Россия будущего: Альтушка по талону каждому гражданину

Глава 1

– Да твою ж! – воскликнул я в изумлении, стоя посреди парка голым. – А как… а почему, а где моя одежда, а?

Я был изумлен настолько, что даже не стал прикрываться. Все случилось так неожиданно, что я просто замер в шоке, чувствуя, как прохладный ветерок ласкает мой оголенный зад и как мерзнет мой…

Вокруг меня ходили люди, все как один в очках, и смотрели на меня, не особо интересуясь моим внешним видом. Лишь девушка, проходящая рядом, фыркнула.

– Опять блокировщик рекламы сломался, – постучала по стильным очкам брюнетка в короткой юбке, в сетчатых чулках, подвязках и топике, в котором еле умещалась грудь. – Эта реклама блогеров с их продажей интима уже достала. И что за мусорное изображение низкого разрешения? У него даже член меньше двадцати пяти сантиметров, как он собирается рекламиться с таким телом? Убожество.

Я прикрывал своё хозяйство, как мог, я покраснел как рак и понесся к стоящей неподалеку прикрытой крышей мусорке рядом с цветастым домом, над которым кружили дроны. Сбылся мой потаенный страх, я голый и на улице. Я что, сплю?

– А почему на меня не обратили внимание? – проговорил я, понимая, что на голого мужика не обратило внимания человек десять в парке.

Руки дрожали, но, еле соображая, я полез в мусорные баки и с удивлением обнаружил, что в одном из баков с надписью «одежда на переработку» оказалась куча одежды. Причем некоторая запакованная заводом, абсолютно новая. Я понюхал кроссовки, их словно не надевали и просто выкинули с коробкой. Почему я не знаю! Но мне повезло и уже через пару секунд был одет.

– И почему эту не устроил мой член? – спросил я сам себя, возмутившись несправедливой оценкой, сидя на бордюре, трогая и глядя то на асфальт, то на плитку, то на бордюр словно наркоман. – И что не так с асфальтом? Где я?

Я не наркоман и не запойный, и не псих, но не понимаю где нахожусь. Даже воздух казался чужим, здания вокруг похожи, но они иные, яркие, модные что-ли, сложные на вид. Такое я видел у себя в городе, но эти были словно умнее сделаны, с зелеными насаждениями на крыше, с зелеными балконами. Всё дело в мелочах, всё очень качественное, от плитки и асфальта, которые словно из резины. Незаметные отличия бросались в глаза, от асфальта до стекол, которые смотрелись… даже не знаю…

– Шикарно, – пробормотал я, пройдясь по дорожке в парке, встал у остановки и чуть не потерял сознание. – Нет, я не сошел с ума. Я просто в другом мире.

По дорогам носились автомобили, и среди них не было ни одной знакомой марки, все машины были странные. Легковые хоть как-то привычны, но вот грузовые все были беспилотниками без кабины, а в моем мире о них только начинали громко говорить.

Машины носились со скоростью под двести, водителей я не видел, также вокруг было куча камер, а над дорогами летали дроны-доставщики. В один момент я увидел десятки дронов с коробками.

И тогда я обратил внимание на людей, все, как я понял, в очках виртуальной реальности, все в очень качественной, удобной или нарочито сексуальной, граничащей с порно одежде. У каждой девушки либо декольте до пупка и я почти вижу соски, либо, а зачастую все вместе, видно и трусики.

И все эти люди вне зависимости от роста, привлекательные, все либо молодые либо среднего возраста, в хорошей новой одежде. Ни одного даже среднего по внешности человека. Все выглядело так, как если бы человек времен конца Российской империи попал бы в двадцать первый век. Думаю, ощущения были бы те же. Все слишком сексуальны, красивы, и все невероятно дорого выглядит.

– Как, где и почему я? – пробормотал я сев на скамейку перед огромным экраном у входа в парк, на котором показывали какое-то интервью.

На экране была женщина в пиджаке с золотой цепочкой на груди, надпись на экране гласила: «Евгения Москвина, депутат от партии Социалисты». Она не разговаривала, а просто кричала на своего оппонента, депутата Никифорова, от партии Правые капиталисты.

– Вы не понимаете! А как же права женщин?! – кричала Евгения лет тридцати на мужчину лет пятидесяти.

– А наш закон на гражданок России никак не влияет. Мы должны решить проблему с рождаемостью, – спокойно ответил мужчина орущей женщине.

– Но это рабство! Вы просто исполнили свою древнюю мечту о наложницах!

– Еще раз, раньше вас не волновало, что десять лет назад появились… назовем их по народному, Альтушки, альтернативные тушки, хоть они, если кратко, ВИД, выращенные в искусственных условиях девушки, зачатые естественным оплодотворением, – спокойно проговорил мужчина в желтом пиджаке. – Они были бесплодны сорок лет назад, подобно роботам и, как эффект, вы, женщины, стали следить за собой! Вам пришлось конкурировать с Альтушками и роботами, но вы имели конкурентное преимущество – только вы, женщины, могли рожать.

– Да как вы смеете! Попрекать внешностью и предпочтениями женщин!

– Я смею и буду сметь! Я за свою страну борюсь, вы же не за страну, а за ваш секс-бизнес. Вы посмотрите хронику, вот что было раньше? Вы были страшные и не хотели рожать, вымогали права, не рожали, продавали изображения своих тел, даже воду из ванн! Вот вы, сколько вы родили детей?

– Я многодетная мать! У меня двое детей.

– Да вы себя услышьте, вы из первой волны вечных! Вам сто семьдесят лет! И всего два ребенка! В начале двадцать первого века многодетная была от трех детей, а во времена Империи и пять детей в семье не считались многодетными! – закричал мужчина, а я на него уставился с удивлением. – У меня контрабандные, не бесплодные альтушки! Уже как семь лет каждая рожает нам минимум по одному гражданину в год! И мы можем регулировать пол детей! У мужа таких альтушек все равно будут сотни детей!

– Это рабство! У них не будет прав по закону…

– Они не гражданки! Родят пятеро или семеро детей и станут гражданками России! И получат все права! Они наши спасение! И первая партия отечественных альтушек уже готова! Закон рассчитан на пять лет! – кричал мужчина, перебивая оппонента. – И либо ВЫ рожаете нам граждан, либо это сделают искусственные альтушки! У каждого мужчины в нашей стране будет минимум по три альтушки! Наша военная промышленность потянет не только триста миллионов искусственных солдат, но и аль-тушек для каждого.

– Че за нахер!? – прокричал я, когда пошел видеоряд о том, как создают альтушек. Я просто не выдержал и побежал прочь.

В голове все не укладывалось, я был в шоке, не понимал куда иду, что мне делать и как бы все вернуть обратно. И даже боялся подумать, о том, где нахожусь, не то, что произнести.

Вечерело, я зашел в парк и бесцельно бродил по нему, но вот услышал крики.

– Не надо! Зачем!? – кричал девичий сдавленный голос и я побежал на крик.

Девушка в белой юбке и топике лежала на скамейке, ее обступили трое. Один затыкал ей рот бутылкой шампанского, вливая в нее алкоголь, а остальные начинали приспускать свои штаны, засовывая свои руки, радостно улюлюкая, под юбку девушки. Все выглядело как групповое изнасилование. Девушка даже пыталась сопротивляться, но слишком слабо это делала.

– Убью, – прохрипел я и кинулся в бой.

Очнулся я лишь от удара бутылкой шампанского.

– Я должна защитить хозяев. Полиция! – кричала полуголая молодая девица, пытаясь убить меня разбитой об мою же голову бутылкой шампанского.

А позади нее лежали окровавленные, но еще живые три тела.

– Прочь, это не изнасилование, – прохрипел я. Все сложилось в моей голове и я помчался прочь, а где-то сверху уже выла сирена и гудели моторчики – с небес к нам неслись дроны.

У меня было мало времени, очень мало времени. Я скрылся от дронов через квартал и трижды у мусорок менял одежду, даже нашел два рюкзака, и положил туда еще одежды.

– Нанесение вреда средней тяжести, – тихо проговорил сам себе, смотря на то, как носятся дроны на противоположной стороне улицы. – И очень сомневаюсь, что я как бомж буду выслушан и понят.

От безысходности зашел в ближайшее кафе и сразу направился в туалет, как-то справился с автоматической дверью, вылезающим из раковины краном и регулировкой температуры по голосу, умылся, посмотрел на себя в зеркало.

– Нафига я полез к ним? – тихо произнес и посмотрел через прорезь в двери в зал. Кафе было заполнено процентов на двадцать, за стойкой стояла очень красивая блондинка в белом переднике.

– Радует, что градусы еще не отменили, – ухмыльнулся я, смотря, как заезжает в раковину кран, и вновь посмотрев в зал кафе увидел через витрину колонну полицейских в броне и с оружием.

– Твою мать, – ломанулся я в туалетную кабинку. – Какого хрена они держат оружие в руках, а не на плече или в кобуре?

Сидя на унитазе я лихорадочно соображал, а у меня, как мне казалось, это выходило неплохо. Именно в туалете в кафе меня не будут искать, если, конечно, камеры не отследили меня, но если и отследили, то мне конец, пусть более быстрый. Я просто не могу не просчитаться.

– Пора действовать, – простонал я. – жрать хочу.

Общество перепроизводства довольно интересное, и моя догадка после увиденной кучи новой одежды в мусорках была правильной. Девушка заказала кучу еды и, лишь отпив из бокала, встала и ушла из за стола, махнув девушке за стойкой.

– Ну давай, герой, – проговорил я, сделав рожу помрачнее. Я вошел в зал, обгоняя девушку продавщицу в белом переднике, и садясь за стол сурово произнёс: – Мы с девушкой брали на двоих один заказ.

– Здравствуйте, – проговорила, проигнорировав мои слова, белокурая красавица с глубоким декольте. И, слишком механически нагнувшись над столом, так, чтобы мне было лучше видно ее грудь. – Вы что-то хотели?

– Нет, мне ничего не надо. Это мой заказ, убирать не надо, – сбивчиво проговорил я.

– Приятного аппетита, – улыбнулась мне белокурая и развернулась к стойке.

– Охренеть, и это робот? – прошептал я, смотря на виляющего задницей возможно не человека. – Ну и пофиг, голод не тетка…

Я не знаю, как сделали этот бургер, и знать не хочу, но какой же он сочный, вкусный и расслабляющий. Я уже и забыл, что такое страх и радостно стуча ногой под столом ел картошечку фри, любопытно поглядывая в панорамное окно. Людей на улице было очень много, они гуляли, а над их головами летали дроны с надписью «Полиция». И тут дрон взорвался криком из своих динамиков.

– Не гражданин! Обнаружен не гражданин с нарушением! – сирена раздалась от дрона размером с мой кулак, квадрокоптер загорелся всеми цветами.

А я ткнул картошкой фри себе в глаз. Пересрался ли я? О да, особенно от моментально приехавшей машина, спустившейся с неба, что за полторы секунды, не больше, десантировала из себя двух копов в броне и шлемах. У одного пистолет-пулемет, у второго дробовик.

– На колени, выблядок мигрантский! – приказал смотря в мою сторону полицейский, наводя на меня дробовик, и ей богу, я уже думал сползти с удобного диванчика и встать на колени.

– У меня естъ разрэшение на рапоту, – взвыл невысокий паренек, стоявший спиной ко мне, которого я вначале и не заметил, смотря лишь на дрон и полицейских до крика этого парня.

– На колени, мразь акцентная! – рявкнул полицай с дробовиком и парень прям упал на колени, протянув руки вверх.

– Вчера у вас было аннулировано разрешение на работу, – спокойно и холодно проговорил полицай с пистолет-пулеметом в руках. – Вы должны были отметится в вашем посольстве, но вас нет в списках.

– Мой дядя… он завтра все решить, – начал говорить парень и слегка начал вставать. Я видел, как с его штанов капала кровь, падая на асфальт он разбил себе в хлам колени. – Я ценный иностранный программист, я кандидат наук по цифровому разуму…

– Я приказывал! – закричал полицейский и его дробовик начал изрыгать снаряды со скоростью пулемета, я не успел даже моргнуть, а парень уже лежал и бился в судорогах на тротуарной плитке.

Смуглому парню оторвало кисть, у него вытек глаз, и он не мигающим взглядом смотрел прямо в непрозрачное окно, за которым был я. Его губы шевелились в беззвучном шепоте.

– Помогите.

Из его уцелевшего глаза лились слезы.

– Жестко ты с ним, – проговорил полицай с пистолет-пулеметом.

– Похуй, разрешено действовать жестко, – вытащив из бронежилета пластиковый пакет, проговорил полицейский с дробовиком и начал собирать оторванные пальцы несчастного. Закидывая кисть в пакет он продолжил. – Тут в парке воинов второй ядерной трех парней избил не гражданин. Один в коме, двое желторотиков с переломами, их Альтушку допрашивают…

– Ублюдок, – проговорил второй полицейский.

– Так он еще и немеченый, этот хоть чипирован, а тот опасен. Но это было далеко отсюда и его ищут, если уже не переработали на заводе удобрений.

– Ладно, я в магаз. Пальцы все собери, а то в прошлый раз штрафанули меня за восстановление задержанного.

Полицейский зашел в кафе и, не посмотрев на посетителей, которых было кроме меня человек семь, обратился к девушке за стойкой.

– Код – 1984, полиция. Позиция приказа номер д-5, не боевой, убрать перед кафе немедля, – проговорил полицейский.

– Существую на благо России! – громко проговорила блондинка в белом переднике, а полицейский повернулся к нам.

– Не беспокойтесь, граждане, проводится рейд на особо опасных преступников, – мягко проговорил полицейский, а затем добавил, так, словно заскрежетала в его голосе закаленная сталь. – Служу во благо России.

– Во имя России! – закричали все в кафе, вторил им и я.

– Честь имею, – козырнул полицейский и вышел из кафе.

И уже через десять секунд на улице не было ни тела, ни полицейских, а блондинка с сексуальными и естественными формами убирала кровь. По динамику объявили, что всем желающим предлагается за счет заведения пирог с мясом, кофе на вынос, тортик и сок. Автомат просто по голосовому заказу выдает все на подносе, что выезжает из стены на стойке. Все автоматизировано, я сказал, что мне на вынос и все было помещено в бумажные пакеты.

Мне надо было уходить, и я видел, как робот постоянно уходит куда-то внутрь здания с ведром и тряпками. Я со своим рюкзаком пошел за ней когда автоматическая дверь не успела закрыться за ней.

– Вам нельзя здесь находиться. Это помещение для сотрудников, – мило проговорила девушка.

– Мне нужен ваш задний выход, – проговорил настойчиво я, а девушка, кажется, на микросекунду зависла.

– Моим производителем не предусмотрены гениталии и у меня нет анального отверстия, – холодно и обезличено проговорила девушка. – Ведь задний выход маргинальное устаревшее название анального отверстия, которое…

– Так мне нужен второй вход вашего заведения, – перебил я девушку. – Я заблудился.

– Я вам помогу, пройдемте, – ответила мне девушка и повела за собой. И вот я уже на улице, а этот явно со слабыми мозгами и проработанной внешностью ради маркетинга робот машет рукой и звонко, весело кричит, не замечая, что на ее руке еще осталась кровь и плоть. – Приходите к нам еще! У нас лучшее кофе из Сочи в районе!

Я шел быстро, правда вот куда я не знал, натянул на голову капюшон кофты и боролся с порывом перейти на бег. С каждой минутой ночь была все ближе, и если я не найду места, где смогу заночевать, то мне конец. Полиция меня определит, я надел на глаза какие-то очки, взятые из мусорки, слегка разбитые. На стекле частенько мигало слово «Ошибка», но они мешали камерам, хотя не думаю, что сильно. Однако все были в очках, пусть и я буду в них. Я старался поменять походку, а затем наконец-то нашел камешек на идеальном тротуаре, засунул его в кроссовок и начал прихрамывать. Да, я привлекал внимание, но так я должен был хоть немного обмануть сеть камер слежения.

– Рано мне еще в канализации лезть, – рассмеялся я, думая о насущных проблемах и немного удивляясь своей сообразительности и тупости одновременно. – Ну зачем я полез к ним? Что мне будет за избиение? Эх, а бутылка в зад, оказывается, не самый худший вариант. Что там будет с этим ценным специалистом?

И не хотелось оказаться на месте мигранта, но судьба не благоволила мне. Я завернул за угол и наткнулся на дрона квадрокоптера, который летал низко и сканировал людей.

– Не гражданин! Без чипа определения личности! – провозгласил приговор над моей головой дрон и я сорвался с места. Я бежал прямо на магистраль, то ли двадцати полосное, то ли тридцати, по которому с бешенной скоростью, не подымая пыли, неслись автомобили.

– Стоять, полиция! – прокричали где-то позади, но было уже поздно, я несся по дороге.

Автомобилями явно управлял искусственный интеллект и теперь сохранение моей жизни его проблема, главное не менять внезапно траекторию и скорость бега. Где-то позади разлетелся на куски дрон от столкновения с автомобилем, а я уже перепрыгивал пластиковую переборку между разными направлениями дорожного движения, и в этот момент по мне впервые выстрелили. Куски пластика посыпались на меня, а я лишь ускорил бег. Я не собирался сдаваться. И полицейские, кстати, тоже…

Я перепрыгивал заборы, несясь что было сил, но тут передо мной встал бетонный, серый, неприглядный забор с ржавой колючей проволокой. Такой страшный и такой родной одновременно. Я смог его преодолеть и за забором меня встретили унылые огромные бетонные заброшенные здания.

И прятался как мог, но был уверен, что меня найдут и спасти меня может лишь чудо. Так я думал тогда, а сейчас меня почти нашли…

Заброшенный военный завод час спустя.

– Серега, где неклеймёный?! – орал мужик с дробовиком в полной композитной броне и в шлеме, стоя в обветшалом бетонном сером коридоре на третьем этаже огромного заброшенного завода.

– Где-то тут эта сука, на этаже, – зло пробормотал мужчина в бронекостюме и с пистолет-пулеметом в руках. – Ищу по сердцебиению, но его нет рядом. Его сердце не бьется, хотя электромагнитная активность мозга присутствует на этаже, но ни у кого здесь не бьется сердце.

– Проверяю по тепловизору… Нет, не вижу, в этой заброшке никого. Назови хоть направление, где искать, – пробормотал мужчина в броне с дробовиком. – Я эту суку накормлю узбакоином.

– Справа! – крикнул Серега.

– Принял, – механически ответил его напарник и просто пнул закрытую мной дверь, которую тут же снесло вместе с бетонным куском стены.

Дробовик заработал по комнате, где находился я, все вокруг было заполнено иглами, но в меня не попало, так как я был на полу, в яме, и прикрыл себя плитой из дсп, на которую и упал кусок стены и дверь.

Двое полицейских быстрого реагирования зашли в комнату и встали прямо на мою плиту, вдавив меня в пол. Но я не издал ни звука, сейчас решалась моя судьба и никто не собирался меня жалеть.

– Ну и где эта сука?

– Не знаю, но сигнал пропал. Словно он на нижнем втором или верхнем этаже этого заброшенного завода, – холодно проговорил Серёга. – Я уже поставил наружных дронов, они его ищут уже снаружи, но это заводская территория, сам понимаешь. Воздушные дроны не везде могут пролететь, а сигнал не проходит в тоннелях. Завод построен еще во время первой ядерной войны…

– Да знаю я, но сука! – раздраженно проговорил напарник Сереги, перезаряжая дробовик. – За неклейменых по сто штук дают. Даже за мертвого! Ищи, Сережа, ищи, мы на эти бабки заживем.

– Я в курсе, – хмуро проговорил Серега. – Странный этот немеченный, у него сигнатура мозга… словно он не прошел заражение при третьей пандемии. Впрочем, плевать, я машину хочу, на двигателе внутреннего сгорания.

– А мне кредит за Альтушку Белорусскую отдать бы с этих денег, да новую взять, из тех, что рожать могут.

– Турецкую или корейскую хочешь?

– Не-ет, сейчас скидки на японских Альтушек, а нет… Смотри, у-у-у, сюка, – проговорил мужик в броне, в его очках, встроенных в шлем, что-то светилось. – Этот неклеймёный где-то накосячил и очень сильно. За него полляма дают. Он что, в парке на памятник насрал?

– Сука, – вздохнул Серёга. – На улице дроны тепло уловили, он линяет отсюда. Район уже оцепили, но ненадежно, неклейменый явно не простой, он может быть шпионом или одним из верующих из Сибири. Они там быстрые как волки и сильные как медведи.

– Вот тварь! Быстрее, Серега, быстрее, от нас линяет целых две альтушки порнозвезды уровня Алексы, не меньше! – прокричал второй полицай и ломанулся наружу. На его броне зажужжали моторчики и он, проломив окно в коридоре, сиганул с третьего этажа.

– Неклеймёный, опытный… Зачем он приперся в город? – спокойно проговорил Серега в полной тишине, словно самому себе. – Не знаю, что он натворил, но если он будет еще тише и умнее, то нам его будет очень сложно поймать. Особенно если он сольется с толпой.

Мое сердце замерло. Камеры, размещенные на полицейских, явно писали все, что видели и говорили эти полицейские быстрого реагирования. И сейчас Серёга обращался ко мне.

– Тревога объявлена в трех районах, согласно уставу дроны будут прочесывать местность этого заброшенного завода до утра или обеда, – хмуро проговорил Серега. – Жаль, что камеры на заводе отключены наркоманами и гормонолюбами еще лет пять назад, а завод прочесывать никто не будет, он немного фонит и слишком огромен.

Полицай сиганул в окно третьего этажа, словно не чувствовал веса брони, он явно либо усилен телом, либо как его напарник, броней. Но он помог мне.

Сердце пыталось бешено биться, а я успокаивал его как мог. Нельзя спешить, вот вообще нельзя, я из иного мира, я из прошлого, меня убьют в лучшем случае. Надо лежать в яме, прикрывшись листом ДСП и кусками бетона до упора…

Я молчал и не шевелился, затем прикрыл глаза и начал проматывать в голове то, что случилось со мной. А только затем начал действовать, без действие для меня подобно смерти.

Завод был и правда огромен, спасибо Сереге, который почему-то меня спас и дал краткое руководство. Я спустился в подвалы завода, нашел работающий водопровод и умылся, провел ревизию вещей и отобрал самые яркие. Ведь яркий не всегда заметный.

Их надену завтра. Мыло из кафешки, надоенное в пакетик, было для меня шампунем, осколок стекла, обмотанный тряпкой, стал бритвой. Я сиделу зеркала и корчась брил голову, часто царапая голову, но это лишь часть задачи. Мне надо было опухнуть и изменить внешность, для этого я насыплю камней в кроссовки, а также сделаю себе подтяжки, чтобы изменить осанку. Аккуратно подложу камни за щеки, чтобы меня было сложно узнать, а также буду бить себя по лицу, чтобы опухнуть, но без синяков.

– Да за что мне это? Мама, роди меня обратно, – тихо прошептал сам себе, укладываясь спать. – Надо как-то выйти из города, но как?

Ночь прошла беспокойно, выход на улицу меня пугал до ужаса, но все оказалось лучше, чем я предполагал.

И вот бодро шагаю уже пятый час по городу, ориентируясь по реке, поскольку никакие указатели мне не помогали, обращаться с глупыми вопросами к прохожим просто боялся. А солнце уже клонилось к закату.

И вот, когда начало темнеть, а я почувствовал на затылке дрожь ужаса, увидел бабушку лет семидесяти, что несла сумки, очень тяжелые. А бабушки во все времена были источником ценной информации, особенно если им слегка помочь, а мне надо узнать в какой стороне хотя бы конец города.

– Может не стоит, – скривился я. – Стариков я здесь еще не видел…

Но все вокруг спешили домой, а ночью ловить нелегалов как я самое время, и страх погнал меня к старушке. Ну, как старушке, не смотря на седые волосы, огромные сумки, строгий пиджак и юбку бабуля была еще в форме. Ну, для этого мира не очень-то удивительно. Я же сам скорее был необычен, сомневаюсь, что сейчас с лысой башкой я красавчик.

– Давайте я вам помогу, – проговорил я. – Вам же тяжело?

Бабушка, которая передыхала возле сумок, посмотрела на меня ледяным взглядом.

– Че? – выдохнула женщина.

– Сумки тяжелые, помочь предлагаю, – чуть громче проговорил я.

– А, ну давай, – отошла седая от сумок. Женщина лет пятидесяти, и почему я решил, что ей семьдесят? Не понятно, может, издалека не разглядел.

– Эх, уф… а как? – удивился я, еле оторвав две сумки от земли, и поднял их лишь спиной. Они весили килограмм по шестьдесят каждая.

– Ну че, извращенец, расхотел знакомиться? – рассмеялась женщина.

– Я не извращенец.

– У тебя на спине худи по кантонски написано, «люблю постарше, чем старше тем лучше», – подняла бровь женщина.

– Я кантонского не знаю, и даже не знаю, чей это язык, – так и не отпустив сумки простонал я, начиная понимать, почему эту кофту выкинули. – Мне друзья подарили…

– Не врешь? Ну, тогда пошли, кантонский это китайский, – зашагала на невысоких каблуках женщина. – И ты это, шире шаг, солдат. Раз-два-три, раз-два-три, вальсируй, а не иди, так легче будет, солдат…

– А это, далеко идти? – взвалил я по очереди сумки на плечи как мешки и неровным шагом зашагал за генералиссимусом, который посмеивался и, кажется, помолодел лет на двадцать.

– Мне идти не далеко, а вот тебе всю жизнь еще шагать, – рассмеялась неизвестная, как вдруг из-за угла вышли двое полицейских с оружием в руках и тремя дронами, кружащими над ними и сканирующих все вокруг. – Здравия желаю, господа офицеры.

– Мы не офицеры, – улыбнулись полицейские. – Мы сержанты.

– Но-но-но, что вы, я никогда не ошибаюсь, – зацокала старушенция.

– Офицеры, – кивнул я.

– Не надсадитесь, – проговорили мне полицейские.

– А вы, сержантики, его не жалейте, он вон, доброе дело делает, бабушке помогает, – весело проговорила та, которую я ошибочно определил бабушкой.

Полицейские не обратили на меня никакого внимания, как и дроны, и уже не казались таким уж ужасом.

– Да ну, какая вы бабушка, уф-ф-ф-ф, – проговорил я.

– Это я сама себя так могу называть, а ты четче шаг. Еще раз назовешь меня бабушкой и идти больше не придется, – ускорила недобабуля шаг. – Не думала я, что старые легенды окажутся правдой.

– Это какие легенды?

– А те, которые гласят, что молодые парни знакомились с пожилыми дамами ради московских квартир. Идут десятилетия, века, не меняется ни место ни люди, а такие как ты все же находятся, – проговорила женщина, а я запнулся на ровном месте.

Москва. Я в ней не был, да даже если и был, то не узнал бы ее сейчас.

– Ты чего встал? – развернулась ко мне седая женщина и вздернула бровь. – Ты че, расстроился, что я тебя раскрыла?

– Да нет, – пробурчал я. – Я это, донесу и пойду, а то что-то мне кажется, что на вас надо было повесить табличку «Не лезь, а то убьет».

– И то правда. Ну, тогда пошли, так и быть, напою тебя настоящим чаем и угощу булочками из настоящей муки. Прям как триста или четыреста лет назад, – усмехнулась женщина. – Тебя как зовут то?

– Я это, уф-ф-ф-ф, – еле поспевал я за женщиной. С меня катился градом пот, но я не сдавался.

– Яэт Оуфф, поляк что ли? Прекрасное имя, а я Тамара, как сверхмощная дальнобойная артиллерия, или как там… А, нет… погоди, можно же, так ведь это уже, кажется, рассекречено, – ненадолго задумалась Тамара. – Либо зови меня ТОМА, термоядерная орбитальная массированная аннигиляция.

– Я это, уф-ф-ф, лучше откажусь от чая, тетя Тома.

– Поздно, дядя Казанова, мы пришли, – указала за угол Тамара.

Обычная пятиэтажка со двором, в котором не было машин, невысокий забор, три подъезда, и таких домов я еще не видел в городе. Тамара простым ключом открыла дверь в подъезд и открыла передо мной простую стальную дверь.

– Ну и че стоим, кого ждем? Пошли уже, не я же к тебе подошла, решился, так доводи все до конца.

– Уф-ф-ф-ф, – вошел я внутрь и от неожиданности чуть не поскользнулся на мраморе, но удержавшись на ногах поковылял к лифту.

– А лифт не работает, – ослепительно улыбаясь сообщила мне эта термоядерная аннигиляция. – А, кстати, я живу на пятом этаже.

– Да нет, я не пойду, не-не-не…

– Давай уже, – начала толкать Тома меня в спину к лестнице. – Шевели своими сосисками. Взялся помогать пожилой даме с неясными целями, так доводи помощь до конца, вдруг что-нибудь да обломится…

– Уф-ф-ф-ф-ф, Уф-ф-ф, – завздыхал я и, казалось, я вот-вот потеряю сознание на первых этажах.

– Уф-ф-фь, фью, фью, – обреченно издал я, занеся сумки в квартиру.

– Добрался. Ты победил, Уф-фь. Пошли чай пить.

Квартира с изысками, красивая, большая, строгая, как и сама хозяйка. Сумки остались в прихожей, я так и не смог их поднять, и меня почти на руках потащили в кухню.

– Вот ты мне испортил кардио-тренировку, – наигранно вздохнула Тома. – Но настроение зато поднял, а то я совсем что-то загрустила на инаугурации.

– А, а-а-а-а, – пил я из кружки.

– Это была самая скучная инаугурация в моей жизни, но наш президент хоть порадовал, – проговорила весело Тома. – Владимир Владимирович Путин у нас молодец…

Меня накрыло.

– До сих пор? Да как так?! – не помня себя прокричал я. – Нет, я все понимаю, но может, тогда уж бог-император? Да ну не-е, я не понимаю, да как такое вообще возможно?

– Слышь ты, тюбик одноразовый, – обжег меня холодный голос и я посмотрел на Тамару. В руке она держала пистолет, направленный на меня. – Это пистолет, заряжен разрывными, отвечай, ты про какого Путина подумал?!

– Я это…

– Отвечай, ты из какой дурки сбежал, либо в каком веке родился! – закричала Тамара и выстрелила из пистолета. Фарфоровая ваза на столе разлетелась в клочья. – Быстро! Правдиво! Отвечать! Следующая пуля оторвет тебе ногу! Отвечать!

В голове промелькнула лишь одна мысль. Я попался, мне конец.

Глава 2

Я посмотрел на ствол пистолета и устало ухмыльнулся. А что еще мне оставалось делать? У меня забрали все, целый мир, целую жизнь, всех любимых, всех родных.

− Ну, стреляй, хуже мне ты уже не сделаешь, я не сумасшедший, – холодно проговорил я. – Я рожденный в советском союзе, маде ин ссср.

− Не врешь, опять. Что ж ты такой правдивый? – опустила Тома пистолет и подошла к холодильнику. – Водку или коньяк?

− Водочки.

− Хороший выбор, – усмехнулась Тамара, доставая бутылку и стопку, в которую налила водки и тут же залпом выпила. – Уф-ф-ф, хорошо.

− А мне?

− Мой дом, мои правила. В доме сухой закон, но он только для тебя, – налила еще одну стопку Тамара. – А мне одной мало будет. Так из какой ты лаборатории, если с местом рождения определились?

− Я не из какой лаборатории, я появился у мамы с папой, – возмутился я.

− Ну, за маму с папой, а не за родителя а и бэ, как в некоторых странах, − налила еще одну стопку Тамара. – Ты вчера где появился, немеченный?

− В каком-то парке. Тамара, а что насчет Путина?

− А что Путин? Ах да, надо выпить и за него, – налила и выпила Тома. – И за твоего и за нашего, так, на всякий случай…

− Тома.

− Для большинства Тамара Сергеевна, просто ваш Путин это не наш Путин. Ваш в свое время очень разозлил весь мир и все его родственники после этого жили только в России. Поднимали свою страну, хотели они этого или нет, но выбора у них не было, – выпила еще одну стопочку Тома. – Так была заложена система семей, не аристократов, не путай только. Семьи, такие же как… Подожди, вспомню, что там было в твоем времени? А, вспомнила, Кеннеди, Буши, Байдены, Трапы или Трампы, я в них не сильна, не мой профиль. Они не аристо, не кланы, а семьи, все понял?

− Ага, а мне-то что теперь делать? Какой сейчас век? И меня ищут, я тут, кажется, не туда влез.

− В парке, говоришь, появился? Это ты Гайдаровских избил? – Я лишь кивнул, а Тома с интересом спросила. – За что хоть?

− Я подумал, что насилуют девушку на лавочке, а там альтушка, и это… Уф-ф-ф.

− На тебе стопочку за то что вмешался, Ауфом тебя буду звать. Мне тут позвонить надо, сейчас только пирожки в духовку закину. Тебе с мясом или с грибами? Сама собирала!

− С мясом, а что в сумках-то?

− Да вот, гири выкинуть хотела, а ты мне их обратно принес от мусорки, вместе с телескопической штангой. Никак не могу их выкинуть, все что-то мешает.

Я молчаливо с ненавистью смотрел на пакеты, а Тамара ушла в соседнюю комнату. Нет, все-таки мне кажется, что надо бежать.

И молча выпил стопку водки, горячительный напиток высшего качества пронесся по мне огненным ураганом и, кажется, начал выгонять из меня напряжение. Мне стало легче, а из соседней комнаты тем временем доносились голоса.

− Чем обязан, Тамара Сергеевна? − зазвучал грузный и спокойный голос.

− Да вот решила узнать размер твоего очка.

− Тамара Сергеевна.

− Гайдаев, чистый немеченный ни базами, ни чипами и избивший ваших сидит у меня на кухне, водочку пьет.

− Твою мать, так он твой?

− Из Сибири он, из деревни. Не смог пройти мимо, когда инициируется изнасилование…

− Томочка, Тамара, не надо горячиться, давайте договоримся.

− Ты так и не ответил, моя туфля войдет в твое очко туго или со свистом?

− Чего ты хочешь? – грустно ответил мужчина, а я заглянул в комнату. Тамара стояла напротив стены, которую полностью занимал экран, на котором изображался лысый мужчина в пиджаке, что находился, по всей видимости, в офисном здании, а позади него виднелся флаг России.

− Справедливости, Антон. Так хочется справедливости, особенно после стопки водки… Либо справедливость, либо туфлю засунуть кому-нибудь в сракотан.

− Будет тебе справедливость.

− На Колыму их. Там мой брат заведует, исправит их. Будут палками фундамент рыть в одних трусах зимой, тебе все понятно?

− Может все же оставим все между нами? – скривился мужчина, видимо представив, каково оно, рыть палками фундамент.

− Значит, моя туфля войдет со свистом.

− Тамара Сергеевна…

− Толя, мне ничего не надо, но ты мне позже сам спасибо скажешь. СМИ скажешь, что своих караешь строже закона, – холодно проговорила термоядерная. – Сам решай до утра, а там уже поверь мне, я надену туфли с длинными и острыми металлическими шпильками.

− До утра, – ответил мужчина.

− До утра, – усмехнулась Тома и посмотрела на меня. – Так, с твоим поступком совести мы разобрались, теперь… С какого момента ты помнишь свой прошлый мир.

− С две тысячи двадцать четвертого. И мне бы узнать, как там у нас в России было, после пандемии, − скривился я, − Чем там все закончилось?

− Бурные тридцатые, значится, – нахмурилась Тома и вытащила пирожки из духовки. – Начнем лучше с версий кто ты. По базам ты не бьешься, а значит первое: тебя заморозили в двадцать первом веке и выкинули вчера, оттаявшего, как отработанный материал. Второй вариант, ты очень стар, тебя омолодили и почистили память, ну и третий вариант… ты в бога веришь?

− Нет.

− Ну и славно, а то с обыкновенным божественным чудом мне не с руки разбираться. а по поводу пандемии, пограничных конфликтов, уничтожении Польши…

− Польши?

− Так, стоп, Ауф, – пригрозила пальчиком Тома. –Давай так, мы победили. А теперь ты берешь полбутылки водки, пирожки и я отвожу тебя в соседнюю квартиру. Ни тебе, ни мне не нужны эти слезы, сопли, обделанные тобою простыни от страха во сне.Идет?

− Ну да, – выдохнул я. – Живем сегодняшним днем.

− Вот и славно, вот и молодец – всучила мне пирожки с бутылкой водки Тома и просто вытолкала к двери.

Я открыл дверь на лестничную площадку и замер, в полутьме подъезда на лестнице внизу стояли с десяток бронированных мужчин, прикрытые щитами и с кучей оружия, наведенным на меня.

− Это за мной, да? – сглотнул судорожно я.

− Это против тебя. Ребята, он безопасный и не биоробот, не марионетка. И взорваться не должен, если, конечно, наша пища им переваривается, – усмехнулась Тома, прошла вперед и открыла дверь квартиры напротив ее. − Весь дом принадлежит мне, утром я тебя разбужу. Молодчики нас охраняют, так что если увидишь что кто-то проходит мимо твоего окна, то это они.

− Так мы на пятом этаже, как они пройдут мимо окна? – спросил я и откусил пирожок.

− Они летают, − улыбнулась мне натужно Тома. – Привыкай, ты в будущем. Иди уже, у меня куча дел, а ты мешаешь.

Спорить с ней было бессмысленно, да и зачем? Если у нее все будет хорошо, то у меня будет все хорошо.

Я зашел в квартиру и закрыл за собой металлическую дверь.

Простая однокомнатная квартира без телевизора, кухня и зал совмещенные, небольшая комната, хоть туалет есть, окна зарешеченные. Отсюда был слышен негромкий разговор на лестничной площадке, значит, я под охраной. Я сел на угловой диван, поставил бутылку водки на журнальный столик и задумался о своей судьбе.

− Она права, есть три варианта, – устало проговорил я, пережевывая пирожок и запивая его водкой, а затем подпер рукой подбородок и задумался о тех, кого потерял. А подумать, и проститься было с кем, слеза сама навернулась на глазах, внутри в душе, лопнула струна, что не давала мне погибнуть в этом странном будущем.

− Ауф, ты чего завис? – вырвал меня из мыслей голос Тамары. – Я тебе стакан воды принесла, а ты сидишь уже как два часа. Я думала, не помер ли ты, трижды заходила, а ты все сидишь и молчишь.

− Я все потерял, – тихо проговорил я.

− Все понятно, апатия, – хмыкнула бабуля и взяла бутылку водки. Затем поднесла к моим губам и скомандовала. – Пей.

− Эм, – удивился я, но все же глотнул.

− До дна, пей по русски − подняла бутылку к верху Тома и я допил половину бутылки залпом. – А теперь спать.

Она слегка толкнула меня в грудь и я упал на диван, прикрыл глаза и моментально уснул.

Снился мне дивный мир, где люди удивляются дополненной реальности, где люди не смотрят на состав колбасы. Мир, где квадрокоптер диковинка, а не обыденность, мир, где кто-то понтуется одеждой а у кого-то ее попросту нет, и он донашивает любимые штаны до дыр. Где некрасивый человек обыденность, и мне во сне казалось, что эта наша неидеальность и есть та самая красота. Мне снились родные, друзья, улицы, по которым я ходил, снились мне дворовые коты, крысы. Стоп, а где крысы, где коты, куда они дели котов? Они едят котов, даже крыс…

− Бобер! Бобер! Вставай, бобер, лиса пришла!

Я открыл глаза, не понимая где нахожусь, и на ощупь пошел к двери.

− Чего тебе? − открыл я дверь, смотря на Тому в спортивном костюме. К сожалению мой перенос в этот мир не было сном.

− Утро, медведь! На утреннюю пробежку пора! – радостно поведала мне лжебабуля.

− Че? – я аж проснулся. – Без меня!

Я быстренько закрыл дверь и защелкнул все замки. Бегать, утром? Уж лучше на опыты.

− Бобёр! Бобер! Бобр! – мерзко кричала Тома. – Я знала, что не сработает. Пойдем завтракать, и только после вкусного кофе пробежка…

− Сбегу я от тебя, − проговорил я, открывая дверь.

− Ну уж нет, не сбежишь. Ты съел чипы слежения, что в моих пирожках никуда. Ты от меня никуда не денешься, – проговорила Тома. – Ну а пока ты будешь думать о том, как побыстрее высрать пирожки, пошли завтракать.

− А я могу выс…

− Думай, Ауф, думай. Нормальный чип будет висеть на стенках желудка, вечность получая заряд из хим процесса, – усмехнулась Тома. – Но у тебя чистый желудок.

− Так есть во мне чип слежения или нет?! Тамара!

− Да нету, твою чистоту грех портить, – рассмеялась лжебабуля, когда мы вошли в ее квартиру. – Но помни, мы то, что мы едим, следи за тем, что ешь…

− В смысле?

− В терроризме, − ответила мне термоядерная, накрывая на стол, а на кухне уже был прекрасный аромат кофе. – Все дело в обыкновенном продовольственном терроризме. Или ты хочешь мне не поверить а скушать немецкую сосисочку? И захотеть уже другую сосисочку, и не съесть.

− Тома, я не понимаю.

− Ученные давно уже как определили, что если пичкать определенными веществами человека, то можно добиться чего угодно, агрессии, обожания, вялости, – начала рассказывать, намазывала масло на хлеб, седая Тамара – Ну вот смотри, в… назовем их америкой, внезапно поняли, что у них появилось множество людей нетрадиционной ориентации, а все от чего?

− От чего? – спросил я, кусая бутерброд маслом вниз. – Наверное, потому что пропаганда?

− От того, что такими людьми управлять легче. Да и прекрасно отсеивает слабых от борьбы за самку. Мы долго не понимали, почему же их так много стало, списывали на пропаганду, пока не обратили внимание на усилитель вкуса. Его указывают в составе продуктов, производится он на сложных химических производствах. Одного такого предприятия хватает на двести миллионов человек, и к такому понятному и очень вредному усилителю подмешивали… – Тамара поморщилась. – Назовем его пологормон. А Россия тогда еще замещала продовольствие и потому её так сильно не потрясла эпидемия желания в попу…

− Так это мое время! – воскликнул я.

− Ну да, потому я и рассказываю. Ну ладно, ешь быстрей, мы на пробежку опаздываем. И да, люди сейчас общаются в основном через очки, вот тебе мои, запасные, – положила на стол Тамара футляр. – Наушники возьмешь в подъезде у штурмовиков.

− А зачем они вообще в подъезде? И я не буду носить розовые очки со стразами! Никогда!

− Во первых, это подарок арабского шейха, настоящие природные алмазы, а во вторых, не упрямься.

− Алмазы, говоришь? Ну, в принципе, ну розовые и розовые, но ты уклонилась от рассказе о пологормоне и штурмовиках. И вообще, кто ты такая?

− Ешь быстрее, опоздаю и ты познакомишься с штурмовиками будущего и их модификациями лично, – фыркнула Тамара, − А я пойду пока спортивный костюм сменю, у меня настроение изменилось.

− Ну Тамара Сергеевна, – проговорил я вслед уходящей женщине.

− Пологормон, как оказалось, действует лишь на внушаемых и подавленных личностей, особенно в молодом состоянии. Они начинают думать о том, а точно ли они мальчики. Когда выяснилось, то никто не поверил России, кроме Китая, Индии и всей Африки.

− Идут года, столетия, а ничего не меняется.

− Вот именно, – донеслось из соседней комнаты. – И фишка в том, что определить его сложновато, так как его доля мала в усилителе вкуса и структура схожа с простыми углеводами, но по сути это гормональная добавка. Такие люди были всегда, но с помощью пологормона их стало больше в десятки раз, потому и возникло движение правильного питания в элите, которое переняли простые люди.

− Тамара Сергеевна, вы опять уходите от ответа.

− Ты странный, Джонни, ты непонятно кто. Мы проверили твои анализы, ты чистый, в тебе многовато свинца и ртути, но нет характерных загрязнений для нашего времени.

− А свинец-то во мне откуда?

− Бензин, до конца девяностых поднимали свинцом октановое число. Ты о своем времени вообще хоть что-то знаешь? Я уже устала читать про твое время, и кто такие скуфы? Это как-то связано с легендарными скифами?

− Нет, – почесал я лысину, а в меня полетело что-то в пакете. Я поймал пакет лицом. – Эт что?

− Спортивный костюм, если на пробежке меня увидят с тобой да с надписью на твоем худи «Я люблю постарше. Чем старше, тем лучше», я тебя убью.

− Понял, я пошел, – Аккуратно встав из-за стола с бутербродом. – А почему ты мне не выдала смартфон, такой экран, по которому водить пальцем и в кармане носить.

− Электронные документы? Ты слишком умный, можешь ноги сделать. Ты же как крыса, хоть и из темного века. Я отследила твой путь, – послышался рассерженный голос. – И у меня есть подозрения, что ты прошел подготовку…

− А-а-а-а-а… − улыбнулся я. – Моя подготовка это слишком сильная фантазия и некоторые жизненные навыки и желание жить желательно без лишних дырок в теле…

В квартире я первым делом включил очки, а только затем переоделся в спортивный костюм, белоснежный словно снег. И за это время успел разобраться с очками, камера на нем есть, можно на стены лепить экраны и проекция человека будет что-то делать рядом. Звуки идут через кость из ушек очков. Но была одно но.

Я взглянул во окно и понял, почему многие ходят в очках постоянно, мир, еще минуту назад похожий на мой, преобразился: в небе летел китайский желто-красный дракон, а на его пузе полыхала надпись «Покупайте новые фоны семнадцать-два-восемь, теперь с встроенной голограммной камерой».

Внизу же во дворе стояли скамейки и у сидящих парней лет пятнадцати проходил целый спарринг. Два огромных оркоподобных воина с мечами сражались перед парнями. Тут же на моих очках выскочила рамка с предложением: «включить звук сражения игры «последний орк?»

− Да, − тихо произнес я.

− Я Гайдо, ты убил моего сына! – прокричал орк и кинулся на второго орка.

− Ты умрешь, как и все твое племя, – ответил второй орк.

Их мечи и щиты встретились, и звон был такой, словно я вживую вижу битву, а затем я заметил двух девчат поодаль от парней.

− Отключить звук сражения, – я перевел взгляд на девчонок, у которых были иные игры.

Маленькие разноцветные животные прыгали по ним, а маленький дракон кружил над их головами и испускал пламя. Передо мной вновь выскочила рамка.

У вас нет доступа на звук. Это закрытая игра.

− Ну понятно, – проговорил я и вдруг кто-то заговорил со мной, от чего я чуть не подпрыгнул от неожиданности.

− О, прекрасная леди, – заговорил кто-то сбоку счастливо. – Сегодня вы прекрасны как никогда, красивее женщин моего племени! Не соблаговолите ли вы уделить мне толику вашего внимания?

− Чего?! – прокричал я, увидев перед собой низенького рыжего гнома в кольчуге.

− Духи сообщили мне, что тебя могут заинтересовать мои товары, – проговорил рыжий бородатый гном. – Нажми на эту рунную надпись и ты перенесешься в мою лавку.

Появилась табличка, я на нее нажал и передо мной появилась надпись, выделенная красным: «Вам запрещен выход в интернет». А гном удивился.

− Ребенок? – прошептал гном. – У-у-у, сука, ты меня не видел.

И гном тут же пропал, а я моментально понял, что случилось.

− Ты мне установила родительский контроль! Я не могу выти в интернет! – стоя в коридоре прокричал я на закрытую дверь соседней квартиры и посмотрел на лестницу. Внизу стоял огромный штурмовик в броне, который протянул мне наушники. – Спасибо.

− Вот эта кнопочка, – медленно проговорил мужик. – Выключает все звуки, один раз нажали – включили, второй раз нажали – выключили. Это называется шумоподавление, включается как вами, так и удаленно. Это значит, что другой человек может по необходимости выключать тебе звук.

− Да знаю я что такое это ваше «удаленно», – удивился я. – Зачем мне эти огромные наушники для штурмовых операций?

− Оно не тупое, − весело проговорила Тамара, выходя в таком же белом спортивном костюме. – Но соображает плохо. Родительский контроль установлен временно.

− Побежали? – ступил я на лестницу.

− Ну, ты беги, а я на лифте спущусь, – ответила мне улыбкой лжебабуля.

Я смотрел на закрывающиеся двери лифта вспоминал гантели в сумках, и красная пелена застилала мои глаза. Вдох, выдох.

− Вот сука! – не выдержал я.

− Мы тебя понимаем и полностью согласны, – кивнули мне бойцы и я понёсся вперед по лестнице в белом спорткостюме, розовых очках и черных наушниках на шее.

Я догнал ее, из лифта она выскочила стремительной ланью, автоматические двери подъезда открылись и термоядерная ускорилась до предела, до моего предела.

− Ну уж нет, − сжал я зубы. – Я не могу быть медленнее бабули.

Она бежала не разбирая дороги, вот какие-то строение, какие-то трубы, торчащие из земли, и началась безумная гонка с препятствиями. Я не мог проиграть ей. У меня была лишь цель в виде белой спины, и потому я не замечал трудностей, так бывает. И вот мы уже бежим по крышам одноэтажных зданий. С крыш взлетают испуганные дроны, а мы перепрыгиваем со здания на здание. Лишь в первый раз это было страшно, и вот мы уже скользим по стеклянному карнизу, уходящему с крыши к земле.

− Все, мы на месте, я почти вспотела! – радостно проговорила Тамара. – Мы успели к церковной службе. Ты как, Ауф?

− Хар-р-р фу-у-у-у-у-х-х, – смог лишь издать я, задыхаясь.

− Твоя физическая форма, херовата, но ты целеустремлённый, этого не отменишь. Еще не отбросил мысли о прописке и бабушкиной квартире?

− Не надо, я щас сдохну.

− Не-не-не, лучше в церкви подыхай, – подхватила меня Тамара. – Если помрешь там, то тебя отпевать будут бесплатно. И ты, бобер, сам виноват, надо было бежать когда я стучалась к тебе. А теперь я еще на работу могу опоздать, а ты туда идешь со мной.

− А мну… а мне… а точно я там нуж-ж-ж-ж? – мне казалось, что я сейчас выплюну легкие. – Брось меня здесь, оставь меня на траве. И вообще, зачем мне с тобой идти?

− Чтоб все видели что ты мой, – улыбнулась мне Тома. – И чтобы ты случайно не помер, от Гайдаевских, например…

Нас встретил поп в черной рясе и золотым крестом, на последних ступенях перед открытыми дверями церкви.

− Тамара Сергеевна, – слегка поклонился священник. – Я рад что вы не пропустили службу.

− Отец Сергий, иди в жопу, – фыркнула термоядерная. – Помни, я слежу за вами белое духовенство, дайте повод и останутся лишь черное духовенство, монашество.

− Черносотенка, – сплюнул в сторону священник, когда мы проходили мимо.

− Ошибаешься, святой отец, – рассмеялась термоядерная, таща меня за собой. – Я хуже, я ненавижу всех лживых пи…

− Тома, мы же в церкви, – тихо проговорил я.

− Ну да, тогда помолчим.

Мы сели на колени перед какой-то иконой, я не разбираюсь какой, а сесть так меня заставила Тамара, сказав, что иначе я проявлю неуважение к религии.

По залу ходил старичок, такой старый, что казалось будто он вот-вот в прах превратится, седой, в монашеской затертой почти до дыр одежде. Он зажигал от своей свечи в маленьком дощетчатом средневековом фонаре все остальные большие свечи и тихонько бурчал себе под нос.

− Ну вот, как всегда. Почему так? Перед ее приходом затухают все свечи, и лишь моя свеча горит, – бурчал седой старичок, дрожащими руками зажигая свечу.

− Не тухнет ваша свеча, Святой Алексий, − шепотом и впервые на моей памяти уважительно проговорила Тамара. – Потому что ваша свеча не посмеет затухнуть, накажут не свечу а огонь.

− А в тебе все полыхает огонь, и крестик ты опять не надела, – повернулся к нам сгорбленный и сухой, тоненький старичок, еле двигая ногами.

− Я же вам говорила, это как в старой поговорке с трусиками, ну нельзя мне крестик одевать при жизни.

− А ты почему крест дома забыл? – проговорил старик приблизившись. Он склонился передо мной и я увидел серые, безжизненные глаза. Он был слеп.

− А я не крещенный, – вдруг я проговорил я правду.

− Но крестик дома есть, − развернулся к иконам старик и перекрестился. – Прости господи их, рабу твою Тамару и молодого человека, чей дом пропал и он не может забрать свой крест. Да отпусти им их грехи.

− Пойдем, – прошептала Тамара. – Нам пора, грехи отпустили, надо новые делать.

Выходили мы из церкви молча, а перед воротами церковной ограды стояла черная машина, похожая на джип. У пассажирской задней двери стоял водитель в строгом костюме.

− Тома а ты вообще веришь в бога? – спросил я.

− Не на святой земле, в машине отвечу, – проговорила Тамара и мы сели в машину.

Машина неспешно оторвалась от земли, на мне автоматически застегнулись пятиточечные ремни и машина начала подниматься все быстрее вертикально ввысь.

− А где ты работаешь?

− В КГБ, – усмехнулась Тамара.

− Но его расформировали.

− О нет, мой глупый бобр, – жутко рассмеялась термоядерная. – Его переименовали в твое время, но как не назови, Кгб останется Кгб. И да, сегодня я буду работать над тобой, изучу каждый твой сосудик, глупый-глупый корм.

− Твою мать! – дернулся я, но пятиточечный ремень с силой вдавил меня в сиденье, а в задницу впилась игла и что-то в меня впрыснула. Уже через секунду у меня не было сил сопротивляться под дикий ледяной хохот Тамары.

− Ты спросил, верю ли я в бога? Нет, не верю! Я его не встречала!– безумно смеялась жуткая лже бабка. – Я верю в дьявола, потому что знаю, что он существует, а он верит в меня! Ха-ха-ха-ха!

− Сука, – простонал я, отключаясь.

От автора:

Мне нужен твой комментарий и лайк, неклейменный.

Глава 3

Яркий свет слепил меня, я не понимал ни где я, ни что со мной. Шли мгновения и я наконец осознал, что полностью голый, связан на столе, как Иисус, крестом, а кто-то щупает меня руками пока я полностью беззащитен. И в моей голове все сложилось, я на операционном столе и очнулся в момент вскрытия. Это было страшно, воображение рисовало ужасы, а я не знал что делать.

− Я закончил исследование, он пришел в себя, – проговорил кто-то отходя, судя по звукам, по кафелю, от моего стола.

− М-м-м-м! – смог я лишь промычать − мой рот был чем-то заткнут.

− О, проснулся наш бобрик, – заговорила Тамара и раздались звонкие стуки металла о плитку. – Ненавижу эти шпильки… ну че, бобрик, говорить будем?

− М-М-М-М-М?

− Я ему рот закрыл, чтобы не кричал, – недовольно проговорил мужчина.

− А он кричал? – удивилась Тамара. – Во время наркоза…

− Более чем, − добавил мужской голос. – Такого фольклора, состоящего из чего-то странного, матерного и, кажется, тюремного, я никогда не слышал.

− А почему тогда заткнул? − удивилась Тамара, заглядывая мне в лицо, одетая в кожаный пиджак со значком флага России.

− Когда он начал угрожать, как мне показалось, осознано, – пробурчал обиженно мужчина. – Мне стало страшно…

− Что, прям аж так он смог подействовать? Удивительно.

− Смог, это очень странный экземпляр, не дотягивает, конечно, до уровня Иннокентия, − устало проговорил мужчина. – Но тут явно все природное, он странный, сообразительный и довольно сильный для своего хилого телосложения без имплантов. А во время стресса он на уровне некоторых улучшенных бойцов…

− Вот и я думаю, что же ты такое, Ауф? Твое тело из обычного превращается в неплохое оружие, ну, по меркам неулучшенных. То, что ты показал с Гайдаевскими в парке, всего лишь от гормонов в стрессовой ситуации впечатляет, но ни каких специальных органов при этом у тебя нет, – проговорила Тома, проводя пальцем с недлинным ногтем мне по горлу.

− Я проверил все, он природный, чистенький, словно недавно из рая. Ни радиационного, ни пищевого загрязнения, – проговорил доктор, приблизившийся к моему лицу. Мужчина лет тридцати смотрел на меня через десятки окуляров, а перед ним на тоненьких металлических прутиках зависло штук семь планшетов.

− Я прочитала твой отчет. Как он так соображает резво, ты проверил его мозг? – нахмурилась Тамара. – И да, я проверила, он не из рая. Своего святой отец из церкви сразу бы заметил, но все же, он поздоровался в своей манере с бобриком. Док, мы не можем понять как он появился в парке голым, ни камеры, ни дроны, ничто не может отследить путь к лаборатории, где он бы хранился много лет.

− Пф-ф, наука говорит − нет загробной жизни, нет и бога, а святой вам так и сказал, что вот это не из рая?

− Святой отец не сказал, что он адское отродье, что уже неплохо. Надо его еще в мечеть сводить, к сожалению меня там не любят ровно также, как и в церкви, − вздохнула печально Тома и наконец вынула из меня кляп.

− Я с тобой никуда не пойду! Что вы со мной сделали, твари?! – закричал я. – Безумная су-у…

Мне вернули кляп и Тамара брезгливо отшатнулась.

− Нервный он какой-то, интересно почему? И самое главное, непонятно, как он так классно соображает, без истерик. Делает правильные выводы, не врет, а осмысленно и хитро действует, – нахмурилась Тамара Сергеевна и задумалась, даже будто постарела лет на двадцать. – Ему правда не везет, как утопленнику, на меня натолкнулся, например. Есть объяснение?

− Активность и быстрота реакций не есть соображение в нетипичных условиях и при этом наш подопытный невероятен, – затараторил доктор. − Я сам не понимаю. Он принимает решения на лету, даже сейчас анализирует и уже, кажется, судя по активности мозга, у него есть идея но какая то мерезкая.

− Слышь, говно мелкое, – вытащила опять мой кляп Тамара. – Ты че там придумал?

− Ты мне работу предложишь? – улыбнулся я.

− Давайте я его всё-таки вскрою, – оживился доктор. – А потом зашью, как новенький будет, только мертвенький.

− Не позволит она вскрытие, – улыбнулся я. Какое облегчение прокатилось по мне, я не вскрыт, а то… когда я кричал, то думал, что у меня вскрыта грудная клетка…

− И что же ты можешь наработать? − нахмурилась Тамара. – Ты ничего не умеешь! Все твои знания ничтожны! Как и навыки!

− А это ты и решила узнать во время моего обучения или допроса, но думаю, что все же последует сперва обучение, ну, конечно же после попытки меня напугать и допроса.

− А может все-таки выбить у тебя все данные, тем более, ты уже на хирургическом столе? – улыбнулась кровожадно Тамара. – Как раз и напугаю, твоими же кишками.

− Не будете вы этого делать, вы уже все определили, думаю, ничего нового при вскрытии вы не узнаете, – выдохнул я.

−Я бы не был так уверен, без вскрытия я не смогу изучить его печень, – проговорил доктор.

− Бобик, у тебя уникальная активность мозга и не поврежденные участки, ты не попадал под воздействия особых вмешательств в организм. Док, развязывайте этого бобренка, – устало проговорила Тамара. – Оно вумное, вскрытие отменяется. Его ждет допрос…

− А я не хочу на допрос! – возмутился я. – Я отказываюсь как гражданин России, у меня есть права!

− Док, сломайте ему ногу.

− Сию секунду, мэм, – схватил меня за ногу доктор, явно собираясь исполнить приказ.

− Нинада! – прокричал я, понимая, что это они точно могут, а потом срастят и заново сломают мне ногу, а я её так люблю. – Я согласен на допрос!

− Соображаешь, − обернулась Тамара и уважительно мне кивнула. – Но уясним сразу на берегу, ты не гражданин. Даже если и был гражданином когда, то…

− Без бумажки ты какашка, а с бумажкой человек.

− Соображаешь. Далее, ты прекрасный экспонат для опытов, будешь косячить − мы тебя вскроем, но пока изучим тебя получше без вскрытия, если, конечно, нельзя будет этого избежать по твоей вине.

− Как скажешь, мамочка, я буду хорошим сыном.

− Мама!? – испуганно взвизгнула Тамара и посмотрела на меня то ли со страхом, то ли с омерзением.

− Стоп, сконцентрируйся, – холодно проговорила Тамара. – Никогда не называй меня мамой, никогда! Я агент государственной безопасности для ведения боевых действий в нелегальном положении. Еще раз назовешь меня мамой − порву на лоскуты, я тебе обещаю.

− Я не хотел. Что-то страшное случилось с твоими детьми?

− У меня есть дети, и у них все хорошо.

− Значит, дети это прикрытие на задании, – тихо проговорил я.

− Да, те, кто в шутку называли меня матерью, умирали страшной смертью, это словно черная метка, – вздохнула Тамара. – Док, развязывай уже, его ждет следователь, и некоторые веселые штуки в интересных местах.

И, стуча металлическими шпильками, Тамара куда-то ушла, громко хлопнув дверью. Видать, Гайдаров что-то сделал не так и в его заднице либо уже оказались эти туфли, либо еще нет. Хотел бы я это видеть. Улыбнулся агрессивно я.

− А если я буду сопротивляется при конвоировании или на допросе? – спросил я у доктора, садясь на кушетку и получая из его рук белый спортивный костюм.

− Для этого есть они, – ухмыльнулся доктор, кивнув в сторону.

− Мама, – проглотил я кусок страха, натягивая штаны неправильной стороной не отводя глаз от моих конвоиров. – А чего они такие страшные?

− И кстати ставлю две тысячи рублей, что с нашим следователем ты будешь вести себя даже мило…

Правильно говорили в моем мире, нет более тупой идеи чем создавать роботов, похожих на человека.

Шар размером с футбольный мяч, с множеством щупальцев не выглядел опасным и имел штук сто тросов с палец толщиной. Но он нужен лишь для связывания, для утраты подвижности.

А вот второй робот с четырьмя трехпалыми руками явно уже боевой, против невооруженного человека, он просто порвет любого, на мелкие части или переломает. Над ним висел серый стальной шар на антигравитации размером со стол, который на мгновение раскрылся, показав стволы оружия, вновь и закрылся. А вот этот робот чисто для уничтожения. В нем сокрыт как минимум пистолет пулемет, и я уверен, он прекрасно стреляет.

− Док, а как вы объясните мою мозговую активность? – спросил я, рассматривая роботов.

− У тебя она не постоянная, а вспышками, это нормально для стресса, но у тебя есть вероятность мутации, которая позволяет мыслить иногда очень четко и безошибочно. Такое случается, но обычно стимулируется наркотиками, гормонами или чипами с встроенным искусственным интеллектом. Все зависит от уровня этих улучшений, но у тебя всего этого нет, – проговорил доктор не смотря на меня и махнул рукой роботам. – Отвести в крыло Ц, кабинет 7-Б, при попытке сбежать отрубите ноги.

Роботы были немногословны, они лишь указывали мне направление, куда нужно было идти по огромнейшему комплексу зданий, где не было окон. Заместо них стояли мониторы, которые показывали то, что могло быть за окном. Зимние пейзажи, пустыня, были даже тропики.

Роботы повели меня по многочисленным коридором, где мне встречались люди или роботы, неотличимые от людей, которые не обращали на меня внимание, и вот наконец мы остановились у двери из толстого металла. Единственная такая дверь, все остальные были похожи на деревянные, а эта на сейфовую.

− Ну и что вы там стоите? – донесся приглушенный мужской голос. – Открыто.

Я вошел и встал на пороге как вкопанный, в изумлении оглядываясь. Огромная двухуровневая квартира была не тем, что я ожидал, а мужчина в розовом халате и тапочках с помпонами точно не казался мне суровым следователем.

− День добрый, Тамара Сергеевна о вас уже сообщила, − проговорил мужчина лет сорока на вид. – Вы проходите, усаживайтесь за стол, я там яичницу не доел, не хотите?

− Нет, – проговорил я, оглядываясь. Все вокруг было сделано из пластика, особенно привлекала меня дверь, через которую я вошел. Она была в две ладони толщиной чистой стали. – Вы не сильно походите на сурового следователя секретной государственной службы.

− Ну уж извините, я проснулся поздновато, не переоделся − заигрался в новый шутер. Вы бы знали, какие в этом веке разработчики игр затейники. Я отстреливался от полногрудых девиц в игровой комнате, приближенной к реальности, они все хотели меня изнасиловать, и пару раз за ночь я им проиграл. − усмехнулся мужчина, наливая кофе. – Вам с молоком, два сахара? Треть молока и две трети кофе, средней прожарки и лучше арабики?

− Да-а-а, – протянул я. – А как вы…

− О, как вы быстро соображаете. Согласен с Тамарой, вы молодец, но, не буду на вас давить, – усмехнулся мужчина. – Я официальный следователь следственного комитета и, не покривлю душой, лучший в прошлом дознаватель в России.

− Я подозреваю, что вы читаете мысли, − принял я кофе из рук мужчины в халате и сел за стол. – Треть молока и две трети кофе. Никто не знает, что мне нравится именно такое кофе.

− А вы бы знали, как приятно начать рабочий день не с маньяков, продажных судей или ещё какой биологической мерзости… Тамара не рассказывала вам, что вы ее встретили после ликвидации одной занимательной мерзости, подельника которого я буду скоро допрашивать с пристрастием, и превышением всех полномочий? Удивительно, уже вспомнили её в тот день? И как вы только подумали, что эта бабушка безопасна? − доедал яичницу со сковородки слегка седой мужчина. – Зовите меня Иннокентий, или просто Кеша, и не надо прятать свои мысли. У вас это не получится, таким навыком обладают немногие, ну а если у вас получится и я это засеку, то вас ликвидируют. Да, я не родился таким, нет, не в следствии экспериментов правительства.

− А как именно будет проводится допрос тогда?

− Ну, смотри, – отодвинул сковородку с напрочь сгоревшей яичницей, в сторону Иннокентий. − Мне надо будет активировать некоторые пласты вашей памяти и иногда твои определенные участки головного мозга, а это либо вопросы, либо наводящие слова.

− И все? Ты можешь что-то там поменять?

− Нет, я могу лишь в небольшие галлюцинации, – ответил мне Иннокентий и около него упала папочка, дрон , как небольшая собачка, принес ее в роборуке. – Итак, начнем, имя фамилия?

− Э-э-э-э, – выдавил я из себя, а Иннокентий в розовом халате уже записывал. – Как я понимаю, тебе не требуется ответов?

− Ага. Год рождения 19… хм, а обучение… ух ты! А что там было в нулевые? Ай бля, весело там у вас… так, подготовка.

− А почему ты пишешь ? – спросил я. – А не на компьютере или еще как-нибудь иначе?

− Таковы рекомендации безопасности, в материальной форме информацию сложнее украсть. А вот через интернет, через дронов… Так, будет две копии, одна экспресс для твоего начальства, Тамары Сергеевны, а одна в мой архив… Да твою мать, а что с подготовкой у тебя?! – Иннокентий откинулся на стул и посмотрел на меня раздраженно – Ты ебанутый? Я не буду писать о тебе целую книгу!

− И не надо, – почувствовал я себя не на своем месте.

− Ну, тогда так и запишем, очень сообразительный, – пробурчал Иннокентий. – Но в твоем расширенном личном деле книге о тебе будет написано все, также она будет абсолютно секретной лишь при одном условии…

− Каком?

− Ты будешь меня навещать, а я буду обновлять данные о тебе.

− Ты сказал про начальство…

− С одним из них ты разговариваешь, − ухмыльнулся Иннокентий. – Я член легендарной боевой судебной выездной тройки из-за своих уникальных способностей. Так, это записал, и это записал… а что будем делать с владением огнестрелом? Как запишем?

− Ну, Калашников я могу разобрать, – улыбнулся я несмело.

− Так и запишем, годен для штурма защищенных позиций, но лично я рекомендую высылать в стан врага. Он у нас такой сообразительный, что все поймет и голыми руками завалит полк… нет, бригаду. А может и целую армию сможет прибить с помощью своих тупых и несмешных шуток, – записывал в дело Иннокентий. – Интересно, а какой номер придумать тебе?

− Ноль-ноль-семь.

− Не смешно, – сурово проговорил Иннокентий. – Не шути так.

− А твои способности могут быть боевыми?

− Да, лови демонстрацию, – поднял бровь Иннокентий.

Я кричал. Я был в абсолютной тьме, вокруг меня не было ничего и это был ужас во плоти. Ты один, в вечности без звуков, запахов, в абсолютной тишине, которая просто невозможна. И это причиняло мне настоящую, еще непознанную, новую боль, к которой я был не готов. И также, как я попал сюда, неожиданно, так я и вернулся в реальный мир.

− Это называется Тюрьма Разума, это тебе за номер вражеского, пусть и вымышленного агента разведки, − проговорил спокойно Иннокентий, заполняющий дело. – Ну что, понимаешь теперь, почему у меня такая прочная дверь?

− Боятся, что у тебя развито чувство справедливости? И тебе может не понравиться содержимое голов некоторых начальников?

− Правильно, многим и правда есть, что скрывать, и их очень нервирует то, что я могу узнать о них почти все. А мне надоело общение с преступниками, ну и да, ты прав, у меня обострённо чувство справедливости и законности, – вздохнул наигранно Иннокентий. – Ты еще не знаком с биотерроризмом?

− Ну, Тамара мне рассказывала о пологормонах.

− Ну так это меньшее зло. Тебе, конечно запретили интернет, пока что, но Альтушки, это еще ерунда, мне даже сложно назвать их злом, но прав у них и вправду почти не будет. Впрочем, есть более серьезные проблемы.

− Война?

− Не такая, как ты думаешь, но все же близко к этому. Да, мир изменился, рядовой, России повезло удержаться на верху пищевой цепочки, не превратившись в дикие территории или в пищу для других стран.

− Я заметил, проблемы с мигрантами?

− Проблемы?! Со всем в нашем мире проблемы, мигрантами, экономикой, гражданами. У всех стран начались безумные проблемы после ядерных войн и изобретения искусственных солдат. Цифровые войны, психологические войны, массовые самоубийства от прослушивания трех песен, непонимание, какого ты пола и пищевые добавки. Какому богу верить, если ты живешь больше сотни лет? Как показать свое богатство, как испытать все удовольствия? Ну и торговля информацией, и ты не представляешь, какая может быть информация. Можно вырастить человека, украв слепок его мозга и тела, да, это очень дорого, но представь полк таких, как я.

− А восстание искусственного интеллекта уже было? Заселение иных планет?

− Рядовой Ауф, ну не расстраиваете меня, ты же сообразительный. Человечество пошло по пути внутрь себя, а не в ширину вселенной, нам интереснее в играх и симуляторах исследовать космос и заселять игровые миры, – рассмеялся Иннокентий. – Зачем заселять скучные реальные миры, до которых лететь годы? Ну нет во вселенной полногрудых похотливых эльфиек, а в играх есть, и не только эльфийки, а еще роботы, которые всегда хотят, а Альтушки так еще одна интересная игрушка для человечества.

− Но проблемы остались, как я понимаю смотря на вас, Кеша. Некоторые проблемы у человечества поистине космического масштаба, – грустно проговорил я.

− Рядовой, – встал со стула Иннокентий, ставя печать на моем деле и закрыв корочку. А затем, поправил розовый халат и протянул мне дело, такое же желтоватое, как и века назад. − Проблемы всегда одни и те же, люди пытаются убить других людей, но ты в комитете государственной безопасности, Фсб, Свр, выбирай сам подходящее название. Именно здесь мы работаем, чтобы простого человека эти огромные проблемы не касались, и если человек не знает о этих проблемах, то это значит, что мы хорошо работаем.

− Ясно, − открыл я дело и сразу же закрыл глаза. В моих ушах забили колокола − в моем деле стояла печать, красная, ЛИКВИДИРОВАТЬ. – Ну ты и пидорас, Кеша, это галлюцинация?

− А ты зачем открыл дело? Тебе кто то разрешал? Оно не для тебя, вот отнесешь Тамаре Сергеевне, и только тогда узнаешь мое настоящее решение по тебе, – проговорил Иннокентий и я открыл глаза, а человек в розовом халате помешивал кофе в белой фарфоровой чашке. – Иди уже, Ауф, ко мне ведут нового допрашиваемого. Было приятно начать свой рабочий день с тебя.

− Но какой же ты все таки пи… − проговорил я, закрывая дело и поняв, что он меня обманул, возможно обманул.

− Ровно такой же, как и ты, − постучал по виску пальцем Иннокентий. – Я был в твоей голове, мне виднее…

Я открыл дверь и застыл, не ожидав увидеть перед собой моих роботов, ощетинившихся оружием, которые окружили высокого мужчину в строгом, абсолютно черном костюме и идеально уложенными волосами. А также с бледным лицом, которое портил слишком большой рот, который хищно улыбался.

− Привет, пища, – проговорил мне незнакомец.

− Тебе пиздец, – машинально ответил я, еще не осознавая, почему я так ответил, а незнакомца подтолкнул штык-ножом на автомате штурмовик в полной сплошной броне, в которой не было видно даже лица, а на плече был установлен короткий автоматический дробовик.

Незнакомец в пиджаке, белой рубашке с красным галстуком и в ржавых кандалах смело шагнул к двери. И я услышал строгий и пугающий голос Иннокентия.

− Ну здравствуй, гнида каннибальная, – я обернулся − дверь автоматически закрывалась за незнакомцем.

− А-а-а-а! – истошно кричал незнакомец, кинувшись ко мне, но дверь закрылась перед ним.

До того как закрылась дверь, я успел лишь увидеть ощерившуюся пасть с заостренными зубами незнакомца. За его спиной стоял Иннокентий в черном военном костюме, а в его руках был железный молоток с шипами, как тот, которым отбивают мясо. И сейчас он отделает, эту тварь, так что оно пожалеет что появилось на свет.

− Теперь я понял тебя. Конечно, приятней начать свое утро со мной, а не с ним, – пробормотал я, идя за штурмовиком, который вел меня к Тамаре, и прижимал к груди свое личное дело.

Я всеми внутренностями чувствовал, что тому человеку, если, конечно, это человек, придется несладко. Это все заставило меня взглянуть по иному на шутку Иннокентия. Там, за стальной дверью, идет допрос чудовищем чудовища, и кто из них более страшен вопрос даже не стоит, понятно, что это Иннокентий.

Но он за справедливость, он за законность, и пусть он немного меня пугает, но каков мир, такие и методы работы с преступниками.

Меня привели в кабинет, где сидел робот гуманоидного типа со стальным телом, не прикрытым кожей или одеждой. Его руки были сделаны так, чтобы он мог использовать человеческое огнестрельное оружие. И он явно бронирован, а также несет кроме секретарских функций и охранные.

− У Тамары Сергеевны совещание, – заговорил динамик на роботе. – Ауф, я прошу вас подождать окончания совещания и вызова в кабинет. Кофе, чай не желаете?

− Кофе.

− Вам как у Иннокентия?

− Вы не робот? – тихо спросил я, прижимая к груди папку со своим личным делом. – Если с вами общается Иннокентий и передает мысли, то я сомневаюсь, что вы просто робот.

− Вы быстро соображаете, – ответил мне механически динамик. – Тамара Сергеевна предупреждала меня о вас, но удовлетворю ваше любопытство, мой мозг единственное человеческое, как и разум, что есть в этом теле.

− А почему ваше тело не настолько технологично, как у продавщиц даже в простых магазинах?

− В ваше время был популярен Ака 45, хоть он был и не достаточно технологичным оружием своего времени. Не беспокойтесь, у меня есть допуск к вашей краткой истории, Ауф, – прохрипел динамик. – Когда при штурме вы встретитесь с роботом, похожим на меня, бегите, если у вас нет пулемета от двенадцати миллиметров или кумулятивных средств поражения. И помните, далеко не каждый пулемет может мне навредить, а ремонт я могу произвести в полевых условиях во время боя с помощью камня. Мое тело разработано Российскими инженерами во время второй ядерной войны, проверено это тело в самых ожесточенных боях…

− Понятно, – проговорил я, смотря на табличку на двери кабинета: «Тамара Сергеевна Медведева». – А почему у Тамары Сергеевны не указана должность? И вы не представились.

Робот тем временем готовил мне кофе и уже подносил на серебряном подносе кофе в белой фарфоровой чаше.

− Благодарю, – проговорил я, взяв чашку кофе.

− Я Иван Кузнецов, − проговорил робот. – И более вам знать не нужно. А нет должности у Тамары Сергеевны, поскольку она работник КГБ, более вам знать не нужно, у вас нет допуска.

− А? – начал было говорить я, как дверь в кабинет открылась и оттуда начали выходить люди, кто в форме, кто в простой гражданской одежде, кто-то в строгом офисном костюме, человек двадцать вышло, не меньше.

− Ауф, вас ждут, – проговорил робот.

Я же вздохнул и вошел в кабинет, огромный Т-образный стол словно из советского союза, на кожаном кресле восседала Тамара, а сбоку сидел мужчина лет тридцати в черной, без знаков различия, военной форме. Я стоял на красном ковре и мое сердце бешено билось, я посматривал на кобуру с пистолетом у неизвестного, а мой мозг подкинул образ, как я передаю свое дело, Тамара отдает приказ ликвидировать и неизвестный одним точным выстрелом вскрывает мою черепушку.

− Эм, а чего это он так свое дело держит, прижимая к груди? – спросил мужчина.

− Саш, я сама не знаю.

− Вот, Иннокентий просил передать вам, – протянул я Тамаре документ и просто рухнул на стул.

− И что там? – недоверчиво положила на стол Тамара документ.

− Когда я заглянул в него, там была печать ликвидировать, – выдохнул я.

− Смело, очень смело, что ты пришел и отдал мне дело, я это учту, – проговорила Тамара, открыла дело и ударила себя ладонью по лицу. – Малолетние дебилы.

− А что там? – проговорил Саня и заглянул в документ. – Ох ептить, я это, пойду, вы тут сами, без меня, Тамара Сергеевна. Я к Гайдаевским, там у них публичная порка из-за какого-то залетного гастролера, надо разобраться.

− Иди-иди. Лучше бы тут было «ликвидировать», – махнула не глядя, в сторону двери, Тамара, читая документ. – Так… а, понятно, но я не согласна. Нет, доводы понятны, так… а как? Ау-уф?

− Да, Тамара Сергеевна? – устало проговорил я.

− А имя ты сам себе придумаешь? Твое имя засекречено даже для меня!

− Я подумаю, а что там? А то, когда я заглянул в дело, мне указали на то, что делать этого не стоит, никогда, а именно заглядывать в документы, которые мне не предназначены.

− Ну, если кратко, то вот, – показала мне мое дело Тамара, там красовалась другая красная печать. – Одобрено! Принять в сотрудники Тамары Сергеевны Медведевой! Отказ не приемлем, это приказ!

− Вау, – выдохнул я.

− Даже имя засекретил! Да что ж такое, ты теперь под моим шефством, − печально выдохнула седая Тамара. – Ауф, давай по дружески, расскажи о себе, а?

− У вас нет доступа, Тамара Сергеевна, – выдохнул я. – Я горд тем, что буду работать с вами.

− Издеваешься?

− Ага, я-то думал, меня ликвидируют, – выдохнул я, еле сдержавшись чтобы не закричать.

− Ликвидируешь тут, с таким мягкотелым начальством, – полезла в ящик стола Тамара и положила на стол телефон, пусть более тонкий и большой, но все же экран я мог узнать. – Вот, в телефоне документы и деньги, тут тысяча рублей задатка за прохождение обучения. В документах не указано кто ты, но ты сотрудник, твое ДНК привязано, также там есть раздача интернета, твои очки теперь тоже разблокированы, иди, отдыхай.

− Куда, почему?

− Потому что мне инструкций тута нет! – ткнула в папку Тамара. – Идешь, смотришь на город, отдыхаешь, вечером найду тебя. Никак не пойму, нафига ты мне нужен? Ты сообразительный, да, но мне не подходишь, может расскажешь о себе?

− Неа, так моя ценность будет выше, ты себе понапридумываешь обо мне, а я при этом лучше устроюсь в этом мире.

− Ну ты и скотина, хочу я тебе сказать.

− А ты не боишься, что я потеряюсь в городе с таким отношением ко мне?

− Я за тобой Иннокентия пошлю, а Кеша возьмет второго из тройки и поверь, лучше тебе оказаться мертвым. Не беспокойся, захочу − найду, и не задавай глупых вопросов.

− Понял, а как деньги тратить? И как мне быть с полицией и дронами?

− Никак, купил − деньги автоматически снимутся, а полицейские теперь будут видеть что ты сотрудник, дронам пофиг на тебя, сотрудник по умолчанию гражданин, – проговорила Тамара. – А ты, кстати, все-таки гражданин России, Кеша указал, но не подтвердил официально, хех, буду это использовать. Ну, че сидишь? Проваливай, ты мне работать мешаешь.

И я ушел, и уже через полчаса сидел в аэро-автобусе, что нёс меня в неизведанную даль через облака. Мне нужно было вырваться из всего этого и все обдумать. Три дня, у меня уже есть какие никакие документы, работа, жилье, знакомство. Но сейчас мне необходима природа, река, нормальный мир вокруг, хотя бы на полчаса.

− Иначе я сойду с ума, – выдохнул я на берегу реки, попивая сок из бумажной бутылки. – Еще даже не настал обед, а я уже трижды простился с жизнью. Будущее, ага, век быстрых технологий…

− Немеченный, вот мы и встретились, – проговорил позади меня знакомый голос.

−Я думал найти тебя, – Проговорил я, не оборачиваясь. – Ну как, Сергей, твой напарник купил новую Альтушку?

− Нет, немеченый, в благородство играть не буду, ты мне должен, и рано или поздно я приду за долгом, – тихо проговорил полицейский. – Ты, оказывается, сотрудник, так что…

− Долг платежам красен, − улыбнулся я и обернулся, но позади меня никого не было, а в небо улетал дрон, который, наверное, и говорил со мной через динамик. – Ну что ж, посижу тут еще немного и буду возвращаться домой, к Тамаре. Но сперва надо зайти в магазин, закупиться, деньги-то у меня теперь есть…

Глава 4

Проблема с вещами стояла остро, у меня даже трусов не было, не говоря уже о носках, но зато есть деньги. Вот так вот забавно вышло, деньги есть, а трусов нет.

Было два выхода в моей проблеме с вещами, это онлайн магазины или же торговый центр, я выбрал торговый центр, крупный, с довольно легкой ездой до него. Онлайн заказать я еще успею, мне бы только найти место, которое я смог бы назвать домом.

Все равно мне не нравилось общество вокруг, я чувствовал себя чужим среди своих, словно иностранец, я не понимал многих слов, иногда лишь междометия. Я свой среди чужих, так будет точнее.

И потому я выбрал самый комфортный транспорт до торгового центра, Аэроавтобус, который неспешно летел со скоростью около трехсот километров в час от реки, где я немного посидел, зарядившись силой, казалось, от родной земли.

В время полета, я изучал телекоммуникационные сети, интернет, историю и смотрел на достижение этого мира, слушая через кость то, что мне вещали розовые очки, через озвучивание текста искусственным интеллектом.

− Демократия в России такова, что многим она не нравится. У гражданина есть права, но если ты преступник и не гражданин, то это значит, что к твоему преступлению автоматически добавляется преступление против государства и всех граждан, по тяжести равное убийству, – монотонно зачитывал голос. – Если ты не гражданин, полицейские в праве применить к тебе любые методы задержания, вплоть до тяжких телесных увечий. Будь добропорядочным, будь гражданином в своей стране.

Я не особо много читал, особенно о том, что касается истории, плевать, что уже случилось, того уже не воротишь, а я усиленно старался расслабиться, так как чувствовал, что уровень стресса во мне невероятно высок. Я бы не хотел сорваться, тем более что успокоение я не мог получить даже смотря в зеркало. Я был другим, не похожим на тех, кто меня окружал. Я не был похож на самого себя.

Лысый. Усталый. С царапинами на неровно бритой голове, с уставшим лицом, я изменился до неузнаваемости и это не особо меня радовало. Было очевидно, что я чужой для этих людей, я выглядел бомжом и даже шел не так, как все остальные по улицам Москвы. Мне нужно преобразиться, и в первую очередь для себя самого. Хреново ведь, когда тошнит от собственного отражения.

И вот передо мной наконец предстал огромный торговый центр. Первым делом я зашел в салон красоты, где эротичная девушка в мини-юбке и чулках в мужском отделе опасной бритвой сгладила мою голову, натерла лысину кучей кремов, несколько раз даже улыбнулась и все тёрлась своей полуоголенной грудью в декольте о мое ухо. Как же она возбужденно дышала и терлась! Я даже посмотрел на кафель под ней, но он был сухим, хотя мог быть и мокрым.

− Но есть нюанс, − улыбнулся я через несколько минут, попивая кофе и обедая стейком на фудкорте, а вокруг меня было с десяток красивых женщин, на которых я смотрел через розовые очки с дополненной реальностью. – Она не человек, как и вот та в фартуке на голое тело, как и эта в юбке с огромной попой и вырезом до пупка… и вон та… Эх, похотливое вы поколение, вы роботов мужчинами-то делаете вообще или только секс-куколок?

И правда, вокруг были одни роботы, и когда я спускал с лысины розовые очки на нос, то видел в дополненной реальности над головами девушек названия моделей и место, где они работают. Могу послать даже жалобу на парикмахершу, «модель Сюзанна с увеличенной грудью», по всем параметрам идентичную натуральной, производства Лада.

А между тем аналог Википедии выдал статью, что у роботов была проблема мертвой долины, когда ты видишь, что это странный человек, и это жутко пугает, если посмотреть на лицо робота. Но если не смотреть на лицо, а на грудь, то все нормально, и менеджеры быстро поняли, кто их клиент. А поскольку девушки всегда были особенно придирчивы к мужчинам, то заводы заработали на полную мощность, а сексуальной одежды хватит каждому роботу. Так началась конкуренция у девушек сперва с роботами, а теперь и с Альтушками. А маркетологи, продают секс где только можно, и где нельзя тоже.

− Эх, девушки, вы сами открыли этот ящик Пандоры, – рассмеялся я, чуть не захлебнувшись кофе от своего открытия.

Человечество просто привыкло к эффекту мертвой долины из-за криворуких пластических хирургов, и всяких полулегальных уколов. И потому эффект долины на сексуальных девушках работает не так сильно, потому что мужчина смотрит не на лицо, а ниже, а засилье роботов…

− Людям надо было воевать, потому они и развились, – усмехнулся я, идя с кофе в очках к единственному магазину одежды на целый квартал. – Да и дешевые они. Та Сюзанна стоит пять с половиной тысяч, а у меня уже две штуки рубасов, чувствую себя миллионером… а эт че?

Я остановился на втором этаже, да, мне нужна была одежда, но я не мог пройти мимо магазина, из которого доносился живой приятный девичий смех.

Огромная вывеска, прозрачная витрина и красивые голограммы девушек, или это не голограммы? А такое вообще бывает, а почему эти девушки такие красивые?

− Альтушки, – пробормотал я и стуча сердцем пошел в магазин. Меня встретил огромный отдел, больше похожий на стриптиз-клуб, и везде кожаные диваны, на которых лежат невероятной красоты девушки. Ну, мне было интересно, и потому меня словно на тросе потянуло туда. Любопытство мой враг.

Здесь имелся бассейн и мини-спортзал с прозрачными стеклянными стенами, где занимались девушки в обтягивающей одежде, сравнимой с бикини. На двери же висела огромная табличка «По законам Российской Федерации запрещена работорговля с ВИД, вы заключаете многолетний контракт на работу интимного характера, после чего вы становитесь…

− Добрый день, – оторвал меня от чтения томный голос. – Не беспокойтесь, сотрудник, все законно. Вы пришли узнать о рожающих экземплярах или ищите боевую подругу? Может, хотите взглянуть на девушек в лучшем виде...

Я взглянул на девушку, которая со мной говорила, и это было ошибкой − в строгом костюме, волосы черные, собранные в хвост, строгие очки, алые губы алые, сетчатые чулки не доставали до обтягивающей юбки. А как она смотрела, как маняще выглядела… Над головой же горела надпись «Инспектор по делам ВИД, старший менеджер по контрактам Вид по округу Москва»

− Да, – вырвалось у меня против воли.

− Я продемонстрирую вам лучшее, что есть у нас сейчас, – проговорила роковая женщина так, словно она уже была моей. − Айя, покажись.

К нам подошла девушка невиданной красоты, каждая линия которой была приятна взгляду и так желанна. Белая маяка обтягивала грудь, клетчатая юбка, губки, которые созданы лишь для любви, как и вся она. Она словно вышла из японского аниме.

− Привет, будешь мои любимым на всю жизнь? – проговорила блондинка, смотря на меня своими голубыми глазами, и послала воздушный поцелуй, от которого у меня закружилась голова и ожило то, что не должно было оживать, а мысленно я уже был с ней, растил детей, строил дом. Мое сердце закричало она та самая, она та которую ты искал всю жизнь!

− Феромоны? – громко испуганно воскликнул я. – Вы влияете на меня.

− Айя, а я говорила, что не каждый мужик будет твоим, – рассмеялась старший менеджер Крис.

− Будет! Этот просто неправильный! Проклятые Русы, я прекрасней чем вся ваша страна! – прокричала девушка, уходя в сторону бассейна и стягивая с себя белую майку, под которой не было ничего, и обернувшись ко мне, чтобы я видел все, что скрывала маечка. А там было что скрывать.

− От сотрудника я не ожидала меньшего, – проговорила женщина, отвлекая меня от созерцания полуголой Айи. – У вас прекрасная устойчивость к воздействию чистой похотью.

− Вы не альтушка?

− Я проект Д, вы сотрудник, вы знаете кто это. Работать надо и мне где-то, – усмехнулась Крис. – Пока военные действия не проводятся, вот и руковожу продажей аль-тушек и присматриваю за ними. Ну что, отечественных смотреть будешь?

− А это чья? – указал я в сторону девушки, что уже плескалась в бассейне, а ей протягивали купальник, словно две веревочки.

− Это корейская. И, пока в России закон о ограничение феромонов и гормоноидных альтушках не принят, они будут поступать к нам и дальше. Или ты по иному поводу?

− Я из Сибири, с деревни, я вообще вижу альтушек во второй раз в жизни, вот и решил зайти, посмотреть, − ничего умнее не придумал я.

− А я тебя знаю! – внезапно воскликнул симпатичный проект Д. – Я тебя видела в рекламе позавчера в парке, это же ты, с маленьким членом!

− Да нормальный у меня член! – Я вспомнил, где её видел, она была первым, кого я встретил.

− Он меньше нормы, двадцати пяти сантиметров! – воскликнула Крис.

− Двадцать пять сантиметров вот точно не природная норма! Это аномалия!

−Так он увеличивается на раз, есть даже программа от женщин-меценатов, мужчинам увеличивают. И ваши сказки про умение вранье! А? Не поняла. Стоп, что? – вдруг помрачнела Крис и поправила очки, видимо общаясь с кем-то через коммуникатор. – Что, подожди, что вы верещите. Вы уверены? Фоторобот скиньте.

Я уже начал отходить от Крис, как вдруг из-за стойки администрации в синеньком платье вышла девушка под два метра ростом, с бицухой что у меня нога, с русыми волосами, заплетенными в косу толщиной с её кулак, что с моих два, и грудью пятого размера. Красивая, но такая коня с удара установит и горящую избу штурмом возьмет.

− Крис, проблемы? – сурово проговорила девушка. – Поломать эту гниду? Оно тебе нагрубило?

− Подожди, Лилия, – отмахнулась Крис и посмотрела на меня ошарашено. – Так это были вы? Это сделали вы? Вы их поимели?

− Что именно, я ничего не делал! Я не успел! – воскликнул я, держа в уме, что вот эта меня вгоняет в краску уже в третий раз.

− Да, это вы защитили одну из нас, альтушку, которую я изъяла у недобросовестных заключителей контракта. Вы посодействовали наказанию виновных, – строго проговорила Крис, а позади нее моментально собралось около сотни Альтушек. – Я, Крис, инспектор по правам ВИД, благодарю вас, я рада, что вы сотрудник Кгб.

− Я тогда не был сотрудником, – испуганно проговорил я.

− Потому-то вы теперь и сотрудник, – поклонилась мне Крис в пояс, следом поклонились и другие Альтушки, неумело, некоторые из них были по пояс голыми, но мне было неловко.

− Достоин, – вдруг прогромыхал голос Лилии и её тяжелая рука упала мне на плечо. – Ты станешь моим мужем, я рожу тебе пятнадцать детей. Пошли, я тебя трахну.

− Э-э-э-э-э, – я начал вырываться из хватки Лилии, не знаю, что сильнее меня напугало, женитьба или количество детей.

− Не надо слов, не надо паники, – скомандовала Лилия и сжала мое плечо, в котором что-то жалобно хрустнуло. – Оформляемся. Не бойся, госслужащим сегодня скидки на отечественный товар.

− Нинада! – заорал я что было сил, я не бью женщин, а тут еще кто кого, не понятно.

− Лилия, нет. Он еще не решил, что ему что-то надо, – строго проговорила Крис и мое плечо отпустили. – Девочки, оставьте меня с этим сотрудником наедине.

Девочки её послушали, но не совсем, любопытные глазки высовывались то там, то тут по всему игровому выставочному залу.

− Вы не держите зла на Лилию, она у нас производства Уралвагонзавода, первая партия с расширенными правами.

− Понял, я удивлен просто.

− Да чему удивляться, всю партию у меня выкупили охранные агентства еще вчера, они же переделанные из боевой в рожающую альтушку. А Лилия недавно покалечила боевого гуманоидного робота, трех универсалов и пять улучшенных, потому и не берут, – печально вздохнула Крис. – Я её сама выкуплю. И еще раз спасибо за девушку из парка, у нее был плохой гражданский супруг.

− Служу отечеству, − кашлянул я и развернулся по военному.

− Чегось? Служу отечеству? Ты из какого века? – удивилась Крис.

− Из того века, сударыня, где ещё не перевелись герои, спасающие прекрасных дам, – улыбнулся я и уже начал быстро уходить, надо было бежать пока я не вляпался.

− Вы не оставили свой номер, соцсеть! − остановила меня Крис, немного смущенно, но уверено. – Но все же, может, спишемся, созвонимся? Вечерами бывает так одиноко, вы же не просто так зашли, посмотреть…

− Эм, у меня только вот это, – достал я телефон,− Я даже не знаю, какой у меня номер.

− Ух ты, раритет, ему лет пятнадцать, − выдохнула Крис и достала свой более совершенный телефон в виде трубочки, на вид как тушь, который автоматически развернулся в обыкновенный тоненький телефон, и провела над моим. На моем телефоне тут же высветилось слово «Крис» и фотография в купальнике, и там был такой у проекта Д купальник, такие формы… – Созвонимся, удачи вам, сотрудник.

И я устремился по торговому центру, чуть ли не бегом. Я чуял, что сейчас красный как рак, и одно меня радовало, что перед этим я все же успел привести себя в порядок, нормально обрить голову и бороду. Но блин, фух, а не проще ли еще раз к Иннокентию, чем туда, к альтушкам?

И тут я в шоке остановился, не ожидая увидеть, то что увидел. Этого просто не могло быть в России. В Америке да, но у нас? Это фантастика!

Передо мной был огромный оружейный магазин на любой вкус, от снайперских винтовок до крупнокалиберных пулеметов, пистолеты, огнеметы, а на стенах были и пзрк, и противотанковые тубусы. И я вновь не смог пройти мимо. Как и с альтушками, что-то неведомое тянуло меня в оружейный магазин с невероятной силой.

− Добрый день, – проговорил продавец и я расширил глаза: передо мной стоял бородатый мужчина − человек. – О как! Вы сотрудник. Чего желаете, патроны, снаряга, одежда, гаджеты? К нам прибыли очень хорошие экзоскелеты, дорогие, но они получше тех, что выдают.

− Да мне лишь осмотреться, посмотреть на выбор, – проговорил я, одновременно читая в своих очках и о мужчине, и о новом… ну, как новом, старом законе об оружии.

− У нас есть все, конечно же, все в рамках закона. Есть все огнестрельное от пистолетов до станковых пулеметов, конечно же никаких магнитных винтовок и автоматов. Да и, если честно, они не так надежны как старый добрый огнестрел, – проговорил мужчина, почесав бороду металлической рукой, и заметив мой взгляд. – Это со Израиля, танк Меркава отстрелил. Ну и полевой медик приделал мне эту поделку старой доброй России времен середины двадцать первого века. Прекрасная вещь, умели же тогда делать, чистый титан и молибден.

− Я сомневаюсь, что мне можно покупать огнестрельное оружие.

− А, вижу-вижу, вам не оформили разрешение и вы имеете право лишь на табельное оружие. Ну, тогда бы я не видел разрешения на оружие, даже если оно у вас и было бы, у нас с МВД одна сеть… Ну что ж, может, нож?

− Мне бы вон ту дубину посмотреть.

− А гутен таг не хотите? Зачем вам эта бейсбольная бита? – сразу сориентировал меня продавец, а я закивал, надеясь, что мне он предложит что-то получше спорт-инвентаря.

− Ну, тогда не стоит на эту биту даже смотреть, сейчас принесу со склада наш, местный «Добрый день». То, что надо, хотя и модель «добрый вечер» тоже принесу, это вообще нечто, − прошел мимо продавец, но я его остановил.

− У меня есть деньги, но мне все же интересно, какой мне кредит доступен как сотруднику?

− Сейчас, − проговорил бородач. – А вы откуда? Ливия? Бразилия? Неужели Израиль? Если да, то как там, в Африке, поживают евреи?

− Я не знаю, я не с этих мест прибыл.

− А, вот, пришел ответ из банков. Вам одобрено восемь миллионов рублей под ноль процентов для сотрудников, – проговорил продавец. – Под два процента двенадцать миллионов. Хотите взять от жизни все и побыстрее? Понял, вы, наверное, из штурмовиков, опасность слишком велик… Оформлять будете?

− Пока нет, − сглотнул я, а мой телефон в кармане кофты начал вибрировать. Я вытащил телефон, на котором было написано «Тамара Сергеевна».

−Да? – проговорил я в телефон.

− Ты охерел!? Гнида ты бобриная! Слышь, волчара похотливая да недобитая, я тебя, псина, кастрирую! – я аж отодвинул телефон подальше от себя и тихо проговорила продавцу, который тоже услышал крик из телефона.

− Мой начальник, Тамара Сергеевна Медведева, – проговорил я, а продавец аж посерел.

− Ты кому там говоришь, мелочь ты недобитая? В трубку говори! Ты че, альтушку решил в кредит взять? Только попробуй! Я вижу, что ты кредит пробиваешь после салона с Вид, сучара!

− Ну и попробую, мамочка, набрать себя альтушек, – проговорил я с улыбкой.

− Я предупреждала тебя, сука, убью.

− Я куплю две, нет, три альтушки. Крис, Лилию, и все это отполирую сверху Айей, а Лилия мне родит пятнадцать детей! И все они будут думать, что ты моя мама! Которая меня не любит!

− Убью-у-у-у!!! – прокричала Тамара, а я отключил телефон и с улыбкой смотрел, как она пытается мне дозвониться.

− Ну так что там, с гутен тагом? − спросил я и мне продемонстрировали телескопическую дубинку с копьем на одном конце и шариком на другом.

− Нажимаешь и он увеличивается до метра двадцати, а круглое навершие тоже используется. В шарик можно налить воду или кровь врага и получается дубина, пробивает большинство небоевых роботов, а круг помогает оглушить уже живое, да и колется все на раз. Клинком можно пользоваться как ножом, отстегнув от шеста, вот эта кнопка заставляет лезвие ножа сужаться, им можно орудовать как алебардой, – проговорил продавец, а мой телефон вновь завибрировал. Я посмотрел на телефон и мне стало нехорошо, звонил, как гласила надпись, Иннокентий. А вот его игнорировать было нельзя.

− Да? – дрожащим голосом проговорил я.

− Я тоже хочу на альтушек посмотреть! – оглушил меня крик. – Я тоже хочу три, нет, пять альтушек!

− Так иди и покупай, я не думаю, что у тебя есть сложности с деньгами.

− Ну, я вообще рассчитывал познакомиться с настоящей женщиной, − как-то грустно проговорил Кеша.

− Тебя вообще из здания выпускают, чтобы знакомиться с настоящими?

− Выпускают, на задания, на выездные заседания, да и погулять в парке раз в полгода, – грустно проговорил Кеша. – Но из-за моих способностей у меня друзей мало. Да и смотреть, что в голове девушки ну такое, к тому же боятся меня простые. Особенно когда рядом со мной в охране всегда от десяти штурмовиков.

− Ой, ну ты чего тупишь? Убеги от охраны.

− Меня ликвидируют. Убегу я, ага, советчик хренов, – проговорил Кеша. – Слышь, рядовой, я хочу, чтобы сегодня на вылазке ты был рядом со мной.

− Я не согласен. Там опасно, наверное будет, а я это, мимо проходил. Ничего не знаю, ничего не умею, я даже ваше оружие не трогал.

− Рядовой, это приказ, будешь сопротивляться − ликвидировать тебя прикажу. Тем более есть кому теперь это сделать с радостью и особым удовольствием, – проговорил Иннокентий, а где-то вдали от него послышались яростные крики термоядерной.

− Уничтожу, кастрирую, убью, сварю заживо!

− Так вот, Безымянный, ты в оружейке подбери себе что-нибудь, снарягу. Там магазин элитный, у них Санек работает, по позывному Харон. Назови ему его позывной, сделает все в лучшем виде.

− У меня разрешения нет, и денег мало.

− Понял, высылаю, – проговорил Иннокентий. – Через полчаса за тобой прибудет беспилотный транспорт с телохранителем. Конец связи, оперативник. Чую задним выходом, что ты будешь полезен, а я редко ошибаюсь в предчувствиях.

− Ну хоть выход у тебя задний, а не вход, конец связи, − усмехнулся я.

Послышались короткие гудки, а затем на телефоне высветились два сообщения. «Ваш баланс пополнен на пятьдесят тысч рублей» и «Вам выдано разрешение на скрытое ношение оружия, разрешено появление с оружием в любых местах, разрешено открытое ношение оружия.»

− Я все слышал, − встретил меня с улыбкой продавец оружия. – Штурм?

− Надеюсь, что нет, но возможно и да. Мне сказали назвать вас Хароном.

− Пароль принят, но на скидку даже не надейся. Бизнес не терпит скидок, – улыбнулся тот, кто переправляет души в мир мертвых. − Ничего нет из снаряги? Даже одежды?

− Да, – проговорил я. – Мне нужен автомат на системе Калашникова, если, конечно, есть, а остальное на ваш выбор. Броня, дополнительное оружие, патроны, гранаты.

− И это я слышал, – улыбнулся продавец, постучав себя по левому уху. – Военный имплант. Денег сколько?

− Пятьдесят две тысячи рублей.

− Ну что же, неплохо, – удовлетворенно вздохнул седобородый Харон и потер ладоши. – Начнем, снаряга с оружием выдам такие, что не стыдно будет предстать перед Аидом, а уж потом перед последнем боем на пути в Вальгаллу.

Я шел к выходу из торгового центра в полной броне, в одной руке был шлем с забралом и визором, на груди бронник, броне-юбка, за спиной рюкзак, забитый патронами и различного назначения гранатами, а также с ручным гранатометом и аптечкой.

Я чувствовал, что сейчас мне по плечу любой противник и даже не страшна ТОМА, термоядерная орбитальная массированная атака.

− Опа, – улыбнулся я, заметив, как все альтушки высыпали из своего салона-магазина, а Лилия, не стесняясь, прикусывает губу и явно желает…

Нет, не меня, а то, что у меня на груди. Автомат системы калашникова трехсотой серии с улучшенным стволом, автоматикой под более быстрый и крупный патрон со складным прикладом и прицелом, в котором есть все, что не запрещено законом.

− Хочу! – прилетел мне в спину жалобный крик блондинки отечественного производства Уралвагонзавода. – Возьми меня с собой! Хочу!

Я развернулся, сделал пистолет из руки и в шутку стрельнул в Лилию, после чего, улыбаясь, задорно крикнул.

− Может завтра, красотка, я заберу тебя, – подмигнул я Лилии и уже для себя, шепотом, добавил. − Если не сдохну, сука.

Пистолет-пулемет с барабаном двенадцатимиллиметровых дозвуковых пуль на двести патронов на боку, парочка ножей, револьвер, сигнальный пистолет в разгрузке с зажигающими ракетами. Бронник, специальная куртка с защитой от пистолетных пуль, все с климат-контролем. Экзоскелет с питанием на двадцать часов, композитный и почти невесомый и малый.

И вот я уже вышел из торгового центра легкой походкой, не чуя на себе почти семидесяти килограмм снаряжения и оружия.

− Безымянный, – помахал мне робот гуманоидного вида, у которого над головой через очки была видна надпись «робот спецслужб Рф». – Транспорт подан.

Через минуту я уже летел в небесах, готовый если не на мировую войну, то хотя бы безбоязненно получать люлей от Тамары.

Очки её точно не продам и не отдам ей, оружейник оценил их, сказав, что там есть много чего, и он бы купил его тысяч за двести. Они, видать, могут изолировать влияние каких-то микроволн на разум, и лучшая связь, что он видел, а функционал заблочен процентов на девяносто.

Транспорт мягко сел за городом и я через стекло видел, как несется к моему транспорту человек в черной форме с пулеметом в руках. Она не шла, а летела к машине, злая, в бешенстве. Но я первым вышел из машины, встретив Тамару холодным взглядом.

− Товарищ Тамара Сергеевна, рядовой Безымянный прибыл для выполнения задания! – браво прокричал я.

А Тамара аж замерла на месте.

− Будешь у меня казармы драить после вылазки, − прошипела Тамара, осматривая меня. – Но снарягу одобряю, не устав но сойдет. Этот мозгокопатель уперся, слышь, Ауф? Ты можешь сдохнуть! Ты это понимаешь?

− Я мог сдохнуть три дня назад, и там, на кухне вчера. Сегодня на хирургическом столу от вскрытия и чуть позже у Иннокентия, – холодно проговорил я. – Я мог умереть от рук полицейских, от твоих, от Кеши, а вы пострашнее того, что нам будет противостоять. Сомневаюсь, что мир может породить что-то страшнее.

− Бобер, помрешь − похороню тебя там, где хоронят самоубийц, – проговорила Тамара. – Вон твой начальник, под деревом.

− Ну вот взяла и все испортила. Он бы меня еще долго не видел, − недовольно проговорил Иннокентий, которого я только сейчас заметил под деревом. В своем неизменном розовом халате и белых тапочках с заячьими ушками, он сидел под деревом и кушал клубнику, макая ее в сливки. – Ну давай, Ауф, рассказывай и показывай, каких Альтушек видел?

− Я не фоткал их, но рассказать есть что. Там есть такая Лилия, не девушка, а война. Хочу купить ее.

− Озабоченные, – печально вздохнула Тамара и указала на меня. – Кеша, он твой. Ты его хотел и его смерть будет на твоих руках.

− Мадам, поверьте, я и сам не знаю, зачем он мне, – улыбнулся Кеша и протянул мне большую клубнику в сливках. – Клубничку будешь?

− Буду, – проговорил я и начал трескать с Иннокентием, дав приказ очкам показать голограмму моего похода в торговый центр. Эти розовые твари, оказывается, пишут в фоне все вокруг, всегда. Как камеры у полицейских.

− Сильно, – остановил запись Кеша. – А подобных Айе я видел пару раз, правда, в боевой форме. Они вырабатывают страшные феромоны и быстрые, как суки.

− И красивые, − вздохнул я.

− Лилия лучше, как и Крис, отечественные – улыбнулся Кеша.

− Согласен , я тут думаю ее как охрану купить, пока какой-нибудь извращенец не купил, − улыбнулся я в ответ.

− Тогда надо надо бронировать её! – воскликнул Иннокентий и вырвал у меня из рук телефон. – Заберут же такой брильянт! Ее надо изучить, странная она, очень похожа на боевых универсальных солдат, а характер говорит о том, что она лучшая из партии.

− Я думал, она такая потому, что ее произвел Уралвагонзавод, – пожал я плечами.

− Давай так, проверим, а там будем разбираться, – проговорил Иннокентий. – Одабривай бронирование касанием и голосовой командой.

− У меня сто рублей осталось! У меня денег нет.

− Мне зарплату некуда тратить, и так надоело стримеров кормить. Бабки уже на твоем счету, бронируй!

− Я согласен, бронирую, – ответил я, а Иннокентий дьявольски заржал.

− Я пока провел все секретно, Тамара не узнает еще часа три, − ржал тихо Кеша. – А там мы уже будем на задании.

− На задание будет опасно?

− Очень, помнишь то существо, что зашло ко мне после тебя? На территории враждебной нам страны есть гнездо похожих тварей и сегодня туда прибывает развлечься тварь пострашнее, – холодно проговорил Иннокентий. – И вот ту суку мне нужно вскрыть, выудить всю инфу и потом покарать. Поверь, там есть за что, этой твари пора в ад, её там заждались. Тебе страшно?

− Да, как понимаю, ты уверен в нашей погибели во благо человечества.

− Ну-у-у-у, я стараюсь, чтобы появилось больше неизвестных в этом походе и гарантированном негативном результате. Даже взял тебя, а насчет «во благо»… – невесело улыбнулся Кеша и его розовый халат вдруг пропал, как и белые тапочки с заячьими ушками, а появился высокотехнологичный костюм и берцы. – Ты же знаешь. Мы сделаем доброе дело, а все страны будут как всегда орать, что Русские убили тысячу котят, разбомбили дельфинарий и изнасиловали анально и орально кота, которого в процессе еще и обрили налысо.

− Идут года, пролетают века, а это низменно.

− О да. Ну что, пойдем, пора лететь, не передумал?

− Я хочу увидеть все в этом мире, и свет, и тьму.

− Хороший выбор, но твой путь может быть короток, – улыбнулся Иннокентий и я увидел огонь в его глазах, а его правая рука легла на рукоять молотка для отбивки стейков. – Пора мочить тварей.

− Пора. Насколько тебе надо приблизиться, чтобы считать тварь?

− Метров на семь.

− Понял, я обеспечу тебе эти семь метров жизни, – проговорил я, вгоняя патрон в патронник своего калаша и ставя его на предохранитель, и пошел следом за Иннокентием, которого буду охранять и чье чувство справедливости я понимаю и разделяю, а также собираюсь поддержать.

До той степени, которая потребуется чтобы его молоток впился в яйца каннибалов и других уродов, коих расплодило человечество в эту наступившую темную эру технологий.

Глава 5

– Нервничаешь? – спросила Тамара и протянула мне бутылочку воды. – Глотни Водички.

– Я не хочу, – отодвинул я от себя бутылку воды.

– Поверь мне, выпей водички и тебе полегчает, – Тамара настойчиво еще раз протянула бутылочку воды и я со вздохом взял бутылку и сделал небольшой глоток воды.

– Лучше? – спросила Тамара.

– Да, – ответил я, сделав еще пару глотков безвкусной воды и отдал бутылку, которую Тамара сразу же осушила.

Жуткий гнетущий сумрак в этом летающем гробу, а не десантном реактивном самолете, освещал мигающий красный свет, а по бокам и в середине летающего гроба сидели рядами две сотни штурмовиков.

В полной тишине, так как даже гул реактивных двигателей на гиперскоростях уносился вдаль. Таких самолетов было еще трое, два набиты роботами, один клонированными супер солдатами и наш, где из двух сотен людей настоящих или, если точнее, природных людей всего-то восемь человек. Я, Тамара, Иннокентий и еще пятеро, кажется, людей, молчаливо выполняющих приказы Тамары и посматривающих на меня с пренебрежением. Ну и чем я могу им помочь? Они целая армия, обученная и закаленная боями. А я… а я, а что я? А кто я для них? Балласт. Не более.

Вдруг я увидел в противоположном от меня смотровом люке вспышку огня.

– Мы потеряли два двигателя, – спокойно и как-то буднично проговорил пилот. –Пролетели наше ПВО, держитесь там, входим в основное вражеское ПВО. Оно у них, к удивлению, очень мощное, выпускаю ракеты воздух-земля по цели, работаю авиационными бомбами…

– А мы точно летим, сука, на тайную миссию?! – прокричал я, не выдержав напряжения, но мне никто не ответил и даже не заржал. Ответом мне послужила напряженная тишина.

– Так, пора провести ознакомление с целью нашего задания! – прокричала Тамара и посередине самолета появилась голограмма обнаженного чудовища, которого я бы никогда не признал как особь своего вида. – Это бывший сенатор, Кирст, модифицированный четырьмя мозгами, прокаченной мускулатурой, двумя сердцами и четырьмя хуями, зачем-то. По данным Иннокентия это порождение ада спокойно принимает прямой удар миномета до восьмидесяти миллиметров, он нужен Иннокентию живым для свершения Справедливого суда. К сожалению, окунуть в святую воду не получится. Взять нужно живым, но не целым, остальных на территории усадьбы уничтожить. приказ понятен?

– Да! – хором ответили универсальные солдаты, а мне на очки пришло сообщение, рассылка с планом зданий, земель вокруг комплекса усадьб и моим заданием и описанием того, с чем я могу встретится. Сообщение пришло только сейчас и, конечно же, я был в шоке от текста, что всплыл в моих розовых очках. А ведь среди всего этого было еще семьдесят два видео в дополнение к этому инструктажу.

Из самого простого была моя задача, мне надо быть рядом с Иннокентием, который был защищен полным бронекомплектом с тяжелым экзоскелетом, лишь его кисти были в перчатках без пальцев. Он сам сейчас напоминал чуть ли не шар, брони на нем было ужасающе много, а из оружия лишь турельки на плечах.

– Так, сенатор не наша задача, наша задача выжить до поимки сенатора, – проговорил Иннокентий мне. – Не нервничай ты так, безымянный.

– Я стараюсь не нервничать, – сжал я зубы.

– Штурмующие группы других самолетов уже на земле, идет бой! – прокричала Тамара и уже начала кричать в подобие рации. – Центр, требую обработку территории неядерной ТОМОЙ через две минуты по месту высадки. Вызываю огонь на себя!

– Мы лишились всех двигателей, – проговорил спокойным, будничным голосом пилот, словно с ним подобное происходит по три раза на дню. – Падаю к месту высадки, посадка будет жесткой. Благодарю, что вы выбрали линии Ракетных войск России, мы не приземляемся на цель, мы на нее падаем.

– Гребаные Шутники, – заржал Иннокентий.

– Ауф, а теперь главное… пора … задачу, не отходи от… – начала говорить Тамара с помехами, а затем моментально последовал чудовищный удар об корпус самолета.

И через мгновение последовали ужасные удары еще и еще, и вот, когда меня, казалось, должно было вырубить, удары прекратились и мы врезались в землю, а огромный потолок самолета над нами отстрелили пиропатроны.

На кабине самолета стояли два наших огромных пилота, экзосистемы которых были совершенны. Я не видел ни их лиц, ни очертаний тел, а они уже вели бой, стреляя куда-то вдаль из роторных авиационных пулемётов.

– Мы на поиски нового транспорта, стержни ТОМЫ врежутся в цель через три минуты семнадцать секунд, мы их скорректируем, – донесли по связи голоса пилотов.

Я отстегнул ремни от своего кресла и ринулся к Иннокентию, его уже окружили десять универсальных солдат, которые защищали его ростовыми щитами, ощетинившись ручными пулеметами.

– Уходим, – прошипел я. От удара самолета о землю я раскрошил пару зубов, я чувствовал кровь что струилось в моем рту и меня пьянил этот железистый прикус.

– Мы на штурм! – прокричала Тамара и заработала из пулемета. Она почему-то единственная была без шлема, но в тяжеленной броне, которая, как мне сказали, не по мне, она просто поломает меня, кости не выдержат. – Кешу защищать ценою жизни!

– Есть! – разбрызгивая кровь, прокричал я, единственный из солдат, остальные просто молча беспрекословно выполняли свою задачу.

Высоко в небе был слышен ужасающий то ли гул, то ли свист, словно ангел войны спускается с небес, чтобы покарать грешников.

С неба на землю упало одно из самых мощных не ядерных оружий на планете, очень твердые многотонные стержни, разогнанные до космических скоростей, ударили по усадьбе, которую еще надо было штурмовать.

Пыльная буря пришла к нам моментально, грохот был сумасшедшим, если бы не специальные шумоподавляющие наушники, я бы оглох. А розовые очки вещали через костную проводимость звуков. Им не нужны были мои уши.

Видимость была на пару десятков метров, и мы были в каком-то сосновом лесу, который пошел волнами, словно ожил. Мне стало страшно, некоторые деревья падали на землю.

Я успел всё-таки прочесть примерное количество противников по скинутым мне данным Тамарой. Их тысячи.

Умрет ли сенатор плевать, было понятно одно, если не уничтожить много живой силы, то нам до сенатора и его блядей не добраться никогда.

И тут словно кто-то посчитал, что в этом пыльном аду нам слишком уж хорошо и комфортно, и он зажег небольшое второе солнце, которое было видно даже через пыльную бурю.

В воздухе на высоте километра взорвался микроядерный заряд на пару тонн, не более, чтобы вырубить всех незащищенных от излучения дронов и роботов, а также системы связи.

– Уходи-им! – взревел я что было сил и понесся на Иннокентия, когда последний жезл сделал свою работу и земля перестала содрогаться.

– Ты что, обезумел, рядовой? Обезвредить! – прокричал Иннокентий, но я уже подскочил к нему, защелкнул карабин с тросом на броне Кеши и потащил его за собой под непонимающие взгляды тупоголовых универсальных солдат. – Ты чего творишь?

– Я сам не знаю, – начал я хаотично стрелять во все, что видел и не видел, по одному патрону.

– Сука, я убью тебя, обезумевший псих! – прокричал Иннокентий и небольшой дробовик на его плече посмотрел на мою голову.

– ААААААА! – пустил я очередь куда-то вдаль, где не было ничего кроме пыли.

И вот в клубах тьмы и пыли я увидел ЕЁ. Там, где секунду назад не было ничего, кроме пыли, стояла женщина!

Белоснежная, с длинными черными волосами, абсолютно нагая, заместо рук какие-то длинные лезвия из кости, наверняка собственной. Ее можно было даже назвать красивой. Ужасно. Красивой.

Но она была неестественная и уже мертва. Я убил ее, а эта нагая женщина явно желала моей крови.

Одна моя пуля вошла ей в лоб, а вторая в грудь. Её видел я, ее видел Кеша и я уверен, что она была не одна. Опустевший рожок верного калаша был моментально заменен на полный и я уже уверенно вел огонь, не зная куда стрелять. И вот вторая появилась в трех метрах от меня, её локоть перерубила пуля со смещенным центром, работая вместе с разрывными и бронебойными в моих специальных рожках для уничтожения живой небронированной цели.

– Тома-а! – орал истошно Иннокентий связанный со мной тросиком, как у альпинистов. – Ауф нашел призрака третьего порядка!

– Огонь, – холодно произнесла по связи Тамара. – Через три минуты всё будет пылать. Центр, вызываю удар огненным штормом по себе. Братья, по норам, да сожгем мы нечисть живительным пламенем, огнеметчики, осветите наш путь в кромешной бездне!.

– Да, сестра, – раздались в эфире сотни мужских голосов. – Огонь очистит их.

– Туда, Ауф! – кричал Иннокентий, указывая куда-то вдаль, а я достал две зажигательные гранат, кинул вперед и, перезарядив калаш, начал стрелять.

Я видел краем глаза, как невидимки разорвали всех телохранителей Иннокентия, солдаты просто разлетались на части. Я кинул им наступательную гранату им наступательную, и рванул в другую сторону, не туда, куда тянул меня Иннокентий, в укрытие под огромный валун над, которым росли сосны.

– Не-е-е-ет, – хрипел я и тащил на открытую поляну тяжеленного, упирающегося Иннокентия в бронекостюме.

В какой именно момент ремень калаша оказался в моих зубах, я не знал, противогаз с замкнутым циклом дыхания волочился по земле и я начал задыхаться от пыли, но все равно уперто тянул за собой Иннокентия. И вот я уже перешел на четвереньки, руками загребая камни и траву, но все же я смог добраться.

Взрыв за моей спиной был поистине ужасающ, опираясь на инстинкты я развернулся, упав на спину, и пустил полную очередь из калаша вдаль, во тьму еще неосевшей пыли. Что-то там по-женски всхлипнуло и упало, а я через пыль увидел пламя вдали, там, где был валун и сосны, осталась лишь воронка метров в восемь глубиной.

– Ты это, – проговорил Иннокентий, его слова донеслись до меня через очки, и я почувствовал, что я начал падать куда-то, а следом за мной проваливался и бронированный толстячок.

– У-и-и-и-и-а-а-а! – орал я, закрыв глаза от страха. – С-сука-а-а!

– Ты чего орешь? – спокойно спросил Кеша и я открыл глаза.

– А чё, все, да? Мы перестали падать? – произнес я огляделся. Мы оказались в катакомбах на глубине полусотни метров, я находился на руках Кеши, который смог меня как-то поймать и приземлиться на пол без ущерба для меня и себя.

– Ты чего глаза закрыл?

– У меня еще клаустрофобия, и я боюсь падать, уи-и-и-и-и! – кричал я, опять закрыв глаза от страха.

– А я думал, ты герой, – ошарашенно проговорил Кеша, как вдруг через очки до меня донесся безумный крик. Казалось, сама реальность содрогнулась от крика гнева.

– Вы чё, куски говна, альтушку купили?! Где ваши сраки? Клянусь пятым кругом ада, я вас прямо сейчас кастрирую и жрать заставлю то, что отрежу! – донесся потусторонний демонический голос и я поверил её угрозам.

– Знаешь, – соскочил я из рук Иннокентия. – А тут не так уж и плохо, атмосферно так, мне нравится. Пошли искать Сенатора.

– И как в тебе это все только совмещается? – рассмеялся Иннокентий, но пошел за мной, а я сорвал с разгрузки наступательную гранату и что-то большое завизжало после взрыва. – Я знаю тебя, но как?

– Ну, во первых, я пьян от адреналина и творю не знаю что, – кинул я за угол осколочную, чтобы добить то, что там было. Я не был уверен, что находится за углом прохода, и потому кидал гранаты. – А во вторых, это как в тебе умещаются твои способности, молоток для отбивных, который ты используешь при допросе, и розовый халат да тапочки с зайчиками!? Как!?

– Ну, мир не может быть бело-красным постоянно, и потому мне нравится розовый, – хмыкнул судья, смотря на то, как я на вытянутых руках просунул калаш за угол и, видя в своих очках картинку от прицелов автомата, начал методично выпускать по одной пуле в кровавое нечто за углом.

– И объясни мне, что это за такая, нахер, громкая тайная операция?! – перезаряжаясь прокричал я.

– Ну, понимаешь, – замялся Иннокентий. – Если наша с тобой страна решила кого-то достать, то она достанет. Нельзя тихо? Достанет громко…

– Надеюсь, я не стану причиной новой мировой войны, – вздохнул я, достав пистолет-пулемет со спины, и начал опустошать барабанный магазин, а потом заглянул за угол. – Офигеть, я что уничтожил?

В коридоре было много мясца, и оно еще было живо. Я начал работать из пистолета-пулемета, там что-то огромное сдохло, а сравнительно мелкие твари размером с человека неслись ко мне во тьме коридоров. Я шагнул вперед и под моими ногами затрещали ломающиеся кости. Я шел вперед, поражаясь своей храбрости. Очки ориентировали меня, показывая, куда стрелять и как, они считывали направления ствола и показывали все в неярких красках, заглушая чужие крики боли.

У них было мало оружия, почти все пули вошли в мою наружную броню. Огромная костяная игла вошла во шлем.

– Ухожу на перезарядку, – выдергивая иглу из шлема начал перезаряжаться я из своего рюкзаке на спине. Я просто втыкивал рожки в него и он делал все сам, а я распределял магазины уже на разгрузке. Также из рюкзака мне были поданы новые гранаты, которые я повесил на разгрузку.

– Понял, – хмуро проговорил Иннокентий, держа в руке молоток, и к нам из бокового коридора вырвались десятки тварей, белесые, без рук, но с пастью как у льва.

– Изыди, сука! – провозгласил Иннокентий, размазав молотком голову нечастного, и заглянул в коридор. Его турель на плече полыхнула и все вокруг затряслось, а Кеша проговорил. – Я на перезарядке. Обеспечь мне минуту и я проделаю еще два прохода.

Я заглянул туда, где стрельнула турель человека с молотком в руке, и на секунду обомлел. Он проложил новый коридор, с уклоном вниз. Все, что было в коридорах, на десятки или даже сотни метров, умерло.

– Положись на меня, – рассмеялся я и вошел в коридор, который светился от проплавленного камня, Кеша выстрелил чем-то типа плазмы. – Вперед, да?

– Да, – хмуро проговорил Иннокентий. – Мы несем Русские законы, нас ничто не может остановить, мы неотвратимость закона. Мир требует справедливости.

– Ага, а я требую премию и отпуск, – пустил я очередь из калаша, и мы пошли вперед по катакомбам.

Те, кто жили здесь, явно не ожидали, что к ним прибудут гости, брони здесь не было ни у кого, тканевая одежда не броня. Огромное количество мутантов, и ни какого толком оружия. Мы явно были в каком-то комплексе для вероисповедания, то тут, то там встречались статуи, у некоторых из них были принесены в жертву людские тела. Женщины, дети, мужчины покоились окровавленными на вытянутых руках статуй, а вся кровь стекала на чаши, что были размещены у подножия статуй.

И вот мы наткнулись на объяснение, где же вся охрана комплекса. Огромный зал, в котором находились сотни тысяч боевых роботов, что были отключены ядерным взрывом, от которых люди сейчас пытались отсоединить оружие. Огромный ангар, в нем можно было уместить небольшой город. Я видел самолеты, танки и кучу каких-то мутантов, что вооружались автоматами. Весь ангар держался на нескольких каменных колоннах.

– Ауф, я сейчас по колоннам так шмальну, – лязгнул металлом в голосе Иннокентий, – Они сейчас оживят армию роботов и нам конец, держись за что-нибудь! Если я умру, скажи всем, что я был патриотом!

– Твою мать, Кеша, нинада ! – прокричал я что было сил и кинулся к Иннокентию.

– Тамара,активирую последний залп, – проговорил Иннокентий и его турели выплюнули из себя огромный сгусток плазмы.

– Встретимся в раю, мальчишки, – донесся из моих наушников печальный голос Тамары. В моих глазах потемнело, все трясло, пол ушел из под ног.

Огромный ангар вмещал в себе тысячи боевых роботов, самолетов, танков и дронов. И Кеша решил пожертвовать собой, подорвав это все, и я, в принципе, не против.

Ангар рушился, а я опять куда-то летел, мое тело нещадно билось об обломки, и я несколько раз думал, что я уже помер, но от боли все же понимал, что я жив.

– И я… я куда-то лечу! – прокричал я. – Когда же я сдохну?

Я упал и обо что ударился. Открыв глаза, я увидел огромный каменный зал, напоминающий церковь, вверху была видна дыра на высоте десяти метров, а в центре зала на коленях перед распятым Христом стоял Он.

– Venisti ad mortem, – донесся страшный голос от фигуры, высотой в три метра даже на коленях, и он был полностью обнажен.

Очки перевели его латынь как «Ты пришел к своей смерти».

– А ты точно моя смерть? – сплюнул я кровь на каменный пол, я чувствовал что сломал как минимум несколько костей. – Я представлял её как сексапильную девушку, что заберет мою жизнь поцелуем в лоб.

– Русский, – выдохнул монстр и начал вставать с колен. – Только мерзкий русский мог прервать мою молитву, вы мерзкий и вонючий некультурный народ.

– Некультурный, ага, но мы часто моемся, – усмехнулся я, вгоняя в патронник патрон своего верного калаша. – Ты в курсе, что твой Иисус не статуя, а живой человек?

– Которым потом мы отобедаем, – развернулся ко мне сенатор. – Ты готов к смерти?

– Пообедай пулями для начала, – усмехнулся я, наводя автомат на огромную фигуру, а тварь начала размываться в воздухе. Я пустил первую пулю в цель, но четырехметровой твари уже не было на месте.

– Ну что, невидимка, поиграем? – пробормотал я себе под нос, закрыв глаза, и начал пускать пули одну за другой.

Я открыл глаза, пуля вошла ровно в лоб твари, что висела на потолку, и капелька крови стекала по его морде.

– Убью, – оскалился мутант.

И огромная тварь под четыре метра понеслась на меня. Пули не нанесли ему урона, а зачастую лишь выбивали искры. Удар лапой и вот я уже на полу. Хруст костей, моя грудь прижата к полу ногой Сенатора, а он держит мою оторванную по локоть руку.

– Думал, что ты непобедим? – усмехнулась тварь, показав два ряда зубов.

– Да пошел ты, – прохрипел я. – Увидимся в аду.

Откуда-то сбоку ударил луч, что снес сенатора метров на восемь, а я увидел Иннокентия, что медленно шел к нам. Я встал, коснулся своего телескопного копья Добрый вечер, и посмотрел на тварь.

Сплав живого и мертвого, тварь билась в судорогах, ее плоть была перемешана с металлом.

Я побрел с копьем вперёд – мне надо забрать свою руку, которая тварь все еще держала у себя.

Тварь попыталась встать и второй луч ударил по ее телу, а я ускорил шаг, чуть не поскользнувшись на своей собственной крови.

– Сдохни, – вонзил я копье в шею монстра, пригвоздив тварь к полу. Чтобы помочь своей единственной руке я вцепился зубами в древко Доброго вечера, и прошипел. – Кеша, сука, быстрее!

И Кеша был быстр, удар по черепушке молотком обнажил мозг и два пальца следователя вошли в мозг сенатора, но что-то внутри тела, на котором я стоял, вдруг задвигалось.

– Успела! – прокричала Тамара и вылетела из той дыры, из которой сюда попал и я.

Вся в кишках, в крови, злая, броня разорванная, шлем все также отсутствовал, седые волосы заплетены в косу, в руках дробовик. Который она навела на нас.

И вдруг из Сенатора вырвались блестящие жуки, а Тамара начала работать из дробовика. Она кинулась к нам, размываясь в воздухе, и моментально собрала всех поврежденных жуков из металла.

– Так, этому Успокоин, – вонзила она стеклянный автоматический шприц в Иннокентия в шею, где видать, было специальное место в броне для инъекций. – А этому восстановительные и гандон на руку.

– Ай, – я получил в шею укол, а на мою культю был мгновенно натянут большой презерватив и боль ушла. Я почувствовал облегчение и упал на задницу.

– А кто это у нас ручку потерял? – рассмеялась Тамара, вытаскивая из лап твари мою руку, и вколола сенатору нечто, от чего его тело начало чернеть. – Ну вы, мальчики, молодцы, на такое надо идти с хим-оружием. Ну как, бобрик, не нервничаешь?

– Вода, это ты с водой! Там, в самолете! – прокричал я.

– Ты опоила его озверином! – кричал Кеша, указывая на Тамару. – Это незаконно!

– Ну опоила, да, ну накажите меня, можете выписать штраф, – рассмеялась Тамара, вертя мою руку, явно не зная, куда ее положить. – Ладно, положу к остальным, или, бобр, может лучше выкинем? Дома новую сделаем, лучше прежней.

– Тамара Сергеевна, нашего безымянного надо будет починить, – проговорил Иннокентий. – Никаких улучшений

– Уговорил, – положила мою руку в пакет с кучей кусков мяса Тамара.

– А в пакете что? – проговорил я заплетающим языком.

– Флэшки сохранения разума при смерти тела наших бойцов, – проговорила Тамара, а я начал терять память. – Спи, бобрик, ты отработал на славу. Я тебя даже не буду кастрировать за Альтушку.

– Спсыба, – промямлил я, отключаясь.

Глава 6

Мне снился кошмар, что меня пропустили заживо через мясорубку, мое тело болело, так что я закричал во сне и понял, что я всего лишь сплю.

Нет той Тамары, которая смеялась у мясорубки, смотря, как меня перемалывает заживо в фарш.

Когда я открыл глаза, вокруг не гремели взрывы и я не был в госпитале, я лежал в знакомой квартире, в которой уже провел ночь. И прошедший день показался мне столь далеким, словно это было не сутки назад, а в другой жизни.

Диванчик был все тем же, такой уютный и удобный, но был застелен приятной на ощупь простыней, на журнальном столике заботливо стоял графин с водой и еда. Котлеты, пирожки, какие-то фрукты и записка, сложенная углом, на которой было написано «Прочти меня».

− Мы вернулись, − облегченно вздохнул я, сел и взглянул на руки, их было две, на одной из рук была приклеена пластиковая полоска и под ней немного болело, но рука полностью функционировала.

Оторванную руку вернули на место, но я чувствовал каждую мышцу и боль в руке, но не сильную, а внутри себя я чувствовал голод. Нет, не так, я чувствовал, что жрать хочу. Больше чем что либо.

Первым делом я начал есть, во мне был зверский голод и жажда, и только наевшись, я со вздохом отложил еду.

Я взял записку, под которой лежали розовые очки.

− Бобер, тебя зашили, восстановили, в госпитале ты не нуждаешься, отдыхай и поешь. Пара капельниц твой организм восстановили, но у тебя было двенадцать переломов и трещин, твой организм измотан, – гласила Записка. − Скоро обезболивающее перестанет действовать.

− Офигеть, − выдохнул я – Но хоть живой, это уже хорошо.

Я не придумал ничего умнее как еще поесть, переодеться и включить новости, меня и правда волновало, что же произойдет после нашей тайной операции. На улице светало, над городом парили фениксы с яркой надписью «пей Добрый Коля». Делать на улице было нечего, слишком рано, и да, я подумывал, что мне пора бежать от Томы. Не улыбается мне умирать, прям вообще, а мои шансы на мучительную смерть пока слишком велики.

И потому, зевнув, я пошел в ванную. Мир спасать пока не надо, в небе не летают ядерные боеголовки, а мне надо помыться. Умирать приятнее после того, как ты стал чистым, как телом, так и душой, и я, включив новости, полез в ванную.

− Перейдем к зарубежным новостям В России и в мире, − говорила девушка на экране, который я повесил на потолок, пока лежал в ванной. Синяков была куча, кости трещали, но я расслаблялся в теплой водичке. – Огромный пожар произошел недалеко с границей России на территории Румынии. Повышенный радиационный фон из-за пожара в лесу вызван осевшей пылью со взорванных атомных станций в прошлом веке. Число погибших достигает ста человек, по причине детонации старого газового хранилища на территории женского монастыря непризнанной Россией церкви Святого Чипа, – проговорила журналистка, а я чуть не задохнулся от возмущения. – Президент Румынии провел телефонный разговор с президентом России и настойчиво заверил, что они справятся с пожаром самостоятельно и им не нужна помощь…

Я даже выключил воду в ванной, прекрасно понимая, что там был я, и этот монастырь был уничтожен не взрывом газа. Да какие к черту монахи? Они тех тварей назвали служителями бога? Ну хоть вера не христианская…

− Также сегодня президент России вел диалог с западными коллегами по телефону и выразил свои соболезнования в связи с внезапной гибелью в тихом океане бывшего сенатора Кирста. На своей яхте он попал в шторм вместе со своими помощниками и, как стало известно позже, их растерзали акулы, – проговорила женщина, а у меня чуть глаза из орбит не выпали. В новостях показывали видеоряд с похожим человеком на то чудовище, которое мы уничтожили. – Сенатор Кирст был известен как меценат, веган, он любил Достоевского и держал приют в Китае для котиков с биполярным расстройством…

− Офигеть, – проговорил я, нажав на текстовую информацию и проверяя, не шутливые ли это новости. – Они что, решили все это сокрыть? Взрыв газа, яхта, и все... Хм, значит, Кеша достал что-то такое, что всем плевать на смерть, на ядерный взрыв, на… да на все им пофиг, что же знал этот сенатор? Ладно, что там дальше?

− К внутренним новостям. Задержан био-инженер Уралвагонзавода, вся продукция завода ВИД изымается, так как, судя по утечкам, они являются боевой продукцией, созданной по заказу Министерства Обороны, которые не должны были поступить в гражданский оборот. Сейчас проводится изъятие и решается вопрос об утилизации, также ведется расследование о возможной диверсии. У нас имеется заявление Био-инженера…

На экране появился лысый старенький мужчина в белом халате со звездой героя на груди, он поправил толстые очки, кашлянул и четко проговорил, вновь поправив очки.

− Мои девочки идеальны, и я хочу, чтобы они познали радость материнства. Я никого не предавал, мои девочки лучшие в мире и я нисколько не жалею о своем поступке…

Видео резко оборвалось, так как я услышал усиленные удары в дверь.

В мою дверь стучали так, словно пытались пробить насквозь, я не досмотрел новости, но моя соображала сработала. Я кинулся лихорадочно искать по квартире телефон, перебирая вещи.

− Что значит, сука, решается вопрос о утилизации? – с замиранием сердца прокричал я.

Лилия в опасности, а я все не мог найти свой телефон. Очки не были привязаны к телефону, а стук в дверь был все настойчивее и настойчивее. Да, девушка была производства Уралвагонзавода, и что-то мне подсказывает, что она была именно из той партии, о которой говорилось в новостях.

− Бобер! Я знаю, что ты не спишь! Открывай Бобер! Лиса пришла! На пробежку пора! – кричал Тамара, а я бросил попытки найти телефон.

− У меня проблемы, Тамара, мне надо срочно идти в торговый центр за альтушкой, где мой телефон?! – прокричал я в сторону двери, натягивая свой спортивный костюм.

− Не поняла? – железная дверь распахнулась и я увидел, что она вся помята,а за ней показалась злая Тамара. – Альтушка…

− Ага, мне кажется, Министерство Оборны заберет ее и, может быть, утилизирует.

− А Минобороны тут причем? − опешила Тамара, её не смутило, что кого-то могут утилизировать.

− Лилия, производства Уралвагонзавода, я ее взял по настоянию Кеши как охрану, даже не знаю зачем. Мы решили ее купить, там менеджер сказал, что партию уже раскупили охранные предприятия, а Лилия их там побила… а тут новости…

− Стоп, я ничего не поняла, – задумалась, смотря что-то в очках, Тамара. – Эм, а ты точно уже внес залог за неё, мой прекрасный перепончатый?

− Ну да, – почесал я лысину, на которой начала отрастать щетина. – Кеша денег дал, мы забронировали. Я, правда, не помню, полностью оплатили или нет, у меня тогда с Кешой было чувство, что мы не вернемся живыми.

− Я Кеше зарплату урежу раз в пятнадцать! – прорычала Тамара. – А теперь слушай задачу, идем в церковь, а потом за сотрудником. Я, наверное, заберу у тебя эту девушку, так как она боевой инструмент, так что перестань нервничать, это уже не твоя проблема.

− Вообще-то это моя альтушка! Она принадлежит мне.

− А ты принадлежишь мне. Ты жив и не разделан на куски только из-за меня, или думаешь, Гайдаевские тебя по яйцам погладили бы, когда нашли бы? – подняла бровь Тамара. – Ты показал себя вчера очень хорошо, что меня удивляет. Так что твой косяк с Альтушкой в подвиг перерастает, забрать бойца у Мин-Обороны дорогого стоит. Но твоя удача меня уже напрягает…

− Меня моя удача устраивает, – пожал я плечами, накидывая кофту. – А мин-обороны нам враг, что ли?

− Не любят они меня, – фыркнула Тамара. – Мин-обороны и наша контора уже веками конфликтует, и наша нелюбовь взаимная.

− А тебя вообще кто-нибудь любит?

− Я не кило золота, чтобы меня любить, я сотрудник, – проговорила Тамара, посмотрев на хромающего меня. – Ну ладно, сегодня на лифте, но в порядке исключения.

− А почему ты так заинтересовалась Альтушкой?

− Ауф, сам смотри, есть категории искусственных людей для использования в военных действиях, а как я поняла по твоему журналу запросов в интернете, ты уже в курсе, что у нас все прошло удачно, но так не всегда, – скривилась Тамара, пока мы ехали в лифте. − Иногда приходится положить целый полк для, например, захвата какого-нибудь подобного Сенатору или террориста какого. Потом его надо отпустить, а полк военных положен, он там убил генерала, а мы его отпустим.

− Ну да, я бы вас тоже ненавидел.

− И не делился бы наработками в интересных сферах, понимая для чего они будут использоваться, – выдохнула печально Тамара. – В этот раз нам несказанно повезло, безвозвратных потерь нет, никаких видимых ударов и терактов наше задание вызвать не должно, так что чисто сработали. Я тоже смеялась про женский монастырь.

− А я больше над яхтой.

− Это излюбленная стратегия, потерь нет, нас тама нету, а потом по всей планете появляются некрологи. Этот задохнулся во время приема душа, тот на курорте упал, – рассмеялась Тамар. – Ну что, может, побежим?

− Я не в том состоянии, − разминал я ноги. – Я, кажется, неплохо так вчера падал.

− Ну еще бы, у тебя даже трещина в позвоночнике есть, –ухмыльнулась Тамара. – Но я прямо заинтересована, чтобы ты быстрее восстановился и никакого отпуска у тебя не было.

− Я так хорош? – улыбнулся я и зашагал по пустынным улицам Москвы. Утро было настолько ранним, что совсем недавно был рассвет.

− Экх-х, я не могу этого сказать, – скривилась Тамара, словно съела ящик лимонов. – Но ты очень не плох. Я рассчитывала, что ты умрешь, правда, и Кеша считал, что мы не выживем, а он обычно прав.

− Уф-ф-ф-ф, – выдохнул я, чувствуя, что задыхаюсь, даже идти было тяжело. – У меня тоже есть вопросы, насчет водички и того, как вы меня лечили.

− Боевой стимулятор, использует ресурсы организма, сокрытые в обычном состоянии. Одышка пройдет через неделю, желание о самоубийстве через месяц, просто иначе ты бы сдох еще при посадке самолета, она была жесткой.

− Но у меня не было мыслей о самоубийстве! − воскликнул я.

− Значит, скоро будут, − произнесла Тамара.

− Хм, а ты как борешься с мыслями о самоубийстве?

− Никак не борюсь, я с этим живу. Ну все, я побежала, – улыбнулась Тамара и побежала вперед, а я поковылял в сторону церкви.

У ворот церкви уже стояла Тамара и о чем-то говорила с отцом Сергием из белой части церкви. Увидев меня она махнула рукой и вошла в церковь, а отец Сергий что-то шептал и крестил уходящую Тамара. Когда я подошел к нему, он заместо приветствия сурово на меня посмотрел.

− Расскажешь ей, что я её благословил, прокляну, – грозно проговорил священник.

− Я уже проклят, святой отец, − устало выдохнул я. – Я даже не знаю, зачем пришел сюда.

− Знаешь почему, только боишься себе признаться в этом, – усмехнулся святой отец и посмотрел в след Тамары. – И если ты с этой, то тебе явно место в церкви или мечети.

− Знаете, а вы правы. К слову, почему Тамара называет Алексия святым?

− Потому что он святой, – ухмыльнулся святой отец и пошел по своим делам, а я поковылял в церковь, и там передо мной предстала картина: двое седых человека сидели посреди церкви, напротив друг друга на коленях, и тихо шептали молитвы.

− Твою ж, – скривился я от боли, сел на парапет у стены и прикрыл глаза. –Действие обезболивающего заканчивается.

Не знаю, сходил ли я с ума, но я видел сотни горящих свечей вокруг, закрывая глаза. Открыл глаза и теперь горела лишь одна свеча в руках Алексия.

Мне казалось, я чувствовал смрад, и почему-то мне вспомнился образ сенатора. Сейчас он походил на демона, его красные глаза, клыки, тогда я его не рассматривал, мне надо было его уничтожить, но сейчас я понимал, что он был исчадием ада, и я вспомнил, как пахло в тех катакомбах.

− Пойдем, − тихо проговорила, Тамара, вырывая меня из воспоминаний.

Я встал, посмотрел на иконостас, слепой старец зажигал свечи, которые потухли, но должны были гореть. И только сейчас я понял, почему нас всегда встречает Сергий снаружи, он следит, чтобы никто из непосвященных не проходил, когда тут присутствует Тамара. И только Алексий может бороться с демонами Тамары. Ведь если долго погружаешься в борьбу с той не природной силой, что я увидел вчера… Которую бы почти любой человек назвал борьбой с демонами, что по сути является дальнейшим развитием человечества…

− Ауф, альтушка нас ждет, – окликнула меня Тамара.

− Иду я, иду, – поковылял я следом за Тамарой.

А все-таки мне интересно, я чувствую тот запах по памяти, его нет, но я его помню, так явственно… Как такое возможно?

Нас встретила машина конторы и мы полетели к торговому центру. Уже на подлете я увидел две огромные машины и около полусотни вооруженных людей. Не сказал бы, что это на что-то годные военные или даже равные тем воякам, которые были со мной и гибли пачками.

− Тамара…

− Захват заложников, – напряженно проговорила Тамара и когда машина приземлилась, то моя лже-старушка вырвалась наружу.

− Так, что происходит?! – рявкнула Тамара. – Доложить немедля!

− Это дело Министерства Обороны! – рявкнул в ответ мужчина с фингалом на Тамару.

− Нэ, коллэги, это дело Полиции, – утер орлиный нос полицейский.

− Тамара, – тихо проговорил я, вываливаясь из машины, все тело безумно болело. – Это Альтушка, за ней пришли, и я даже, кажется, знаю, кого она взяла в заложники.

− Ну тогда пошли. Товарищи полицейские, благодарю за работу, штурм отменяется, – улыбнулась Тома.

− Ну вот, опять, то поиск неклеймёного отменяется, то штурм, нэ, так работать нельзя, – выдохнул командир полицейского спецназа.

− ВИД наш, – проговорил мужчина с фингалом.

− Что вы с этой партией сделаете? – тихо спросил я. – Ликвидируете?

− Нет, будут служить в десанте, – хмуро ответил мне мужчина. – Тамара, она наша!

− Фью, возможно космодесант, экспериментальная. Нет уж, полковник, за неё уплачено, все разрешения на владение у него есть или будут к вечеру, – указала на меня Тамара. – Я своего не упущу, лучше скажи, что там намешено?

− Гэбня, – сплюнул на асфальт полковник в гражданском с фингалом под глазом. – Да я сам не знаю, у них индивидуальность сильно прокачена, охранные фирмы тоже уперлись, но эта самая буйная. Что там у нее в голове непонятно, но то, что она опасна…

− С головой разберется наш специалист, что с генокодом, полковник? − усмехнулась Тамара, проигнорировав оскорбление.

− Да че-то там, сила, мозги, эмоции, я сам толком не знаю, у меня иная задача. Разбирайтесь сами, она там сейчас трупов наплодит, психованная она.

− Пойду я, – проговорил я, кривясь от боли. Обезболивающее совсем перестало работать. – Тамара, а та водичка не была чем-то вроде…

− Чистый наркотик? Нет, вот, возьми эту таблеточку.

− Твою мать, а раньше было нельзя? – сожрал я обезболивающее.

Мы вошли в торговый центр, повсюду были полицейские, а Тамара уже узнала по записям с камер, что произошло и где сейчас Лилия. Ну, во-первых, ее попытались забрать силой, семеро военных пришли за девушкой, нагрубили альтушкам и получили люлей от Лилии, а так как они начали применять оружие, то она забрала их оружие и взяла заложника. В самом торговом центре Тамара отпустила наружу еще две группы полицейских, готовящихся к штурму. У Тамары были практически безграничные полномочия.

На меня смотрели Алтушки из магазина и я дружелюбно им помахал, сразу направившись в оружейный магазин.

− День добрый, сотрудник, – помахал мне продавец оружейного, чья голова касалась ствола обреза, а его шея была в крепком захвате. – Смотрю, моя снаряга вам помогла?

− Помогла выжить, − кивнул я, смотря на Лилию в зеленой военной форме и с обрезом дробовика в руках. – Мы за ней. Вы как, заложник? С вами хорошо обращались?

− Более чем, но вам надо оплатить счет за одежду и броню, – улыбнулся продавец. – Ваша девушка без денег и у нее плохой вкус. Обрез ей хоть и по руке, но в нем лишь два патрона…

− И мне вон тот пистолетик! – проговорила блондинка, не выпуская из захвата голову продавца. – Хочу вон тот, с автоматическим ведения огня!

− Так, Лилия, − строго проговорил Тамара. – Никаких пистолетиков, сейчас мы едем к Следователю, а потом я приму вас на работу.

− Не хочу я на работу, я хочу быть женой, – надула губки блондинка. – Хочу выйти замуж.

− Солдат, твоя жизнь война, не обманывай себя, – хмыкнула Тамара, а я строго проговорил.

− Лилия, во-первых, отпусти продавца, а во-вторых… − начал было говорить я, но меня перебили.

− Не надо меня отпускать! Мадам, придушите меня посильнее! – завопил продавец и Лилия моментально отпустила его из захвата.

− Во вторых, я толком не понимаю, зачем ты мне и я против того, чтобы ты работала на Тамару. Я предлагаю заключить наш контракт и сразу его расторгнуть.

− Нет, − возмутилась Тамара. – Девочка создана для войны.

− Я видел интервью ее инженера, – поморщился я. – Она создана не для войны, хоть и воевать, я думаю, сможет.

− Так, едем в контору, ты будешь проходить проверки как охрана особо важного сотрудника! – гаркнула Тамара. – Задача понятна?

− Нет, – потупила глазки Лилия. – Я пистолет, во-он тот, получу?

− Вы платить будете? Если душить меня не собираетесь? – потер шею седобородый продавец.

И вот уже через пять минут мы шагали по коридорам огромного комплекса, мы шли к Иннокентию, Тамара проводила инструктаж Лилии о том, что каждый сотрудник в ее команде должен быть проверен Иннокентием. А позади меня шла Лилия, которая по данным, скинутым мне на очки, была просто совершенством во всем. Она не была тупой, айкью за сто сорок, она просто не изучала мир, у нее информационный вакуум. Солдат должен быть умным, но не знать ничего, не анализировать. По телу же… хм, красивое тело, которое способно на многое, но она не создана для разведки, только для контактного боя. А в контактном бою, по данным Тамары, она может в рукопашке, в теории, прибить и Сенатора, который оторвал мне руку и которому очередь из калаша как комариный укус. Только Лилия из плоти и крови и полностью природна, естественна и красива…

− Пришли, – скомандовала Тамара, и стальная сейфовая дверь открылась. – Лилия, тебя допросят, а потом проведут к нам. А мы пока сходим к доктору, Ауф совсем плохо выглядит плохо, мне не нравится, что он пожелтел.

− Есть, – по военному ответила Лилия и шагнула в дверь.

− О, мадам, вы прекрасны! Не хотите ли яичницу? Вы бы знали, как я рад начать утро с вас… − донесся голос Иннокентия, когда к нему вошла Лилит, а дверь за ней начала закрываться. – А что… а как? Помогите-е!

− Щелк, – донеслось из квартиры Иннокентия и мы с Тамарой, схватившись за дверь, забежали в комнату.

Мне на шею тут же упала ревущая Лилия, а в дальнем углу у плиты защищался сковородой Иннокентий с фингалом под глазом.

− Он пытался войти в меня, – рыдала Лилия. – Он едва не вошел!

− Я никуда не входил! – словно резанный кричал Иннокентий в розовом халате. – Я никого не делал! Я бы не успел!

− Не успел? – выдохнул я.

− А ну, позакрывали свои рты! – прокричала Тамара и взглянула на меня. – Ты понимаешь, что…

− Лилия, знакомься, − холодно проговорил я. – Это Иннокентий, человек, которого ты должна убить. Иннокентий, знакомься, это Лилия, твоя убийца, создана, чтобы противостоять таким как ты, читающим чужой разум.

− Твою ж мать, бобер, ты гений! Но как же ты меня достал своей сообразительностью! – прокричала Тамара и даже запрыгала на месте, а затем понеслась наружу, напоследок прокричав нам. – Вы сидите тут, Кеша, не насилуй Лилию… Так, соединить меня с министром обороны! ……где мои туфли со шпильками… почему меня не поставили в известность о киллере по плану ликвидации для Иннокентия!

Неловкое молчание. Кажется, Лилия пыталась соображать, а Иннокентий в розовом халате потирал глаз.

− А можно было не так сильно? – пробурчал Иннокентий, разогревая сковороду на плите.

− Она и так сдерживалась, − усмехнулся я, садясь за обеденный стол. – Она, по идее, с удара должна была оторвать тебе голову.

− Иннокентий, простите, – проговорила Лилия. – Но это было отвратительно, вы хотели прочесть мою память?

− Больше не хочу и даже пытаться не буду, все равно у тебя там пусто, – пробурчал Кеша. – Вам по сколько яиц?

− Мне два десятка, – проговорила Лилия.

− Кеша, а можно я усну у тебя? Я это, кончаюсь, – растянулся я на столе.

− Можно, но Тамара уже возвращается, и мне ее мысли не нравятся. Ты точно прокормишь свою подругу? У меня нет двух десятков яиц.

− Милый, если смог меня купить, то и деньги на яйца найдет, – состроила глазки Лилия.

− Ну, если взять во внимание то, что он купил тебя на мои деньги, – задумчиво проговорил Иннокентий. – То вы умрете с голоду через пару дней.

− Тебя та похотливая альтушка, Айя, обольщению обучала? Забудь все, что она тебе советовала… – улыбнулся я, а Лилия взгрустнула, то ли из-за яиц, то ли из-за того, что методы альтушки, которая назвала меня милым, не работают.

Тамара зашла с ящиком и револьвером на боку.

− Так, бобер, здесь тридцать гранат, выбери те, которые не взорвутся, – проговорила Тамара. – Если не сделаешь, я прострелю тебе ногу из револьвера.

− Стреляй, может, я высплюсь хотя бы в госпитале, – скрестил я руки.

− Интересная проверка, – заинтересовано проговорил Иннокентий. – Ауф, давай, найди гранаты. Тома, неужели ты думаешь, что он, как и я, читает мысли?

− Я не знаю какие гранаты дефектные, знает это только Александр Изюбр, он мне серийный номер потом скинет. Бобер, ищи гранаты!

− Достали, я не имею сверхспособностей, − выложил я три гранаты из ящика. – Довольна? Я не знаю, какие гранаты.

− Не знает он, − рассмеялась Тамара, вырывая чеку одной из гранат. – Ну, тогда считай до пяти!

От стола тут же отбежали Лилия и Иннокентий, остались лишь я и Тамара. Мне было лень бежать куда-то, и при этом была уверенность, что ничего не произойдет.

− Ты угадал, один из трех. Поразительно, – проговорила Тамара.

− А ты выдерни чеку у еще двух гранат, – проговорил спрятавшийся за Лилией Иннокентий. – Он странно себя вел на задании, и если ты права, то он спас мне жизнь, тянув нас безошибочно в безопасное место.

− Нет, сапер сказал, что лишь одна граната, – постучала по очкам Тамара и хитро улыбнулась. – Поняла, Саш, ты молодец. А, он сам не знает, его помощник, еще две гранаты, в тайне от него, обезопасил.

− А это значит, что мой муж… – начала было говорить Лилия.

− Я не твой муж, – проговорил я, а Тамара вытащила револьвер, вынула один патрон и направила на меня револьвер, прокрутив барабан.

− Говори, здесь есть патрон или нет?

− Не буду.

− Будешь, либо я стреляю.

− Ну, этот холостой, – проговорил я и все заволокло дымом, а мне прострелили ногу. – А, сука! Ты что творишь!?

− Соберись, где нет патрона? Следующая пуля войдет тебе в голову! – прокричала Тамара, а горячий ствол револьвера уперся мне в лоб. – Говори.

− В этом есть, и в этом есть! – кричал я, когда Тамара крутила барабан. – В этом холостой!

− Щелк, – прозвучал холостой удар бойка и Тамара устало произнесла. – Ну вот и выяснили, почему ты еще жив. Ты не бобер, ты кусок золота, хоть и сам не знал. Или знал? Кеша, остальные пули сейчас войдут в тебя.

− Он не знал, он не знал! – прокричал испуганно Кеша. – Я тоже не знал! Гарантирую!

Глава 7

Вечер принес прохладу и я немного расслабился. Я оказался в забавной ситуации, я в гипсе лежал в своей квартире с открытым окном, не смотря на работающие кондиционеры.

Меня перевезли обратно к Тамаре, выяснив все, что им было нужно, и настал момент, чтобы понять, что же со мной делать. Но я старался не думать об этом, чтобы лишний раз не нервничать.

Мне нравился ветер, чистый воздух и отдаленные разговоры людей, которые гуляют по вечернему городу. И все казалось прекрасным, умиротворяющим, но во мне бушевал огонь, я не мог присоединиться к гуляющим в городе.

− Потому что я не могу ходить! – прокричал я в отчаянии. – ТЫ, безмозглая старуха, прострелила мне ногу!

− Ну прострелила и прострелила, подумаешь, мелочь какая. И да, несу ответственность за это, а вот твоя зацикленность на таких мелочах мне не нравится, – донесся из кухни голос вперемешку с шумом сковороводок. – Зарастет твоя нога максимум через день-два, утром уже снимешь гипс, можно даже сейчас снять.

− Тамара, сука! – прокричал я уже в который раз за этот день.

− Да, я сука, с этим даже спорить глупо, да, я виновата, – спокойно ответила мне лжебабуля, − Но еще раз объясняю, мне в полевых условиях надо было четко все определить. Теперь мы знаем, что твоя удача работает лучше всего при угрозе жизни. И все произошедшее не случайность!

− Это не удача! Это не способность! Я простой обыкновенный человек!

− Не знаю что это, да это и не важно, как, почему, работает же. А будешь возмущаться, я тебе обещаю, тебя на куски в лаборатории пустят, с удовольствием на фарш переработают. С такими как ты, эсперами, у нас все налажено. Запрос из лабораторий нескольких закрытых институтов уже имеется, меры для того, чтобы ты не сбежал, уже приняты! – прокричала с кухни Тамара. – Иди ужинать и ложись спать, завтра будешь отдыхать. И не вздумай думать, что ты дорогая собачонка, которую, если что, пустят на фарш, кстати, это правда, но тебе невероятно повезло, что ты объявился сейчас, а не двадцать лет назад.

− Твою-ю-у-у…

− А я все думала, почему ты так быстро с Кешой сдружился, – проговорила Тамара, уходя к себе в квартиру. – И да, сотрудник с позывным Ауф, тебе сегодня должна прибыть премия, а завтра ты подпишешь особый контракт эспера.

− Кровью? − усмехнулся я.

− Жопой, если руками не умеешь! Вот за что мне это? – закрывая дверь прокричала Тамара.

Меня наконец оставили в одиночестве, хотелось сдохнуть, но это нифига не упростило бы задачу.

Потому что целых две машины реанимации дежурили внизу, а на мне, как сказала Тамара, размещены семь датчиков отслеживания здоровья. О моей судьбе сейчас решается на самом высоком уровне, и за мной даже сейчас следит отдельный рой беспилотников.

Моя стоимость с того момента, как я определил, пустят мне в голову пулю или нет, возросла настолько, что деньгами меня сложно мерить. Я, конечно, дешевле Иннокентия, который был не рад тому, что со мной может случиться что-то похуже, чем произошло сейчас с ним, но он сделать ничего уже не мог. А что мог сделать я?

− Мне не скрыться, не сбежать, − зло ухмыльнулся я, стягивая с ноги гипс и надевая свой спортивный костюм с надписью на кантонском «Люблю постарше». – Зато свободу воли у меня не отобрали.

Выходить через дверь не было разумным, но я вышел, во всю хромая, ногу мне зашили и она уже заросла, но жутко болела.

Кивнув охране я захромал к лифту, в кармане толстовки нашаривая обезболивающие. У подъезда я заказал самокат с сидушкой, который сам приехал ко мне, имея функцию автопилота, будущее все-таки, и меня повезли на самокате по городу. Солнце клонилось к вечеру, но я знал, куда хочу, и вот уже минут через десять я находился в парке.

− Опять парк, опять мысли о том, что мне делать, – улыбнулся я, захромав в опускающейся тьме по парку. – И опять нет правильного или неправильного решения.

Фонарь, лавочка, вечер, я сидел на лавочке с бутылкой воды, доставленной дроном, и листал в очках огромные пласты информации.

Надо было осознать, что делать и как выжить, прошла всего пара дней как я попал в водоворот событий, меняющий жизнь. Но в любом водовороте событий легко умереть, очень быстро утонув в событиях. И в то же время можно взлететь ввысь, но всему мешает то, что возникает желание вырваться из водоворота. А в спокойной воде уже не поймать удачу за хвост, проще медленно утонуть от бессилия.

− Так, с этим разобрались, – махнул я рукой и текст сменился. Я изучал мир, и все было немного иначе, чем я думал. – Москва это не Россия, а Россия это не весь мир, из века в век ничего не меняется, твою ж…

Все, как я и подозревал, меня ограничивали в информации и Тамара также делала это, но все несколько изменилось после того, как стало понятно, что я эспер. Эспер это человек, обладающий телепатическими или психокинетическими способностями. Эсперы - люди разных рас, которые естественным образом могут пробудить в себе или же изначально обладать психическими силами.

Почему меня записали в эсперы непонятно, потому что я не подхожу под это понятие, однако мой случайный выбор может быть правильным чаще, чем у простых людей. Но зато у меня теперь появилось больше прав, и понимание, что со временем человек эволюционирует, стало не теорией, а воплощением в реальность. По тому, что было в интернете, я узнал, что первым эспером считают некого итальянского изобретателя в средние века. И нет, эспер это не только пирокинез, чтение мыслей или управление реальностью, это еще и просто возможность делать то, что не могут другие. Чуть ли не просто свободно мыслить, не опираясь на мнения общества, уже в теории является признаком, что ты эспер.

− Знаешь, − раздался голос Тамары позади меня, за лавкой. – Я ехала за тобой с желанием забросить в тюрьму, как и Иннокентия, но похуже. В комнату два на два, ты же еще помнишь, что такое русская тюрьма?

− Знаю, и это моя проверка для тебя. Что ты будешь делать, когда я куда-то рвану? Не все же тебе меня проверять, я ожидал, что ты вновь на меня наведешь пистолет, уже в третий раз. Тебе понравился парк? – спросил я, листая текст на несуществующих экранах на очках. – Мне разблокирована вся информация, мне ведь не корректируется информация о мире хотя бы сейчас?

− Минут через пять не будет корректироваться, я сделала запрос. Как же с тобой не просто, любитель женщин постарше, – села рядом Тамара в спортивном костюме и белых кроссовках, и положила себе на колени пистолет. – Лилия будет жить в квартире под тобой, пока я не пойму, почему именно ее выбрало твое подсознание.

− Ты веришь в судьбу? Думаешь, я могу ее предсказать?

− Нет, ты не можешь предсказывать судьбу, но можешь как-то просчитывать все варианты, не осознавая этого, и на основе этого мимоходом делать правильный выбор в куче вариантов, которые должны были тебя убить, – устало проговорила Тамара, взяв у меня воду. – Нога еще болит?

− Конечно. Скольких людей, эсперов и мутантов ты убила?

− Людей много, страна у нас такая, постоянно кого-то надо убивать. Врагов, шпионов, предателей, иностранцев, ну и, конечно, своих, – невесело усмехнулась Тамара. – А мутанты это новое в нашем мире, в отличие от эсперов, мутанты хотят приблизиться к природным мутациям, которыми, например, владеет Иннокентий, но я не могу назвать его мутантом, да и те, кого ты называешь мутантами, не родились такими. Они делают себя такими, как тот же Сенатор.

− Ты ушла от ответа, – тихо проговорил я, читая про так называемый эликсир бессмертия или вечной молодости, которым пренебрегает моя собеседница. Этот элексир доступен далеко не всем, особенно многим неразвитым восточным странам. В России его просто создали, и им борятся с малым населением на такой огромной территории.

− Ну да, ушла, я состояла в комитете по эсперам лет тридцать назад, и мы их просто уничтожали, – хмыкнула Тамара. – Полезен не полезен, нашли и тихо убрали, тем более зачастую было за что. С адекватностью у эсперов есть проблемы, например, Иннокентий обожает свой розовый халат. Сейчас же эсперов мы используем, берем в сотрудники.

− Скольких вы уничтожили?

− Эсперов рождается очень мало, один на сотню миллионов, не более, и можно ли считать эспером гениального музыканта, ученого, программиста или писателя? Тут, Ауф, очень тонкая грань…

− Скольких, Тамара, скольких вы убили в этом комитете?

− Сотни расстреляли, Ауф, сотни топили, сжигали, а всего тысячи. Они попытались объединится в какие-то ковены, религии организовать зачем-то,посчитали себя сверх людьми, а потом они кончились. А после уже мы поняли, что они нам нужны, и мы их искали, но их не было. Остановились внезапно на неподкупном следователе, а затем и судье в захолустном городке, который внезапно стал символом этого городка, честный, неподкупный и очень эффективный, – практически шепотом проговорила Тамара. – Мы видели в них лишь угрозу, ты сам мог видеть на примере Иннокентия, что они могут натворить. И сильные нашего мира испугались, наш мир опаснее, чем твое прошлое, у нас множество проблем, вот-вот начнется освоение космоса, настоящее. И эсперов считают первой весточкой этого, это не твой мир, где у вас самая главная проблема это квартира, возможная ядерная война да курс доллара…

− Хоть закон-то какой они нарушили?

− И да и нет, – тихо ответила мне Тамара. – Даже указа не было, просто потерявшиеся люди, были вот, пошли за хлебушком и пропали.

− Понятно, – выдохнул я.

Я смотрел в этот момент информацию о эсперах, о них было мало что известно, но Тамара уже скинула документы. Не были они каким-то злом, миллиардеры, развивающие мир.

Они ничем особенным даже не отличались от людей, тихо себе жили и работали. Но вот такие, почти ничем не отличающиеся от других людей, в России оказались не нужны. А потом оказались нужны, но брать неоткуда, они были словно огоньком, который появился, а после погас, но все его теперь ищут. И мое появление в этом мире, кажется, начало объясняться. Были, конечно, и негативные примеры, из-за них наверняка и началась бойня. К примеру, люди, что попытались захватить разум высших руководителей некоторых стран. Но я бы не назвал их природной эволюцией человека.

− Что с лабораторией, откуда я выпал? – ухмыльнулся я.

− Ищем, с утроенными силами. Я уже начинаю верить в порталы… Оп, вот и все, ограничения на информацию я сняла и искусственный интеллект не будет тебе перевирать инфу, – встала со скамейки Тамара. – Ну что, бобер, пошли домой, холодно тут.

− Я тут посижу, я же не в тюрьме.

− Не в тюрьме, в тюрьме вы дохнете почему-то быстро, но от работ тебе никуда не деться, вас слишком мало осталось. Держи ключи, жду дома, – кинула мне ключи Тамара и побежала по парку, пропадая в ночи.

Мой телефон завибрировал, я достал его из кофты и посмотрел на экран.

− Да, Кеш, что там у тебя?

− Да ничего особенного, – проговорил грустно Иннокентий – Ты еще там не покончил жизнь самоубийством?

− Нет, думаю сходить в казино, выиграть пару миллионов и смотаться куда-нибудь от вас подальше.

− Ну, в казино тебя не пустят. Я, кстати, в покере и спалился, выигрывал постоянно, – рассмеялся Иннокентий. – Ты бы знал, как это было круто, обыгрывать всех.

− Не, Кеш, все равно настроение ты мне своей историей не поднимешь.

− Понятно. Слушай, Ауф, может лучше домой? У тебя там симпатичная альтушка, – протянул Иннокентий. – А потом уж решишь что делать.

− Ага, – ухмыльнулся я, − Альтушкой только и не нарадуюсь. − Что там, к слову, известно насчет меня, решили ликвидировать или нет?

− Да кому ты нужен, чтобы тебя убивать. Работать будешь со мной, я тебя с выездной тройкой познакомлю.

− Они тоже эсперы?

− Нет, но очень интересные люди. Но ты пока отдыхай, а то сойдешь еще с ума.

− Я пытаюсь отдохнуть, но все не выходит и не выходит, − проговорил я, вставая со скамейки, и пошел вдаль по парку, разговаривая с Иннокентием. И когда закончил говорить, то все равно делал вид что разговариваю. Сказать, что я не заметил хвост, значит ничего не сказать, человек десять и около пяти дронов пасли меня. И то и дело я видел новых людей, что сменяли старых и следили за мной.

− Все ясно что дело темное, – прочитал я сообщение от Тамары. Меня утвердили как помощника в её отряде, а также начали меня изучать без вскрытия. Кстати, пришла и премия в сто тысяч рублей, моя заявка на гражданство также одобрена.

И вот я уже во всю мчусь на беспилотном такси домой, игнорируя всплывавшую рекламу и спам-сообщения с одним и тем же посылом, съездить отдохнуть за границу либо зайти на сайт знакомств.

Выйдя за метров сто до дома я увидел несколько привлекательных девушек-роботов, у них это горело над головами, когда смотришь через очки. И я видел, что они искали кого-то взглядами среди прохожих.

− Все мне ясно, – улыбнулся я, смотря на очень красивых роботов, сексуальных, идеальных агентов. – Интересно, а у них есть соответствующие функции для обольщения?

Кто-то явно хотел выйти со мной на контакт, но сегодня я был не готов. Я подошел к дому, поздоровался с группой, что охраняла нас, и поднялся на лифте в квартиру, где меня встретила тишина и пахло чьими то духами. Наверняка кто-то приходил изучить что и как в квартире и, возможно, взять образцы кожи из ванной комнаты.

Я просто упал на кровать, я был вымотан и потому моментально уснул.

− Что? – открыл я глаза. Мою голову прижали к подушке, локтем нажали на шею, а правую руку привязали где-то.

− Не дергайся, – проговорил голос во тьме.

− Сука, – пытался я сопротивляться, но мои руки уже были привязаны, а напавший уже натянул веревку и на моих ногах. – Лилия!

− Меньше шума, больше дела, − заткнула мне рот обезумевшая альтушка.

Ночь, луна, диван и я распятый на диване. Блондинка сидит на моем паху в стрингах, в короткой, слегка прикрывающей большую грудь белой маечке и с заплетенными в хвост волосами.

− ММММ?! – издал я звук.

− Я женщина, у меня есть потребности, – проговорила Лилия, ерзая бедрами на моем паху. – Я солдат, меня создавали солдатом, я родилась солдатом, мне неведомы слова любви.

− Ммм?

− А ты мужчина, ты руководствуешься не мозгом, – вынула кляп Лилия и сунула мне что-то маленькое, видимо, таблетку. – Глотай.

−М, – только и смог я произнести и проглотил таблетку.

− Хм, не работает, – подвигала бедрами Лилия и, немного помедлив, проговорила. – Держи еще две.

− Не надо! – проговорил я и проглотил еще две таблетки. – Лилия, оно так не работает, у нас есть возможность все сделать иначе!

− Что? – заинтересовалась Лилия. – Как иначе? Ты не хочешь меня?

− У меня пуля была в ноге! Мне не до этого!

− Ты должен был кинуться на меня при любом случае, даже раненым! – возмутилась Лилия. – Я требую любви!

− Давай прогуляемся завтра вечером, сходим куда-нибудь и… − проговорил сбивчиво я.

− Ты предлагаешь завтра устроить свидание? – шепотом проговорила Альтушка.

− Да, я приглашаю тебе на свидание.

− Ура! – подпрыгнула на мне Лилия. – У меня будет первое в жизни свидание!

Девушка мигом соскочила с дивана, послала мне воздушный поцелуй и улыбнулась.

− До завтра, Ауф, буду с нетерпением ждать завтрашнего дня, – протараторила девушка и вдруг ехидно проговорила. – А таблетки-то сработали.

− Что? – спросил я, но Лилия быстро ушла и я слышал, как закрывается за ней железная дверь. – Лилия, развяжи меня!

На одеяле в районе паха вырастал холмик а в моей голове царила паника.

− Лилия, вернись! Я ошибался! Иначе мы не можем! Нам не нужны свидания, мне нужна любовь, срочно! Вернись, Лилия!

Мой крик был не слышен никому, и у меня были увлекательные полчаса паники, но все же я смог развязаться.

− Бессонная ночь, – усмехнулся я, заваривая кофе в широких штаны. – Нужно столько всего узнать, и еще бороться с желанием срочно найти Лилию. Уф-ф-ф, мир тут страшный, безумный, но он веселый. Эх, жизнь моя жестянка…

Но мир не ограничивался реальностью, я погрузился в изучение интернета и быстро понял, что все осталось как прежде лишь на поверхности. Без ограничений информации я увидел, что мир находится в огне, что сенатор это лишь вершина айсберга, что мир катится к новой мировой войне. Чтобы наконец начать заселять космос надо было сперва раздолбить землю. Но пока старушка земля держалась, а вот в космосе как раз будут нужны эсперы, как элемент эволюционного механизма выживания.

− Интересно, – задумчиво глотнув кофе проговорил я, смотря на картину мира. – А я-то тут причем, не просто так же я тут появился?

Глава 8

Интерлюдия.

Где-то в Кремле.

Внутри паутины зданий огромного комплекса Кремля, который перестраивался тысячи раз в высоту и глубоко внутрь земли, оставив вокруг себя эти красные стены, старые и древние постройки, служащие лишь маскировкой.

Там, где-то на глубине нескольких сотен метров, проводилось собрание, сокрытое от глаз людей, спутников и любых датчиков, чтобы никто и никогда не узнал, что там обсуждается. Но для некоторых людей не бывает тайн, которые они не смогут узнать.

И боже упаси кого-либо назвать это собрание каким-то органом, пусть даже руководящем.

О нет, там ведутся разговоры, о которых не узнает никто и никогда. Но которые определяют, куда пойдет жизнь миллионов человек без всякого демократичного опроса.

В черной-чёрной комнате, за круглым белым мраморным столом расположились семеро человек в черном и неспешно, шепотом, они вели разговор. Но вдруг тоны повысились и тишину разорвал мощный голос.

− Святой Алексий, вы не правы, этих эсперов мочить надо, – брезгливо проговорил лысоватый мужчина.

− За что же их лишать жизни? Они такие же как и мы, рабы божии, – проговорил слепец, настаивая на своем.

− Они гниды, клещи, паразиты, которые прижились, которые противны мне! – громко проговорила женщина. – Я не понимаю, зачем вы их защищаете.

− Огонь в них праведный, а вот в тебе нет огня, одно лишь говнецо плещется, – проговорил Алексий с усмешкой.

− Слышь, святоша, они опасны, так хули ты их защищаешь? − пробормотал кто-то по наглому.

− Я и Тамару защищал, которая тебе обещала всунуть в зад туфлю со шпилькой. И которая, если не забыл, не раз спасала шкуру твою паршивую, − усмехнулся Алексий, оскорбляя оппонента и показывая свою осведомленность. – И где я был не прав, шавка? Думайте, как уберечь вас и нашу страну от гиены огненной. В таких условиях пара козырей в кармане никогда не помешает.

− Что толку от козырей если карты не крапленые, Алексей, ты нас за фуфлыжников то не держи, если есть что, так выкладывай свои карты.

− Что мне объясняться, если ты путаешь вкусное с гнилым? Мне нечего тебе объяснять, – проговорил слепец.

− Уважаемый Алексий. Я прошу. Вас объясниться, – донёсся спокойный голос из угла комнаты, скрываясь в полной тьме. – Вы знаете, что Иннокентий опасен, и Ауф еще хуже.

− Да он просто счастливчик, отмычка на минном поле! − возмутился один из сидящих за круглым столом.

− Алексий. Я жду, вашего ответа, – вновь проговорил чей-то вежливый голос из тьмы.

− Хм, ну смотрите, обсуждать нелепость четырех карт козырной масти и требовать их пустить в расход глупо. Они не должны лежать в колоде, а должны действовать, – усмехнулся слепец Алексий. – Уважаемые господа, мы как всегда на грани и у нас есть великий инструмент, ювелирный, который может исправить нашу ситуацию на грани войны и мира. Россия как всегда не готова к большому кровопролитию, а дыхание новой войны чувствуем мы все с каждым днем всё отчетливее.

− Чувствуем, пахнет поножовщиной, – усмехнулась единственная женщина за столом. – Но что мы можем сделать?

− Меня не волнует что мы можем, Россия должна успеть стать готовой, – проговорил из тьмы мужчина. – Любой ценой, рискуем козырями, может поймем, есть ли на колоде крап или же можно сыграть в честную игру.

− Но рискуем мы лишь инструментом, а они жизнями. Так козыри легко уйдут в расход, – грустно проговорил святой в черной, немного грязной рясе. – И чем мы отплатим инструменту…

− Бабла им хватит на всю жизнь, − проговорила женщина.

− Лучших баб, − бросил один из мужчин.

− Деньги − говно, бабы предают, – проговорил один из мужчин. – Уважение лучшая оплата.

− Популярность? – несмело произнес кто-то наигранным голосом.

− Что вы несете? – рассмеялся слепец Алексий. – Вы себя то слышите? Убогие.

Заголосили, возмущаясь, сидящие за круглым столом, но вдруг проговорил тот, что из тьмы, тихим, властным голосом.

− Свободой, будем им платить свободой, которой нет у нас самих.

− Хорошая плата, – усмехнулся святой слепец Алексей, духовник Тамары. – Но сможешь ли ты им это дать?

− Мое слово нерушимо, – провозгласил голос из тьмы. – Свобода это то, за что умирали все и всегда. Выживут, даю слово, у них будет свобода.

− Да будет так, – грустно проговорил слепец. – Я уговорю наш инструмент, но помните, оплату гарантируете вы.

Конец интерлюдии.

Сбылась мечта идиота, я попал в Европу. И то, что я увидел, уверило меня лишь в одной мысли.

Огонь, лишь бушующее святое пламя может принести чистоту этому миру, погрязшему во лжи, в мерзости. Грязь была невыносима, я брел словно по шею в зловонной жиже, чувствуя, что вот-вот захлебнусь.

От мыслей о той мерзости, что творится вокруг, меня невыносимо тошнило, но нам в этом мире приходится жить.

Другого мира у нас нет. Я шел по грязной, вонючей улице Парижа в спортивном костюме, с татуировкой на голове в виде штрих кода, нечитаемый, не меченный.

Проклятый всеми богами.

Простой русский Кгбэшник, у которого нет свободы выбора, идти или не идти на задание.

Париж в первую очередь изменился своим населением, каждый второй сделал себе по десять пластических операций, каждый пятый улучшенный человек, а если по простому мутант с начинкой из чипов или с видимыми внедрениями каких-то лишних мышц, которые были словно обязательно виды окружающим, обтянутые штанами шланги даже меня пугали.

Здесь было свое понимание о красоте, природная красота особо не ценилась. Тремя сиськами никого не удивишь, любая любовь законна и любой наркотик легален в Париже, от которого осталась лишь жалкая, омерзительная тень.

Или, если точнее, это разлагающийся труп былого Парижа.

Но кое-что не изменилось.

Даже через века я русский, и я им враг.

Рядом со мной шел такой же простой мужчина как и я, из небольшого городка. Но которого все устраивало и жутко веселила моя реакция.

Ну да, Иннокентия сложно назвать простым в его-то розовой шубе, но мы в Париже, его улочки видели и не такое.

Было ли нам страшно на подводной лодке нестись по морям в сторону Парижа? Трястись по поездам, засыпая среди обгаженных полуграмотных Индийцев и чуя, что нас ищут с собаками, у которых стальной череп. Нет, не страшно.

Страшно было ехать через Германию, которые вспомнили о нацизме, где за направленный не на того человека взгляд можно было поплатиться порванной толстой кишкой в лучшем случае.

Мы два Эспера, два гребаных сверхчеловека, за поимку которых могли дать… много чего дать, и даже денег.

Мы неделю дурили головы всем, таможне, полицаям, разведке в евро-стране, и вот добрались до богом забытой бывшей столицы Франции. Которая сильно пострадала в следствии взрывов атомных станций и небольших потрясений в виде революций. Из-за чего только тут не было революций, одна из последних за права животных заниматься сексом с теми, с кем они хотят этим заниматься.

− Долго нам? – просипел я изменённым голосом, потирая поверхностный имплантат на щеке, который сделал из меня араба, и посмотрел на индуса в розовой шубе.

− Не по-русски, – в сотый раз одернул меня Кеша. – Хоть и стоят подавители звука, но че ты арабский не выучил?

− У меня все плохо с языками, – выдохнул я, осматриваясь в парке. – Оно так везде?

Чего только вокруг нас не было, вон чувак сношается с собакой, а вон девочка обслуживает негра. А, нет, это не девочка, просто похожа.

Париж, конечно, город любви, но нос щепало от запаха говна и химической наркоты. Можно ли в парке заниматься сексом? В Париже можно. Колоться около людей, что занимаются сексом? В Париже можно. А срать, когда колешься и при этом заниматься сексом можно? Как я вижу, в Париже и это можно.

− Да, Ауф, везде, – проговорил спокойно Иннокентий. – И мы должны были стать такими же.

− Доставай ппш, пора воевать с французами, – усмехнулся я, смотря как из под розовой шубы Кеша безропотно достает простенький пистолет-пулемет, напечатанный на переносном принтере, и передает мне. – Ты готов прорываться?

− Нам еще около десяти километров, – обеспокоенно проговорил чтец мыслей и памяти. – Ты уверен, что не обойтись?

− Жопой чую, не обойтись, – проговорил я, наведя ПП на окно, в котором стоял ребенок и пристально смотрел на меня. – Сейчас начнется.

За время, что мы ехали по Европе, Иннокентий усвоил одно правило: что бы я ни делал, насколько бы это безумно ни было, это нужно делать. Мы с ним это обговаривали не раз. И на практике устанавливали, что так надо.

− А я доверяю твоей жопе, – проговорил Иннокентий, доставая из под шубы плазменный дробовик.

Сердце мое замерло, я знал куда стрелять, но мне не нравилось, что я должен был стрелять именно туда, куда меня тянуло стрелять, в окно третьего этажа, в ребенка, и потому я закрыл глаза. Очередь ушла точно в окно, и только затем я открыл глаза. Когда-нибудь я поплачусь за веру своей чуйке.

− Делай проход, там, – холодно проговорил я, видя, как окно искрило, это был иллюзорный экран. За окном стоял модифицированный железом солдат с пулеметом, железная часть его еще была жива, но бесполезна, а голову я расколол пополам. Киборг был скроен плохо, у армии явно проблемы.

Справа я почувствовался сумасшедший жар, что пролетел от Иннокентия и без взрыва вошел в здание. В стене появилась дыра, размером два на два, а в парк, словно град в июне, уже падал десант.

Из летающих машин с высоты тридцати метров падали на землю сотни роботов. Барабанный магазин моего ппш был еще полон, и я поливал из него десант, а также машины, одна из которых загорелась и рухнула на один из домов, взорвавшись. Погребя пару десятков мирных… А в принципе плевать на них, мое внутреннее чувство справедливости не колыхнулось, а значит чутье говорит, что хороших людей там не было. Либо вообще людей.

− Вперед! − потянул я Иннокентия в проход, а по нам начали отрабатывать из магнитных и плазменных пушек. Мы неслись внутри домов, проделывая себе путь плазменным орудием, а по нам снаружи отрабатывали из всех орудий.

− Мы сдохнем! – закричал Иннокентий, когда на него рухнула стена.

− Не сегодня, − сплюнул я кровь и полез под шубу Иннокентия.

− Ты чего!? – закричал Иннокентий, не понимая почему я его щупаю.

− Вот! – проговорил я, меняя барабанный магазин ппш и стреляя в пол, проделывая дыру, откуда напахнуло так, что мы чуть не потеряли сознание.

− Я не полезу туда! – прокричал Иннокентий.

− Полезешь, – потянул я за розовый рукав шубы Кешу за собой.

− Моя шубка! – чуть не плакал Кеша, оказавшись внизу.

− Куплю новую, – стоя по колено в говне проговорил я. – Быстрее, Кеша, мне страшно, очень. Я готов плыть в этом говне, если понадобится

− Ну так плыли, хули, – плюхнулся по колено в говно чтец голов.

− Поплыли.

И вот мы опять провалились в катакомбы. Получасовой бег по канализациям, выстрелы, и вот закономерный итог, канализация сама полыхнула так, что вокруг воцарил ад.

Таким я его и представлял, вокруг говно и огонь,благо, что к такому преследователи были не готовы.

Выстрел из плазменного дробовика Иннокентия и мы оказались наверху, в огромной готической церкви, переоборудованной под торговлю одеждой.

Найти душ было несложной задачей, как и избавиться от оружия, но приоритеты были разные. Когда на кону жизнь, то о чистоте думаешь в последнюю очередь.

Роботов мы обманули быстро, в моих наручных часах было много чего для взлома роботов, а мои розовые очки еще ни разу не подводили с картами местности.

Осталось за малым, десять минут и мы, относительно чистые и опрысканные духами, вышли из церкви на улицу, одетые в строгие костюмы, и смотрелись в женские розовые карманные зеркальца, ожидая, пока наши лица изменялись.

Теперь я выглядел как француз, а Иннокентий был похож на немца, и мы целеустремленно направились к кафе. И только розовый галстук Иннокентия нервировал меня, ну не может он без розового, страсть у него такая. Хотя я и сам в розовых очках, благо, они умели менять цвет. И вот дорогое кафе на улице, последний пункт перед выполнением боевой задачи, возложенной на наш малый коллектив родным государством.

− Чашечку кофе, два, и круассаны с собой, с десяток, – по французски отдал приказ роботу Иннокентий и мы сели за стол на улице и лениво смотрели, как десантники уже вышли искать каких-то террористов.

− Ты уверен, что все камеры уничтожены? – вздохнул я, когда нам принесли заказ.

− Более чем. Эми-бомба должна была накрыть целый микрорайон, − улыбнулся Иннокентий и отпил кофе. − Пусть ищут тех, кто бежит, а мы посмотрим, кого они найдут.

− Сколько у нас осталось времени до этого собрания? Как мы проникнем в зал?

− Осталось около часа, премию в сферах физики будут выдавать совсем скоро. А вот, как мы туда проникнем… – улыбнулся Иннокентий, − А нам это надо? Ковровая дорожка, мой друг, нам надо подойти лишь к ковровой дорожке и остановить на пару секунд Генриха. Я считаю его быстренько и домой.

− Ага, домой. Мне интересно, на чем нас спалили? – отпил кофе и я. Все разрешительные документы напечатает принтер, что лежит в виде книжки в моей сумке, а хакеры вобьют в базы данных их номера. – Смотри, хвост я почуял как только мы прибыли в Париж, но мы-то не палились особенно.

− Особенно? А кто не дал в поезде мужику трахнуть мальчишку? – хмыкнул Иннокентий.

− Это ж ребенок.

− Его тело его дело, он деньги зарабатывает. Мы не дома, это не наша война, Ауф.

− Все равно не понимаю, есть же альтушки, роботы, зачем детей…

− Ну ты прям из прошлого века, Ауф, не тупи, – ухмыльнулся по Тамаровски Иннокентий. – Главное ведь ощущения, а их обеспечивают эмоции, а какие эмоции у альтушек или тем более у робота?

− Нормальные ощущения у альтушки, – скривился я.− Я Лилии задолжал свидание.

− Ну, ты у нас же чувствуешь, что будет. Скажи мне, что у вас будет на свидании? − вставая из-за стола проговорил Иннокентий.

− Все будет хорошо, если это свидание вообще случится, – поправил я пиджак и небольшой пистолет, замаскированный под смартфон. – А вот с нами нет. Кеша, нам пора, вон та псина мне не нравится.

− Не переживай, песик хочет кушать, – Кеша кинул в пса круассан, который тот подхватил и убежал. – Мне кажется, у тебя паранойя на основе твоих способностей, Ауф.

− У меня есть имя, которое ты знаешь, – огрызнулся я. – Ты наверняка видел многое в памяти твоих клиентов, и не сошел с ума. Так почему должен сойти с ума я?

− А кто тебе сказал, что я не сошел с ума? − поднял бровь Иннокентий. – Ну вот кто, Ауф? Я? Нет, не говорил.

− Нам пора, пошли уже, куда угодно, – встал я из-за столика. – У меня сейчас сердце остановится.

− Да ладно тебе, Ауф, не нервничай так, – улыбнулся Иннокентий, но все же встал и мы медленно пошли по дороге. – Лучше представь, ты будешь жить в доме, за городом, виноградник, все дела. А Лилия будет собирать виноград, возможно, в одном переднике, а меня ты никогда не увидишь.

− Мы будем соседями, – поговорил я, а Иннокентий встал на месте в шоке.

− А я против!

− Кеша, там, сзади, за углом, что-то нехорошее. Пошли быстрее, – быстро проговорил я и, когда мы уже заворачивали за угол, я посмотрел, кто же там сейчас выйдет.

В черных комбинезонах по улице, мощенной булыжниками, шли лысые девочки, их глаза были пугающе ярко голубыми. Они не были воинами, и их, казалось, никто из людей и не замечал. А вот они замечали всех, и я чувствовал, что нам нельзя приближаться.

− Передавай связному, связь с которым, почему-то, только у тебя, что задание провалено. Нам не приблизиться к центру награждения военного союза цивилизованных стран, – сбивчиво проговорил я и скинул Кеше то, что я видел через очки. – Нас про таких не инструктировали. Ты, как база данных, ответь мне, почему они меня пугают так сильно?

− Пугают потому, что это искусственные псевдо-эсперы, − откусывая круассан проговорил Кеша. – Я этих знаю, особи, предрасположенные к поеданию одного с ними вида. Их плюсы в том, что они чувствуют не таких как их любимая пища, люди, легко вычисляют эсперов, ну и они очень умные. Лучшие из лучших из них работают в исследовательских центрах, а эти просто ищейки, так, отработанный материал, и совсем еще молодые. Создали их год назад, а живут не более тринадцати лет.

− Кеша, сука, быстрее, – взмолился я, смотря на медленного идущего Иннокентия, жующего проклятый круассан. – Я тебе ногу прострелю!

− Ауф, не прострелишь, это во-первых, – устало проговорил словно неразумному ребенку Иннокентий. – А во-вторых, когда ты на нервах, то лучше понимаешь что делать, тебе нужен раздражитель.

− Да знаю я, – выдохнул я, застыв на перекрестке. – Нам налево.

− Может, направо? – шагнул направо Кеша.

− Налево, справа стоит одна из тех лысых, – усмехнулся я. – Мне туда даже страшно смотреть.

− Да ладно тебе, − улыбнулся мне Кеша. – Я бы с удовольствием парочку мутантов замочил.

− Вот не вяжется твоя кровожадность с манерами и видом.

− Ну а что поделать, – пошел налево Иннокентий и вдруг тихо проговорил. – Смотри, какое интересное граффити, Ауф.

Действительно, впереди арабченок рисовал на стене незамысловатое граффити, которое было для нас сигналом. Как и реклама в дополненной реальности, конечно же контекстная. «На рынок Парижа выходит новый продукт, энергетический батончик пятого поколения.»

− Тома, – радостно прочитал я надпись и название батончика без глютена. – Кеша, это все ловушка…

− Ага, это двойная, если не тройная игра на уровне самоубийства. Они выставляют ученого, чья голова просто набита вкусняшками и… – достал из кармана Иннокентий запечатанную пачку сигарет и, вскрыв упаковку, прислонил к носу сигарету. – Я пятнадцать лет не курил.

− Готов к смерти?

− О да-а, – проговорил рядом идущий Иннокентий. – Боже, как я скучал по этому дымку.

− Ты не закончил говорить об игре.

− Все просто, Ауф, они выставляют вкусняшку на своей территории, а наша задача забрать ее

− Значит, наша вкусняшка это ты.

− О да, мой туповатый, но жутко удачливый друг, – выпуская дым, словно паровоз, пробормотал идущий впереди Иннокентий. – И ОН готов отдать все, лишь бы их вкусняшка стала нашей.

− Даже ценой потерей своей?

− Да, Он мне лично это сказал.

− И ты согласился?

− Как и ты, Ауф, как и ты, – посмотрел на меня несколько грустно Иннокентий. – Ты как и я несвободен. Нас не отпустят никогда, но жить мы сможем как захотим и задания выбираем сами. Право отказа на земле не валяется.

− Меня вообще-то обещали расстрелять за отказ, – усмехнулся я. – А чтобы не предал, мне что-то вживили в шею.

− И ты поверил? – усмехнулся Кеша.

− В то, что вживили бомбу, нет, а вот в то, что расстреляют, да, – потер я шею, где в коже прощупывался какой-то шарик. – Но ты без меня бы умер.

− Скурю-ка я еще одну, – затянулся Кеша сигаретой. – Кажется, нам некуда больше спешить, Ауф. Вон те господа по нашу душу стоят.

Я лишь улыбнулся, мы шли в окружении сотен солдат уже минут пять, я знал об этом, как и Иннокентий. Мы попались.

Впереди стоял взвод лысых девочек в кожаных комбинезонах, а среди них возвышался мужчина. И я прекрасно знал, кто это был, как не узнать брата сенатора Кирса? Глупо было даже подумать, что сенатором можно стать без влиятельной семьи.

И я видел, как в этом мужчине проглядывался хищный взгляд сенатора, но мы шли вперед. Я так чувствовал. Да, месть дело святое, и брат сенатора явно ее жаждал.

− Ауф, скажи пожалуйста, что ты что-то придумал, − проговорил Иннокентий, держа на половинку докуренную сигарету. – Умоляю.

− Молись, – проговорил я.

− Кому? – удивился Иннокентий.

− Кому хочешь! – прорычал я.

− Бобер, – пронесся через ушки моих розовых очков по височной кости до моего уха голос Тамары. – Приманка сработала, ученого мы достали, теперь дело за тобой.

− Огневого прикрытия не будет? – прошептал я. – Мне хотя бы неядерную Тому с орбиты...

− Сам, бобер, все сам. У нас договор о ненападении, – проговорила Тамара в очки. – Делай что хочешь, но свою шкуру и шкуру Кеши спаси.

− Кеша, глаза! – закричал я что было сил, снимая очки и кидая их в сторону идущих к нам уже победивших и поймавших свою вкуснятину.

Семьдесят процентов правильного срабатывания, говорили они, максимум сорок процентов вероятности, что взрывчатое особое вещество сможет взорваться. Направленность взрыва не гарантируется со стопроцентной вероятностью.

− Но я знал, – пронеслось у меня в голове. − Что именно сейчас сработает, только сейчас, и больше никогда.

Вспышка, взрыв, страх и полная тишина, я интуитивно схватил во тьме руку Иннокентия и потащил его за собой. У меня было не более минуты, а затем будем прорываться, и вот мои глаза пришли в норму вместе с ушами, и я посмотрел на Кешу, которого я продолжал держать за руку.

− Ну привет, – оскалился мне острыми зубами брат сенатора Кирса, которого я держал за руку.

− Не того за руку схватил! – закричал я что было сил. – Сука!