максимально широкий перечень элементов конструкции. В первую очередь речь пойдёт о расположении артиллерии главного калибра, системе бронирования, конструкции корпуса. Силовой установки, вспомогательной артиллерии, приборов управления огнём и прочих «мелочей» мы здесь касаться не будем.

«На берегу» темы вот вам пояснения к терминологии: до 1907 года «броненосец». С 27 сентября 1907 года приказом по Морскому министерству была введена новая классификация кораблей, согласно которой эскадренные броненосцы и их потомки «дредноуты» стали называться «линейный корабль» или «линкор». Неофициально линкоры нового типа стали именоваться во всем мире «дредноутами». Однако даже после 1907 года «броненосец» встречался даже в официальных документах, применимо к кораблям нового типа. А «линкор» употреблялся при упоминании в документах же броненосцев. Поэтому на мешанину этих терминов внимания не обращаем — в любой случае понятно, о каких кораблях идёт речь. Будем надеяться, что понятно.

В 1906 году, ещё до окончания войны на Дальнем Востоке, ученый отдел Главного морского штаба провел среди офицеров, адмиралов, судостроителей и прочих погруженных в тему авторитетных специалистов широкий опрос об их видении направлений развития боевых кораблей. Уже тогда было понятно, что с текущим положением дел в кораблестроении, а именно в кораблях линейных, надо что-то делать.

Помимо разброда и шатания в оценках и перспективах развития, практически единодушно самые разные специалисты озвучивали вывод, что важнейшими тактическими элементами корабля являются вооружение, бронирование, скорость и дальность плавания (в таком порядке). Водоизмещение, мощность машин, запасы топлива и прочее оставались возможностями техники обеспечить функционирование корабля как боевой системы. «Кораблю в бою придется иметь дело с пушками и скоростью противника, а не с числом тонн его водоизмещения или числом лошадиных сил» — подводил итог ГМШ. Аргументный аргумент.

С учетом потерь, понесенных русским флотом в боях завершающейся войны, уже тогда было решено разработать технические условия для новых кораблей, заказ которых был неизбежен в самом скором времени.

Особое совещание (в рамках Морского министерства) пришло к единым требованиям к новому броненосцу. Он должен был вооружаться восемью — десятью 305-мм орудиями, иметь водоизмещение порядка 20 000 т и скорость 21 — 22 узла. По этим требованиям разработали два проекта, которые рассматривали на заседании 27 июня 1906, но решения о строительстве броненосцев так и не приняли.

В 1907 г. начался второй этап проектирования новых броненосцев. МГШ обосновал необходимость строительства четырёх однотипных «капитальных кораблей» для Балтийского флота. Они должны будут действовать в составе эскадры. Почему речь шла о четырех кораблях, а не двух или трех, или пяти? Немного тактической подготовки, господа гардемарины!

С учетом опыта боевых действий, а также плавания Гардемаринского отряда Балтийского флота в первом сезоне, было общепринято мнение о максимальной эффективности управления при маневрировании и ведении огня тремя кораблями в едином строю. Четвертый, соответственно, должен быть на случай аварий, плановых ремонтов, боевых повреждений и прочих случайностей. Поэтому не два, три или пять, а четыре.

С приходом нового морского министра (И. М. Дикова) МГШ в апреле 1907 года сформулировал требования к будущим кораблям, которые уже стали формировать облик будущего имперского линкора более конкретно.

Собственно, Диков:

Корабли должны были иметь «наибольшее развитие всех наступательных и оборонительных средств». При этом площадь поражаемой поверхности силуэта должна была быть уменьшена максимально возможным способом.

Орудия, как главного, так и противоминного калибров должны быть расположены так, что бы обеспечивать каждому из калибров круговые сектора ведения огня при максимально возможной живучести артиллерийских установок. Число стволов главного калибра — не менее 10, противоминного — не менее 14 (отражение атаки до дивизиона миноносцев). Изменилась концепция бронирования. Считалось необходимым на протяжении всей длины корпуса прикрыть борта в районе ватерлинии толстым и широким броневым поясом (против бронебойных снарядов), а также всего надводного борта (против фугасных).

Чуть позже технические условия ещё немного «уконкретили»: водоизмещение до 20000 т, скорость не менее 21 узла, вооружение двенадцать 305-мм и четырнадцать 120-мм орудиями.

11 мая техническое задание на новые линкоры представили на рассмотрение морскому министру. Но не торопитесь!

До декабря 1907 года шло уточнение требований и рассмотрение вариантов технических условий на будущий линкор. Осадка корабля должна была не превышать 8,8-9,2 м при полном водоизмещении (с учетом существующих глубин фарватеров, рейдов и Суэцкого канала). Число орудий главного калибра окончательно довели до 12. Корабль вырос водоизмещением с 19000 тонн до 23000, удлинился со 152 м до 172 м.

После ряда корректировок 11 декабря 1907 г. документ утвердили. 22 декабря ГУКиС сообщил о проведении международного конкурса на проектирование первого российского дредноута. Проекты требовалось предоставить до 28 февраля 1908 г. В этом конкурсе приняли участие Балтийский, Адмиралтейский, Невский, Путиловский, «Наваль», Франко-Русский судостроительные заводы, как и ещё шесть английских, четыре французских, четыре германских, четыре американских, два итальянских завода и одна австро-венгерская фирма. Эту элитную компанию дополняли несколько инженеров, которые предоставили собственные проекты «капитальных кораблей». Всего рассматривалось 23 эскизных проекта, но с учётом того, что некоторые участники представили несколько вариантов, комиссия изучила 51 проект.

Например, проект североамериканской фирмы:

Проект Бубнова:

Проект Скворцова:

«Разгребать» результаты конкурса пришлось известнейшему отечественному кораблестроителю А. Крылову. Подробности в его воспоминаниях, очень интересно. Нам же нужно знать следующее.

На финише проектной гонки конкурсантов разделили на две группы: первая с линейным расположением трех-орудийных башен, вторая — с линейно-возвышенным групповым расположением двух- и трех-орудийных башен. Последние не удовлетворяли условиям конкурса и были отбракованы (речь идёт о требовании о максимально возможных углах обстрела для орудий главного калибра). А из первой группы проектов выбрали трех лидеров: проект немецкой фирмы «Блом унд Фосс» (авторитетный и крупный кораблестроитель), проект Балтийского завода и итальянский. Победил Балтийский завод.

Проект "Блом унд Фосс":

Проект Куниберти №1:

Проект Куниберти №2:

Почему же именно? Тому было несколько причин.

Нулевая причина — «французская истерика». Даже не причина, а интересная история о завершении конкурса проектов. Дадим слово А.Крылову:

«Всеми голосами членов совещания проект фирмы „Блом и Фосс“ был признан наилучшим из представленных на конкурс проектов.

Это решение вскоре было обнародовано, и император Вильгельм прислал фирме «Блом и Фосс» высокопарную поздравительную телеграмму и выдал ей заказ на два громадных линейных крейсера. Эта телеграмма подействовала сперва на французскую прессу, затем на палату и, наконец, на правительство, подобно искре на порох.

Вопрос с чисто технической почвы был переведен на почву международной политики.

Французы вообразили, что вопрос идет не о технической помощи со стороны премированной фирмы нашим заводам (технической помощи, оцениваемой в сумме около 2 млн. рублей), а о передаче немецкому заводу постройки всех четырех линейных кораблей на сумму около 180 млн. рублей золотом.

Французские газеты и палата никак не могли взять этого в толк, пресса кричала о том, что не для того Франция размещала у себя русские займы, чтобы Россия передавала ее деньги Германии.

В результате председатель совета Министров П. А. Столыпин потребовал от Морского министерства, чтобы фирме «Блом и Фосс» было дано отступное под видом покупки от нее конкурсного проекта, причем мне было поручено выработать это соглашение так, чтобы были и «овцы целы и волки сыты».

В конце концов сошлись на 250 000 рублях.»

Добрый вечер, тушите свет. Нельзя сказать, что немецкий проект был великолепен, а проект Балтийского завода — детское бумагомарание. Нет. Отечественный проект был лучшим по ряду ключевых конструктивных элементов, отлично просчитан, максимально подготовлен для реализации силами отечественных предприятий. Если посмотреть общий вид корабля по проекту «Блом унд Фосс» и Балтийский проект — они похожи как родные братья. Приоритет отдавался немецкому варианту скорее «по баллам». Последующий выкуп проекта и переработка проекта Балтийского завода с учетом ряда заимствований из немецкого стали вынужденной мерой, нисколько, однако, ни ухудшившей первый русский дредноут.

Неоднократно, в этих наших интернетах, приходилось встречать спекуляции на тему «отсталые русские отклонили великолепный итальянский проект, потому что отсталая русская промышленность не могла лапами пьяных медведей изготовить великолепную судостроительную сталь для постройки великолепного дредноута, легкого, прочного и быстрого». Для тех, кто полезет вглубь вопроса, ответ станет очевидным не сразу, поэтому оставлю на эту тему небольшой комментарий. Проект фирмы «Ансальдо» (известнейший инженер-кораблестроитель Витторио Куниберти) сочетал в себе малое водоизмещение в 20000 т, рациональное размещение артиллерийских погребов и противоторпедной переборки, значительный запас котельной установки по паропроизводительности, оптимальные обводы корпуса. Имелись недостатки: относительная масса корпуса была невелика, противоминные орудия располагались открыто на палубе, относительно невысокий вес энергетической установки вызывал сомнения в достижении требуемой мощности на валу, сложная система паропроводов многократно пронизывала водонепроницаемые переборки. Оставалось и много неясного в части конструкции корпуса. Для подробного выяснения всех особенностей конструкции автор проекта был приглашен в Россию. При его участии в МТК была проведена проверка нагрузки корабля и расчетов прочности корпуса. Выяснилось, что обеспечение последнего условия возможно лишь при перегрузке более 3000 т. На основании этой проверки МТК признал проект В. Куниберти неприемлемым.

Собственно, Куниберти (импозантный дядька):

А вот и Крылов (смотрит на вас, как на плохой проект у него на конкурсе):

Дадим слово А. Крылову, которого в решении вопроса о выборе проекта не просто заподозрить в глупости или корысти:

«Генеральный морской штаб, со своей стороны, признал наилучшим проект, составленный инженером Куниберти.

Это заключение штаба было дано несмотря на ряд технических недостатков этого проекта, видимо, торопливо составленного, с отступлением от объявленных технических условий.

Одно из существенных отступлений состояло в том, что противоминная артиллерия была расположена не в бортовых казематах, а совершенно открыто на верхней палубе, почти по диаметральной плоскости корабля. Генеральный морской штаб от себя разработал измененное в соответствии с техническими условиями расположение противоминной артиллерии и с этим, самим штабом внесенным изменением признал проект Куниберти наилучшим.

Очевидно, что внесение самой решающей инстанцией изменений в представленный на конкурс проект составляло существенное нарушение условий конкурса и было совершенно недопустимо, потому такой измененный проект должен был быть снят с конкурса и не подлежать рассмотрению«.

Мы, будучи людьми умными, проницательными и стремящимися везде найти первопричину, могли бы усмотреть в попытке «протащить» проект Куниберти коррупционную составляющую, но делать этого не будем. Потому как не пойман — не вор.

Итак, проект Балтийского завода, с учётом замечаний Морского ведомства, заимствований из проекта немцев, готов к реализации.

Теперь, наконец, выясним, почему «Севастополи» выглядели так, как выглядели.

Первая причина чисто техническая (я бы назвал ее технически-религиозной, но специалисты того времени воспринимали ее именно как техническую). Кораблестроители и МГШ считали, что линейно-возвышенное групповое расположение башен приводит к уязвимости и малой живучести корабля. Сосредоточение башен в его оконечностях увеличивает изгибающий момент и требует усиления прочности корпуса. Собственно, именно поэтому до 1910-11 годов во всем мире строились корабли без всем нам привычных пар башен с орудиями главного калибра в носу и корме. А где строились (у америкосов, например) башни были двухорудийные.

Вторая причина — тактическая. Чистая незамутнённая тактика. Основная задача линейного корабля — линейный бой в составе эскадры. Ни встречный бой в узких проливах, ни догонять и стрелять вслед врагу, ни убегать и стрелять прямо в корму, ни прочие экзотические телодвижения. Именно бой линия на линию. От эскадры линкоров требовалось в первую очередь обеспечить ведение максимально возможного массированного и сосредоточенного огня при максимально возможной скорости маневрирования, что бы наиболее эффективно изменять расстояние до противника, переводить цель на курсовые углы, обеспечивая ведение огня всей артиллерий главного калибра. Этому могла способствовать только равномерно линейная схема размещения орудий.

Ромбическая схема, таким образом, отпадала (потому что часть башен либо не может стрелять на оба борта, либо имеет гомеопатические углы обстрела на один из бортов). Линейно-возвышенное расположение башен несколько уменьшало у башен в оконечностях сектор ведения огня (и снижало живучесть, мы помним).

Повторим, линейное равномерное расположение башен в диаметральной плоскости давало всем орудиям максимальные сектора обстрела на любой из бортов. Это первый элемент тактического обоснования линейного расположения башен главного калибра.

Второй элемент (мы его уже упоминали чуть выше), имеющий отношение к тактике — требование о всемерном уменьшении площади поражаемой поверхности силуэта корабля. Очевидно, что отсутствие цитадели, развитых надстроек, а так же возвышенно расположенных башен главного калибра удовлетворяет данному требованию.

Плывём дальше.

Внимательный читатель давно заметил, что число стволов главного калибра выросло. «Почему именно до 12?» — спросите вы. И мы ответим.

В то время, с учетом опыта боевых действий и множества лет эксплуатации железных кораблей с большими пушками, считалось, что для эффективной пристрелки требуется вести огонь не менее чем четырех-орудийными залпами. Где линкор с 8 орудиями мог дать два четырех-орудийных залпа, линкор с десятью орудиями — два пяти-орудийных, линкоры с 12 стволами главного калибра способны давать три четырех-орудийных залпа. Существовала практика пристрелки уступом. Линкор давал четырех-орудийный залп и тут же, не дожидаясь его падения, ещё один (с поправкой на дальность, например, в 500 метров). Главный артиллерист получал возможность оценить падения сразу двух своих залпов относительно вражеского корабля — так ему было легче скорректировать прицел орудий. И тут разница между восемью и десятью орудиями на корабле не слишком существенна — десяти-орудийный линкор мог давать вместо четырех-орудийных — пяти-орудийные залпы, водяные столбы от падения снарядов в которых легче было наблюдать, но и только. Ну, а двенадцати-ствольные линкоры имели возможность пристреливаться двойным уступом — тремя четырех-орудийными залпами, что существенно облегчало корректировку огня. Понятно, какие преимущества дает кораблю быстрая пристрелка.

Таким образом, дюжина орудий отечественного линкора, помимо прироста огневой мощи относительно 8-10-орудийных импортных дредноутов, давала ему ещё и возможность быстрее пристреляться по противнику.

Низкий силуэт корабля исключал полубак. Было очевидно, что это отрицательно скажется на мореходности. Но, линкоры планировались для действий в закрытых театрах — Балтийское море, вероятно Средиземное, если повезёт — Чёрное. Поэтому их мореходность была принесена в жертву сразу и бесповоротно. Как и дальность плавания. Балтийское и Чёрное море не очень большие, как и Средиземное.

О том, что получилось из этих измышлений, мы уже знаем. Линкоры типа «Севастополь» на Балтике, черноморские линкоры (они там другие и разные, если что), линейные крейсера типа «Измаил» (очень хотелось, но недостроенные, а то вдруг).

Как-то так.

1.5.4. Сравнение, куда же без него!

Мы, как бы ни старались, не сможем обойтись без сравнения «Севастополей» с потенциальными и не очень противниками. Цель: показать, чем руководствовались наши предки, строя именно такие корабли. И интересно сравнить наш дредноут с одноклассниками и сверстниками, причём именно самому, а не просто кивнув кому-то из авторов. Делать такое сравнение мы будем, соблюдая принципы историзма и рациональности. Так как мы с вами движемся по реке времени, и стараемся вникнуть в исторические процессы, поглядев на них изнутри, будем последовательны. И первые русские дредноуты оценим так же. Глядя на них из их эпохи.

Чаще всего в литературе можно встретить сравнение «Севастополя» с кораблями, введёнными в состав того или иного флота в 1914–1915 годах. Ведь наши линкоры закончили испытания осенью 1914 года. И подобный приём, с одной стороны, оправдан. Берём свежепостроенный корабль, ставим его рядом с только что введённым в строй потенциальным противником или заклятым союзником и начинаем обсуждать калибр артиллерии, толщину броневого пояса, скорость хода и так далее. С другой стороны, такая аналитика даёт представление скорее не об индивидуальных тактико-технических характеристиках корабля и их актуальности, а о промышленных и политических успехах государства. Да, да, я о той самой скорости постройки, которой особенно отличались кораблестроители с туманного Альбиона или дисциплинированная немчура. И которой никогда не могли похвастаться верфи всеми нами любимой Империи.

Если же мы хотим по-настоящему понять, насколько корабль был хорош или плох в контексте эпохи и окружающего его мира, нам придётся сделать ход конём по голове и вот вам сразу табличка:

Чего собирались построить в 1909 году ведущие морские державы. И построили-таки!

А теперь, собственно, кораблики:

Кавачи:

Колосус:

Полтава:

За точку отсчёта мы принимаем дату закладки корабля. Спасибо дредноутной гонке — линкоры в те годы лепили как пирожки от Ловетт (если вы понимаете, о чём я). Поэтому просто берём всё, что закладывалось с марта по июль 1909 года, добавляем сюда австро-венгерское чудо и понеслась!

Скорость. Ёжику понятно, что в повседневной службе, особенно спустя какое-то время после ввода в строй, реальная максимальная скорость любого корабля снижается. Огромное значение имеет качество угля, опыт специально обученных кочегаров, укомплектованность команды, изношенность узлов и агрегатов силовой установки и еще ряд менее значимых факторов. Поэтому 24 узла это скорее мечта, но 21-22 — реальность. И, посмотрев на сверстников, видим, что это не так уж и мало. В основном «Севастополи» были бодрее большинства коллег. Ведь для них актуальны те же проблемы.

Дальность плавания — величина вообще относительная. Она подчинена тактическим и оперативным планам на применение корабля. Оперативная дальность для наших линкоров нужна была 1800 км максимальным ходом и около 7000 экономичным. Потому что Балтика. И Чёрное море. Смотрим на другие корабли — австрийский и итальянский не то, что бы превосходят «Севастополи» по этому параметру. У них так же закрытые театры. Англичане, немцы и американцы имеют ощутимо больший запас хода. Логично, ведь им воевать в океанах. Японцы, имею в качестве ТВД Тихий океан, строили дредноут с мизерной дальностью хода. Возможно, ради большого запаса хода пришлось чем-то пожертвовать?

Вооружение. Качество. Тут у «Севастополя» конкурентов просто нет. Русская 305-мм пушка того времени — убероружие. Лучшая артиллерийская система подобного калибра. Можете спорить, сколько влезет. Если хотите. Что-то похожее создали только немцы со своей 28-см пушкой (в плане долговечности и соотношения калибр-могущество) и к середине войны англичане с 380-мм пушкой, которую ставили на линкоры вплоть до последнего в мире линкора. Обуховское орудие (+весьма неплохие снаряды) оказалось настолько крутым, что даже 343-мм и 356-мм пушки союзников и противников не превосходили его по характеристикам бронепробиваемости, дальности стрельбы, надежности и живучести.

Количество. Английский, немецкий, японский дредноуты имеют по 8 стволов в бортовом залпе. У японцев главный калибр двух типов, как таким пристреливаться и потом вести огонь — представить не просто, а выполнить ещё сложнее. Что у японцев, что у немцев размещение артиллерии главного калибра по ромбической схеме (даже на тот момент уже было ясно, что это не самый лучший выбор) снижало мощь бортового залпа и «съедало» водоизмещение.

Конкуренцию по характеристикам артиллерии могут составить «Вирибус» и «Данте»: одинаковое число стволов в залпе, сопоставимая предельная дальность стрельбы. Орудия у австрийцев были от «Шкоды», и пушка та оказалась крайне удачной, прослужив до второй мировой. Стволы у итальянцев так же были весьма и весьма (от «Виккерса»), только отвратительного качества самодельные снаряды портили всю картину.

Бронирование. Самое интересное. В этом разделе обычно ломается больше всего копий, потому что в разделе «Вооружение» обуховская пушка вертела всех на стволе. С бронёй же всё куда сложнее и даже интереснее.

Сразу хочу напомнить один факт, который большинство авторов и просто «мимо проходилов» забывают. Не то что бы он критично все меняет, но иметь ввиду следует. Особенности сталелитейного производства того времени не позволяли обеспечить требуемую точность готовых изделий и толщина броневых плит имела весьма ощутимый допуск в 2-3-4%. Чем толще плита, тем больше разброс. В итоге там, где два или три слоя плит, или одна плита, должны были обеспечить защиту в 200 мм, в реальности могло оказаться как 196, так и 204 мм. В странах с промышленностью более продвинутой, допуски, по логике, должны быть меньше. В странах с промышленностью в стадии бурного роста и развития дела могли обстоять и похуже. Если рыться в документах того времени, то часто можно встретить оценки русских металлургических и сталелитейных предприятий (а именно Ижорского завода, поставлявшего броню для имперских линкоров) весьма высокие: «соответствует лучшим иностранным образцам». Однако не менее часто Морское министерство просило у Совета министров денег на закупку того или иного металлургического полуфабриката за границей, потому что «обеспечить надлежащее качество» русские заводы не могли. Поэтому, просто примем за данность, что качество любой брони (даже английской или немецкой) не всегда было на высоте, а толщина могла немного гулять в обе стороны.

Ещё одним важным фактом является то, что взаимного обстрела между сравниваемыми кораблями не было и бронепробиваемость высчитывается по формулам, принимается по аналогии, либо вообще приводится оценочно. Посмотрим же в таблицу и увидим, что пояса, которые и должны были обеспечить основную защиту корабля от вражеских снарядов, ни у кого не представляют собой что-то экстраординарное. Учитывая данные опытных обстрелов броненосца «Чесма», результаты Ютландского сражения и включая рациональное мышление, мы приходим к выводу, что из представленных в таблице кораблей ни один не был защищён в достаточной степени. Бронепояса, палубы, большинство рубок и башен пробивалось 305-мм бронебойными снарядами на раз.

Если мы полезем в специальную литературу (монографии по кораблям), то увидим, что ширина (или высота, кому как удобнее) главного пояса тем меньше, чем толще сам пояс.

Есть интересная картинка, на которой отлично видно, что представляет собой главный бронепояс трех кораблей примерно одного времени постройки. Отличная иллюстрация. Вот вам она:

В оконечностях бронепояса утончались. Почти все корабли несли службу с перегрузом и главный пояс частично (а иногда и полностью) оказывался под водой.

Конструктивно некоторые корабли имели такие дефекты, что их никаким поясом не исправить («Вирибусы» были настолько хорошо защищены от торпедно-минного орудия, что два раза погибли от него на ровном месте в спокойной обстановке на виду у всего флота). И схема бронирования «Севастополей» выглядит не такой уж и «ослабленной», «недостаточной» и «бессмысленной», какой её описывают некоторые авторы.

Если взглянуть на вес брони каждого из кораблей и долю, которая приходится на бронирование от общего водоизмещения, то оказывается, что «Севастополь» защищён на уровне немецких дредноутов. А о бронировании немецких линкоров до сих пор ходят легенды, и народ пишет и говорит о них с придыханием, потирая мгновенно потеющие ручонки (там тоже достаточно именно легенд, про неуязвимые немецкие дредноуты, но это тема для отдельного исследования). Ощутимо лучше забронирован «Севастополь», чем британский или американский дредноуты. А итальянский линкор вообще нельзя выпускать против «больших мальчиков». И вроде бы неплохая артиллерия макаронников уже не играет никакой роли — откровенно «картонная» броня множит этот корабль на 0,1.

Естественно, пытливый читатель спросит: "дайте подробностей, тут ни фига не ясно". Так тут и не будет ясно. Бронированию линкоров (каждого из упомянутых здесь) посвящены целые моногорафии. Кому стало интересно - вперёд! Кстати, знаете, сколько томов составило обоснование проекта "Севастополей"? Пять. Пять томов формата между А3 и А4 толщиной хрен поднимешь!

Водоизмещение, собственно, на наш взгляд является чисто технической характеристикой, мало влияющей на боевые возможности корабля. Да, водоизмещение играет роль при постройке — чем больше оно, тем дороже корабль. Да, нужны доки побольше, если корабль побольше. Осадка может иметь значение, если её заранее не рассчитать с учётом всех переменных. Да, чем больше корабль, тем «легче» он переживает не смертельные попадания, но это вообще относительно. Водоизмещение для нашего сравнения играет роль скорее второстепенную, но обратим внимание на пару моментов. Во-первых, при значительно меньшем (на 5000 тонн) водоизмещении англичанин и американец имеют большую дальность хода (это подразумевает больший запас топлива), и неплохую максимальную толщину брони. Естественно, в таких условиях невозможно обеспечить эту самую максимальную толщину брони на большой площади. Кроме того, как британские, так и американские корабли традиционно отличались лучшими (в сравнении с кораблями других стран) условиями для жизни экипажа. Ведь им предстояло нести службу в водах от южного до северного полюсов, на огромных расстояниях от баз. Следовательно, требуются лучшие системы вентиляции, чуть более комфортные условия для офицеров и матросов, дополнительные служебные/технические помещения. Эти мелочи съедают, на самом деле, тонны из того же водоизмещения. Ничего подобно нет как в русских, так и в немецких дредноутах. Во-вторых, австрийский, немецкий и японский корабли несут более развитые батареи вспомогательной артиллерии. Мало того, что 150-мм пушки противоминного калибра тяжелее 120-мм, так и боезапас к ним имеет больший вес. Дополнительно есть ещё второй противоминный калибр, который вместе с боезапасом и прислугой так же «съедает» заметную часть водоизмещения корабля.

В сухом остатке. Линкоры типа «Севастополь» не уступают аналогам со всего света. По ряду характеристик имперские дредноуты середнячки, в чём-то уступают, но по ключевым параметрам уверенно держатся на уровне не менее авторитетных иностранных образцов. И, с точки зрения кораблестроителей Российской Империи, высшего командования флотом и императора, строить именно эти корабли было решение не просто допустимым, но и единственно правильным. Тем более, что никто не планировал их строить пять лет и вводить в строй ускоренно в ходе начавшейся войны.

Но как быть с кучей отрицательных оценок этих кораблей, которые мы можем встретить на просторах интернета? Любое мнение субъективно, имеет право на существование и всё такое. И, естественно, никто не запретит сравнивать «Севастополи» с кораблями более поздними, построенными с учётом уже пройденных этапов «дредноутной гонки». И, естественно, корабли, спроектированные и заложенные в 1909, будут немного отличаться от кораблей, спроектированных и заложенных в 1911 или в 1914.

Свой отпечаток на оценках того или иного корабля оставляют и исторические события. Одни линкоры активно воевали, участвовали в сражениях, много плавали. Другие стояли в базах несколько лет, после чего опять стояли в базах, после чего случайно (или не очень) гибли, давая пищу для аналитики и спекуляций. Третьи тихонько доживали свой век, не оставляя в истории никаких следов, кроме дыр в бюджете своих государств. И всегда история службы так или иначе влияет на выводы, которые любитель истории делает и преподносит на суд общества.

Оценивая актуальность и качество (с любой стороны) проекта первых русских дредноутов, на наш взгляд необходимо твёрдо помнить следующее:

— нельзя рассматривать корабль «сферический в вакууме». Ни один линкор не строился сам по себе. Необходимо учитывать экономическую ситуацию в стране, состояние финансовой системы государства, возможности промышленности, социальную напряженность или стабильность, внешнеполитические факторы и многое другое. Вокруг корабля была своя атмосфера. В Англии, Германии или САСШ дредноуты строили сериями, без перерывов, опираясь на мощную (лучшие в мире) кораблестроительную промышленность. Это позволяло строить быстро, эволюционно переходить от серии к серии и получать прогнозируемый результат. Россия, Франция и Италия не могли похвастаться безлимитными судостроительными мощностями, что приводило к затягиванию сроков постройки. В России, если кто забыл, в кораблестроении образовался вынужденный перерыв. Гибель флота в войне совпала с окончанием постройки серии броненосцев и в какой-то момент специально обученные люди сделали паузу в закладке новых кораблей для выработки проекта дредноута в частности и путей развития флота в целом. Промышленная революция, охватившая Империю, позволяла сделать всё, что угодно, но с непонятными сроками, что так же нельзя сбрасывать со счёта.

— нельзя отбрасывать принцип историзма. Послезнание хорошо, но оно деформирует оценки. Мы видим историческую ретроспективу. Видим то, чего для наших предков в 1909 году не было и быть не могло. И оценочное суждение, сделанное с учётом послезнания, не является истинным для исторического персонажа. Решения принимаются здесь и сейчас, а не в далёком будущем. Не думайте, что в начале прошлого столетия Бубнов, Крылов или Григорович были глупее автора десятка статей в интернете. Каждый специалист на своём месте видит и понимает больше, чем любитель сможет напридумывать, прочитав пару книг. Любое событие или явление имеют начало и конец, но при этом не вырваны из исторического процесса. Линкоры типа «Севастополь» строились с учётом долгосрочного планирования (на двадцать лет, на минуточку). Они должны были стать составным элементом огромного организма, создание которого только началось (закон о Российском Императорском флоте, если кто забыл). Проведённый конкурс проектов позволил выбрать лучшее решение тех задач, которые поставил перед кораблестроителем заказчик. Мы ведь не забыли, что у наших первых дредноутов были определённые тактические и оперативные требования?

— нельзя так, но лично мне нравятся «Севастополи», с эстетической точки зрения я считаю их весьма привлекательными. Это накладывает свой отпечаток на восприятие. Но ведь правда, что есть два мнения? Одно моё, другое…

К вопросу о том, насколько дредноуты типа «Севастополь» соответствовали требованиям времени к моменту своего ввода в строй, считаем не лишним напомнить мнение на эту тему А. Крылова:

«Обыкновенно требуют, чтобы проектируемый корабль был при начале проектирования сильнейшим кораблем в мире.

Если это так, то я отвечу, что наши линейные корабли устареют не за четыре года своей постройки, а с завтрашнего дня.

Если это требование рационально, то какое вы имеете основание полагать, что Государственный совет наших политических противников глупее нас с вами? Если вы сегодня мне, вашему главному инспектору кораблестроения, предъявите это требование, то их главный инспектор кораблестроения, начав проектировать линейный корабль завтра, получит такое же требование от них и должен будет принять во внимание и наш корабль и проектировать корабль сильнее нашего. Не о едином дне надо заботиться, а предвидеть, что можно, и проектировать корабль так, чтобы он возможно долгое время оставался боеспособным и мощным. Вот что положено мною в основу проектирования наших линейных кораблей».

P. S. Может сложится впечатление, что я считаю «Севастополи» лучшими в мире, что все было прекрасно и проблем не было, и что так держать. Нет. Первые русские дредноуты были как минимум не худшими в мире, а с учетом поиска перспектив развития данного класса кораблей они были очень и очень хороши. То, что Империя не потянула их постройку с вменяемыми темпами — вопрос другой. Лежит он в плоскости совсем другого исследования и объять необъятное мы не смогём. Но только из-за этого не стоит считать людей, которые заказывали, проектировали, строили и эксплуатировали эти корабли туповатыми. Если погружаться в вопрос, многое становится понятным и логичным.

2.1. Не линкором единым

Кое-что из того, что будет написано ниже, нам уже встречалось на страницах нашего исторического путешествия. Но! Для лучшего понимания структуры командования, численности личного состава, списочного состава флота, то есть масштабов гигантского организма с которым предстояло вступать в мировую войну, нам не лишним будет и повторить немного.

Будем опираться на статистические данные за 1914 году, чаще всего это летние месяцы, непосредственно перед началом Первой мировой войны.

Коротенько по организационно-административной структуре

Созданный в 1906 году Морской генеральный штаб (Генмор — часто встречающееся в официальных документах и различных нарративых источниках наименование) сосредоточил у себя стратегическое и оперативное планирование, а также разработку кораблестроительных программ.

К 1914 году Генмор включал следующие подразделения: 1. Первая оперативная часть (Балтийское и Северное моря); 2. Вторая оперативная часть (Чёрное и Южные моря); 3. Третья оперативная часть (Тихий океан и Восточные моря); 4. Организационно-тактическая часть; 5. Статистическая часть; 6. Военно-историческая часть; 7. Канцелярия.

Российский флот был ещё далёк от восстановления, хотя и выглядел довольно многочисленным. Важной проблемой оставалась необходимость рассредоточения его сил по взаимоизолированным морским и океанским театрам.

В состав флота входили морские силы Балтийского и Чёрного морей, Сибирская флотилия, Амурская речная флотилия и Каспийская флотилия.

Морское министерство, будучи локомотивом в вопросах строительства флота, фактически являлось «хозяйствующим субъектом» — содержало флот, распределяло бюджет, оплачивало банкет.

Не забудем про личный состав флота.

На 1 января 1914 года на службе в морском ведомстве состояли 191 генерал и адмирал (в том числе 10 генералов и 26 адмиралов в строевом составе), 810 штаб- и 2148 обер-офицеров, а также 985 медиков (врачей, лекарей, фельдшеров) и чиновников.

Из 52 011 нижних чинов 4313 были сверхсрочнослужащими. Среди последних 1325 человек имели кондукторские звания, в том числе 743 старших боцмана и кондуктора-специалиста и 582 содержателя.

В 1913 году во флот были призваны 13 186 новобранцев, из которых 13 066 человек на общих правах (на 5 лет). В числе последних было 10 041 человек грамотных, 1993 — малограмотных и 1392 — неграмотных. По сравнению с армией количество грамотных новобранцев было почти на порядок больше. Но с малограмотными (читают, но не пишут) и неграмотными приходилось проводить занятия во флотских экипажах (1-й и 2-й Балтийские и Черноморский), а потом и в школах специалистов при учебных отрядах.

Обязательно глянем, как были организованы любимые нами кораблики

К началу войны Балтийский и Черноморский флоты подразделялись на «действующий флот», 1-й и 2-й резервы.

Балтийский флот «действующий»:

Отдельная тактическая группа командующего флотом: броненосный крейсер «Рюрик», эсминец «Новик»Бригада линейных кораблей — 4 единицы (Цесаревич, Слава, Павел, Андрей).Бригада крейсеров — 4 броненосных крейсера (Громобой, Баян, Адмирал Макаров, Паллада).1-я Минная дивизия — 3 дивизиона — 27 эсминцев.2-я Минная дивизия — 4 дивизиона — 19 эсминцев и 16 миноносцев.Бригада подводных лодок — 2 дивизиона — 8 единиц.Отряд заградителей — 6 единиц.

1-й резерв — бригада крейсеров — 4 единицы (Россия, Богатырь, Олег, Аврора).

2-й резерв — Учебно-артиллерийский, Учебно-минный отряды, Учебный отряд морского корпуса, Учебный отряд подводного плавания, суда Морского Инженерного училища, Водолазная партия, Сводный резервный дивизион миноносцев, служба связи, Партия траления и вспомогательные суда.

Кроме того, в числе судов 2-го резерва находился Отряд обороны центральной минно-артиллерийской позиции. Туда входили престарелые броненосец «Император Александр II» и учебное судно «Петр Великий», а так же ряд других кораблей (встречаются разные данные: 2 крейсера, 4 канонерские лодки, 3 эсминца, 11 миноносцев и 4 подводные лодки — не точно, но плюс-минус пару корыт не критично).

При каждом соединении состояли разного рода вспомогательные суда, в составе службы связи находился авиационный отряд из 10 гидросамолётов (базировался в Либаве).

Черноморский флот «действующий»:

Бригада линейных кораблей — 4 единицы (Пантелеймон, Евстафий, Иоанн, Три Святителя), при бригаде — крейсер «Кагул».Черноморская минная бригада — крейсер «Память Меркурия», 3 дивизиона эскадренных миноносцев — 17 единиц.Дивизион подводных лодок — 4 подводные лодки.

1-й резерв — линкор «Ростислав», канонерские лодки «Донец» и «Кубанец».

2-й резерв — Учебный отряд Черноморского флота, Черноморский резервный дивизион миноносцев, Партия траления и вспомогательные суда.

В числе судов 2-го резерва состояли и боевые корабли — 2 старых линейных корабля (Синоп, Георгий Победоносец) и 9 миноносцев. В составе службы связи состояли 8 гидросамолётов (в Севастополе). Как и на Балтике, при каждом соединении имелись вспомогательные суда.

С далекими флотилиями все было намного проще.

Сибирская флотилия состояла из двух крейсеров (Жемчуг и Аскольд), вспомогательного крейсера «Орел», канонерской лодки, 20 эсминцев, 7 подводных лодок и 3 минных заградителей.

Флотилия Северного Ледовитого океана — не существует. На всякий случай, вдруг кто-то заинтересуется: 19 июня (2 июля по новому стилю) 1916 года приказом по морскому ведомству было объявлено о создании флотилии Северного Ледовитого океана. Эта история выходит за рамки нашего путешествия.

Чистая, незамутненная тактика!

Теперь поподробнее, что это за «бригады», «отряды», «дивизии» и другие сухопутные термины. Мы же не в пехоте, а на море. Где «эскадры», «флотилии» и прочие морские слова?

Немного теории военно-морского искусства, извините. Раньше нам как-то не приходило в голову объяснить широкому кругу читателей, почему корабли строились именно четверками. И если для линкора этот вопрос вроде как понятен и закрыт (я надеюсь), то для крейсеров и эсминцев соединения по 4 или 8 кораблей выглядят немного странно.

Вскоре после окончания русско-японской войны в Морском генеральном штабе были разработаны тактические и стратегические принципы ведения боевых действий на море с учетом опыта операций на Дальнем Востоке. В основе стратегии лежали уже знакомые нам идеи Мэхена и Коломба «завоевания господства на море в результате выигрывания генерального сражения», но с учетом специфических особенностей действий русского флота в предстоящей войне с Германией. Речь о поддержке морских флангов наступающих сухопутных войск и недопущение прорыва кораблей неприятеля в Финский залив. За подробностями про Мэхена и Коломба сюда: https://author.today/work/268443.

Тактика ведения морского боя базировалась на разработанных специалистами МГШ определенных приемах боевого использования так называемых тактических единиц, составляющих боевую эскадру. Эти положения затем вошли в учебники морской тактики для Морского корпуса и Морской академии. По определению Л. Г. Гончарова, видного специалиста в области морской тактики, а в последующем адмирала советского флота, тактической единицей называлось такое соединение кораблей (линейных кораблей, линейных и легких крейсеров, миноносцев, подводных лодок), которое «предназначено действовать в боевой обстановке соединенно под управлением одного лица». Количественный состав тактических единиц определялся свойствами того оружия, которое являлось главным на кораблях данного типа. Л. Г. Гончаров поясняет это таким примером: «Если некоторые линейные корабли в зависимости от их вооружения (количества орудий, их калибра и скорострельности) наиболее действительный огонь могут развивать, сосредоточивая стрельбу по одной цели, с двух линейных кораблей, то они не должны быть соединяемы в тактическую единицу менее чем по два». Этот принцип считался справедливыми для других классов кораблей, например, «если, исходя из числа минных аппаратов на каждом миноносце, для обстреливания минами площади определенной ширины в каждом залпе должны принимать участие восемь таких миноносцев, то и в составе тактической единицы их должно быть не менее восьми».

При формировании тактических единиц учитывались также и другие факторы: удобство и безопасность боевого маневрирования, возможность удержания своего места в строю и эффективность управления силами. На этом основании линейные корабли и линейные крейсера предполагалось объединять в бригады линкоров и бригады линейных крейсеров по четыре корабля в каждой бригаде. Но в связи со строительством линкоров типа «Севастополь» и линейных крейсеров типа «Измаил», обладавших более высокой боевой мощью по сравнению со старыми броненосцами, предполагалось новые корабли объединять не в бригады, а в дивизии, также по четыре корабля в каждой. В состав бригад должны были входить только по два броненосных корабля нового типа.

Руководствуясь этим принципом, новые легкие крейсера типа «Светлана» группировали в бригады по четыре корабля в каждой, Тактической единицей для эскадренных миноносцев являлся дивизион, состоявший из восьми кораблей старого типа или четырех миноносцев новой постройки типа «Новик».

Тактические единицы объединялись в «высшее соединение флота» — эскадру. Учебник по морской тактике того времени определял эскадру как соединение боевых судов различных классов, предназначенное для ведения самостоятельных боевых действий в открытом море. Считалось, что правильно сформированная эскадра включала в себя определенное количество тактических единиц легких крейсеров, линейных крейсеров, линейных кораблей и «минных судов» — эскадренных миноносцев и подводных лодок, а также «тралящий караван» и вспомогательные суда.

При проведении боевых операций в составе эскадры во время перехода морем на легкие крейсера возлагались задачи ведении дальней разведки и дозорной службы при главных силах. В эскадренном бою легкие крейсера выполняли задачу отражения атак неприятельских миноносцев на главные силы эскадры, обеспечивая тем самым возможность ведения ими непрерывного артиллерийского огня по противнику на неизменном боевом курсе. Кроме этого, легкие крейсера должны были поддерживать артиллерийским огнем минные атаки своих эскадренных миноносцев и оказывать противодействие противнику при постановке минных заграждений вражескими эсминцами в районе боевого маневрирования эскадры.

Линейные крейсера предназначались для действий в эскадренном бою совместно с главными силами — линейными кораблями, а также для артиллерийской поддержки легких крейсеров и дальней разведки.

Главный удар по неприятелю наносили линейные корабли. Эскадренные миноносцы и эскадренные подводные лодки наносили вспомогательные удары по кораблям противника во время эскадренного боя, а также развивали успех главных сил: топили крупные корабли, поврежденные артиллерийским огнем, или другие цели, оставшиеся без охранения.

Эта стройная система тактических единиц и взаимодействия в эскадренном бою оказала самое непосредственное влияние на разработку кораблестроительных программ и тактических элементов проектировавшихся тогда кораблей. По мнению МГШ, флот должен был строиться целыми боевыми эскадрами, состоявшими из названных выше тактических единиц кораблей, обладающих рядом качеств, которые наилучшим образом обеспечивали бы их использование в эскадренном бою. На Балтийском и Черном морях предполагалось иметь по одной боевой эскадре в составе двух бригад линейных кораблей, одной бригады линейных крейсеров, двух бригад легких крейсеров и от четырех до девяти дивизионов эскадренных миноносцев. Так, в программах строительства флота 1908 —1916, появился численный состав отдельных классов кораблей, почти всегда кратный четырем: четыре линейных корабля, четыре линейных крейсера, четыре легких крейсера и тридцать шесть эскадренных миноносцев для Балтийского моря или четыре линейных корабля и четыре легких крейсера для Черного моря.

Морская тактика того времени не исключала и формирования временных соединений кораблей. Такой временной единицей был отряд: «соединение судов под командою одного лица для выполнения какого-либо специального задания». Состав отряда зависел от поставленной задачи. Отряды как временное соединение кораблей различных классов нашли широкое применение для выполнения самых разнообразных боевых задач в период Первой мировой войны.

Как видим, имперский флот изо всех сил готовился к только что проигранной войне.

2.1.1. Легкие силы флота. Крейсера

В прошлой главе нашего исследования немало времени и сил было уделено главной ударной силе флота — линкорам. Кроме строительства дредноутов, заметная часть бюджета морского ведомства уходила на модернизацию броненосцев разной степени устарелости. И хотя формально броненосцы считались непригодными для боя, именно на плечи этих тихоходных и слабо вооруженных исполинов из прошлой эпохи и легла тяжесть сражений и рутинной службы не только в первый год войны, но и в последующие.

Однако, не линкорами едиными, как говорится. Никто не отменил крейсера, эсминцы, миноносцы, подводные лодки и прочую шушеру другие важные классы кораблей. Внимательный читатель вспомнит интерлюдию про крейсера на пару страничек. Пришла пора познакомиться поближе с перспективными кораблями имперского флота.

Крейсера

Самое интересное отложим на попозже (горение жёпок неутихающие споры с 1915 года по настоящее время о месте/роли/крутости линейных крейсеров «Измаил» гарантируют нам несколько незабываемых страниц).

Посмотрим на крейсера обычные, нам всем привычные — бронепалубные и броненосные. Вы с ними уже знакомы, так что не будем сильно углубляться — на сцене всё те же в том же составе.

В течение 1908–1911 годов на Балтике из новых и старых крейсеров (участников русско-японской войны) были сформированы две бригады. В этом составе русские крейсера участвовали в первой мировой войне, выполняя самые разнообразные боевые задачи. Это были крейсера типов «Диана» и «Баян», старички-тяжеловесы «Россия» и «Громобой», а также свежедопиленный «Рюрик».

На Черном море хорохорились «Кагул» и «Память Меркурия».

С началом первой мировой войны крейсера «Аскольд» и «Жемчуг» будут направлены в Тихий и Индийский океаны, где предполагалось их участие в боевых операциях в составе союзной англо-французской эскадры. Крейсер «Аскольд» в 1917 после ремонта в Тулоне вошел в состав Флотилии Северного Ледовитого океана. В эту же флотилию вошёл и крейсер «Варяг», выкупленный у Японии в 1916. Но это совсем другая история.

Останавливаться на тактико-технических характеристиках этих кораблей, их значении как боевых единиц и роли в предстоящих планах командования флотом не будем. Скажем только, что подавляющее большинство действующих адмиралов и офицеров (а позже и исследователей истории флота) сходятся на крайне низких оценках боевых качеств кораблей «прошлой эпохи». Война на море со времен русско-японского морского противостояния изменилась, и изменилась сильно. Главной ударной силой должны были стать корабли новых типов (даже классов).

Вернёмся, впрочем, к крейсерам.

Классификация кораблей, принятая после русско-японской войны, естественно, не отразила новые тенденции в развитии крейсеров. Потому как в составе русского флота не было ни одного крейсера нового типа. Классификация была введена в действие приказом по Морскому министерству от 10 октября 1907 и предусматривала два подкласса крейсеров; броненосные крейсера и крейсера. В подкласс броненосных крейсеров были зачислены «Рюрик», «Громобой» и «Россия». В подкласс крейсеров вошли «Адмирал Макаров», «Паллада», «Баян», «Богатырь», «Олег», «Аврора», «Диана», «Кагул», «Память Меркурия», «Аскольд» и «Жемчуг».

Крейсера делились на подклассы скорее по водоизмещению, чем по площади бронирования или толщине брони. Так, наиболее хорошо бронированные (на фоне «Диан») крейсера типа «Баян» были включены в подкласс просто крейсеров. Ну и буй с ними.

На этом о старичках достаточно.

Перед началом Первой мировой войны степень готовности к боевым действиям новейших линейных и легких крейсеров была никакой низкой. Морское министерство, конечно, предполагало срок строительства флота ещё лет в десять, но события на мировой арене развивались слишком стремительно. Просто поищите список «малых войны» в период с 1907 по 1914 — голова кругом… примерно, как сейчас за окном — постоянно кто-то где-то воевал. И в большинстве конфликтов были замешаны «великие державы», и рассматривался вопрос о масштабах применения флота. Канонерку послать или сразу пару эскадр дредноутов — вот в чём вопрос. Безропотно стерпеть напор судьбы, иль нужно ополчится… извините, отвлёкся.

Вероятность большой войны увеличивалась с каждым годом, поэтому Морскому министерству ничего не оставалось, как приступить к срочному перевооружению старых крейсеров. Что бы иметь хоть сколько-нибудь боеспособные легкие силы. Потому что эсминцы нормальные уже маячили на горизонте событий, и построить их можно относительно быстро даже в условиях кораблестроительной промышленности Российской Империи. А крейсера за год не построишь. Крейсер и раньше был не сильно проще броненосца, и теперь оставался одним из наиболее сложных, ресурсоёмких и трудоемких инженерных сооружений.

Если коротенько, каждый из подвергнувшихся модернизации крейсеров получил столько всего новенького и потерял столько всего старенького, что, потратив две-три главы, мы только закончим простое перечисление. Главный принцип модернизации всех крейсеров заключался в снятии мелкокалибреной (до 100-мм) артиллерии и установке дополнительных орудий главного калибра. Артиллерия, кроме того, получала дополнительную защиту. Крейсера приспособлялись для приемки мин заграждения на верхнюю палубу и оборудовались устройствами для их постановки. Все корабли (не только крейсера) получили новейшие радиостанции и обзавелись связью на дальность до 75-100 и даже 300 морских миль (в ходе боевых действий «Аскольд» в Средиземном море «добивал» до кораблей Черноморского флота). Незначительно совершенствовалась и броневая защита кораблей в целом. Подобная модернизация касалась как Балтийских, так и Черноморских крейсеров. Единого проекта не было. Например, круче всего обошлись с «Дианой». После капитального ремонта, осенью 1914, она была переоборудована в учебно-артиллерийский корабль и получила 130-мм орудия нового образца.

Надо понимать, что все телодвижения по обновлению крейсеров не сделали их современными кораблями. Построенные эпоху назад, они не могли считаться достойными боевыми единицами к 1914 году. Дредноуты, линейные крейсера, легкие крейсера нового типа — все вводившиеся в строй корабли основных классов были быстрее крейсеров, построенных по проектам времен до русско-японской войны. Дредноуты со скоростью 20-22 узла лишали легкие крейсера с такой же скоростью смысла их существования — разведка в интересах эскадры своих линкоров уже не могла быть эффективной.

Не будем думать, что в русском Морском министерстве не знали о том, что все легкие и броненосные крейсера старой постройки с каждым месяцем становились всё бесполезнее и бесполезнее.

В судостроительных программах было место и легким крейсерам нового типа. Речь шла не о каких-то абстрактных крейсерах, либо крейсерах тех типов, что уже находились в строю. Строить собирались так называемые «турбинные крейсера». Ключевым отличием должна была стать новая силовая установка, должная обеспечить новым крейсерам (вместе с проработанными обводами корпуса, тщательно просчитанным водоизмещением и жестким контролем при постройке с целью избежать перегруза) высокую скорость хода — до 30 узлов. Звучит круто.

В июне 1912 была утверждена постройка четырех линейных крейсеров типа «Измаил», четырех легких крейсеров типа «Светлана», 36 эскадренных миноносцев типа «Новик» и 12 подводных лодок типа «Барс» для Балтийского моря, а также двух легких крейсеров типа «Адмирал Нахимов» для Черного моря.

Тут мы встречаем новые легкие крейсера двух типов. Мало того, что классификация новая — «легкий крейсер», так и «Светлана» и «Адмирал Нахимов» ранее нигде нам не встречались.

Ведением в строй четырех линейных и четырех легких крейсеров («Светлан») и 36 эскадренных миноносцев должно было завершиться формирование первой эскадры на Балтийском море, ядро которой составляли четыре линкора типа «Севастополь» и два броненосца («Андрей» и «Павел»). Программа также предусматривала постройку двух малых крейсеров типа «Адмирал Невельской» для Сибирской флотилии Дальнего Востока. Еще пара новичков.

Легкие крейсера типа «Светлана» (Балтика) и «Адмирал Нахимов» (Черное море), эсминцы и подводные лодки предполагалось заказать частным судостроительным заводам и верфям, что сулило миллионные прибыли акционерам этих предприятий и руководителям банков, заседавшим в Думе.

Тут надо намекнуть на причины легкости, с которой Дума, ранее сильно кобенившаяся на кредиты Морскому министерству, программу на полмиллиарда согласовала быстро и безболезненно, но не будем.

Некоторое время спустя после принятия судостроительной программы 1912-1916, касавшейся в основном Балтийского флота, царское правительство вновь было вынуждено обратиться к вопросу об усилении Черноморского флота. Мы уже слышали об этом краем уха ранее, поэтому сразу к делу: 24 июня 1914 для Черноморского флота были утверждены к постройке ещё один линейный корабль, два крейсера типа «Адмирал Нахимов» и восемь эскадренных миноносцев.

Итого: Большая судостроительная программа предусматривала строительство четырех легких турбинных крейсеров для Балтийского моря и четырех легких турбинных крейсеров для Черного моря. И двух для Сибирской военной флотилии.

Вместе с разработкой судостроительных программ 1908-1916 потребовалось пересмотреть классификацию боевых кораблей 1907. Новая классификация кораблей русского флота была разработана Морским генеральным штабом и молниеносно утверждена в июне 1915. Она предусматривала два подкласса крейсеров — линейные крейсера и крейсера. В подклассе крейсеров продолжали числиться все те же старые крейсера, уцелевшие после русско-японской войны, и четыре крейсера, построенные в 1908-1911. В итоге подкласс крейсеров включали в себя три «под-под-класса» двух эпох.

Линейные крейсера будут темой для отдельного разговора, а на легких тормознём прямо сейчас.

Круг задач легкого крейсера предполагался весьма широкий. Мы их уже, скорее всего, знаем, потому как встречали буквально несколькими страницами выше и в «Интерлюдии о крейсерах». Но повторим. Что-то душно стало…

При проведении боевых операций в составе эскадры и во время перехода морем на легкие крейсера возлагались задачи ведении дальней разведки и дозорной службы при главных силах. В эскадренном бою легкие крейсера выполняли задачу отражения атак неприятельских миноносцев на главные силы эскадры, обеспечивая своим линкорам возможность ведения (на неизменном боевом курсе) непрерывного артиллерийского огня по противнику. Кроме этого, легкие крейсера должны были поддерживать артиллерийским огнем минные атаки своих эскадренных миноносцев и оказывать противодействие при постановке противником минных заграждений в районе боевого маневрирования эскадры.

В соответствии с концепцией боевой эскадры и тактических единиц, требования к элементам легкого крейсера МГШ начал разрабатывать еще в 1907. В основе этих разработок лежало четкое разграничение задач между легкими и линейными (броненосными) крейсерами, а также их узкая специализация при боевом использовании. Традиционная функция крейсеров — истребление торговых судов противника на морских коммуникациях, как видно из внутренних рабочих документов МГШ, вообще не учитывалась при разработке тактических элементов легкого крейсера.

Легкий крейсер в представлении имперских военно-морских теоретиков руководствовался своим назначением, которое складывалось из следующих функций: разведка, дозорная и сторожевая служба, одиночный бой с однотипными неприятельскими крейсерами, действия против миноносцев, поддержка своих миноносцев, участие в развитии успеха, постановка минных заграждений в неприятельских водах. Это требовало усиленного развития таких элементов характеристики крейсера, как скорость и район плавания, в ущерб артиллерийскому вооружению и бронированию. В этом, собственно, и заключалась сама идея легкого крейсера. Его артиллерия должна была состоять из орудий, способных поразить эскадренные миноносцы и легкие крейсера противника: из 102-мм и 203-мм пушек. Расположение артиллерии должно было отвечать требованию сосредоточения наиболее сильного огня на носовых и кормовых курсовых углах.

Исходя из теоретических представлений того времени, подкрепленных недавней войной и бурным развитием технологий, главное, что нужно было легкому крейсеру — скорость. Очень много скорости. И только после нее артиллерия, может быть броня и все остальное.

Такими будущие легкие крейсера задумывались в начале пути.

Теперь посмотрим внимательнее, что в итоге за крейсера должны были получиться — «Светлана» для Балтики, «Адмирал Нахимов» для Черного моря и «Адмирал Невельской» для Дальнего востока?

Вот небольшая табличка, полная грусти и печали (простите за красные подчеркивания, увидел только сейчас, потом переделаю):

Крейсера типа «Светлана»

Начиная рассказ про будущие легкие крейсера для Императорского флота, хочу уточнить следующее. Мы не будем вдаваться в технические подробности проектов и восстанавливать по дням судьбу корабля от чертежной доски до ввода в строй. Есть масса качественной литературы, посвященной каждому кораблю, где любители горячих подробностей найдут себе по душе любую информацию. Нам необходимо понять: в каком направлении двигалась военно-морская мысль в России накануне Первой мировой войны? Какие именно корабли и зачем планировались к постройке? Почему были приняты те или иные ключевые решения, как определившие судьбу каждого отдельного проекта, так и оперативно-тактические возможности флота? Какие стратегические взгляды верховного командования лежали в основе принятых решений? Поэтому сюжеты про кораблестроительные новинки будут у нас хоть краткими, но полными всякой интересной информации.

Сразу закроем вопрос с местом постройки легких крейсеров для возрождающегося флота.

Приглашения на конкурс по проектированию легкого крейсера получили также многие известные иностранные судостроительные фирмы: «Дж. Браун», «Виккерс», «Суон Хантер и Ричардсон», «Уильям Бердмор», «Ферфилд Шипбилдинг», «Блом унд Фосс», «Вулкан», «Форж э Шантье де Медитеррене», «Ансальдо», «Нью-Йорк Шипбилдинг», «Крамп», «Шихау», «Бурмейстер ог Вайн», «Стабилименто Технико Триестино», «Ховальдтсверке», «Палмерс Шипбилдинг энд Айрон Уоркс». Все фирмы информировались, что «постройка означенного крейсера должна производиться в России, и для получения этой постройки следует войти в соглашение с какой-либо русской судостроительной фирмой». Морское министерство так же не считало себя обязанным «уплатить» какое-либо вознаграждение за присланный проект.

Иностранные кораблестроители самостоятельно технично слились с едва наметившегося конкурса. Никому не было интересно прилагать усилия за «спасибо». Если даже выкуп проекта условиями вероятного конкурса не предполагался, то ради чего стараться?

Некоторые из фирм-участников изъявили желание оказывать техническую помощь русским заводам, которые будут строить легкие крейсера (как в последствии получилось с «Джон Браун» и Черноморскими линкорами. Там речь пойдет о 2% от стоимости каждого дредноута и помощи в подготовке чертежей).

Невский завод сообщил в ГУК, что завод вынужден отказаться от проектирования и постройки этого корабля, так как указанный в запросе крейсер не сможет пройти невские мосты. Таким образом, в списке участников конкурса остались Балтийский, Адмиралтейский и Путиловский заводы, Русское общество для производства снарядов и военных припасов, а также два южных завода, которые не спешили с ответом. У недавно только сформировавшихся черноморских судостроителей не то что желания не было — у них не было сил (то есть специально обученных инженеров), что бы заниматься проектированием легкого крейсера. Тут дредноуты заняли всех, до кого смогли дотянуться, какие еще крейсера.

В итоге полноценного конкурса, как это было при проектировании линейных кораблей и эскадренных миноносцев, не получилось. А получился «конкурс» весьма странный.

Казенный Адмиралтейский завод разрабатывал проект по приказанию Морского министерства, заведомо зная, что строить легкие крейсера он не будет. Зачем тогда? И тут внезапно: он выступал как некий регулятор цен и технического уровня разработки. Практически соревновались между собой только Путиловский завод и Русское общество для изготовления снарядов и военных припасов.

Балтийский завод, загруженный проектированием линейных крейсеров» из конкурса выбыл, так как Морское министерство считало вполне достаточным участие (пусть и несколько формальное) в конкурсе одного казенного завода.

Таким образом, выбор Морского министерства был ограничен двумя заводами, причем каждый из них гарантированно получал заказ на два крейсера независимо от результатов конкурса. Руководствуясь старыми Техническими условиями, Русское общество для изготовления снарядов и военных припасов, Адмиралтейский и Путиловский заводы в течение мая — июня 1912 г. представили в Морское министерство эскизные проекты легкого крейсера водоизмещением соответственно 7550, 6500 и 6300 т. Началось молниеносное принятие решения.

В итоге, после пары лет оформления в одном списке технических условий к проекту перспективного легкого крейсера, попыток организовать международный конкурс и пинания своих духоскрепных и правоверных судостроителей, 18 сентября 1912 на заседании Технического совета ГУК было принято решение поручить Путиловскому и Ревельскому заводам разработать совместный окончательный проект и представить его на утверждение Морскому министерству в октябре 1912. 26 октября состоялось расширенное заседание Технического совета с участием флагманских специалистов штаба командующего Балтийским флотом, офицеров МГШ, ГУК, представителей заводов. Совместный проект двух заводов был утвержден.

После пяти лет поиска оптимального технического задания на проектирование крейсера, в течение одного 1912 были выданы технические условия на проведение конкурса, затем переработаны и выданы вторично, проведен конкурс, разработан и утвержден эскизный проект легкого крейсера. Долго запрягаем? Да! Быстро едем? Да нет…

В соответствии с техзаданием крейсер должен был получиться такой: водоизмещение 6800 т, длина 154,8 м, ширина 15,35 м, осадка 5,6 м, скорость 31 узел, дальность плавания 4000 км (24 узловым ходом), вооружение 15 130/55-мм орудий и два подводных торпедных аппарата, главный броневой пояс — 75 мм.

После утверждения техзадания каждый завод приступил к детальной разработке проекта. И выставлению сметы. Первоначально заводы запросили за строительство крейсеров по 9,6 млн. руб. за единицу. В начале 1913 между заказчиком и исполнителями была согласована окончательная цена за один крейсер — 8,3 млн. руб. Это удалось сделать за счет уступок в скорости, которая за время согласования эскизного проекта постепенно снизилась с 31,0 до 29,5 узлов.

Черноморские заводы даже не дергались, планируя получить уже утвержденный проект от Морского министерства. Так и получилось. Проект крейсера Путиловского и Ревельского заводов стал основой для создания легкого крейсера на южных заводах. 6 марта 1913 начальник ГУК контр-адмирал П. П. Муравьев направил в правления «Руссуда» и ОНЗиВ в Петербурге чертежи легкого крейсера для Балтийского моря. Задача: представить к 20 марта 1913 свои заявления о стоимости и сроках постройки таких же крейсеров для Черного моря.

Заводы заявили ориентировочную цену: более 10 млн. руб. Основные проектные тактико-технические элементы черноморских крейсеров несколько отличающиеся от балтийских были следующими: водоизмещение 7600 т, длина 163,2, ширина 15,7, осадка 5,58; скорость до 29,5 уз. Бронирование было такое же, как у балтийских крейсеров, но броневые пояса удлинялись за счет увеличения длины корпуса. Состав вооружения такой же, как и у балтийских крейсеров. Дополнительное водоизмещение 800 т было использовано главным образом на усиление набора корпуса, броню и корабельные системы.

Рост цены никому не понравился. Встал вопрос о целесообразности заказа по такой цене кораблей у чустных кораблестроительных предприятий Черного моря.

16 июля 1913 «Руссуд» направил Морскому министерству письменное заявление о готовности «построить крейсер по проекту, выработанному нами совместно с нашим консультантом — фирмой „Дж. Браун“, водоизмещением 7600 т при выполнении всех заданий Морского министерства. За предлагаемый нами крейсер в виде исключения назначается весьма умеренная цена — 8 600 000 руб.». В конце 1913 г. эскизный проект легкого крейсера для Черного моря был утвержден морским министром. Это и есть крейсера типа «Адмирал Нахимов» — вот это поворот!

Таким образом, для Балтийского и Черного морей планировалось построить по 4 практически идентичных крейсера. Пытливый ум может заметить одну странность и воспылать праведным гневом: как, имея на руках утвержденный проект крейсера за 8,3 млн рублей, «Руссуд» переделал крейсер и запросил целых 10 лямов?! Хочется ответить, что «очень просто», но нет. Дело в том, что инженеры черноморских кораблестроительных предприятий изучили балтийский проект и заявили, что невозможно в указанных размерениях обеспечить заданную скорость при сохранении конструктивной прочности и все такое.Поэтому корабли резко подросли и подорожали. Ловкий ход? То-то!

Крейсера типа «Адмирал Невельской»

Вы спросите, к чему тут рисунок двух немецких крейсеров? А мы ответим.

Судостроительной программой 1912 года было предусмотрено строительство двух малых турбинных крейсеров для Сибирской флотилии. Проектирование их велось параллельно с легкими крейсерами для Балтийского и Черноморского флотов. На суд МТК и Морского министра были представлены проекты Путиловского завода, Невского и Ревельского. Однако, заявленные цены на постройку двух малых крейсеров и предполагаемый срок их изготовления не могли удовлетворить Морское министерство. Все было очень большое, а сами крейсера при этом — очень маленькие. Поэтому было решено обратиться за границу. Морское министерство заключило договор с германской фирмой «Шихау» на строительство двух крейсеров. Они должны были иметь водоизмещение 4300 т, длину 135 м, скорость 27,5 уз. Броневой пояс 50 мм, палуба — 20 мм. Вооружение 8 130-мм орудий.

Эти два крейсера, «Адмирал Невельской» и «Муравьев-Амурский», были единственными кораблями, из имперских судостроительных программ, строившиеся за рубежом. Они должны были служить учебными кораблями для подготовки машинистов-турбинистов, а также заменить на Дальнем Востоке устаревшие крейсеры «Аскольд» и «Жемчуг», а также использоваться и как быстроходные минные заградители для активных минных постановок.

Первой и главной задачей новому крейсеру ставилось истребление неприятельских эскадренных миноносцев и прочих мелких судов противника.

Второй — проведение разведки в неприятельских водах (с риском встречи с равнозначным противником). Более успешному решению последней задачи должны были способствовать два аэроплана-разведчика, которые предполагалось брать в поход, разместив на верхней палубе в корме, для чего специально оговаривалось, что она должна иметь «увеличенную ширину без выступающих частей».

Для решения третьей задачи — постановки минных заграждений — требовалось разместить на верхней палубе крейсера специальные устройства для приема, хранения и постановки мин заграждения. При этом для их хранения отводился участок верхней палубы в районе шкафута, продолжавшийся до кормовых орудий, из расчета размещения не менее 100 мин. Хранение мин на юте не предполагалось, так как он был занят аэропланами.

Подобные задачи мог бы выполнить крейсер водоизмещением 4000—4600 т, длиной не более 130 м, со скоростью хода 29—31 уз и при непременном условии «одновидности», то есть схожести силуэта крейсера, с силуэтами новых турбинных миноносцев типа «Новик» (три дымовые трубы, две мачты и низкий надводный борт). Артиллерийское вооружение проектируемого крейсера должно было включать восемь 130-мм орудий, установленных попарно (на баке, носовой и кормовой надстройках и на юте). Считалось, что подобное размещение артиллерии освободит верхнюю палубу для прокладки минных рельсов. Четыре противоаэропланных пушки и два минных (торпедных) аппарата довершали вооружение.

Бронирование крейсера предполагалось типовым для такого класса кораблей: 50-мм броневой пояс по ватерлинии на протяжении всей длины корабля высотой 2,1 м (1,15 м над ватерлинией); на уровне верхней кромки броневого пояса — 20-мм броневая палуба; боевая рубка — 75-мм. Элеваторы 130-мм орудий выше броневой палубы защищала также 25-мм броня. Из такой же 25-мм брони изготавливались закрытые коробчатые орудийные щиты.

Котельная установка имела смешанное угольно-нефтяное отопление. Причина отказа от чисто нефтяного отопления крылась в уверенности самого морского министра в трудности обеспечения нефтью дальневосточных портов.

С согласия Совета Министров, Главное управление кораблестроения обратилось к иностранным фирмам Ансальдо, Шихау и Вулкан с предложением принять участие в конкурсе на проект малого крейсера. От услуг Ансальдо ГУК отказалось сразу: проект не удовлетворяет техническим требованиям, срок представления технической документации в 60 дней был слишком большим. Из двух оставшихся фирм предпочтение отдали Шихау.

Свой выбор ГУК объясняло относительно низкой стоимостью крейсеров, дававшей экономию порядка 1 млн. 124 тыс. руб., которая могла бы пойти на покрытие перерасхода по постройке броненосных крейсеров, и, благодаря наличию готового проекта, более сжатыми сроками постройки. При этих, сомнительных надо сказать достоинствах, проект Шихау представлял собой устаревший крейсер типа «Кольберг», что сразу вызвало массу нареканий как со стороны представителей ГУК, так и со стороны МГШ. Кроме того, сама идея размещения многомиллионного заказа за границей вызвала целый ряд возражений со стороны гражданских ведомств. Представитель Министерства торговли и промышленности, назвав проект Шихау «негодным старьем».

За кулисами такого решения кроется вполне осязаемая причина.

Совет Министров вынужден был согласиться на заказ двух малых крейсеров в Германии потому, что при этом условии Мюльграбенская верфь в Риге, создававшаяся при технической помощи фирмы «Шихау» («дочка» — по современному), соглашалась принять заказ на девять эскадренных миноносцев типа «Новик» по пониженной против затребованной русскими заводами цене (1 050 000 руб. за корабль) с гарантированной на 1 уз большей скоростью. Этим заказом отечественные предприятия были вынуждены снизить первоначально заявленные цены на миноносцы с 2,5 млн. до 2 млн. руб. С отказом Мюльграбенской верфи от участия в постройке миноносцев цены на них вновь выросли бы, чего Совет Министров допускать не хотел.

Проект малого крейсера поступил в ГУК 2 октября 1912 года с сопроводительной запиской, сообщавшей, что в случае утверждения чертежей и спецификаций корабля фирма уже готова приступить к заготовке материала для его постройки с целью сдачи первого крейсера не позднее 15 июня 1914 года.

Рассмотрев в начале октября 1912 года проект «Ф. Шихау», МГШ пришел к выводу, что углы обстрела орудий выбраны неудачно, часть артпогребов расположена выше ватерлинии, подача снарядов затруднена; запасы топлива размещены нерационально. В заключение отмечалось, что водоизмещение и главные размерения проектируемого корабля «весьма значительны».

8 ноября откорректированный по замечаниям МГШ проект рассматривался на заседании Технического совета, где подвергся жестокой критике. Выяснилось, что практически ни одно из условий, поставленных МГШ, выполнено не было. Тем не менее 4 декабря 1912 года начальник отдела общих дел ГУК генерал-майор Н. М. Сергеев заключил с фирмой контракт на постройку двух крейсеров «водоизмещением около 4300 т стоимостью (без вооружения и снабжения) по 3 млн. 500 тыс. руб.» Согласно контракту, первый крейсер фирма «Ф. Шихау» должна была предъявить к испытаниям не позднее 15 июля 1914 года, второй — к 15 октября того же года. В трехмесячный срок завод обещал провести их испытания и сдать корабли заказчику.

В январе следующего 1913 года чертежи крейсеров, получивших наименования «Муравьев-Амурский» и «Невельской», были присланы на отзыв, к ним прилагалась спецификация.

Артиллерийское вооружение поставлялось заказчиком; в его состав входили восемь 130-мм и четыре 63,5-мм орудия, а также четыре пулемета.

На крейсерах предусматривались рельсы и минные скаты для приема и постановки мин заграждения, полный запас — 150 мин.

6 февраля 1913 года Технический совет, наконец, закончил рассмотрение проектной документации, с большой натяжкой признав ее удовлетворительной. Таким образом, победила финансовая сторона дела. Стремясь сбить цены на постройку «новиков», Морское министерство пошло навстречу заводу Шихау и несмотря на то, что как ГУК, так и МГШ считали проект малого крейсера неудовлетворительным, все же разместило заказ в Германии.

Неприятности начались сразу. Длительный срок согласования технической документации с пересылкой ее из Германии в Россию и отправкой обратно на завод вынудил главу фирмы обратиться в Морское министерство с предупреждением, что постройка крейсеров может «значительно задержаться», так как до согласования чертежей фирма лишена возможности размещать заказы на материалы и оборудование. Впоследствии при согласовании рабочей документации картина повторилась: пересылка ее в Петербург, длительные сроки рассмотрения в МТК, большое количество различных изменений и уточнений, а часто и требования ее коренной переработки заметно сказались на ходе постройки.

Торжественная закладка обоих крейсеров состоялась в сентябре 1913 года. Осмотрев мастерские и стапели, а также ознакомившись с ходом работ по строительству кораблей, Григорович пришел к однозначному выводу — в обещанный срок (середина 1914 года) фирма явно не укладывалась. Руководство верфи в ответ ссылалось на чрезмерную придирчивость заказчика и частые забастовки на предприятии. «Я очень сожалел, — вспоминал впоследствии И. К. Григорович, — что заказ был дан именно этой фирме, и появилось сомнение, не нарочно ли по распоряжению властей происходит это запаздывание». Читая эти строки, невольно задумаешься, насколько разбирался во внешней политике Империи ее Морской министр.

С началом боевых действий крейсеры «Адмирал Невельской» и «Муравьев-Амурский» пришлось исключить из списков российского флота.

Имперское морское министерство распорядилось продолжить строительство кораблей, несмотря на несоответствие заложенных в проект русских идей практике германского флота.

Корабли, в итоге, обладали хорошей мореходностью, имели несколько жесткий ход, сильную, но мягкую бортовую качку и большой снос. Хорошо маневрировали по скорости, но поворачивали плохо, с большим радиусом.

Для Дальнего востока, где имперский флот был представлен парой недосгнивших престарелых и имеющих сомнительную боевую ценность крейсеров, два таким новеньких корабля немецкой постройки были бы серьезным усилением. Но… Старички! К бою»

2.1.1. Легкие силы флота. Эсминцы семейства "Новик"

Эсминцы типа «Новик»

Что бы вам было легче читать эту главку, уточним: ударение в слове «новик» на второй слог — «новИк». Множественное число — «новикИ».

Необходимое «введение». Прежде чем мы перейдем к рабочим лошадкам флотов — эсминцам — считаем необходимым представить уважаемым читателям «Особый комитет по усилению военного флота на добровольные пожертвования».

В самом начале русско-японской войны неравнодушными гражданами был учрежден и весьма активно заработал Особый комитет по усилению военного флота на добровольные пожертвования. Внезапно денег собрали не просто много, а неприлично много. Настолько, что сумма исчислялась даже не миллионами. Решили запилить кучу минных крейсеров взамен утраченных, несколько подводных лодок (в них уже кое-кто верил), открыть воздухоплавательное отделение флота и на пару миллионов — минный крейсер с более чем 30 узловой скоростью. Гордость русского флота была построена практически «на сдачу». Подробности узнаем позднее лично у Комитета, тет-а-тет. Сейчас оставим его с дамами и коктейлями. Нас уже ждут полсотни юношей (если вы понимаете, о чем я).

Морское министерство не могло выдать Особому комитету окончательно разработанные технические условия на новый эскадренный миноносец. Тогда сразу было понятно, что обычные минные крейсера (миноносцы) не справляются со своими задачами в открытом море, не справляются с увеличивающимися кораблями основных классов и все такое. Нужен миноносец быстрее, мореходнее, вооруженнее. Но сформулировать конкретные техзадания не могли. Дело это не быстрое, а деньги надо тратить сейчас. А то мало ли чего...

Учитывая эти обстоятельства, Особый комитет 11 февраля 1908 направил ряду заводов и фирм письма с просьбой сообщить свое мнение о стоимости и возможных сроках постройки миноносца, удовлетворяющего ряду условий. Водоизмещение не более 1000 т, скорость при полной нагрузке 33 уз, вооружение — два 120-мм орудия и три 450-мм минных аппарата, главная энергетическая установка — турбины Парсонса. Полученные ответы свидетельствовали о сложности поставленной задачи и недостаточной заинтересованности заводов заниматься ее решением без твердых гарантий получения заказа на постройку корабля. Поэтому в середине 1908 комитет объявил международный конкурс на проектирование «миноносца 36-узловой скорости» с правом предоставления заводу-победителю такого заказа. Вместе с приглашениями на конкурс были разосланы для общего руководства и «Технические условия на проектирование миноносца 35-узловой скорости», разработка которых близилась к концу в отделах МТК.

Проекты начали поступать к концу того же года. При подведении итогов конкурса в начале года следующего оказалось, что все иностранные проекты отвергнуты на предварительной стадии как «не удовлетворяющие условиям конкурса». Рассматривались проекты четырех русских заводов: Адмиралтейского, Крейтона, Невского и Путиловского: одиннадцать вариантов эскизных разработок. Тщательно проанализировав их достоинства и недостатки, комиссия отдала предпочтение проекту Путиловского завода, как разработанному «с наибольшей осторожностью» в отношении массы корпуса от нормального водоизмещения и поверхности нагрева котлов. То есть, исходя из наилучшего расчета и обоснования чисто технических составляющих, при соблюдении требований к тактическим характеристикам будущего корабля.

4 июля 1909 общее собрание Особого комитета постановило передать заказ на постройку корабля Обществу Путиловских заводов. Правление означенных заводов обязывалось «произвести на своем заводе в г. Петербурге постройку минного крейсера с механизмами турбинного типа… согласно прилагаемой спецификации и общим чертежам, одобренным технической комиссией комитета». Хотя класс минных крейсеров в русском флоте был упразднен в 1907, для проектируемого корабля решили сохранить термин «минный крейсер», чтобы подчеркнуть его выдающиеся боевые качества, приближавшие его к легким крейсерам периода Русско-японской войны. Полностью готовый корабль следовало предъявить к официальным испытаниям через 28 месяцев после подписания договора и сдать в казну до 1 августа 1912. За его постройку комитет обязывался уплатить 2190000 рублей (без вооружения, которое должна была поставить казна). Подробно оговаривались условия проведения испытаний и штрафы за недостаток скорости, остойчивости и превышения углубления.

В октябре 1912 «Новик» вошел в состав бригады крейсеров. Не самая большая задержка. Блин, двусмысленно получилось…

Изучая историю этого корабля (сейчас мы махнули по верхнему слою пены и вглубь не погружались), постоянно сталкиваешься с двумя мнениями. Двумя крайними мнениями: «да какой же это русский корабль? чисто немецкий проект, и построен немцами» и «это наш, духоскрепный, православный, исконно-посконный, его медведь балалайкой на бересте чертил, а кто усомниться, тот врагх народу». Будем разбираться? Будем, конечно!

Начнем сначала. Идея корабля такого типа (размеры, вооружение, скорость, мореходность) без вариантов отечественная. Техническое задание с конкретными характеристиками корабля было выдано отечественными структурами. Не совсем как обычное задание на корабль через МТК и в целом морское министерство. Все-таки на добровольные пожертвования строился корабль. Но без русского задания немцы чертить и строить такой корабль не собирались.

Например, когда многоэтажный дом в Москве строят заезжие специалисты со специфическим разрезом глаз и сомнительным знанием русского языка, этот дом получает адрес «город Москва, улица Новая, дом № 1», и считается нашим и используется нами. Так себе пример, но тут волюнтаризм автора, терпите.

В начале прошлого века весь мир строил корабли в нескольких традиционно могучих в судостроении центрах: английском и французском. Авторитетными новичками в этой области стали Германия и Италия. И никто не пишет, что «да это не японские корабли в русско-японскую белых варваров утопили, это ж английские!». Потому как деньги японские, моряки японские, адмиралы японские, решения японские. Есть и другой пример: небезызвестные немецкие крейсера на Черном море. Ситуация обратная: корабли немецкие, моряки немецкие, адмирал — немец, ключевые решения в обход турецкого командования. И только отдельные извращенцы называют «Гебен» и Сушона называют «турецкими».

К «новикам». Часть агрегатов была произведена немчурой. Не вижу в этом ничего страшного. На наши деньги, по нашему заданию, потом и собрали нашими руками, вооружение наше, служил в нашем флоте с нашим экипажем под нашим флагом.

Последовавшие за «Новиком» эсминцы строились уже по разработанным отечественными инженерами проектам на отечественных же верфях. Немцы для своего флота «новики» строить не ломанулись, если что.

Как-то так.

«Главное — семья» (Д. Торетто)

Пока «Новик» создавался на средства Комитета, МГШ и ГУК разрабатывали программы возрождения Российского флота и технические условия на создание кораблей различных классов, в том числе и эскадренных миноносцев. В основу их были положены разработанные МГШ тактические и стратегические принципы ведения боевых действий с учетом операций на Дальнем Востоке. Тактика ведения морского боя базировалась на определенных приемах боевого использования так называемых тактических единиц, составляющих боевую эскадру.

Началом создания новых кораблей можно считать разработку в 1907 «стратегических и тактических заданий», которым должен удовлетворять перспективный эсминец; при этом исходили из главных его назначений — нанесения торпедных ударов по противнику в составе дивизиона (4-5 кораблей), охранения своей эскадры в море от аналогичных действий противника, постановки активных минных заграждений в водах противника, одиночных действий (в шхерных районах на Балтийском море и у берегов Турции на Черном).

Основными элементами при водоизмещении 1000 т считалась высокая скорость (35 уз.), достаточные дальность плавания (1800 миль 21-узловым ходом) и мореходность (возможность использовать оружие при ветре до 9 и волнении до 7 баллов), мощное вооружение (две 120-мм патронные пушки, два двухтрубных торпедных аппарата).

«Технические условия на проектирование эскадренного миноносца 35-узловой скорости», подготовленные МТК в соответствии с заданиями Морского генерального штаба (апрель 1908), конкретизировали требования к мореходности и материалам корпуса, обуславливали наличие полубака на протяжении четверти длины корпуса корабля, ограничивали осадку 2,4 м при нормальном водоизмещении. Количество спаренных торпедных аппаратов увеличивалось до трех. Отопление котлов предполагалось как чисто нефтяным, так и смешанным.

В итоге за образец был взят, естественно «Новик». Крайне удачный корабль. В своем классе он стал «дредноутом». И последующие русские эсминцы так же получили нарицательное имя «новики».

Строились новые эсминцы (в литературе можно иногда встретить их общее наименование «нефтянники», в противовес «угольщикам» — по виду отопления котлов) несколькими сериями, которые иногда весьма значительно отличались друг от друга.

Например, на Черном море были построены две серии эсминцев типа «Дерзкий» (4 вошли в строй в 1914, 5 — в 1915). С учетом вялого строительства легких крейсеров, эти эсминцы, по мнению МГШ, могли компенсировать отсутствие на театре этих самых легких крейсеров. И действительно, 3 102-мм пушки (4 у второй серии), 5 двухтрубных (4 трехтрубных у второй серии) торпедных аппаратов, 80 мин, 34 узла и полторы тысячи тонн водоизмещения выглядят солидно на фоне самых мощных на том море угольных эсминцев (то же имперских) типа «Лейтенант Шестаков». Последние имели 850 тонн водоизмещения, 2 пушки, 3 однотрубных ТА, 40 мин и 25 узлов скорости. Все остальные (как наши, так и вражеские) были сильно меньше и вообще не имели ценности в условиях 1910–1914 годов. Черноморские «новики» имели следы так называемого «английского» типа эсминца — со значительным развалом шпангоутов. Глубины большие, волны длинные, на них надо «всходить».

«Немецкий» тип эсминца подходит для Балтики, где с малыми глубинами волны короткие (60-70 метров) и хаотичные, их маленькому кораблю надо «резать». На Балтике тип «Орфей» несли 3 трехтрубных ТА при 4 102-мм пушках, а тип «Изяслав» — 5 102-мм пушек при том же числе ТА. Кажется мелочь, но от 3 до 5 пушек имели большое значение в случае одиночных действий или операций против вражеского судоходства. А 9 или 12 торпед в залпе при атаке дивизиона в 4 эсминца на вражеские линкоры или крейсера превращаются в разброс от 36 до 48 торпед. Не сказать, что эти обстоятельства сильно меняли тактическое назначение эсминцев, но при планировании любых действий флота необходимо было учитывать их ТТХ в каждом отдельном случае с оглядкой на боеготовые корабли.

Всего в серии заложили 53 корабля. До переворота 1917 года успели построить 30 кораблей, включая головной «Новик», несколькими сериями. Серии выделяют по-разному от 3 до бесконечности, мы не полезем в этот головняк, он принципиального значения не имеет.

Для своего времени эсминцы семейства «Новик» стали воплощением новейших достижений, по всем параметрам соответствуя лучшим зарубежным образцам, а по многим они превосходили иностранные корабли. Основные их достоинства заключались, прежде всего, в сильном вооружении — как артиллерийском, так и минно-торпедном; мощной энергетической установке и высокой скорости хода. Впервые в русском флоте на кораблях такого класса были применены турбины, котлы с нефтяным отоплением, строенные торпедные аппараты, четырехдюймовые орудия с приборами управления огнем.

Благодаря всему этому «новики» зарекомендовали себя как превосходные универсальные корабли. Они вели артиллерийские бои с кораблями противника («Новик» отделал два немецких эсминца как тузик грелку, а два черноморских «новика» на равных схлестнулись в скоротечном ночном бою с легким крейсером «Бреслау»), охраняли свои линкоры и крейсера, сопровождали транспорты, участвовали в набеговых операциях на вражеские конвои, ставили минные заграждения в водах неприятеля.

Высокая живучесть «новиков» неоднократно проверялась в боевой обстановке.

Так, «Забияка», «Летун» и «Орфей» (БФ) «Беспокойный» (ЧФ), во время Первой мировой войны подрывались на минах противника и получали серьезные повреждения, но остались на плаву и были отбуксированы в свои базы. Причем «Забияка» и «Беспокойный» после ремонта вошли в строй. Восстановлению двух других помешали события октября 1917 г.

Тяжело поврежденный в Моонзундском сражении «Гром», получивший попадание 305-мм снаряда и множество 88-мм, более двух часов оставался на плаву и затонул только после того, как был покинут своим экипажем, и получил несколько снарядов в подводную часть.

Общее значение эсминцев семейства «Новик» переоценить трудно. Наиболее своевременные корабли. По своим характеристикам они соответствовали театрам, превосходили все, что могли выставить против них враги, успешно это все разгоняли и топили. «Новики» имели модернизационный запас и показали себя с наилучшей стороны, прослужив флоту и стране до конца не только Великой войны, но и пройдя огонь следующей мировой бойни.

Что-то похожее за границей стали строить только англичане в ходе войны и американцы с «гладкопалубниками» типа «Викс» в 1917 и «Клемсон» в 1918. Это говорит о том, что «Новики» были спроектированы и построены в нужное время в нужном месте. А это, согласитесь, не часто случается со столь неординарными проектами.

***

Уважаемые читатели. Вас тут уже полторы сотни. И если добрались до этого места, значит относительно не так уж и плохо все написано. Потратьте пару секунд своего драгоценного времени и нажмите сердечко - вам не сложно, а автору приятно. Я, конечно, пишу с удовольствием по угару и без обратной связи, но когда хвалят - всем приятно. И ругать тоже можно - в комментариях или в личке - где хочите. Тема специфическая, нам интересная - чего бы и не обсудить. Все эти движения помогут продвижению интересной для вас истории. Ауфф

Интерлюдия про подводные лодки и прочую мелочь

Всякое остальное. Мелкое

Внимательный и подкованный читатель может предъявить претензии об отсутствии в нашей истории «добровольцев». И хотя в 1907–1914 годах эсминцы, построенные на добровольные пожертвования, и составили костяк легких сил имперского флота, мы считаем, что рассказ о них выходит за рамки нашего исследования. Ведь начало истории этих весьма приличных корабликов следует искать в 1904 году, а к 1907 они практически все были в строю (на Черном море, емнип, чуть дольше достраивались, года до восьмого девятого). И в связи с проектированием «Новика» было ясно, что строить мелочь в 600-700 тонн уже никто не будет. Поэтому «добровольцы» надо изучать вместе с историей флота периода русско-японской войны. Как результат учета опыта боевых действий, деятельности Комитета и все такое.

Заглянем в будущее, чего уж греха таить, мы можем. В ходе боевых действий в годы Великой войны выяснилось, что более чем линкоры, крейсера и эсминцы, флотам нужны тральщики, минные и сетевые заградители, сторожевые и десантные суда, плавбазы и прочая «обслуга». Постройке этих судов перед войной не уделялось должного внимания. Морское министерство не включало их в судостроительные программы. Считалось, что в случае необходимости для этих целей могут быть использованы мобилизованные суда. Хрен там плавал. На переоборудование мобилизованных судов требовались финансовые средства и мощности заводов. Нужного числа кораблей с нужными характеристиками не всегда было возможно достать из рукавов. Да и ход боевых действий показал, что лучше всего задачи выполняются судами специальной постройки. Но то ход боевых действий, а накануне войны никто так далеко не копал и вперед не заглядывал. Задание на корабль и конкурс появились только в 1912-1913 годах. К началу войны в составе флота были, конечно, первые в мире специальной постройки тральщики. Аж 4. Всего построили их до конца войны полтора десятка. Еще более 40 тральщиков, переоборудованных из бывших буксиров, каботажных грузовых, пассажирских, гидрографических и рыболовных судов рассекали рейды и фарватеры. То есть с одной стороны роль минной войны понимали и готовились, но готовились в формате русско-японской. И когда реально Балтийское море превратилось в суп с клецками, пришлось превозмогать дендро-фекальным методом.

Позже, вероятно, мы вернемся к минно-тральным силам и накарябаем главу про них. Вероятно.

Про подводные лодки, когда собирал материал, я страдал. Пока я не готов. Весь этот пи*дец невозможно простенько рассказать. Мне хотелось плакать кровавыми слезами. Оказалось все куда сложнее и хуже, чем на первый взгляд. Поэтому тоже — «вероятно позднее».

Но, хватит о грустном.

Любители экзотики резонно спросят: «А где же авианосцы?» И мы ответим: читайте дальше.

2.1.2. Первым делом самолёты!

Начнем мы, как водится, издалека.

В 1902 году Главный морской штаб решил создать в Севастополе, Кронштадте и Порт-Артуре морские воздухоплавательные парки. В состав Учебного воздухоплавательного парка были откомандированы морские офицеры — для изучения воздухоплавательного дела и последующего комплектования парков. Руководил ими лейтенант М. И. Лавров. Но далеко не все планы морского штаба удалось осуществить в полном объеме, чему помешало начало русско-японской войны. Внезапно, война закончилась. И, как часто бывает в Империи, свою роль сыграли энтузиасты.

В октябре 1909 году капитан корпуса инженер-механиков флота Лев Макарович Мациевич направил в генеральный штаб доклад о перспективах применения воздухоплавательной техники для нужд военно-морского флота. Это было одно из первых исследований прогностического характера, предсказывавших важность воздухоплавания для российского флота.

Мациевич предлагал, помимо «разработки специального типа корабля-разведчика, снабженного большим количеством аэропланов», создать «морской тип аэропланов, имеющих возможность садиться на волну, сохраняя при этом необходимую плавучесть и остойчивость». Так же он озвучил идею «судна специального типа… на котором можно бы было установить легкую навесную палубу, на которой находились бы, взлетали и садились аэропланы… Подъем аэропланов с палубы мог бы быть произведен так же при помощи электрической лебедки, выстреливающей аппарат с нужной скоростью».

Никакого ответа на свой доклад он не получил, и спустя месяц обратился к Главному инспектору кораблестроения — полковнику А. Н. Крылову. Мациевич предложил главному кораблестроителю свои разработки и предположил возможность создания специального авианесущего корабля. Например, на основе строящегося эсминца «Новик». «А чего его просто так строят? Срочно переделать в еропланоносец!» — конец цитаты.

Крылов поддержал идеи, направив их в МГШ. МГШ в целом так же поддержал идею экспериментов с воздухоплаванием на флоте. Особенно внимательно военные моряки отнеслись к той части доклада летчика, в которой он говорил о возможности создания поплавковых гидросамолетов, и это понятно. Такие аэропланы можно было хранить на кораблях, а стартовать они могли с водной поверхности, как и приводняться рядом с бортом. Достаточно было предварительно выгрузить гидроплан с судна-носителя или поднять его обратно после выполнения задачи, а такие процедуры можно было проделывать на имеющемся оборудовании, которое требовалось лишь немного доработать. Поддержка поддержкой, но денег морское ведомство на эти приключения выделять не собиралось. Порекомендовали заняться этим вопросом уже знакомому нам Комитету по усилению флота на добровольные пожертвования. В бюджете общественников оставалось порядка 900000 рублей, сумма более чем приличная. Это крейсер стоил дорого, даже эсминец обходился вдвое дороже от этой суммы. Аэропланы же продавались значительно дешевле: счет шел на жалкие тысячи и десятки тысяч рублей за единицу. Пф-ф-!..

Несколько офицеров были направлены для обучения за границу, закуплено несколько аэропланов. Процесс, как говорится, пошел.

16 сентября 1910 г. лейтенант Станислав Дорожинский, руководивший воздухоплавательной командой Черноморского флота, совершил с севастопольского аэродрома Куликово Поле полет на французском самолете «Антуанетт-4». Это был первый полет в истории российских морских военно-воздушных сил.

В том же 1910 году подполковник М. М. Конокотин представил доклад «Об организации опытов по применению самолетов на флоте», в котором отразил основные моменты развития морской авиации на тот период. Предполагалось использовать морскую авиацию для разведки на морских театрах военных действий, а также создать авианесущий корабль и приступить к строительству специальных морских самолетов, способных взлетать и садиться с воды. Речь шла о переоборудовании в аэропланоносец выведенного из боевого состава флота фрегата «Адмирал Лазарев». В схеме этого проекта без двусмысленностей видны черты уже привычных нам авианесущих кораблей. Предполагалось надстройка над верхней палубой широкой (13 м) полетной палубы длинной 75 м, а под ней разместить в разобранном виде несколько аэропланов.

Понятно, что это не проект, а всего лишь идея. Но с чего-то надо начинать? Вопрос посадки не был проработан, про лифт между ангаром и полетной палубой так же не было ни слова. Полетные операции автором идеи не расписывались. Было, скорее, интуитивное понимание того, как это должно выглядеть. Но в процессы никто пока не вникал. Это уводит нас от мысли, что Россия — родина слона авианосца. Если говорить об идеях, то еще в 1895 году, Клемент Адер, француз, в своей книге «Военная авиация», писал о не существовавших тогда авианосцах: «Авианосец станет необходимыым… палуба его будет свободна от всех надстроек… не повторяющая очертания корпуса корабля… сходная с полосой аэродрома. Обслуживание самолетов будет происходить под этой палубой. Доступ к … нижней палубе будет осуществляться посредством больших подъемников, размеры которых достаточны для приема аэроплана со сложенными крыльями». Энтузиасты воздухоплавания тех лет, свободно читавшие на любых европейских языках, наверняка были знакомы с этими тезисами.

11 ноября 1910 года в Севастополе была открыта офицерская школа отдела воздушного флота, совет которой возглавил морской офицер, капитан 2 ранга, В. Н. Кедрин. Работа офицеров школы позволила детально изучить все возможные плюсы флота от использования аэропланов. 4 мая 1912 года вице-адмирал А. Ливен представил доклад о создании на флотах авиационных отрядов. Этот доклад был утвержден И. К. Григоровичем. Так началось формирование авиационных частей в составе Российского Императорского флота. 6 августа 1912 г. на Васильевском острове в Санкт-Петербурге был отслужен торжественный молебен в честь открытия Опытной авиационной станции, которая стала первым авиационным подразделением в составе Балтийского флота. Флот располагал одним гидроаэропланом и двумя колесными аэропланами. На Черноморском флоте было целых пять гидроаэропланов.

Авиационные команды носили в то время официальные названия «авиационных команд службы связи морей». В состав Службы связи моря входили авиационные станции 1-го и 2-го разрядов, авиационные посты, авиационные отряды. Общее руководство морской авиацией осуществлял Морской генеральный штаб.

Уже перед началом Первой мировой войны, весной 1914 года, в составе Морского генерального штаба, для упорядочения системы управления деятельностью морской авиации, решения организационных, кадровых и технических вопросов, было создано специальное отделение авиации, в котором несли службу три офицера. Возглавил авиационное отделение лейтенант А. А. Тучков, которого можно считать первым командующим российской морской авиации.

Создание гидросамолетов повлекло за собой развитие идей их боевого применения на море. Но из-за сравнительно небольшой дальности полета — им было необходимо непосредственное базирование на кораблях. Первые экспериментальные полеты начались на Черном море в 1912 г. В итоге проведенных испытаний морской министр адмирал Григорович приказал переоборудовать крейсера «Алмаз» и «Кагул», транспорт «Днестр» для оснащения ангарами для аэропланов.

В 1913 и в 1914 годах на Черном море успешно были произведены эксперименты по подъему аэроплана с воды на судно с последующим спуском самолета обратно на воду.

К началу Первой мировой в состав Черноморского флота входили переоборудованные в авианесущие корабли лайнеры «Император Александр 3» и «Император Николай 1», несущие по 6-8 гидросамолетов.

Командующий Балтийским флотом адмирал Эссен в конце 1913 г. поручил оборудовать крейсер «Паллада» оборудованием для использования гидросамолетов, и транспорт «Аргунь» для базирования самолетов со взлетом прямо с палубы.

Авианесущий корабль специальной постройки разрабатывался с 1913 года корабельным инженером П. А. Шишковым. Он по собственной инициативе взялся за эскизный проект, после чего адмирал Н. О. Эссен вменил ему в обязанность заниматься этой темой. 9 февраля 1914 в МГШ рассматривали первый проект крейсера-разведчика, водоизмещением около 3000 тонн, со скоростью 30 узлов и 4 гидросамолетами на борту. Самолет должен был выноситься за борт на специальной стреле, удерживаться на ней электромагнитами и взлетать параллельным кораблю курсом. Комиссия предложила заменить подвес механическим и спроектировать движущуюся по рельсам моторную тележку — катапульту. Как видно, паропанк в самом расцвете

Дальнейшие сюжеты из истории становления имперской морской авиации выходя за рамки нашего путешествия, потому как приходятся на годы войны. Скажем только, что в этом деле наши предки показали всем как надо: и на Балтике, и на Черном море. Это признавали все, кто касался темы. Например, один из американских адмиралов в межвоенный период назвал действия английской морской авиации в году Великой войны «неумелым подражанием русским».

Более подробно мы планируем разобрать авианесущие корабли имперского флота в книге про события Великой войны. Как вы уже, наверное заметили, в этом писеве перекос в сторону линкоров не легкий, а прямо-таки «перегруз».

Так что, «Орлица» и другие подождут своего часа. А мы переходим к…

2.1.3. Самое интересное

Мы уже неоднократно встречали упоминание про 4 броненосных/линейных крейсера в составе эскадры (как основного тактического соединения имперского флота). Что эе это за звери такие?

В МГШ велась разработка тактико-технических заданий для проектирования будущего броненосного крейсера. Поначалу его боевые характеристики выглядели довольно умеренными: главная артиллерия «не слабее, чем вооружение линейного корабля» (то есть 8 стволов калибра 305-мм), числом «не менее восьми», противоминная — 24 102-мм орудия. Башни главного калибра располагались так, чтобы огонь всех тяжелых орудий на каждый борт мог вестись в наибольшем диапазоне, причем угол возвышения стволов увеличивался до 35° (для артиллерийского боя на дальних дистанциях в 70-80 кбт). В части защиты подразумевался полностью, от носа до кормы, бронированный борт. Толщина главного пояса по ватерлинии — не менее 190 мм с 51-мм внутренней переборкой, исходя из условия, чтобы «на дистанциях решительного боя можно было обеспечить плавучесть и скорость при попаданиях 305-мм снарядов» при наиболее вероятных углах встречи в 30°.

Внутреннее размещение корабля определяли «Требования сохранения крейсером наибольшей живучести в бою», подразумевающие равномерно-линейную компоновку, уже примененную на строящихся линкорах типа «Севастополь».

В результате вырисовывался 28 000-тонный корабль длиной 204 м, с полным ходом в 28 узлов. Никого не напоминает? «Инвинсибл», например? Уровень броневой защиты также был выдержан, а толщина броневых плит башен и рубок даже увеличена (до 300-315 мм). Полный запас топлива на 48 часов полного хода.

Вопрос создания первоклассного броненосного крейсера для Балтики переходил для русских морских специалистов в плоскость компромисса между ударной мощью, радиусом действия и габаритами корпуса. Причем осадка существенно ограничивалась мелями и узостями театра, поэтому была жестко лимитирована. Мы ведь понимаем, что ограничения по осадке влекут за собой требования к длине, ширине, жестко блокируют рост водоизмещения. В свою очередь это приводит в ряду ограничений силовой установки, следовательно запас и скорость так же заставят выбирать. И выбирать будет не просто.

Основные элементы будущего корабля морской министр утвердил 18 июня 1911 года. Два дня спустя скорректированные «Задания для проектирования броненосного крейсера для Балтийского моря» были отправлены в МТК. Общие требования касались «возможной одновидности» с линкорами типа «Севастополь», «ледокольного характера» формы фор- и ахтерштевней; высота надводного борта определялась «потребными мореходными качествами». Принципиальным условием было ограничение осадки в нормальном грузу до 8,84 м, причем водоизмещение и размерения не устанавливались. Скорость полного хода в 26,5 узла должна была выдерживаться и при форсированном действии ¾ всех котлов. Дальность плавания — 1200 км полным ходом при нормальной нагрузке и 3500 км — при полной.

Главная артиллерия теперь состояла из девяти 356-мм орудий в трех трехорудийных установках, угол возвышения которых ограничивался 25°. Особое внимание в конструкции башен обращалось на «достижение наибольшей допустимой техникой скорости стрельбы, каких бы жертв это ни стоило». Вспомогательная артиллерия определялась в 24 130-мм орудия, «…а буде требование это встретит затруднения — то не менее 20 таких пушек».

В части бронирования требования к толщине главного пояса по ватерлинии — до 254 мм и верхнего пояса — 127 мм. Защита палуб — примерно такая же, как и на линкорах типа «Севастополь», причем толщина скосов нижней палубы составляла 51 мм.

Остаток лета 1911 года ушел на конкретизацию технических условий для проектирования по всем его составляющим (корпусу, артиллерии, защите, минной и машинной частям). 26 августа МТК начал рассылку отечественным и зарубежным заводам приглашений на участие в конкурсе на проектирование броненосного крейсера. Проект (чертежи, спецификации и расчеты на русском языке) должны были быть представлены в пяти экземплярах в шестинедельный срок со дня получения фирмой техусловий. Оговаривалось условие строительства кораблей только в России, причем Морское министерство не считало себя «обязанным уплатой какого-либо вознаграждения за присланный проект». Приглашения ушли в Англию фирмам «Джон Браун», «Суон Хантер энд Уиндхэм Ричардсон», «Бирдмор», «Фэйрфилд», «Виккерс»; в Германию — «Блом унд Фосс», «Вулкан»; во Францию — «Форж э Шантье»; в Италию — «Ансальдо»; в США — «Нью-Йорк Шипбилдинг» и «Крамп».

Из отечественных компаний к участию в конкурсе приглашались, помимо Адмиралтейского и Балтийского заводов, также «Наваль», «Руссуд», Путиловский и Невский заводы.

Однако оба южных судостроительных общества, занятых созданием линкоров-дредноутов для Черного моря, от участия уклонились. Из истории с легкими крейсерами внимательный читатель помнит, что инженерных кадров на любые работы, кроме связанных с постройкой первых черноморских дредноутов у южных заводов не было. Вскоре и Невский завод сообщил в МТК, что «такого крейсера построить не сможет, ввиду того, что крейсер по своим размерам не может пройти по Неве через мосты» (завод находился на левом берегу реки выше всех мостов). Таким образом, из русских компаний остались лишь два казенных предприятия, а также Путиловский завод, который вошел в соглашение с «Блом унд Фосс» и представлял его проекты от своего имени.

К 7 ноября 1911 в ГУК поступили проекты от Адмиралтейского (семь вариантов), Балтийского (шесть) и Путиловского (двенадцать) заводов, а также германского «Вулкан» (два) и британских «Джон Браун» (три), «Виккерс» и «Бирдмор» (по одному) — всего 32 варианта.

Совсем экзотический проект с 15 орудиями 356-мм и дизельными двигателями:

В конце марта 1912 года состоялось заключительное заседание Техсовета ГУК, на котором были подведены результаты. Были отклонены проекты фирм «Виккерс», «Джон Браун» и «Бирдмор», а также вариант Путиловского завода, не отвечавшие основным требованиям или по вооружению, или по бронированию, или по другим составляющим. Это были проекты с 305-мм артиллерией, двухорудийными и линейно-возвышенными башнями, а также те, которые имели хоть малейшие отступления от требований МГШ к броневой защите или от типа механической установки. Был отвергнут проект с тепловыми двигателями системы Балтийского завода, где в качестве главных двигателей были применены восемь 6-цилиндровых двухтактных дизелей двойного действия, работавших на четыре вала.

В итоге предпочтение отдали варианту Адмиралтейского завода — в нем все требования отражались наиболее полно. По проекту это был корабль с нормальным водоизмещением в 29 350 т, скоростью полного хода 26,5 (при форсировании 28) узла, с девятью 356-мм и 24 130-мм/55 орудиями (последние — с наилучшим, по мнению МГШ, расположением), 12 универсальными и 14 нефтяными котлами типа «Ярроу» и турбинами системы «Кертис-Вулкан» общей мощностью 86 тыс. л.с, работавшими на четыре вала.

При сравнении представленных проектов и в МГШ и ГУК возникло мнение, что артиллерийская мощь будущего корабля нуждается в дальнейшем наращивании, а это неминуемо вызовет заметный рост водоизмещения и стоимости. Однако предварительные прикидки показали, что это не совсем так.

Проекты с 12 356-мм орудиями (вариант II Балтийского завода и вариант XI Путиловского) при водоизмещении 33110-34098 т лишь на 9-11% превосходили по тоннажу своих конкурентов с девятью 356-мм орудиями, в то время как их артиллерийская мощь была на треть выше. Но это еще не все.

Морской министр решительно высказался в пользу изменения прежних техусловий и включения в проект четвертой трехорудийной башни главного калибра.

Реакция конкурсантов была молниеносной. Уже в начале мая 1912 года МГШ рассматривал четырехбашенные проекты «финалистов» — Адмиралтейского, Балтийского и Путиловского заводов.

Особенное усердие проявил Путиловский завод, лихорадочными темпами сооружавший с помощью «Блом унд Фосс» крупнейшую и оборудованную по последнему слову техники верфь. Его новый проект (в двух подвариантах, с восемью схемами машинно-котельной установки), разработанный трудившимися в Петербурге германскими специалистами, представлял собой мощный и быстроходный сверхдредноут в 32500 т с 12 356-мм орудиями в четырех линейно-возвышенных башнях в оконечностях и 28 130-мм противоминными пушками в казематах в средней надстройке и под верхней палубой. Проекты Адмиралтейского и Балтийского заводов представляли корабли с традиционной равномерно-линейной компоновкой, где 356-мм башни главного калибра чередовались с машинно-котельными отделениями.

12 мая состоялось совещание Техсовета ГУК. Проект путиловцев был отклонен, формально из-за несоответствия существовавшим в русском кораблестроении требованиям по конструкции корпуса и компоновке механизмов. Однако решающей, видимо, оказалась позиция МГШ, жестко отстаивавшего равномерно-линейную схему расположения главной артиллерии, поскольку во всем остальном германско-путиловский проект точно отвечал заданиям, а турбины корабля отделялись от котлов третьей (возвышенной) 14-дюймовой башней (что было шагом в направлении предпочитаемой МГШ компоновки).

Адмиралтейскому и Балтийскому заводам была выдана директива на совершенствование их четырехбашенных эскизных проектов, по результатам сравнения которых и должен был определиться исходный вариант для создания детальной рабочей документации.

Итоги этого творческого соревнования были подведены ГУК 6 июля 1912 года.

Отмечалось, что каждый из двух заводов представил проект, отдельные технические решения которого оказались в чем-то лучше, чем у конкурента, следствием чего стало постановление об их слиянии.

Конструкторы обоих заводов уже вместе продолжили работу,

12 октября 1912 года Николай II, по представлению морского министра, утвердил названия новых кораблей: им присвоили имена «Измаил», «Бородино», «Наварин» и «Кинбурн». Закладка «Измайлов» состоялась 6 декабря на стапелях Адмиралтейского и Балтийского заводов.

В начале 1913 года верфи докладывали в ГУК, что к зиме корпуса будут практически закончены. Однако прежде чем это произошло, проект успешно продвигавшихся постройкой «Измайлов» подвергся существенному усовершенствованию. Внимательный читатель легко вспомнит следующий эпизод. Как один русский броненосец другой русский броненосец топил.

В августе 1913 года на полигоне Черноморского флота проходил тщательно засекреченный эксперимент. «Иоанн Златоуст» в упор расстреливал старый броненосец «Чесма».

Обычно при упоминании этой серии опытов во всех отечественных и зарубежных публикациях акцент делается на испытании бронирования «Севастополя», что не совсем правильно. В действительности исследованию подлежали бронебойный (длина 3,3 клб — 1,18 м) и особенно удлиненный (5 клб — 1,52 м) фугасный (фактически — фугасно-бронебойный) снаряды образца 1911 г. весом 470,9 кг: их устойчивость в полете, действие разрывного заряда, различных типов взрывателей, бронебойных наконечников и баллистических колпачков.

Почитаем Протокол совместного заседания МГШ и ГУК «По вопросу использования результатов опытной стрельбы по исключенному судну № 4 для броненосных крейсеров типа „Измаил“ от 12 ноября 1913: „С точки зрения кораблестроительной опыты эти показали крайнюю необходимость в изменении системы крепления брони, соединив плиты на шпунт и подкрепив ее добавочными стрингерами, и в необходимости предохранить по возможности борт, находящийся за броней, от разрушения, для чего предполагается иметь деревянные подкладки…“ (Доклад Николаю II по МГШ от 25 ноября 1913 г.). „Что касается горизонтального бронирования, то опыты показали, что в систему этого бронирования была вложена ошибочная идея. Как распределение толщин палубных прикрытий, так и материал их, оказались неудовлетворительными. Этот вопрос требует немедленной проверки и для его освещения предприняты на Морском Полигоне опыты. Во всяком случае можно сказать утвердительно, что как толщина нижней броневой палубы, так и крыш рубок и башен должна быть увеличена“. В окончательном варианте в бронирование „Измаила“ были внесены следующие изменения. Толщина верхней палубы — 37,5 мм стальной настилки „обыкновенных механических качеств“ (вдоль диаметральной плоскости) и „повышенных качеств“ (вдоль бортов), на 20-мм настилку средней палубы накладывались 40-мм плиты броневой стали, а на 50-мм скосы никелевой брони — 25-мм листы. Бронирование главного пояса (237,5 мм), верхнего пояса (100 мм) и продольных броневых переборок (50 мм и 25 мм соответственно на нижней и средней палубе) осталось неизменным. За главным поясом „для более плотного прилегания плит к рубашке борта“ была введена лиственничная подкладка толщиной 75 мм, пропитанная негорючим составом. Сами 237,5-мм плиты теперь соединялись друг с другом по вертикальным стыкам шпонкой типа „клином наружу“ (еще одно неверное, но распространенное пока мнение, относящее скрепление поясных плит шпонкой к более позднему проекту черноморского дредноута „Император Николай I“). подкреплялись усиленным набором корпуса и крепились к борту броневыми болтами по новой усовершенствованной системе. Толщина боковых плит боевой рубки увеличивалась на треть — с 300 до 400 мм, а крыши даже вдвое — со 125 до 250 мм. В качестве одной из мер для компенсации дополнительного веса на все эти усовершенствования в МГШ было принято решение об отказе от кормовой боевой рубки, что позволяло сэкономить 295 т. Кроме того, отказались от выступающих за обвод борта спонсонов шестой и седьмой пар 130-мм орудий, запланированных для обеспечения этим орудиям действия в направлении оконечностей.

В 1911 году в русской морской артиллерии был осуществлен переход к концепции «утяжеленный снаряд/повышенная начальная скорость», и перспективная отечественная 356-мм пушка, в отличие от предшествующей 305-мм артсистемы, изначально создавалась на основе этого принципа. Согласно предварительным расчетам предполагалось, что 356-мм снаряду с относительным весом 6,6 (то есть около 750 кг) возможно сообщение начальной скорости порядка 820-830 м/с при дульной энергии примерно 26 тыс. тоннометров. Подобные характеристики позволяли рассчитывать на устойчивое поражение всех типов тогдашних дредноутов, как уже построенных, так и строившихся, а также тех, которые могли быть созданы в ближайшем будущем.

О конструктивных особенностях орудий, их могуществе и прочих сальных подробностях мы планируем все разузнать в соответствующей главе. Либо нет, потому как пока не понятно — потяну я объяснить это все простыми словами или нет. Если дочитали до этого места — напишите комментарий к книге — нужна ли глава про артиллерию и снаряды, и там же про броню в формате «ща на пальцах будем выяснять, чьи пушки круче».

Противоминную артиллерию «Измаила» составляли 24 130-мм/55 орудия системы Обуховского завода. Переход на эту модель пушки был предпринят в 1911 году, когда стало ясно, что прежнее 120-мм/50 орудие («Рюрик», «Андрей Первозванный», «Севастополь») уже не достаточно эффективно для противодействия быстро совершенствовавшимся эскадренным миноносцам. На «Измаиле» 130-мм орудия располагались четырьмя плутонгами по каждому борту на средней палубе по два в отдельных казематах, в носу под полубаком было установлено еще четыре орудия. Такое расположение противоминной артиллерии позволяло сосредотачивать прямо по носу огонь 12 орудий, что обеспечивало отражение скоротечных атак неприятельских эсминцев, тактика которых в то время заключалась именно в выходе в торпедную атаку с носовых курсовых углов.

В процессе разработки артиллерийской части особое внимание уделялось возможному улучшению системы контроля огня, сочетавшей все доступные новшества. В целом она основывалась на уже опробованной с 1912 флотом системе петербургской приборостроительной компании «Н. К. Гейслер и Ко» и включала комплекс счетно-решающих электромеханических устройств для быстрой обработки данных о дальности, курсе и скорости цели с параллельным внесением многочисленных поправок (на скорость ветра, качку, степень износа орудий, деривацию и других). Выработанные в центральном артиллерийском посту данные для стрельбы в виде электросигналов поступали по кабелям к орудиям в башни и казематы, где установщики прицела, совмещая две стрелки на артиллерийских циферблатах, добивались четкого соответствия углов наводки орудий расчетным данным.

В 1913 году в проект добавили автомат А. Поллэна, талантливого английского инженера, от изобретения которого отказалось британское Адмиралтейство. Для них прибор был слишком дорог, потому как уже на вооружении стоял более дешевый системы Ф. Дрейера. МГШ, пристально следивший за всеми новинками в морской артиллерии, а особенно за системами управления огнем, не упустил шанса немедленно приобрести прибор у изобретателя.

Контроль огня осуществлялся корректировочным расчетом во главе с 3-м артиллерийским офицером с закрытого наблюдательного поста на фор-марсе, откуда данные о результатах падения снарядов передавались по телефону или по трубам голосовой связи в центральный артиллерийский пост для внесения корректуры. Первым из русских дредноутов «Измаил» уже на стадии проекта решили оборудовать 6-метровыми стереоскопическими дальномерами в концевых башнях, что должно было «увеличить общее число измеренных отсчетов по дальности для их более точного осреднения в процессе стрельбы», а также обеспечить прицельное ведение огня в случае выхода из строя в бою главного дальномера, расположенного на крыше боевой рубки. Помимо этого, в проекте корабля сразу была запланирована центральная наводка его орудий, в то время как балтийские и черноморские дредноуты получили ее в основном только к началу кампании 1916 года.

Дополнительный дальномерный пост располагался в задней части боевого отделения трехорудийной башни и снабжался перископическим горизонтально-базисным стереодальномером «Цейсс» с 6-метровой базой. Почему мы так долго и нудно конспектировали информацию про все эти приборы? Потому что мы должны запомнить, что «большая дубинка» имперских сверхредноутов проектировалась весьма зрячей и точной. Подтверждением этому является и состав штатного боекомплекта — по 80 выстрелов на орудие, из них 60 фугасных. Это говорит о предполагаемом продолжительном бое на дистанциях свыше 15 км.

Для боя на дальних дистанциях серьезным техническим решением стала и система успокоения качки. В доступных широкому кругу читателей этот сюжет раскрыт наилучшим образом в воспоминаниях Крылова, милости прошу ознакомиться. Мы же коротенько, на пару абзацев затронем эту тему.

В России идея оснащения тяжелого артиллерийского корабля системой активного успокоения качки была впервые выдвинута при разработке дредноутов для Черного моря. Она заключалась в перемещении воды по специальным трубопроводам с одного борта на другой в противофазе с бортовой качкой судна, чем достигалось ее существенное уменьшение. Конструкция, запатентованная техническим директором компании «Блом унд Фосс» Г. Фрамом в 1910 году, основывалась на реализации фундаментальных теоретических разработок А. Н. Крылова по теории качки (90-е гг. XIX в.), подкрепленных успешными экспериментами И. Г. Бубнова. В архиве сохранилось три варианта проекта оснащения «Императрицы Марии» подобным устройством, предложенного «Блом унд Фосс». Однако в связи со срочностью начала постройки черноморских линкоров реализовать это предложение не удалось. Но идея запомнилась, и при переходе к строительству следующей серии линейных судов, которая должна была стать первой русской дивизией «флота открытого моря», и, в перспективе, вести бой с противником на океанской волне, вопрос был поднят вновь. По предварительным оценкам это устройство обещало для судна с параметрами «Измаила» уменьшение бортовой качки по крайней мере на треть, что должно было радикально повысить меткость его артиллерийского огня — условия, признававшегося МГШ краеугольным. Зимой 1912/13 года, когда на плазе были уже разбиты корпуса «измаилов», а в цехах полным ходом шла обработка их корпусных конструкций, в Морском министерстве с точными техническими параметрами системы успокоения качки все еще не определились. И. К. Григорович отдал распоряжение состоявшему при нем в качестве «генерала для особых поручений» А. Н. Крылову немедленно решить этот вопрос. Под руководством Крылова с 19 февраля по 2 апреля 1913 года была проведена всесторонняя оценка действия «системы Фрама» на зафрахтованном пароходе «Метеор» в Северной Атлантике. Собранный материал полностью подтвердил полезность оснащения «измаилов» цистернами-успокоителями, а также позволил создать комплексную теорию их расчета.

Спроектированная для «измаилов» в соответствии с разработками А. Н. Крылова система активного успокоения качки состояла из трех групп цистерн с соответствующей перепускной арматурой. Цистерны располагались между внутренним бортом и трюмной продольной переборкой, отделяющей выгородки кингстонов — у погребов 130-мм боезапаса в носу и вдоль погребов боезапаса второй и третьей 356-мм установок. Трубопроводы между цистернами правого и левого борта каждой группы проходили между настилкой второго и третьего дна.

Вышеперечисленные технические решения должны были сделать будущие сверхдредноуты едва ли не совершенной артиллерийской платформой.

Но только лишь должны были.

Первоначально контрактом предусматривались следующие сроки предъявления кораблей на испытания: «Измаил» и «Наварин» — 1 июля, «Кинбурн» и «Бородино» — 1 сентября 1916 года. Однако после внесения в конце 1913 года в окончательный проект изменений по результатам опытов с «судном № 4» («Чесма» же, ну вы что!) плановые сроки готовности несколько сдвигались. 22 мая 1914 года графики постройки были скорректированы, и срок спуска головных «Измаила» и «Бородино» перенесли на октябрь. В конце декабря сроки вновь отодвинули — теперь спуск первой пары намечался на май, а второй — на сентябрь следующего года. Готовность к испытаниям всей серии, таким образом, намечалась на май и август 1917-го.

Постройка «измаилов» — яркий пример противоречия между амбициозным конструктивно-тактическим замыслом и возможностью его осуществления. Воплощение в металл передовой идеи быстроходного линкора требовало исключительных усилий от отечественной индустрии, на тот момент еще не готовой для решения крайне непростой задачи. Осознавая это, Морское министерство шло на известный риск. Зато в случае успеха Российский флот получал первоклассную дивизию мощных и быстроходных кораблей, соответствующих лучшему мировому уровню, превосходя большинство того, что было бы построено к первоначальной дате их ввода в строй.

Таким его должны были увидеть современники:

Таким его запомнила госпожа История:

Продолжение этой главы и иллюстрации — завтра утром. Вы ж все-таки на АТ))

не забываем жать сердечко, писать комментарий. хорошего дня

2.1.4. Сравнение! Куда же без него? Последняя кровь

Сначала мы окунемся в пучину того бреда свободомыслия, что царит на просторах интернета и посмотрим, как в целом выглядит оценка наших подопечных в наиболее известных образцах историографии. Виноградов в «Морской Коллекции» про «Измаилы» дает весьма специфическую оценку проекта, легко сравнивая данные корабли с наиболее развитыми линкорами Первой мировой. При этом автор лихо показывает, что «Измаил» раскатает любого противника, заканчивая чуть ли не послевоенными линкорами с 406-мм артиллерией. Видимо на основе этой монографии интернет завален восторженными статьями про то, что «Измаилы» просто лучшие из лучших и ваапще, вы че, не патриот?! Кузнецов в серии «Война на море» или «Гангут» в целом свободен от оценочных суждений, что делает его работу наиболее ценной для изучения именно корабля.

Пойдем по той же схеме, что и с легкими крейсерами типа «Светлана». Мощность силовой установки нас не интересует, так же как численность экипажа, артиллерия ПВО, количество и калибр торпедных аппаратов, и некоторые другие параметры. Ведь «в бою корабль имеет дело с артиллерией, броней и скоростью врага, а не с тоннами и лошадиными силами». Дальность плавания мы не будем сравнивать. Отметим, что она примерно соответствовала таковой у дредноутов. Оно и логично – линейные крейсера должны были быть быстроходным крылом флота, а не одинокими рейдерами.

В сравнительную таблицу попадут наиболее вероятные противники: германские корабли (потому что именно германский флот был главным противником русского на Балтийском море, и именно против германского флота предполагалось действовать в рамках надвигающегося конфликта); британские (тут все понятно – после войны с немцами, главным противником станет именно Гранд Флит, к бабушке не ходи); японский (вассал туманного Альбиона пока что, да и обида за поражение в русско-японской войне будет сидеть в сознании нашей Империи до 1945 года, если что). Американцы тоже строили линейные крейсера, но потенциальными противниками точно не предполагались ни в 1909, ни в 1915. А остальные страны… строить линейные крейсера даже не пытались. По возможностям промышленности шансы были у Франции (такие же, как и у нашей – призрачные) и у Италии (тут уже скорее гомеопатические). Про сравнение «Измаилов» с «полноценными» линкорами чуть позже, наберитесь терпения.

Итак, сначала, как мы любим, табличка:Комментарии излишни. Но кто нас остановит?

На фоне любых линейных крейсеров планеты «Измаилы» должны были выглядеть сногсшибательно. Ключевое – «должны были». Смахнём скупую морскую слезу и отметим, что, стреляя залпами по 4 снаряда (по одному из каждой башни), имперский линейный крейсер смог бы на два полу залпа противника отвечать не менее могущественными (что по числу снарядов, что по их весу) «треть-залпами». На дистанции свыше сотни кабельтовых его снаряды, способные пробивать большинство встречаемых преград, неизбежно повторили бы схему цусимского сражения – количество перерастает в качество. Потому как с примерно одной скорострельностью, «Измаил» делал бы в полтора раза больше залпов. То есть, на 8 залпов (32 снаряда) он отвечал бы 12 залпами (48 снарядов). Расход снарядов расходом, но и цели не позавидуешь.

И, вы же у меня умненькие, помните, что линейные крейсера должны были не просто сами по себе плавать по морям. В тактической схеме применения имперского флота линейные крейсера в составе бригады должны были стать быстроходным крылом линейного флота. То есть, при эскадре из 8 линкоров, действуют 4 линейных крейсера. Примером такого использования служит Ютландское морское сражение. Со скидкой на средства связи начала прошлого века и сопутствующие огрехи в управлении и взаимодействии, что Битти, что Хиппер, будучи самостоятельными фигурами на море боя, старались действовать именно в качестве быстроходного крыла линейного флота. Поэтому нельзя напрямую сравнивать «Измаил» со сверхдредноутами других стран. Это противоречит не только принципу историзма, но и здравому смыслу. Одиночные действия линейных крейсеров против линкоров в истории имели место, и ни к чему хорошему для линейных крейсеров не приводили. («Худ» нервно ворочается на дне в подтверждение нашим словам)

Но, кто запретит в этих наших интернетах творить все, что вздумается? Правильно, никто. Поэтому пренебрежем всем подряд и посмотрим на то, как видят, несомненно, крутой линейный крейсер (простите, быстроходный линкор) «Измаил» его неудержимые фанаты.

Задуманный в 1910 году как броненосный крейсер, «Измаил» в процессе развития проекта превратился в один из самых мощных в мире линкоров передовой оперативно-тактической концепции. Эта концепция - быстроходный линкор, потребность в котором выявилась в ходе Первой мировой войны. Именно быстроходные линкоры стали преемниками классических линкоров Второй мировой, и «Измаил» в некотором роде предвосхитил их появление.

Какие качества проекта русского корабля указывают на это? В первую очередь - состав его главной артиллерии. Русские дредноуты в те годы обладали «самым длинным мечом» - наиболее мощной и многочисленной тяжелой артиллерией среди собратьев. Превосходство «Измаила» в огневой мощи над линкорами-сверхдредноутами других флотов выглядит весьма впечатляющим. Ему проигрывают все - британские «Орион», «Кинг Джордж V» и «Айрон Дюк», американские «Нью-Йорк», «Невада», «Аризона» «Нью-Мексико» и «Калифорния», британские «Куин Элизабет», «Ройял Соверен» и итальянские «Караччоло» с 381-мм пушками, японские «Фусо» и «Исэ»… Зачем я их перечисляю? Просто все. Ни у одного линкора времен Великой войны не было такого бортового залпа. Таким образом, «меч» русских сверхдредноутов должен был быть на 15-30% мощнее, чем у всех линкоров постройки 1911-1919 годов, и превосходил даже корабли следующего поколения – с 406-мм артиллерией: линкоры «Мэриленд», «Нагато» и «Нельсон». Трудно спорить с цифрами. Решение вооружить «Измаилы» 12 орудиями 356-мм, да еще и длинноствольными, вывело их на уровень, достичь который в кораблестроительных традициях других стран было практически нереально. По артиллерийским возможностям мы и в самом деле не можем найти непробиваемых аргументов против «Измаила» (божественный каламбур, живите теперь с ним).

Неверно было бы считать «Измаил» перевооруженным, но недозащищенным кораблем.

Наиболее скользкая история. Если рассматривать броню «Измаилов» и броню линейных крейсеров – ситуация не настолько странная. Нормально броня выглядит, что по толщинам, что по схеме бронирования. Какое сравнение не возьми – везде броня начинает пробиваться с какого-либо расстояния. Кто-то будет получать критические повреждения уже на 80 кабельтовых, кто-то только с 50. Но дистанции боя все равно выросли далеко за сотню. И все адмиралы и конструкторы понимали, что они будут только расти. И на столь внушительных дистанциях снаряды потенциальных противников уже не смогут пробивать даже такую «тонкую» броню «Измаила».

С другой стороны, мы имеет в распоряжении результаты все того же Ютландского сражения. И помним, что когда немецкие линейные крейсера, несомненно, отлично защищенные, с толстой броней, переборками, натренированными командами и аурой «хренпробиваемости» попали под раздачу английского линейного флота, мало не показалось никому. Формально не утопленные корабли превратились в груды развалин и выбыли из строя, оттянув на себя впоследствии значительные силы и средства и так несколько напрягающегося Рейха. Это подводит нас к мысли, что не все так однозначно. И я пока не готов безоговорочно заявить – ровня «Измаил» быстроходным линкорам конца Великой войны или нет. Местами да, местами нет.

Вот схемы бронирования линейных крейсеров.

Броня Измаила:

Броня Дерфлингера:

Броня Мольтке:

Броня Лайона:

Броня Ринауна:

Для желающих поковыряться в заклепках - есть масса литературы (монографии про все эти корабли, где броня разбирается на десятках страниц с подробным описанием у кого и сколько сантиметров (если вы понимаете о чем я).

Национальный тип линкора? Очень похоже. И мы переходим к очередной пачке сомнительных тезисов.

В около исторической литературе существует мнение, согласно которому сравнение «Измаила» с британскими, германскими и японскими линейными крейсерами, в общем, теряет смысл. Русский корабль следует отнести к классу быстроходных линкоров. Если внимательно изучить программные документы МГШ, то хорошо видно, что там с самого начала совершенно ясно представляли себе, что стоит за термином «броненосный (или «линейный») крейсер»: «Эти крейсера являются только разновидностью линейных кораблей, не уступая последним по силе артиллерийского вооружения, бронирования и превосходя их скоростью хода и районом действия». То есть, эти «крейсера» именно быстроходные линкоры.

Но если «Измаил» - стратегический быстроходный линкор, то как связать этот вывод с его постройкой для мелководной Балтики? Зачем было создавать высокомобильные и превосходно вооруженные сверхдредноуты для ограниченного закрытого театра, где они бы выглядели, по выражению британского исследователя К. Макбрайда, «как киты в бассейне»? Надо понимать, что имперское стратегическое военно-морское планирование никогда не рассматривало эту дивизию для использования исключительно в составе Балтийского флота.

В условиях быстро меняющейся обстановки того времени их официально определенное программой предназначение осталось бы, скорее всего, на бумаге. «Измаилы» должны были стать первым тяжелым соединением «свободной морской силы», призванной обеспечивать интересы империи своим присутствием в любом заданном районе мира. Эти «аргументы» не являются доказательствами, а остаются на уровне предположений современного исследователя.

Хотя, не будем скрывать, весной 1914 года начальник МГШ адмирал А.И. Русин во время визита во Францию для согласования действий флотов в случае возникновения общеевропейской войны решал с союзным морским командованием вопрос перевода «Измаилов» на Средиземное море. До оборудования собственной базы в Эгейском море русские сверхдредноуты должны были базироваться или на арендованную в 1913 году Бизерту или на Тулон, где французская сторона обязалась построить для них отдельную оборудованную базу. В случае выступления соединенных флотов Австро-Венгрии и Италии против Антанты «измаилы» должны были составить быстроходную тяжелую дивизию французского Средиземноморского флота. Для нее был даже уже намечен командующий - контр-адмирал М.М. Веселкин.

Эта позиция с подобными аргументами не выдерживает критики с точки зрения военно-морской теории и тактики, господствовавших в то время в Российской Империи. Доказательством того, что «Измаилы» это полноценные быстроходные линкоры является фраза «должны были составить быстроходную тяжелую дивизию французского флота». Доказывая одно, доказали другое. И слава морским богам.

Подведем итог.

При сохранении преемственности в идее мощного вооружения, передовой конструкции корпуса и типе бронирования в «измаилах» получила дальнейшее развитие линия на совершенствование тяжелого артиллерийского корабля, увенчавшаяся, как и в британском флоте, созданием самобытного типа быстроходного линкора: в Англии к нему пришли, «разгоняя» линкор, а в России – усиливая линейный крейсер.

Но «Измаил» как стратегическая система морских вооружений мирового уровня представлял собой все еще весьма непростую задачу для российской индустрии, не обладавшую в тот период достаточно мощным потенциалом для ее реализации. Отсюда необходимость привлечения зарубежных контрагентов, оказавшаяся в итоге фатальной. Продлись мир еще хотя бы год, достройка «измаилов» вступила бы в необратимую фазу, поскольку окончание всех заграничных поставок для кораблей серии должно было завершиться не позднее весны 1915 года. Конечно, избежать примерно годичного, по сравнению с первоначальным сроком, опоздания со вступлением в строй вряд ли бы удалось, но и в середине 1917-го это была бы сильнейшая в мире дивизия линкоров и оставалась бы таковой еще долгие годы.

Грустно, мне. В моем сердце была бы лишняя капелька гордости за предков, сделай «Измаил» хотя бы пару залпов на полигоне.

В процессе написания еще пару глав. Наверное я откажусь от характеристики военно-морских баз, потому как в формате википедии это и так есть, а подробный разбор потребует слишком много времени, сил и уведет нас далеко от морских просторов в дебри бюджета, военного ведомства и прочей чешуи. Арта с броней будут, скорее всего, но позднее. там надо слишком много литературы перекопать, что бы получить целостную и логичную картину. и на противозачаточной стадии главка про главных противников имперского флота: кто и почему. (а то есть тут немного мракобесия, как выяснилось на тему с кем должны были воевать севы и изи). Как обычно, напоминаю про сердечко и комментарии - обратная связь нужна и важна. вот последняя глава и родилась из такой обратной связи.

2.1.5. Кто к нам с мечом придёт, того мы из пушки и того…

Вопрос, с одной стороны, странный. Главным противником Российского Императорского флота накануне Великой войны был…, а вот тут начинаются драки и спекуляции. Одни кричат: «Англичанка гадит!», другие: «Немчура поганая столице угрожает десантом!», а третьи молча тащат снаряд к пушке, уже нацеленной на Константинополь.

Мы, как настоящие историки, обратимся не просто к историографии темы. Попробуем смахнуть пену и дотянуться до самого вкусного — источников того времени. И в нашем распоряжении окажется как пресса и отдельные брошюрки «на широкую публику», так и официальные документы — журналы заседаний Совета министров, Докладные записки, законы и прочие. И как вы думаете, с кораблями какого флота должны были иметь дело русские моряки? Правильно… ни с каким конкретно.

Потушили жёпки? Тогда погнали!

Вопрос о строительстве флота поднимался с 1906 года, и естественно, Морское министерство в качестве вероятного противника видело Англию и Японию. Но в целом, за событиями Первой русской революции, Портсмутским миром и итогами войны в самом широком смысле, в общественном сознании, как и в официальных документах, упора именно на эту пару потенциальных противников русского флота не было. Черное море отдельно, Балтийское море отдельно, свободная морская сила и интересы Империи в любой точке планеты отдельно.

В 1909 году в записке об обосновании необходимости строительства нового флота, вероятным противников была названа Германия. Господство которой на Балтике (после гибели русского флота) выглядело однозначным и неколебимым. Было ясно, что Германия вступила в активную гонку военно-морских вооружений с Англией (более подробно можете почитать тут: https://author.today/work/268443). На фоне развернувшейся лихорадочной постройки не просто дредноутов, а целых эскадр, политический или военный вес России на Балтике мог иметь место только в одном случае. А именно, если потенциальный ущерб германскому флоту в случае столкновения с русским превышал вероятные военно-политические и экономические выгоды от такого столкновения. Ведь только ощутимые потери в столкновении с русским флотом могли удержать Германию от военного конфликта с Россией. Почему? Потому что потери потерями, но русский флот любой численности будет значительно меньше германского и неизбежно проиграет либо сражение, либо будет уничтожен в базах. Но ослабление военно-морской мощи Германии (даже на пару-тройку дредноутов) вело к поражению в её соперничестве с Англией в Северном море.

К 1912 году представление Германии как главного противника русского флота на Балтике оформилось в официальных документах окончательно. Но на широкую публику это не то чтобы афишировалось. Так, в обосновании судостроительной программы 1912 года, мнение морского министерства о потенциальной угрозе Петербургу со стороны немецкого и шведского десанта были переданы председателю Государственной Думы для ознакомления и сразу же возвращены. Дабы лишние люди не увидели.

Несмотря на такую секретность, Крылов, выступая в Госдуме, именно на примере гипотетического военного столкновения на Балтике с германским флотом описывал необходимость строительства полноценного флота из кораблей всех классов. И депутатов все устраивало.

Странное противоречие, скажет наблюдательный читатель. И будет прав, если не вникнет в особенности промышленного и торгового развития Империи. Особенности экономической жизни не только в нашей Империи, но и во всем более-менее развитом мире были таковыми в те годы, что капиталы оставались тесно переплетены между собой, даже в условиях жесточайшей политической международной борьбы и даже в условиях военных столкновений. Просто охренительный пример мы можем увидеть в истории Крымской войны. «Да это же когда было!» — скажете вы и будете не правы. Начало 20 столетия и середина 19 не сильно отличались друг от друга в плане международных торгово-промышленных интеграций. Так вот, когда началась Крымская война, британские купцы, в том числе и парламентарии, обратились к правительству с просьбой не устраивать морскую блокаду России в ближайшие несколько месяцев, ведь «у нас контракты, деньги уплочены, товары надо вывезти, им ввезти и деньги получить» и… правительство не ввело морскую блокаду сразу. А русская и британская «американские» компании вообще договорились между собой «не разорять земли друг друга» в Северной Америке, ведь это государства там воюют, а мы люди деловые, нам деньги надо зарабатывать. И в начале 20 века примерно такой же подход оставался в умах как «простых» людей, так и правителей.

В русской Госдуме было приличное число промышленников, чьи капиталы прямо или косвенно были связаны с судостроительными программами Империи. А множество промышленных предприятий было тесно связано с промышленными предприятиями Германии и Австро-Венгрии. А войну в 1914 году никто особо и не ожидал. То есть, с одной стороны надо выделять деньги на флот, потому как есть угроза, вот она рядом под боком. С другой — на эти деньги мы с помощью немцев флот и построим. Для общественности официальные лица не проталкивали германскую угрозу, и так хватит той истерии, которая периодически всплывала в прессе без участия госпропаганды. Необходимость создания флота мотивировалась пространными фразами о необходимости защиты царя и столицы. Риторика о необходимости активных действий против Царьграда добавляла конкретики подобным выступлениям и отвлекала внимание публики. Германия упоминалась чаще всего в качестве примера быстрого строительства флота, которое возможно и в России.

Не стоит думать, однако, что Германию выгораживали. Небезызвестная газета «Русское слово» с 1908 года создавала образ Второго Рейха, как главного врага русского флота. «Корабли немецкого флота вступают в русское водное пространство, на что Россия вынуждена смотреть, ничего не делая». Газета «Новое время» писала об «опасности висящего над Петербургом дамоклова меча немецкого нападения» и угрозе всей Прибалтике.

Уже знакомые нам «Лига обновления флота» и «Российский морской союз» в своих программных документах и публицистике часто упоминали главным морским противником России именно Германию.

Таким образом, постепенно, дозированно, нагнеталась германофобия. И к 1914 году даже заядлые пацифисты понимали, что от Германии исходит главная опасность миру. Ну, исходит и исходит. А пару крейсеров у них закажем, и оборудования купим, сколько продадут. До войны то ещё лет пять. Или шесть.

Так, в сознании народа, формировалась картина будущего военного столкновения русского флота на Балтике. Естественно, с немецким.

Окончание гипотетической (неизбежной, но не совсем понятно когда) войны с Германией должно было вывести русские линкоры против Гранд Флита. Об отношении среди русских правящих кругов и морского офицерства к Великобритании писать что-нибудь надо? Промышленники и торговцы активно зарабатывали с помощью британских партнеров. Но военная элита видела в них в первую очередь потенциальных противников в неопределенно отдаленном будущем.

Так как мы оказались уже на самом пороге Великой войны, можно упомянуть весьма активно проектируемые в Российской Империи сверхдредноуты с артиллерией 406-мм. Русские морские специалисты отдали предпочтение именно этому калибру, потому как только наиболее тяжелые снаряды обеспечивали на расстоянии свыше 100 кабельтовых пробитие брони строящихся английских и немецких линкоров (речь идет о 330-350-мм главного пояса). Это одна из немногих отсылок на зарубежные сверхдредноуты, встреченная мной при изучении истории проектирования наших, духоскрепных, линкоров.

Другая отсылка была в вопросе скорости хода. Было принято принципиальное решение не требовать от будущих дредноутов с 406-мм артиллерией скорости хода значительно больше 23 узлов. Ведь предполагалось действие кораблей в составе эскадры. А любое соединение движется со скоростью самого медленного корабля. Вспоминаем «Севастополи» и ориентируемся на них. Не следует тащить в бой многие тысячи тонн, потраченных на высокую скорость хода, если использовать будут 23 узла. Лучше употребить эти тысячи тонн на вооружение. И ссылка на британский флот, который после серии 25-узловых сверхдредноутов обзавелся серией 21-узловых, выглядит более чем убедительно. Тем более, что при эскадре «медленных» линкоров есть быстроходное крыло в составе нескольких линейных крейсеров.

При проектировании линкоров, не только в Российской Империи, инженерам приходилось оглядываться на требования политические и экономические. Первые имели отношение к возможной реакции ближайших соседей на резко возрастающий тоннаж кораблей. Вторые вынуждали придерживать рост водоизмещения из-за нападок со стороны внутренней оппозиции или парламента. Конструкторы были всегда вынуждены чем-то жертвовать, оставляя в приоритете обозначенные военными моряками ключевые характеристики. У нас на первом месте была максимальная скорострельность. На втором скорость (горькие уроки Цусимского сражения). Что отбрасывало защищенность на задний план. У нас был план, и мы его придерживались: мощный быстроходный линкор, на предельных дистанциях наносящий решающие артиллерийские повреждения любым линкорам противника.

Из сравнения «Севастополей» мы помним, что 23 узла выглядят не так и плохо, особенно с учетом британских линкоров серии «R».

Итак, Германия и Англия точно наши потенциальные противники на море. Плывем дальше.

На южном направлении у России враги так же никуда не делись. Всем известна история о том, что русский флот собирался наводить шороху в средиземноморье. Дело было году в 1912-м. При оценке сил вероятного противника МГШ исходил из расчетов, что численность линкоров австро-венгерского флота к 1920 могла быть доведена до 12 единиц, в то время как итальянский мог рассчитывать на 16 кораблей. Поэтому постоянный состав русских морских сил в Средиземноморье определялся как одна эскадра полного состава (8 линкоров и 4 линейных крейсера) с базированием на Бизерту. Эти силы должны были не только воевать с флотом противников Антанты, но и осуществлять совместные действия с русским Черноморским флотом. Таким образом, следующим противником русских линкоров должны были стать турецкие корабли. А у Турции к 1920-м могли быть в строю и английские, и немецкие, и чьи-либо (например, итальянские) ещё — ведь никто не мешал бы туркам купить готовый или заказать к постройке корабль в любой из этих стран.

Здесь мы встретили еще троих наших потенциальных врагов: Австро-Венгрия и Италия (члены Тройственного союза), а также Турция, противник на все времена.

Итого, среди держав с заметными военно-морскими силами, мы не упомянули Францию, САСШ и Японию.

Франция была в тот период времени нашим «большим другом» — займы, промышленники, взаимные обещания и выгода делали Россию очень нужной для Франции, практически гарантом ее выживания в общеевропейской бойне. И Французы были едва ли не единственным нашим стратегическим партнером, который не должен был превратиться во врага.

САСШ находились так далеко, и были отделены от наших интересов кучей всего. Вряд ли стоит всерьез рассматривать возможное столкновение русского и американского флотов.

Япония — однозначно противник. Но в перспективе настолько далекой, что после Германии и Англии можно будет подумать и о ней.

И что же мы имеем, в смысле с кораблями каких государств должны были столкнуться русские дредноуты?

Германия, Англия. Турция, возможно Италия и Австро-Венгрия, потом и Япония. И в этом списке мы видим все страны, строившие корабли такого класса, кроме Франции и САСШ. И теперь нам становится ясно, почему нигде ни адмиралы, ни конструкторы не опирались и не объясняли свои решения характеристиками каких-либо конкретных кораблей. В этом не было смысла. Русские линкоры строились исходя из оригинальной оперативно-тактической концепции, о ней мы упоминали уже неоднократно. И русским адмиралам, с учетом всего опыта, полученного в межвоенный период, в отдаленной перспективе было все равно, с чьим линейным флотом придется сразиться. Имея в руках одну или даже две эскадры по 8 линкоров и 4 линейных крейсера с ультимативной артиллерией и приличной скоростью хода, неважно, что появится на горизонте. Оно неизбежно будет утоплено.

Хотите знать почему именно так? Потому что военные (в смысле люди с оружием, защищающие свою страну) готовятся воевать «на все деньги». Если на нас будут нападать — то все, кто только можно. Балтика? Значит германский флот вместе со шведским будет штурмовать Петербург. Черное море? Там и турки, и австро-венгры, и англичане, и атланты будут высаживать десант под Севастополем и обстреливать русское побережье. Такая была атмосфера. Такой вот геополитический замес процесс.

Надеюсь, что вы понимаете, что последний абзац был максимально утрирован. Потому как даже схематичное описание дипломатического противостояния накануне Великой войны займёт у нас не просто много времени, а требует отдельного исследования. Да и почитать на эту тему, наверняка, что-нибудь найдётся.

Как-то так, господа.

Наше путешествие в историю русского флота подходит к концу. Впереди осталась одна глава с подведением итогов и, скорее всего, больше ничего. А, список литературы обещал. Обещал, значит будет. Не совсем академически верно оформленный, но переживём. Для поиска на просторах интернета достаточно. У вас ещё есть время написать, чего не хватает этой истории, возможно появится одна-две небольшие главки. Это в том случае, если будет интересный вопрос и у меня будет материал для интересного ответа.

Ставьте сердечко, пишите комментарии, все как всегда.

Заключение?

В академических работах в заключении принято подводить итоги, повторять и обобщать выводы, расписывать, как автор круто достиг поставленных целей, порешал все задачи, озвученные во введении и всё такое.

Мы тут не совсем профессионалы, так что приличия, конечно, соблюдём, но как сможем.

Точно не будем повторять что-либо про личный состав, потенциальных противников русского флота, а также про корабли. Всё, что хотелось написать, было написано. Коротко, может быть не совсем ясно, но как получилось.

Пару слов о промышленности, как главной причине неудачи кораблестроительных программ. Глава про судостроительные предприятия получилась самая, пожалуй, кривая. Поэтому считаю нужным сформулировать здесь пару выводов:

— кораблестроительная промышленность (так же, как и вся остальная промышленность в Российской Империи) развивалась просто молниеносными темпами и с каждым годом набирала обороты, обещая стать на один уровень с британской или германской. Когда-нибудь.

— промышленные предприятия, даже если и могли в качество, не тянули количество. Или, наоборот.

Надо понимать, что Россия, даже в начале 20 века, оставалась аграрной страной. Огромные территории, преимущественно крестьянское население, крепостные порядки (в том числе и после отмены крепостничества) — это и многое другое сильно замедляли промышленное развитие. Доля рабочих в общей массе населения была незначительной. Научные и инженерные кадры, обладающие международно-значимым уровнем квалификации, вообще оставались в гомеопатических количествах. Особенности государственного устройства и формы правления в России привели к тому, что в начале 20 века капитализм был не с империалистическим оскалом, а с феодальным внутренним кровотечением. Для отечественных крупнейших и наиболее развитых предприятий костыли в виде сотрудничества с иностранными фирмами, а также заказом за границей большой части сложных узлов и агрегатов, были нормой. Постоянно повторяемые как заклинания слова «на русских предприятиях, из русских материалов, руками русских рабочих» на деле сталкивались с нехваткой всех трех элементов. И взаимное проникновение русского капитала и иностранного капитала, высшего военного и политического руководства страны и руководства крупнейших предприятий оборонного сектора было настолько нормой, насколько это только возможно. И принципиально никто не собирался менять эту ситуацию.

Потому что Великой войны в том виде, в каком она случилась, никто не ждал. Всегда же так жили, и дальше как-нибудь так же проживём!

Роль личности в истории никто не отменял. На страницах нашего путешествия мы постоянно сталкивались с некоторыми фамилиями: Григорович, Крылов и некоторые другие. Иногда человек оказывался на своём месте в нужное время. И тогда у него случались достижения, за которые не стыдно и спустя столетие. Но роль таких личностей требует внимательной оценки всех последствий от их деятельности. Не редко своевременное и грамотное решение здесь и сейчас приводило к катастрофическим последствиям в будущем. Но мы к этому ещё вернёмся.

Цели и задачи флота в грядущей войне. Тут не будет длинных рассуждений, потому как на Балтике это защита столицы и нарушение вражеских коммуникаций, а на Чёрном море — защита своего побережья и по возможности десантная операция в Проливах (но об этом — тссссс! — никому!).

Степень готовности флота к войне. К той войне, к которой строился флот, никто готов не был. До 1920-х годов, как мы понимаем, даже Империя дожить не смогла. К войне, разразившейся в 1914-м, флот, как ни странно, оказался готов. Минно-тральные силы и подводные лодки накануне войны пребывали в запущенном состоянии. Эсминцы нового поколения только-только вступали в строй и тактика их применения оставалась не только не отработанной до автоматизма, но и местами вообще была предметом споров. На новейшие линкоры требовалось огромное количество подготовленных матросов и офицеров, а как мы помним, даже уже находящиеся в строю корабли испытывали хронический и местами острый дефицит личного состава. А «Севастополи», на секундочку, это пять тысяч человек. То есть 10% всего личного состава флота. А из 55000 человек во флоте 13000 были новобранцами 1913 года призыва. Это проблема. Опытные, специально обученные, матросы уходили на новейшие линкоры, которым ещё обкатываться и учиться, а корабли в строю оставались с кое-как доукомплектованными экипажами. Всё это, вроде как, наводит на мысль о неготовности флота к активным боевым действиям. С другой стороны, качественно личный состав флота был настолько лучше эпохи русско-японской войны, так же, как и штаб флота и в целом организация Морского ведомства, что начавшаяся война не превратилась в катастрофу. Напротив, изучая события 1914–1917 годов, мы постоянно будем сталкиваться с постоянными и не случайными успехами русских военных моряков.

Нельзя готовность флота выразить в точных цифрах, но оценить её как достаточно высокую мы можем смело.

Анонс приложений.

По ходу написания этой истории, я понял, что всё, что задумывалось в начале работы, выполнить не удастся. Что-то будет отложено на следующее историческое путешествие, но кое-что вы увидите совсем скоро.

В Приложениях к этой книге будут биографические очерки про наиболее ярких персонажей нашей истории, справка о составе флота на начало Великой войны и пара сюрпризов.

Список использованных источников и литературы

Список использованных

Источников:

Апальков Ю. В. Российский Императорский Флот. 1914–1917 гг. //http://wunderwaffe.narod.ru/Magazine/MK/1998_04/index.htmДопрос Колчака. Л.: Государственное издательство, 1925.// militera.lib.ru/docs/1917-20/db/kolchak/index.htmlКитицын М. Разведка из-под воды //Из бездны вод: Летопись отечественного подводного флота в мемуарах подводников. М.: Современник, 1990.— 557с. — с. 77-85Крылов А. Н. Мои воспоминания. М., АН СССР, 1963.// http://base13.glasnet.ru/text/krylovЛорей Г. Операции германо-турецких сил в 1914-1918. СПб.: Полигон, 2004. — 524 с.Лукин А. П. Флот: русские моряки во время великой войны и революции (записки морского офицера).// http://flot.parus.ru/artc0060.htmМеньшиков М. О. Может ли Россия воевать? 18 февраля 1910 г.// М. О. Меньшиков. Из писем к ближнему. М.: Воениздат, 1991.// http://www.tsushima.org.ru/biblioteka/rjw/stat/rjw/menshikoff.htmМеньшиков М. О. Где строить флот? Август 1905 г.// там жеМеркушов В. А. Записки подводника 1905–1915. М.: Согласие, 2004. — 624 с.Николай II. Дневники.// militera.lib.ru/db/nikolay-2/index.htmlОсобые журнал Совета министров Российской Империи, 1909–1917 гг. 1912 год. М.: РОССПЭН, 2000. — 600 с.Ризнич И. Подводные лодки в морской войне //Из бездны вод. — с. 62-76.Смирнов М. И. Воспоминания контр-адмирала …// Плотников И. Ф. А. В. Колчак: исследователь, адмирал, Верховный правитель России. М. Центрполиграф, 2003. — 702 с. — с. 236-243Тьедер М. На подводной лодке //Из бездны вод. С. 46-61Литературы:

Боевая летопись русского флота: Хроника важнейших событий военной истории русского флота с IX в. по 1917 г. — М.: Воениздат МВС СССР, 1948. — 492 с.Болгарин П., Зоткин Н. и др. Черноморский флот. Исторический очерк. Москва: Воениздат, 1967. — 345 с.Больных А. Морские битвы Первой мировой. Трагедия ошибок. М.: АСТ, 2002. — 445 с.Буров В. Н. Отечественное кораблестроение в третьем столетии своей истории.// http://commi.narod.ru/txt/burov/Виноградов С. Е., Федечкин А. Д. «Рюрик» — флагман Балтийского флота.// http://wunderwaffe.narod.ru/WeaponBook/Rurik2.htmlВиноградов С. Е. Последние исполины РИФ. СПб.: Галея-Принт, 1999.// http://tsushima.org.ru/bibl_ww1_momo_vinogradov_ispolin.htmВильсон Х. Линкоры в бою. М.: Эксмо, 2002. — 432 с.Грибовский В. Ю. Черноморский флот в боях с «Гебеном» (1914–1915 годы)// Гангут. 1996, № 10. — с. 21-34Дважды краснознаменный Балтийский флот./ Гречанюк Н. М., Дмитриев В. И., Криницын Ф. С. и др. под ред. вице-адмирала А. М. Косова. М.: Воениздат, 1978. — 335 с.Доценко В. Д. Тайны российского флота. М.: ЭКСМО, 2005. — 464 с.Доценко В. Д., Доценко А. А., Миронов В. Ф. Военно-морская стратегия России. М.: ЭКСМО, 2005. — 832 с.Залесский Н. А. КРАБ — первый в мире подводный заградитель. Л.: Судостроение, 1988.– 112 с.Золотарев В. А., Козлов И. А. Три столетия Российского флота. 19-начало 20 века. М.: АСТ, 2004. — 685 с.Золотарев В. А., Козлов И. А. Три столетия Российского флота. 1914-1941. М.: АСТ, 2004. — 750 с.Кикнадзе В. Г. Радиоразведка отечественного ВМФ в войнах первой половины XX века. //Военно-исторический журнал. 2005, № 9. — с. 22-26.Козлов Д. Ю. Штабы морских сил накануне и в годы ПМВ.// Военно-исторический журнал. 2006, № 7. — с. 34-40.Колтаков А.В., Овчинников А.В., Колтаков В. М. Линейные корабли и броненосцы России. — Липецк: Липецкий полиграфический центр, 2005. — 204 с.Курочкин Д. В. Рождение палубной авиации. СПб.: Аквалон, 2001. — 72 с.Литинский Д. Ю. Российский императорский флот и авиация.// Тайфун. 2001, № 5. — с. 9-13.Мельников Р. М. Броненосец «Потемкин». Л.: Судостроение, 1980. — 288 с.Мельников Р. М. Крейсер «Варяг». Л.: Судостроение, 1975.–272 с.Мельников Р. М. Крейсер «Очаков». Л.: Судостроение, 1986.–256 с.Мельников Р. М. Линейные корабли типа «Императрица Мария».// Мидель-шпангоут. 2003, № 3 (8). — 48 с.Мельников Р. М. Линейный корабль «Император „Павел I“».// http://wunderwaffe.narod.ru/Magazine/BKM/Pavel_1/index.htm Мельников Р. М «Цесаревич». Часть 2. Линейный корабль. 1906-1925.// http://wunderwaffe.narod.ru/Magazine/BKM/Cesarewisch/index.htmПетров М. А. Подготовка России к мировой войне на море. М-Л.: Государственное военное издательство, 1926. — 272 с.Першин А. А. Под Андреевским флагом в Южных морях. М.: Академия, 2002. — 288 с.Плотников И. Ф. А. В. Колчак: исследователь, адмирал, Верховный правитель России. М. Центрполиграф, 2003. — 702 с.Поликарпов В. В. Власть и флот в России в 1905–1909 годах.//Вопросы истории. 2000, № 3. — с. 32-50.Россия и Черноморские проливы (XVIII–XX столетия). М.: Международные отношения, 1999. — 560 с.Сенявская Е. С. Союзники Германии в мировых войнах в сознании российской армии и общества// Вопросы истории. 2006, № 11. — с. 92-103.Скворцов А. В. Линейные корабли типа «Севастополь».// Мидель-шпангоут. 2003, № 1 (6). — 48 с.Скрицкий Н. В. Самые знаменитые флотоводцы России. М.: Вече, 2000. — 480 с.Средне-Невский судостроительный завод.//Тайфун. 1999, № 2. — с. 2-3.Усов В. Ю. ЭМ «Новик».// Мидель-шпангоут. 2003, № 1 (1).–48 с.// http://wunderwaffe.narod.ru/Magazine/BKM/Novik/index.htmЦветков И. Ф. Гвардейский крейсер «Красный Кавказ». Л.: Судостроение, 1989. — 264 с.Шацилло К. Ф. Последняя военно-морская программа царского правительства. //Отечественная история. 1994, № 2. — с. 161 — 165.Шацилло К. Ф. От Портсмутского мира к Первой мировой войне. Генералы и политика. М.: РОССПЭН, 2000. — 399 с.Шилов С. П. Немецкие фирмы на судостроительном рынке России перед Первой мировой войной.//Вопросы истории. 2001, № 3. — с. 110 — 120.Широкорад А. Б. Флот, который уничтожил Хрущев. М.: АСТ, 2004. — 440 с.

Это всё, до чего смогли дотянуться мои потные ручонки в далеком 2007 году. Не то что бы прям очень круто, но в голове каша была та ещё)) Я убрал из этого списка те пункты, которые относились чисто к событиям военного времени, как не имеющие отношения к нашей теме.

Шли годы. Там почитал, здесь посмотрел, эту книгу скачал, ту книгу купил. Библиотека, как бумажная, так и электронная, выросла. На ряд монографий из вышеприведённого списка я стал смотреть совсем по-другому. Их ценность раскрылась мне по-настоящему. Как я мог столь бегло и невнятно читать труды Шацилло К.Ф. и Цветкова И.Ф., мне сейчас категорически непонятно.

Среди умных книжек, которые легли в основу многих кусков нашего исторического путешествия, хочу особо отметить работы Назаренко К. Б. Вместе с его лекциями на богомерзком ютубе и духоскрепном вк/рутубе эти книги, без всяких оговорок, уже сейчас оставляют золотой фонд современной исторической науки. Книга и статьи Поликарпова В.В., до которых мне удалось дотянуться, так же достойны всяческих похвал и тщательнейшего прочтения.

Из источников, считаю подчеркнуть значимость воспоминаний Григоровича И.К. и Крылова А. Н. Для изучения истории русского флота начала 20 столетия эти два труда — база. Тем более, воспоминания последнего морского министра снабжены великолепными материалами и, без малого, монографией Цветкова И.Ф., посвященной биографии адмирала. Их отлично дополняют воспоминания воспитанников Морского кадетского корпуса (чего же они мне раньше не попались!).

Не имея доступа к архивам, мы можем, однако, пользоваться и неплохой документальной базой — Особые журналы Совета министров — это раз. Сборник по военной промышленности — это два. Отдельные документы (приказы, доклады, записки и прочее) публикуют авторы в монографиях про отдельные корабли, либо такие документы бывает возможно встретить на просторах интернета (единственное, необходимо хоть как-нибудь проверить их подлинность, на всякий).

новые источники:

Щенснович Э. Н. Плавание эскадренного броненосца «Ретвизан» с 1902 по 1904 гг. (воспоминания командира) СПб., 1999Морской кадетский корпус. В воспоминаниях воспитанников/ Сост. А. Ю. Емелин. — СПб.: Издательство Русско-Балтийский информационный центр «БЛИЦ», 2003. -296 с.Краткие сведения о деятельности Особого комитета по усилению военного флота. СПб, Типография А. Белокопытова, 1912Худяков П. К. Путь к Цусиме. Москва, Типография Русского Товарищества печатного и издательского дела, 1908Григорович И. К. Воспоминания бывшего Морского министра. М; Кронштадт, 2005Военно-морская идея России: Духовное наследие Императорского флота. — М.: Русский путь, 1999 — 552с. (сборник публицистики начала 20 века)Военная промышленность России в начале XX в. (1900-1917). М.: Новый хронограф, 2004. — 832 с. (сборник документов начала 20 века)новая литература:

Артемов А. В. Служба в Российском Императорском флоте 1899–1905 гг.// интерактивное образование. Декабрь 2019Горелов В. В. Судостроительные программы 1907–1912 годов и их роль в экономике России// Известия Российского государственного педагогического университета им. А. И. Герцена, N. 126 /2010Грибовский В. Ю. Российский императорский флот накануне войны 1914–1918 гг.//ВИЖ 24.10.2018Грибовский В. Ю. Личный состав российского флота в русско-японской войне 1904–1905 гг. // Синдром Цусимы. Сб. статей. СПб., 1997Емелин А. Ю. Кризис офицерского состава русского флота накануне русско-японской войны 1904–1905 годов//РГАВМФЗубов А. Ю. Подготовка личного состава русского флота в русско-японской войне 1904–1905 годов// РГАВМФКозлов Д. Ю. «Странная война» на Черном море (август–октябрь 1914 года. — М.: Квадрига, 2009. — 223 с.Назаренко К.Б. «Мозг» флота от Цусимы до Первой мировой войны. — СПб.: Издательство СПбУ, 2006. — 213 с.Назаренко К. Б. Морское министерство России. 1906-1914. — СПб, ИПК Гангут, 2010Назаренко К. Б. Закат царского флота. Морские офицеры Первой Мировой войны. — М.: Яуза-каталог: Якорь, 2018. — 384 с.Поликарпов В. В. Кораблестроение при императоре Николае II. — М.: Новый хронограф, 2023. 352 с.Российская Империя между реформами и революциями, 1906-1916. Коллективная монография. М.: Квадрига, 2021. — 778 с.Соколов А. Н. Альтернатива. Непостроенные корабли Российского Императорского и Советского флота. — М.: ООО Военная книга, 2008. — 56 с.Тарас А. Е. Российский флот в Великой войне 1914–1918 гг. Минск: Харвест, 2017. — 448 с.Эрлих Д. Р. Введение морского ценза и прохождение службы офицерами русского флота (80–90-е гг. XIX в.) // Экономические и социально-политические проблемы отечественной истории. Сб. научных трудов. М.–СПб., 1992.

Список не исчерпывающий. Что-то я встречал, читал и решил не достойным упоминать здесь. Что-то я просто не видел, потому как кататься по библиотекам столиц времени не имею (жаль, очень жаль). Если есть что-то, чего тут не указано, а вы знаете, где взять - добро пожаловать в комментарии, будем благодарны.