Россия и Европа. Переиграть Наполеона

Глава 1

Как ни странно, голова не болела, а память не отказала. Поэтому стыдно Никите стало сразу. Позорище, опытный опер уголовного розыска, без пяти минут майор, профукал засаду, в трезвом виде и днём! И пусть дело происходило не в привычном городе или в менее привычной деревне, а в лесу, где никакой засады капитан не ожидал, но всё-таки! Однако этого самобичевания хватило на пару секунд после пробуждения. Дальше организм офицера привычно включился в работу, ставшую не только привычной, а вторым «я» оперативника.

«Так, глаза работают, сквозь плотную ткань вонючей мешковины пробивается свет. Неплохо. Руки связаны сзади, но не туго, хотя вязка непонятная - широкая и жёсткая, попробую размять незаметно кисти и пальцы. Благо лежу на спине, и, судя по всему, в телеге или ином гужевом транспорте. Запах конского пота и навоза пробивался сквозь плотную мешковину вполне узнаваемо. Ноги целые, даже не связаны, это плохо - похитители уверены в себе, наверняка их несколько и вооружены. Плохо, что молчат, слышен только глухой топот копыт по лесной дороге. Ага, сзади тоже пробивается лошадиное всхрапывание, но в другом ритме, вероятно, всадники. Жаль, что я не деревенский. Где же Юрка?»

Друг подал о себе весть сам, справа от Никиты послышался вполне узнаваемый стон, который приходилось слышать лишь на тренировках после удачного спарринга. Капитан успокоился, оба живы и наверняка здоровы, а раз продолжения случайного стона не последовало, значит, Юра в порядке. Участивший стук копыт позади подсказал о приближении всадника.

- Оклемались, голубчики? Будут болтать, Ермолай, можешь плетью огреть, для воспитания, не особо. Добыча знатная, портить не вздумай!

Командный мужской голос несколько успокоил оперативника. Убивать сразу не будут, а развязаться и вырваться из рук непонятных лесных бандитов Никита с помощью ломового Юры сможет. Рукопашник в этом не сомневался, тренер регулярно устраивал различные учёбы по освобождению из захватов. Спарринги с руками за спиной, для контроля прихваченными мягкой вязкой, был едва ли не регулярными. Пусть эти партизаны только встанут на ночлег, капитан найдёт способ освобождения. Есть у нас методы против Кости Сапрыкина.

- Ништо, атаман, от моей плётки ещё никто не уходил, довезу в целости. - Ответ возчика был спокойный и уверенный.

Судя по всему, в телеге никого другого не было, а лежали пленники на соломе, подсказала пыль, раздражавшая ноздри капитана полиции. Не сдерживаясь, он чихнул, в основном с целью подать знак Юре о своём присутствии. Потом ещё раз и ещё раз, натурально зайдясь в раскатистом чихе. Не забыв, якобы случайно, в перерыве между чихами проговорить: - О, господи!

Потом капитан чихнул ещё пару раз и замолчал.

- Ты барин, язык придержи, плетью огрею, сразу чих пропадёт. Чихай, да помалкивай. - Возница не стал использовать плеть сразу, полагая вырвавшееся восклицание случайным, что вполне устроило пленника. А «водитель гужевого транспорта», воспользовавшись тем, что «командный голос» ускакал вперёд, решил поболтать с пленниками: - Слышали, небось, что атаман приказал. Потому лежите оба и помалкивайте, худого мы вам не сделаем, доставим на заимку, там всё узнаете.

Возникший было вопрос - «когда приедем на заимку?» - оперативник подавил в себе машинально. Когда бы ни приехали, это не важно. Главное, решение принимать будут другие бандиты, а не атаман с присными. Доедут пленники до заимки сегодня - хорошо. Будут ночевать в лесу - ещё лучше, проще освободиться и задать вопросы разбойникам уже не качестве просителя, а в привычном амплуа офицера полиции, представителя власти, какого-никакого. Судя по молчаливому пыхтению справа от себя, его друг Юра придерживался такого же мнения. Оно и понятно, за восемь лет знакомства мужчины сдружились настолько, что даже разговаривали порой синхронно, одинаковыми фразами. Поэтому и мысли по многим проблемам у друзей совпадали.

Хотя Юра даже близко не имел отношения к правоохранительным органам, он был кандидатом наук и преподавал в местном институте, как говорили раньше. Теперь же это был, конечно, университет, к счастью, технический. И Юрий Николаевич там работал на кафедре вычислительной техники. А познакомились будущие друзья именно в рукопашной секции, где долгое время общались, не интересуясь бытом друг друга. Оба тогда были студентами, одногодками с лёгким характером, хотя и учились в разных ВУЗах. Да и тренер часто ставил их в пары, несмотря на разницу в телосложении. Никита со своим средним ростом и худощавым сложением, ловкостью и скоростью превосходил самого тренера.

Потому и ставил его Сергей Юрьевич в пару к флегматичному здоровяку Юрию, чтобы нарабатывали парни недостающие навыки. Скоростной Никита в спаррингах бил в полную силу, а силач Юра пытался его поймать, развивая реакцию и ловкость. С годами дружба лишь крепла, благо к тренировкам оба относились весьма серьёзно. Даже в студенческие годы оба легко меняли весёлые кампании в обществе девушек на тренировку. После окончания институтов на пару лет тренировки стали более редкими, но со временем всё вернулось на круги своя. Именно тогда молодой аспирант Юрий Николаевич в прибывшем на кражу в институт оперативнике с удивлением узнал Никиту, давнишнего спарринг-партнёра.

Оба были рады встрече, а раскрытая за полдня кража лишь послужила бОльшему сближению обоих рукопашников. Юра с той поры стал уважительно относиться к полицейским, от которых раньше дистанцировался в силу неистребимой интеллигентской фронды. Как известно, русская интеллигенция всегда была против власти, независимо от её вида. При царизме учёные бунтовали против царя, писали петиции и помогали революционерам всех окрасок. Позже, уже при Брежневе, жиденько хихикали над советской властью, хотя почти поголовно вступали в партию. Без этого даже докторская диссертация была невозможной, не говоря уже о чиновничьей карьере до уровня заведующего кафедрой в любом ВУЗе. Теперь, в двадцать первом веке, фыркают при упоминании президента и злословят о правительстве.

Не зря говорил Лев Гумилёв: «Какой я интеллигент? У меня профессия есть, и я Родину люблю». Примерно на такой позиции и оказался Юрий после защиты кандидатской диссертации, столкнувшись с завистью и подлостью учёной братии. Плюнул на докторскую и занялся преподаванием в родном институте, с увлечением изучая историю становления компьютерной техники в свободное от института и тренировок время. На этой почве он ещё крепче сдружился с оперативником уголовного розыска. Никита тоже не рвался в карьерную борьбу с желающими тёплых местечек и больших звёзд на погонах. Парень вполне ясно сознавал, что у полковников и генералов есть свои сыновья и дочери. Так что стремления к начальственной должности и кабинетной работе не было никакого.

Зато нравилось Никите работа оперативника, охота на человеков, вернее, розыск преступников выпускнику института понравился ещё во время преддипломной практики. В отличие от своих сокурсников по юридическому факультету, парень не мечтал о тёплых местах в прокуратуре с перспективой перехода в судьи. Не изучал работу адвокатов, чтобы научиться решать вопросы в судах к своей вящей выгоде. Если на первом курсе ещё были сомнения по выбору профессии, то к диплому Никита не сомневался - прокуратура и суд для него не выбор. Сидеть в кабинете и ломать голову над выполнением приказов вышестоящих начальников, несовместимых с соблюдением законов, он не собирался.

Как оказалось, начальники есть не только у прокуроров и формально независимых следователей, но это и понятно - эти службы не зря носят погоны. Даже теоретически независимые федеральные судьи не стесняются «уточнять линию партии» в Верховном суде областей или автономных республик перед тем, как вынести то или иное решение по сложному делу. Об этом общительный Никита узнал за время учёбы на юридическом факультете, где большинство сокурсниц работали простыми секретарями и помощниками в прокуратуре и суде, но не были слепыми или глухими. А дамский угодник Русанов Никита буквально с первых дней учёбы своё любопытство не ограничивал учебниками и лекциями. Он рано понял, что настоящими профессионалами усидчивые отличники не становятся.

Здорово помогли в этом парню его родители - инженеры. Они часто заводили разговоры о своих однокурсниках, благо в небольшом городке Воткинске с населением сто тысяч жителей все были на виду. Поэтому единственный сын в семье с детства понял, что тупая учёба на одни пятёрки не даст преимущество ни во взрослой жизни, ни в выбранной профессии. Примеры были перед глазами - отличники и отличницы из числа ровесников родителей торговали на рынке, становились бомжами, изредка устраивались на должности преподавателей без всякого карьерного движения. Зато практически все руководители, как частных, так и госпредприятий (в маленьком городке все на виду), были во время учёбы разгильдяями, но не дураками, а пронырами и любимцами коллективов. Играли на музыкальных инструментах, активно участвовали в самодеятельности, ездили в стройотряды и тому подобное, при этом прогуливали занятия, ухитряясь оставаться любимцами преподавателей.

И, несмотря на свои дипломы со средним баллом чуть выше четвёрки, многие из них успешно делали карьеру. Не только административную, но и многого добивались в личном бизнесе. Нужно ли говорить, что книги Дейла Карнеги стали настольными для маленького Никиты ещё в десять лет. А советы папы с мамой, с наглядными примерами из жизни и фильмов парнишка усваивал на лету, память была отличной. Особенно запомнились советы Жеглова из знаменитого сериала: «Чаще улыбайся, людям это нравится. Говори с людьми об их интересах». Потом полученные знания Никита пытался применять на практике все старшие классы. В результате закончил школу легко и успел стать не только любимцем учителей, но и вполне добрым приятелем для многих старшеклассников, а не только для ровесников, как обычно.

Нет, Русанов легко заводил приятельские отношения с ребятами моложе себя на пару-тройку лет, как с активистами и спортсменами, так и с молчаливыми умниками. Благо отличная память и наблюдательность позволяла парню участвовать практически во всех олимпиадах, от математических до биологических. Там он с умниками и знакомился, поддерживая отношения при редких встречах на улице. Учился разговаривать с совершенно незнакомыми подростками, завязывать с ними приятельские отношения. Эти школьные навыки он не забыл и во время учёбы в институте, стараясь развивать коммуникативные способности. Получалось неплохо, к диплому Никиту знали практически в каждой крупной организации родного Воткинска. Нет, с руководителями он не общался, но многие секретари, делопроизводители и бухгалтеры с улыбкой встречали появление неунывающего студента. Впрочем, закончим лирические отступления…

Капитан полиции не забывал прокачивать окружающую обстановку. «Телега явно классическая с твёрдыми ободами колёс из дерева или железных полос, а не современными автошинами. Едем по лесной дороге. По ощущению, примерно на восток, солнце чаще светит справа по движению. На телеге, кроме нас троих, считая Ермолая, никого нет. Зато в сопровождении четверо всадников. Или пятеро?» Прислушавшись, оперативник решил считать, что всадников пятеро, лучше перестраховаться. Все молчали, ни табаком, ни бензином ни от кого не пахло. Вообще ничем не пахло, кроме лошадей и сена. Да и звуки шли исключительно лесные: пение птиц, шуршание придорожной травы, скрип деревьев.

Так продолжалось довольно долго, солнце ощутимо зашло за лесные вершины, немного похолодало. К этому времени Никита сообразил, что руки у него завязаны обычным мягким лыком, и снять в положении лёжа это лыко не получится. Хотя особых опасений у капитана данный факт не вызвал. На тренировках рукопашники учились не только освобождению от захватов, но и выпутыванию из мягкой вязки и даже наручников. Тренер ещё в девяностые годы готовил милиционеров к поездкам на Кавказ, поэтому показывал максимально практичные приёмы. Даже классические приёмы против вооружённого противника Сергей Юрьевич с тех пор изменил на эффективные, более жёсткие, но реально действенные, проверенные, как говорится, на практике. Ни один из его учеников в «командировках» не погиб, даже не был ранен.

Организм просился в кустики уже давно, хотя Никита терпел, ждал удобного случая. Тут и решил, что время пришло, когда лошадь, запряжённая в телегу, заметно ускорила шаг без понуканий со стороны возницы. Значит, заимка недалеко, что даже коняга почуяла. Пора проверить, оперативник рискнул заговорить:

- Ермолай, мне бы по малому в кусты, отлить надо. А то в телегу твою нафурю, мне всё равно не стыдно, а тебе хлопоты?

- Тебе велено молчать, забыл. - Удар плетью обжёг правую ногу, но чисто формально, практически не больно. Затем негромким голосом Ермолай предупредил:

- Потерпи, недолго осталось ехать. Там оправитесь оба. Я тоже хочу, да терплю.

Слова нашего возчика порадовали, ночлега в лесу не будет. «Скорее всего, об этой заимке и говорил атаман, наверняка там найдётся кто-то более информированный, чем разбойники, захватившие нас с Юрой. Осмотрюсь, оправлюсь, возможно, даже покормят на ночь. Хотя нет, лучше не ужинать, могут еду или питьё снотворным зарядить. Придётся освобождаться до ужина, лишь бы нас вдвоём с другом без присмотра оставили. Пяти минут хватит, чтобы развязаться, дальше легче будет», - примерно такие мысли мелькнули в голове Никиты. Юра, надо полагать, думал аналогично, за годы совместных тренировок и дружбы мужчины научились и этому.

Однако, несмотря на слова Ермолая, ехать пришлось около часа. К тому времени солнце явно зашло за горизонт, даже сквозь плотную ткань мешковины чувствовалось наступление сумерек. «Так даже лучше», - одновременно подумали пленники, незаметно для бандитов разминая мышцы рук и ног. Тем более, что сильно похолодало, легко одетых пленников не согревала солома на телеге. Лишь статическое напряжение мышц тела, с одновременной их разминкой перед неминуемой дракой, позволяло согреть организмы. Капитан решил не сдерживать себя в силе ударов, слишком уж дерзким было пленение, чтобы надеяться на хороший исход в любом случае. Ни о каком выкупе речи не шло, да и какой может быть выкуп у двух бюджетников?

Учитывая, что разбойники явно увезли их вглубь Пермского края, соседнего региона, да наличие заимки и спокойное поведение бандитов, то наверняка они связаны с местными властями. И, едва те установят личности пленников, живыми их не выпустят. Пусть здесь не Кавказ с его рабством, но фраза «концы в воду» возникла в России. Для Урала с его малочисленным населением, дремучими лесами и брошенными деревнями, пропажа пары человек не проблема. Одни только пермские районы с населением пятнадцать тысяч человек на такое же количество квадратных километров говорят о себе. Сыщик знал, что по нормативам, даже сельским, на одного участкового уполномоченного должно приходиться от трёх до пяти тысяч жителей на участке.

Выходит, в лучшем случае на подобный район будет нормативом целых пять участковых. Пять офицеров на район размерами сто на сто пятьдесят километров. Простая арифметика даёт каждому из участковых, включая туда шестого - их начальника, небольшой такой участок - пятьдесят на пятьдесят километров. Даже при наличии казённой машины у каждого бензина не хватит - в бюджетной организации он строго лимитирован. Хорошо, если хватит на еженедельную планёрку в райцентре и четыре дежурства в опергруппе в месяц. Остальное время либо ставь машину на прикол у своего дома, либо ищи спонсоров.

«Да, вполне возможно, что наши разбойники как раз и спонсируют своего участкового. Поэтому надеяться на содействие властей бесполезно. Придётся действовать, как в боевиках - мочить всех наглухо, оставив самого главного для допроса», - окончательно принял решение оперативник. Ему уже приходилось выкапывать убитых полицейских, оказавшихся в ненужном месте в ненужное время. Уголовники таких не жалели, не ленились даже закапывать поглубже, а не бросали в Каму, как прочие жертвы. Никита успел похвалить себя, что не взял с собой служебное удостоверение, боялся потерять.

Телега, наконец, заехала во двор и, судя по хлопанью воротных створок позади, остановилась. Раздался неторопливый стук каблуков по ступенькам крыльца, скрип дверных петель, явно, бандиты спешились и зашли в дом. Во дворе суетился возница Ермолай, распрягая коня. Шума от собаки не было, густо запахло куриным помётом. Из дома донеслись неразборчивые, приглушённые звуки разговора нескольких мужчин. «Решают нашу судьбу», - криво ухмыльнулся Никита, внутренне готовый к активному сопротивлению в любой момент. Выбрав время, пока Ермолай увёл лошадь в конюшню, капитан быстро шепнул другу:

- Я смогу легко освободиться, но пока подождём, что решат бандиты. Наша легенда - заезжие иностранцы из Испании, там твёрдое «р», как у русских. Работаем якобы на Воткинском заводе два года, решили взглянуть на чудо природы. Денег до хрена, можем любой выкуп дать, только поторговаться надо.

- Понял, - отозвался Юрий. Как раз в позапрошлом году оба ездили с подружками в Испанию, неплохо тренировались в разговорном языке. Смогут с бандитами объясниться.

Вышедший из конюшни Ермолай не спешил заняться пленниками, демонстративно неторопливо возился во дворе, перебирал какие-то вещи на телеге. Никита, под действием напряжённого мочевого пузыря изрядно разозлился. И только явное и наглое ожидание возчика просьбы сдерживало капитана. Бандит настолько очевидно показывал своё превосходство и желание унизить обоих пленников, что оперативник с трудом унимал себя. «Если он так наглеет, в чём причина? - судорожно пытался найти причину поведения Ермолая пленник. - Ему же самому придётся мыть телегу, если мы её обгадим? А он даже глазом не ведёт, хотя телега явно чистая, ничем кроме сена не пахнет?» Никита на всякий случай ещё раз принюхался, склонив голову налево, поближе к настилу из жердей, покрытому сеном.

И сразу почувствовал сладковатый запах крови, давно запёкшейся и высохшей, которую Ермолай поленился смыть с телеги, а лишь сменил сено на свежее. Нюх у возчика в данном случае явно слабее, чем у горожан. Он привык к запаху навоза, конского пота, которые вполне перебивают ароматы засохшей крови. У оперативника ещё оставалась надежда, что кровь от заколотой скотины, поросёнка или какого-нибудь зайца из леса. Но внезапное понимание, что их с Юрой везли ногами вперёд, полностью лишило мужчину подобного оптимизма. Даже в городах русские всегда живых носят и возят головой вперёд, ногами вперёд кладут только мёртвых. А в деревнях подобную традицию соблюдают исключительно строго, уж оперативник знал это отлично. Часто приходилось выезжать на сельские трупы, как криминальные, так и умершие своей смертью.

Так в деревнях строго следят, чтобы больного или раненого, не дай бог, даже на носилках до машины «Скорой помощи» не носили ногами вперёд. Здесь же бандиты, наверняка деревенские, демонстративно везли пленников ногами вперёд, да возчик плюёт на возможную мочу на телеге. Конечно, на фоне свежей крови, моча совсем не котируется. Теперь уже Никита не сомневался, что живыми их выпускать бандиты не думают. Сперва оценят, какой навар можно снять с пленников. Возможно потребуют выкуп, если поверят в их испанское происхождение. Или сразу прикончат? Хотя нет, убить могли бы ещё в лесу, значит, будут принимать решение здесь. Лишь бы разбойники не узнали в оперативнике полицейского.

По опыту сыщик давно знал, что уголовники полицейских узнают в любом виде, хоть голого в бане. Как и оперативники точно также разглядят судимого уголовника, даже при отсутствии татуировок и жаргонных словечек, только по походке и поведению. Более того, хороший оперуполномоченный может после общения с уголовником также понять, по каким статьям тот судим и сколько раз сидел в колонии. Не зря в классическом учебнике по агентурно-оперативной работе, изданном в конце сороковых годов сразу после Отечественной войны, было строго запрещено внедрять сотрудников милиции в бандитские группировки. Кровью были написаны эти строки.

Только воспалённое воображение авторов современных фильмов и книг внедряет опытных оперативников в банды. Если кого и внедряют, то исключительно людей, никогда не носивших погоны. Иначе смерть внедрённому оперативнику покажется счастьем, почти любой уголовник его узнает после пары минут общения. Вы никогда не замечали, что большинство офицеров даже походкой и поведением отличаются от тех же инженеров и учителей? Нет, не привычкой командовать, учителя тоже командуют, а именно уверенностью. Уверенностью в себе в любой ситуации. Такое трудно сыграть не актёру, да и многие артисты в роли старших офицеров смотрятся слабо, если не сказать хуже. Особенно, когда в фильме полковник, начальник полиции, советуется дома с женой, как же раскрыть убийство - полный идиотизм!

Раздумья оперативника прервал топот обуви по ступенькам крыльца. Похоже, бандиты спешили во двор. Так и оказалось, голос атамана скомандовал снять мешки с голов пленников. Сильные руки тут же стащили Никиту с телеги, буквально воткнули ногами в землю и сорвали мешковину с головы. Капитан деланно моргал глазами и мотал головой, демонстрируя своё испуганное состояние. Одновременно он успел увидеть слева от себя внешне невредимого друга и быстро рассмотреть стоящих во дворе бандитов. Один справа сзади за телегой поправлял сено, скорее всего Ермолай.

Перед пленниками стояли пять мужчин среднего возраста, одетые в стиле реконструкторов. Какие-то бесформенные, явно дешёвые штаны серого цвета были заправлены в кожаные сапоги, но не хромовые и не яловые. Подобные сапоги Никита встречал у стариков в Средней Азии. Рубашки у бандитов были разноцветные, как у артистов сельской самодеятельности, косоворотки, поверх которых также были надеты серые же подобия пиджаков или курток. Почему-то в голове оперативника всплыло давно забытое слово «кафтан». И все бандиты были в головных уборах. Пятеро, включая возчика в бесформенных шляпах-шапках с полями, напоминающих панамы. А последний, похоже самый главный, блестел картузом с лакированным козырьком. Он и начал разговор, главарь, а не козырёк.

- Кто такие? - Хорошо поставленный голос, в отличие от ублюдочной рожи, показал наличие интеллекта и опыт руководства.

- Испанцы мы, по контракту работаем на Воткинском заводе, два года уже, - якобы недоумённо ответил Никита и повернул голову к другу. Юра в такт ответу кивнул головой.

- Какие испанцы? - удивился главнюк, - почему по-русски говоришь хорошо?

- Так у меня кормилица была русская, Катерина. С детства знаю язык, да здесь уже навострился, - пожал плечами капитан, не забывая сутулиться и держать на лице напуганную маску. Он решил держаться как можно тише, пока не разберётся в этом карнавале.

- Как звать? - Судя по всему, бандит растерялся от такой новости и взял паузу на обдумывание, занявшись привычным допросом пленников.

- Меня - Ник, коллегу зовут Георг, но он по-русски плохо говорит, хотя всё понимает, - продолжал отыгрывать роль капитан. Юра не подвёл, буркнул что-то неразборчивое с испанским акцентом.

Главнюк помолчал, переваривая услышанное и внимательно рассматривая пленников, затем не выдержал, решил идти по проторенной дорожке:

- Деньги у вас есть на выкуп?

- Неужели вы - разбойники, - сыграл удивление идиота оперативник, но скоро исправился, - деньги есть, квартирная хозяйка отдаст их по моей записке. Хотя по-русски пишу плохо, но разберёт. А сколько надо денег?

- Все надо деньги, вам они уже ни к чему, а мне пригодятся. - Атаман принял для себя решение и прекратил осторожничать. - Пошли в дом писать записку, сколько там денег у тебя?

Теперь задумался Никита, что-то во всём этом торге неправильное. Сказать «миллион» - может не поверить, все знают привычку иностранцев хранить деньги на карточке. Надо говорить немного, если что, сослаться на остаток на карте. Хотя о карте никто не заикнулся. Неужели эти дебилы не слыхали о банковских картах? Всё может быть в наших лесах, сектанты поди какие? Какую сумму назвать? Наконец, оперативник решился.

- Дома лежат у нас обоих двенадцать тысяч сто тридцать рублей. Копейки не считаю, сказать не могу.

- Вот на эти двенадцать тысяч сто тридцать рублей и напиши записку, - неожиданно согласился главнюк. Причём капитану показалось, что тот чему-то улыбнулся. Неужели для этих ряженых такая сумма стоит хлопот? Тут оперативник вспомнил зарплаты в деревнях и одёрнул себя, за день-другой для них это месячный заработок. Как там в анекдоте про Раскольникова? «Одна старушка рубль, другая старушка рубль, а за день червонец выйдет». Никита медленно пошёл в дом, пытаясь понять этот сюрреализм. «Посмотрю на жильё и обстановку, не могли даже реконструкторы всё сделать правильно. Они в большинстве своём горожане, сельский быт совсем не знают, будут косяки всё равно».

Глава 2

Сказать, что внутреннее убранство дома поразило пленников - ничего не сказать. Оба мужчины были просто шокированы обстановкой в комнате. Сначала кислый запах буквально ударил в ноздри при открытии двери. Затем шёл классический низкий дверной проём, в котором приходилось нагибаться всем входящим. Едва распрямившись во весь рост внутри помещения, Никита моментально охватил взглядом обстановку: деревянные вёдра с чистой водой у русской печи, кадушка с помоями в тёмном углу, деревянная и глиняная посуда на столе, явно свежего происхождения. Три небольших окна, застеклённые небольшими осколками непонятно чего, то ли мутным стеклом, то ли слюдой, добывавшейся на Урале в изобилии, завершали своеобразный натюрморт.

Полати из доски-пятидесятки, не меньше, изрядно закопчённые, откровенно лишали всякого шанса на новодел. «Похоже, настоящие сектанты, если даже стёкол оконных и фаянсовой посуды не держат. Точно, живыми нас не выпустят», - оперативник молча посмотрел в глаза другу и слегка кивнул. В серых глазах Юрия мелькнуло аналогичное понимание, ответный кивок подтвердил его готовность к бескомпромиссному бою насмерть. В этот момент один из бандитов толкнул Никиту к столу, с которого главнюк небрежно смахнул крошки хлеба. Другой разбойник уже нёс из угла классическую чернильницу с парой гусиных перьев, также в стиле восемнадцатого-девятнадцатого веков.

Даже чернильница оказалась не классической непроливайкой, а обычным небольшим кувшинчиком с узким горлом. Бандит качнул этим кувшинчиком, не почувствовал движения жидкости и хмыкнул. Зачерпнул деревянной (!) кружкой из ведра чистой воды и немного отлил в чернильный кувшинчик, замахнул остаток воды в свою глотку. Так же небрежно одним из гусиных перьев размешал воду в чернильнице и аккуратно поставил на стол, оставив перо торчать из кувшинчика. Главнюк лично полез в небольшой сундук у стены между окнами, откуда выцарапал небольшой рулон бумаги желтоватого оттенка. Рулон с писчими принадлежностями явно не мог появиться у реконструкторов, те бы привычно хранили бумагу в плоской пачке, а чернила были бы разведены заранее.

С каждой секундой оперативник убеждался, что спектаклем тут не пахнет, они влипли во что-то страшное и надо принимать решительные меры. Лучше живым параноиком скрываться от полиции, чем мёртвым идиотом кормить червей. Главнюк осторожно расправил один лист небольшого формата, почти блокнотного, прижал его рукой к столу и приглашающе кивнул пленнику. Тут же кто-то позади чиркнул ножом по лыковой вязке рук. Капитан медленно опустил руки и непроизвольно стал растирать их, делая вид, что они затекли. При этом окончательно убедился, что кроме пяти бандитов никого в комнате нет. Занавеска, отгораживающая деревянную лежанку за печкой, никого за собой не скрывала, Ермолай остался на улице. Трое бандитов, включая атамана, оружия в руках не имели, чего не скажешь о двоих позади. Как минимум, у одного из них в руке должен быть нож, которым разрезали лыко на руках капитана.

- Пиши своей хозяйке.

Присесть никто не предложил. В памяти оперативника всплыли знания о том, что в те времена писали стоя, но за конторками, а не на обеденном же столе? Что ж, выбирать не приходится, Никита осторожно вытащил гусиное перо из чернильницы. Стряхнул излишки чернил на пол и посмотрел на заточку своего письменного прибора. Вернее, сделал вид, что осматривает перо, немного развернулся к свету, чтобы увидеть оставшихся двух разбойников. Один всё ещё держал нож, которым разрезал руки пленника, второй жадно пил воду из деревянной кружки.

Капитан демонстративно черкнул пару строк на бумаге по-испански, возможно неграмотно и непонятно, но бандиты явно не ориентировались в испанской письменности. Затем демонстративно расписался, и, зажав перо в кулаке правой руки, левой рукой подал письмо главнюку. Тот машинально перехватил лист и тупо уставился на писанину, отвлёкшись от пленника. Почти сразу Никита физически ощутил опасность сзади себя и решил действовать жёстко, чтоб наверняка вывести из строя бандитов с одного удара. Несколько подобных приёмов показывал тренер - только офицерам - для применения в условиях боевых действий, когда некогда размениваться ударами и рискованно применять связки. Ощущение смертельной опасности только ускорило и усилило движения оперативника.

- Бей!! - громко крикнул капитан Юре, шагнул вперёд, втыкая зажатое в правой руке гусиное перо прямо в глазницу ближайшему разбойнику, стараясь, чтобы острие такого оружия вонзилось поверх глазного яблока и прошло прямо в мозг, а не соскользнуло книзу в челюстные мышцы. Толстая часть пера практически полностью погрузилась в череп бандита, когда офицер разжал правую руку, чтобы с разворота в скользящем быстром шаге ударить второго противника ребром ладони со всей возможной силой и скоростью в адамово яблоко, ломая гортань врага. Почти одновременно с ударом, уже чувствуя горло бандита ребром ладони, Никита взглянул назад, опасаясь удара ножом со спины.

И, как оказалось, вовремя - увидел замахивающегося ножом крепкого бородача, обладавшего необычайно быстрой реакцией. Драться без возможности манёвра в комнате с вооружённым и сильным противником лицом к лицу - не лучший способ умереть. Оставался рискованный и редкий приём, но именно его применил оперативник, чтобы подобраться на расстояние удара к бандиту с ножом, стоявшему в четырёх шагах. Никита неожиданно кувыркнулся вперёд, приседая и поджимая ноги к телу. Чтобы через долю секунды при выходе из кувырка ударить распрямившимися ногами в своего противника примерно в район солнечного сплетения. Удар редко применяется в спаррингах и соревнованиях, не потому, что такой трудный, а именно в силу его опасности и невозможности блокировать.

От такого удара можно попытаться уйти, а останавливать руками бесполезно. Ноги гораздо сильнее и длиннее любых рук. Можно получить переломы при блокировании удара ног руками. Да и ноги длиннее даже вытянутой руки с ножом, потому и рискнул на такой приём Русанов, опасаясь затягивать схватку. У стола оставался невредимый главнюк, вполне способный на любую пакость. Краем глаза сыщик успел заметил, что Юра услышал его крик и усиленно месит ногами пятого бандита, сбил его с ног, чему не помешали связанные руки. Ещё бы при росте под сто девяносто сантиметров и весе сто десять килограммов друг мог просто упасть на своего противника, этого вполне хватило бы для его нейтрализации.

Всё это уложилось в доли секунды, противник капитана не успел даже понять, куда делся взбесившийся пленник, когда получил сильнейший удар в область солнечного сплетения ногами офицера. Этот удар отбросил бандита метра на три, прямо на бревенчатую стену, по которой разбойник начал медленно сползать на пол, закатив глаза и выронив нож из руки. Никита рванул вперёд практически на четвереньках, не теряя времени и не вставая на ноги, хватая левой рукой нож с пола и добивая противника мощным апперкотом правого кулака в челюсть. Та даже хрустнула, а офицер болезненно встряхнул рукой. «Хорошо, что рука цела, лишь костяшки рассадил до крови», - машинально подумал мужчина.

Вставая, капитан уже внимательно осмотрелся в комнате, быстро шагнул к Юре и разрезал связку на его руках. Четверо бандитов лежали на полу без особых признаков сопротивления, ими можно заняться позднее. А главнюк повёл себя нехорошо, успел засунуть руку за пазуху своего кафтана (или армяка?) и судорожно что-то пытался оттуда достать. Уж явно не кошель с деньгами, решил капитан, прыгая в сторону последнего стоявшего на ногах бандита, ударив ладонью правой руки по груди атамана, а то разбитые костяшки уже начали саднить, хотелось поберечь кулаки. Удар пришёлся аккурат в область сердца, откуда злодей пытался что-то достать. Как ни странно, ладонью Никита ощутил что-то железно-твёрдое под кафтаном бандита.

Глухой выстрел из-под одежды снял все вопросы, уж выстрел пистолета опытный оперативник отличит всегда, даже в таких нестандартных условиях. Лёжа на упавшем бандите, капитан бесцеремонно разорвал его верхнюю одежду и вырвал судорожно зажатый в руке атамана револьвер, сломав при этом указательный палец разбойнику, которым тот повторно пытался пошевелить. Бандит не понял, что стреляет сам в себя, револьверная пуля разодрала рукав на левой руке и, судя по крови, самой руке тоже досталось. Изъяв револьвер, офицер сунул оружие в карман своей ветровки, на которую разбойники не позарились и с пленника не сняли. Быстро проверил наличие у главнюка другого оружия, изъял из кармана в кафтане кожаный кошель с чем-то тяжёлым, снял тяжёлый кожаный пояс, явно с зашитыми ценностями. Не забыл сдёрнуть сапоги, из который ожидаемо выпали два засапожных ножа. Лишь затем перевернул бандита лицом в пол и стянул какой-то тряпицей руки тому за спиной.

- Однако, - поднимаясь на ноги, вздохнул Никита. - Неплохо размялись. Ты не ранен?

- Нет, - мотнул головой Юрий, проверяя пульс на своём противнике. - Похоже я его убил.

- Да и хрен с ним, они всё равно нас живыми оставлять не собирались. Ты же сам понял.

- Так оно, да как-то стрёмно, - грустно отозвался друг, щупая пульс уже на горле других разбойников. Никита тоже проверил ближайших разбойников, с пером в глазу и разбитый горлом. Оба не подавали признаков жизни.

- Однако, все четверо убиты, - медленно поднялся на ноги Юра и вытирая руки носовым платком, вынутым из кармана джинсов.

- Может и к лучшему, не придётся этих душегубов самим казнить. В драке это одно, а повесить - это другое, - отозвался капитан, после чего невозмутимо занялся привычным делом - обыском убитых. Характерно, что у всех пятерых бандитов были в сапогах ножи, у двоих за пазухой небольшие кошели, у одного в рукаве оказался настоящий свинцовый кистень на тонкой стальной цепочке. У всех добротные кожаные ремни, слишком тяжёлые, чтобы быть пустыми. Выложив добычу на стол, офицер проверил содержимое кошелей. Там оказались серебряные и медные монеты со странными датами «1801», «1805», вплоть до «1810». Номиналом от полкопейки до рубля, с ятями и ерами.

- Какой-то сюрреализм, на эту мелочь они у нумизматов больше сотни тысяч выручат, состояние отличное, на кой чёрт грабить туристов? - удивился кандидат наук, разглядывая добычу.

- Сейчас мы узнаем всё подробно, главнюк явно оклемался, пора допрашивать, - повернулся в сторону мирно пыхтевшего носом в пол единственного живого разбойника оперативник.

Юра в это время закрыл дверь в жилое помещение на имевшийся кованый крючок на косяке и внимательно обыскивал комнату. Сыщик уволок связанного главнюка за печь, чтобы не было слышно разговор во дворе, и принялся негромко, но жёстко допрашивать, догадываясь, что прокурору «подследственный» жаловаться не будет. Да и статья тому уже светила вполне достаточная, чтобы не встретиться никогда после отправки в колонию. Стараясь отвлечь бандита от главного вопроса - что происходит, и где они находятся, оперативник принялся выпытывать обстоятельства предыдущих убийств: кто убивал, куда дели трупы, кто в городе прикрывает банду и подобные неконкретные вопросы.

Любой грамотный опер учится так допрашивать с молодости, когда начальство суёт в кабинет незнакомого человека со словами: «Поговори, разберись». И приходится «колоть вслепую», как иногда говорят. Причём пару раз на памяти Русанова таким методом удавалось раскалывать даже вызванных в другие кабинеты левых свидетелей на пару мелких краж, чему удивлялись сами начальники, удовлетворённо записывая галочки раскрытых преступления на свой счёт. Классический слепой допрос через десять минут дал свои результаты: банда Демьяна Худина, как назвался главнюк, разбойничала второй год. Они вылавливали людей в соседнем регионе, Сарапульском уезде, ближе к Воткинску на лесных дорогах, которых продавали управляющему заводчиков Демидовых. Тот отправлял всех «в гору», где пленники работали в шахтах, прикованные кандалами к тачкам.

Постепенно охреневавшему от таких показаний Никите главнюк невозмутимо сказал сегодняшнюю дату - восьмое июня тысяча восемьсот двенадцатого года. Даже правителя страны назвал - император Александр, внук Екатерины Второй и сын Павла Первого. Деньги из тайника, торопливо выданного Демьяном, на первый взгляд соответствовали его рассказу. Профили императрицы и обоих императоров вполне напоминали что-то из памяти. Денег набралось из двух загашников немного, семьсот сорок рублей «на ассигнации», двести тридцать шесть серебром и меди около двух рублей. Наверняка главнюк не все тайники выдал, да оперативник спешил.

Выяснив, что Ермолай никого сам не убивал, ему доверяли лишь закапывать трупы, Никита испытал определённое облегчение. Действительно не хотелось казнить безоружного человека, но работать с ним надо поспешно. Сыщик оставил связанного главнюка под присмотром своего друга, методично обыскивавшего дом. Сам вышел из горницы, вот, вспомнилось слово к месту, сначала в сени, затем на крыльцо. Кто-то шуршал в конюшне, во дворе Ермолая не было. Сыщик вынул из кармана трофейный револьвер, убрал стреляную гильзу и повернул барабан пустым гнездом к стволу, чтобы случайно не выстрелить. Вернул револьвер в карман ветровки и спустился во двор.

Судя по шагам, возчик работал в конюшне, куда капитан осторожно зашёл и стал подходить к Ермолаю, сгребавшему деревянными вилами навоз в угол. В сумерках помещения абориген не заметил сыщика, пока тот не подошёл почти вплотную.

- Бог в помощь, Ермолай, - негромко произнёс капитан. Возчик резко развернулся и выставил вилы перед собой.

- Не подходи, порешу! - срывающимся голосом прохрипел мужик, испуганно прижавшись к стене конюшни.

- Рискни, - сыщик демонстративно вынул револьвер из кармана и навёл его на Ермолая со словами: - Ты тоже душегуб? Признавайся, куда убитых закопал?

- Не губи барин, - неожиданно упал на колени мужик, отбрасывая вилы в сторону, - нет на мне крови, я только хоронил покойников, да на телеге ездил, куда прикажут.

- Бери лопату, пойдём раскапывать твоё кладбище, - капитан решил проверить, что ему наболтал Демьян. Встречались в его работе пара идиотов, с наслаждением рассказывавших во всех подробностях о совершённых ими убийствах, но так и не смогли показать ни одного спрятанного или закопанного трупа. То есть, кроме глупых рассказов не было иных доказательств. Настоящих убийц, как и трупы убитых, находили несколько позже. Поэтому любые рассказы убийцы могут подтвердить исключительно трупы, как бы ни казался правдивым рассказ преступника. Да и убитых разбойников надо закапывать, пока не сильно пахнут.

Возчик проворно вытащил железную штыковую лопату и шустро направился за ворота ограды. Идти, по рассказу главаря, выходило недалеко. Так и шли - впереди Ермолай, за ним Никита. Шли по наезженной дороге минут пять, затем свернули на узкую тропку в сторону оврага. Туда и скидывали убитых бандой людей, а возчику оставалось только обрушить землю с крутого склона, чтобы засыпать их от диких зверей да бросить сверху толстые валежины, запасенные заранее и сложенные возле оврага.

- Всё раскапывать или как? - совершенно равнодушно уточнил возчик, явно не страдавший повышенной рефлексией.

- Только самых свежих. Напомни, кто там был? - уточнил офицер, привычно проверяя клиента на правдивость, чтобы сравнить с показаниями Демьяна.

- Какой-то приказчик с грузчиком, везли из Воткинска в Пермь полную телегу медного провода, - пропыхтел Ермолай, усердно раскапывая глинистую почву.

- А куда дели проволоку и лошадь с телегой? - уточнил сыщик интересную информацию, что забыл спросить в ходе торопливого допроса главаря.

- Так никуда пока, телега в задах стоит, а лошадь в конюшне. Думали, завтра приедет управляющий из Перми, укажет, что делать. - Мужик начал раскидывать землю, показывая голые ноги трупов, одежду разбойники всю снимали на продажу.

- Всё, хватит, пошли обратно. - Капитан убедился в правдивости рассказа убийцы, трупы на банде имеются, совесть мучить не будет.

- Сейчас, забросаю землёй обратно. - Ермолай не спешил выбираться из оврага.

- Не надо, тебе ещё сюда своих дружков отвезти до ночи надо. Давай быстрее, пока не стемнело.

Оба скорым шагом вернулись во двор, где возчик остался запрягать коня в телегу для погрузки трупов, а капитан поднялся в дом. Там Юрий закончил с обыском в комнате и занялся подполом, откуда вытаскивал удивительные вещи, мало стыкующиеся с началом девятнадцатого века. Классическая двустволка, пара одноствольных ружей и второй револьвер, возможно, не привлекли бы особого внимания, если бы не одно - всё оружие было патронным, чему служили подтверждением три патронташа. Два - с классическими картонными охотничьими патронами, третий - с латунными патронами. Оба друга в недоумении разглядывали необычные трофеи.

- Юра, ты же учёный. Были в наполеоновские времена патронные револьверы и ружья? - Оперативник внимательно перебирал ружья и патронташи, прикидывая, что их придётся забирать с собой. Благо кожаные чехлы под всё оружие уже лежали возле люка в голбец, включая две поясные кобуры под револьверы. Не услышав ответа, Никита взглянул на онемевшего товарища и процитировал Лермонтова: «Забил заряд я в пушку туго…» Мне одному кажется, что в эти времена не было патронов и снарядов или как?

- Если считать практику проверкой теории, надо подробно допросить Ермолая, уточнив, откуда такое оружие и давно ли оно появилось? - Невозмутимо пожал плечами преподаватель, отправляясь за новыми трофеями в подпол.

- Точно, присмотрю я за ним, пока не сбежал. Как там рассказал наш Дёма - до ближайшей деревеньки тридцать вёрст? Вот и уточню все его сказки заодно.

Капитан прихватил одно ружьё с патронташем, подходящим по калибру, и поспешил во двор. Там невозмутимый возчик уже запряг лошадку в телегу и открывал ворота к лесной дороге.

- Не спеши, Ермолай, пойдём трупы грузить, - тормознул его сыщик.

Мужичок послушно поднялся в горницу, откуда за четверть часа при помощи капитана вытащил всех убитых бандитов и сложил их на телегу. Юра за это время достал целую гору трофеев из подпола и перешёл к чулану, не забывая о довольно просторной подклети. Пока Никита с возчиком похоронили бандитов в том же многострадальном овраге, правда, не раздевая убитых, на улице заметно стемнело. Ермолай вёл себя спокойно и поразился серебряному рублю, полученному от капитана при возвращении во двор. Оперативник дождался, пока возчик разберётся с лошадьми, и повёл того в дом. Там сунул в руки ошеломлённому мужику полкаравая хлеба с ломтём сала и запер в проверенном на опасные предметы чулане с маленьким окошком, в которое мог пролезть лишь голубь или курица, не больше.

Раненого Демьяна Юрий давно перевязал, напоил водой и уложил в углу комнаты, не забыв связать руки и ноги. Ещё обоих пленников сводили на оправку, чтобы ночью не гадили под себя. Только затем друзья решили перекусить и попить чайку, из найденной у бандитов обычной заварки чёрного душистого чая. Допрос возчика Никита отложил на потом, очень уж хотелось жрать, после раннего завтрака маковой росинки во рту не было у обоих туристов. Да, именно туристов, поскольку ранним утром Юра с Никитой успели доехать из Воткинска, где оба жили, на машине оперативника к местной достопримечательности.

Чёрный Палец или Чёртов Палец - так называли одинокую скалу, неведомым геологическим промыслом оказавшуюся в трёхстах километрах от ближайших отрогов Урала. Как водится, редкий геологический феномен оброс многочисленными легендами и небылицами: начиная от пугачёвских кладов и золота Колчака, заканчивая инопланетной базой и святилищем белоглазой чуди, жившей здесь по легендам в незапамятные времена. Одним из последних достоверных слухов было исчезновение четверых охотников двенадцать лет назад, от которых осталась машина и следы на снегу, ведущие к Чёртову пальцу. В силу того, что жители города Воткинска пропали на территории другого региона - Пермского края, розыском охотников никто не занимался. Провели формальные мероприятия и отослали розыскное дело в Пермь, по территориальности. Там, наверняка, тоже сунули дело под сукно.

Никита Русанов впервые услышал эту историю ещё в студенческие годы, а когда начал работать в полиции, то решил проверить слухи и натолкнулся на стену молчания. Узнать удалось лишь фамилии и адреса без вести пропавших охотников. Пермяки на его запросы по розыскному делу ни разу не ответили, в федеральной базе без вести пропавших охотники не числились. Семьи двух охотников через месяц внезапно уехали в Питер, где жила семья третьего потеряшки, егерь был холостяком. Но все четверо пропавших лично выписались из города. Что интересно, на два запроса любопытный Никита ответов из бывшего Ленинграда не получил. Зато за самодеятельное расследование был показательно выруган начальством, запретившим даже вспоминать этих потеряшек.

Судя по напуганному виду полковника, начальника полиции, это указание пришло сверху. Никита не был упёртым дураком даже в молодости, понял, что вписался во что-то секретное и ни словом, ни делом не нарушил за эти годы указание руководства. А нынче, получив возможность отдохнуть аж три дня подряд во время празднования дня России, позвал ближайшего друга Юрия в турпоход к тому самому Чёртову Пальцу. Кандидат наук был не прочь развеяться, благо, в отличие от оперативника, ни разу там не был. Подъехать вплотную к скале не получилось, за последние годы просёлок сильно зарос, пришлось оставить машину в километре от цели пути. Полдня ушло на обследование чёрного каменного феномена, отвлекаясь на поедание рано созревшей земляники из-за жаркого лета. А на обратном пути к машине расслабленных туристов бандиты и словили.

Сейчас, за поздним ужином, друзья обсуждать случившееся не стали, главарь банды был в одной комнате с ними. Решили подробно поговорить утром, благо сотовые телефоны и прочее содержимое карманов оказалось в обнаруженных рюкзаках, наверняка приготовленных для продажи управляющему заводчиков Демидовых, если это правда. После ужина Юра устроился спать на единственной кровати за печкой, лежанке из деревянных досок, но с кое-каким матрасом и бельём. Хотя брезгливый кандидат наук только снял обувь и носки, спать отправился в джинсах и футболке, надеясь на отсутствие клопов, потому что тараканы по дому носились вовсю. Говорят, что там, где есть тараканы, клопов не бывает, сейчас туристам предстояло проверить эту поговорку.

Оперативник выпил вторую кружку крепкого чифира, вздрогнул от приятной горечи напитка и направился допрашивать Ермолая. «Ничего не меняется, что на дежурстве ночью бандитов колю, что на отдыхе тем же самым занимаюсь. Надо было идти в нотариусы, предлагали в своё время, и место было. Там спокойно работал бы с девяти до шести с молодой секретаршей и горя бы не знал. Хотя нет, их тоже поднимают богатые буратины и старые бабушки на выезд. Да и криминальная смертность нотариусов не меньше, чем у оперов уголовного розыска. Так что правильно я пошёл в уголовку, правильно», - размышлял капитан, усаживаясь перед напуганным ночным визитом Ермолаем.

Впервые приходилось разговаривать с преступником при свете керосиновой лампы, три штуки которых нашёл Юра в горнице. Мимолётно офицер подумал, что вроде керосинки появились позднее, но когда? Затем занялся привычным допросом, рисуя по его рассказу при колеблющемся свете кроки окружающей местности, подложив под лист бумаги ровную плашку. Хорошо, что в родном рюкзаке нашлась шариковая ручка, которую сыщик всегда держал при себе, мало ли кого надо допросить под протокол и подпись, тут сотовым не отделаешься. Мобильники, как ожидалось, ни сети, ни интернета не ловили, что всё больше склоняло к реальности девятнадцатого века.

Только каким-то неправильным получался девятнадцатый век. По словам Ермолая, пытавшегося угодить доброму барину после полученного серебряного рубля, царь-император в России был Александр Первый. Вроде всё верно, но его папеньку Павла похоронили пять лет назад. И умер тот своей смертью, ну это могли при любом перевороте озвучить. Но в реальной истории Павла похоронили в 1801 году, Никита твёрдо это помнил. Да патронные ружья и револьверы со слов возчика появились в России лет тридцать назад. Хотя Суворов так же воевал против наполеоновских маршалов, как и в прошлом сыщика. А Пермь оказалась не только городом заводов, но и крупным торговым центром.

Со слов аборигена, через Пермь проходила чугунка из Петербурга в Сибирь и дальше к ханьцам в Китай, откуда везли недорогие хлопковые ткани, чай, солёную и копчёную морскую рыбу, пряности и рыбные консервы (?). Ездили по чугунке самоходные телеги под названием паровозы, тянувшие за собой дома на колёсах под названием вагоны, естественно. Хотя при этом крепостное право никуда не делось. Все работники Демидовых и Строгановых были крепостными. А крестьяне из деревень вокруг Воткинска, как и в реальной истории, - приписными. Они жили гораздо свободнее и богаче демидовских крепостных, за что те их ненавидели.

- Надо же, никакой классовой солидарности, - хмыкнул сыщик и решил уточнить подробности жизни своих дальних предков. И едва не упал от удивления со своего чурбачка. Оказывается, приписные крестьяне должны были отработать на заводе со своей лошадью и повозкой всего сто восемьдесят дней в году. Причём, при выполнении урока (как понял оперативник - нормы выработки) перевозки угля и руды в день, получали полторы копейки за этот рабочий день. Остальное время приписные крестьяне занимались своим хозяйством. Приписные рабочие с Воткинского завода имели свои посевы и покосы по две десятины каждого участка. Капитан сразу пересчитал размеры в гектары, которые почти равны десятине - на память он не жаловался, а историю любил.

Двенадцатичасовой рабочий день на Воткинском заводе, которым любят пугать историки, действительно начинался с шести утра. Однако в полдень все рабочие уходили на трёхчасовой обед, во время которого можно было поработать дома или вздремнуть, чтобы вернуться в завод к трём часам и доработать смену до девяти вечера. Действительно, двенадцать рабочих часов, спорить не станешь. Но, с учётом дневного сна, получалась обычная смена вахтовика или военных моряков, у которых сохранился адмиральский час и почти постоянный ненормированный рабочий день. За работу приписные рабочие получали огромные деньги - десять-двадцать рублей в месяц, чему страшно завидовали даже приписные крестьяне.

Не упустил случая оперативник уточнить цены на одежду, еду и прочие услуги, включая страшно дорогие билеты на чугунку, по десять рублей от Перми до Екатеринбурга, например. Об управляющем возчик отозвался с явной неприязнью, что вполне понятно. Этот Маккей мог велеть запороть насмерть или приказать убить любого из окрестных мужиков, даже баб, несмотря на официальный запрет таких наказаний для крепостных. Но, как всегда в России, до бога высоко, до царя далеко, в провинции главной силой остаются даже не графы и прочие владельцы заводов и деревень, а их управляющие-прохиндеи, которые и наводят свои порядки при помощи бандитских группировок, вроде шайки того же Демьяна.

Лёг спать оперативник довольно поздно, мобильник показал начало второго часа ночи. Насколько это время совпадало с местным, покажет жизнь. В любом случае, спать придётся недолго, после полудня надо приготовиться встретить управляющего, путешествующего явно не в одиночку. По словам Ермолая, кроме кучера-охранника, управляющего графов Демидовых сопровождает не меньше четырёх вооружённых ружьями всадников. Не столько для защиты от разбойников - они и без того главные разбойники на триста вёрст в округе, сколько для показательной расправы с крестьянами или рабочими, при возможной попытке возмущения.

Глава 3

Утром друзья проснулись рано, хотя ночью регулярно просыпались и прислушивались. Главарь, рану которого накануне лишь замотали какой-то тряпкой, был жив и явно поздоровел. Хотя Никита втайне надеялся избавиться от него естественным способом. Но, судя по всему, придётся его мочить - оставлять в живых опасно. Именно об этом и думал на рассвете оперативник, нарезая на столе нехитрый завтрак. Рядом Юра на каком-то примусе разогревал чайник. Утренний чай, горячий и крепкий, даже летом - дело святое, оба друга придерживались похожих принципов.

- Похоже, мы реально влипли в прошлое, да ещё ненормальное, - задумался вслух кандидат наук, заканчивая молчаливый завтрак. Кормить раненого бандита никто из них даже не подумал, до подобной толерантности два рукопашника не опустились. А Ермолай, если он действительно абориген из девятнадцатого века, легко до обеда голодом проживёт.

- Надо брать Маккея, колоть его и потрошить. Деньги нам понадобятся большие, чтобы грамотно скрыться от розыска. - Кивнул головой капитан, допивая крепчайший чифир.

- А охрану его куда деть? - Не особенно сомневаясь в ответе друга, повернулся Юра к собеседнику.

- Выбора нет - в расход. Зарядим все ружья и револьверы, Ермолай откроет ворота, на въезде во двор рэкетиров и встретим, - оперативник задумался и добавил: - Или лучше назвать их торговцами чёрным деревом? Как Себастьян Перейра, работорговец у Майн Рида?

- Согласен, всё равно нелюди, тогда уж торговцы белым деревом? - утвердительно кивнул преподаватель.

После завтрака сыщик проверил Ермолая, уверенно подтвердившего, что раньше обеда гостей ждать не стоит. Пока возчик кормил и поил скотину, друзья распределили оружие между собой и даже отстрелялись по разу во дворе, за домом. Обоих приятно удивили боеприпасы с бездымным порохом. Потом принялись ждать «дорогих гостей», отправив возчика в привычный чулан. Раненого Демьяна напоили водой и спустили в подклеть, навязав самодельный кляп, во избежание, так сказать. На всякий случай оперативник обошёл вокруг разбойничьей базы, в поисках следов чужого присутствия и какой-либо цивилизации. Не забыли друзья приготовить ценности, одежду и продукты, заранее собрали свои рюкзаки, дополнили свои костюмы элементами девятнадцатого века.

Вдруг придётся срочно уходить, надо приготовиться к любому исходу дела. Почти перед полуднем друзья быстро перекусили, готовясь к предстоящей схватке. Нервничал исключительно Юрий, регулярно вытирая пот, капельками выступавший на лбу мужчины. Русанов и сам чувствовал себя не в своей тарелке, но, в отличие от своего гражданского друга, понимал, что обратного пути нет. Даже если это не девятнадцатый век, убивать и убегать придётся. Уж капитан полиции отлично представлял свою судьбу в родном времени с трупами за спиной.

Это в кино положительный герой убивает бандита и уходит домой пить чай. В жизни он будет счастлив, если не арестуют сразу, а только разоружат. Потом будут долгие дни расследования, принудительный отпуск и подозрение со стороны начальства, что в большинстве случаев заканчивается судом и лишением свободы. Как правило, не за убийство, а за превышение полномочий или подобные статьи, будто специально придуманные для осуждения любого сотрудника полиции, за исключением, пожалуй, паспортистов и прочих взяточников.

Практически каждый оперативник и следователь буквально через пару лет карьеры, если не дурак, понимает всю хрупкость своего положения на службе. Если дурак, то его выгоняют или садят на скамью подсудимых раньше. Так вот, чтобы эффективно работать, подавляющее большинство реальных работников полиции - опера, следователи, участковые и так далее, вынужденно балансируют на грани нарушения законов. Во-первых, так составлены сами законы и нормативные документы, где не даны чёткие формулировки нарушений. Привести пример? Пожалуйста, их есть у меня.

Знаете, с чего начинается расследование каждого убийства, независимо где произошедшее - в городе или глухом лесу? Еще до возбуждения уголовного дела в течение суток происходит так называемая служебная проверка: «выяснение причин и условий совершения тяжкого преступления». Или установление начальниками факта, кого обвинить в убийстве. Да-да, именно в таком духе. Если сельский тракторист убил жену, отгадайте, кто виноват? Участковый, конечно, оштрафовавший тракториста за пьянку всего три раза за последний год. Вернее, составил протоколы, решение по которым принимал всё тот же начальник полиции, которому позвонили перед этим из района и попросили не трогать отличного работягу.

Пусть участковый составил хоть десять протоколов, большинство из которых тот же начальник полиции своим решением отправил «на доработку», то есть просто выбросил. Ибо какая доработка может быть у протокола семейной драки «в узком кругу» поздним вечером? Опросить избитую жену ещё два раза, добившись, что она «забудет» как муж её бил, а синяки от побоев сойдут? Тогда протокол «дорабатывается» в нужном направлении, как и требовало районное начальство. Зато участкового всегда есть за что наказать. То есть, его руководство решает только одно - нужен такой работник или нет. Если слишком шебутной или «умный», то всегда найдутся недостатки в работе.

Вот и получает такой умник от начальства одно наказание за другим, затем увольнение или уголовное дело. За что? Всё по той же любимой статье - халатность (если мало оштрафовал) или превышение служебных полномочий (если много оштрафовал, на что пожаловались из районного руководства). И это самый простой пример, на самом деле участкового можно наказать буквально за всё - от пьянства сантехника, в результате которого затопило многоквартирный дом перед выборами (!). Почему не принимал меры профилактики? До плохой явки электората на выборы любого уровня по причине жалоб на руководство районного и городского уровня.

Причём тут, скажете мне, участковый? Очень легко найти причину - почему медленно реагировал на жалобы жителей? Почему действовал по закону, в течение десяти дней, а не в течение трёх дней? Значит, занимался волокитой рассмотрения материалов, потому электорат и недоволен, а никак не по вине районного руководства. Если реагировал в течение суток на жалобы - претензии иного направления: превышал полномочия, не изучал конфликт всесторонне и полно, принимал решение наспех. Опять виноват, едва ли не больше, чем за волокиту. И так далее и тому подобное. Благо, наши законы и правила составлены весьма расплывчато.

Именно там расписано рассмотрение жалоб в течение десяти дней (в законе), в исключительных случаях - в течение месяца (в том же законе), а при необходимости - в течение трёх дней. И хорошие формулировки - в исключительных случаях и при необходимости. Участковому показалось, что случай был не исключительным. Так что может понимать молодой лейтенант или капитан в своей службе, пусть он и отдал ей десять лет, да ещё после школы полиции? Конечно, назначенная (при необходимости) проверка покажет, что случай был не просто исключительным, а вопиющим. И не важно, что проверяющий его майор с молодости работает кадровиком или замполитом, который не знает, как уголовное дело выглядит. И не важно, что у него образование - культпросветучилище, а пистолет в руках замполит не держал и живого преступника не видел. Важно то, что эти проверяющие назначены приказом начальника полиции и прошли согласование того же замполита и кадровой службы (?!). Фактически согласовали сами себя, поэтому всё получается, как в любимой русской пословице - закон что дышло, как повернул, так и вышло.

И такие возможности только на одном примере - бытовое пьянство. Если кто не знает, только по многочисленным приказам и нормативным документам простой участковый уполномоченный обязан проверять (именно обязан, а не имеет право), более полусотни направлений: от соблюдения правил торговли, санитарных норм и прочего до профилактики изнасилований и заказных убийств (!)

Думаете, шучу? Отнюдь, ещё в девяностые годы, на полном серьёзе следователи прокуратуры вменяли заказное убийство одного селянина другому, которому жена потерпевшего пообещала несколько бутылок водки за ликвидацию мужа-алкоголика. Уже не помню, сколько именно, но читал такой факт лично. И не в газете, а в милицейских тогда ещё учётах, которые сам регистрировал в ту бытность. Прокуроры и судьи на голубом глазу подписывали все эти хитровыдуманные документы, у них тоже были показатели по выявлению и пресечению заказных убийств (!). Поясняю, ВСЕ эти требования участковый обязан выполнять. Если за отчётный период у него не будет пары протоколов или выявленного уголовного дела хоть по одному из требований многочисленных приказов, наказание неминуемо.

Пусть хоть сто процентов преступлений на участке раскрыты. Но если нет штрафов за появление граждан на улице в пьяном виде, оскорбляющем человеческое достоинство, офицера есть за что наказать, в лучшем случае задержать звание или повышение в должности. Так устроен мир, как говорит Тимофей Баженов. С другими оперативными службами такая же ерунда - всё зависит от милости начальства. Поэтому Русанов, как и многие опера давно задумывался о возможности скрыться от показательного правосудия, не дай бог, если такое наступит. И по оговоркам старых сыщиков, был не одинок в таком желании. Почти у всех были заначки чистых документов, оружия, наличных денег. Причём, как правило, в самых неожиданных местах, не дома.

Также все оперативники держали в уме пару-тройку квартир или домов, где можно отсидеться месяц-другой, как минимум. О таких квартирах не знали даже собутыльники, не говоря о начальстве и жёнах. С введением электронных учётов в стране и установкой видеокамер Никита также менял планы своих действий, если вынужден будет бежать от пристрастного правосудия. Но сам факт превращения служителя закона в скрывающегося преступника никого из оперативников не удивлял. Любимая поговорка русских сыщиков - от сумы и от тюрьмы не зарекайся. Ещё бы, именно на плечи оперативников часто падала необходимость розыска и задержания бывших ментов, ещё накануне сидевших с ним в одном кабинете и выпивавших после работы. Некоторых после отсидки в колонии оправдывали и снимали судимость, а многие не доживали до такого «счастья» по разным причинам.

Так что факт превращения в один момент законопослушного гражданина в преступника капитана беспокоил гораздо меньше, чем его друга преподавателя. Подспудно мужчина к этому был готов уже несколько лет. Потому и действовал Никита решительно, без интеллигентских сомнений «о слезе ребёнка». Больше к положению друзей в данной ситуации подходила другая цитата: «Захочешь жить - не так раскорячишься». Свои будущие действия, как по захвату управляющего, так и по ликвидации его охраны туристы не просто обсудили. Провели тренировку на местности, проверив посекундно и пошагово свои действия. На всякий случай решили соорудить себе маски, закрывающие лица. Важно было сохранить свои лица от возможных свидетелей и просто описаний, чтобы не скрываться от полиции до смерти.

Мало ли что, вдруг охранник какой убежит? Что потом? А потом весь план внедрения в общество пойдёт прахом. Поскольку друзья собирались с пленным Маккеем или без него, но приехать в дом графов Демидовых в Перми, где реквизировать максимум наличности, оружия и всякой одежды для своих целей. Да и в ситуации разобраться окончательно, без рассказов полуграмотных бандитов. А уточнить всё конкретно в газетах, как минимум, но лучше в учебниках и справочниках. Да ещё Ермолай невозмутимо сообщил, что младший Демидов учится в Петербурге и на лето может приехать в имение.

Неизвестно только, где графёныш учится, но это как раз понятно - полуграмотному конюху такие тонкости неинтересны, и в какое имение младший наследник уже разделённой на несколько частей империи Демидовых уедет на лето. Только у этой ветви наследников уральского владыки не меньше четырёх имений: в Перми, Екатеринбурге, Кунгуре и почему-то Сысерти. А Демьян заикнулся ещё о двух братьях Демидовых и трёх сёстрах, тоже владеющих своими долями в металлургии Урала, доставшихся от прадеда. Но те наследники, по словам главаря разбойников, годами развлекаются в Петербурге и Европах.

- Одним словом, особого выбора нет, будем брать, что дают, - улыбнулся другу капитан, стараясь поддержать того перед решающим захватом демидовского управляющего. Никита примерно понимал, что чувствует законопослушный Юрий. У него, как гражданского человека, чьё восприятие правосудия сформировано книгами и сериалами, непомерно высока вера в справедливый суд. Оперативник не сомневался, что предыдущие убийства бандитов преподаватель внутри себя уже объяснил тем, что защищался и спасал свою жизнь. Наивный человек, эта отмазка проходит только в кино. Любой встречный полицейский первым делом отправит друзей в камеру, что в девятнадцатом, что в двадцать первом веке. До выяснения, так сказать. Но объяснять подобные тонкости ни к чему, тем более, что на лесной дороге появилась долгожданная коляска в сопровождении всадников.

- Всё, работаем, - кивнул другу оперативник и подал команду Ермолаю открывать ворота. Держать их открытыми заранее было подозрительно. Возчик в пару секунд распахнул створки ворот и отбежал в сторону, прячась в конюшне, по уговору с капитаном. Сами туристы стояли справа и слева от раскрывавшихся внутрь створок, с одноствольными ружьями в руках. Револьверы, как у ковбоев, висели на поясах в кобуре. Въехавшая во двор кавалькада действовала вполне привычно, даже не наблюдая никого, кроме Ермолая, открывшего ворота, которого наверняка узнали. Как объяснил конюх, бандиты часто пили за полночь, затем отсыпались до обеда. Пару раз уже случалось, что к приезду Маккея на ногах оказывался один возчик, особой настороженности пустой двор для гостей не вызывал. Сыщик за прошедшее время навёл неплохой доверительный контакт с Ермолаем, заранее известив хозяйственного мужика, что тот останется главным в разбойничьей усадьбе.

- Мы с другом уедем, увезём с собой Маккея, остальных прикопаем здесь с твоей помощью. Коней и хозяйство оставим тебе, дадим бумагу на права владения. Живи, как барин, да не забудь в нужное время нас приютить, если придёт надобность. А не придётся увидеться, значит, не судьба. Коли не дурак и пить не станешь - не пропадёшь, - так объяснял невольному союзнику свои планы Никита утром, чтобы окончательно убедиться, что конюх вилы в спину не воткнёт. - Или ты считаешь, что на бандитах и подручных Маккея греха нет?

- Что ты, что ты, барин, нет среди них безгрешных, - мелко крестился конюх, хитрым крестьянским умом надеясь хотя бы коней с живностью свести, да остальным скарбом разжиться, если непонятные баре забудут обещание выполнить. Он давно понял, что они вдвоём, помощи в ближайшее время не ждут. Значит, будут заняты своими делами, господскими. А под шумок конюху многое можно успеть, тех же лошадей свести, коих господа даже не видели и поди не знают сколько голов в конюшне. В любом случае Ермолай стал нейтральным союзником на время, удара в спину от него можно не опасаться.

Коляска с Маккеем и четверо конных въехали во двор практически одновременно, чем порадовали осторожного капитана. Он до последней секунды опасался, что кто-то из всадников останется снаружи ограды. Но, как видно, удача оказалась на их стороне, дальше тоже всё пошло, как по нотам.

- Бах! Бах! - Почти одновременно выстрелили ружья и двое отставших всадников вздрогнули в сёдлах, начиная заваливаться на спину. Но промедления оба туриста не допустили, отработали дальше револьверами, как задумано.

- Бах, бах, - глухо прозвучали револьверные выстрелы, на фоне оглушающих ружейных. Ещё двое всадников упали вперёд, свешиваясь со своих коней. Никита уже стрелял в лицо замершего от неожиданности пятого телохранителя управляющего, сидевшего на облучке вместо кучера. Не дожидаясь результатов выстрела, оперативник запрыгнул в коляску лицом к управляющему. Опытному рукопашнику такие физические упражнения на скорость приходилось выполнять едва ли не каждую неделю на тренировках. Поэтому два друга действовали чрезвычайно быстро и слаженно, можно сказать привычно, кроме стрельбы по людям.

- А, а, а…, - пытался что-то проблеять шокированный Маккей, даже пытаясь оказать сопротивления привычным действиям сыщика. Тот вполне профессионально уложил управляющего на пол коляски лицом вниз, проверил наличие оружия и заломил руки противника за спину. Краем глаза капитан контролировал состояние кучера, который успешно расплывался на своём сиденье. Остальных бандитов по договорённости контролировал Юра, проверяющий к этому времени пульс у последнего всадника.

По его меланхоличному кивку капитан понял, что все убиты, быстро проверил пульс у кучера, подтвердил отсутствие какого-либо биения. Всё идёт по плану, пора действовать дальше.

- Ермолай, закрывай ворота! - крикнул оперативник, привычно стягивая руки управляющего заранее приготовленным отрезком шнура. Затем аккуратно сгрузил не трепыхающегося пленника на землю. Поставил, чтобы приступить к более подробному обыску, с одновременным освобождением Маккея от верхней одежды. Отечественная литература с детства нас приучила к зашитым в мундирах, обшлагах и прочих деталях одежды документам. Поэтому сыщику самому стала интересна подобная перспектива. Увы, кроме небольшого револьвера и пары платков, в карманах управляющего ничего не оказалось. Нет, ещё из внутреннего кармана пришлось вытащить огромный кожаный бумажник, поначалу принятый капитаном из-за величины за бронепластину.

Отложив всё в сторону, а пленника лицом прямо в землю, Никита помог с обыском убитых бандитов. Там, как раз, всё было в порядке. Револьверы вполне мужского калибра, засапожные ножи у каждого, два кистеня у всадников и набор метательных ножей у покойного кучера на поясе в специальных кармашках. Кошельки, конечно, тоже у всех в наличии. Всю добычу оперативник сложил в трофейный саквояж, стоявший в коляске возле ног управляющего. Затем усадил пленника на утоптанную землю двора и занялся допросами. Изначально шли классические вопросы: кто, время и место рождения, род занятий, адрес проживания и тому подобное.

Учитывая, что время на ведение протокола не тратилось, допрос шёл веселее, чем обычно. Маккей оказался слаб духом, выкладывал всё, что требовалось со скоростью пулемёта. Юра за это время сходил умыться и остался в доме изучать трофеи, как планировали заранее. Ермолай грузил трупы на многострадальную телегу, поглядывая хозяйским глазом на добротную одежду покойных. Сыщик разрешил забрать её, после чего кучер неторопливо, стараясь не порвать, принялся раздевать покойников до исподнего. Все был заняты своими делами, однако. Затягивать посиделки оперативник опасался. Не зря говорил кто-то из классиков - главное, вовремя смыться. Поэтому, утолив первое любопытство и окончательно удостоверившись, что оказался в девятнадцатом всё-таки веке, капитан занялся работой по плану.

- Маккей, вот тебе перо и бумага, пиши дарственную на эту заимку Ермолаю. - Оперативник махнул рукой выгодоприобретателю, чтобы тот подошёл ближе. - Как твоя фамилия, Ермолай?

- Кочневы мы, - поклонился мужчина, снимая шапку.

- Давай, начинай, - руки пленнику сыщик освободил ещё в начале допроса. Не привык оперативник допрашивать связанных людей и всегда с ухмылкой относился к фильмам, где сплошь и рядом допрашивают людей в наручниках. Ни сценаристы, ни режиссёры не понимают, что сам факт наручников придаёт силу бандитам. Эти браслеты на запястьях чётко показывают, что полиция или какие-то там якобы спецслужбы сами боятся даже задержанных бандитов. То есть правоохранительные органы, допрашивая преступников в наручниках, сами себя дискредитируют, в первую очередь, в глазах задержанных.

Даже не будучи дипломированным психологом, любой нормальный человек поймёт, что преступники никогда не дадут правдивые показания тем, кто их боится, а следовательно, слабее. Кто из вас, читателей, выложил бы всю правду о своей личной жизни банде первоклассников, случайно связавших вам руки? Тут аналогично - скованный браслетами преступник расскажет всё, что хотят у него узнать. Как говорится, любой каприз за ваши деньги. Возможно, в его показаниях даже будет частица правды, но не самая основная. Ничего стОящего в таких условиях узнать невозможно, да и преступник при первой возможности попытается убежать, поскольку эти якобы спецслужбы сами демонстрируют свою слабость. Допрашивая человека в наручниках люди однозначно показывают свою трусость и глупость. За почти десять лет работы в уголовном розыске Никита ни разу не видел, чтобы оперативники до такого опускались.

Дарственную Маккей изобразил вполне натуральную, со всеми ятями и ерами, пусть несколько криво, но вполне читабельно. Что вполне понятно, с учётом его волнения. Однако сыщик чувствовал явную хитрость в действиях задержанного управляющего. Чего-то не хватало в документе, и это что-то скорее всего печать. Даже наверняка печать должна быть, или отпечаток перстня, как в книжках. Никаких перстней на пальцах Маккея не было, значит - печать. И лежит она, скорее всего, в саквояже, за которым пришлось сходить в дом. Собственно, при виде унылой физиономии пленника, когда сыщик вернулся с саквояжем, вопросов уже не возникло.

Маккей безропотно послюнявил печать и приложил к дарственной, которую капитан сразу передал конюху. Ермолай принял документ с поклоном, но без особой раболепности. Тут же хозяйственно свернул лист в рулон и запрятал в своём кафтане (или как там называется верхняя одежда конюхов - зипун?). Оперативник лишь хмыкнул, глядя на самодостаточного возчика, вмиг разбогатевшего до неприличия, но не подающего вида. В принципе, так и есть, народ на Урале в основном приписной, рабства не знали, шапку перед барами не ломали. Со времён Ивана Грозного на Урал, как и на Дон бежали смелые и сильные мужики. Даже Строгановы и Демидовы за пару веков не смогли выбить дух свободы из уральцев.

Но не воины и разбойники, как на Дону, а мастера своего дела, умные, смелые и знающие себе цену. Не случайно в годы пугачёвского восстания на Урале били заводчиков и управляющих, но заводы не жгли. Понимали мастеровые главную ценность многовековой кузницы России. Не самоцветы и малахитовые шкатулки, а именно железо и сталь с Урала, ружья и пушки с демидовских и прочих заводов - вот главная ценность уральских гор. И так было веками, с петровских времён до Великой отечественной, да что там греха таить, и нынешних ракетно-танковых времён. Глядя на приосанившегося свежеиспечённого домовладельца, оперативник решил проверить бывшего уже конюха на «вшивость». Насколько изменилась психология нищего возчика, покорно выполнявшего команды разбойников.

- Ну что, Ермолай, я своё обещание выполнил? - негромко обратился офицер к мужику, хозяйским взглядом осматривавшему своё имущество.

- Да, барин, - степенно кивнул бывший конюх.

- Тогда приберись у себя в доме. В подклети разбойник сидит раненый, прикончи его и вези закапывать вместе с этими гостями. - Никита мотнул головой в направлении уложенных на телегу убитых телохранителей Маккея и, не давая возчику времени на раздумья, строго переспросил: - Или ты хочешь разбойника живым оставить? Чтобы он тебя дарованного имущества лишил?

Определяющее слово «имущество» сыграло свою роль. Без тени сомнений мужчина юркнул в подклеть, откуда через пару минут выволок убитого и раздетого бывшего главаря разбойников. Совершенно равнодушно дотащил труп до телеги, уложил к другим пятерым убитым и спросил оперативника:

- Можно ехать, этого не ждать? - Кивком головы указывая на замершего от ужаса управляющего.

- Езжай, не жди, - ухмыльнулся сыщик.

Ермолай ему здорово подыграл и, наверняка, умышленно. Управляющий едва не обгадился, узнав в убитом бывшего атамана своей банды. Видимо, Маккей на этих бандитов и рассчитывал, мол, вернутся из леса и освободят своего благодетеля. Потому и дарственную писал почти спокойно, уверенный в своей неприкосновенности. Только при виде убитого атамана до управляющего дошло, что помощи не будет. На полсотни вёрст вокруг, а то и всю сотню, никто не придёт ему на помощь. Нет, крестьяне в деревнях есть, но против двух господ, да ещё вооружённых, они не поднимутся, тем более на защиту Маккея, годами издевавшегося над крепостными.

В мозгу демидовского прохиндея начали прокручиваться возможные варианты спасения. Перспектива оказаться одному в этой глухомани, при условии случайного освобождения, управляющего совсем не прельщала. До города ему добираться даже на коляске не меньше четырёх-пяти дней, а где брать еду и ночевать? Заезжать одному в деревни, где половина мужиков пороты по его приказам, а многие женщины изнасилованы им лично и его покойными ныне подручными? Проще сразу на осине повеситься. Нескольких секунд хватило опытному жулику, чтобы понять, что спасти его могут только те самые грабители, которые с лёгкостью расправились с его охраной. И Маккей с ловкостью опытного лизоблюда принял решение.

- Господа, что вы собираетесь со мной делать? - припустил в голос дрожи управляющий, не хуже иного артиста. Понимание смертельной опасности у многих способствует раскрытию талантов.

- В принципе, ты нам не нужен, - включился в игру сыщик. Он отлично умел находить общий язык с преступниками в одиночку, без классической связки «злой и добрый полицейский», всегда старался разговаривать с любым собеседником преимущественно правдиво. С годами Никита прямо физически чувствовал, когда ему лгут, и догадывался, что другие так же могут так чувствовать обман. Поэтому никогда внаглую не обманывал преступников и свидетелей при разговоре. Сыщик просто умел великолепно недоговаривать, играть словами, меняя смысл разговора, и переводил «стрелки» лучше любого уголовника. Поэтому сейчас разговаривал с пленным управляющим практически откровенно, что тот наверняка почувствовал, вставая на тонкий лёд сотрудничества.

- Деньги у нас есть, оружие, одежда и коляска имеется. Доберёмся до Перми, а там решим, как до Москвы ехать. По Каме поплывём или чугункой покатим. С документами плохо, так решим по дороге, мир не без добрых людей. С нашими деньгами состряпаем себе бумаги и затеряемся в большом городе. Так что ты нам особо не нужен, можем отпустить или у Ермолая оставить?

При упоминании бывшего конюха, ныне домовладельца, пленник аж вздрогнул. Наверняка представил, как тот совершенно равнодушно зарубит его, разденет и закопает, чтобы обратно не отобрали дарственную.

- Господа, возьмите меня до Перми, я пригожусь, ей богу, - теперь Маккей не играл, ему реально стало страшно оставаться одному. Тут даже бегство в лес не спасёт - не найдёт Ермолай, так отыщут крестьяне, да и волки с медведями по летней поре в здешних лесах встречаются часто. Хоть говорят, что летом хищники сытые, но перспектива бродить одному по лесу без оружия и припасов, за триста вёрст от Перми не вдохновляла горожанина. И управляющий начал торговаться, примерно представляя себе необходимое странным господам-разбойникам: не только деньги, но и документы, подорожную и прочие мелочи, нужные для поездки в центральную Россию.

Остаток дня прошёл в конструктивных переговорах с пленником, результатом чего стали две подорожные грамоты, выданные всё тем же управляющим. Насколько грамоты действенны, пока не понятно. По здравому разумению, подорожные должны выдавать местные власти, а не какой-то управляющий. Правда, в условиях Урала, фамилия «Демидов» наверняка перевесит своими правами любого губернского чиновника. Эти подорожные были выписаны на мещан Ивана Петрова и Петра Иванова, на время поездки в Пермь. Светить свои настоящие данные друзья не спешили. Поэтому ужинали все четверо мужчин в относительно спокойном настроении, без истерик пленника.

Первой новостью, шокировавшей Никиту, стал краткий рассказ друга о политической ситуации в этом мире, который действительно не совпадал с покинутой реальностью. Оказывается, в этой Европе нет Британии, как и Британской империи. На Оловянном острове расположены: Англия, Шотландия, Уэльс и Корнуолл, которые находятся под протекторатом России. Более того, Русская империя имеет свой прототип Ост-Индских кампаний - Русскую Дальневосточную кампанию, которая владеет почти всей Северной Америкой, Южной Африкой и Австралией, не считая островов в Тихом океане. Благодаря чему Россия - богатейшая страна мира с фантастическим промышленным развитием. Потому и собирает Наполеон под свои знамёна войска всей оккупированной французами Европы на поход против главного конкурента - Российской империи.