Роса на руинах

Рассказ 1 - Проходимка. Глава 1

рассказывает Александра Ки́нли

На первом же привале в Изаре мы поссорились.

Нехороший знак.

Болтали у костра, и, конечно, речь зашла о Гибели. Потом – о древних людях. Наш наниматель, доселе замкнутый, тут внезапно разошёлся:

– Мы даже вообразить не можем их мир! Они жили в летающих городах из хрусталя и эфира. Могли питаться солнечным светом и создавать вещи одной мыслью. Их тела не старели, они жили вечно!

– Да только их вечность, – заметила Алиса, – взяла и окончилась досрочно.

Профессор цыкнул.

– Хоть попробуйте понять, что мы потеряли. Магия с рождения пропитывала и формировала их жизнь, всё их бытие. Им не требовалось выживать, как нам, они давно закрыли плотские потребности! Вместо этого они свободно посвящали себя науке, искусству, возвышенным и духовным делам.

Вот его проняло – подумала я. Глаза блестят, руки машут. Жаль, проф не замечал, что Денди решила отточить на нём своё остроумие.

– А также оружию массового уничтожения, – сладенько добавила она.

– Ч-что?

– Ну, случилась же Гибель. Это они её устроили, твои сиятельные люди прошлого. Видать, недостало им духовности.

– Или той… наоборот… было слишком много, – вставил Ройт, к моему великому удивлению.

Господин Берт поправил очки – очень профессорский жест, как ему и положено.

– Алиса... юная леди… не думай, что ты умнее всех. Я изучал этот вопрос дольше, чем ты живёшь на этом горестном свете. Причины катастрофы доподлинно не известны. Утверждать, что цивилизация высочайшего уровня развития сама... это уже преступная предвзятость. Могло быть что угодно. Космический катаклизм. Нападение извне. Даже несчастный случай!

– Эй, народ, – попыталась я сменить тему, – как насчёт похлёбки с перчиком?

Ибо видела, к чему идёт.

Профессор Адальбе́рт Имуэ́ль, он же Альберт, Берт или «проф», имел в нашей среде известность. Дурную. Он часто ездил по срединным степям, иногда выбирался в Изар, и для своих экспедиций нанимал охрану.

И всякий раз в ней кто-то погибал.

Ему было около шестидесяти. Он упрямо носил круглую шапочку, широкий кушак и пелерину учёного – даже здесь, посреди нигде. Седые волосы, лысина на макушке, подслеповатые глаза. Однако узкие очки придавали ему острый и даже хищный вид.

Держался проф пугливо, что странно с его опытом – вроде уже глотнул воздуха пустошей. Сейчас он впервые за всю дорогу проявлял такие сильные эмоции. До этого он в основном брюзжал.

– Несчастный случай, – хихикнула Денди, – запросто, сэр. У нас такие случаи налево и направо. Я могу даже посоветовать настоящих мастеров на это.

Берт воздел руки в негодовании.

– Осознайте же! Наше единственное спасение в древних. Не обвинять, а вернуться к ним, снова стать такими. Магия и жизнь – это одно и то же. Гибель уничтожила метамагические структуры, и теперь сама жизненная сила мира вытекает в космические бездны. Мы должны восстановить мудрость прошлого, удержать и заново подчинить её!

Я не очень поняла логику. Вещи и правда разваливались, но жизни-то в мире хватало, разве нет? И она активно пыталась сожрать тебя.

– А как же древние механизмы? – прогудел Ройт. – Почему работают?

Он являлся лидером, но ещё ни разу не отдавал приказы в бою – мы и без него знали, что делать.

Здоровенный детина. Плечи, грудь и лицо покрыты шрамами. Как многие большие и сильные люди, он двигался осторожно, дабы ненароком чего не разбить.

Оружием ему служили собственные ручищи в тяжёлых латных рукавицах, утыканных шипами. Интересная тема: сразу и атака, и защита. Ройт тщательно начищал их и никогда не снимал при людях, что наводило кое на какие подозрения.

Он мало говорил и долго выбирал слова. Денди и проф считали его глуповатым. Но я видела, что нет. Под этим ёжиком коротких волос что-то непрестанно варилось, и мне хотелось узнать, что.

Интересный был парень.

– Устройства? – отозвался проф, – в их кристаллах просто есть остаточный заряд, вот и всё. Но мы не можем перезарядить ни одно. Потому и ценятся они так дорого.

Он покачал головой:

– Скоро будем бегать с дубинками и луками. Какой позор, наверное, для предков смотреть на нас. Какое посмешище.

Вообще-то мощный, умело сделанный лук сейчас стоил выше разряженного жезла. Я подумала: сказать это, или только разозлю? Но пока я гадала, Алиса снова выпустила коготки:

– А вот такой вопросик вам, уважаемый профессор.

– Да?

– Не подумайте, что я сомневаюсь в ваших дедукциях, но. Но! Если мир был таким расчудесным, а Гибель случайной, почему нам остались огромные залежи этого самого, простите, оружия?

Адальберт скривился. Я посочувствовала ему. В прекраснодушные басни мне тоже не верилось, но зачем издеваться над такой светлой верой? Это как избивать котёнка.

Она представилась Алисой Мара́сси – такое же скользкое имя, как она сама, и конечно, не настоящее. Может, у неё и не было настоящего.

Мутная особа непонятного возраста, можно дать двадцать, а можно и сорок. Подведённые брови, крашеные в чёрный волосы, пыльный фрак и засаленная шляпа. Лакированные ботинки, но тоже старые и потёртые.

Отдам должное: она хотела создать образ, и ей удалось. Для проходимца это важно. Считай, визитная карточка.

Она вела себя болтливо, изворотливо, въедливо. Сказала называть её «Денди» – чудная кличка, разве это не мужское прозвище?

Но опыт у неё имелся. Честно говоря, побольше моего. Под фраком у неё скрывалась кольчужная жилетка, и сражалась Алиса здорово.

Она владела двумя оружиями, оба шикарные: догибельный энергохлыст и догибельный же разрядник, с золотой гравировкой и инкрустацией. Я прямо завидовала. Продав оба, она могла купить дом в Этерне и безбедно жить ещё лет десять.

Но я её понимала. Я бы тоже пошла в пустоши всё равно.

– Для спортивных состязаний, – буркнул проф, – или на всякий случай. Какая разница? Важно совершенно не это. Вы отказываетесь слушать. Толку-то, метать перед вами бисер…

Он встал и поплёлся в свою палатку, ворча:

– Дикари как есть... может, уже поздно… просто дать всему умереть…

– Эй! – возмутилась я. – Сам ты дикарь! Следи за словами!

Но меня не удостоили ответа. Лекция завершилась. Профессор укрылся под тентом.

Некрасиво вышло. Я не хотела встревать, кое в чём стояла на его стороне, но в итоге сорвалась и, получается, присоединилась к Алисе. Что меня вовсе не радовало.

– Ну вот, – вздохнула я, – заклевали мы профессора.

Денди развела руками в притворном сокрушении.

Надеюсь, это не скажется на нашем контракте. Да, Берту стоило держать себя попроще. Но до конца похода он оставался начальством. Кто платит, тот может и покапризничать.

Я зевнула, потянулась, огляделась. Уже стемнело. Огонь догорал, а мне ещё не хотелось спать.

– Тогда… на сегодня… спокойной ночи, – пожелал Ройт.

И воздвигся с места, словно маленькая гора.

Душевные посиделки у вечернего костра закончились. Вышло не очень душевно.

Глава 1.2

Я решила прогуляться вокруг, проверить растяжки, да и проветриться.

Взобралась на гребень холма. Передо мной простирался Изар.

Мох здесь покрывает почву, редкие деревья, всё на свете. Пейзаж зелёный, иногда серый или чёрный, а других красок почти нет. Рельеф плавный, в основном плоский, но бывают холмы и овраги.

Прямо под холмом находилась такая ложбина. В ней клубился густой туман, тоже зелёный. Цвет ему придавали споры местных грибов – ядовитые, смертельно опасные.

Я присела на плоский булыжник. Его покрывал лишайник, короткий и мягкий, как шёрстка. Загляделась на то, как слои тумана фосфоресцируют и плавно перетекают друг в друга. Красиво, чёрт побери.

Лагеря отсюда не виднелось, и меня обступила первозданная ночь – но не слишком тёмная. Овраг давал свет, да звёзды сияли ярко.

Мне в Изаре всегда плохо спится и хорошо думается. Тут смерть под каждым камешком, а мне не страшно, даже спокойно. И после беседы в голову лезла куча мыслей.

Зря мы поцапались из-за ерунды.

Может, в этом проблема профа и его вылазок? В группе возникает плохая атмосфера, а к такому в пустошах надо относиться серьёзно.

Не знаю. В самом Адальберте что-то не вязалось. Что-то крылось в нём надломленное, нездоровое, но при этом острое. Я пока не уловила, что.

Я провела рукой по мху. Проф недавно сказал, что «от нашего мира остался голый камень», но пускай покажет мне в Изаре хоть один! Тут же всё заросло.

Да и местные твари – непохоже, чтобы вымирали. Как по мне, могли бы вымирать побыстрее.

Да и вокруг Этерны пшеница растёт…

Кто-то подошёл ко мне сзади, почти бесшумно. Я потянула из перевязи нож с нарочито громким лязгом.

– Кхм, кхм! – раздалось сразу же.

Я обернулась:

– Чего, Денди?

Лишайник поглощал звук её шагов. Она уселась рядом – чуть ближе, чем хотелось бы. Острые носки её дурацких ботинок сверкали в свете луны.

– О, ничего. Просто хочу поближе познакомимся. Мы уже долго едем вместе, а никак не поговорим. Можешь звать меня Алисой, а тебя как? Александра? Кинли? Может, Лекс?

Я демонстративно взвесила клинок в руке.

– Для тебя Кинли, и никак иначе.

Денди ничуть не смутилась.

– Дай глянуть? – указала она.

Я неохотно протянула нож. Не люблю, когда лапают моё оружие. Но пускай поиграется и переходит уже к делу.

Алиса сноровисто повертела клинок в руках, а затем – уже гораздо менее умело – взяла за конец рукояти и прицелилась в камень неподалёку.

– Э! – я выхватила у неё нож, – затупишь же!

Та вздохнула:

– Я всё равно не умею. Они у меня крутятся, как лопасть, и втыкаются, только если повезёт. Ты их по-особому кидаешь, у тебя cразу летят прямо и очень сильно. Как у тебя получается?

О, подумала я кисло, даёт маленькую рассчитанную слабость. Дружеское сближение как по нотам. Сейчас она попробует выдавить из меня ответную искренность.

То, о чём она говорила, называлось «безоборотным метанием». Катрин научила, мир её праху. Драгоценная память о наставнице.

Я убрала нож и улыбнулась ей во все зубы:

– Секреты ремесла.

Денди и тут не расстроилась. Она вытянула ноги.

– Что делаешь на пустошах, Кинли, среди опасностей? У тебя известная фамилия. Я слышала, ты дворяночка или нечто вроде. Жила бы спокойно в Этерне.

Я начала злиться. Много она понимает! Меня хорошо знают среди проходимцев, и мой род – не великий секрет. Если она изображает, будто такая осведомленная, это лишь показывает, что она не местная.

– Ищу славы и денег. Как и ты, и мы все. Слушай, Денди. Если хотела что-то умное сказать, то говори. А если нет, спокойной ночи.

Алиса сощурилась:

– Кинли, перед началом похода я всегда разведываю, что могу, о компаньонах и нанимателях. Ты это делаешь?

– Не особо, – признала я.

– Тогда всё-таки послушай опытную проходимку, полезно. Что ты знаешь о нашем старичке Альберте?

– Он профессор истории в городском университете… как его… в Этенеуме.

– Да, если это можно назвать «университетом». Однако что он ищет в Изаре? Зачем? Тебя не удивляет, что такое комнатное растение выставили во двор?

Здравые вопросы. Она уверенно перехватила разговор. Может, у неё и правда стоило поучиться.

– Всякие догибельные бумажки? – предположила я. – Да и какое нам дело? Хоть бы змеёнышей гидры. Я подписалась охранять его, вот и охраняю.

Денди покачала головой с лёгким укором.

– Вот видишь. А я не поленилась, пошла в Этенеум и кое-что узнала. Берт не только историк. Его главная специальность – энергетика. И самое главное, его спонсировал не университет. Думаешь, у учёных есть деньги на путешествие к центру Изара? Да они даже дров на зиму не могут купить!

Звучало похоже на правду. Ладно, Алиса. Заинтриговала.

– Но если не университет, то кто?

Денди ухмыльнулась.

– Подумай сама, Кинли. Кто может приказывать профессорскому совету? И при этом располагает деньгами? Только канцелярия лорда-шерифа.

– Так нас наняло правительство Этерны? – поразилась я. – Получается, мы теперь чиновники, раз на казённом окладе?! Дожили! И что всё это значит, Денди?

Глаза Алисы блеснули. Ага, подумала я, подбираемся к главному.

– Мы идём не за старыми бумажками, а за чем-то очень ценным, нужным властям. И Берт не такой простачок, каким кажется. Он не подал ни единого намёка.

– Хмм…

– Александра, подруга, я пока что ни к чему не призываю. Просто даю тебе пищу для ума. Представь, что мы отыщем супероружие древних. Какой-нибудь жезл, который умеет стрелять через океан и стирать города. С такой штукой можно играть по-крупному.

– Ты предлагаешь…

– Я всегда работаю с чем есть. Уже не раз видела, как прямо в руки плыл огромный улов, но дураки начинали драться, и в итоге добро не доставалось никому. Некоторые шансы даются раз в жизни, и, если надо немного поделиться, чтобы заполучить его, я готова.

Теперь я вроде всё поняла. Но Алиса продолжала:

– Если мы с тобой вместе, кто нас остановит? Уж точно не проф, а с Ройтом мы вдвоём справимся.

– Допустим, там нечто… крупное, как ты говоришь. И что ты хочешь с этим сделать?

– Ну, самое простое – продать подороже. Покупателей много. Этерна, Кризза, СВГ, Феррис, лиарские Дома, да хоть даже Холос. А может… кто знает… если оставить это себе, получится выбраться на самый верх, перестроить весь мир под себя. Неплохо звучит, а?

Алиса наклонилась, заглядывая мне в глаза. Морда у неё была хитрющая, как у кинура.

Она протянула узкую ладонь:

– По рукам, подруга?

Я выдержала паузу.

– Конечно, нет. Грабли подбери.

– Э? Но почему?

Я поучительно воздела палец:

– Во-первых, это пустые фантазии. Как у профа, только на иной манер. Представь, что мы дойдём, а там и просто кипа старых бумажек.

– Но…

– Нет. Пока не увижу точно, что у нас за цель, ничего делать не буду. Я много лет строю свою репутацию, и нужно нечто серьёзное, чтобы я нарушила контракт. А во-вторых…

Я посмотрела прямо на неё:

– Если я очень захочу, то сама возьму себе это, и никого не спрошу. Ясно?

Денди поджала губы, поднялась и надвинула шляпу на лоб.

– А ты не думала, последняя из рода Кинли, что и я могу поступить абсолютно так же?

Она сплюнула.

– Глупая девчонка. Мало тебя ещё пустоши жевали. Потом не жалуйся.

Она направилась обратно к лагерю.

– Я начеку, смотри без фокусов, – посулила я, – попробуешь ударить в спину, получишь нож в брюхо.

Алиса с досадой отмахнулась и была такова.

Наконец благословенная тишина, ради которой я и пришла. Лишь вдалеке выло или, лучше сказать, переливчато скрежетало неведомое порождение Изара.

Отлично. Ещё один конфликт.

Я во всяких группах ходила, видала и скандалы, но нынешнее предприятие пахло дурно.

Не доложить ли Ройту о крысе в партии? Я поразмыслила и решила, что пока нет. Денди – дамочка противная, но матёрая. Рассудка ей не занимать. Она понимает, что добраться до цели проще вчетвером.

Вот когда сокровище явится, и мы будем толкаться над ним плечами – тогда настанет пора её опасаться.

Ядовитый газ клубился, и на него медленно наползал обычный ночной туман, переливаясь в ложбину, словно в большую чашку. Но зелёная отрава тяжелее, выше не подымется. Можно спать спокойно даже при таком соседстве.

Проблема в том, что какое-то количество этих спор в изарском воздухе везде. Но мы, проходимцы, изобрели меры против них.

Я вспомнила, как Денди сейчас пыталась «обнажить моё инкогнито». Тоже мне сплетня! В постгибельном мире нет аристократов, а на пустошах нет титулов.

Зато есть прозвища, и за бродяжную жизнь я накопила их немало. «Рыжая» – потому что я рыжая. «Пегая» – потому что у меня волосы чуть светлеют на конце. «Скобка» – не знаю, за что, но имело популярность. «Оса» – потому что я дралась двумя кинжалами, пока не решила, что проще их швырять. «Рысь», иногда «Рыжая рысь» – за всё вместе. Для людей Кинли, для друзей – Александра, и ни в коем случае не «Лекс».

Я и правда последняя из дворянского рода. Но что это значит, понятия не имею. Наверное, до Гибели это подразумевало какие-то привилегии.

Папаня – вот он знал, мир его праху. Он говорил, что наш род знаменит, и мы тысячу лет процветали.

Но катастрофа подкосила нас, как и весь мир. От несметных богатств у нас осталось только поместье под Этерной. Звучит солидно, да только это мёртвое, разорённое здание с рухнувшей крышей и выбитыми стёклами. Внутри пыль, плесень и горы мусора.

Мы пробовали жить там, и это самые плохие воспоминания моего детства.

Теперь я уступила его зверям. Даже пытаться чинить не буду. Однажды я просто снесу его и выстрою новое на том же месте.

Мне девятнадцать лет, десять из них я хожу по миру. Пустошь давно сточила об меня все зубы. У меня хватает шрамов на теле и душе, но ещё есть мечта, и пока со мной силы и оружие – я буду идти к ней.

Вот так.

Я ещё посидела, окутанная молчанием Изара. На горизонте фунгитные сопки выпускали в воздух облачка зелёного дыма, будто земля глубоко и медленно дышала вместе со мной.

Чудно. Вот этот туман в лощине нёс безусловную смерть, но сам он мёртвым не был. Он был живее живого. Ведь он состоял из крошечных зародышей жизни, из миллиардов спор.

В этом таилась важная мысль, которую я безуспешно пыталась поймать весь этот вечер.

Но я уже устала. Ладно, не сегодня.