Россия, наши дни

Глава 1

Часть 5 | Наши дни

… Приём в честь последнего дня конференции подходил к логическому завершению. Официальная торжественная часть осталась позади. Речи сказаны, декларации подписаны, групповые фотографии сделаны, интервью даны, телевизионные команды вырвали свою дозу сенсационности и умчались монтировать главные вечерние выпуски новостей.

Многочисленные иностранные гости расползлись по углам огромного зала с высоким потолком и странными треугольными окнами, напоминавшими рвущиеся от сильного попутного ветра косые паруса.

Паруса были тёмно-лазоревого цвета – они пропускали через себя свет вечернего уже, сумеречного неба последних августовских дней в ближнем Подмосковье и создавали внутри зала состояние приморского заката. Сдержанный шум множества небольших разговоров в большом пространстве – несколько сот человек разбились на маленькие группы и продолжали, каждая, какой-то свой диалог – походил на звуки прибоя.

Арабы, индусы, африканцы, индонезийцы, китайцы, немного балканских славян, венгры, Центральная Азия, - мир был представлен неравномерно, но живописно и красочно. Очень хотелось поднять бокал холодного шампанского после недели напряжённых интеллектуальных поединков, однако шампанского не было.

В знак уважения к мусульманским традициям всё, на что решилась принимающая сторона, были разнообразные виды морса затейливо-диковатых оттенков цвета, газированные напитки и минеральная вода в изобилии, пузырившиеся углекислым газом.

Пузырьки эти производили удручающее впечатление как сорокалетняя, бесплодная, никогда не рожавшая бьюти-блогерша, начинающая очередной рилз словами «Девочки, сегодня у нас ЭКОшечка!». Обмануть это могло разве что человека с жизненной наивностью посетителя младшей группы детского сада.

Русские, бывшие советские и европейцы явно искали чего-то ещё, и, не отыскав и обменявшись последними оставшимися визитками, держа в руке высокие фужеры с морсом, начинали неторопливый, но всё ускоряющийся путь в направлении выхода.

… Он стоял один за своим накрытым чёрным бархатом столиком, смотрел на мир вокруг через бокал дурацкой минеральной воды и пытался понять, что же было услышано из того, что он хотел им сказать?

Все эти украшенные титулами, обласканные почестями, облечённые властью и убелённые сединами люди с разных континентов. Кто из них хотя бы попытался его понять? Уже много лет он чувствовал себя как человек, который разговаривает с камнями на берегу.

Его всегда приглашали, его выступлений ждали, аплодировали, восхищались и просили автограф по завершении – и никто даже не пытался вникнуть в то, что же на самом деле он сказал им, и как это затрагивает жизнь каждого на этой планете. Буквально. Проще было не слышать, потому что правда была страшна.

Он стоял и сканировал пространство – как он это делал уже много лет, больше по привычке, чем в ожидании открытия – и в этом пространстве тоже было глухо. Ни одного живого сердцебиения.

Люди-камни, которые слушали его внимательно, но не могли ответить, потому что не понимали его языка и были внутри холодными. Такими же как холодное безжизненное пространство, что караулит нас снаружи, за пределами тонкого голубого слоя водных паров и кислорода, которое только и защищает всю эту планету от вечно ждущего и никуда не торопящегося хаоса.

«Жизнь есть математическое ожидание смерти», - когда-то много лет назад эта фраза, сказанная преподавателем философии, поразила его в самое сердце.

В какие-то моменты он и сам уже чувствовал себя почти таким же, человеком-камнем. Охлаждённым внутри. Лишённым жизни и летящим, как боеголовка на терминальной фазе траектории, в силу приданного на разгонной стадии импульса.

Самое страшное разрушение создаёт не избыток энергии, а её дефицит, хотя человечество тысячелетиями и развивало средства уничтожения, основанные исключительно на первом принципе – избыточная энергия для разрушения системы. В природе всё устроено наоборот. Самое разрушительное не Солнце, что дарит свет и тепло, а пустое чёрное пространство ледяного холода, который невозможно вытеснить и заменить энергией.

Интересно, подумал он, переключаясь вдруг с мыслей о космосе на мысли о том, что существует вне космоса. Есть ли всё-таки цикл переселения душ? А прошлые жизни? Что происходит с нами в тот момент, когда мы перестаём быть? Где мы оказываемся в этот миг? Есть ли там время? Что было со мной до того, как меня не было?

И, словно откликнувшись на последнюю мысль, сердце вдруг ухнуло и бешено застучало, но мысль была ни при чём. Что-то изменилось в пространстве, понял он, и, отставив в сторону бесполезный бокал, начал осторожно поворачиваться, чтобы найти отклик. Внимание привлекла странная троица, которая двигалась от выхода из зала, держа прямой курс на его столик.

Один из организаторов конференции - его бывший коллега, бывший министр, бывший посол - он был много раз «бывший» и при этом удивительно непотопляемый и оптимистичный; рядом какой-то вихляющийся пижончик в приталенном костюме и с зализанным пробором, из числа тех, что вечно пытаются кому-то подражать: то Тому Крузу, то Джеймсу Бонду; и с ними женщина, нет девушка, нет всё-таки женщина с тёмными волосами, в строгом бежевом платье и с каким-то удивительно открытым взглядом, странным здесь и придававшим её лицу выражение беззащитности.

Я хотел бы познакомить вас с этим человеком, начал его бывший коллега, обращаясь к своим спутникам, даже не успев толком приблизиться, как линкор, который ведёт артиллерийскую подготовку высадки десанта на побережье. Если в мире есть кто-то ещё, кто может решить любую проблему в любой сфере, при этом оставаясь в тени и умудряясь выйти живым, невредимым и сухим из воды – рекомендую.

Вот – это уже к пижону, - ты говорил, тебе нужно переосмыслить стратегию и полностью заменить команду. Тебе сюда. Я вас познакомил, отрекомендовал – дальше сам. Кстати, и он заговорщицки подмигнул, ты же помнишь, как в былое время на госслужбе мы справлялись с сухим законом, наливая ром в термокружки для кофе?

Официально у нас и сегодня только минеральная вода и все эти адские морсы, но если по старой памяти ты подойдёшь вон к тому столику в углу и передашь привет от меня, то бокал хорошего мальбека тебе гарантирован. Чтобы не дразнить наших арабских гусей, красное разлили в большие бутылки из-под колы. Пойду освежусь, кстати. И, подхватив пижона под локоть, бывший посол продолжил путь, выстраивая траекторию так, чтобы выйти к заветному чудо-столику, ни с кем более по пути не встретившись.

- Содержимое конгруэнтно цвету этикетки, - усмехнулся он, и вдруг увидел, как вспыхнули глаза женщины, которая до этого с вежливым, но отстранённым любопытством прислушивалась к разговору.

- Вы, правда, сказали конгруэнтно? Мне не показалось?

- Да, а что?, - а глаза его тем временем уже тонули в двух этих огромных бездонно-чёрных океанах тьмы.

Господи Боже мой, подумал, он. Пропал. Я пропал. С первого взгляда. Так ещё бывает? Я так ещё могу? Где ты была всю мою прежнюю жизнь, где ты была эту тысячу лет, что я не чувствовал себя живым? Что делала ты? Что делал я? Почему только сейчас? Почему так? Почему здесь? Зачем все эти люди вокруг?

- В последнее время довольно редко встречаешь человека, который знает это слово, не говоря уже о том, чтобы использовать

- Вы его только что встретили. Деметрий. Кстати, а как Вас зовут? Нас не успели представить.

- Попробуете угадать? Мне кажется, человек с таким взглядом как у Вас способен видеть глубже, чем многие.

Одна попытка!

Продолжение следует