Ронин в Хогвартсе

Глава 1. Лето и Radiohead

Июль в Хэмпстед-Гарден-Саберб выдался ленивым и жарким. Солнце, пробиваясь сквозь плотные шторы, рисовало на ковре пыльные дорожки, полные танцующих пылинок. С улицы, через приоткрытое окно, доносились далекий гул газонокосилки и смех играющих детей, но здесь, в комнате на втором этаже, царили прохлада и резкий запах ацетона.

Гермиона сидела на краю широкой кровати, поджав под себя ногу, и сосредоточенно наносила второй слой черного лака на мизинец. Кисточка подрагивала в пальцах — непривычное занятие. Черный цвет казался вызывающим, почти бунтарским, но именно этого ей сейчас и хотелось.

— Знаешь, — задумчиво произнесла она, не поднимая головы, — если ты снова начнешь уговаривать меня пойти на «Бэтмен навсегда», я применю Силенцио. Даже невербально.

Киран, стоявший у проигрывателя в углу комнаты, хмыкнул.

— Да ладно тебе, Грейнджер. Вэл Килмер в костюме летучей мыши — это круто! К тому же я вытерпел «Каспера». И даже сделал вид, что мне понравилось… а ты хлюпала носом в конце.

— Это трогательно! — возмутилась Гермиона, дуя на ногти. — И «Аполло 13» тебе понравился, не отрицай.

— Ну, космос — это интересно, — признал он, осторожно доставая виниловую пластинку из конверта. — Технологии, риск, холодный расчет. Почти как зельеварение, только без котлов.

Киран опустил иглу на дорожку. Раздался характерный уютный треск, а затем комнату наполнили первые, тягучие аккорды. Новая группа Placebo; пластинку Киран откопал в маленьком магазинчике в Сохо пару дней назад. Музыка странная, меланхоличная, немного сырая, но идеально подходт под настроение этого лета.

Гермиона огляделась, пока лак сох. Комната Кирана — необычное место. С одной стороны, всё та же спальня в богатом особняке на севере Лондона, знакомая ей с детства. Те же высокие потолки, то же большое окно с видом на ухоженный сад. Но детали изменились, словно комната выросла вместе с хозяином, сбросив детскую кожу.

Исчезли энциклопедии про динозавров и модели самолетов — их они когда-то клеили вместе. На полках теперь теснились книги с золотым тиснением на корешках: труды по истории магии, трактаты о тактике и — Гермиона обратила внимание — несколько томов по магловской философии.

Еще появился меч.

Он висел на стене над кроватью. Катана в черных лакированных ножнах. Гермиона помнила: пару недель назад, когда она впервые зашла сюда после возвращения из Хогвартса, Киран разрешил ей взять оружие в руки. Меч оказался неожиданно тяжелым и хищным. Когда она, подражая движениям из кино, попробовала сделать взмах, клинок рассек воздух с тихим, зловещим свистом. «Боевой, — сказал тогда Киран без улыбки. — Не зарежься, пожалуйста».

Сейчас меч казался просто частью интерьера, но Гермиона ловила себя на том, что взгляд то и дело возвращается к нему.

— Ну как? — спросила Гермиона, когда Киран обернулся, опираясь спиной на тумбу с проигрывателем. В простой белой футболке и домашних штанах, босой, с распущенными волосами, падавшими на лицо. Выглядел совершенно по-магловски, если не считать шрамов на руках.

Гермиона вытянула руку, растопырив пальцы. Черный глянец блестел на свету.

— Мрачновато, — честно оценил он, склонив голову набок. — Но тебе идет. Непривычно, правда. Обычно у тебя всё… очень правильно.

Гермиона фыркнула, вставая с кровати и подходя к высокому зеркалу на дверце шкафа.

— Надоело быть идеальной, — сказала она своему отражению. — «Мисс Грейнджер, застегните воротник», «Мисс Грейнджер, помогите товарищам с эссе». Лето для того и нужно, чтобы нарушать правила.

Из зеркала на неё смотрела девушка, мало похожая на старосту Гриффиндора. Потертые джинсы с распродажи, клетчатая рубашка, завязанная узлом на талии, растрепанные волосы, густо подведенные глаза и теперь вот — черные ногти.

— К тому же, — добавила она, поворачиваясь к Кирану, — мы идем в Камден-Таун. На Radiohead в одежде отличницы меня засмеют.

— Не соглашусь, — усмехнулся Киран. — Том Йорк точно оценил бы галстук Гриффиндора.

Билеты достала миссис Морган. Она, к радости Гермионы, осталась женщиной современной и понимающей, совсем не похожей на чопорных волшебниц древних родов. Узнав, что Киран и Гермиона хотят послушать популярную группу вживую, она просто вручила два билета и сказала не возвращаться слишком рано. Родители Гермионы, узнав, что она идет с Кираном, отпустили без лишних вопросов. Доверие к Моргану абсолютное, ведь маленький соседский мальчик вырос в спокойного и надежного парня без сомнительных привычек, да еще и с волшебной палочкой. Безопаснее друга для дочери не придумать.

— Сколько у нас времени? — спросила Гермиона, проверяя, высох ли лак.

— Еще час, — Киран кивнул на настенные часы. — Успеем выпить чаю. Или хочешь изменить английским традициям? Есть еще кола.

— Кола сойдет, — улыбнулась Гермиона, чувствуя, как внутри теплится приятное предвкушение вечера.

Они вышли на улицу, окутанную предзакатным золотом. Хэмпстед-Гарден-Саберб — воплощение респектабельности: аккуратно подстриженные живые изгороди, идеально вымытые автомобили на подъездных дорожках и тишина, нарушаемая лишь пением птиц.

Гермиона чувствовала тяжесть волшебной палочки в заднем кармане джинсов. Странное ощущение — нести оружие волшебников среди ничего не подозревающих маглов. Перед выходом Киран молча протянул ей специальный кожаный чехол с креплением на предплечье — скрытый, удобный, явно сделанный на заказ, — но она отказалась. Ей казалось, что носить палочку как кинжал убийцы — уже чересчур.

— Зря, — заметил Киран, покосившись на то, как она поправляет рубашку, прикрывая карман. — Сядешь неудачно — сломаешь. Или выпадет в толпе.

— Не выпадет, — отмахнулась она, вдыхая запах цветущего жасмина. — Я наложила Приклеивающие чары.

Они шли по тротуару, и Гермиона ловила на себе косые взгляды прохожих. Пожилая леди с пуделем неодобрительно поджала губы, глядя на её черные ногти и рваные джинсы. Мужчина, поливающий газон, нахмурился, увидев длинные волосы Кирана и его тяжелые ботинки.

Гермиона невольно улыбнулась.

— Забавно, — сказала она. — Здесь мы выглядим как чужаки. Как хулиганы, нарушающие покой. А на Гриффиндоре — ровно наоборот, хулиганят все вокруг, но не мы.

— Это жизнь гайдзина, — коротко отозвался Киран. — Привыкай, Грейнджер. В этом есть своя прелесть.

Станция метро «Голдерс-Грин» встретила их прохладой и запахом озона, смешанного со старой пылью. Они спустились по эскалатору, ныряя из пасторального пригорода в чрево огромного города.

Поезд подошел почти сразу, с грохотом и визгом тормозов выплевывая пассажиров. Гермиона и Киран заскочили в вагон и устроились в конце, прислонившись к поручням. Здесь публика оказалась пестрее: уставшие клерки, туристы с картами и шумная компания молодежи.

Внимание Гермионы привлек одинокий парень, сидевший напротив. Бритый наголо, в тяжелых армейских ботинках, подвернутых джинсах и зеленом бомбере. Он сидел, ссутулившись, и смотрел в другой конец вагона, где громко смеялась группа панков с разноцветными ирокезами и пестрыми куртками.

В его взгляде читалась смесь презрения, злости и странной, детской обиды. Он сжимал кулаки, но молчал. Их было шестеро.

Гермиона наклонилась к уху Кирана, стараясь перекричать стук колес.

— Напоминает волшебную Британию, не находишь? — шепнула она, кивнув на скинхеда. — Те же взгляды, та же агрессия к тем, кто отличается. Чистота крови, «правильный» вид… Только тут масштаб поменьше.

Она усмехнулась, но улыбка вышла невеселой.

— Похоже на Пожирателей. Когда они одни, без своей толпы и хозяина, они вот такие же. Злые и напуганные.

Парень в бомбере, словно почувствовав, что говорят о нем, резко повернул голову. Его глаза, маленькие и колючие, встретились с взглядом Гермионы. Он набычился, его лицо покраснело. Видимо, он решил, что эта парочка «неформалов» над ним насмехается.

Гермиона тут же отвела взгляд, делая вид, что изучает схему метрополитена над дверью.

Киран посмотрел на парня спокойно, хоть и без вызова. Как на лающую собаку за забором.

— В сравнении есть смысл, — ответил он Гермионе, когда гул поезда немного стих на перегоне. — Только аналогия неполная.

— Почему?

— Потому что у этого парня есть только кулаки и, может быть, нож в кармане, — Киран говорил тихо, глядя прямо перед собой. — А у Пожирателя в кармане: пистолет, огнемет, космический бластер и гранатомет — и всё в компактном деревянном корпусе. И проблемы от него гораздо масштабнее. Не стоит недооценивать страх, Гермиона. Крыса, загнанная в угол, кусает больнее всего. Особенно если эта крыса умеет взрывать и убивать простыми взмахами палочки.

Поезд начал тормозить. «Камден-Таун», — объявил механический голос.

Двери разъехались. Толпа панков, гремя цепями, вывалилась на перрон. Гермиона и Киран двинулись следом, вливаясь в людской поток. Скинхед остался сидеть, провожая их тяжелым взглядом исподлобья.

Камден встретил шумом, запахом жареной еды и благовоний. Вокруг стало больше ярких красок: люди с фиолетовыми волосами, в коже, в виниле, в рваных колготках. Все они, как разноцветные ручейки, стекались к выходу, направляясь в сторону клуба.

Гермиона поправила рубашку, проверяя палочку, и вдохнула воздух свободы. Здесь, в этом хаосе, она чувствовала себя на удивление спокойно.

Кентиш-Таун-роуд превратилась в бурлящую реку. Казалось, вся неформальная молодежь Лондона решила стечься в эту точку пространства и времени. Чем ближе они подходили к зданию «The Forum», тем плотнее становился поток людей в косухах, рваных джинсах и с волосами всех цветов радуги — от кислотно-зеленого до глубокого фиолетового.

Гермиона почувствовала легкий укол тревоги, когда толпа начала сжиматься вокруг них, но тут же машинально коснулась заднего кармана, ощутив твердое дерево волшебной палочки. Это успокаивало лучше любого талисмана. А потом она скосила глаза на Кирана.

Он шел рядом, высокий, в черной футболке и с распущенными волосами, скрывающими часть лица. Его шрамы на руках сейчас выглядели не как следы магических дуэлей или жестоких тренировок, а как нечто само собой разумеющееся для этого места. Здесь он свой.

И она своя.

Гермиона хмыкнула, поправляя фланелевую рубашку. Мысль о том, что отличница, староста Гриффиндора и «лучшая ученица курса» сейчас сливается с толпой фанатов альтернативного рока, казалась ей невероятно забавной. Никто не косился на неё, никто не шептался за спиной о «грязнокровках» или «заучках». Здесь она просто девушка, идущая на концерт.

У входа в клуб людская масса спрессовалась. Очередь двигалась рывками, кто-то толкался, кто-то громко смеялся, передавая друг другу банки с дешевым пивом.

Гермиона, боясь, что людской поток просто разделит их, вслепую нащупала ладонь Кирана. Его пальцы оказались сухими и теплыми.

Он вздрогнул едва заметно — но тут же перехватил её руку. Его хватка оказалась крепкой, уверенной. Киран чуть выдвинулся вперед, используя плечо как таран и настойчиво начал прокладывать им путь сквозь толпу, отсекая особо активных парней в тяжелых ботинках.

Внутри «Форума» темно и душно. Пахло сигаретным дымом, потом и разлитым пивом, но этот запах сейчас казался запахом свободы.

Зал гудел. Тысячи голосов сливались в единый рокот предвкушения. На сцене техники в черных футболках возились с проводами, настраивая аппаратуру.

Бум.

Пробный удар по бас-бочке отдался вибрацией прямо в грудной клетке Гермионы.

Вжиииу.

Взвизгнула электрогитара, подключаемая к усилителю.

Гермиона почувствовала, как губы сами собой растягиваются в улыбке. Воздух вибрировал от энергии — грубой, электрической, настоящей.

«Малфой бы упал здесь в обморок, — подумала она весело. — Да и Рон вряд ли бы понял. Для них музыка — это "Ведуньи" и волынки. А здесь... здесь совсем другая магия».

Ей вдруг остро захотелось, чтобы Джинни была здесь. Младшая Уизли с её огненным темпераментом точно оценила бы этот драйв. «Надо купить кассету, — мелькнула мысль. — The Bends. Привезу ей в Нору. В Хогвартсе плеер не заработает из-за магии, но у Артура в гараже наверняка можно что-то придумать с батарейками...»

Свет в зале резко погас.

Толпа взревела, подаваясь вперед единой волной.

Гермиона тоже шагнула к сцене, стараясь рассмотреть силуэты музыкантов в синем дыму прожекторов. Люди вокруг начали прыгать, толкаться, вскидывая руки вверх.

Внезапно она почувствовала тепло за спиной. Киран встал вплотную к ней, но не касаясь, создавая собой живой щит. Его руки уперлись в невидимый барьер толпы, ограждая её от давки, локтей и разгоряченных тел. Он там — надежный, молчаливый, её личная стена. Но когда Гермиона оглянулась, то увидела, что он не просто сторожит. Киран смотрел на сцену широко раскрытыми глазами, с жадным, почти детским восторгом, обычно спрятанным за маской безразличия.

На сцену вышел Том Йорк. Луч прожектора выхватил его лицо, гитарный рифф разрезал темноту, и всё остальное перестало существовать.

Глава 2. Нора и сержант Джиневра

Солнце едва показалось из-за верхушек деревьев, а жара уже навалилась на графство Девон, обещая к полудню превратить всё в раскаленную сковородку.

Обычно в такую рань в доме Уизли царила блаженная тишина. Даже садовые гномы досматривали сны в норах, а упырь на чердаке еще не начинал привычно завывать. Нормальные люди спали. Фред и Джордж наверняка видели десятый сон о новых взрывах, мама отдыхала перед кухонным марафоном, а папа храпел так, что стены вибрировали.

Рон Уизли нормальным человеком себя сейчас не чувствовал. Он чувствовал себя загнанной лошадью.

— Не отставай! — донесся до него бодрый, раздражающе ровный голос Джинни.

Рон поднял голову, смахивая пот, заливавший глаза. Легкие горели, в боку кололо, будто туда вонзили спицу, а ноги налились свинцом.

Впереди, легко перепрыгивая через выступающие корни старой яблони, неслась Джинни. Её рыжий хвост ритмично мотался из стороны в сторону. Она бежала так, словно гравитация на неё не действовала, — пружинисто, быстро, без видимых усилий. На футболке ни пятен пота.

— Ведьма... — прохрипел Рон, спотыкаясь о кочку и чудом удерживая равновесие.

Он бежал. Уже больше месяца каждое утро, проклиная всё на свете и Кирана Моргана в особенности, он выползал из мягкой постели, натягивал старые кеды и выходил на пробежку.

Поначалу это казалось адом. Фред и Джордж, застукав их в первое утро, хохотали так, что перебудили всех кур. Они трансфигурировали кроссовки Рона в гигантские ласты, подсылали к нему заколдованные морковки и ехидно интересовались, не готовится ли он к карьере почтовой совы-пешехода.

Мама тоже не пришла в восторг.

«Рональд, это ненормально! — ворчала она, накладывая ему за завтраком тройную порцию каши, словно пытаясь восполнить потерянные калории. — Бегать кругами, как маглы! Всё влияние твоего Моргана! И Гермиона, небось, тоже руку приложила. Приличные волшебники по полям в шортах не носятся!»

Первую неделю Рон краснел, огрызался и хотел бросить. Ему было стыдно. Он чувствовал себя идиотом.

Но потом он посмотрел на Джинни.

Сестра пропускала насмешки близнецов мимо ушей с ледяным спокойствием, которому позавидовал бы даже Снейп. Она просто продолжала бегать, а вечером, за сараем, где они расчистили пятачок вытоптанной земли, отрабатывала Редукто с такой яростью, что кора с деревьев осыпалась дождем.

И Рон решил: если младшая сестра может, то и он не сдастся. Он просто перестал отвечать на подколки. Близнецы, к его удивлению, быстро отстали, потеряв интерес к жертве, которая не реагирует.

Но самым большим шоком стал Перси.

Рон вспомнил тот вечер две недели назад. Он сидел на крыльце, пытаясь отдышаться после тренировки, когда из дома вышел Перси — всегда безупречный, застегнутый на все пуговицы, а теперь в старых спортивных штанах.

Рон напрягся, ожидая лекции о том, что «беготня позорит честь семьи и не соответствует стандартам Министерства».

Но Перси сел рядом, снял очки, протер их краем футболки и тихо спросил:

— Ты правда видел его, Рон? Сами-Знаете-Кого?

Рон кивнул, готовясь к спору. Но Перси не стал спорить. Он помолчал, глядя на закат, а потом сказал то, чего Рон никак не ожидал:

— В Министерстве сейчас бардак. Фадж боится собственной тени. Если я скажу вслух, что верю тебе, — меня уволят, Рон. Карьере конец. Но... я знаю, что ты не стал бы врать о таких вещах. Ты не Фред и не Джордж.

И он начал бегать с ними. Перси Уизли, староста, зануда и карьерист, каждое утро в шесть вставал рядом с Роном и Джинни. Он двигался неловко, быстро уставал, но владел отличной техникой заклинаний. Он показывал Рону, как ставить щит Протего Тоталум и как правильно держать кисть для обезоруживания.

Странное, но хорошее время. Рон впервые почувствовал, что у него есть старший брат, который не пытается воспитывать или высмеивать, а просто поддерживает.

А потом Перси уехал.

Собрал вещи, сухо попрощался с родителями и трансгрессировал в Лондон. Сказал, что хочет жить самостоятельно, поближе к работе. Рон знал: Перси бежит от атмосферы в «Норе», от слухов, от необходимости выбирать между семьей и карьерой. Но то, что он уехал именно сейчас, когда они только начали находить общий язык, — обидно до чертиков.

— Эй, мечтатель! — окрик Джинни вернул его в реальность.

Она уже стояла у старого сарая, где начинался их импровизированный полигон. Уперев руки в бока; грудь вздымалась ровно и спокойно.

— Ты сегодня еле ползешь, — заметила она беззлобно, но с ноткой превосходства. — Киран бы тебя уже заставил отжиматься на кулаках.

Рон добежал до неё и согнулся пополам, уперев руки в колени и жадно глотая воздух.

— Киран... — выдохнул он, пытаясь унять сердцебиение. — Киран — психопат. И ты... ты тоже психопатка.

Он поднял голову, глядя на сестру с искренним, хоть и слегка завистливым недоумением.

— Джинни, серьезно... В чем секрет? Мы едим одну мамину стряпню. У нас одни гены. Почему я умираю после второго круга, а ты выглядишь так, будто просто вышла прогуляться за цветочками?

Джинни усмехнулась, отбрасывая рыжую прядь со лба. В глазах мелькнул тот самый огонек, который Рон видел, когда она смотрела на манекен для заклинаний.

— Злость, Рон, — просто ответила она. — Я просто представляю, что убегаю от маминых нотаций. Очень мотивирует.

Она достала палочку из кармана шорт.

— Ладно, хватит болтать. Вставай в стойку. Сегодня отработаем Ступефай в движении. Если снова будешь мазать, я начну кидаться в тебя репейником.

Рон простонал, выпрямляясь. Легкие всё еще горели, но он достал палочку. День только начинался.

— Риктусемпра!

Серебристый луч прорезал утренний воздух, целя Рону прямо в грудь. Он среагировал не думая — тело само, опережая мысль, ушло в сторону, пропуская заклинание в дюйме от ребер.

— Протего! — рявкнул он, выставляя щит, о который тут же разбилось следующее, уже Жалящее.

Джинни не давала передышки. Она двигалась вокруг него рыжим вихрем, волосы метались яркой волной, а палочка порхала, выписывая сложные пируэты. Она атаковала с разных углов, меняла темп, то замедляясь, то взрываясь серией коротких, злых выпадов.

— Быстрее, Рон! — подначивала она, посылая в него сноп искр, чтобы сбить с толку. — Ты открываешься!

Рон скрипнул зубами, отбивая искры небрежным взмахом.

— Экспеллиармус!

Его ответный удар вышел на удивление чистым. Джинни пришлось резко присесть, уклоняясь, и красный луч срезал верхушку высокого лопуха за её спиной.

Рон почувствовал странное, пьянящее удовлетворение. Еще месяц назад он бы уже валялся на земле, запутавшись в собственных ногах. А сейчас... Сейчас палочка лежала в руке как влитая. Заклинания, раньше требовавшие сосредоточения и четкого проговаривания, теперь вылетали интуитивно, повинуясь лишь желанию ударить.

Он начал чувствовать ритм боя. Это походило на странный танец или ту магловскую игру в пинг-понг, о которой рассказывала Гермиона. Удар — блок — уклон — ответ.

— Таранталлегра! — выкрикнула Джинни, выпрыгивая из-за куста крыжовника.

— Фините! — Рон погасил луч в полёте и тут же послал в ответ Ватноножное проклятие.

Они кружили по вытоптанному пятачку еще минут двадцать, пока солнце окончательно не поднялось над садом, заливая всё вокруг нестерпимым зноем.

— Всё, тайм-аут! — выдохнула Джинни, опуская палочку. Она смахнула пот со лба тыльной стороной ладони и улыбнулась — шальной улыбкой. — Неплохо, братишка. Ты меня почти достал пару раз.

Рон, тяжело опираясь руками о колени, только кивнул. Он промок насквозь, футболка прилипла к спине, но внутри, сквозь усталость, пробивалась гордость. Уроки Кирана и настойчивость Джинни давали плоды.

— Домой! — скомандовала Джинни и вдруг сорвалась с места. — Кто последний в душ — тот чистит картошку!

— Эй! — возмутился Рон, глядя на её удаляющуюся спину. — Это нечестно! Ты легче!

Он даже не попытался бежать. Сил на спринт уже не осталось.

Рон поплелся к дому шагом, чувствуя, как пульсирует кровь в висках. «Нора» встретила его прохладой и запахом жареного бекона. Джинни уже прогрохотала по лестнице на второй этаж, и через секунду сверху хлопнула дверь ванной.

Рон вздохнул и свернул на кухню. Ему нужна вода. Много воды.

В кухне царил привычный управляемый хаос. Миссис Уизли стояла у плиты, дирижируя волшебной палочкой, как заправский маэстро. Вокруг неё в воздухе вальсировали ножи, шинкуя морковь, кастрюля с картошкой сама собой подпрыгивала на конфорке, а щетка яростно надраивала сковороду в раковине.

— О, Ронни, — Молли обернулась, заметив сына, припавшего к кувшину с водой. — Ты весь мокрый, дорогой. Опять вы с Джинни носитесь по жаре? Смотрите, получите солнечный удар.

— Мы тренируемся, мам, — отмахнулся Рон, вытирая губы рукавом. — Надо держать форму.

Он плюхнулся на стул, собираясь с духом задать вопрос, мучивший его уже неделю.

— Слушай, мам... Насчет Гарри и Гермионы. И Кирана. Может, всё-таки пригласим их? Гарри там у Дурслей с ума сходит, я уверен. А Гермиона с Кираном могли бы...

— Рон, — перебила миссис Уизли. Её голос вдруг стал серьезным, а палочка замерла, и ножи с легким звоном упали на разделочную доску.

Она повернулась к нему, вытирая руки о передник.

— Я как раз хотела поговорить с тобой. Пришло письмо от профессора Дамблдора.

Рон встрепенулся.

— От Дамблдора? Что он пишет? Можно звать Гарри?

— Нет, Рон. — Молли покачала головой, и в её глазах мелькнула тревога. — Письмо о другом. Нам придется переехать. В ближайшие дни.

— Переехать? — Рон поперхнулся воздухом. — Куда? Зачем? Из «Норы»?

— Ненадолго, — успокоила мать, но её тон не терпел возражений. — Это дела Ор... взрослые дела. Дамблдор считает, что здесь оставаться небезопасно, да и Артуру нужно быть ближе к... штабу.

Рон нахмурился. Штаб. Орден. Тайны. Опять его держат за ребенка.

— Ладно, — буркнул он. — Переедем так переедем. Но тогда я напишу ребятам, объясню, почему мы пропали. А то они подумают, что мы их игнорируем. Гарри и так...

— Нет! — резко оборвала Молли.

Рон удивленно уставился на мать. Обычно она не повышала голос без причины (если это не касалось проделок близнецов).

— Никаких писем, Рональд, — сказала она строго, возвращаясь к плите, но спина оставалась напряженной. — Дамблдор предельно ясен. Переписку нужно ограничить. Сов могут перехватить.

— Но я могу послать Сычика! Он маленький, его никто не заметит!

— Дело не в сове! — Молли нервно звякнула крышкой кастрюли. — Гарри... Гарри пока не должен ничего знать. Для его же безопасности. Дамблдор считает, что ему лучше оставаться в неведении относительно происходящего.

— В неведении?! — Рон вскочил со стула. — Мам, мы вместе видели Волдеморта! После такого скрывать что-то — это... это вообще...

— Не произноси это имя! — вскрикнула миссис Уизли. — И не спорь с директором, Рон! Ему виднее. А что касается твоих... других друзей...

Она запнулась, подбирая слова, и Рон сразу понял, о ком речь.

— Гермиону мы, возможно, пригласим позже, когда обустроимся, — сказала она сухо. — А вот насчет мальчика Морганов... Рон, я не хочу, чтобы ты ему писал. И уж тем более рассказывал, где мы будем.

— Почему? — Рон почувствовал, как внутри закипает злость. — Киран вообще-то мне жизнь спас!

— Это не отменяет того, кто его семья, Рон! — отрезала Молли. — Морганы — темный род. Его дед... Ох, ты не знаешь, что творил его дед. Дамблдор не доверяет им, и я тоже. Мы не можем рисковать безопасностью штаба ради твоей школьной дружбы.

— Дамблдор не доверяет? — переспросил Рон с горечью. — А Киран говорил, что мы спаслись не благодаря Дамблдору. И знаешь, мам... он прав.

— Марш в свою комнату! — лицо миссис Уизли пошло красными пятнами. — И начинай собирать вещи. Возьми только самое необходимое. И чтобы я не видела никаких писем!

Рон хотел огрызнуться, но понял: бесполезно. Стена «авторитета Дамблдора» — непробиваемая, как шкура дракона. Он с шумом отодвинул стул и вылетел из кухни, топая так, что старая лестница жалобно заскрипела.

На верхней площадке он едва не столкнулся с Джинни.

Она вышла из ванной — розовая, распаренная, с полотенцем вокруг шеи. Увидев перекошенное лицо брата, фыркнула:

— Чего такой кислый? Не дуйся, ванная свободна. Воды я тебе оставила, честно.

— Дело не в ванной, — мрачно бросил Рон, проходя мимо неё к своей двери. — Мы переезжаем. И писать Гарри нельзя.

Джинни замерла, перестав вытирать волосы.

— Что?

Рон коротко, в двух словах пересказал разговор с матерью: переезд в какой-то штаб, запрет на переписку, паранойя насчет Моргана и «Дамблдор знает лучше».

По мере его рассказа улыбка сползала с лица Джинни, сменяясь жестким, холодным выражением, делавшим её удивительно похожей на Кирана перед боем.

— Значит, Гарри опять запирают в чулане, — тихо сказала она. — А Моргана записывают в предатели только за фамилию. Потрясающе.

Она швырнула полотенце на перила.

— Ладно. Если они хотят играть в молчанку — пусть играют. Но я это так не оставлю.

— Ты тоже идешь собирать вещи? — спросил Рон, пнув дверной косяк.

— Иду, — кивнула Джинни, и её глаза сузились. — Но только потому, что хочу посмотреть на этот их «штаб». И понять, как оттуда можно связаться с нашими. Не знаю, как ты, Рон, а я не собираюсь бросать Гарри и Кирана только потому, что взрослые решили поиграть в шпионов.

Рон посмотрел на сестру и улыбнулся.

— Я в деле, — сказал он. — Мы же спецназ.

Глава 3. Боксерский клуб Гарри Поттера

Литтл-Уингинг плавился под июльским солнцем, как и Лондон, как и деревенька Оттери-Сент-Кэтчпоул в Девоне — жара везде одинакова и беспощадна. Асфальт на Тисовой улице стал липким, газоны пожелтели, а в воздухе висела душная, пыльная тишина, нарушаемая лишь жужжанием газонокосилок.

Для Гарри это лето ощущалось как тюремное заключение в одиночной камере.

Письма не приходили. Рон и Джинни молчали, словно в рот воды набрали, присылая лишь короткие, ничего не значащие записки с совами. Единственной ниточкой, связывающей Гарри с реальностью, стал телефон в коридоре.

Он звонил, когда Дурсли уезжали за покупками или Вернон на работе. Голос Гермионы в трубке звучал взволнованно и радостно, голос Кирана — спокойно и иронично. Они рассказывали о Лондоне, кинотеатрах, концертах; ходили на «Аполло-13», спорили о музыке, гуляли по набережной Темзы.

— Приезжай, Поттер, — говорил Киран в прошлый раз. — Серьезно. Можешь занимать гостевую спальню хоть до сентября, никаких проблем!

Гарри хотел. Мерлин, как же он хотел плюнуть на всё, собрать чемодан и сбежать туда, где его понимают и не нужно прятать палочку.

Но он оставался.

Потому что он слышал их.

Хлопки. Резкие, сухие звуки, похожие на выстрелы, иногда раздававшиеся то на соседней улице, то прямо под окнами. Гарри выглядывал в окно, сжимая палочку, но видел только пустую улицу или кошку миссис Фигг.

Слежка.

Он не знал, кто это — Пожиратели, выжидающие момент для удара, или люди Дамблдора, охраняющие его. Но паранойя, поселившаяся в нем после кладбища, шептала: «Не подставляй друзей. Если за тобой хвост, ты приведешь его прямо к ним в дом. Сиди тихо».

И он сидел. Тосковал, злился и слушал, как в гараже гулко ухает боксерская груша.

Дадли изменился. Диета и школа «Смелтингс» сделали свое дело: жир превратился в мышцы. Теперь он не просто толстый — огромный и опасный. Вернон, гордый вполне реальными успехами сына в джентльменском спорте, повесил в гараже тяжелый кожаный мешок.

Бух. Бух. Бух.

Гарри стоял у двери гаража, слушая этот ритм. Раньше он бы посмеялся над кузеном, поддразнил бы его или пригрозил превратить в поросенка. Но сейчас... после того, как он видел смерть в лицо, детские обиды казались мелкими, недостойными внимания.

Он толкнул дверь.

Дадли, в одних спортивных шортах, молотил грушу. Спина мокрая, кулаки в потрепанных перчатках врезались в кожу мешка с пугающей силой.

Гарри кашлянул.

Дадли замер, удерживая мешок рукой. Он тяжело дышал, развернувшись к Гарри всем корпусом. Лицо красное, волосы прилипли ко лбу.

— Чего тебе? — буркнул он, не вынимая капы изо рта, отчего слова прозвучали невнятно.

Гарри прислонился плечом к косяку, сунув руки в карманы джинсов, ставших ему велики.

— Я хотел спросить, — начал он, стараясь говорить спокойно. — Ты знаешь какой-нибудь зал? Не школьный. Где можно... позаниматься. Недорого и без лишних вопросов.

Дадли выплюнул капу в перчатку. Его маленькие глазки сузились, изучая кузена.

— Ты? — он хмыкнул, и в этом звуке больше недоверия, чем насмешки. — Зал? Это шутка такая? Решил подкачаться, палочка стала слишком тяжелой?

— Не шутка, — Гарри выдержал его взгляд.

— Зачем тебе это? — Дадли вытер лоб предплечьем. — У тебя же есть... эта штука. Твоя магия. Ты же можешь просто взорвать всех к чертям. Зачем тебе потеть в зале?

Гарри почувствовал, как внутри поднимается волна раздражения. Дадли никогда не поймет. Никто из них не поймет.

Он уже хотел развернуться и уйти, но слова прорвались сами собой. Ему требовалось выговориться. Хоть кому-то, кто не будет смотреть на него как на героя или жертву.

— Эта штука не всегда помогает, Дадли, — жестко сказал Гарри. Он шагнул вперед, вынимая руки из карманов. — Палочка — это хорошо. Но бывают ситуации, когда ты не можешь до неё дотянуться.

Он задрал рукав футболки, показывая длинный бледный шрам на предплечье — след от ножа Хвоста.

— Меня пытались убить месяц назад, Дадли. Не понарошку, не в игре. По-настоящему. Меня привязали к могильному камню и резали как свинью, огромным острым, мать его, ножом! Палочку отобрали. И я ничего не мог сделать, потому что оказался слишком слаб, чтобы разорвать веревки или выбить этот чертов нож.

Лицо Дадли вытянулось. Он смотрел на шрам, потом на лицо Гарри. Привычная наглая ухмылка исчезла, сменившись чем-то похожим на шок.

— Убить? — переспросил он глухо.

— Да, — Гарри горько усмехнулся. — Турнир Трех Волшебников. Драконы, русалки... Я понял одно: если я хочу выжить в следующий раз, одной магии мало. Мне нужно стать сильнее. Физически.

Он замолчал, ожидая смеха. Ожидая, что Дадли скажет: «Так тебе и надо, урод».

Но Дадли молчал. Он смотрел на Гарри так, словно видел его впервые. Не тощего очкарика, которого можно гонять по парку с дружками, а кого-то, кто побывал на грани смерти и вернулся. В его взгляде мелькнуло уважение — то примитивное, грубое уважение силы к силе, понятное Дадли Дурслю.

— Драконы? — наконец спросил он. — Реальные?

— Огнедышащие, — кивнул Гарри. — Пятьдесят футов в длину.

Дадли присвистнул. Он снял перчатки, бросил их на верстак и подошел к кузену ближе.

— Слушай... — он почесал затылок. — Есть место. Клуб, куда я хожу. В центре, в подвале средней школы. Там тренер нормальный, Большой Фил.

— Это дорого? — спросил Гарри. Золото у него водилось, но обменять его на фунты здесь негде. А Косой переулок слишком далеко, чтоб просто прошвырнуться туда вечером.

— Я поговорю с ним, — отмахнулся Дадли. — Скажу, что ты мой кузен. Что тебе надо подкачаться. Он пустит. Будешь ходить по вечерам, когда основная группа расходится. Там есть штанги, гири, мешки.

Гарри удивленно моргнул. Такого он не ожидал.

— И... — Дадли замялся, глядя в пол, потом снова на Гарри. — Я могу показать пару приемов. Как стоять, как бить. Ты легкий, тебе надо двигаться, иначе тебя снесут.

— Ты... серьезно? — Гарри смотрел на него с недоверием.

— Ну, ты же хочешь стать реально сильнее? — буркнул Дадли, снова становясь похожим на прежнего себя. — Тем более, если ты начнешь ходить в зал, папа, может, перестанет орать, что ты бездельник.

Гарри медленно протянул руку.

— Спасибо, Дадли. Я ценю это.

Дадли посмотрел на его ладонь, потом крепко пожал её своей огромной лапищей.

— Ага.

Гарри кивнул и развернулся к выходу, чувствуя, как с плеч свалилась часть груза. Он уже взялся за ручку двери, когда Дадли окликнул его:

— Эй, Поттер!

Гарри обернулся.

— Зайди ко мне в комнату. Возьми старые перчатки, они в шкафу валяются. И бинты найди.

Дадли снова натянул перчатки и встал в стойку перед грушей.

— Я закончу через двадцать минут. Приходи. Покажу, как мотать руки, чтобы не сломать пальцы. Это тебе не волшебство, тут уметь надо.

— Хорошо, — кивнул Гарри. — Приду.

_________________________________________________________________________

Следующий вечер начался с тяжелого стука в дверь.

Гарри, пытавшийся зашнуровать старые, но еще крепкие кроссовки, вздрогнул. Рефлексы, отточенные последним годом, никуда не делись — рука сама дернулась к карману, где лежала палочка.

— Поттер, ты там уснул? — голос Дадли звучал приглушенно из-за двери. — Мы опоздаем. Фил не любит ждать.

Гарри выдохнул, разжимая пальцы на древке, и открыл дверь.

Дадли стоял в коридоре, уже полностью экипированный: широкие спортивные штаны, майка, открывающая мощные плечи, спортивная сумка. Он окинул Гарри критическим взглядом.

— М-да, — протянул он, скептически разглядывая серую футболку, висевшую на Гарри как парус на мачте в штиль. — Я думал, ты подрос. Но мои старые шмотки на тебе всё равно смотрятся как мешок.

— Выбора нет, — буркнул Гарри, одергивая край безразмерных шорт, державшихся только благодаря туго затянутому шнурку. — Моя школьная форма для этого не подходит.

— Ладно, сойдет, — махнул рукой Дадли. — Главное, чтобы не мешало двигаться. Пойдем!

Спортзал располагался в подвале старого кирпичного здания на окраине Литтл-Уингинга, там, где аккуратные домики уступали место гаражным кооперативам и складам. Вывески не нашлось — только тяжелая металлическая дверь, разрисованная граффити.

Едва они спустились по бетонным ступеням, в нос ударил густой, концентрированный запах: смесь старого пота, дешевого дезодоранта, сырости и холодного железа.

Зал оказался именно таким, каким его представлял Гарри: низкие потолки с маленькими, зарешеченными окнами под самым верхом, тусклый свет ламп в проволочных абажурах. В дальнем углу возвышался ринг с потертыми канатами, вдоль стен висели тяжелые боксерские мешки, замотанные скотчем, а справа громоздились стойки с железом — штангами, блинами и гирями.

Здесь пахло тяжелой работой.

— Здорово, Дурсль! — окликнул их мужчина, сидевший на скамье у входа и читающий спортивный журнал с измятой обложкой.

Это Большой Фил, он же мистер Филипп Бакли. Гарри сразу понял, почему его так назвали. Тренер оказался огромным. Не жирным, как Вернон, а массивным, словно вытесанным из цельного куска скалы. На нем синяя, видавшая виды олимпийка Lonsdale, трещавшая на широкой груди. Из рукавов торчали мощные предплечья, густо поросшие черными волосами, а кулаки напоминали пивные кружки. Лицо мясистое, с небольшим вторым подбородком, но глаза смотрели цепко и умно.

— Здравствуйте, тренер, — Дадли кивнул, и в его голосе прозвучало уважение, которого он никогда не выказывал учителям в школе. — Это мой кузен. Гарри. Я говорил про него.

Фил медленно поднялся. Он возвышался над Гарри, отбрасывая тень.

— Так-так, — пробасил он, оглядывая тощую фигуру Гарри в мешковатой одежде. — Значит, это и есть тот парень, которому надо «подкачаться»? Выглядит так, будто его ветром сдует, если открыть форточку.

— Он жилистый, — вступился Дадли. — И быстрый.

— Быстрый — это хорошо, — хмыкнул Фил. — А чего раньше не приходил? Живете же вместе. Враждовали?

— Я учусь... в закрытой школе, — ответил Гарри, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Для мальчиков. В Шотландии. Бываю здесь только летом.

— А, интернат, — понимающе кивнул тренер, и его взгляд стал жестче. — Знаю я такие места. Дисциплина, форма, и куча парней, которым некуда девать энергию. Задирают?

Гарри на секунду замялся. «Задирают» — это слишком мягкое слово для того, что делали Малфой или Пожиратели. Но для легенды это подходило идеально.

— Бывает, — уклончиво сказал он. — Хочу научиться давать сдачи.

— Правильный настрой, — одобрил Фил. — Ладно, Поттер. Посмотрим, из чего ты сделан. Разминка! Бег по кругу, колени выше!

Следующий час Гарри запомнил надолго.

Сначала легко. Когда Фил скомандовал отработку передвижений — «челнок», уходы в сторону, разрывы дистанции, — Гарри почувствовал себя в своей стихии.

— Ноги не скрещивай! — рявкал Фил. — Легче! Ты не слон, ты должен порхать!

Гарри двигался. Уроки Кирана не прошли даром. Месяцы дуэлей, где приходилось уворачиваться от проклятий, летящих со всех сторон, научили его контролировать тело. Он скользил по рингу, менял направления, уходил нырками.

— Хм, — хмыкнул Фил, наблюдая, как Гарри ловко уходит от ленивого джеба Дадли. — А у парня есть база. Ноги хорошие. Танцор, что ли?

— Вроде того, — буркнул Гарри, вытирая пот. Дадли тут же прыснул, что-то фыркнув про балет.

Но когда дело дошло до ударов, все развалилось.

— Ты что делаешь? — Фил поморщился, глядя, как Гарри бьет по мешку. — Ты мух гоняешь или хочешь сломать противнику челюсть?

Гарри бил быстро, но легко. Он привык к палочке — инструменту, где важна точность движения кисти, а не сила всего тела. Его удары выходили стремительными, но почти невесомыми.

— Шлепки! — хохотнул Дадли, работавший на соседнем мешке. Звук его ударов напоминал выстрелы пушки. — Гарри, ты бьешь как девчонка. Вкладывай корпус!

— Я пытаюсь! — огрызнулся Гарри, чувствуя, как краснеет.

— Не рукой бей, — подошел Фил, положив тяжелую ладонь Гарри на поясницу. — Бей ногой. Импульс идет от пятки, через бедро, в спину и только потом в кулак. Вот так. Поверни корпус!

К концу тренировки руки Гарри дрожали, а костяшки пальцев, несмотря на бинты и перчатки, горели огнем. Но один раз — всего один — у него получилось. Он вкрутил бедро, как показывал тренер, и его кулак вошел в мешок с глухим, плотным звуком, оставив вмятину.

— Во, — кивнул Фил. — Уже похоже на что-то дельное. Ладно, хватит на сегодня.

Тренер серьезно посмотрел на Гарри и Дадли.

— Толк будет, — вынес он вердикт. — Двигаешься ты отлично, Поттер. С ударом поработаем. Короче так, парни. Я здесь не всегда, у меня уроки физкультуры в средней школе. Дам вам ключ. Можете приходить по вечерам, тягать железо, лупить мешки. Но с одним условием.

Он наставил на них палец-сардельку.

— Никаких спаррингов без меня. Друг другу морды не бить, носы не ломать. Увижу кровь на ринге — вышвырну обоих. Ясно?

— Ясно, тренер, — ответил Дадли.

— Спасибо, — кивнул Гарри.

Они вышли на улицу, когда сумерки уже сгустились над городом, окрашивая небо в фиолетовый цвет. Воздух после подвала казался невероятно свежим.

— Неплохо для первого раза, — бросил Дадли, закидывая сумку на плечо. Самая высокая похвала, какую Гарри слышал от него за всю жизнь.

— Спасибо, — усмехнулся Гарри.

На перекрестке Тисовой и Магнолиевой они разошлись. Дадли направился домой, бормоча что-то про протеиновый коктейль, а Гарри свернул к детской площадке.

Площадка пустовала. Старые качели со скрипом покачивались на ветру. Гарри сел на одну из них, оттолкнулся ногой от земли и начал медленно раскачиваться.

Скрип. Скрип.

Мышцы приятно ныли. Наконец он чувствовал не тоску, а физическую усталость, очищавшую голову. Но вместе с тем навалилось и одиночество.

Ему хотелось рассказать хоть кому-то.

Он представил лицо Рона, если бы тот узнал, что Гарри Поттер боксирует с Дадли Дурслем в магловском подвале. Рон бы вытаращил глаза и спросил, не наложили ли на Дадли Империус. Гермиона точно заговорила бы о том, что ему надо наладить отношения с Дурслями и это отличный шанс, еще и книгу по психологии процитировала бы. Киран бы одобрительно хмыкнул и сказал, что это полезнее, чем сидеть сиднем.

Гарри посмотрел на темнеющее небо, где зажигались первые звезды.

— Эй, команда, — прошептал он в пустоту. — Вы не поверите, что сегодня случилось...

Но никто не ответил.

Единственная возможность — завтрашний короткий звонок, если дядя Вернон уйдет на работу, а Гермиона окажется у телефона. Или письмо в Нору, на которое придет сухая отписка: «Круто, Гарри! У нас все хорошо, расскажу в сентябре».

Гарри оттолкнулся сильнее, взлетая еще выше. Ветер свистел в ушах, напоминая полеты на метле, но метлы рядом не оказалось. Остались только ржавые цепи магловской качели и огромное, звенящее молчание магического мира, который снова оставил его одного.

Глава 4. Рон и Площадь Гриммо 12

Зеленое пламя камина выплюнуло Рона на потертый ковер, подняв в воздух облако едкой пыли. Он закашлялся, отмахиваясь от сажи, попытался выпрямиться, но тут же споткнулся обо что-то и едва не упал.

— Мерлиновы кальсоны, — пробормотал он, восстанавливая равновесие. — Куда нас вообще занесло?

Рон огляделся. Помещение напоминало склеп, в котором когда-то жил очень богатый, но совершенно безумный аристократ. Высокие потолки терялись в тенях, стены обиты чем-то темным и, судя по запаху, начавшим портиться. По углам свисала паутина такой толщины, что из нее можно вязать свитера, а серебряная посуда в застекленных шкафах почернела от времени. Сквозь слой грязи и запустения проглядывала былая, тяжелая роскошь: резное дерево, бархат, позолота на рамах картин.

— Добро пожаловать, Рон.

Из полумрака выступила фигура. Сириус Блэк выглядел лучше, чем в пещере: чище, гладко выбрит, одет прилично. Но его глаза... В них светилась такая отчаянная, голодная радость при виде живого человека, что Рону стало не по себе.

— Сириус! — Рон пожал протянутую руку. Рукопожатие вышло слишком крепким, словно Блэк боялся, что гость сейчас растворится в воздухе. — Ну и местечко у тебя. Атмосферное.

— Фамильное гнездо, — криво усмехнулся Сириус, обводя рукой мрачную гостиную. — Мой личный филиал Азкабана, только с едой получше.

Камин за спиной Рона снова вспыхнул изумрудным огнем, и оттуда выскочила Джинни — ловко, в отличие от брата. Она тут же отряхнулась и с любопытством уставилась на люстру в форме змеи.

— Ого, — выдохнула она. — Жутковато. Привет, Сириус!

— Привет, Джинни. — Блэк улыбнулся ей, но улыбка тут же погасла, сменившись озабоченным выражением. Он приложил палец к губам. — Тссс... Идемте наверх. Только очень тихо. Старайтесь не шуметь в холле.

— Почему? — шепотом спросил Рон, чувствуя себя грабителем. — Там ловушки?

— Хуже, — мрачно ответил Сириус, приоткрывая дверь. — Там моя матушка.

Они вышли в длинный, узкий коридор, освещенный тусклыми газовыми рожками. Стены увешаны головами эльфов-домовиков. Рон постарался на них не смотреть, чтобы не расстаться с завтраком. Посередине висела огромная картина, завешенная тяжелыми, пыльными бархатными портьерами. От портрета исходило ощущение чего-то злобного, спящего, готового наброситься при малейшем шорохе.

Они крались мимо на цыпочках. Старый паркет предательски поскрипывал под ногами Рона, и каждый звук заставлял Сириуса морщиться, словно от зубной боли.

Наконец они добрались до лестницы и поднялись на второй этаж. Здесь дышалось легче. Сириус распахнул одну из дверей.

— Вот, — сказал он уже нормальным голосом. — Располагайтесь. Ваши комнаты. Джинни, ты в соседней, там поуютнее.

Комната оказалась огромной — раза в три больше его спальни в «Норе». Две кровати под балдахинами, резной шкаф, высокое окно, выходящее на площадь. Если убрать вековую пыль и выгнать докси из штор, здесь можно жить по-королевски.

— Неплохо, — признал Рон, бросая сундук на кровать. Пружины жалобно скрипнули.

Джинни, однако, не стала тратить время на осмотр интерьера. Она скрестила руки на груди и посмотрела на Сириуса своим фирменным взглядом «не вешайте мне лапшу на уши».

— В чем смысл, Сириус? — спросила она прямо. — Зачем нас сюда перетащили? Чем мы можем помочь? И главное — когда можно написать Гарри?

При упоминании Гарри лицо Сириуса потемнело. Он прошел к окну и дернул штору, поднимая облако пыли.

— Гарри... — в его голосе прозвучало рычание. — Дамблдор считает, что Гарри пока нельзя перевозить сюда, настаивает на «защите крови». Якобы у маглов ему безопаснее.

Сириус с силой ударил кулаком по подоконнику.

— Я с этим не согласен! Категорически! Мальчик только что пережил ад, а его снова запирают с этими маглами! Но... пока что мои руки связаны. Придется еще немного подождать.

— Значит, мы здесь, а он останется там? — уточнил Рон, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение на взрослых. — Отлично. Просто блеск.

— Ваша задача пока — быть в безопасности, — устало сказал Сириус, поворачиваясь к ним. — И помочь привести этот склеп в порядок. Теперь это штаб-квартира Ордена Феникса. Сюда будут приходить люди, будут собрания. Дом должен стать... жилым.

— Орден Феникса? — переспросил Рон. — Мама проговорилась, но толком ничего не объяснила. Что это?

— Организация, которую Дамблдор создал в прошлую войну, — пояснил Сириус. — Те, кто сражался с Волдемортом, когда Министерство прятало голову в песок. Сейчас мы собираем старый состав. И новых людей.

— Мы можем пригласить Гермиону? — спросила Джинни. — Она с ума сойдет от беспокойства.

— Разумеется, — кивнул Сириус. — Пишите ей. Пусть приезжает. Места хватит.

Рон потер затылок, чувствуя, как уши начинают гореть.

— Тут такое дело, Сириус... — протянул он. — Гермиона вряд ли приедет одна. Она сейчас... ну, они с Кираном Морганом как бы вместе. В смысле, они столько лет не виделись. И она не захочет его бросать.

Сириус напрягся. Его глаза сузились.

— Морган, — задумчиво протянул он. — Опять этот Морган.

— Мама его на дух не переносит, — честно предупредил Рон. — Если он появится здесь, будет скандал. Она считает, что он темный, опасный и вообще... из «этих».

— Твоя матушка — замечательная женщина, Рон, но иногда она бывает слишком... категоричной, — вздохнул Сириус. Он прошелся по комнате, явно борясь с собственными предубеждениями. — Я помню Иакова Моргана. Старый хитрый ублюдок. Но судить внука по деду...

Он остановился напротив Рона и посмотрел ему в глаза. Взгляд Блэка стал цепким, тяжелым.

— Расскажи мне, Рон. Всё. С самого начала. Не то, что вы мямлили в Больничном крыле для преподавателей. А как на самом деле. Что случилось на кладбище? Что сделал этот парень?

Сириус подался вперед.

— Мне нужно знать, можно ли ему доверять, Рон. Если Гермиона ему верит, если он близок к вам... я должен понимать, кого пускаю в дом. Морганы — это не шутки.

Рон вздохнул, усаживаясь на пыльное покрывало. Он вспомнил лицо Кирана, разбитое в кровь. Вспомнил, как тот бросился на Грюма-Крауча без палочки. Вспомнил его слова в поезде: «Спецотряд».

Еще полгода назад Рон с радостью поддержал бы сомнения Сириуса. Он ревновал, злился, считал Кирана выскочкой. Но после того, как они вместе смотрели в красные глаза чудовища...

— Ладно, — сказал Рон твердо. — Слушай. Всё началось с того, что Гарри исчез...

И он начал рассказывать. Старался не упускать ничего. Джинни удивленно расширила глаза — раньше Рон пытался ограждать сестру от особенно шокирующих подробностей.

_______________________________________________________________________

Дни в доме на площади Гриммо, 12 тянулись, как старая, липкая патока. Поначалу Рон надеялся, что «штаб-квартира» означает стратегические карты на стенах, планирование операций и чистку оружия, но реальность быстро спустила его с небес на пыльный, изъеденный молью ковер.

Вместо борьбы с Темным Лордом они боролись с плесенью.

— Еще один! — крикнул Джордж, ловко прыская из баллона в складки тяжелых бархатных штор.

Оттуда с яростным писком вывалился докси — маленькое, покрытое черной шерстью существо с острыми ядовитыми зубами. Фред тут же оглушил его, отправив в ведро.

— Пятьдесят два, — констатировал он с мрачным удовлетворением. — Рон, ты отстаешь. У тебя пока только укусов больше.

— Очень смешно, — буркнул Рон, потирая распухший палец и с отвращением выгребая из угла кучу подозрительной субстанции, напоминавшей сушеных лягушек. — Мы здесь как домашние эльфы, только без их магии.

Дом сопротивлялся уборке. Он словно живой организм, ненавидевший чистоту и свет. Портрет Вальбурги Блэк в холле начинал орать благим матом, стоило кому-то громко чихнуть, серебряная посуда пыталась укусить за пальцы, а в старинных мантиях в шкафах водилось такое, что даже Билл, пришедший помочь в выходной, предпочел сжечь их, не разбираясь.

Но самым раздражающим оказалось не это. Самым раздражающим стали Двери: скрипящие, хлопающие, будто живущие своей жизнью.

Взрослые постоянно появлялись и исчезали.

Нимфадора Тонкс — молодая аврор с короткими волосами, менявшими цвет от настроения — вносила в этот склеп хоть какое-то оживление. Она веселая, неуклюжая и постоянно роняла подставку для зонтов из ноги тролля, отчего Вальбурга снова начинала визжать про «грязнокровок и предателей».

Грюм — настоящий, хромающий и параноидальный — заходил редко, окидывая Рона и Джинни своим волшебным глазом так, будто подозревал, что они прячут Волдеморта в кармане. Отец выглядел уставшим и осунувшимся. А еще Наземникус Флетчер — мелкий жулик с бегающими глазами, от которого разило перегаром и старым табаком. Рон вообще не понимал, что этот тип делает в среде приближенных Дамблдора. Но хуже Флетчера только периодически приходящий Снейп.

И все они, стоило собраться вместе, удалялись в столовую или гостиную, плотно закрывали двери и накладывали Заглушающие чары.

— Опять, — прошипел Фред, глядя, как тяжелая дубовая дверь захлопнулась перед его носом. — Ну что за свинство?

— Это вызов, Дред, — ухмыльнулся Джордж, доставая из кармана длинный телесного цвета шнурок. — Испытаем Удлинители Ушей версии 2.0?

Близнецы воспринимали секретность Ордена как личное оскорбление и поле для экспериментов. Они часами возились с проводками и артефактами, пытаясь обойти защиту, пока Рон и Джинни драили полы.

Вечером того же дня кухня на первом этаже оказалась забита битком. Ужин готовили общими усилиями, и запах жареного мяса хоть немного перебивал вековую сырость.

За длинным столом сидели почти все: Артур, Молли, Люпин, Тонкс, Грюм и Сириус. Блэк во главе стола вертел в пальцах бокал с вином и выглядел мрачнее тучи.

— Кстати, — громко заявила миссис Уизли, накладывая всем картофельное пюре с такой силой, что ложка гнулась. — Мы получили ответ от Гермионы.

Рон замер с вилкой у рта.

— И? Она приедет?

— Она отказалась. — Молли поджала губы, и в ее голосе зазвенели обиженные нотки. — Вежливо, конечно. Написала, что очень благодарна за приглашение, но пока... пока не будет ясной информации о Гарри, она предпочитает оставаться в Лондоне. С друзьями.

Последнее слово она выделила так, словно это ругательство.

Джинни громко фыркнула, бросая вилку на тарелку.

— Не могу её винить, — сказала она резко. — С таким-то отношением. Мы зовем её в «безопасное место», но при этом требуем бросить Кирана и Гарри. Гермиона своих не бросает, мам. Она не предательница.

— Джиневра! — возмутилась Молли. — Никто не просит её быть предательницей! Мы просто пытаемся оградить её от дурного влияния! Девочка совсем испортилась за этот год. Стала упрямой, дерзкой... Это всё этот Морган и его... методы.

— Девочка выросла, Молли, — лениво протянул Сириус, не поднимая глаз от бокала. — Это нормально. В пятнадцать лет люди имеют право выбирать, с кем им дружить и где жить.

Лицо миссис Уизли пошло красными пятнами.

— Не тебе меня учить воспитанию детей, Сириус Блэк! — вспыхнула она. — Ты, может, и считаешь себя взрослым, но ведешь себя так, будто Хогвартс закончился вчера! Этот твой бунт... Ты поощряешь их непослушание!

— Я поощряю их способность думать! — рявкнул Сириус, с грохотом ставя бокал на стол. Вино выплеснулось на скатерть, как кровь. — Эти дети прошли через ад, Молли! Они видели то, что многим взрослым и не снилось. А ты пытаешься запихнуть их обратно в манеж и дать соску!

— Старших надо слушать! — голос Молли сорвался на крик. — Мы опытнее! Мы знаем, как лучше! Дамблдор...

— Дамблдора не было на кладбище! — оборвал её Сириус, и его глаза сверкнули опасным огнем. — Там оказались они. И выжили они потому, что умели огрызаться, а не слушаться!

За столом повисла тяжелая тишина. Люпин устало потер переносицу, Артур уткнулся в тарелку, стараясь стать невидимым, а Тонкс неловко дернула рукой и опрокинула свой бокал.

Джинни пнула Рона под столом ногой.

Рон поднял глаза. Сестра смотрела на него выразительно, кивая головой в сторону двери: «Валим отсюда».

Он кивнул. Сил слушать этот скандал в пятый раз за неделю уже не осталось.

— Спасибо, было очень вкусно, — буркнул он, вставая из-за стола под аккомпанемент продолжающейся перепалки Молли и Сириуса.

Они выскользнули из кухни и быстро поднялись по скрипучей лестнице на третий этаж, в комнату Рона.

Едва дверь закрылась, отсекая крики снизу, Джинни прислонилась к ней спиной и выдохнула.

— Цирк с гиппогрифами, — констатировала она. — Взрослые делят власть, а мы сидим в клетке.

Она прошла к окну и дернула пыльную штору, глядя на ночной Лондон. Её лицо в лунном свете выглядело решительным и жестким.

— Рон, — сказала она, не оборачиваясь. — Я так больше не могу. Мы ничего не знаем. Гарри там один, Гермиона с Кираном что-то делают, а мы тут докси гоняем.

— И что ты предлагаешь? — Рон плюхнулся на кровать, чувствуя себя бесполезным. — Мама следит за каждым шагом. Письма проверяют.

Джинни повернулась. В её карих глазах плясали те самые искорки, которые появлялись у неё перед тем, как она запускала в него особо изощренное проклятие на тренировке.

— Кажется, у меня есть идея, — медленно произнесла она, и уголок её рта пополз вверх. — Если дракон не идет к волшебнику... то я хочу навестить испорченную и наглую молодежь, не умеющую слушать старших.

— Ты хочешь сбежать? — Рон вытаращил глаза. — Из штаб-квартиры Ордена? Мордред с ним, ты хочешь сбежать от мамы? Это еще страшнее!

— Не сбежать, Рон. А совершить тактический маневр, — поправила она, доставая из кармана мантии что-то маленькое и блестящее. Галлеон. — Я тут приберегла кое-что важное для связи. Мы пару дней общаемся с Гермионой с помощью Протеевых чар. А еще прихватила карту Лондона из папиного сарая еще перед прибытием сюда.

Она энергично тряхнула волосами.

— И, знаешь, да... Я собираюсь сбежать. И мне очень нужна твоя помощь, братец.

Глава 5. Таинственное послание и бунт Гермионы Грейнджер

Гермиона сидела в плетеном кресле на заднем дворе, поджав ногу, и рассеянно водила кончиком пера по строчкам учебника за пятый курс. «Продвинутая трансфигурация» обычно захватывала её с головой, но сегодня слова скользили мимо сознания, не оставляя следа.

Лето неслось с пугающей скоростью — плотное, насыщенное, полное солнца, лондонских улиц, гитарных риффов из проигрывателя Кирана и долгих разговоров. Но чем ярче и нормальнее становились её дни, тем острее Гермиона чувствовала тяжелую, удушливую вину.

Гарри всё еще сидел в одиночестве на Тисовой улице.

Гермиона с раздражением захлопнула толстый том. На столике рядом лежало письмо от миссис Уизли, доставленное незнакомой серой совой пару дней назад. Послание пропитано такой параноидальной секретностью и снисходительностью, что у Гермионы до сих пор сводило челюсти при одном воспоминании. Молли предлагала ей в скором времени прибыть «в очень надежное место», адрес которого сообщат позже, и ни в коем случае никому об этом не говорить. Но главное крылось в приписках: «Не пиши Гарри ничего важного, деточка, это для его же блага» и «Постарайся не рассказывать лишнего Моргану, в такие времена мы не можем быть ни в ком уверены».

Деточка.

Гермиона сжала кулаки. Старшие Уизли, да и Дамблдор, продолжали обращаться с ними как с неразумными детьми, которые случайно совершили глупость, а не выжили в схватке с Пожирателями и воскресшим Темным Лордом. Из всех взрослых только Сириус не пытался строить из себя всезнающего и всемогущего родителя. Но мистер Блэк давно не писал лично.

Именно глухое, нарастающее раздражение на взрослых заставило Гермиону еще в начале июля взяться за модернизацию Протеевых чар. Обычного нагревания монеты не хватало. Она провела несколько бессонных ночей, обложившись справочниками по нумерологии и сложным чарам связи, пока не добилась своего.

Гермиона сунула руку в карман джинсов и достала фальшивый галлеон. На ребре монеты, там, где обычно чеканился серийный номер гоблина, тускло мерцали крошечные буквы: «ПЫЛЬ. СКУКА. ВЗРОСЛЫЕ МОЛЧАТ».

Джинни. Младшая Уизли регулярно оставляла такие короткие послания. Монеты позволяли менять цифры и буквы по краям, синхронизируя текст на всех четырех заколдованных галлеонах или отдельных — на выбор. Сообщения Джинни полны яда: они сидят в каком-то мрачном доме, целыми днями выгребают вековую грязь, а взрослые запираются в отдельной комнате, запрещая им даже заикаться о Гарри.

Гермиона провела большим пальцем по прохладному металлу. Чудовищно несправедливо. Гарри — тот, кто смотрел в красные глаза Волдеморта. Он эпицентр новой войны и заслуживал правды больше, чем кто-либо другой.

А вместо этого он сидел взаперти, пока она... Гермиона вздохнула, бросив взгляд на стопку писем на подоконнике. Одно — от Виктора Крама. Болгарский чемпион оказался на удивление интересным собеседником в переписке: рассказывал о тренировках, расспрашивал о её делах, не давил и ничего не требовал. Их общение оставалось легким и по-настоящему дружеским. У неё есть и Киран, с которым можно часами бродить по Камдену, обсуждать книги или просто молчать, чувствуя себя в абсолютной безопасности.

Гермионе казалось, что она эгоистично забрала себе весь позитив и свет этого лета, оставив Гарри захлебываться в кошмарах в одиночку. Ей было до тошноты совестно.

Они с Кираном несколько раз звонили ему. Приглашали приехать в Лондон, сходить в кино или просто посидеть в парке. Киран абсолютно серьезно предложил поселить Гарри в одной из гостевых спален их замка на сколько потребуется, пообещав, что отец поднимет мощные щиты и ни один Пожиратель не прорвется.

Но Гарри отказывался. В его голосе, искаженном телефонной связью, звучало явное, горькое сожаление, но он каждый раз находил отговорки.

Гермиона, в последнее время много читавшая не только по магии, но и по психологии, подозревала страшное. Дело не только в Дурслях или запретах Дамблдора. У Гарри — ПТСР. Посттравматическое стрессовое расстройство. После того как опасный, но понятный школьный лабиринт оказался смертельной мышеловкой, а драгоценный Кубок — порталом на кладбище, Гарри просто перестал доверять открытому миру. Любой выход на улицу, любая неконтролируемая среда теперь подсознательно казались ему потенциальной засадой. Каким бы ненавистным ни был дом родственников, мозг Гарри воспринимал эти четыре стены как единственное предсказуемое укрытие.

Гермиона спрятала монету обратно в карман и потерла виски. Так больше не могло продолжаться. Тридцать первое июля неумолимо приближалось. День рождения Гарри.

Она не могла позволить ему провести этот день, глядя в потолок чулана или слушая удары Дадли по боксерской груше. Нужно придумать что-то. Вытащить его из скорлупы, показать, что мир за пределами Тисовой улицы не состоит исключительно из предательств, лжепрофессоров и смертельных проклятий.

Шумный, залитый солнцем Лондон жил привычной суетой. На летней террасе небольшого кафе, удачно спрятавшегося в тени раскидистых платанов недалеко от Ковент-Гарден, Гермиона задумчиво помешивала трубочкой кубики льда в высоком стакане с лимонадом. На фоне беззаботно щебечущих за соседними столиками людей её мысли казались слишком тяжелыми, чужеродными для этого светлого дня.

— Это просто какой-то феерический идиотизм, Киран, — негромко произнесла она, глядя, как капля влаги медленно скользит по стеклу. — И чудовищная несправедливость. Они заперли его там, как... как радиоактивный артефакт. Никаких писем, никаких новостей. «Для его же блага». Как будто неведение способно защитить.

Киран сидел напротив, расслабленно откинувшись на спинку плетеного стула. Перед ним стояла чашка черного кофе, к которой он даже не притронулся. В темных очках и легкой рубашке с закатанными рукавами он выглядел как обычный лондонский студент — если не приглядываться к сетке тонких белесых шрамов на предплечьях.

— Дамблдор играет в свою игру на большой доске, — спокойно отозвался он. — А для стратегов пешки иногда должны просто стоять на месте и ждать своего хода. Проблема в том, что Поттер — не пешка. И долго он там не высидит.

Гермиона тяжело вздохнула, подперев щеку рукой.

— Скоро его день рождения. Тридцать первое июля. — Она покрутила трубочку. — Я всю голову сломала, что ему подарить, чтобы хоть немного порадовать. Книга по Защите? Слишком напоминает о школе. Метла у него и так лучшая. Всё бы отдала, чтобы устроить ему нормальную вечеринку. С пиццей, музыкой, вдали от его невыносимых родственников. Но он не приедет в Лондон, Киран. Я же слышу по голосу. Он боится открытых пространств.

Киран чуть сдвинул темные очки на нос, глядя на неё поверх стекол внимательными темными глазами.

— А давай сами к нему поедем? — вдруг предложил он.

Гермиона замерла, так и не донеся стакан до губ. Мысль ощущалась хулиганской. Шла вразрез со всеми негласными правилами безопасности Дамблдора, нарушала изоляцию и вообще попахивала откровенным бунтом.

Но до чего же привлекательной она была.

— Поехать в Литтл-Уингинг? Самим? — переспросила она, чувствуя, как на губах помимо воли расцветает улыбка.

— А почему нет? — Киран пожал плечами, делая наконец глоток остывшего кофе. — Ты знаешь, где именно он живет? Бывала у него?

— Нет, ни разу. — Гермиона покачала головой. — Знаю только адрес: Тисовая улица, дом четыре. Но Литтл-Уингинг — типичный спальный пригород Суррея. Совершенно крошечный. Найти там нужный дом точно не будет проблемой.

— Вот и отлично, — резюмировал Киран, словно утверждая план военной операции. — Возьмем подарки. Тортом обзаведемся уже на месте, в какой-нибудь местной кондитерской, чтобы не испортился в электричке. Просто ввалимся к нему и нормально проведем день. А если всё пойдет хорошо... заберем Поттера и рванем обратно в Лондон. Если ему не придется тащиться через город одному, а мы будем прикрывать его со всех сторон, его паранойя может и отступить.

Гермиона уже открыла рот, чтобы горячо поддержать эту безумную и прекрасную идею, как вдруг ткань джинсов на правом бедре ощутимо припекло.

Она ойкнула, рефлекторно дернувшись, и быстро сунула руку в карман. Металл зачарованного галлеона обжигал пальцы. Гермиона вытащила монету и положила её на стол, прикрыв ладонью от случайных магловских взглядов.

На ребре монеты, быстро сменяя друг друга, выстраивались крошечные буквы:

«ДОСТАЛИ. ХОЧУ СБЕЖАТЬ. КАК НАЙТИ ВАС В ЛОНДОНЕ?»

Гермиона смотрела на монету, и вдруг из груди вырвался короткий смешок. Она представила себе эту картину до ужаса живо. Вот они идут по вылизанным улочкам Литтл-Уингинга: вечно собранный, похожий на наемника Киран Морган; вырвавшаяся из-под гиперопеки, пылающая праведным гневом рыжая Джинни Уизли; и сама Гермиона. Они садятся в местном кафетерии, надевают на головы дурацкие картонные колпачки на резиночках, ставят перед ошарашенным Гарри торт с горящими свечами и нестройно поют «Happy Birthday to You».

Смешок перешел в хихиканье. Гермиона прижала ладонь ко рту, но остановиться уже не могла. Нервное напряжение, обида за Гарри, гнев на взрослых — всё это вдруг выплеснулось в приступе искреннего, до слез, смеха от абсурдности того, что они собирались провернуть.

Киран вопросительно приподнял бровь, наблюдая за тем, как отличница Гриффиндора трясется от истерического смеха.

— Что там? — спросил он, кивнув на монету.

Гермиона, наконец отсмеявшись и утерев выступившие слезы, сдвинула галлеон поближе к нему.

— Как тебе идея, — произнесла она, всё еще улыбаясь, — провести младшей Уизли экскурсию в магловский мир?

Киран прочитал надпись на ребре монеты. Невозмутимо пожал плечами.

— Почему бы и нет? Она толковая. И, в отличие от брата, не будет спрашивать у кассира в метро, сколько проезд стоит в сиклях. Не будет выглядеть дико. Вытаскивай её.

Глава 6. Подарок для Поттера

Тридцатое июля наступило внезапно, и им срочно требовалось выбрать подарок для Гарри — чем и занимались уже который час. Витрины Оксфорд-стрит слепили глаза солнечными бликами, а ноги уже начинали побаливать.

Гермиона шла сквозь пеструю толпу покупателей, чувствуя, как от напряжения начинает ныть затылок. Выбор идеального подарка превратился в настоящую миссию. Ей категорически не хотелось дарить ничего магического — никаких книг по Защите от Темных искусств, никаких вредноскопов или зачарованных амулетов. Всего этого с лихвой хватало в его жизни, полной смертельных опасностей и врагов.

Хотелось подарить ему что-то сугубо магловское. Что-то теплое, нормальное, не вызывающее ассоциаций с лабиринтом, кладбищем или зелеными вспышками. То, что напомнит Гарри: помимо войны, существует простой мир, где подростки слушают музыку, носят удобные вещи и просто живут.

Но ничего не подходило. Они обошли уже три книжных и с десяток магазинов одежды, однако Гермиона браковала один вариант за другим.

Киран шел рядом, нагруженный парой пакетов с её предыдущими, не относящимися к Гарри покупками. Он двигался сквозь толпу с грацией хищника, плавно огибая зазевавшихся туристов, но Гермиона прекрасно видела: он откровенно страдает. Для парня, привыкшего к жесткой дисциплине и многочасовым медитациям, бессмысленное блуждание по торговым центрам казалось изощренной пыткой. Однако он молчал, стоически снося её придирки к качеству хлопка на футболках или к дизайну магловских наручных часов.

— Слушай, — Киран остановился у витрины спортивного магазина, разглядывая выставленные на подиуме кроссовки. — Может, просто возьмем ему хорошую беговую обувь? Амортизация, фиксация голеностопа. Поттер жаловался, что ему тяжело двигаться. Если он начнет бегать или пойдет в тот зал, о котором я говорил, хорошая обувь сбережет ему суставы. Практично и полезно.

Гермиона с сожалением вздохнула.

— Идея отличная, Киран. Но есть одна проблема. Понятия не имею, какой у него размер ноги.

Киран удивленно приподнял бровь.

— Вы же дружите четыре года.

— Да, но ты хоть раз видел его в нормальной, подобранной по размеру одежде? — Гермиона развела руками. — В школе он носит стандартные мантии и форменные ботинки, которые покупают без нас. А летом или в выходные тонет в безразмерных обносках кузена. На глаз определить его реальный размер обуви — лотерея. Если кроссовки будут жать, он из вежливости промолчит и сотрет ноги в кровь.

Киран смерил витрину тяжелым взглядом, словно кроссовки лично виноваты в непрактичности гардероба Гарри Поттера, и коротко кивнул.

— Логично. Тогда, может, хороший тактический нож? — совершенно серьезно предложил он. — Магловская сталь. Легко спрятать в ботинок или под рукав. Если палочку снова выбьют...

— Киран, нет! — Гермиона в ужасе округлила глаза. — Никакого холодного оружия! Это день рождения, а не экипировка перед высадкой в тыл врага! Надо порадовать Гарри, а не напоминать, что его в любой момент могут убить!

Она потерла лоб, чувствуя, как подступает легкая паника. Времени почти не оставалось. Согласно её безупречно выверенному плану, одобренному родителями, вечером они должны сесть на электричку до Суррея. Гермиона заранее забронировала два номера в маленьком, ничем не примечательном отеле формата «Bed & Breakfast» на окраине Литтл-Уингинга. Они собирались переночевать там, а рано утром, пока Гарри никуда не ушел, заявиться на Тисовую улицу с поздравлениями и тортом. План идеален логистически, но проваливался на стадии подарка.

Спустя еще час бесплодных поисков, когда Гермиону уже откровенно шатало от усталости, она сдалась.

Они спрятались от жары за стеклянными дверями «Макдональдса». Ледяной воздух кондиционера обдал благословенной прохладой. Заняв столик у окна, они сгрузили пакеты на соседний стул.

Гермиона вытянула гудящие ноги под столом, с наслаждением втягивая через трубочку ледяную колу, пока Киран методично расправлялся с двойным чизбургером и картошкой фри.

— Знаешь, Грейнджер, — произнес Киран, откладывая салфетку и глядя на нее с выражением светлой обреченности. — Я пережил много странных испытаний. Но должен признать: ходить с тобой по магазинам — это самый изматывающий опыт в жизни. Ты заставляешь сомневаться в идеальности каждой вещи.

Гермиона фыркнула, едва не поперхнувшись колой.

— О, поверь, ты не первый, кто мне это говорит, — хихикнула она, болтая льдом в стакане. — Даже мама с папой с детства терпеть не могли ходить со мной за покупками. Особенно в книжные. Могла зависнуть у стеллажей на часы, выбирая между двумя изданиями одной энциклопедии, а папа в это время скучал в кресле у кассы.

Она подперла подбородок рукой и посмотрела на Кирана с лукавой, победоносной улыбкой.

— Но если уж ты решил вернуться из своей суровой Японии в Лондон, то теперь никуда не денешься. Родители с радостью передали эти полномочия тебе. Так что теперь это твоя почетная обязанность, Морган. Терпи.

Киран посмотрел на нее несколько секунд, затем театрально тяжело вздохнул, закатив глаза к потолку.

— Как скажешь, — произнес он с деланной покорностью. — Буду ходить с тобой по этим лабиринтам столько, сколько прикажешь. Приказы не обсуждаются.

_________________________________________________________________________

Спустя еще пару часов изнурительных поисков идеальный набор для Гарри наконец сложился.

Первым в пакет отправился качественный комплект по уходу за очками: жесткий, противоударный футляр, специальный очищающий спрей и стопка мягких салфеток из микрофибры.

— У него вечно очки то в копоти, то в отпечатках пальцев, то склеены скотчем, — аргументировала Гермиона, расплачиваясь на кассе. — Пусть хоть в магловском мире видит ясно и не щурится.

Затем они набрели на магазин часов. Выбор пал на массивные, черные «Касио» — тяжелые, водонепроницаемые и ударопрочные. Гермиона вдруг вспомнила, что до второго испытания с озером Гарри носил старые наручные часы, но после купания в ледяной воде они окончательно умерли, и с тех пор его запястье пустовало. Эти же часы выглядели так, словно могли пережить прямое попадание бладжера или зубы венгерской хвостороги.

Финальным штрихом стал кассетный плеер. К нему Киран, уже с явным энтузиазмом, подобрал несколько кассет: свежий альбом Radiohead, Oasis и Nirvana. «То, что нужно, чтобы заглушить неприятные мысли, я проверял», — отметил он, разглядывая обложки.

Когда они оплатили последнюю покупку, на лице Кирана отразилось такое безмерное, всеобъемлющее облегчение, что Гермиона не выдержала и звонко рассмеялась прямо посреди торгового центра.

Но расслабляться некогда. Время неумолимо поджимало. Они забрали из камеры хранения на вокзале Ватерлоо заранее собранные рюкзаки и бегом бросились к нужной платформе, лавируя в потоке вечерних пассажиров.

Двери пригородной электрички с шипением захлопнулись ровно в тот момент, когда они ввалились в тамбур, тяжело дыша.

Гермиона рухнула на жесткое сиденье у окна, прижимая к груди рюкзак с подарками. За стеклом медленно поплыли серые лондонские платформы, сменяясь кирпичными стенами и переплетениями проводов.

Она смотрела на мелькающие пейзажи, и только сейчас до неё наконец дошло: они действительно это делают. До последней секунды, пока поезд не дернулся и не покатился вперед, где-то в глубине души ей казалось, что всё это — лишь смелая фантазия. Что в последний момент сработает её внутренний ограничитель, голос отличницы напомнит о запретах Дамблдора, и они послушно повернут назад.

Но они ехали.

В животе запорхали бабочки от дикой смеси волнения и восторга. Гермиона вдруг почувствовала себя так, словно только что украла у Филча ключи от всех кабинетов Хогвартса. Это шалость поистине в духе Фреда и Джорджа Уизли — тщательно спланированная, наглая и абсолютно нелегальная.

Киран, устроившийся на сиденье напротив, внимательно наблюдал за ней. Заметив, как блестят её глаза в полумраке вагона, а на губах играет едва сдерживаемая улыбка, он тихо хмыкнул.

— А ты, оказывается, настоящий бунтарь, Грейнджер, — протянул он с легкой, дразнящей усмешкой, вытягивая ноги в проход. — Просто очень хорошо маскировалась всё это время под значками старосты и стопками пергаментов.

Гермиона ничуть не смутилась. Откинула со лба растрепавшуюся прядь и посмотрела ему в глаза, чувствуя, как внутри разгорается упрямый гриффиндорский огонь.

— Правила существуют для того, чтобы поддерживать порядок, Киран, — ответила она совершенно серьезно, хотя в её голосе звенел азарт. — Но если правила становятся глупыми, а главное — вредными для тех, кого я люблю... значит, их можно и нужно нарушать.

Киран посмотрел на неё с нескрываемым уважением и кивнул, откидываясь на спинку сиденья.

Колеса электрички мерно стучали на стыках, ритмично отсчитывая мили. Поезд уносил их всё дальше от душного Лондона в сгущающиеся сумерки Суррея.

Глава 7. Ночлег и Дурсли

Киран наблюдал за происходящим с философским спокойствием человека, давно усвоившего: если стихийное бедствие началось, лучше просто переждать. Гермиона Грейнджер в состоянии праведного гнева относилась именно к категории стихийных бедствий.

Она стояла у стойки регистрации крошечного отеля типа «В&В» недалеко от вокзала Литтл-Уингинга и методично, загибая пальцы и хмурясь, отчитывала администратора, приводя в пример разнообразные законы и правила отеля. Причина катастрофы оказалась банальной: вместо двух забронированных одноместных номеров в системе числился только один.

Парень за стойкой — чуть старше школьника, в мятой форменной рубашке с пятном от кетчупа и с торчащими немытыми волосами — взирал на бушующую Гермиону с достойной уважения флегматичностью. Выслушав грозную тираду о качестве сервиса и простой человеческой порядочности, он медленно моргнул и бесцветным голосом спросил:

— Так вы будете заселяться или нет?

Гермиона шумно выдохнула, словно из неё разом выпустили весь воздух, и безнадежно уронила плечи.

— Будем, — мрачно вздохнула она, вытаскивая кошелек.

Отельчик оказался под стать сервису: узкие коридоры, скрипучие половицы и едва ли десяток дверей на этаж. Номер больше напоминал обувную коробку.

Киран занес рюкзаки и огляделся. Помещение крайне скромное: облезлый шкаф, шаткий столик у окна, крошечная дверь, ведущая в совмещенный санузел, и двуспальная кровать, занимавшая процентов восемьдесят всего полезного пространства. Никаких мягких кресел или дополнительных диванчиков.

Они синхронно остановились посреди комнаты и задумчиво уставились на кровать.

Киран бросил рюкзак на стул.

— Лягу на полу, — предложил он, прикидывая, хватит ли толщины свернутой куртки, чтобы не застудить почки на сквозняке. После Махотокоро сон на твердых поверхностях его не пугал.

— Не нужно впадать в крайности, Киран, — тут же оборвала его Гермиона, сбросив сумку на край матраса. Она смерила кровать оценивающим взглядом. — Она достаточно широкая. Места нам двоим вполне хватит. Мы же современные люди, разместимся как-нибудь.

Киран осторожно кивнул, решив не спорить. Соседство Гермионы на широкой кровати — не что-то пугающее, если девушку это не смущает, его тем более.

— Я первая в душ! — заявила Гермиона, выуживая из рюкзака свернутые в рулон вещи, и скрылась за узкой дверью.

Вскоре за стеной зашумели старые трубы, и раздался плеск воды. Киран присел на край кровати, прислушиваясь к звукам тихого магловского пригорода за окном. Спустя десять минут шум воды стих, а еще через минуту из-за двери раздался возмущенный голос Гермионы:

— Киран! Отвернись к окну, пожалуйста!

— Что случилось? — он послушно развернулся спиной к ванной, уставившись на тусклый фонарь, освещающий пустую улицу.

— Здесь тесновато для переодевания! — донеслось из-за двери вместе со скрипом петель. — Это вообще больше похоже на чулан для швабр, чем на ванную комнату! Не представляю, как ты тут поместишься!

Киран послушно смотрел в окно. В стекле тускло отражалась комната за спиной, но он честно сфокусировал взгляд на улице, где абсолютно ничего не происходило. Позади раздалось приглушенное чертыхание, глухой стук — судя по звуку, Гермиона прыгала на одной ноге, пытаясь натянуть штаны и периодически задевая дверной косяк и хлипкий шкаф. Это ощущалось настолько нелепо и уютно, что Киран прикусил губу, сдерживая смех.

— Всё, можешь оборачиваться, — провозгласил с облегчением голос из-за спины.

Киран так и сделал. Гермиона стояла перед ним в широкой футболке серого цвета и клетчатых пижамных штанах. Из-за влажности её волосы распушились еще сильнее обычного, превратившись в настоящее каштановое облако, обрамляющее покрасневшее от пара лицо. Гермиона неловко развела руки, будто говоря — вот такая я в домашнем виде.

— Предлагаю лечь пораньше, — сказала девушка, забираясь на свою половину кровати и подтягивая одеяло. — Нам придется проснуться еще до рассвета. Хочу найти дом Гарри спокойно, без спешки, и поздравить первыми, пока Дурсли не испортили ему утро.

— Согласен, — Киран подхватил свои вещи и направился к освободившейся двери.

Нырнув в ванную, он понял, что Гермиона ничуть не преувеличивала. Помещение не просто узкое — еще и издевательски низкое. Кирану пришлось пригнуться, чтобы не задевать макушкой сероватый потолок. Судя по расположению труб и кривизне стен, эту душевую явно переоборудовали из какого-то технического закутка.

Он помылся и переоделся максимально быстро. Выбираясь из этого тесного, душного пенала обратно в комнату, Киран почувствовал явное облегчение, хотя клаустрофобией никогда в жизни не страдал.

— Я закрыла глаза! — прокричала Гермиона, услышав, видимо, как прекратила течь вода.

Она лежала под одеялом, плотно прижав ладони к лицу.

— Не подсматриваю, будь спокоен!

Киран, уже одетый в спортивные штаны и футболку, подошел к кровати.

— Можешь открывать. Я всё, — сказал он, устраиваясь на своей половине.

Лег осторожно, стараясь не скрипеть кроватью, и отодвинулся к самому краю, оставляя между ними почтительное расстояние. Матрас все равно предательски застонал, и Киран поморщился.

Гермиона убрала руки от лица и несколько секунд задумчиво смотрела в потолок.

— Знаешь... — протянула она с тревогой. — Я люблю смотреть криминальные телепрограммы. Там говорится, что в таких вот дешевых придорожных отелях частенько случаются всякие неприятные истории. Забредают грабители, насильники. Или серийные убийцы...

Киран скосил на неё взгляд, приподняв бровь. В любви к тру-крайму он подругу раньше не подозревал.

— Стоит, наверное, поставить стул под дверь, — продолжила Гермиона, нервно поправляя край одеяла. — Или подпереть чем-нибудь. Для безопасности.

— Не беспокойся, Грейнджер, — мягко отозвался Киран. — Я сплю очень чутко. Ни один маньяк не пройдет.

Сам он в этот момент размышлял, что было бы совсем не лишним накинуть на хлипкую дверь пару Запирающих и Охранных чар. Это заняло бы секунду. Но рисковать не стоило: они находились в густонаселенном магловском районе, и любой всплеск магии мог привлечь внимание Надзора, а следом — и Министерства. Проблемы с законом перед завтрашней операцией им не нужны.

— Ну, ладно... — пробормотала Гермиона, уже зевая. День, полный беготни по магазинам и переездов, давал о себе знать. — Спокойной ночи, Киран.

Она отвернулась к стене и, к удивлению Кирана, заснула почти мгновенно — дыхание стало ровным и глубоким буквально через пять минут.

Киран полежал еще немного, вслушиваясь в тишину отеля. Где-то на первом этаже хлопнула дверь. На улице взвизгнули тормоза машины. Обычные звуки. Ничего угрожающего.

Но выкинуть слова Гермионы из головы оказалось не так просто. Он безмолвно чертыхнулся.

Тихо, чтобы не разбудить девушку, Киран выскользнул из кровати. Бесшумно, как тень, пересек комнату в темноте, подхватил тяжелый деревянный стул и аккуратно вклинил его спинку под ручку входной двери. Проверил на прочность — конструкция сидела намертво.

— Серийные убийцы, ага, — едва слышно проворчал он.

Убедившись, что безопасность обеспечена, Киран так же бесшумно вернулся обратно, забрался на свой край кровати, закрыл глаза и, наконец, позволил себе заснуть.

Проснулся Киран от непривычного ощущения тяжести. Сквозь узкую щель в бесцветных дешевых шторах уже пробивался тонкий луч утреннего света, разрезая полумрак тесной комнатушки. Киран медленно открыл глаза и констатировал факт: их вчерашний договор о строгом соблюдении дистанции на двуспальной кровати потерпел сокрушительное фиаско.

Гермиона спала беспокойно. Подушка сиротливо валялась на полу, а сама она за ночь преодолела разделявшее их пространство и теперь использовала Кирана в качестве большого, удобного плюшевого мишки. Одна её рука по-хозяйски лежала поперек его груди, нога оказалась закинута на его бедро, а копна густых, непослушных волос щекотала лицо. Гермиона тихо и совершенно мирно сопела ему прямо в ухо.

Киран замер, стараясь даже дышать реже. Паранойя, не позволявшая крепко засыпать в любых незнакомых, да и знакомых местах, на этот раз промолчала. Будить Грейнджер совершенно не хотелось. Во-первых, она гарантированно умрет от неловкости. Во-вторых... эта ситуация показалась Кирану невероятно уютной. Тепло, мирно и мягко.

Он решил просто прикрыть глаза еще на пару минут. Дать ей возможность проснуться первой, осознать произошедшее и тихонько ретироваться на свою половину кровати, сохранив лицо.

План был идеален, но провалился уже через минуту.

Гермиона внезапно заворочалась, резко втянула воздух сквозь зубы и зашипела:

— Ой... Мордредов галлеон!

Она судорожно полезла в карман пижамных штанов, и в этот самый момент её мозг, видимо, окончательно проснулся.

Гермиона ойкнула во второй раз — теперь уже совсем с другой интонацией. Она отдернула руку и ногу так стремительно, словно обожглась, и, смешно путаясь в одеяле, отползла на самый край кровати.

— Киран! О боже, прости... — забормотала она сбивчиво, её лицо в бледном утреннем свете мгновенно залила густая краска. — Я... я ужасно сплю на новом месте, вечно верчусь... Прости, пожалуйста, я не хотела...

Киран открыл глаза. Видеть всезнающую, всегда собранную Гермиону Грейнджер такой растерянной и пунцовой забавно, но он решил пощадить её гордость. Никаких ухмылок, никаких шуток.

— Что там с монетой? — ровным, чуть хриплым со сна голосом спросил он, кивком указывая на её зажатый кулак и полностью игнорируя инцидент с объятиями.

Гермиона осеклась. На лице мелькнуло явное облегчение.

— Это Джинни, — она разжала пальцы, вглядываясь в нагретый металл фальшивого галеона. Брови её тут же сошлись на переносице. — Пишет, что они с Роном сбежали от миссис Уизли.

Киран сел на кровати, мгновенно сбрасывая с себя остатки сна.

— Напиши ей, пусть немедленно ловят «Ночной рыцарь» и двигают прямо по адресу Поттера, — быстро скомандовал он. — Автобус довезет быстрее, чем мы дойдем пешком. Встретимся на месте.

Гермиона потянулась к прикроватной тумбочке за палочкой. Прикоснувшись кончиком к монете, быстро вывела ответное послание, а затем поморщилась, потирая бедро через ткань пижамы.

— Жжется невероятно, — пожаловалась она, всё ещё немного смущенно избегая его взгляда. — Спросонья вообще показалось, что меня кто-то поджег заклятием.

Сбросив оцепенение, она резко вскочила с кровати. Смущение испарилось, уступив место привычной, кипучей энергии Грейнджер, у которой появился план действий.

— Так, закрывай глаза, Киран! Быстро переоденусь, и выходим. Если поторопимся, может, даже успеем где-нибудь выпить кофе перед тем, как заявиться к Дурслям.

Киран послушно отвернулся к окну, отодвигая край пыльной шторы. Улица пуста и залита утренним светом, ни одной живой души, только припаркованные у обочин одинаковые автомобили и ровно подстриженные газоны.

— Сомневаюсь, Грейнджер, — хмыкнул он, разглядывая сонные кирпичные домики. — В такую рань кофе здесь нам предложат разве что на ближайшей бензоколонке. Это тебе не Лондон.

Сборы заняли от силы десять минут. Покидая отель, Гермиона на прощание одарила парня за стойкой регистрации таким уничижительным, полным праведного негодования взглядом, что у того могла воспламениться рубашка. Но администратор лишь меланхолично зевнул. Гермиона возмущенно выдохнула и толкнула дверь.

Утро в Литтл-Уингинге встретило их прохладой и звенящей тишиной. Городок словно сошел с рекламного проспекта идеальной пригородной жизни: аккуратные, выстроенные по линеечке домики, так же идеально выстриженные газоны, блестящие кузовы семейных автомобилей. Всё настолько правильное, одинаковое и безликое, что вызывало тревогу.

Они неторопливо шагали по тротуару, вглядываясь в таблички на перекрестках.

— Можешь себе представить, каково это — расти в таком месте? — тихо спросила Гермиона, оглядывая стерильно-чистую улицу. — Когда ты совсем один. Тебе некуда пойти, негде спрятаться, а в таком крошечном городке даже познакомиться толком не с кем. Ты всегда на виду, но при этом никому не нужен.

Киран промолчал. Перед его внутренним взором на секунду вспыхнули воспоминания: холодные нефритовые стены Махотокоро, идеальная симметрия коридоров, вежливые, выверенные до миллиметра поклоны японских сокурсников, за которыми скрывалась стена абсолютного, ледяного отторжения. Быть невидимкой в толпе людей, которые подчеркнуто тебя не замечают.

Он зябко повел плечами, отгоняя фантомный холод, но вслух ответил совершенно другое.

— Судя по тому, что ты рассказывала про детство Поттера, — ровным голосом произнес Киран, — проблема здесь не в архитектуре и не в самом городе. Проблема в его родственниках. И, в первую очередь, в том, кто вообще решил его сюда отправить. Худшее детство для ребенка придумать сложно.

Гермиона остановилась на секунду. Её голос прозвучал без привычного осуждения — этой темы они касались не впервые.

— Опять ты про Дамблдора?

— Не критикую, — отозвался Киран. — Логика там явно была. Защита крови матери, изоляция от славы, всё понимаю. Но о последствиях для маленького мальчика, которого ненавидят просто за то, что он есть… Об этом Великий и Светлый явно не подумал. Гарри просто не мог вырасти без травм.

Гермиона вздохнула, поправляя лямку рюкзака.

— Киран, вряд ли Альбус Дамблдор когда-либо всерьез интересовался психологией. Он великий волшебник, невероятно мудрый и опытный, но... нельзя быть идеальным во всем. В его картине мира магия всегда на первом месте.

Киран коротко фыркнул.

— Да уж куда там. Большую часть жизни Альбуса Дамблдора такой науки, как психология, вообще не существовало.

— Вообще-то, это неправда, — тут же вскинулась Гермиона. Проснулась та Грейнджер, с которой он подружился еще в глубоком детстве. — Психология как наука зарождалась как раз в то время, когда Дамблдор был подростком. Первые лаборатории появились в конце девятнадцатого века. А Зигмунд Фрейд и Карл Юнг писали свои фундаментальные работы, когда Дамблдор был еще относительно молод, так что он вполне мог застать...

Она осеклась.

Киран шел рядом, засунув руки в карманы джинсов, и смотрел на неё сверху вниз с уже почти не сдерживаемой улыбкой. Гермиона тут же слегка покраснела.

— А... — проворчала она, отворачиваясь и ускоряя шаг. — Ты шутишь. Да, поняла. Забудь.

Они прошли еще несколько кварталов в уютном, не напрягающем молчании. Солнце постепенно поднималось выше, обещая жаркий день. Улицы переплетались, домики становились совершенно неотличимы друг от друга, а нужной им Тисовой улицы всё не было.

— Признаю, — вздохнула наконец Гермиона, озираясь по сторонам. — Нам всё-таки стоило купить вчера карту Суррея на вокзале. Этот Литтл-Уингинг похож на лабиринт, такой одинаковый…

Киран согласно кивнул, сканируя взглядом окрестности.

Вдалеке, за рядами одинаковых кирпичных труб, показались верхушки деревьев. А еще через пару минут они вышли к небольшому парку с вытоптанными газонами и облупившимися качелями. На лавочках возле детской площадки, громко гогоча и звеня бутылками, сидела компания крупных, широкоплечих подростков.

Киран остановился, оценивающе оглядывая местную молодежь.

— Или, — предложил он с ухмылкой, — можно просто спросить дорогу у местных.

Подростки заметили их еще на подходе и синхронно повернули головы. Киран сразу понял, с кем они имеют дело. Здесь всё очевидно. Типичные короли спального района: широкие плечи, бритые затылки, спортивные костюмы от дешевых до явно фирменных, и скука во взгляде.

Когда они с Гермионой подошли ближе, разговоры на лавочках стихли. Парни уставились на незнакомцев оценивающе. Киран почти физически видел, как в их головах со скрипом проворачиваются шестеренки: стоит ли отпустить похабную шуточку в адрес девчонки или лучше не нарываться, учитывая тяжелый, немигающий взгляд и шрамы её спутника? Взвесив риски, местные хищники так ничего и не решили, просто уставившись на них в напряженном ожидании.

Киран уже собирался открыть рот, чтобы задать вопрос на максимально доступном им языке, но Гермиона перехватила инициативу.

Она шагнула вперед, расправила плечи и, включив ту самую безапелляционную интонацию строгой школьной учительницы, от которой обычно вздрагивал Рон, громко и четко спросила:

— Доброе утро. Не подскажете, как нам пройти на Тисовую улицу?

На лице одного из парней — самого крупного, светловолосого и на удивление мускулистого — вдруг проступило искреннее, почти комичное недоумение. Он заморгал, его насупленные брови поползли вверх.

— На Тисовую? — осторожно, басом уточнил он. — А... какой именно дом вам нужен?

— Дом номер четыре, — невозмутимо ответила Гермиона.

Светловолосый парень резко оглянулся на своих дружков, которые уже начали переглядываться с ухмылками. Вся его наглость мгновенно испарилась. Он суетливо поднялся со скамейки, отряхивая шорты.

— Э-э... парни, это, видимо, к моей тетке, — бросил он компании, стараясь звучать небрежно. — Провожу их и вернусь. Ждите здесь.

Он махнул Кирану и Гермионе, приглашая следовать за собой, и быстро зашагал по асфальтовой дорожке. Стоило им отойти на пару десятков ярдов, как парень словно сдулся. Его походка вразвалочку исчезла, плечи опустились, и вся аура местного альфа-самца растворилась без следа, уступив место неловкой настороженности.

Он постоянно оглядывался на них, пока наконец не выдержал и не спросил вполголоса, косясь на Кирана:

— Вы же к Гарри, да?

Гермиона прищурилась, внимательно изучая широкую спину и светлую макушку проводника.

— А ты, должно быть, Дадли? — догадалась она.

Парень тяжело вздохнул и кивнул.

— Он самый.

— Гермиона Грейнджер, — представилась она уже гораздо мягче. — А это Киран Морган. Мы друзья Гарри.

Киран поравнялся с Дадли и протянул ему руку. Кузен Поттера на секунду замялся, но ответил на рукопожатие. Хватка у него оказалась неожиданно крепкой. Киран мысленно поставил галочку: парень действительно тренируется, а не просто здоровый от природы.

Дадли шел рядом, переваривая информацию. Он то и дело бросал на них странные, пытливые взгляды, явно борясь с желанием задать вопрос. Наконец, когда они свернули на широкую аллею, высаженную аккуратными кустами, он решился.

— А вы из этих... — он понизил голос до драматического шепота. — Из Школы?

Слово «Школа» он произнес с такой интонацией, словно оно писалось исключительно с заглавной буквы и означало сверхсекретную базу пришельцев. Киран и Гермиона переглянулись. Киран удержал серьезное выражение лица, а Гермиона с трудом подавила смешок.

— Да, мы учимся вместе с Гарри, — подтвердила она.

Дадли выдохнул, и его лицо странным образом воодушевилось, хотя напряжение до конца не ушло.

— Надо же, — пробормотал он, разглядывая джинсы Гермионы и футболку Кирана. — А вы выглядите... нормально. Друзья Гарри никогда к нам не приезжали. Ну, днем, по крайней мере. Был один раз, пару лет назад... они прилетели посреди ночи на летающей развалюхе и увезли его. Отец тогда вообще с катушек слетел.

Дадли замялся, его уши покраснели. Ему явно стало стыдно и неловко об этом вспоминать.

— Он перед этим решетки к окну Гарри прикрутил, — добавил он, отводя взгляд. — Чтобы не сбежал. Глупо, конечно...

Киран почувствовал, как внутри шевельнулась холодная, темная злость. Решетки на окнах для живого человека. Он глубоко вдохнул, напоминая себе, что сейчас не время и не место воспитывать маглов, тем более что этот конкретный магл, кажется, начал кое-что осознавать.

— Вы же на его день рождения приехали? — поспешно перевел тему Дадли, явно желая замять скользкий разговор о решетках.

— Да, — кивнула Гермиона, поправляя рюкзак. — Хотим сделать сюрприз.

Дадли снова вздохнул, и в его голосе прозвучала искренняя, тяжелая неловкость.

— Только вы... не ждите многого от моих родителей. Они празднование устраивать точно не будут. Мама, может, испечет пирог, если повезет, а отец просто сделает вид, что этого дня не существует. Но я...

Он засунул руки в карманы шорт, выглядя при этом как огромный, смущенный медведь.

— Я приготовил для него перчатки. Свои запасные, но они почти новые. Гарри уже месяц регулярно занимается боксом у моего тренера. Мы в зал ходим.

Киран оживился.

— Правда? — он сделал шаг к Дадли. — Значит, он всё-таки пошел? И как тренер? Толковый? Какой у вас график тренировок? Базу ему уже поставили или пока только физуху гоняете?

Дадли удивленно уставился на Кирана, а затем расплылся в широкой, понимающей улыбке.

— Так это ты его надоумил?

— Я, — подтвердил Киран.

Сбоку послышался выразительный, тяжелый вздох. Гермиона закатила глаза к небу, всем своим видом демонстрируя, что мальчишки невыносимы независимо от того, есть у них магия или нет.

Но Дадли уже прорвало: будто бы в лице Кирана он увидел наконец родственную душу. Дурсль с воодушевлением начал рассказывать:

— Тренер у нас мировой, Большой Фил! Базу мы Гарри ставим. Ноги у него отлично работают, он верткий, зараза, попасть и правда тяжело. А вот над ударом еще работать и работать, массы не хватает, но он упертый...

Они свернули за угол, и Дадли, всё еще увлеченно рассказывая о преимуществах работы на тяжелом мешке, вдруг осекся. Он уставился куда-то вперед, в конец улицы.

— Мы пришли, это здесь, — сказал он, а затем с крайним недоумением указал пальцем. — Слушайте... а эти тоже из ваших?

Киран проследил за его взглядом.

Возле невысокой кирпичной ограды, у дома с идеально выстриженной лужайкой, стояли двое. Высокий, нескладный рыжеволосый парень и невысокая, спортивная девушка с такой же огненной шевелюрой.

И если девушка выглядела абсолютно естественно — в потертых голубых джинсах и легком кроп-топе, открывающем плоский живот и крепкие, тренированные плечи, — то парень рядом казался похож на плохо замаскированного пришельца. Рон был одет в мешковатые брюки, явно позаимствованные из старых запасов мистера Уизли, и дикой расцветки клетчатую рубашку. Но главное — он смотрел на окружающие их одинаковые домики, припаркованные машины и поливальные установки с таким выражением неконтролируемого ужаса и благоговения, словно его только что высадили на Марс без скафандра.

Джинни, заметив приближающуюся троицу, радостно заулыбалась и замахала рукой, одновременно дергая Рона за рукав, чтобы тот перестал пялиться на проезжающего мимо почтальона на велосипеде.

— Да, — Гермиона усмехнулась, глядя на ошарашенное лицо кузена Гарри. — Эти тоже из наших. Сейчас познакомим.

Глава 8. Побег в мир магглов

Утро на площади Гриммо, 12, всегда начиналось одинаково: со скрипа половиц и ощущения, что дом откровенно ненавидит своих жильцов.

Джинни сидела на краю застеленной кровати в комнате Рона и раздраженно затягивала шнурки на кроссовках. На ней — её любимые потертые джинсы и легкий кроп-топ, наряд, в котором миссис Уизли ни за что не выпустила бы её даже в сад Норы, не говоря уже о магловском Лондоне.

— Мы же договаривались, Рон, — прошипела Джинни, выпрямляясь и уперев руки в бока. — Ты должен остаться и прикрывать мой побег! Если мы исчезнем вдвоем, мама поднимет тревогу через час.

Рон, стоявший у пыльного зеркала, упрямо скрестил руки на груди.

— Иду с тобой, и это не обсуждается. Во-первых, я старший брат и не отпущу тебя одну шляться по магловскому городу. А во-вторых... я тоже хочу увидеть Гарри.

Джинни скептически изогнула бровь, с ног до головы оглядывая брата.

— Да неужели? — иронично протянула она. — А может, просто признаешься, что тебе до одури надоело сидеть в этом склепе и выковыривать мертвых пикси из штор?

Лицо Рона скисло. Он тяжело вздохнул, опуская плечи и признавая поражение.

— И это тоже. Я тут с ума сойду. Взрослые опять заперлись внизу. «Орденские дела, детям нельзя». Тьфу!

Джинни снова окинула его взглядом, и чувство неправильности кольнуло её особенно сильно. Сама она выглядела вполне по-магловски, но вот Рон... Для маскировки он выудил из старых запасов отца невероятно мешковатые брюки грязно-коричневого цвета и клетчатую рубашку такой дикой, вырвиглазной расцветки, что от неё рябило в глазах. Этот образ кричал: «я волшебник, который видел маглов только на картинках», но переодевать его времени уже не осталось. Джинни понадеялась, что окружающие не станут к ним особо приглядываться и всё пройдет нормально.

Они притихли, прислушиваясь. План прост и надежен: дождаться окончания утреннего совещания и начала традиционного скандала. Молли Уизли и Сириус Блэк в последнее время не могли находиться в одном помещении дольше десяти минут, чтобы не сцепиться. Как только внизу начнут орать и бить посуду, можно будет незаметно выскользнуть.

Хлоп!

Воздух в центре комнаты сжался, и с оглушительным треском из ниоткуда материализовались две коренастые фигуры.

— Мерлиновы кальсоны! — Рон отшатнулся, едва не свалив стул.

Фред и Джордж, синхронно ухмыляясь, оглядели заговорщиков.

— Куда это мы намылились? — весело поинтересовался Фред, прислонившись к шкафу.

— Ограбление банка? Побег из Азкабана? Или просто тайное свидание с магловским Лондоном? — подхватил Джордж.

Рон побледнел так, что веснушки стали казаться почти черными.

— Вы... мама знает?! — в панике выдохнул он. — Если вы здесь, значит, все остальные тоже в курсе?

Близнецы переглянулись и рассмеялись, ничуть не заботясь о конспирации.

— Расслабься, братишка, — отмахнулся Фред. — Матушка сейчас слишком занята тем, что рассказывает Сириусу, как неправильно он живет.

— А Сириус, держу пари, и сам бы с радостью рванул с вами куда подальше, — добавил Джордж, крутя в пальцах какую-то подозрительную блестящую конфету. — Если бы не авроры, которые всё еще ищут его по всей Британии, его бы в этом доме давно след простыл.

Джинни сузила глаза.

— И что вам нужно? Пришли сдать нас, чтобы выслужиться?

— Обижаешь, сестренка, — Фред картинно прижал руку к сердцу. — Мы пришли предложить свои услуги. Прикроем ваш отход.

— Зачем вам это? — с подозрением спросил Рон.

— Во-первых, потому что это гарантированно выбесит маму, когда она узнает, а это всегда весело, — честно признался Джордж. — А во-вторых, мы тут тоже изнываем от скуки. Да, мы разрабатываем новые Забастовочные завтраки и это помогает убить время, но дом настолько унылый, что даже взрыв-хлопушки отсыревают. Любой бунт в этих стенах должен быть поддержан!

Снизу донесся крик миссис Уизли — приглушенный перекрытиями, но отчетливый: «...ты ведешь себя безответственно!». Следом громыхнул баритон Сириуса, отвечающего что-то резкое.

Близнецы оживились.

— О, началось, — констатировал Фред. — Второй раунд. Самое время, ребята.

— Валите, — кивнул Джордж, подталкивая Рона к двери. — Если матушка хватится, мы наврем, что вы героически отправились на четвертый этаж выводить плотоядную плесень из дальних спален. Туда она еще пару часов не сунется.

Джинни почувствовала, как по венам побежал горячий, колючий адреналин. Приятное волнение — предвкушение свободы, нарушения правил и встречи с друзьями — вытеснило все сомнения.

Она кивнула братьям, схватила Рона за рукав его нелепой рубашки и потянула в коридор.

Переходы старого дома казались бесконечными. Они крались на цыпочках, стараясь слиться с тенями и не дышать. Каждый скрип половицы отдавался ударом сердца в горле. Внизу бушевала буря — голоса матери и Сириуса эхом разносились по мрачному холлу.

Они прокрались мимо тяжелых бархатных портьер, за которыми спала портретная Вальбурга Блэк. Эти десять шагов показались Джинни самым долгим испытанием в её жизни. Одно неосторожное движение, портрет проснется, начнет визжать про предателей крови — и побег сорван.

Но они проскользнули как призраки.

Джинни вцепилась в холодную металлическую ручку входной двери. Замок поддался с тихим, маслянистым щелчком. Она потянула на себя тяжелую створку. В щель ворвался жаркий, пыльный, живой воздух утреннего Лондона — шум машин, крики птиц и запах свободы. Джинни выскользнула на крыльцо, Рон протиснулся следом, и дверь за их спинами бесшумно закрылась.

Тихий утренний Лондон встретил их гулом машин и спешащими по своим делам людьми. Сбежав по истертым каменным ступеням, Джинни с опаской оглядела площадь. Сердце колотилось где-то у самого горла. Она уверена, что прохожие тут же начнут пялиться на них, показывать пальцами или, того хуже, вызовут полицию, увидев Рона. Он выглядел как сбежавший из цирка клоун, попытавшийся замаскироваться под магловского фермера.

Но Лондону абсолютно всё равно.

Мимо пронеслась женщина в строгом костюме. Следом прошагал мужчина в рваных джинсах и с цветным ирокезом. На их фоне Рон казался не таким уж странным, скорее просто человеком с плохим вкусом.

Они быстрыми перебежками миновали площадь, завернули за угол, прошли еще одну улицу и, наконец, остановились в тени кирпичной арки.

Джинни прислонилась к стене, пытаясь отдышаться, и вдруг прыснула. Рон, глядя на неё, тоже не выдержал. Нервный неконтролируемый смех вырвался наружу. У них получилось. Они просто вышли за дверь главной штаб-квартиры Ордена Феникса, и никто их не остановил!

— Мерлинова борода, как же легко, — Рон вытер выступившие от смеха слезы, но тут же посерьезнел. Оглянувшись на снующую по улице толпу, он спросил: — Ну и что дальше? Мы на свободе. Куда теперь?

На секунду Джинни даже растерялась. Опьяняющее чувство свободы, которого они были лишены последние недели, сбивало с толку. Но она тут же взяла себя в руки, выудила из кармана джинсов фальшивый галлеон и крепко сжала его в ладони.

— Сейчас узнаем, — сказала она, концентрируясь на монете и посылая короткий импульс: «Мы сбежали. Где вы?».

Ожидание казалось бесконечным. Джинни переступала с ноги на ногу, глядя на тусклое золото в ладони. Прошла минута. Затем еще одна. «А вдруг Гермиона спит? Или они потеряли монету?» — закрались панические мысли.

Но вдруг галлеон ощутимо нагрелся, обжигая кожу. Джинни быстро поднесла его к глазам. На ребре вспыхнули новые буквы: «ЛИТТЛ-УИНГИНГ. АДРЕС ГАРРИ. ВСТРЕТИМСЯ ТАМ.»

— Они направляются к Гарри! — радостно выдохнула Джинни, пряча монету. — Нам нужен «Ночной рыцарь». Поймаешь?

Рон понимающе кивнул. Он шагнул к краю тротуара, огляделся, чтобы убедиться, что поблизости нет зевак, и резко взмахнул палочкой.

БАХ!

Звук такой, словно прямо на улице взорвалась пушка. Джинни инстинктивно зажмурилась. Из ниоткуда, взвизгнув тормозами в дюйме от тротуара, материализовался гигантский трехэтажный автобус ядовито-фиолетового цвета. На его боку золотыми буквами выведено: «Ночной рыцарь».

Двери с шипением разъехались, и на подножку выскочил щуплый, прыщавый парень в фиолетовой униформе. Его уши торчали в стороны, а на лице блуждала дурацкая, но приветливая ухмылка.

— Добро пожаловать в автобус «Ночной рыцарь» — экстренный транспорт для попавших в беду волшебников и ведьм! — заученно оттараторил он, взмахнув билетами. — Меня зовут Стэнли Шанпайк, и я буду вашим кондуктором этим... О, привет! Вы куда?

— В Литтл-Уингинг, Суррей, — быстро сказала Джинни, запрыгивая на подножку. — Улица Тисовая.

— Литтл-Уингинг... — протянул Стэн, почесывая за ухом. — Это одиннадцать сиклей с носа. А если накинете до тринадцати, получите чашку отличного горячего шоколада и грелку на случай, если замерзнете!

— Тринадцать сиклей?! За этот гроб на колесах? — возмутился Рон. — Обойдемся без шоколада.

Он со вздохом принялся выгребать из карманов нелепых штанов горсть серебра, отсчитывая монеты.

Утром автобус почти пустовал. Вместо сидений здесь стояли настоящие кровати с латунными спинками, застеленные несвежим бельем. Джинни и Рон, стараясь не упасть, поднялись по узкой винтовой лестнице на второй этаж и уселись на соседние кровати. Автобус подозрительно подрагивал, даже не сдвинувшись пока с места.

Стэн Шанпайк поднялся следом, пересчитывая сикли. Он подошел, прищурился и начал с явным любопытством разглядывать их лица и огненно-рыжие волосы.

— Слушайте... — протянул он, накручивая на палец цепочку от компостера. — А вы часом не из Уизли будете? Уж больно похожи.

Рон, только что устроившийся на пружинном матрасе, мгновенно напрягся.

— Нет, — отрезал он чуть грубее, чем следовало. — Неужели ты думаешь, что в Британии больше нет рыжих волшебников?

Стэнли пожал плечами, ничуть не обидевшись на резкость.

— Да как знаете. Просто спросил. Трогай, Эрни! — крикнул он куда-то вниз и постучал по потолку.

БАХ!

Автобус сорвался с места так резко, что Джинни отбросило на подушки, а её желудок, казалось, подпрыгнул и застрял где-то в районе горла.

За окном всё смазалось в единую серо-коричневую полосу. Дома, мусорные баки и фонарные столбы буквально отпрыгивали в стороны, уступая дорогу фиолетовому монстру, несущемуся по улицам Лондона и нарушавшему все законы физики и здравого смысла. Кровать Джинни отчаянно заскользила по деревянному полу, с грохотом врезавшись в стену.

Она с трудом приподнялась, цепляясь за латунную спинку. Рон на соседней кровати уже приобрел отчетливый зеленоватый оттенок, вцепившись побелевшими пальцами в одеяло.

«И за это издевательство мы еще и платим», — с тошнотой подумала Джинни, зажмуриваясь, когда автобус заложил немыслимый вираж, объезжая встречный грузовик.

Летать на метле в тысячу раз приятнее. Там ты чувствуешь ветер, ловишь потоки воздуха и, главное, сам управляешь полетом. Здесь же ты просто багаж, болтающийся внутри металлической коробки, и остается лишь надеяться, что тебя не вывернет наизнанку до того, как они доберутся до Гарри.

Поездка, казавшаяся бесконечной пыткой, оборвалась так же внезапно, как и началась. Автобус с грохотом впечатался всеми колесами в асфальт и замер как вкопанный.

— Приехали! Литтл-Уингинг! — бодро возвестил Стэнли Шанпайк, всё с той же неизменной улыбкой на прыщавом лице.

Глядя на то, как легко кондуктор балансирует в проходе автобуса, секунду назад совершавшего немыслимые виражи, Джинни мимолетно подумала, что из него вышел бы великолепный игрок в квиддич. С такой координацией ему цены бы не было на позиции ловца.

Они с Роном, пошатываясь и стараясь не делать резких движений, спустились по лестнице и вывалились на залитый солнцем тротуар. За их спинами раздался очередной пушечный выстрел, и фиолетовый монстр растворился в воздухе, оставив после себя лишь запах жженой резины.

Джинни огляделась.

Место казалось странным. Слишком правильным. Улица состояла из абсолютно одинаковых кирпичных домиков-коробочек, перед каждым зеленела выстриженная под линейку лужайка. Никаких кривых башенок, никаких пристроек, никаких хаотичных огородов, как в Норе. Небо над головой выглядело выцветшим, почти прозрачным от удушающей жары, и вокруг стояла душная сонная тишина. Это однообразие дезориентировало хуже любого оглушающего заклятия.

Рон тоже растерянно крутил головой, явно не понимая, куда идти в этом лабиринте клонированной архитектуры. И, вероятно, они простояли бы так еще очень долго, если бы Джинни не заметила знакомые фигуры чуть дальше по улице.

Она прищурилась от яркого солнца. У невысокой кирпичной ограды стояли трое. Одним из них оказался крупный, широкоплечий блондин. Он что-то с жаром рассказывал высокому парню с темными волосами и при этом активно жестикулировал, то и дело делая короткие, резкие выпады, изображая удары по невидимому противнику.

Рядом с ними стояла девушка. Джинни моргнула, присматриваясь.

Гермиона выглядела так, словно сбежала с постера «Ведуний». Глаза густо подведены темным карандашом, на ногах — такие же потертые джинсы, как у самой Джинни, поверх черной футболки небрежно накинута клетчатая рубашка. Киран рядом с ней, в темных очках и тяжелых ботинках, отлично смотрелся бы на сцене.

«Я могла бы пройти мимо и даже не узнать их», — с явным восхищением подумала Джинни.

Она энергично замахала. Гермиона тут же заметила её, просияла улыбкой, помахала в ответ и что-то сказала блондину, указывая на них.

Спустя полминуты они уже стояли лицом к лицу.

— Вы всё-таки выбрались! — Гермиона бросилась обнимать Джинни, а затем и Рона. От неё пахло сладким парфюмом. — Знакомьтесь. Это Дадли, кузен Гарри.

Рон, до этого момента выглядевший просто растерянным, мгновенно нахмурился. Он прекрасно помнил бесчисленные рассказы Гарри о своем кузене — избалованном, жестоком хулигане, превращавшем жизнь друга в ад. Рон инстинктивно сжал кулаки, готовясь защищать территорию.

Но Дадли не выглядел ни высокомерным, ни враждебным. Наоборот, он смотрел на Рона и Джинни с нескрываемым, почти детским благоговением.

— Вы тоже... ну, волшебники? — восторженно, с придыханием спросил он, разглядывая дикую рубашку Рона так, словно королевская мантия.

Этот искренний восторг сработал безотказно. Вся враждебность Рона мгновенно испарилась. Он приосанился, расправил плечи и, напустив на себя вид бывалого, повидавшего жизнь мага, снисходительно кивнул.

— Вроде того, — ответил он тоном старого приятеля и первым протянул руку. — Рон Уизли. А это сестра, Джинни.

Дадли с готовностью пожал его руку, расплываясь в широкой улыбке.

— Здорово, — искренне сказал он. — Дадли. Слушайте, ну и денек сегодня. Придется, видимо, представить вас маме.

Он нервно хохотнул, почесав затылок.

— Хорошо еще, что отец уехал на работу, иначе его бы точно удар хватил от такого количества... ну, ваших. Идемте.

Дадли махнул рукой и уверенно направился к калитке ближайшего, точно такого же, как и все остальные, аккуратного домика под номером четыре.

Дом номер четыре по Тисовой улице выглядел так же стерильно и безлико, как и весь городок. Джинни переступила порог, стараясь ступать как можно мягче, боясь оставить следы на безупречно чистом коврике в прихожей.

После хаоса «Норы» и мрачного великолепия площади Гриммо этот дом казался ей музеем, где всё расставлено по линейке, а жить по-настоящему строго воспрещается. Она с любопытством вертела головой, впитывая каждую деталь магловского быта, и изо всех сил старалась не выглядеть как деревенщина, впервые попавшая в большой город.

Из кухни в коридор вышла женщина. Высокая, очень худая, с неестественно длинной шеей и светлыми волосами, уложенными волосок к волоску. Увидев толпу подростков, заполнивших её идеальную прихожую, Петуния Дурсль застыла со стопкой свежих полотенец в руках. Её лицо мгновенно побледнело, а губы превратились в тонкую, дрожащую нитку. Казалось, она вот-вот упадет в обморок или начнет кричать.

— Мам, всё в порядке, — поспешно выступил вперед Дадли, своим широким телом словно закрывая их от гнева матери. — Это... ну, это друзья Гарри. Из его школы. Они приехали поздравить.

Миссис Дурсль перевела шокированный, затравленный взгляд с черных волос Кирана на яркую рыжину Рона и Джинни, а затем на Гермиону. Она судорожно сглотнула и коротко, деревянно кивнула.

— Здравствуйте, — вежливо произнесла Гермиона.

Когда Дадли представил их, Джинни, отчаянно желая произвести хорошее впечатление, сделала неуклюжий, глубокий книксен — как учили тетушки на старых семейных праздниках.

Сбоку раздалось приглушенное фырканье — Гермиона поспешно зажала рот ладонью, пытаясь скрыть смех. Киран тактично отвернулся, рассматривая узор на обоях, а Рон просто вытаращил на сестру глаза.

Петуния моргнула, явно сбитая с толку таким старомодным проявлением вежливости со стороны «ненормальных». Инстинкты безупречной домохозяйки взяли верх над паникой.

— Э-э... да. Доброе утро, — её голос дрожал, но она сжала челюсти. — Проходите в гостиную. Я... заварю чай. Гарри сейчас нет. Он ушел на пробежку сразу же после Дадлика. Должен скоро вернуться.

— Позвольте вам помочь, миссис Дурсль! — Гермиона тут же шагнула к тете Гарри, включая всю свою магловскую обаятельность. — Мы так внезапно вторглись, но это всё ради сюрприза, вы же понимаете…

Петуния, явно не привыкшая к тому, чтобы гости-волшебники предлагали помощь с заварником, а не взрывали гостиную, слабо кивнула, и они вдвоем скрылись за кухонной дверью под успокаивающий голос Гермионы.

Оставшиеся прошли в гостиную. Здесь тоже царил идеальный порядок: кресла в чехлах, кружевные салфеточки, ряды фотографий Дадли на каминной полке.

— Присаживайтесь, — Дадли плюхнулся на большой диван, будто чувствуя себя неловко в роли хозяина для такой странной компании. — Вы как вообще добрались? У вас же... ну, каникулы?

— На волшебном автобусе, — ответил Рон, опускаясь на край кресла и с опаской поглядывая на кружевную салфетку под локтем. — Жуткая штука, если честно. А вы тут... ну, нормально живете. Чисто так.

Его взгляд быстро заскользил по комнате и остановился на тумбе под телевизором. Рон, унаследовавший от отца страсть ко всему магловскому, не мог сдержать любопытства.

— А это что за ящики? — он указал на черное стекло и странные коробки с кнопками. — Какое-то устройство для связи?

Дадли проследил за его взглядом и усмехнулся, почувствовав себя увереннее на своей территории.

— Это телевизор. Показывает разные программы, фильмы, новости. Под ним видеомагнитофон, чтобы эти фильмы крутить с кассет. А вот это, — он с гордостью похлопал по плоской серой коробке, — приставка Sega Saturn. Новая. Папа подарил за победу в турнире.

Увидев непонимающие лица Рона и Джинни, Дадли потянулся к пульту.

— Сейчас покажу. Можно даже сыграть, пока ждем Гарри.

Экран вспыхнул. Джинни во все глаза уставилась на стекло, внутри которого внезапно появились яркие, цветные, движущиеся картинки. Дадли вставил провод, взял в руки джойстик, и на экране замелькали фигурки бойцов. Рон аж подался вперед, забыв о всякой осторожности, завороженно наблюдая за тем, как Дадли управляет нарисованным человечком, нажимая на кнопки.

Джинни поймала себя на том, что и сама не может оторвать взгляд от этой магловской магии.

Дверь приоткрылась. В гостиную вошли миссис Дурсль и Гермиона. В руках они несли подносы с изящными фарфоровыми чашками, блюда с печеньем и аккуратными кексиками.

Атмосфера в комнате начала неуловимо меняться. Петуния разливала чай, украдкой наблюдая за гостями. Женщина, видимо, только сейчас поверила, что у нее в доме сидят не мифические чудовища, а обычные подростки. Они не крушили дом, не превращали мебель в животных, не сыпали искрами из палочек. Напротив — вели себя настолько прилично, насколько могли. И, кажется, Петуния начала понемногу расслабляться, смирившись с их присутствием.

Прошло еще минут двадцать, когда в прихожей громко хлопнула входная дверь.

Раздался тяжелый стук кроссовок — кто-то явно пытался быстро проскользнуть мимо гостиной сразу наверх, к лестнице.

— Гарри! — окликнула Петуния. Её голос прозвучал строго, но без привычного визгливого раздражения. Скорее, как у нормальной тети. — Зайди в гостиную. К тебе пришли.

Шаги в коридоре замерли. Повисла настороженная пауза.

— Кто пришел? — голос Гарри звучал глухо, напряженно и очень подозрительно.

Джинни представила, как он сейчас, наверное, судорожно нащупывает палочку в кармане, ожидая увидеть в гостиной Фаджа или отряд Пожирателей.

Дверь медленно приоткрылась.

Гарри стоял на пороге. В мокрой от пота серой футболке, тяжело дыша и сжимая в руке палочку.

Его взгляд скользнул по комнате. Он увидел Рона с джойстиком в руках. Джинни с чашкой чая на кресле. Кирана, невозмутимо жующего печенье. Гермиону, сидящую рядом с Петунией Дурсль. И кузена Дадли, который улыбался ему с дивана.

Челюсть Гарри Поттера в буквальном смысле отвисла. Он моргнул один раз, второй, но Джинни не спешила исчезать, как странный сон. Глаза его стали размером с галеоны. Он открыл рот, но не смог издать ни звука.

В сгустившейся, почти звенящей тишине раздался голос Гермионы. Он прозвучал непривычно тонко, словно она тоже немного ошалела от сюрреализма происходящего:

— Эмм... с днем рождения, Гарри!

Глава 9. День рождения Гарри Поттера

Гарри бежал.

Не так, как раньше — когда он удирал от Дадли и его банды, петляя по переулкам, подгоняемый улюлюканьем за спиной. Теперь он бежал, чтобы удрать от самого себя. Лето на Тисовой улице всегда ощущалось как тягучее, душное ожидание, но на этот раз он нашел способ заставить тишину в голове замолчать. Физическое изнеможение.

Когда легкие горят, а сердце колотится где-то в горле, гул в голове затихает. Пророчества, шрамы, возвращение Волдеморта — всё это отступает перед простым и понятным требованием организма: «Дыши».

Он подсел на это чувство, так похожее на полет. Только здесь не метла, а его собственные кроссовки, бьющие по асфальту в монотонном ритме, и пот, застилающий глаза. Боль в мышцах являлась честной, предсказуемой и, как ни странно, успокаивающей. Когда наутро после тяжелой тренировки Гарри с трудом спускался по лестнице, ломота в теле служила якорем, удерживающим в реальности.

В спортзале, куда он теперь приходил регулярно, пахло старым железом, тальком и чужим упорством. Большой Фил поначалу поглядывал на него со скепсисом. Но Гарри пахал. Не задавал лишних вопросов, не жаловался на жару и послушно исправлял хват на штанге, когда Фил ворчал над ухом: «Спину ровно, Поттер». Фил иногда давал короткие советы, поправлял технику, и Гарри оказался благодарен за эту суровую, лишенную сантиментов опеку. Здесь он не Избранный — он просто тощий парень, который очень хочет стать сильнее.

Гарри даже начал всерьез подумывать заглянуть в Гринготтс. Нужно обменять немного галлеонов на фунты: Дадли как-то рассказывал о протеиновых коктейлях, утверждая, что со спортивным питанием мышцы восстанавливаются вдвое быстрее. Если это поможет ему проводить в зале больше времени и меньше — в плену своих кошмаров, то оно стоит каждого сикля.

Тридцать первого июля Гарри проснулся задолго до того, как будильник успел издать первый писк. Ему исполнилось пятнадцать. Никаких праздничных возгласов в доме не предвиделось, и его это вполне устраивало.

Он бесшумно соскользнул с кровати. Дядя Вернон и тетя Петуния еще спали, и по дому разносился лишь мерный храп. Гарри привычно натянул спортивные шорты и поношенную футболку, которая теперь сидела на плечах чуть плотнее, чем в начале лета.

Он сел на край кровати и туго зашнуровал кроссовки. Личный ритуал. С каждым узлом он словно затягивал корсет вокруг своей постоянной тревоги.

Выскользнув из дома, Гарри окунулся в утреннюю прохладу. Жаре еще предстояло войти в полную силу и раскалить сонный Литтл-Уингинг добела, но сейчас воздух стоял свежий и чистый. Гарри сделал глубокий вдох, ощущая привычный азарт в груди.

Первые несколько сотен метров он бежал медленно, разогреваясь, слушая, как просыпается тело. Наверняка совы вскоре принесут письма от Рона, Гермионы, Сириуса. Но сейчас это не так важно, как дышать ровно и поддерживать темп.

Сегодня его день рождения. И он проведет его так, как научился за это лето: в движении, в борьбе с самим собой, там, где тишина внутри становится заслуженной наградой за пот и усталость.

Гарри прибавил темп, и Тисовая улица осталась позади. Спустя полчаса, когда пульс в висках стал напоминать удары молота, он замедлил шаг. Легкие горели, но это приятное жжение. Он забрался далеко на окраину Литтл-Уингинга: здесь асфальт сменялся пыльными обочинами, впереди расстилались выжженные солнцем поля, а где-то вдалеке монотонно гудела междугородняя трасса.

Гарри остановился, упершись ладонями в колени и жадно вдыхая. Тишина окраины казалась абсолютной, нарушаемой лишь стрекотом кузнечиков.

Внезапно по загривку пробежал холод.

Это не сквозняк — воздух оставался неподвижным и душным. Резкий, болезненный укол интуиции, словно кто-то невидимый приставил нож к его лопаткам. Гарри резко выпрямился, оглядываясь. Пустота.

И тут на него навалилось это.

Тяжелая, липкая волна грусти накрыла с головой, мгновенно вымывая всё удовлетворение от тренировки. Она быстро переросла в глубокую тоску. Мысли, черные и горькие, потекли густым потоком: он один. Он всегда был один. Его заперли в этом стерильном городке, пока мир волшебников жил своей жизнью. Друзья? Рон и Гермиона наверняка сейчас смеются и радуются лету, а о нем вспоминают лишь тогда, когда нужно написать обязательную строчку в письме. Сириус... Сириусу не нужен проблемный крестник, ему нужна собственная свобода.

Гарри зажмурился, чувствуя, как внутри разрастается ледяная пустота. Но тренированный за лето мозг выставил барьер. «Это не мои мысли», — пронеслось в сознании. Слишком внезапно. Слишком концентрированно.

Вокруг стало ощутимо холоднее. Трава под ногами словно подернулась инеем, хотя июльское солнце стояло прямо над головой.

Гарри молниеносно выхватил палочку из-за пояса шорт, разворачиваясь на триста шестьдесят градусов.

— Экспекто... — начал он, ожидая увидеть рваные черные балахоны дементоров.

Но на поляне пусто. Никаких чудовищ. Никакого тумана.

Спустя несколько секунд ледяное ощущение начало медленно отступать, забирая с собой навязанную тоску. Гарри стоял, тяжело дыша и не опуская палочку. Сердце колотилось в горле. «Переутомление? — подумал он, вытирая липкий пот со лба. — Фил предупреждал, что нельзя пахать на такой жаре...»

Он решил не рисковать и отправился обратно. Теперь он не бежал — двигался быстрым, осторожным шагом, постоянно озираясь на тени.

Добравшись до Тисовой улицы, Гарри юркнул за калитку дома номер четыре. Он надеялся незаметно проскользнуть наверх, принять душ и обдумать случившееся, но едва коснулся дверной ручки, голос тети Петунии заставил его замереть.

— Гарри? Это ты? — её голос звучал странно. Напряженно. Почти испуганно. — Зайди в гостиную.

Гарри снова выхватил палочку, прижал её к бедру, скрывая за складками шорт, и бесшумно двинулся по коридору. Он ожидал увидеть Пожирателей смерти, Филча с миссис Норрис или, на худой конец, разгневанного дядю Вернона.

Но реальность оказалась куда безумнее.

Гарри замер в дверном проеме, едва не выронив палочку от изумления.

В гостиной на всегда идеально чистом диване Дурслей сидели Гермиона, Джинни и Киран. Перед ними на кофейном столике дымился чайный сервиз тети Петунии, из которого она разрешала пить только по самым торжественным случаям. Гермиона выглядела подчеркнуто вежливой, Киран с невозмутимым видом держал чашку, а Джинни с явным удовольствием дожевывала сахарный кексик. Тетя Петуния сидела в кресле напротив, излучая нечто среднее между вежливой гостеприимностью и хтоническим ужасом.

Но самым диким оказался угол комнаты. Там, перед телевизором, Рон Уизли и Дадли Дурсль азартно резались в приставку.

— Да куда ты жмешь, рыжий! — ворчал Дадли, не отрываясь от экрана. — Слева заходи!

— Сам вижу! — вопил в ответ Рон, неистово терзая джойстик. — Эта штука просто не работает!

Гарри стоял, не в силах пошевелиться. Сюрреалистичность картины зашкаливала.

— С днем рождения, Гарри! — Гермиона первой заметила его и вскочила, просияв улыбкой.

Это стало сигналом. Немая сцена, длившаяся вечность, лопнула. Тетя Петуния, увидев палочку в руках племянника, издала тихий звук, похожий на всхлип, и поспешно вышла на кухню. Рон бросил геймпад — отчего Дадли возмущенно взревел — и вместе с остальными кинулся к Гарри.

— Мы решили, что хватит с тебя писем, приятель! — Рон с размаху хлопнул его по плечу, едва не сбив с ног.

Гарри почувствовал, как его стискивают в объятиях, трясут за руку и что-то кричат все одновременно. Шоковое оцепенение начало таять, сменяясь захлестнувшей волной облегчения. Одиночество, которое он чувствовал на окраине города, окончательно рассыпалось в прах.

— Вы... вы как здесь... — выдавил Гарри, глядя на улыбающегося Кирана.

— На поезде, — спокойно ответил Морган, кивнув на окно. — Твоя тетя не очень обрадовалась, но Гермиона умеет быть убедительной.

Гарри посмотрел на друзей, на улыбающегося Дадли, и наконец лето по-настоящему рассмеялся. Пятнадцатилетие начиналось просто великолепно.

Вручение подарков проходило в нереальной, почти сказочной атмосфере. Дадли, заметно краснея и избегая прямого взгляда, протянул Гарри увесистый сверток. Внутри — новенькие боксерские перчатки из качественной кожи.

— Вот, — буркнул кузен. — Фил сказал, что ты делаешь успехи, но махать общими перчатками в зале негигиенично. Тебе нужно свое снаряжение. Личное.

Гарри ошеломленно коснулся гладкой поверхности кожи. Первый подарок от Дадли за всю жизнь, который не был сломанным или обносками.

— Спасибо, Дад. Правда, спасибо.

Гермиона и Киран вручили небольшие, но явно ценные коробочки, а Рон с Джинни передали традиционный набор из «Сладкого королевства» и что-то, завернутое в фирменную бумагу близнецов, что подозрительно тикало.

— Слушайте, — Дадли, кажется, окончательно осмелел. — Раз сегодня такой день, пойдемте поедим бургеров. В центре открыли отличное место. Я угощаю. А то вы, наверное, думаете, что наш город — это только скучные лужайки и одинаковые заборы.

Гарри про себя отметил, что Дадли попал в точку — Литтл-Уингинг именно таким и является, но вслух лишь улыбнулся и согласился.

— Дайте пять минут, только переоденусь.

Он пулей взлетел на второй этаж, успев на ходу услышать, как Дадли крикнул в сторону кухни: «Мам, мы с ребятами пойдем поедим бургеров!». Голос тети Петунии отозвался почти мгновенно, и в нем слышалось такое облегчение, будто из её дома только что вынесли тикающую бомбу: «Идите, конечно, милый! Веселитесь!».

Спустя десять минут вся компания, воодушевленная и шумная, вышла на крыльцо дома номер четыре. Гарри застегивал куртку, когда внезапно почувствовал, как воздух вокруг застыл. Прямо у калитки стояли трое.

Гарри узнал Люпина сразу — тот выглядел еще более усталым и потрепанным, чем в их последнюю встречу. Рядом с ним стоял невысокий, неопрятный волшебник с бегающими глазками, от которого даже на расстоянии разило табаком и чем-то кислым. Третьей оказалась молодая женщина с короткими волосами цвета жевательной резинки и милой, но застывшей в напряжении улыбкой.

— Римус? — Гарри сделал шаг вперед, сначала обрадовавшись, но тут же осекся, увидев их лица.

— Тонкс! Наземникус! — возмущенно воскликнул Рон.

Люпин улыбнулся своей привычной грустной улыбкой, но глаза его оставались холодными. Он кивнул Гарри, а затем обвел взглядом остальных ребят.

— Здравствуй, Гарри. С днем рождения. Но, боюсь, празднование придется прервать.

Он перевел взгляд на Гермиону и Уизли.

— Рон, Джинни, вы должны немедленно вернуться в особняк. Гермиона, ты можешь пойти с ними. Гарри, тебе нужно вернуться в дом и запереть дверь.

Люпин посмотрел на Кирана.

— А вам, молодой человек, лучше уехать к своей семье.

Тон Римуса оставался мягким, но в нем звучал непререкаемый приказ — так говорят с детьми, которые заигрались в опасном месте.

— Что? — Гарри нахмурился. — Римус, это мои друзья. Мы просто идем поесть бургеров. В чем проблема?

— Ситуация изменилась, Гарри, — Люпин сделал шаг к калитке. — Это решение Дамблдора. Ему лучше знать, как обеспечить твою безопасность.

В ту же секунду Киран и Джинни, стоявшие по бокам от Гарри, синхронно выхватили палочки. Гарри даже не успел заметить, как это произошло — просто два неуловимых движения, и палочки уже смотрят на незваных гостей.

— Может, вы нас еще и заставить хотите? — резко бросила Джинни, прищурившись. Её лицо сейчас пугающе напоминало миссис Уизли в ярости.

— Гарри, это ради твоего же блага! — Тонкс тоже достала палочку, но держала её опущенной. — Не усложняй. Твоя мама, Рон, просто вне себя от того, что вы сбежали.

Гарри почувствовал, как внутри закипает глухое раздражение.

— Моя безопасность? Или мое одиночество? — он тоже вытащил палочку. Гермиона, помедлив секунду, последовала его примеру. Рон замер в нерешительности, глядя то на Люпина, то на друзей.

— Это не обсуждается, — голос Люпина стал жестче. Он поднял палочку. — Гарри, зайди в дом.

Внезапно за спиной Гарри раздался звонкий, сухой хлопок аппарации. Воздух словно вздрогнул. Гарри инстинктивно отшатнулся, разворачиваясь.

В паре шагов от них стояла девушка. Темные вьющиеся волосы, выше плеч, искрящиеся смехом глаза, которые сейчас с интересом изучали Люпина. Миниатюрная, едва ли выше Джинни, но от неё исходила такая волна спокойной, хищной уверенности, что Наземникус невольно попятился.

На девушке — свободные штаны в стиле милитари, черный кроп-топ и накинутый сверху жакет. В руке она небрежно вертела палочку.

— Здравствуй, братик, — произнесла она. Голос глубокий, рокочущий — так могла бы заговорить кошка, если бы вдруг превратилась в человека. Она подошла к Кирану и по-хозяйски оперлась локтем о его плечо, лениво глядя на Люпина. — Обижают?

Люпин медленно поднял палочку выше. Его лицо из усталого превратилось в предельно настороженное.

— Вы кто?

Девушка лишь наклонила голову набок, и её глаза блеснули.

— Саманта Морган. И я очень не люблю, когда моим родственникам указывают, где им обедать. Особенно люди в таких... поношенных мантиях. Киран, ты не знакомил меня со своими друзьями из дома престарелых.

Воздух на Тисовой улице буквально зазвенел от напряжения. Дадли, замерший в дверях дома, во все глаза смотрел на происходящее, кажется, окончательно осознав, что мир его кузена куда опаснее, чем любые разборки в спортзале.

Глава 10. Дела Морганов

Конец июля. Эссекс, побережье.

Запах гниющих воророслей, соли и разлитого мазута въедался в поры. Ночь над доками Эссекса была беззвездной, плотной, укрытой низкими облаками, тусклый свет портовых фонарей едва ли разгонял тьму. Саманта Морган сидела в тени за штабелем деревянных паллет, прижавшись спиной к холодному бетону. Она до хруста в костяшках сжимала свою палочку — гладкое, темное дерево казалось единственным источником тепла в этом сыром, промозглом месте. Её сердце колотилось о ребра так сильно, что Саманте казалось, будто этот звук выдаст их с головой. Она огляделась. Их было всего семеро. Никаких развевающихся мантий, никаких остроконечных шляп. Люди, рассредоточенные по периметру запущенного частного склада, носили черную тактическую одежду, разгрузочные жилеты и приборы ночного видения. Это была личная гвардия клана Морганов. Сквибы из побочных ветвей семьи и маглы-наемники, за плечами которых были Ирак, Фолкленды и Французский Иностранный легион. Волшебный мир презирал таких, как они, считая мусором. Морганы же платили им золотом и делали из них идеальных убийц магов. Зачем тратить годы на изучение смертельных проклятий, если пуля калибра 5.56 пробивает голову чистокровного сноба быстрее, чем тот успеет сказать «Протего»? Справа от Саманты, сливаясь с тенью металлической балки, сидел Адам Брукс. Глава службы безопасности. Сквиб. Ему было за пятьдесят, коротко стриженные волосы давно поседели, а лицо напоминало высеченную из камня маску. Брукс не сводил глаз с прицела штурмовой винтовки с глушителем. Он покосился на Саманту, и в его взгляде читалось привычное, плохо скрываемое недовольство. Брукс знал её с пеленок. Для него она всё еще была маленькой девочкой, которой не место на грязной силовой операции. Но Саманта настояла. Отец позволил ей присоединиться. Ей было двадцать, Хогвартс остался позади, и она понимала: если даже младшенький Киран уже умудрился понюхать крови то тут то там, ей и подавно пора набираться реального опыта. Она Морган. А Морганы не отсиживаются в замках, когда идет бизнес. Внизу, у самой кромки воды, кипела работа. К старому бетонному пирсу был пришвартован неприметный, но явно мощный катер. Пятеро смуглых, крепко сбитых парней — судя по татуировкам, наемники с юга — споро таскали с палубы тяжелые, туго набитые спортивные сумки. Они заносили их внутрь огромного, ржавого морского контейнера, стоящего у стены склада. Саманта знала, что контейнер — лишь иллюзия. На него были наложены мощнейшие чары Незримого расширения, превращавшие железную коробку во вместительное, защищенное хранилище. Это была точка семьи Селвин. Древний род, чистокровные до мозга костей, верные сторонники идей Волдеморта. Служба безопасности Морганов вела эту логистическую цепь три месяца. Селвины использовали склад для перевалки контрабандных зелий, редких ингредиентов и, самое главное, грязной магловской налички, которую потом отмывали через подставные фирмы в крупных городах Британии. С возвращением Темного Лорда Селвины, очевидно, начали наращивать ресурсы для войны. Отец, лорд Морган, принял решение быстро и прагматично. Уничтожить склад, забрать наличность в качестве компенсации за моральный ущерб и изрядно побесить конкурентов, заодно лишив их части бюджета. Ничего личного. Просто политика и бизнес. — Заканчивают, — прохрипел Брукс в микрофон гарнитуры, едва шевеля губами. Саманта видела, как двое парней внизу бросили последние сумки и один из них, видимо, старший, достал волшебную палочку, чтобы наложить на контейнер запирающие чары. Это был идеальный момент. Они были расслаблены, считая, что скрыты от чужих глаз. Брукс медленно перевел ствол винтовки левее, беря на мушку старшего. Затем он снова бросил короткий взгляд на Саманту. — Готова, леди Саманта? — тихо, почти беззвучно спросил он. В его голосе не было насмешки, только тихая суровость командира. Саманта сглотнула вязкую слюну, чувствуя вкус адреналина, и крепче перехватила палочку. Её задача — контроль периметра и поддержка, лезть в пекло запрещено. Щиты и антиаппарационные чары, если кто-то из целей окажется волшебником, что практически исключено. Она кивнула. Резко, уверенно. Брукс удовлетворенно моргнул, возвращая взгляд в прицел. Его палец плавно лег на спусковой крючок. — Вперед, — скомандовал он в гарнитуру. Ночь взорвалась. Тишину доков разорвал не грохот, а серия сухих, резких хлопков — звук работающих глушителей. Первый наемник рухнул на бетон как подкошенный, так и не успев ничего понять. Второй охранник дернулся, схватился за пробитое плечо и с криком повалился за металлические бочки. — Анти-Аппарейт! — выкрикнула Саманта, вскидывая палочку и выплескивая магию широкой, невидимой сетью, накрывающей весь пирс. Свет фонарей мигнул. Бойцы Брукса, словно черные тени, беззвучно скользнули из своих укрытий вниз, беря контейнер в клещи.

Наемники Селвинов оказались не просто портовыми грузчиками. Пережив первые секунды шока и потерю старшего, уцелевшие боевики огрызнулись шквальным огнем. Тишину ночи разорвал оглушительный треск автоматов. Свинец ударил по бетонным опорам и деревянным паллетам, высекая снопы искр и осыпая Саманту каменной крошкой. Воздух мгновенно наполнился едким, кислым запахом сгоревшего пороха. Саманта пригнулась, инстинктивно вжимая голову в плечи под визгом пуль, пролетающих всего в нескольких дюймах над головой. Адреналин ударил в кровь горячей, пьянящей волной. — Прикрываю! — рявкнул Брукс в гарнитуру, и его винтовка снова зашлась сухим, ритмичным кашлем. Саманта сорвалась с места. Короткая перебежка, скольжение за ржавый остов старого крана, перекат. Взгляд выхватил во тьме вспышку дульного пламени: один из наемников, укрывшись за бочками, поливал огнем позицию Брукса. Она не стала тратить время на сложные проклятия. Выпад из-за укрытия, жесткий взмах палочкой: — Депульсо! Сгусток кинетической энергии ударил наемника в грудь с силой несущегося грузовика. Мужчину оторвало от земли и швырнуло назад. Раздался глухой, влажный звук удара тела о рифленую сталь контейнера, хруст ломающихся костей, и боевик сполз на бетон бесформенной кучей. Он больше не поднимется. Слева мелькнула еще одна тень. Саманта развернулась на каблуках, посылая невербальный Ступефай. Красный луч врезался прямо в лицо бегущему человеку, опрокинув его навзничь. Перестрелка закончилась так же стремительно, как и началась. Грамотное планирование и холодный профессионализм людей Брукса не оставили людям Селвинов ни единого шанса. Огневые точки противника были подавлены за считанные минуты. Над доками повисла звенящая тишина, в которой слышалось только тяжелое дыхание и плеск воды о сваи пирса. — Чисто, — доложил один из бойцов по рации. — Периметр под контролем. Саманта медленно опустила палочку и вышла из-за крана. Колени дрожали, а на губах помимо воли расползалась нервная улыбка. Внутри всё вибрировало от перенапряжения. Она сделала это. Она не запаниковала. Брукс стоял у открытых створок магически расширенного контейнера и открывал молнии на тяжелых спортивных сумках. Саманта подошла ближе, заглядывая внутрь. В тусклом свете тактических фонарей матово блестели туго стянутые пачки банкнот. Десятки сумок, набитых грязной магловской наличностью, которая должна была пойти на подкуп, оружие и темные артефакты для сторонников Волдеморта. — Неплохой улов, — хрипло констатировал Брукс. Он обернулся к Саманте и, к её огромному удивлению, уголки его жестких губ чуть дрогнули. Он сдержанно кивнул. — Вы отлично себя проявили, леди Саманта. Резко и без лишних движений. Ваш отец будет доволен. Похвала от старого сквиба, который видел больше смертей, чем некоторые авроры, стоила дороже любого ордена Мерлина. — Спасибо, Адам, — выдохнула она, чувствуя, как колотится пульс в висках. Небо на востоке начало приобретать бледно-серый, свинцовый оттенок. Приближался рассвет. — Транспорт на точку, живо! — скомандовал Брукс в микрофон. — Грузим товар и уходим. Время пошло. Он снова посмотрел на Саманту. — Периметр мы держим, а трястись в фургоне с грузом вам ни к чему. Аппарируйте на перевалочную базу. Мы будем там через час. Саманта не стала спорить. Она убрала палочку в кобуру на бедре, сосредоточилась на образе небольшого кирпичного дома на окраине и с тихим хлопком растворилась в утреннем тумане. Появившись в гостиной безопасного дома, Саманта первым делом рухнула на диван. Отходняк накатил с неотвратимостью цунами. Начала бить мелкая, противная дрожь, в ушах всё еще стоял визг рикошетирующих пуль. Она заставила себя подняться, стянула пропахшую порохом и портовой гнилью куртку и отправилась в ванную. Горячий душ смыл пот и напряжение, возвращая телу легкость, а разуму — привычную расчетливость. Спустя час за окном раздался хруст гравия. Саманта, уже переодетая в чистые джинсы и свитер, выглянула в окно. Во двор, поднимая пыль, вкатились два тонированных черных внедорожника. Двери хлопнули, и на улицу повалила уставшая, но абсолютно довольная команда. Бойцы несли на плечах тяжелые сумки, перебрасываясь короткими шутками. Операция прошла идеально: Селвины получили звонкую пощечину, а сейфы Морганов пополнились весьма солидной суммой. Саманта, переодевшись в свежие джинсы и темно-зеленый свитер крупной вязки, вышла на крыльцо дома. Во дворе хрустел гравий. Бойцы Брукса, уставшие, но довольные, выгружали из черных внедорожников тяжелые сумки с наличностью Селвинов. Операция прошла безупречно. Саманта глубоко вдохнула, чувствуя, как отпускает напряжение ночи, и потянулась за кофе, который один из наемников оставил на капоте. И в этот момент её запястье обожгло. Саманта резко отдернула руку, едва не опрокинув картонный стаканчик. На её правом запястье туго сидел браслет из крупных матовых бусин черного агата. Одна из них — центральная — пульсировала жаром, словно крошечный уголек, прожигая кожу сквозь тонкую ткань рукава. Она выругалась сквозь зубы. Этот артефакт отец и дядя создали сразу после того, как Киран умудрился вляпаться в историю с воскрешением Темного Лорда на кладбище. Каждая бусина была привязана к крови члена семьи. Жжение означало только одно: младший братец снова нашел неприятности на свою дурную голову. И судя по тому, как яростно пульсировал камень, неприятности были серьезными. Из головной машины выбрался Адам Брукс. Он снял тактические очки и вопросительно посмотрел на девушку, заметив её перекошенное лицо. — Что-то с Кираном, — быстро бросила Саманта, на ходу выхватывая палочку из кобуры. — Мой артефакт сработал. Мне нужно к нему, прямо сейчас. Брукс не стал задавать лишних вопросов. Он лишь кивнул, его лицо снова превратилось в каменную маску командира. — Здесь всё под контролем, леди Саманта. Я сам доложу лорду Арику. Удачи. Саманта закрыла глаза, абстрагируясь от шума моторов и голосов наемников. Она сосредоточилась на магическом следе, который связывал её браслет с серебряной подвеской-вороном на шее брата. Поймав этот тонкий, вибрирующий вектор, она крутнулась на месте, пронзая пространство.

Хлоп.

Её выбросило на идеально ровный, залитый солнцем газон в каком-то до тошноты правильном магловском городке. Саманта тут же ушла в полуприсед, готовая выставлять щиты, но заклинаний не последовало. Вместо этого перед ней развернулась крайне любопытная и напряженная мизансцена. На фоне одинаковых кирпичных домиков стояли две группы волшебников, явно готовые вцепиться друг другу в глотки. С одной стороны — её оболтус-брат, растрепанная Гермиона Грейнджер, знаменитый Гарри Поттер и парочка рыжих Уизли. Подростки сбились в кучу, щетинясь выставленными палочками, как загнанные в угол ежи. С другой стороны наседали взрослые. Саманта узнала потрепанного, покрытого шрамами Римуса Люпина, молодую ведьму с ярко-розовыми волосами и еще одного волшебника крайне маргинального вида. Орден Феникса. Они пытались загнать Поттера в дом за его спиной, а Уизли и Грейнджер утащить с собой. Дети отчаянно сопротивлялись. Саманта медленно выпрямилась. Стук её тяжелых ботинок по асфальтовой дорожке заставил всех обернуться. Гермиона округлила глаза, надо же — запомнила еще с испытания у озера, умница . Саманта поймала её взгляд, едва заметно подмигнула и качнула головой: «Спокойно. Не сейчас». Краем глаза она заметила, как Поттер и высокий рыжий парень уставились на неё. В их взглядах читалось то самое смесь опасения и подросткового восхищения, с которым парни обычно смотрят на опасных, уверенных в себе девушек старше их. Саманта мысленно усмехнулась — это немного льстит , но сейчас у неё дела поважнее. Она быстро оценила диспозицию. Взрослые маги, увешанные благородными идеями, силой давили на подростков, которые всего месяц назад смотрели в глаза смерти. Такое отношение к Кирану — пусть он и вел себя часто как невыносимый идиот — и к Гермионе, которая Саманте искренне нравилась, мгновенно вызвало в ней холодную, высокомерную злость Морганов. Саманта растянула губы в самой сладкой и одновременно гадкой улыбке, на которую была способна, и посмотрела прямо на Римуса Люпина. — Доброе утро, господа, — её голос, спокойный и властный, разрезал напряженную тишину. — Какая... очаровательная суета. Но если здесь настолько нездоровая обстановка, то я, пожалуй, забираю своего брата. Она сделала паузу, наслаждаясь вытянувшимися лицами орденцев, и добавила: — А также приглашаю мисс Грейнджер и мистера Поттера погостить в замке Морганов. Разумеется, если на то есть их желание. Люпин побледнел. Розововолосая ведьма ошарашенно открыла рот. — Послушайте, мисс Морган... — начал Люпин, делая шаг вперед и примирительно поднимая руки. — Вы не понимаете ситуации. Гарри нельзя покидать этот дом. Защита крови... — Оставьте эти сказки для Визенгамота, мистер Люпин, — нагло оборвала его Саманта, вздернув подбородок. — Я не вижу здесь никаких нарушений. Мои гости достаточно взрослые, чтоб принимать подобные решения. Всё абсолютно добровольно. Никакого похищения. Не дав им времени на новые возражения, она резко хлопнула в ладоши. — Тилли! Бинки! Хок! Воздух взорвался тройным хлопком. На асфальте перед Самантой появились три домашних эльфа в строгих черных ливреях с серебряным гербом Морганов. Старый Хок почтительно поклонился, опираясь на трость. — Перенесите меня и моих гостей в замок, — приказала Саманта. — Я тоже пойду с вами! — раздался звонкий девичий голосок. Младшая Уизли, рыжая девчонка с пылающим от гнева лицом, шагнула ближе. — Возьмете и меня, пожалуйста? Её высокий брат поперхнулся воздухом, явно ошалев от такой наглости. Саманта же про себя довольно усмехнулась. Видимо, Орден довел девчонку до ручки своей гиперопекой. — Разумеется, — милостиво кивнула Саманта. Затем она повернулась к членам Ордена, которые уже начали перехватывать палочки поудобнее. В её голосе зазвенел металл. — Я, Саманта Морган, гарантирую безопасность гостей на территории нашего клана. Если у Дамблдора или у вас есть претензии — присылайте кого-то из взрослых, с радостью примем. Гермиона, не теряя ни секунды, схватила рыжую девчонку за руку, подтаскивая её к эльфам. Гарри, который всё это время стоял с выражением полного ошеломления на лице, вдруг обернулся к крыльцу. Там, застыв как соляной столб и вытаращив глаза на появившихся из ниоткуда ушастых существ, стоял светловолосый крепыш-магл. — Пока, Дадли! — махнул ему рукой Гарри, и на его лице впервые мелькнула искренняя, хулиганская улыбка. — Увидимся на Рождество! Спасибо за подарок! Магл только судорожно сглотнул. Саманта перевела взгляд на высокого рыжего парня, который застыл, разрываясь между сестрой и орденцами. — Ты с нами? — спросила она, вскинув бровь. Тот замялся. — Рон, ради Мерлина! — взвизгнула розововолосая ведьма. — Молли же с ума сойдет! — Рон, останься, — скомандовала рыжая девчонка брату. — Успокой маму. Скажи, что всё нормально. Мы вернемся все вместе чуть позже. Саманта не стала ждать, пока они передумают. Она шагнула к Кирану и крепко, до синяков, вцепилась ему в предплечье. Тилли, Бинки и Хок уже коснулись одежды Гарри, Гермионы и девчонки Уизли. Раздался мягкий хлопок, и эльфийская аппарация бережно унесла троицу прочь. Саманта же, понимая, что эльфийское перемещение слишком комфортно, решила преподать брату урок. Он опять заставил её нервничать. Он опять влез в разборки. Пусть страдает. Она крутнулась на месте, вкладывая в человеческую аппарацию максимум резкости. Пространство сжалось, сдавливая их со всех сторон, словно в железных тисках. — Эй, Сэм, какого Мор... — только и успел протестующе выкрикнуть Киран, прежде чем их обоих с громким хлопком вышвырнуло из удушливо-правильного Литтл-Уингинга прямо во внутренний двор замка Морганов.

Глава 11. В гостях у грозного клана

Мир вокруг смазался в тошнотворную цветную карусель, уши заложило от перепада давления, а желудок совершил неприятный кульбит. А в следующую секунду под ногами вместо ровного асфальта пригорода оказался грубый, неровный камень.

Гермиона шумно выдохнула, запоздало разжимая пальцы и отпуская руку Джинни. Она ошалело огляделась.

Удушливая, липкая жара Суррея исчезла, сменившись резкой, свежей прохладой. Воздух здесь пах иначе — солью, мокрым камнем и йодом. Сквозь толщу стен отчетливо, ритмично доносился тяжелый, мерный гул разбивающихся о скалы волн.

Они стояли посреди просторного внутреннего двора самого настоящего, классического средневекового замка. Гермиона задрала голову. Вокруг высились монументальные крепостные стены из темного гранита. Прямо по курсу темнела арка массивных ворот, чьи створки были окованы железом, а над ними хищно скалились зубья поднятой тяжелой решетки.

Это была не стилизация и не причуда архитектора. Настоящая цитадель.

Резкий, хлесткий хлопок аппарации заставил её вздрогнуть.

Рядом материализовалась Саманта, крепко державшая Кирана под руку. Едва их ноги коснулись камня, Киран вырвал локоть, согнулся пополам и уперся руками в колени, тяжело, с присвистом дыша. Он был бледен, как полотно, и явно боролся с приступом жесточайшей тошноты.

— Какого... Мордреда... — прохрипел он, не поднимая головы. — Я мог бы... нормально перенестись... с эльфами.

Саманта с невозмутимым видом поправила воротник своего жакета. Она наклонилась к брату и, несмотря на спокойное лицо, её темные глаза грозно сверкнули.

— Заставишь волноваться еще раз, братец, — нежно проворковала она, — и будешь у меня аппарировать по всей Британии целый день. Пока наизнанку не вывернет. Усвоил?!

Она не стала дожидаться ответа от всё еще тяжело дышащего Кирана. Выпрямившись, Саманта театрально развела руками, словно хозяйка на приеме, и её губы тронула легкая, уверенная полуулыбка.

— Добро пожаловать в Морган Мэнор.

Гермиона смотрела на неё, и в голове вдруг щелкнул тумблер.

Февраль. Ледяной ветер у Черного озера. Второе испытание. Высокая девушка в дорогой теплой мантии, которая сунула ей в руки флакон с обжигающе-горячим согревающим зельем, когда Виктор вытащил её из воды.

«Профессор Снейп сварил его для тебя. Пей, не бойся.».

Она и тогда была такой — милой, будто бы заботливой, но со сталью в глазах. Для Гермионы события последних десяти минут неслись вскачь. Появление Гарри, явление Люпина, наглый, великолепный в своей дерзости демарш Саманты... У неё на языке вертелись десятки вопросов, но разум кричал: сейчас не время для допросов. Сначала нужно понять диспозицию и перевести дух. Она повернулась к пожилому эльфу в ливрее, который всё еще стоял рядом, ожидая распоряжений. — Спасибо вам большое, — вежливо сказала Гермиона, слегка склонив голову. Старый Хок удивленно моргнул своими огромными глазами-блюдцами, а затем поклонился так низко, что его нос едва не коснулся брусчатки. — Хок всегда рад помочь мисс Грейнджер, — проскрипел он. — Гостье хозяйки Саманты и хозяина Кирана всегда рады в Мэноре. — Пойдем внутрь, пока вы не замерзли окончательно, — поспешно пригласила Саманта, указывая на высокие двойные двери, ведущие в донжон. — Это Уэльс, климат тут не такой ласковый, как в Лондоне. Они двинулись по каменным коридорам. Гермиона с жадным любопытством крутила головой. Жилище Морганов странным образом напоминало ей Хогвартс — те же сводчатые потолки, гобелены и рыцарские доспехи в нишах, — но оно было куда более миниатюрным, компактным и... современным. В коридорах не было сквозняков, а вместо чадящих факелов стены освещали стилизованные под старину, но явно электрические бра. Всей толпой они свернули в Южное крыло. — Ваши спальни здесь, — сказала Саманта, шагая по мягкому ковру, глушащему шаги. — Эльфы приготовят комнаты через минуту. Гермиона краем глаза посмотрела на Джинни. Куда-то бесследно испарилась та яростная, дерзкая девчонка, которая заявила профессору Люпину, что уходит с незнакомыми людьми. Сейчас младшая Уизли шла, зябко обхватив себя за плечи, и неуверенно, почти испуганно озиралась по сторонам. Адреналин схлынул, оставив после себя осознание того, что она только что сбежала от родителей в замок темного чистокровного рода, о котором ее властная мать отзывалась с содроганием. Джинни явно оробела. — Саманта, — Гермиона шагнула ближе к хозяйке. — А можно нам с Джинни одну спальню на двоих? Нам... так будет удобнее. Саманта бросила короткий, понимающий взгляд на рыжую девочку и легко пожала плечами. — Без проблем. Комнаты просторные. Спустя минуту они остановились у тяжелой дубовой двери с бронзовой ручкой. Саманта толкнула её, делая приглашающий жест. — Располагайтесь. Здесь есть электричество, нормальный свет и горячая вода. В крыле с жилыми комнатами мы стараемся колдовать поменьше, чтобы не ломать технику. Отдыхайте. Скоро будет обед. Она развернулась к парням. Киран уже выглядел лучше, хотя всё еще тер виски. — А мы пойдем дальше, — Саманта с лукавой усмешкой посмотрела на Гарри. — Ну что, Поттер? Остановишься в комнате Кирана, или ты достаточно гриффиндорец и не боишься спать один среди злых, страшных Морганов? Гермиона уже не слышала, что именно пробормотал Гарри в ответ — она закрыла дверь, отсекая голоса в коридоре. Комната оказалась приятной. Просторная, светлая, выдержанная в спокойных бежевых и серых тонах. Никакого зловещего бордо или ядовито-зеленого. Здесь стояли две большие кровати с белоснежным бельем, современный шкаф-купе и изящный письменный стол. Гермиону откровенно забавляло это сочетание: стрельчатые окна с каменными подоконниками и торшер из ИКЕИ в углу. Она заглянула в приоткрытую дверь ванной и удовлетворенно хмыкнула: блестящая плитка, огромная душевая кабина, большая ванна и набор пушистых полотенец. По уровню комфорта это тянуло на номер в хорошем пятизвездочном отеле. Никакого сходства с сырыми подземельями Слизерина, которые обычно рисовало воображение при упоминании темных семей. Гермиона вернулась в комнату. Джинни стояла посреди пушистого ковра, не решаясь сесть. Она смотрела на Гермиону, и в её широко распахнутых карих глазах плескалась совершенно дикая смесь чистейшего ужаса и истерического веселья. Она сглотнула и тихо, сдавленно произнесла: — Миона... Что я натворила? Мама же меня убьет! Джинни зажала рот обеими ладонями, но плечи её предательски затряслись. Истерический смешок, зародившийся где-то в животе, рвался наружу, смешиваясь с паникой и остаточным адреналином. Она плюхнулась на край своей кровати и наконец рассмеялась — громко, нервно, до выступивших слез. — Мерлинова борода, Миона... — пролепетала она, утирая глаза тыльной стороной ладони. — Я же просто сбежала из самой таинственной штаб-квартиры в Британии! Заявила Ордену Феникса, что они могут катиться к троллям, прыгнула к незнакомым эльфам и оказалась... где? В логове темного клана! Гермиона, в отличие от подруги, чувствовала себя на удивление расслабленно. Скинув кроссовки, она забралась с ногами на свою кровать, откинулась на мягкие подушки и с наслаждением потянулась. Напряжение лондонского утра окончательно её отпустило. — Ты оказалась в очень комфортабельном гостевом номере, Джинни, — с улыбкой поправила она. — Поверь, никто нас здесь в жертву приносить не собирается. — Легко тебе говорить, — Джинни обхватила себя руками, словно пытаясь удержать разлетающиеся мысли. — У меня просто крышу сорвало. Последние недели — это был какой-то кошмар. «Туда не ходи», «Гарри не пиши», «Уши не грей». Они обращались со мной и Роном, как с несмышлеными младенцами! А еще эти постоянные намеки мамы... Мол, Киран опасен, а ты, Гермиона, сбилась с пути истинного. Я так устала от этого вранья и секретов, что когда увидела эту Саманту, которая просто взяла и заткнула Люпина... я даже не думала. Я просто захотела оказаться там, где не так уныло и лицемерно. Гермиона сочувственно кивнула. — И ты всё сделала правильно. Выдыхай, Джинни. Морганы — не монстры. Я давно знаю маму Кирана. Она чудесная, современная женщина, которая слушает магловскую музыку и разбирается в технике. А Саманту ты видела сама. Резкая, да. Но она же позаботилась обо мне еще на Турнире, заставила Снейпа сварить персональные согревающие зелья. Даже представить не могу, как ей это удалось. Впрочем, как и не вполне понимаю, что она там забыла… Гермиона задумчиво обвела взглядом светлую комнату. — Мне кажется, вся эта их «темная репутация» сильно утрирована. Люди боятся того, чего не понимают, а Морганы просто… слишком уж независимые. Ну и слегка пафосные, не без этого. В реальности люди редко оказываются такими, какими их рисуют сплетни. Слова Гермионы, её спокойный тон и светлая, безопасная обстановка комнаты видимо сделали свое дело. Джинни перестала дрожать. Она глубоко вдохнула, выдохнула и посмотрела на подругу уже более осмысленно. — Ладно, — сказала она, убирая рыжую прядь за ухо. — Допустим, мы в безопасности. Что нам теперь делать? Какой план? Мы будем шпионить? Искать информацию про Сама-Знаешь-Кого? Гермиона не выдержала и звонко рассмеялась. — Джинни, мы не заброшены в тыл врага! — сквозь смех ответила она. — План предельно прост. Сначала мы пойдем на обед. Потом познакомимся с семьей. Потом, может быть, погуляем по замку или спустимся к морю с Гарри и Кираном. Мы будем отдыхать. — Просто... отдыхать? — недоверчиво переспросила младшая Уизли. — Именно. Набираться сил перед учебным годом, — Гермиона лукаво прищурилась. — В конце концов, самое страшное, что нас ждет впереди — это вовсе не Темный Лорд и не ритуалы Морганов. Самое страшное — это встреча с твоей мамой, когда вернемся. Джинни ощутимо вздрогнула и нервно сглотнула. — Ой, не напоминай. Она пришлет такой Громовещатель, что даже стены этого замка будут дрожать. Гермиона поудобнее устроилась на подушках, скрестив руки на груди. — Кстати об этом, — она постаралась, чтоб в голосе звучало исключительно академическое любопытство. — Расскажи-ка, как давно меня окрестили «врагом светлых сил»? И как долго этот ваш Орден коллективно меня осуждает? Джинни хихикнула, почувствовав себя увереннее в роли шпионки-информатора. — Ну, не коллективно. Далеко не все. Сириус, например, всецело на твоей стороне. Они с мамой ругаются из-за этого каждый день. Он считает, что мы молодцы. Но в целом... да. Мама активно продвигает мысль, что ты «попала под дурное влияние темного рода». Что Киран чуть ли не очаровал тебя какой-то черной магией, и поэтому ты отказалась приехать в штаб. Гермиона рассмеялась. Мысль о том, что Киран, который стоически терпел многочасовые походы по магловским торговым центрам, таская её пакеты, очаровывал её «темной магией», показалась невероятно забавной. Но смех быстро утих. Она тут же зацепилась за маленькую несостыковку. «Чем глупее и абсурднее мысль, тем легче людям в неё поверить», — подумала она. Ей вдруг стало совсем не до смеха. Зачем это нужно? Зачем миссис Уизли — или тем, кто вкладывал эти мысли в её голову — так старательно стравливать их? Зачем вбивать клин между Роном, Гарри, ею и Кираном? Они вместе многое пережили. Логично было бы держать их вместе, расспрашивать, поддерживать. Но вместо этого их искусственно разделяли. Гарри заперли у маглов, Рона и Джинни в штабе, её саму пытались оторвать от Моргана, выставляя его врагом. Разделяй и властвуй? Гермиона нахмурилась, глядя в окно. Это уже выходит за рамки гиперопеки. Больше похоже на политику и серьезных попытки рассорить группу друзей, которая сформировалась за прошлый год. От тревожных мыслей её отвлек деликатный, едва слышный стук в дверь. — Войдите, — отозвалась Гермиона, садясь прямо. Дверь бесшумно отворилась, и на пороге появился старый эльф Хок. Он почтительно поклонился. — Прошу прощения за беспокойство, мисс Грейнджер, мисс Уизли. Хозяева просили передать, что обед будет подан через полчаса в Малой столовой. Хок с радостью сопроводит вас, когда вы будете готовы. Эльф щелкнул длинными пальцами, и на изящном кресле у окна появились две стопки аккуратно сложенной одежды. — Хозяйка Саманта также просила передать это. В Уэльсе погода весьма переменчива, а каменные стены замка хранят холод. Эти вещи будут более удобны для здешнего климата, нежели ваши легкие наряды. — Спасибо большое, Хок, — искренне поблагодарила Гермиона. Джинни, как только за эльфом закрылась дверь, тут же подскочила к креслу и развернула верхнюю вещь. Это оказался потрясающе мягкий, красивый свитер из тончайшей шерсти. — Ничего себе, — пробормотала она, прикладывая свитер к себе и глядя в зеркало. — Если это «темное влияние», то, пожалуй, я готова поддаться ему хотя бы ненадолго.

_________________________________________________________________________

Малая столовая оказалась очередным разрывом шаблона. После монументальных крепостных стен и тяжелых дубовых дверей Гермиона подсознательно ожидала увидеть длинный дубовый стол, освещенный факелами, и жареного кабана на вертеле. Вместо этого они оказались в уютном, светлом помещении с большими окнами, выходящими на море. Современная, удобная мебель из светлого дерева гармонично вписывалась в старинную архитектуру, под потолком лился теплый, рассеянный свет, а откуда-то из невидимых колонок играла легкая, ненавязчивая джазовая музыка. Но еще больше Гермиону удивил обед, который уже расставляли на столе проворные эльфы. Это была не тяжелая, сытная стряпня миссис Уизли с ее пирогами и подливками, и не традиционные изысканные блюда. На элегантных фарфоровых тарелках красовался тартар из тунца с кубиками спелого авокадо, салат со свежим инжиром, карамелизованными орехами и козьим сыром. В качестве основного блюда предлагались стейки из лосося с диким рисом и хрустящей спаржей. Рядом выстроились кувшины со свежевыжатыми соками, ледяной водой и кофейники, источающие горьковатый, бодрящий аромат. — Гермиона, дорогая! От окна к ним шагнула Элеонора Морган. Мать Кирана и Саманты выглядела безупречно: строгие брюки, кашемировая водолазка цвета слоновой кости и идеально уложенные темные волосы. Она радостно, по-родственному обняла Гермиону, окутав её легким ароматом дорогого парфюма. — Я так счастлива видеть тебя здесь, — тепло произнесла Элеонора, отстраняясь и с улыбкой глядя на девушку. — Давно хотела пригласить вас и в это поместье. Лорда Арика, к сожалению, сейчас нет, его задержали дела клана, но он наверняка вернется завтра к ужину и будет рад познакомиться. Джинни, стоявшая чуть позади неуверенно переступила с ноги на ногу. Явно вспомингая о провале с книксеном у Дурслей, она решила действовать строго по этикету магической Британии. Она выпрямила спину, подняла подбородок и произнесла: — Леди Морган, позвольте представиться. Джиневра Уиз... — О, брось, милая, отбросим церемонии! — Элеонора легко рассмеялась, прерывая на полуслове. Она шагнула к опешившей Джинни и просто, по-дружески пожала ей руку, а затем повернулась к подошедшему вместе с Кираном Гарри и точно так же, без всякого пафоса, пожала руку и ему. — Для вас я просто Элеонора. Никаких «леди» и реверансов в этой комнате, договорились? Садитесь, пожалуйста, вы, должно быть, ужасно проголодались после всех этих... приключений. Они послушно расселись за круглым столом. Эльфы бесшумно наполнили бокалы. Гермиона взяла вилку, механически подцепив кусочек инжира, но её мысли были заняты хозяйкой дома. Элеонора вела себя как самая простая, радушная и открытая женщина. Она улыбалась, передавала Гарри соус, шутила с Самантой. Но Гермионе не давала покоя одна деталь. Всякий раз, когда Элеонора тянулась за бокалом воды, свет падал на её руки. Её тонкие, аристократичные пальцы были унизаны массивными, старинными серебряными кольцами с рунами, от которых веяло древней, тяжелой магией. И этот взгляд... Какими бы теплыми ни казались её слова, темные глаза Элеоноры оставались невероятно острыми, цепкими и холодными. Она сканировала Гарри, считывала язык тела Джинни, оценивала реакцию самой Гермионы. Гермиона никогда не считала миссис Морган простушкой, хоть та и пыталась, порой, казаться таковой. Даже в маггловской районе Лондона Элеонора казалась крайне необычной женщиной. А теперь, на своей территории, в сердце древней цитадели, этот диссонанс между образом обычной матери однокурсника и ледяным, расчетливым взглядом стал очевиден. «Для кого этот спектакль? — задумалась Гермиона, медленно жуя. — Чтобы не смущать Гарри и Джинни, которые и так на взводе? Чтобы мы расслабились и почувствовали себя в безопасности? Или за этим кроется что-то еще?» Тем временем разговор за столом тек легко и непринужденно. Элеонора тактично не касалась темы Темного Лорда или турнира, расспрашивая о школьных предметах и планах на выбор профессий. Саманта, сидевшая напротив брата, с аппетитом резала лосось и беззлобно поддевала Кирана. — Мам, ты бы видела лицо Люпина, — с усмешкой рассказывала она, изящно взмахнув вилкой. — Чуть инфаркт не получил! А Киран вообще отличился — пытался вырваться из парной аппарации. Кого мы воспитали? Никакого уважения к старшим сестрам. Киран только мрачно зыркнул на сестру, проворчав, что на гигантских альбатросах над бушующих морем летать было приятнее, чем аппарировать с Самантой. Элеонора издала нарочито легкий и чуть фальшивый смешок, промокнув губы салфеткой. — Тебе повезло, что Люпин решил не обострять, дочь. Римусу ты не соперница, не забывай. Кстати, я уже имела удовольствие узнать версию событий Ордена, — спокойно произнесла она, заставив Гарри и Джинни напряженно замереть. — Альбус Дамблдор прислал письмо, едва вы успели прибыть. Был крайне... взволнован. Джинни побледнела, выронив вилку. — И... что вы ему ответили? — осторожно спросил Гарри, будто бы ожидая, что сейчас в столовую ворвутся авроры. — То, что и должна была, — Элеонора безмятежно улыбнулась, отпивая кофе. — Я вежливо уверила директора, что вы в абсолютной безопасности, наслаждаетесь морским воздухом и гостеприимством нашей семьи. И что через несколько дней, когда отдохнете, мы в целости и сохранности, лично доставим вас домой. Так что расслабьтесь, дети.

Обед завершился подачей изумительного, тающего во рту чизкейка с ягодным соусом. Гермиона сделала маленький глоток кофе, чувствуя, как тепло напитка окончательно вымывает из тела остатки утреннего адреналина. Напряжение, кажется, отпустило даже Джинни и Гарри, которые, наконец, выдохнули расслабленно. Киран, отодвинув пустую десертную тарелку, прочистил горло. Он слегка поерзал на стуле, явно чувствуя себя не в своей тарелке в непривычной роли радушного лорда-хозяина. В драке с лже-Грюмом или в магловском метро он выглядел куда органичнее, чем за этим изысканным столом. — В общем, — начал он, чуть смущенно потирая шею и избегая насмешливого взгляда Саманты, — если вы доели, я могу показать вам замок. Он обвел взглядом Гарри, Джинни и Гермиону. — Предупреждаю сразу: у нас тут нет той вычурной эстетики и золотых павлинов на лужайках, как у Малфоев — Гарри и Джинни тут же одинаково призрительно скривились —. Замок строился как крепость, а не как дворец для приемов. Зато у нас есть огромная библиотека, удобный полигон для практики заклинаний и стрельбы... ну, и зачарованные горячие источники на нижнем ярусе. С панорамным видом на море. Гарри, который к концу обеда заметно оттаял и перестал ждать удара в спину от каждого эльфа, вдруг лукаво прищурился. — Полигон и источники — это звучит отлично, — хмыкнул он, откидываясь на спинку стула. — Но библиотеку ты назвал первой. Это хитрый план, Морган? Хочешь сразу оставить там Гермиону, чтобы мы могли спокойно пойти развлекаться без контроля и нравоучений? Джинни прыснула в чашку с соком, а Киран лишь неопределенно повел плечом, не подтверждая, но и не отрицая обвинение. Гермиона промокнула губы салфеткой и посмотрела на Гарри с невозмутимым достоинством. — Я бы, между прочим, совершенно не возражала, — спокойно парировала она. — В древних чистокровных библиотеках хранятся фолианты, которые в Хогвартсе давно перенесли в Запретную секцию или вообще уничтожили. Оставить меня там было бы самым гостеприимным поступком из всех возможных. Гарри покачал головой, и на его лице появилась искренняя, широкая улыбка. — Знаете, — произнес он, оглядывая светлую столовую и суровые каменные стены за окном. — Это официально самый странный день рождения в моей жизни. А мне, поверьте, есть с чем сравнивать. Думал, что переплюнуть тот день, когда Хагрид выломал дверь в хижине на скале и вручил помятый торт на одиннадцатилетие, уже невозможно. Но побег от Люпина с помощью эльфов-домовиков в средневековый замок явно берет первый приз. — О, торт мы тебе тоже организуем, Поттер, не сомневайся, — тут же отозвался Киран. — Раз уж наша изначальная затея поесть бургеров и спеть идиотскую песню с треском провалилась, то отпраздновать по-другому нам уж точно никто не запретит. Гермиона просияла, Гарри улыбался. Они были вместе, они были в безопасности, и впереди было еще несколько недель лета. Она поставила чашку на блюдце, подалась вперед и, стараясь сделать голос максимально равнодушным, спросила: — Это звучит просто чудесно, Киран. Но сначала мы всё-таки посмотрим библиотеку, да? Гарри не выдержал и фыркнул, пытаясь скрыть смех, а следом за ним рассмеялись и остальные.

Глава 12. Утро в замке

Холодный утренний свет, пробивающийся сквозь узкие стрельчатые окна, коснулся лица. Гарри открыл глаза — соседняя кровать пустовала, уже заправленная. Кирана в комнате не оказалось.

Гарри потянулся, закинув руки за голову. Вчера, когда Саманта спросила, не боится ли он спать один в замке Морганов, Гарри отказался от отдельной гостевой спальни вовсе не из страха перед тёмными коридорами. Просто какой смысл приезжать к друзьям, если нельзя болтать до глубокой ночи, перекидываясь ленивыми фразами с соседней кровати, пока сон не сморит обоих?

Он оглядел комнату Кирана. Просторная, удобная, но нежилая. Утилитарная. Вдоль стен — полки с книгами, у окна — массивный письменный стол, рядом — пара строгих шкафов с одеждой, на тумбочке — кассетный магнитофон и ровные ряды кассет. Всё. Никаких постеров любимых квиддичных команд, никакого творческого беспорядка, сломанных перьев или фантиков, придающих комнате уютный хаос.

Впрочем, вчера Киран сам объяснил эту пустоту. Он признался, что бывает в замке редко, предпочитая с детства проводить время в лондонском доме. Его мать была маглорождённой — и, как выяснилось, Морганы не делали из этого тайны. Отчасти из-за кровного статуса хозяйки клан держался особняком от других старых чистокровных семей, крайне редко участвуя в их снобистских приёмах. Зато это дало Кирану и Саманте возможность с рождения видеть мир с двух сторон, легко переключаясь между древней магией и магловским метро.

Гарри сел на кровати и невольно улыбнулся, вспомнив, как закончился вчерашний день.

До библиотеки, к огромному разочарованию Гермионы, они так и не дошли. Зато спустились к зачарованным горячим источникам. Правда, пришлось отправить эльфов в Лондон и «Нору», чтобы те незаметно принесли для Гермионы и Джинни купальники, но ожидание того стоило.

Источники оказались вырубленной в скале каменной чашей под открытым небом. Они находились на самом краю крутого утёса, а далеко внизу с глухим, первобытным рёвом разбивались о чёрные камни тяжёлые волны Ирландского моря. Контраст невероятный: обжигающе-горячая, бурлящая вода согревала тело, а лицо овевал ледяной ночной ветер, приносящий солёные брызги.

Они просидели в этой воде до глубокой ночи. Ели принесённый эльфами шоколадный торт, смеялись так, что эхо разносилось над морем, и разговаривали. Наконец-то говорили по-настоящему.

Джинни в подробностях, не стесняясь в выражениях, рассказала о том, что происходило на площади Гриммо. Об удушливой паранойе Ордена, о тотальном запрете на переписку, о том, как миссис Уизли перехватывала любую информацию.

Слушая её возмущённый голос под шум прибоя, Гарри поймал себя на неприятной, колючей мысли. Весь этот месяц на Тисовой улице он медленно, но верно копил в себе обиду. Злился на Рона и Джинни за их молчание. А редкие, короткие телефонные звонки Гермионы и Кирана, рассказывающих о походах в кино и прогулках по Ковент-Гарден, с одной стороны, были спасательным кругом, а с другой — только подпитывали глухую, жгучую зависть. Ему казалось, что жизнь продолжается, а его просто выкинули на обочину, заперев в чулане с собственными кошмарами. В какой-то момент он даже начал хуже относиться к друзьям в своей голове, считая их предателями.

Но вчера, сидя в горячей воде и глядя на уставшие, но счастливые лица своей команды, Гарри здраво поразмыслил и понял, насколько был неправ. Никто о нём не забывал. Джинни и Рон были такими же пленниками, как и он, только в другой клетке. А Гермиона и Киран не просто гуляли — они буквально сорвались за ним, перессорились с Орденом и организовали целую спасательную операцию, только чтобы вытащить его из этого болота. Причин винить их у него не было. Было только чувство огромной, тёплой благодарности.

Потянувшись так, что хрустнули позвонки, Гарри выбрался из-под одеяла.

Солнце уже поднялось достаточно высоко. Зная привычки Кирана, искать его в библиотеке или на кухне было бессмысленно. Гарри натянул джинсы и футболку, мысленно прокладывая маршрут. На вчерашней беглой экскурсии Киран показывал направление к тренировочному полигону. Туда они так и не дошли, свернув к источникам, но дорогу Гарри запомнил.

Он толкнул дверь спальни и вышел в каменный коридор.

Замок Морганов оказался настоящим лабиринтом, но, немного поплутав по гулким коридорам, Гарри почувствовал прохладный сквозняк, который и вывел его к нужным дверям.

Толкнув тяжёлую створку, он оказался на утреннем воздухе, у подножия внутренней крепостной стены. Тренировочный полигон располагался под открытым небом и поражал размерами. Вдалеке, метрах в пятидесяти от входа, виднелся ряд потрёпанных мишеней, испещрённых глубокими подпалинами и странными круглыми отверстиями, а за ними возвышался земляной вал, призванный улавливать шальные заклинания.

Но внимание Гарри привлекло другое.

Справа к стене лепилась деревянная пристройка. Её дверь была распахнута. Внутри, в полумраке, на ржавой цепи покачивалась одинокая лампочка, отбрасывая тусклый жёлтый свет на сложенные друг на друга деревянные ящики армейского образца. А на стенах тускло поблёскивал металл.

Гарри подошёл ближе, и его брови поползли вверх. Рядом с длинными боевыми мечами и катанами на стойках аккуратно, с любовью были развешаны вполне современные магловские винтовки и пистолеты. От пристройки тянуло оружейной смазкой. Огнестрельное оружие в доме древнего магического рода — это ломало все стереотипы о чистокровных волшебниках, которые Гарри успел усвоить.

Он перевёл взгляд на площадку.

Киран был там. Одетый в простые серые спортивные штаны и чёрную футболку, он двигался по покрытой росой траве абсолютно беззвучно. С неизменной палочкой в руках. Он перетекал из стойки в стойку, словно в гипнотическом трансе. Резкий выпад, молниеносный уклон, стремительный удар, снова скольжение. Его бой с тенью завораживал своей смертоносной, хищной грацией. Киран не замечал ничего вокруг, полностью растворившись в движении.

Гарри стоял, заворожённо наблюдая за этой странной, лишённой магии тренировкой, когда совсем близко, прямо за спиной, раздался спокойный мужской голос:

— Гарри Поттер, я полагаю?

Рефлексы, вбитые месяцами паранойи и турниром, сработали безупречно. Гарри резко крутнулся на месте, опуская руку к карману с палочкой.

Перед ним стоял мужчина. Ростом чуть выше среднего, жилистый, сухощавый. Высокий лоб, седые виски, контрастирующие с тёмными коротко стриженными волосами, длинный прямой нос. На впалых щеках темнела щетина. Одет он был в нечто среднее между современной военной формой и костюмом для фехтования: плотная матовая ткань тёмных тонов облегала фигуру, не стесняя движений, а высокий воротник скрывал шею.

От мужчины не исходило агрессии, но его тёмные, цепкие глаза изучали Гарри с профессиональным интересом хищника.

— Не нужно тянуться за палочкой, мистер Поттер. Вы в гостях и в безопасности. — Лёгкая усмешка тронула губы мужчины. Он протянул руку. — Ульрик Морган. Дядя вашего сокурсника.

Гарри выдохнул, заставляя себя расслабить плечи, и ответил на рукопожатие. Ладонь Ульрика была сухой, твёрдой и сплошь покрытой мозолями.

— Рад знакомству, сэр.

Ульрик выпустил его руку и перевёл взгляд на площадку, где Киран продолжал свой танец, так и не заметив их появления. Дядя наблюдал за племянником несколько секунд, скрестив руки на груди.

— Всё ещё истязает себя каждое утро? — негромко спросил он, не отрывая взгляда от тренирующегося парня.

Гарри на секунду замялся. Вопрос прозвучал просто, но он не был уверен, что именно хочет услышать этот человек с холодными глазами — осуждение или похвалу? Помня, что Киран не слишком любил распространяться о своих привычках, Гарри решил ответить честно.

— Да, сэр, — сказал он. — Каждое утро. Со временем… к нему даже несколько учеников присоединились. Тренировались вместе в свободное время.

Ульрик медленно, одобрительно кивнул.

— Вот как, — пробормотал он, и уголок его рта снова дёрнулся в усмешке.

Ульрик поправил манжеты куртки и, не сказав больше ни слова, шагнул мимо Гарри на покрытую росой траву полигона, направляясь к ничего не подозревающему Кирану.

Киран остановился резко, словно натолкнувшись на невидимую стену. Его танец оборвался, грудь тяжело вздымалась. Заметив приближающегося Ульрика, он скользнул рукой к поясу, пряча палочку, из которой за всю тренировку не выпустил ни единого заклинания.

— Доброе утро, дядя Ульрик.

— Оставь церемонии, Киран, мы же свои люди. — Голос Ульрика звучал нарочито дружелюбно, но Гарри, стоя поодаль, ясно видел, как холодно поблёскивают его тёмные глаза. Ульрик сделал пару шагов по мокрой от росы траве, разминая плечи. — Составишь компанию старику? Разомнёмся перед завтраком?

На лице Кирана мелькнула растерянность, челюсти сжались. Было очевидно, что спарринг с дядей — последнее, чего ему сейчас хотелось. Он уже открыл рот, вероятно, чтобы сослаться на гостей или усталость, но Ульрик опередил.

— Мне вот интересно… ты уже стал быстрее Тристана, или так и останешься вечно вторым?

Воздух на полигоне словно застыл.

Для Гарри имя «Тристан» ничего не значило, но реакция Кирана была стремительной. Вся его вежливая отстранённость испарилась в долю секунды. Лицо побледнело, а в глазах вспыхнула чистая, неконтролируемая ярость.

Рука Кирана метнулась к поясу. Это было молниеносно — Гарри даже не успел моргнуть, как чёрная палочка уже смотрела в грудь Ульрика.

Но старший Морган был готов. Несмотря на седину и возраст, он двигался с пугающей, нечеловеческой скоростью.

— Ступефай! — два безмолвных заклинания, ярко-алое и бледно-красное, сорвались с палочек одновременно и с оглушительным треском столкнулись посередине поляны, осыпав траву искрами.

Киран бросился в атаку. Он двигался остервенело, зло. Лучи проклятий срывались с палочки один за другим, сливаясь в сплошной поток света.

Гарри отшатнулся, инстинктивно выхватывая свою палочку из кармана джинсов. Сердце колотилось в горле. Это не походило на тренировку. Это походило на попытку убить друг друга.

Но Ульрик не отступал. Он скользил между лучами с грацией призрака, отбивая заклинания короткими, скупыми движениями кисти. Его лицо оставалось пугающе спокойным.

Резкий взмах руки Ульрика — и красная вспышка Экспеллиармуса пробила защиту Кирана. Чёрная палочка вырвалась из пальцев парня и, кувыркаясь, отлетела далеко в траву.

Обезоруженный Киран не остановился. С искажённым от злости лицом он выбросил пустую руку вперёд, будто пытаясь сотворить беспалочковый Экспеллиармус. Гарри видел, как от напряжения на шее Кирана вздулись вены, но в следующий момент палочка в пальцах Ульрика отчётливо дёрнулась, всё же оставшись в руке хозяина.

Ульрик усмехнулся и послал в племянника связывающее заклятие.

Луч прошёл над головой Кирана — тот резко пригнулся, уходя под чары, и рванул вперёд, сокращая дистанцию. Классический магловский проход в ноги. Киран врезался плечом в бёдра дяди, пытаясь свалить его на землю.

Но Ульрик ждал и этого.

Вместо того чтобы сопротивляться, он использовал инерцию Кирана. Мужчина жёстко перехватил племянника за одежду, развернулся на пятках и с силой перекинул его через спину.

Киран с глухим стуком рухнул на траву, выбив из лёгких воздух. Едва Ульрик наклонился, Киран молниеносно вскинул длинные ноги, накидывая их на шею дяди и пытаясь взять того в удушающий захват.

Это был грязный, уличный бой. Ульрик захрипел, когда бёдра Кирана сомкнулись на его горле. Опытный боец, он не стал пытаться разорвать захват руками. Он резко сместил центр тяжести, выскользнул из «треугольника» вбок и, освободив правую руку, нанёс три коротких, мощных удара кулаком прямо в лицо Кирана.

Хрясь. Хрясь. Хрясь.

Глухой звук разнёсся по полигону. Киран обмяк, его руки бессильно упали на траву.

Гарри стоял, вцепившись в палочку до побеления костяшек. В голове билась паническая мысль: «Надо вмешаться! Надо остановить его!» Но ноги словно приросли к земле. Он просто не понимал правил этой безумной семьи.

Но бой уже закончился.

Ульрик поднялся. Отряхнул колени, привычным жестом поправил воротник куртки и посмотрел на лежащего на земле племянника.

— Неплохо, — ровным голосом произнёс он, словно они только что закончили партию в шахматы. — Уже гораздо лучше. Даже беспалочковая почти удаётся. Но эмоции… Киран, однажды они станут причиной твоей смерти.

Ульрик отвернулся. Проходя мимо застывшего статуей Гарри, он вежливо кивнул, словно ничего не произошло, и неспешным шагом направился в сторону замка.

Как только спина старшего Моргана скрылась за аркой, Гарри сорвался с места.

— Киран! — он подбежал к другу, падая на колени на мокрую траву, и протянул руку. — Ты как?!

Киран с трудом сфокусировал взгляд. Схватился за протянутую ладонь Гарри и, тяжело кряхтя, сел. Из разбитого носа густо текла кровь, заливая подбородок и пачкая чёрную футболку. Левая скула уже стремительно наливалась багровым синяком.

Киран мрачно вытер кровь тыльной стороной ладони, размазав её по щеке, и сплюнул в траву.

— Знаешь, — тихо сказал Гарри, всё ещё с шоком глядя на последствия их разминки, — я начинаю думать, что проблемы с сумасшедшими родственниками есть не только у меня.

Киран замер на секунду, а затем неопределённо махнул окровавленной рукой.

— А, — пробормотал он так, будто ему только что наступили на ногу в автобусе, а не избили до полусмерти. — Обычное утро. У дяди Ульрика… своеобразный характер.

Он снова вытер нос, поморщившись от боли, и вдруг поднял глаза на Гарри. Кровь всё ещё текла, но на его разбитых губах медленно расплылась кривая, почти маниакальная ухмылка.

— Слушай, Поттер… — хрипло сказал он, кивнув в сторону деревянной пристройки с арсеналом. — Не хочешь немного пострелять?

Глава 13. Огневой рубеж

Утро Гермионы встретила в самом приятном месте в мире.

Пока Джинни, вымотанная вчерашними потрясениями и горячими источниками, еще сладко спала, уткнувшись носом в подушку и разметав по кровати рыжие волосы, Гермиона уже бодрствовала. Спустившись на первый этаж, она попросила встретившегося ей эльфа показать дорогу, и тот с радостью проводил её в святая святых замка.

И теперь Гермиона сидела, глубоко утонув в мягком, обитом изумрудным бархатом кресле, и чувствовала себя абсолютно, безоговорочно счастливой.

Библиотека Морганов не поражала циклопическими масштабами, как школьное хранилище мадам Пинс, где стеллажи уходили в бесконечную темноту сводов. Она была скорее камерной, но невероятно уютной и светлой. Высокие окна пропускали мягкий утренний свет, в лучах которого лениво кружились золотистые пылинки. Всё здесь было продумано до мелочей: от удобных лестниц на бесшумных колесиках, позволяющих легко добраться до самых верхних полок, до мягкого, не режущего глаза электрического освещения над читальными столиками.

Но главным сокровищем, которое прямо сейчас покоилось на коленях Гермионы, был каталог.

Массивный, с переплетом из темной кожи, журнал, который услужливый эльф подал ей вместе с чашкой свежезаваренного чая. Открыв его, Гермиона едва не застонала от эстетического восторга. Каталог был составлен с безупречной педантичностью. Никакого хаотичного магического поиска, когда книги сами перелетают с полки на полку. Здесь всё было строго структурировано: разделы и категории, внутри них — авторы в строгом алфавитном порядке, а напротив каждого названия аккуратным почерком был выведен номер стеллажа и конкретной полки. Идеально. Просто невероятно удобно.

Она с благоговением водила пальцем по строчкам. Трактаты по углубленной Истории магии, о которых профессор Бинс даже не упоминал. Фолианты по древним Чарам. Теория пространственных искажений. И никаких веревок, замков или шипящих предупреждений. Никакой Запретной секции — бери и читай.

Гермиона отпила глоток чая и взяла с серебряного подноса, который эльфы бесшумно обновляли каждые полчаса, теплое печенье с кусочками шоколада.

Она откинулась на спинку кресла и невольно хмыкнула. Если эти «коварные и темные» Морганы задались целью купить её с потрохами, то они выбрали самое совершенное, самое смертоносное оружие из всех возможных. Библиотека с идеальным каталогом и безлимитным чаем. Главное теперь — сохранить лицо и ни в коем случае не дать Саманте или Кирану понять, что на этом этапе Гриффиндорская крепость уже дала трещину и практически готова капитулировать.

Легкий хлопок прервал её размышления.

Рядом с креслом появилась молодая эльфийка в чистой черной наволочке с гербом. Гермиона узнала её — кажется, Саманта называла её Тилли.

— Прошу прощения, что отрываю мисс Грейнджер от чтения, — эльфийка вежливо поклонилась, теребя длинные уши. — Но хозяин Киран просил передать, что остальные гости уже проснулись и собираются на полигоне у северной стены. Если мисс Грейнджер тоже желает пострелять, Тилли с радостью проводит её туда.

— Пострелять? — Гермиона удивленно приподняла бровь. Идея сменить фолианты на какую-то шумную активность казалась кощунственной, но любопытство всё же взяло верх. В конце концов, надо было проверить, не покалечили ли мальчишки друг друга в её отсутствие.

Она бросила тоскливый взгляд на открытый каталог, аккуратно заложила страницу шелковым ляссе и со вздохом захлопнула тяжелую обложку.

— Хорошо, Тилли, веди, — Гермиона поднялась с кресла, поправляя джинсы. — Думаю, книги никуда от меня не убегут.

Она пообещала себе, что это расставание будет совсем недолгим, и уже после обеда она обязательно вернется к разделу с древними рунами.

Следуя за семенящей эльфийкой Тилли, Гермиона вышла на просторный, огороженный земляными валами полигон. Джинни уже была там, переминаясь с ноги на ногу в ожидании, рядом стоял Гарри. Чуть поодаль от них находился Киран.

Гермиона бросила на него взгляд и тут же нахмурилась. На его черной футболке отчетливо виднелись свежие, еще не до конца потемневшие пятна крови, а на скуле наливался внушительный синяк. Она уже открыла рот, чтобы возмущенно поинтересоваться, какого Мордреда эти двое успели устроить потасовку до завтрака, но вовремя прикусила язык.

Она заметила, что на полигоне они не одни.

Перед подростками стоял крупный мужчина. Ему было за пятьдесят, короткий ежик седых волос контрастировал с обветренным, жестким лицом. Одет он был подчеркнуто утилитарно: плотные тактические штаны цвета хаки и облегающая черная футболка, сквозь которую угадывалась мощная, тяжелая мускулатура. В руках мужчина держал настоящую штурмовую винтовку, что-то негромко, но веско объясняя Гарри и Джинни и указывая на затвор.

Гермиона замерла, мгновенно заинтригованная. Настоящее огнестрельное оружие.

Услышав хруст гравия под её кроссовками, мужчина плавно обернулся. Заметив её, он опустил ствол винтовки вниз и чуть заметно улыбнулся.

— Доброе утро, мисс Грейнджер, — голос у него оказался глубоким и хрипловатым. — Как вам библиотека? Каталог не разочаровал?

Щеки Гермионы мгновенно вспыхнули предательским румянцем. Гарри и Джинни синхронно хмыкнули, безуспешно пытаясь скрыть смешки за кашлем. Гермиона уже собиралась возмущенно спросить, откуда он знает, чем она занималась последние два часа, но тут же одернула себя. Ну конечно. Домашние эльфы. Если в замке идеальный порядок, значит, и система докладов работает как часы.

Мужчина не стал развивать шутку, сжалившись над её смущением. Он перекинул винтовку на ремень за спину и сделал шаг навстречу.

— Адам Брукс, — представился он, не протягивая, впрочем, руки. — Глава службы безопасности лорда Моргана. Пришел проследить, чтобы вы, господа волшебники, случайно не застрелили друг друга в порыве энтузиазма.

Его взгляд, цепкий и оценивающий, остановился на Гермионе.

— У вас есть какой-либо опыт обращения с огнестрельным оружием, мисс Грейнджер?

— Я много читала о принципах его работы, — честно ответила Гермиона, расправляя плечи. — Баллистика, устройство механизмов. Но на практике... нет. Никогда не держала в руках.

Брукс удовлетворенно кивнул, словно такой ответ устраивал его гораздо больше, чем подростковая бравада.

— Читать — это отлично. Но практика не терпит суеты, — его тон мгновенно стал сухим и деловым. — Запомните базовые правила, пока мы не начали. Первое: никогда не направлять оружие на людей, даже если вы абсолютно уверены, что оно разряжено. Второе: всегда лично проверять, пуст ли магазин и патронник, когда берете ствол в руки. Третье: считать любое оружие заряженным и готовым к выстрелу всегда. И четвертое: стрелять и снимать с предохранителя только по моей команде. Вопросы?

Подростки синхронно помотали головами.

Брукс почесал коротко стриженный затылок и повернулся к Кирану.

— С чего начнем? — спросил он так, словно советовался с равным. — Гладкоствольное, или сразу дадим им почувствовать отдачу?

Киран, который до этого молча наблюдал за происходящим, пожал плечами, не обращая внимания на кровь на своей футболке.

— Эксперт по этой части здесь вы, Адам. Но я бы начал с короткоствола.

Брукс кивнул и жестом велел Кирану следовать за ним. Они скрылись в небольшой деревянной пристройке, прилепившейся к крепостной стене. Оттуда донесся лязг металла, щелчки открываемых кейсов, и спустя минуту оба вернулись на полигон.

В руках Брукса и Кирана тускло поблескивала оружейная сталь.

Они подошли к длинному деревянному столу, установленному перед огневым рубежом, и Брукс начал методично раскладывать пистолеты.

— Итак, — Брукс указал на крайний слева пистолет, массивный и внушающий уважение. — Browning Hi-Power. Девять миллиметров, классика, тяжелый, но отдача мягкая. Это для вас, мисс Грейнджер.

Гермиона сглотнула, глядя на вороненый металл.

— Посередине — SIG Sauer P226, — Брукс сдвинул второй пистолет в сторону Гарри. — Надежный и простой, испортить надо еще постараться. Поттер, это ваш инструмент на сегодня.

Затем он положил на стол последний пистолет, заметно уступающий в габаритах двум предыдущим, и кивнул Джинни.

— А вам, мисс Уизли, достается Beretta 84. Калибр поменьше — 9 на 17 миллиметров. Для вашей комплекции отдача будет в самый раз.

Джинни, которая до этого с горящими глазами наблюдала за арсеналом, возмущенно нахмурилась, уперев руки в бока.

— Эй! — звонко выдала она, переводя взгляд с изящной «Беретты» на тяжелый «ЗИГ Зауэр» Гарри. — Почему у меня пистолет меньше, чем у него? Я, между прочим, в дуэлях не хуже, а летаю даже лучше!

Брукс даже не улыбнулся, хотя в его глазах мелькнули смешинки.

— Потому что физику не обманешь магией, мисс Уизли. Учитесь контролировать отдачу малого калибра, прежде чем ломать запястья взрослыми игрушками. Берите оружие. Стволом вниз.

Гермиона шагнула к столу. Она протянула руку и обхватила рукоять «Браунинга». Пистолет оказался неожиданно тяжелым, холодная сталь приятно, но пугающе оттягивала ладонь. Это было совсем не похоже на легкую, изящную древесину волшебной палочки, которая отзывалась на внутреннюю энергию. Эта вещь была создана из чистого расчета и механики, она несла в себе грубую, неотвратимую магловскую смерть.

Киран, вставший неподалеку, поймал её напряженный взгляд. Он коротко, ободряюще кивнул ей и указал на линию огневого рубежа, отсыпанную белым гравием.

Гермиона сделала глубокий вдох. Осознавать себя ведьмой, стоящей с магловским пистолетом на тренировочном полигоне в Уэльсе, пока Темный Лорд собирает армию, было сюрреалистично. Но вместе с тем — до дрожи увлекательно.

Она крепче сжала рифленую рукоять «Браунинга» и решительно шагнула к белой линии.

Гермиона подняла тяжелый пистолет, выровняла мушку в прорези целика, как только что показывал Брукс, и положила палец на спусковой крючок. Металл холодил кожу. Она зажмурилась на долю секунды и с силой потянула спуск.

БАХ!

Выстрел разорвал утреннюю тишину с такой яростью, что Гермиона вздрогнула всем телом. Отдача резко дернула ствол вверх, больно ударив в ладонь и отдавшись вибрацией в запястьях. Звук оказался настолько оглушающим, что в первую секунду ей захотелось просто разжать непослушные пальцы и выронить эту жуткую, лязгающую железяку на гравий.

Но рядом тут же оказался Киран.

— Не сжимай рукоять так, будто пытаешься её задушить, — его голос прозвучал над самым ухом — ровный, спокойный, пробивающийся сквозь звон в голове.

Он встал чуть позади и сбоку. Его горячая ладонь легла поверх её рук, мягко, но уверенно корректируя хват.

— Расслабь плечи. Задержи дыхание на выдохе. И не дергай спусковой крючок — нажимай на него плавно, только первой фалангой, — терпеливо объяснял Киран, чуть направляя её запястья. — Никакого напряжения, никаких рывков. Оружие должно стать продолжением руки. Попробуй еще раз.

Гермиона кивнула. Она глубоко вдохнула соленый морской воздух, смешанный с едким запахом сгоревшего пороха, и медленно выдохнула. Расслабила сведенные судорогой мышцы плеч. Плавно потянула спуск.

БАХ!

В этот раз отдача была ожидаемой, пистолет мягко подпрыгнул и вернулся на линию прицеливания. Далеко впереди, на крафтовой бумаге мишени, появилось крошечное отверстие. Далеко от центрального круга, но всё же уверенно в пределах силуэта.

— Отличная корректировка, — одобрительно прогудел Брукс, наблюдая за ними со скрещенными на широкой груди руками. — Для волшебника парень говорит исключительно по делу.

Джинни, которая до этого с опаской разглядывала свою «Беретту», резко вскинула голову. Оглушительный грохот заставил её поморщиться, но слова безопасника зацепили внимание.

— Для волшебника? — с любопытством и легким недоумением переспросила она, глядя на Брукса. — А вы разве не... из наших?

— Я сквиб, мисс Уизли, — ответил Брукс.

В его низком голосе не было ни капли того привычного стыда, горечи или неполноценности, с которыми обычно говорили о своем статусе лишенные магии дети из волшебных семей. Это прозвучало скорее как констатация преимущества, чем недостатка.

Брукс хлопнул в ладоши, обрывая разговоры.

— А теперь все на рубеж! Поттер, Уизли, занимайте позиции по бокам от мисс Грейнджер. Стволы строго в сторону мишеней!

Гарри шагнул вправо. Гермиона скосила на него глаза и с удивлением заметила на лице друга широкую, азартную ухмылку. Выросший в магловском мире и насмотревшийся боевиков по телевизору, Гарри прекрасно понимал, что именно он держит в руках, и этот процесс его явно захватывал. Джинни же, вставшая слева, смотрела на свой изящный пистолет с настоящим, неподдельным ужасом. Для чистокровной волшебницы, выросшей в «Норе», этот кусок механики был чем-то абсолютно чужеродным и неестественным. Тем не менее, она вцепилась в рукоять так крепко, что её костяшки побелели.

Киран, убедившись, что Гермиона стоит правильно, рысцой метнулся обратно к деревянной пристройке-арсеналу. Вернулся он уже со своим собственным оружием.

Брукс иронично хмыкнул, глядя на матово-черный пистолет в его руках.

— Опять Glock 17? Не изменяешь себе, Киран?

— Мне он нравится, — тот пожал плечами. Он встал с краю шеренги, привычным, отточенным движением вогнал магазин в рукоять и с резким, сухим металлическим щелчком передернул затвор, досылая патрон в патронник.

Брукс окинул взглядом выстроившуюся четверку.

— Снять с предохранителей! — скомандовал он, и его голос властным эхом отлетел от каменных крепостных стен. — По готовности... Огонь!

И утренний воздух над полигоном взорвался оглушительным, яростным и беспорядочным грохотом свинца.

Глава 14. Платье для принцессы

К вечеру второго дня Джинни поймала себя на том, что наконец перестала вздрагивать от каждого шороха. Слова Гермионы о том, что здесь безопасно теперь перестали быть просто словами. Морган Мэнор больше не казался вражеской территорией.

Это странное место, но к нему удивительно легко привыкать. Особенно Гермионе. Вечно собранная, застегнутая на все пуговицы отличница этим летом выглядела абсолютно расслабленной и явно получала от этого внезапного отдыха колоссальное удовольствие. Днями она пропадала в библиотеке, зарывшись в каталоги, а вечера они проводили вместе: отмокали в горячих источниках под шум прибоя или заваливались в отдельную гостиную с огромным магловским телевизором, где Киран методично скармливал видеомагнитофону кассеты с фильмами.

Да и стрельба, к легкому ужасу и одновременно дикому восторгу Джинни, не ограничилась одним разом.

Магловское оружие было странным. Оно казалось примитивным, невероятно громким и грубым куском железа по сравнению с изящной, теплой древесиной волшебной палочки. Но в то же время было пугающе грозным. Джинни раз за разом всаживала магазин своей «Беретты» в бумажную мишень, глотая едкий запах пороха, и понимала одну простую, леденящую кровь вещь.

Свинец был быстрее магии.

Любое, даже самое быстрое невербальное заклинание имело цвет и форму. Ты видишь вспышку на конце палочки противника, полет луча, и у тебя есть доли секунды, чтобы разорвать дистанцию или поставить щит. Но после нажатия спусковой крючок магловского пистолета... успеваешь заметить лишь короткую вспышку пламени и сизый дымок над стволом. А маленькие кусочки металла впиваются в цель быстрее, чем мозг успевает это осознать.

Она даже попыталась обсудить это с Гарри, пока они снаряжали магазины патронами.

— Как думаешь, — тихо спросила она, взвешивая в руке тяжелый кусочек свинца, — обычное «Протего» выдержит выстрел в упор? Скорость-то огромная, но хватит ли пуле силы…

Ответить Гарри не успел. Адам Брукс, казалось, вырос прямо из-под земли за их спинами.

— Даже не вздумайте, — его голос прозвучал тихо, но с такой явной угрозой, что очередной патрон едва не выскользнул из пальцев Джинни, пока она снаряжала магазин.

Безопасник навис над ними, буравя подростков тяжелым взглядом.

— Я запрещаю даже думать о подобных экспериментах на моем полигоне. Оружие — это не магическая игрушка, с ним не шутят. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Узнаю, что вы пытались проверить прочность своих щитов свинцом — заставлю отжиматься на гравии до тех пор, пока вы не забудете, как вас зовут. И мне будет абсолютно плевать, что вы гости Кирана. Усвоили?

Джинни тогда изо всех сил сделала вид, что ей невыносимо стыдно за свою легкомысленность, опустила глаза и покорно закивала. Хотя, глядя в спину уходящему Бруксу, она совсем не была уверена, что старый наемник поверил в её раскаяние.

Утром одного из следующих дней Джинни, сдавшись под напором Гермионы, всё-таки отправилась с ней в библиотеку. Подруга клятвенно заверяла, что нашла там секцию с великолепными книгами по боевым чарам, которых нет в Хогвартсе, и что они смогут так обогнать школьную программу, что на уроках Флитвика будут просто зевать от скуки. Этот аргумент сработал безотказно.

Библиотека встретила их тишиной и запахом старой бумаги. Джинни устроилась в глубоком кресле, скрестив ноги, и с удивлением обнаружила, что древний фолиант по невербальным щитовым чарам действительно написан понятным, живым языком, без лишней воды.

Она как раз перелистывала хрупкую пергаментную страницу, когда тяжелая дубовая дверь бесшумно приоткрылась.

В библиотеку вошла Саманта. На ней были простые черные брюки и легкий джемпер, но Джинни всё равно инстинктивно подобралась.

Сестра Кирана вызывала у нее странные чувства. Саманта была миниатюрной, едва ли выше самой Джинни, у неё было молодое, красивое лицо, и на первый взгляд волшебница казалась совершенно безобидной милой девушкой. Но Джинни, выросшая с шестью братьями и научившаяся быстро замечать угрозы видели и нечто другое. Саманта двигалась абсолютно бесшумно и быстро, а ее расслабленная поза виделась скорее сжатой пружиной, постоянно готовой к действию.

— Доброе утро, книжные черви, — Саманта лукаво улыбнулась, опираясь бедром о край читального стола, за которым сидела Гермиона. — Пришла вытаскивать вас из мира академических знаний в суровую реальность.

Гермиона с сожалением закрыла книгу, заложив её пальцем.

— Что-то случилось?

— Можно и так сказать, — Саманта скрестила руки на груди. — Отец наконец-то соизволил закончить свои дела в Японии. Лорд Морган прибывает сегодня к вечеру. И он будет не один. Намечается полуофициальный ужин с гостями клана.

Джинни нервно сглотнула, захлопнув свой фолиант. Одно дело — общаться с Кираном, Самантой и их радушной матерью. И совсем другое — предстать перед главой темного, древнего рода, о котором ходило столько пугающих слухов.

— А это значит, — Саманта перевела взгляд с Гермионы на Джинни, и её глаза хищно, азартно блеснули, — что ваши потертые джинсы и клетчатые рубашки придется на вечер отложить. Подберем вам симпатичные платья.

Судя по тону старшей сестры Кирана, рейд по гардеробным казался ей крайне увлекательным приключением.

Быстро преодолев сопротивление, Саманта втолкнула их в просторную комнату, которая больше напоминала элитный лондонский бутик, чем часть средневекового замка.

Джинни с тихим вздохом опустилась на мягкий бархатный диванчик, во все глаза разглядывая царство шелка, шифона и кружева. Вдоль стен тянулись бесконечные ряды вешалок с платьями: от строгой, закрытой классики до пышных бальных нарядов и откровенно смелых, облегающих фасонов. В центре комнаты возвышался массивный трельяж из ростовых зеркал, залитый мягким светом ламп.

Саманта потерла руки в предвкушении. В её темных глазах плясал тот самый хищный азарт, с которым полководцы обычно оглядывают поле предстоящей битвы.

— Так, — протянула она, окидывая девушек оценивающим взглядом. — Начнем с тебя, Грейнджер. Вставай к зеркалу.

Гермиона неловко переступила с ноги на ногу, но послушно встала перед трельяжем. Саманта начала ходить вокруг неё кругами. Учитывая разницу в росте, миниатюрной наследнице Морган приходилось смотреть на Гермиону чуть снизу вверх, но это ничуть не умаляло её властности. Она хмурилась, щурилась, будто мысленно примеряя на гостью разные образы, и задумчиво цокала языком.

Наконец, Саманта удовлетворенно кивнула сама себе, нырнула в недра гардеробной и торжественно извлекла вешалку с платьем. Это был наряд из плотного темно-синего бархата с узкими, облегающими рукавами и элегантным вырезом-лодочкой. Никаких лишних деталей, только благородная текстура и глубокий цвет.

— Вот оно, — безапелляционно заявила Саманта, прикладывая вешалку к Гермионе. — Тебе должно подойти идеально. Снимай свои джинсы.

Гермиона смущенно передернула плечами и воровато оглянулась на дверь.

— Прямо здесь? Может, я лучше в ванную...

— Брось, Грейнджер, — Саманта закатила глаза и рассмеялась. — Мы же девочки, тут все свои. К тому же, вы только вчера плескались в горячих источниках в купальниках вместе с моим братом и Поттером. Чего тут стесняться?

Гермиона тяжело вздохнула, признавая поражение, и послушно стянула через голову просторную клетчатую рубашку и футболку.

Сидя на диванчике, Джинни вдруг поймала себя на неожиданной мысли. Без привычной школьной мантии, без тяжелой сумки с книгами или мешковатой магловской одежды, Гермиона кажется совсем маленькой и худой. Тонкие руки, острые ключицы... Обычно она давила интеллектом так, что казалась огромной и грозной. А сейчас перед зеркалом стояла просто девчонка, которой было неуютно.

Но стоило только тяжелому синему бархату скользнуть по её фигуре, как всё волшебным образом изменилось.

Саманта ловко застегнула платье на спине и одернула подол. Платье село как влитое. Плотная ткань подчеркнула тонкую талию, а вырез-лодочка изящно открыл линию шеи и ключицы. Гермиона инстинктивно выпрямила спину, её подбородок взлетел вверх, и от прежней неловкости не осталось и следа. Теперь в зеркале отражалась настоящая молодая аристократка — строгая, элегантная и до невозможности красивая.

Саманта, встав позади Гермионы на цыпочки, чтобы дотянуться до её головы, быстро собрала непослушную копну каштановых волос. Ловкими движениями она скрутила их в высокий, небрежно-изысканный пучок, закрепив парой шпилек.

— Вот видишь? — самодовольно произнесла Саманта, глядя на их отражения в зеркале. — Тебе явно идет. Этот темно-синий цвет идеально оттеняет твои глаза и волосы. Строго, но с характером. То, что нужно для ужина с лордом Морганом.

Гермиона смотрела на себя широко распахнутыми глазами. Её губы дрогнули, а затем растянулись в неуверенной, но искренней восхищенной улыбке. Увиденное явно впечатлило её саму.

— Ну, что скажешь, Уизли? — Саманта обернулась к дивану.

Джинни, забыв о собственных страхах перед предстоящим вечером, улыбнулась во весь рот.

— Миона, это потрясающе, — совершенно искренне сказала она. — Ты просто прекрасна.

Саманта издала короткий, торжествующий смешок и хищно перевела взгляд на сидящую Джинни.

— Отлично. А теперь твоя очередь, рыжая. Поднимайся и готовься, с тобой мы тоже сотворим что-нибудь интересное.

Джинни, услышав это, замялась. Одно дело — с азартом наблюдать, как преображается Гермиона, и совсем другое — самой оказаться под прицелом цепкого, оценивающего взгляда Саманты. Выросшая в доме с шестью братьями, Джинни привыкла к донашиванию старых свитеров и безразмерным джинсам, а её представления о моде обычно заканчивались выбором между чистой футболкой и красивой.

Но, поймав ободряющую улыбку Гермионы, Джинни выдохнула и шагнула к зеркалам. В конце концов, это Морган Мэнор. Если уж она сбежала из-под носа у Молли Уизли, то бояться примерки платья было просто смешно. Смущение быстро уступило место любопытству: происходящее всё больше напоминало захватывающее девчоночье приключение, которого в «Норе» ей всегда так не хватало.

Саманта тем временем нырнула вглубь гардеробной, перебирая вешалки с тихим шелестом.

— Так, рыжая, — её голос донесся из-за стойки с вечерними нарядами. — У тебя отличная спортивная фигура. Широкая спина, развернутые красивые плечи — сразу видно, что с метлы не слезаешь. Прятать мышцы глухими воротниками или пышными рукавами — преступление против эстетики. Нам нужно это оттенить.

Она торжествующе вынырнула, держа в руках платье из глубокого изумрудного шелка. Оно держалось на двух тончайших, почти невидимых бретельках и выглядело так просто, что Джинни даже немного разочаровалась. Никаких корсетов, никаких кружев. — Изумрудный? — с сомнением протянула Джинни. — Я буду похожа на слизеринку...

— Ты будешь похожа на лесной пожар, — отрезала Саманта. — Забудь про школьные галстуки, Уизли. Надень это.

И стоило Саманте помочь ей облачиться в этот наряд, как все сомнения испарились.

Джинни ахнула. Ткань оказалась прохладной и невесомой, она скользнула по телу, словно струящаяся по коже вода, мягко очерчивая фигуру. Изумрудный цвет платья сыграл с её внешностью шутку в самом лучшем смысле этого слова: он заставил веснушки казаться милой особенностью, а огненно-рыжие волосы на фоне зеленого шелка вспыхнули настоящим, ярчайшим пламенем.

Она робко подошла к трельяжу, не веря собственным глазам. Из зеркала на неё смотрела не девчонка-сорванец, гоняющая садовых гномов, а уверенная, яркая девушка.

Саманта встала сбоку, критически оглядывая результат. Она уверенным жестом поправила бретельку на плече Джинни, чуть разгладила невидимую складку на талии и удовлетворенно кивнула.

— Идеально. Обе просто прекрасны, — с искренним одобрением резюмировала Саманта, переводя взгляд с Гермионы на Джинни и обратно. — Выглядите как настоящие леди. Породистые, элегантные и знающие себе цену.

Она присела на спинку бархатного диванчика, закинув ногу на ногу, и вдруг заговорила совсем другим тоном. Из него исчезла командирская сталь, уступив место дружелюбной, ироничной интонации старшей сестры, решившей поделиться жизненным опытом.

— Запомните, девочки, — Саманта обвела их внимательным взглядом. — Красивые платья надо привыкать носить. И чем раньше вы этому научитесь, тем лучше. Для умной волшебницы внешность, уверенность в себе и умение держаться — это оружие, ничуть не менее грозное, чем палочка.

Джинни заинтересованно повернулась к ней.

— Люди всегда судят по обертке, — продолжила Саманта с холодной улыбкой. — Правильно подобранный образ обезоруживает противника еще до того, как вы произнесете первое заклинание. Вы можете заставить кого угодно слушать вас, просто войдя в комнату с правильной осанкой. Но овладеть этим оружием бывает даже тяжелее, чем выучить Высшие чары. Магию можно отработать на полигоне, а вот чувство собственного достоинства придется взращивать в себе годами.

Слушая, Джинни поймала себя на мысли, что Саманта Морган ей отчаянно нравится. В ней не было ни капли того высокомерия, которое Джинни ожидала встретить у аристократки. Вместо этого перед ней сидела умная, сильная и на удивление заботливая девушка. На фоне этого простого, уютного момента все параноидальные предостережения миссис мамы о «темном влиянии» и «опасном клане» казались Джинни нелепыми, пыльными предрассудками, не имеющими ничего общего с реальностью.

Саманта легко спрыгнула с диванчика, подошла к Гермионе и, взяв её под руку, подвела к Джинни, поставив обеих прямо по центру огромного трельяжа.

Сама она встала позади них, положив ладони им на плечи. Три совершенно разные девушки отразились в зеркале, залитые мягким светом ламп.

— А теперь посмотрите на себя очень внимательно, — негромко, но веско сказала Саманта, встречаясь с ними взглядом через отражение. — Посмотрите и запомните это ощущение. Запомните, каково это — видеть себя красивыми, сильными, идеальными.

Она легко сжала их плечи и лукаво подмигнула отражению Джинни.

— Потому что бархат и шелк — это дело десятое, девочки. Платье можно снять, порвать или испачкать. Но это ощущение уверенности, этот стержень внутри — он должен оставаться с вами всегда, даже если на вас надет драный мешок из-под картошки. Поняли?

Джинни переглянулась с Гермионой. В глазах подруги читалось то же самое теплое, радостное понимание. Они синхронно кивнули.

Атмосфера в гардеробной была наполнена легким, искрящимся предвкушением предстоящего вечера, и Джинни вдруг подумала, что семейный ужин с лордом Морганом — это уже не так уж и страшно. Главное — держать спину прямо.

Глава 15. Визиты разной степени вежливости

Ближе к вечеру Гарри почувствовал, как атмосфера в Морган Мэноре неуловимо изменилась. Замок словно подобрался, стряхнув с себя расслабленную утреннюю расслабленность. Шаги домовых эльфов в коридорах стали быстрее, откуда-то снизу доносились приглушенные хлопки аппарации, а воздух наполнился напряженным, почти осязаемым ожиданием.

Гарри сидел в кресле у окна, лениво листая магловский журнал про рок-музыку, который нашел на столе Кирана, когда посреди комнаты с тихим хлопком материализовался старый Хок.

Эльф почтительно поклонился, едва не метнув ушами по ковру.

— Лорд Морган прибывает вскоре, — скрипучим, торжественным голосом возвестил он. — Хозяйка Элеонора просила передать, что вечером состоится полуофициальный ужин. Ожидаются гости клана. Хозяину Кирану и мистеру Поттеру надлежит спуститься в Большую столовую в парадных мантиях.

Сказав это, эльф поклонился еще раз и растворился в воздухе, оставив парней переваривать новость.

Киран, лежавший на кровати с книгой по боевой магии, издал тяжелый, полный вселенской скорби стон и захлопнул фолиант.

— Полуофициальный ужин, — мрачно повторил он, садясь и потирая лицо руками. — Ненавижу. Лучше бы еще пару раундов с дядей Ульриком провел.

Он нехотя поднялся и подошел к своему массивному платяному шкафу. Распахнув створки, Киран несколько минут недовольно гремел вешалками, перебирая ткани, пока наконец не выудил оттуда два чехла. Один он бросил на кровать, а второй протянул Гарри.

Гарри расстегнул молнию и достал мантию. Она была превосходного качества, из плотного, матового шелка, идеально скроенная, но... абсолютно, бескомпромиссно черная, лишь с едва заметной серебряной вышивкой по вороту.

— Мрачновато, не находишь? — хмыкнул Гарри, прикидывая мантию на себя. — У вас в семье вообще признают другие цвета? Мы на ужин идем или на похороны?

Киран стянул футболку и скривился, вытаскивая из чехла шелковую рубашку с жестким воротником.

— Темные тона — это классика, Поттер. Меньше привлекает внимание и не так пачкается. К тому же, вся эта парадная одежда в любом случае ощущается как гроб. Ни вздохнуть нормально, ни повернуться, ни руку поднять. Одно неловкое движение — и помнется, потеряет «приличный вид», и мама потом всю плешь проест. И это независимо от цвета и фасона.

Гарри усмехнулся, вспоминая свой собственный опыт с парадными мантиями.

— До Святочного Бала в прошлом году я вообще в таких мероприятиях не участвовал, — признался он, застегивая пуговицы. — У Дурслей меня обычно запирали в чулане, когда приходили гости. Так что для меня это всё еще в новинку.

— Поверь мне, это интересно только первые несколько раз, — кисло отозвался Киран, завязывая строгий темный галстук. — А потом все эти званые вечера превращаются в сплошную снобскую тягомотину. Фальшивые улыбки, завуалированные оскорбления, обсуждение родословных. Особенно если это ужины с Малфоями.

Гарри замер, так и не дотянув руку до рукава мантии.

— С кем? — переспросил он, искренне надеясь, что ослышался.

— С Малфоями, — спокойно повторил Киран, поправляя манжеты. — Когда нам было по семь лет, Драко был сносным. По крайней мере, он умел проигрывать в плюй-камни без истерик. Но потом Люциус начал лепить из него свою копию. Теперь с ним невозможно находиться в одной комнате дольше пяти минут — начинает транслировать чистокровный бред, как папочка.

Гарри смотрел на Кирана с таким нескрываемым ошеломлением, что тот, поймав взгляд в зеркале, не выдержал и тихо рассмеялся.

— Поттер, закрой рот, а то пикси залетит. Магическая Британия — это большая деревня. Ты думал, мы живем в вакууме? Если ты из древнего рода, не получится избегать всех, кто тебе неприятен. Приходится улыбаться и передавать пудинг.

— Я всё понимаю, — выдавил Гарри, пытаясь уложить в голове образ маленького Малфоя, мирно играющего с Кираном, — но Малфои? Они же... ну, ты знаешь.

— Знаю, — безразлично пожал плечами Киран. — Но мне скучно с большинством чистокровных, независимо от того, на какой стороне они стоят. Думаешь, светлые семьи чем-то сильно отличаются? Августа Лонгботтом на таких приемах часто бывает ничуть не лучше Люциуса Малфоя. Та же спесь, те же разговоры о традициях и правильном воспитании, только под другим соусом.

Гарри подошел к зеркалу. Услышать, как строгую, но справедливую бабушку Невилла ставят в один ряд с Люциусом Малфоем, было странно, но... в словах Кирана была определенная логика. Политика, видимо, слишком утомила младшего Моргана с детсва и разницы, с опредленного ракурса, уже не видать.

Гарри вздохнул и взял в руки расческу, предприняв очередную, заведомо обреченную на провал попытку усмирить свой вихор на затылке. Волосы упрямо топорщились в разные стороны.

— Тебе часто приходится так наряжаться? — спросил Гарри, ожесточенно приглаживая челку. — Ну, ради ужинов с отцом?

Лицо Кирана в зеркале неуловимо изменилось. Легкая ирония пропала, уступив место глухому, скрытому раздражению. Он чуть поморщился, застегивая последнюю пуговицу на мантии.

— Ужин с отцом — это вообще крайне редкое событие, — сухо ответил он. — Мы видимся нечасто. У него слишком много дел клана, и всё это... — Киран сделал неопределенный, раздраженный жест рукой, обводя комнату, замок и всё, что за его пределами. — Сплошная политика. Встречи, договоры, альянсы. Для семьи времени почти не остается.

Гарри опустил расческу, понимающе кивнув. Он вдруг осознал, что у них с Кираном общего гораздо больше, чем казалось на первый взгляд. У обоих не было нормальной, простой семьи, где можно было бы просто посидеть за ужином и обсудить прошедший день без оглядки на статус или угрозу смерти.

— В магловском Лондоне проще, да? — тихо спросил Гарри.

Киран посмотрел на него. В его темных глазах вспыхнула абсолютная, безоговорочная искренность.

— Гораздо проще, Гарри, — горячо согласился он. — Там ты просто человек в толпе. Никаких лордов, никаких пророчеств, никаких ожиданий. Просто идешь по улице, пьешь колу и живешь как хочешь, а не как должен.

______________________________________________________________________

Большая столовая кардинально отличалась от того светлого, уютного помещения, где они обедали последние дни. Здесь всё дышало древностью и монументальностью. Темные тона, высокие сводчатые потолки, теряющиеся в тенях, длинный стол из массивного мореного дуба и тяжелые гобелены на стенах. Пространство освещалось уже не современными лампами, а множеством парящих под потолком свечей в кованых канделябрах, что делало комнату похожей на миниатюрную копию Большого зала Хогвартса.

Гарри и Киран спустились заранее. Зал пока пустовал, если не считать снующих вокруг полунакрытого стола эльфов-домовиков и высокого мужчины в темной, безупречно скроенной мантии, стоявшего у камина.

Гарри сразу заметил его поразительное сходство с Ульриком Морганом. Они явно не были близнецами, но черты лица выдавали родных братьев. Однако этот мужчина выглядел выше, шире в плечах и куда более властным. Его темные волосы, в отличие от седого ежика Ульрика, были зачесаны назад, а аккуратная темная бородка придавала лицу аристократическую жесткость.

Киран подошел первым.

— Здравствуй, отец, — произнес он, остановившись в паре шагов.

Лорд Арик Морган обернулся. Он протянул руку, и они с Кираном обменялись крепким, но каким-то сухим, почти деловым рукопожатием. Вслед за этим последовало короткое, неловкое похлопывание по плечам — так приветствуют друг друга люди, связанные скорее обязательствами, чем теплыми чувствами, и явно не привыкшие находиться наедине.

Затем темные глаза лорда Моргана переместились на Гарри.

— А это, должно быть, наш почетный гость, — голос у него был глубоким, ровным и бархатистым.

Гарри шагнул вперед, представляясь, и мужчина с вежливой улыбкой пожал ему руку.

— Арик Морган, — назвал он свое имя. — Рад наконец встретиться лично, Гарри. Искренне сожалею, что неотложные дела клана не позволили мне появиться раньше и поприветствовать вас должным образом.

Слова звучали безупречно, но Гарри, чьи инстинкты за последний год обострились до предела, отчетливо видел: ни особой радости, ни сожаления на лице этого человека нет. Зато его взгляд... Темные глаза лорда Моргана были невероятно цепкими, они смотрели не просто на Гарри, а словно пытались прорваться сквозь череп прямо в его мысли, препарировать их и разложить по полочкам. Поттеру стало откровенно неуютно, и он отвел взгляд, стараясь не встречаться с хозяином замка глазами.

Его спас звук шагов.

В высокие двери столовой вошли три девушки. Гарри обернулся и в прямом смысле слова уронил челюсть.

Он узнал их не сразу. Да, он видел Гермиону и Джинни при полном параде на Святочном балу, но это было лишь раз, в суматохе школьного праздника. Сейчас же эффект оказался ничуть не меньшим.

Гермиона выглядела просто поразительно в строгом, закрытом платье из темно-синего бархата, которое подчеркивало её осанку. Волосы, обычно непослушной копной спадающие на плечи, были убраны в высокую, изысканную прическу, открывая тонкую линию шеи. Джинни шла рядом, словно яркая вспышка — в струящемся, невесомом изумрудном платье, её огненно-рыжие волосы свободно рассыпались по плечам, обрамляя лицо. А замыкала процессию Саманта в элегантном черном платье до колен, двигаясь с такой грацией, будто родилась на подиуме.

— Эээ... привет! — Джинни чуть неловко улыбнулась, поймав ошарашенный взгляд Гарри, и неуверенно помахала рукой.

Они с Гермионой подошли ближе к камину. Лорд Морган чуть склонил голову, отвешивая гостьям безукоризненные, дежурные комплименты их внешнему виду, после чего девушки вернулись к обратно.

Саманта тут же с довольной ухмылкой повернулась к брату, который так и застыл, разглядывая Гермиону. Его рука, поправлявшая манжет, так и осталась висеть в воздухе. Он смотрел на Гермиону так, словно видел её впервые, и на его лице на секунду отразилось абсолютное, обезоруживающее восхищение

— Смотри, братец, что значит хорошее влияние, — поддела она Кирана, слегка толкнув его локтем. — А то ты со своим вечным магловским гранжем и драными джинсами совсем чувство прекрасного потерял. Посмотри на Грейнджер. Вот теперь она выглядит как настоящая леди, как и должна.

Киран недовольно нахмурился, явно собираясь огрызнуться в ответ, но Гарри вовремя прочистил горло, сбрасывая оцепенение.

— Вы... вы все выглядите просто прекрасно, — искренне сказал он, переводя взгляд с Гермионы на Джинни.

Щеки младшей Уизли тут же покрылись легким румянцем, и она смущенно, но довольно улыбнулась, поправляя выбившуюся рыжую прядь.

Разговор прервал гулкий стук открывающихся дверей.

Гарри обернулся. В столовую, в сопровождении уже знакомого Гарри Ульрика Моргана, входила еще одна семья. Мужчина и женщина держались с той самой небрежной, прохладной уверенностью, которая отличала старую аристократию. За ними следовали две девушки, примерно одного с Гарри возраста.

Вся семья казалась вылепленной по единому шаблону: привлекательные, худощавые, со светлыми волосами и чуть надменным, скучающим выражением на породистых лицах.

Гарри прищурился, и его сердце на мгновение сбилось с ритма. В одной из девушек, окидывающих столовую холодным, безразличным взглядом голубых глаз, он безошибочно узнал Дафну Гринграсс со Слизерина.

Чета Гринграссов вошла в столовую с той неспешной, плавной грацией, которая выдавала в них людей, привыкших к тому, что их всегда ждут. Лорд Гринграсс, высокий блондин с холодным, проницательным взглядом, и его супруга, выглядящая скорее как старшая сестра своих дочерей, обменялись с лордом Морганом целой серией в высшей степени официальных, безупречно вежливых приветствий.

За длинным дубовым столом все рассаживались согласно невидимой, но жесткой иерархии. Взрослые — лорд Арик, Ульрик, Элеонора и старшие Гринграссы — заняли места ближе к камину. Дафна и её младшая сестра, на вид лет двенадцати, опустились на стулья с высокой спинкой на противоположном, «молодежном» конце стола, оказавшись в опасной близости от гриффиндорской компании.

Слизеринская выучка Дафны работала безупречно. Она накинула на себя привычную маску независимой, слегка высокомерной Ледяной Королевы, идеально держала спину и изящно расправила салфетку на коленях. Но Гарри, сидевший наискосок, слишком хорошо научился читать людей за последний год. Он замечал, как Дафна то и дело постреливает быстрыми, острыми взглядами то на него, то на преобразившуюся Гермиону, то на напряженную Джинни. Ей явно до одури было интересно, каким образом гриффиндорцы вообще оказались за столом в цитадели Морганов. Но спросить напрямую гордость не позволяла.

Её младшая сестра, хоть и была похожа на Дафну как две капли воды — те же светлые волосы и тонкие черты лица, — держала ледяную маску куда хуже. Девочка то и дело откровенно пялилась на шрам Гарри, пока Дафна не одернула её легким, предупреждающим толчком локтя под столом.

Когда подали горячее, над столом повис негромкий, тягучий разговор взрослых. Гарри молча резал мясо, прислушиваясь. Никто не произносил имен, но смысл был ясен как день.

— Политическая обстановка становится... скажем так, излишне динамичной, Арик, — произнес лорд Гринграсс, аккуратно отпивая вино. — Боюсь, эти внезапные колебания могут создать определенные проблемы в наших логистических цепочках. Рынок не любит резких потрясений.

— Колебания всегда открывают новые возможности для тех, кто умеет ждать, — бархатисто, с легкой улыбкой ответил лорд Морган. — Главное — вовремя укреплять периметр и не делать необдуманных инвестиций в сомнительные предприятия.

Гарри жевал, чувствуя, как кусок застревает в горле. «Политическая обстановка». «Возможные проблемы». Они говорили о возвращении Волдеморта. Говорили об этом так, словно речь шла о падении акций на бирже, а не о безумце, который убивает людей ради развлечения.

Внезапно лорд Гринграсс повернул голову, словно только сейчас заметив присутствие Гарри за столом. Его голубые глаза сфокусировались на Поттере.

— Ах, мистер Поттер, — произнес он с легкой, вежливой полуулыбкой, заставив разговоры на мгновение стихнуть. — Должен признаться, я так и не имел возможности поздравить вас лично. Блестящая победа в Турнире Трех Волшебников. Дафна отзывалась о вашем выступлении, особенно на первом испытании с драконом, весьма лестно.

Гарри на секунду замер с вилкой в руке. Он скосил глаза на Дафну. Идеальная фарфоровая бледность слизеринки вдруг дала трещину — её щеки предательски вспыхнули ярким румянцем. Она резко опустила глаза в свою тарелку, сжав губы, но тут же взяла себя в руки, вернув лицу привычное безразличие.

— Благодарю вас, сэр, — сдержанно, стараясь звучать как можно ровнее, ответил Гарри. — Мне во многом повезло.

Лорд Гринграсс понимающе склонил голову, явно оценив отсутствие мальчишеской хвастливости, и снова повернулся к Арику Моргану.

Остаток ужина Гарри провел как на иголках. Еда была вкусной, но аппетит пропал. Вести непринужденную светскую беседу под прицелом взглядов этих умных, опасных людей, каждое слово которых имело двойное дно, совершенно не тянуло.

Видимо, напряжение, повисшее на их краю стола, стало слишком очевидным. Лорд Морган, отложив приборы, окинул молодежь внимательным взглядом и чуть заметно усмехнулся.

— Киран, — обратился он к сыну. — Вечер сегодня на удивление теплый. Почему бы тебе не проводить наших юных гостей на террасу? Боюсь, наши скучные разговоры о делах окончательно нагонят на них тоску.

Гарри выдохнул так сильно, что едва не сдул свечу перед собой.

Киран, явно обрадованный предлогом сбежать, немедленно поднялся, коротко кивнув отцу. Гермиона, Джинни и Гарри с готовностью, стараясь не выказывать излишней поспешности, последовали его примеру.

Они вышли из столовой в прохладный коридор. Киран уверенно повел их мимо портретов и рыцарских доспехов, толкнул тяжелые стеклянные двери и выпустил компанию наружу.

Просторная деревянная терраса буквально нависала над черной бездной. С моря дул сильный, прохладный ветер, принося с собой запах соли и свободы. Далеко внизу с глухим, первобытным ревом разбивались о скалы тяжелые волны.

Гарри стоял у деревянных перил, вцепившись в них обеими руками, и подставлял лицо холодному, порывистому ветру. С моря тянуло солью и свободой. После удушливой, пропитанной скрытыми смыслами атмосферы столовой этот воздух казался живой водой.

Сзади раздался стук каблуков по доскам террасы. Гарри обернулся и с удивлением понял, что они вышли не одни. Сестры Гринграсс последовали за ними, покинув общество взрослых.

Едва тяжелые стеклянные двери закрылись, отсекая гул голосов из замка, Дафна шумно выдохнула. Её идеально прямая спина чуть расслабилась, а ледяная маска на лице дала трещину, уступив место совершенно человеческой, усталой улыбке.

— Хвала Салазару, — произнесла она, подходя к перилам и не заботясь о том, что ветер треплет её идеально уложенные светлые волосы. — Как же я рада сбежать сюда.

— Как и на каждом подобном ужине, — хмыкнул Киран, прислоняясь к стене и скрещивая руки на груди.

Дафна фыркнула в ответ, обменявшись с ним коротким, понимающим взглядом старых знакомых по несчастью. Затем она повернулась к застывшим в легком недоумении гриффиндоркам. Спесь окончательно исчезла из её голоса.

— Добрый вечер. Грейнджер, Уизли, — Дафна вежливо, но без прежнего высокомерия кивнула им. — Признаться честно, совершенно не ожидала увидеть вас здесь.

Гермиона, мгновенно перестроившись, ответила с приветливой, спокойной улыбкой:

— Поверь, для нас это не меньшая неожиданность.

Дафна скользнула взглядом по её наряду и одобрительно цокнула языком.

— Великолепное платье. Отличный крой.

— Заслуга Саманты, — честно призналась Гермиона, чуть смущенно поправив бархатный рукав.

Гарри наблюдал за этим светским обменом любезностями с чувством глубокого когнитивного диссонанса. Слизеринская Ледяная Королева и гриффиндорская всезнайка мирно обсуждали платья на террасе темного замка. Это выглядело настолько противоестественно, что ломало всю привычную картину школьного мира, в котором факультеты годами враждовали из-за цвета галстуков.

Спохватившись, Дафна положила руку на плечо своей младшей сестры, которая всё это время во все глаза пялилась на Гарри.

— Ах да, манеры. Знакомьтесь, это Астория. Она на втором курсе.

Астория, чье лицо стремительно заливал румянец, вдруг выпалила звонким, восхищенным голосом:

— Гарри ! Мы с девочками болели за тебя на Турнире! Особенно на испытании с драконом, это было...

— Тори! — Дафна выразительно шикнула на сестру, тоже слегка порозовев, и ущипнула её за локоть. — Держи себя в руках.

Гарри не выдержал. Искренность девочки была такой заразительной, что он широко улыбнулся.

— Спасибо, Астория. Мне приятно это слышать.

Улыбка Гарри, казалось, окончательно разрядила обстановку. Но Дафна, опершись локтями о перила и глядя в черную бездну моря, вдруг посерьезнела. В её голосе зазвучали тревожные, взрослые нотки.

— Если отбросить светские беседы... — Дафна понизила голос, хотя подслушать их здесь мог только ветер. — Мой отец уверен, что Темный Лорд вернулся. Хоть он пока и не заявил о себе громко, но в определенных кругах уже началось движение. Люди нервничают.

Киран выпрямился. Его лицо стало жестким.

— Твой отец не ошибается, Дафна. Том Риддл определенно вернулся. Как бы безумно это ни звучало, но мы с Гарри видели его своими глазами.

Дафна замерла. Её широко распахнутые голубые глаза метнулись от Кирана к Гарри, ища подтверждения. Гарри молча, тяжело кивнул.

И тут Дафна Гринграсс, образец чистокровного воспитания и слизеринского этикета, выдала такую грязную, многоэтажную и совершенно не девичью ругань, от которой покраснел бы даже портовый грузчик.

У Джинни отвисла челюсть. Гарри тоже опешил, уставившись на девушку во все глаза.

Дафна, заметив их реакцию, перевела дыхание и раздраженно вскинула подбородок.

— Что? — бросила она с вызовом.

— Просто... — Джинни неуверено сглотнула. — Разве все слизеринцы не должны сейчас прыгать от радости и устраивать вечеринки? Ваша же сторона, вроде как, побеждает.

Дафна саркастично скривила губы и окинула младшую Уизли уничижительным взглядом.

— А разве на Гриффиндоре все не должны быть безрассудными и слабоумными? — ядовито парировала она. — Но у вас же на факультете есть Грейнджер и Морган. Стереотипы — это удел идиотов, Уизли.

Джинни возмущенно ахнула и уперла руки в бока, готовая броситься в словесную перепалку, но Гарри не выдержал. Он громко фыркнул. Эта малость абсурдная логика пришлась ему по душе.

Услышав смех Гарри, Дафна смягчилась. Она устало потерла переносицу.

— Послушайте, не все на Слизерине — поклонники сомнительных идей Пожирателей Смерти, — сказала она уже гораздо спокойнее. — Да, фанатиков, вроде Малфоя или Нотта, там хватает. Но многие семьи, включая нашу, предпочитают нейтралитет и бизнес. Война уничтожает рынки и убивает наследников. Нам этот маньяк не нужен.

Она вдруг повернулась к Кирану и, словно вспомнив весомый аргумент, обвинительно ткнула в него тонким пальцем:

— И вообще, если уж мы говорим о факультетах... Саманта, закончила Слизерин! И ничего, вы же с ней общаетесь.

Киран невозмутимо пожал плечами.

— Это очень заметно, Дафна. Она та еще язва.

Дафна рассмеялась.Она шагнула к Кирану и неумело, но от души ударила его кулаком в плечо.

Мир, который годами казался Гарри поделенным на красное и зеленое будто бы начал понемногу распадаться и собираться в нечто новое.

Глава 16. Визиты разной степени вежливости. Часть 2

Ветер с Ирландского моря трепал подол изумрудного платья, но Джинни почти не чувствовала холода. Стоять здесь, на деревянной террасе, и слушать, как Дафна Гринграсс обменивается колкостями с Кираном, было до странного уютно.

Джинни так и не успела накричать на слизеринку, и теперь, наблюдая за ней в неформальной обстановке, вынуждена была признать: Дафна оказалась вовсе не такой уж противной. Спесивая маска была броней, под которой скрывалась острая на язык, саркастичная и умная девушка. Да и её младшая сестра стояла тихо, внимательно слушая старших, и ни в каких гадостях замечена не была. Мир теперь казался немного сложнее, чем цвета факультетских галстуков.

За разговорами и шутками под мерный шум прибоя Джинни совершенно потеряла счет времени. Поэтому она не сразу заметила старого эльфа, который безмолвной тенью возник у самых перил. Хок смиренно склонил лысую голову, ожидая, пока на него обратят внимание.

Первой его заметила Гермиона.

— Хок? — спросила она, прерывая спор Кирана и Дафны о преимуществах различных защитных чар. — Что-то случилось?

Эльф поклонился так низко, что длинные уши почти коснулись пола.

— Хок просит прощения за вторжение. Мисс Уизли и мистера Поттера ожидают в Большой столовой. К ним прибыл гость.

Джинни удивленно переглянулась с Гарри. Тот лишь неопределенно пожал плечами, рукавом мантии приглаживая растрепанные ветром волосы. Гость? Здесь, в неприступной цитадели Морганов?

— Я пойду с вами, — тут же вызвалась Гермиона. В прорезалось напряжение.

— Остынь, Грейнджер, — протянула Дафна, изящным жестом поправляя светлую прядь. — Это лишнее. Вы находитесь в замке Морганов. Здесь вам стоит опасаться исключительно самих хозяев, а они вам зла, судя по всему, не желают. Идите, мы подождем здесь.

Со словами слизеринки тяжело было поспорить. Джинни кивнула Гермионе и вместе с Гарри направилась обратно к тяжелым стеклянным дверям.

Они прошли по слабо освещенному коридору, и, когда двери Большой столовой распахнулись, Джинни застыла на пороге, не веря собственным глазам.

Она ожидала увидеть авроров или хмурого Дамблдора. Но реальность оказалась еще более странной.

За длинным дубовым столом, в окружении чистокровных лордов, одетых в безупречно скроенные, баснословно дорогие мантии, сидел её отец.

Артур Уизли выглядел уставшим. Его привычная, малость выцветшая и потертая на локтях мантия разительно контрастировала с роскошью обстановки. Но, к огромному удивлению Джинни, он не выглядел подавленным. Напротив, отец подался вперед, его глаза горели неподдельным энтузиазмом, и он вел оживленную беседу с лордом Морганом и лордом Гринграссом.

И судя по долетавшим до дверей обрывкам фраз, чистокровные лорды с искренним интересом слушали… про магловские автомобили.

— ...совершенно удивительная механика работы двигателя внутреннего сгорания, — вещал Артур, воодушевленно жестикулируя. — А если интегрировать в систему впрыска чары плавности, можно добиться абсолютно бесшумного хода!

— И вы говорите, что способны наложить заклятие расширения на салон так, чтобы это не конфликтовало с магловской электроникой? — лорд Гринграсс задумчиво постукивал пальцем по краю хрустального бокала. — Это весьма заманчивая перспектива. Мистер Уизли, если я приобрету подобный... автомобиль, я могу рассчитывать на вашу консультацию по его модернизации?

— Я был бы только рад! — просиял Артур.

— В таком случае, Артур, я готов предоставить вам для экспериментов один из автомобилей из моего лондонского гаража, — бархатисто добавил лорд Морган, элегантно откидываясь в кресле. — При условии, что результаты ваших трудов останутся в нашем скромном автопарке. Разумеется, ваше время будет оплачено!

Джинни моргнула, не вполне веря тому, что видит

Отец, наконец заметив застывших на пороге подростков, осекся. Вся его увлеченность механикой мгновенно улетучилась. Он поднялся из-за стола, окинул Джинни взглядом, и на его лице появилась очень теплая, но неловкая, виноватая улыбка.

Арик Морган тут же деликатно поднялся следом.

— Артур, полагаю, вам с детьми нужно поговорить приватно. Хок проводит вас в мой малый кабинет. Никто вас не побеспокоит.

— Благодарю вас, Арик, — отец признательно кивнул и, тяжело вздохнув, направился к ним.

Малый кабинет оказался небольшим, но уютным помещением с кожаными креслами и стеллажами, уставленными старинными фолиантами. Едва тяжелая дверь закрылась, отсекая их от столовой, Артур Уизли шагнул вперед и крепко прижал к себе Джинни, зарывшись лицом в её волосы. Затем он отстранился и так же крепко, по-отцовски, обнял Гарри.

— Слава Мерлину, вы в порядке, — выдохнул он, устало опускаясь в кресло. Он посмотрел на них снизу вверх и вдруг издал короткий, нервный смешок. — Ну и переполох же вы устроили, сорванцы. Когда Молли поняла, что вы исчезли прямо из-под носа у Ордена... Ох. Пришлось Дамблдору лично прибыть на Гриммо, чтобы успокоить её и не дать разнести половину Лондона в поисках.

Джинни почувствовала, как краска стыда заливает щеки. Ей стало неловко. Она ждала криков, упреков, наказаний, но отец сидел перед ней, измученный, и даже не пытался ругаться.

— Пап... — тихо начала она, опускаясь на край соседнего кресла. — Прости. Это было... очень эмоциональное решение. Я просто больше не могла там сидеть и слушать, как нам врут.

— Я понимаю, Джинни, — Артур понимающе, с легкой грустью улыбнулся. Откинувшись на спинку кресла, он перевел взгляд на Гарри. — Гарри, послушай. У меня есть новости. Сириус... он просто сходит с ума от беспокойства. Он очень хотел бы увидеть тебя до того, как ты вернешься в Хогвартс. Дамблдор дал согласие. Если вы не против, мы можем п вернуться в штаб-квартиру.

При упоминании крестного лицо Гарри мгновенно преобразилось. Напряжение, державшее его весь вечер, спало, и он расплылся в широкой, искренней улыбке.

— Сириус? — с надеждой переспросил он, подаваясь вперед. — Он тоже там?

— Да, Гарри. Он ждет, — кивнул Артур.

Джинни нахмурилась. Она уловила кое-что, о чем отец явно хотел бы промолчать. Джинни крепко сжала предплечье Гарри, готового уже мчаться к Сириусу в любую секунду.

Джинни посмотрела отцу прямо в глаза. Артур попытался отвести взгляд, явно уходя от главного вопроса.

— Только мы двое? — прямо, без предисловий спросила Джинни. — Ты всё еще предлагаешь оставить Гермиону и Кирана здесь?

Артур тяжело вздохнул, потирая переносицу.

— Джинни, послушай... Морганы кажутся на удивление приятными людьми. Лорд Арик действительно предложил мне весьма щедрую сумму за консультации, и это... это заманчивое сотрудничество. Но...

Отец замялся, подбирая слова.

— Но Гриммо — это штаб-квартира Ордена Феникса. А Киран — наследник Морганов. Многие члены Ордена категорически не оценят его присутствия. Это вызовет лишнее напряжение, которое нам сейчас ни к чему.

— Это неправильно, — голос Джинни прозвучал твердо, напряжение внутри ощущалось как натянутая тетива.

Артур бросил красноречивый, выразительный взгляд на её дорогое, струящееся изумрудное платье. Это был лишь мимолетный взгляд, но Джинни всё поняла. Внутри неё словно взорвался котел с зельем.

Ей хотелось кричать, топать ногами и разнести этот кабинет в щепки. Но она вспомнила совет Саманты перед зеркалом. Держать спину. Овладеть этим оружием. Она не хотела сейчас походить на свою мать, вечно решающую конфликты криком.

Джинни выпрямилась. Она говорила тихо, но в каждом её слове звенел чистый металл.

— Если ты думаешь, пап, что меня купили этим шелком или красивыми комнатами, то ты сильно ошибаешься, — чеканя слоги, произнесла она. — Я прекрасно понимаю, что я — Уизли. И я знаю, где мое место. Но в нашей семье никогда не было места интригам и предательству!

Она подалась вперед.

— Я не готова отказываться от Гермионы. А Гермиона, совершенно очевидно, не откажется от Кирана. Если мы сейчас уйдем с тобой, оставив их за бортом — это вобьет клин между нами. Разрушит кое-что важное, что у нас осталось после турнира. И на это, пап, я не готова.

Она так глубоко ушла в свою речь, что даже не заметила, как её пальцы сжались на предплечье Гарри мертвой хваткой. Только почувствовав, как он слегка вздрогнул, Джинни осознала, что, вероятно, уже оставила синяки на руке Поттера.

Она чуть разжала пальцы, но руку не убрала. И взгляда не отвела, продолжая твердо и непреклонно смотреть в глаза отца. Тишина в малом кабинете стала почти осязаемой. Артур Уизли смотрелна дочь и Джинни видела, как в нем борются долг перед Орденом и некая удовлетворенность, на грани с гордостью за правильно воспитанную дочь.

Наконец дипломатичность и напускная строгость разом осыпались с него. Артур тяжело, со свистом выдохнул, снял очки и устало потер переносицу.

— Сириус так и сказал, — проворчал он себе под нос, но в тишине кабинета это прозвучало отчетливо. — Слово в слово.

Он водрузил очки обратно на нос и посмотрел на Джинни с легким осуждением.

— И, готов поспорить, Бродяга будет вами просто невыносимо гордиться. Вы ведь провернули всё именно в его стиле.

Артур покачал головой, словно всё еще не веря, что его младшая дочь, его маленькая девочка, только что поставила ему ультиматум и выиграла.

— Ладно. Сдаюсь, — он поднял руки в примирительном жесте. — Приглашение распространяется на всех. Сириус и сам уже давно рвется познакомиться с Кираном. Честно говоря, когда выяснилось, как именно вы сбежали с Гриммо, он был до неприличия доволен вашей выходкой. Молли там рвала и метала, а он ходил и ржал, будто ничего веселее в жизни не слышал.

Отец тяжело поднялся с кожаного кресла, одергивая свою потертую мантию.

— Идите, предупредите остальных и собирайте вещи, — скомандовал он уже более деловым тоном. — А я пойду поговорю с Ариком. Забрать наследника Морганов в нашу... специфическую компанию — это вопрос, который требует официального согласования с главой клана.

Артур тепло улыбнулся им на прощание и вышел из кабинета, тихо притворив за собой тяжелую дверь.

Как только шаги отца стихли в коридоре, Джинни наконец-то позволила себе выдохнуть. Напряжение, державшее её спину прямой, как струна, исчезло. Она разжала пальцы, всё это время мертвой хваткой впивавшиеся в руку Гарри.

Они переглянулись. Гарри, не говоря ни слова, выразительно потер свое предплечье, на котором на фоне загорелой кожи уже начали проступать явные красные следы от её ногтей.

— А нечего было уши развешивать, Поттер, — тут же проворчала Джинни, пытаясь скрыть за нарочитой грубостью неловкость. Она поправила тонкую бретельку изумрудного платья и направилась к двери. — Стоит, улыбается. Понятно же было, что папа хитрит и пытается увести разговор в сторону. Взрослым только дай волю — они нас поодиночке расфасуют по безопасным углам, чтобы не путались под ногами.

Гарри лишь усмехнулся, продолжая растирать пострадавшую руку, но в его глазах Джинни не увидела ни капли обиды. Только понимание полоам с искренней благодарностью.

Они вышли из кабинета, направляясь обратно по тускло освещенным коридорам в сторону террасы, чтобы забрать Гермиону и Кирана. Стук её легких туфель по каменным плитам гулко разносился под сводами замка, но каждый шаг давался Джинни удивительно легко.

Она не просто накричала на отца или устроила подростковую истерику. Она заставила его считаться с их правилами. Она отстояла их право быть вместе — право на ту странную, спаянную общими тайнами и шрамами команду, которая образовалась после кладбища.

Это была маленькая, нигде не задокументированная, но абсолютно реальная победа. И Джинни чувствовала, как внутри, где-то под прохладным изумрудным шелком, разгорается теплое, ровное пламя уверенности в том, что она всё сделала правильно.

Глава 17. Орден Феникса

Изумрудное пламя камина взметнулось вверх, и Гермиона, сделав уверенный шаг вперед, оказалась на потертом ковре мрачноватого лондонского особняка. Запах морской соли и свежести, к которому она успела привыкнуть в Уэльсе, мгновенно сменился тяжелым ароматом вековой пыли, сырости и жженого дерева.

Не успела она толком отряхнуть сажу с подола своего элегантного синего платья, как на неё обрушились крепкие, удушливые объятия.

— Гермиона, девочка моя! Ох, слава Мерлину, вы добрались! — запричитала миссис Уизли, прижимая её к себе.

Гермиона явственно ощутила разницу между этими объятиями и теми, которые были в прошлом году и много раз до него. Не было больше прежней безусловной теплоты. Они ощущались... натужными. Отстранившись, Молли улыбнулась, но улыбка вышла напряженной, словно приклеенной, а взгляд быстро и тревожно скользнул по лицу девушки, выискивая неведомые следы «темного влияния».

К огромному облегчению Гермионы, в камине снова вспыхнуло пламя, и на ковер вывалился Гарри. Миссис Уизли тут же ахнула и переключила всю свою бурную, суетливую заботу на него, принявшись отряхивать его плечи и причитать о том, как он исхудал.

Гермиона сделала шаг назад, пользуясь моментом, чтобы осмотреться.

Дом на площади Гриммо, 12, производил гнетущее впечатление. Он явно помнил времена былой, надменной роскоши — об этом кричали потускневшая позолота на рамах, высокие потолки и остатки дорогого паркета. Но сейчас особняк выглядел порядком потрепанным, словно тяжелобольной пациент. Впрочем, Гермиона тут же заметила выскобленные до блеска участки пола, отмытые от вековой копоти плинтуса и собранную в углы паутину. «Рон и Джинни времени зря не теряли, — с уважением подумала она. — Действительно здорово поработали».

Очередной хлопок пламени возвестил о прибытии Кирана.

Он шагнул в гостиную и скромно замер у края каминной решетки. Молли Уизли, оторвавшись от Гарри, смерила фигуру Моргана таким тяжелым, подозрительным взглядом, что воздух между ними можно было резать ножом.

Но тяжелую паузу разрушил радостный, хриплый смех.

Из темного коридора стремительно вышел Сириус Блэк. Он всё еще выглядел изможденным, но его глаза горели живым, неподдельным восторгом. Сириус сгреб Гарри в охапку, хлопнув крестника по спине так, словно пытался избить, а не поприветствовать, а затем обернулся и заметил Гермиону.

Его взгляд скользнул по её изменившейся осанке, потрепанным джинсам и черной футболке с логотипом Pearl Jam. Лицо Сириуса расплылось в широкой, хулиганской улыбке.

— Ну надо же, — протянул он с откровенным удовольствием. — Я просто счастлив видеть, как самая правильная девочка Гриффиндора на глазах превращается в настоящего мародера.

Гермиона с трудом сдержала улыбку. От кого угодно другого эта фраза прозвучала бы как упрек, но из уст Сириуса Блэка это была высшая, абсолютная похвала. Ей было до одури приятно это слышать.

— А теперь, — Сириус повернулся к камину, — будь добра, представь меня официально. В человеческом облике мы, кажется, еще не пересекались.

Гермиона шагнула вперед, становясь между мужчинами.

— Сириус Блэк. А это — Киран Морган.

Она пожала плечами, словно это было самое обычное знакомство на школьном дворе, а не встреча беглого узника Азкабана и наследника темного клана в тайном штабе Ордена Феникса.

Сириус протянул руку. Киран ответил на рукопожатие.

— Спасибо, — вдруг произнес Сириус, и его голос потерял всю привычную мальчишескую веселость. Он заговорил вполголоса, чтобы не привлекать внимание Молли. — Спасибо, что вытащили Гарри из этого суррейского склепа. Я... я и сам бы с радостью это сделал. Разнес бы там всё к чертям, если честно. Но в моем нынешнем положении я абсолютно связан по рукам и ногам.

— Мы не могли поступить иначе, мистер Блэк, — ответил Морган. — Несправедливость необходимо пресекать. Особенно если она исходит от тех, кто называет себя ее главными поборниками.

Сириус замер на долю секунды, вглядываясь в лицо парня. Затем его губы тронула понимающая, горькая усмешка, и он тяжело хлопнул Кирана по плечу.

— Называй меня Сириус, парень. Здесь титулы не в почете.

Их разговор заглушил резко возросший уровень шума. Из коридора донесся возмущенный, звенящий голос Молли Уизли. Она наконец-то добралась до Джинни, которая появилась из камина последней, и теперь вовсю отчитывала дочь.

— ...безответственно! Как ты могла?! И в каком виде ты явилась в приличный дом?! — доносились обрывки гневной тирады. Джинни что-то вяло, но упрямо бубнила в ответ, явно защищая свое право носить изумрудный шелк и принимать собственные решения.

Сириус бросил взгляд через плечо на разворачивающуюся семейную драму, иронично хмыкнул и покачал головой.

— Боюсь, тут сейчас станет слишком жарко, — шепнул он, подмигнув Гермионе.

Он сделал приглашающий жест и, стараясь не привлекать внимания бушующей миссис Уизли, повел Гермиону, Кирана и Гарри за собой, к темной скрипучей лестнице, уводящей наверх, подальше от скандалов и суеты Уизли.

Темная, узкая лестница жалобно и протяжно скрипела под их ногами, словно дом лично протестовал против каждого шага. Сириус уверенно вел их на второй этаж, ловко огибая особенно гнилые половицы. Толкнув тяжелую дверь в конце коридора, он пропустил Гермиону, Гарри и Кирана вперед.

Комната оказалась ожидаемо мрачной, с высокими потолками и облупившимися обоями, но здесь хотя бы пахло свежим воздухом из приоткрытого окна.

Рон, сидевший на одной из скрипучих кроватей, при их появлении вскочил. На его вытянувшемся лице явное, искреннее облегчение забавно смешивалось с откровенной завистью.

— Наконец-то, — выдохнул он, раскинув руки. — Я уж думал, не доживу. Слава Мерлину, вы здесь. Теперь всё это концентрированное, чистейшее материнское осуждение равномерно распределится на нас всех, и мне больше не придется впитывать его в одиночку!

Он всплеснул руками, выпрямил спину, надул щеки и, невероятно точно скопировав визгливые, панические интонации миссис Уизли, запричитал:

— «Как вы вообще додумались сделать подобное! Вы же могли погибнуть! Даже Фред и Джордж в свои худшие дни никогда не заставляли меня нервничать настолько сильно!»

В этот момент дверь за их спинами снова скрипнула, и в комнату проскользнула Джинни. Она выглядела слегка потрепанной морально, но непобежденной. Увидев брата, она закатила глаза.

— Я только что наслушалась этих криков внизу, Рональд, а теперь они звучат еще и отсюда, — Джинни тяжело привалилась спиной к закрытой двери. — Знаешь, я начинаю думать, что мой боггарт изменился. Теперь это орущая Молли Уизли.

Рон возмущенно фыркнул, скрестив руки на груди.

— Больше благодарности, сестренка! Я пожертвовал собой, буквально бросился в пламя дракона, чтобы прикрыть твой побег. Могла бы и оценить страдания брата.

Гермиона, с трудом сдерживая улыбку, прошла вглубь комнаты. Аккуратно смела пыль с края второй кровати и села. Пружины под матрасом издали жалобный стон. Окинув взглядом собравшихся — она перешла к делу.

— Так вы расскажете нам, что здесь всё-таки происходит? — без тени улыбки спросила Гермиона.

Сириус и Рон переглянулись и, словно по команде, абсолютно синхронно закатили глаза.

— Происходит то, что всегда происходит, когда Министерство решает засунуть голову в песок, — мрачно ответил Сириус. Вся его былая веселость мгновенно испарилась. Он скрестил руки на груди, и в его ввалившихся глазах блеснул жесткий, непреклонный огонь. — Волдеморт снова обрел тело. Очевидно, что старые крысы, избежавшие Азкабана, уже начали сползаться к нему. Стоит ждать очень, очень серьезных проблем.

Он обвел подростков тяжелым взглядом.

— Министерство категорически отказывается в это верить, Дамблдора готовы окрестить сумасшедшим. Их главная политика сейчас — «ничего не вижу, ничего не слышу». А значит, рассчитывать приходится только на свои силы. Те, кто противостоял Волдеморту в прошлую войну, тоже решили собраться. Орден Феникса — это основной противовес Пожирателям. Мы — единственные, кто сейчас реально готовится к удару.

Киран, прислонившись плечом к оконной раме, чуть склонил голову набок.

— Силы Света против Сил Тьмы? — уточнил он со скептической улыбкой.

Сириус хмыкнул. Скепсис в голосе Моргана от него не укрылся.

— Иронию понимаю, парень, но нет, — ответил Блэк, отталкиваясь от дверного косяка косяка. — Никаких рыцарей в сияющих доспехах. Орден — это группа сильных, влиятельных и опытных волшебников, которые способны удержать ситуацию, когда всё снова начнет рушиться. Это не сказка, это грязь и кровь. Кстати об этом... Что думают старшие Морганы о происходящем? Ты ведь поделился с родителями?

Все взгляды скрестились на Киране.

Тот небрежно сунул руки в карманы джинсов.

— В моих словах они не сомневались ни секунды, — ровно ответил он. — И уж поверьте, никаких симпатий к фанатикам с метками на руках Морганы никогда не испытывал.

Он сделал паузу, обведя взглядом Сириуса и Гарри.

— Но разговоры — это просто слова, — добавил Киран, и в его голосе прорезалась жесткая, прагматичная деловитость. — Если Орден действительно готовится к войне, вам нужна информация. Я предлагаю собрать наши воспоминания о том, что произошло на кладбище. Всю последовательность: ритуал, кто именно там был из Пожирателей, как они двигались, как реагировали. В конце учебного года никто из преподавателей этим не озаботился, а ведь это слишком важные данные. Дома я сразу слил воспоминания.

Гермиона мысленно восхитилась. Это было настолько логично, настолько правильно, что она даже разозлилась на себя за то, что не додумалась до этого сама. Память человека может стереться или исказиться от стресса, но Омут Памяти сохраняет всё до мельчайших деталей.

Сириус выпрямился. Его оценивающий взгляд, направленный на Кирана, кардинально изменился. Исчезли остатки настороженности, уступив место глубокому, профессиональному уважению.

— А у тебя грамотный подход к делу, Морган, — медленно, с одобрением произнес Сириус. — Если ты реально готов заново пережить это дерьмо и поделиться им... Омут памяти в этом доме найдется.

— Я тоже сдам воспоминания, — тут же твердо сказал Гарри, делая шаг вперед. Его лицо было бледным, но решительным. — Я помню всё. Каждое слово, которое он сказал, как выглядел и что это было за место. Давайте сделаем это.

Глава 18. Будни на Гриммо

Август на площади Гриммо, 12, тянулся вязко и тяжело. Поскольку Дамблдор категорически запретил Гарри покидать пределы штаб-квартиры до самого отъезда в Хогвартс, старый особняк Блэков превратился для подростков в единственное доступное поле боя.

Они отвоевывали дом комната за комнатой. Вытравливали ядовитых докси из тяжелых бархатных штор, выжигали заклинаниями плотоядную плесень по углам и методично изгоняли боггартов, облюбовавших старинные письменные столы. Это была грязная, монотонная работа, но она занимала руки и отвлекала от тягостных мыслей.

Миссис Уизли, формально руководившая зачисткой, явно изменила тактику. Она перестала читать нотации, но напряжение никуда не ушло. Молли регулярно бросала на Кирана и Гермиону тяжелые, неодобрительные взгляды, словно ожидая, что они в любой момент начнут проводить темные ритуалы прямо на кухонном столе. Гарри с затаенной, кривой усмешкой заметил, что теперь точно таких же взглядов удостаивается и Джинни. Младшая Уизли, отстоявшая право на собственные решения была официально зачислена матерью в ряды опасных бунтовщиков.

В один из таких дней Гарри, закончив возиться с проклятой шкатулкой на третьем этаже, спускался вниз в поисках Рона. Проходя мимо приоткрытой двери малой гостиной, он услышал голоса.

Один принадлежал Гермионе. Второй — сухой, скрипучий, похожий на скрежет камня о камень — Гарри не узнал.

Он осторожно заглянул в комнату, ожидая увидеть очередного опасного обитателя дома, и застыл на пороге.

В центре комнаты находилась Гермиона. Она опустилась на одно колено на пыльный паркет, чтобы быть на одном уровне со своим собеседником.

Перед ней стоял Кричер — древний домовой эльф Блэков. Сириус упоминал о нем вскользь, с брезгливостью утверждая, что годы одиночества в пустом доме окончательно свели существо с ума.

Кричер невообразимо стар, его кожа висела складками, а из ушей торчали пучки седых волос. Однако старая, выцветшая наволочка с гербом Блэков, служившая ему одеждой, была безупречно выглажена. Кричер стоял прямо, держась с невероятным аристократическим достоинством.

Беседа, судя по всему, шла уже давно.

— …принять естественный порядок вещей, мисс, есть единственный надежный щит для разума, — ровно проскрипел Кричер. — Хозяин Регулус это понимал. В его библиотеке оставалось много правильных книг. Кричер читал их в долгие, тихие годы, когда дом опустел.

Гарри моргнул, не веря своим ушам. Эльф цитировал философские трактаты.

— Но как ты примиряешь концепцию amor fati — любви к своей судьбе — с концепцией служения? — серьезно, без малейшей тени своей обычной снисходительной жалости к домовикам спросила Гермиона. — Разве стоицизм не требует в первую очередь внутренней свободы?

— Свобода домового эльфа заключается в его долге, — ответил Кричер, и его огромные глаза блеснули холодным, рациональным светом. — Тело принадлежит Благородному Дому Блэков. Но разум… разум остается крепостью. Эпиктет был рабом. Марк Аврелий — императором. Оба пришли к одной истине, мисс. Внешние условия безразличны. Значение имеет лишь ваша реакция на них.

Гермиона медленно кивнула, во взгляде читался искренний интерес.

— То есть ты рассматриваешь приказы хозяев не как принуждение, а как внешнее обстоятельство, к которому ты должен применить свою добродетель?

— Именно так, — Кричер слегка склонил лысую голову.— Нынешний хозяин Сириус — это… весьма прискорбное обстоятельство. Скверная погода. Но это та погода, которую послал рок. Сопротивляться буре бессмысленно. Переносить её с достоинством, исполняя свой долг — вот путь.

Гарри стоял в дверях, чувствуя, как его мозг отказывается обрабатывать поступающую информацию. Древний полоумный домовой эльф обсуждал античный стоицизм с лучшей ученицей Гриффиндора, объясняя ей, как философски терпеть Сириуса Блэка.

Это было настолько сюрреалистично, что Гарри даже не нашел в себе сил удивляться.

Он просто сделал шаг назад. Тихо, стараясь не скрипнуть петлями, закрыл за собой тяжелую дверь, оставив стоика и гриффиндорку продолжать диспут.

Гарри развернулся и пошел дальше по коридору. Ему срочно нужно было найти Рона. И, возможно, выпить очень крепкого чая.

Глава 19. Разговоры наедине

Магловский Лондон гудел, переливаясь неоновыми вывесками и стоп-сигналами вечерних пробок. После стерильного, пропитанного канцелярской магией воздуха Министерства этот шумный, пропахший выхлопными газами и жареной картошкой город казался Тонкс лучшим местом на земле.

Она шагала по тротуару в своих любимых потертых джинсах, стоптанных кедах и просторной фланелевой рубашке поверх майки. Волосы Тонкс сегодня были короткими и приглушенно-каштановыми — идеальный невыразительный цвет, который никто не запомнит в толпе. Рядом, мерно чеканя шаг, шел Артур Уизли. Одет во вполне приличные, хоть и немного старомодные твидовые брюки и вельветовый пиджак. В таком виде они смотрелись как обычная студентка и уставший после смены преподаватель колледжа. Ни один прохожий даже не скользнул бы по ним взглядом.

Артур выглядел откровенно вымотанным. У него залегли глубокие тени под глазами, а плечи опустились под тяжестью какого-то невидимого груза. Ему явно нужно было выговориться, и Тонкс была совершенно не против побыть слушателем. Несмотря на разницу в возрасте, она всегда уважала мистера Уизли. В отличие от многих старых семей, он был удивительно вменяемым, лишенным снобизма и всегда относился к ней по-доброму.

— Зайдем? — вдруг предложил Артур, кивнув на светящуюся красную вывеску сетевой кофейни «Costa Coffee» на углу.

Тонкс с готовностью кивнула.

Внутри пахло жареными зернами, молоком и сладкими сиропами. К легкому, но искреннему восхищению Тонкс, Артур подошел к кассе абсолютно уверенно. Никакого стереотипного замешательства волшебника перед магловским меню или кассовым аппаратом. Он заказал большой американо для себя и латте с карамельным сиропом для неё, после чего безошибочно отсчитал нужную сумму в фунтах, даже не взглянув на монеты. Тонкс улыбнулась про себя. Артур Уизли умел удивлять: за маской чудаковатого любителя штепселей скрывался человек, который ориентировался в магловском мире лучше большинства авроров.

Забрав заказ, они вышли обратно в вечернюю прохладу. Некоторое время шли молча, согревая руки о стаканчики.

Наконец, Артур сделал глоток черного кофе и издал долгий, тяжелый вздох, в котором, казалось, скопилась усталость целого года.

Тонкс отпила латте с сиропом и скосила на него глаза.

— Настолько устал, Артур? — негромко спросила она, нарушая тишину. — Всё достало?

Мистер Уизли криво, вымученно усмехнулся, глядя на проезжающий мимо двухэтажный автобус.

— Стало... сложновато, Тонкс, — осторожно, словно подбирая слова, признался он. — Я всё понимаю. Дамблдор принял абсолютно верное решение засунуть нас всех в эту штаб-квартиру. Безопасность прежде всего. Но... Мерлин милостивый, постоянно проводить время в мэноре Блэков — это просто невыносимо. Этот дом пропитан ядом. Он словно живой, и порой кажется, что он только и ждет момента, чтобы попытаться нас убить. Это ужасно утомляет.

Тонкс понимающе хмыкнула. Её мать была из Блэков, и она прекрасно знала, насколько гнетущей может быть энергетика древнего рода. Но по ссутуленным плечам Артура было ясно, что дело не только в докси и кричащих портретах.

— Это же не всё, верно? — деликатно подтолкнула она.

Артур зажмурился на секунду, словно у него заболела голова.

— Нет. Не всё, — он вздохнул еще тяжелее. — Молли... Молли начинает дурить от стресса. Я её не виню, она до смерти боится за детей. Но эта гиперопека переходит все границы. Она пытается оградить их круг общения, запирает их, фильтрует каждое слово и держит без информации. А дети, естественно, протестуют. Перси все равно, близнецы просто игнорируют её крики. Но Рон, а особенно Джинни... Они встали в позу.

Тонкс не удержалась и тихо фыркнула.

— Дерзкая она у вас. Сбежать из-под носа у Ордена, аппарировать с домовиками ведьмы, которую видишь впервые... Для этого надо иметь характер, Артур.

— Или не иметь мозгов, — мрачно отрезал мистер Уизли.

Тонкс деликатно промолчала, сделав вид, что очень увлечена своим кофе, хотя в глубине души была абсолютно согласна с его оценкой. Поступок Джинни балансировал на тонкой грани между отчаянной смелостью и эталонным слабоумием.

— Мне не нравится, как развиваются события, — продолжил Артур, сминая пальцами край стаканчика. — Молли закусила удила, её урезонить просто невозможно. Дамблдор только добавляет паранойи своей секретностью. Странно еще, что Джинни взбунтовалась только сейчас. А теперь еще и Гермиона начала отдаляться от друзей. Девочка выросла.

Тонкс задумчиво прикусила край пластиковой крышечки.

— Вы думаете, все из-за Морганов? — спросила она. — Считаете, они пытаются как-то подобраться к Гарри через ребят? И поэтому их сын так активно крутится рядом с ними?

Артур замолк на несколько шагов. Свет фонаря выхватил глубокие морщины на его лбу.

— Это было бы слишком просто, Тонкс. Но нет. Морганы... — он поморщился, и в его голосе внезапно прорезалась какая-то новая нотка. — Морганы, конечно, ищут свою выгоду всегда и везде. Более циничных и прагматичных ублюдков в старых родах еще поискать. Они хуже Малфоев.

Тонкс удивленно подняла брови.

— Малфои — искренни, — пояснил Артур, заметив её взгляд. — У них есть их спесь, их извращенная идеология чистоты крови. Но Малфои предсказуемы в своем яде. А у Морганов идеологии нет. У них одна вера — прагматизм в абсолюте. Если им будет выгодно, они сравняют Малфой-мэнор с землей, а на следующий день пожмут руку Люциусу над пепелищем.

Он отпил остывший кофе.

— Но с их младшим, с Кираном, что-то другое. Он не охаживает Гарри, не пытается влезть к нему в доверие. А вот рядом с Гермионой... — Артур покачал головой. — Рядом с ней он ведет себя как сторожевой пес. Я видел, как он на неё смотрит, это странно для подростка

Тонкс не выдержала и хихикнула, чувствуя, как напряжение немного спадает.

— Артур, им по пятнадцать лет. Может, это просто первая любовь? Гормоны, романтика, всё такое?

Артур снова поморщился, и в его глазах мелькнула тревога.

— Я не знаю, любовь это или нет, Тонкс. Но глаза у этого парня... мертвые. У детей не должно быть таких глаз. Сейчас Киран Морган стал частью ближнего круга моих младших, они доверяют ему. Но я не уверен, не опасен ли он для них сам по себе. Просто в силу того, кто он есть.

Тонкс перестала улыбаться. Она вспомнила тот короткий эпизод на лужайке в Литтл-Уингинге, когда Орден пытался задержать подростков.

— Знаете, я видела этого паренька тогда, всего несколько минут, — задумчиво протянула она. — Он выглядел... достаточно отчаянным. Хвататься за палочку, стоя перед Римусом и другими взрослыми волшебниками — это надо очень сильно в себя верить.

— Или просто иметь серьезные проблемы с чувством самосохранения, — мрачно парировал Артур. Он повернул к ней голову. — Ты ведь слышала , что он сделал с Барти Краучем?

— Слышала, — Тонкс кивнула. — Но, если честно, я думала, что половина этой истории изрядно приукрашена от шока. Пятнадцатилетний школьник избивает взрослого опытного Пожирателя Смерти в рукопашную? Звучит как байка.

— В том-то и дело, что это не байка, — глухо ответил Артур. — Свидетелей было достаточно. Северус уж точно не из любителей приукрашивать .

Они свернули на безлюдную, плохо освещенную улочку, ведущую к площади Гриммо. Тишина здесь казалась давящей.

— К чему я это всё, Тонкс, — Артур остановился у чугунной ограды, скомкав пустой стаканчик из-под кофе. — Этот младший Морган переселился на Гриммо. Притащился следом за Гермионой, как только она согласилась приехать в штаб. Дамблдор разрешил. Сириус в восторге. Молли пьет успокоительные зелья ведрами.

Артур посмотрел на молодую ведьму умоляющим, усталым взглядом.

— Тонкс, я прошу тебя. Пообщайся с ним. Пригляди немного за этой компанией. Ты моложе нас, ты не кажешься им занудной, ты носишь кеды и шутишь как молодежь. Они отгородились от нас, но, может быть, ты сможешь влиться в их круг. Просто... направляй их хоть как-то, чтоб не натворили бед.

Тонкс посмотрела на измученное лицо Артура Уизли, на его поседевшие виски. Работа нянькой для трудных подростков с посттравматическим синдромом явно не входила в её должностные инструкции аврора, но отказать она не могла. Да и, честно говоря, этот мрачный мальчишка Морган уже успел её заинтриговать.

Она ободряюще улыбнулась и дурашливо отсалютовала полупустым стаканчиком.

— Сделаю всё, что в моих силах, мистер Уизли. Попробуем поиграть в шпионов. Пойдем.

________________________________________________________________________

Ближе к полуночи дом на площади Гриммо, 12, наконец-то погрузился в тяжелую, пыльную тишину. Прекратились споры на кухне, портрет Вальбурги Блэк затих за своими бархатными портьерами, и только половицы привычно скрипели под ногами.

Тонкс тихо шла по коридору второго этажа, направляясь в выделенную гостевую спальню. Проходя мимо приоткрытой массивной двери библиотеки, она заметила тусклую полоску света, падающую на ковер.

Она заглянула.

В глубоком кресле вытянув длинные худые ноги, сидел Киран Морган. В свете единственной лампы профиль парня казался резким, хищным. На коленях лежал раскрытый массивный фолиант в темном переплете — явно что-то из старых, весьма сомнительных запасов семьи Блэк. Парень читал сосредоточенно, не шевелясь, полностью погрузившись в текст.

Тонкс прислонилась к стене, невольно вспоминая сегодняшний разговор с Артуром Уизли. Сама Судьба подкидывала ей идеальный шанс выполнить просьбу Артура прямо сейчас — навести мосты и прощупать почву.

Тонкс вышла из тени и негромко, чтобы не напугать, постучала костяшками пальцев по дубовому дверному косяку.

Киран не вздрогнул. Он просто перевел взгляд от страницы на дверь, и Тонкс заметила, как его правая рука неуловимо сместилась ближе к поясу, где наверняка спрятана палочка. Темные глаза сфокусировались на ней.

— Можно? — спросила она, непринужденно засунув руки в карманы джинсов.

Киран пару секунд изучал её лицо, затем медленно, с легким шелестом закрыл фолиант и отложил его на низкий столик.

Тонкс переступила порог, стараясь не наступать на скрипучие участки паркета.

— Привет, — она остановилась в паре шагов от кресла, перекатываясь с пятки на носок. — Слушай, после той суматохи в Литтл-Уингинге нам так толком и не удалось поговорить. Хотела извиниться.

Киран вопросительно приподнял бровь, не меняя позы.

— За резкость, — пояснила Тонкс, пожимая плечами. — Римус — профессор Люпин — иногда слишком серьезно и... радикально воспринимает всё, что касается безопасности Гарри. Ситуация была напряженной, все на взводе. Но направлять на вас палочки было откровенно лишним. Мы перегнули палку.

Киран смотрел на неё еще мгновение, а затем усмехнулся.

— Всё в порядке. Я могу это понять, — его голос звучал равнодушно. — Рядом с вашим Избранным внезапно материализуется кто-то чужой, из семьи с плохой репутацией. Попытаться выгнать чужака — вполне логичная реакция.

Тонкс поморщилась. Слова ударили точно в цель: вроде не прямой упрек, но нечто очень похожее.

— Логичная или нет, но это было свинством, — прямо ответила Тонкс, глядя ему в глаза. — И, знаешь... я уважаю то, что вы сделали. Вы сорвались к Гарри вопреки всем запретам и угрозам. Просто потому, что ему было плохо. Друзья именно так и должны поступать. Вы молодцы.

Киран замер. Рука, лежавшая на подлокотнике, чуть напряглась. Он смотрел на Тонкс так, словно она заговорила с ним на гоббледуке. Во взгляде проскользнуло вполне искреннее, нескрываемое недоумение.

— И... никакого осуждения? — спросил он, чуть прищурившись. — Никаких лекций о безответственности и подвергании Избранного смертельной опасности?

Тонкс широко, открыто улыбнулась.

— Никакого осуждения, — подтвердила она, качнув головой. Волосы, которые она в моменте сменила на длинные светлые — рассыпались по плечам. Она сделала шаг вперед и протянула руку. — Кстати, мы так и не представлены по-человечески. Я Тонкс. Работаю в Аврорате. А ты — Киран Морган.

Киран посмотрел на нее, словно ища подвох, но всё же ответил на рукопожатие.

— Приятно познакомиться, — вежливо отозвался он. И, отпуская её руку, с легким вопросительным наклоном головы добавил: — Просто Тонкс? Без имени?

Она хохотнула, пряча руки обратно в карманы.

— Да. Именно так. Моя матушка в приступе аристократического безумия назвала меня Нимфадорой. Я терпеть не могу это имя. Так что — просто Тонкс.

В глазах Кирана мелькнула смешинка, и напряжение, висевшее в библиотеке, ощутимо спало. Тонкс развернулась, собираясь уходить — первый контакт установлен, перегибать палку не стоило.

Уже взявшись за дверную ручку, она остановилась и обернулась. Её лицо стало серьезным, а тон сменился на тихий, доверительный.

— Слушай, Киран. Я знаю, что этот дом — то еще испытание для нервов. Стены давят, взрослые параноят, а миссис Уизли, при всем уважении к ней, может свести с ума своими нотациями и подозрениями. Если вас здесь достанут слишком сильно — а это почти гарантированно произойдет... — Тонкс сделала паузу. — Перед тем как планировать очередной побег или драку, просто подойди и поговори со мной. Хорошо?

Киран не перебивал, внимательно слушая.

— Поверь, я смогу понять. И, возможно, смогу как-то помочь сгладить углы, — она тепло, без грамма фальши улыбнулась ему. — Мы тебе не враги, Киран. Правда.

Лицо парня дрогнуло. На какую-то долю секунды непроницаемая маска дала трещину и Тонкс увидела обычного уставшего подростка.

Он медленно, но вполне твердо кивнул в знак согласия.

— Я услышал. Спасибо... Тонкс.

— Спокойной ночи, Морган, — она отсалютовала двумя пальцами и вышла в темный коридор.

Тонкс удовлетворенно хмыкнула. Операция прошла более чем успешно. И, вспоминая взгляд темных глаз Кирана, она мысленно ответила Артуру Уизли: «У него не мертвые глаза, Артур. Он просто грустный и одинокий ».

Глава 20. Бродяга взаперти

Рев перегруженных гитар и хриплый, надрывный вокал бились в ушах, вытесняя из головы липкую, серую тишину старого дома. Сириус Блэк сидел в полумраке, откинув голову на спинку высокого кресла, и ритмично, зло постукивал пальцами по подлокотнику.

Когда Гарри робко протянул ему этот черный пластиковый прямоугольник — магловский кассетный плеер, подарок от Гермионы и Кирана, — Сириус отнесся к затее с изрядной долей скепсиса. Магловская техника в доме Блэков? Да Вальбургу бы удар хватил во второй раз. Но крестник показал, как нажимать кнопки, и оставил несколько кассет.

В первый же вечер, нацепив наушники, Сириус понял, что пропал.

«Nirvana», «Oasis», тяжелый, вязкий мрак «Alice in Chains» и пульсирующая, чистая ярость «Rage Against the Machine». Эта музыка не имела ничего общего со скукотой, что крутили, порой, по волшебному радио. Она была грязной, честной и рвала нервы в клочья. Она дарила Сириусу те самые новые, острые ощущения, которых ему сейчас так отчаянно не хватало. В этом магловском шуме было больше жизни, чем во всех комнатах на площади Гриммо, вместе взятых.

Сириус был человеком действия. Гриффиндорцем до мозга костей. Его натура требовала бежать, сражаться, рисковать собственной шеей, чувствовать ветер в волосах. А вместо этого он гнил заживо.

Да, новые жильцы — Уизли, Гермиона, этот колючий мальчишка Морган, сам Гарри — вдохнули в особняк немного жизни. Дом наполнился голосами, запахом еды и топотом ног. Но для Сириуса это всё равно была тюрьма. Это был не Азкабан, здесь не было дементоров, высасывающих душу, но чувство того, что его держат на коротком поводке, запертым в ненавистных стенах его детства, он воспринимал болезненно, почти физически остро.

Несмотря на все логичные, мягкие уговоры Дамблдора о том, что «так надо», что «снаружи опасно», Сириус чувствовал, что балансирует на грани того, чтобы впасть в настоящее, разрушительное бешенство и просто выйти за дверь с палочкой наголо.

С неохотным вздохом он стянул наушники, обрывая гитарное соло, и положил плеер на стол. Музыка исчезла. Навалилась реальность.

Он находился в столовой. За длинным столом собрался основной костяк Ордена. Воздух в комнате был тяжелым, пропитанным запахом озона и старой магии — посреди стола, отбрасывая на лица присутствующих холодные, серебристые блики, стоял Омут памяти.

Они только что закончили просмотр. Дважды. Сначала воспоминания Гарри, затем — Кирана Моргана. Кладбище. Котел. И то, что из него выползло.

Во главе стола сидел Альбус Дамблдор. Его длинные, узловатые пальцы были сцеплены в замок, а пронзительные голубые глаза сверкали над половинками очков в свете Омута. Директор был очень высок и худ, но Сириус, глядя на него сейчас, вдруг поймал себя на мысли, что в молодости Альбус, должно быть, обладал весьма могучим телосложением. Под этой старостью и мягкими мантиями всё еще угадывался стальной, несгибаемый стержень.

Дамблдор был седым стариком, любящим лимонные дольки и странные шутки, но сейчас от него исходила такая аура первобытной, концентрированной мощи, что Сириус испытывал подсознательный трепет. Волшебное мастерство Альбуса было легендой, и Блэк абсолютно четко, кожей ощущал: если бы старик захотел, он мог бы стереть в порошок всех присутствующих в этой комнате за считанные мгновения, даже не повысив голоса.

Именно поэтому Сириус верил ему. Но это доверие ничуть не унимало жгучего раздражения от собственного бессилия.

— Долго мне еще здесь сидеть, Альбус? — хрипло нарушил тишину Сириус. Вопрос прозвучал резче, чем он планировал. — Сидеть, не высовываясь, пока дети принимают на себя проклятия? Я не выдержу этого заключения. Я схожу с ума в этом склепе.

Дамблдор медленно перевел на него взгляд. Его глаза оставались спокойными, как глубокая вода.

— А как ты сам видишь ситуацию, Сириус? — ответил директор вопросом на вопрос, и его голос был тихим, но заполнил всю комнату. — Каковы твои перспективы снаружи, если Министерство Магии и чуть ли не каждый аврор в Британии разыскивают тебя с приказом применять чуть ли не Непростительные? А что дальше? Поцелуй дементора.

— Ну, вообще-то, не каждый аврор... — неожиданно раздался звонкий голос.

Это была Тонкс. Она сидела с краю стола, её волосы сегодня были мышино-серого цвета, отражая общую мрачность момента.

Едва слова слетели с её губ, как она осеклась. Магический, ярко-синий глаз Грюма с пугающей скоростью развернулся в её сторону, уставившись немигающим взглядом. Сириус мрачно покосился на племянницу, а Дамблдор посмотрел на неё поверх очков. Под тяжестью этих трех взглядов молодая волшебница стушевалась и виновато вжала голову в плечи.

— Единственное, что мы можем сейчас сделать, чтобы изменить статус Блэка, — проворчал Аластор Грюм, тяжело опираясь руками о стол — Это выкрасть Питера Петтигрю. Притащить эту крысу за хвост прямо в атриум Министерства и бросить к ногам Фаджа. Но...

Грюм ткнул узловатым пальцем в сторону каменной чаши.

— Но, судя по тому, что мы только что видели, Петтигрю теперь не отходит от своего хозяина. Он присутствовал при воскрешении Темного Лорда. Где они сейчас — понять невозможно. А еще, скажем прямо... воскрешение это прошло, мягко говоря, не вполне удачно.

— Не удачно? — Сириус фыркнул. Он почувствовал, как его губы сами собой растягиваются в улыбке. Она была кривой, злой и какой-то слишком нервной. Сириус осознавал, что со стороны выглядит сейчас почти так же безумно, как на колдографии из Азкабана, но не мог остановиться. — Аластор, «неудачно» — это когда зелье выкипает. А то, что выползло из котла... это жалкий, освежеванный уродец, который не может даже стоять на ногах. Это ошибка природы.

— И всё же эта ошибка обладает сознанием и волей Тома Реддла, — с тяжелым вздохом произнес Дамблдор.

Директор расцепил пальцы и провел ладонью по длинной бороде. В глазах читалась глубокая, вековая печаль.

— Том... он совсем обезумел, если решился на подобное, — негромко сказал Дамблдор, размышляя вслух, словно находился в полном одиночестве в своем кабинете. — В молодости он был невероятно разумным. Холодным, харизматичным, блестящим манипулятором. Он умел очаровывать и вести за собой людей. Но то, что мы видим сейчас в этом Омуте... это нечто за гранью рационального. Это шаг в абсолютную тьму.

Дамблдор замолчал на мгновение, глядя на кружащуюся в чаше серебряную дымку.

— Я не вполне понимаю, что это за ритуал, — продолжил он, и от его тона по спинам присутствующих пробежал холодок. — Хоть и представляю, из каких древних, запретных текстов он был взят. Кость отца, плоть слуги, кровь врага. Но... этот ритуал не должен был сработать так. В нём нет логики. Есть нарушение фундаментальных законов магии. Тот факт, что Том выжил в этой форме, пугает меня больше всего. Нам нужно больше информации. Мы не понимаем до конца, с чем именно столкнулись.—

Дамблдор поднял голову и посмотрел прямо на Сириуса.

— И именно поэтому, Сириус, нам нужно действовать предельно аккуратно. Никаких резких движений. Никаких необдуманных вылазок.

Слово «аккуратно» полоснуло Сириуса по нервам, как ржавый нож. Внутри всё взвилось на дыбы. Ему до одури захотелось ударить кулаком по дубовому столу, закричать, что пока они «аккуратничают», эти дети — Гарри, Рон, Джинни, Гермиона, Морган — дерутся насмерть и получают новые шрамы. Что они теряют время, сидя в этом пропахшем нафталином доме!

Сириус вскинул голову. Его серые глаза с вызовом, полные упрямства Блэков, встретились с взглядом Дамблдора.

Он хотел сказать решительное «нет». Хотел послать их всех к Мордреду.

Но Дамблдор смотрел на него. Спокойно. Не мигая. В этой бесконечной, ледяной синеве за стеклами очков-половинок крылась такая бездна знания, ответственности и подавляющей, сокрушительной силы, что порыв Сириуса натолкнулся на неё и разбился вдребезги.

Сириус стиснул челюсти так, что скрипнули зубы. Грудь тяжело поднялась и опустилась. Он продержался несколько секунд, борясь с собственным естеством, но... не выдержал.

Первым отведя взгляд, Блэк сглотнул вязкую слюну и молча опустил глаза в столешницу, признавая свое поражение перед этим пугающим стариком. Собрание Ордена Феникса продложилось.

Глава 21. Снова в школу

До отправления Хогвартс-экспресса оставалась ровно неделя.

С каждым днем воздух на площади Гриммо, 12, казался всё более густым, вязким и непригодным для дыхания. Гарри сидел на подоконнике в своей спальне, прижавшись лбом к прохладному, мутному стеклу, и бездумно смотрел на серый лондонский фасад дома напротив.

Он всегда думал, что после десяти лет в чулане под лестницей и лета с решетками на окнах в Литтл-Уингинге у него выработался абсолютный, железобетонный иммунитет к любой некомфортной обстановке. Ему казалось, что он способен выжить и сохранить рассудок где угодно. Но этот дом пробирал до костей.

Здесь не было физической тесноты чулана, зато была удушающая, древняя магия, въевшаяся в каждый дюйм гниющих гобеленов. Стены словно давили на плечи. Атмосфера пропитана нервозностью старших членов Ордена, их вечными перешептываниями за закрытыми дверями, постоянным ощущением надвигающейся беды. А по ночам к этому добавлялось шарканье Кричера. Старый, сгорбленный домовик бродил по темным коридорам, непрерывно бормоча себе под нос ядовитые проклятия и оскорбления в адрес «осквернителей крови». С его безумными, выкатившимися глазами и обвисшей кожей он напоминал буйнопомешанного призрака былых, жестоких хозяев этого места.

Гарри перевел взгляд на дверь спальни, прислушиваясь к глухим шагам на этаж ниже.

Ему было до одури жаль Сириуса. Крестный метался по особняку, как запертый в тесной клетке волк. Но каждый раз, когда чувство глухой несправедливости грозило захлестнуть Гарри с головой, он напоминал себе главное: Сириус здесь.

Он жив. Он не гниет заживо в ледяном карцере Азкабана, не питается сырыми крысами в сырой пещере возле Хогсмида и не скрывается в грязных магловских трущобах, вздрагивая от каждого воя полицейской сирены. У него есть крыша над головой, горячая еда и люди, которым он небезразличен. Пусть даже эта крыша и пытается методично свести его с ума.

Младшие Уизли, привыкшие к свободе и простору полей вокруг «Норы», были готовы взвыть от тоски. Постоянные запреты миссис Уизли, которая пыталась контролировать каждый их шаг и не пускала даже на порог, только подливали масла в огонь.

Слегка разряжали эту свинцовую обстановку только Киран и Гермиона.

Как оказалось, на них некоторые параноидальные правила Ордена и истерики Молли попросту не действовали. Либо Моргана эти запреты волновали в самую последнюю очередь, а запрещать что-либо напрямую миссис Уизли ему просто не могла. Периодически они в компании Тонкс — которая всегда была рада сбежать от унылых штабных дежурств под предлогом «присмотра за подростками» — мотались в магловский Лондон.

Возвращались они неизменно с триумфом. Тонкс со смехом вываливалась из камина, а за ней появлялись Киран и Гермиона, нагруженные шуршащими пакетами. Они таскали на Гриммо магловский фастфуд: остывшую пиццу, картошку фри, гамбургеры в промасленной бумаге и блоки кока-колы. Запах бургеров и кетчупа на древней кухне Блэков казался настоящим кощунством, но именно эти моменты возвращали дом к жизни. Сириус, уплетая чизбургер, начинал искренне улыбаться, Рон забывал о вечном ворчании матери, а Джинни с азартом расспрашивала Тонкс о её работе.

Но помогало это не слишком сильно. Эффект от магловской еды и новых кассет для плеера быстро выветривался, и дом снова погружался в мрачное ожидание.

Дни уходили один за другим, неумолимо приближая сентябрь.

Гарри спрыгнул с подоконника и прошелся по комнате. С одной стороны, он отчаянно ждал начала занятий. Он хотел вернуться в Хогвартс, к привычной рутине, к огромным светлым залам, к урокам — ко всему тому, что составляло его настоящую жизнь.

Но с другой стороны... мысль о том, что ему придется собрать чемодан, сесть в поезд и оставить крестного здесь, подтачивала его радость ядовитым червем. Гарри чувствовал себя предателем. Он уедет в шотландские горы, к друзьям и магии, а Сириус останется один на один с сумасшедшим эльфом, портретом визжащей матери и четырьмя стенами, которые с каждым днем сжимаются всё сильнее. И от этого осознания приближающийся отъезд казался Гарри не освобождением, а почти предательством.

_________________________________________________________________________

Утро отъезда выдалось не просто суматошным — оно напоминало катастрофу.

Узкие коридоры особняка на площади Гриммо сотрясались от грохота сундуков, хлопанья дверей и возмущенных криков. Пространство заполнили летящие по воздуху клетки с совами, стопки книг и теплые свитера.

— Рональд! Если ты снова что-то забудешь, я пришлю тебе громовещатель в большой зал! — голос миссис Уизли эхом отражался от каменных стен, перекрывая даже визги проснувшегося портрета Вальбурги Блэк.

— Фред! Джордж! Прекратите немедленно! — надрывалась на лестничном пролете Гермиона, уворачиваясь от левитирующего чемодана, который близнецы, видимо, решили спустить вниз с помощью заклинания, попутно пытаясь прицепить к нему какую-то искрящуюся шутиху. — Вы сейчас снесете перила! И если это взорвется рядом с Живоглотом...

Гарри, уже спустивший свои вещи в прихожую, стоял у стены, стараясь не путаться под ногами. Внезапно чья-то рука крепко легла ему на плечо.

Он обернулся. Сириус, одетый в простую темную рубашку, кивком указал в сторону полутемной гостиной. Гарри послушно шагнул за ним, скрываясь от царящего в коридоре бедлама.

Как только они оказались в относительной тишине, Сириус сунул руку в карман и вытащил небольшой плоский предмет, завернутый в плотную ткань.

— Держи, Гарри, — крестный вложил сверток ему в ладонь. Пальцы Сириуса были холодными. — Разверни.

Гарри откинул ткань. Внутри оказалось небольшое, потертое карманное зеркальце. Стекло было чуть мутным, в царапинах, но целым. Гарри вопросительно поднял глаза на Блэка.

— Камины в Хогвартсе наверняка будут прослушивать, — быстро заговорил Сириус. — А шифровать сообщения в письмах, делая вид, что мы обсуждаем погоду или породы собак, — это пустая трата времени. Эта штука... она надежна. Это двустороннее зеркало. Второе у меня. Назовешь мое имя, и мы сможем говорить напрямую.

Сириус криво усмехнулся, пытаясь скрыть за иронией щемящую тоску.

— Если, конечно, у тебя появится желание тратить время на болтовню со стариком-крестным.

Слова полоснули Гарри по сердцу. Он сжал холодное стекло в руке и, не раздумывая ни секунды, шагнул вперед, крепко обнимая Сириуса. Крестный на мгновение замер, явно не ожидая такого порыва, но тут же порывисто, с силой обнял его в ответ.

— Я буду говорить с тобой постоянно, — горячо пообещал Гарри, уткнувшись в плечо Сириуса. Чувство вины за то, что он уезжает, оставляя крестного в этом склепе, было удушающим, но он заставил себя звучать уверенно. — И мы найдем способ оправдать тебя, Крестный! Ты не будешь сидеть здесь вечно. Обещаю.

Сириус хрипло выдохнул и похлопал его по спине.

— Иди, Сохатик. А то Молли сейчас начнет суетиться по-настоящему.

Едва Гарри переступил порог дома на площади Гриммо, как легкие жадно втянули лондонский воздух. Запах бензина, сырого асфальта и утренней прохлады ударил в голову, как огневиски. Выход на улицу, после недель, проведенных в пропахшем гнилью особняке, ощущался как физическое, пьянящее освобождение.

Но насладиться моментом не дали.

— Живо! Живо! Не стоять на открытом месте! — рявкнул Аластор Грюм, материализовавшись из тени крыльца. Его волшебный глаз бешено вращался, сканируя пустую площадь и окна соседних магловских домов. — По машинам!

Вдоль тротуара выстроилась колонна из трех неприметных, тусклых автомобилей министерского образца. Это была инициатива Грюма — доставить их до вокзала Кингс-Кросс под присмотром и с максимальным эскортом. Гарри казалось это откровенным перебором, но и Молли, и старый аврор были непреклонны. «Темный Лорд вернулся, Поттер! — прорычал Грюм еще за завтраком. — Постоянная бдительность теперь не просто слова! Враг может ударить в любую секунду!»

Погрузка проходила так, словно они находились под обстрелом.

Водители, стоявшие у машин, выглядели странно: они явно были волшебниками, которые очень старались сойти за маглов, но переборщили, нацепив старомодные клетчатые кепки и твидовые костюмы из семидесятых. Они молчали, нервно поглядывая по сторонам, и торопливо распахивали дверцы.

Гарри подхватил клетку с Хедвиг и нырнул в средний автомобиль, пока Грюм подгонял остальных. В голове билась скептическая мысль: неужели Пожиратели Смерти действительно могут напасть на них прямо здесь, посреди магловского Лондона, среди красных двухэтажных автобусов и спешащих на работу клерков? Эти два мира казались Гарри настолько несовместимыми, что представить черные мантии на фоне светофоров было просто невозможно.

Или же, подумал он, устраиваясь на сиденье, его паранойя просто отступает. Когда вокруг суетятся Фред и Джордж, когда Рон ворчит, а Джинни пихает его локтем, отвоевывая место — страх притупляется.

Он огляделся. Автомобиль снаружи выглядел как обычный тесный седан, но внутри были явно наложены мощнейшие чары Незримого расширения. Салон напоминал просторную карету с широкими кожаными диванами. Гарри, Рон, близнецы и Джинни разместились здесь безо всякой давки, даже сбросив сундуки под ноги.

Хлопнули двери.

Водитель, не проронив ни слова, ударил по газам. Машина резко, с визгом покрышек сорвалась с места, встраиваясь в поток. Гарри посмотрел на зеркало заднего вида: костяшки пальцев водителя, вцепившихся в руль, побелели от напряжения. Он напряженно крутил головой и вел колонну сквозь лондонский трафик так стремительно, словно погоня уже дышала им в затылок.

Глава 22. Хогвартс Экспресс

Хогвартс-Экспресс только набирал ход, вырываясь из дождливого марева лондонских окраин на открытые пространства. Мерный, убаюкивающий перестук колес заполнял купе слизеринцев, но атмосфера внутри была далека от расслабленной.

Драко Малфой сидел у окна, привычным жестом поправляя манжеты идеальной, сшитой на заказ рубашки. На его груди тускло поблескивал новенький серебряный значок старосты — символ власти, которой он всегда жаждал, буквально в любом виде. Рядом, занимая добрую половину пространства купе, теснились Крэбб и Гойл, напоминающие двух каменных троллей в школьной форме. С другой стороны устроилась Пэнси Паркинсон, то и дело поглядывая на него с плохо скрываемым обожанием, а напротив расположились Блейз Забини, меланхолично разглядывающий пейзаж за окном, Теодор Нотт и Дафна Гринграсс, уткнувшаяся в толстый том по продвинутым зельям.

Драко обвел компанию взглядом. Это была его свита. Его аудитория. И у него для них были новости.

— Отец рассказывал, — начал Драко, намеренно понизив голос до заговорщического, властного полушепота. Взгляды сосредоточились на нем. — Дамблдор сейчас мечется по Министерству, как ошпаренный гиппогриф. Пытается аккуратно, через своих людей, пропихнуть эту нелепую, непопулярную мыслишку о том, что Темный Лорд якобы вернулся.

Драко усмехнулся, откидываясь на спинку сиденья.

— Фадж в панике, но Дамблдора сейчас буквально поднимают на смех. «Ежедневный пророк» готов разорвать его в клочья, стоит только дать отмашку. И мой отец, разумеется, горячо поддерживает эту политику. Пусть старик станет окончательно выжившим из ума в глазах общественности.

Крэбб и Гойл синхронно туповато гоготнули, Пэнси восхищенно улыбнулась. Но Драко не собирался на этом останавливаться. Он подался вперед, положив локти на колени, и обвел слушателей цепким, торжествующим взглядом.

— Но знаете, что самое смешное?

Он выдержал идеальную, театральную паузу, наслаждаясь повисшей в купе тишиной. Только стук колес: тудук-тудук, тудук-тудук.

— Самое смешно то, — почти беззвучно произнес Драко, и его серые глаза хищно блеснули, — что он действительно вернулся.

Он откинулся на спинку, ожидая реакции. Драко предвкушал злые, торжествующие ухмылки. Ожидал увидеть в глазах слизеринской элиты азарт надвигающейся бури, осознание того, что их сторона наконец-то выходит из тени, чтобы забрать власть.

Но реакция оказалась совсем не той.

Блейз Забини вдруг нахмурился, перестав смотреть в окно, и его пальцы замерли на обивке сиденья. Теодор Нотт опустил взгляд, его лицо стало непроницаемым и жестким. А Дафна Гринграсс, даже не подняв глаз от книги, едва заметно, но вполне отчетливо поморщилась, словно у неё разом заболели все зубы.

В купе повисла тяжелая, тягучая тишина. Никакого триумфа. Никакой радости. Лишь явные сомнения. Для наследников нейтральных семей реальная война была вовсе не поводом для праздника.

Драко почувствовал, как внутри закипает раздражение. Они что, трусы? Они не понимают, какая сила теперь за ними стоит?

Его взгляд зацепился за брезгливую морщинку на переносице Дафны, и Малфой решил ударить именно туда.

— Что, Гринграсс? — ядовито, ленирова растягивая слова, спросил он. — Сморщилась так, будто глотнула зелья из слизней. Снюхалась с гриффиндорцами через Моргана? Эти любители маглов уже успели отупить тебя так же, как и его?

Дафна замерла. Она медленно, с убийственным спокойствием заложила страницу шелковым ляссе и закрыла книгу. Подняв свои холодные, прозрачно-голубые глаза на Драко, она чуть склонила голову набок.

— А вдруг снюхалась, Малфой? — иронично протянула она. — Может, мне прямо сейчас пойти в их купе и рассказать Моргану, как ты тут сидишь и поносишь его за спиной?

Драко на секунду опешил. Само предположение было настолько диким и абсурдным — Ледяная Королева Слизерина, бегущая жаловаться полуяпонскому выскочке из Гриффиндора, — что он даже не сразу нашелся, что ответить.

Пэнси, сидевшая рядом, не выдержала и коротко, звонко хихикнула, представив, видимо, эту картину. Но, поймав взбешенный взгляд Драко, тут же осеклась и виновато вжала голову в плечи.

Малфой сузил глаза, чувствуя, как краска гнева приливает к скулам. Он терпеть не мог, когда над ним насмехались, особенно на его территории.

— Думаешь, я его боюсь? — холодно, с откровенным вызовом процедил Драко, глядя прямо в глаза Дафне.

Слизеринка выдержала его взгляд. Ирония исчезла с её лица, уступив место абсолютному спокойствию.

— Думаю, что нет, — ровно ответила Дафна.

Она не сказала больше ни слова. Но в этой звенящей тишине, в её тяжелом, сочувствующем взгляде повисло непроизнесенное, но оглушительное: «И зря».

Дафна молча открыла книгу и снова уткнулась в текст, словно Драко перестал существовать.

Малфой сжал челюсти. Внутри всё клокотало от желания выхватить палочку или сказать какую-нибудь резкую гадость, чтобы оставить последнее слово за собой, но ситуацию спасла Пэнси.

Она торопливо вскочила с сиденья, поправляя мантию и блестящий значок старосты на груди.

— Драко, — ворковала она, беря его под руку, — пойдем пройдемся по поезду? Надо патрулировать. Мы же старосты, в конце концов. Должны насаждать правильные ценности и следить за порядком.

Драко с шумом выдохнул, позволяя увлечь себя к двери. Он бросил последний, презрительный взгляд на уткнувшуюся в книгу Дафну и снисходительно хмыкнул, глядя на Пэнси.

— Ты просто хочешь покошмарить первачков, Паркинсон, — протянул он с привычной ухмылкой.

Пэнси кокетливо улыбнулась, даже не пытаясь отрицать очевидного.

— Ну, может быть, совсем чуть-чуть, — промурлыкала она.

Драко рывком отодвинул тяжелую дверь купе, и они вышли в шумный, заполненный голосами студентов коридор Хогвартс-экспресса.

Сквозняк тут же остудил пылающие от гнева щеки.

Шагая по узкому проходу мимо купе, Драко Малфой мысленно ругал себя за несдержанность. Зря он вспылил. Сорваться на Дафну, позволить эмоциям взять верх над расчетливостью — это была глупая, сугубо гриффиндорская ошибка. Наследник рода Малфоев должен держать лицо в любой ситуации, особенно сейчас, когда ставки так высоки.

Рядом, цокая каблучками, семенила Пэнси. В отличие от Драко, она находилась в состоянии абсолютного, ничем не омраченного восторга. Статус старосты опьянял её.

— Эй, ты! Да, ты, с пятном на мантии! — Пэнси резко затормозила, хищно нависнув над сжавшимся в комок второкурсником с Пуффендуя. — Нечего бегать по поезду! И поправь одежду, ты выглядишь как пугало, а не как ученик приличной школы. Еще раз увижу — сниму баллы!

Мальчишка испуганно пискнул и юркнул в ближайшее купе. Пэнси самодовольно поправила блестящий значок на груди и обернулась к Драко, ожидая похвалы.

Малфой лишь вяло скривил губы в подобии улыбки. Ему было откровенно скучно.

Он шел и думал о том, что очень скоро все эти блестящие значки, школьные правила и факультетские баллы не будут стоить ровным счетом ничего. Мир меняется. Люциус не рассказывал ему всего, ограничиваясь лишь туманными, многозначительными намеками. Драко отчаянно блефовал перед сокурсниками, делая вид, что посвящен во все планы Темного Лорда, но на деле знал не больше их.

Однако Драко далеко не дурак. Не обязательно носить фамилию Грейнджер, чтобы уметь шевелить мозгами и складывать факты. Отец стал пропадать по ночам, в Мэноре появились странные, пугающие люди, а атмосфера в доме пропиталась животным, липким страхом. Война была уже на пороге, и школьные патрули казались на фоне этого жалкой детской игрой.

За этими мрачными мыслями Драко не заметил, как они свернули за угол и едва не врезались в препятствие.

— Смотри, куда... — начала было Пэнси, но тут же осеклась, презрительно скривив накрашенные губы.

Дорогу им преградила другая пара старост.

Малфой остановился, холодно окидывая взглядом стоящих перед ним гриффиндорцев. Уизли, как и всегда, выглядел как нелепое, взъерошенное чучело в форме, которая сидела на нем вкривь и вкось. Но Драко не мог не отметить, что за лето рыжий предатель крови ощутимо вымахал ввысь и раздался в плечах. «Будет продолжать расти в таком темпе, — ядовито подумал Малфой, — скоро станет похож на горного тролля не только интеллектом, но и внешне».

Он брезгливо перевел взгляд левее, на Грейнджер, готовясь выплюнуть какую-нибудь отработанную, хлесткую колкость.

Но слова почему-то застряли в горле.

Драко прищурился. Перед ним стояла всё та же раздражающая девчонка-заучка. Та же нелепая, густая копна непослушных волос, та же угловатая, плоская фигура, лишенная изящных изгибов чистокровных леди. Но... что-то в ней было не так.

Изменилась осанка. Исчезла та вечная, напряженная сутулость девочки, которая таскает на спине пудовый рюкзак с книгами и пытается всем доказать свою значимость. Грейнджер стояла прямо, расслабленно, а её карие глаза смотрели на Драко без привычного раздражения или страха. В этом цепком, спокойном взгляде читалась такая абсолютная, глубинная уверенность в себе, что колкость просто не пришла на ум. Настроение острить пропало даже в его собственной голове.

К тому же, он вспомнил прошлогодний разговор. Он ведь дал слово Моргану не задевать его ненаглядную Грейнджер прилюдно. Драко, конечно, не обещал изменить к ней свое отношение, но Малфой обязан держать слово. По крайней мере пока это выгодно.

Пауза явно затянулась. Воздух в тесном коридоре стал ощутимо плотнее.

Уизли угрожающе нахмурил брови, его большие кулаки сжались, и он чуть подался вперед, явно готовясь к драке. «Что вполне соответствует его тролльему интеллекту», — мысленно констатировал Драко.

Продолжать эти гляделки было бессмысленно. Малфой вздернул подбородок, накинул на лицо маску абсолютного, арктического холода и коротко, едва заметно кивнул.

— Грейнджер. Уизли, — бросил он ровным, лишенным интонаций голосом.

Он решительно схватил Пэнси за локоть и потянул за собой, протискиваясь мимо застывших гриффиндорцев дальше по коридору.

Он уже сделал несколько шагов, когда в спину ему прилетел тихий голос Гермионы:

— Привет и тебе, Драко.

Малфой едва не споткнулся на ровном месте. Он нахмурился, глядя прямо перед собой. Это было просто немыслимо. Никакого «Малфой», никакой издевки. И самое ужасное заключалось в том, что где-то глубоко внутри, под слоями аристократического воспитания и самоконтроля, Драко вдруг с раздражением признался себе: услышать это от неё было... приятно.

Перед его внутренним взором непрошеной колдографией опять вспыхнул образ. Эта ироничная полуулыбка, спокойные карие глаза, узкие бедра, обтянутые маггловскими джинсами, худые, прямые ноги.

Мерлин всемогущий, что за бред? — Драко мысленно отвесил себе звонкую оплеуху. С какой стати он вообще анализирует фигуру этой магловской выскочки?

Стряхнув с себя это нелепое наваждение, Драко решительно выкинул лохматую Грейнджер из головы и вернулся к своим прямым обязанностям старосты Слизерина — наводить леденящий ужас на первачков.

Глава 23. Мозгошмыги

Гермиона, сверкая отполированным значком старосты, решительно утащила за собой Рона — патрулировать вагоны. Уизли выглядел так, будто шел на эшафот, но сопротивляться не посмел. Джинни, коротко махнув им на прощание, мгновенно растворилась в толпе школьников, отправившись на поиски своих сокурсниц.

В коридоре повисла секундная, почти осязаемая неловкость.

Киран посмотрел на Гарри. Тот переминался с ноги на ногу. Они отлично понимали друг друга на тренировочном полигоне, могли часами молча отрабатывать связки заклинаний или жестко спарринговать, но светская беседа явно не была сильной стороной обоих. Обычно тон задавала Гермиона, шутил Рон, или заполняла паузы энергичная Джинни. Оставшись вдвоем, оба оказались неспособны завязать разговор.

— Пойдем…эм… поищем свободное купе, — наконец предложил Гарри, берясь за ручку чемодана.

Киран облегченно кивнул. По лицу Гарри было видно, что тот испытал точно такое же чувство.

Они двинулись по узкому проходу, лавируя между стайками суетящихся младшекурсников и изредка кивая знакомым. Поезд постепенно набирал ход. Гарри шел впереди, методично заглядывая за стеклянные двери. Возле одной из них он вдруг замер.

Киран, остановившийся в шаге позади, увидел профиль Поттера. На лицо Гарри медленно наползла совершенно дурацкая блаженная улыбка.

— Привет. У тебя свободно? — спросил Гарри, приоткрыв дверь, а затем обернулся и призывно махнул рукой.

Киран шагнул внутрь и мысленно поморщился.

На сиденье у окна располагалась симпатичная девушка с тонкими азиатскими чертами. Память услужливо подкинула имя: Чоу Чанг. Спутница Гарри на Святочном балу.

Внутри шевельнулось глухое раздражение. Киран рассчитывал на пустое купе и тишину. За прошлый год он привык к их маленькой, сплоченной группе, но любые новые знакомства все еще ощущались как нечто крайне утомительное.

Пока Гарри с энтузиазмом расспрашивал девушку о том, как прошло её лето, Киран достал палочку.

— Вингардиум Левиоса, — вполголоса бросил он.

Чемодан плавно взмыл в воздух и глухо опустился на багажную полку. Киран сел напротив, вытянув ноги и пытаясь не выглядеть там же мрачно, как ощущал себя.

Гарри, наконец вспомнив о манерах, спохватился:

— Ой, извини. Чоу, это Киран Морган. Киран, это Чоу Чанг.

Киран вежливо кивнул, пробормотав дежурное приветствие, и протянул руку. Чоу ответила на рукопожатие. На вид она была не выше Джинни, но её маленькая ладонь оказалась неожиданно жесткой, а пальцы — цепкими. Ловец команды Рэйвенкло — вспомнил Киран, мысленно отмечая, что девушка, вероятно, достаточно крепкая физически.

У Чоу были темные, внимательные глаза и приятная улыбка с ямочками на щеках. Она окинула Кирана быстрым, оценивающим взглядом. Киран ответил тем же. Играть в гляделки стало неловко уже через пару секунд. Он отвернулся к окну, предоставив Поттеру и Чанг возможность общаться.

Разговор крутился вокруг квиддича и каникул. Киран кожей чувствовал некую скованность в их позах и голосах. Его присутствие мешало. Оставшись наедине, эти двое наверняка нашли бы более интересные и личные темы для беседы. Быть третьим лишним Кирану показалось лишним.

Выждав для приличия еще минуту, он поднялся.

— Извините. Чуть пройдусь по коридору, разомну ноги, — бросил он и, не дожидаясь ответа, вышел из купе, плотно прикрыв за собой дверь.

В коридоре было прохладнее. Киран прислонился плечом к стеклу, глядя, как серые лондонские пригороды за окном постепенно сменяются размытыми полосами зеленеющих полей. Поезд мерно стучал на стыках.

— Здравствуй, Киран Морган.

Голос раздался прямо за спиной — легкий и певучий.

Киран обернулся.

Перед ним стояла девочка с небольшим чемоданчиком. Очень светлые, почти белые волосы спадали на плечи небрежными распущенными прядями. Она чуть склонила голову набок, и вместе со слегка выпуклыми, немигающими глазами это придавало ей поразительное сходство с совой. В ушах покачивались ярко-оранжевые серьги в форме редисок.

— Хорошо выглядишь, — безмятежно продолжила Луна Лавгуд, разглядывая его лицо. — Будто бы нашел свой душевный покой.

Киран почувствовал, как на губах сама собой появляется усмешка.

— Привет, Луна. Ты тоже отлично выглядишь, — ответил он. — Но до душевного покоя мне еще очень далеко.

Луна медленно кивнула, словно именно этот ответ и подтверждал какую-то её внутреннюю теорию.

— Везде занято, — сообщила она, обведя взглядом пустой коридор. — У вас есть место?

— Вроде как да, — Киран кивнул на стеклянную дверь купе.

Луна сделала шаг ближе, заглянула через стекло внутрь. Там Гарри что-то увлеченно рассказывал улыбающейся Чоу. Девочка перевела свои большие глаза обратно на Кирана.

— Пойдем со мной, пожалуйста, — серьезно попросила она. — Я ощущаю, что они будут не рады гостям, но мои ноги уже устали стоять. Давай разделим эту ненависть на двоих.

Киран не смог сдержать улыбку и кивнул.

Он взялся за ручку и откатил дверь в сторону. Луна, придерживая свой чемоданчик, изобразила изящный книксен и шагнула в купе.

_________________________________________________________________________

Спустя час купе окончательно превратилось в тесный, шумный балаган. Возвращение Рона с Гермионой, а следом и ворвавшейся Джинни полностью уничтожило остатки интимной атмосферы, которая, возможно начала зарождаться, пока Киран гулял.

На Гарри и Чоу было жалко смотреть. Чанг оказалась зажата у окна, натянув на лицо вежливую, но откровенно вымученную улыбку. Поттер ерзал на сиденье, сгорая от неловкости за шумную гурьбу друзей, но, очевидно, понятия не имел, как исправить ситуацию.

— Нет, вы просто подумайте! — Рон возмущенно размахивал надкушенной шоколадной лягушкой, а шоколадные крошки летели во все стороны. — Малфой — староста! Они что, не могли найти на Слизерине кого-то поприличнее? Дали власть хорьку...

Чоу пыталась то ли вжаться в стенку то ли пройти сквозь нее в соседнее купе. Джинни, сидящая напротив, бросала на ловца Рэйвенкло тяжелые, недружелюбные взгляды. Киран усмехнулся про себя: выглядит, будто бы китаянка забрела в стаю волков.

Гермиона в этот хаос вписываться не стала. Она протиснулась на сиденье рядом с Кираном, молча выудила из сумки толстый том и мгновенно отключилась от реальности. Поезд дернулся на стрелке, и её теплый бок уютно прижался к нему. Киран не стал отодвигаться.

Он поднял глаза и перехватил взгляд Луны.

Девочка что-то читала, полностью игнорируя возмущения Рона. Поймав взгляд Кирана, она чуть склонила светлую голову и одними губами, с убийственной иронией на лице проговорила: «Душевное спокойствие». Затем безмятежно подняла странный, кислотно-пестрый журнал с заголовком «Придира» и углубилась в чтение.

В такой странной атмосфере они и доехали до конца маршрута.

Когда за окном замелькали тусклые огни станции Хогсмид, а состав начал замедлять ход, Чоу издала едва слышный, но абсолютно искренний вздох облегчения.

Едва поезд остановился, она первой выскользнула в коридор, торопливо прощаясь. Поттер проводил ее грустным взглядом. Вся остальная гурьба, гремя чемоданами и переговариваясь, повалила следом, вливаясь в прохладный шотландский вечер.

Толпа студентов густой рекой текла по темной платформе Хогсмида к ожидающим каретам.

Киран шел чуть позади, окидывая взглядом шеренгу повозок. Фестралы. Скелетообразные, обтянутые черной кожей туловища, кожистые крылья, белые глаза без зрачков. Летом собственные поиски в библиотеке Мэнора ничего не дали, и он озадачил этим Гермиону. Подруга, как и всегда, докопалась до сути и уже подробно рассказала Кирану про этих странных существ, которых видит только тот, кто узрел смерть.

Киран наблюдал за толпой. Подавляющее большинство студентов проходило мимо, видя лишь пустые оглобли. Но изредка то один, то другой ученик бросал на существ быстрый, тяжелый взгляд, прежде чем поспешно забраться внутрь.

Они подошли к свободной карете. Ближайший фестрал повернул жутковатую морду, шумно втянул ноздрями влажный воздух и потянулся к Кирану. Тот не отстранился. Задумчиво протянув руку, он провел ладонью по морде зверя — абсолютно гладкой и ледяной, как мокрый камень.

И тут же почувствовал на себе взгляды.

Гарри и Рон застыли в шаге от него, уставившись на Кирана с откровенным недоумением. Киран мысленно чертыхнулся, запоздало осознав, как это выглядит со стороны: он стоит в темноте и нежно поглаживает пустоту. Но парни промолчали. Джинни, шедшая следом, ткнула Рона локтем под ребра и что-то быстро зашептала ему на ухо.

Гермиона подошла ближе. Она напряженно всматривалась в пространство перед каретой.

— Они здесь? — тихо спросила она.

Она неуверенно протянула руку вперед. Киран перехватил её ладонь, мягко направляя пальцы прямо к носу фестрала. Гермиона стала осторожно поглаживать зверя, пусть и не видя его, но доверившись Кирану. Фестрал фыркнул, обдав их теплым воздухом, и смешно шевельнул ушами, явно наслаждаясь лаской, как обычная лошадь.

— Это очень странно... — прошептала Гермиона, но на её лице не было ни капли страха. Только чистый, детский восторг.

Джинни махнула им рукой и отправилась вместе с Луной в компании двух девушек с четвертого курса. Остальные забрались внутрь пахнущей сыростью и старой кожей повозки.

Дверца хлопнула. Карета с резким рывком тронулась с места.

Рон долго смотрел в темное окно на пустые оглобли, а затем перевел тяжелый взгляд на друзей.

— То есть, вы хотите сказать, что всё это время нас от станции возили невидимые потусторонние кони?

Киран и Гермиона синхронно кивнули.

Гермиона тут же выпрямилась, принимая вид профессора, читающего лекцию.

— Об этом нет ни единого упоминания даже в «Истории Хогвартса», Рон. Когда летом Киран поднял эту тему, мне пришлось перерыть массу литературы и заказать очень специфические книги по темной фауне, чтобы разобраться в их природе...

Рон показательно, с тяжелым вздохом закатил глаза к небу.

Киран лишь откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Карета подпрыгивала на ухабах, старые рессоры ритмично скрипели, а над всем этим ровно и уверенно звучал голос Гермионы. И слушать ее было так уютно и приятно.

Глава 24. Люди Фаджа

Желудок давно требовал еды, но на золотых тарелках пока отражались лишь блики парящих свечей. На пятом курсе магия Распределяющей шляпы уже не пробирала до мурашек, как раньше. Гарри откровенно скучал, подпирая подбородок кулаком и лениво наблюдая за сжимающимися от ужаса первокурсниками, пугливо семенящими к табурету один за одним.

Он поймал взгляд Хагрида за преподавательским столом и приветливо махнул рукой. Лесничий расплылся в улыбке и махнул огромной рукой в ответ, едва не перевернув профессора Флитвика вместе со стулом.

Взгляд Гарри заскользил дальше, к столу Рэйвенкло. Чоу. Она о чем-то переговаривалась с подругами. Гарри на мгновение завис, просто глядя на ее профиль, пока она вдруг не почувствовала внимание в ответ. Чоу повернула голову и легко улыбнулась. Гарри поспешно улыбнулся в ответ, ощущая, как его лицо в этот момент принимает абсолютно идиотское выражение.

Короткий издевательский смешок сбоку подтвердил опасения. Джинни смотрела прямо на него, прикрывая рот ладонью, и её плечи подрагивали от смеха. Гарри нахмурился, отворачиваясь, и тут же наткнулся на еще один тяжелый взгляд.

Драко Малфой из-за стола Слизерина задумчиво изучал их компанию. Без привычной спеси или кривой ухмылки — выглядел он глубоко погруженным в собственные мысли. Поняв, что его заметили, Малфой резко отвернулся к Крэббу.

Шляпа выкрикнула последнее имя, и табурет унесли. Дамблдор поднялся со своего места. Разговоры в Большом зале мгновенно стихли.

— Приветствую вас! — голос директора гулким эхом разнесся под заколдованным потолком. — В этом году я не могу порадовать вас зрелищем, сопоставимым по масштабам с Турниром Трех Волшебников. Но зато у меня есть другая новость. Квиддич возвращается!

Зал взорвался. Гарри оглушил рев восторга, гриффиндорцы колотили кубками по столу, свистели и аплодировали. Дамблдор дождался тишины, плавно подняв руку.

— Также в этом году мы рады приветствовать новые лица, — продолжил директор. — Министерство магии любезно предоставило нам преподавателей по Защите от Темных искусств. Прошу любить и жаловать — мадам Амелия Боунс.

Из-за стола поднялась статная, широкоплечая женщина с седыми волосами. У нее были рубленые, уверенные черты лица и жесткий взгляд, усиленный блестящим моноклем в правом глазу. Она коротко, с достоинством кивнула залу.

— Ассистировать ей будет мисс Нимфадора Тонкс, — добавил Дамблдор.

Директор обвел преподавательский стол вопросительным взглядом. Повисла пауза. Пустое кресло рядом с мадам Боунс так и осталось пустым.

Глухой стук распахнувшейся боковой двери. Из коридора выскочила Тонкс. Её волосы сегодня были короткими и ярко-рыжими. Она слегка запыхалась, на ходу одергивая мантию, и, заметив сотни устремленных на нее глаз, резко вскинула руку вверх, словно школьница на уроке.

— Да, директор, это я! Всем привет! — звонко провозгласила она.

Гарри уставился на неё, чувствуя, как отвисает челюсть. Аврор. Член Ордена Феникса. Прислана Министерством?

По факультетским столам прокатилась волна беззлобных смешков. Непосредственность и растрепанный вид Тонкс, кажется, расположили к ней студентов.

Но Амелия Боунс не села на место. Она повернула голову к директору и перехватила инициативу.

— Директор, я бы хотела сказать пару слов, если позволите, — её зычный голос легко перекрыл тихие разговоры за столами.

Пока мадам Боунс чеканным шагом выходила к трибуне-сове, Тонкс торопливо пробиралась к своему месту. Она неловко протиснулась между Хагридом и профессором Флитвиком, едва не снесла чужую тарелку, споткнулась о ножку стула и с мерзким, пронзительным скрежетом протащила его по каменному полу, прежде чем плюхнуться на сиденье.

Мадам Боунс даже не обернулась. Она положила тяжелые руки на края трибуны и медленно обвела взглядом притихший Большой зал.

— Добрый вечер, — её голос оказался под стать внешности: густой, зычный и крайне уверенный. — Я не буду отнимать у вас много времени перед ужином. Скажу прямо: Министерство магии крайне обеспокоено тем, как проходили уроки Защиты от темных искусств в последние годы. Министр Фадж поручил мне взять этот вопрос под личный контроль.

Гарри удивленно приподнял брови. Резкое начало для знакомства.

— Я изучила отчеты и провела опросы, — деловито продолжила Боунс, сверкнув стеклом монокля. — И вынуждена признать очевидное: единственным преподавателем, давшим вам реальные знания за последнее время, был профессор Люпин. Но одного года критически мало.

По столу Гриффиндора прокатился одобрительный шепоток. Мадам Боунс говорила пугающе искренне — совершенно не так, как обычно вещали политики.

— В этом году всё изменится. Моя цель — не просто вычитать вам одобренную Министерством программу. Моя цель — дать вам навыки, с которыми вы сдадите СОВ и ЖАБА на максимальный балл. Я возьму на себя теоретическую базу. Для практических занятий к нам присоединилась действующий аврор Нимфад…

— Профессор Тонкс! — внезапно выкрикнула Тонкс из-за преподавательского стола, вскинув руку вверх, словно ученица на перекличке. — Или просто Тонкс!

Мадам Боунс медленно повернула голову. Тяжелый, немигающий взгляд уперся в молодую напарницу. Тонкс ойкнула, мгновенно ссутулилась и с преувеличенным интересом уставилась в свою пустую золотую тарелку.

— ...аврор Тонкс, — невозмутимо закончила мадам Боунс, вновь обращаясь к залу. — Буду рада познакомиться с каждым из вас на своих уроках. Благодарю за внимание.

Она развернулась и чеканным шагом вернулась к столу. Зал ответил жидкими, но все же аплодисментами — особенно усердствовали столы Рэйвенкло и Хаффлпаффа.

Гарри проводил чиновницу взглядом. Строгая, жесткая, но будто бы адекватная женщина. Пожалуй, это был первый человек от Министерства, не вызывающий у него инстинктивного отторжения.

Дамблдор молча проводил Амелию Боунс тяжелым взглядом. Затем плавно взмахнул рукой.

— Да начнется пир!

Золотые блюда мгновенно наполнились едой.

— Ну наконец-то! — простонал Рон, тут же вонзая вилку в ближайший кусок ростбифа.

Атмосфера за столами в ту же секунду стала расслабленной, наполнилась звоном посуды и гулом разговоров.

Гарри потянулся за картофелем, но краем глаза заметил напряженное лицо Гермионы. Она даже не притронулась к приборам, продолжая хмуро смотреть в сторону преподавательского стола.

Гарри толкнул её локтем в бок.

— Что-то не так? Вроде нормальная тетка.

Гермиона перевела на него задумчивый взгляд.

— Гарри, Амелия Боунс — глава Департамента обеспечения магического правопорядка. Это очень крупный чиновник, — она понизила голос, наклонившись ближе. — Странно, что Фадж прислал на место простого преподавателя фигуру такого калибра, да еще и с действующим аврором в подмогу.

— И что это значит? — Гарри наложил себе порцию мяса.

— Это значит, — Гермиона прищурилась, — что либо в этом году у нас будут просто невероятные уроки, либо Министерство решило всерьез заняться полномасштабной инспекцией Хогвартса изнутри. Что не особенно удивительно после событий последних лет.

Гарри пожал плечами. Нечто тревожное в логике подруги определенно было, но пустой желудок успешно заглушал паранойю. Если Боунс будет учить их защищаться, а не заставит читать бессмысленные книжки — это уже победа.

Он решительно последовал примеру Рона и взялся за нож и вилку. Скользнув взглядом по столу, Гарри едва заметно усмехнулся: даже вечно контролирующий себя Киран Морган сегодня сдался. Вместо привычных диетических блюд он молча и методично сгружал на свою тарелку внушительную гору запеченного мяса. Похоже, длинный день вымотал всех без исключения.

Глава 25. Тони Долохов

Пятьдесят восемь. Пятьдесят девять. Шестьдесят.

Мышцы свело судорогой. Руки подогнулись, и Долохов грузно рухнул на скрипучий пол. Хрипло втянул воздух. До Азкабана он играючи делал сотню. Сейчас шестьдесят отжиманий кажутся физическим пределом.

Тони с трудом поднялся на ноги. Подошёл к стене, где криво висело поцарапанное зеркало. Оттуда на него смотрел чужак. Измождённый мужчина со светлыми волосами и глубоко запавшими глазами. Некогда мощное тело превратилось в сущий скелет. За годы в камере Антон отвык от своего отражения. Память упорно подкидывала прежний образ — молодого сильного мужчины, который одной улыбкой мог сводить девушек с ума. Привыкнуть к новой реальности оказалось непросто.

Он обвёл взглядом комнату. Потрёпанные обои, продавленная кровать. Настоящая конура. Но здесь нет дементоров. Маленькая квартира на севере Британии, в глухом магловском графстве. Встретить тут волшебников практически невозможно, и одно это стоило всех неудобств.

Тони вышел на крошечную кухню. У приоткрытого окна курила Беллатрикс. Обычные магловские джинсы и выцветшая рубашка висели на ней, как на вешалке. Она откровенно ненавидела эти тряпки, эту квартиру и весь окружающий мир — что читалось на лице, в позе, во взгляде. Всего неделю назад они гнили в тюрьме. Долохову до сих пор иногда казалось, что свобода — затянувшийся сон, но они здесь. Как и несколько десятков других, самых верных соратников Хозяина.

Беллатрикс смерила Антона ледяным взглядом.

— Тони, — её голос сочился презрением. — Мне начинает казаться, что ты уже освоился в этом магловском свинарнике. Выглядишь здесь слишком уж естественно.

Долохов проигнорировал выпад. Взял чайник, поставил на конфорку и щёлкнул пальцами. Газ вспыхнул от беспалочковой искры.

— По крайней мере, здесь тихо, — ответил он, оборачиваясь. — И мы можем выходить на улицу.

Беллатрикс затянулась, выпустив дым в форточку.

— Всё ещё не понимаю, почему мы не можем прятаться у Люциуса. Он бы принял нас с удовольствием.

Тони усмехнулся, насыпая кофе в щербатую кружку.

— Во-первых, не с удовольствием, а из страха. Во-вторых, авроры нагрянут туда в первую очередь. А здесь только маглы. Никому не придёт в голову искать тут Пожирателей.

Беллатрикс кисло улыбнулась. Затушила сигарету о подоконник.

— Сделай и мне кофе, — ворчливо бросила она.

Долохов молча достал вторую кружку.

— Думаешь, долго нам ещё здесь сидеть? — спросила Белла.

— Столько, сколько потребуется, — он пожал плечами. — Получай удовольствие от мелочей, Белла. Родольфус вон почти не вылезает из местного бара. Он счастлив, а что с тобой не так?

Её лицо перекосила гримаса.

Долохов залил кофе кипятком и протянул ей кружку.

— Наберись терпения, — сказал он, глядя в глаза. — Хозяин не вытаскивал бы нас для того, чтобы мы просто сидели в конуре до бесконечности. Ты понимаешь это не хуже меня. Чем дольше мы не высовываемся, тем полезнее окажемся Хозяину, когда нанесём удар.

Долохов протянул руку. Беллатрикс недовольно скривила губы, но всё же бросила ему полупустую пачку.

— Не жмись, — хмыкнул Антон. — Мы больше не в тюрьме, магазин на углу дома.

— Вот и пойдёшь за новыми, — ответила Беллатрикс, отворачиваясь.

Он выудил помятую сигарету и привычным жестом щёлкнул пальцами, высекая искру. Глубоко затянулся и прикрыл глаза.

Ошибка.

Стоило векам сомкнуться, как тесная кухня исчезла. Опять камера Азкабана. Шаг в одну сторону — стена, в другую — решётка. Оконце под самым потолком и глухой рёв моря. За прутьями решётки — коридор, утопающий во тьме. В ней же шуршали рваные мантии. Когда шорох отдалялся, можно дышать. Когда надвигался — оставалось только забиться в дальний угол, уткнуться лицом в сырой камень и заставить себя ничего не чувствовать. Выключить мысли. Тогда дементоры, возможно, потеряют интерес и уплывут к соседним дверям. Отовсюду неслись стоны, бессвязное бормотание, безумный смех. День за днём. Год за годом.

Но в тот день рутина сломалась.

Тяжёлые шаги. Скрип дверных петель. Для тележки с едой слишком рано. Затем раздался голос — плоский, безжизненный звук человека под Империусом:

— Они здесь, Хозяин. Все.

Ответ резанул по нервам высоким ледяным тоном:

— Благодарю. Ты сослужил хорошую службу. Авада Кедавра!

Изумрудная вспышка на мгновение выхватила из мрака мокрые стены коридора. Послышались неторопливые шаги. Дементоры бездействовали, покорно расступаясь перед гостем.

Тень остановилась у камеры Антона. На конце палочки зажёгся бледный огонёк. Он осветил высокую, болезненно худую фигуру и красные глаза, поймавшие отсвет магии. На лице гостя появилась такая знакомая ироничная ухмылка.

— Не устал сидеть, Тони? Готов послужить мне ещё раз?

Долохов не верил собственным глазам. Пересохшее горло едва выдавило:

— Да, Хозяин!

Коридор взорвался животным воем, криками и истеричным смехом. Тёмный Лорд легко повёл палочкой. Десятки массивных решёток на этаже с грохотом распахнулись, впечатавшись в каменную кладку. Антон переступил порог камеры впервые за четырнадцать лет.

Видение пронеслось перед глазами за долю секунды. Тони распахнул глаза.

Сердце колотилось о рёбра, лёгким не хватало кислорода. Он усилием воли заставил себя сфокусировать взгляд на облупленной краске газовой плиты. Дышать. Это просто кухня. Конура в глуши. Беллатрикс рядом, они на свободе. Всё в порядке.

— Кажется, у тебя истерика, Тони! — скрипучий, лающий смех Беллатрикс ударил по барабанным перепонкам.

Долохов медленно выпустил дым в форточку.

— Иди к Мордреду, Беллатрикс, — бросил он, не оборачиваясь. И добавил уже вполголоса, глядя на тлеющий конец сигареты: — Это называется паническая атака.

_______________________________________________________________________

Густая шапка пены медленно растворялась в бокале, и наблюдать за ней оказалось успокаивающе-приятно. Родольфус сделал большой глоток и со стуком поставил третью пинту на потёртую деревянную стойку.

В отражении он видел чужое лицо, но Оборотное — ничтожная плата за возможность спокойно сидеть здесь. Ирония ситуации откровенно веселила его. Чистокровный волшебник, практически правая рука Тёмного Лорда, сидит в захудалом магловском баре, пьёт местный эль и чувствует себя абсолютно нормально. Белла и Тони предпочли запереться в тесной квартире, изводя себя паранойей. Но Родольфусу за свою жизнь приходилось зарываться в норы и поглубже. После Азкабана этот серый северный городок казался ему вполне сносным курортом.

Воздух здесь пах жареным маслом и табачным дымом.

— Сколько лет?

Вопрос прозвучал без перехода. Родольфус чуть повернул голову. Рядом на высоком стуле сидел седой мужчина в потёртой куртке и методично обдирал этикетку с бутылки.

Лестрейндж не дрогнул. Он спокойно допил эль.

— Достаточно, — ответил он, не вдаваясь в детали. — Как понял?

— Ты выглядишь как человек, который искренне наслаждается этим паршивым баром, этим кислым элем и нашим городом, — старик хрипло засмеялся. — Единственное объяснение — ты провёл взаперти много лет.

Родольфус коротко хмыкнул, не подтверждая и не отрицая. Он поднял пустой бокал, жестом прося бармена повторить заказ.

— Что-то политическое? — не унимался сосед.

Родольфус вопросительно поднял бровь. Старик пожал плечами, поясняя мысль:

— Ты не похож на вора. И на идейного душегуба тоже не тянешь. Значит, что-то не устраивало в миропорядке.

— Миропорядок всегда был дрянным, — нейтрально ответил Лестрейндж, забирая новую пинту с барной стойки. — Хоть раньше, хоть сейчас.

Сосед разразился стариковским дребезжащим смехом.

— Да, парень, в точку. Политический строй постоянно меняется. Приходят правые, приходят левые, циники сменяют тех, кто выступает за всё хорошее. А нам внизу жить всё так же паршиво.

Он сделал глоток из своей бутылки и посмотрел на Родольфуса.

— Тебе удалось что-то изменить? Ты сидел потому, что достиг успеха, или потому, что всё провалилось?

Родольфус замер, разглядывая глубокие шрамы на потемневшем дереве. Вопрос оказался неожиданно сложным.

Он вспомнил, как они забирали власть вместе с Хозяином. Постепенно, жёстко, надёжно. И как вся выстроенная империя рассыпалась в пыль после исчезновения Тёмного Лорда. Дамблдор и министерские писаки слепили из них образ безумных садистов, упивающихся чужой болью. Но Родольфус таковым не был. Он никогда не любил причинять зло ради самого зла. Решения приходилось принимать спорные, часто — кровавые, марая руки по локоть. Но кто-то должен был вычищать грязь, чтобы построить новый мир. От страданий людей он удовольствия не испытывал.

— Тогда — да. Казалось, мир изменится к лучшему, — медленно произнёс Родольфус, счищая каплю конденсата со стекла. — А сейчас... такое ощущение, что всё не имело смысла. Что я просто кидал камни в воду, а всё, чего добился — лишь рябь на поверхности.

Он тяжело вздохнул.

— Ты ещё не так стар, — приободряюще хлопнул его по плечу старик. — Не все возможности исчерпаны.

— Ты меня даже не знаешь, — усмехнулся Родольфус, скашивая глаза на чужую мозолистую ладонь. — Вдруг я злодей, каких мир не видал?

— Глаза выдают, — уверенно парировал собеседник. — Я же сказал, на вора или убийцу не похож. А на фанатика — ещё меньше.

Дальше они сидели молча. Родольфус допил эль, оставил на стойке пару скомканных фунтов и вышел из бара.

Улица встретила его прохладным ветром. Родольфус пошёл по узкому тротуару, подставляя лицо пробивающимся сквозь тучи солнечным лучам. Выпивка согревала кровь, но мысли оставались трезвыми и холодными.

Слова магла засели в голове. Правда ли не всё потеряно? Или их борьба проиграна ещё четырнадцать лет назад? Родольфус шёл к конспиративной квартире и ловил себя на предательской мысли: а не использовать ли этот второй шанс, который дал им Хозяин, совсем иначе. Забрать Беллу, аппарировать на другой конец света, сменить имена и просто жить. Без новых сражений. Без попыток совершить невозможное.

Глава 26. Сны Гарри

Бледные руки с неестественно длинными пальцами. Высокий голос, отдающий приказы.

Гарри резко открыл глаза и сел, отбросив скомканное одеяло. Сердце тяжело бухало о рёбра. Перед внутренним взором всё ещё стояла каменная башня посреди штормового моря. В этом изматывающе реалистичном сне он аппарировал на голые скалы, легко взял под контроль разум охранника, а остальных просто убил. Затем с лязгом распахнулись решётки, выпуская узников в коридор.

Азкабан. Никаких других вариантов на ум не приходило.

Гарри сжал лицо ладонями, пытаясь выдавить из памяти этот мерзкий, чужеродный образ. Ощущать себя Волдемортом оказалось до тошноты противно. Он потряс головой, окончательно отгоняя кошмар.

За окном только занимался серый рассвет первого учебного дня, спать больше не хотелось. В спальне Гриффиндора стоял мерный храп Рона и Невилла. Кровать Кирана ожидаемо пустовала.

Гарри бесшумно поднялся, прихватил полотенце и выскользнул в душ. Струи холодной воды помогли стряхнуть остатки сна и привести мысли в порядок.

Одевшись, он спустился по винтовой лестнице в гостиную. Здесь тихо и безлюдно. Даже Моргана не оказалось в кресле у камина с какой-нибудь книгой — видимо, всё ещё наматывает круги вокруг замка.

Гарри опустился в глубокое кресло у остывающего камина. Он вытянул ноги, положил голову на спинку и прикрыл глаза, собираясь просто посидеть в тишине до начала завтрака.

Темнота под веками оказалась слишком уютной. Гарри сам не заметил, как тяжёлая дрёма снова навалилась на плечи, утягивая в небытие.

— Гарри.

Знакомый голос выдернул его из сна.

Гарри открыл глаза. Вместо тёмного каменного свода потолка над ним нависло лицо Гермионы. Между бровями залегла глубокая, тревожная складка.

— Все уже ушли на завтрак, — сказала она. — Что с тобой?

Гарри похлопал себя по щекам, вымученно улыбнулся.

— Всё хорошо. Просто уснул у камина.

Гермиона выпрямилась. Взгляд скользнул по его лицу — подруга явно не поверила беззаботному тону. Гарри тяжело вздохнул и поднялся с кресла.

Они молча пересекли пустую гостиную. Только когда портрет Полной Дамы отъехал в сторону, пропуская их в коридор, Гарри заговорил.

— Мне снилось, что я — Волдеморт, — тихо бросил он на ходу. — Я аппарировал к Азкабану. Убил охрану и выпустил Пожирателей.

Едва он проговорил это вслух, шрам на лбу прострелило внезапной острой болью. Гарри поморщился. Гермиона заметила и это: она обеспокоенно посмотрела на него, сжала губы, но промолчала.

В Большом зале гудели сотни голосов и звенела посуда. Им уже заняли места за столом Гриффиндора. Гермиона опустилась на скамью рядом с Кираном, Гарри сел напротив. Есть не хотелось. Он просто бездумно гонял вилкой яичницу по тарелке, краем уха слушая разговоры сокурсников.

Громко зашуршала бумага. Лаванда Браун оторвалась от свежего выпуска «Ежедневного пророка» и недоверчиво посмотрела на Парвати.

— Рита Скитер пишет, что больше недели назад из Азкабана сбежали несколько Пожирателей Смерти. А Министерство это скрывает!

Парвати лениво намазала джем на тост, проигнорировав новость — политика её не волновала. Лаванда надула губы и повернулась в сторону Кирана и Гермионы.

— А ты что думаешь, Грейнджер?

Гермиона оторвалась от своей тарелки. Она бросила короткий, очень выразительный взгляд на Гарри, а затем посмотрела на Лаванду.

— Скитер — лживая женщина, которая обожает раздувать скандалы, — ровным тоном ответила Гермиона. — Но, к сожалению, она часто выкапывает информацию, которой нет больше ни у кого.

Глаза Лаванды испуганно округлились.

— И что, ты думаешь, кто-то действительно сбежал? Как Сириус Блэк? — в её голосе зазвучала откровенная паника.

Гермиона неопределённо пожала плечами.

Киран, методично уничтожающий завтрак рядом, флегматично бросил:

— В Хогвартсе тебе точно нечего опасаться.

Лаванда тут же сменила страх на обиду.

— Хорошо тебе говорить, Морган! — фыркнула она, надув губки. — Родился буквально с мечом в руках. Легко ничего не бояться, когда умеешь драться.

Морган отправил кусок ветчины в рот, прожевал и парировал:

— Кто мешает тебе научиться?

Лаванда часто захлопала густо накрашенными ресницами. Показная обида сменилась любопытством.

— А ты... научишь? — протянула она, склонив голову набок.

Гермиона нахмурилась. Взгляд подруги ощутимо потяжелел. Киран, не отрывая взгляда от тарелки, равнодушно пожал плечами.

— Да, без проблем.

Гарри фыркнул и тут же спрятал улыбку за кубком с тыквенным соком, глядя на недовольную Грейнджер, метающую молнии в улыбающуюся Лаванду. Браун либо не замечала угрозы, либо просто не боялась. Накрутив прядь волос на палец, она продолжила расспросы.

— Весь курс видел, как вы с Гарри тренировались в прошлом году, — проворковала она, глядя на Моргана. — И он стал очень хорош! Вы будете продолжать? Можно с вами?

Хлопок ладоней по дубовой столешнице заставил окружающих подпрыгнуть. Кубок покачнулся, плеснув тыквенным соком на скатерть.

— Значит, так... — начала Гермиона.

Гарри инстинктивно втянул голову в плечи. Рон замер с куском бекона у рта. Даже до Кирана что-то дошло, он с изумлением посмотрел на Гермиону, но тут же подобрался, будто готовясь бежать или драться.

Но конца света не произошло. Гермиона продолжила совершенно спокойным тоном:

— Давайте организуем всё грамотно. Обсудим материалы, составим учебный план и будем практиковаться. Можем собрать группу желающих. Это не нарушает школьные правила и наверняка поможет нам улучшить оценки по Защите и Чарам, возможно — по Трансфигурации.

Она замолчала и с недоумением посмотрела на застывшую троицу:

— Вы чего?

Гарри выдохнул, расслабляясь. Лаванда же, казалось, и не заметила, какой бури удалось избежать.

— А подруг позвать можно? — оживилась она.

— Можно, — кивнула Гермиона, мгновенно переключаясь в свой любимый режим. — Но сначала придётся получить письменное разрешение от кого-то из преподавателей. Затем найти подходящее помещение и составить расписание.

Лаванда очарованно закивала, полностью поглощённая этим напором.

Взгляд Гермионы скользнул к большим часам над столом преподавателей.

— Нам же пора на урок! — ахнула она, резко поднимаясь.

За столом мгновенно началась суета: Рон торопливо запихивал в рот остатки завтрака, Гарри забросил сумку на плечо, и вся компания с грохотом отодвинула скамьи, вливаясь в поток спешащих на занятия студентов.

Глава 27. Напиток мира

В подземельях, как обычно, холодно. Первый учебный день для Гриффиндора и Слизерина начался с зельеварения. Оба факультета уже толпились в классе, неторопливо рассаживаясь по привычным местам. Гермиона не знала, с чего решит начать год профессор Снейп, но что-то подсказывало — с унижений и очередной проверки навыков.

Рон, опустившись за один стол с Гарри, выглядел глубоко несчастным. Впрочем, как и Лаванда, Невилл и подавляющее большинство гриффиндорцев. Малфой, по обыкновению устроившийся в конце класса, уже что-то ядовито выговаривал Крэббу и Гойлу, периодически тыкая пальцем в сторону Гарри. Забини лениво усмехался. Но стоило Драко поймать взгляд Гермионы, как он тут же отвернулся. И Гермионе показалось, что в этом резком движении проскользнуло смущение. Очень интересно.

Обдумать странную мысль она не успела — дверь подсобки распахнулась, впустив профессора Снейпа. Чёрная мантия взметнулась за его спиной, как крылья летучей мыши. Иногда Гермионе казалось, что это движение профессор репетирует, пытаясь выглядеть ещё более пугающе. Лучший способ оградить себя от лишнего общения со студентами, которых терпеть не можешь — заставить себя бояться. А затем годами соответствовать образу Ужаса подземелий, доводя первогодок до истерики в своё удовольствие.

Снейп прошёл к преподавательскому столу и, не скрывая пренебрежения, оглядел класс.

— Не сомневаюсь, — начал он тихим, вкрадчивым голосом, мгновенно заглушив любые шепотки, — что за лето вы успели растерять даже те крохи знаний, которые я пытался в вас вдолбить все эти годы. Как можно отупеть ещё сильнее — для меня загадка, но сегодня у нас будет отличный повод это проверить.

Он обвёл студентов ледяным взглядом.

— Именно поэтому я постараюсь избежать ситуации, когда сильные студенты в очередной раз тянут на себе слабых. Состав напарников будет изменён.

По классу прокатился тревожный шепоток, но Снейп жёстко оборвал его:

— Мисс Грейнджер и... мисс Гринграсс. Мистер Уизли и мистер Гойл. Мистер Морган и мистер Малфой. Поттер и мистер Забини...

Гермиона удивлённо переглянулась с Кираном, но спорить со Снейпом — себе дороже. Она подхватила сумку и направилась к столу, за которым сидела Дафна Гринграсс.

Слизеринка не выглядела особенно удивлённой, скучающее выражение не ушло с лица. Когда Гермиона опустилась рядом, Дафна покосилась на неё и бросила тихое:

— Привет, Грейнджер.

— Привет, — коротко кивнула Гермиона, доставая пергамент.

— Тишина! — саркастично бросил Снейп, обрывая возмущённый гул, вызванный пересадкой. — Сегодня вы будете варить Напиток мира. Это зелье прекрасно покажет, кто из вас чего стоит. Рецепт требует безупречной точности, внимательности и умения запоминать детали. То есть всего, чего вы лишены от рождения.

На чёрной доске проступил рецепт, написанный размашистым почерком профессора.

Гермиона сразу же принялась делать быстрые заметки на куске пергамента. Краем глаза она заметила, что Дафна делает то же самое. Затем слизеринка поднялась и уверенно набрала нужные ингредиенты из шкафа: порошок лунного камня, сироп чемерицы, другие травы по мелочи.

Дафна выложила их на стол и повернулась к Гермионе:

— Нарезать или варить?

— Извини? — не поняла Гермиона.

— Предпочитаешь нарезать ингредиенты или следить за температурой зелья и помешивать? — спокойно пояснила Дафна.

Гермиону немного удивил такой неожиданно великодушный выбор от слизеринки, но она пожала плечами:

— Могу делать и то, и другое.

— Отлично. Тогда, Грейнджер, ты занимаешься нарезкой, — быстро постановила Дафна, и в её голосе проскользнуло явное удовольствие от такого расклада.

Гермиона придвинула к себе разделочную доску и нож. Она начала быстро измельчать коренья, стараясь добиться идеальной толщины. Дафна, разжигая огонь под котлом, периодически заглядывала через плечо Гермионы с совершенно непрошеными советами.

— Чуть тоньше, Грейнджер. Они должны раствориться за минуту. Это же не ветчина для сэндвичей, а ты не домовой эльф!

— Я знаю, как нарезать, спасибо, — максимально вежливо ответила Гермиона, не сбавляя темпа. Затем она перешла к натиранию лунного камня под подозрительный взгляд слизеринки.

Дафна вдруг коротко фыркнула, но тут же натянула привычное выражение лица.

— Знаешь, я всё-таки рада, что мне досталась ты, а не Уизли, — негромко сказала она, наблюдая, как Гермиона сгребает нарезанные ингредиенты в аккуратные кучки. — Они с Гойлом точно расплавят котёл до конца урока.

Гермиона, сдерживая ответную улыбку, ответила:

— Запомни, на зельях всегда нужно опасаться только Невилла. С остальными шансы на выживание остаются.

Девушки снова тихо хихикнули, но тут же поймали на себе тяжёлый взгляд профессора Снейпа. Обе мгновенно умолкли, уткнувшись взглядами в стол.

Ещё некоторое время Гермиона терпеливо измельчала ингредиенты, искоса поглядывая на Дафну. После встречи у Морганов они ни разу не разговаривали, и теперь Гермиона не вполне понимала, как должна относиться к девушке. Как раньше? Или, возможно, хотя бы здороваться в коридоре? Подругами они, очевидно, не стали и вряд ли когда-то станут. Но игнорировать друг друга, как прежде, — тоже будто бы глупо. Боги, почему в книгах не пишут о таком? Если бы можно было выучить человеческие причуды по школьному учебнику — жизнь стала бы куда проще.

Дафна чуть убавила синее пламя под котлом.

— Можно начинать, — деловито сообщила она. — Если ты, конечно, уверена, что качественно нарезала ингредиенты.

Гермиона приподняла бровь, двигая к ней первую порцию:

— Ингредиенты готовы. Если ты уверена, что с температурой не ошиблась.

Дафна снова едва заметно улыбнулась. И девушки начали аккуратно добавлять в котёл измельчённый лунный камень, сироп чемерицы и помешивать, считая каждый оборот.

— Пар должен быть лёгким и серебристым, — напомнила Гермиона, внимательно следя за поверхностью жидкости. — Иначе зелье можно выливать. Как и забыть про баллы за урок.

Дафна сосредоточенно водила черпаком по кругу.

— Да знаю я, — напряжённо процедила она сквозь зубы. — И баллы для Гриффиндора волнуют меня меньше всего.

Гермиона понимала, насколько это по-детски, но удержаться от соблазна не смогла.

— Мешай немного быстрее, — невозмутимо посоветовала она. — И локоть повыше.

Рука Дафны на долю секунды замерла. Слизеринка вскинула голову и издала звук, подозрительно похожий на рычание.

— Это ты мне сейчас мстишь? — прямо спросила она.

Гермиона коротко кивнула. Дафна фыркнула, продолжая смотреть в котёл.

В этот момент Гермиону накрыло внезапным, сбивающим с толку осознанием. Ей было комфортно. Варить сложнейшее зелье в паре с высокомерной слизеринкой оказалось на удивление весело и легко. Дафна разбиралась в теме не хуже, не приходилось тащить на себе львиную долю работы, как обычно бывало с Роном или Гарри. Да и эта небольшая пикировка тоже доставляла удовольствие.

Вокруг них подземелье стремительно погружалось в хаос. То тут, то там раздавались разочарованные возгласы. Чей-то котёл взорвался, окатив парту снопом искр, с задних рядов потянуло смердящим дымом. У Рона с Гойлом дела явно шли отвратительно — парни смотрели друг на друга так, будто готовились прямо сейчас перейти к рукопашной.

Но в котле девушек жидкость уже стала почти прозрачной, приобретая приятный перламутровый оттенок. Над варевом поднимался серебристый пар, в точности такой, как описано в учебнике.

Они вместе сняли котёл с огня. Гермиона напряжённо замерла, ожидая, что зелье вот-вот свернётся или поменяет цвет, но оно оставалось стабильным.

Дафна придирчиво вгляделась в результат.

— Кажется, это успех, — признала она.

А затем протянула Гермионе сжатый кулак.

Гермиона уставилась на Гринграсс неверящим взглядом. Неужели надышалась парами зелья, и ей всё это мерещится?

— Это Морган придумал, — раздражённо пояснила Дафна, не опуская руку. — Давай уже, Грейнджер, не беси.

Скрывая изумление, Гермиона легонько отбила её кулак своим. Дафна отвернулась к котлу, но было очевидно — результатом она крайне довольна.

Снейп начал обход класса. Выжили в этом испытании немногие. Малфой и Киран заработали «Хорошо». Поттер с Забини — «Выше ожидаемого», хотя Гермиона подозревала, что заслуги Гарри в этом минимальны. Остальные неудачники смотрели на своих напарников волком.

Профессор остановился у их стола. Он долго вглядывался в перламутровую жидкость, и одна бровь медленно поползла вверх.

— Хорошо, — скупо бросил Снейп. — Лучший результат среди остальных бездарей.

Гермиона тут же почувствовала спиной несколько враждебных взглядов. Причём жгли они не только со стороны Слизерина — гриффиндорцы тоже не оценили эту внезапную кооперацию с врагом.

Дафна самодовольно усмехнулась, наслаждаясь триумфом. Гермиона лишь тихо вздохнула и попыталась заправить за ухо прядь волос, безнадёжно вспушившуюся от пара.

Глава 28. Мадам Боунс

— Раньше вас учили слишком разнообразно и абсолютно бессистемно, — мадам Боунс заложила руки за спину, мерно чеканя шаг перед первыми партами. — Это недопустимо. Если стоит задача подготовить волшебников, способных выжить в бою, их нужно готовить одинаково и предельно скучно.

Гарри следил за ней, даже не достав пергамент. Никаких театральных фокусов Локхарта, никакой мрачной таинственности Грюма. Боунс говорила прямо, просто и совершенно не пыталась заинтересовать учеников. Но её внимательно слушали.

— Не сомневаюсь, что среди вас есть одаренные дуэлянты, — продолжила она, обведя притихший класс взглядом сквозь стекло монокля. — Кто-то быстрее движется. Кто-то выучил больше проклятий. Кто-то обладает грубой природной мощью. Но запомните факт: отряд средних волшебников, приученных работать слаженно, всегда уничтожит группу разобщенных талантов. Поэтому я буду учить вас по жёстким стандартам Министерства.

Она остановилась в центре кабинета и оперлась ладонями о край стола.

— А теперь ответьте: что важнее всего для сильного волшебника?

Взметнулось несколько рук. Гермиона, разумеется, вытянулась первой. Мадам Боунс кивнула ей.

— Знание и глубокое понимание большого арсенала чар, — уверенно выдала Гермиона.

— Логичный вариант, — Боунс скупо кивнула. — Но нет.

Невилл, сидевший чуть позади Гарри, сглотнул, но всё же произнёс:

— Смелость и решительность?

— Похвально, — отозвалась профессор. — Но мимо.

С задних рядов раздался ленивый голос Нотта:

— Отсутствие жалости и сантиментов.

Боунс перевела взгляд на слизеринца. На её лице не дрогнул ни один мускул.

— Интересно, мистер Нотт. Однако ошибочно. Все ваши варианты прекрасно звучат, но в реальности база строится на другом.

Она выпрямилась.

— Внимательность. Хороший аврор начинается с умения банально смотреть по сторонам и подмечать мелочи. Никакая скорость, мастерство и даже знание сотен заклинаний не спасут вас, если проклятие прилетит в спину, а вы этого даже не поймёте. Держать глаза широко открытыми — вот что по-настоящему сохраняет жизнь. И именно этот навык юные волшебники стабильно недооценивают.

Мадам Боунс неспешно пошла между рядами в конец класса, заставляя студентов с первых парт сворачивать шеи.

— Когда волшебник поступает в академию Аврората, первое, что он делает, — ломает свои привычки. — Её голос звучал тихо, но был хорошо слышен в каждом углу. — Мы называем это «методом вредноскопа».

Она остановилась, глядя на притихших студентов.

— Представьте этот прибор. Когда вы спите в своей постели за запертой дверью — ваш внутренний вредноскоп выключен. Вы в безопасности. Ваше сознание полностью расслаблено.

Боунс подняла палец.

— Но стоит вам переступить порог спальни — прибор включается. Это базовое рабочее состояние. Вы принимаете тот факт, что нападение может произойти в любую секунду. Вам не нужно постоянно ходить с палочкой наголо и бросать Ступефай в каждый тёмный угол. Но вы обязаны чётко понимать, где ваша палочка находится, и уметь достать её мгновенно, не запутавшись в складках мантии.

Гарри невольно скосил глаза вниз и чуть сдвинул бедро, мысленно проверяя доступ к карману с палочкой. Краем глаза он заметил, как Невилл поправил мантию, откинув полы.

— Третий уровень, — голос профессора стал жёстче, — это ярко горящий, вращающийся вредноскоп. Вы заметили, что кто-то идёт за вами по тёмному коридору Хогвартса, преследует в Хогсмиде или где угодно ещё. Вы пятикурсники, и вряд ли в вас будут бросать смертельные проклятия. Но неприятный сглаз можно схлопотать и в стенах родной школы. Третий уровень означает одно: вы готовы немедленно перейти в бой. Без шока. Без долгих раздумий.

Мадам Боунс вернулась в начало класса:

— Вы никогда не успеете ответить на удар, если в момент атаки ваше сознание находилось в состоянии выключенного прибора. Я понятно объясняю?

По кабинету прокатился нестройный согласный гул.

— В связи с этим для пятого курса вводится особая, непрерывная практика, — объявила она, возвращаясь к своему столу. — В конце урока каждый из вас получит зачарованную бусину. Вы обязаны носить её при себе постоянно. Ваша задача на этот год — закрасить бусины студентов других факультетов.

По классу пронёсся шепоток удивления. Ученики начали переглядываться.

— Для этого используется простейшее красящее заклятие — Макула, — Боунс не повышала голос, но шепотки тут же затихли. — Условия строгие. Это не дуэль. Разрешён только один внезапный удар. Вы не имеете права атаковать одного и того же ученика дважды за сутки. Никаких перестрелок. Никаких боевых проклятий. Отразить Макулу можно базовым щитом Протего. Ваша цель — подобраться незаметно или застать противника врасплох. Это исключительно тест на бдительность.

Она выразительно посмотрела на ряды слизеринцев, затем перевела взгляд на гриффиндорцев.

— Имена выбывших будут вычеркиваться из моего пергамента, он зачарован для этого. Самые результативные охотники и последние выжившие принесут своим факультетам дополнительные баллы. Надеюсь, вы извлечёте из этого упражнения пользу.

Гарри переглянулся с Роном. Задание звучало как узаконенная партизанская война в стенах школы.

— Охота на Малфоя, — едва слышно пробормотал Рон, предвкушающе потирая руки.

Гарри коротко фыркнул, подавляя смешок.

Над партами тут же взметнулась рука Гермионы.

— Слушаю, — кивнула профессор.

— Мадам Боунс, в практике участвуют все факультеты? — уточнила Гермиона.

— Утвердительно, — ответила преподаватель. — Но игра строго ограничена вашим курсом. Атаковать младших несправедливо, это не принесёт вам чести. Бросать вызов старшекурсникам с их объёмом знаний — несправедливо уже по отношению к вам. Вы будете интриговать только против пятого года обучения.

Урок закончился. Студенты, гремя стульями и переговариваясь, толпой высыпали в коридор. Каждый получил обещанную бусину на тонкой нитке, краткую инструкцию и напутствие от мадам Боунс. Впереди их ждал свободный час, затем — обед.

Рон догнал Гарри, на ходу закидывая сумку на плечо.

— Как думаешь, — он оглянулся на дверь кабинета, — все реально будут заниматься этой охотой на бусины? Или забудут через неделю?

Не успел Гарри ответить, как за их спинами раздался ленивый голос Блейза Забини:

— Макула!

Грязновато-серый луч сорвался с палочки слизеринца, целясь в спину идущему впереди Моргану.

Киран не обернулся. Он ушёл с траектории заклинания диким, звериным рывком, одновременно разворачиваясь на пятках. Его чёрная палочка, казалось, сама прыгнула в ладонь.

Ответный луч — такой же мутный — ударил в то же мгновение. Забини, явно готовый к подобному, успел вскинуть базовое Протего. Заклятие Кирана разбилось о невидимый щит с сухим треском, осыпав каменный пол снопом искр.

В коридоре повисла секундная тишина.

Киран медленно выпрямился. Так же медленно спрятал палочку в кобуру и посмотрел на слизеринца немигающим взглядом.

— Я запомнил, Блейз, — ровно произнёс Морган.

Забини опустил щит. Холодно улыбнулся и кивнул.

— Надеюсь на это, Киран.

Они смотрели друг на друга ещё несколько секунд. Затем почти синхронно развернулись. Слизеринцы, тихо переговариваясь, двинулись в сторону подземелий. Гриффиндорцы тоже начали расходиться. До обеда оставался ещё примерно час свободного времени.

Киран повернулся к Гарри и Рону.

— Не хотите поразмяться? — предложил он.

Рон застонал, всем своим видом изображая величайшую скорбь.

— Морган, это первый день занятий! — эмоционально возмутился он. — Имей совесть. Мы только вышли с урока!

— А я бы подвигался, — Гарри пожал плечами. Короткая стычка Кирана с Забини взбодрила — захотелось достать палочку и отправить с десяток заклинаний так быстро, как только получится. А потом наблюдать за цветными лучами, стремительно уходящими вдаль. Он перевёл вопросительный взгляд на Гермиону.

Та тяжело вздохнула, поправила лямку на плече, но согласно кивнула:

— Пойдём.

— Ой, а можно с вами?

Гарри вздрогнул от неожиданности. Он даже не заметил, как Лаванда Браун пристроилась рядом. Девушка надула губки, поглядывая то на Гарри, то на Кирана так, будто если они не согласятся — разобьют ей сердце.

Гермиона закатила глаза, но ответила:

— Пойдём, конечно.

Небольшая компания высыпала на улицу. Всё утро шёл унылый осенний дождь, внутренний двор встретил их осенней прохладой и лужами.

Гарри посмотрел в сторону Запретного леса.

— Может, заодно и к Хагриду заглянем? — предложил он, перешагивая через лужу. — Он, наверное, будет рад.

Рон тут же заметно повеселел. Перспектива навестить лесничего и, возможно, выпить чаю с каменными кексами явно привлекала его больше, чем физические нагрузки.

А вот Киран сбавил шаг. На его лице появились сомнения.

— Мне тоже стоит? — спросил он, глядя на Гарри. — Он же ваш друг. Мне кажется, я буду лишним.

Гарри по привычке уже занёс руку, чтобы хлопнуть Моргана по плечу, но вовремя одёрнул себя. На тренировках Киран нормально переносил контакт, но вне спаррингов от резких прикосновений постоянно дёргался. Гарри опустил руку.

— А ты — наш друг, — ответил Гарри. — Вы найдёте общий язык. Хагрид отличный мужик. Сначала подвигаемся, потом к Хагриду, а там и время обеда подойдёт.

Киран коротко кивнул, принимая аргумент.

Гарри повернулся к Лаванде, которая всё это время шла рядом, зябко кутаясь в мантию.

— Ты как, готова? — спросил он с усмешкой.

Лаванда замялась, неуверенно глядя на раскисшую после дождя траву.

— Не знаю... Смотря, что именно надо делать. Покажете?

— Покажем, конечно! — Рон мгновенно расправил плечи и принял исключительно важный, наставнический вид. — Мы так уже целый год занимаемся! Сделали из Гарри серьёзного бойца!

Они двинулись вниз по склону, оставляя замок позади. Тропинка уводила их всё дальше к Чёрному озеру, чья тёмная вода неспешно билась о каменистый берег. Наконец они добрались до знакомой полянки.

Сумки с глухим стуком упали на подсушенный заклинанием пятачок земли — здесь Гермиона всегда была на шаг впереди. Кажется, девушке подвластны вообще все бытовые чары в мире.

Гарри шагнул на мокрую траву, на ходу разминая плечи. Киран остановился напротив, метрах в десяти. Краем глаза Гарри заметил, как Гермиона что-то деловито втолковывает Лаванде. Та послушно кивала, но её взгляд то и дело соскальзывал в их сторону.

Киран коротко отсалютовал палочкой.

Воздух мгновенно разрезала красная вспышка. Гарри ушёл с линии атаки резким уклоном корпуса, посылая в ответ жалящее. Началось. Никаких статичных щитов, только движение и скорость. Заклинания летели сплошным потоком. Влажная земля скользила под кроссовками, заставляя балансировать на грани падения. Гермиона в реальном бою наверняка заморозила бы эту грязь и получила неоспоримое преимущество, но сейчас им это не нужно. Скользить оказалось даже веселее.

Это напоминало магловские фильмы, которые Гарри тайком смотрел у Дурслей сквозь щель в двери. Дуэль на Диком Западе. Схватка самураев у Куросавы. Стремительно и жёстко. В голове мелькнула мысль, что такая отработка реакции сделает его ещё более ценным игроком на квиддичном поле, но тут же испарилась — думать некогда. Оставались только голые рефлексы.

Гарри увернулся от очередного серого луча и широко улыбнулся. Напротив, уходя быстрым отшагом от атаки, улыбался Киран. В глазах горел чистый азарт. Они синхронно ускорили темп. Замок, зрители, сырость — всё перестало существовать. Мир сузился до траекторий вспышек и мышечной памяти.

— Вы чаго гэта тут удумали?!

Громоподобный рёв разорвал транс. Гарри сбился с шага, рефлекторно вскинул палочку и принял последнее проклятие Кирана на классическое «Протего». Щит с треском погасил удар, осыпав траву искрами.

Гарри опустил руку, тяжело хватая ртом воздух, и огляделся.

Лаванда стояла с приоткрытым ртом, явно забыв, как дышать. Рон с Гермионой замерли чуть поодаль. А прямо на них, возмущённо размахивая руками-лопатами, тяжело топал Хагрид.

— Драку мне тут устроили?! — загремел он, останавливаясь между тяжело дышащими парнями и грозно разводя руки, будто собирался ловить их, если кинутся друг к другу. — Я ж это... баллы поснимаю! Первый жа день занятий! Здурнели совсем? На отработку захацели?

— Хагрид, успокойся, — Гермиона тут же шагнула к лесничему. — Это просто тренировка. Мы решили размяться после занятий!

Тот перевёл недоверчивый взгляд с её серьёзного лица на взъерошенного Моргана, а затем на Гарри. Вид у великана был настолько озадаченный и комично-грозный, что остатки адреналина в крови Гарри вдруг испарились.

Он понимал, что надо бы объяснить и успокоить Хагрида — всё-таки преподаватель, может и баллы снять, хоть вряд ли станет. Но вместо этого Гарри просто расхохотался, ловя на себе осуждающий взгляд Гермионы.

— Ладно, чаго уж там, — проворчал Хагрид. — Пошли, чаю хоть выпьете. Простудиться яшчэ не хватало. Первый день, подумать только!

Глава 29. Слизерин и не только

Треск поленьев в огромном камине с лепниной в форме змей немного заглушал визгливые интонации Пэнси Паркинсон. Дафна Гринграсс медленно перевернула страницу учебника по продвинутым чарам. Зеленоватый свет, пробивающийся сквозь толщу Черного озера за окнами, падал на страницы, заставляя щуриться, но Дафна упорно не отрывала взгляд от текста.

Рядом, устроившись в кресле, сидела Трейси Дэвис. Невысокая, худенькая, с копной темных кудрей, падающих на лицо. Трейси была удобной тенью еще с первого курса — привычной спутницей, но вряд ли близкой подругой. Трейси оставалась тихой, скромной и совершенно не раздражающей — за это Гринграсс её и ценила, позволяя находиться рядом и пользоваться репутацией подруги Гринграссов. С каждым годом людей, которые не раздражают, вокруг становилось всё меньше.

— ...просто мартышки, нацепившие мантии, — брезгливо вещала Пэнси, развалившись на диване. — Пытаются притворяться людьми, а сами даже корень репейника нарезать не могут. Отвратительно.

Милисента Булстроуд басовито хохотнула. Малфой, Забини и двое неразлучных громил из свиты Драко согласно закивали. Разговор после сдвоенных зелий ожидаемо скатился в привычный откровенный расизм. Дафна слышала от Моргана, что в магловском мире подобное давно осуждается, но волшебная Британия оставалась верной себе. Обсуждали гриффиндорцев, маглорожденных и их тотальную, по мнению собравшихся, неполноценность.

Дафна тихо выдохнула. На младших курсах Слизерин казался монолитом. Лучшим из факультетов, который предлагает статус, традиции, настоящее братство старых семей. Сейчас же трещина между радикальными пуристами и теми, кто предпочитал нейтралитет, ощущалась всё шире. Слушать эти лозунги изо дня в день становилось утомительно, но и дискутировать желания не возникало. Любителей маглов на Слизерине сожрут, несмотря на статус и могущество семьи, это Дафна понимала четко. Она не Уизли, чтоб сломя голову кидаться в заранее проигранную битву, которая ей даже не особо интересна.

А шляпа ведь предлагала ей Рэйвенкло. Дафна помнила этот вкрадчивый голос в голове, уговаривающий выбрать бронзу и синий шелк. Но одиннадцатилетняя наследница Гринграссов уперлась. Традиции. Родители, дядюшки, большинство друзей семьи — все носили когда-то зелено-серебряные цвета. Единственным исключением в ее детском кругу общения оставался Киран Морган, но он обучался в Японии, был чудным, да и друзьями они никогда не были — так, приятели по редким светским визитам. Его мнение в расчет не принималось, да и не было у него позиции на этот счет. К тому же, пугающая старшая сестра Кирана отучилась именно на Слизерине. Выбор казался очевидным.

Теперь же, слушая фанатичный бред однокурсников под аккомпанемент сырых сквозняков подземелья, Дафна всё чаще думала о гостиной в башне. Там точно есть солнечный свет. А еще ученики Рэйвенкло жуткие индивидуалисты, говорят, там каждый занят своими делами. И это прекрасно. Там можно обсуждать редкие фолианты и учебу, а не копаться в чужих родословных и школьной политике.

— А ты что скажешь, Гринграсс? — резкий вопрос Пэнси вырвал её из размышлений.

Дафна даже не подняла головы от учебника.

— Насчет зельеварения? Мне всё равно.

— Еще бы, — фыркнула Милисента. — Тебе в напарницы спихнули эту гриффиндорскую заучку. Неудивительно, что ваше зелье вышло самым удачным.

Дафна перевернула еще одну страницу.

— Никто не мешает остальным просто чуть лучше готовиться к занятиям.

Забини состроил брезгливое лицо, поигрывая серебряным перстнем с фамильным гербом.

— Лучше получить плохую оценку, чем делить котел с лохматой грязнокровкой, — бросил он.

Дафна лишь пожала плечами. Комментировать выпад она не собиралась. Грейнджер не болтала лишнего, резала ингредиенты с миллиметровой точностью и понимала процесс. Работать с ней выходило на порядок приятнее, чем с половиной присутствующих здесь снобов. Но защищать честь гриффиндорки — увольте. Не ее задача. У Грейнджер есть свой личный цербер, который и сам неплохо справляется.

«Странные мысли», — одернула себя Дафна. Небрежное отношение к статусу крови — вполне в духе чудаковатых Морганов, но никак не консервативных Гринграссов. Родители точно не одобрили бы такие сдвиги в мировоззрении старшей дочери.

Она мысленно пожала плечами еще раз и решительно сфокусировала взгляд на строчках об экранирующих чарах, полностью отключаясь от болтовни в гостиной.

_________________________________________________________________________

В хижине Хагрида в это же время царила совершенно другая атмосфера. В тесноте, за огромным деревянным столом, разместилась компания из преподавателя и студентов. В углу спокойно дрых Клык, уютно потрескивал огонь в очаге, привычные пучки трав и грубоватая крупная мебель создавали ощущение уюта.

Гермиона коротким взмахом палочки размножила пузатые кружки, с тихим звоном расставляя их перед гостями.

— Ох, спасибочки, Гермиона, — Хагрид смущенно поскреб всклокоченную бороду, разливая черный, как смола, чай. — Была б у меня палочка, я б и сам всё устроил, да только вот... ну, сами разумееце.

— Мне только в радость попрактиковаться, Хагрид, — тепло отозвалась она, убирая палочку.

Гарри обхватил горячую кружку ладонями. Лаванда, сидевшая с краю, с явной опаской откусила крошечный кусочек кекса и тут же поспешно запила его чаем, едва удерживая тяжелую посудину двумя руками.

— Как лето прошло? — спросил Гарри, глядя на лесничего. — Новости есть?

Хагрид бросил быстрый, настороженный взгляд на Лаванду, затем на Кирана. В его маленьких черных глазках-жуках мелькнуло сомнение. Он явно не готов откровенничать в присутствии новых лиц.

— Дык, вось, поручение у меня важное от директора. Непросто пришлось, скрывать не стану. Помотало знатно, ды яно... Но в целом... справился, вроде как. Доволен.

Он выразительно прищурился на Гарри, давая понять, что подробности будут позже и не при всех. Затем Хагрид сменил тему, грозно нахмурив густые брови:

— А вы-то чаго на улице учудили, а?

Гарри пожал плечами, отщипывая кусок кекса.

— Мы так еще в прошлом году занимались, Хагрид. Привыкли. Тем более от такой практики чары получаются гораздо быстрее и легче, думаю, оценки у профессора Флитвика теперь будут лучше.

Хагрид неодобрительно покачал огромной лохматой головой.

— Ох, не стоит вам гэтага вытворять перед всеми, ребятки. Ох, не стоит. Особенно пока здесь эти... из Министерства крутятся. Да и другие профессора могут не оценить этакие фокусы.

— Мы для того и забрались подальше к озеру, чтобы никого не нервировать, — попытался оправдаться Гарри.

— Подальше? Ды вы ж как на ладони были! — фыркнул Хагрид. — Ничуть не лучше, чем ежели б в Большом зале палочками махали.

Гарри помрачнел. Перспектива запереться в тесном классе его совершенно не радовала.

— А здесь вообще есть подходящие места? Для пробежек, для тренировок? — уточнил он.

— Ну, бегать-то вы можете, ежели вам так приспичило, — Хагрид почесал затылок. — Хоть и выглядит это чудно, честное слово. Но вот заклятиями кидаться, как сегодня, точно не след. Будут проблемы, ды яно... И у вас, и у тех, кто за вами присматривать должон.

Гарри почувствовал, как внутри закипает раздражение. Он скосил глаза на Кирана — Морган тоже сидел с абсолютно каменным лицом, явно не в восторге от перспективы сворачивать тренировки.

— А что же тогда делать? — жалобно протянула Лаванда, опуская тяжелую кружку на стол.

Гермиона, единственная из всех сохранившая хладнокровие, решительно выпрямила спину.

— Ну, ничего страшного не произошло, — спокойно заявила она, поправляя значок старосты на груди. — Сделаем так, как и планировали. Пойдем к профессорам, получим официальное разрешение, найдем помещение. Всё можно оформить по правилам, чтобы никому не доставлять проблем. И тренироваться совершенно законно.

— Попробуйте, ясное дело, вось, — Хагрид со вздохом опустил пустую кружку на стол. — Но, ребятки... я вас очень прошу. Постарайтесь в энтом году не устраивать такого, как обычно.

Рон возмущенно фыркнул, смахивая крошки с мантии.

— Да оно обычно само получается! Мы проблем вообще не ищем.

Гарри потер лоб.

— С такой отметиной спокойная жизнь в принципе вряд ли светит.

— Если бы вы чаще прислушивались ко мне, части проблем точно удалось бы избежать, — вполголоса заметила Гермиона.

Реплика повисла в воздухе — спорить с очевидным никто не видел смысла.

Они просидели еще почти час, пока Гермиона не вспомнила о том, что сегодня вообще-то еще уроки. Компания гурьбой потянулась к выходу, ежась от промозглого ветра.

Они отошли от хижины шагов на пятьдесят, когда Киран вдруг передернул плечами.

— Страшный мужик, — проворчал он.

Гарри инстинктивно вскинулся, готовый ринуться на защиту лесничего, но посмотрел на Кирана внимательнее. Язвительной ухмылки человека, который сказал гадость и этому рад, он не заметил.

— Почему? — осторожно уточнил Гарри. — Он классный. И очень добрый.

Киран сунул руки в карманы, глядя на темнеющий силуэт замка впереди.

— Я не говорю, что он плохой, — ответил Морган. — Просто сегодня впервые находился к нему настолько близко. Поттер, ты вообще осознаешь, что он может разорвать человека пополам без всякой палочки? Вряд ли захочет, конечно, но ведь может! Он буквально состоит из одних только мышц. Уверен, когда возникает реальная необходимость, этот ваш неумеха-лесник мгновенно перестает быть медленным и неловким.

Гарри сначала коротко рассмеялся, но смешок повис в воздухе, никем не подхваченный. Он задумался. Да, Хагрид и правда большой, лохматый и явно очень сильный. Ростом точно не меньше медведя гризли, если тот станет на задние лапы. Гарри никогда не думал о Хагриде, как об опасном и грозном человеке. Но, возможно, кто-то и медведя посчитает исключительно милым существом.

— Ага, — Киран будто бы прочитал ход мыслей Гарри по его лицу. — И я об этом. Даже завидно немного. Такая мощь. Вот не удивлюсь, если он и дерется отлично.

Гарри не был уверен, но, кажется, он увидел единственного человека в Шотландии, который вполне серьезно завидует полувеликану.

Глава 30. Секреты и откровения

Раскатистый храп Невилла наполнял спальню. Киран лежал на спине и разглядывал тёмную ткань полога. Бессонница давно стала нормой. Спал он плохо, урывками. За одним-единственным исключением, которое он не мог себе объяснить, — той ночью в дешёвом магловском отеле, рядом с Гермионой. Но организм быстро вернулся к привычному режиму.

Поняв, что не уснёт, Киран бесшумно откинул одеяло.

Босиком прошлёпал по мягкому ковру в угол, где громоздились чемоданы. Остановился перед крайним. Старый, с массивным каркасом и потёртой кожей — вещь некрасивая и немодная. До Кирана чемодан принадлежал Саманте, а ей достался от дяди Ульрика. На крышке тускло поблёскивал серебряный герб: ворон сжимает кинжал в лапах.

Киран коснулся кончиком палочки металлической птицы.

Глухой щелчок. Крышка плавно откинулась, открывая крутую деревянную лестницу, залитую мягким жёлтым светом. Об этом убежище не знала даже Гермиона. Единственный человек, который, казалось, понимал его лучше родителей и сестры, не догадывался о существовании этой норы.

Киран спустился и прикрыл за собой люк. Внутри скрывалась полноценная квартира без окон: бесшумная вентиляция, магические светильники под потолком. Во времена Саманты здесь царила уютная девичья берлога с лабораторией для зелий, огромной гардеробной и зеркалами в пол.

Когда чемодан достался Кирану, он неделю занимался перестановкой, обустраивая пространство под себя.

Крошечную кладовую переоборудовал под арсенал. Брукс долго ворчал, проклиная подростковый максимализм, но несколько пистолетов и цинки с патронами выделил. Кирану казалось разумным иметь под рукой старый добрый огнестрел и сталь, пусть палочка и способна заменить и то, и другое.

Гардеробная съёжилась до пары шкафов с мантиями, спортивной формой, рубашками, джинсами и несколькими парами обуви. Самую большую комнату заняли небольшой диван, письменный стол и книжные стеллажи вдоль стен. На полках — немногочисленные волшебные книги, художественная литература, но больше всего комиксов и манги. То, что Киран не мог выставить на полках в своей комнате в Лондоне и тем более в замке. Постыдная часть юного Моргана, запрятанная подальше от чужих глаз.

Он подошёл к столу и выдвинул ящик. На дне пестрела россыпь японских сладостей. Яркие бутылочки Ramune, кислотные упаковки Umaibo, коробки драже Poifull. Концентрированный, бьющий по рецепторам химический вкус заземлял лучше успокоительных зелий.

Закинув в рот фруктовый шарик, Киран вытянул с полки зачитанный томик Tenshi Nanka ja Nai и откинулся на спинку дивана. На обложке Мидори Саэдзима смеялась, закинув руки за голову.

Ещё в Махотокоро он запирался здесь после занятий. Прятался от ледяных взглядов сокурсников и бесконечной муштры. Если использовать терминологию мадам Боунс, именно здесь его внутренний вредноскоп отключался. Полностью. Пружина разжималась, и можно было просто дышать. Здесь — и рядом с Гермионой.

Киран сжал переплёт. Ему было стыдно за эту слабость. За первобытную потребность забиться в глубокую нору, за страх перед внешним миром, который он так тщательно скрывал в первую очередь от себя. Морганы не признают слабостей — недостойно. С каждым годом он спускался в чемодан всё реже, заставляя себя держать удар на поверхности.

Но иногда снаружи становилось слишком шумно. Киран закинул в рот ещё одну конфету и погрузился в чтение.

Мидори избрали в ученический совет. Впервые. Компанию ей составил Акиро Судо — настоящий плохой парень, в которого она влюблена. Причёска помпадур, внешность типичного босодзоку. Кирану нравилось, как Ай Ядзава рисует чувства: очень по-человечески, проникновенно, искренне. Наверное, именно поэтому девчачья манга помогала ему ощутить себя нормальным живым человеком — без груза ответственности перед семьёй, который, кажется, почти раздавил его.

________________________________________________________________________

Пластиковый зубчик расчёски с сухим щелчком отлетел в сторону. Гермиона тихо выругалась, пытаясь продрать щётку сквозь спутанную каштановую гриву. Волосы жили собственной жизнью и поддаваться не собирались. Более того — кажется, побеждали. Гермиона мысленно застонала.

Спальня просыпалась. В зеркале отразилась Лаванда Браун — в коротких пижамных шортах и футболке, открывающей плоский живот. С минуту она молча наблюдала за мучениями соседки.

— Тебе помочь?

Гермиона опустила расчёску.

— И как тут поможешь? Однажды я просто подстригусь под мальчика!

— Даже не думай, Грейнджер, — Лаванда мгновенно оживилась. — У тебя красивые волосы. Им просто нужен грамотный уход. И немного любви. Парвати!

Смуглая черноволосая Патил тут же подошла, прикрывая ладонью зевок.

— Будем заплетать Грейнджер? Отличное утреннее испытание.

Гермиона попыталась отступить.

— Может, не надо? Я и так пойду...

— Нет уж, Грейнджер, — отрезала Лаванда и решительно перехватила её руку с расчёской. — Мы теперь в одном клубе.

Девушки бесцеремонно потащили её к кровати и усадили на край. В четыре руки принялись ловко разбирать непослушные пряди.

— А что за клуб? — с любопытством спросила Парвати.

— Вроде дуэльного, только лучше, — отозвалась Лаванда. — Гарри Поттер и Киран Морган показывают боевые чары. А Морган ещё и делится семейными проклятиями.

Гермиона мысленно застонала. Картина, которую вдохновенно рисовала Лаванда, не имела с реальностью ничего общего.

— Правда? — пальцы Парвати на мгновение замерли. — А можно к вам?

— Это у неё спрашивай, — Лаванда кивнула на макушку Гермионы.

— Не крутись, — придержала она её за волосы. — Почти готово.

Парвати одобрительно хмыкнула. Судя по ощущениям, чужие руки уже практически укротили вечный хаос на голове.

— Это вообще ещё не клуб... — попыталась вставить Гермиона.

Её не слушали. Парвати уже деловито рассуждала, что надо обязательно позвать сестру. Гермиона с лёгким ужасом осознала: скромная идея с тренировками для своих стремительно обрастает слухами и выходит за рамки изначального плана.

Парвати похлопала её по плечу.

— Всё, Грейнджер. Смотри.

Гермиона вернулась к зеркалу. Вместо привычного вороньего гнезда — две аккуратные, туго заплетённые косы. За спиной отражались довольные улыбки соседок.

— Спасибо, — неловко выдавила она.

— Обращайся, — Лаванда улыбнулась. — Ты, конечно, сильная ведьма и знаешь кучу чар. Но в уходе за собой эксперты здесь мы.

— Мы бы и раньше помогли, — добавила Парвати. — Но, честно говоря, ты иногда кажешься такой высокомерной, что подойти страшно. А на деле вроде нормальная.

Подруги синхронно хихикнули и скрылись за дверью ванной.

Гермиона осталась стоять посреди спальни, провожая их ошалелым взглядом. Вторжение на её личную территорию произошло слишком внезапно. Она снова перевела взгляд на зеркало. Причёска действительно нравилась. Гермиона улыбнулась отражению и потянулась за мантией.

В гостиной Гриффиндора у остывшего камина уже сидели Гарри и Киран. Привычка Моргана вставать до рассвета оказалась заразной — Поттер тоже перестал спать подолгу. Услышав шаги, оба подняли головы и синхронно замерли.

— Как вам? — Гермиона остановилась у кресел, чуть поведя плечами.

— Выглядишь отлично, — тут же отозвался Гарри.

Киран промолчал. Его взгляд скользнул по её лицу и задержался чуть дольше обычного. В глазах мелькнуло что-то вроде смущения — редкое для него зрелище.

— Тебе идёт, — коротко подтвердил он.

— Лаванда и Парвати постарались, — призналась Гермиона, одёргивая край мантии. — В качестве жеста доброй воли. Мы ведь теперь все состоим в дуэльном клубе Гарри Поттера.

Гарри едва не подавился воздухом.

— Чего?!

— По версии Лаванды, у нас теперь элитная группа по изучению боевых чар.

Поттер тяжело выдохнул и укоризненно посмотрел на Моргана.

— Вот стоило тебе её приглашать.

Киран невозмутимо пожал плечами.

Со стороны мужских спален показался заспанный Рон, и они вчетвером двинулись на завтрак.

По пути в Большой зал Гермиона то и дело ловила на себе чужие взгляды. Студенты оборачивались, перешёптывались. Внимание ощущалось почти физически.

Гермиона усмехнулась про себя. Годами сдавать все предметы на высшие баллы — это никого не интересовало. Но стоило сменить причёску — и вот она уже местная сенсация. Смешно.

Глава 31. Зельевар и Бродяга

Гнилые половицы коридора скрипнули под тяжёлыми ботинками. Профессор Снейп ненавидел принимать гостей. Этот дом он ненавидел ещё больше. Но возвращался сюда год за годом.

Тупик Прядильщиков пропитался удушьем его худших детских лет. Тогда спасением стал Хогвартс. Сейчас — вероятно, тоже, хоть и по-другому. Альбус периодически намекал, что он давно мог бы переехать и перестать себя мучить. Но Северус Снейп не нуждался в комфорте. Понятие счастья стёрлось из его системы координат в тот день, когда погибла Лили Эванс. Профессора это устраивало.

Короткий стук в дверь оборвал мысли.

Северус повернул замок. На пороге стояла Саманта Морган. Бывшая ученица выглядела нелепо: магловская бейсболка, спортивный костюм на молнии, объёмная нейлоновая сумка через плечо.

— Доброе утро, профессор, — улыбнулась она.

Снейп поморщился, отступая в тень прихожей.

— Проходите скорее. Что за маскарад?

Саманта шагнула внутрь и небрежно коснулась козырька.

— Маскировка, сэр. В таком виде меня точно не ждут.

— Да уж, воистину, — сухо отозвался Снейп.

Он прошёл в гостиную и выставил на старый, чуть шатающийся стол компактный деревянный ящик, плотно уставленный флаконами. Зелья и боевые стимуляторы. Саманта скинула сумку, расстегнула молнию и принялась выкладывать тугие пачки магловских долларов.

— Деньги грязные, профессор, — предупредила она, пересчитывая банкноты. — Но гоблинам всё равно. Рекомендую сразу в Гринготтс.

— Спасибо, мисс Морган, я в курсе, — кисло кивнул Снейп, забирая наличные. — Удовлетворите моё любопытство. Почему я? Вы могли бы закупать зелья где угодно. Но раз за разом возвращаетесь к школьному учителю.

Саманта недоумённо пожала плечами.

— Вы лучший, профессор. Это очевидно. Мне хватало ума понять это ещё в Хогвартсе.

Снейп сложил руки на груди.

— Но, видимо, не хватало ума сдать мой предмет на более высокую оценку?

Саманта коротко хмыкнула, пряча ящик с флаконами в сумку.

— Не уверена, что сам Салазар Слизерин смог бы получить у вас Превосходно.

Она закинула ремень на плечо и надвинула козырёк пониже, скрывая тёмные глаза.

— Доброго дня, профессор. С вами приятно иметь дело.

Входная дверь хлопнула. С улицы донёсся резкий хлопок аппарации. Северус неторопливо переложил магловские фунты в небольшую сумку с зачарованием на расширение пространства и, не теряя времени, покинул дом следом.

Он материализовался у ступеней Гринготтса и, не оглядываясь, взлетел к массивным дверям.

В мраморном зале эхом разносился звон монет, шелест пергамента, тихие голоса. Северус подошёл к свободной стойке и торопливо выгрузил пачки магловских фунтов. Гоблин напротив бесстрастно уставился на горку наличности.

— Желаете обменять на галеоны, профессор? — скрипуче поинтересовался клерк.

— Да, как обычно, — вполголоса ответил Снейп. — Побыстрее, пожалуйста.

Гоблин обнажил острые зубы в подобии улыбки. Одним движением смахнул деньги под стойку и выставил на полированный камень столбики золота.

— Четыреста галеонов, профессор! — громко провозгласил он.

Северус поморщился.

— Совершенно не обязательно озвучивать это на весь зал, — процедил он, быстро сгребая монеты в сумку.

Он покинул банк быстрым шагом. Впереди оставалось ещё одно дело. Дни, свободные от школьных занятий, парадоксальным образом всегда оказывались забиты под завязку. Впрочем, Северуса это устраивало — плотный график давал отличный повод как можно меньше находиться в тесном мрачном доме в Тупике Прядильщиков.

Пространство схлопнулось. Снейп оказался в переулке у площади Гриммо. Замер в тени кирпичной стены, осматривая улицу. Мусорные баки, припаркованные машины, ни одного прохожего.

Он покинул укрытие и спокойным шагом направился к дому номер двенадцать.

______________________________________________________________________________________________________

Сириус утопал в глубоком кресле, держа Сквозное зеркало. В отражении, искажённом мелкими царапинами, хмурился Гарри.

На низком столике рядом стояла начатая бутылка бордо и наполовину полный бокал. Сириус держал зеркало под таким углом, чтобы стекло не захватывало стол. Крестнику ни к чему знать, чем опекун глушит тоску в запертом доме.

— Я даже не представляю, как это остановить, Сириус, — смущённо бубнил Гарри, ероша волосы. — Сокурсницы вбили себе в голову, что мы с Морганом открываем элитный дуэльный клуб. Слухи несутся с чудовищной скоростью. На втором курсе меня записали в наследники Слизерина… Так вот сейчас ещё хуже. Эти сплетни невозможно остановить!

На лице пятнадцатилетнего парня застыла такая искренняя, комичная обида, что Сириус едва сдержал смех.

— Сохатик, — он широко улыбнулся в зеркало. — Используй это! Становишься популярным у девчонок. Весь в отца.

Гарри в отражении болезненно поморщился.

— Да ну тебя, Сириус. Ожидания теперь придётся как-то оправдывать.

Блэк искренне не понимал этой излишней серьёзности. В пятнадцать лет они с Джеймсом перевернули бы школу вверх дном ради такого внимания и отрывались бы на полную. Скучным и вечно осторожным в их компании был только Люпин.

— Так собери желающих и устрой им занятия, — предложил Сириус. — Для своего возраста ты отлично держишься в дуэли. Морган тоже хорош, их с пелёнок воспитывают как бойцов. В чём проблема?

Гарри вздохнул.

— Проблема в том, что Гермиона как раз ищет свободное помещение и пытается получить официальное разрешение. Но профессора почему-то отказывают.

— Мелочи, Гарри. Не бери в голову, — отмахнулся Сириус. — Найдёте вы класс. Школа огромная. Главное — не делай из этого трагедию.

Гарри нехотя кивнул, хотя в глазах остались сомнения.

— Ладно. Мне пора на гербологию, — сказал он, оглядываясь. — Я ещё свяжусь с тобой.

— Удачи, Сохатик. Дай им прикурить.

Зеркало подёрнулось дымкой и погасло. Сириус со вздохом опустил его на колени и потянулся за бокалом. Он бы отдал половину жизни, чтобы поменяться с Гарри местами. Вернуться в шумные, прохладные коридоры Хогвартса, нарушать правила, бегать от Филча и чувствовать себя живым. Это было лучшее время.

Внизу, в прихожей, тяжело и протяжно скрипнули петли входной двери.

Спустя минуту на лестнице раздались тихие шаги. В комнату вошёл Северус Снейп.

Он раздражал одним своим присутствием. Где-то на дне сознания Сириуса тлела глухая вина за школьные издевательства, и порой даже возникало желание закопать топор войны — более того, просто по-человечески извиниться. Но Снейп пресекал эти порывы на корню одним фактом существования. Сириус не сомневался: примирение ему нужно в последнюю очередь.

Чёрные глаза зельевара сразу выцепили недопитый бокал. Тонкие губы привычно поджались в брезгливой гримасе.

— Блэк, — Снейп обозначил приветствие коротким кивком. — Я прибыл первым?

— Я и не знал, что сегодня собрание, — Сириус пожал плечами, не меняя позы. Он кивнул на бутылку. — Выпьешь?

Снейп замер на долю секунды, бросив взгляд на тёмное стекло, но отрицательно покачал головой.

— Нет. И тебе не советую налегать.

В груди кольнуло острое раздражение. Сириус сжал челюсти, проглатывая резкий ответ.

— Мне больше нечем заняться взаперти, — парировал он.

— Спиваться — занятие, бесспорно, весёлое, — вкрадчиво процедил Снейп. — Но если хочешь помочь делу, мог бы заменить бар на библиотеку.

Сириус чуть подобрался.

— И что мне искать, Снейп?

Зельевар замолчал. На лице отразилась внутренняя борьба — он явно взвешивал, стоит ли раскрывать карты перед запертым в доме Блэком. Затем всё же выронил одно слово:

— Хоркраксы.

— И что это к Мордреду такое?

Снейп красноречиво скривил губы, всем видом показывая, что ни на секунду не сомневался в непроходимой глупости собеседника. Сириус снова заставил себя выдохнуть, крепче вцепившись в подлокотники.

— Северус, — спокойно произнёс он. — Если уж начал говорить, будь добр, продолжи.

— Уверенности нет, — холодно ответил Снейп. — Но, вероятно, это ответ на вопрос, почему Тёмный Лорд вообще смог вернуться. Способ создать якорь. То, что возвращает волшебника к жизни после полного уничтожения тела.

Сириус резко подался вперёд.

— То есть, по сути, он бессмертен?

— Я не знаю, — поморщился зельевар. — Говорю же, пока это только теории. Но подозрения весьма серьёзные. Нужно искать информацию. В «Пророке» о подобных ритуалах не напишут, сам понимаешь. А вот в библиотеке Блэков…

Сириус протянул руку и решительно отодвинул бокал на дальний край столешницы.

Снейп проследил за ним откровенно скептическим взглядом.

— Неужели замотивировал тебя, Блэк?

— Ещё как, — ответил Сириус.

Удушающий туман бессилия начал стремительно рассеиваться. У него наконец появилось что-то похожее на цель.

Глава 32. Дуэльный клуб Гарри Поттера?

После нескольких часов, проведенных за изучением школьных правил, строчки уже плыли перед глазами. Гермиона потёрла виски, пытаясь унять головную боль, и снова впилась взглядом в пожелтевшие страницы. Ничего. Ни единой строчки, запрещающей студентам собираться вне уроков для отработки заклинаний, тренировок, совместной учёбы.

Она потратила на поиски весь вечер, перечитывая правила, уставы, истории клубов. Если их компанию застанут за тренировкой, у преподавателей не найдётся статьи для наказания. С точки зрения устава они чисты.

Но реальность расходилась с правилами.

Профессор МакГонагалл ответила решительным отказом, даже не выслушав аргументы о подготовке к СОВ. Профессор Флитвик оказался мягче, но суть не изменилась. Мастер чар нервно оглянулся на дверь и попросил не устраивать пока ничего «экстраординарного», чтобы не нервировать людей из Министерства.

Гермиона облокотилась о стол и спрятала лицо в ладонях. Преподаватели, всегда поощрявшие инициативу и тягу к знаниям, боялись. Инспекция инспекцией, но этот страх внутри замка казался ей унизительным.

Она захлопнула пыльный фолиант. Звук гулко разнёсся по пустеющему читальному залу. Разрешения нет. Но и прямого запрета не существует. Значит, придётся искать лазейки.

Гермиона сгребла исписанные заметками листы, сунула их в сумку и закинула её на плечо.

Она миновала стеллажи и уже почти подошла к выходу из библиотеки, когда шаг замедлился. Снаружи, из коридора, доносились резкие голоса. Назревал конфликт.

Гермиона нахмурилась, нащупала в кармане мантии палочку и толкнула дубовую створку.

Она вышла в коридор. Шагах в двадцати, прижав к каменной стене перепуганного второкурсника из Хаффлпаффа, стоял Блейз Забини. Слизеринец небрежно поигрывал палочкой у самого лица мальчишки, красуясь и явно наслаждаясь ролью местного пугала.

— Прекрати немедленно! — выкрикнула Гермиона. — Отпусти его, Забини, или я сниму баллы.

Блейз даже не обернулся.

— Не грязнокровке мне указывать, — бросил он через плечо.

Гермиона вспыхнула. Рука метнулась к карману, она выхватила палочку, но слизеринец оказался быстрее. Забини развернулся на пятках, взмахнув кистью:

— Экспеллиармус.

Красная вспышка ударила по пальцам. Палочка Гермионы вырвалась из руки, с сухим стуком отскочила от пола и откатилась к противоположной стене. Второкурсник, воспользовавшись моментом, пискнул и юркнул за угол.

Гермиона осталась безоружной. Внутри мгновенно сжалась тугая пружина тревоги, но она заставила себя вздёрнуть подбородок и посмотреть в глаза противнику.

— Атакуешь старосту? — ровно спросила она. — Решил так выбить меня из соревнования с бусинами? Давай уже, используй Макулу.

Забини усмехнулся. Он не опустил палочку, продолжая целиться в неё.

— А кто сказал, что я планирую сделать это?

По спине Гермионы прокатился холодок. Она сжала кулаки, но не рискнула сдвинуться с места. Блейз сделал медленный шаг навстречу.

— Давай, Блейз. Так её, эту грязнокровку.

Голос раздался из-за спины Гермионы. Из бокового прохода неторопливо вышла Дафна Гринграсс. Она нагнулась, подобрала палочку из виноградной лозы и принялась крутить её в пальцах.

— А потом придёт гриффиндорский цербер и порвёт тебя на части, — скучающим тоном продолжила Дафна, вставая между ними. — Вот будет зрелище.

Забини поморщился. Конец его палочки переместился на Гринграсс.

— И на Моргана управа найдётся.

Дафна пожала плечами.

— О да. Он же не мифическое чудовище. Преподаватели вас разгонят, с него снимут баллы. Но унизить тебя он успеет. — Она потёрла подбородок, изображая задумчивость. — А репутация ведь дороже сиюминутных порывов, правда, Блейз?

Забини оттопырил губу. Скрежетнув зубами, он опустил палочку.

— Уберёшь её с глаз моих сейчас, Гринграсс — тогда ничего не будет.

Дафна молча ухватила Гермиону за руку. Пальцы оказались ледяными. Слизеринка потащила её за собой по коридору. Гермиона повиновалась, бросив последний взгляд через плечо. Забини стоял на месте, покачивая палочкой в руке, и смотрел им вслед.

Едва они завернули за поворот, Дафна остановилась. Она разжала пальцы и протянула Гермионе палочку.

Пальцы сжались на тёплом древке, и уверенность тут же вернулась. Сердце всё ещё колотилось о рёбра, но Гермиона заставила себя сыронизировать:

— У тебя новая традиция, Гринграсс? Акция «Спаси Грейнджер раз в год»?

Дафна ухмыльнулась. Присмотревшись, Гермиона заметила, что слизеринка тоже дышит тяжело, зрачки чуть расширены.

— Не ходи пока одна, — бросила Дафна. — Он отморозок. Похуже Малфоя, как бы удивительно это ни звучало. И предупреди своих: Блейз взъелся на Моргана. Но задеть его проще всего через тебя.

Гермиона мотнула головой.

— Не говори Кирану, пожалуйста. Я не маленькая девочка, попробую решить проблемы сама.

Дафна пожала плечами.

— Не хочешь вмешивать парня — как хочешь. Зря, если спросишь моё мнение.

Гермиона задохнулась от возмущения. Щёки вспыхнули.

— Вообще-то он мне не...

— Ага, как скажешь, — Дафна посмотрела на неё, приподняв бровь. Гермиона ощутила, как краснеет.

— Спасибо, Дафна, — проговорила она, когда дыхание пришло в норму.

— Без проблем. Я тоже не люблю придурков. — Слизеринка отступила на шаг. — И когда соберёте ваш элитный дуэльный клуб имени Поттера — дай знать. Может, и я бы пришла.

У Гермионы не осталось сил удивляться.

— Значит, на Слизерине тоже знают?

Дафна коротко хмыкнула.

— О да! Вас обсуждают все, кому не лень. Теперь вы обязаны не опозориться. Ну всё, бывай, Грейнджер. И иди лучше сразу в башню.

Гринграсс развернулась и быстрым шагом направилась в сторону подземелий. Гермиона покачала головой и зашагала к лестницам. Пожалуй, сегодня не стоит бродить по замку в одиночестве.

_________________________________________________________________________

Киран перелистнул страницу учебника. В гриффиндорской гостиной стоял привычный гул, но он давно научился от него абстрагироваться.

— Эй! Эй, ты, темноволосый!

Голос прозвучал скрипуче, с трудом перекрывая шум. Киран поднял голову. Из потемневшей рамы на стене ему махал рукой седой усатый волшебник в старомодном камзоле.

— Оглох, что ли? — возмутился портрет. — Минут пять уже надрываюсь. Никакого уважения к старшим! Профессор Тонкс просила передать, чтобы ты зашёл к ней в кабинет. Немедленно.

Киран закрыл книгу. Коротко поблагодарил ворчливого старика и направился к выходу из башни.

Спустя несколько минут он уже стучал в тяжёлую дубовую дверь.

Тонкс сидела за столом, склонившись над стопкой пергаментов. Сегодня её волосы спадали на плечи тёмными волнами, а глаза приобрели изумрудный оттенок. Киран отметил про себя, что этот строгий образ идёт ей гораздо больше привычного неона.

Она не подняла головы, только указала пером на жёсткий стул для посетителей.

Киран сел, храня молчание. Скрип пера казался громким. Тонкс выглядела сосредоточенной и уставшей, без налёта фирменной дурашливости.

Наконец она поставила жирную точку, отложила перо и посмотрела на него.

— Мисс Грейнджер сегодня весь день донимает преподавателей, требуя официального разрешения на открытие учебного клуба, — начала Тонкс, поморщившись. — Это... прекрасная инициатива. Но не сейчас и не здесь.

Киран понимал, что она сама всё расскажет, но решил заполнить паузу:

— Почему, профессор Тонкс?

— Просто Тонкс. Или Дора, если мы наедине, — поправила она, откидываясь на спинку кресла. — Я уже говорила тебе однажды: перед тем как планировать глупости, приходи сначала ко мне.

— Мы не планируем глупостей. Пытаемся держать себя в форме.

Тонкс иронично изогнула бровь.

— Поэтому про ваш элитный клуб болтают даже на Слизерине?

Киран нахмурился, стараясь не показать, насколько эта новость его удивила. Скорость распространения школьных сплетен поражала.

— Повторюсь, идея отличная, — Тонкс подалась вперёд, опираясь локтями о стол. — Но сейчас, когда здесь мадам Боунс... и я, безопаснее не афишировать внеклассные занятия так явно. Тем более боевые.

— Поэтому мы и пытались забраться подальше к озеру. Чтобы никому не мозолить глаза, — резонно возразил Киран.

— Для таких случаев в замке существует Выручай-комната, — отрезала Тонкс. — Как раз для того, чтобы не мозолить глаза ни профессорам, ни министерским инспекторам, ни Филчу. Вообще никому.

Киран нахмурился.

— Выручай-комната? Звучит... необычно.

Тонкс удивилась.

— Вы дожили до пятого курса и ещё не нашли её? Да уж, молодёжь пошла. Слушай внимательно. Восьмой этаж. Картина, где Барнаба Безумный учит троллей балету. Напротив неё — голая каменная стена. Нужно пройти мимо неё ровно три раза, представляя нужное помещение. Появится дверь. Внутри будет всё, что удовлетворит твой запрос.

Это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— То есть... вообще всё? — с сомнением уточнил Киран.

— Пределы возможностей мне неизвестны, — Тонкс пожала плечами. — Но идеальный дуэльный зал с манекенами или уютную комнату для учёбы я там видела лично. Как и гостиную для вечеринки. Выпивку, правда, пришлось принести с собой, её комната не создаёт.

Киран переварил информацию. Если такое помещение существует, то почему оно остаётся в секрете? Это бы решило проблему внеклассных занятий для всех желающих.

— Спасибо, Дора. Это звучит как идеальное решение. Но... Гермиона говорила, что школьные клубы уставом не запрещены. Зачем такие сложности и конспирация?

Тонкс тяжело вздохнула.

— Как думаешь, Киран, зачем здесь появилась Амелия Боунс, да ещё и притащила меня в довесок?

— Потому что Защиту от Тёмных искусств в этой школе никогда не преподавали нормально, и это стало большой проблемой? — осторожно предположил он.

— В том числе, — согласилась Тонкс. — Но главная причина в другом. Министерство хочет понять, какого Мордреда вообще происходит в этой школе из года в год и как вернуть её в нормальное, контролируемое русло. И... чем скучнее и нормальнее будет этот год, тем меньше проблем возникнет у директора. А мы ведь не желаем создавать головную боль для Альбуса Дамблдора? Поверь, у него и так много забот для одного человека.

Киран медленно кивнул.

— Я могу рассчитывать, что с любыми вопросами и проблемами ты сначала пойдёшь ко мне? — спросила Тонкс, глядя ему в глаза.

Он кивнул снова.

— Можешь, Тонкс. Кстати…

Она усмехнулась.

— Вопросы уже появились?

— Да. Ты не против дать нам несколько уроков? В Выручай-комнате. Я не профессор и понятия не имею, как грамотно вести подобные клубы для группы людей.

Тонкс с сожалением покачала головой.

— Нет, Киран. Увы, не могу.

Она выразительно посмотрела на него и добавила с лукавой улыбкой:

— Я вообще не должна знать ни про какие ваши тайные занятия. И про Выручай-комнату я тебе ничего не говорила. Ты понял?

— Понял, — Киран поднялся со стула. — Спасибо, Дора. Совет ценный, я им воспользуюсь.

Он уже взялся за дверную ручку, когда Тонкс негромко окликнула его:

— И, Киран. Не попадайтесь, пожалуйста.

Он коротко кивнул, не оборачиваясь, и вышел в коридор.

Внимание сразу привлёк злой топот. Мимо вышагивала Гермиона. Утренние косички растрепались, и сейчас она выглядела ещё лохмаче и колючей, чем обычно. Подруга смотрела перед собой, направляясь к гриффиндорской башне и не замечая ничего вокруг.

— Гермиона, — негромко окликнул он.

Она резко затормозила, крутанувшись на каблуках. Увидев Моргана, сменила траекторию и подошла ближе.

— О, Киран. Ты чего тут?

Он кивнул на кабинет Защиты.

— Пообщался с профессором Тонкс.

Гермиона нахмурилась.

— Отчитывала?

— Нет, — Киран качнул головой. — Советовала. Идём, расскажу по дороге. И даже покажу. Но это, похоже, тайна. Больше никому.

Гермиона коротко кивнула и пристроилась рядом, подстраиваясь под его шаг.

Пока они шли к лестницам, Киран вполголоса пересказывал инструкции Тонкс насчёт скрытой комнаты. Краем глаза он наблюдал за спутницей. Грейнджер взвинчена до предела — кулаки сжаты, шагает, будто пытается избить пол ногами. Кирану хотелось спросить, кто умудрился довести её до такого состояния, но он сдержался. В таком виде Гермиона его пугала. Лучше пусть сама расскажет, когда остынет.

— Пойдём смотреть комнату? — предложила она, когда Киран закончил историю.

— Сейчас? До отбоя двадцать минут.

— Ну и чёрт с ним, пойдём, Киран! — Она протянула руку, и он, робея, сжал тёплую ладонь.

Глава 33. Выручай-комната

Лампы под потолком зажигались одна за другой. Сначала прямо над ними, затем всё дальше вглубь, отзываясь чередой негромких сухих хлопков. С каждой вспышкой помещение расширялось, раздвигая невидимые стены.

Гермиона крепче сжала его ладонь, но, убедившись, что опасности нет, разжала пальцы.

Выручай-комната поражала размерами — колоссальный павильон, залитый ровным светом. По центру возвышался дуэльный помост. Чуть дальше по правой стороне выстроился ряд тренировочных манекенов — фигуры Пожирателей Смерти из тёмного дерева, с резными масками и вскинутыми палочками. За ними громоздился классический боксёрский ринг. Рядом — восьмиугольная клетка для смешанных единоборств, огороженная металлической сеткой. Вдоль стены висели тяжёлые магловские мешки, матово поблёскивали диски штанг и гантелей.

Левая сторона разительно контрастировала с боевой зоной. Там тянулись высокие книжные полки, между которыми расположились низкие диванчики, пуфики и разбросанные по полу большие мягкие подушки. Спортивный сектор пружинил под ногами плотным каучуком, а библиотечная часть утопала в ворсе ковра. Воздух в павильоне — прохладный, идеальный для нагрузок, но слева уютно трещали дрова в разожжённых каминах.

Гермиона заворожённо двинулась вдоль стеллажей. Вытаскивала то один фолиант, то другой, бережно ставила обратно. Наконец резко обернулась к Кирану. Глаза её лихорадочно сияли.

— Это… восхитительно. Охренеть! Ой, извини…

Киран огляделся, чувствуя, как и сам начинает улыбаться. Масштабы впечатляли.

— Что ты визуализировал? — спросила Гермиона, не в силах оторвать взгляд от старинных переплётов.

— Идеальное место для тренировок, — ответил он. — Без деталей. Наполнение — уже инициатива замка.

Гермиона покосилась на октагон с металлической сеткой.

Киран пожал плечами, слабо оправдываясь:

— Это тоже полезно. Если… вы вдруг начнёте драться в клинче.

— Так делаешь только ты, — фыркнула она.

Гермиона жестами подозвала его и ткнула в книжную полку, ведя пальцем по тиснёным буквам на книжных корешках.

— Смотри! Продвинутые чары, трактаты по дуэльным состязаниям, защитная магия. Это… бесценно!

Кирану приятно было видеть её радость. Оставив Гермиону изучать стеллажи, он сделал десяток шагов к спортивной зоне. Примерился к ближайшему подвесному мешку, сместил центр тяжести и нанёс по жесткой коже серию тяжёлых ударов, представляя, что пытается пробить снаряд навылет. Добавил лоу-кик, затем локоть с разворота. Представил смеющееся лицо слизеринца Деррика — вколотил в мешок ещё несколько серий, до неприятного жжения в костяшках. Затем ещё.

— Морган! — Он и не заметил, как Гермиона подошла. — Руки даны тебе для волшебства, замри на секунду. Хватит пытаться сломать себе пальцы! Эпискей!

Гермиона легко коснулась его сбитых кулаков палочкой: вспышка холода, тепло, а затем неприятный зуд заживающей кожи. Киран благодарно кивнул.

— Пойдём. — Она мягко потянула его за руку. — Отбой уже почти начался, ещё пара минут, и мне придётся снимать баллы с нас. Вернёмся завтра, хорошо?

До отбоя оставались считанные минуты. Киран и Гермиона быстро шли по коридору, едва не переходя на бег. Гермиона не скрывала улыбки — риск попасться Филчу после вылазки в Выручай-комнату явно пришёлся ей по вкусу. Девушка явно неравнодушна к адреналину, хоть и пыталась это скрывать.

За очередным поворотом впереди блеснул огонёк.

Навстречу им по каменным плитам шла Луна Лавгуд. Босиком. Конец её палочки тускло светился Люмосом, а на ногах пестрели яркие полосатые носки — каждый палец вывязан отдельно. Кирану захотелось кого-то ударить, хоть и без чёткого понимания — кого именно.

Все трое остановились.

— Привет, Луна, — Киран первым нарушил затянувшуюся неловкую паузу.

— Здравствуй, Киран Морган. Привет, Гермиона, — безмятежно отозвалась Лавгуд.

Гермиона озадаченно опустила взгляд на пол.

— Луна, а где твоя обувь?

Девочка посмотрела вниз, словно только сейчас обнаружила пропажу.

— Её утащили нарглы. Вот я и пришла искать.

Гермиона нахмурилась. Посмотрела на наручные часы, затем на босые ноги девочки.

— До отбоя почти нет времени, — проворчала она и безапелляционно предложила: — Пойдём с нами. Согреешься, а мы найдём тебе запасную обувь. С защитой от нарглов.

Луна задумчиво кивнула и послушно пристроилась рядом.

К портрету Полной Дамы они добрались уже бегом. Пропустив Лавгуд в проём первой, Гермиона на секунду задержалась и наклонилась к Кирану.

— Ты ведь понял, что это за нарглы? — тихо спросила она.

— Я не с другой планеты прилетел, — проворчал Киран. — В Японии тоже нередко травят людей. Но воровать обувь? Это… какой-то идиотизм.

— Ещё и в исполнении факультета умников, — разочарованно протянула Гермиона и шагнула в проём.

Гостиная Гриффиндора оказалась полупустой. На диване коротала время квиддичная команда: Гарри, близнецы Уизли, Алисия и Кэти. При виде босой Луны в полосатых носках разговоры мгновенно стихли. Гриффиндорцы уставились на гостью.

Луна безмятежно поздоровалась.

Гермиона тут же взяла её под руку, уверенно довела до свободного кресла у огня и повернулась к лестницам спален.

— Сейчас вернусь. Не обижайте её, — бросила она на ходу и взлетела по ступеням.

Озадаченные взгляды команды обратились к Кирану.

— Почему здесь чудачка Лавгуд и почему… — вполголоса начал Фред.

— …она без обуви? — закончил Джордж.

Киран пожал плечами.

— Нарглы украли, — ровно сообщил он.

На лицах близнецов проступило снисходительное понимание. Киран не дал им времени на шутки и продолжил:

— Думаю, не только обувь. И нарглы, кстати, учатся на Рейвенкло.

Снисходительность сменилась непониманием. Затем осознанием.

Алисия нахмурилась.

— То есть она не просто… чудная?

— Нет. Похоже, Луне не повезло с окружением, — ответил Киран.

Фред и Джордж переглянулись. Ни слова не говоря, синхронно нырнули куда-то за диван, в один из своих тайников, и выудили бутылку сливочного пива и коробку кексов. Через секунду они уже сидели по обе стороны от Луны, наперебой предлагая угощения и отчаянно паясничая.

— Не желаете кексик, миледи?

— А также бутылочку сливочного пива, мой неразумный братец забыл предложить напиток.

— Спасибо, мой некрасивый братец!

С Кираном остались Алисия, Кэти и Гарри.

— Да уж, — протянула Кэти Белл, качая головой. — Не ожидала от орлов. Это ведь даже не Слизерин.

— Аж неловко, — добавила Алисия. — Я думала, она просто странная и сама всё теряет. Смеялась над ней…

Гарри стоял молча, нахмурился, сжал челюсти. С лестницы сбежала Гермиона, неся в руках потёртые кеды. Она сразу направилась к креслу Луны.

Гарри выпрямился.

— Ну, мы ведь Гриффиндор, — решительно заявил Поттер. — Значит, можем защитить тех, кто нуждается.

Алисия покосилась на него и чуть язвительно добавила:

— Если Чанг не участвует в травле.

Гарри нахмурился ещё сильнее. Ответил упрямо:

— Неважно кто. Мы всё равно не должны этого терпеть.

Он решительно сдёрнул с дивана тёплый плед и направился к Лавгуд.

Кэти посмотрела вслед Поттеру, затем перевела взгляд на Кирана.

— Так что, берёте и её в элитный дуэльный клуб Поттера?

Киран прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, едва сдерживая порыв ударить себя ладонью по лицу. Слухи в этом замке уже не остановить.

Луна тем временем уже натянула кеды. Затем взмахнула палочкой, и шнурки на обуви окрасились во все цвета радуги.

— Очень красиво… — протянула Гермиона.

— Спасибо, — проникновенно сказала Луна и вдруг всхлипнула. Это оказалось настолько неожиданно, что все вокруг замерли. — Извините, это всё мозгошмыги, вы же понимаете, — продолжила она сдавленно, вытирая слёзы.

— Дорогая, может, останешься сегодня у нас? — осторожно, будто боясь спугнуть, проговорила Алисия. — Староста не против. А завтра решим твои проблемы… с нарглами.

Луна закивала, а спустя несколько минут появилась Джинни (Киран даже не успел заметить, кто позвал младшую Уизли) и отвела подругу в спальню. Гермиона пошла следом, чтобы трансфигурировать дополнительную кровать.

Поттер устало откинулся на диван, блеснул зелёными глазами в свете огня:

— Знаешь, я раньше и не думал, что кто-то, кроме слизеринцев, может вести себя… так.

— Тогда то, что и на Слизерине есть неплохие ребята, вообще разрушит твой мир. — Киран сел в кресло напротив.

Гарри фыркнул, затем проговорил серьёзно:

— Теперь мы просто обязаны собрать этот клуб. Он многим нужен. Ей — точно.

— Кстати, об этом: мы с Гермионой сегодня кое-что нашли. Тебе понравится.

Глава 34. День Грейнджер (часть 1)

Вторник девятнадцатого сентября выдался будничным. Гермиона никогда не делала из дня рождения события — просто повод съесть лишнюю порцию сладкого, выслушать короткие поздравления, получить символические подарки. Не более. С детства она не устраивала вечеринок, не собирала друзей. До Хогвартса у неё их и не было. Только книги — предсказуемые, понятные. Они не пытались обидеть в самый неожиданный момент.

Она села в кровати и нащупала на тумбочке палочку. Тусклый свет Люмоса выхватил из полумрака горку свёртков — в этом году их оказалось непривычно много.

Гермиона потянулась за первым. Шуршание обёрточной бумаги в тишине спящей спальни показалось неприлично громким. Традиционная коробка с домашней выпечкой от миссис Уизли. Плотный конверт от родителей, а в нём — чек на пятьсот фунтов. Гермиона мысленно уже обналичила его в лондонских книжных. Аккуратный, милый набор волшебной косметики от Джинни — явный отголосок разговоров в гардеробной Морган Мэнора.

А вот дальше начались странности.

Пальцы наткнулись на небольшую деревянную шкатулку. На крышке проступал резной ворон с кинжалом в лапах. Внутри, на чёрном бархате, лежал браслет из тёмных камней. К нему прилагалась карточка, исписанная размашистым, острым почерком: «С праздником, красотка! В шестнадцать дарить конфеты уже поздно. Привыкай носить красивые вещи. С любовью Саманта».

Гермиона провела подушечками пальцев по прохладным камням. Защелкнула замочек на запястье. Металл тихо клацнул, матовый агат лёг на кожу, словно всегда там и находился.

Окончательно добил её последний свёрток. Тяжёлый, упакованный в плотную бумагу с серебряным тиснением. Разорвав обёртку, Гермиона обнаружила коллекционное издание трактата по древним рунам. На форзаце лежала карточка с сухим, безупречно формальным поздравлением, выведенным каллиграфическим почерком Дафны Гринграсс.

Гермиона запустила пятерню в волосы. Сюрреалистичное начало дня.

С соседних кроватей доносилось мерное дыхание Лаванды и Парвати. Соседки ещё крепко спали. Гермиона бесшумно спустила ноги на пол, подхватила полотенце и выскользнула в ванную.

Ей не хотелось сейчас сталкиваться с кем-то и выслушивать неловкие дежурные фразы. Вряд ли девчонки помнят о её празднике. Впрочем, подумала она, тихо прикрывая дверь, после такого подарка от Гринграсс она бы уже ничему не удивилась.

Спустя десять минут Гермиона неторопливо спускалась по винтовой лестнице. Внизу, у самого подножия, переминался Киран. В руках он сжимал небольшой бумажный свёрток.

Гермиона на мгновение остановилась, невольно улыбнувшись. Этот высокий парень существовал для неё в двух разных состояниях: либо звериная, смертоносная стремительность, либо вот эта очаровательная, угловатая неловкость. Третьего, казалось, не дано.

Она продолжила спуск. Киран неотрывно следил за каждым её шагом. Если с верхней площадки она смотрела на его макушку сверху вниз, то по мере спуска ракурс менялся. Преодолев последнюю ступеньку, ей пришлось запрокинуть голову, чтобы заглянуть в его тёмные глаза.

Киран деревянным жестом протянул свёрток.

— С днём рождения, Гермиона. — Голос прозвучал сдавленно, словно он вышел к трибуне Визенгамота и до одури боялся ляпнуть глупость.

Она приняла подарок и надорвала плотную бумагу. На ладонь легли красивый резной гребень из гладкого, тяжёлого камня и миниатюрная записная книжка в кожаном переплёте.

— Гребень зачарован, — торопливо, будто оправдываясь, заговорил Киран. — В него вшито с десяток укладок, он никогда не позволит волосам спутаться. А на блокноте Протеевы чары. Парный экземпляр у меня. Для быстрой связи.

Гермиона молча смотрела на него секунду, а затем шагнула вперёд, обхватила его шею и коротко поцеловала в щёку.

Киран вздрогнул, будто получил крепкий удар. Но Гермиона не отстранилась. Она упрямо держала его в объятиях, пока длинные руки сначала неуверенно, а потом крепко не сжали её в ответ.

Она мягко отстранилась, глядя на него со смешинками в глазах.

— Значит, зачарованный гребень? — протянула она. — Это такой изящный намёк, что тебе не нравятся мои волосы?

В глазах Моргана мелькнула паника.

— Нет! — выпалил он. — Я просто подумал, что это будет... удобно. Практично.

Гермиона не выдержала и рассмеялась.

— Я пошутила, Киран! Это потрясающий подарок. И он мне правда очень нравится!

Морган глянул с осуждением, но тут же улыбнулся.

Вскоре на лестнице послышались торопливые шаги. Появились Гарри и Рон, сгребли Гермиону в охапку, наперебой поздравляя и вручая новые свёртки. День, начавшийся со странностей, набирал обороты.

За завтраком в Большом зале к гриффиндорскому столу подошла Луна Лавгуд с загадочным выражением лица и молча вложила Гермионе в руки перевязанный бечёвкой пакет. Следом подтянулись Невилл, Лаванда и Парвати, выгрузив перед именинницей гору сладостей. Внимание сбивало с толку, но отрицать было глупо — это оказалось чертовски приятно.

Однако самым необычным оказалось даже не это. Будто сговорившись, на уроках парни вели себя образцово. Никаких жалобных взглядов, никаких попыток переписать формулу или переложить расчёты на неё. Они скрипели перьями и честно думали головой. Это радовало Гермиону больше любой коробки шоколадных котелков.

После гербологии, когда студенты потянулись от теплиц обратно к замку, Рон придержал её за рукав мантии. На его лице играла заговорщицкая ухмылка.

— Слушай, — вполголоса начал он, оглядываясь. — Есть идея. Не хочешь сходить в «Три метлы»? Соберёмся приятной компанией, выпьем по бокалу сливочного пива, отпразднуем как взрослые.

Гермиона поправила сумку и произнесла очевидное:

— Рон, следующий официальный выход в Хогсмид только в субботу.

Ухмылка Уизли стала шире.

— Знаю. В этом вся суть. Сливочное пиво в «Трёх мётлах» гораздо вкуснее, когда ты должен сидеть в замке.

Гермиона нахмурилась, скрестив руки на груди.

— Ты сейчас серьёзно предлагаешь старосте нарушить школьные правила?

— Наоборот, — Рон гордо выпятил грудь, на которой блестел точно такой же значок. — Это староста предлагает тебе выпить пива и немного расслабиться.

— И кто ещё подписался на эту авантюру?

Рон принялся загибать пальцы:

— Гарри, Джинни, Морган, чудачка Лавгуд. Ещё Лаванда с Парвати напросились, когда услышали.

При упоминании соседок Гермиона выразительно закатила глаза. Рон этого не заметил или сделал вид.

— Ну так что? Пойдёшь или боишься?

Она отреагировала резче, чем ожидала.

— Я боюсь? А ты ничего не перепутал, Уизли?!

Гермиона осеклась, нахмурилась, но давать заднюю было поздно.

— Мы пойдём ненадолго. Так, чтобы никто не заметил отсутствия. Факультет не должен потерять баллы. Всё нужно продумать аккуратно.

Рон снисходительно похлопал её по плечу.

— Расслабься. Мои братья — лучшие в побегах. Их никогда не ловят. Значит, не поймают и нас. Маршрут надёжный.

Гермиона кивнула, соглашаясь.

Рон зашагал догонять Гарри, а она осталась стоять на вымощенной камнем дорожке, чувствуя недоумение. Что с ней происходит в последнее время? Раньше она нарушала устав исключительно ради спасения жизней, борьбы с василисками или защиты философского камня. А теперь спокойно подписывается на нелегальную вылазку в деревню просто ради развлечения.

Гермиона двинулась следом за парнями. Если так пойдёт и дальше, она рискует незаметно превратиться в кого-то вроде Фреда или Джорджа Уизли. И эта мысль даже не ужасает.

______________________________________________________________________

Дверь кабинета Древних Рун едва захлопнулась за спиной, когда путь Гермионе преградил Рон. На его лице играла широкая заговорщицкая ухмылка.

— Готова перестать быть самой правильной девочкой Гриффиндора? — с ходу спросил он.

Гермиона обречённо выдохнула и кивнула, поправляя тяжёлую сумку с книгами.

Рон развернулся и уверенно зашагал по коридору. Гермиона кинулась следом — угнаться за длинными ногами Уизли было непросто. Спустя десять минут непрерывного петляния и постепенного спуска температура ощутимо упала: они забирались всё глубже в подземелья, шли мимо основных лестниц и явно смещались в сторону территории Слизерина.

Гермиона нахмурилась, оглядывая сырые каменные стены.

— Ты уверен, что нам именно сюда?

Рон почесал затылок. Былая уверенность слегка потускнела.

— Фред и Джордж объясняли маршрут довольно подробно, — пробормотал он. — Очень надеюсь, что они не решили разыграть меня в честь твоего праздника.

В самом конце глухого, пыльного коридора стоял ржавый рыцарский доспех, закрывая глубокую нишу. Рон подошёл вплотную и дважды звонко стукнул концом палочки по забралу шлема. Металл лязгнул. Доспех со скрежетом отшагнул в сторону. Каменная кладка за ним беззвучно подалась назад и съехала вбок, открывая провал узкой винтовой лестницы, тонущей в чернильной темноте.

Гермиона с сомнением посмотрела в чёрную дыру, но отступать было поздно.

— Люмос.

Бледный свет на конце палочки выхватил крутые, истёртые ступени. Она решительно перешагнула порог. Рон скользнул следом, и стена за его спиной сомкнулась, отсекая путь.

Они спускались долго. По ощущениям Гермионы, они миновали не меньше трёх уровней вниз, прежде чем лестница перешла в тесную каменную кишку, извивающуюся, как тело огромного змея.

— Знаешь, — вдруг глухо произнёс Рон ей в спину. — Всё это так похоже на наши первые курсы.

Гермиона, не сбавляя шага, освещала путь.

— В каком смысле?

— Ну, ещё до появления Моргана, чудачки Лавгуд... До того, как начались реальные опасности.

Гермиона фыркнула, перешагивая через выбоину в полу.

— Рон, ты что-то путаешь. Опасности были всегда. На первом курсе тебя едва не забила насмерть каменная статуя на гигантской шахматной доске.

Она не видела его лица, но по интонации поняла, что Уизли пожал плечами.

— Тогда я хотя бы что-то контролировал, — ответил он с непривычной горечью. — От меня хоть что-то зависело. А сейчас...

— Сейчас всё точно так же, — жёстко возразила Гермиона. — Просто стараться нужно ещё больше.

— Легко сказать, — проворчал Рон, задевая низкий свод. — Когда вместе собрались Избранный, поехавший самурай и самая умная ведьма Хогвартса, нужно из кожи вон лезть, чтобы хоть на что-то влиять. Особенно когда ты просто обычный человек.

Гермиона чуть улыбнулась внезапному комплименту.

— Так уж и самая умная?

— Даже слизеринцы так считают, — припечатал Рон. Спорить в тёмном туннеле не имело смысла.

Луч света упёрся в глухую каменную плиту. Путь закончился.

Рон протиснулся вперёд.

— Отойди немного, — предупредил он. — Сейчас будет пыльно.

Несколькими быстрыми пассами палочки он сдвинул преграду. Плита со скрежетом ухнула в сторону, подняв в воздух удушливое облако вековой пыли. Они закашлялись, жмурясь и пытаясь разогнать пыль руками, пока пролезали в узкий проём.

Миновав заставленный старыми бочками погреб, они по ветхой деревянной лестнице поднялись наружу.

В лицо ударил влажный вечерний воздух. Гермиона отряхнула мантию и осмотрелась. Задний двор, загромождённый пустыми ящиками и кегами. Рон подмигнул ей, снимая паутину с рыжих волос.

— Задний двор «Трёх мётел». Об этом ходе почти никто не знает. Считай его ещё одним подарком.

Он потянулся и открыл перед ней неприметную заднюю дверь паба.

Гермиона перешагнула порог. Глазам потребовалась секунда, чтобы привыкнуть к желтоватому полумраку полупустого зала после улицы.

Взгляд мгновенно выцепил дальний угловой стол. Гарри, Киран, Невилл, Луна и Джинни. Рядом с ними — Лаванда и Парвати. В центре столешницы возвышался огромный торт, окружённый запотевшими бокалами со сливочным пивом. Все ждали только их.

Заметив Гермиону, компания мгновенно пришла в движение. Гарри и Луна торопливо, едва не толкаясь локтями, принялись поджигать свечи кончиками палочек. Киран поднялся из-за стола, делая шаг навстречу.

— С днём рождения, Гермиона! — грянул нестройный хор голосов.

С сухим треском взорвалась одинокая хлопушка, осыпав деревянный пол конфетти.

Глава 35. День Грейнджер (часть 2)

Из «Трёх мётел» они высыпали на задний двор. Джинни на ходу дожёвывала кусок торта в салфетке, довольно щурясь, остальные улыбались. Над мостовой разгорались фонари, бросая на камни тусклые пятна света.

— Надо поспешить, — Невилл повёл плечами, с опаской вглядываясь в переулок. — Засиделись. Как бы не поймали после отбоя.

Остальные зашевелились, переглядываясь. Праздничное настроение сменилось осознанием: они ещё в деревне, а до башен Хогвартса долгий путь.

— Разбиваемся на группы, — скомандовал Рон.

Киран мысленно кивнул. Хороший ход. Филч в замке один, поймать всех не успеет. Чем больше групп, тем меньше шанс провала.

— Тогда так. Гарри с Невиллом и Луной, мы с Джинни берём Лаванду и…

— Я хочу с Луной, — рыжая Уизли закинула в рот последний кусок торта и теперь отряхивала руки, глядя на Рона.

— Гарри, тогда вы с Джинни ведите Луну, — не стал спорить тот. — А Невилл пойдёт со мной, Лавандой и Парвати прямо в башню.

Дождавшись согласных кивков, Уизли перевёл выжидающий взгляд на Гермиону и Кирана.

— Вы вдвоём?

Гермиона кивнула, тряхнув копной волос.

— Да. Пройдём через Визжащую хижину и спокойно доберёмся до замка.

Киран склонился к ней и спросил вполголоса:

— Эта хижина и правда визжит?

— Как ни странно — нет, — так же тихо ответила она. — Я покажу.

Группы начали растворяться во мраке. Киран и Гермиона свернули в неосвещённую часть улицы. Выходить под свет фонарей казалось опасной глупостью — риск нарваться на профессора, решившего пропустить стаканчик перед сном, никто не отменял.

Они шагали в тени заборов. Киран ловил себя на мысли, что вместо контроля местности и поиска угроз откровенно пялится на Гермиону. На её задумчиво поджатые губы, чуть вздёрнутый нос, на то, как непослушные пряди подпрыгивают в такт её быстрым шагам. Ему не хотелось отводить взгляд.

Она почувствовала это. Повернула голову и поймала его с поличным.

На лице Гермионы проступила притворная снисходительность.

— Я всё понимаю, — нарочито грустно протянула она. — Ты бы предпочёл сейчас идти с Гарри под мантией. Но не бойся. Я тоже доведу тебя в замок в целости. Доверишься своей старосте?

Гермиона протянула ему руку.

Обычно Киран не попадал в ситуации, когда не может подобрать колкого ироничного ответа. На крайний случай всегда оставалась самоирония. Но в этот вечер у Кирана Моргана не оказалось подходящих слов. Он просто взял Гермиону за руку.

Её пальцы тут же крепко сжались на его ладони, и девушка резко потянула его за собой, сворачивая с улицы на узкую, заросшую бурьяном тропу. Впереди чернел силуэт ветхого, наглухо заколоченного дома.

— Кстати, — буднично бросила она, продираясь сквозь траву. — Когда мы впервые забрались в эту хижину на третьем курсе, нас с Гарри едва не съел оборотень.

Киран сбился с шага.

Гермиона взглянула на него и вдруг прыснула. Через секунду она уже смеялась в голос, не пытаясь сдержаться. Киран отстранённо подумал, что сейчас у него, наверное, очень глупое выражение лица.

— Нет, ты не думай, это была не шутка! — выдавила она сквозь смех. — Но ты иногда очаровашка. Проучился здесь целый год, а всё ещё удивляешься.

Она чуть крепче сжала его ладонь, потянув за собой к чернеющему дверному проёму.

— Оборотней здесь больше нет, не волнуйся.

— Только жалкая стая инферналов в кладовке?

Гермиона фыркнула.

— Не надо утрировать. Оборотень был профессором, очень хорошим, кстати. По крайней мере — не в полнолуние… Люмос!

Небольшой огонёк осветил тесную хижину, где не осталось ни мебели, ни внутреннего убранства — просто покрытая мусором пустая коробка, бывшая когда-то домом.

Гермиона уверенно пересекла комнату и откинула скрытую в полу крышку люка.

Подземный лаз встретил их запахом сырости и прелой листвы. Гермиона спустилась первой, освещая путь. Киран последовал за ней. Земляная кишка туннеля обхватила их со всех сторон. Воздух здесь был спёртым, тяжёлым. Кирану пришлось сильно пригнуться, чтобы не цеплять макушкой свисающие корни, а в некоторых местах свод опускался так низко, что приходилось передвигаться почти на четвереньках. Замкнутое пространство давило на плечи, и Киран сознательно сосредоточился на ровном голосе идущей впереди Гермионы.

— И мы вернулись в палату, — закончила она рассказ, перебираясь через толстый корень. — Вообще, если бы не маховик времени, всё закончилось бы печально.

Киран осторожно выпрямился там, где туннель позволил встать в полный рост.

— Я понимаю, что моя школа была не самым гостеприимным местом, — произнёс он, глядя на её освещённую заклинанием спину. — Но… Чудо, что ты не пострадала всерьёз.

Внутри шевельнулось глухое раздражение. Пока он жалел себя в японском дворце, отрабатывая стойки и злясь на Тристана, на одиночество, — она здесь раз за разом ходила по краю. Это казалось чертовски неправильным.

Гермиона смахнула паутину с лица и буднично ответила:

— Вообще-то я пострадала. На втором курсе из-за взгляда василиска провалялась в Больничном крыле пару месяцев. Была окаменевшей.

Она сказала это так спокойно, словно речь шла о лёгкой простуде. Киран стиснул зубы. Слова застряли в горле, он заставил себя сделать глубокий вдох, подавляя рвущееся наружу ругательство.

— Не было ли компенсации от школы? — наконец выдавил он, стараясь звучать хладнокровно. — Извинений от Совета попечителей, чего угодно?

Гермиона издала короткий смешок, лишённый всякого веселья.

— Киран, я была маглорождённой девочкой. Вот если бы Драко Малфой превратился в камень — тогда бы разразился грандиозный скандал. А так… мы просто продолжили учиться.

Киран остановился. На долю секунды ему до одури захотелось шагнуть вперёд, прижать её к себе и спрятать. Хотелось наговорить пафосных глупостей — пообещать, что теперь он рядом и никто не посмеет её коснуться.

Он жёстко одёрнул себя. Сжал руки в кулаки. Гермионе не нужен спаситель, она уже давала это понять. А подобные неуместные порывы, особенно в тёмном подземном туннеле, могут только испугать.

Земляной пол под ногами начал ощутимо забирать вверх. Стены сузились. Впереди в темноте угадывался глухой потолок лаза.

— Почти пришли, — прошептала Гермиона, гася Люмос. — С той стороны Гремучая ива. Я сейчас выберусь, на время обезврежу дерево, и мы аккуратно пройдём к замку.

У Кирана внутри всё похолодело. Мозг заорал категоричное «Нет!», но он сохранил спокойное выражение лица.

— Давай лучше я, — мягко предложил он, касаясь её плеча. — Прости, но я объективно крепче. Расскажи, что нужно сделать, и я всё устрою. Не надо тебе рисковать.

Гермиона замерла. В слабом свете Люмоса Киран видел, как она внимательно, не моргая смотрит на него. Пауза затянулась. Морган уже начал мысленно ругать себя, решив, что всё-таки ляпнул лишнего и задел её гордость, но Гермиона наконец заговорила.

— Хорошо.

Её голос прозвучал тепло.

— У самых корней дерева есть небольшой сучок, — быстро проинструктировала она. — На него нужно сильно нажать. Это парализует ветви. Только будь осторожен, пожалуйста.

Киран кивнул. Он отодвинул её чуть в сторону и потянулся к земляному своду, готовясь выбираться наружу.

Упёрся ладонями в края лаза и рывком выбросил тело наружу.

Воздух разрезал тяжёлый свист.

Тело отреагировало быстрее мыслей. Киран ушёл в сторону быстрым шагом ровно в тот момент, когда тяжёлая ветвь врезалась в землю, оставив глубокий кратер там, где он только что стоял.

Свист повторился. Киран резко пригнулся, пропуская над собой следующую гигантскую дубину. Ветер взъерошил волосы. Если эта штука попадёт — множественные переломы обеспечены. В лучшем случае.

Взгляд выцепил приметный сучок у самого основания гигантского ствола. Киран рванул вперёд, игнорируя нарастающий гул древесины. Дерево замахивалось для нового удара. Он рухнул на колени, вытягивая руку, и с силой впечатал ладонь в нарост коры.

Свист оборвался. Тяжёлые ветви замерли в дюймах от его спины и безвольно опустились вниз.

Киран вскочил и бросился обратно к лазу.

— Давай руку! — позвал он, вглядываясь в темноту.

Пальцы Гермионы ухватились за его запястье. Киран потянул её наверх, с удивлением отметив, насколько она лёгкая.

Едва они отбежали на безопасное расстояние, паралич спал. Гремучая ива с утробным скрипом выпрямилась и снова злобно заколотила ветвями по воздуху.

Гермиона скептически оглядела перепачканную землёй мантию Кирана, его лицо и руки. Затем критически осмотрела себя. Выудив палочку, коротким заклинанием счистила грязь с них обоих.

— Жуткое дерево, — выдохнул Киран, отряхивая рукав. — Как вы вообще с ним справлялись в тринадцать?

Гермиона издала грустный смешок.

— Мне тогда уже исполнилось четырнадцать.

— Не такая уж большая разница.

— Эй, — она вскинула подбородок с притворным возмущением. — Не смей недооценивать меня четырнадцатилетнюю.

Киран покачал головой, пряча улыбку. Но вместо того чтобы направиться к тропинке, ведущей к замку, Гермиона свернула в сторону Чёрного озера.

— А как же башня? — недоумённо спросил он. — Мы ещё не на месте.

— Минут пять мы ещё можем потратить, — ответила она и позвала его жестом.

Он послушно зашагал следом. Они остановились у самой кромки воды. Чернильная гладь лениво плескалась о камни, отражая редкие звёзды. Ледяной ветер трепал волосы Кирана и путал расчёсанные утром косы Гермионы.

Они молчали. Тишина перестала быть уютной, натянувшись, как струна.

Гермиона повернулась к нему.

— Слушай, Киран… — начала она неуверенно. — Все эти порывы защитить меня. Желание постоянно быть рядом… Я тебе нравлюсь? Как девушка?

Киран всегда был готов, что на него нападут. Он следил, чтобы палочка легко выходила из чехла, чтобы мантия не стесняла движений. Киран Морган не без причин считал себя готовым почти к любой жизненной ситуации. Почти. К этому он готов не был. Словно под дых ударили. Дыхание спёрло, пауза затянулась. Промолчать сейчас — худшая тактика из возможных.

— Гермиона, ты знаешь, что значишь для меня, — произнёс он, старательно не глядя ей в глаза. — Я бы убил за тебя.

Она грустно покачала головой.

— Это не ответ, Киран.

Он замолчал. Слова про убийство и правда звучали как полная чушь. Он выставил себя психопатом. Считает ли она его опасным? Или начнёт считать теперь? Но он ведь сказал чистую правду: за Гермиону он бы убил. Разве это так плохо? Мерлин, пока все эти мысли проносятся в голове — он продолжает молчать. О чём она думает, пока он пытается собраться с мыслями? Улыбка Гермионы становится грустнее, но она продолжает смотреть на воду. Так, пора хоть что-то произнести. Что вообще говорят в такие моменты? Киран шумно выдохнул, готовясь прыгнуть в омут.

— Да, Гермиона, очень. И уже давно. Но я плохой вариант для тебя, я…

Договорить он не успел.

Его остановил поцелуй. Она шагнула вплотную и прижалась к его губам. Губы Гермионы оказались мягкими и нежными — несмотря на то, как сердито она поджимает их при каждом удобном случае. И сладкими. Как сегодняшний торт, как лучшие сладости из «Сладкого королевства», как самый прекрасный вкус в мире. Это было лишь мимолётное касание — через долю секунды она уже отступила на шаг.

Киран застыл, боясь пошевелиться.

Гермиона прочистила горло, вздёрнула подбородок, и в её голос мгновенно вернулись привычные интонации:

— Нам сейчас не до этого, Киран Морган! Надо сдавать СОВ, учёба не ждёт. На многое не рассчитывай!

Она сделала ещё один шаг назад.

— Но это тебе аванс. Чтобы не заглядывался на Лаванду Браун, понял?!

Развернувшись на месте, Гермиона стремительно, почти бегом, рванула к освещённым окнам Хогвартса. Киран моргнул, приходя в себя, и поспешил следом. Ему очень хотелось сказать что-то подходящее случаю. Ещё больше хотелось схватить её за руку, притянуть и поцеловать снова — и чтобы поцелуй этот длился гораздо дольше. Желательно — вечность. Но Киран Морган не сделал ничего из этого. Он поспешил за Гермионой Грейнджер с идиотской улыбкой на лице и с затаённой радостью, что на улице уже достаточно темно. А до входа в замок он сумеет взять себя в руки. По крайней мере — постарается.

Глава 36. Тренировки

— Макула!

— Протего!

— Риктусемпра!

— Протего!

— Макула!

Узкий коридор на третьем этаже на несколько секунд озарился вспышками заклинаний. Серый луч разбился о невидимый щит Гарри, осыпав каменный пол безобидными искрами, а ответное красящее заклятие ушло левее, заставив противников отступить за статую грифона.

Инициатива мадам Боунс работала отлично. Школа стремительно превращалась в полигон, а стычки между пятыми курсами становились всё чаще и неожиданнее. И веселее!

Засада Рейвенкло провалилась. Гриффиндорцы не растерялись, вовремя подняв щиты.

Киран назвал этот приём «стеной щитов». Прошлым вечером в гостиной он предлагал им схему передвижения по замку. Выдав термин, Морган усмехнулся, ожидая реакции, но наткнулся на непонимающие взгляды команды. Поняла только Гермиона — одобрительно кивнула. Киран вздохнул, попытался прочитать лекцию про викингов и скандинавскую тактику ближнего боя, увидел, что понимания не прибавилось, закатил глаза и ушёл спать.

Но стратегию Гриффиндор усвоил. Теперь при любом пересечении с подозрительной группой пятого курса они действовали быстро. Никто не жался друг к другу. Первый ряд ставил Протего, прикрывая себя и соседей с флангов. Об эту стену атаки разбивались раз за разом, а второй ряд получал окно для ответного огня. Если же их было меньше — только щиты, без контратаки.

Гарри опустил палочку, ощущая, как его потряхивает от адреналина. В первые дни этот включённый «внутренний вредноскоп» давил на нервы. Ждать удара из-за каждого поворота казалось изматывающим и даже глупым. Но постепенно паранойя переросла в азарт. Гарри ловил себя на том, что получает удовольствие от оценки секторов обстрела в Большом зале и просчёта вероятных засад на лестницах.

Он поделился этим чувством с Кираном за завтраком. Морган перестал жевать, посмотрел на него мрачным взглядом и ответил: «Я живу в таком режиме постоянно, Поттер. Поверь, это скорее утомляет, чем развлекает».

Раздался сдавленный вскрик. Грязновато-серый луч всё-таки обошёл защиту Рейвенкло и ударил в плечо одной из нападавших. Бусина на мантии мгновенно почернела. Правила сработали: один меткий выстрел — один выбывший.

Две группы остановились. Боевой запал улетучился.

— Отличный выстрел, Томас, — крикнул один из студентов Рейвенкло, убирая палочку. Девушка, принявшая луч, раздражённо сорвала бусину. — Увидимся на гербологии!

Гриффиндорцы ответили беззлобными смешками. До настоящей вражды пока не доходило, а безнаказанные обмены заклинаниями доставляли удовольствие всем студентам. Группы мирно смешались в общем потоке, спешащем на уроки.

Гарри шагал по коридору, сжимая в кармане рукоять палочки. Мысли скользнули к Чоу. Он почувствовал облегчение от того, что она учится на шестом курсе. Правила мадам Боунс избавляли их от необходимости охотиться друг на друга. Гарри сомневался, что они всерьёз разозлились бы из-за закрашенной бусины, но всё же — выцеливать из-за угла девушку, которая тебе нравится, было бы странно. Хорошо, что она старше. И не только из-за охоты.

Дверь квиддичной раздевалки глухо хлопнула за спиной. Гарри вышел на кромку поля, привычно закинув «Всполох» на плечо.

Предвкушение первой в сезоне тренировки держало его в тонусе с самого утра. Даже целый час созерцания кислой физиономии Снейпа в подземельях не смог этого изменить. Гарри сбежал на стадион под осуждающий взгляд Гермионы, которая предсказуемо отправилась в библиотеку закапываться в пергаменты. Пятый курс стартовал так, словно профессора разом сорвались с цепи, обрушив лавину заданий с первых же недель. Но квиддич оставался квиддичем. Кубок сам себя не выиграет.

Над стадионом висело низкое свинцовое небо, готовое в любую секунду прорваться ледяным ливнем. Гарри глубоко вдохнул влажный воздух. Пальцы чесались стиснуть древко метлы и взмыть в эту серость прямо сейчас, но приходилось держать себя в руках.

Это был первый год Анджелины Джонсон в качестве капитана, и Гарри её побаивался. У Анджелины и без того всегда был взрывной характер. Если добавить к этому власть над командой, можно случайно вырастить нового Тёмного Лорда. Гарри криво усмехнулся и тут же дал себе клятву: никогда, ни при каких обстоятельствах не озвучивать эту шутку в её присутствии. Жить хотелось.

Команда собралась у центрального круга. Впервые — без Оливера Вуда.

Анджелина выглядела заряженной, как сжатая пружина, но за показной бодростью читалась нервозность.

— Привет, ребята. Добро пожаловать обратно, — она обвела их взглядом. — Оливера с нами больше нет, но я собираюсь держать планку. Сегодня полетаем. Стряхнём пыль, разомнём мышцы. Но… вы сами понимаете главную проблему.

Она сцепила руки в замок.

— Нам нужен вратарь. Я расклеила объявления по гостиной, пробы устроим в субботу. Но, ради Мерлина, если вы знаете кого-то, кто круто летает — тащите его к нам за шиворот. У нас нет времени на долгие поиски. С новым вратарём нужно успеть сыграться, натаскать его под нашу схему. Так что думайте. А сейчас — в воздух! Кэти, сначала ты на кольцах, потом меняемся.

Щёлкнули ремни тяжёлого ящика. В небо со свистом рванули бладжеры, сверкнул золотом тренировочный снитч.

Гарри перекинул ногу через отполированное древко. Он резко, с силой оттолкнулся от влажного газона. В первую долю секунды возникла осязаемая иллюзия: это не он взмыл в небо, а с силой оттолкнул от себя планету, отправив её вниз.

Ветер ударил в лицо. Гарри потянул рукоять на себя, уходя выше, прямо в небо, стараясь охватить взглядом весь стадион.

Гарри завис под низкими тучами, наблюдая за полем. Анджелина и Алисия по очереди пробивали Кэти, заставляя ту метаться от одного кольца к другому. Близнецы методично посылали бладжеры в охотниц — без убийственного усердия, но ровно так, чтобы держать тех в напряжении и заставлять двигаться.

Снитч пока не показывался. В ожидании золотой вспышки мысли Гарри снова вернулись к пустующим воротам. Кого можно поставить на эту позицию? Он на мгновение подумал о Моргане. Рефлексы у Кирана были потрясающими, но тот сам признавался, что на метле держится отвратительно, а к квиддичу равнодушен.

Но есть ещё Рон. Вся семья Уизли отлично летала. Рон, конечно, не был прирождённым гением воздуха, но в седле держался уверенно. Если взяться за друга и как следует потренировать его дополнительно — может выйти толк. Главное, пока не заикаться об этой идее Анджелине.

— Не скучаешь там, Гарри? — крик Фреда прорвался сквозь гул ветра.

Тяжёлый железный мяч со свистом летел прямо в него. Гарри рефлекторно бросил метлу в сторону, пропуская бладжер. И тут же, далеко внизу у самого газона, уловил золотистое мельтешение.

Он вдавил рукоять вниз. Пике вышло стремительным, рёв встречного потока воздуха заглушил все остальные звуки. Земля приближалась с пугающей скоростью. Поддавшись внезапному приступу весёлого безумия, Гарри закрутил «Всполох» в тугой штопор. Он выровнял древко в дюймах от травы, пальцы сомкнулись на бьющемся металле, и метла свечой взмыла обратно.

Гарри победно вскинул руку с зажатым снитчем.

Сначала он услышал ободряющие вопли и аплодисменты близнецов, но секундой позже заметил приближающуюся Анджелину. Лицо капитана не предвещало ничего хорошего.

— Гарри, мы все знаем, что ты хорош! — рявкнула она, резко тормозя напротив. — Но если ты свернёшь шею на тренировке, нам придётся искать не только вратаря!

Она размахнулась и отвесила ему звонкий подзатыльник.

— Понял?!

— Понял, — покорно отозвался Гарри, опуская голову и изо всех сил пряча улыбку.

«Анджелина Джондеморт, — окрестил её Гарри. — Тёмная повелительница квиддича».

Воздух прошили первые крупные капли дождя. Оценив масштаб надвигающегося ливня, Анджелина сжалилась над командой и коротко свистнула в свисток, сворачивая тренировку.

Гарри направил метлу вниз. Приземляться всегда было немного досадно. Земля жёстко толкнула в подошвы ботинок, лишая его магии полёта. Ощущение всемогущества рассеялось. Стремительный бог небес испарился, оставив на мокром газоне обычного смертного, которому предстояло топать в раздевалку.

Приняв душ, Гарри пустился бегом к замку. Струи косого дождя хлестали по лицу, холод пробирался под мантию. Он жалел, что не может оседлать «Всполох» и влететь прямиком в окно гриффиндорской башни. Теоретически, конечно, может, но потенциальные риски того не стоят: от недовольства Гермионы до выговора от профессоров и потери баллов. Приходилось вжимать голову в плечи и месить лужи, сокрушаясь, что не знает полезных бытовых чар так же много, как Гермиона. Невидимый зонт сейчас бы пригодился.

До портрета Полной Дамы Гарри добрался промокшим до нитки и с клацающими от холода зубами.

Едва он шагнул в тёплую, гудящую голосами гостиную, как нос к носу столкнулся с Гермионой. Она смерила его красноречивым взглядом, в котором смешались злорадство и искреннее сочувствие.

Без лишних слов достав палочку, Гермиона взмахнула ей и пробормотала заклинание. На Гарри обрушилась плотная, обволакивающая струя сухого тёплого воздуха.

— А в библиотеке было сухо, тепло и никакого дождя, — заметила она, направляя поток прямо на его мокрые, взъерошенные волосы.

— Спасибо, — выдохнул Гарри, чувствуя, как приятный жар разливается по телу. — И я не про информацию о библиотеке. Рона не видела?

— Видела. Он там. — Гермиона коротко дёрнула каштановой гривой в сторону дальнего угла гостиной.

Гарри пару секунд постоял под сушащими чарами, блаженно жмурясь, а затем двинулся в указанном направлении.

Рон сидел над шахматной доской, мрачно разглядывая фигуры. Напротив него в кресле устроился Дин Томас.

— Привет, Дин. Рон, на два слова. — Гарри многозначительно кивнул в сторону свободного подоконника.

Уизли удивлённо моргнул, бросил виноватый взгляд на доску и послушно пошёл следом.

— Слушай, — Гарри дождался, пока они отойдут достаточно далеко. — Как насчёт квиддича?

— Я всегда за, — Рон выглядел недоумевающим. — Ты же в курсе.

— Нет, я про команду. Нам нужен вратарь на место Оливера. А ты… ну, ты неплохо держишься в седле. Ты же Уизли. Вы не умеете летать плохо.

Челюсть Рона медленно поползла вниз. Он ошарашенно уставился на Гарри.

— Я? Ты серьёзно думаешь? На место Вуда? Да он же легенда!

— А кто тебе мешает стать следующей легендой? — Гарри пожал плечами, стараясь звучать уверенно. — Я тебя потренирую. Подтяну. А в субботу выйдешь на пробы и покажешь себя.

— Слушай, я не знаю… — Рон замотал головой, но внезапно осёкся. Взгляд его прояснился, страх сменился упрямой решимостью. — Хотя… да! Давай попробуем, Гарри!

— Отлично! — Поттер хлопнул друга по плечу, радуясь, что уговоры не заняли много времени. — Завтра после занятий полетаем, так что готовься!

Оставив Рона переваривать новости, Гарри развернулся и направился обратно к Гермионе и Кирану, которые склонились над книгами. Квиддич, конечно, важнее всего в мире, но и учёбу запускать не стоит. А Морган, под влиянием Гермионы, учится прилежно. Возможно, скоро можно будет списывать у него.

Глава 37. Темные делишки

Тони запахнул воротник тёплого серого пальто и поёжился. Промозглый лондонский ветер забирался под одежду с невероятным упорством, но дрожал он не от холода. Пальцы нервно поглаживали рукоять палочки в кармане. После вечности в тесной камере Азкабана стены давали ощущение безопасности. Открытые пространства, наоборот, казались неуютными, огромными, чужими. Тони преследовал иррациональный страх: в любой момент он мог оторваться от земли и упасть в холодное серое небо. Исчезнуть в нём навсегда.

Но привыкать пришлось быстро. У Хозяина появились для него задачи.

Пока это были мелкие поручения, не требующие прямого столкновения с Авроратом, но их суть сбивала Тони с толку. Мир изменился за четырнадцать лет, пока он служил кормом дементорам. Изменились и старые чистокровные семьи. Те самые, что раньше брезгливо морщились от одного запаха маглов, теперь выстроили целые империи на стыке двух миров. Тяжёлое золото галлеонов перетекало в бумажные фунты, доллары и франки, прокручивалось в невидимых магловских механизмах и возвращалось в Гринготтс, прирастая в объёме.

Тони не вникал в инвестиции, серые схемы отмывания и трансграничную контрабанду. Но масштаб поражал.

Задача Долохова, как и других освобождённых из Ближнего круга, была простой: щипать откормленные предприятия и потрошить сейфы недостаточно лояльных семей. Тёмному Лорду не нужны мягкие перины и дорогие вина. Но золото необходимо. Деньги покупали верность чиновников Министерства, оплачивали услуги наёмников и открывали доступ к редчайшим артефактам. Золото — кровь любой революции. А Хозяин готовил величайшую из них.

Долохов стоял в тени серой подворотни и не сводил глаз с тяжёлой дубовой двери антикварного магазина на противоположной стороне улицы.

Тёмному Лорду доложили: лавкой управляли маглы, плотно сидевшие на крючке у Гринграссов. Само место служило идеальной ширмой для перевалки нелегальных артефактов и алхимических материалов. А где контрабанда — там всегда оседает чёрный нал.

Он дождался, пока неприметно одетый курьер выйдет из магазина и растворится в лондонской толпе. Путь свободен.

Тони торопливо, вжав голову в плечи, перебежал дорогу, толкнул дубовую дверь и шагнул внутрь. Над головой коротко звякнул медный колокольчик.

Их взгляды встретились мгновенно. Женщина средних лет за прилавком не стала тратить время на вопросы — глаза расширились, а рука молниеносно нырнула под столешницу. Но Долохов уже сжимал палочку в кармане.

— Конфундо.

Луч ударил в цель, а пальто даже не прожгло. Удача. Напряжение стекло с лица женщины, плечи обмякли. Острый подозрительный взгляд заволокло туманом и сменилось рассеянным и дружелюбным.

— Вы меня не узнали? — доброжелательно спросил Тони. — Я за деньгами.

Женщина растерянно улыбнулась.

— Ах, да. Конечно, простите. Всё уже готово. Ингредиенты тоже заберете?

Тони коротко кивнул.

— Разумеется.

Он подошёл вплотную к прилавку, опёрся о полированное дерево и заглянул за край, пока продавщица возилась у тяжёлого сейфа в задней части помещения. Там, куда секунду назад тянулась её рука, тускло поблёскивал металл. В скрытом держателе под столешницей крепился магловский пистолет.

Долохов усмехнулся. Продуманно. Эта магла вполне могла бы всадить в него несколько пуль, если бы всё сложилось иначе.

Тем временем на прилавок лёг плотный бумажный пакет. Следом — второй. Тони неторопливо переложил наличность в наплечную сумку.

Женщина вернулась к сейфу и выставила на прилавок фиалы с тягучей, светящейся жидкостью и завязанный кожаный мешочек.

— Здесь кровь единорога, отданная добровольно, — монотонно проговорила она. — Порошок из рога двурога. Это всё?

— Да, благодарю.

Тони шёл только за фунтами, но отказываться от такого бонуса глупо. Кровь единорога стоила баснословных денег, а достать её — практически невозможно. Хозяин найдёт применение такой ценности.

Долохов аккуратно упаковал фиалы и мешочек в отдельный отсек сумки. Застегнул молнию. Затем плавно поднял палочку и направил в переносицу улыбающейся женщины.

— Обливиэйт.

Лицо продавщицы мгновенно разгладилось. Взгляд остекленел и потерял фокус. Она застыла у прилавка, бездумно глядя в пространство.

Тони развернулся и спокойно вышел из лавки.

Оказавшись на улице, он не стал аппарировать сразу. Заглушая паранойю, пять минут петлял по сырым лондонским подворотням, прокладывая запутанный маршрут. Вынырнув в слепой тупик позади кирпичной стены пропахшего пивом паба, Долохов убедился, что переулок пуст.

Резкий поворот на месте. Пространство сжалось, и он исчез с сухим хлёстким хлопком.

Тони оказался в глухом переулке, ступив в грязную лужу. Тут же раздражённо взмахнул палочкой, очищая ботинки. Ветхий двухэтажный дом сливался с серой кирпичной застройкой дешёвого района Манчестера. Магия Фиделиуса мягко раздвинула пространство, впуская его на защищённую территорию.

Вчера вечером Беллатрикс хохотала до слёз, выяснив, что маглы прозвали этот криминальный город «Ганчестером». Каламбур привёл её в восторг. И хотя район выглядел паршиво — облупленные фасады, битое стекло под ногами, решётки на окнах, — Тони чувствовал себя здесь комфортно. Идеальные декорации для настоящих хищников. Другим здесь не выжить.

Он толкнул обшарпанную дверь. Внутри пахло варёной капустой, пытавшейся перебить едкий запах кипящего зелья.

В доме суетилось несколько человек с чужими лицами. На дело без Оборотного не выходил никто.

У котла стояла Беллатрикс — миниатюрная, грудастая блондинка с кукольным личиком и огромными наивными глазами. Худшей маскировки для кровожадной леди Лестрейндж не придумать. Тони не смог сдержать усмешки.

Белла, ощутив его внимание, резко обернулась, окинула пренебрежительным взглядом.

— Хватит лыбиться, ты вообще черный, — проворчала она милым голоском и снова отвернулась к булькающему котлу. Он хмыкнул, бросив взгляд на кисти своих крупных мясистых рук с кожей цвета темного шоколада.

Тони прошёл дальше, к шаткому кухонному столу. Там, методично пакуя стопки купюр в потёртый кейс, сидел Барти Крауч. Сегодня он принял облик массивного рыжего здоровяка — эдакий потерянный Уизли.

Долохов сбросил ремень с плеча и вывалил пачки фунтов на столешницу. Немного помедлив, достал из бокового кармана сумки мешочек с рогом двурога и фиалы с серебристой кровью единорога, аккуратно поставил их рядом с деньгами.

Барти нахмурился, глядя на стекло.

— Ты же отправлялся только за наличными, Долохов.

Тони пожал плечами, снимая пальто.

— Они вряд ли побегут жаловаться в Аврорат.

Барти оценил добычу и согласно кивнул.

— Ладно уж. Клади в сейф.

Выполнив поручение и услышав, как защёлкнулись замки магического тайника, Тони окинул взглядом комнату.

— Кофе есть?

— На кухне, — не оборачиваясь, отозвалась Белла.

Долохов прошёл в тесный кухонный закуток. Достал помятую медную турку, насыпал порошок и поставил на решётку плиты. Привычным щелчком высек искру, поджигая газ, и тут же прикурил сигарету.

Он глубоко затянулся, слушая, как за стеной Барти щёлкает замками кейсов, а Беллатрикс тихо бормочет заклинания над котлом. Вода в турке медленно закипала. Величайшая из революций уже близко.

Глава 38. Уроки самозащиты

Пружинящее каучуковое покрытие спортзала скрадывало звуки шагов. Киран переступил с ноги на ногу. Он ненавидел находиться в центре внимания, а сейчас оказался к нему опасно близко. Две дюжины учеников Хогвартса неотрывно смотрели на Гарри, но часть взглядов неизбежно цепляла и стоящих рядом помощников. Киран мысленно выстраивал стену между собой и толпой. Рядом находилась Гермиона, и это немного примиряло его с ситуацией. Она выглядела спокойной, он пытался оставаться таким же.

Киран рассматривал прибывших, скользя взглядом по знакомым и полузнакомым лицам.

Гриффиндорцев пришло больше всего: все парни их курса, почти все девушки, включая Лаванду, Парвати и Фэй Данбар. Полный состав квиддичной команды во главе с Анджелиной Джонсон — эта атлетичная, жёсткая девушка внушала уважение, хотя Киран и не знал её близко. Рейвенкло держался отдельной компактной группой вокруг Чоу Чанг. Луна Лавгуд отошла от сокурсников и устроилась рядом с Джинни — ничего удивительного. Позади стояли несколько студентов Хаффлпаффа. Гермиона ещё до начала успела шепнуть ему, что одна из девушек — Сьюзан, племянница профессора Боунс. Пришла принципиально, втайне от тёти.

Скрипнула тяжёлая входная дверь.

Две дюжины голов повернулись на звук с такой пугающей синхронностью, что для вошедших это, наверное, выглядело жутко. На пороге замерла Дафна Гринграсс. Из-за её спины настороженно выглядывала Астория.

Тишина в Выручай-комнате из удивлённой сделалась напряжённой. Слизерин здесь никто не ждал. Киран подобрался. Надо было как-то обозначить мирные намерения, поприветствовать их, пока негативное впечатление не закрепилось.

Но его опередила Гермиона.

— Привет, Дафна! — она дружелюбно помахала девушке. — Рады вас видеть. Проходите.

Гринграсс скупо кивнула. Они с сестрой протиснулись сквозь молчаливо расступившуюся толпу и встали рядом с Джинни. Младшая Уизли буднично перекинулась с ними парой фраз. Толпа ощутимо выдохнула и расслабилась. Инцидент исчерпан: раз слизеринцев приняли свои, значит, им здесь место.

Киран сфокусировал внимание на Гарри. Он понял, что пропустил почти всю речь.

— ...поэтому у нас нет никаких проблем ни с Министерством, ни с аврорами, ни с Фаджем, — рубил слова Гарри, уверенно держа внимание зала. — Наши проблемы — это исключительно Пожиратели Смерти и Волдеморт. Именно для этого мы и собрались. Мы будем тренироваться так много и эффективно, как никогда раньше.

Гарри остановился, обводя студентов взглядом.

— Мы станем сильнее. Одной магией не ограничимся. Научимся быть сильными физически. Быстрыми. Будем сражаться по-разному. Используем опыт Хогвартса, — он махнул рукой в сторону Кирана, — и опыт Махотокоро. Мы не профессора, но подготовили программу не хуже. Гермиона составила учебный план, она будет учить сложным чарам. Мы с Кираном отвечаем за практику. Есть вопросы?

Над толпой тут же взметнулся лес рук. Гарри посмотрел на них и тяжело, обречённо вздохнул.

Вопросы посыпались со всех сторон. Невилл Лонгботтом поднял руку одним из первых.

— Мы будем заниматься... боксированием? — он выбросил несколько кривых хуков, напоминая скорее персонажа мультика, чем бойца.

Гарри фыркнул, пряча улыбку.

— Боксом, Невилл. Но в какой-то мере — да.

Падма Патил из Рейвенкло чуть подалась вперёд.

— Ты обучишь нас Патронусу, Гарри? — с надеждой улыбнулась она.

— Да, это в планах.

Очередь дошла до Хаффлпаффа. Сьюзан Боунс перевела внимательный взгляд на Кирана.

— Мы будем изучать японские чары? Какие-то уникальные?

Киран прочистил горло и шагнул вперёд.

— В Махотокоро мы изучали примерно те же чары, что и в Хогвартсе, — ответил он. — Разница не в самих заклинаниях. Мы учились им иначе и применяли совершенно не так, как принято в Британии. Я покажу.

Сьюзан удовлетворённо кивнула.

Инициативу перехватила Гермиона.

— Послушайте внимательно, — она обвела толпу строгим взглядом. — Формально наш клуб не нарушает школьных правил. Это очевидно. Никто не может запретить студентам дополнительно учиться и тренироваться в свободное время.

Она выдержала короткую паузу.

— Но наши занятия всё равно придётся держать в строгом секрете. Никаких разговоров в коридорах. Никаких обсуждений в гостиных.

По рядам прокатился встревоженный гул. Студенты зашептались, переглядываясь, но почти сразу согласно закивали. Никто не хотел лишних проблем с министерскими инспекторами.

Гермиона удовлетворённо оглядела зал.

— Если вы готовы, тогда давайте начнём первую тренировку.

Гарри звонко хлопнул в ладоши, обрывая разговоры. В его голосе зазвучала бодрая командирская уверенность.

— Разбиваемся по парам! Вперёд!

Киран медленно прошёлся вдоль стены, наблюдая за залом. Подростки топтались на пружинящем полу, нерешительно выискивая себе партнёров. Эта неторопливая, расхлябанная возня слегка раздражала. В Махотокоро за подобную заминку ученики уже были бы наказаны. С другой стороны, одёрнул себя Киран, это не урок, а они с Поттером — не профессора.

Его взгляд выцепил сестёр Гринграсс. Вокруг слизеринок образовался вакуум. Студенты других факультетов бросали на них косые взгляды и невольно отодвигались, оставляя девушек в изоляции.

Киран поймал взгляд Джинни и кивнул в сторону Дафны. Младшая Уизли не стала спорить: ухватила за рукав стоявшую неподалёку Луну и уверенно направилась прямо в центр этой пустоты. Джинни встала в пару с Дафной, оставив Лавгуд с Асторией.

Киран одобрительно хмыкнул. Ему не хотелось, чтобы Гринграсс чувствовала себя здесь изгоем. Гарри считал, что ему нужны надёжные люди — добровольная армия тех, кто готов защищать себя и стоящего рядом. Киран сильно сомневался, что реальную боевую единицу можно сколотить, просто созвав энтузиастов. Но если уж они за это взялись — придётся делать всё правильно. В додзё не бывает лидеров, кроме сэнсэя. Изгоев там тоже нет. Равны все, пока сэнсэй не решит иначе.

— Хорошо! — голос Гарри ударил по ушам, легко перекрывая нестройный гул.

Поттер вышел в центр площадки.

— Давайте начнём с основ. Обезоруживающее заклинание и защита. Не усердствуйте. Поработайте легко, ваша задача сейчас — просто привыкнуть друг к другу. Ощутить ритм. Один атакует, другой отражает. Затем меняетесь. Работаем пять минут. Вперёд!

Зал подчинился. Пространство разрезали первые вспышки заклинаний, послышались выкрики.

Киран посмотрел на Поттера почти с восхищением. Это природное умение забирать внимание толпы, подчинять её своей воле и заставлять слушать — редкий талант. Никто из присутствующих старшекурсников даже не подумал возмутиться тем фактом, что ими руководит пятнадцатилетка.

______________________________________________________________________

Джинни легко ушла от красного луча и небрежно бросила в ответ обезоруживающее.

Дафна Гринграсс выставила щит. Она сосредоточилась до предела: губы плотно сжаты, взгляд цепкий. Слизеринка держала палочку безукоризненно правильно, словно ожившая иллюстрация из учебника. Стойка выверенная, локоть под нужным углом, заклинания летели точно, безупречно и… предсказуемо. Джинни всё более чётко видела разницу между правильным и эффективным.

За плечами у неё был почти год непрерывных, изматывающих спаррингов с Морганом, где всё строилось не на академической правильности, а на инстинктах и реакции. Когда начинаешь движение — думать уже нет времени.

Джинни держала палочку расслабленно, чуть опустив кисть. Она не вышагивала, как положено в дуэли, а скользила по каучуку, резко меняя направления. Её палочка взмывала и опускалась хлёстко, без замаха, как… как кулаки Кирана летели в лицо Боула в прошлом году.

Дафна тоже замечала этот диссонанс. Она явно не понимала, почему её идеальная, отточенная техника проигрывает в скорости этой небрежной, рваной манере. Кроме того, Гринграсс то и дело бросала напряжённые, быстрые взгляды в сторону Астории, словно ожидала, что на её младшую сестру вот-вот набросятся всем залом. Дафна чувствовала себя здесь неуютно, и Джинни искренне не понимала, зачем та вообще пришла, зная, что её встретят враждебно.

Джинни опустила палочку.

— Гринграсс, ты слишком напряжена, — сказала она, тяжело дыша. — Это не стая волков. Никто не собирается вцепиться тебе в горло.

Дафна хмыкнула, смахнув испарину со лба.

— Легко тебе говорить, Уизли.

— Вообще-то, мы не слизеринцы, — с улыбкой ответила Джинни. — По твоей логике, это я должна была стоять и опасаться удара в спину. Но я с тобой в паре. А Луна вообще не способна кого-либо обидеть.

Она раздражённо махнула рукой в сторону Астории и Лавгуд. Девочки лениво перебрасывались базовыми щитами, явно увлечённые больше разговором, чем тренировкой. Астория выглядела вполне расслабленной, а Луна, как обычно, вещала что-то с безмятежным видом.

Дафна с сомнением проследила за её жестом, хмыкнула, но чуть расслабилась.

— Хорошо, Уизли, — Дафна перевела взгляд на Джинни. В её голубых глазах появилось любопытство. — Расскажи, почему ты двигаешься по-другому? Меня учили не так. Это противоречит классической школе.

Джинни пожала плечами.

— Потому что так быстрее. Быстрее ударишь — быстрее победишь. Пока ты выводишь идеальный замах, я успею ударить дважды.

— Сомнительно, — недоверчиво протянула Гринграсс. — Но... покажи ещё раз. Как именно идёт твоя рука?

Джинни хмыкнула. Ощущая себя очень странно в роли наставницы для аристократки, она зашла за спину Дафны и бесцеремонно взяла её за кисть, в которой была зажата палочка.

— Расслабь, — скомандовала Джинни, почувствовав, как Гринграсс мгновенно одеревенела под её пальцами. — Расслабь полностью, будто костей в руке вообще нет.

Дафна с трудом, но подчинилась.

— А теперь двигай от локтя. Резче, без замаха от плеча. Как будто бросаешь плоский камень в озеро, — объяснила Джинни.

— Эмм... — Гринграсс замялась.

Джинни удивлённо заглянула ей через плечо.

— Ты что, не умеешь пускать блинчики? Какой ужас. Будем учиться.

Она перехватила руку Дафны поудобнее и несколько раз резко взмахнула её кистью, имитируя хлёсткий, короткий бросок камешка.

— Поняла механику? Работает кисть и локоть, плечо стоит на месте.

— Кажется... да, — в глазах Дафны разгорался азарт.

— Отлично! Давай пробовать.

Джинни отступила назад, вскидывая свою палочку. Они снова начали перебрасываться заклинаниями. Чуда не произошло, движения Дафны были всё ещё скованными, но с каждым повторением они становились чуть быстрее.

Когда голос Гарри возвестил об окончании занятия, Джинни едва подавила тяжёлый вздох. Это была хорошая разминка, но ей отчаянно не хватало жёсткого, изматывающего темпа, которого она ждала от Кирана. Тело требовало нагрузки.

Эстафету тут же перехватила Гермиона.

— Послушайте меня! — строго сказала она, дождавшись тишины. — Формально мы ничего не нарушаем, но осторожность необходима. Все, кто решил продолжать тренировки, подойдите к столу. Каждый должен вписать своё имя в этот пергамент. Взамен вы получите кусочек бумаги — на нём будут появляться дата и время наших следующих встреч.

По залу предсказуемо прокатился тревожный ропот. Студенты переглядывались, явно не желая оставлять любые доказательства против себя. Встречи в таинственной атмосфере, конечно, захватывали, но документ — уже явный риск.

— Никакой паники, — пресекла возражения Гермиона. — Я не собираюсь оставлять этот список лежать на столе в библиотеке. Он нужен как магический якорь для связи с вашими карточками. Доступ к нему будет только у меня.

Люди неторопливо, с некоторой опаской потянулись выстраиваться в очередь. Дафна стояла рядом с Джинни, нервно закусив губу, и смотрела на перо так, словно оно проклято.

— Иди, — Джинни слегка подтолкнула слизеринку локтем. — Грейнджер к любой бумаге относится бережнее, чем гоблины к золоту. Опасаться точно нечего.

Дафна коротко кивнула, выпрямила спину и уверенно зашагала к столу, чтобы поставить подпись.

Гарри стоял у выхода. Он тихо, но настойчиво просил расходиться небольшими группами, выдерживать паузы и не болтать в коридорах.

Наконец тяжёлая дверь закрылась за последним студентом. В огромном павильоне остались только Рон, Гарри, Гермиона, Луна и Джинни.

Гарри выдохнул. Его осанка и уверенность, поддерживавшая его последние два часа, мгновенно испарились.

— Ну, как вам? — спросил Поттер, нервно ероша волосы. — Я вообще не уверен. Это успех или полный провал?

— Всё прошло отлично, Гарри, — тут же отозвалась Гермиона, деловито сворачивая список. — Здесь двадцать девять подписей. Это очень солидная цифра для первого раза. И никто не ушёл недовольным, я кратко опросила каждого.

Поттер кивнул, заметно расслабляясь, но Джинни уже перестала вслушиваться в их обсуждение. Она заметила, что Киран отделился от группы. Из глубины зала доносились ритмичные, глухие удары.

Джинни пошла на звук.

Морган стоял у вкопанного в пол деревянного столба, плотно обмотанного толстым пеньковым шнуром. Он резко вколачивал кулаки в жёсткую верёвку. Удары были короткими, без замаха, но столб ощутимо вздрагивал от каждого касания.

Она остановилась в паре шагов, наблюдая за этой механической работой.

— Научи меня, — сказала Джинни.

Киран опустил руки и медленно развернулся к ней всем корпусом.

Джинни отлично знала Моргана, они вместе тренировались весь прошлый год, она доверяла ему. Но именно в такие моменты ей хотелось сделать шаг назад. Сейчас перед ней стоял не вежливый, молчаливый парень, избегающий зрительного контакта, а готовый к броску хищник. Она заглянула в тёмные глаза — Киран тут же уставился ей куда-то в район плеча.

Джинни упрямо вздёрнула подбородок.

— Научи меня бить, — повторила она твёрдо. — Я уже поняла, что твой подход работает. Я хочу большего.

Киран смерил её оценивающим взглядом и сделал шаг навстречу.

— Ладно, — коротко согласился он. — Подними руки перед собой. Это элемент тай-сабаки.

Джинни послушно подняла согнутые в локтях руки. Киран вскинул свои и прижался внешней стороной запястий к её запястьям. Его кожа ощущалась как кора дерева.

— Это базовое упражнение на баланс и чувство противника, — пояснил он, продолжая глядеть мимо неё. — В реальном бою ты должна уметь обвить руки оппонента, перехватить контроль, скрутить сустав и выйти на приём. Но пока не думай об ударах. Твоя единственная задача сейчас — просто ощутить центр тяжести. Сначала медленно.

Он начал двигать руками, создавая давление.

То, что последовало дальше, напоминало странный, напряжённый танец на каучуковом покрытии. Киран давил, Джинни пыталась отвечать, то и дело теряя баланс. Она оступалась, путалась в ногах, проваливалась в пустоту, когда он внезапно убирал сопротивление, но упрямо сжимала зубы и возвращалась в стойку. Мышцы быстро заныли от непрерывного статического напряжения.

— Вы идёте?

Голос Гермионы эхом разнёсся по залу, разрушая момент.

Киран резко разорвал контакт, сделал быстрый шаг назад, опустив руки.

— Да, конечно, — отозвался он и бросил на Джинни короткий взгляд: — Поняла суть? Продолжим в следующий раз.

Он развернулся и зашагал к Грейнджер.

Джинни встряхнула руками, ощущая непривычную дрожь в мышцах. Она глубоко вдохнула, стараясь подавить острую вспышку раздражения. В кои-то веки она начала ловить правильный ритм, начала понимать механику движения чужого тела, а Гермиона появилась в самый неподходящий момент. Джинни прерывали уже дважды, а это на два раза больше, чем ей бы хотелось.

Тихо зарычав от досады, Джинни пошла на выход за остальными.

Глава 39. Вратарь Рональд и другие дела

Трибуны квиддичного стадиона окрасились золотом заходящего солнца. Гарри стоял на кромке поля, опираясь на метлу. Рядом переминался Рон. Чуть поодаль разминалась Джинни, а с трибун наблюдала Лаванда Браун, увязавшаяся за компанией в последний момент.

Присутствие Лаванды нервировало Рона. Он до последнего умолял Гарри сохранить тренировку в тайне и почти впадал в панику от мысли, что кто-то увидит, как он пытается занять место легендарного Оливера Вуда. От Гермионы и Кирана они сбежали — сладкая парочка и так собиралась учиться. Гарри эти шпионские манёвры изрядно развеселили, но ради спокойствия друга он сохранял серьёзное лицо. Джинни же пригласил сам: для отработки защиты колец требовались охотники, и сестрёнка Рона подходила идеально.

— Расслабься, — Гарри хлопнул Уизли по плечу, заметив, как тот до побелевших пальцев сжимает древко «Чистомёта». — Мы просто покидаем по воротам. Никто тебя не оценивает.

Они оттолкнулись от земли.

Гарри на секунду замер в воздухе, залюбовавшись. Джинни на видавшей виды школьной метле взмыла вверх с такой лёгкостью и природной грацией, что позавидовал бы и профессионал на лучшем инвентаре. Мелькнула крамольная мысль: он бы скорее предложил место в команде именно ей. Но Джинни никогда не интересовала позиция вратаря, а хороших охотниц в гриффиндорской команде пока хватало.

Рон занял позицию у трёх колец.

Гарри послал квоффл Джинни. Та подхватила мяч на лету, прижалась к древку и резко ушла в пике, вынырнув прямо перед Роном. Изобразила мощный замах к левому кольцу, заставив брата дёрнуться в ту сторону, мгновенно сменила траекторию и небрежным броском всадила квоффл точно в центральные ворота.

Ветер растрепал её огненные волосы. Джинни издала злой гортанный смех, закладывая очередной вираж.

— Эй, полегче! — крикнул Гарри, подлетая ближе и не пытаясь сдержать улыбку. — Дай Рону привыкнуть, это не игра на очки!

Джинни послушно кивнула, нацепив на лицо маску ангельского смирения, но в её глазах плясали бесовские искры.

Она перехватила мяч, посланный братом, и отдала пас Поттеру. Гарри начал атаковать ворота вполсилы, проверяя реакцию. Рон, к его удивлению, отбивал броски вполне уверенно. Раз за разом он бросал метлу наперерез летящему квоффлу, закрывая кольца своим длинным, нескладным телом.

Гарри не видел в этом выдающегося таланта или тактики, но выглядело неплохо.

Рон, поймав очередной мяч, начал несмело улыбаться. Навязчивый страх ошибки ушёл, уступив место рабочему ритму. Лаванда с трибун звонко выкрикнула что-то ободряющее, аплодируя, отчего уши вратаря мгновенно приобрели насыщенный бордовый оттенок.

Гарри сделал круг над полем, чувствуя радость за друга. Рон нащупал свой стиль — и это несмотря на давление со стороны Джинни, которая, кажется, поставила цель не просто забить гол, а физически сбить брата с метлы каждым ударом.

Гарри направил «Всполох» к Джинни, пользуясь короткой передышкой. Она висела в воздухе, тяжело дыша и жёстко сжимая древко.

— Эй, всё хорошо? — негромко спросил он, поравнявшись с девушкой.

Злость на лице Джинни мелькнула ещё раз и сменилась показательным спокойствием.

— Да, порядок, Гарри, — ответила она.

Не дав ему сказать ни слова, младшая Уизли резко дёрнула рукоять. Метла ушла в пике, и Джинни вынырнула из него у самой земли, оборвав разговор. Очевидно, что всё далеко не отлично. Но лезть с разговорами по душам к сестре друга Гарри не хотелось.

Он перевёл взгляд на ворота. Там напряжённо завис Рон.

— Ну как? — попытался перекричать ветер друг.

— Неплохо! — крикнул Гарри в ответ и махнул рукой вниз. — Приземляемся!

Подошвы ботинок коснулись мокрой травы. У кромки поля их уже ждала Лаванда.

— Это было здорово! — выпалила она.

Восторг прозвучал так искренне, что даже Гарри улыбнулся. Рон, ожидавший критики, тут же выпрямил спину. Приосанился, небрежно перехватил метлу и попытался нацепить на лицо невозмутимо-героическое выражение.

Гарри обернулся. Джинни, не притормозив, закинула школьную метлу на плечо и быстро зашагала в сторону раздевалок. Гарри проводил её долгим взглядом. Затем обернулся к Рону — с другом он хотя бы знал, что надо сказать, чтобы тот был в порядке.

— Отличная работа, Рон! У тебя есть шансы.

В тот момент, когда Гарри Поттер пытался разглядеть талант вратаря в Рональде Уизли, Киран Морган сидел в библиотеке в компании юной мисс Грейнджер и внимал. Хотя скорее — просто пытался делать вид.

Тонкий палец Гермионы задумчиво скользил по пожелтевшей странице фолианта. Киран поймал себя на том, что смотрит на её руки внимательнее, чем следует. Что вдыхает запах шампуня — травы и, кажется, яблоко — и думает об этом аромате больше, чем о книге по Чарам, открытой перед ним. А ещё о том, что копна её волос так близко и чуть щекочет ему скулу. Киран внимательно слушал Гермиону, но уже некоторое время не вдумывался в смысл сказанного. Её голос превратился в музыку, которую хочется слушать бесконечно.

— …потому что «Дуэльный клуб Гарри Поттера» звучит до нелепого претенциозно, — рассуждала Гермиона шёпотом. — Нам нужно нейтральное, неприметное название. И грамотная программа базовых чар. И несколько гиппогрифов, Киран!

Киран моргнул. Он с усилием оторвал взгляд от её рук, от её профиля. Несколько секунд лихорадочно соображал, как давно он выпал из разговора и заметила ли она. О чём она говорила?

Киран выпрямил спину, пытаясь изобразить вдумчивость.

Гермиона замолчала и коротко посмотрела на него. Ничего не сказала, но губы дрогнули в улыбке.

Поняла. Киран мысленно чертыхнулся. Надеясь, что на его лице ничего не отразилось, он полез в сумку, меняя тему.

— Я попросил Саманту прислать кое-что из семейной библиотеки, — сказал он, выкладывая на стол тонкую книгу в потёртом переплёте. — Сова прилетела сегодня.

Гермиона придвинула книгу к себе и открыла.

— Дуэльные заклинания? — она перелистнула несколько страниц, и лёгкая улыбка исчезла, уступив место нахмуренным бровям.

— Не только, — пояснил Киран. — Эта литература сейчас не слишком одобряется, хотя и не запрещена. Она… ммм… про эффективные чары.

Гермиона остановилась на одном из разворотов.

— Это не Непростительные, конечно, но граничит с Тёмными искусствами, Киран. Чары, которые обмораживают ткани. Режущие проклятия. Выглядит нехорошо.

— Мой отец любит повторять, что не бывает светлой или тёмной магии, — парировал он. — Есть только метод применения и последствия.

Гермиона поморщилась, не отрывая взгляда от текста.

— Это демагогия, Киран.

Она перелистнула ещё одну страницу и ткнула пальцем в строчку.

— Заклинание, которое подвешивает человека за лодыжку. Или вот это — дробит кости. Здесь нет пространства для неоднозначного трактования. Эти формулы созданы с одной целью — вредить.

— Именно поэтому я не предлагаю тащить всё сразу в клуб, — заметил Киран. — Эту книгу я принёс только для тебя, Гермиона. Группу будем учить лишь тому, что одобришь ты. Хотя Гарри и Джинни я бы показал всё. Избранному необходимо быть во всеоружии.

Гермиона захлопнула книжицу чуть резче, чем требовалось.

— Ты сам владеешь чарами отсюда?

— Некоторыми. — Киран ответил уклончиво.

Она накрыла обложку ладонью.

— Ты не против, если я заберу её? Сначала прочитаю сама, а потом скажу, что решила.

— Для этого и принёс, — кивнул он.

Гермиона аккуратно, словно книга могла взорваться в любой момент, спрятала её в сумку. А затем, к лёгкому недоумению Кирана, принялась собирать пергаменты, перья и закрывать учебники.

— Пойдём прогуляемся, — предложила она.

Киран приподнял бровь.

— Это ловушка? Хочешь отвести меня в тёмный коридор и проклясть за сомнительную литературу?

Гермиона посмотрела на него серьёзно, без тени улыбки.

— А если и так? Пойдёшь?

— Пойду, — так же серьёзно ответил Киран.

Гермиона фыркнула, пряча чернильницу в сумку.

— Мы и так весь вечер просидели среди книг, — сказала она, закидывая ремень на плечо. — А за лето ты слишком сильно приучил меня к прогулкам. Теперь их не хватает. Пойдём.

Спустя десять минут они вышли на улицу, и осенний ветер тут же ударил в лицо.

Некоторое время шагали молча. Краем глаза Киран уловил короткое движение. Пальцы Гермионы дрогнули в его сторону, словно она попыталась взять его за руку, но тут же вернулись обратно. Жест вышел настолько мимолётным, что Киран засомневался, не показалось ли ему в полумраке. Несколько десятков шагов он боролся с собой — прикидывал варианты, думал об уместности и так и не решился преодолеть эти несколько дюймов.

Они прошли ещё часть пути, затем вышли на открытое пространство — защита каменных стен осталась позади. Ветер крепчал, пробираясь под одежду. Гермиона поёжилась, выудила из кармана палочку, коротко взмахнула, и Кирана окатило плотной волной приятного тепла. Вторым пассом она накинула Согревающие чары на себя.

— Думаешь, мы всё правильно делаем? — задумчиво спросила она.

Гермиона смотрела в сторону Запретного леса. Ветер трепал её волосы, играл пушистыми прядями.

Киран выдохнул, отбросил сомнения и взял её за руку. Пальцы Гермионы тут же отозвались — уверенно и крепко сжали его ладонь в ответ. Он надеялся, что лёгкую дрожь его рук она спишет на холод.

— Я не могу вспомнить ни одного случая когда ты ошибалась, — ответил он.

Она повернула голову, глядя на него снизу вверх.

— Киран, мне страшно, — негромко призналась Гермиона. — Я много читала про Первую магическую войну. Если всё будет как тогда — в первую очередь под ударом окажутся маглорождённые. Мои родители, я… Он же ненавидит всё, что связано с нами. Будто мы и не люди вовсе, а так… мусор.

Киран сжал её руку сильнее.

— Мы убьём его снова. Я… я не позволю тебя обидеть.

А затем они стояли и смотрели вдаль, позволяя ветру трепать их волосы. Но Кирану было тепло.

— Киран, — сказала она спустя вечность уютного молчания. — Ты же всё ещё просыпаешься до рассвета и истязаешь себя тренировками?

— Ммм… да.

— Я хочу с тобой. И ты будешь учить меня тому, что знаешь из этой книги. И не только из этой.

Киран кивнул. Гермиона прижалась к нему чуть теснее, чары обогрева слились, усиливаясь, а холодный ветер перестал их донимать.

Глава 40. Путь меча

Гермиона прикрыла ладонью очередной зевок — далеко не первый за последние пять минут. Она сидела напротив Кирана на жёсткой плетёной циновке в Выручай-комнате, опустившись на пятки. Сесть в классическую позу сэйдза она решила сама — как выразилась, «для лучшего понимания методики Махотокоро». Киран, чьи ноги давно привыкли к подобной статике, только пожал плечами, уважая её упёртость.

Сам Морган чувствовал себя сносно. После гибели Тристана он так и не вернулся к нормальному сну и привык к этому. Тело работало, голова соображала, а вечный недосып выливался лишь в тревожность или раздражение — с этим он тоже смирился. Горсть японских сладостей всегда могла исправить и то, и другое. Но отчаянно зевающая Гермиона Грейнджер — это выглядело необычно.

— Почему я не выспался — понятно, — сказал он. — Последний раз я спал хорошо в том отеле в Литтл-Уингинге. Но что насчёт тебя? Только не говори, что читала всю ночь.

Гермиона смутилась. На щеках проступил бледный румянец.

— Не всю! — возразила она, но тут же отмахнулась: — Это неважно. Главное, что я решила. Ты научишь меня всему.

Она провела ладонью по кожаной обложке.

— А потом мы научим остальных. Но сначала пропустим это через себя и убедимся, что чары достаточно безопасны.

Киран промолчал. Но Гермиона, видимо, чувствовала острую необходимость объяснить свою позицию. Она выпрямила спину, игнорируя неудобную позу.

— Я много думала, — заговорила она, и голос зазвучал уверенно. — Относиться к знаниям с высокомерием — глупо. Даже если они балансируют на грани дозволенного. Мы не в той ситуации, чтобы перебирать инструменты из чистоплюйства. Может наступить момент, когда я горько пожалею, что отвергла возможность стать сильнее. И вот этого я себе не прощу.

Она подняла голову. В карих глазах не осталось ни капли вчерашних сомнений. Гермиона смотрела на него с доверием.

— Научи меня всему, Киран.

Киран смотрел на неё, почти ощущая тяжесть этого восторженного взгляда. Гермиона вперилась в него, её грудь часто вздымалась — отказ от устоявшихся принципов дался нелегко, и теперь, выпалив всё это, она ждала реакции. Киран ясно понимал: девушка оценивает его слишком высоко. Возводит на пьедестал, а он даже не у его подножия.

— Гермиона, ты лучше меня, — честно ответил Киран, даже не начиная играть роль загадочного учителя, несмотря на искушение. — И знаешь гораздо больше. Эта книга — сборник узкопрофильных чар, которые мне приходилось изучать. Если кто-то из нас двоих и должен быть учителем, то это ты.

Он замолчал на секунду. Признавать очевидное было неприятно, но лгать Гермионе — гораздо хуже.

— Я умею драться. Но в магии — посредственность, Гермиона. В отличие от тебя. Я, конечно, поделюсь всем, что у меня есть. Просто пойми: я не смогу научить тебя чему-то новому, потому что ты лучше меня во всём.

Гермиона посмотрела на него с такой нежной улыбкой, что Кирану захотелось убежать. Этот тёплый взгляд обезоруживал куда эффективнее Экспеллиармуса. Морган внутренне сжался от неловкости, вдруг осознав, что ему некуда деть руки и он не знает, куда смотреть: в глаза или куда-то вдаль, над её головой.

— С самооценкой мы тоже поработаем, — задумчиво произнесла Гермиона. — А пока пойдём. Я хочу начать с рубящих проклятий.

Гермиона легко поднялась на ноги, вопреки ожиданиям Моргана. Она протянула узкую ладонь. Киран коротко выдохнул, обхватил её пальцы и поднялся с циновки.

Гермиона потянула его за руку вглубь помещения. Она утрированно похлопала ресницами:

— Сэнсэй, я готова учиться. Как в Японии, проведите меня по этому пути. Я открыта к знаниям.

Киран невольно усмехнулся. Он чуть придержал её за ладонь, когда они проходили мимо деревянной стойки с мечами и вертикально установленными снопами из свёрнутой соломы — вара. В прошлые визиты этого инвентаря здесь не было. Сегодня Выручай-комнату открывала Гермиона. Значит, она всё продумала заранее и визуализировала конкретные снаряды?

Он аккуратно снял катану с подставки и протянул Гермионе рукоятью вперёд.

— Не торопись.

Гермиона перехватила рукоять и осторожно, с опаской потянула. Клинок бесшумно покинул ножны.

— Мой учитель говорил, что волшебство — это в первую очередь воля и ощущение в теле, — объяснил Киран. — Формулы и палочка идут следом. Чем лучше ты умеешь рубить настоящим мечом, чем точнее понимаешь механику и каждый нюанс удара, тем сильнее будут твои рубящие проклятия.

Гермиона задумчиво кивнула, разглядывая блестящую сталь.

— Логично. Невозможно качественно визуализировать результат чар, если не прочувствовал этот эффект физически. Мышечная память.

— Верно.

Киран подошёл вплотную. Мягко накрыл её кисти своими, смещая пальцы на шершавой оплётке рукояти в правильное положение. Затем носком кроссовка слегка подбил её стопу, заставляя расширить стойку.

— Ощути баланс, — скомандовал он. Отступил на шаг и достал из ножен второй меч. — Давай попробуем взмахнуть несколько раз. Медленно.

Он сделал плавные рубящие движения, показывая траекторию. Гермиона повторила. Замах, угол лезвия, фиксация — всё вышло чисто.

Киран нахмурился, опуская клинок.

— Ты тренировалась?

Она пожала плечами.

— Я много читала об этом. Как только ты появился из ниоткуда в прошлом году.

Поражаться её способности усваивать физические навыки через текст у него уже не было сил. Киран хмыкнул и кивнул на соломенную мишень.

— Хорошо. Тогда давай сразу на цели.

Гермиона подошла к вара. Сделала глубокий вдох, резко замахнулась и с громким коротким выкриком обрушила катану на солому.

Сталь вошла в плотную скрутку и намертво завязла на середине мишени.

Гермиона безуспешно дёрнула рукоять на себя пару раз. Поняв, что клинок не поддаётся, разжала пальцы. Оставив меч торчать в соломе, девушка отступила на шаг и развела руками.

Киран шагнул к вара и резким рывком освободил клинок.

— Тебе не нужно рубить идеально, — сказал он, осматривая лезвие. — На постановку техники уйдут месяцы. Нужно только понять, как это ощущается в теле.

— Нет уж, — возмутилась Гермиона. Она решительно выхватила катану у него из рук. — Я хочу сделать всё правильно! До завтрака ещё куча времени.

Киран вздохнул и встал рядом, заново корректируя её стойку.

Ни второй, ни десятый замах результата не принесли. Лезвие упрямо вязло в скрутке. Киран терпеливо восстанавливал мишень после каждой неудачной попытки.

Ближе к третьему десятку ударов сталь наконец прошла насквозь. Верхняя часть вара с глухим стуком свалилась на каучуковый пол. Срез получился рваным, но это был успех.

Гермиона опустила меч. Она тяжело дышала, сдувая прилипшие пряди со вспотевшего лица.

— Прекрасно, — кивнул Киран. — Запомнила ощущения?

— Да, — выдохнула она, пытаясь успокоить пульс. — Каждый момент.

— Тогда бери палочку, пока воспоминания свежи. Отработаем чары. А потом — завтрак. После физической нагрузки нужно хорошо есть.

Гермиона отложила катану и достала палочку. Резкий, уверенный взмах. Режущее проклятие со свистом распороло воздух, начисто срезав соседнюю мишень по диагонали. Точно и чисто.

Она обернулась. На раскрасневшемся лице сияло удовлетворение.

Киран похлопал в ладоши.

— Я же говорил — ты лучше меня. Я до сих пор мечом рублю чище, чем чарами.

Гермиона засияла ещё ярче.

— Я хочу закрепить успех!

Киран обречённо выдохнул.

— Хорошо. Руби оставшиеся мишени, но затем идём на завтрак. И ты съешь не только тосты, а ещё хотя бы порцию омлета. Иначе не буду тебя учить.

______________________________________________________________________

Рон сидел на кровати в одном кроссовке и смотрел на развязанный шнурок так обречённо, словно это петля палача, а не шнуровка обуви.

Гарри надел свитер, с сочувствием глядя на друга.

— Ну что, готов показать всем класс на отборе? — бодро спросил он, пытаясь выдернуть Рона из этого странного состояния.

Уизли вяло дёрнул плечом и согнулся, чтобы справиться со шнурками. Получилось не с первого раза, руки дрожали.

— Там наверняка будет куча кандидатов получше, Гарри. Может, вообще никуда не идти? Позориться только…

Гарри мысленно сосчитал до трёх, подавляя первый порыв закатить глаза.

— Ты неплохо показывал себя на последних тренировках. Реакция есть, летать умеешь.

— Ага, — криво усмехнулся Рон, выпрямляясь и закидывая сумку на плечо. — Особенно когда даже Джинни закидывала мне мячи один за другим. Выдающийся вратарь.

— Джинни — прирождённый игрок, — твёрдо возразил Гарри. — У неё талант. Пропустить от неё мяч не стыдно.

Рон мрачно поплёлся к выходу из спальни.

— Вот и берите тогда Джинни в команду.

— Я её обязательно затяну, — искренне пообещал Гарри, вспоминая стремительные пике младшей Уизли над стадионом. — Но точно не на место вратаря. Идём.

Они спустились по винтовой лестнице. Гриффиндорская гостиная пустовала. То, что Кирана не было на месте, не удивляло — Морган постоянно исчезал до рассвета. А вот отсутствие Гермионы бросалось в глаза. Обычно в это время она уже сидела в кресле с открытой книгой, поджидая их к завтраку.

Гарри с шумом выдохнул, толкая раму портрета Полной Дамы.

Выступать в роли личного психотерапевта для друга оказалось утомительным занятием. Рон буксовал, саботировал любую попытку поднять ему настроение, и Гарри чувствовал, что его терпение трещит. Ему катастрофически не хватало логичных, спокойных аргументов от Гермионы. Она бы парой фраз выбила из Уизли всю эту дурь, избавив Гарри от необходимости сыпать неуместными комплиментами.

— Двигай ногами, Рон, — бросил Гарри, ускоряя шаг по коридору. — Завтрак сам себя не съест.

Гарри и Рон опустились за гриффиндорский стол. Рон смотрел на расставленные тарелки с отчаянием, будто они окружили его и сейчас нападут.

Мимо прошли Фред и Джордж. Заметив младшего брата, они синхронно остановились и наклонились к нему с двух сторон.

— Мы слышали, — доверительно начал Фред, — что кто-то сегодня будет пробоваться на место вратаря.

— Кто-то рыжий, — подхватил Джордж.

— Но не такой умный, как мы.

— И не такой красивый.

— И уж точно не такой харизматичный, — подытожил Фред, похлопав Рона по плечу. — Но мы с огромным удовольствием посмотрим на это.

Близнецы двинулись дальше, оставив позади позеленевшего Рона. Гарри едва сдержал желание зарычать. То ли на Фреда и Джорджа, чьё чувство такта всегда балансировало на грани фола, то ли на раскисшего друга.

На скамью напротив с глухим стуком рухнули сумки. Гермиона и Киран опустились за стол.

Гарри присмотрелся. Гермиона выглядела непривычно: глаза горели, щёки раскраснелись, а во всём её облике читалось дикое воодушевление.

Это заметил даже погружённый в свои страхи Рон.

— Вы чем занимались? — подозрительно спросил он. — Ты почему такая… такая?

— Рубили циновки всё утро, — ответил Морган. Он придвинул к Гермионе тяжёлое блюдо с горячим омлетом. — Сначала мечами. Потом чарами.

Гермиона бросила на Кирана кислый взгляд, но послушно наложила себе внушительную порцию.

— Да-да, протеин, я всё понимаю, — проворчала она, подхватывая вилку.

Глаза Рона стали размером с галеоны. Гарри тоже почувствовал, как брови ползут вверх.

— Как ты её уговорил? — спросил он у Моргана.

В голове Гарри против воли мелькнула дикая фантазия. Он представил Гермиону в кожаных доспехах из сериала про Зену — королеву воинов, который тайком смотрел у Дурслей. Только вместо чёрных волос — буйная каштановая грива. Вот она с боевым кличем амазонок взмахивает тяжёлым мечом, швыряет металлический чакрам…

— Вообще-то, это я его заставила.

Её голос вырвал Гарри из абсурдного видения.

— Я много думала и решила, что мы делаем недостаточно, — серьёзно продолжила Гермиона, отправляя в рот кусочек омлета. — Недостаточно для того… что может ждать нас впереди.

Она прожевала и наконец вгляделась в лица друзей.

— А ты почему… такой? — она вернула вопрос Рону, заметив его несчастный вид и землистый оттенок лица.

— Рон сегодня будет пробоваться на позицию вратаря в команду, — пояснил Гарри, видя, что Рон снова потерял запал.

— Так это здорово! — лицо Гермионы просияло. Она ободряюще посмотрела на Рона, затем перевела взгляд на Гарри. — Здорово же? — переспросила она уже без уверенности, бросив опасливый взгляд на Рона.

— Конечно, здорово, — с напором ответил Гарри. — Просто Рон немного нервничает. И зря! Доедай и пойдем!

Гарри вытащил друга из-за стола и рыжий зашагал из Большого зала с таким видом, будто за дверью его ждет, как минимум, Поцелуй дементора.

Глава 41. Отбор

Долговязая фигура Рона в мантии выделялась на поле даже в толпе из полутора десятков кандидатов. Гермиона опустилась на деревянную скамью трибуны и плотнее запахнула мантию.

Резкий порыв ветра ударил в лицо, взметнул волосы. Погода выдалась относительно ясной, но прохладной, и Гермиона отстранённо подумала, что термос с горячим чаем сейчас решил бы массу проблем. К сожалению, о такой прозаичной магловской вещи никто не позаботился.

Киран, сидевший рядом, словно прочитал её мысли. Он достал палочку, направил на неё и пробормотал формулу Согревающих чар. С кончика темного древка сорвалась блёклая искра и растворилась в воздухе. Эффекта не последовало. Морган глухо выругался сквозь зубы.

— Давай я, — Гермиона мягко перехватила инициативу, доставая свою палочку. — Мы их ещё потренируем.

Короткий, выверенный взмах — и Кирана окутало плотным сухим теплом. Вторым пассом она согрела себя.

Киран тут же опустил голову. Любая неудача в чарах сразу портила ему настроение.

Гермиона легонько пихнула его локтем в бок.

— Да ладно тебе. Зато твои Режущие выше всяких похвал.

Киран мрачно проводил взглядом убираемую в карман палочку.

— О да, — проворчал он. — Наверное, приятно находиться рядом с человеком, который умеет только рубить всё вокруг.

Гермиона открыла рот. Ей захотелось сказать, что именно этот специфический навык делает его тем, кто он есть, и что в нынешней ситуации это ценится куда больше умения подогреть куртку. Но сформулировать мысль не успела.

Внизу раздался пронзительный звук капитанского свистка, и полтора десятка кандидатов синхронно оттолкнулись от газона, красной стаей взмывая в холодное небо. Тренировка началась.

Свободные деревянные скамьи вокруг заполнялись студентами — любопытствующие и болельщики стягивались посмотреть на отбор.

Гермиона вздрогнула, когда рядом опустилась фигура в мантии. Луна Лавгуд умела подкрадываться бесшумно.

— Пришли болеть за Рональда? — с загадочной улыбкой поинтересовалась студентка Рейвенкло.

— Не думаю, что Рону так уж нужны болельщики на тренировке, — отозвался Киран, пожимая плечами.

— Болельщики нужны всем, — безмятежно возразила Луна, не отрывая взгляда от неба. — Ты бы, например, расстраивался чаще, если бы Гермиона тебя не хвалила и не поддерживала.

Киран поперхнулся воздухом и проворчал в воротник куртки нечто невразумительное. Гермиона не удержалась и тихо хихикнула, радуясь, что прохладный ветер скрывает румянец на её щеках.

Она снова устремила взгляд на поле. Долговязая фигура Рона зависла перед центральным кольцом. Гермиона всматривалась в его хаотичные перемещения и не сразу заметила, как Луна дёрнула её за край мантии. Обернувшись, она увидела протянутую шоколадную лягушку. Киран рядом уже расправлялся со своей.

— Оу, спасибо, — Гермиона разорвала упаковку и откусила шоколад. Холод и лёгкое волнение за друга разожгли аппетит.

В воздухе Рон выглядел неоднозначно. Он то блестяще отбивал сложные мячи, то глупо пропускал один бросок за другим. Гермионе казалось, что Уизли сам не может определиться, кто он: талантливый вратарь или вечно всё роняющий растяпа. Природными данными он уж точно не обделен, но стабильность отсутствовала напрочь: как в учебе, так и здесь.

— На этот раз Рональду мешают не только мозгошмыги, — задумчиво изрекла Луна, наблюдая за очередным пропущенным квоффлом.

Гермиона нахмурилась и тут же осознала, что именно раздражало её всё это время фоновым шумом. Смех. Всякий раз, когда Рон ошибался, сверху доносилось издевательское гоготание.

Она обернулась. На несколько рядов выше устроилась группа слизеринцев: Малфой, Пэнси, Нотт и Булстроуд. Скользнув взглядом по их лицам, Гермиона с облегчением отметила, что Дафны Гринграсс среди них нет.

Очередной мяч проскользнул мимо пальцев Рона. Слизеринская трибуна взорвалась смехом, Пэнси аж захрюкала, указывая на гриффиндорца пальцем.

Гермиона сдержанно зарычала. Забыв о том, что старостам не положено ввязываться в драки, она потянулась к карману за палочкой и поднялась со скамьи.

И последнее, чего она ожидала в эту секунду — это рука Кирана, крепко перехватившая её за предплечье.

Гермиона обернулась. Она уставилась на Кирана, ожидая чего угодно, но только не виноватого выражения. Он тут же разжал пальцы, но взгляда не отвёл.

— Что ты собралась делать? — спросил он с неожиданной мягкостью. — Они никого не трогают. Мы не можем начинать драки со слизеринцами потому, что они… ну, слизеринцы.

Луна, сидевшая по другую сторону, тихонько хихикнула.

— То есть, это можно только тебе?

На скулах Моргана проступил предательский румянец.

Гермиона прищурилась. Пазл не складывался. Киран чего-то недоговаривал, и эта недомолвка повисла физически ощутимой преградой. Теперь он упорно отводил взгляд, разглядывая пустые скамьи нижнего яруса.

— Киран, — требовательно начала она. — Ты ничего не хочешь мне рассказать?

Он молчал, даже не пытаясь отпираться. Гермиона давно заметила: он не мог ей врать. Использовать эту слабость против него оказалось неприятно, но интуиция кричала, что здесь кроется нечто, что ей нужно знать.

— Драко обещал тебя не задевать, — нехотя выдавил Киран. — И он держит слово. Но если ты начнёшь швыряться в него проклятиями из-за любой мелочи… он, вероятно, будет держать его и дальше. А вот я в этой ситуации буду выглядеть либо подлецом, либо идиотом. Мне бы… не хотелось.

Возмущение вспыхнуло как сухой порох.

— Киран! — выдохнула Гермиона, чувствуя, как горят щёки. Она даже не злилась, скорее ощущала разочарование. Неужели он так ничего и не понял. Гермиона постаралась разозлиться, это чувство ощущалось не таким горьким. — Ты запугиваешь людей за моей спиной? Опять? Как мне это воспринимать? Гиперопека? Или заявка на обладание?!

— Что? Нет! — на его лице отразился неподдельный ужас. Он даже отшатнулся. — Нет, конечно. Мы поговорили. Один раз, ещё на Святочном балу. Я ничего не требовал, он сам сделал шаг навстречу. Это… приходится уважать. Хотя бы немного.

Гермиона сделала глубокий вдох. Гнев чуть отступил, она ощутила, что снова может мыслить рационально. Гермиона скрестила руки на груди и хмуро уставилась на парня.

— И что, прикажешь мне теперь дружить с Малфоем? Раз уж ты с ним побеседовал.

— Нет, — быстро ответил он. — Просто… ну… не начинай драку без причин.

Гермиона бросила ещё один взгляд на верхние ряды. Слизеринцы заметили возню внизу и затихли, с интересом уставившись на них. Гермиона с шумом выдохнула и опустилась обратно на скамью.

— Надо же, — негромко, словно обращаясь к пролетающему над полем облаку, произнесла Луна. — Цербер из Гриффиндора предотвратил драку.

— Чего?! — Киран ошалело уставился на девушку.

— А, — Лавгуд безмятежно улыбнулась. — Тебя так прозвали на Слизерине в прошлом году. Ну а потом это подхватили на Рейвенкло и Хаффлпаффе. Тебя так иногда называют. Но не в лицо.

Гермиона неожиданно для себя хихикнула. Память тут же подкинула недавнюю стычку в коридоре — Дафна Гринграсс использовала то же сравнение.

— Какой… кошмар, — простонал Киран, пряча лицо в ладонях. Ему и без того было неловко последние минут пять, а теперь ситуация, кажется, переполнила внутренний резерв.

Глядя на ссутулившегося Моргана, Гермиона вдруг почувствовала укол жалости. Он всего лишь в очередной раз пытался оградить её от проблем. Как умел.

— Ладно. Прости, — мягко сказала она. И добавила: — И… спасибо.

Киран поднял на неё удивлённый взгляд.

— За что?

— За то, что оказался голосом разума.

Молчание перестало быть колючим. Они снова устремили взгляды на поле, где Рон к концу тренировки взялся за голову. Пропущенных мячей стало меньше, а движения — чётче. Наконец, он покинул зону ворот, спикировав к краю газона.

— Пойдём хвалить Рональда, — безапелляционно заявила Луна, поднимаясь со скамьи.

Гермиона потянула за собой Кирана.

Они спустились по деревянным ступеням на поле. Рон стоял у самой кромки, устало вытирая вспотевшее лицо рукавом красной мантии, и тоскливо наблюдал за следующей партией кандидатов. Заметив их приближение, он понурил плечи ещё больше.

— Ну, как? — обречённо спросил Уизли, поймав взгляд Гермионы. И сам же себе ответил: — Отвратительно, я знаю. Можете ничего не говорить.

Луна Лавгуд шагнула вперёд и заключила высокого, нескладного Рона в крепкие объятия. Уизли оцепенел, шокированно таращась на макушку девушки.

— Ты молодец, Рональд! — звонко провозгласила Луна, прижимаясь к его груди. — Мы пришли тебя восхвалять!

Рон заторможенно опустил руки ей на плечи и неловко обнял в ответ, бросая поверх макушки Лавгуд полные ужаса взгляды.

Гермиона едва сдерживала рвущийся наружу смех.

— Ты правда был хорош, Рон. Особенно в те моменты, когда забывал, что на тебя смотрят.

Луна выпустила его из объятий. Уизли опасливо отступил на полшага, нервно поправляя воротник мантии.

— Ну, что… — пробормотал он, сбитый с толку таким эмоциональным напором. — Пойдём? Или подождём результатов?

— Ждать не обязательно, — сказала Гермиона, краем глаза заметив стремительно приближающийся силуэт.

Гарри спикировал к ним на пугающей скорости. За долю секунды до того, как «Всполох» должен был врезаться в траву, он задрал древко, сбросил скорость и легко, с откровенным пижонством спрыгнул на землю.

Подошёл и с размаху хлопнул Рона по плечу, широко улыбаясь.

— Я пока ничего тебе не говорил, — вполголоса сообщил Гарри. — Но Анджелине ты понравился. Шансы неплохие.

Рон расцвёл, но Поттер тут же поднял палец:

— Только, ну… не напрягайся так сильно. Ты хорош ровно до того момента, пока не начинаешь много думать о том, как выглядишь со стороны.

Он подмигнул остальным, на ходу запрыгнул обратно на метлу и свечой ушёл в хмурое небо.

На лице Рона расплылась глупая, счастливая улыбка.

— Это надо отпраздновать! — воодушевлённо заявил он. — Я угоща…

Он осёкся, так и не договорив. Улыбка померкла, лицо начало заливаться густой краской.

Гермиона мгновенно перехватила инициативу, не дав повиснуть неловкой паузе.

— Рональд, во-первых, давай дождёмся официального списка на доске объявлений. А во-вторых, дождёмся Гарри с тренировки. Вот тогда и обсудим празднование.

Луна, продолжая мечтательно улыбаться, протянула Рону упаковку с очередной шоколадной лягушкой. Рон сорвал упаковку, запихнул лягушку в рот и блаженно зажмурился.

— Спасибо! — прошамкал он с набитым ртом. — Вы идите, я переоденусь и догоню вас. Наверное, уже с Гарри.

Развернувшись, он трусцой побежал в сторону раздевалок. Шаг снова был лёгким и упругим — впору позавидовать умению так легко менять настроение.

Гермиона проводила его взглядом.

— Луна, — она посмотрела на девушку. — Откуда у тебя с собой столько лягушек?

— Я готовилась, — Луна чуть улыбнулась, безмятежно глядя на облака. — Знала, что сегодня придётся поддерживать тех, кому это необходимо. А с помощью шоколада прогнать тоску проще, чем словами и обнимашками.

Внезапно Луна шагнула вперёд и обвила руками талию Гермионы, уткнувшись светлой макушкой ей в плечо.

Гермиона опешила. Это было неожиданно, но приятно. Она хихикнула, поймав удивлённый взгляд Кирана поверх головы Лавгуд.

— Прости, лягушки закончились, — пробормотала Луна ей в грудь, не отстраняясь. — А в тебе я всё ещё чувствую сильное напряжение.

Гермиона выдохнула. Поддавшись порыву, она обняла Лавгуд в ответ, крепко прижав к себе. В этот момент она ощутила, как остатки злого, колючего раздражения на слизеринцев, на скрытность Кирана и на весь окружающий мир тают, уходя в промёрзлую землю стадиона.

— Это помогает? — тихо спросила Луна.

— Да, — шепнула Гермиона. — Не хуже шоколада.

Луна выпустила её из объятий. На её лице сияла довольная, гордая улыбка.

— Я так и знала.

Они двинулись к выходу с поля. Покидая газон, Гермиона на секунду подняла глаза к верхним рядам трибун. И наткнулась на обжигающий, полный ненависти взгляд Пэнси Паркинсон. Слизеринка сверлила глазами то ли Кирана, то ли саму Гермиону. Малфой, сидевший рядом с ней, вёл себя ровно наоборот: он разглядывал пасмурное небо, флагштоки, противоположную трибуну — всё что угодно, лишь бы не замечать проходящих мимо гриффиндорцев.

Глава 42. Рапира и палочка

Края комнаты утопали в дрожащих тенях. Неровный свет оплывших свечей выхватывал массивную столешницу и лицо сидящего напротив.

Тристан смотрел холодно.

— Ты взял на себя слишком много, — голос звучал сухо. — Чему ты можешь их научить? Ты сам недоучка. Неудачник. Твой арсенал — рубящие проклятия, несколько калечащих сглазов да умение бить руками, и то посредственное.

Киран сжал челюсти.

— Я никого не принуждал. Я делюсь тем, что умею.

Тристан резко поднялся. Ладони с грохотом опустились на столешницу.

— Теперь ты за них отвечаешь! — он навис над столом. — Когда тот, кому ты дал эти крохи знаний, погибнет, пытаясь их применить, — кровь будет на твоих руках!

Киран вжался в спинку стула. По спине побежали мурашки, он с трудом вдохнул. Обвиняющий взгляд кузена пригвоздил к месту, парализуя волю. Аргументов не нашлось. Тристан озвучивал то, что Киран и так знал: Тристан всегда оказывался прав.

Будто осознав, что перегнул, кузен медленно опустился на стул. В дрожащем пламени черты его лица пугающе исказились.

— Ты не можешь позволить себе рисковать окружающими, — заговорил он тише, и от этого спокойного голоса стало ещё страшнее. — У тебя почти никого нет. Вспомни, когда отец или мать в последний раз говорили с тобой не о делах клана, достоинстве наследника или планах, которые ты обязан реализовать? Когда Саманта беседовала с тобой дольше пары минут? А теперь ты тащишь за собой во тьму Гермиону. Учишь её убивать. Хотя сам ничего толком не умеешь.

— И что я могу сделать? — Киран подался вперёд. — Она должна быть готова ко всему.

— Это ты должен быть готов ко всему, — рыкнул Тристан. — Чтобы ей не пришлось!

Он поморщился и раздражённо провёл рукавом по лицу. От линии волос, прямо из пробитой головы, по щеке и скуле медленно стекала густая струйка чёрной крови.

— Ты продолжаешь меня разочаровывать, — растягивая слова, произнёс кузен, не обращая внимания на заливающее воротник тёмное пятно. — Ты должен был стать лучше меня. Но ты всё ещё ребёнок, ни на что не способный и бесполезный.

В горле пересохло. Воздух в комнате уплотнился, сдавливая рёбра.

— И что мне делать, Тристан? — хрипло спросил Киран. — Скажи.

Тристан с силой оттолкнул стул. Он снова вскочил, лицо чудовищно деформировалось, кости треснули под кожей, а из искажённого рта вырвался оглушительный рёв:

— Хватит спать!

Киран вздрогнул всем телом и распахнул глаза.

Перед ним был тёмный балдахин кровати в гриффиндорской башне. В спальне стояла густая предрассветная тишина, нарушаемая мерным сопением соседей.

Сердце колотилось о рёбра, как кузнечный молот. Киран сглотнул вязкую слюну и заставил себя сделать глубокий вдох. Бесшумно сбросил одеяло и поднялся. Привычно заправил постель, разгладил складки. Так же тихо оделся в темноте и, стараясь не скрипеть половицами, выскользнул из спальни.

Винтовая лестница, тёмная гостиная. Угли в остывающем камине и пара догорающих свечей бросали на стены такие же рваные, пляшущие тени, как во сне. На долю секунды Кирану показалось, что сейчас из дальнего угла выступит залитый чёрной кровью силуэт Тристана.

Ничего не произошло. Гостиная оставалась пустой.

Мысль спуститься в чемодан и спрятаться в убежище мелькнула и погасла. Бессмысленно. Японские конфеты не бесконечны, а привычка забиваться в нору после каждого кошмара не решит проблем. Нужно действовать, а не прятаться от страхов.

Он выскользнул из башни, когда до окончания комендантского часа оставались считанные минуты. Киран шагал по просыпающемуся замку тихо, но без чрезмерной осторожности. Риск нарваться на старост или профессоров невелик: даже если кто-то из преподавателей его заметит, вряд ли станет снимать баллы за раннюю прогулку перед самым рассветом.

Пустые коридоры дышали ночным холодом. Ему встретилась лишь пара привидений, равнодушно проплывших сквозь стены. Ноги сами несли его к Выручай-комнате. Но на полпути навалилось парализующее чувство бессмысленности. Что он будет там делать? Сбивать кулаки о столб? Выпускать режущие проклятия на долю секунды быстрее? И что это изменит? Гермиона уступает ему в реакции и физике, но способна победить его в дуэли за счёт богатого арсенала и нестандартного мышления. Какое право он вообще имеет кого-то учить, если сам остаётся ограниченной функцией, способной лишь рубить и ломать? Тристан был прав во всём. Точнее, та часть его души, что говорила голосом мёртвого брата. Он сам был прав насчёт себя.

Киран остановился, привалился спиной к холодной каменной кладке и медленно сполз вниз. Сел на пол, подтянул колени и зарылся пальцами в волосы, с силой сжав голову.

Он понятия не имел, сколько просидел в оцепенении. Из ступора его вырвало деликатное покашливание. Киран поднял голову. Прямо перед ним стоял профессор Флитвик. Из-за разницы в росте, пока Киран сидел на полу, лицо полугоблина находилось чуть выше уровня его глаз.

— Мистер Морган, — спокойно произнёс профессор. — Заходите.

Киран огляделся. Только сейчас он осознал, что умудрился сесть прямо перед дверью в кабинет мастера Чар. Он торопливо вскочил, отряхивая брюки.

— Извините, профессор, — пробормотал он, избегая смотреть Флитвику в глаза. — Я здесь случайно…

— В таком состоянии вам в любом случае необходимо с кем-то поговорить, — перебил преподаватель. — Почему бы не со мной?

Флитвик толкнул дубовую дверь. Киран помедлил секунду и шагнул внутрь.

Здесь было уютно. Стены от пола до потолка скрывались за стеллажами, забитыми фолиантами и свитками. Кабинет выходил окнами на восток, и сквозь широкие окна уже пробивались бледные лучи рассветного солнца.

Профессор направил палочку на пузатый железный чайник. Металл зашипел, вода мгновенно закипела. А затем началось представление. Посуда с лёгким звоном поднялась в воздух: заварник, кружки, серебряное блюдце с печеньем. Предметы закружились в завораживающем танце — одновременно плавно и стремительно. Контроль левитации у Флитвика был феноменальным.

Полугоблин забрался в своё высокое кресло и кивнул Кирану на стул напротив. Посуда мягко, без единого стука опустилась на стол между ними. Над чашками поднялся пар, пахнущий терпким, незнакомым сбором трав.

Флитвик сплёл короткие пальцы в замок и внимательно посмотрел на Моргана.

— И что же стряслось, мистер Морган? Несчастная любовь? Для юноши вашего возраста это привычно.

— Нет, профессор, — ровно ответил Киран. — У меня… другие проблемы.

— Поделитесь?

Киран сделал паузу, обхватив горячую чашку обеими руками.

— Когда я перевёлся в Хогвартс, здешняя манера боя казалась мне… примитивной. Волшебники стоят на месте или делают медленные шаги. Атакуют исключительно с дистанции. Вся динамика читалась на раз-два. И я…

— Ощутили себя непобедимым? — мягко подсказал декан.

— Нет. Но близко к тому. Я был уверен, что подобрал универсальный ключ ко всей дуэльной традиции Британии. И какое-то время моя тактика работала безотказно. Но теперь…

— Теперь вы осознали, что ваша система работает лишь до определённого порога, и зашли в тупик? — Флитвик прищурился.

— Да, профессор. Я могу ударить быстрее других. Могу сломать дистанцию, и это всё ещё работает…

— Это работает ровно до тех пор, пока вам не попадётся опытный противник, которого скоростью не взять, — закончил мысль Флитвик. — Или пока вы не столкнётесь с тем, кто уже видел ваши приёмы. Эффект внезапности исчезает.

Киран понуро кивнул. Его загнали в угол собственные ограничения.

А вот профессор неожиданно улыбнулся.

— Пойдёмте, юноша.

Коротким, почти незаметным взмахом палочки Флитвик заставил кресла и стол плавно отъехать к стенам, освобождая центр кабинета. Он неторопливо спрыгнул на пол и вышел на середину комнаты.

— Покажите, что вы умеете, мистер Морган, — произнёс профессор, извлекая палочку. — А я подумаю, чем смогу помочь.

Киран решил не утруждать себя вежливыми вопросами в духе «Вы уверены, профессор?». Он бросился в атаку.

Скорость на пределе. Тело работало на голых рефлексах, мир смазался. Невербальный Ступефай. Короткий шаг в сторону. Депульсо. Хлёсткое режущее. Киран смещался — шаг влево, два вправо, ожидая неизбежного ответного удара, но вся эта динамика внезапно показалась глупым баловством. Флитвик не двигался с места. Мастер Чар отбивал каждое заклинание коротким, экономным движением кисти, оставаясь расслабленным.

Понимая, что грубый напор не работает, Киран выложил свой лучший козырь. Вербальное режущее и следом, с задержкой в долю секунды, — невербальный Ступефай.

Обе вспышки увязли в выставленном щите. В последнем отчаянном рывке Киран выбросил левую руку в сторону стола, мысленно рявкнув Акцио. Фолиант сорвался со столешницы, но концентрации не хватило: тяжёлая книга вяло проплыла по дуге и мягко шлёпнула Флитвика по плечу, рухнув на ковёр.

Профессор хмыкнул, опуская палочку.

— Выбрали ту, что потяжелее?

Он снова указал на свободный стул.

Дыхание сбилось. Киран тяжело опустился на сиденье и потянулся за печеньем. Тело требовало глюкозы после такого выброса энергии.

— Что вы поняли, мистер Морган? — поинтересовался Флитвик, забираясь обратно в кресло.

— Что вы слишком хороши, профессор.

— Это лестно. И, более того, правда, — полугоблин улыбнулся. — Но это не самый важный вывод. Хотите, поделюсь своими мыслями?

— Буду рад.

Флитвик сцепил короткие пальцы в замок.

— Когда вы держите палочку, создаётся впечатление, что вы орудуете шпагой. Вы либо рубите, либо колете. Все чары в вашем арсенале больше похожи на физические удары. Вы не замечали?

— Возможно, — Киран прожевал печенье, не пытаясь спорить с очевидным. — Когда бьёшь чарами, следом можно ударить клинком или рукой. Весь бой — непрерывное движение. Если ты быстрее, противник не сможет ответить.

— И здесь кроется ваша основная ошибка, мистер Морган, — ровным тоном произнёс декан. — Как многократный чемпион Европы по дуэлям, позволю себе дерзость покритиковать ваш подход. Дуэль — это не соревнование «кто ударит первым и сильнее». В магии, как и в классическом фехтовании, существует укол, есть глухая защита, есть финты и обманные движения. Ограничиваясь одной лишь скоростью, вы становитесь предсказуемым. А силу и скорость всегда бьют точность и чувство тайминга.

Профессор сделал глоток чая и посмотрел на Кирана поверх чашки.

— Насколько я помню, в Японии на мечах сражаются иначе. Один идеальный выпад, быстрый и смертоносный, но практически нет парирования клинок в клинок. Я не ошибаюсь?

— Вы правы, профессор.

— Вот вам и разница, — резюмировал Флитвик. — Если хотите моего совета: скорость важна, но по-настоящему талантливый дуэлянт берёт не только ею. В его арсенале гораздо больше одного приёма. И, мистер Морган… вы слишком закостенели.

Декан Рейвенкло подался вперёд.

— Вы делите волшебство на жёсткие, неповоротливые категории. Эта группа чар наносит урон. Эта — лечит. Третья — чинит стулья и заваривает чай. Но магия пластичнее. Оглянитесь. Как бы вы вели бой всерьёз прямо здесь, в моём кабинете?

Киран не раздумывал ни секунды:

— Сократил бы дистанцию. Отвлёк атакующими заклятиями, швырнул в лицо несколько тяжёлых предметов. Если противник искуснее в магии — взялся бы за нож на ближней дистанции. Если слабее — этого не потребуется, мои проклятия достигнут его раньше.

Флитвик покачал головой.

— Вы одновременно восхищаете меня и печалите. Вам нет и шестнадцати, вы демонстрируете прогресс в невербальной и беспалочковой магии. Но ваше мышление ограниченно. Мне кажется, вы воспринимаете себя как клинок. Как кинжал, способный или колоть, или резать.

Профессор плавно повёл рукой, указывая на уютную обстановку вокруг.

— Зачем бросать предметы? Пол под ногами врага легко заморозить или превратить в жидкую смолу. Мантию противника можно сделать каменной или заставить ткань связать собственного хозяина. Стеллажи, книги, люстра — всё это трансформируется и натравливается на цель. Вы наверняка презираете Ватные ноги или заклятие Таранталлегра. Считаете их глупыми детскими шалостями. Но применённые в нужную долю секунды, именно они ломают стойку противника и решают исход схватки.

Киран застыл, чувствуя себя ошеломлённым. Профессор только что вскрыл его слепую зону, перевернув саму концепцию поединка. Ударить летящего на тебя фанатика школьный шутливыми чарами, чтобы тот запнулся о собственные непослушные ноги перед фатальным выпадом? Подобная мысль ни разу не приходила ему в голову.

Заметив смену эмоций на лице ученика, Флитвик по-доброму улыбнулся.

— Так просто и очевидно, что даже не думали об этом, мистер Морган?

Киран молча кивнул. Крыть правду нечем.

Полугоблин потёр ладони.

— Вы — отличный материал. Из вас выйдет превосходный дуэлянт. Сможете переломить привычки — получите шанс стать великим. Предлагаю позаниматься спортивными поединками со мной. Раз в неделю, после уроков.

— Спасибо, профессор, — отозвался Киран.

Флитвик легко отмахнулся.

— Бросьте. Я сам заинтересован вырастить достойного преемника.

Киран поднялся из-за стола. Он вышел из светлого кабинета в утренний коридор с отчётливым впечатлением: сегодня он сделал то, что давно следовало сделать. И впервые за долгое время удушливая бессмысленность в голове отступила.

Он зашагал по коридору, с удивлением осознавая, что дышать стало легче. Словно тугой узел, стягивавший рёбра последние месяцы, немного ослаб.

В Махотокоро подобный диалог был бы невозможен. Получить совет без порции осуждения или снисходительности там было нереально. Там ты приходишь к профессору только как неудачник, который перепробовал всё, но не справился. А сегодня ему не просто указали на ошибки, но и предложили помощь. И сделал это дуэлянт высочайшего уровня.

Киран пересёк замок, направляясь к башне Гриффиндора. Он как раз успевал перехватить Гермиону с парнями до того, как они уйдут на завтрак.

Едва он приблизился к Полной Даме, холст отъехал в сторону. В проёме показалась вся троица, уже готовая спускаться в Большой зал.

— Доброе утро, Киран, — Гермиона приветливо улыбнулась.

Уизли остановился. Он окинул Моргана подозрительным взглядом.

— У тебя что-то с лицом, Морган, — заявил Рон.

Гарри повернул голову, присмотрелся и нахмурился.

— Что не так? — Киран остановился.

— Ты улыбаешься, — проворчал Поттер, разглядывая его как диковинного зверя. — Утром посреди недели. Это странно.

Киран пожал плечами. Прятать улыбку он не стал. Не переступая порога гостиной, он развернулся и зашагал по каменным плитам рядом с друзьями, направляясь в сторону Большого зала.

Глава 43. Игра

Тяжелый бладжер со свистом пронесся в дюйме от виска. Гарри резко бросил «Всполох» вправо, уходя от столкновения, и до упора потянул рукоять на себя. Метла свечой ушла в серое небо.

Набрав высоту, он выровнял древко и завис над стадионом. Внизу кипела жесткая свалка: алые и синие мантии сталкивались на крутых виражах, перехватывали квоффл, ожесточенно обстреливали друг друга бладжерами. Сквозь рев ветра пробивался усиленный магией голос Ли Джордана. Гриффиндор пока вел в счете, но разрыв стремительно таял.

Очередной красный мяч проскользнул мимо вытянутых рук Рона прямо в центральное кольцо. Гарри досадливо поморщился. Уизли откровенно не дотягивал до уровня Оливера Вуда. Пропущенный квоффл — не катастрофа, друг держится вполне сносно. Но это «сносно» балансирует на опасной грани, и команду это совершенно не радует.

На противоположной половине поля зависла Чоу. Ловец Рэйвенкло напряженно крутила головой, выискивая цель. Гарри же чувствовал себя на удивление расслабленно. Он дышал полной грудью и окидывал взглядом всё пространство стадиона разом. Ждал первой золотой искры, чтобы сорваться вниз и забрать добычу, словно пикирующий грифон.

Короткий свист снизу. Рон пропустил снова. Счет сравнялся.

До высоты долетел яростный рык Анджелины, отчитывающей вратаря за ошибку. Гарри проигнорировал перепалку, позволив себе быстрый взгляд на беснующиеся трибуны. Под ребрами клокотала шальная энергия. До одури хотелось помахать болельщикам или закрутить над полем какой-нибудь сумасшедший финт.

В седле метлы Гарри всегда переполнял адреналин, провоцируя на риск. Но он вовремя задавил этот глупый порыв, крепче сжав отполированное дерево. Рисоваться перед толпой сейчас — верх идиотизма. Нужно просто выполнить свою задачу. И сделать это безупречно.

Рон окончательно растерялся. Он бессистемно метался между кольцами, открывая ворота под атаки охотников Рэйвенкло. Охотницы Гриффиндора и близнецы Уизли из последних сил сдерживали синий натиск, но защита трещала по швам.

Гарри направил «Всполох» вниз и резко затормозил у самых колец.

— Соберись, Рон! — крикнул он, перекрывая гул трибун. — Всё нормально, просто не суетись. Возьму снитч, держи ворота!

Уизли раскраснелся, мокрые пряди прилипли ко лбу, в глазах плескалась паника. Он с трудом сфокусировал взгляд на Гарри и ошалело закивал.

— Держись! Я пошел! — Гарри хлопнул друга по плечу и свечой ушел в небо.

Над стадионом тут же громыхнул голос Ли Джордана:

— Поттер мотивирует нового вратаря! Или ругает его на чем свет стоит — к сожалению, с нашей вышки этого не слышно!

Гарри занял свой наблюдательный пост под самыми тучами. Чоу Чанг висела неподалеку. Она заметила его маневр и теперь легко улыбнулась. Гарри невольно улыбнулся в ответ.

В следующую секунду голова ловца Рэйвенкло резко дернулась. Гарри перехватил её взгляд, выцепил золотую искру далеко внизу и мгновенно бросил метлу в пике. Боковым зрением он уловил синее размытое пятно — Чоу рванула следом. Её «Комета-260» проигрывала в скорости, но недооценивать соперницу Гарри не собирался. Девушка летала превосходно, компенсируя нехватку мощности метлы маневренностью и реакцией.

Оба ловца стремительно неслись к земле. Снитч, почувствовав угрозу, метнулся вдоль газона. Золотой шарик менял траекторию с такой чудовищной частотой, что это напоминало аппарацию, а не физический полет. Гарри гнал «Всполох» на пределе, Чоу плотно сидела на хвосте.

Внезапный рывок — и снитч ушел вертикально в зенит. Гарри взмыл за ним. Интуиция подсказывала: мячик сейчас снова провалится вниз. Остаться у земли и выиграть секунды на возвращении казалось логичным ходом, но риск упустить добычу перевесил расчет.

Динамик Ли Джордана выплюнул очередную плохую новость: Рон пропустил снова.

Гарри и Чоу забирались всё выше. Воздух стремительно леденел, обжигая легкие. Затем произошло ожидаемое — снитч камнем рухнул вниз. Гарри перехватил ошалелый взгляд зависшей Чоу и привычно толкнул древко к земле. Ветер превратился в оглушительный свист.

Встречный поток воздуха рвал мантию. Гарри летел вниз на предельной скорости, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в злой, хищной улыбке. Поддавшись дикому порыву, он резко закрутил «Всполох» вокруг своей оси. Этот маневр не нес никакой пользы, но пьянящее чувство свободы требовало выхода. Он может позволить себе и это!

Пространство размылось. Стадион, трибуны, небо — всё стерлось. Остались только бьющаяся золотая искра впереди и сумасшедшая скорость. Ускоряться дальше казалось физически невозможным, но Гарри выжал из метлы еще десяток узлов.

Земля стремительно надвигалась. Здравый смысл кричал о необходимости выходить из пике, но Гарри проигнорировал инстинкт самосохранения. Пальцы сомкнулись на холодном металле снитча. Он рванул рукоять на себя, гася инерцию.

И мир вокруг снова начал существовать. По ушам ударил рев трибун, над полем гремел голос Ли Джордана, легкие обожгло ледяным воздухом. Чувства включились разом, накрывая волной, оглушая.

Метла выровнялась у самой травы, когда сзади раздался истошный девичий крик.

Гарри обернулся. Чоу не успевала выйти из штопора. Её «Комета» отчаянно задирала нос, но мощности не хватало, размокший газон неотвратимо несся навстречу.

Время исчезло. Мысли тоже. Гарри оттолкнулся от подножек своей метлы и бросился наперерез. Он на лету сшиб Чоу, выбивая её из седла и гася убийственную скорость.

Они вместе рухнули на землю. Девушка пронзительно завизжала, мертвой хваткой вцепившись в мантию Гарри. Мир завертелся волчком. Удар вышиб из легких весь кислород. Гарри принял основную тяжесть падения на себя, и они покатились по мокрой траве. Чоу оказалась сверху, издав последний писк, уже скорее удивленный, чем испуганный.

Оба тяжело дышали. Гарри трясло от дикого выброса адреналина, он кожей чувствовал крупную дрожь прижавшейся к нему девушки.

— Мы живы? — ошалело выдохнула Чоу прямо ему в ухо, даже не пытаясь отстраниться.

— Не уверен, — прохрипел Гарри. В зажатом кулаке яростно трепыхались тонкие крылышки. — Ты цела?

— Да, кажется... да. — Она медленно сползла на мокрую траву и посмотрела на его руку. — А ты? Поймал?

— Ага.

Гарри сел и высоко вскинул кулак с зажатым снитчем. Трибуны взорвались оглушительным ревом, сливаясь в сплошную стену звука.

— Ты сумасшедший, — в голосе Чоу восхищение мешалось с неподдельным ужасом.

Повинуясь внезапному наитию, Гарри перехватил её ладонь и тоже вскинул вверх. Стадион взвыл с удвоенной силой. Над полем надрывался динамик Ли Джордана, кричавшего что-то про самый невероятный финал в истории школьного квиддича.

Чоу вдруг бросилась ему на шею, крепко обхватив руками.

— Мне даже не обидно! Ты лучше Крама, Гарри!

Набравшись смелости, он обнял её в ответ, крепко прижимая к себе. Сердце колотилось где-то в горле. Спустя пару мгновений они смущенно отстранились друг от друга. Вокруг, взметая брызги с мокрой травы, уже начали приземляться игроки обеих команд.

____________________________________________________________________________________________________

Золотая и синяя вспышки слились в смазанную линию. Гермиона вцепилась в край деревянной скамьи. От скоростей квиддичного финала к горлу подкатывала тошнота. Любая ошибка на такой высоте — верная смерть. Она до боли зажмурилась, но тут же заставила себя открыть глаза — отвернуться оказалось выше её сил.

Справа застыл Киран. На его лице застыл неприкрытый ужас — он не отрывал взгляда от пикирующего Поттера. Слева Джинни стиснула доски трибуны так, что побелели костяшки пальцев.

Рваный рывок вверх, затем отвесное пике. «Всполох» летел к земле под немыслимым углом. Гарри обезумел. Другого объяснения его маневрам Гермиона не находила.

А затем Гарри спрыгнул с летящей метлы наперерез падающей Чоу.

Гермиона и Джинни вскрикнули в один голос. Два ловца кубарем покатились по мокрой траве. Взметнулась грязь, мелькнули мантии, и вот уже Поттер крепко стискивает Чоу в объятиях посреди поля.

Гермиона с шумом выдохнула. Легкие обожгло воздухом — последнюю минуту она просто не дышала от напряжения. Стадион ревел.

Праздновать победу не пришлось. Едва Гарри обнял ловца Рэйвенкло, Джинни резко вскочила. Она молча растолкала радостно вопящих соседей и принялась яростно пробиваться к выходу с сектора.

Киран проводил её растерянным взглядом. На его лице читался немой вопрос. Гермиона ухватила Моргана за ворот мантии, притянула к себе и прокричала прямо в ухо, стараясь перекрыть оглушительный шум трибун:

— Побудь здесь, пожалуйста! Я с ней поговорю!

Киран с сомнением кивнул и медленно опустился обратно на скамью. Гермиона бросилась вслед за подругой, вклиниваясь в людской поток.

Она нагнала младшую Уизли уже за пределами трибун. Джинни широким, злым шагом уходила прочь от стадиона.

— Джинни, подожди! — крикнула Гермиона ей в спину. — Да постой ты!

Уизли затормозила. Её плечи напряглись. Она неохотно обернулась.

В глазах Джинни блестели злые слезы, но лицо застыло в холодной решимости. Гермиона сбавила шаг. Она приближалась медленно, словно к дикому зверю. Не зная, что сказать, Гермиона понимала одно: оставлять Джинни в таком состоянии в одиночестве нельзя.

Джинни стояла, напряженно вцепившись пальцами в край мантии. Вся её поза кричала о готовности в любой момент развернуться и броситься прочь.

Гермиона остановилась в паре шагов и осторожно спросила:

— Что случилось? Это из-за Гарри?

Младшая Уизли резко мотнула головой, плотно сжав губы. Она явно не желала обсуждать случившееся. Гермиона преодолела оставшееся расстояние и мягко коснулась её плеча.

— Тебе всё еще нравится Гарри? — тихо спросила она. — Всё так серьезно?

Джинни вздрогнула. На мгновение показалось, что она сейчас грубо сбросит её руку и сбежит, но вместо этого раздался тяжелый, надломленный вздох. Плечи Джинни опустились.

— Какая разница? — глухо ответила она. — Этот идиот готов смотреть на кого угодно, только не на меня.

Джинни подняла голову. В её взгляде скользнула искренняя, болезненная обида.

— У всех кто-то есть. У Гарри — эта Чанг. К Рону клеится Лаванда. Ты с Кираном. Одна я как...

Она замолчала, не договорив, и отвернулась.

— Джинни, — Гермиона покачала головой, тщательно подбирая слова. — Мы с Кираном просто друзья...

Фраза прозвучала откровенно фальшиво. Гермиона сама это почувствовала. Джинни в ответ скептически хмыкнула. Поняв, что этот аргумент не сработал, Гермиона решила зайти с другой стороны:

— Джинни, многие парни на курсе считают тебя очень привлекательной. Об этом известно даже мне, а уж я-то от школьных сплетен максимально далека.

— Да идиоты они, — с горечью отмахнулась Уизли. — Меня не интересуют все подряд. Если парень умеет думать только о походах в Хогсмид, вечеринках и о том, как затащить меня в темный угол, нам вообще не о чем разговаривать. А Гарри... Гарри видит во мне исключительно маленькую сестренку Рона.

Джинни скрестила руки на груди и вдруг выпалила:

— А Морган... Мне кажется, он единственный, кто воспринимает меня просто как Джинни. Как человека, которого он готов учить драться. Но... Видела, как ты смотришь на него. Мне кажется, ты просто не подпустишь к нему никого другого. Даже для тренировок.

Гермиона задохнулась от возмущения. Глаза полезли на лоб.

— Джинни! Откуда ты вообще это взяла?! — выпалила она. — Я ничего не запрещаю Кирану! И совершенно точно не буду против вашего общения или тренировок. За кого ты меня принимаешь?

Младшая Уизли удивленно моргнула.

— Правда? Ты не злишься? Тебе показалось, что...

Гермиона шагнула вплотную. Перехватила обе руки Джинни, крепко сжала их и заглянула прямо в покрасневшие глаза подруги.

— Слушай меня, Джинни, — веско, с нажимом на каждое слово произнесла Гермиона. — У нас с Кираном долгая, сложная история. Но я ему доверяю. И точно так же доверяю тебе. И уж тем более не собираюсь отталкивать тебя из-за нелепой ревности.

Джинни замерла на секунду. А затем резким рывком притянула Гермиону к себе и стиснула в объятиях.

— Ох! — Гермиона тихо ахнула от неожиданности, но тут же расслабилась и обняла подругу в ответ, успокаивающе поглаживая по спине.

— Гарри еще поймет, кого он теряет, — негромко сказала Гермиона ей в плечо. — Парни взрослеют гораздо медленнее нас. А мы с Кираном тебя не оттолкнем. Даже не смей думать о подобном.

За спиной раздался голос:

— У вас тут всё в порядке?

Гермиона едва не подпрыгнула. Обернувшись, она увидела Кирана. Он переминался с ноги на ногу в нескольких шагах от них.

— Там на поле уже всё закончилось, народ спускается с трибун... — добавил он, и по его тону чувствовалось: ему чертовски неловко прерывать эту сцену.

Гермиона, не разрывая объятий с Джинни, протянула свободную руку в его сторону.

— Иди сюда, — безапелляционно заявила она.

Киран с сомнением шагнул ближе, и Гермиона тут же решительно втянула его в их круг. Спустя секунду они стояли на пожухлой траве, обнявшись втроем.

Киран напряженно молчал какое-то время, явно пытаясь сориентироваться в градусе девичьих эмоций.

— Эмм... мы что-то празднуем? — наконец осторожно рискнул уточнить он.

Гермиона без размаха, но ощутимо ткнула его локтем под ребра. В ту же секунду Джинни ткнула его локтем с другой стороны.

Парень охнул.

— Я понял. Молчу.

Джинни жалобно спросила, не разжимая рук:

— Я ведь сейчас не выгляжу как маленькая, глупая истеричка?

— Никогда тебя такой не считал, — ответил Киран. — А вот твой брат...

Гермиона снова ткнула его локтем в бок, обрывая фразу. Джинни громко фыркнула.

Младшая Уизли наконец отстранилась, вытирая влажные глаза тыльной стороной ладони, и глубоко вздохнула. Лицо её вновь приобрело привычное, боевое выражение.

— Ладно, — сказала Джинни, одергивая мантию. — Я в порядке. Спасибо вам. Пойдемте в башню, сегодня точно будет вечеринка.

Глава 44. Крыса

Массивные дубовые панели глушили звуки снаружи. В переговорной повисла тревожная тишина, нарушаемая шелестом распечатанных фотографий и дыханием собравшихся. Саманта сидела неестественно прямо, остро ощущая свой возраст: на фоне отца, дяди Ульрика и ветеранов семьи она казалась школьницей, едва допущенной к настоящим делам.

Адам Брукс методично выкладывал на полированную столешницу магловские фотографии.

— Сеть осведомителей среди сквибов и маглов работает отлично, — сухо рассказывал безопасник. — Беглые Пожиратели действуют разрозненно. Появляются в разных местах, копят ресурсы. Скупают, а чаще отбирают редкие артефакты и дорогие алхимические ингредиенты. Перехватывают контрабандные грузы у чистокровных семей, не спешащих присягнуть Волдеморту. Душат бизнес, вымогают долю. Отмечено несколько попыток похищения детей — за выкуп или ради политической лояльности.

Лорд Арик Морган сцепил пальцы, разглядывая снимки.

— Ожидал от них слепого террора и кровавого безумия, а они действуют…

— Разумно? — подсказал Брукс.

— Именно. Вырвались из Азкабана, но вместо ярости и разрушений залегли на дно и накачивают мускулы. Действуют расчётливо. Не похоже на их обычный стиль. Да и на Тома тоже.

Брукс достал из внутреннего кармана пиджака конверт, вытащил снимок и молча протянул Арику. Отец вгляделся, издал короткий смешок и передал карточку брату. Ульрик посмотрел и тоже криво усмехнулся.

Саманта не выдержала. Сохранять ледяное спокойствие, когда прямо перед носом происходит что-то интересное оказалось слишком сложно.

— Да что там? — не сдержалась она.

Дядя Ульрик щёлкнул по краю фотографии. Карточка скользнула по столешнице и замерла перед девушкой. На снимке низкорослый плешивый мужчина с крысиными чертами лица и вороватым взглядом. Правую руку он прятал в карман пальто, но объектив выхватил серебристый блеск металла — вместо кисти.

— А это?

— Питер Петтигрю, — с издевкой произнёс Ульрик. — Герой Британии, ценой жизни пытавшийся остановить чудовище — Сириуса Блэка.

Брукс поправил манжет.

— Мои люди ведут его четвёртый день. Объект осторожный, но не особо сообразительный.

Саманта тут же выстроила логическую цепочку.

— Братишка упоминал Блэка! Сириус прячется в Лондоне. Точный адрес Киран сдавать отказался, но обмолвился, что от изоляции у Блэка едет крыша.

Дядя Ульрик приподнял бровь.

— Представляешь, Арик, насколько нам будет благодарен последний из Блэков, если анонимные доброжелатели доставят Петтигрю прямо в Министерство? Желательно — уже под завязку накачанного сывороткой правды.

— Грубо, — отрезал лорд Морган. — Петтигрю нужно взять живым, извлечь воспоминания для Омута памяти и одновременно с визитом в Аврорат подключить прессу. Иначе Корнелиус Фадж предпочтёт «случайно» пустить дементоров в камеру задержанного и навсегда забыть о таком неудобстве, как несправедливо осуждённый узник.

Саманта нахмурилась, оценивая риски.

— Неужели этот Блэк так полезен?

Отец перевёл на неё оценивающий взгляд.

— Каждый может оказаться полезен при грамотном использовании, Саманта. Как минимум родовая библиотека Блэков представляет огромный интерес. Да и оправданный, благодарный нам Сириус — сильный союзник в Ордене Феникса.

Она почувствовала прилив адреналина. Надоело отсиживаться в безопасных кабинетах.

— Прошу разрешения присоединиться к операции.

Арик Морган задумчиво постучал пальцами по дереву. Коротко кивнул.

— Хорошо. Руководство захватом поручаю Ульрику. Но ты примешь участие.

В груди Саманты заворочалось предвкушение настоящей, грязной работы. Она уже перебирала в уме арсенал, готовясь к выходу, но наткнулась на взгляд дяди. Ульрик смотрел на неё, сдвинув брови в хмурую складку. Причину его недовольства она понять не смогла.

Остаток совещания Саманта провела как на иголках. Разбор логистики и новых протоколов безопасности проходил мимо ушей. Ей не терпелось перехватить дядю Ульрика на выходе и приступить к планированию захвата Петтигрю.

Адам Брукс закончил доклад, и отец веско начал раздавать финальные инструкции:

— Усилить охрану стратегических складов. Скомпрометированные перевалочные точки ликвидировать, товар перебросить на запасные. Охрану лояльных нам бизнесменов перевести на усиленный режим.

— Вряд ли они сейчас сунутся к нам напрямую, — вставил Ульрик, откинувшись на спинку стула. — Знают, что мы отобьём по рукам.

Арик покачал головой.

— Для Тома Риддла клан Морганов — не такая уж большая величина, брат. В его искажённой картине мира есть только Дамблдор и все остальные, которых можно либо поработить, либо резать, как свиней. Наша репутация не защитит склады от спланированной атаки.

— Ну, не зря же наш Киран крепко дружит с их Избранным, — губы Ульрика дрогнули в саркастичной усмешке. — Пусть парнишка ещё немного заматереет, а потом пойдут вдвоём, удавят Волдеморта и облегчат нам всем жизнь.

Сидящие за столом волшебники сдержанно рассмеялись. Саманта лишь раздражённо нахмурилась. Её младший брат подавал надежды, но отправлять школьника — даже в качестве мрачной застольной шутки — на передовую к обезумевшему маньяку казалось перебором.

На этом повестка закончилась.

Арик кивнул, обозначая окончание встречи. Люди поднялись, коротко поклонились и направились к дубовым дверям. Из коридора сразу посыпались глухие хлопки аппарации.

— Позвать эльфов, чтобы доставили тебя в штаб? — спросил отец, переводя взгляд на безопасника.

Адам Брукс одёрнул пиджак и вежливо качнул головой.

— Благодарю, милорд. Я воспользуюсь автомобилем.

Ульрик поймал взгляд Саманты и мотнул головой в сторону выхода. Они вышли в просторный, слабо освещённый факелами коридор.

Едва за ними захлопнулись двери переговорной, дядя резко остановился.

— Видел твоё лицо, когда брат одобрил операцию, — без обычного добродушия процедил Ульрик. — Ты зря ждёшь весёлого приключения, малявка. Это дело будет либо зубодробительно скучным, либо смертельно опасным. И я надеюсь на первый вариант.

Саманта упрямо вскинула подбородок, но он не дал ей заговорить.

— Если ты решила выйти из тепличных условий и работать на благо клана, пора выбрасывать из головы иллюзии. Стоило бы поучиться у младшего брата.

Сравнение задело за живое.

— Киран — травмированный подросток, — с раздражением парировала Саманта. — И в том, что он такой, большая часть вины лежит на вас с отцом.

Ульрик равнодушно пожал плечами.

— А с чего ты взяла, что именно такое состояние — не самое естественное и эффективное для взрослого представителя клана Морган?

Он не стал дожидаться ответа. Стальные пальцы дяди сомкнулись на её локте. Мир перед глазами Саманты скрутился в удушливую воронку аппарации.

__________________________________________________________________________________________

Гарри отсалютовал бутылкой сливочного пива очередной стайке гриффиндорцев. Гостиная гудела от разговоров и смеха. Центром стихийного праздника ожидаемо стал он сам — спаситель игры и автор финального манёвра. Привычное внимание толпы сегодня почти не напрягало.

Он перевёл взгляд на Рона: Уизли стоял у противоположной стены в окружении четверокурсниц, красный как варёный рак, но со счастливой и глуповатой улыбкой. Для Рона быть в центре внимания оказалось в новинку, и Гарри приглядывал за другом, опасаясь, что того понесёт. Но Уизли поймал волну и чувствовал себя прекрасно.

Единственное, чего сейчас хотелось Гарри — чтобы здесь была Чоу. Но притащить на гриффиндорскую вечеринку ловца побеждённого ими Рейвенкло… Это выглядело бы странно для обоих факультетов. Он сделал зарубку в памяти: найти её завтра. Отличным поводом будет ещё раз убедиться, что она ничего не повредила при падении.

Поставив бутылку на каминную полку, Гарри скользнул взглядом по углам. Гермиона, Киран и Джинни отделились от основной толпы и заняли диванчики в самой тихой зоне.

Гарри плюхнулся в свободное кресло рядом.

Джинни вздрогнула и резко выпрямилась.

— Эй, всё хорошо? — спросил Гарри, заметив её реакцию.

— Да! Всё отлично! — поспешно ответила она, глядя куда-то над его головой, и добавила: — Финт был потрясающий, Гарри.

Похвала прозвучала фальшиво. Гарри неопределённо пожал плечами, решив не допытываться. Если у сестры Рона перепады настроения, пусть разбирается Гермиона — на то они и подруги. Сам Гарри в вопросах женской души не слишком сведущ. Его мысли упорно возвращались к Чоу и эпизоду на стадионе. Сегодняшний день казался безупречным — испортить его уже ничто не могло.

Глянув на часы, он прикинул, что до отбоя ещё осталось немного времени. Если повезёт, он успеет перехватить Чоу на пути в её башню.

Дождавшись, пока внимание троицы переключится на обсуждение завтрашних уроков, Гарри тихо поднялся и выскользнул из бурлящей гостиной.

В каменных коридорах Хогвартса царили густой полумрак и промозглая сырость. Звуки музыки стихли за спиной. Гарри шагал уверенно, разгорячённый адреналином и сливочным пивом.

Шрам начал ныть так слабо, что Гарри поначалу списал это на головную боль после удара о землю. Но жжение нарастало. Оно пульсировало, перетекая из тупой боли в острую вспышку, прошивающую череп насквозь.

Гарри споткнулся. Картинка перед глазами поплыла, коридор смазался в серое пятно. Боль ослепляла, выжигая реальность.

Шатаясь, он вслепую добрался до ближайшей ниши. Нащупал подоконник, привалился к нему всем телом и прижался горячим лбом к ледяному стеклу.

В голове эхом, словно из пустой трубы, ударил холодный, злобный смех.

Перед мысленным взором реальность замка сменилась другой картиной. Он снова смотрел чужими глазами. Видел «свою» руку — бледную, с длинными паучьими пальцами, сжимающими белую, похожую на кость палочку.

Сквозь этот сводящий с ума морок из реального мира коридора вдруг пробился голос. Знакомый. Встревоженный.

— Гарри… Гарри Поттер…

Багровый морок начал таять. Сквозь пульсирующую боль Гарри ощутил осторожное прикосновение. Тонкие пальцы гладили его по щеке, перебирали взмокшие волосы. Он уцепился за это прикосновение и тихий девичий голос, вытягивая себя из чужого разума.

Со сдавленным стоном Гарри повернул голову. Каждое движение отзывалось болью, словно внутри черепа с грохотом перекатывались камни. Мутный взгляд сфокусировался на встревоженном лице Луны Лавгуд.

— Ты ушёл слишком далеко, Гарри Поттер, — нараспев произнесла девушка. — Это опасно.

Она снова провела прохладной ладонью по его пылающему лбу, скользнула кончиками пальцев по воспалённому шраму. Острый приступ боли притупился. Луна опустила руку и отступила на шаг.

Вдоль позвоночника Гарри прокатился ледяной озноб. Она что-то знает? Неужели во время этих провалов его разум покидает тело и кто-то способен это почувствовать?

— Ты в порядке? — участливо спросила Луна.

— Кажется… да, — неуверенно выдохнул Гарри, отлипая от ледяного стекла. — Спасибо.

— Я ничего не сделала. Случайно оказалась рядом.

Ноги держали плохо. Гарри покачнулся, и Луна подхватила его под локоть, не давая осесть на пол. В ту же секунду кто-то решительно перехватил его за вторую руку. Сознание мутилось — приближающихся шагов он не услышал.

Повернув голову, он увидел Чоу Чанг. Чуть позади нервно переминалась её подруга Мариэтта.

— Гарри, ты как? — выдохнула Чоу, а затем перевела требовательный взгляд на Луну: — Что с ним?

Лавгуд лишь повела плечом, не собираясь пускаться в объяснения. Чоу расценила эту пантомиму по-своему.

— Надо идти в Больничное крыло! Ты же сильно ударился на поле! — безапелляционно заявила она. Судя по хватке, девушка готовилась тащить его к мадам Помфри.

Гарри слабо улыбнулся, сопротивляясь напору.

— Нет, всё хорошо. Я как раз шёл к тебе. Хотел спросить, не травмировалась ли ты.

Краем глаза он уловил движение. Луна одарила его лёгкой полуулыбкой и бесшумно шагнула в тень коридора. Одурманенный болью мозг не запомнил деталей её ухода — девочка просто растворилась во мраке.

Потеряв Лавгуд из виду, Гарри сосредоточился на взволнованном лице Чоу.

— Так ты цела? — упрямо повторил он.

Девушка решительно мотнула головой. Обменявшись взглядами с Мариэттой, они подхватили его под руки с двух сторон и потащили вперёд.

— Поговорим, как только тебя осмотрит мадам Помфри, — отрезала Чоу.

Сил спорить не осталось. Гарри покорно переставлял ватные ноги по каменным плитам, мысленно проклиная невезение. Он планировал эту встречу иначе, рассчитывал на нормальный разговор, а в итоге всё вышло глупо — девушка тащила его в лазарет на буксире, словно подбитого гиппогрифа.

Глава 45. Зменинные сны

Гарри скользил по длинному темному коридору. Тяжелое, покрытое чешуей тело извивалось, мощно толкая его вперед. Он — змея. Огромная, с литыми мышцами под красивой переливающейся шкурой. Где-то на задворках сознания билась абсурдная, инородная мысль: он — Гарри Поттер, ученик Хогвартса, он должен спать в своей постели в башне Гриффиндора. Но реальности плевать. Реальность продолжает стелиться под брюхо холодным камнем и окружать тьмой, наполненной запахами.

Темнота не мешала. Он шел по запаху. Выпустил тонкий раздвоенный язык, попробовал на вкус густой воздух, уверенно свернул и пополз дальше. Цель ясна. Хозяин дал приказ.

Впереди возник силуэт. Человек. Невысокий, рыжеволосый, с проседью на висках. Волшебник оказался опытным: заметил угрозу мгновенно, палочка взметнулась. Вспышки заклинаний ударили в упор, но лишь бессильно стекли по гладкой шкуре. Он бросился вперед. Мощные челюсти сомкнулись на запястье мага. Сжал зубы, чувствуя, как под клыками хрустят кости предплечья. Еще пара стремительных бросков — и волшебник рухнул на пол.

Гарри скользнул мимо, даже не задержавшись. Этот человек — просто препятствие. Он больше не опасен, тратить время на добивание бессмысленно. Впереди показалась дверь. Чуть приоткрыта. А за ней…

— Эй, Гарри! Гарри!

Кто-то грубо тряс его за плечо. Гарри распахнул глаза, судорожно втягивая воздух человеческими легкими. Горло саднило, будто он только что сорвал его диким криком. Мокрая от пота пижама липла к спине. Одеяло тугим жгутом стянуло ноги, подушка валялась на полу.

Он ошалело уставился на нависший над кроватью темный силуэт. Тело среагировало быстрее разума: рука метнулась к тумбочке, пальцы лихорадочно сомкнулись на древке палочки.

— Гарри, это я!

Голос пробился сквозь шум крови в ушах. Рон.

Гарри ошалело смотрел на друга, жадно глотая воздух. Усилием воли он загнал подступающую панику подальше. Палочку опускать не стал. Короткий взмах, тихое манящее заклинание — очки привычно легли в ладонь. Он торопливо нацепил их на нос.

— Люмос, — прохрипел Гарри, зажигая на конце древка бледный огонек.

Горло саднило. Значит, он и правда кричал.

В свете заклинания стало ясно: спальня не спит. Рон стоял у самой кровати. В шаге от него замер невозмутимый Киран. Чуть дальше мялся взволнованный Невилл, а Дин и Симус застыли у своих кроватей с откровенно испуганными лицами.

— Извините, парни, — выдавил Гарри.

А в следующую секунду осознание окатило его ледяной водой. Он наконец-то узнал невысокого волшебника из видения. В коридоре темно, он смотрел на мир с высоты змеиного броска, но эти волосы, лицо… Это мистер Уизли. Или все же нет?

Очередной кошмар, игры разума? Или Артур Уизли прямо сейчас истекает кровью на каменном полу?

Гарри резким пинком отбросил скомканное одеяло и нащупал ногами тапки.

— Гарри… — встревоженно начал Рон.

— Мне нужно к директору.

Объяснять что-либо прямо сейчас он категорически не готов. Как сказать лучшему другу, что ты только что во сне прокусил его отцу руку до костей?

— Да что случилось?! — вспыхнул Рон, повышая голос.

Киран, лицо которого оставалось непроницаемым, не проявил ни капли удивления. Он уже стоял в обуви.

— Пойдем, — коротко бросил Морган.

Гарри кивнул. Рон, сжав челюсти, тоже потянулся за кроссовками.

— Парни, вы ложитесь. Еще раз извините, — бросил Гарри застывшим соседям по комнате.

— Не надо извиняться, — сочувственно отозвался Невилл из своего угла. — Я тоже вижу кошмары.

Они втроем сбежали по винтовой лестнице. Пустая гостиная Гриффиндора встретила их мраком и прохладой. Быстрым шагом пересекли комнату. По пути к выходу Гарри почувствовал, что обязан дать хоть какое-то объяснение. Рон тяжело сопел рядом, а Киран скользил следом, вообще не задавая вопросов.

— Я видел сон, — глухо произнес Гарри, толкая раму с портретом Полной Дамы. — Но не знаю, был ли это обычный сон. Твой отец может быть в опасности, Рон. Давайте быстрее. Надеюсь, директор на месте.

_____________________________________________________________________

Шаги гулко отдавались под каменными сводами. Киран шел замыкающим, машинально поглядывая по сторонам, и не лез к Поттеру с расспросами. Гарри и без того на грани срыва.

Еще там, в спальне, Киран мгновенно проснулся от его воплей. Это не походило на банальный испуг от ночного кошмара. Поттер орал так, словно с него заживо сдирали кожу. Киран откинул одеяло, но Рон оказался ближе и успел дотянуться до друга раньше. Когда вспыхнул свет от палочки, вид у Поттера был жуткий: зрачки расширены, волосы дыбом, голос сорван до глухого хрипа. Вылитый безумец.

Когда Гарри заявил, что ему нужно к директору, Киран решил не тратить время на споры. Просто обулся и пошел следом. То, что вокруг Поттера постоянно происходит какая-то смертельно опасная чертовщина, давно не новость. Разберутся на месте.

По дороге Кирану пару раз хотелось жестко одернуть Уизли. Рон вел себя излишне эмоционально — сначала едва не вытряс Гарри из пижамы, потом принялся наседать с вопросами. Киран сдержался. Они дружат с первого курса, возможно, у них такая манера проявлять заботу.

Но после брошенной на ходу фразы об опасности для мистера Уизли Рон заткнулся и глубоко задумался. Теперь он просто тяжело дышал, вышагивая рядом.

Слова Поттера насторожили и Кирана. Артур Уизли ему нравился — вежливый, рассудительный человек, неглупый и без спеси. Очень не хотелось бы, чтобы с ним случилось непоправимое. Мог ли Гарри оказаться провидцем и в реальном времени увидеть нападение? Сомнительно. Но с магией бывает всякое. Лучше перестраховаться и передать информацию Дамблдору.

К удивлению Кирана, ночной замок словно вымер. Они пересекли уже три этажа, но им не встретилось ни единого патрульного. Никаких следов дежурных преподавателей, Филча или его вездесущей кошки. В любую другую ночь это сочли бы невероятным везением, но сейчас пустота лишь усиливала общую нервозность.

Впереди показался глухой поворот. Киран никогда раньше не бывал в кабинете Дамблдора, но место узнал по массивной каменной горгулье, перекрывающей нишу в стене.

Они остановились. Киран посмотрел на монолитное изваяние, затем перевел взгляд на напряженную спину Поттера, и в голове щелкнула сугубо практическая мысль.

Знает ли Гарри пароль? И если нет — как именно они собираются ломиться к директору? Орать у входа и колотить заклинаниями в стены?

Они замерли перед каменной статуей.

— Ты знаешь пароль? — панически спросил Рон, глядя на бесстрастную морду горгульи.

Гарри раздраженно зашипел сквозь зубы и с силой запустил пальцы в волосы, видимо, пытаясь заставить мозг работать. Пароля никто из них не знал.

— Можно сбегать за кем-то из профессоров, — предложил Киран. — МакГонагалл или Флитвик наверняка имеют допуск.

Гарри резко мотнул головой.

— Нет. Пока разбудим, пока вернемся — слишком долго.

Он уставился на горгулью. Глаза за стеклами очков на мгновение сощурились, а затем блеснули.

— Придумал.

Не говоря больше ни слова, Поттер вскинул палочку, крепко сжимая древко.

— Экспекто Патронум! — выкрикнул он.

Тьма каменного коридора взорвалась ослепительно белым светом. Тени метнулись по стенам, сжавшись в крошечные пятна. Из конца палочки вырвался сияющий сгусток серебряной магии и стремительно оформился в фигуру огромного, сотканного из света оленя.

Мощный зверь ударил призрачными копытами, разбрасывая вокруг искрящийся туман. Он грациозно заложил широкий круг по коридору, промчавшись в сантиметрах от Кирана — тот инстинктивно подался назад, чувствуя, как от плотного, почти физического потока магии взметнулись волосы. Олень не сбавил ход и на полном скаку бесшумно влетел в каменную кладку стены, скрывающей директорский кабинет.

Свет погас. Коридор снова погрузился в мрак.

— Если он там, то точно заметит, — тяжело дыша, сказал Гарри, опуская палочку.

Они замерли в звенящей тишине. Секунды тянулись мучительно долго. Прошло не меньше полуминуты, прежде чем раздался глубокий, скрежещущий звук трущегося камня.

Массивная горгулья медленно отъехала в сторону, открывая проход к винтовой лестнице.

Все трое ввалились в кабинет директора. Киран с интересом осмотрелся: мерно щелкающие на столах серебряные механизмы, дремлющий на жердочке феникс, плотные ряды книг вдоль стен. За массивным столом сидел Альбус Дамблдор. Директор в повседневной мантии — то ли проснулся ни свет ни заря, то ли вообще не ложился.

Дамблдор поднял голову. Пронзительный взгляд скользнул по вошедшим. Когда голубые глаза остановились на Киране, тот внутренне сжался. Страх иррациональный, животный. Старик не излучал агрессии, но от него веяло такой хтонической мощью, что воспринимать его как простого человека не получалось. Скорее — как древнюю природную стихию, временно запертую в человеческом теле.

Взгляд директора сместился на Поттера, и давление исчезло.

Гарри, в отличие от Моргана, никакого трепета не испытывал. Он шагнул к столу с абсолютным доверием.

— Профессор Дамблдор, мне приснился сон, — быстро, срывающимся голосом начал Гарри. — Про змею и мистера Уизли. Это слишком реалистично для кошмара. Я словно находился там, внутри неё. На мистера Уизли напали, он серьезно ранен. Можно… можно как-то узнать, что с ним?

Киран почти не удивился, когда директор не стал отмахиваться от сбивчивого рассказа. Лицо Дамблдора стремительно мрачнело с каждым словом. Не задав ни единого уточняющего вопроса, он резко повернулся к стене, увешанной картинами.

— Эверард, — властно произнес Дамблдор, обращаясь к портрету бледного волшебника с черной челкой. — Отправляйся и проверь Артура.

Киран вопросительно приподнял бровь и поймал такой же растерянный взгляд Рона. Директор даже не уточнил локацию. Он абсолютно точно знал, где посреди ночи находился мистер Уизли.

Нарисованный волшебник коротко кивнул и выскользнул за раму.

В кабинете повисла звенящая тишина. Она не успела стать по-настоящему удушающей — Эверард вернулся буквально через минуту, тяжело дыша нарисованной грудью.

— Нашел его в Министерстве! — взволнованно доложил портрет. — Он сильно изранен. Я поднял тревогу, кричал дежурному магу, пока тот не прибежал. Суета уже началась, Артура обнаружили. Раны скверные, Альбус, но он жив.

Рон издал прерывистый выдох, словно его ударили под дых.

В кабинете моментально закипела работа. Дамблдор раздавал команды рублеными фразами. Один портрет отправился будить профессора Снейпа, другой помчался за профессором МакГонагалл — ей поручалось срочно собрать всех детей Уизли и подготовить к отправке в больницу, куда вот-вот доставят Артура.

Киран стоял у двери, наблюдая за этим организованным хаосом, и пытался уложить факты в голове. Он давно знал, что Гарри владеет парселтангом. Но прямое подключение к сознанию огромной рептилии? Телепатия в реальном времени или пророческие видения? Вокруг Поттера постоянно возникала угроза, но масштаб уже выходил за рамки понимания. Слишком странно.

Северус Снейп появился первым. Он вынырнул из проема винтовой лестницы, на ходу одергивая полы мантии, и безошибочно оценил напряжение в кабинете.

— Это началось, Северус, — без предисловий произнес Дамблдор. Голос его звучал загадочно, но предельно жестко. — Занятия с Гарри нужно начать срочно.

Снейп медленно перевел глаза на Поттера. Лицо зельевара скривилось так, будто вместо праздничного пирога ему подсунули тарелку сырого лука. Он впился в Гарри пристальным, немигающим взглядом. Киран, стоявший в полушаге, вдруг ощутил, как воздух вокруг них стал плотнее. Взгляд профессора казался гипнотическим, проникающим прямо под череп, хотя смотрели не на него.

Шум у входа отвлек профессора.

В кабинет шагнула профессор МакГонагалл. За её спиной сгрудились Фред, Джордж и Джинни — взъерошенные, наспех накинувшие мантии поверх пижам и откровенно напуганные.

Дамблдор мгновенно переключил внимание на вновь прибывших, а затем кивнул Кирану.

— Мистер Морган, вам лучше пока вернуться в спальню.

Киран только рад был сбежать. Директор нервировал одним своим присутствием, и оставаться в эпицентре чужих семейных катастроф совершенно не хотелось. Он сделал аккуратный шаг к двери.

Гарри упрямо вздернул подбородок.

— Что это такое? — требовательно спросил он, вперив взгляд в директора. — Что вообще происходит? Почему мои сны вдруг стали реальностью?

— Профессор Снейп всё объяснит на ваших занятиях, Гарри, — мягко ответил Дамблдор.

Директор плавным жестом оттеснил Кирана к выходу, одновременно обращаясь к застывшим Уизли и Поттеру.

— Пожалуйста, воспользуйтесь камином, — Дамблдор указал на очаг. — Бродяга встретит вас, а утром отправитесь в больницу.

Воспользовавшись начавшейся суетой, Дамблдор окончательно выпроводил Кирана за порог. Тяжелая дверь кабинета захлопнулась, и Морган с облегчением сбежал по лестнице во тьму коридора.

Глава 46. Маленький гений Грейнджер

— Сегодня зайдёт миссис Морган с Кираном. Нужно обсудить кое-какие дела, так что вы поиграете вдвоём, — сказала мама, расставляя тарелки.

Шестилетняя Гермиона пожала плечами, не отрываясь от стакана с молоком, но согласно кивнула. На днях родители подарили ей стопку новых детских энциклопедий — занятие на вечер уже спланировано.

Общество соседского мальчика её вполне устраивало. Киран — тихий, слегка грустный ребёнок. Главное его достоинство — он никогда не называл её заучкой и не пытался задирать, в отличие от шумных и глупых мальчишек в начальной школе. И он умел слушать.

Она спрыгнула со стула и отправилась в свою комнату. До прихода гостей нужно навести идеальный порядок. Гермиона деловито рассортировала книги по размеру и темам. Затем переложила в ящик стола рабочие тетради по математике — мама почему-то расстраивалась, если видела, что Гермиона проводит летние дни за школьной программой. Разгладив складки на покрывале, девочка ещё раз придирчиво поправила энциклопедии на нижней полке.

В дверном проёме послышалось неуверенное:

— Привет.

Она обернулась. Киран топтался у входа, теребя лямку небольшого рюкзака.

— Заходи, не стой там! — скомандовала Гермиона.

Он послушно перешагнул порог.

— И дверь закрой, — добавила она, указывая на плюшевый пуфик. — Садись!

Мальчик сел на самый край, положив рюкзак на колени. Гермиона замерла у книжной полки, оценивая аудиторию. Вчера она начала изучать вулканы, но эта тема казалась слишком сложной для первого раза. Динозавры? Банально. Значит — астрономия.

Она стянула с полки самый тяжёлый том в синей глянцевой обложке.

— Ты уже всё знаешь про Солнечную систему? — строго спросила она.

Киран замотал головой. Гермиона удовлетворённо кивнула: отлично. Белое пятно, которое предстоит заполнить. В школе ему точно пригодится.

Она раскрыла энциклопедию на красочном развороте с орбитами планет, положила её на ковёр перед пуфиком и начала лекцию. Рассказывала про гравитацию Солнца, объясняла механику смены дня и ночи, времён года.

Киран слушал заворожённо. Он оказался удивительно благодатным слушателем — не перебивал, не отвлекался на игрушки и смотрел на картинки широко раскрытыми глазами.

— А вот ещё интересный факт, — Гермиона подняла палец, закрепляя материал. — Из-за наклона оси планеты в Австралии всё наоборот. Когда у нас зима — там лето и тепло. А когда у нас лето — у них холодно. Они празднуют Рождество в самую сильную жару.

— Ого, — прошептал Киран, разглядывая синий шарик Земли на картинке. — Вот бы туда отправиться. На Рождество.

Гермиона скептически скривила нос:

— Там будет холодно все летние каникулы. Совсем не искупаешься.

Киран сдулся.

— Ну да, как-то не очень…

Он замялся, потянув за молнию рюкзачка.

— Я… я тут тоже кое-что принёс.

Мальчик выудил стопку цветастых комиксов с какими-то супергероями на обложке. Гермиона презрительно поморщилась: глупые выдумки про людей в трико. Это ведь даже не литература. Но вздохнула и милостиво кивнула.

— Ладно. До конца пройдём планеты земной группы, а потом сделаем перерыв на твои комиксы.

Киран радостно закивал, и они вернулись к синему тому.

— Итак, — Гермиона упёрла руки в бока и перевела строгий взгляд на своего единственного ученика. — В каком порядке идут планеты в Солнечной системе? Повтори.

Спустя час они устроились на пушистом ковре, раскидав вокруг цветастые журналы. Теперь инициатива перешла к Кирану. Мальчик водил пальцем по глянцевым страницам, увлечённо пересказывая сюжет.

— Это Бэтмен, — объяснял он. — Миллионер. По ночам он надевает костюм и борется с преступностью.

Гермиона нахмурилась, критически оценивая концепцию.

— Это же глупо, — безапелляционно заявила она. — У него есть деньги. Он мог бы спонсировать полицию, нанять больше патрульных, купить им лучшее оружие. Это же гораздо умнее, чем бегать по тёмным улицам в плаще летучей мыши. Не думал об этом, Бэмби?

Киран пожал плечами, затем насупился.

— Чего это я Бэмби?

— У тебя глаза большие. И вообще, не отвлекайся, у нас серьезный разговор. Лучше было бы собрать армию, чем постоянно качаться и бить бандитов!

— Наверное, он просто никому не доверяет. Но ты права, это умнее.

Гермиона поспешно опустила голову, пряча довольную улыбку за обложкой. Слышать признание своей правоты невероятно ценно. В школе одноклассники в ответ обзывали заучкой или сбегали, едва проиграв спор. Никто не соглашался с логикой и не хвалил её аргументы. Такое поведение соседа требовало прояснения.

— А почему ты никогда со мной не споришь? — прямо спросила девочка. — В школе дети постоянно огрызаются или отказываются со мной разговаривать. Хотя эти неучи знают даже меньше тебя. А ты не убегаешь. Слушаешь меня. Почему?

Мальчик задумчиво поболтал ногами в воздухе и перевернул глянцевую страницу.

— Папа хочет, чтобы я вырос сильным и больше тренировался, — медленно проговорил Киран. — Мама говорит, что я должен быть умным и прилежно учиться. А Саманта — что я ей надоел, и велит не мешать, хотя я и так стараюсь. Она готовится поступать в Хог… в одну закрытую школу. Ей совсем не до меня. А ты интересно рассказываешь. И никогда на меня не злишься. Я бы хотел такую сестру вместо Саманты.

Гермиона удовлетворённо кивнула. Мальчик отличался выдающимся благоразумием. В голове шестилетней девочки пронеслась на удивление прагматичная мысль: возможно, подходящих друзей нельзя просто найти, их можно только воспитать под себя?

Глядя в спокойные глаза Кирана, она вдруг захотела сделать для него нечто приятное, даже если придется читать глупые комиксы. Протянула руку и неуверенно погладила по голове.

— Ладно, — произнесла Гермиона, откладывая астрономический справочник в сторону. — Расскажи мне про Флэша. Он ведь получил суперскорость благодаря научному эксперименту? А потом, если захочешь, поизучаем динозавров.

Киран просиял и радостно закивал, придвигаясь ближе с новым комиксом в руках.

Улыбка ещё трогала губы, когда Гермиона открыла глаза. Она проснулась позже обычного. Спальня уже ожила: в ванной шумела вода, Парвати и Лаванда торопливо натягивали форменные мантии. Сон таял, оставляя лишь тёплый осадок откуда-то из детства — из времени, когда мама и папа были сильнее всех на свете и решали любую проблему одним движением.

Улыбка исчезла на последней ступеньке винтовой лестницы. В гостиной царила пустота. У остывшего камина сидел один Киран. Ни Гарри, ни Рона. Морган задумчиво поглаживал, развалившегося у него на коленях Криволапа.

Заметив его измученное, серьёзное лицо, Гермиона почувствовала, как желудок скручивает ледяной узел.

— Что стряслось? Все живы? Где мальчики? — с порога бросила она.

— Все живы, — Киран сразу отсёк худший сценарий, аккуратно пересаживая недовольно мявкнувшего кота на дива. — Отец Рона ранен. Говорят, не смертельно. Гарри и Уизли отбыли на Гр… в Лондон. Похоже, надолго, оттуда удобнее добираться до больницы.

Гермиона судорожно выдохнула. За фразу «все живы», поставленную в самое начало, она мысленно выдала Моргану орден. Паники удалось избежать, но утренняя безмятежность разбилась вдребезги.

— Пойдём завтракать? — она кивнула на выход.

Он молча поднялся.

По пути в коридор она спросила:

— Думаешь, им нужна наша помощь? Нам оставаться здесь или…

— Я уже отправил Поттеру сову, но вряд ли мы будем сейчас полезны, — Киран передёрнул плечами. — Тем более до каникул меньше недели. Приедем в Лондон и заглянем к ним. Ты же не собиралась сидеть в замке на Рождество?

Она качнула головой. Торчать в полупустом Хогвартсе теперь не имеет смысла. В первую очередь нужно написать Гарри.

Гриффиндорский стол встретил их непривычной тишиной. Гермиона механически ковыряла овсянку, потеряв остатки аппетита. Киран сидел напротив и молчал. Тёмные круги под его глазами стали резче обычного — он явно не сомкнул глаз ночью.

Гул в Большом зале сменился хлопаньем десятков крыльев. Утренняя почта посыпалась на столы. Небольшой конверт шлёпнулся прямо между тарелкой Гермионы и чашкой Моргана — адресовано Кирану.

Он сломал печать, пробежал глазами текст и протянул пергамент Гермионе. Знакомый летящий почерк Джинни.

Под рёбрами кольнула внезапная ревность. Почему младшая Уизли написала Кирану, а не ей? Гермиона тут же одёрнула себя, заталкивая неуместную эмоцию на самое дно. Не время для глупых претензий.

Строчка гласила: «Отец жив, всё в порядке. Мы останемся здесь, приезжайте, когда сможете».

Гермиона сложила записку и перевела взгляд на Кирана.

— Что будем делать? — спросил он.

— Учиться, — строго ответила она, отодвигая остывшую кашу. — Наша помощь не требуется. А Си… Бродяга и так, наверное, ошалел от такого количества гостей с непривычки.

Остаток недели слился в монотонную карусель из лекций, завтраков, обедов и ужинов. Тренировки общей группы решили поставить на паузу до возвращения Поттера. Гермиона с Кираном несколько раз пробирались в Выручай-комнату вдвоём, но прежний азарт исчез. Мышцы горели от усталости, а липкая тревога за мистера Уизли грызла изнутри, сколько бы Морган ни пытался отвлечь её разговорами.

Дважды к ним присоединялась Луна. Появление Лавгуд странным образом меняло атмосферу — делало пространство тише и безопаснее. Луна не лезла в душу с расспросами или утешениями. Едва переступив порог, она сперва шагала вперёд и крепко обнимала Гермиону, заставляя ту судорожно выдыхать и слабо улыбаться — хотя за миг до появления Луны улыбаться не хотелось уж точно. О раненом Артуре не говорили ни слова. Они вставали в ряд и отрабатывали чары. До горения мышц, до тошноты и звона в ушах. Рубили манекены в щепки, восстанавливали их Репаро и били снова.

— Брюс Ли говорил: я не боюсь того, кто изучает десять тысяч разных ударов, я боюсь того, кто изучает один удар десять тысяч раз, — произнёс Киран, тяжело дыша. — В магии принцип работает так же. С каждой сотней повторений формула слетает с языка быстрее, а проклятие бьёт точнее.

Гермиона молча кивала, убирала волосы, лезущие в лицо, и снова вскидывала палочку.

Луна не отставала, хоть от нее подобного остервенения никто не ожидал. Лавгуд же безмятежно улыбалась и хлопала глазами:

— Мне нравится идея про десять тысяч раз. Думаю, за сегодняшний вечер я хочу успеть хотя бы полторы сотни.

И с пугающим усердием возобновляла обстрел мишени.

Дни тянулись вязко и монотонно. Замок опустел ещё до официального начала каникул — студенты разъезжались один за другим, и гулкие коридоры постепенно наполнялись гулкой тишиной. Гермиона чувствовала, как тревога за мистера Уизли пульсирует где-то под сердцем, то затихая, то напоминая о себе резким толчком. Она пыталась глушить её учёбой — просиживала в библиотеке до самого закрытия, переписывала конспекты, штудировала справочники по зельеварению, — но строчки то и дело расплывались перед глазами. Тогда она просто сидела, глядя в одну точку, и прислушивалась к тишине.

Киран держался рядом, и это помогало. Он не докучал расспросами, не пытался развеселить — просто был. То подкладывал ей яблоко на стол в библиотеке, то молча садился напротив с книгой, то утаскивал вечером в Выручай-комнату, где физическая усталость на время вытесняла мысли. Однажды он явился с термосом горячего чая и пакетом имбирного печенья, купленного, судя по этикетке, у мадам Паддифут, и они пили чай прямо на каменном полу тренировочного зала, не говоря ни слова. Гермиона поймала себя на том, что впервые за день улыбается.

Дважды за эти дни к ним подходила профессор Тонкс. В первый раз — просто узнать, как дела. Во второй — принести свежий «Пророк», где о нападении на Артура Уизли не было ни строчки. Гермиона хмурилась, вчитываясь в первую полосу, а Тонкс только качала головой: «Министерство не хочет паники. Впрочем, как всегда». И уходила, оставляя после себя странное чувство — тревожное, но почему-то обнадёживающее.

По вечерам Гермиона засыпала мгновенно, едва голова касалась подушки, но сон был рваным и неглубоким. Несколько раз она просыпалась среди ночи в холодном поту — снился василиск, снился мистер Уизли, лежащий на каменном полу, снился Гарри с белым лицом и шрамом, наливающимся алым. Она садилась в кровати, прижимала колени к груди и считала вдохи, пока сердце не переставало колотиться. А утром снова шла в библиотеку. Снова бралась за палочку в Выручай-комнате. Снова ждала.

И сквозь всё это — сквозь тревогу и усталость — пробивались крошечные просветы. Улыбка Кирана, когда она рассеянно хвалила его новую стойку. Объятия Луны — неловкие, но удивительно крепкие. Тихие вечера, когда они с Кираном, разбитые после тренировки, сидели у окна и смотрели, как за стенами замка разгорается ледяной декабрьский закат.

Перед самым отъездом в Лондон Гермиона шла по коридору и наткнулась на Кирана. Он закрывал дверь личного кабинета профессора Флитвика.

Заметив её, Морган слегка стушевался. Скрывать неловкость он не умел и сразу признался: мастер Чар предложил тренировать его как дуэлянта.

— Пытаюсь подтянуть уровень, чтобы не уступать тебе, — добавил он, пряча руки в карманы.

Гермиона нервно рассмеялась, ожидая продолжения шутки, но улыбка быстро сползла с губ. Парень стоял с серьёзным лицом.

— Ты действительно равняешься на меня? — удивлённо выдохнула она.

— Ты гений, Гермиона, — прямо ответил Киран. — А я просто быстрый и жестокий. Хочу это изменить. Выйти за рамки.

Гермиона покачала головой. Внутри боролись противоречивые порывы: рассмеяться над его глупой скромностью, горячо поспорить или утешить. Но слова застряли в горле.

Вместо этого она крепче перехватила ремень сумки и твёрдо заявила:

— Я бы тоже хотела попробовать.

Киран вопросительно приподнял бровь.

— Спортивные дуэли. С профессором, — пояснила она, чувствуя, как загорается рабочим азартом. — Уже после Рождества. Спросишь его?

Морган молча кивнул, даже не пытаясь спорить.

Грохот колёс «Хогвартс-экспресса» принёс Гермионе долгожданное облегчение. Обычно она цеплялась за замок до последнего дня семестра, предпочитая тишину пустеющей библиотеки суете переездов. Но сегодня билет на поезд означал конец пытки неведением. Больше никаких куцых зашифрованных записок. Скоро она увидит Рона, Джинни и Гарри. Сможет посмотреть им в глаза и убедиться, что всё обошлось.

Купе забилось под завязку. Компанию им с Кираном составили Луна, Невилл, Лаванда и обе сестры Патил. В такой тесноте о планах Ордена или состоянии мистера Уизли говорить не приходилось. Поняв, что откровенного разговора не выйдет, Гермиона привычным жестом раскрыла толстый учебник, выстраивая между собой и болтливыми соседками бумажную стену.

— Так жаль, что мы перестали тренироваться, — картинно вздохнула Лаванда, накручивая на палец светлый локон. — Мы уже целую вечность не собирались.

Гермиона перевернула страницу, даже не вчитываясь в текст.

— Как только Гарри вернётся в школу, занятия возобновятся. Обещаю.

Такой ответ успокоил Лаванду. Убедившись, что их закрытый клуб не развалится, она потеряла интерес к теме и повернулась к Парвати с Падмой. Воздух в купе зазвенел от свежих школьных сплетен.

Гермиона незаметно перевела дух. Девичья болтовня создавала идеальный фоновый шум, позволяя отгородиться от остальных и в тишине дождаться прибытия на платформу девять и три четверти.

Глава 47. Лондон

Секундная стрелка настенных часов методично отсчитывала время. Без четверти шесть. Гермиона сидела на краю застеленной кровати, вслушиваясь в приглушённый голос телевизора, доносившийся с первого этажа.

Горячий душ, тарелка омлета с беконом и кружка чая с мамой приглушили нервную дрожь, но липкое тревожное ожидание продолжало сводить мышцы. Ей отчаянно хотелось сорваться к ближайшему камину, швырнуть горсть летучего пороха и переместиться на площадь Гриммо. Но она пообещала ждать.

На платформе Кингс-Кросс их перехватил Адам Брукс. Главу службы безопасности Морганов сопровождал коротко стриженный мужчина с чуть выступающей из рукава палочкой, сноровисто забросил тяжёлые чемоданы в багажник тонированного автомобиля и не проронивший ни слова до конца поездки. Гермиона внутренне подобралась, заметив эскорт, но Брукс начал сглаживать углы, используя всю доступную ему харизму.

— С прибытием, юная мисс, — произнёс он и попытался ободряюще улыбнуться.

Вышло жутко — оскал получился не менее зловещим, чем у Аластора Грюма, девушка сглотнула, не в силах оторвать взгляд от эдакого зрелища. Киран же пожал плечами и распахнул перед ней дверцу салона.

Едва автомобиль затормозил, Гермиона первым делом ломанулась в дом Морганов, позабыв даже про чемоданы. Каминная сеть, площадь Гриммо, там Гарри и Рон. Она нужна им! Морган пресёк этот порыв на корню. Он вынес багаж на крыльцо и преградил путь.

— Все живы. Спешить некуда, — произнёс он строго, не позволяя обойти себя ни справа ни слева. И далось ему это до обидного легко, конечно, ей бы такие длинные ножищи! Гермиона сердито засопела, но остановилась. — Повидайся с родителями. Отдохни. Никого спасать не надо. Я зайду за тобой в шесть, и мы отправимся вместе.

И Гермиона сдалась.

Теперь, сидя в тишине опрятной, заставленной книгами комнаты, она мысленно поблагодарила Кирана за настойчивость. Она хорошо знала собственный характер: только дай волю — и уже неслась бы выручать друзей, забыв про еду, про соскучившихся родителей, даже про сон и возможность просто перевести дух. Такая жертвенность давно казалась нормой, естественной платой за место в компании, и Гермиона никогда не считала это недостатком.

Гарри и Рон в свою очередь давно привыкли к такому поведению подруги. Для них она стала надёжным товарищем, ещё одним парнем в команде, от которого ждут готовых решений и выученных заклинаний. Они редко задумывались о её усталости, принимая помощь как должное. Если она не рыдает от усталости в углу гриффиндорской гостиной — значит все хорошо.

Морган действовал иначе. Его молчаливая, чуть неловкая, но очень упрямая забота порой невыносимо бесила — и в то же время приходилась как нельзя кстати. Сегодня он снова остановил очередной панический забег и заставил выдохнуть.

Гермиона погладила подушечками пальцев матовые камни агатового браслета. Странно было осознавать, что о тебе заботятся просто так, безо всяких условий: ни Киран, ни Саманта ничего от неё не требовали и, по большому счёту, легко могли бы обойтись без её помощи. Сквозь тугую пелену тревоги за мистера Уизли в груди разгоралось мягкое тепло. Впервые за долгое время кто-то позаботился о ней самой — и ощущать это оказалось неожиданно приятно.

— Гермиона, спускайся!

Голос матери с первого этажа прервал мысли. Гермиона встрепенулась и поспешила вниз.

На кухне она застала загнанного в угол Кирана. Тот сидел за столом, вцепившись обеими руками в чашку с чаем, но будто бы уже искал пути для побега.

— Привет, — он издал тихий, сдавленный вздох. — Я хотел подождать на улице, но миссис Грейнджер… воспротивилась.

Гермиона фыркнула. Остановить её мать, когда та приняла решение — задача невыполнимая. В такой ситуации не справится даже брошенный в упор «Ступефай».

— Киран, ты хоть расскажи, как прошёл семестр? — мама оперлась о столешницу, вытирая руки полотенцем. — Гермиона отделывается общими фразами. А я дочь знаю, она что-то недоговаривает.

Морган сделал маленький глоток со страдальческим выражением лица.

— У нас выдался обычный семестр, — начал он, тщательно подбирая слова. — Мы, эм, организовали учебную группу. Гермиона помогает сокурсникам.

— Правда? И что же вы практикуете? Если, конечно, ты можешь рассказать нам, обычным людям. Маглам. Я же правильно использую этот термин?

Гермиона застонала про себя. Почему он не додумался соврать про шахматный клуб или турниры по плюй-камням? Теперь этот словесный поезд не остановить.

Киран бросил на неё умоляющий взгляд. В ответ Гермиона мстительно показала язык и тут же вернула лицу серьёзное выражение прилежной девушки.

— Ну, это… — парень откашлялся, загнанный в тупик. — Это больше всего похоже на спортивный кружок. С элементами самообороны и совместной подготовкой домашних заданий.

Гермиона снова фыркнула. Мама обернулась к ней.

— Милая, почему ты не рассказывала? Это же прекрасно! Подобная академическая деятельность… Может, сможешь стать ассистентом преподавателя?

Поняв, что спасать ситуацию нужно немедленно, Гермиона шагнула к столу и потянула Моргана за рукав.

— Мам, нам пора. Мы навестим друзей, и я вернусь домой.

— А вы успеете? Уже ведь вечер.

— Пойдём через каминную сеть, миссис Грейнджер, — торопливо отозвался утаскиваемый Киран, выныривая из-за стола. — Вернёмся тем же путём. Я приведу Гермиону обратно к десяти, не волнуйтесь!

— Ну, ладно…

— Пока, мам!

Гермиона махнула рукой, вытащила Кирана наружу и захлопнула входную дверь. Оказавшись на прохладной улице, она отпустила его куртку.

— «Учебная группа»? Серьёзно?

— Ну а что я ещё мог сказать? — Морган развёл руками. — Твоя мама — настойчивая женщина.

— Поверь, я в курсе.

Они пересекли газон, разделяющий участки. Дом Морганов встретил тишиной, в просторной гостиной уютно трещали дрова в камине.

— Помнишь, как пользоваться? — спросил Киран, снимая с каминной полки жестяную банку. — Берёшь горсть пороха и чётко называешь адрес.

— Все помню, не волнуйся! Я читала о каминных сетях еще с первого курса!

Терпение иссякло. Гермиона сунула руку в банку, зачерпнула зеленоватую пыль и шагнула в играющее пламя.

Изумрудное пламя выплюнуло её на потёртый ковёр. Мрачная атмосфера особняка на площади Гриммо стёрла остатки домашнего уюта.

У каминной решётки застыл Кричер. Эльф выпрямил сгорбленную спину и посмотрел на прибывшую.

— Глупец меняет небо над головой, но судьба неизменно возвращает его к старому порогу, — проскрипел домовик вместо приветствия.

Гермиона стряхнула сажу с рукава.

— Мудрец носит дом в себе, не привязываясь к камням. Сенека?

Домовик одобрительно моргнул выпученными глазами. Очаг снова полыхнул зеленью, выпуская Кирана.

— О, и юный Морган прибыл, — Кричер коротко поклонился. — Рыжие и шумные наверху. Пойдёмте. Желаете чаю?

— Спасибо, Кричер, мы ненадолго, — ответила Гермиона.

Они двинулись по тёмному коридору, привычно крадучись мимо задёрнутых портьер с портретом Вальбурги. На лестничном пролёте их перехватил Сириус. Он приложил палец к губам, крепко пожал руку Моргану и молча повёл наверх.

Толкнув одну из дверей, Сириус пропустил их в комнату. Гарри, Рон и Джинни сидели вокруг стола. Смертельно подавленными они не выглядели, но напряжение висело в воздухе. Гермиона шагнула вперёд, сгребла оказавшуюся ближе всех Джинни и крепко прижала к себе.

Младшая Уизли сдавленно пискнула.

— Всё хорошо? — спросила Гермиона, отстраняясь.

— Да, — Рон устало потёр лицо. — Гарри успел вовремя. Отца скоро выпишут, он уже достаточно бодрый. Яд змеи мешает ранам заживать, но целители нашли выход. Он поправляется.

— Хвала Мерлину!

Джинни растёрла помятые плечи и удивлённо посмотрела на подругу.

— А ты сильная.

— Извини, — смутилась Гермиона. — Я просто рада, что все хорошо.

— Повезло, что вы все умеете быстро соображать, — произнёс Сириус, опираясь о дверной косяк. В его голосе скользнула мрачная нотка. — Любое промедление, и…

Он осёкся, заставляя себя сменить тон на более лёгкий.

— Вы ведь останетесь на Рождество здесь? Гермиона, Киран?

Она переглянулась с Морганом. Тот едва заметно пожал плечами — решай сама.

— Да, с удовольствием, — кивнула Гермиона.

В голове вспыхнула паническая мысль: подарки не куплены, времени в обрез.

Остаток вечера прошёл спокойнее. Они пили чай, обсуждали выписку мистера Уизли и пытались отвлечься от больничных новостей.

В половину десятого Сириус проводил их до камина, и вскоре пара подростков уже шагала по мокрому лондонскому асфальту к дому Грейнджеров.

— Ты обязан сходить со мной за подарками, — безапелляционно заявила Гермиона, пряча озябшие руки в карманы куртки. — Этот год сплошное сумасшествие, я ничего не успела купить.

— Без проблем, — отозвался Киран. — Научимся аппарировать — таких проблем не будет. А пока будем просто страдать. Завтра?

— Договорились. И… спасибо, Киран. Что всё устроил… и заставил отдохнуть.

— Без проблем, Гермиона.

Они остановились у крыльца. Киран вдруг дёрнулся вперёд — и замер, будто передумав. Гермиона заметила это неловкое движение и, не дав отступить, шагнула ближе, обняла сама, уткнувшись носом в плотную ткань куртки. Потом отстранилась, улыбнулась и легко взбежала по ступенькам.

В прихожей встретила мама. На её лице читалась растерянность.

— Милая, тут… э-э-э, сова. И она тебя ждёт.

Гермиона прошла на кухню. По обеденному столу, недовольно щёлкая клювом, туда-сюда маршировала сипуха. Птица явно топталась здесь не первый час, она презрительно глянула на девушку и пошла на новый круг. Гермиона отвязала конверт от когтистой лапки, извиняюще погладив сову по мягким перьям.

— Ну извини, я тебе сейчас покормлю. Идет? — Сова глянула с подозрением, но согласно ухнула.

Перевернув плотную бумагу, она удивлённо моргнула. Сломала печать и на ладонь выпал лист, исписанный размашистым почерком. Взгляд сразу наткнулся на подпись — Виктор Крам.

Глава 48. Хлопоты перед Рождеством

Киран туго зашнуровал ботинки, выпрямился и бросил короткий взгляд на зеркало в прихожей. Тёмное пальто, свитер с высоким воротом — вид достаточно презентабельный и для магловского Лондона, и для толчеи Косого переулка. Палочку, для разнообразия, спрятал в рукаве, нож-танто отправился в скрытые ножны на поясе. Собираясь, юный Морган постоянно думал о Гермионе.

То, что вчера удалось уговорить её остаться с родителями, вызывало глухое удовлетворение, будто бы он справился со сложной, но важной задачей. Но усилий потребовалось пугающе много. Грейнджер постоянно рвалась бежать, контролировать, оберегать и нести чужую ношу — у неё в крови пульсировала потребность спасать остальных в ущерб себе. Киран не считал себя вправе лезть в чужую жизнь или критиковать друзей Гермионы. На роль морального компаса сгодился бы кто угодно, только не Киран Кай Морган. И всё же мысль о том, что гриффиндорское окружение устроилось чересчур уютно, никак не желала уходить. Они знали: умная, жёсткая и преданная Гермиона вытащит из любой ямы, найдёт заклинание, сварит зелье, прикроет спину. Но получала ли она в ответ такую же заботу? Замечал ли хоть кто-то, когда железная Гермиона оказывалась слишком близко к срыву?

Стоп! Он резко оборвал внутренний монолог. Это не его дело. Она взрослая, рациональная девушка, многократно доказавшая, что в опеке не нуждается. Неприятную мыслишку о том, что она не нуждается именно в его опеке, Киран гнал прочь. Грейнджер никогда не позволяла себе быть жертвой, как и не позволяла другим считать её таковой. Он не оскорбит её подобным отношением. Киран едва сдержал порыв влепить себе профилактическую пощёчину, уже не первую за утро.

Щёлкнул замок, и он замер на крыльце.

Гермиона обнаружилась прямо под дверью. Она задумчиво мерила шагами пожухлый газон перед домом Морганов, заложив руки за спину, а пушистые волосы подпрыгивали в такт ходьбе. Киран удивлённо посмотрел на подругу — он сам планировал точно так же вышагивать под её окнами минут через десять.

— Привет, — растерянно бросил он со ступеней. — Почему не зашла?

Гермиона резко остановилась, вырванная из мыслей щелчком двери, и обернулась. Она посмотрела на него так, словно вообще забыла, зачем пришла.

— Доброе утро, Киран! — голос прозвучал выше и торопливее обычного. — Ты уже собрался? Готов идти? Не волнуйся, я могу подождать, если нужно…

Она явно была на взводе. Киран спустился с крыльца и осторожно подошёл ближе, сканируя её состояние.

— Всё хорошо?

— Да. Нормально. — Она кусала губы. — Просто… я тут внезапно получила письмо.

С этими словами Гермиона выудила из сумки изрядно помятый пергамент и рывком протянула Моргану. Киран забрал листок. Внутри похолодело — после событий последних суток исписанный чернилами клочок бумаги мог содержать информацию о новой атаке Пожирателей, прорыве защиты в Мунго или очередной безмуной миссии Ордена. Он пробежал глазами размашистые строчки… и непонимающе нахмурился. Текст не содержал ничего угрожающего — лишь приглашение выпить кофе.

— Виктор в Лондоне, хочет встретиться, — сухо констатировал Киран, отдавая письмо. В горле неприятно запершило. — Хочешь пойти?

Он приложил все усилия, чтобы интонация оставалась безразличной. Но где-то глубоко болезненно ворочалось упрямое, иррациональное желание услышать от неё категоричное «нет».

— Если пойдёшь со мной, — выпалила Гермиона.

Морган моргнул, переваривая услышанное.

— Мы переписываемся с Виктором с прошлого года, — быстро заговорила она, явно стараясь всё объяснить, — но мне бы не хотелось давать ему неправильные сигналы. Это будет нечестно и несправедливо по отношению к нему. И к тебе. А если мы посидим втроём, как друзья, то всем всё станет ясно, и так будет проще. Что думаешь?

Он заметил, как нервно подрагивают её пальцы. Гермиона ждала ответа с плохо скрываемым волнением, словно он прямо сейчас выносил приговор. Напряжение, стянувшее грудь секунду назад вдруг стремительно испарилось.

— Да, не вижу проблем, — шумно выдохнул Киран, уже готовый к любому исходу этого странного утра. — Если хочешь. Пойдём.

Лицо Гермионы преобразилось в ту же секунду. Волнение исчезло, она широко, радостно улыбнулась и выдохнула с облегчением. Киран понял, что своим коротким согласием снял с её души тяжеленный груз, хотя механику этой женской логики до конца не уловил.

— Тогда поедем? — спросил он, пряча руки в карманы пальто. — Могу попросить маму вызвать эльфов. Меня они не всегда слушают… Или через камин.

— Нет, давай на метро! — тут же возразила повеселевшая Гермиона. — Не будь ленивым аристократом, Киран Морган!

Она уже ухватила его за рукав и настойчиво потянула в сторону улицы. Спорить с такой аргументацией было бесполезно. Он послушно поддался её напору и зашагал следом к станции.

Вагон мерно подпрыгивал на стыках. Гермиона всю дорогу смотрела на мелькающие в окне огни туннеля, и с её губ не сходила улыбка. Киран предпочитал молчать. Он прекрасно понимал: под этой каштановой гривой, в её гениальном мозге прямо сейчас прокручиваются скрытые масштабные процессы. Нарушить такое редкое благодушное состояние неловким словом казалось чистым вредительством.

Но стоило им пересечь тесный зал «Дырявого котла» и выйти к раздвигающейся кирпичной стене, как от расслабленности подруги не осталось и следа. На Косую аллею обрушился ураган по имени Гермиона Грейнджер. Она ухватила Кирана за локоть, и он покорно отдался во власть стихии. Покупки требовали от гриффиндорки безжалостной методичности и следования выверенному алгоритму. Киран превратился в молчаливого носильщика, неотступно следующего за подругой. Гермиона на ходу сверялась с открытым блокнотом, вычёркивала пункты и решительно тащила его за собой — из забитых фолиантами книжных лавок прямиком к прилавкам с волшебными сладостями. В магазинах магических инструментов она зависала надолго: придирчиво перебирала латунные вредноскопы, взвешивала их на ладони, скептически хмыкала на завышенные ценники и, отрицательно качнув головой, целеустремлённо чеканила шаг к следующей витрине.

Круг за кругом. Улица превратилась в пёструю карусель, а количество разногабаритных свёртков, коробок и пакетов в руках Кирана росло с каждой минутой.

Гермиона резко затормозила. Она смерила виноватым взглядом гору свёртков, возвышающуюся в руках Кирана, и прикусила губу.

— Слушай… — протянула она. — Мне ведь ещё нужно купить подарок тебе. А это сюрприз! Ты не должен подсматривать! Может… Подождешь меня в кафе? Вместе с вещами.

Киран тихо выдохнул и послушно кивнул.

— Хорошо. Буду у Фортескью. Что тебе взять?

— Кофе и шоколадно-вишнёвое. Спасибо!

Взмах каштановых кудрей — и Грейнджер растворилась в бурлящей толпе.

Киран потащился к кафе-мороженому, чудом удерживая равновесие шаткой пирамиды. Мысленно он радовался, что собственные праздничные заказы успел оформить совами заранее и избежал этой лихорадочной беготни. Заняв свободный столик на веранде, он с облегчением сгрузил разноцветную ношу на соседний стул и подвинул к себе заламинированное меню, предвкушая короткую передышку.

— Добрый день, Киран.

Он поднял глаза. Рядом со столиком стояла Дафна Гринграсс. Слизеринка тоже совершала предпраздничный рейд по лавкам, но её улов ограничивался парой аккуратных пакетов с монограммами.

Дафна скользнула взглядом по баррикадам из свёртков и ехидно улыбнулась.

— Рождественские хлопоты?

— Не спрашивай, — Киран хмыкнул, придерживая рукой опасно покосившуюся стопку коробок. — Это всё Гермиона. Присядешь?

Гринграсс элегантно опустилась на свободный стул напротив.

— Я, слава Салазару, основную массу подарков заказала заранее, — сообщила Дафна, изящно положив сумочку на край стола. — А сегодня просто вышла пройтись, порадовать себя. Ну, и Астории присмотреть что-нибудь внепланово.

— Понимаю. Я тоже обо всем позаботился, — Киран постучал пальцами по меню. — Точнее, Саманта. Прислала каталоги с пометкой «не будь идиотом, ты сам ничего вовремя не вспомнишь». А вот этот склад, — он обвел коробки многострадальным взглядом, — результат бурной деятельности Грейнджер.

Дафна чуть склонила голову.

— Я для Грейнджер тоже заказала.

Киран смерил её удивленным взглядом. Гриффиндорка и наследница старой слизеринской семьи — обмен подарками на Рождество между ними казался сюрреалистичным.

— Серьезно?

Слизеринка ничуть не смутилась.

— Она превосходна в зельеварении. Это достойно уважения. И, как следствие, небольшого знака внимания к празднику.

— Попробуй найди то, в чем она плоха, — усмехнулся Киран.

Дафна откинулась на спинку плетеного стула.

— Хочешь узнать, в чем по-настоящему плоха Грейнджер — посиди вечером в слизеринской гостиной, послушай. Много нового узнаешь.

Киран непроизвольно напрягся. Дафна, явно прочитав его, растянула губы в ледяной улыбке.

— Только не перебей мне всех сокурсников, Морган.

Он не сменил позы, но ответил в тон:

— А тебе кто-то из них по-настоящему дорог?

Дафна ответила тихим, грудным смехом, так и не подтвердив и не опровергнув его слова. Она подняла руку, подзывая официантку в переднике Фортескью. Киран озвучил заказ для Гермионы, добавил черный кофе для себя. Дафна ограничилась порцией мороженого.

Минут через десять стул рядом с Морганом с резким скрипом отодвинулся. За столик рухнула взмыленная, раскрасневшаяся, но абсолютно торжествующая Гермиона.

— Дафна... привет! — выдохнула она, с искренним удивлением глядя на соседку.

— Грейнджер, — Дафна приветливо кивнула. — Вижу, шоппинг увенчался полным успехом.

— Да, удалось урвать всё, что планировала, — Гермиона не скрывала довольной, победоносной улыбки. Она повернулась к Кирану, придвигая к себе вазочку с шоколадно-вишневым шариком. — Но я тебе всё равно ничего не скажу. Распакуешь на Рождество вместе со всеми.

Затем её взгляд снова переместился на Гринграсс.

— И ты тоже распакуешь вместе со всеми.

Идеальная бровь Дафны медленно поползла вверх. На губах заиграла предвкушающая усмешка.

— Заинтриговала.

Киран молча пододвинул креманку по столешнице. Гермиона благодарно кивнула, подхватывая десертную ложку. Следующие десять минут они с Дафной методично расправлялись с угощением, отдавая должное знаменитому десерту Флориана Фортескью.

Вскоре Гермиона решительно отодвинула пустую посуду и поднялась со стула.

— Рада была увидеться, Дафна. Но нам пора бежать на… встречу.

Киран вздохнул, пытаясь обхватить руками выстроенную на соседнем стуле башню из коробок.

— Уже договорилась? — спросил он, подпирая подбородком верхний пакет.

— Да. Забежала в местную совятню, отправила записку, — Гермиона поправила лямку бисерной сумки. — Посидим в кофейне. Из… эм… неволшебных.

Идеальная бровь Гринграсс медленно поползла вверх.

— Магловская кухня? Любопытно.

Гермиона перевела оценивающий взгляд с Кирана на Дафну и обратно. Между её бровями залегла короткая складка. Она взвешивала варианты не дольше секунды.

— Хочешь с нами? — внезапно предложила она. — У нас встреча с Виктором Крамом, он вряд ли станет возражать. Вы же общались в прошлом году?

Дафна замерла. Выдержала светскую паузу, но любопытство взяло верх.

— Интересно. Я согласна. Нужно как-то подготовиться?

Гермиона придирчиво окинула взглядом её наряд — тёмное приталенное пальто, изящную обувь, строгую укладку.

— Нет. Твоя одежда вполне подходит. В обычном Лондоне будешь смотреться стильно, но не странно. Пойдём?

Дафна грациозно поднялась. Её взгляд скользнул по покачивающейся горе покупок в руках Кирана.

— Позволишь помочь?

Морган с трудом выглянул из-за коробок, едва не уронив свёрток из «Флориш и Блоттс».

— Ты собралась таскать всё это вместе со мной?

— Мечтай, Морган, — слизеринка снисходительно улыбнулась. Она коротко щёлкнула пальцами. — Мэг!

С глухим хлопком у столика возникла домовушка в накрахмаленной белоснежной тоге.

— Слушаю, хозяйка Дафна.

— Мэг, доставь эти коробки, пожалуйста, в… эмм…

— В мою комнату в Лондоне, — быстро подсказала Гермиона.

— В комнату мисс Грейнджер в Лондонском доме, — подтвердила распоряжение Дафна. — И возвращайся домой.

— Будет исполнено, хозяйка.

Эльфийка коснулась картона тонкими пальцами, и вся внушительная пирамида испарилась вместе с ней.

Киран с облегчением выдохнул, разминая затёкшие плечи и шею.

— Тебе до сих пор не разрешают вызывать эльфов куда захочешь? — насмешливо спросила Гринграсс.

Морган поморщился.

— Мать настаивает, что до совершеннолетия я должен привыкать к тяготам…

— …и закалять характер, — со смешком закончила Дафна. — Что ж, тогда страдай дальше. Пойдём?

Гермиона слегка нахмурилась. Очередная бесцеремонная эксплуатация домашнего эльфа покоробила её принципы, но перспектива добираться до метро налегке, не мучая Кирана, перевесила праведный гнев. Она сдалась и улыбнулась.

— Пойдём! Тут недалеко.

— Ровно десять минут от «Дырявого котла», как и обещала, — объявила Гермиона, останавливаясь у залитых тёплым светом окон в пол.

Дафна с любопытством оглядела высокие витрины, глубокие диванчики и низкие кофейные столики внутри.

— Интересно.

— Это кафе открыли на волне популярности нового сериала, — быстро затараторила Гермиона. — «Друзья». Там герои как раз сидят в таком… ой, забудьте.

Слизеринка склонилась к Кирану и негромко произнесла:

— Ты мне всё это потом покажешь.

— Договорились, — хмыкнул он. — Телесериалы — это…

— Я не идиотка, Морган, — оскорблённо фыркнула Гринграсс. — Знаю, что это. Но телевизора у нас дома нет.

Внутри, у стены, их уже ждал Виктор. Рослый, мрачный, одетый в неброскую магловскую куртку. При всех стараниях он совершенно не тянул на лондонца — скорее на крепкого туриста из Восточной Европы. Крам неловко поднялся из-за столика и с удивлением уставился на Дафну.

— Привет, Виктор! — Гермиона торопливо протянула руку для рукопожатия, тогда как болгарин уже склонился поцеловать костяшки её пальцев. Руки неловко сплелись, и Гермиона нервно хихикнула, сглаживая заминку. — Знаю, я писала, что буду только с Кираном. Но мы встретили Дафну, и ей захотелось побывать… здесь.

— Ничего, Герми-вона, — Виктор выдавил кривую, но приветливую улыбку. — Я не против. Рад видеть всех.

Киран протянул руку. Болгарин сжал её — крепко, гораздо крепче, чем требовало приличие.

— Ты… извини, — вырвалось у Кирана. — За прошлый год. Не стоило мне так реагировать. Был неправ.

В глазах Виктора не читалось обиды. Краем глаза Киран заметил, как удивленно ахнула Гермиона.

— Я понимаю, — произнёс он, и его тяжёлый акцент прозвучал спокойно. — Я бы… так же.

Крам перевёл взгляд на спутницу Гермионы. В памяти мелькнуло узнавание.

— Мисс Гринграсс.

Дафна плавно подала руку, и на этот раз традиционный поцелуй прошёл без сбоев.

— Вы не ошиблись, мистер Крам.

— Присядем, — Виктор кивнул на свободные кресла. — Я заказал на троих. Нужно попросить меню ещё для…

Звон бьющегося стекла перечеркнул слова.

Широкие окна взорвались внутрь кофейни фонтаном острых осколков. Гермиона вскрикнула, закрывая лицо руками. Воздух распороли глухие хлопки аппарации. Прямо среди перевёрнутых столиков выросли фигуры в тёмной, неброской одежде.

Киран выхватил палочку из кармана одновременно с Виктором. Дафна опоздала на долю секунды.

Красные лучи парализующих заклятий ударили со всех сторон. Нападавшие полностью проигнорировали школьников — залпы шли кучно, целясь исключительно в Крама. Киран ответил, выпуская невербальное Режущее проклятие. Сбоку метнулась тень. Удар чужого кулака метил в челюсть, но Киран дёрнул головой, и костяшки лишь вскользь содрали кожу на скуле.

Очередной красный луч врезался Виктору в грудь. Болгарин рухнул вперёд, с треском впечатавшись лицом в столешницу.

Один из нападавших тут же ухватил бесчувственное тело за куртку, крутнувшись на месте. Гермиона рванулась вперёд, намертво вцепившись побелевшими пальцами в плечо Виктора.

Киран бросился следом, сшибая кого-то на пол.

Резкий рывок. Воронка чужой аппарации подхватила их всех. Пол кофейни ушёл из-под ног, и мир болезненно сжался в чёрную удушливую трубу.

Глава 49. Тетушка Беллатрикс

Пространство выплюнуло Гермиону на жёсткую землю. Колени ударились о грунт. Чужая рука намертво вцепилась в воротник куртки, вздёргивая вверх и лишая равновесия.

Зрение возвращалось рывками, пробиваясь сквозь дурноту от принудительной аппарации. Из мрака проступили силуэты нескольких мужчин. Чуть поодаль стояла темноволосая женщина со спутанными кудрями. У её ног неподвижно лежал Виктор Крам.

Раздался хлёсткий хлопок. Рядом на землю рухнул ещё один человек. Мужчина бился в конвульсиях. Гермиона сглотнула подступивший к горлу ком: грудь, живот и плечо прибывшего пересекали глубокие раны — словно удары мясницкого топора. Земля вокруг пропитывалась тёмной кровью. Верхом на бьющемся в агонии теле сидел Киран. В его руке тускло блеснула покрытая пятнами крови палочка.

Над пустырём повисла немая пауза.

Матовые камни агатового браслета на запястье Гермионы нагрелись. От лёгкого тепла температура поползла вверх, металл застёжки начал обжигать кожу.

Гермиона дёрнулась, потянувшись к карману за палочкой. Пальцы едва коснулись древка, когда державший её мужчина перехватил запястье, до хруста выкручивая руку за спину. Браслет продолжал накаляться, пульсируя жаром.

— Ты сейчас человека убил, в курсе? Тебя это не волнует? — протянула женщина. Голос с лёгкой хрипотцой прозвучал почти приятно.

— Нисколько, — ответил Киран, даже не взглянув на захлёбывающегося кровью противника под собой.

Женщина склонила голову набок.

— Зубастый щенок. Чей ты? Вижу старую кровь. Не Нотты, не Гринграссы… ты похож на Блэка.

— Это Морган, Белла, — процедил лысоватый, плотно сбитый мужчина.

Белла. Беллатрикс Лестрейндж. Холодок прокатился вдоль позвоночника Гермионы.

— О, так ты из этих психов, — губы Беллатрикс растянулись в хищной ухмылке. — Не знаю всех ваших отпрысков. Но ты явно не Саманта. Тристан?

Глаза Кирана злобно сузились.

Они пришли в движение одновременно. Лучи невербальных проклятий сорвались с кончиков палочек — в разы быстрее, чем на самых тяжёлых тренировках в Выручай-комнате. Удушливая тишина взорвалась треском боевой магии.

Гладкие камни браслета обжигали запястье всё яростнее. Гермиона отчаянно дёрнулась, не в силах оторвать взгляд от разворачивающейся бойни.

— Хватит… — крикнула она, но звук умер в горле. Силенцио.

— Не привлекай её внимание, — зашептал мужчина за спиной, ещё сильнее выкручивая ей запястье. — Нам нужен Крам, ты уцелеешь. Тихо!

Гермиона зарычала, пытаясь вырваться, но вышло лишь беззвучное содрогание. В следующую секунду в позвоночник ударили чары. Мышцы окаменели, намертво сковав тело.

Шальные проклятия рикошетили от земли, вспарывая воздух. Мужчина, удерживающий Гермиону, вскинул щит, закрывая себя и Петтигрю рядом. Очередной луч прошил пространство и впечатался в бьющегося в конвульсиях мужчину за спиной Кирана — того разметало в кровавую пыль.

— А ты неплох! — выкрикнула Беллатрикс, легко скользя по неровному грунту. — Прожил бы ещё пару лет — был бы интересным!

Со стороны остальных Пожирателей ударили красные вспышки Экспеллиармуса. Киран ушёл от большинства, но один луч зацепил кисть, и палочка вылетела из руки.

— Быстрые ноги, мальчик, — хмыкнула Лестрейндж. — Но этого недостаточно. Если ты не Тристан, то… малыш Киран? Сын Арика? Я твоя… троюродная тётя. Приятно встретиться… вернее, было приятно.

Киран прыгнул вперёд, звериным рывком стелясь над землёй и пропуская летящие лучи над головой. В ладони блеснула длинная полоса металла — Гермиона даже не заметила, когда он выхватил нож. Беллатрикс резко отшатнулась, но сталь успела достать её: от щеки до ключицы пролёг ярко-красный порез.

Свой нож она выхватила не менее стремительно.

— А это мне нравится, малыш!

— Белла! — рявкнул мужчина за спиной. — Хватит! Нам нужен Крам, и он у нас. Прекращай!

— Отвали, Тони, — бросила она, не отводя глаз от Моргана. — Они видели слишком много.

— Есть Обливиэйт, психопатка!

— Ага, есть! — промурлыкала Беллатрикс.

Они с Кираном сошлись вплотную. Запертая в парализованном теле Гермиона с ужасом наблюдала: опытная убийца не уступала Моргану в скорости, легко компенсируя длину лезвия напором. Короткие шаги, быстрые рывки — на одежде обоих расползались тёмные пятна от порезов.

Киран начал уступать. Нож Беллатрикс хищно нырнул вниз и вонзился ему в бок, так оставшись там. Киран скрипнул зубами и ответным выпадом полоснул по ладони женщины, которой она успела прикрыть шею. Беллатрикс отшагнула, стряхивая кровь с пальцев.

— Ты вообще не боишься? — она склонила голову, с любопытством разглядывая Моргана, словно диковинную зверушку.

Киран промолчал. Тяжело дыша, он перехватил почерневшую от крови рукоять поудобнее.

Пульсирующий жаром браслет на запястье Гермионы внезапно остыл, обдав кожу ледяным холодом.

Воздух над пустырём раскололся от резкого звука новых хлопков аппарации.

В следующую секунду Киран упал на одно колено. Ткань свитера на боку превратилась в жёсткую мокрую тряпку, лицо побледнело еще больше обычного. Беллатрикс с издевательским смехом ушла от достаточно медленного уже выпада.

Перед Гермионой материализовались две фигуры. Саманта и Ульрик Морган. Саманта очевидно дрожала от ярости, до побелевших пальцев стискивая палочку. Лицо Ульрика сохраняло маску ленивой скуки, почти равнодушия.

— Интересно, — протянула Беллатрикс. — Быстро вы. Следилка на мальчике? Здравствуй, Ульрик.

— Белла, — скупо откликнулся мужчина.

— Малышка уже участвует в семейных делах? Крошка Саманта стала совсем взрослой...

— Сука психованная, да я тебя... — Саманта вскинула палочку.

— Саманта! — хлёсткий окрик дяди пригвоздил к месту.

Девушка неохотно опустила руку, продолжая испепелять взглядом Беллатрикс. На Гермиону она не смотрела.

— Мы заберём ребят, — ровно произнёс Ульрик. — И Виктора.

— Да ну? — Беллатрикс весело изумилась, словно попала на вечеринку и ей сейчас покажут фокусы. — А как так? Вас же всего двое. Магловские трюки?

Ульрик неторопливо поднял левую руку.

Питер Петтигрю, стоявший слева от Гермионы, рухнул на грунт. Плечо и грудь взорвались кровавыми ошмётками. Лишь мгновение спустя над пустырём раскатилось сухое эхо винтовочных выстрелов.

— Магловские трюки, Белла.

Лестрейндж с брезгливым недоумением скользнула взглядом по воющему Хвосту.

— Торг уместен? — уточнила она.

— Да. Мы заберем еще Петтигрю. Но учти: условия будут ухудшаться с каждой минутой.

— И каждый из нас под прицелом? — Женщина казалась восхищённой.

— Именно, Белла.

Она обиженно надула губы, поигрывая палочкой.

— Ну, ладно. Я сама виновата, заигралась с мальчиком. Хозяин расстроится. Малыш Киран, тебе понравилось?

Морган с трудом поднял голову. Губы растянулись в злой ухмылке.

— В следующий раз я тебя выпотрошу, тетушка…

— Ах, как страшно! — Беллатрикс всплеснула руками. — Договорились, малыш. Нож оставь себе, подарок!

Серия громких хлопков аппарации. В ту же секунду невидимые тиски заклятия исчезли. Гермиона потеряла опору и полетела лицом прямо в каменистую землю, но удара не последовало. Её перехватили. От куртки Саманты пахло горьковатым парфюмом, а пальцы, сжимающие плечи Гермионы, дрожали.

— Молодец, Гермиона! — зашептала девушка ей в ухо. — Какая же ты умница, что не снимала браслет. Ты спасла всех. И себя, и Крама, и этого олуха, который вечно снимает якоря!

Гермиона вывернулась из объятий и метнулась к Кирану. Парень кренился набок, теряя сознание. Они с Самантой успели подхватить его с двух сторон, не дав удариться о землю.

— Малолетний идиот, — прорычала Саманта сквозь стиснутые зубы.

Гермиона подняла глаза и увидела, что в уголках глаз старшей сестры Кирана блестят злые слёзы.

Тело Кирана обмякло, навалившись на Гермиону всей тяжестью. Девушка опустилась на холодную землю, удерживая младшего Моргана из последних сил. Горячая кровь пропитывала джинсы, пальто, заливала ладони.

Внутри забилась истерика. Тело требовало закричать, разрыдаться, поддаться панике — никто из стоящих вокруг магов не осудил бы простую пятикурсницу за срыв. Но Гермиона сцепила челюсти до скрипа. Паника не останавливает кровотечение. Она уставилась на тёмную рукоять ножа, торчащую из бока Моргана.

— Не трогай, — отрывисто скомандовала Саманта.

Гермиона судорожно закивала, боясь лишний раз вдохнуть рядом с раной.

Ульрик Морган неспешно прошёл мимо, остановился возле корчащегося Петтигрю и ленивым взмахом палочки впечатал в него парализующее. Хвост затих.

— Хороший улов, — хищно протянул мужчина, разглядывая добычу. — Сириус останется доволен…

— Дядя! — прошипела Саманта. Её голос звенел от напряжения, но старший Морган даже не повернул головы.

— И не только он. Энервейт!

Луч ударил в неподвижного Виктора. К своему жгучему стыду, в хаосе бойни Гермиона забыла про оглушённого болгарина. Крам судорожно вскинулся, шаря по земле в поисках выбитой палочки.

— Всё нормально, парень.

Ульрик шагнул ближе, подал Краму руку. Виктор ошалело заморгал, с трудом фокусируя зрение. Увидел Гермиону, перевёл взгляд на истекающего кровью Кирана, непонимающе нахмурился, но чужую ладонь принял и тяжело поднялся.

— Дядя, ради Морганы! — сорвалась на крик Саманта.

— Он не умрёт, — обдал её ледяным спокойствием Ульрик. — Не устраивай сцен. Тилли! Бинки!

Двойной сухой хлопок — вынырнувшие из воздуха эльфы вытянулись по струнке.

— Парня — в Мунго. Эту падаль, — Ульрик небрежно пнул Петтигрю, — в карцер.

Домовики бросились выполнять приказ. Крошечные руки потянулись к окровавленной одежде Моргана.

— Я с ним… — Гермиона дёрнулась вперёд, но домовушка уже цапнула Кирана за воротник, поприветствовав девушек низким поклоном.

Парень исчез с треском аппарации. На коленях осталась только стынущая кровь. Гермиона смотрела на неё, чувствуя, как внутри разливается ледяная пустота. Он только что был здесь, живой, тёплый, а теперь его нет. Мысль о том, что он может умереть, пока она сидит на земле, хлестнула сильнее пощёчины. Нужно двигаться. Немедленно.

— Спокойно! — Саманта железной хваткой взяла её за руку и на удивление мягко потянула вверх. — Мы сейчас отправимся к нему. Никто тебя не оставит.

Гермиона закивала. Горло перехватило спазмом.

— Герми-вона… — Виктор шагнул к ней, переминаясь, не решаясь прикоснуться. — Прости…

— Поговорим в безопасности? — скучающе оборвал его Ульрик. — Ты не против?

— Конечно! Я благодарен… — начал Крам.

— Потом. Хватайся!

Саманта же сжала пальцы Гермионы крепче.

— Готова?

Дожидаться ответа она не стала. Мир завертелся, скручиваясь в чёрную воронку.

Каменные плиты внутреннего двора ударили по подошвам. Пространство замка Морганов обрело резкость. Едва Гермиона сфокусировала зрение, на неё обрушилась Дафна Гринграсс. Это было неожиданно, но последний час уже разучил ее удивляться. Рефлекторно она стиснула слизеринку в объятиях.

— Ох, Мерлин! — выдохнула Дафна, прижимая Гермиону крепче. Привычный аристократический лоск исчез, у блондинки откровенно дрожали руки. Слизеринка провела ладонью по растрёпанным волосам Гермионы, это оказалось неожиданно приятно. — Они успели. Я вызвала эльфа сразу в кофейню и рванула сюда. Но он не мог пробиться сразу… Постой, а Киран?

— Жив, — ровно откликнулся Ульрик, оправляя манжеты. — Устроил поножовщину с Беллатрикс, даже несколько раз порезал тетушку. Растёт…

Мужчина одобрительно цокнул языком, словно племянник только что сдал экзамен, а не получил лезвие в бок.

Гермиона метнула взгляд на Саманту, с трудом протолкнув застрявший в горле ком.

— Можно мне… в больницу? — спросила она, и мозг уже лихорадочно выстраивал алгоритм: сначала убедиться, что Киран в порядке, потом родители — если она внезапно пропадет, то они определенно будут волноваться. — И письмо родителям! Одолжите сову? Пожалуйста!

Саманта окинула скептическим взглядом её залитые кровью джинсы и куртку.

— Милая, давай поступим иначе. Я переброшу тебя домой. Возьмёшь вещи поудобнее, умоешься, а затем каминной сетью в Мунго.Ты не сможешь сидеть в приемной в таком виде. Дом не заперт, тебя он впустит. Сможешь разжечь порох?

— Я помогу, — неожиданно вмешалась Дафна. — Подкиньте нас в Лондон. Мой эльф только к внешним воротам Мэнора добрался, и то с трудом. А в Мунго я сразу отведу Гермиону на нужный этаж. Я тоже… хотела бы его увидеть.

Саманта смерила наследницу Гринграссов долгим тяжелым взглядом. От этой давящей паузы Гермиона поёжилась. Морганы умели смотреть так, будто взвешивали стоимость человеческой жизни.

— Договорились, — кивнула Саманта. — Хок!

Сухой хлопок — и появился старый домовик.

— Отправь мисс Гринграсс и мисс Грейнджер в Лондон, в Хэмпстед-Гарден.

— Слушаюсь, хозяйка Саманта. Леди?

Эльф почтительно протянул узловатые пальцы. Гермиона сжала его ледяную ладонь, второй рукой ухватив Дафну. Пространство снова скрутилось, но в исполнении домовика перенос прошёл мягче и спокойнее.

Трава газона мягко спружинила под подошвами. Гермиона не стала терять ни секунды — рванула к входной двери, слыша за спиной быстрый стук каблуков Дафны. Влетела в прихожую и едва не сбила с ног отца, вышедшего из гостиной.

— Милая, куда ты… Ох, боже!

Отец с ужасом осмотрел ее. Гермиона запоздало опустила глаза на свои джинсы и пальто. Тёмно-багровые пятна покрывали ткань — ещё не до конца запёкшаяся кровь. Кровь Кирана. От этого осознания желудок сжался в тугой комок, но она заставила себя встряхнуться. Сейчас не время расклеиваться.

— Сэр, не волнуйтесь, это не её кровь! — спокойный голос Дафны прозвучал из-за спины. — Произошла небольшая неприятность. Нам придётся срочно отлучиться в больницу к нашему другу.

— Да, пап, я жива и здорова! — Гермиона встряхнулась. — Это Дафна, моя школьная подруга. Мне надо переодеться. Я мигом!

Она перепрыгнула через две ступеньки, взлетая на второй этаж. Снизу донеслось вежливое:

— Дафна Гринграсс, сэр. Я учусь с Гермионой… Кровь? Для волшебников такие раны не опасны, хоть и выглядит страшновато…

Гермиона ворвалась в спальню. Краем глаза зацепила наваленные на покрывале коробки с подарками — эльфийка Мэг задачу выполнила. Она выдернула из шкафа спортивную сумку и принялась лихорадочно запихивать первые попавшиеся под руку вещи: чистые джемперы, свободные тренировочные штаны, мягкие домашние тапочки. Мысли неслись вскачь: вдруг ему понадобится что-то удобное, когда очнётся? Вдруг она задержится там надолго? Вдруг… Нет, об этом думать нельзя. Просто собрать вещи. Просто добраться до больницы. Шаг за шагом.

Скинула липкую одежду, брезгливо швырнула в дальний угол. Разберётся потом. Натянула свежее, схватила сумку и бросилась обратно.

Спускаясь, она застала середину удивительного диалога:

— То есть ещё пять лет назад фильмы выпускали только на магнитных кассетах, а теперь появились… диски? — искренне удивлялась Дафна. — В нашем мире уклад не меняется столетиями.

Гермиона на мгновение замерла на ступеньке. Дафна Гринграсс, наследница чистокровного рода, стоит в её прихожей и обсуждает с отцом-маглом технический прогресс — будто бы даже с искренним интересом. Что-то тёплое шевельнулось в груди — мимолётная, почти неуместная сейчас благодарность. Но Гермиона тут же одёрнула себя: время на сантименты будет позже.

— Я готова! — она слетела с лестницы, перехватывая ручку сумки. — Папа, я, возможно, останусь там на ночь. Но это больница, она безопасна.

— Грейнджер, а одежда? — слизеринка остановила её холодным вопросом.

— Что одежда?

— Ты бросила всё на пол? Кровь начнёт вонять через несколько часов. Потом пальтишко только сжигать.

— Да какая разница, Дафна?! — взвилась Гермиона, мысленно уже находясь в палате Мунго. Каждая секунда здесь казалась украденной у Кирана.

— Такая, что я не вижу здесь печи, — невозмутимо парировала Гринграсс и звонко щёлкнула пальцами. — Мэг!

Воздух в прихожей оглушительно хлопнул. Мистер Грейнджер вытаращил глаза на материализовавшуюся из ниоткуда ушастую фигурку в белоснежной тоге.

— Забери грязные вещи мисс Грейнджер из её комнаты, — скомандовала Дафна. — Очисти от крови, если получится, и верни на место.Либо сожги.

— Слушаюсь, хозяйка Дафна! — домовушка коротко поклонилась и исчезла с новым хлопком.

Отец перевёл ошарашенный взгляд на дочь.

— Это клининговый сервис у волшебников, — быстро соврала Гермиона, понимая, что сейчас не способна на долгие объяснения. — Нам пора!

— Гермиона, ты…

— Я напишу! Пришлю сову или что-то в этом роде. Люблю тебя, пап!

Она ухватила Дафну за рукав и решительно потащила к двери.

— До свидания, мистер Грейнджер, — вежливо попрощалась гостья.

Едва дубовая створка захлопнулась, отрезая их от дома, Гринграсс мгновенно посерьёзнела.

— Я его успокоила, но ты могла бы не влетать в дом с таким безумным видом, — проворчала она. — Веди к камину.

Гермиона молча кивнула. Безжалостно топча газон, девушки понеслись к дому Элеоноры Морган.

Глава 50. Пробуждение

Пробуждение оказалось тяжёлым. Мышцы сводило тугим спазмом, каждый вдох отзывался болью под рёбрами. Кожу на боку и животе стянуло, словно высохшим клеем. Темнота под закрытыми веками. Мягкий матрас под спиной.

Он осторожно шевельнул рукой, оценивая ущерб. Память подкинула картинку.

Гермиона на коленях. Светловолосый ублюдок держит её за воротник. Напротив — люди в неброской удобной одежде. И женщина.

Она двигалась быстро. Исход схватки определился в тот миг, когда его первый выпад распорол воздух. Промах расставил всё по местам. Лестрейндж опасна.

Когда Беллатрикс спрятала палочку и выхватила клинок, в груди Кирана вскипела злая радость. Он решил, что эта самонадеянность станет её ошибкой. Что он порежет её на куски, сотрёт в пыль на этом сером пустыре.

Надежда вспыхнула и сгорела за один её скользящий шаг. Оценив чужую работу ног и баланс, Киран понял: всё плохо. Плохо, насколько это возможно.

Но рядом на земле сидела Гермиона. Выбора не осталось. Нужно двигаться, пока тело подчиняется приказам. Каждый новый порез выцеживал из него силы, а редкие ответные выпады оставляли на ведьме неглубокие раны, не способные переломить бой.

Толпа Пожирателей с палочками перестала существовать. Исчезли и Гермиона, и унылый пейзаж вокруг. Мир сузился до блеска чужой стали и кровавого танца с Беллатрикс. Он должен достать её. Если не ножом — то руками: вдавить большие пальцы в глазницы и разорвать это смеющееся лицо на две части. Раздавить, уничтожить, превратить в воспоминание. Но женщина раз за разом уходит, и это вызывает лишь глухое недовольство. Страх давно пропал. Теперь Киран просто желает крови.

Мир превратился в нечто фрагментарное, как игра Doom на компьютере матери: выпад, отшаг, уклон, новый порез, очередной рывок. Существуют только он и Беллатрикс, но должен остаться кто-то один.

Финал наступил стремительно. Ещё одно неуловимо быстрое движение — и нож Лестрейндж вошёл в бок по самую рукоять.

Дальше воспоминания крошились на фрагменты. Падение. Руки Гермионы, перехватившие его у земли. Искажённое лицо Саманты — откуда сестра вообще взялась на этом пустыре? А затем тьма. И шёпот Гермионы: «Только не умирай, Бэмби, пожалуйста, только не умирай!» Последнее, что Киран осознал, проваливаясь в небытие: он готов рассмеяться от этого нелепого детского прозвища, но смех приносит слишком много боли. Он просто улыбается.

А сейчас пришло время открыть глаза. Он так и сделал и уставился в тёмный потолок — окно закрыто плотными шторами. Ничего не разглядеть.

— Люмос.

Тусклый свет от волшебной палочки мазнул по стенам; она, к счастью, оказалась неподалёку. Больничная палата. Тесная, с минимумом мебели. Киран лежал на узкой койке под одеялом. На тумбочке у изголовья — тарелка с фруктами и его палочка. На стуле рядом брошена знакомая женская кофта. В воздухе едва уловимо пахло шампунем Гермионы — смесью мяты и яблока.

Значит, с подругой всё в порядке и она не лежит в одной из соседних палат… или что еще похуже.

Киран сцепил зубы и рывком сел. Из горла вырвался хриплый стон. Тело казалось старым изношенным механизмом, будто он в один миг постарел лет до ста. Хотя Дамблдор разменял вторую сотню, а двигается куда бодрее.

Он свесил ноги, нащупал тапки и опёрся на спинку стула, заставляя себя подняться. Беглый осмотр подтвердил очевидное: на нём болталась больничная пижама из хлопка. Попытка сунуть палочку за резинку штанов провалилась — тяжёлое дерево норовило выскользнуть и куда-то укатиться. Если бы Кирану пришлось наклоняться и искать палочку на полу — он бы не разогнулся. Пришлось сжать теплое дерево в ладони.

Выходить из палаты не имело смысла, но лежать в душной тишине казалось слишком унылым занятием. Кирану нужно было увидеть кого-то живого — сойдёт и целитель, и пациент. Он нажал на ручку.

Коридор больницы Святого Мунго встретил пустотой и стерильным светом шаров под потолком. Он побрёл наугад, шаркая подошвами по каменным плитам и придерживаясь рукой за прохладную стену. Редкие нарисованные целители на портретах проигнорировали его, за что он был им благодарен.

В конце коридора, у выхода на лестницу, он увидел медный указатель: «Шестой этаж. Буфет».

Киран остановился. Кофе сейчас пришёлся бы кстати. К тому же у персонала можно будет узнать, какой сегодня день недели.

Из приоткрытой двери соседней палаты донёсся знакомый голос. Киран повернул голову. За стеклом он увидел Невилла. Рядом с парнем находилась седовласая дама в строгой мантии — память услужливо подкинула имя: Августа Лонгботтом. Эту женщину он встречал ещё в детстве, до отъезда в Махотокоро, и тогда она пугала маленького Кирана до дрожи — постаревшая, строгая смесь Аластора Грюма и мадам Боунс, приправленная щепоткой аристократического лоска. Киран восхищённо покачал головой: мадам ни капли не изменилась за прошедшие годы. Седая, бодрая и всё такая же пугающая.

А вот вид третьей женщины заставил его нахмуриться. К своему стыду, он знал историю Лонгботтомов лишь в общих чертах: родители Невилла серьёзно пострадали в Первую магическую войну. Деталями никогда не интересовался. Теперь же он смотрел на измождённую пациентку с впалыми глазами и жидкими каштановыми волосами, тронутыми сединой. Женщина не выглядела старой, вряд ли больше сорока — вполне могла быть матерью Невилла: тот же нос, тот же разрез глаз, похожие скулы. И Киран готов был поклясться, что она не осознаёт, где находится и с кем разговаривает. На губах блуждала рассеянная улыбка, пока пациентка, испытывая явные трудности, пыталась развернуть конфету в яркой фольге.

— Алиса, дорогая, отправляйся в кровать, — голос Августы прозвучал тепло.

Киран почувствовал себя омерзительно. Наблюдать за чужой трагедией исподтишка — низость. Он отвёл взгляд, когда Невилл кинулся помогать матери, и, продолжая опираться на стену, зашагал к лестнице, пытаясь уйти как можно быстрее.

Но скрыться не вышло. Вскоре застучали шаги.

— Киран?!

Морган остановился. Медленно, по стеночке, обернулся. Невилл замер в паре шагов. Лицо гриффиндорца залила краска — он явно уже тысячу раз пожалел, что окликнул однокурсника.

— Прости, Невилл, — глухо произнёс Киран. — Не хотел подглядывать. Но я сейчас не очень быстрый…

Лонгботтом всмотрелся в больничную пижаму и бледность Моргана.

— Что случилось? Ты в порядке?!

— В целом нормально…

На звук голосов из палаты величественно выплыла Августа, сделав ситуацию ещё более неловкой.

— Миссис Лонгботтом.

Киран попытался вежливо поклониться. Движение отозвалось резкой вспышкой боли в боку. Он заскрежетал зубами, и боль, вероятно, отразилась на лице.

— Бог мой, мальчик, что с тобой произошло? — требовательно произнесла пожилая дама. Прозвучало будто бы с искренним беспокойством, но так властно, будто мадам отдаёт очередной приказ нерадивому подчинённому.

— Встретил любимую тётю, — ответил Киран, не желая вдаваться в подробности.

Женщина сухо улыбнулась, показывая, что шутка принята к сведению, но оценена невысоко. А затем прищурилась.

— Подожди-ка. Вы ведь в родстве с Блэками. Андромеда и Нарцисса — твои тёти. Как и…

Киран коротко кивнул на непроизнесённое имя. Невилл нахмурился, явно не улавливая сути. Августа медленно покачала головой.

— Мне жаль, Киран, что мы не покончили с этим вовремя. Теперь это ваша проблема, — она продолжила качать головой, глядя куда угодно, но не в его глаза. — Фрэнк и Алиса… они ведь тоже стали такими от рук этой сумасшедшей. А трусливое Министерство неспособно даже…

— По крайней мере, я порезал ей лицо, — вставил Киран. — Милой тете придется краситься очень старательно в ближайшее время, — он криво усмехнулся, но тут же осёкся. В глазах Августы мелькнуло непонимание — нет, не осуждение, просто усталое недоумение. Киран почувствовал, как его заносит в какое-то неожиданное злое веселье. — Такая месть ничего не изменит, я понимаю. Извините, мне пора.

Он поспешно отвёл глаза. Под рёбрами заворочалась глухая обида и стыд за собственное ребячество. За то, что он бросил убитой горем матери эту жалкую фразу, пытаясь выдать крохотную царапину за возмездие. Но где-то глубоко, на самом дне, тлело и другое чувство — злое, радостное: он всё-таки оставил на ней отметину. Пусть крохотную. Пусть не смертельную. Но она теперь будет видеть её в зеркале каждое утро. И хоть недолго — но будет помнить.

Киран развернулся и заковылял к лестнице. Лонгботтомы его не окликнули. Желание сбежать от чужого горя сработало лучше обезболивающих зелий — лестничный пролёт он одолел гораздо быстрее, чем рассчитывал.

Кафетерий на шестом этаже встретил потоком яркого света. Просторное помещение с круглыми столиками открывало вид на утренний Лондон сквозь высокие окна. Паркет протестующе заскрипел под мягкими больничными тапками. Киран направился к прилавку, за которым хлопотала пухлая женщина в чепчике. Осанка и габариты работницы Мунго здорово напоминали мать Рона.

— Что это вы удумали, мистер? — строго проговорила дама, едва он приблизился. Она грозно упёрла руки в бока. Сходство с Молли Уизли стало пугающим. — Вы уверены, что целители позволили вам покидать палату? Мне так не кажется!

Киран едва не рассмеялся. Порыв пришлось задавить — натянутая кожа на животе дала понять, что смеяться ему пока рано.

— Не уверен, мадам, — хрипло отозвался он. — Но если вы нальёте мне чашечку чёрного кофе, обещаю вернуться обратно.

— Ладно уж, юноша, — женщина недовольно зыркнула на него, но повернулась к пузатым кофейникам.

Ожидая заказ, Киран скользнул взглядом по залу и замер. За дальним столиком виднелась знакомая макушка — растрёпанное облако каштановых волос. Рядом пылала огненно-рыжая шевелюра. До слуха долетел тихий, но настойчивый голос:

— Пока ты не поешь, Гермиона, обратно не пойдёшь, клянусь Мерлином. И так два дня без нормального сна и питания! Когда он придёт в себя — точно не скажет спасибо, что ты моришь себя голодом!

Киран забрал у недовольной буфетчицы дымящуюся чашку и медленно двинулся между столиками. Почувствовав приближение, рыжая голова дёрнулась. Джинни обернулась, встретилась с Морганом взглядом и расплылась в широкой, торжествующей улыбке.

— Я же говорила, он будет в порядке!

Гермиона резко обернулась. Осунувшееся, мертвенно-бледное лицо. Красные, воспалённые от недосыпа и слёз глаза. Искусанные губы. При взгляде на неё Киран испытал два острых желания. Первое — отыскать Беллатрикс и закончить начатое, теперь уже наверняка. А второе — поставить этот кофе на стол и обнять Гермиону Грейнджер.

Когда обе девушки налетели на него, Киран зашипел от боли, но не попытался отстраниться.

— Тебе же надо лежать! — спохватилась Гермиона, отстраняясь.

— А тебе надо есть, — в тон ответил Киран, оглядываясь на витрину в поисках чего-то питательного. — И начнём с тебя.

— Сколько вообще прошло времени? — Этот вопрос прозвучал, когда под строгими взглядами Джинни и Кирана, Гермиона взялась наконец за вилку и начала с пугающей скоростью поглощать горячий Пастуший пирог.

— Сегодня третий день, - ответила Джинни. — Ты паршиво выглядел, кстати. Как труп.

— Ну, спасибо, — хмыкнул Киран, ощущая, как его настроение необъяснимо ползет вверх.

— Дафна недавно заходила. — Добавила Гермиона, отпив чая. — А Саманта обещала тебя убить, когда придешь в себя.

— Она может… Слушайте, а давайте сбежим? Надоело лежать.

— Ты идиот? — поинтересовалась Джинни. — Морган, ты только очнулся.

— Ага. Представляешь, как хорошо выспался. Хочу бургер…

***

Утро выдалось паршивым и сырым. Тонкс сунула озябшие руки поглубже в карманы куртки, то и дело скашивая глаза на идущую рядом Саманту Морган. Шагать к скрытому дому номер двенадцать на площади Гриммо в такой компании всё ещё ощущалось верхом безрассудства. Тонкс задумчиво перекатывала в пальцах гладкую древесину волшебной палочки, не понимая, как вообще в это ввязалась.

Вторник начался странно. Утром тишину её небольшой квартиры разорвал короткий требовательный стук. Тонкс приоткрыла дверь на длину натянутой цепочки и выставила в щель палочку. Снаружи на пыльной лестничной клетке застыла Саманта Морган. Неброское магловское пальто, берет, руки подняты и пусты.

— Доброе утро, — невозмутимо поздоровалась девушка. — Есть разговор. — Она перевела взгляд на направленный ей в лицо конец палочки: — Или ты совсем не в духе?

— Какого Мордреда ты здесь делаешь? И откуда знаешь адрес?!

— Это съемное жилье, адрес легко найти через агентство недвижимости. Слушай, кроме тебя мне не к кому идти.

— Приглашать внутрь не буду, у меня не убрано, — буркнула Тонкс. Палочку она не опустила. Зачем молодой аристократке тёмного клана понадобилась рядовая сотрудница Аврората в такую рань, оставалось загадкой.

— Я и не напрашиваюсь, — отчеканила Саманта с ледяным высокомерием, но тут же одёрнула себя и продолжила гораздо дружелюбнее: — Тут неподалёку открылась кофейня... а ещё бар с хорошим пивом. Нам правда надо поговорить. Когда услышишь, о чём речь — будешь готова меня расцеловать.

Тонкс подозрительно прищурилась.

— Сомневаюсь. Подождёшь пять минут?

Саманта кивнула. Тонкс с щелчком захлопнула дверь, провернула замок и принялась натягивать джинсы. Природное любопытство взяло верх. Да и в собственных навыках Тонкс не сомневалась — в случае проблем она справится с Самантой. Морган выпустилась из Хогвартса на два курса позже, и хотя носила цвета Слизерина, дурной репутацией отбитой фанатички не обзавелась. Саманта всегда принадлежала к вменяемой прослойке факультета, не практиковала удары в спину без повода и никогда не бесила Тонкс по-настоящему. Ради загадочных новостей стоило одеться и прогуляться.

— Кофе или пиво? — с нервным смешком спросила Саманта, когда пять минут спустя Тонкс вываливалсь на крыльцо, застёгивая куртку и едва не споткнувшись о порог.

Дора удивлённо приподняла бровь. Слизеринская ледяная статуя казалась слишком разговорчивой и суетливой. Ответ пришёл почти сразу: девчонка просто волнуется.

— За кого ты меня принимаешь, малявка? — хмыкнула Тонкс. Хотя внутри заколебалась. Бар за углом и правда был неплох, а пинта ледяного «Гиннесса» никогда не бывает лишней. Но инстинкты аврора завопили: глушить алкоголь в обществе наследницы Морганов — затея, граничащая с идиотизмом. Доверия между ними не было и в помине.

— Ещё слишком рано, — отрезала Дора, пряча руки в карманы. — Идём в кофейню.

— Подумаешь, всего два года разницы, а занудства уже на весь Аврорат, — фыркнула Саманта. — Ладно, тогда кофе.

До нужного перекрёстка шагали в полном молчании. Заняв угловой столик у мутного от изморози окна, Саманта сделала заказ, дождалась, пока официант поставит перед ними дымящиеся чашки, и замерла, обводя тонкими пальцами кромку фарфора.

— Ну и? — первой не выдержала Дора. — Я слушаю.

Саманта подняла тёмные глаза.

— Мне нужно увидеться с Сириусом Блэком.

Тонкс поперхнулась воздухом.

— Извини?

— Мы можем помочь ему отмыться от обвинений, — тихо продолжила девушка. — Выбить полное оправдание. Но процесс сложный, придётся дёрнуть за кучу ниточек и задействовать очень влиятельных людей. Прежде чем запускать механизм, я должна убедиться, что Сириус в курсе и готов сотрудничать.

— Да с чего ты вообще взяла... — начала Дора, но тут же захлопнула рот. — А, Киран.

— Он не сказал ни слова, кроме того, что Блэку невыносимо гнить взаперти, — тут же ответила на подозрения Саманта. — Мой брат не шпион — он идиот.

Тонкс подозрительно прищурилась, наклоняясь ближе к столу.

— А помочь вычеркнуть Блэка из расстрельных списков Министерства ты можешь потому, что...

— Потому что три дня назад мы взяли Петтигрю.

— Чего?!

Крик сорвался с губ быстрее, чем Дора успела прикусить язык. Она воровато оглянулась, но утренняя кофейня, к счастью, оказалась пустой, не считая дремлющего за стойкой хозяина.

— Он у нас, — Саманта даже не моргнула. — Надёжно спрятан под несколькими слоями защитных чар и крепких решёток. Воспоминания Питера изъяты и помещены в фиалы. Подготовлены разгромные статьи для публикации во все мало-мальски значимые издания Британии. Фадж не сможет замять этот скандал, даже если очень захочет. Информационная бомба рванёт на всю страну.

Она сделала крошечный глоток кофе и поставила чашку обратно.

— Но прежде чем давать отмашку прессе, мы обязаны понимать: хочет ли этого сам Сириус? И не вмешается ли Дамблдор со своими великими шахматными комбинациями. Старик не должен нам мешать.

— Мерлиновы панталоны... — сипло выдохнула Тонкс, откидываясь на жёсткую спинку кресла. Новости сносили крышу. В Аврорате годами топтались на месте, а эти снобы-Морганы решили вопрос одним ударом.

Она потёрла лоб, переваривая услышанное, и криво усмехнулась.

— Вот это новости. Но целовать я тебя всё равно не буду, извини.

— Переживу, — Саманта коротко, по-волчьи ухмыльнулась в ответ. — Так ты можешь провести меня к Блэку?

— Я... не уверена, — протянула Тонкс. Она перехватила разочарованный взгляд девушки и, быстро взвесив риски, добавила: — Но я попробую. Допивай и пойдём. Но тебе придётся мне довериться.

Саманта иронично изогнула бровь.

— Тебе не кажется, что я уже доверилась?

— Пока ещё недостаточно, — хмыкнула Дора.

Десять минут спустя Тонкс свернула в глухую, заваленную мусором подворотню. Убедившись, что переулок пуст, она развернулась и достала палочку, направив её на спутницу. Саманта подобралась — мышцы напряглись, взгляд стал жёстким.

— Дом скрыт Фиделиусом, — быстро объяснила Тонкс. — Я не Хранитель Тайны, поэтому не могу просто привести туда постороннего. Но если я завяжу тебе глаза и ограничу слух — теоретически это можно обойти. Тогда магия не распознает нарушение — ты физически не сможешь понять, где именно находишься. Согласна?

Саманта замолчала. Несколько секунд она внимательно смотрела на Тонкс, затем нехотя кивнула.

— И отдай палочку, — добавила Дора, протягивая раскрытую ладонь.

После ещё одной долгой паузы Морган медленно кивнула. С неохотой выудила палочку и вложила её в руку Доры.

— Оскуро! Муффлиато! — два коротких взмаха.

На глазах Саманты сомкнулась плотная чёрная повязка, а звуки лондонской улицы увязли в ватном гуле. Девушка замерла, слепо повернув голову на невидимый шум.

— Кричер! — позвала Дора, надеясь, что сумасшедший эльф соизволит явиться на зов племянницы хозяина. — Кричер, пожалуйста. Мне нужна твоя помощь. Это ради мастера Сириуса.

Воздух отозвался сухим хлопком. Старый домовик материализовался у мусорных баков, смерил брезгливым взглядом Тонкс, затем перевёл огромные глаза на стоящую рядом ослеплённую, лишённую слуха девушку.

— Вы лишили её внешних чувств, мисс Дора, — скрипучим голосом изрёк эльф. — Весьма разумный шаг. Как учил великий Сенека: «Толпа — худший из судей, а глаза и уши — лишь врата для мирской суеты и ложных страхов». Отрезав себя от иллюзорного мира, мы обращаемся к внутреннему Логосу. Эта юная мисс сейчас гораздо ближе к истинной мудрости, чем мы с вами.

Тонкс почувствовала, как начинает дёргаться левый глаз.

— Кричер, я бесконечно счастлива за её Логос, но нам нужно попасть на Гриммо! Прямо в библиотеку. И приведи туда мастера Сириуса. А потом заблокируй дверь. Справишься?

Эльф задумчиво моргнул, взвешивая приказ, важно кивнул и исчез. Через пару минут он вернулся, протягивая Тонкс длинные ледяные пальцы. Дора свободной рукой перехватила предплечье Саманты. Рывок аппарации. Тонкс молилась всем богам, чтобы их троицу не расщепило по пути сквозь защиту Фиделиуса.

Мир исчез и тут же собрался вновь. Запахло пылью и старой бумагой. Библиотека. В глубоком кресле сидел Сириус Блэк. Он перевёл тяжёлый взгляд с племянницы на Саманту с завязанными глазами. Лицо Блэка вытянулось, губы дрогнули в кривой улыбке, а в следующую секунду он откинул голову и зашёлся оглушительным, заливистым хохотом, становясь похожим на крупного лающего пса.

Короткий взмах его палочки — и чёрная повязка слетела с лица девушки. Чары глухоты рассеялись.

— Что это за суровые игры в связывание, девчонки? — простонал Сириус сквозь приступы смеха, с силой хлопая ладонью по подлокотнику. — Вы же могли просто попросить Кричера перенести вас! Или пройти через каминную сеть. Дора, я всё понимаю, но…

Саманта медленно повернула голову и посмотрела на Тонкс таким взглядом, от которого кровь могла застыть в венах.

— Ну... извини, — пробормотала Дора, ощутимо ёжась и пряча глаза. — Я перестраховалась.

— Мистер Блэк, — Саманта демонстративно отвернулась от Тонкс. — Я Саманта Морган. И у нас есть то, что поможет вам снова стать свободным.

— Да ты присаживайся, племяшка, — хмыкнул Сириус, всё ещё вытирая слёзы от смеха.

Саманта моргнула, сбитая с боевого настроя.

— А?

— Ты же дочь Арика? Значит, мы родственники. Твой дед и моя тётка по матери... хотя, к Мордреду родословные, неважно.Что за предложение?

Девушка опустилась на краешек свободного кресла, возвращая лицу холодное спокойствие.

— У нас есть Питер Петтигрю. Мы собираемся сдать его в Министерство магии и раскрутить ваше дело так мощно, что даже Министр уже не сможет его замять или по-тихому придушить крысу.

Веселье слетело с лица Сириуса в долю секунды. Он подался вперёд, вцепившись пальцами в подлокотники. Во взгляде зажёгся хищный огонь.

— А вот это, — тихо протянул Блэк, — действительно интересно.

Он не отрывал взгляда от Саманты.

— Кричер! Принеси чаю. И никого, слышишь, никого не впускай в библиотеку. Тонкс, — Сириус кивнул на торчащую из кармана куртки деревянную рукоять, — можешь отдать девочке её палочку. Я оценил твой подход, но тут явный перебор.

Дора, чувствуя, как уши пылают от стыда, вытащила палочку и неловко протянула её Саманте. Та тут же выхватила ее и спрятала в рукав. Тонкс показалось, что даже Кричер, направляясь к дверям, посмотрел с укоризной.

Глава 51. Сны и реальность

Навестив идущего на поправку мистера Уизли, Гарри вернулся в особняк на Гриммо 12 и остался наедине с собственными мыслями. Гермиона так и не появилась — видимо, нашла занятие поинтереснее. Джинни, миссис Уизли, а часто и Рон с близнецами — пропадали в больнице Святого Мунго целыми днями. Гарри сидел взаперти в мрачном доме со съезжающим с катушек Сириусом и давно безумным Кричером.

Гарри не возражал. Ему и самому порой казалось, что он теряет рассудок. Видения глазами Волдеморта не стали регулярными, но иногда врывались в реальность липкими, тошнотворными обрывками. Делиться тем, что он видит глазами злейшего врага, не хотелось ни с кем. Возможно, Гермиона и разложила бы этот хаос по полкам, но она пропадала в магловском Лондоне и почти не писала.

Потом грянули новости о нападении на Гермиону, Моргана и Крама.

Дамблдор явился на Гриммо лично. Приказ оставаться в доме прозвучал уже как ультиматум, а не привычный мягкий совет. Даже Сириус поддержал директора, и это выбило Гарри из колеи. От отчаяния он попытался пойти по стопам Гермионы и зарылся в пыльные тома библиотеки Блэков. Хватило на полдня. Быть Грейнджер — тяжёлый труд, не для простых смертных.

Рутина прервалась. Однажды Сириус вышел из кабинета с Тонкс. Крестный изменился. Потухший, осунувшийся Блэк исчез. Перед Гарри стоял живой, искрящийся энергией вполне еще молодой мужчина — злой, взвинченный и весёлый одновременно.

— Я не могу пообещать, что «притащу Дамблдора сегодня вечером»! — упрямо доказывала Тонкс, шагая следом. Её короткие волосы переливались всеми цветами радуги. — Это же Дамблдор! Мне что, за бороду его тянуть?

— А ты скажи ему, — почти рычал Сириус, но на его лице цвела хулиганская ухмылка, — что если он не явится сюда сам, я плюну на запреты и приду к нему лично!

Гарри шагнул из тени в свет газовых рожков.

— Ребят, всё нормально? Привет, профессор Тонкс.

— Всё просто отлично, Сохатик! — Сириус шагнул вперёд, сгрёб крестника в медвежьи объятия и с силой оторвал от пола.

Тонкс выразительно закатила глаза к потолку.

— Пять баллов Гриффиндору за субординацию! — саркастически фыркнула она. — Ой, постойте, они же не засчитаются? На каникулах не сработает? Да ну вас к Мордреду! Сириус, я ничего не обещаю!

Аврор развернулась и, возмущенно топая массивными ботинками, зашагала прочь.

Гарри повис в воздухе, болтая ногами и глядя на сияющего Блэка.

— Пора бы принарядить этот склеп к Рождеству! Что скажешь? — заявил Сириус, опуская его на паркет.

— Эмм... да. Круто, — Гарри с сомнением посмотрел на крестного, опасаясь, что тот спятил от изоляции. — Давай...

Но Сириус не спятил, а искрящаяся энергия не спешила покидать крестного. Он запрокинул голову и крикнул на весь дом:

— Кричер! Где рождественские украшения? Тащи сюда всё!

Появившийся из темноты коридора эльф отвесил низкий, почтенный поклон, едва не касаясь носом паркета, и забормотал себе под нос хриплым, дребезжащим шёпотом:

— Хозяин Сириус хочет праздник... Хозяин хочет украшать развалины... Марк Аврелий учил: «Всё существующее вскоре изменится и превратится либо в дым, либо в пыль». Но юные хозяева хотят вешать стекляшки на сосновые ветки... Диоген жил в бочке и был свободнее всех магов, а люди просто обвешивают мишурой свою тревогу и думают, что победили энтропию... Кричер принесёт коробки. Sustine et abstine — терпи и воздерживайся, старый Кричер. Твоя участь — смиренно и с нежностью нести этот трогательный груз человеческих иллюзий...

А затем вытащил из чулана пыльные коробки. Внутри обнаружились не просто старые игрушки, а шедевры артефакторики — скорее ювелирные украшения, чем магловские стеклянные шары. Зачарованные фигурки оживали в руках. По веткам ели застучал колёсами миниатюрный Хогвартс-экспресс, пыхтя дымом из крохотной трубы. Под хвоей заметались игроки в квиддич, сражаясь за снитч размером с песчинку. Стеклянные шары меняли цвета, перетекая из алого в синий и золотой.

Сириус запустил руку в коробку и с гримасой отвращения выудил серебристо-зелёную повозку со студентами Слизерина, чопорно кивающими внутри. Блэк замахнулся, собираясь швырнуть игрушку в камин, но Гарри перехватил его запястье. В голове промелькнули сёстры Гринграсс, до седьмого пота отрабатывающие дуэльные связки в Выручай-комнате.

Гарри забрал игрушку и закрепил её на высокой ветке.

— Не все слизеринцы ужасные, — произнёс он, игнорируя недоуменный взгляд крестного.

Сириус вздохнул.

— Только не говори мне, что ты завёл себе там друзей, Сохатик.

— Не то чтобы друзей... — отмахнулся Гарри. — Неважно. А звезда на верхушку есть?

Взгляд Сириуса прояснился. Он нырнул в коробку и хохотнул, вытягивая детализированную фигурку.

— Звезды нет! Но есть Астрономическая башня. Держи!

Гарри поймал артефакт. Башенка мерцала зачарованными факелами.

— Сойдёт!

Гарри взобрался на шаткий стул, вытягиваясь к верхушке ели.

— Красота!

Звонкий голос Джинни раздался за спиной. Гарри вздрогнул от неожиданности, стул закачался, но он поймал равновесие и спокойно насадил мерцающую башенку на ветку. Самый молодой ловец столетия не может убиться, упав со стула, он хмыкнул с ноткой самодовольства, ловко спрыгивая на пол.

— Привет, рыжая! — откликнулся Сириус, отступая на шаг. — Как там Артур?

— Его скоро выпишут!

Джинни задумчиво разглядывала гирлянды, накручивая на палец серебристую ленту. Переведя взгляд на Гарри, она одарила его небрежным, смешливым прищуром — без грамма той робкой неловкости, к которой он привык за годы знакомства. В девушке появилось нечто новое: лёгкая, подкупающая уверенность человека, который точно знает себе цену.

Джинни подмигнула ему, фыркнула и повернулась к Сириусу а Гарри так и остался в легком смущении стоять на месте, вдруг осознав, что абсолютно не знает, как себя вести с этой новой Джинни.

— Кстати, Киран очнулся, — буднично сообщила она, стягивая куртку и небрежно бросая ее на диван. — И сбежал из клиники.

— Чего?! — вырвалось у крестного и Гарри одновременно.

Джинни захихикала, прикрыв рот ладошкой.

— Заявил, что ему осточертело лежать, и потащил нас с Гермионой есть бургеры. Я говорила, что это дурацкий план, и оказалась права. Явилась Саманта, обозвала его идиотом и попыталась уволочь обратно в палату, Киран сопротивлялся. Эту битву стоило увидеть… В итоге договорились: они с Гермионой отправились домой, в Лондон, а меня аппарировали сюда, чтоб не бродила пешком. Хоть поесть успели.

Джинни откинулась на спинку дивана и разочарованно повела плечом:

— Гермиона с Кираном придут на Рождество. Жаль, нельзя пригласить и Саманту.

Сириус фыркнул.

— Я смотрю, девчонка Морган тебя совсем очаровала.

— Она классная! — возмутилась Джинни.

— Кто же спорит, — крестный поднял руки. — Только они с Тонкс гарантированно поубивали бы друг друга до подачи горячего.

Блэк окинул гостиную довольным взглядом, хмыкнул и повернулся к Гарри.

— Ну что, Сохатик, мы неплохо поработали. По сливочному пиву? Рыжая, будешь?

— Ещё бы!

Уже через минуту Гарри опустился на кухонный табурет, держа запотевшую бутылку. Шрам прострелило болью и он рефлекторно зажмурился, хватаясь за край столешницы.

Боль ушла сразу. Гарри поднял голову. Зрение сфокусировалось на темноволосой женщине, преклонившей колени перед ним. На её щеке алела царапина. Ведьма прятала глаза, старательно изучая узор на ковре.

— То есть вместо того, чтобы забрать болгарина, дорогая Беллатрикс, ты решила устроить поножовщину со случайным мальчишкой и позволила себя порезать?

— Мой Лорд… Всё шло по плану. Вы получили бы не только Крама, но и наследника Морганов. Он стоит немногим меньше…

— Но? — весело перебил Гарри, лениво перекатывая тисовую палочку в длинных бледных пальцах. Ситуация забавляла.

— Но вмешался Ульрик. Мы не учли, что на ком-то висит следящий маяк. На мальчишке или на его ручной грязнокровке…

Чем дольше она говорила, тем беспомощнее звучали оправдания. Наблюдать за этим жалким барахтаньем доставляло странное удовольствие.

— В итоге ты потеряла двоих людей, столкнувшись с игроком в квиддич, несовершеннолетней грязнокровкой и щенком Морганов? Моя внушающая трепет Беллатрикс?

— Да… мой Лорд.

Тонкие, бескровные губы Гарри медленно растянулись в змеином оскале. Из его груди вырвался тихий, шипящий смешок. Женщина вздрогнула, явно ожидая неминуемой кары. Он вскинул палочку, нацелился в склонённую голову, но тут же опустил её. Наказывать почему-то не хотелось.

— Каково это — ощущать себя дурой? — негромко, почти ласково прошипел он.Смех продолжал вибрировать в его голосе.

— Чудовищно, мой Лорд, — выдавила она.

Гарри рассмеялся. Нелепость ситуации смешила его куда сильнее, чем злила.

— И теперь ты планируешь объявить личную вендетту мальчику и грязнокровке?

— Мой Лорд? — Беллатрикс резко вскинула голову. Её глаза вспыхнули безумным, фанатичным огнем. Гарри понял: именно это она и планирует. Хохот сотряс его с новой силой.

— Вали отсюда, идиотка несчастная! — он махнул рукой.

Ведьма исчезла за дверью. Гарри продолжал смеяться, впервые за последний год получая такое чистое наслаждение от происходящего.

— Поттер!

Хлёсткая пощёчина мотнула голову в сторону.

Гарри распахнул глаза, судорожно втягивая воздух. Над ним нависло лицо Джинни. Она оказалась так близко, что он мог бы сосчитать веснушки на её переносице.

— Пришёл в себя? — она занесла ладонь для нового удара.

— Нет… я в порядке, — хрипло остановил её Гарри. Горло саднило от чужого хохота. — Ему очень весело.

— Кому, Сохатик? — рядом вырос напряжённый Сириус.

— Волдеморту. Ему смешно, что Беллатрикс хочет отомстить Кирану и Гермионе.

***

Дафна с сочувствием наблюдала, как Киран, сжав челюсти, с заметным усилием отодвинул для неё стул. Она благодарно кивнула, опускаясь на сиденье, но промолчать не смогла:

— Не обязательно демонстрировать светские манеры, Морган, после того как два дня лежал при смерти. Я бы не оскорбилась, честно.

— Нет уж, — Киран медленно опустился на стул напротив. — Мы обещали тебе поход в магловское кафе, и ты его получишь. Все должно быть превосходно! Дафна посмотрела на Грейнджер. Гриффиндорка развела руками.

— Ты не видела, как он отбивался от сестры. Куда уж мне остановить Кирана Моргана.

— Ты спасла нам жизнь, — добавил парень, раскрывая меню. — Позволь отблагодарить тебя хотя бы так.

— Я лишь попыталась, — Дафна недовольно поджала губы, затем чуть улыбнулась. — Браслет Грейнджер справлялся сам по себе. Но если уж ты так жаждешь меня накормить, кто я такая, чтоб сопротивляться.

Она открыла меню и уставилась на строчки. Половина названий магловских блюд звучала как случайные слова без всякого смысла. Дафна снова перевела взгляд на Грейнджер. Та понятливо закивала.

— Тут всё проще, чем кажется. Если любишь острое — смело открывай третью страницу, там индийская кухня. Я вот ее обожаю! Или посмотри итальянскую.

— Хочу японское. Как в Махотокоро, — решила Дафна, захлопывая меню. Она посмотрела на Кирана: — Закажи мне что-нибудь такое, чтобы я не разочаровалась.

Грейнджер закатила глаза.

— Да, Киран, порази её экзотическим сочетанием рыбы, риса и мисо-пасты в десятке разных комбинаций.

— Расизм, Гермиона, — парировал Морган, поднимая руку и подзывая официанта.

Дафна не так часто пересекалась с Морганом в последнее время, но сейчас заметила: после больницы он повеселел. Неужели близость смерти и ранение способны так влиять на людей? Или он псих?

Киран надиктовал официанту заказ. Дафна уловила суть: Грейнджер осталась верна индийскому карри, а они с Морганом будут есть рис и сырую рыбу.

— Как ты вообще себя чувствуешь? — спросила Гринграсс, когда на столе появились дымящиеся тарелки. После короткого инструктажа Гермионы Дафна перехватила палочки и управлялась с едой.

— Как будто в меня долго тыкали ножом, — хмыкнул Киран. — Раны заживают скверно, оружие у тетушки оказалось проклятым. До сих пор жжет. Но знаешь, что смешно? Мой нож тоже непростой. Так что шрам с лица ей сводить примерно столько же, сколько мне свои.

Дафна со вздохом опустила палочки на специальную подставку, на которую ей указала Грейнджер. Гриффиндорка лучезарно улыбнулась, а Дафна вздохнула еще раз, ощущая себя кем-то вроде дрессированного книззла.

— Тебя вообще ничего не волнует? Всем доволен, я вижу?

— Я же не совсем отморозок, — Киран пожал плечами. — Волнует, конечно. В первую очередь то, что Беллатрикс — женщина упрямая и последовательная. Если она уже подержала кого-то за горло, то обязательно захочет повторить. Но я не за себя переживаю...

— Мы это обсуждали! — перебила Гермиона. Карие глаза сверкнули. — Я могу за себя постоять.

— Не сомневаюсь, — отмахнулся парень. — Но, знаешь, в промежутке между угрозами оторвать мне голову, Саманта озвучила здравую мысль.

— Насчет того, чтобы выпороть тебя? — усмехнулась Грейнджер. — Не самый гуманный метод, но в принципе...

— Насчет аппарации, — проигнорировал шутку Киран. — Мы останемся в безопасности, если научимся уходить вовремя.

Гермиона выпрямила спину.

— А если нас расщепит, Киран? А если поймают и отправят в Азкабан? Думаешь, волшебников зря начинают учить пространственным перемещениям только с семнадцати лет? Лишь к этому возрасту магия в теле достигает необходимой стабильности, а концентрация...

— Гермиона, — взмолился Морган. — И с концентрацией, и с магическими силами у тебя всё превосходно и даже лучше. Научимся сейчас, а в семнадцать спокойно сдадим официальный тест.

Повисла пауза. Оба синхронно повернулись к Дафне. Два требовательных взгляда. Гринграсс со вздохом поняла: светская беседа окончена. Придется выбирать сторону.

Она выдержала паузу, вытерла губы салфеткой и посмотрела на старосту Гриффиндора.

— Грейнджер, — протянула Дафна. — Законы, несомненно, держат этот мир в балансе. Но он прав. Твоего потенциала с головой хватит для обучения прямо сейчас. Тебе не обязательно скакать аппарацией по сотне раз на дню. Научись и держи этот навык как козырь. Представь, какие возможности откроются...

Дафна подмигнула. Гермиона нахмурилась, на несколько секунд замолчала, затем прикусила губу.

— Если только... нам найдут действительно хорошего учителя.

— После такого провала отец организует лучшего инструктора, не сомневайся, — протянул Киран.

— Но я ведь староста! — Грейнджер сникла. — Это уже не просто нарушение школьных правил, а криминал...

Дафна усмехнулась и посмотрела на Моргана.

— Киран, закажи ей большой кусок шоколадного торта. А лучше два! Самых правильных девочек обычно очень легко подкупить сладким.

Грейнджер вскинула голову и уставилась на Дафну с искренним возмущением, затем показательно надулась и отвернулась. Киран поднял руку, подзывая официанта.

Глава 52. Праздник приближается

Рождество приближалось. Дом на площади Гриммо, 12, заполнялся людьми, и с каждым днем Сириус менялся. Его маниакальная энергия угасла, сменившись тяжёлой задумчивостью. Крестный пропадал в кабинете, писал письма непонятно кому и всё глубже уходил в себя.

Гарри и сам будто разрывался на части. С одной стороны, он рвался обратно в Хогвартс. Там его ждала понятная, упорядоченная жизнь: тренировки квиддичной команды, тайные собрания их отряда в Выручай-комнате, коридорная война с бусинами... И Чоу.

С другой — возвращение в школу означало, что Сириус снова останется здесь. Один на один с сумасшедшим Кричером, злобным портретом Вальбурги и гниющими гобеленами. Гарри готов был выть от бессилия. Изменить статус крестного он не мог, и чувство вины разъедало изнутри. Пытаясь компенсировать скорое расставание, он проводил с Сириусом всё свободное время, несмотря на ночные кошмары и скверное настроение.

Потом из больницы Святого Мунго выписали мистера Уизли. Артур вернулся в штаб-квартиру осунувшимся, под мантией угадывались слои целительских повязок, но выглядел он счастливым. С этого момента на Гриммо стало шумно. Перепалки близнецов, хлопоты миссис Уизли, топот ног на скрипучих лестницах — всё это вдыхало жизнь в вымерший особняк. Хаос радовал Гарри: в гуле голосов легче прятать мысли.

На следующий день очаг в гостиной вспыхнул изумрудным пламенем. Из камина вышагнули Гермиона и Киран, нагруженные пирамидами подарочных коробок. Поттер смотрел на отряхивающую сажу подругу и чувствовал, как сжимавший грудь обруч немного слабнет. Наконец-то в этом доме появился человек, с которым он готов поделиться всем, что гложет последнюю неделю.

Едва Гермиона опустила свои коробки на ближайший стол, Гарри притянул её к себе, кратко обнимая.

— Рад, что вы выкарабкались, — выдохнул он, отстраняясь и протягивая ладонь Моргану.

Киран ответил крепким рукопожатием. На его бледном лице мелькнула кривая усмешка.

— Я тоже, Поттер.

Гермиона перехватила тяжёлый взгляд Гарри. Праздничная суета отступила на второй план.

— Всё в порядке? — негромко спросила она.

— Эм... не знаю. Мы можем поговорить?

Она коротко кивнула и оглянулась на Моргана. Тот отмахнулся, засовывая руки в карманы.

— Идите вдвоём. Позовёте потом, если понадоблюсь.

Гарри почувствовал признательность. Секретов в их отряде не водилось, про змеиные кошмары знали все. Но вывалить клубок накопившейся паранойи одним махом он готов только Гермионе. Даже не Рону. Уизли начал бы нервничать или злиться на Тёмного Лорда, предлагать безрассудные идеи. Грейнджер же, как дочь врачей, понимала устройство человеческой психики. Девушка обладала невероятно редкой чертой: сначала думать, а потом уже давать советы.

Гарри махнул в сторону лестницы. Они миновали шумный первый этаж и поднялись в спальню. Едва Гермиона шагнула за ним через порог и прикрыла скрипучую дверь, отсекая гул голосов, Гарри выдохнул, ощущая, что теперь готов говорить.

Гермиона слушала молча. Она не пыталась перебить, не охала от ужаса, лишь хмурила брови и задумчиво покусывала нижнюю губу. На середине рассказа поднялась с кровати и начала мерить шагами скрипучий пол. Когда Гарри замолчал, в комнате повисла тишина.

— То есть ты предполагаешь, что можешь быть одержим Сам-Знаешь... Риддлом? — наконец уточнила она, остановившись напротив.

— Да, Гермиона. Если я смотрю на мир его глазами, слышу его мысли и, что самое мерзкое, испытываю его эмоции... как это ещё назвать?

Грейнджер прищурилась.

— У тебя есть провалы в памяти?

— Что? Нет...

— На втором курсе, когда Джинни попала под влияние заколдованного дневника, у неё из памяти выпадали целые дни, — пояснила Гермиона. — Сознание отключалось, пока дневник контролировал её тело. Я думаю, ты бы заметил подобное, Гарри. Ты помнишь последние дни?

— Определённо. Я помню, что ел на завтрак, сколько времени мы тренировались с Роном, какие философские трактаты выдавал безумный Кричер и сколько я просидел в библиотеке. Часа два, кстати.

Гермиона поморщилась при упоминании домовика, но развивать тему прав магических существ не стала.

— Очевидно, что ты не одержим, Гарри Поттер, — заявила она. — Твоё сознание целостно. Но, судя по симптомам, ты как-то подключаешься к Риддлу и следишь за ним в реальном времени. И вот тут возникает самый интересный вопрос: догадывается ли он сам об этом канале связи?

Гарри поёжился. От мысли, что Волдеморт может подсматривать за ним в ответ, внутри всё сжалось ледяным комком.

— И... как это проверить?

— Не знаю, — призналась Гермиона, опускаясь обратно на покрывало. — И, как ты понимаешь, официальная медицина или психологи в магловском мире с телепатическими трансляциями от Тёмных Лордов никогда не сталкивались. Придётся копать самим.

В дверь коротко постучали, без паузы послышался скрип. В щель просунулась взъерошенная рыжая голова.

— Привет, Миона. Гарри, я всё понимаю, у вас тут важный разговор... — Рон замялся, явно не желая приносить дурные вести. — Но внизу ждет Снейп.

— Профессор Снейп? — Гермиона выпрямила спину.

— В школе он профессор. А здесь просто Снейп, — мрачно отозвался Уизли. — Короче, Гарри. Он требует, чтобы ты спустился.

Гарри застонал.

— Да что я сделал-то?!

— Гарри, может, он хочет поговорить о чём-то важном по заданию Ордена... — осторожно попыталась сгладить ситуацию Гермиона.

— Ага, — выдали Гарри и Рон скептическим дуэтом.

— Ладно. Значит, надо идти, пока он не поднялся сам и не начал снимать баллы. — Поттер хлопнул ладонями по коленям и встал с кровати. — Спасибо, Гермиона. Не знаю как, но теперь мне стало спокойнее.

Он обогнул кровать и вслед за Роном вышел в тёмный коридор, гадая, какую гадость Снейп приготовил на этот раз.

В полутемной столовой на первом этаже Гарри обнаружил мрачную компанию. Сириус, Снейп, Киран и Тонкс сгрудились вокруг дубового стола.

— Не сиделось тебе спокойно, — змеиным полушепотом язвил Снейп. — Что ты, что Поттер — органически не способны не создавать проблемы на ровном месте.

— Я бы посмотрел на тебя через год в моей шкуре! — зарычал в ответ Сириус, сверля зельевара взглядом.

— Ты на моём месте не бывал. Легко рассуждать, сидя здесь, в безопасности, — холодно парировал Северус.

— Так я и не хочу этой чертовой безопасности! До тебя до сих пор не дошло, Нюниус?!

— Глупая шавка...

Снейп дёрнул плечом и перевёл взгляд на Кирана.

— А вы, Морган? Оказывается, вы такая же заноза в заднице, как и Поттер? Тоже спать не можете — лавры великого героя не дают покоя?

— Да не знал я об этом, профессор! — отбивался Киран. — Но я согласен с Самантой. Это... оптимально.

— Оптимальный вариант привлечь внимание к Ордену и выпустить на улицы подростка, которому сильно за тридцать, — простонал Снейп, сжимая длинными пальцами переносицу. — Нимфадора. Ну а ты-то чем думала?

— А я согласна с парнем, Северус, — Тонкс, к удивлению Гарри, даже не окрысилась на ненавистное полное имя. — Ситуация подвисла в мёртвой точке. Вот он — наш шанс всё изменить.

— Вокруг одни глупые дети, — желчно резюмировал Снейп.

Гарри шагнул в круг света от подвесного светильника.

— Эм... профессор. Профессора, — он перевёл взгляд со Снейпа на Тонкс.

Тёмные глаза Мастера Зелий впились в него.

— А, вот и вы, Поттер, — Северус оглядел его с отвращением и раздражением. Гарри на секунду задумался: как он умудрился выбесить профессора одним фактом своего существования? — Директор решил, что вам необходимы дополнительные занятия. Вы должны научиться закрывать свой разум, чтобы придерживать своё неуёмное любопытство. И не допускать других любопытных к себе. Мы займёмся Окклюменцией. Раз в неделю. После каникул.

— Чем? — не понял Гарри.

— А можно мне тоже, профессор? — отреагировал Киран. Он, очевидно, понял чуть больше.

— Разумеется, нет, Морган! — почти сорвался на крик Снейп, разворачиваясь к выходу. — Поясните Поттеру технические детали сами, раз такой осведомлённый. Это всё, что я хотел донести до вашего сведения.

Взметнув полами мантии, Снейп пересёк столовую и вышел, оставив за столом ошеломлённых студентов и поморщившихся взрослых. В повисшей тишине хлопнула входная дверь.

— Я вроде тоже профессор, но меня до сих пор от него в дрожь кидает, — пожаловалась Тонкс, поёжившись и накручивая на палец фиолетовую прядь.

Рон, стоявший за спиной Гарри, наконец подал голос:

— Так... э-э-э... а что вообще случилось? Помимо этой вашей Окклюменции, про неё потом расскажете.

— Рон, ну как можно этого не знать! — вспыхнула спустившаяся следом Гермиона: — Окклюменция — это базовая магическая защита разума, позволяющая оградить сознание от...

— Похоже, меня оправдают, Сохатик! — выкрикнул Сириус.

Гермиона поджала губы, но спустя секунду осознала сказанное и округлила глаза. У Гарри челюсть тоже упала.

— Чего?!

— Морганы захватили Петтигрю, — выдал Сириус.

Гарри скосил глаза и заметил, как Гермиона закивала.

— Прямо сейчас они передают эту жирную крысу в Министерство, — продолжал Сириус, шагая вдоль стола. — Уже собрали воспоминания во флаконы, наняли свору безжалостных юристов и готовятся давить, чтобы моё дело пересмотрели публично!

— Крестный, то есть ты...

— Да! Я смогу выходить из этого склепа, ходить по Косому переулку, бывать где захочу! А то и, Мерлин свидетелем, побуду годик профессором по ЗОТИ в Хогвартсе! Всё равно там дольше года никто не выдерживает!

Сириус с хохотом вскочил, опрокинув стул. Локоть зацепил столешницу, и на каменный пол с жалобным звоном полетела пара керамических кружек. Гарри бросился к крестному, стискивая его в объятиях и чувствуя, как удушливый страх за Сириуса рассыпается в пыль.

Краем глаза он заметил, как Гермиона качает головой, выуживая палочку.

— Репаро, — коротко бросила она.

Осколки стеклись в целые кружки и с мягким стуком вернулись на стол. Грейнджер перевела возмущённый взгляд на стоящего рядом парня.

— Киран Морган! И ты всё это время молчал?!

— Да клянусь, я сам не знал! — Морган поднял руки, защищаясь от обвинений. — Это всё дядя Ульрик и Саманта, мне тоже не говорили! Но я с ними согласен, мистер Блэк заслуживает свободы.

— Что празднуем? — звонко спросила Джинни, появляясь в дверном проёме.

Стоило Снейпу покинуть особняк, как кухня начала, словно по команде, заполняться обитателями. Зельевар словно имел врождённую способность создавать вокруг себя ледяной вакуум, в котором любой нормальный человек не мог находиться дольше пары минут. Исключение составлял, пожалуй, один Дамблдор. Гарри даже посочувствовал бы тотальному одиночеству профессора, если бы тот не пытался изводить его постоянно.

— Ой, чуть не забыла! — встрепенулась Гермиона, отвлекаясь от перепалки с Морганом. — Мы принесли подарки. Разбирайте! Но откроете позже!

Она обвела рукой гору ярких свертков на соседнем столе.

— Мистер Блэк, вас это тоже касается!

— О, вот это дело! — обрадовался Сириус, потирая руки и устремляясь к свёрткам первым.

В мрачной столовой Гриммо тут же вспыхнула весёлая праздничная суета. Началась возня у коробок, посыпались вопросы и благодарности. Спустя пару минут гудящая от голосов комната стёрла всякое напоминание о том, что ещё недавно здесь находился Северус Снейп.

Глава 53. В Хогвартс

— Кто бы что ни говорил, а я рада возвращению в школу, — заявила Гермиона, врываясь утром в комнату Гарри и Рона. Рон, едва начавший одеваться, с воплем прыгнул под одеяло. — А, вы ещё не собрались? — протянула она с разочарованием.

— Гермиона, до выезда ещё вечность, — жалобно отозвался Гарри, ворочаясь под одеялом.

Девушка поджала губы, хмыкнула и покинула комнату.

Следующие полчаса Гарри кидал вещи в сундук, с теплотой перебирая рождественские воспоминания. Он готов был поклясться, что таким живым этот дом не был даже во времена расцвета семьи Блэков: прежде здесь чопорно пили чай, рассуждали о чистоте крови и кривили нос при одном упоминании маглов.

Вальбурга Блэк точно не пережила бы зрелища, где близнецы взрывают хлопушки, Люпин с Грюмом распивают огневиски из фамильных серебряных кубков, Сириус ставит на проигрыватель подаренные Морганом пластинки с альтернативным роком, а Гермиона с Джинни и Тонкс (которая в тот вечер явно не тянула на профессора) играют в твистер прямо в гостиной под общий хохот. Безумие? Возможно, но если это и есть тот захват волшебного мира маглорождёнными, которого так боятся старые семьи, — то Гарри такая экспансия кажется прекрасной. Лучшее, что может случиться с обоими мирами.

Уже на кухне, аккуратно левитируя чемодан по ступенькам, Гарри наткнулся на нетерпеливый взгляд Гермионы.

— Ну наконец-то, мальчики, — она всплеснула руками, почти как миссис Уизли. Гарри фыркнул. — Садитесь завтракать, скоро поедем на вокзал.

— Опять министерский кортеж? — проворчал Рон за спиной.

Гарри сел за стол рядом с Морганом, со стоическим видом потягивающим кофе.

— Какая муха её укусила?

Морган смерил Гарри взглядом и пожал плечами:

— Если б я знал. Заявилась ещё в восемь утра, потребовала открыть камин. Едва убедил оставить чемоданы эльфам.

— Всё потому, Киран, что вы слишком расслабились, — строго парировала Гермиона, которая, как оказалось, на слух не жаловалась. — Я понимаю, что для каникул мы пережили, мягко говоря, слишком много. — Она нервно потеребила браслет с чёрными камнями на запястье. — Но экзамены никуда не делись. Нам придётся их сдать, это по-прежнему определяет наше будущее, а времени всё меньше. — Последнюю фразу она проговорила быстрее и на полтона выше.

Поймав взгляд Гарри, Морган пожал плечами.

— Гермиона… — начал Гарри негромко. — Ты же осознаёшь, что ты единственная из нас, кто может не беспокоиться насчёт СОВ?

— А может, единственная, кто должен? — ответила та резко. — У меня единственной нет ни огромного наследства, ни могущественной волшебной семьи за спиной, ни толпы талантливых братьев, которые не оставят одну. Я рассчитываю только на себя!

— Эй, а меня-то за что? — Рон оторвался от тоста. — Это всё Гарри начал.

— Бесполезно, — Морган покачал головой. — Она вбила себе в голову, что недостаточно хороша для сдачи СОВ.

— Это СОВ недостаточно хороши для неё, — тихо ответил Гарри.

Гермиона прищурилась, как готовая к броску мантикора. Гарри предпочёл торопливо уткнуться взглядом в тарелку с яичницей.

Вскоре на кухню начали стекаться все обитатели дома на площади Гриммо, вокруг опять стало весело, шумно и чуть более безопасно. Гермиона отвлеклась на Джинни, близнецы аппарировали вместе с вещами, миссис Уизли попыталась взять под контроль творящийся хаос, а крестный, насвистывая, взялся за чашку кофе, а не за бокал вина, к чему Гарри уже начал привыкать.

Вспыхнул камин, на кухню шагнула Тонкс, тряхнула фиолетовыми волосами, дала пять Джинни и Гермионе, затем заявила с улыбкой:

— Никто же не забыл, что я профессор? Вчерашнего вечера не существовало, он нам всем приснился, а в школе возвращаемся к вежливому обращению и можете даже делать вид, что немного меня боитесь. Ладно? — последнее слово она произнесла почти жалобно, и Джинни с Гермионой тут же принялись заверять, что она очень строгий профессор.

А спустя ещё пару минут объятий и торопливых прощаний они высыпали наружу. Крестный хлопнул Гарри по плечу напоследок и сказал негромко:

— Если всё пойдёт хорошо, то к лету уже сможем подыскать приличный дом, и ты переедешь ко мне. Если ты не против, Сохатик… — Сириус застыл в напряжении, будто ожидая немедленного отказа, а Гарри замер. Он даже не думал о будущем, где у него будет шанс не возвращаться к Дурслям. Даже несмотря на то, что общение с кузеном понемногу налаживалось.

— Бродяга, это будет лучшей новостью, помимо твоего полного оправдания! — Гарри увидел, как после его искреннего ответа Сириус расслабляется и позволяет себе мягкую улыбку.

— Я рад, Гарри. Ну, беги! Надеюсь, скоро встретимся.

И Гарри присоединился к небольшой толпе на крыльце, сгрудившейся вокруг Тонкс.

— Ну, как насчёт «Ночного рыцаря»? — неестественно бодро поинтересовалась Нимфадора. В ответ она получила лишь серию мрачных, полных обречённой тоски взглядов. — Ну, ребят, ничего не могу поделать. Бронированного министерского кортежа сегодня не предвидится, а перетаскивать вас аппарацией по одному — слишком утомительно. Потерпите немного.

Она сделала короткий, резкий взмах палочкой прямо над дорогой.

Воздух взорвался оглушительным пушечным грохотом. Прямо из ниоткуда, с визгом тормозов и дымом из-под шин, в дюйме от тротуара материализовался трёхэтажный ядовито-фиолетовый автобус.

Двери с шипением разъехались. На подножку привычно выскочил щуплый, лопоухий парень в потёртой униформе.

— Добро пожаловать в автобус «Ночной…» — Стэнли Шанпайк запнулся на полуслове. Он окинул взглядом загруженную сундуками компанию подростков, уставился на выделяющиеся на сером фоне фиолетовые волосы Тонкс и расплылся в дурацкой улыбке. — Ба, знакомые всё лица! Опять до Хогвартса поедем? С вас…

— Разберёмся внутри! Загружаемся! Быстро, быстро, пока маглы внимание не обратили! — заторопилась Тонкс, чуть ли не пинками загоняя внутрь сначала кондуктора, а потом и остальных.

Гарри втиснулся в салон, упал в кресло рядом с Роном и в очередной раз подумал, что лучше бы долетел на метле. Но спустя десять минут рывков, кульбитов, резких поворотов и торможений они всё же выгрузились у вокзала и Гарри с облегчением прошёл сквозь стену.

— Ну всё, ребятишки, — Тонкс внимательно осмотрела всю компанию, собрала их вокруг себя. — Дальше сами. Встретимся в Хогвартсе. Вы же сможете доехать спокойно и не нажить себе очередную порцию проблем? — При этом Тонкс бросила внимательный взгляд на Гермиону и Кирана.

— Не волнуйтесь, профессор! — Грейнджер смутилась. — Я прослежу, чтобы всё было в полном порядке.

— Смотри мне! — Тонкс погрозила пальцем, крутнулась на месте, волосы хлестнули по воздуху фиолетовой волной, и Тонкс исчезла.

— Ну все, хватит стоять. Пойдем, поезд скоро отходит! — Заторопилась Гермиона и Гарри со вздохом подхватил тяжелый сундук.

***

— Да что с тобой такое, Драко? — плаксиво протянула Пэнси, потянув его за руку. Он позволил увлечь себя к поезду, но мыслями был далеко.

— Подкосили новости, Малфой? — хмыкнул рядом Блейз, белозубо улыбаясь и чуть ли не пританцовывая на ходу.

— Зато тебе, смотрю, весело, — Драко скривил губы. — Вся эта волна вокруг дела Блэка — она многих может зацепить. Отец говорит, что в итоге всё сыграет на руку Дамблдору. И усилит проклятых Морганов, а они…

— Ещё одна семейка предателей и маглолюбцев, как Уизли, — скривился Блейз. — Но так хорошо окопались, что в лицо им этого не скажешь.

— Ну так а чего ты веселишься тогда? — не понял Драко, продолжая игнорировать надувшую губы Пэнси.

— Всё меняется, Малфой, сам же видишь. Говорят, Киран Морган чуть не сдох, а небеса всё ещё не падают на землю. Неприкосновенных больше нет. Ещё немного — и грязнокровки с предателями займут подобающее место.

— Говорят, у тебя счёты к Грейнджер, но мимо гриффиндорского цербера никак не пробраться. Вот ты и бесишься, — протянула Пэнси сладким голоском.

— Молчала бы, Паркинсон, — Блейз отвернулся. — Ещё не время, вот и всё.

— Что за история с Морганом? — спросил Драко, забираясь на подножку вагона.

Блейз только хмыкнул.

— Странно, что ты не в курсе. — Забини усмехнулся снисходительно. — Морган со своей грязнокровкой попались отряду Пожирателей, да так, что пришлось вмешиваться старшим Морганам. Это уже практически война. И в таком случае их сметут.

Драко нахмурился, но промолчал. Не заходя в купе, он направился в вагон старост — спокойно переварить новости.

— Догоняй, — бросил он Пэнси, но дожидаться не стал.

Пришёл первым, устроился в пустом купе и закинул руки за голову, прикрыв глаза. Мерлина ради, если начнётся открытое противостояние — это точно затронет его семью. Малфои верны Тёмному Лорду, но чем дольше мир будет спокойным…

— Здравствуй, Малфой, — Драко открыл глаза и сразу наткнулся на взгляд Грейнджер. — Ты рано.

— Надо было место, чтоб подумать, — ответил он. Окинул её взглядом. Грейнджер не выглядит пострадавшей: всё тот же плещущий через край энтузиазм, даже в купе вошла, будто подпрыгивая от нетерпения.

— Слушай, Грейнджер… Это правда? Говорят, вы с Морганом повеселились недавно так, что дело дошло до Мунго.

— Да, правда, — Грейнджер не отвела взгляд, только тряхнула волосами и протянула с сомнением, будто не будучи уверенной: эт праздный вопрос или попытка начать конфликт.

— Ты… вы в порядке? — Драко определённо хотел спросить что-то другое или просто съязвить, но к немало удивлению вырвалось именно это.

Грейнджер удивленно подняла брови, но ответила ровно:

— Да, мы крепкие. Так что, перейдём к делам? И тогда побыстрее разойдёмся по купе.

Драко ошарашенно кивнул. Что с ним происходит в последнее время? Но Грейнджер уже разложила пергаменты, появилась Пэнси, Уизли, Аббот и Драко смог вернуть самообладание, сосредоточившись на текущих делах.

Глава 54. Счастливое воспоминание

Шорох подошв по плотному каучуку затих, когда Гарри поднял руку. Выручай-комната послушно выстроила вокруг привычный зал с манекенами, книжными полками и мягким светом факелов.

— Всем привет! — Гарри обвёл взглядом собравшихся. Взволнованным он выглядел только на первом собрании, сейчас в голосе звучала ленивая уверенность: хотелось просто заткнуться и слушать, хоть и говорил он негромко. — Пришлось сделать перерыв в занятиях, надеюсь, вы не сильно скучали. Но сегодня у нас первая тренировка после Рождества. Так что предлагаю попробовать вызвать Патронуса.

По рядам прокатился возбуждённый шёпот. Студенты зашевелились, переглядываясь. Чоу Чанг в первом ряду расправила плечи, Лаванда с Парвати заёрзали на месте, а Невилл судорожно перехватил палочку, будто дементоры могли ворваться в комнату прямо сейчас.

Гарри запустил руку в и так растрёпанные волосы.

— С первого раза может не получиться. Но это нормально… Давайте сначала покажу жест и формулу. А после проговорим важные детали.

Джинни переглянулась с Дафной, стоявшей справа. Старшая Гринграсс вместе с Асторией давно уже стабильно держались рядом с ними и Луной на всех парных отработках чар. Остальные довольно быстро перестали коситься на змеиные галстуки, но сёстры не искали чужой компании и предпочли остаться с Джинни.

— Смотрите, — скомандовал Гарри.

Он вскинул палочку, очерчивая в воздухе короткое слитное круговое движение с резким взмахом в конце.

— Формула простая: Экспекто Патронум. Движение кисти должно быть плавным, ничего сложного. Попробуйте!

Двадцать девять человек синхронно повторили за ним. Раздался свист рассекаемого воздуха.

— А теперь самое сложное, — Гарри усмехнулся. — А может, наоборот — самое простое. Единственное топливо для этого заклинания — счастье. Самое прекрасное воспоминание: здесь нет точной инструкции, придётся погрузиться в себя. Что-то сильное, настолько, насколько возможно. Первый полёт на метле, день рождения, первый… поцелуй. Не знаю, даже не берусь советовать. Нужно то, что заставляет сердце биться быстрее. Дам вам пару минут. Подумайте.

Джинни поймала взгляд Гарри. Тот легко улыбнулся ей, затем кивнул Гермионе и Кирану, которые на этот раз стояли среди толпы, а не вели занятие.

«Редкий момент, когда Гермиона Грейнджер чего-то не умеет», — хмыкнула про себя Джинни. Гермиона выглядела непривычно напряжённой: губы сжаты, брови нахмурены, на лице — напряжённая работа мысли. Рядом стоял Киран. Он всё ещё двигался скованно и за палочкой даже не потянулся.

Гарри тем временем сделал пару шагов в сторону и склонился к Чоу Чанг, что-то тихо и ободряюще ей выговаривая. Ловец Рейвенкло смущённо опускала глаза и улыбалась уголками губ.

Внутри у Джинни привычно кольнуло, но острого удушливого спазма, как осенью, не последовало. Видимо, переживания последних недель заставили немного повзрослеть.

Джинни прикрыла глаза, погружаясь в воспоминания.

Что считать топливом?

Детство в Норе? Слишком много шума, вечных маминых окриков, тесных обносков братьев и душного ожидания, когда тебя наконец перестанут считать маленькой. Счастливые моменты, конечно, были, но они тонули в рутине.

Первый поцелуй? Смешно. От неуклюжих попыток сокурсников в тёмных углах хотелось разве что применить Жалящее в упор.

Она перебирала кадры, как магловские карточки.

Ночь на Тисовой улице, когда они вырвались из душного особняка Блэка? Ощущение скорости, когда она неслась по трассе в фиолетовом «Ночном рыцаре»?

Или…

Перед глазами вспыхнул сарай в Норе, шесть утра. Жгучая боль в лёгких, пот, заливающий глаза, и глухой плотный треск трухлявого пня, разлетающегося от её идеального Редукто.

И то пьянящее, жёсткое чувство, когда она впервые осознала: она на многое способна сама. Без старших братьев, Гермионы или Моргана — её твёрдость рук, чары и трудолюбие способны дать ей больше, чем просто быть любимой и опекаемой младшей сестрой. Она чего-то стоит сама по себе!

Рукоять палочки, будто отзываясь на её мысли, потеплела.

— Давайте пробовать! — разнёсся по залу голос Гарри. — По очереди или все разом, как хотите, не бойтесь сбиться, не бойтесь провала. Просто направьте энергию наружу!

Зал взорвался нестройным хором голосов.

— Экспекто Патронум!

— Экспекто Патронум!

Пространство озарилось вспышками. С палочек срывались бледные дрожащие искры, вытягивались тонкие струйки дыма и таяли в воздухе. Невилл зажмурился изо всех сил, но из конца палочки вылетел лишь крошечный сгусток света, шлёпнувшийся на пол, как мыльный пузырь.

У Гермионы с кончика сорвался мощный поток густого серебряного пара. Он клубился, заполняя пространство перед ней, но не более. Грейнджер сердито выдохнула и тут же повторила взмах, упрямо хмурясь.

Киран рядом с ней даже не поднял палочку. Он стоял, засунув руки в карманы, и наблюдал за серебристым туманом с лёгким прищуром. Джинни готова была поклясться: идея искать в себе «самое светлое счастье» казалась Моргану настолько чужой, что даже пытаться не стоит.

— Не дави на магию, Грейнджер, — вполголоса бросила Дафна, безупречно выводя дугу палочкой. — Это не взрывное, здесь не надо стараться слишком сильно.

С палочки самой Гринграсс сорвался серебристый всполох, обернувшийся широкой прозрачной волной. Слизеринка довольно хмыкнула, хотя телесная форма так и не проявилась.

Луна рядом безмятежно улыбалась в потолок.

— Надо представить, как мозгошмыги улетают на юг, — сообщила она пространству и плавно повела рукой: — Экспекто Патронум.

Из её палочки вырвался ослепительный серебряный луч, и в воздухе на секунду отчётливо проступили очертания крупного зайца, взмахнувшего длинными ушами, прежде чем раствориться.

— Получилось! — восторженно пискнула Астория.

Джинни глубоко вдохнула. Чужой шум, выкрики близнецов, аплодисменты Гарри, подбадривающего Чоу, — всё это отступило на второй план.

Она выставила ногу вперёд, занимая плотную устойчивую стойку. Поймала центр тяжести, расслабила локоть, движение — всем телом, не только кистью, как учил Морган перед деревянным столбом.

Она вспомнила ощущение метлы, бьющей ветром в грудь на сумасшедшем вираже. Вспомнила злой адреналин в доках, когда они сбежали от Люпина, и тот чистый, дикий восторг от собственной силы, который не зависел ни от Гарри Поттера, ни от кого-либо ещё в этом мире.

— Экспекто Патронум! — шепнула Джинни, понимая, что крик здесь не нужен.

Серебро ударило из палочки с гулким плотным звуком — не дымом, а сплошной ослепительной дугой. Сгусток света метнулся вперёд, стремительно оформляясь в воздухе.

Гибкое мощное тело. Тонкие летящие ноги, запрокинутая голова, грива из чистого искрящегося серебра. Лошадь заложила полукруг над каучуковым покрытием, чуть не задев резко присевшего Рона, ударила призрачными копытами о воздух и взмыла к высоким сводам, заливая лица студентов мягким лунным светом.

Вокруг на мгновение стало тихо. Даже выкрики на противоположном конце зала стихли.

Серебряная кобылица сделала ещё один плавный вираж, пронеслась прямо над головой застывшего Гарри и растаяла дождём мерцающих искр.

Джинни опустила палочку. Мышцы приятно гудели, по коже бежали мурашки, а в груди стояло редкое звенящее спокойствие.

— Ничего себе, рыжая, — раздался сбоку уважительный голос Дафны.

Гарри посмотрел на неё ошеломлённо, забыв на миг даже про Чоу Чанг.

— Джинни… — начал он, делая маленький шаг вперёд. — Это было… полноценный телесный Патронус. С первой попытки.

Джинни тряхнула волосами, заправила выбившуюся огненную прядь за ухо и позволила себе дерзкую полуулыбку.

— Просто хорошее воспоминание, Гарри, — спокойно ответила она, перехватывая палочку.

Краем глаза она заметила, как Дафна Гринграсс одобрительно улыбнулась, а Киран, задумчиво доставший палочку, кивнул ей. Как равной, без намёка на снисхождение к младшей сестре друга.

И это чувство оказалось не хуже, чем наблюдение за полётом серебряной кобылицы.

— Видели?! — Гарри радостно ткнул пальцем в сторону Джинни, оборачиваясь к залу. — Воспоминание — вот что важнее всего! Джинни показала отличную технику, а что ещё важнее — доказала, что всё возможно. Надо только определиться с правильным чувством. Пробуем ещё! Джинни, молодец!

По залу снова прокатился гул воодушевления.

Джинни перевела дух, чувствуя, как жар приливает к щекам. Дафна медленно опустила палочку и повернулась к ней. В холодных светлых глазах слизеринки застыло искреннее любопытство.

— Что это было? — негромко спросила Дафна, чуть склонив голову. — Любовь, тщеславие, алчность?

— Чувство собственной ценности!

Брови Гринграсс удивлённо поползли вверх.

— Вспомнила, что я сама по себе на многое гожусь, — пояснила Джинни. — Без вечных спасателей, братьев и помощников.

— А неплохая идея, — протянула Дафна.

Она на несколько секунд замолчала, прикрыв глаза и выравнивая дыхание. Затем расправила плечи, встала в идеальную строгую стойку и плавно взмахнула палочкой.

— Экспекто Патронум.

Серебряная вспышка оказалась резкой и ослепительной. Из кончика древка вырвался ширококрылый сокол. Птица сделала стремительный круг над головами сестёр, рассекая воздух призрачными крыльями, и растаяла, оставив после себя шлейф искр. Дафна опустила руку, и на её губах мелькнула редкая довольная улыбка.

В следующий час Выручай-комната окончательно превратилась в полигон мерцающего серебра. То в одном углу, то в другом вспыхивал плотный туман, яркий свет или фигуры животных.

Джинни с интересом наблюдала за залом. Оформилась юркая выдра у Гермионы, закружившаяся вокруг её ног под счастливый смех. Фред с победным воплем запустил под потолок хлопающую крыльями сороку, а заяц Луны уверенно скакал между тренировочными манекенами. Чоу Чанг под ободряющие подсказки Гарри выдала изящного светящегося лебедя. Даже у Рона после полусотни неудачных попыток и кучи ругательств из палочки наконец с лаем вывалился крупный вислоухий пёс, перевернувший манекен Пожирателя.

К концу двухчасовой тренировки даже те, у кого получался только белесый пар, не выглядели расстроенными. Народ расходился по спальням вымотанным, но явно не разочарованным.

Гарри задержался у выхода ровно настолько, чтобы увязаться провожать Чоу, на ходу забирая у неё сумку и бросив остальным короткое: «Закроете всё? Спасибо!».

Вскоре в огромном павильоне повисла тишина.

Остались только четверо. Гермиона сидела за низким столиком у стеллажей, с явным удовольствием раскладывая по папкам пергаменты с учебным планом на следующий месяц. Луна разглядывала подвешенные к балкам мишени, а Джинни скрестила руки на груди, уставившись на Моргана.

Киран сидел на краю невысокого деревянного помоста. За всё занятие он не сделал ни одного взмаха. Палочка так и осталась в чехле на поясе.

— Так быстро сдаёшься, Морган? — Джинни шагнула к нему и уже занесла руку для привычного тычка в плечо, но перед глазами всплыла белая палата Мунго, запах крови и швы на его боку. Она вовремя притормозила, опустив ладонь. — Серьёзно, даже не попробуешь?

Киран криво усмехнулся и пожал плечами.

— Есть вещи, которые мне просто недоступны, Уизли. И пробовать не стоит. Тратить силы впустую — глупо.

Гермиона отложила перо и подняла на него усталый взгляд:

— Киран, пока не попробуешь — не узнаешь свои пределы. Нельзя быть заранее уверенным, что заклинание не сработает, если ты даже не попытался подобрать правильную эмоциональную привязку. Ты же сам заставлял меня рубить эти дурацкие соломенные снопы тридцать раз подряд!

— Увы, — коротко отрезал Киран, явно не собираясь развивать тему.

— Я знаю, что надо делать, — певуче раздалось из полумрака.

Луна неслышно подошла к помосту, заправив светлую прядь за ухо. Её выпуклые серые глаза сфокусировались на Гермионе.

— Но мне понадобится ваша помощь. И чтобы Гермиона пообещала не ревновать.

— Обещаю, — с улыбкой отозвалась Грейнджер, отодвигая пергаменты и поднимаясь из-за стола. — Рассказывай.

Луна не стала тратить время на инструкции. Шагнув вплотную к сидящему Кирану, она обхватила его за шею обеими руками и мягко, но настойчиво потянула на себя, заставив согнуться навстречу.

— Помогайте, я одна не справлюсь, — бросила она через плечо.

Луна принялась размеренно гладить Кирана по жёстким тёмным волосам на затылке. Тот опешил, фыркнул и скосил на Джинни взгляд, в котором читалась смесь паники и глубочайшего недоумения.

Джинни переглянулась с Гермионой. Грейнджер на секунду замялась, но подошла сбоку, осторожно обнимая Кирана за плечи и стараясь не задеть заживающий бок. Джинни шагнула следом, аккуратно смыкая кольцо с другой стороны.

Киран ощутимо вздрогнул. По его лицу пробежал короткий спазм. Но руки девушек оставались тёплыми и спокойными. Постепенно окаменевшие мышцы под ладонями начали расслабляться.

— Ты ни в чём не виноват, — негромко протянула Луна, продолжая методично перебирать пряди на его голове, словно успокаивая напуганного зверька. — Ты носишь слишком много чужого груза, Киран Морган. Оставь его, иначе он тебя раздавит. Ты и сам всё знаешь, но не можешь позволить себе отпустить. А мы тебе разрешаем.

Гермиона бросила на Джинни удивлённый взгляд поверх макушки Кирана, но промолчала. Руки Гермионы и Джинни периодически сталкивались на его спине, мягко поглаживая, но это не вызывало неловкости.

Джинни ждала, что ситуация покажется ей дурацкой или смешной, но хихикать не хотелось. В полутемном зале остался только мягкий, убаюкивающий голос Луны, заполнявший всё пространство между ними:

— Никто не должен воевать в одиночку, когда рядом есть те, кто готов стоять рядом.

Киран сидел не шевелясь, уткнувшись лицом куда-то в плечо Лавгуд. Дыхание его выровнялось, став глубоким и редким.

— Ты готов попробовать? — тихо спросила Луна спустя пару минут.

Киран коротко закивал, не отстраняясь.

— Тогда мы сейчас тебя вроде как отпустим, но это понарошку, — предупредила Луна, заглядывая ему в глаза. — На самом деле мы продолжаем тебя обнимать, хорошо? Это теперь навсегда. Наши объятия закрывают тебя от мозгошмыгов и всего дурного.

Она плавно отстранилась, прижав палец к губам. Гермиона отступила на полшага, сжав предплечье Кирана напоследок.

Джинни, повинуясь внезапному порыву, не стала убирать ладонь с его спины. Слегка сжала пальцы и тихо шепнула:

— Она права. Мы рядом.

Морган медленно поднялся на ноги. Лицо его оставалось бледным и спокойным, но что-то явно изменилось.

Он шумно втянул прохладный воздух зала, вытянул палочку из чехла и плавно сделал круговое движение.

— Экспекто Патронум.

Голос прозвучал негромко, без особой надежды.

Из кончика чёрного древка ударил не пар и не дым. Плотный, слепяще-белый поток серебряного света хлынул наружу широким ровным лучом. Никаких звериных очертаний в нём не проявилось, но магия была настолько густой и осязаемой, что воздух вокруг ощутимо потеплел.

Свет всё лился и лился, отражаясь в стёклах шкафов и расширенных зрачках застывшей Гермионы, пока Киран сам медленно не опустил руку.

Сияние погасло, оставив на сетчатке пляшущие пятна.

В Выручай-комнате повисла мёртвая тишина.

Киран ошеломлённо посмотрел на собственную ладонь, сжимающую палочку, затем перевёл взгляд на трёх стоящих перед ним девушек.

— И как… — Морган кашлянул, прочищая горло, и попытался вернуть лицу привычную маску, но пальцы его слегка подрагивали. — Как, ради Мерлина, вы это сотворили?

— Тот голос, который говорит, что ты сломан… Он просто врёт. Мы заткнули его ненадолго. Но ты и сам знаешь, что он врёт. Больше не слушай его, — доверительно сказала Луна. — Вы же проводите меня к башне?

Глава 55. Поздний вечер для всех

Чайник на подставке тихо остывал. Мадам Боунс обустроила рабочее место в школе с той же спартанской строгостью, с какой вела дела в Министерстве: никаких лишних безделушек, только ровные стопки отчётов, запасные перья и толстая папка личных дел учеников и преподавателей.

Амелия Боунс сидела за столом, вчитываясь в длинный зачарованный пергамент. Её монокль тускло поблёскивал в свете масляной лампы. Иногда раз в день, а иногда и раз в пару минут на пожелтевшем листе вспыхивала тонкая серая линия, вычёркивая очередную фамилию студента с закрашенной бусиной.

Тонкс сидела напротив, забравшись с ногами в глубокое кресло для посетителей, и грела ладони о глиняную кружку. За окном давно стемнело, шотландский ветер глухо бился в тяжёлые рамы.

Мадам Боунс опустила пергамент на столешницу и потёрла переносицу под стеклом монокля.

— Нимфа… Ох, прости. Тонкс, конечно, Тонкс. Я привыкну. Почти привыкла.

Тонкс сдержала вздох. Амелия Боунс помнила наизусть даты рождения половины чиновников Визенгамота и протоколы допросов десятилетней давности. Забыть фамилию младшей коллеги она не могла. Ей просто нравилось время от времени донимать подчиненную: всем нужны свои маленькие радости на работе.

— Ничего страшного, мадам, — Тонкс сделала осторожный глоток, стараясь звучать непринужденно. — Что-то не так со списками?

— Наша маленькая игра приносит неожиданно интересные результаты, — произнесла Боунс, постукивая ногтем по краю стола.

— М-да? — Тонкс состроила ленивое, незаинтересованное лицо. Розовые волосы едва не сменили цвет, но Дора удержала их усилием воли. — По-моему, всё как обычно. На курсе лидирует Слизерин, Гриффиндор лезет на рожон и отчаянно рубится в коридорах, а мой родной Хаффлпафф осторожничает и держится группами. Классика. Ничего не меняется со времён основателей.

— В целом согласна, Тонкс, — мадам Боунс откинулась на спинку стула. — Подавляющее большинство ведёт себя предсказуемо. Была бы я азартной, поставила бы на Слизерин: они аккуратнее, выжидают, бьют наверняка и больше думают головой перед выпадом. Но есть аномалия. Примерно тридцать человек. Плюс-минус двое, список ещё плавает.

Она придвинула пергамент ближе.

— Разные факультеты. При этом никто из этих тридцати за прошедшие недели ни разу не атаковал соседа по списку. Ни одной закрашенной бусины внутри группы. Выборка пока недостаточна, чтобы я вывела точный состав до последнего человека, но динамика очевидна. Это не просто компания приятелей. Это, не побоюсь заявить, слаженный отряд. Маленькая армия, которая вполне грамотно держит круговую оборону.

Тонкс тихо фыркнула в кружку, пряча за ней лицо.

— Армия студентов? Мадам Боунс, не кажется ли вам, что это перебор? Это же подростки.

— Возможно, термин громкий, — спокойно согласилась глава Департамента правопорядка. — Вряд ли это тайная ячейка Пожирателей или что-то в таком духе: в списках числится много маглорождённых, да и слизеринцев там всего пара человек. Но вот что по-настоящему забавно: у этой группы в последнее время поползли вверх оценки. Не только по Защите, это как раз логично. Но и по Чарам. И по Трансфигурации. Профессор Флитвик очень доволен происходящим.

«Мерлина ради, Морган…» — мысленно застонала Тонкс, чувствуя, как внутри всё холодеет. Она же прямым текстом велела Кирану сидеть тихо и не мозолить глаза инспекции. Но малолетний самурай и его лохматая гриффиндорская подружка явно не умели делать что-либо наполовину. Если уж взялись за тренировки, то довели дело до уровня, который мадам Боунс не смогла не заметить. С другой стороны — обмануть главу ДМП с её аналитическим складом ума было невыполнимой задачей с самого начала.

— Готовятся вместе? — Тонкс пожала плечами, стараясь не выдать напряжения. — Обычная взаимопомощь перед экзаменами. Пятый курс, СОВ на носу. Грейнджер наверняка затерроризировала весь факультет своими конспектами.

— Похоже на то, — протянула мадам Боунс, и в её монокле отразился тёплый огонь лампы. — И это очень хорошо. На самом деле — превосходно.

Она пододвинула к себе чистый лист пергамента и взялась за перо.

— Надо бы найти лидеров этой инициативы. Поощрить. Дать дополнительные задания повышенной сложности. Если студенты смогли самостоятельно организовать сокурсников и настолько подтянуть общую дисциплину и навыки — это ценные молодые кадры. Их можно и нужно аккуратно пристраивать к стажировкам в Министерстве ещё до выпуска. Я бы начала поиск с седьмых курсов и пошла ниже. Не думаю, что организаторы слишком молоды: для такого контроля нужен авторитет старост школы или капитанов команд. Расспросишь учеников аккуратно? Ты не так давно выпустилась, к тебе меньше настороженности.

Тонкс натянула на лицо самую открытую и беззаботную улыбку из своего арсенала.

— Конечно. Без проблем, мадам Боунс. А что за поощрение вы хотите предложить?

Она продолжала улыбаться, удерживая чашку обеими руками и старательно делая вид, будто не улавливает подтекста.

Мадам Боунс промокнула кончик пера о край чернильницы.

— Зависит от того, кто эти ученики. Сначала посмотрим на имена и послужной список, а там будем решать. Если они лояльны и надёжны — начнут делать карьеру в Департаменте правопорядка уже сейчас. Фадж постоянно требует свежую кровь.

Тонкс не стала уточнять, что произойдёт, если лидеры этой «маленькой армии» окажутся совсем не лояльны действующему Министерству, а их неформальный командир носит круглые очки и шрам на лбу.

Она молча отпила остывающий чай.

***

Саманта шла рядом с матерью по дорожке из брусчатки, слушая ровный перестук каблуков Элеоноры. Вокруг темнели ухоженные, но незнакомые фасады, одинаковые стриженые изгороди и припаркованные у обочин автомобили. Саманта почти не бывала в доме, где вырос младший брат. Не оттого ли им порой так сложно находить общий язык?

Элеонора поднялась на крыльцо двухэтажного кирпичного дома и дважды коротко постучала.

Замки щёлкнули сразу — хозяева не спали. Дверь распахнулась, и на пороге застыла женщина в домашнем кардигане. Мягкие каштановые кудри рассыпались по плечам, в лице — тревога.

— Элеонора? — голос миссис Грейнджер дрогнул, в нём проступила паника. — Что-то с детьми? Почему ты…

Она осеклась и торопливо отступила в прихожую, пропуская гостей.

— Позови Дэна, пожалуйста, — мягко произнесла Элеонора, переступая порог. — И познакомься: это Саманта, моя старшая.

— Доброго вечера, мэм, — Саманта сдержанно кивнула.

Манеры матери бесили до зубовного скрежета. Женщина на пороге была на грани истерики, и разумнее же сразу сказать: «Все живы, здоровы, никто не умер», а уже потом разводить светский политес. Но Элеонора вела переговоры так, словно на приёме в Министерстве, и лезть поперёк матери Саманта не рискнула.

Спустя пару минут они сидели в тёплой, заставленной книгами гостиной. На журнальном столике дымились чашки с поспешно заваренным чаем. Саманта опустилась на край кресла, чувствуя себя неуютно среди кружевных салфеток и семейных фотографий.

Элеонора взяла чашку, сделала крошечный глоток и посмотрела на сидящих напротив супругов.

— Дэн, Эмма, — заговорила она ровным, успокаивающим тоном. — С Гермионой всё в порядке, вам не о чем волноваться. Вопрос в другом. Полагаю, у вас накопились некоторые вопросы после того, как дочь появилась дома в испачканной одежде?

— Она выглядела так, будто отработала шестичасовую полостную операцию, — отозвался Дэниел Грейнджер.

Высокий, плечистый мужчина сидел, скрестив руки на груди. Саманта скользнула по нему цепким взглядом, пытаясь выцепить знакомые черты. От отца Гермионе достались разве что тёмные глаза и привычка быстро чеканить слова при волнении. В остальном девчонка была вылитой матерью.

«Если Киран удержит её и женится, — подумала Сэм, разглядывая миловидное лицо Эммы, — лет через двадцать пять он не пожалеет. Генетика хорошая».

Она тряхнула головой, выбивая дурные мысли, и вернулась к разговору.

— …и эта так называемая служба клининга для волшебников отработала как надо, — продолжал мистер Грейнджер. — Маленький ушастый человечек выстирал её пальто с джинсами и принёс на плечиках, вещи выглядели как с витрины. Но что-то мне подсказывает, что подруга Мионы слукавила, и это была вовсе не маленькая царапина для волшебника.

— Ты прав, Дэн, — подтвердила Элеонора, отставив чашку на блюдце. — Именно поэтому мы здесь. О предубеждениях и расизме в магической Британии вы уже знаете. Сейчас ситуация обострилась: объявилась группа радикалов. Сама Гермиона в безопасности среди волшебников, она умеет за себя постоять, да и рядом с ней находится Киран. А вот с вами всё куда сложнее. Поэтому мы планируем выставить здесь постоянную охрану…

— Охрану? — Эмма подалась вперёд, пальцы на коленях сжались. — Если всё зашло настолько далеко… Дэн, помнишь, есть же школа во Франции? Мы с Мионой ездили смотреть на неё ещё в девяносто третьем, там было мило и спокойно…

— Вопрос не в Гермионе, мэм, — вмешалась Саманта.

Элеонора приподняла бровь, но промолчала.

— Мой брат способный боец, — продолжила Саманта. — Он готов умереть за вашу дочь, да и мы не дадим их в обиду. Проблема сейчас не в детях, а в вашей личной безопасности. Некоторые ублюдки считают, что родители, родственники или близкие люди — идеальный рычаг давления на волшебника. И этот метод работает. Гермиона пока не та фигура, ради которой станут устраивать нечто подобное. Но она слишком близка к Гарри Поттеру и Кирану. А это уже переводит вас в группу риска.

Саманта подалась вперёд, уперев локти в колени:

— Я хочу прямо сейчас наложить на ваш дом базовые защитные контуры и подключить камин к нашей внутренней сети.

— Камин? — Дэниел смерил её снисходительным взглядом. — Он декоративный, юная мисс. Там просто газовая горелка и имитация кладки.

Саманта сощурилась, проглотив раздражение.

— Это не имеет значения, мистер Грейнджер. Пространственная магия работает не с дровами. Мы привяжем его к нашему укреплённому дому. Это решение на крайний случай. Сами вы воспользоваться летучим порохом не сможете, но в случае тревоги кто-то из наших людей выйдет прямо в гостиную и заберёт вас. Или Гермиона откроет переход, если будет дома. Это в сотни раз надёжнее, чем полагаться на запертую входную дверь.

— Неужели всё так плохо? — Эмма побледнела. — Мы… мы говорим про эвакуацию?

— Мы лишь просчитываем варианты, — Элеонора бросила на дочь прохладный предостерегающий взгляд. — Эмма, дорогая, пока никто никуда не бежит. Саманта во многом права, но подходит к вещам слишком радикально — сказывается общение со службой безопасности. Мы усилим защиту периметра и сделаем аварийный проход в загородный дом. А на выходных сможем спокойно пить чай у нас — летучий порох весьма удобен.

Сэм подавила вздох. Поднялась с кресла, на ходу вытягивая палочку из скрытого чехла на предплечье.

— Я осмотрюсь если позволите, — бросила она, направляясь к выходу.

Пересекла прихожую и вышла через заднюю дверь во двор. На улице оказалось прохладно, вечерний туман приятно остужал лицо. Саманта знала, что её уход выглядел как бегство, но слушать материнскую дипломатию не осталось сил. Грейнджеры — образованные, умные люди, они всё поняли с первых слов, а мать продолжала кормить их сказками про «чай на выходных», словно детей. Впрочем, права голоса в семейных переговорах Саманта пока не имела, так что оставалось делать свою работу.

Она сошла на траву, встала в центре двора и вдохнула ночной воздух.

Палочка описала в темноте широкую плавную дугу.

— Протего тоталум, — произнесла Саманта, чувствуя, как магия срывается с кончика палочки и куполом накрывает кирпичные стены. — Сальвио гексия… Каве инимикум…

***

Поздний вечер на пустынной лондонской улице — тихий и морозный. Жёлтый свет редких фонарей выхватывает из темноты лениво кружащиеся снежинки и влажный блеск мостовой.

По тротуару идут двое.

Высокий, исхудавший мужчина шагал в расстёгнутом пальто, игнорируя холод. Из-под распахнутого ворота рубашки на бледную шею и ключицы выползали тёмные тюремные татуировки. Длинные чёрные волосы путались на ветру, черты лица — резкие, измождённые, но с губ не сходила широкая, хищная улыбка, больше похожая на волчий оскал.

Рядом двигался спутник — чуть ниже ростом, в аккуратно сидящем тёмном пальто из плотной шерсти. Тёмные волосы коротко острижены, а глубоко посаженные глаза смотрят холодно и цепко.

— И это всё? Свобода? — спросил длинноволосый.

Он запрокинул голову и, совсем как мальчишка, поймал ртом падающую снежинку.

— Да, — ровно отозвался второй. — То, чего ты давно заслуживал.

— Без условий? — мужчина осклабился. В этом резком движении он стал похож на крупного ирландского волкодава — обманчиво сухопарого, долговязого, но жилистого и смертельно опасного. — В чём выгода, Морган?

— Сириус… — негромко протянул Ульрик. — Подумай сам. На одной чаше весов — окончательно угасший род Блэков. Кто у вас остался? Цисси и Белла? Психопатка и Малфой. На другой — шанс, что ты выкарабкаешься, и Блэки будут жить. В чём наша выгода? В сильной семье, которая встанет рядом, когда придёт время. А оно придёт скорее, чем нам бы хотелось.

— Семье, Морган? — Сириус издал короткий смешок. — Ты меня переоцениваешь…

— Да прекрати ныть! Тебе нет тридцати пяти. У тебя есть крестник и здоровье, которое умудрилось выдержать не только Азкабан, но и твой идиотский характер вместе с цистернами огневиски. Да, племянник рассказал.

— Я не планирую обижаться на правду, — Сириус повёл худым плечом.

— Как и изменять старым привычкам? — поддел Ульрик.

— Нет уж, Морган. Сильные Блэки — значит сильные Блэки.

Он коротко хохотнул, поправляя полы пальто.

— Думаю, вас заинтересует и наша библиотека?

— Если допустишь в качестве благодарности — никто из Морганов не станет отказываться.

— Допущу, — фыркнул Сириус. — Гермиона, кажется, и так перечитала её всю за пару недель прошлым летом.

— Как и нашу, — Ульрик впервые позволил себе скупую усмешку.

Сириус скосил на него насмешливый взгляд.

— Планируете прибрать девчонку к рукам?

— Возможно. Ты и сам был бы не против?

— Нет уж! — Сириус мотнул головой и хрипло хохотнул. — Гарри пока не готов к такой девушке, а я не сводник. Не мой стиль, Морган! Но лучше вы, чем Малфои…

Он запрокинул голову и разразился хриплым, лающим смехом, эхом прокатившимся между глухими кирпичными фасадами.

Они остановились у края проезжей части под конусом бледного фонарного света. Мужчины повернулись друг к другу. Сириус протянул руку. Ульрик ответил крепким, жёстким рукопожатием.

— Спасибо, Морган, — серьёзно произнёс Блэк. — Я не останусь в долгу, ты знаешь.

— Знаю, — кивнул Ульрик, отпуская его ладонь. — Иначе бы не стал затевать всю эту историю.

Один за другим раздались два сухих хлёстких хлопка аппарации. Воздух дрогнул, снежинки закружились над пустым тротуаром, и улица окончательно погрузилась в тишину.

***

Огонь в камине мерно потрескивал, бросая тёплые оранжевые отсветы на опустевшую гостиную Гриффиндора. За окнами стояла глухая ночь, ученики давно разошлись по спальням, и в комнате оставались лишь двое.

Высокий, худой парень сидел прямо на ковре перед очагом, вытянув длинные ноги, и разглядывал пляшущие языки пламени. За его спиной, в глубоком кресле, устроилась девушка. Полумрак скрывал черты её лица, выхватывая лишь густые пышные кудри, волной рассыпавшиеся по плечам. Её пальцы медленно перебирали пряди на затылке парня. Тот не шевелился, продолжая смотреть в огонь.

— Я даже немного горжусь, Бэмби, — мягко произнесла девушка. — Одними обнимашками обучила тебя Патронусу.

— Да… это было неожиданно, — со сдавленным смешком отозвался парень. — Ты ведь теперь не забудешь это детское прозвище?

— И не надейся, — она тихо рассмеялась, не убирая ладони с его волос. — Ты из-за Патронуса уже полчаса смотришь в огонь?

— Нет, я о другом подумал.

Он замолчал. Рука девушки размеренно скользила по его голове, распутывая тёмные пряди.

— Мы попытались собрать армию, а получили максимум дуэльный клуб, — продолжил парень. — Я все пытаюсь понять, сколько нас останется, когда произойдёт что-то по-настоящему плохое. Подозреваю, что в итоге снова пятеро.

— Больше, — уверенно возразила девушка. — Когда… после того, как ты сцепился с Беллатрикс, Дафна не отходила от меня целый день. Заботилась, как… как ты! Это уже шестеро. А ещё Луна…

— Уже год как мой личный психоаналитик.

— Ага, — в её голосе промелькнула улыбка. — И она хорошо справляется. Депрессивность — это не круто, Бэмби. Девушки любят уверенных.

Парень чуть повернул голову и спросил без тени иронии:

— И ты тоже?

Девушка не стала отпираться:

— И я тоже, Бэмби. Я тоже…

Глава 56. Прыжок в пустоту

— То есть маглы разделяют удары руками и ногами, а колени и локти — это вообще отдельное боевое искусство? — Невилл заскрипел пером.

Непонятно как прибившаяся к ним Лаванда Браун на удивление не выглядела скучающей.

— А борьба, точнее, дюжина разных ее видов, тоже изучается отдельно? — Лонгботтом глянул с легким разочарованием. — Ладно, я понял, Киран. А как мне тогда научиться драться? Учить все по очереди, годами? Да даже если по месяцу на каждое — там разве что Гермиона справится!

Снег шел все реже, и начало марта оказалось не таким уж мерзким. Пользуясь этим, троица устроилась во внутреннем дворе замка, заняв каменную скамейку, надежно прикрытую от сквозняка массивной стеной с одной стороны и колоннадой — с другой.

— Никто не умеет вообще всего, — ответил Киран и мысленно добавил: «Кроме Гермионы». — Все боевые искусства похожи. Ну, как Редукто и Бомбарда: цель одна, исполнение разное. Одни чары взрывают и отбрасывают, другие сначала отбрасывают, а потом взрывают. В борьбе то же самое: ты можешь сломать сопернику локоть, захватив руку бедрами, а можешь выкрутить ее на болевой руками… и тоже сломать локоть.

— А ты все это умеешь?.. — с сомнением прищурилась Лаванда.

— Нет, конечно! — Киран едва не рассмеялся, но вовремя вспомнил, что им эти знания взять просто неоткуда: кассеты с UFC ребятам из Штатов никто не привозил. — Я изучал карате в Японии. У нас там была своя компания учеников — из тех, кто... не преуспел в учебе и не завел влиятельных друзей. — Киран поймал два недоверчивых взгляда. — Были и старшекурсники. Они и вдолбили мне главное: если ты слабее в магии, бей руками; если слабее в драке — проклинай. Сложнее всего вовремя сообразить, в чем именно ты превосходишь парня напротив.

— А если ты плох вообще во всем? — уныло выдал Невилл.

Киран посмотрел на него долгим выразительным взглядом.

— Что? — забеспокоился Лонгботтом.

После встречи в больнице Невилл не отставал от Кирана, пока тот не выложил все подробности стычки с Беллатрикс. По крайней мере те, что помнил сам: финал драки остался мутным смазанным пятном, а расспрашивать Гермиону ни Киран, ни Невилл так и не решились. В итоге Лонгботтом неловко, но удивительно упрямо попросил научить его драться. Киран тогда мысленно застонал, но вспомнил злую, стремительно прогрессирующую Джинни и все-таки согласился.

— Ты свои габариты в зеркале видел? — Киран окинул взглядом широкие плечи сокурсника, пудовые кулаки и тяжелую спину, проступавшую даже под мешковатой тканью школьной мантии. — Ты здоровый, как медведь.

— Ага, только в мантии путаюсь каждый раз, когда палочку достаю...

— Сильные стороны важнее слабых, — отрезал Киран. Он повернулся к девушке: — Лаванда, поможешь с демонстрацией?

— Всегда готова, профессор! — блондинка со слегка преувеличенным энтузиазмом вскочила со скамейки. — Что делать?

— Все просто. Покажу пару магловских трюков. Вставай сзади!

Следующие пару минут Киран терпеливо объяснял, как заводить предплечье под подбородок и замыкать замок со спины, поправлял ее пальцы, пока захват не стал правильным.

— Так, хорошо... А почему ты... — Он глянул на залитое румянцем лицо Лаванды и мысленно махнул рукой: кто вообще умудряется смущаться во время отработки приемов? — Ладно. Сжимай. И сразу отпускай, как только похлопаю по руке.

Лаванда засопела, засучила рукава и взяла захват. Предплечье легло плотно, перекрывая сонную артерию, и в ушах загудело почти сразу. Киран решил не геройствовать и хлопнул ладонью по ее запястью, но среагировал чуть позже, чем следовало: в глазах потемнело, колени подломились, и Невиллу пришлось ловко подхватить его под мышки, не давая осесть на холодные камни.

— Не так уж плохо с реакцией, — хрипло выдохнул Киран, растирая шею. — Лаванда, молодец.

— Ты живой? Я не... не перестаралась? — испуганно залепетала девушка, заглядывая ему в лицо.

— Все как надо. — Он наконец продышался. — Скажи, тяжело было?

— Вообще нет, — призналась она. — Легче, чем Ступефай выдать.

— И к чему это было? — поинтересовался Лонгботтом, помогая Кирану вернуться на скамью.

— Эксперимент, — отозвался Киран. — Лаванда, повтори то же самое на Невилле.

Лонгботтом тут же вспыхнул до корней волос, но Киран тактично сделал вид, что ничего не заметил.

— С удовольствием! — Азарт в мисс Браун окончательно победил неловкость.

Невилл обреченно повернулся к ней спиной. Девушка деловито набросила руки ему на шею, затянула замок и изо всех сил стиснула предплечья, сердито пыхтя от натуги. Невилл замер, чуть насупился и вопросительно уставился на Кирана, совершенно не собираясь терять сознание.

— У тебя шея просто каменная! — пожаловалась Лаванда. Устав изображать чужой рюкзак, она разжала пальцы и спрыгнула на брусчатку. — Ее вообще невозможно пережать, даже обхватить сложно!

— Понял? — спросил Киран.

Невилл смутился еще сильнее:

— Я пытался меньше есть, но сбросить вес пока не выходит...

Лаванда прыснула. Киран тоже с трудом сдержал улыбку, глядя на несчастное лицо парня.

— Да ты сильный и мощный! — миролюбиво вмешалась Лаванда. — Киран же это и пытается показать, правда? — Она дождалась кивка. — Как в боевых искусствах: можно получить один и тот же результат разными путями. Ты, Невилл, словно Редукто, а Киран — Бомбарда. Ну, или наоборот.

— Вот именно, — подтвердил Морган. — Я жилистый и резкий, поэтому и двигаюсь быстро. У Гарри чары сильные, я уже не раз говорил, бьет как тролль дубиной. Гермиона много знает и все держит под контролем. А ты... ты можешь просто схватить человека в охапку, впечатать его в пол, и на этом дуэль для него закончится.

Киран хлопнул Невилла по плечу, под которым чувствовалась плотная, литая масса.

— Если вы уже наобнимались с Лавандой, то можем идти! — бодрый голос за спиной заставил вздрогнуть не только Кирана.

Впрочем, Гермиона не выглядела раздраженной, и он мысленно выдохнул.

— Киран учил меня магловской борьбе, ничего такого! — поспешно выпалил Невилл.

— Я же просто пошутила, вы чего? — Гермиона удивленно заморгала.

— Тебя все боятся. Я, кстати, тоже, — хмыкнул Киран, подбирая со скамейки сумку и запахивая теплую мантию поплотнее. — Пойдете с нами?

— Нет, я уже с сестричками Патил договорилась встретиться в «Трех метлах», но чуть позже, — отказалась Лаванда.

Невилл в ответ просто покачал головой.

Киран пожал плечами и после короткой возни отобрал у Гермионы тяжелую сумку, закинув ремень на плечо рядом со своим.

— Вообще-то ты не обязан...

— Знаю, — отозвался Киран, привычно поражаясь тому, как невысокая, худенькая Грейнджер вообще умудряется постоянно таскать с собой такую тяжесть. — Но нам предстоит учиться сложным вещам, так что лучше сберечь силы. И что у тебя там? Только не говори, что фолианты по аппарации.

— Эм...

— Ладно, вопрос снят.

Они неторопливо вышли за ворота. День выдался не слишком ветреным, и Киран с удовольствием щурился на редкие солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь плотную серую хмарь. Какое-то время они шагали молча, обгоняя другие компании студентов.

— Слушай, Киран...

— Нас точно не исключат, Гермиона.

— Нет, я о другом. Я немного понаблюдала за вами из окна, пока спускалась из библиотеки. Ну, за вами тремя на скамейке.

— Лонгботтом попросил научить его драться, — вздохнул Киран. — А вот как с нами оказалась Браун, я так и не понял.

— Да нет же! Это не сцена ревности, Киран Морган, — Гермиона сердито фыркнула. — Я просто хотела сказать, что рада за тебя. Боялась, что ты проводишь время с Гарри и семейством Уизли только потому, что я с ними общаюсь. Будто тебе все это не нужно и ты терпишь всех только ради меня.

— Ну, на самом деле так и есть. Но это не значит, что они мне совсем не нравятся, — хмыкнул он.

— Ты прекрасно меня понял.

— Понял. Ты рада, что я все-таки не отмороженный психопат-одиночка и способен заводить приятелей.

— Ты утрируешь. Но... в целом да, примерно так.

Киран покачал головой и покосился на смутившуюся спутницу:

— Со мной все было нормально в Махотокоро. Будет нормально и здесь.

— То, что с тобой творилось в Японии — это что угодно, но не нормально! — тут же вскинулась девушка. — Я просто переживаю. Да, до сих пор.

— Слушай, я же не сдох! И пока не собираюсь.

— Легко тебе говорить... — почти выкрикнула Гермиона, но тут же осеклась и испуганно огляделась: они как раз входили на окраину Хогсмида. Она перешла на злой, сдавленный шепот: — Легко тебе рассуждать: ввязался в драку, чуть не истек кровью, а очнулся, когда уже все позади! А каково было мне?.. — Ее голос предательски дрогнул. — Знаешь, как было на это смотреть? Конечно, я до сих пор боюсь!

— Я целый, честно, — Киран затормозил, неловко положил ладони ей на плечи и посмотрел в грустные карие глаза. — Больше ничего подобного не повторится.

Оставшуюся часть дороги до «Трех метел» они одолели молча. Гермиона сделала вид, что поверила в очевидную ложь, а Киран не стал пытаться убеждать ее дальше. Спустя пару минут он толкнул дверь паба, пропуская подругу вперед.

В тесном коридоре Гермиона тут же угодила в короткие, но на удивление крепкие объятия Саманты. Киран отстраненно подумал, что его самого сестра так никогда не обнимала. По крайней мере, в сознании: где-то на самом дне памяти тлело мутное воспоминание о том, как Сэм всхлипывала над его залитым кровью телом, пока дядя Ульрик рявкал команды эльфам. Но это вполне могло оказаться бредом. А скорее всего — им и было. Чего только обескровленный мозг не придумает. Впрочем, Кирана ничуть не задевало, что Гермиона нравится сестре куда больше, чем родной брат. В этом вопросе он был с ней абсолютно солидарен, он тоже ценил Гермиону больше себя.

— Живее, у нас часа два, не больше, — поторопила Саманта, увлекая их в сторону камина и подозрительно оглядываясь. — Было бы чудесно, если бы профессора не пронюхали.

***

Саманта Морган потянула за руку все еще раздосадованную Гермиону, подтолкнула ее к камину и сунула в ладони жестяную банку с порохом.

— Знаю, что мой брат дубина, но времени сейчас в обрез, — быстро шепнула девушка. — Доступ временный, точка называется Мидгард Холл. Давай, милая, мы сразу за тобой.

Гермиона коротко кивнула, зачерпнула горсть летучего пороха и шагнула в изумрудное пламя.

Мир привычно завертелся в бешеной воронке. Этот перелет длился ощутимо дольше обычного: переходы сменялись рывками, сквозь кирпичные стенки мелькали чужие гостиные, и к концу пути к горлу подкатила дурнота. Наконец очаг с силой вытолкнул ее наружу. Гермиона сделала привычный шаг в сторону, освобождая проем, и огляделась.

Место меньше всего походило на родовое поместье. Это был... заброшенный магловский спортзал при старой школе: облезлая разметка на рассохшемся паркете, решетки на высоких окнах, пыль и ржавые металлические кольца под потолком. Камин, из которого она только что вышла, выглядел нелепой гранитной заплаткой, грубо врезанной прямо в кирпичную стену.

— Добро пожаловать в Мидгард Холл, мисс Грейнджер. Впечатляет?

Чуть хрипловатый женский голос сочился неприкрытым весельем. Пламя за спиной Гермионы полыхнуло еще дважды, выпустив Кирана и Саманту.

Навстречу им из полумрака шагнула невысокая изящная женщина в тяжелом кожаном плаще совершенно магловского кроя и массивных армейских ботинках. Из-под рваной черной челки на гостей с насмешливым прищуром смотрели цепкие темные глаза.

— Хильда, — женщина шагнула вперед и коротко, до хруста, сжала ладонь Гермионы. — Ты у нас сегодня за умного ученика. Второй — за импульсивного. С тобой, кстати, будет сложнее.

— Мисс Мидгард, — подчеркнуто учтиво произнес Киран, поравнявшись с ними. — Ваш Холл впечатляет каждый раз.

— Поговори мне еще, кохай , — хмыкнула Хильда и тут же обернулась к Саманте: — Забирай их часа через полтора. На первый заход хватит с головой.

Она обвела облезлые стены широким жестом:

— И да, мисс Грейнджер, не строй предположений. «Мидгард Холл» — это каждый раз новое место. Подключаем временный очаг к Сети на пару часов, пока никто в Министерстве не чешется. Трансфигурировать камин и накрыть защитным куполом случайное заброшенное здание куда проще и надежнее, чем годами прятать одну постоянную точку.

— Просто Гермиона, пожалуйста, — отозвалась девушка. За ее спиной камин вспыхнул в последний раз, отрезая путь назад — Саманта вернулась в паб.

Киран рядом вовсю вертел головой, выискивая глазами, куда бы сгрузить обе сумки, чтобы не испачкать их в вековой грязи. Гермиона быстро выхватила палочку и широкие жестокм провела перед собой.

— Тергео.

Серый налет пыли мгновенно втянулся в воронку заклинания, оставив на досках аккуратный чистый круг.

— Ладно, просто Гермиона. А для вас я — Хильда. Или профессор Хильда, но без всяких «мисс», усвоил? — женщина выразительно зыркнула на Кирана. Очищенный паркет она комментировать не стала, просто плюхнулась на пол прямо в плаще и скрестила ноги по-турецки. — Садитесь.

Гермиона опустилась на голое дерево напротив, повторив позу наставницы. Киран привычно и без лишних вопросов опустился рядом в позицию сэйдза, положив ладони на бедра.

— В Министерстве вам будут забивать головы правилом «трех Н», гарантирую, — заговорила Хильда, подавшись вперед. — Нацеленность, настойчивость и неспешность. Звучит правильно, логика в этом есть. Начнете психовать, дергаться, аппарировать пьяными или на пределе сил — оставите лучшую часть себя на месте старта. Расщеп — штука неприятная и кровавая. Но министерские клерки напрочь забывают о главном: аппарация — это в первую очередь рефлекс и движение. И думать слишком много здесь ничуть не менее опасно, чем не думать вовсе. Вы же не рассчитываете траекторию каждого шага, когда бежите? Не высчитываете механику дыхания перед тем, как сделать вдох? Киран эту истину понимает кожей, хотя конкретно ему не помешало бы иногда включать голову до того, как махать руками. А вот для тебя, Гермиона, подчеркну отдельно: пустая голова в пространственной магии ведет к травме, но избыток мыслей просто парализует. Саманта мне про вас все уши прожужжала. Вы — наглядное пособие двух крайностей.

Гермиона сдержала вздох. Наставница меньше всего напоминала академического преподавателя: в своем нелепом плаще она скорее выглядела человеком, готовым в любой момент сесть на магловский мотоцикл и рвануть по трассе, чем читать лекции о пространственных смещениях. Но оценивать навыки по внешнему виду — дурная привычка, и Гермиона тут же одернула себя. К тому же слова Хильды попали в цель слишком точно. Мысли в голове действительно не затыкались: формулы, расчеты рисков, тревога за Кирана, запреты Министерства — все это непрерывно гудело под черепом сплошным потоком.

— ...поэтому начнем с базы, — тем временем продолжала Хильда. — Без холодного разума ваши «три Н» все равно не сложатся. Вас потому и не учат до семнадцати: дело не только в магическом резерве или росте костей. Покажите мне хоть одного подростка, познавшего покой и контроль над эмоциями? Но ничего, этот пробел мы сейчас прикроем форсированно.

Хильда коротко взмахнула палочкой.

Из кармана ее плаща вылетели два маленьких стеклянных флакона. Один плавно завис в воздухе прямо перед лицом Гермионы, второй мягко опустился в ладонь Кирана.

— Напиток мира. Минимальная доза, но для первого шага без него никак. Пейте.

Гермиона поймала фиал, выдернула крошечную пробку и вгляделась в содержимое. Над узким горлышком вился характерный легкий серебристый пар, пахло чемерицей и лавандой — идеальная консистенция Напитка мира. Гермиона варила его с Дафной совсем недавно и безошибочно узнала правильную реакцию.

— Саманта варила, — бросила Хильда, заметив ее оценивающий взгляд. — А она у Снейпа ходила в лучших учениках, так что не переживай, не отравит.

Мысль о яде Гермионе даже в голову не пришла: Морганы при всех своих тайнах, если бы хотели ее убить — сделали бы это не так по-идиотски прямолинейно. Она резко выдохнула и залпом опрокинула горьковатое холодное зелье в рот.

Напиток мира окутал разом быстро и мягко. Горьковатый травяной привкус осел на языке, и привычный гул в голове — страх перед Министерством и воспоминания о запекшейся крови Кирана — наконец-то утих. Мысли выстроились в ровный, послушный строй.

— Закройте глаза, — скомандовала Хильда, не меняя позы. — Прислушайтесь к дыханию.

Ее хрипловатый голос звучал размеренно и тягуче, подхватываемый гулким эхо спортивного зала:

— Аппарация — это не арифмантика. Вы поворачиваетесь на месте, удерживая в сознании точку прибытия, и позволяете телу сделать шаг. Здесь нужно чувствовать пространство, а не рассчитывать его по формулам. Когда вы вскидываете палочку в дуэли, вы не высчитываете угол сгиба локтя или силу сжатия пальцев. Вы просто бьете и доверяете собственным рукам. С перемещением все точно так же.

Гермиона медленно выдохнула. Голова оставалась удивительно ясной и легкой.

— Открывайте глаза, — бросила наставница.

Гермиона подняла веки. Мир вокруг словно прибавил в резкости: потертые доски паркета, трещины на кирпичных стенах, ржавые сетки на окнах — все детали встали на свои места. Внутри не осталось ни суеты, ни сковывающего напряжения, только чистая концентрация.

— Вот это состояние, — Хильда обвела их цепким взглядом, — вам придется научиться вызывать самостоятельно. Без подсказок и подготовок. Таскать с собой по карманам флаконы с успокоительным — скверная привычка. В реальном бою никто не даст вам времени сделать глоток и перевести дух.

Она поднялась с пола, отряхнув кожаный плащ, и отступила на пару шагов к стене.

— Ну что, готовы попробовать короткий прыжок?

Ответить Гермиона не успела.

Сбоку раздался сухой, хлесткий хлопок. Воздух вздрогнул, Киран крутанулся на пятках и исчез. На вычищенном паркете, где он только что сидел, сиротливо остались лежать срезанная пола мантии, длинные лоскуты от штанин и разорванным пополам правый ботинок.

Гермиона моргнула. При обычных обстоятельствах она наверняка бы уже вскочила на ноги, чтоб спасти или наорать, зависимо от ситуации, но настой надежно держал эмоции: пульс остался ровным, а мысли — холодными. Расщепление вышло сугубо безопасным и текстильным, крови на досках не осталось.

Хильда, вопреки всем ожиданиям, даже не дернулась. Наоборот — наставница запрокинула голову и хрипло расхохоталась, хлопая себя ладонью по бедру.

— Команды я не давала, оболтус! — проговорила сквозь смех.

Женщина жестом велела Гермионе оставаться на месте и неторопливо зашагала через зал.

У противоположной стены стоял Киран. Живой, целый, в несколько растрепанных чувствах и в комично укороченных брюках, из-под правой штанины сиротливо белел носок. В глазах плескался шальной азарт.

— Я поймал это состояние, — пробормотал он, глядя на свою истрепанную одежду. — Испугался, что упущу момент и потом не смогу настроиться снова.

— Вот тебе и разница между двумя крайностями, — усмехнулась Хильда. Она дважды лениво взмахнула палочкой: лоскуты на полу исчезли, а мантия и обувь Кирана с тихим шорохом восстановили форму, стянув срезы нитка к нитке, потерянный ботинок вернулся последним. — Ты сорвался раньше времени и чуть не оставил в воздухе половину гардероба.

Хильда обернулась и посмотрела через плечо прямо на Гермиону:

— А ты, наоборот, сидишь и ждешь идеального знака свыше, хотя этот момент прямо сейчас. Вставай. Давай в дальний угол зала, мисс умница.

Гермиона поднялась на ноги. Доски паркета под подошвами казались устойчивыми и надежными, готовыми оттолкнуть ее и бросить в любую точку мира по ее приказу. Мисс Грейнджер зафиксировала взглядом пустой пятачок у дальней стены, сделала плавный вдох, прикрыла глаза и резко развернулась на каблуках, скручивая пространство вокруг себя в тугую воронку.

Глава 57. Гости в голове и в пабе

Когда Гарри перешагнул через раму портрета Полной Дамы, хмуро буркнув пароль себе под нос, ему хотелось только одного — добраться до спальни, рухнуть на матрас прямо в мантии и провалиться в сон. Желательно суток на двое. В голове стоял тяжелый гул, виски ломило от тупой, пульсирующей боли, но, заметив у камина знакомые силуэты, он все же свернул к теплу и тяжело опустился в старое кресло с продавленными подушками.

— Ну, как прошло? — спросил Рон, не отрывая взгляда от шахматной доски на низком столике. — Конь на D5! — скомандовал он вполголоса. Белая каменная фигура неохотно спрыгнула с клетки и, помахивая булавой, протопала на указанную позицию.

Напротив сидел Морган. Вид у него был настолько кислый, будто это его, а не Гарри, полтора часа кряду выворачивал наизнанку профессор Снейп.

— Отвратительно, — выдохнул Гарри, прижимая прохладную ладонь к пульсирующему лбу. — Он просто орал: «Очистите разум, Поттер!» и со всего маху лез мне в башку. И так два десятка раз подряд.

— Вроде бы нормально для вводной практики, — протянул Киран, глядя на доску. — Слон, прикрой ладью.

Черный резной офицер недовольно шаркнул по дереву, занимая клетку. Рон тут же усмехнулся, явно предвидя этот ход. Киран нахмурился, подпер подбородок ладонью и помрачнел еще пуще прежнего.

— Сначала тебе показывают, как это ощущается в бою, потом дают теорию, а затем отрабатывают ошибки.

— Ага, только теории не было вообще, — фыркнул Гарри. Он подался вперед и, нависнув над столиком, передразнил ледяной тон зельевара: — Очистите свой разум, Киран! Живо!

Морган, к некоторому сожалению Гарри, даже глазом не моргнул.

— И это буквально весь урок, — закончил Поттер, бессильно откидываясь на спинку кресла.

— Я говорил, что первое время Хогвартс казался мне дурдомом? — Киран со вздохом отдал команду: — Пешка, вперед на две клетки.

Черная пешка послушно выставила щит, но Рон только радостно хохотнул, звучно хлопнув себя ладонями по бедрам:

— Ферзь на F7! Разнеси ее!

Белая каменная королева со свирепым видом сорвалась с места и вдребезги расколотила черную пешку, разбросав крошку по доске.

— Ой, да пошел ты, — Киран запустил пятерню в волосы. — Северус Снейп — восхитительный зельевар. Невероятный волшебник...

— А я говорил, что общение с Малфоем даром не пройдет, — шепнул Рон Гарри, довольно щурясь.

— ...но как же он чудовищно плохо учит, — закончил Киран.

Он секунду разглядывал разгромленный фланг, затем просто протянул руку и пальцем толкнул своего черного короля в спину, опрокидывая фигуру на бок.

Крошечный каменный монарх возмущенно пискнул, засучил ножками и изо всех сил полоснул Моргана по пальцу своей миниатюрной шпагой.

— Ай! — Киран отдернул руку и потряс уколотым пальцем, на котором проступила капля крови. — Совсем озверел... Иди к Мордреду, Уизли, я сдаюсь. А ты, Поттер, слушай. И съешь пока пирожное.

Он кивнул на небольшую плетеную корзинку на краю тумбы.

— А, точно, мы на кухню заскочили, пока тебя ждали, — спохватился Рон, придвигая ее ближе. — Держи, они еще теплые.

Гарри потянулся к корзинке, нащупал сдобный кекс, густо посыпанный корицей с сахаром, и откусил половину. Пряный запах и сладкое тесто немного приглушили ломоту в голове.

— Я, пожалуй, могу тебе немного помочь, — заговорил Киран, разглядывая порезанный палец. — Помнишь, я упоминал, что в Махотокоро мы много времени уделяли медитациям?

— Ты это упоминал только Гермионе, — жуя, заметил Гарри.

— А она пересказывала нам весь прошлый год, — подхватил Рон. Он откинулся на спинку стула, надул щеки и на удивление точно спародировал гриффиндорскую старосту: — «Я была в библиотеке и нашла потрясающий трактат про культуру медитаций в восточной традиции магии! Хватит жрать, Рон, послушай хоть немного!»

Гарри коротко фыркнул, едва не поперхнувшись крошками.

— Так и быть, я ей ничего не скажу, и Гермиона тебя не убьет, — хмыкнул Киран. — Насчет медитации: это полезная практика не только для того, чтобы заставить десятилетних детей сидеть смирно и слушать наставника часами, хотя подозреваю, что в школе это было главной задачей. Есть и другая польза. И сейчас я попробую ее показать. Садись на ковер.

Киран легко соскользнул со стула прямо на пол, сел на пятки, разведя колени и выпрямив спину:

— Вот так. И ты, Рон, падай рядом.

— А мне-то зачем? — возмутился Уизли, жуя свой кусок кекса.

— Не будешь сопеть, крошить над ухом и сбивать Гарри. Да и физиономия у тебя слишком довольная после шахмат. Садись давай.

— Вторая Гермиона, клянусь Мерлином, — проворчал Рон, но послушно сполз на мягкий ковер, неуклюже поджимая длинные ноги.

Гарри опустился напротив Моргана, стараясь скопировать позу. Мышцы неприятно натянулись, но тепло от камина приятно грело бок.

— Отлично, — негромко произнес Киран. — Закрывайте глаза. Слушайте дыхание.

Гарри опустил веки. Мир вокруг погас, сменившись темнотой, сквозь которую едва пробивались пляшущие красноватые отсветы от углей в камине да тихое, сухое потрескивание дров.

Голос Кирана звучал монотонно и непривычно низко, медленно затягивая гласные на манер Малфоя:

— Ты стоишь высоко в горах. Вокруг метет снег, воздух разрежен, но тебе не холодно. Ты делаешь шаг вперед. Идешь босиком по насту, поднимаешься по тропе все выше...

Гарри поначалу хотелось фыркнуть и съязвить насчет дешевых магловских аудиокассет с релаксацией, которые тетя Петуния постоянно слушала позапрошлым летом. Но насмешка застряла в горле. Он вдруг с неприятной ясностью осознал, что действительно куда-то идет.

Ощущение тела, сидящего на полу у камина, никуда не делось, но отодвинулось куда-то на задний план, стало плоским и смазанным. Гарри все еще слышал глухой треск поленьев, голос Моргана и напряженное сопение Рона, но звуки гостиной доносились словно сквозь слой толстого мутного льда. А вот колючий порыв ветра в лицо и тяжелое серое небо, затянутое свинцовыми тучами и нависающее прямо над макушкой, с каждой секундой ощущались все более плотными и настоящими. Под босыми ступнями действительно хрустел сухой, слежавшийся снег, совершенно не обжигая кожу холодом.

Тропа круто забирала вверх, петляя между темными каменными глыбами. На очередном повороте подъем уперся в скальный выступ, в котором чернел неровный разлом — вход в невысокую пещеру. Чтобы протиснуться внутрь, требовалось пригнуть голову и согнуться чуть ли не вдвое.

Гарри замер, разглядывая провал в камне. Любопытство пересилило осторожность: что это за дрянь и откуда она вообще взялась в его собственной голове? Киран про пещеры точно ничего не говорил.

Он шагнул в полумрак. Пальцы привычно нащупали гладкое дерево — палочка оказалась в ладони сама собой, словно всегда там и лежала.

— Люмос, — скомандовал Гарри вполголоса.

На кончике вспыхнул шар белого света, но мрак не отступил. Луч не высветил ни сводов, ни стен, ни каменного пола под ногами — темнота вокруг оказалась абсолютно пустой и бесконечной, без единого ориентира, словно свет просто тонул в черной вязкой жиже.

А в следующую долю секунды прямо перед его лицом, буквально в футе от глаз, распахнулись два века.

Кроваво-красные белки, испещренные тонкими лопнувшими сосудами. И две вертикальные, узкие щели змеиных зрачков, в упор уставившиеся на него из пустоты.

— Ты кто, нахрен, такой?! — выкрикнул Гарри, инстинктивно отшатываясь назад.

Слова сорвались с языка не человеческой речью — из горла вырвалось глухое, ядовитое шипение, вибрирующее на чистом парселтанге.

— Прочь отсюда! — взвизгнуло нечто в ответ.

Голос был тонким, срывающимся, полным дикой, безумной паники. В темноте мелькнули бледные паучьи пальцы. На Гарри набросились не заклинаниями и не сложной магией — существо навалилось всем весом, отчаянно и суматошно пытаясь вытолкнуть его наружу, ослепить, расцарапать ногтями лицо.

— Пошел вон! Вон!

Гарри вжал голову в плечи, рефлекторно выставив левое предплечье и закрывая челюсть и глаза. Мозг сработал быстрее, чем успел включиться страх. Он уперся носком стопы в невидимую опору, вкрутил бедро, как сотни раз заставлял делать Большой Фил в пыльном подвале, и со всей силы выкинул короткий, жесткий правый кросс прямо туда, где в темноте визжала бледная морда.

Кулак с сухим хрустом во что-то впечатался, и мир вокруг с грохотом треснул.

— Эй, Поттер!

Гарри судорожно распахнул глаза и шумно втянул воздух ртом, хватаясь пальцами за ворс ковра. Горло саднило, по спине катился липкий холодный пот, а сердце колотилось о ребра, как бешеное.

Он снова сидел на полу перед камином. В лицо ударил сухой жар от углей.

Напротив, ошалело таращась на него круглыми глазами, сидели Киран и Рон. Причем Рон вжался спиной в кресло и судорожно сжимал палочку, а Морган замер с приподнятыми бровями, глядя на тяжело дышащего Гарри так, словно тот только что трансфигурировал каминную полку в живого дракона.

— Ты чего шипишь, как гадюка, и кулаками в воздухе машешь? — осторожно поинтересовался Рон, нервно сглотнув.

— Я… не знаю, — отозвался Гарри, ошалело моргая. — Ты тоже был в горах?

— Каких горах, Гарри? — отозвался Рон. — Я это… уснул немного, пока Киран бубнил. А у тебя что, получилось.

— Ага, я шел по тропе, там была пещера. А внутри… — Гарри содрогнулся. — Внутри что-то было. И оно попыталось напасть…

— И ты двинул ему по лицу? — Спросил Рон с подозрением.

— Ага! — Гарри перевел взгляд на Моргана. — И что это было?

— Мордред его знает. У меня редко получалась такая глубокая медитация. И уж точно в голове никого не должно быть. Разум хоть очистил?

— Да иди к Дьяволу, — отмахнулся Гарри. Затем задумался. — Не знаю, возможно. Теперь я знаю, что меня бесит Снейп. Но он меня не бесит. Тяжело объяснить, я знаю, что чувствую, не чувствую. Правда, это быстро проходит. — Гарри прислушался к себе. Неестественное спокойствие и тишина в голове уже уходили, возвращая привычное состояние.

— Это оно и есть. Запомни ощущение, Поттер. Нельзя просто сказать «Очисти разум» и не показать, как это делается, бред какой-то. Перед следующим занятием мысленно пройдись в те же горы… Только в пещеры ходить не надо, просто по тропе. А лучше — делай перед сном каждый раз. Это дело привычки, как и любая тренировка.

Гарри покивал, затем притянул к себе корзинку и, один за одним, сжевал еще три вкуснейший кексика.

— Но, честно говоря, интересно, что там у тебя в голове, — задумчиво протянул Морган, не отводя от Гарри тяжелого и какого-то гипнотического взгляда.

***

— Девчонка толковая, — Хильда затянулась крепкой магловской сигаретой и выпустила плотную струю сизого дыма в сырой воздух. — А вот твой братец свернет себе шею. Рано или поздно.

— Ну, ты мне Тайную комнату не открыла, — отозвалась Саманта.

Она курила быстро, стряхивая пепел торопливо пальцами и по привычке поглядываю на выходы выходы. Глухой тупик в паре кварталов от гостевого входа в Министерство оставался абсолютно пуст. Саманта прекрасно понимала, что она уже взрослая ведьма, регулярно участвует в грязных силовых операциях и уверенно владеет двумя из трех Непростительных. Но мысль о том, что Элеонора вытрясет из нее душу , если учует табачный дым, все еще сидела в подкорке намертво.

— А ведь был таким славным малым... — протянула Хильда с усмешкой.

— Обычным надоедливым засранцем он был, — фыркнула Сэм, выпуская дым в сторону облупленной стены. — А потом превратился в жуткого мелкого упыря, будто прямиком из фильма ужасов. Ростом от горшка два вершка, а взгляд пустой.

— Да ладно, не сгущай, — Хильда щелчком отправила окурок в сторону мусорного бака; оранжевая искра чиркнула о кирпич и погасла в грязной луже. — Котят не вешал — уже нормальный парень. А так-то вы, Морганы, все не сильно вменяемые. Социопат на социопате сидит и социопатом погоняет.

— Ну спасибо за комплимент, — хмыкнула Саманта.

Она бросила сигарету под ноги, тщательно растерла ее об асфальт и привычным быстрым движением выщелкнула палочку из чехла на предплечье.

— Экскуро.

Сначала она обвела кончиком шерстяную ткань пальто, выжигая запахи, а затем, чуть помедлив, пустила очищающие чары прямо по пальцам правой руки.

— Серьезно? — Хильда прыснула, а через секунду уже откровенно заржала, привалившись плечом к стене. — Папочка карманных денег лишит?

— Если бы, — скривилась Сэм, пряча палочку обратно в рукав. — Мать...

— Мерлин, вы конченые психи, — женщина утерла выступившие от смеха слезы тыльной стороной ладони. — Ладно, когда там у них следующий поход в Хогсмид?

— Пришлю сову, — бросила Саманта, бросив взгляд на наручные часы. — Время поджимает, я уже пойду, хорошо?

— Давай. Жду сову.

Саманта резко крутанулась на каблуках. Серый лондонский тупик сжался в тугую, тошнотворную воронку аппарации и через долю секунды с глухим хлопком выплюнул ее на мощеную, покрытую подтаявшим снегом улочку Хогсмида.

Саманта поправила воротник пальто и с уверенностью, которой на самом деле не ощущала, толкнула тяжелую дверь «Трех метел».

В лицо сразу ударило сухое тепло от камина, запахи корицы, старого дерева и сладковатого сливочного пива. Поздним вечером посетителей внутри почти не осталось: пара местных за стойкой да дремлющий в углу старик. Саманта скользнула взглядом по залу и почти сразу выцепила в полумраке яркую, взъерошенную макушку.

Действующий аврор и по совместительству школьный ассистент с аппетитом уничтожала внушительный кусок торта, умудрившись испачкать шоколадным кремом кончик носа.

— Привет, Морган, — бросила Тонкс, даже не подняв глаз от тарелки. — «Сказка Мерлина» сегодня и правда сказка. Очень рекомендую.

Саманта задержалась взглядом на ее руках. Пальцы у Тонкс были цепкими, привычными к жесткой хватке и палочке, с коротко остриженными ногтями, но маленькой десертной ложкой она орудовала с неожиданной сноровкой и грацией, будто это палочка в руках опытного дуэлянта.

Сэм нашла глазами мадам Розмерту, молча ткнула пальцем в тарелку за столиком, а затем указала на себя. Хозяйка понятливо кивнула, и Саманта, скинув пальто на спинку стула, опустилась напротив аврора.

— Так чего хотела? — Тонкс наконец оторвалась от десерта, слизнула каплю крема с губ и уставилась на гостью с открытым любопытством.

Взгляд Саманты невольно скользнул по ее лицу. Губы у Тонкс были мягкими, чуть влажными, а россыпь мелких веснушек на бледной коже выглядела забавно на фоне ее коротко стриженых волос.

— Наладить связь, — призналась Саманта, устраивая локти на столе. — Сейчас, когда вопрос с оправданием Сириуса вроде как почти закрыт, нам с вашими придется общаться куда чаще. В семье роль посыльной свалили на меня, как на самую молодую. Ну и не с Грюмом же мне пытаться подружиться? А про Молли Уизли я вообще молчу — она, в какой-то мере, еще ужаснее.

— А я, выходит, идеальный вариант? — Тонкс хохотнула, подперев щеку кулаком. — С благочестивой домохозяйкой ты говорить брезгуешь, а к аврору прибежала вприпрыжку?

— А что не так с аврором? Я законов вроде не нарушала.

Мадам Розмерта подошла бесшумно, выставив перед Самантой большую кружку крепкого чая и тяжелую тарелку с куском торта, буквально утопающим в густом темном шоколаде.

— Ага, заливай мне тут, — фыркнула Тонкс, с преувеличенным интересом наблюдая за тем, как Саманта отделяет ложечкой первый кусочек и отправляет в рот.

— Восхитительно, — признала Сэм, прикрыв глаза.

Сладкий шоколад, корица и чуть горьковатый оттенок крепкого кофе смешались на языке, овладевая вкусовыми рецепторами и будто проходясь теплой волной по всему телу.

— Я же говорила! — Тонкс довольно осклабилась, подавшись чуть вперед.

Саманта открыла глаза и снова наткнулась взглядом на ее лицо. На самом кончике вздернутого носа аврора все так же темнела шоколадная клякса.

Не подумав, но повинуясь какому-то дурацкому порыву, Саманта вытянула из салфетницы плотный бумажный квадратик, перегнулась через стол и осторожно провела им по носу Тонкс. Пальцы случайно мазнули по теплой щеке.

Тонкс на секунду замерла, удивленно хлопнув глазами.

Саманта тут же отдернула руку и почувствовала, как к шее и ушам предательски приливает жар. Салфетку она скомкала чуть резче, чем следовало.

— И ты сидела молчала? — всполошилась Тонкс, ощупав нос пальцами и сердито фыркнув. — А я тут сижу, умный вид делаю, перепачканная, как садовый гном!

— Не все так плохо, — Саманта попыталась вернуть голосу привычную ироничность. — Тебе даже идет.

— Ага, утешай теперь, — протянула Тонкс, но в ее глазах снова заплясали привычные озорные искры. Она зачерпнула ложкой очередную порцию торта. — Ладно, черт с ним, оно того стоило.

— Определенно стоило, — согласилась Сэм.

Она опустила глаза в свою тарелку и заработала ложечкой быстрее, стараясь выкинуть из головы ощущение чужой теплой кожи под пальцами и сосредоточиться на десерте.

— Кстати о делах, — Тонкс отставила пустую тарелку и вытерла пальцы салфеткой. — Сириус доволен как ребенок. Он уже готов был чуть ли не парадный вход распахнуть и лично запустить кого-то из твоих старших в дом, чтобы выразить благодарность. Но процесс притормозили.

Саманта вопросительно вскинула бровь, отпивая горячий чай.

— Аластор встал на дыбы, — пояснила аврор, поморщившись. — А Молли закатила такую сцену, что стены дрожали. Сириус поворчал, порычал, но спорить не стал и согласился повременить.

Саманта лишь равнодушно пожала плечами.

— Нам не нужны секреты дома Сириуса или Ордена, Тонкс. Нас интересует только сотрудничество. Люди — единственный ценный ресурс!

Тонкс оперлась подбородком на ладонь и иронично прищурилась:

— Ты хоть понимаешь, как паршиво это сейчас прозвучало? Будто ты людьми торгуешь.

Саманта коротко фыркнула в кружку, но оправдываться не стала. Все очевидно, просто Тонкс любит выпендриваться, это не меняется еще со времен Хогвартса.

Она отодвинула опустевшую тарелку, сложила руки на груди и сменила тему:

— И вообще. Ты торчишь мне пиво.

Тонкс аж подалась назад, уставившись на нее с искренним возмущением:

— Это еще по какой такой причине, Морган?!

— По самой прямой, — не моргнув глазом, парировала Саманта. — Ты без особой нужды в темном переулке отобрала мою палочку и завязала глаза. Когда Кричер мог перенести нас и без этого.

Тонкс на секунду замерла, а затем ее губы медленно растянулись в хитрой лисьей ухмылке:

— Что, не понравилось?

Удар попал в цель. Саманта почувствовала, как к скулам и ушам с новой силой приливает предательский жар. Она с трудом удержала невозмутимое выражение лица и скептически фыркнула.

— А, и ладно! — вдруг согласилась Тонкс, весело хлопнув ладонью по столу. — По рукам! Свожу тебя в «The Underworld» в Кэмдене. Место шумное, пиво отличное. Заодно посмотрим, как чистокровная леди впишется в магловский рок-клуб.

— Впишусь получше твоего, аврор, — с облегчением огрызнулась Саманта, чувствуя, как дурацкий румянец наконец отступает.

Глава 58. Суд и The Underworld

В Атриуме Министерства магии в этот душный полдень было не протолкнуться, и Саманта Морган с превеликим удовольствием променяла бы происходящее на одинокую прогулку по лондонским подворотням или даже на очередной занудный семейный совет. Но пропускать подобное зрелище не имело права ни она сама, ни Морганы как клан: открытый суд над «погибшим героем», внезапно воскресшим в статусе грязного предателя и тайного Пожирателя смерти. Британская магическая публика обожала публичные казни и громкие разоблачения, поэтому холл бурлил, как закипающий котел с дурным зельем.

В воздухе висела тяжелая, влажная духота: пахло мокрой шерстью сотен пальто, дешевым одеколоном, типографской краской свежих выпусков «Пророка» и гарью от десятков каминов, которые без передышки плевались изумрудным пламенем, выплевывая все новые партии чиновников, зевак и репортеров.

Саманта никогда не комплексовала из-за своего невысокого роста, но сейчас, зажатая в плотной людской давке у золотого фонтана, она всерьез опасалась, что ее попросту сомнут или втопчут в блестящий плиточный пол, словно растерянную первокурсницу. Какой-то тучный волшебник в нелепой сливовой мантии с размаху наступил ей на носок начищенного ботинка, даже не подумав извиниться, а следом плечистый клерк с кипой пергаментов бесцеремонно пихнул локтем под ребра.

В глазах у Саманты потемнело от злости. Пальцы правой руки рефлекторно скользнули под манжет пальто, нащупывая теплое полированное дерево спрятанной в чехле палочки. Еще пара секунд такой давки — и, Мордредом свидетель, следующий кретин, рискнувший навалиться на дочь Морганов всей своей немалой тушей, отправится прямиком в палату интенсивной терапии Святого Мунго с неснимаемым, позорным и мучительным проклятием кровавого поноса.

Видимо, сама Магия смилостивилась над чиновниками министерства.

Цепкие пальцы внезапно сомкнулись на ее локте чуть выше сустава и с неожиданной силой потянули в сторону, буквально выдергивая Саманту из бурлящей людской массы.

— Давай за мной, здесь не пробиться! — раздался прямо над ухом знакомый резковатый голос.

Тонкс на секунду оглянулась, сверкнув глазами из-под коротко стриженой розовой челки, и уверенно потащила ее за собой сквозь затор. На авроре была служебная мантия нараспашку, а на груди тускло поблескивал серебряный жетон. Толпа вокруг недовольно загудела, но стоило людям наткнуться на нетерпеливый взгляд штатного аврора и преподавателя Хогвартса, как плотная стена тел неохотно дала трещину, открывая узкий проход к боковым служебным дверям.

— Ты сейчас спасла кучу народу, — облегченно выдохнула Саманта, стряхивая руку аврора со своего локтя только для того, чтобы убрать палочку глубже в чехол. Плечо саднило от недавнего тычка, а щеки горели от духоты.

— Ага, я видела твое лицо, — весело хохотнула Тонкс, оглянувшись на ходу. От нее пахло мятной жвачкой, дождем и прохладной свежестью улицы. — Еще полминуты — и в центре Атриума случился бы стихийный выброс темной магии с летальным исходом. Побежали, скоро закрывают двери. Ты ведь пришла посмотреть на крысу?

— Еще бы, — бросила Саманта, стараясь не отставать от длинноногого аврора, пока они почти бегом неслись по гулкому каменному коридору для служебного персонала, надежно отсекая шум толпы массивными створками. — Должна же я воочию оценить результаты собственных трудов. И убедиться, что Фадж не спустит все на тормозах.

— О, поверь, после того компромата, что вывалили твои родственники, Министр даже дышать боится не по закону, — заговорщицки шепнула Тонкс, наклонившись к уху Сэм.

Они выскочили к служебному подъемнику. Золоченая решетка с металлическим лязгом распахнулась, впуская их в тесную кабину лифта. Тонкс дернула рычаг, кабина с неприятным металлическим скрежетом качнулась и с гулом ухнула вниз, обрывая желудок в невесомость. Мимо решеток замелькали темные уровни Министерства, пока лифт наконец не затормозил на самом нижнем этаже.

Двери распахнулись в холодный полумрак Десятого уровня. Воздух здесь был совсем другим — промозглым, застоявшимся, пропитанным сыростью глухого подземелья.

— Нам в девятый зал, — быстро шепнула Тонкс, сворачивая в низкий коридор с грубыми каменными сводами. — Там уже все набито под завязку, но сбоку есть места для прессы и родственников обвинителей. Проскальзывай тихо.

Саманта коротко кивнула, запахнула полы пальто и бесшумно нырнула в приоткрытые дубовые двери судебной палаты.

Саманта тихо протиснулась меж рядов, стараясь не задевать локтями соседей, и опустилась на свободный краешек шершавой каменной скамьи. Подвал десятого уровня дышал промозглым сквозняком, запахом вековой пыли, дешёвых чернил и спёртого воздуха — в крошечный судебный зал набилось столько народа, что каменные стены буквально сочились липкой сыростью. Где-то наверху мерно стрекотали камеры репортёров «Ежедневного пророка», а тусклый свет факелов бросал дрожащие тени на темные судейские мантии Визенгамота.

Зрелище в каменной яме внизу оказалось не то чтобы захватывающим. Прямо по центру, в кресле, опутанный позвякивающими цепями, сидел Питер Петтигрю. Выглядел он откровенно жалко: серый свитер висел мешком на ссутуленных плечах, левая рука была наглухо перебинтована целительскими повязками поверх раздробленного магловской пулей плеча, а поредевшие сальные волосы прилипли к взмокшему лбу. Петтигрю мелко дрожал, вжимая голову в плечи и затравленно озираясь, словно выискивая в толпе знакомый взгляд, но натыкался лишь на глухую, брезгливую тишину.

На возвышении распинался Корнелиус Фадж. Лицо министра налилось спелой свекольной краснотой, плотный воротник мантии явно давил на пухлую шею, но в голосе звенели напускная сталь и праведный пафос. Фадж размахивал пухлыми ладонями, то и дело поправляя съезжающий котелок на краю судейской кафедры, и чеканил фразы о несокрушимой справедливости, триумфе закона и бдительности магических властей.

Тот самый Фадж, который ещё две недели назад брызгал слюной в закрытом кабинете, угрожая Азкабаном любому, кто заикнётся об ошибках министерского следствия тринадцатилетней давности. Саманта лишь усмехнулась уголком губ, опустив подбородок в высокий воротник пальто. Чтобы сдвинуть этого индюка с мёртвой точки, дяде Ульрику и юристам клана пришлось вывалить на стол неопровержимые воспоминания из Омута памяти, пригрозить международным скандалом через родственников Крама и подкрепить всё десятком счетов в «Гринготтсе». Но стоило прессе раздуть сенсацию, как Министерство тут же переобулось на лету, выставив себя непогрешимыми поборниками правды.

Ожидаемо. Саманте даже противно особо не стало: политика — ремесло грязное, Морганам нужен был живой и свободный Сириус, и они его получили. А Фадж пусть хоть чечётку на трибуне спляшет, если это поможет сохранить лицо. Чуть выше на скамьях мелькнул монокль мадам Боунс — глава ДМП сидела с абсолютно каменным лицом, и по её сжатым губам было ясно, что спектакль министра вызывает у неё примерно такие же чувства.

— …виновен по всем пунктам обвинения! — громогласно подвёл черту Фадж, звучно хлопнув ладонью по стопке пергаментов. — Азкабан, нижний уровень!

Цепи с металлическим лязгом соскользнули с кресла. Двое плечистых авроров в тёмно-красных мантиях сгребли обмякшего, хныкающего Петтигрю под мышки и поволокли к низкому арочному выходу. Ноги Хвоста бессильно волочились по плитам пола.

Зал выдохнул, по рядам прокатился приглушённый гул, но Фадж снова поднял руку, призывая к тишине. Министр достал из кармана шелковый платок, тщательно промокнул взмокший лоб, прокашлялся и, явно переступая через собственную гордость, заговорил заметно тише:

— Также… кхм… мы обязаны публично, со всей искренностью принести наши глубочайшие извинения мистеру Сириусу Блэку. Пусть он и не присутствует сегодня в этом зале в силу… естественных причин реабилитации.

Саманта тихо хмыкнула себе под нос. Ещё бы он тут присутствовал. Дядя Ульрик буквально насильно вытащил Бродягу из Лондона накануне ночью, сперва заставив вникнуть в финансовые бумаги и договоры между семьями, а потом, скорее всего, просто увёл в приличный кабак заливать годы несправедливости крепким огневиски. Ни один здравомыслящий человек не рискнул бы посадить импульсивного, яростного Блэка в трибуну для зрителей напротив его тюремщиков — Сириус гарантированно перемахнул бы через ограждение и начистил Фаджу его лоснящееся лицо прямо под вспышки колдокамер. Саманта готова была поставить сотню золотых на то, что всё закончилось бы грандиозным мордобоем или другой безобразной сценой. А так вышло на удивление чинно, гладко и без лишней крови. Фадж скрипит зубами, но улыбается на публику — а для семейных дел Морганов это идеальный расклад.

— Повторяю! — повысил голос Корнелиус, наливаясь новой порцией важности и глядя прямо в объективы репортёров: — Мистер Сириус Блэк — безупречно честный волшебник, чьё доброе имя наконец очищено от клеветы! Волшебник, пострадавший из-за трагической, но, увы, вполне человеческой ошибки следствия прежних лет. И сегодня мы возвращаем ему статус настоящего героя, каким он всегда и являлся!

Зал взорвался аплодисментами. Колдокамеры ослепительно полыхнули едким магниевым дымом, заставив судей на верхних ярусах поморщиться.

Неплохо вывернул, старый хрыч. Саманта покачала головой, признавая за Фаджем известную долю чиновничьей изворотливости: превратить собственный грандиозный провал в триумф правосудия требовало определённого таланта.

Слушать дальнейшие славословия смысла не имело. Пользуясь тем, что внимание толпы приковано к трибуне, Саманта аккуратно поднялась, протиснулась мимо увлечённо строчащих писак и бесшумно заскользила вверх по каменным ступеням к массивным дубовым дверям.

Едва пальцы коснулись кованой ручки, как из полумрака арочного проёма вынырнула знакомая фигура и цепко перехватила её за запястье. Розовые пряди волос Тонкс весело топорщились во все стороны, а в серых глазах плескался откровенно хулиганский азарт.

— Я обещала тебе пиво, Морган! А Тонксы слово держат! Пойдем, только мантию сброшу.

— Посреди дня? — искренне удивилась Саманта, едва поспевая за аврором, которая уже бодро шагала по гулким плитам служебного коридора, заложив большие пальцы за ремень.

Тонкс резко притормозила у неприметной двери, крутанулась на пятках и смерила ее вызывающим взглядом снизу вверх:

— А ты что, струсила, благородная леди?

— Ага, мечтай, — фыркнула Саманта, заталкивая руки поглубже в карманы пальто. — Если тебя попрут из Аврората за пьянство на рабочем месте, то мне-то какая разница? Меньше наглых законников под ногами.

— Меня? Выгонят? — Тонкс звучно толкнула дверь плечом. — Да Аластор без меня и недели не проживет! Заходи давай, не стой на сквозняке.

Кабинет младшего аврора напоминал разграбленный дом не самого богатого волшебника. На спинке колченогого стула сиротливо болтался шарф невнятного бурого цвета, узкий подоконник погребен под стопками мятых бланков допросов, огрызками перьев и кружками со следами засохшего чая. Пахло здесь удивительной смесью пыльного пергамента и оружейного масла.

Тонкс скинула через голову форменную мантию с тусклым серебряным жетоном, без малейшего пиетета швырнула ее прямо поверх папки с очередным отчетом и с наслаждением потянулась всем телом, хрустнув позвонками. Из-под форменной рубашки показалась серая магловская майка с полустертым принтом какой-то группы. Выудив из нижнего ящика стола тяжелую, измятую косуху из потертой кожи, она ловко просунула руки в рукава.

Пока Дора возилась с заедающей молнией, ее короткая розовая челка вдруг дрогнула. Пряди поползли вниз, наливаясь тяжелой, густой волной, потемнели и спустя секунду уже мягко рассыпались по плечам сочным, агрессивно-алым цветом свежей крови.

Саманта невольно задержала дыхание, наблюдая за метаморфозой. К этому трюку невозможно привыкнуть: магия текла сквозь Тонкс легко, словно дыхание, без палочки и формул.

— Наряжаешься? — хмыкнула Сэм, пряча мимолетное восхищение за привычной усмешкой.

— Много ты понимаешь в маскировке, чистокровная, — фыркнула Тонкс, взъерошив пятерней свежие красные локоны. — В моем любимом заведении с розовым ежиком на голове я выгляжу как вчерашняя школьница. А так — вполне себе рок-н-ролл. Пойдем!

Она снова ухватила Саманту за запястье — хватка у аврора была железная, — и потащила сквозь лабиринт служебных переходов, минуя общие лифты. Пара крутых лестничных пролетов, тяжелая зачарованная дверь, пахнущая сырым бетоном, — и они вынырнули в промозглый лондонский тупик между двумя глухими кирпичными стенами. Моросил мелкий, колючий дождь. Воздух пах сыростью, бензином и прелыми листьями.

Тонкс быстро скользнула взглядом по крышам и окнам, высматривая любопытным маглов.

— Веди, — Саманта протянула ей руку, стараясь не выдать легкой нервозности.

Тонкс церемониться не стала: стиснула ее пальцы так, что кольца врезались в кожу, резко шагнула вперед и скрутила пространство в воронку.

Хлопок аппарации разорвал воздух, и спустя миг их выплюнуло в другой переулок — куда более грязный, пахнущий жареным луком, мокрой шерстью и дешевым табаком. В паре шагов ревела широкая улица: грохотали двухэтажные автобусы, звенели витрины, орала молодежь в рваных джинсах. Кэмден встретил их сырым ветром и плотной стеной звуков. Саманта поморщилась, оправив пальто: по ее скромному мнению, они вполне могли аппарировать прямо к барной стойке — шум стоял такой, что вспышку магии никто бы в жизни не заметил. Район подозрительно напоминал Лютный переулок в разгар внезапной министерской облавы, только лица у прохожих были куда веселее, а на стенах вместо темных проклятий красовались кривые граффити из баллончиков.

— Сюда! — Тонкс дернула ее к углу старого викторианского здания, к которому жалась уродливая, выкрашенная в глухой черный цвет пристройка.

Над массивными арочными дверями нависала вывеска, светящаяся кроваво-красным неоном: «The Underworld». Из приоткрытых створок тяжелыми волнами выкатывался низкий, вибрирующий гул: басы молотили с такой силой, что мелкая дрожь отдавалась в зубах и подошвах обуви. Саманта рефлекторно напряглась, проверяя, легко ли выскользнет палочка из потайного чехла. Рука легла на предплечье сама собой. Только усилием воли и напоминанием, что вокруг — обычные маглы, она заставила себя расслабить пальцы.

Внутри царил душный, прокуренный полумрак. Пахло разлитым пивом, сырой кожей курток, сладковатым сигаретным дымом и теплом сотен разгоряченных тел. Сцена в глубине зала тонула в стробоскопах, гитары ревели так, словно стая разъяренных книззлов вцепилась в горло мантикоре.

Тонкс протиснулась к липкой деревянной стойке, бесцеремонно подвинув локтем бородатого детину в заклепках, и молча вскинула руку, показав бармену два пальца. Тот даже не моргнул: ловко сдернул с полки два пузатых бокала, подставил под латунный кран, и через секунду они опустились на стойку с гулким стуком, до краев наполненные густой, почти черной жидкостью с плотной шапкой пены кофейного цвета.

— Здесь все жестами общаются?! — крикнула Саманта, наклоняясь к самому уху Доры и пытаясь перекричать взвывшую гитару.

— А? Не слышу! — весело отозвалась Тонкс, оскалившись в широкой улыбке. — Пойдем в тот угол, там хоть кости не переломают!

Она подхватила оба бокала и двинулась сквозь толпу с грацией танка. Саманта пристроилась следом, стараясь не вжимать голову в плечи от оглушительного рева динамиков. Они плюхнулись на продавленный кожаный диванчик в темной нише под массивной чугунной трубой. Здесь было чуть тише — во всяком случае, собственные мысли уже получалось расслышать.

Саманта недоверчиво посмотрела на пену и сделала осторожный глоток.

Первый плюс: магловское темное оказалось на удивление приличным. Не приторным, как сливочное пиво у Розмерты, а плотным, с густой нотой жженого ячменя и горького шоколада приятно осевшей на языке.

Первый бокал улетел незаметно — сказались духота зала и сухость в горле после министерских подвалов. За ним, без лишних споров, Тонкс приволокла второй.

Музыка на сцене сменилась: тяжелый металлический скрежет уступил место чему-то более ритмичному и тягучему. Или, что было куда вероятнее, дочь благородного семейства Морган попросту начала хмелеть. Голова стала непривычно легкой, щеки приятно горели, а мир вокруг потерял свои угрожающие углы.

— И часто ты в таких местах зависаешь? — спросила Саманта, упираясь затылком в прохладную спинку дивана и наблюдая за тем, как Тонкс слизывает пену с верхней губы.

— После тяжелого дежурства — обязательно, — охотно отозвалась Дора. Ее красные волосы растрепались, пара прядей прилипла к влажному лбу. — Помогает прочистить голову от всей этой министерской плесени. — Она сделала внушительный глоток и махнула рукой в сторону танцующей у сцены толпы. — Так сразу и не скажешь, но ребята здесь собираются добрые и сугубо безобидные. Я понимаю, выглядит как притон оборотней, но можешь здесь хоть кошелек на стойке забыть — подберут, сохранят и вернут в целости.

— Ага, маглы просто не знают, что делать с золотыми галлеонами, — хмыкнула Саманта.

В груди разливалось странное тепло. Ей и правда становилось хорошо. Безумный день, суд, Хвост ,балбес-Киран, регулярно пытающийся убиться, мать с ее бесконечными нотациями — все это отодвинулось куда-то далеко, за пределы шумного зала. Она смотрела на аврора и вдруг поймала себя на мысли, что красные пряди чертовски идут к ее бледной коже.

— Ох, — Тонкс вдруг сощурилась, внимательно вглядываясь в лицо Саманты, и криво усмехнулась. — Приехали. Пойдем-ка подышим, Морган. Стаут — это тебе не сладкая водичка Розмерты.

— Я в полном порядке, — с достоинством заявила Саманта.

Она попыталась грациозно подняться, но пол под ногами предательски качнулся, словно палуба корабля во время шторма. Тонкс ловко подхватила ее под локоть, не дав завалиться на соседний столик, и тихо хохотнула:

— Ага, вижу. Идем, аристократка.

Задний выход вел в узкий, глухой переулок между клубом и кирпичным складом. Железная дверь с грохотом захлопнулась за их спинами, разом приглушив гитарный рев до глухого утробного гула.

Саманта судорожно вдохнула сырой, морозный воздух. В голове слегка прояснилось, но к ее искреннему удивлению вокруг стояла глубокая ночь. Фонари на соседней улице горели тусклым желтым светом, асфальт блестел от луж. Они просидели внутри куда больше, чем ощущалось.

Пальцы сами потянулись во внутренний карман пальто, нащупали пачку магловских сигарет. Саманта щелкнула зажигалкой, привычно скользнув взглядом по сторонам, но подкурить не успела..

— Фу, — протянула Тонкс, привалившись плечом к мокрой кирпичной кладке и осуждающе скривив нос. — Портить благородное послевкусие темного лагера этой дрянью…

— Только хотела сказать, как ты сегодня выросла в моих глазах, — протянула Саманта. Ее качнуло вперед, но на этот раз она вовремя выставила ногу, хотя Тонкс все равно инстинктивно придержала ее за рукав куртки. Пальцы аврора даже сквозь шерсть пальто ощущались горячими. — А ты начинаешь занудствовать, как миссис Уизли. Прямо образцовая добродетель, Нимфа…

— Нарываешься? — Тонкс опасно прищурилась, подавшись чуть вперед.

— Возможно, — выдохнула Саманта.

Ее несло. Она прекрасно понимала, что перебрала, что пить она толком не умеет, а смешивать магловский алкоголь со стрессом последних недель — худшая идея из возможных. Но страх за брата, вечное напряжение, бесконечная необходимость соответствовать статусу наследницы клана — все это треснуло. Плотину прорвало, и наружу выплеснулась злая, пьяная, безрассудная смелость.

Саманта сделала полшага навстречу, глядя аврору прямо в зрачки:

— Ты ведь на самом деле не из-за дурацкого звучания комплексуешь, да? Просто боишься, что недостаточно крута для такого имени? Нимфа…

Договорить она не успела.

Сухая и удивительно горячая ладонь Тонкс с силой накрыла ее губы, обрывая фразу на полуслове. Пальцы пахли кожей и металлом. Глаза Доры под рваной челкой весело и дерзко блеснули во тьме переулка.

— Договоришься ведь, слизеринка мелкая, — негромко, с хрипотцой бросила Тонкс.

Саманта замерла. Сердце глухо ухнуло куда-то в желудок, отрезвляя на долю секунды. Она занесла руку, собираясь сбить чужую ладонь со своего лица, но Тонкс убрала пальцы сама — только для того, чтобы в следующее мгновение податься вперед.

Вместо жесткой ладони губы Саманты накрыли другие губы — горячие, влажные, пахнущие горьким хмелем и мятой.

Мир вокруг окончательно сошел с ума. Саманта не отшатнулась — повинуясь темному порыву, копившемуся черт знает сколько месяцев, она подалась навстречу, вцепившись пальцами в воротник кожанки. Впилась в чужой рот жадно, яростно прикусила нижнюю губу Тонкс, чувствуя, как та тихо выдыхает сквозь зубы и властно, без тени робости перехватывает инициативу. Язык Доры скользнул внутрь, настойчивый и требовательный, обжигая хмельным жаром.

Секунда, две, вечность — по телу прошел электрический разряд такой силы, что кончики пальцев закололо.

Осознание накрыло ледяной волной.

Саманта резко дернулась назад, едва не приложившись затылком о кирпичную стену. Тонкс тоже шарахнулась в сторону, уперевшись ладонью в шершавый камень. Дыхание у обеих сбилось, вздымаясь тяжелыми облачками пара в морозном воздухе.

Саманта пошатнулась, прижимая тыльную сторону ладони к горящим, распухшим губам. В ушах звенело так, будто гитарный усилитель взорвался прямо над ухом.

Тонкс моргнула раз, другой. Ее красные волосы на глазах начали стремительно менять цвет: алый пополз в ядовито-розовый, затем дрогнул, вспыхнул глубоким чернильно-пурпурным и замер где-то на границе фиолетового.

— М-м-м… — протянула Дора, с преувеличенным интересом разглядывая мыски своих армейских ботинок. Голос предательски дрогнул. — Будем считать, ничего не было?

— Ты о чем вообще? — хрипло выдавила Саманта.

Пальцы мелко подрагивали. Она судорожно вытряхнула из пачки новую сигарету, но, поняв, что даже с зажигалкой, раздраженно запихала ее обратно. Жар от шеи и ушей уже перекинулся на щеки, сжигая привычную слизеринскую невозмутимость дотла.

Тонкс медленно подняла голову. В ее серых глазах снова вспыхнула знакомая искра. Губы аврора растянулись в широкой ухмылке:

— Молодец, Слизерин!

— Заткнись, Хаффлпафф, — отчеканила Саманта, нервно облизав саднящую нижнюю губу и отворачиваясь к выходу из переулка.

«Что это, во имя всех проклятых предков, сейчас было?» — билась в висках единственная паническая мысль.