Roomévie: Без права на дистанцию

Глава 1: Номер 247

(Лог входа системы. Новый жилец. Апартаменты 5A)

Система Roomévie активирована. Новый профиль получен. ID #V247 Статус квартиры: очищена, откалибрована, готова к совместному проживанию. Индивидуальные настройки приватности: загружены.

Астрид

Стук колёс чемодана по полупустому пространству отзывается сухим, звонким эхом, будто что-то чуждое пытается нарушить стерильное равновесие этого места. Я рефлекторно поёживаюсь. Не страх, нет — скорее внутренний диссонанс, когда реальность оказывается слишком звенящей.

Я не люблю громкие звуки.

Мельком провожу взглядом по квартире, где мне суждено провести ближайший год — по крайней мере, так прописано в контракте. Всё ещё не покидает ощущение, что это розыгрыш, красиво оформленный эксперимент или ловушка.

Шикарные апартаменты, нафаршированные до отказа системами «умного» дома, прямо в сердце Монреаля — и по цене съёмной комнатушки на окраине? Это уже на грани фантастики. Даже мой оптимистичный мозг, который ещё способен верить в добрые намерения и небесных покровителей, чует подвох.

Но... после фиаско с карьерой, переезд — это хоть какая-то точка. Новый отсчёт. Я стараюсь не думать о том, как близко я была к успеху. Писатель, сценарист, фестивали, шум. А теперь — ассистентка преподавателя, двадцать четыре года и чемодан, набитый чужими историями, но не своей.

Ничего. Я справлюсь.

Чемодан с глухим стоном останавливается в центре гостиной. Простор. Тишина. Воздух будто вымыт, словно прошёл генеральную уборку не только от пыли, но и от эмоций. Белоснежные стены с кремовым отливом отражают приглушённый свет, струящийся сквозь идеально ровные шторы цвета шалфея. На полу — светлый ламинат с лёгким текстурным узором, холодный под босыми ступнями.

Пространство кажется продуманным до миллиметра: от строго симметрично расставленных ламп до глянцевого кухонного фартука, в котором отражается всё, что ещё не произошло. Через большое окно виднеется город — размытые силуэты зданий в утреннем свете, линии трамваев, пересекающие улицы, редкие клумбы с влаголюбивыми растениями, встроенные прямо в урбанистические изгибы камня и стекла.

Воздух снаружи пахнет влажным бетоном и ранним кофе из соседнего киоска.

Вдалеке, на уровне седьмого этажа, на крыше напротив машет автоматическая рука чистящего дрона — будто приветствует меня в новой жизни.

Я делаю шаг и начинаю внимательнее изучать пространство. Слева — дверь в ванную. Прямая линия кухни с аккуратными шкафами и мягким, почти театральным светом. Справа — две двери с табличками.

На табличке — матовый металл с едва заметной текстурой, цифры «247» выгравированы чётким, но ненавязчивым шрифтом, словно строгий знак принадлежности, а не украшение. Она вписывается в минималистичный дизайн коридора: стены светло-серые, с деликатной зернистостью, пол — холодный камень, который отражает тусклый свет светильников, создавая ощущение стерильности и порядка.

Моя.

Касаюсь дверной ручки. От металла веет прохладой — он идеально гладкий, почти неощутимый под пальцами. Я вдыхаю поглубже и захожу.

Скрытая реакция системы: Порог пройден. Идентификация подтверждена. Жилец ID#V247 — в личном пространстве.

Реакция: слабое учащение пульса, задержка дыхания 1.3 сек.

→ Автоматическая калибровка освещения: снижено на 12% → Шторы: лёгкое смещение на 10°, чтобы пропустить рассеянный свет → Температура воздуха: повышена до 22.1°C

Режим “Приветствие: мягкая адаптация” активирован. Наблюдение ведётся.

Комментарий (внутренний лог): Жилец фокусирует внимание на деталях. Регистрируется остаточное эмоциональное напряжение. Уровень интереса к пространству — умеренный.

Комната под номером 247 встречает меня почти нейтрально.

Всё здесь выверено и ровно — будто кто-то спроектировал это пространство на основе тысячи обезличенных предпочтений: белые стены с легким кремовым подтоном, аккуратные светло-зелёные шторы, матовый тёплый свет из точечного потолочного светильника.

В углу — узкий письменный стол, слишком идеальный, чтобы стать местом вдохновения. На полке — три одинаково обёрнутых тома: что-то из классики, скорее для вида, чем для чтения. Кровать заправлена с точностью отеля: ровные края, центр подушек идеально приподнят. Но… будто кто-то всё же присаживался на матрас. Или, может быть, система просто решила, что так будет человечнее?

На пол бросается стул — слишком низкий, чтобы на нём удобно сидеть. Слишком нелепый, чтобы его не заметить. От него веет функциональностью без смысла.

Запах… едва уловимый. Лаванда, лёгкий оттенок пластика и что-то похожее на чистую бумагу — как будто комната ждала меня с момента, когда я написала последний отказ самой себе.

У меня нет ни времени, ни вещей, чтобы как следует распаковаться. Остальная часть багажа всё ещё болтается где-то между Нью-Йорком и этой загадочной квартирой будущего. Так что — быстрый душ (да, здесь и душ, и ванна — за эту роскошь уже можно простить половину тревог) и смена одежды. Брючный костюм. Универсальный доспех, когда не знаешь, с кем предстоит встретиться: новым начальством или соседями из ада.

Выходя из квартиры, краем уха улавливаю голос:

— Квартира закрыта. Хорошего дня, Астрид.

Замираю. Разворачиваюсь. Никого. И тут доходит.

Оно, мать его, разговаривает?

Никто меня не предупреждал, что Дом решит пожелать мне удачи лично. Не то чтобы я против вежливых технологий, но… это уже лишнее.

Мысленно отмахиваясь от этой детали (и от желания переехать прямо сейчас), спешу к лифтам. У одной из шахт уже стоит парень — симпатичный, с ухоженным лицом и той лёгкой небрежностью, которая обычно говорит: «Я трачу на стиль больше времени, чем признаюсь». Очевидно — сосед.

Не то чтобы я стремилась сразу же заводить знакомства, но, соблюдая социальные ритуалы, улыбаюсь вежливо, опускаю взгляд в телефон — якобы занята ответами. На самом деле просто проверяю приложение, из-за которого я вообще здесь.

Roomévie. Название звучит как парфюм или элитное вино, но на деле — это социальный эксперимент, замаскированный под жилую недвижимость. Я слышала о нём ещё года два назад, но тогда всё это казалось розыгрышем. Сдать в аренду суперсовременные квартиры по цене, не дотягивающей даже до студийки? Серьёзно? Наблюдать за жильцами в режиме постоянного анализа, с их согласия? Звучит как сюжет антиутопии.

А теперь — вот оно. Пять лет спустя — Roomévie в каждом городе, и я — одна из участниц. Всё благодаря системе анкетирования: многоуровневый психологический скрининг, отбор, проверка совместимости. Снять квартиру тут можно только если кто-то в твоём городе совпадает с тобой на 80% и выше.

Признаться, тревожно. Слишком напоминает онлайн-знакомства, где вместо жилья тебе, кажется, подбирают идеального партнёра для развода через год.

Звук открывающегося лифта возвращает меня в реальность. Захожу внутрь — вместе с тем парнем, который теперь смотрит в свой телефон. Через мгновение — голос над ухом:

— Видел, что ты только заехала. Привет. Я Зейн. 4B. Уже встречалась со своим соседом?

Ого. Окей. Прямо в лоб. Я поднимаю взгляд, слегка хмурюсь и возвращаюсь к экрану:

— Пришло уведомление, что сосед найден и можно заселяться в 5A… но ни его анкеты, ни процента совпадения мне пока не открыли.

Пока говорю, изучаю его. Зейн — высокий, стройный, с лёгкой усмешкой «я знаю, что ты меня сейчас оцениваешь». Футболка с черепом, чёрные джинсы, кеды с шипами на пятке. Целая эстетика «хорошего плохиша». Слишком уверенный, слишком расслабленный.

— Уверен, к такой красотке подселят кого-то стоящего, не переживай, — он смеётся и склоняется чуть ближе.

Я машинально отступаю назад, к дверям лифта. Улыбка — беззубая, слишком напористая.

— Ты, кстати, так и не представилась, — добавляет он, почти весело.

Лифт распахивается. И я спасаюсь бегством:

— Астрид. Было приятно познакомиться. Покеда! — кидаю на ходу, разворачиваясь на каблуках.

Покеда... Покеда?!

Чёрт, Астрид. Серьёзно? Покеда?

Мозг подкидывает миллион альтернатив: – До встречи. – Увидимся. – Было приятно. – Надеюсь, лифт тебя не раздавит.

Любое из этих звучало бы лучше, чем "покеда", особенно из уст выпускницы сценарного факультета с красным дипломом и парой литературных премий. Браво, Ас. Брависсимо.

Roomévie. Лог №5A_247. День 0 / Взаимодействие 01 Событие: контакт с субъектом 4B (ZAYN_RM-412) Локация: лифтовая зона, этаж 5 Длительность: 74 сек

Реакция субъекта 247: – минимальный зрительный контакт – шаг назад – речевая формулировка: вежливая, с тенденцией к завершению – пульс: +6 уд/мин

Поведенческий шаблон: избегание/нейтралитет

Вывод: нежелание продолжать контакт Рекомендация: минимизировать совпадения маршрутов с субъектом 4B в течение 72 часов

Разговаривая с собой мысленно, дохожу до корпуса гуманитарных наук за пару минут. Это — ещё один бонус: квартира прямо на территории университета. Roomévie заключают контракты с кампусами, торговыми центрами, даже с офисными зонами, чтобы строить свои дома вне юрисдикции муниципальных норм. Технически — вся эта махина не считается жилым комплексом. Юридическая чёрная дыра. Интересно, как они это объясняют властям. Или не объясняют вовсе.

На руке вибрируют умные часы — ещё одна часть контракта. Гаджет от Roomévie считывает моё состояние: пульс, реактивность, поведенческие маркеры, которые я даже не замечаю. Микроскопическая сдача себя в аренду. Интерфейс у меня кастомизированный — ламповые розовые оттенки, милые иконки, чуть старомодная шрифтографика, как будто приложение сделано для подростка с тетрадкой в наклейках. Меня это успокаивает.

На экране появляется уведомление:

«Ваш сосед #248 заселился в квартиру.»

Я застываю. Цифра "248" мигает на экране с раздражающей регулярностью — будто бы она дышит.

Комната, система, приложение, соседи — всё кажется частью чего-то большего, чем просто жильё. И что-то мне подсказывает: настоящий контракт я ещё не прочитала.

Где-то наверху, за стеклом моего будущего, кто-то только что вошёл. Пожалуй, я надеюсь, что он тоже любит тишину.

Глава 2: Пока дым не рассеется

Я помню только огонь.

Он поёт — ревёт, как чудовище, и всё же манит, будто чужой голос в собственном сне. В нём было что-то живое. Жадное.

Сирена разрывала ночь. Красный свет маячил сквозь задымлённые улицы, пока наш пожарный танк не свернул на узкую дорогу — ветки хлестали по лобовому стеклу, асфальт был испещрён трещинами и змеился к старому особняку, зажатому между обугленными кленами. Дом будто прятался в тени собственных грехов.

Я, Шейн и капитан Лоран — мы вылетели из машины, едва она затормозила. Каменные стены дышали жаром, черепица с шипением лопалась под натиском жара. Сквозь клубы дыма показался парень, худой, вымазанный в саже, как живой фантом. Еще несколько человек сидели на траве, по остекленелым взглядам в никуда — определенно пьяные и не осознающие происходящие.

Подавив раздражение, разворачиваюсь к парню обратно и слушаю.

— Внутри двое, — прохрипел он, губы дрожали. — Сёстры… в подвале… лестница обрушена.

Он покачнулся, и капитан Лоран подхватил его. Я кивнул Шейну, и мы кинулись внутрь. В доме уже рушился потолок, жар толкал с такой силой, будто сам воздух выдыхал пламя. Бригада из двух других парней — Тома и Эйдена — пошла прочёсывать первый этаж и чердак. Мы с Шейном спустились вниз — в подвал, или то, что от него осталось.

Подвал встречал едким, вяжущим дымом, пахнущим гарью, плавящейся пластмассой и старой проводкой. Лестница — почти исчезнувшая, превратилась в обугленный каркас, по которому только призрак осторожности мог бы пройти. Ступени скрипели и осыпались под ногами, словно отказываясь пускать вниз. Запах был не просто удушающим — он обжигал изнутри, вызывал кашель, прилипал к лёгким, как густой сироп с привкусом страха.

Я прыгнул, приземлился в вязкую лужу из воды и золы. Воздух был слишком густой, горячий, даже сквозь защиту я чувствовал удушение. Ощущал, как по коже прилипает копоть, а стены дрожат от жара. Призрачный свет от фонаря цеплял клочья выгоревших обоев, торчащую арматуру и груды мусора — судя по всему, этот дом давно использовался как свалка или притон. И что эти дети здесь забыли.

Доходим до поворота, на полу — две фигуры.

Первую я заметил по волосам — луч моего фонаря создал блик и мы двинулись к ним. Винного оттенка волосы, как старая кровь. На секунду останавливаюсь и осматриваю голову - с таким цветом легко не заметить раны и кровь, но все в порядке. Она лежала лицом вниз, тело скрюченное, не дышит. Я подхватил её — лёгкая, слишком лёгкая. Её волосы рассыпались на моих перчатках, как шёлк, пропитанный гарью.

Осматривать вторую не было времени, но мозг зафиксировал, что она в сознании, но в шоке. Шейн с этим справится.

Мой напарник старался быстро зафиксировать в одиночку шаткие балки, чтобы уменьшить риск обвала, но я понимал, что это практически бесполезная затея — счёт шел на секунды, не минуты.

— Шейн! Вторая - там! — крикнул я и понёс девушку наверх.

Грохот. Балка сверху надломилась, и пепел пошёл хлопьями как снег. Приглушенный женский крик и звук обрушившегося дерева оставляю позади. Я вырвался обратно в коридор, уже полыхающий огнем, и выскочил на улицу. Кислород ворвался в грудь, обжёг лёгкие, и лишь тогда я заметил, что трясусь. Девушку приняли парамедики.

А Шейн всё не возвращался.

Через минуту он вытащил вторую. У неё были белые волосы, спутанные как облако. Рука — под неестественным углом. Лицо — в ссадинах и ожогах. На плече и шее — кожа вздутая, уже почерневшая в некоторых местах. Балка раздавила ей нижнюю часть спины. Она дышала, но взгляд…

Я никогда не всматриваюсь в лица, не хочу помнить их всех — кого спас, а кого не смог.

Она смотрела. Пронзительно. Без слёз, без слов. И я, поймав этот взгляд, ощутил, как внутри всё сжалось — будто не огонь, а её глаза обжигали сильнее. Я хотел отвернуться, исчезнуть, но не смог. Её молчание било точнее крика. Только одна эмоция — молчаливое обвинение.

Крик остался за спиной. И я его не забуду.

__________________________________

Шорох страниц, пыль, миллион папок и третья кружка кофе за последние пару часов. Архив пожарного депо не вызывал в себе ничего, кроме почтительной скуки. Здесь хранились все дела о вызовах нашей части вплоть с момента основания. И заменить бумагу на электронный формат никто, конечно, не собирается.

За окном — сумерки, свет фар стекает по мокрому стеклу. Снова вздыхаю запах кофе и бумаги. Я сижу за столом после двенадцатичасовой смены и пытаюсь не клевать носом, передо мной — десятки дел из собственной практики. Сценарный факультет при университете запустил проект «Сквозь жизнь»: по реальным спасательным операциям будут писать короткометражки, а позже и снимать. Лоран просит нас выбрать что-то подходящее, каждого капитана по одному-двум делам.

Сначала я отнёсся скептически. Но потом попалась эта папка и я утонул в воспоминаниях шестилетней давности.

На фото — две девушки на носилках. Одна — в кислородной маске. Другая — с жёсткой фиксацией спины, лицо — полное боли и ярости. Они рядом, но будто в разных мирах. Как до и после.

Астрид Грейсон. Скай Грейсон. Одинаковые. Близнецы, у которых разница лишь в цвете волос.

И, очевидно, в сложившейся судьбе с того дня.

Я подношу снимок ближе. Дым накрывает разум, как волна — густая, тёплая, со сладковатой ноткой копоти и пластика. В горле першит. Сердце будто вспоминает, как рвалось из груди тогда, в пепельной темноте. Я моргаю — и на мгновение всё снова там: рев огня, тяжесть на руках, горячее дыхание в маске. Пальцы сжимаются, как будто ощущают шершавый край носилок. Снимок дрожит в руках. Я выдыхаю — глубоко, медленно. И отгоняю призрак обратно в архив.

Это был единственный вызов, после которого я хотел узнать, что стало с пострадавшими, но не получил добро от кэпа. Помню, как Шейн тяжело переживал его после — ведь блондинка была под его ответственностью.

Я сложил папку, вытер ладони о штаны и вышел в коридор. Джеймс Лоран, наш chef des pompiers* стоял у кофейного автомата, что-то набирая в телефоне под булькание машины. Он, как и я, на 80% состоял из кофеина вместо воды.

— Ты выбрал? — спросил он.

Я кивнул.

— Беру «особняк на Сент-Клер» 2019 года. Университету понравится. Тяжелый вызов, банальный сюжет, сильно пострадавшие. К тому же близнецы, насколько я знаю, популярная тема для сценариев.

Он одобрительно хмыкнул, но промолчал насчет моего комментария. И хорошо.

— Можешь идти. У тебя завтра выходной впервые за сколько, пару недель? Отдохни как следует, капитан.

Новое звание даже спустя год резало слух и я поморщился, кивая и возвращаясь в свой кабинет.

Я собрал бумаги, переоделся, прошёл мимо дежурных и вышел на улицу. В лицо пахнул влажный, холодный воздух. Монреаль в это время года — смесь мокрого асфальта, жареного кофе и бензина. Я шёл, не спеша, чувствуя, как день отступает. Зашёл в столовую рядом с нашим департаментом, где мы все и питались. Редко кто решался готовить в части или дома, большинство моих ребят созданы для тушения пожаров, а готовка сделала бы их причиной возникновения нового.

Столовая. Запах тушёного мяса, старая плитка, натёртые деревянные столы. Я сидел с новой чашкой кофе и чем-то похожим на переваренное ризотто, когда ко мне подсел Шейн.

— Ну что, старик, переезжаешь? Нашёл что-нибудь? Он сунул в рот ложку риса с тарелки, идентичной моей. От вида этой каши аппетита не прибавилось, я отодвинул тарелку и вздохнул.

— Пока нет. Посмотрю завтра пару вариантов, перспектива тратить выходной на это - дерьмово, но я слишком долго откладывал, - поджимаю губы и откидываюсь. Шейн не в курсе, что завтра последний день аренды, а не только мой выходной, иначе отправил меня на поиски уже сейчас.

— Я вот что скажу. Roomévie. Слышал?

— Нет. Это как Airbnb, но с привидениями? - усмехаюсь, делаю новый глоток кофе и начинаю гуглить.

— Почти. Только вместо привидений — ИИ и соседи с совпадением по психотипу. Серьёзно. Я полгода живу — идеально. Никто не трогает мои вещи. Холодильник пополняется по списку, ванная всегда свободна, а как развлекается мой сосед за стенкой я даже не слышу. А он точно развлекается! Знаю это наверняка по полуголым девицам по утрам, малец неплохо устроился.

Я засмеялся, но вышло как-то хрипло. После смен это нормально, раздраженное горло стало привычным делом.

— Слишком хорошо звучит, Шейн, ты это только что придумал?

Друг закатывает глаза и пропускает мой подкол мимо ушей.

— Пройди анкету. Если совпадение больше 80% — заселяешься. Сама система подбирает квартиру и соседа. Почти как судьба. Только с алгоритмом и без обязательств. Ну, - он чешет затылок, - почти без обязательств.

Позже вечером я вернулся домой, включил ноутбук, открыл сайт Roomévie. Интерфейс строгий, чёткий, с возможностью настройки индивидуально. Я выбрал нейтральный серо-синий.

Вопросы — на удивление глубокие. Что я терплю, чего не выношу, когда я молчу, что думаю о закрытых дверях.

Трачу не менее часа на честные ответы и ухожу собирать вещи, пока жду ответ от компьютера. Кто бы мог подумать, что придется дойти до такого.

Не то чтобы я не мог позволить себе снять квартиру полностью. Мог, да не хочу, я привык жить в социуме 24/7 из-за работы и делить пространство. К тому же никто не исключал возможности, что от усталости я подскользнусь в ванной и убьюсь. Страховка в виде соседа казалась необходимостью.

К тому же, так я не был один.

Компьютер издает писк одновременно с телефоном и я проверяю второй, хмурясь, что мой номер уже известен этому чудаковатому приложению. Пора забыть про конфиденциальность с этими технологиями, за которыми никто не успевает.

« Добро пожаловать, Себастьян Дельмар. Квартира: 5A, пятый этаж. Совпадение с соседом: 92% Сосед уже заселен, ваша комната #248 Идентификация через Face ID»

На экране появилось новое сообщение: « Заберите часы и ключ в терминале хранения у входа в здание, хорошего дня »

Уже к вечеру я стоял перед дверью с табличкой «5A» — матовой, металлической, встроенной в стену. Щёлкнул замок, дверь открылась не успев я вставить ключ в скважину. Автоматически.

Внутри — чистота. Окна в пол, вид на Монреаль — улицы, где старые здания соседствуют с новыми, как соседи по палитре: кирпично-красный и стальной серый.

(Лог входа системы. Новый жилец. Апартаменты 5A)

Система Roomévie активирована. Новый профиль получен. ID #V248 Статус квартиры: очищена, откалибрована, готова к совместному проживанию. Индивидуальные настройки приватности: загружены.

У входа — коробка: буклет, часы, ключ-карта от парковки на нулевом этаже. Стараюсь не думать, откуда они знают о наличии машины, ведь в анкете такого вопроса не было.

Читаю буклет: «Выберите продукты, которые любите, в вашем приложении. Всё, что вы не укажете как приемлемое, будет считаться аллергеном и исчезнет из вашего рациона. Пища готовится и доставляется по расписанию раз в два дня, пока вас нет дома».

Феи с инженерным образованием. Или кулинарный алгоритм с материнским инстинктом — пока не решил.

Я отнёс коробку на кухонный остров. Там уже ждали стаканы, кружки, даже стопка новых салфеток с логотипом Roomévie — будто кто-то заранее знал, что я не люблю рыться в шкафах. Вода в кране — ледяная. Струя ударила по ладони, как предупреждение. Открыл холодильник — внутри стерильная пустота и ровный свет, напоминающий свет операционной. Я закрыл дверцу, ощущая, как в квартире начинает пахнуть мной. Свежей кожей с куртки, дымком бурбона, остатками дороги.

Прошёл в спальню, переоделся: серый свитер, тёмные джинсы, те самые ботинки, что пережили пять зим и два серьёзных ливня. Проверил в зеркале — лицо усталое, но спокойное. Волосы спутались — взъерошил их ещё больше. Так лучше.

Roomévie. Лог №5A_248. Заселение завершено. Скан состояния: уровень стресса нормализуется Параметры среды адаптированы. Ключи получены. Распределение зон подтверждено. Система активна.

Я вернулся на кухню, забрал бумажник, удостоверение, телефон. Свет уже приглушился — автоматическое освещение реагировало на мой ритм. На выходе я остановился, чтобы обернуться.

Квартира молчала. Стены — всё те же. Вид из окна всё такой же. Но теперь здесь пахло моим шампунем и мокрой тканью куртки, развешенной у батареи. Я прошёл в спальню, включил свет — короткий, мягкий импульс — и задержался у окна.

Монреаль дышал под фонарями. Старый город жил своей рваной симфонией — дальние голоса, хлопок двери, шелест шин по сырому асфальту. Всё это — снаружи. Внутри — тишина.

Поспешил к выходу, когда вспомнил про время и осознал, как некрасиво начинаю опаздывать на встречу с Шоном.

Выходя, обернулся: квартира пока чужая. Умная, чистая, безмолвная. Но я уже знал, где лежит моя зажигалка, и как звучат мои шаги на этом полу.

Улица пахла влажным асфальтом после очередного дождя, мясным дымком из соседнего кафе, чем-то жареным и острым. Фонари бросали неровный свет на тротуар, и воздух был прохладным, почти бодрящим.

Монреаль не спал. Куда бы ты ни пошёл — всегда казалось, что кто-то из прошлого может шагнуть из-за угла. Город, где всё наполовину француженка, наполовину Нью-Йорк с похмелья.

Бар Lumière Noire выглядел так, будто его спроектировал романтик с клаустрофобией. Узкий вход, старинная вывеска, внутри — полумрак и отражения. Лампы в виде пузырей плавали в воздухе, музыка казалась немного усталой, как будто сама переживала вторник.

Я вошёл, нашёл столик в углу, где никто, надеюсь, не начнет приставать с предложением потанцевать или выпить. Заказал бурбон — классику своего выходного. Напиток пришёл быстро, но не согрел. В голове всё ещё стучало воспоминание: винные волосы, крик её сестры и разбитый Шон после. Два лица на фотографии, два имени, что не исчезли.

Я сделал глоток. Горло обожгло и я вернулся в реальность — хорошо.

— Ну что, как новая берлога? — голос Шейна вернул меня. Он сел напротив, растрепав волосы, как делал всегда.

— Просто квартира, — отозвался я. — Никакой магии.

— Ну, если только холодильник не поёт оперу по ночам, — хмыкнул он. — Или чайник не даёт советы по отношениям.

Я усмехнулся. Тепло, чуть хрипло. Мы давно не говорили просто так — не на вызовах, не между сменами, а в месте, где всё кажется выдуманным. Lumière Noire** создавал такую атмосферу и люди приходили сюда именно за этим мистическим ощущением.

— Зато стены ровные. А пол не скрипит.

— Ты звучишь, как старик, — заметил он.

— Я и есть старик. Только без кресла-качалки.

Я уже хотел подлить себе ещё, когда мимо прошла девушка. Стол качнулся, когда её задел локтем изрядно выпивший мужчина. Стакан упал, бурбон потёк по столешнице и сбежал каплями на пол. Я отшатнулся, чтобы не попало на меня.

— Простите! — сказала она, быстро оборачиваясь.

Я поднял взгляд.

И замер.

Винные волосы. Густые, тяжёлые, знакомо небрежные. Зелёные глаза. Выразительные, живые. Черты лица — тонкие, словно высеченные с той же осторожностью, что и фигура в памяти. Только на фотографии глаза были закрыты, тело — безвольное, почти призрачное. А здесь — передо мной — живое, дышащее, удивлённое лицо.

Похожая. Очень. Но старше. В сознаниии. Впервые — с голосом.

И всё складывается.

Как будто кто-то сверху дорисовал картинку, преследовавшую меня весь день, и теперь показал финальный результат.

Я смотрел на неё, и всё внутри сдвинулось на полтона.

Roomévie. Лог №5A_248. День 0 / Взаимодействие 01 Событие: неожиданный контакт с субъектом #V247 вне помещения Локация: бар Lumière Noire Физиологическая реакция: учащение пульса, задержка дыхания, визуальное узнавание. Рекомендация: активировать протокол "Мягкое первое взаимодействие". Система наблюдает.

_________________ * - chef des pompiers - начальник всей пожарной службы города Монреаль. ** - Lumière Noire - это французское словосочетание, которое дословно переводится как «чёрный свет».