"Ронин" Цикл "Ронин" книга 1 Серия: миры Артема Каменистого. S-T-I-K-S.
Пролог
На редкость пухлый японец, про чью фигуру можно было бы сказать – проще перепрыгнуть, чем обойти, воровато оглядываясь по сторонам пробирался под проливным дождем по узким улочкам пригородов Токио. Была почти ночь и улицы освещали редкие фонари над входами домов, да свет из окон. Промокший насквозь дорогой костюм, когда-то сшитый на заказ, теперь выглядел совсем не презентабельно. Правый рукав был надорван, брюки на коленях были запачканы грязью, словно человек стоял на них в грязи. Когда-то сшитые в Италии на заказ туфли, раскисли от воды и грязи и теперь были больше похожи на стоптанные рабочие ботинки. Стекающая по пухлым щекам вода уже смыла все следы грязь с его лица. Губы что-то шептали и при каждом неудачном шаге, когда он производил резкие движения, лицо искажала гримаса боли. Человек бережно поддерживал правой рукой свою левую. Левая кисть была забинтована и на намокшем белом бинте, в районе мизинца, расплылось кровавое пятно.
Иногда, в окружающих его лачугах, которые вряд ли нормальный человек назовет домами, загорался свет и высунувшееся из открытого окна лицо застывало в изумлении, увидев явно богатого господина, который бредет по улицам их богом проклятого района. Это был один из рабочих пригородов и жили здесь, бедные люди, да шестерки Якудзы, которые только начинали свой криминальный путь. Видеть здесь богатея, было к беде. Его явно ограбят или убьют, а потом всех замучает допросами полиция, пытаясь раскрыть очередной глухарь. Никто не желал переходить дорогу якудза, даже ее шестеркам.
Японец подошел к небольшому, узкому дому, вклинившемуся между лачугами побольше, отпустил левую руку, скривился и стиснув зубы тихо застонал. Наконец, когда боль слегка утихла он достал ключи из кармана пиджака, долго не мог попасть в замочную скважину, и справившись с замком, открыл дверь. Из темного проема пахнуло затхлостью и пылью. Человек шагнул в темноту комнаты и не разуваясь, оставляя мокрые следы, пошел к видневшемуся в дальнем углу татами. Он с трудом стащил с себя промокший пиджак, бросил его на стоящий рядом стул и осторожно опустившись на татами, прислонился спиной к стене.
Еще совсем недавно он и помыслить не мог о пребывании в таком клоповнике. Нет, он не был богат настолько, чтобы иметь свою яхту, самолет и прочие атрибуты финансового успеха, но в его автопарке всё же был Rolls-Royce и пара Bentley. Да и жил он в собственном доме с садом и охраной. Но сейчас, ему было абсолютно наплевать на спертый воздух, на вонь, которая, казалось, въедается во все вещи и даже кожу, на пыль, лежащую на всем приличным слоем. Главное, здесь сухо, тепло и относительно безопасно.
Человек достал из коробки из-под обуви, что лежавшей возле татами, несколько пузырьков с жидкостью, блистер каких-то таблеток, пару упаковок стерильных бинтов и преодолевая страх, начал разматывать мокрый бинт. Лицо исказила гримаса боли и жалости к себе, когда в свете зажжённой им свечи, с руки спал последний фрагмент окровавленного бинта. На левой кисти отсутствовал мизинец. В сочащейся ране были видны отрезанные, словно хирургическим скальпелем кости фаланги пальца. Японец зажмурился, затрясся всем телом, сдерживая рыдания, и по уже немного подсохшим щекам, потеки слезы. Губы вновь задрожали и зашептали что-то неразборчивое. Справиться с приступом жалости к себе, удалось через пару минут. Человек вытер правой рукой слезы и обработав рану из пузырьков, начал бережно забинтовывать кисть. Закончив перевязку, он закинул в рот пару таблеток и проглотив, откинулся к стене. В голове, пчелиным роем, гудели мысли. Но усталость последних дней не давала сконцентрироваться ни на одной из них. Он закрыл глаза и погрузился в забытье.
Сколько времени прошло прежде чем он услышал тихий стук в дверь, он не знал. Здесь было безопасно, никто не станет искать его в этих лачугах, но организм уже выдал порцию адреналина в кровь и сердце бешено забилось. Дверь тихонько скрипнула и приоткрылась. На пороге стоял щупленький, низкого роста человек, в прозрачном дождевике.
- Господин! Это я, господин! – тихо, почти шепотом, произнёс вошедший.
- Ты сделал все, что я сказал? – переспросил пухлый японец.
- Да господин! – тощий наклонился в поклоне и протянул увесистый свёрток, - Здесь все!
Это был его старый садовник. Сердце успокоилось, кровь отхлынула от лица. Японец принял сверток и начал разворачивать.
- Хорошо! – тихо сказал он, - Спасибо тебе, старый друг! Теперь иди!
Тощий поклонился, и закрыл входную дверь. Мысли вновь обрели привычное спокойное течение. Теперь все было в порядке, теперь он сможет уехать, скрыться от якудзы. Там, в далекой Италии, есть друзья, которые помогут, которые защитят! Человек переоделся в неброскую, сухую одежду, внимательно рассмотрел свой новый паспорт и билет на рейс до Дели, где предстоит смена паспорта и пересадка, накинул дождевик и вышел из лачуги. Он принял свое решение. Покидая свою родину, он и не знал, что это решение повлияет не только на его жизнь!
Глава 1 Наемник
Худощавый, восьмидесятилетний стрик в дорогом костюме и в окружении молодых, боевого вида парней, поднимался на лифте одного из офисных зданий в центре Токио. Это было его здание и бойцы, окружающие его, были его личной охраной. Лицо старика было непроницаемо спокойным, но внутри бушевал пожар. Его, главу одного из самых могущественных синдикатов якудза, посмел ослушаться какой-то мелкий, никчемный прыщ. При чем, сам же пришел за помощью, которую получил незамедлительно. А когда дело дошло до ответных действий, начал юлить. Синобу Цукаса, а это был именно он, давно уже не принимал просителей сам, поручая это своим многочисленным помощникам. Но этот пухлый, похожий на мяч с ногами, Хироси Като, просто на коленях умолял выслушать его. Сердце старика дрогнуло, и он помог этому хитрому червю. Когда старик понял, что Като начинает юлить, просто приказал припугнуть. Чересчур рьяные подручные, ох уж эта молодёжь, отрезали тому мизинец, в назидание, и чтобы помнил, что шутки с якудза плохи. Но Като, серьезно восприняв предупреждение, исчез. Его искали по всей Японии, подняли на ноги всех, включая продажных полицейских. Но… Все безрезультатно.
Лифт плавно остановился на последнем этаже. Господин Цукаса, войдя в освещенный закатным солнцем кабинет, кивнул охране, давая понять, что они больше не нужны. С ним остался только ближайший друг и помощник Ясуда.
- Что скажешь? – медленно проговорил старик, устраиваясь в кресле и обращаясь к Ясуда.
- Скорее всего, его уже нет в стране! Нужен специалист, наемник, который будет искать его повсюду. – высказал свое мнение старый друг.
- Есть такой на примете? Не хочу посылать этих оболтусов!
Ясуда кивнул:
- Есть специалист! Несколько раз работал для нас, все выполнил четко! Лишних вопросов не задает, работает быстро.
- Позови сюда, я хочу лично поговорить.
Сутки спустя, в кабинет Цукаса вошел среднего роста, крепкого телосложения черноволосый человек. Его абсолютно спокойное, без эмоций лицо не походило под типичный японский тип. Узкое, с ярко выраженными скулами и хоть и раскосыми, но достаточно глубоко посаженными глазами, с цепким, оценивающим взглядом. Он был по-своему красив и явно пользовался популярностью у женщин, но по одному его взгляду было видно, что он очень разборчив в связях. Возраст человека определить было трудно, но на первый взгляд можно было дать от тридцати до сорока лет. Черные, длинные волосы были аккуратно уложены, что выдавало в человеке эстета, следящего за собой, но без тени самолюбования. Об этом же говорил дорогой, явно сшитый на заказ костюм и такие же туфли.
- Это тот человек, о котором я говорил. – обратился Ясуда к сидящему за шикарным столом старику.
Человек с почтением склонился в поклоне и выпрямившись, молча посмотрел на господина Цукаса.
- Моего господина представлять, думаю нет необходимости? – Ясуда обратился к молчаливому гостю.
Тот коротко кивнул. Господин Цукаса поднялся из-за стола и направляясь к стоящим в дальнем углу кабинету креслам со столиком, жестом пригласил гостя следовать за ним. Удобно устроившись в кресле, он перевернул лицевой стороной вверх фото, лежавшее на столе.
- Мне нужно, чтобы вы нашли этого человека! – начал старик.
Парень вопросительно посмотрел на старика и получив утвердительный кивок, взял фото со стола. С фотографии на него смотрел улыбающийся толстячок, с короткой стрижкой и короткими, словно растущими из мяча, ногами. Его фигура была не типична для жителя страны восходящего солнца, тем не менее, это был чистокровный японец.
- Только найти? – коротко спросил парень
- Найти и наказать! Я не желаю его видеть. Он уже исчерпал свой лимит общения со мной. – продолжил старик.
Парень молча кивнул. На столе оказался пухлый конверт, но парень даже глазом не повел.
- Здесь аванс, тридцать процентов от всего гонорара. Мне сказали, что ваши услуги стоят дорого, но моя репутация и мое имя стоят еще дороже. Здесь полмиллиона долларов. Оставшееся, после выполнения работы. Кроме того, — на столе появилась золотая банковская карта, — Это на расходы.
- Это лишнее! – парень отодвинул от себя карту, — Есть информация?
На стол легла папка толщиной в несколько сантиметров.
- Здесь все что удалось узнать, пока наши люди искали его в Японии, — сказал стоящий за спиной старика Ясуда, — В стране его точно нет.
Парень открыл папку, пролистал с десяток страниц, бегло прочитав содержимое и сложив все назад, утвердительно кивнул.
- Сроки? – спросил он, обращаясь к хозяину кабинета.
- Я вас не ограничиваю, но хочу, чтобы вы понимали, это дело важно для моей репутации!
- Понимаю! Я все сделаю господин Цукаса!
Парень встал, склонил голову в почтении и развернувшись вышел.
- Как его зовут? – спросил старик, когда за молчаливым гостем закрылась дверь.
- Такэда! Мусаси Такэда! – ответил помощник, — В определенных кругах он известен как Ронин!
- Самурай без хозяина! – задумчиво произнес старик, — А имя знакомое, но не могу вспомнить, чье!
- Миямото! – подсказал старый приятель, — Великий ронин древности! Имя ему дали именно в честь древнего героя.
- Ах, да! Как я мог забыть! – глава клана встал и подойдя к окну, сказал, как будто самому себе, — Старею, память уже не та.
Вечером того же дня, на окраине Токио, к маленькой, неприметной лачуге подъехала старенькая Toyota Crown. Из машины вышел худой, низкорослый, старый человек, в джинсах и рубашке, и заперев машину, открыл входную дверь.
- Юи, дорогая я вернулся!
Человек снял кепку, обнажив седые, коротко стриженные волосы, и повесив ее на крючок, прошел по узкому коридорчику на кухню, где обычно хлопотала его жена, ожидая его с работы. Его насторожила тишина, царящая в доме. Не было слышно ни звука, даже шагов его старой Юи, да и она обычно отвечала ему. Теперь же, на кухне была тишина. Человек открыл раздвижную дверь и замер. За небольшим столиком, на котором обычно стоял его ужин, приготовленный заботливой женой, сидел молодой, дорого одетый парень. Вместо ужина, который стоял на плите, на столе лежали два меча, явно сделанных на заказ, одним из оставшихся еще, великих мастеров. Дорогой костюм и туфли, белоснежная рубашка, говорили о статусе гостя, и хозяин лачуги сразу понял, что это за человек и зачем он появился здесь.
- Прошу вас! Не убивайте Юи! – дрожащим голосом произнес человек, сразу постаревший на несколько лет, — Если она еще жива!
Парень молча смотрел на него, абсолютно ничего не говорящим взглядом. Лицо застыло в непроницаемой маске, будто высеченное из камня. Наконец, он отвел взгляд от старика и положив руку на мечи, тихо произнес:
- Она жива. Но ее жизнь зависит от тебя.
- Чего вы хотите? – у старика отлегло от сердца, — Я сделаю все что скажете!
- Ты предан своему хозяину. – начал парень, не убирая руки с мечей и постукивая указательным пальцем по столу, — Я ценю преданность, поэтому облегчу тебе задачу. Просто опиши подробно свой прошлый вторник, начиная с обеда.
Старик непонимающе смотрел на гостя, пытаясь сообразить, в чем подвох. Человек явно пришёл за информацией о его господине Хироси Като, но, вместо того чтобы спросить где он, спрашивает, что он делал в прошлый вторник.
- Да ничего необычного я не делал! Я садовник, а что может делать садовник – следить за садом и наводить порядок.
Указательный палец парня, отстукивавший до этого размеренный ритм по столу, застыл на секунду и ладонь парня переместилась на рукоять меча.
- Ты не ценишь жизнь своей Юи! – вновь тихо, но с металлическим голосом сказал парень.
- Нет, нет, господин! Вы меня неправильно поняли! – взмолился старик, — Я прошу вас!
Рука парня вновь легла на мечи и палец, вновь стал отбивать размеренный ритм.
- Я убирался в саду моего господина. Потом, по его заданию, забрал из камеры хранения пакет. Что в нем было, я не знаю, клянусь вам! - старик замолчал, обдумывая, стоит ли говорить, что он заезжал передать деньги в какое-то агентство и там ему дали конверт.
- Дальше. – сказал парень, — Продолжай!
- Я… я заехал еще в агентство, где в обмен на конверт, который оставил мой господин, мне дали другой.
- Адрес? – коротко спросил парень.
Старик сообщил адрес и отпрянул в сторону, чуть не столкнувшись со стеной, от того, что парень резко встал, забрал свои мечи и ничего не говоря направился к выходу. Только когда он открыл входную дверь, старик отошел от шока и уже хотел было взмолиться, чтобы парень вернул ему Юи, как услышал голос дорогой супруги на улице.
- Куда вы, господин? – обращалась она к выходящему гостю, — Я как раз купила вам все что вы просили!
- Благодарю вас! – учтиво ответил парень, — Это все вам! Извините что доставил вам беспокойство!
Через минуту, своей обычной шаркающей походкой в дом зашла его Юи и с удивленным видом прошла на кухню.
- Какой странный господин! – начала она, не обращая внимания на стоящего у стены мужа.
- Представляешь, пришел, спросил тебя, я предложила подождать, а потом, увидев, что я готовлю тебе на ужин, дал кучу денег и попросил купить целую гору продуктов! А теперь ушел и оставил все нам! - продолжила Юи, ставя на стол объемные пакеты.
Она повернулась и замолчала, увидев плачущего мужа.
Где-то в Токио, территория конкурирующего клана якудза. В одном из небоскребов, которыми был заставлен этот район, в туалете, на верхнем этаже, перед зеркалом стоял Мусаси Такэда, рассматривая несколько небольших кровавых пятен на своей белоснежной рубашке. Ему очень не хотелось применять силу, против людей этого клана, но необходимость добыть информацию, которой обладали только эти люди и их несговорчивость, вынудили его обнажить меч. Теперь, шесть изрубленных трупов лежали в помещении одного из офисов, а он, стоит и рассматривает пятна крови. Но главное сделано. Он знает куда лететь и где искать этого колобка Като, или, на данный момент бизнесмена Ятого. Мусаси поднял ворот пиджака, чтобы прикрыть испачканную рубашку и направился к лифтам. Сегодня он уже никуда не полетит. Путь предстоит не близкий, в Европу и стоит подготовиться к поездке. Прежде всего, нужно решить вопрос с провозом мечей, с которыми он практически никогда не расставался. Были у него определенные связи, по которым он мог легко и легально провозить свое оружие почти в любую страну. Лишь однажды, ему не удалось это осуществить. В странной, заснеженной России, куда ему нужно было попасть, несмотря на высокую покупательную способность таможни, что позволило провести мечи через границу, его приняла на выходе из аэропорта местная спецслужба. Тогда их явно предупредили, и они решили опередить события. Но предъявить ему было нечего, поэтому он был отпущен с миром, хотя мечи были сданы в хранилище спецслужбы. Но это не помешало Мусаси выполнить контракт. Ведь он всегда добивается своего!
К полуночи, у него уже было официальное приглашение от итальянской ассоциации реконструкторов средневековых боев, на фестиваль в Градаре, для показательного выступления в стиле нитен ичи. Этот стиль боя с фехтованием двумя мечами, был разработан в древности великим ронином того времени, Миямото. Кстати свое имя — Мусаси, он получил в честь этого великого человека. Вопрос с оружием снят, как и с гостиницей. Друзья из ассоциации забронировали место в одно из гостиниц Пезаро, уютного приморского городка, что расположен недалеко от Градары. Само собой, никакого выступления не будет, он даже не собирался появляться на фестивале, к тому же, по полученным еще в Японии сведениям о связях Като, именно здесь жил один из давних деловых партнеров беглеца. Поэтому он и попросил забронировать гостиницу в этом городке, рассчитывая начать поиски именно здесь. Долго не мог выбрать каким рейсом лететь и в какой аэропорт, но в конце концов, как ему не хотелось посетить вечный город, расстояние в триста километров до точки назначения было сильно больше чем от Болоньи, почти в два раза. Оплатив билет, он с удовлетворением скинул с себя костюм, облачился в кимоно и вышел на террасу, залитую лунным светом. На краю террасы уже парила разогретой водой офуро (японская баня-бочка), даже несмотря на не спадающую после проливных дождей жару. Парень посмотрел на ночное небо и направился к парящей бочке. До вылета было почти сутки, и он успеет еще выспаться.
Белоснежный Airbus A380 авиакомпании Emirates быстро набирал высоту, оторвавшись от взлетной полосы аэропорта Нарито. Под крылом мелькали огни ночного Токио, которые удаляясь, сливались в одно мощное свечение. Очень скоро огни города исчезли, а под крылом расстелилась непроглядная темнота. Самолет набирал высоту в сторону океана и только достигнув нужного эшелона, начинал правый разворот, ложась на заданный курс. Уже набрав приличную высоту он пересек еще раз японские острова и устремился к своей цели, аэропорту Дубай. В одной из кают первого класса сидел стройный молодой японец и почему-то с грустью смотрел на проплывающую под крылом землю. Он не мог понять причину этой грусти и это его тревожило больше всего. Чтобы отвлечься от этого довлеющего ощущения, он начал анализировать свой план. Он все правильно рассчитал, выбрав этот рейс. Во-первых, одна пересадка, во-вторых, прилет в Болонью днем и это позволит, добравшись до Пезаро примерно за пару часов на арендованном авто, сразу приступить к поискам. Но отчего на душе такая грусть и тоска? Поразмыслив немного, он выключил в каюте освещение и решил попробовать уснуть.
Скромный универсал Audi A4 Allroad катил в потоке по трассе «Адриатика» по направлению к Пезаро. Мусаси поменял на него пижонистую R8, которую ему забронировали при покупке билета. Он любил комфорт и хорошие машины, но, тем не менее, не любил бахвальства и показухи, которыми грешили все владельцы суперкаров. Примерно пять минут назад он проехал съезд на Римини, и до точки назначения оставалось совсем немного. Стрелки часов приближались к трем часам дня, и он надавил на газ, ускоряясь, чтобы побыстрее начать поиски. Грусть и тоска, так мешавшие ему при отлете из Японии почти прошли, оставив правда какие-то неприятные ощущения. Уже в аэропорту Дубай, пока он ждал пересадки на рейс до Болоньи, с удовлетворением отметил, что тоска больше не тревожит его. Вторая часть полета, уже на борту новенького Boeing 777 проходила уже более спокойно в эмоциональном плане. Он не тревожил душу размышлениями о причинах ушедшей тоски, а полностью погрузился в мысли о предстоящем деле. План родился достаточно быстро, и до посадки он успел продумать все нюансы и возможные препятствия. Если все удачно сложится, то уже завтра к вечеру он будет иметь полную информацию о местонахождении беглеца. А после выполнения работы, домой. Только теперь уже через Вечный Город. За мыслями он чуть не пропустил съезд с автострады к Пезаро. Машина, оборудованная «Telepass», позволила проехать пропускной пункт минуя длинные очереди, неизвестно откуда взявшейся и уже через полчаса он припарковал автомобиль у гостиницы.
К исходу дня, он уже имел всю необходимую ему информацию о партнере сбежавшего Хироси Като, и решил, что особо торопиться некуда. Визит можно отложить на завтра, а пока стоит отдохнуть. Он хоть и выспался в самолете, но усталость, накопившаяся за время поисков, давала о себе знать. Он подъехал к гостинице и припарковав машину вошел в фойе. Улыбчивый портье кивнул, приветствуя вернувшегося гостя и разговаривая с парой пожилых постояльцев, явно англичан. Мусаси хотел, чтобы он посоветовал хороший ресторан для ужина, поэтому присел на диванчик, ожидая, когда портье освободиться. На столике, рядом с диваном лежала стопка журналов, какие-то буклеты и рекламные объявления. Парень провел равнодушным взглядом по всему этому многообразию и совершенно случайно, взгляд зацепился за нечто необычное, выбивающееся из общего вида. В стопке буклетов, выглядывал уголок с какой-то удивительной картиной, выполненной в совершенно необычных для рекламы тонах. Он глянул еще раз, более внимательно и вытащил буклет из стопки. На небольшом листке, он увидел нечто. Синий бык, стоящий на фоне красно оранжевого заката. Что-то задело душу Мусаси. Он еще не понял, что именно, но он смотрел на картину и ему казалось, что она оживает. Бык смотрел прямо ему в глаза и казалось, что он вот-вот шагнет из глубины картины в реальность. Под картиной была написанная золотом, лаконичная надпись, гласящая что сегодня, в галерее «Иль Соньо» проходит выставка картин и всех желающих ждут по адресу: Via Arsenale, 49. Мусаси еще раз внимательно посмотрел на картину и спрятал буклет в карман пиджака. Портье наконец освободился и распрощавшись со старичками, обратился к Мусаси.
- Хотел, чтобы вы посоветовали мне хороший ресторан, для ужина. – сказал японец, - и еще вопрос, как доехать до via Arsenale?
- О, синьор! Боюсь, что вы на машине туда не попадете! Там закрытая территория, принадлежащая святому престолу. Но это совсем рядом с нашей гостиницей. Минут пять, или чуть больше, пешком. А по поводу ресторана, я бы посоветовал Вам «Молетто» если предпочитаете морепродукты и рыбу. Кстати, оттуда совсем не сложно пройти до интересующего вас адреса. Пройдете от набережной прямо по улице до небольшого парка, окружающего старинную крепость. Обойдя крепость, с любой стороны, вы попадете на Проспект Джованни Минцони, а вот от него, примерно с середины, начинается улица Арсенал. Вы увидите, там прямо на перекрёстке стоянка служебная.
- Спасибо! – поблагодарил Мусаси и поднялся к себе в номер.
День завершался, но солнце было еще высоко, и Мусаси решил немного проанализировать полученную информацию, чтобы выработать стратегию на предстоящую встречу. Он не желал лишнего насилия и старался убеждать людей словом. Хоть и говорил когда-то Аль Капоне, что добрым словом и пистолетом можно добиться гораздо большего чем просто добрым словом, парень предпочитал не использовать «пистолет». Он убеждал своей харизмой, железной, несгибаемой волей. Зато не оставлял после себя непримиримых врагов, затаивших злобу. В раздумьях о делах, которые предстоит выполнить завтра, он постоянно ловил себя на ощущении, что в комнате присутствует еще кто-то незримый. Осмотрев еще раз номер на предмет скрытых камер и прослушки и так ничего и не обнаружив, он обратил внимание на краешек рекламного буклета, торчащего из кармана пиджака. Вытащив буклет, он вновь встретился взглядом с синим быком.
- Что, друг? Зовешь? – улыбаясь произнес Мусаси.
Бык как будто бы наклонил голову и выражение его глаз изменилось. По крайней мере ему так показалось
- Мистика какая-то! – парень не отрываясь смотрел на отпечатанную в типографии картину и с каждой минутой утверждался в мысли, что эта картина должна пополнить его коллекцию, - Хорошо, я приду за тобой!
Ужин в «Молетто» был чудесным. Такого изобилия блюд из рыбы и морепродуктов, он не встречал никогда. Шеф повар, он же хозяин ресторана постарался на славу. Мусаси даже повторил заказ пары блюд. К тому же он сидел на летней площадке, выдающейся в море, и слушал тихий шелест прибоя. Пока ожидал заказа, достал прихваченный с собой буклет и вновь начал немое общение с чудо быком.
- О! Собираетесь к Марго, в галерею? – раздалось за спиной и на столе появился его заказ.
Сам хозяин, решил посмотреть на довольного клиента и высказать ему благодарность, а тут еще оказалось, что клиент интересуется его старой знакомой.
- Да! Очень впечатлила вот эта картина. – японец показал на буклет, - Так хозяйку галереи зовут Марго?
- Да, это моя старая знакомая! Она здесь завсегдатай! Очень очаровательная девушка. Художница! Знаю ее много лет.
- Так это картины ее? – удивился Мусаси, - А она их продает, вы не знаете?
- Да, по-моему, она продает в интернете…Да вы сами спросите.
Хозяин ушел, оставив гостя наслаждаться чудесными блюдами, а Мусаси все смотрел на быка и в душе крепла решимость, что эта картина будет его, чего бы она не стоила. Закончив ужин, он еще несколько минут сидел, любуясь видом на Адриатику и наблюдая, как клонящееся к горизонту солнце постепенно меняет освещение, добавляя в него с каждой минутой все больше и больше оранжевого цвета. Мимо опять прошел хозяин, улыбнувшись, и Мусаси решил уточнить дорогу до галереи.
- Все просто! – откликнулся на просьбу тот, - Вам нужно пройти прямо по этой улице до парка и крепости. По парку обойдите крепость справа и выйдете на поворот проспекта Минцони. Справа увидите трехэтажное здание и напротив него стоянка. Вот за стоянкой и начинается улица Арсенал.
Город жил своей обычной вечерней жизнью. Мусаси шел по тенистой улице, наслаждаясь
тишиной, которую дарили улочки, отдаленные от туристической зоны. Да и то, что территория принадлежит Ватикану и не каждая машина может сюда заехать, добавляло спокойствия на эти и без того тихи улицы. Так, в прекрасном настроении он вышел к старинной крепости, которую окружал довольно глубокий ров. Внизу, по покрывающему дно рва газону гуляло несколько человек с собаками. Точнее, собаки гуляли сами по себе, бегая друг за другом и играя, а хозяева лениво наблюдали за ними, иногда общаясь между собой. Парк вокруг крепости действительно был небольшой. Несколько лавочек и фонарей освещения стояли вдоль мощеной тропинки, которая и вывела Мусаси к повороту, о котором говорил хозяин «Молетто». Повернувшись направо он увидел трехэтажное здание, напротив которого был т-образный перекресток, с которого асфальт поднимался вверх. С левой стороны вдоль проспекта была расположена насыпь, в основании которой росли аккуратно подстриженные кусты. Дойдя до перекрестка, Мусаси начал подниматься наверх. Он ожидал увидеть большое здание с витражными окнами, сквозь которые просматриваются картины. Но вместо этого увидел ряд строений, идущих друг за другом с выходящими на улицу дверями. На ближайшем строении, между двух дверей висел номер «49». Левая дверь была открыта и оттуда доносились чарующие звуки рояля и голоса. Рядом с дверью, стояла, спиной к нему, высокая, стройная девушка в шикарном вечернем платье и боа, накинутом на плечи. Явно длинные русые волосы были аккуратно уложены в тугой узел на затылке и заколоты двумя тонкими художественными кистями. Мусаси невольно залюбовался этой красотой, но спохватившись тихо подошел к ней.
- Извините мисс! – сказал Мусаси на английском, - Подскажите, где находится галерея «Иль Соньо»?
Девушка вздрогнула, явно не ожидая, что кто-то подойдет к ней со спины и обернулась. В ее карих глазах не было ни тени испуга или страха, только искреннее удивление.
- Так вот же! – девушка указала на открытую дверь, улыбаясь, - Я буду рада видеть вас на своей выставке!
- О! Так это ваша выставка? Очень приятно! Меня зовут Мусаси Такэда. – парень склонился в учтивом поклоне, - Вы не покажете мне ваши работы?
- С удовольствием! – стройная красавица улыбнулась и жестом пригласив гостя, вошла следом за ним.
В галерею вел неширокий коридор со спускающейся вниз лестницей. Сразу при входе, справа от входной двери имелась еще одна дверь, ведущая не известно куда. На нижней площадке виднелся широкий проем, откуда доносились звуки рояля и приглушённые голоса. Сразу за проемом была еще одна дверь, которая открылась, и японец услышал звук смываемой воды. Из двери появилась невысокая итальянка и увидев спускающегося японца и хозяйку галереи, засмущалась и юркнула в проход. Сама галерея представляла собой старинное подвальное сооружение. Стены и высокий сводчатый потолок были сложены из камня, как и та крепость, которую он видел раньше. Скорее всего это была часть крепости в давние времена. Теперь же, этот подвал представлял собой крепкое и надежное основание для дома, построенного позже над ним. На входе была еще одна площадка и лестница в несколько ступеней. Под сводом висели шинопроводы, на которых были закреплены светильники. В полумраке галереи они точечно освещали картины создавая изумительную игру света и тени и привлекали внимание к произведениям Марго, которые были развешаны вдоль стены. В конце зала на стене были закреплены шторы, а перед ними стоял старый белый рояль. За роялем сидела девушка и закрыв глаза наигрывала разные мелодии, явно импровизируя. Рядом, опираясь на крышку рояля, стоял длинноволосый худой парень и влюбленными глазами смотрел на увлеченно и самозабвенно играющую девушку. Видно было, что эта пара поглощена своими мыслями и переживаниями и до других им нет никакого дела. Но именно это поведение, создавало в помещении какую-то живую, домашнюю атмосферу, превращающую официальную выставку в дружескую вечеринку.
- Извините, многие гости уже разошлись и сейчас остались в основном друзья. – Марго подошла к нему, держа в руках два бокала с золотистым искрящимся просеко, протянув один из бокалов ему, - Прошу! Не стесняйтесь, на стойках есть и просеко и более крепкие напитки, а также закуски. Все к вашим услугам. Проходите, посмотрите картины.
Мусаси благодарно поклонился, принимая бокал и пошел вдоль стены, рассматривая картины. Здесь были представлены разные произведения, от небольших натюрмортов и пейзажей, до очень больших, размером метр на полтора. Часть помещения было отгорожено двумя раскладными ширмами. На одной были изображены лотосы, а на второй, журавли. По картинам можно было проследить, как со временем, менялась техника художника. Если в начале это был пуантилизм, где картины были написаны точками, что придавало им объем и оживляло, то в более поздних работах прослеживалось смешение стилей, но при этом каждое произведение заключало в себе очень много ручного труда. Мусаси смотрел и поражался, понимая сколько труда, таланта и души вложено в каждое произведение. Ведь каждая картина кроме эстетической составляющей, несла в себе еще и определенную философию. Он обошел уже почти весь зал, но то, за чем он пришел отсутствовало.
«Неужели продано? – душу резануло сомнение».
Он оглянулся. Хозяйка торжества что-то обсуждала с двумя барышнями, явно не на итальянском языке. Их беседа прервалась, собеседницы отвлеклись на что-то, и он подошел к Марго.
- Извините! – тихо произнес он, по обыкновению склоняясь в вежливом поклоне, - Мне очень нравятся ваши картины! Они удивительным образом сочетают в себе несколько философских течений! И в сочетании с вашей техникой, это придает им просто невообразимую ценность!
- Спасибо! – в глазах девушки мелькнуло и удивление, и благодарность, - Я благодарна вам, за столь высокое понимание моего творчества!
- Я понимаю, что здесь лишь часть ваших произведений? – продолжил Мусаси, стараясь не показывать заинтересованность, - Могу ли я увидеть что-либо из запасников галереи?
Глаза Марго сверкнули настороженностью, но она, улыбнувшись предложила пройти с ней и направилась на выход из галереи. Поднявшись до все еще открытой входной двери, Марго ключом открыла ту самую дверь, назначение которой ему было неизвестно. Девушка открыла дверь и пригласила его войти, уступая дорогу. Он оказался на лестничной площадке в совершенно ином помещении.Квадратное в плане, с высоким, отделанным деревянными планками потолком с двумя мансардными окнами. Ожидаемо окрашенные стены, на многих из который висели картины. Это явно была её мастерская. С площадки, на которой они стояли, можно было спуститься вниз, оказавшись собственно в мастерской, или подняться наверх, на антресоль, откуда на него, настороженными голубыми глазами, смотрела белоснежная, пушистая кошка. На антресоли на стене он увидел быка. Стадо, нет, орда мурашек пробежала у него по спине, повергнув его в шок. Он не помнил, когда такое случалось с ним. Бык, словно живой, пристально смотрел на него и ему вновь показалось что еще чуть-чуть, и он выберется из картины. Такого давления и мощи он не испытывал давно. Мусаси замер, не отводя взгляда, словно от этого завесила его жизнь и продолжал безмолвный бой, толи с мифическим быком с картины, толи с самим собой.
Наконец, он почувствовал, как напряжение спадает и вместе с тем, взгляд быка становится как будто дружелюбнее. Молчаливый бой закончился его полной победой. Он вздохнул, расслабился и повернулся к Марго, которая так и застыла у него за спиной, наблюдая их молчаливый бой.
- Сколько стоит эта картина? – Мусаси указал на быка, - Я хочу ее купить!
- Понимаете… - девушка замялась, словно ее что-то удерживало от принятия решения, - Я не могу его продать! Эта картина бесценна для меня! Это мой талисман, амулет, если точнее! Он защищает меня и мой дом. Вы же уловили его взгляд?
- Да! – кивнул Мусаси, - Эта картина с неимоверной энергетикой! Он словно проверял мою стойкость, но под конец сдался! Прошу вас! Я заплачу, сколько скажете! Деньги не проблема.
- Я не знаю!
Девушка вновь задумалась, но в голосе мелькнули нотки неуверенности.
- Просто назовите сумму! – твердо, но без нажима сказал парень.
Для себя он уже решил, что готов отдать за эту картину любые деньги.
- Миллион евро! – девушка прикрыла рот рукой, словно испугавшись своих слов.
Мусаси достал из кармана пиджака телефон и набрав номер, почти сразу услышал ответ. Его помощник был всегда на связи, в любое время суток. У Мусаси иногда даже складывалось впечатление, что он на спит и никогда не расстается с телефоном, ожидая звонка шефа каждую секунду.
- Слушаю! – раздалось в трубке.
- Какая сумма сейчас доступна? – коротко бросил парень.
- На счету чуть больше миллиона и наличных два. - ответил помощник
- Мне нужен номер вашего банковского счета. – повернулся он к Марго, - Я переведу вам задаток, а завтра утром, мы завершим сделку, и я заберу картину. Согласны?
Марго медленно и нерешительно, дошла до ноутбука и выписала на листок бумаги номер своего счета. Мусаси взял листок и продиктовал номер счета помощнику.
- Переведи миллион, а завтра пополни счет и переведи еще два на этот же счет! – дал он распоряжение.
Банковское приложение в ноутбуке тихо пискнуло.
- Но… - глаза Марго расширились от увиденного сообщения.
- Это задаток! – прервал ее Мусаси, - Я заплачу вам три миллиона за картину. Заплатил бы всю сумму сегодня, но на счету недостаточно средств. Завтра помощник пополнит счет, и мы завершим сделку. А теперь, если позволите, я покину вас. До завтра. Утром, ровно в восемь, я у вас!
Он поклонился и вышел из дома.
Глава 2 Рухнувшие планы
Всю ночь ему снился бык. Он смотрел в глаза Мусаси, словно желая о чём-то рассказать или предупредить. Это был странный сон. Мусаси ещё ни разу за всю свою жизнь не видел подобных сновидений. Безмолвная картина, повторяющаяся вновь и вновь, как какой-то стоп-кадр. Он выныривал из омута сна в полузабытьё, на самую грань — тонкую линию, разделяющую бодрствование и сон, когда ты всё слышишь, всё понимаешь и даже можешь мыслить и вести с самим собой мысленные беседы, но при этом всё ещё не проснувшись окончательно. Он размышлял в полусне о том, что пытается сказать бык или о чём предупредить. Но эти мысли очень быстро затягивали его обратно в такой красочный и такой загадочный сон. Проснулся он перед рассветом от того, что стало невыносимо жарко и душно. Мусаси открыл глаза и в полумраке комнаты не увидел зеленоватых цифр термостата кондиционера, на котором вчера выставил комфортную для ночёвки температуру. Он пошарил рукой у изголовья и, найдя выключатель, включил освещение. Выключатель щёлкнул, но полумрак не отступил перед напором света светодиодных ламп. Он попробовал ещё несколько раз, включая и выключая, но это не дало никакого эффекта.
— Странно! — тихо произнёс японец, поднимаясь с постели.
Ноги коснулись мягкого ковра, постеленного у кровати, и, не найдя тапочек, Мусаси босиком проследовал к балконной двери, чтобы, открыв её, проветрить помещение. С первым же шагом его заштормило, и он даже схватился за стену, пытаясь справиться с головокружением. Голова на самом деле довольно сильно кружилась, и где-то внутри зарождалось болезненное чувство. Он тряхнул головой и, преодолевая головокружение, подошёл к окну и отдёрнул штору. За окном было темно, словно в этом городе просто выключили всё, и даже уличное освещение. Мусаси начало подташнивать, и он, повернув ручку, сдвинул дверь, предвкушая, что сейчас свежий морской воздух побережья ворвётся в духоту его номера, но вместо этого в лицо ударил резкий кислотно-химический запах, и что-то невообразимо плотное, клубящееся стало заполнять собой комнату. Где-то на одном из соседних балконов послышался голос того самого англичанина, которого он встретил вчера в фойе, и темноту на улице попытался прорезать яркий луч фонаря, который тут же был поглощён и рассеян плотной клубящейся массой, похожей на туман. Свет фонаря, отражаясь в массе, превратился в световое облако, показывая, как двигаются мельчайшие частицы того, что составляет этот накрывший город туман.
Мусаси поморщился и закрыл дверь, уже жалея о том, что решил проветрить помещение. Уж лучше было бы сидеть в духоте, чем дышать теперь этим химозом, из-за которого, к тому же, начало сильно тошнить и разболелась голова. Он повернулся и направился в ванную, чтобы хоть немного освежить себя холодной водой. Но кран в умывальнике выдал только тоненькую струйку воды, которая, очень быстро иссякнув, наполнила помещение ванной булькающе-хрипящими звуками всасываемого в смеситель воздуха.
— Да что здесь происходит? — японец поднёс ладонь к крану и почувствовал, как ладонь слегка прилипает к срезу излива, всасываемая уходящей водой.
Он вернулся в комнату и, открыв мини-бар, достал бутылку воды, что поставил туда с вечера, и почти залпом влил её в себя. На некоторое время это помогло, сняв тошноту и притупив нарастающую головную боль. Боковым зрением он увидел, как в окне, освобождённом от плотных портьер, происходят какие-то изменения. Мусаси повернул голову и… То, что он увидел, повергло его, стойкого, с железными нервами, человека, в ступор. Плотный туман быстро рассеивался, словно растворяясь в пространстве без остатка. Но вот то, что открывалось там, где ещё вчера вечером было море, убаюкивая тихим плеском прибоя, как по мановению невидимого и могущественного майо (majo — маг, волшебник), возникли руины какого-то города. Но на этом чудеса не заканчивались. Самые высокие здания этих руин были освещены встающим совершенно не с той стороны солнцем. Забыв о тошноте и головной боли, Мусаси рванул балконную дверь, открывая широкий проём, и выскочил на балкон, всё ещё не веря в то, что он видит. Он даже влепил себе пару резких пощёчин, чтобы окончательно убедиться, что это не сон. Но сомнений не было — перед ним, в лучах загадочного рассвета, простирался совершенно неизвестный город, точнее его руины, при чём было видно, что эти руины образовались в результате каких-то внутренних воздействий. Дома, довольно современные, стояли с выбитыми окнами, проломами в стенах как внутрь, так и изнутри… Улицы были завалены различным хламом, покорёженными и уже проржавевшими остовами автомобилей, и на изрытом, как после бомбёжки, асфальте виднелись бурые пятна, которые были ему хорошо знакомы. Это была высохшая кровь. И вообще, кровь, точнее то, во что она превращается под действием солнца и времени, была повсюду: на стенах домов, на кузовах автомобилей… Сцены из ада, который поднялся из глубин, словно застыли здесь в немом изваянии.
— Извините, сэр! — послышалось с соседнего балкона. — Вы хоть как-то можете объяснить, что здесь происходит?
Мусаси повернулся на голос. На соседнем балконе стоял тот же англичанин в белоснежном махровом халате, гостиничных тапочках и с горящим фонарём в руке, а из-за его спины выглядывала его спутница с округлившимися от страха глазами. Он ничего не ответил, только молча покачал головой и тут же нырнул к себе в номер, вспомнив, что стоит на балконе только в плавках. Уже оказавшись в номере, он услышал далёкий, доносящийся со стороны руин непрерывный гул, словно там ревело стадо бизонов, несущееся по прериям. Мусаси взял с тумбочки свои часы, которые показывали шесть сорок пять, и, немного подумав, начал быстро одеваться. Нужно понять, что за магия тут происходит, и несмотря на всё это, у него есть два важных дела, которые он должен обязательно закончить. Уже собираясь выходить из номера, он остановился и, посмотрев на свои мечи, взял оба, зажав в руке и совершенно не заботясь о том, как это будет выглядеть. Полумрак коридора, освещаемый лишь указателями на аккумуляторном питании, уже не вызывал удивления, и Мусаси быстро сбежал по лестнице в фойе. Дежурный портье имел вид потрёпанного, очень больного человека. Бегающий взгляд, который не останавливался на собеседнике на доли секунды, бледное, почти серое лицо с выступившей испариной на лбу, трясущиеся руки и сбивчивая, почти бессвязная речь. Он пытался что-то сказать высокому накачанному чернокожему парню, но постоянно путался, и его лицо искажала гримаса боли, словно его ломало изнутри. Мусаси решил не тратить время и сразу направился в подземную парковку, где стояла его арендованная Audi.
Парковка, как и всё здание, была погружена в полную темноту, которая осложнялась ещё и тем, что света от указателей не хватало, чтобы хоть немного рассеять царящий здесь мрак.
— Вот чёрт! — остановился японец. — А ведь там выезд перекрыт металлической решёткой! Я выехать не смогу.
Решётку на ночь опускали, о чём предупредил его вчерашний портье, и теперь, без электричества, её невозможно открыть. А искать кого-то, кто может сделать это вручную, похоже, было бесполезно. Мусаси развернулся и через несколько секунд вновь оказался в фойе, уже освещённом утренним солнцем. Он уже направлялся к выходу, когда за спиной раздался истеричный, полный ужаса женский крик. Натренированное тело сработало как автомат и мгновенно развернулось, одновременно выхватывая из ножен один из мечей.
На полу у ресепшена, заливая светлый ковролин фонтанирующей из разорванного горла кровью, лежал тот самый накачанный чернокожий, подрагивая руками и ногами в предсмертных судорогах. Над ним навис портье и смотрел на стоящую в проёме лестничного холла даму. А та, зажав рот ладонью и выпучив глаза, застыла, словно парализованная. Портье медленно поднялся и неуверенно сделал шаг в сторону дамы, но та не пошевелилась, хотя её взгляд был направлен полностью на идущего. Мусаси заметил, как в её взгляде, переполненном ужасом, появляется обречённость, и он тут же, пнув и уронив на пол стоящее рядом кресло, окликнул портье:
— Эй, любезный!
Тот развернулся, и японец чуть было не вздрогнул от неожиданности. Серая, на вид совершенно сухая кожа, глаза, как будто заполненные тем самым утренним туманом, белёсые, без радужки и зрачков, и окровавленный со всё ещё стекающей по подбородку кровью несчастного парня рот. Превратившийся в некое подобие зомби портье медленно развернулся и двинулся в сторону Мусаси, издавая какие-то странные звуки и протягивая к нему руки. В воздухе раздался резкий короткий свист, и голова портье, глухо ударившись о ковролин, покатилась к ресепшену. Видимо, такое представление стало для дамы последней каплей, и та, закатив глаза, рухнула без памяти. Мусаси ещё несколько минут потратил, чтобы привести её в чувства и успокоить. Наконец, когда она начала воспринимать его слова, он посоветовал ей подняться в номер и сидеть там, пока не выяснится, что здесь происходит, и вышел в тишину замершего в ожидании своей судьбы города.
Все планы рушились. Не имея машины, до партнёра Като ему добираться не понятно сколько времени. Да и нужно было понять в первую очередь, что за подмена такая произошла, куда море исчезло и что за зараза поразила портье. Так что первым его делом будет визит к Марго. Нужно завершить хоть одно дело и выкупить картину. Ну а дальше… Из соседнего отеля в панике и с жуткими воплями выбежало несколько человек. Увидев подходящего японца, те вдруг, издав ещё более жуткий вопль, бросились в противоположную сторону. Мусаси остановился и осмотрел себя. По белоснежной пока ещё рубашке поперёк груди краснела кровавая дорожка, видимо попавшая с обезглавленного портье.
— Ну вот! Как же так неаккуратно-то получилось? — пробурчал он и, сделав ещё несколько шагов, остановился напротив дверей того отеля, откуда выбежали люди.
За стеклянной дверью стоял и смотрел на него белёсыми буркалами такой же зомбак, как и обезглавленный портье. Странно было, что он остановился и не кинулся в погоню за своими жертвами, ведь ему стоило только потянуть на себя дверь, и он смог бы выйти. Но тот стоял и только когда в его поле зрения появился японец, начал как робот бесполезно пытаться толкнуть своим лбом дверь наружу, делая шаг, ударяясь о стекло и, отпрянув по инерции, снова делая шаг.
— Что же за напасть-то такая? — спросил сам себя японец. — Похоже, я попал в какой-то зомбиленд.
Он взглянул ещё раз на бесполезные попытки мертвяка выбраться из ловушки и, решив оставить всё как есть, пошёл дальше. Гул, который он слышал ещё в своём номере, казалось, приближался и становился всё громче. Мусаси прибавил шаг, торопясь быстрее попасть к Марго. Дорога была знакома. Он запомнил путь от галереи ещё вечером, когда пешком добирался до гостиницы. За очередным поворотом улицы показались знакомое трёхэтажное здание, парковка напротив и тот самый перекрёсток, который приводил прямо к порогу галереи. От здания к перекрёстку от лежащего на тротуаре тела нетвёрдой шатающейся походкой спешил полицейский. И хотя расстояние ещё было приличным, Мусаси рассмотрел окровавленные руки и лицо стража порядка.
«Марго!» — мелькнула мысль, и тело, опережая команды мозга, бросило вперёд.
Он увидел лежащую на дороге у своей двери девушку, на которую навалилось безжизненное тело. Девушка была жива и тщетно пыталась сбросить с себя мертвеца, а вот полицейский уже почти достиг попавшую в смертельную западню и наклонялся, утробно урча. Как получилось, что Мусаси в несколько прыжков достиг зомбака, он и сам не понял. Второй меч ещё не успел достичь земли, когда сверкнувшее как молния лезвие катаны снесло голову полицейского, тут же рухнувшего на асфальт, обильно поливая его кровью. Мусаси поднял второй меч, осмотрелся и быстро убрал второго мертвяка с Марго.
— Вы целы? У вас кровь. — спросил он Марго, глядя на залитое кровью её лицо и помогая ей подняться.
— Всё нормально! Это не моя! — девушка ладонью попыталась вытереть лицо. — А что происходит?
— У меня тот же вопрос! — ответил японец, осматривая довольно массивные железные двери в галерею и в её мастерскую. — Сейчас нужно найти укрытие. В вашем доме надёжные двери и замки?
— Да, конечно, пойдёмте! — и тут же, как будто о чём-то вспомнив, с тревогой вскрикнула: — О боже! Луна!
Они вошли в мастерскую, где вчера он стойко выдержал незримый бой с быком. Картина была на месте, и бык всё так же смотрел исподлобья, словно говоря: «Я же предупреждал!»
— Луна! — позвала Марго. — Луна!
На антресоли послышался шорох, и вскоре синеглазое белоснежное облако настороженно осматривало японца сверху.
Мусаси посмотрел на Марго, которую начинала бить нервная дрожь от прожитого потрясения. Они спустились с площадки перед дверью вниз в мастерскую, и девушка практически упала на старинного вида диванчик. Он по-хозяйски прошёл в расположенную под антресолью кухню и выключил кипящую на походной газовой горелке кастрюлю. Быстро пробежавшись по шкафчикам, он нашёл бутыль воды и, налив в стакан, поднёс Марго.
— Выпейте! Немного полегчает. У вас что-то обезболивающее есть?
— Да, там в первом шкафчике аптечка, — ответила девушка, которую так и трясло.
Но достать аптечку он так и не успел. Белая кошка, уже почти спустившись по ступеням, резко обернулась на дверь, и в следующий момент та сотряслась от мощного удара. Тело вновь сработало как автомат, и в одно мгновение у него в руке уже была обнажённая катана. Но удары больше не повторялись. У самой двери он, ещё заходя, заметил маленькое окошко со вмурованной в стену решёткой. Мусаси аккуратно выглянул и тут же, скривившись от отвращения, отпрянул в сторону.
— Ещё трое, — как можно тише сказал он, поймав вопросительный взгляд Марго. — Жрут тех двоих.
— Как жрут? — голос девушки дрожал.
— Обычно. Отрывают куски и жрут. Вас не укусили?
— Нет! — она спохватилась и начала лихорадочно что-то искать.
— Подождите! — жестом остановил он её. — Решётки на окнах крепкие?
— По виду да! Но я их не проверяла! Можно скрыться в галерее, там окон вообще нет, да и она под землёй, в подвале. Только дверь нужно будет чем-нибудь забаррикадировать.
— Да! Там будет надёжнее! — Мусаси осмотрел мастерскую. — Что нужно отсюда забрать? Еда, вода, лекарства?
— Забирайте аптечку и всю воду, я возьму остальное. В галерее ещё есть запас воды, консервы и рюкзак с медикаментами. — Марго встала и, оглядевшись, добавила: — Кое-что из картин тоже перенесём.
Сборы и перебазирование в галерею, где ещё вчера звучал рояль, раздавались голоса и звенели изредка бокалы, заняло не больше пяти минут. Соблюдая тишину, они перенесли за несколько раз всё, что было необходимо, и даже пару татами, чтобы устроить себе уютные места на каменном полу. Последними перенесли несколько картин, в том числе и синего быка. Марго зажгла стоящие в небольших арочных нишах свечи, которые почему-то придали помещению тяжёлый, зловещий вид. Они устроились на разложенных татами и молча слушали жуткий рев, доносящийся снаружи через толстые стены подвала. Пол то и дело вздрагивал, как будто на землю рушились метеоры из космоса. Но Мусаси был занят другими размышлениями. Все его планы шли под откос. Даже перевести обещанные Марго деньги он не может. Что уж говорить о поисках беглеца Като. Тут бы самому остаться в живых и не превратиться в одного из тех, что с белёсыми глазами бродят в поисках еды… Рев превратился в сплошной не прерывающийся гул, и только стены спасали их, гася звуки и донося лишь малую часть. Он прислушался, пытаясь разобрать в этих остатках хоть что-то, более-менее объясняющее, что там сейчас происходит.
— Что там происходит? — первой нарушила молчание девушка. — Они зомби?
— Не знаю! — он помолчал немного и, посмотрев на Марго, добавил: — Вам нужно отмыть кровь, пока совсем не засохла.
— Да, да, конечно! — как-то странно, отчётливо выговаривая каждое слово, произнесла Марго. — Вы мне поможете?
— Конечно, помогу! — кивнул он. — Где у вас здесь можно будет умывальник организовать?
— Вы знаете русский? — вдруг спросила девушка.
— Нет! — Мусаси замер в недоумении, ведь ему казалось, что он говорит с Марго, как и вчера, на английском, а на самом деле…
— Погодите! Как это возможно? Я ведь с вами говорю на японском! Вы меня понимаете?
Оба замерли, рассматривая друг друга.
— Что за чертовщина здесь происходит? — он почувствовал, как в его голосе появились нотки тревоги. — Где мы вообще?
— В каком смысле? — Марго вскинула на него непонимающий взгляд. — Мы в Пезаро, в Италии.
— Да похоже, что нет!
— Как это? — удивилась она.
— Что-то произошло… — и он начал подробно рассказывать о событиях сегодняшнего утра.
Он рассказал про кислый химический туман, про исчезнувшее море и про появившиеся вдруг вместо него руины словно разрушенного бомбёжкой города и про рассвет, который пришёл не с той стороны.
— Это я тоже заметила, — Марго кивнула. — И туман странный видела, только он тогда ещё был небольшой, только по земле стелился, но как-то странно. Он как будто шёл по одной ровной линии и как раз вдоль набережной. А люди? Много таких?
— Достаточно. Но не все. Правда, как я заметил, люди сначала ведут себя неадекватно, становятся очень раздражительными и агрессивными, а потом, через какое-то время, кидаются на всех, кто попался под руку, и рвут зубами. Если так пойдёт дальше, все станут такими.
В голове словно сосуд лопнул, и резкая боль ударила в висок. Он поморщился и, потирая рукой висок, спросил у Марго:
— У вас голова болит?
— Да! — девушка поморщилась, словно его вопрос напомнил ей о непрекращающейся боли.
Она открыла аптечку и, вытащив пару блистеров обезболивающего, передала один ему. Таблетки принесли небольшое облегчение, к тому же, как оказалось, Марго запасла в галерее довольно солидное количество воды. За шторой в конце галереи стояли две ёмкости, наполненные водой. Он пил и пил, пока не понял, что жуткий сушняк, мучавший его с самого утра, отступил. Гул снаружи то увеличивался, то утихал, и они постепенно перестали обращать на него внимание. Но вдруг снаружи послышался жуткий, выворачивающий наизнанку рев, и почти сразу пол и стены задрожали от мощного удара, как при землетрясении. Новый удар, который, судя по раздавшемуся звуку ломаемого дерева со стороны мастерской, был такой силы, что Мусаси даже немного подкинуло от пола вверх.
— Мастерская! — со слезами на глазах прошептала Марго.
Мусаси, который после раздавшегося рева стоял с мечами в руках у лестницы наверх, повернулся и приложил палец к губам, показывая, что сейчас лучше бы помолчать. Рев и грохот здесь, у выхода, перемежались с дикими, полными ужаса и отчаяния криками людей. Он даже не представлял, что там творится, но одно было ясно. Город, чудесный приморский город, вскоре будет не отличить от тех руин, что он увидел утром. Он понял, что там произошло то же самое, и если им суждено выжить и когда-нибудь выбраться из этого подвала, то они увидят руины, залитые кровью, и такие же дороги. Рев и крики постепенно стихали, как бы удаляясь от них. Мусаси повернулся к Марго и с невозмутимым видом сказал:
— Успокойтесь, Марго. Нам здесь ничего не грозит. Дверь в мастерскую сейчас завалена обломками. Входная в галерею, судя по всему, тоже. Так что добраться до нас никто не сможет, кто бы там ни был. Да и к тому же пользоваться дверями эти твари не умеют.
— Да что там вообще происходит?
— Пока не знаю! Но мы с вами обязательно это выясним. А пока успокойтесь.
— Но как мы выберемся, если всё завалено? — в голосе Марго слышалась тревога.
— Всё просто. Входная дверь, к счастью, открывается внутрь. Даже если там завал, то небольшой, зданий напротив нет, а то, что справа пристроено, одноэтажное. Так что выкарабкаемся в любом случае. Главное понять, что это и куда нас занесло.
— Думаете, что мы куда-то переместились?
— По-другому объяснить исчезновение моря и появление этих домов я не могу. Причём город переместился не весь, я видел чёткую ровную границу. Она идёт по парку, что за крепостью, и по набережной. А за ней уже старые руины какого-то другого города.
— Вчера вечером как раз там туман и был! — подтвердила Марго. — Это что получается, то, что не попало в туман, то исчезло?
— Видимо, да, — согласился японец. — Давайте я помогу вам отмыть кровь, и потом будем ждать, когда всё успокоится.
Отмыть кровь, уже основательно подсохшую, оказалось делом нелёгким. Если с лицом Марго ещё справилась довольно быстро, а тело, скрывшись за шторами, долго оттирала спиртовыми салфетками, то вот с её густыми тёмно-русыми волосами, залитыми чужой кровью, пришлось повозиться. Мусаси даже вскипятил воду, чтобы размягчить слипшиеся локоны. Вот только с одеждой они промахнулись, когда переносили сюда всё из мастерской. Но Марго нашла выход и здесь. Она сняла одну из штор, загораживающих большую нишу за роялем, и соорудила из неё что-то наподобие сари. Наконец, закончив все дела и уже не особо обращая внимание на доносящиеся снаружи звуки, они уселись на татами, обложились подушками и стали просто ожидать, когда снаружи всё успокоится.
Уже давно снаружи не слышалось рева и криков. Сколько прошло времени, он даже не знал, его часы так и остались лежать на прикроватной тумбочке в отеле. За это время они с Марго успели поговорить о многом, перейти на «ты» и хоть немного обсудить происходящее, хотя сами не представляли, что их ждёт снаружи. Успели даже выпить по полбутылки коньяка, который Марго припасла в своей кладовой за роялем, чтобы пригасить головную боль и тошноту, но при этом, как ни странно, совершенно не опьянеть. Сознание было чистым, словно вместо крепкого напитка они выпили просто воды. Наконец, убедившись, что снаружи всё спокойно, они начали подготовку к выходу на поверхность. В единственный, оказавшийся у Марго рюкзак, где она хранила медикаменты, положили пару бутылок коньяка, воду и кое-что из еды, рассовав предварительно по карманам всё, что можно. Марго сняла с рамы и свернула быка, сказав, что он уже принадлежит ему. Белую красавицу с пушистым хвостом поместили в переноску, куда добавили ещё и её корм, и воду. Наконец, всё было готово к выходу.
— Поступим так, — Мусаси закинул за спину рюкзак и закрепил на нём оба меча. — Я сейчас постараюсь выбраться и проверить, что там. Ты пока будь здесь, если наверху всё спокойно, я тебя позову.
— Я с тобой! — твёрдо заявила Марго, сжав губы и бросив на него суровый, не терпящий возражения взгляд.
— Хорошо, — кивнул он и поднялся к двери.
Глава 3 Странный мир и странные находки
Дверь на улицу открылась довольно свободно: завалов у двери, как и рассчитывал Мусаси, не было. Лишь несколько небольших обломков стен разрушенного соседнего здания валялись на изрытом, будто экскаватором, асфальте. Глубокие длинные борозды с обломанными рваными краями, вдоль которых лежал вывороченный асфальт, были видны по всей улице. Тут же, почти в том же месте, где они и оставили их, валялись полуобглоданные трупы полицейского и того мужика, которому Марго вонзила кисточку в глаз. В нос ударил резкий запах крови и испражнений с примесью уже начинающих разлагаться тел. Позади раздался сдержанный кашель Марго. Он обернулся и отметил, что девушку явно мутит от всей этой картины и вони, но она, прикрывая рот и нос платком, сдерживается. Выше по улице проход был завален обломками стен соседних зданий и сломанными, словно тонкие ветки, стволами деревьев. Японец тронул Марго за плечо и молча указал на параллельную улицу, куда вела свободная от завалов дорога. Кровь, лившаяся здесь ещё несколько часов назад рекой, уже успела подсохнуть под палящим южным солнцем. Хотя кто теперь поймёт, юг это или уже нет. Он осмотрел одежду Марго и покачал головой.
— Ты же должна знать местные магазины? — шёпотом спросил он.
— Ты говоришь о спортивной одежде? — Марго тоже перешла на шёпот.
— Желательно что-либо военное или магазины для страйкбола. Спортивная одежда — это на крайний случай, хотя, как сменная сгодится.
— Военных я не знаю, а спортивные есть в торговом центре, тут недалеко.
— Идём, — Мусаси двинулся вперёд. — Показывай дорогу.
Они спустились на параллельную улицу, где среди раздавленных искорёженных автомобилей лежала, туша существа ростом не менее двух метров, с дряблой серой кожей. Под этой кожей бугрились несимметрично развитые мышцы, и натянутыми канатами выступали сухожилия. Монстр напоминал по фигуре и строению человека, но одежда на нём отсутствовала. Отсутствовали и какие-либо половые признаки. Волос на теле не было, и лишь на покатом лбу небольшими пучками торчала сохранившаяся растительность. Тварь была практически разорвана пополам в районе груди, и лишь остатки мышц соединяли обе половинки. И вот от этой картины Марго прорвало. Её почти минуту выворачивало наизнанку. Казалось, что всё содержимое её желудка уже вышло, но стоило ей немного успокоиться и снова взглянуть на тушу монстра, как всё начиналось с новой силой. Наконец она справилась с чувствами и, уже только поморщившись, взглянула на труп твари.
— Марго, к таким сценам нужно привыкать. — сказал ей японец. — Судя по всему, такое нам теперь придётся видеть часто.
Девушка молча кивнула и отхлебнула воды из бутылки. Мусаси прислушался. Дикий рев и грохот, которые они слышали всё утро, теперь сместился к северным окраинам города. Здесь же была почти тишина, нарушаемая изредка грохотом обваливающихся стен в зданиях. Марго тоже стояла, прислушиваясь к отдалённому несмолкающему реву.
— Идём! — Мусаси тронул её за руку. — Нужно найти магазин и переодеться.
— Погоди! — Марго перехватила его руку. — Ты уверен, что мы выберемся? Посмотри на это чудовище. У меня от его вида мурашки по спине бегают, но ведь его кто-то разорвал? Что же там тогда за монстр?
— Идём, — спокойно произнёс Мусаси. — Я уверен, выберемся. У нас просто нет другого выхода. Или можно вернуться назад, к тебе в галерею, и сдохнуть от голода, когда закончатся запасы.
Марго покачала головой.
— Тогда пошли. Показывай, где ближайший магазин спортивной одежды.
— Вот по этой улице до перекрёстка с кругом. Там повернём направо, примерно через три квартала будет торговый центр. В нём был спортивный.
Шли медленно. Он, идя впереди по указанному Марго пути, прислушивался к каждому шороху или резкому звуку, каждый раз замирая и внимательно изучая обстановку. Он не выпускал из рук свои верные мечи, готовый в любой момент сразить любого, кто посмеет напасть на них. Прошло чуть больше получаса, прежде чем они достигли торгового центра. Тот, на удивление, почти не пострадал. По крайней мере снаружи о случившейся здесь трагедии говорили только разбитые витрины первого этажа да заклинившая из-за попавших под полотно человеческих останков большая карусельная дверь.
— Это он? — шёпотом спросил Мусаси.
— Да, — так же тихо ответила Марго.
— Иди за мной и смотри под ноги. Не наступай на битое стекло и обломки. И вообще старайся не шуметь.
Девушка кивнула. Осторожно, стараясь не наступать на битое стекло, они вошли внутрь через разбитые витрины.
— На второй этаж, — прошептала Марго. — Спортивный там.
Он огляделся. Здание было четырёхэтажным с атриумом по центру. Но атриум уходил ниже первого этажа, и там, в цоколе, были расположены кафе, ресторанчики и детские площадки. Каждый этаж по периметру выходил в атриум широким балконом, ограждённым стеклянными панелями примерно в метр высотой. С этажа на этаж можно было добраться на эскалаторах, которые располагались на противоположных сторонах атриума. Мусаси молча направился к эскалатору, который вёл к балкону второго этажа. Оглянувшись на спутницу, он заметил, как та с опаской поглядывает вниз, на цокольный этаж.
— Странно, — тихо произнесла Марго, перехватив его взгляд. — Это любимое место отдыха горожан, и обычно народу очень много. Я думала, что утонем здесь в крови.
— Было рано! — японец внимательно осматривал второй этаж, куда они поднялись по замёрзшему без электричества эскалатору. — Когда центр открывался обычно?
— В девять.
— Вот! А вся эта вакханалия началась ещё около семи. Просто сюда тогда никто ещё не добрался.
— Да, скорее всего.
— В любом случае не расслабляемся! — Мусаси нарисовал в воздухе указательным пальцем круг. — Смотрим по сторонам. И нужно вести себя тихо!
Второй этаж, впрочем, как и все остальные, был в полной сохранности. Все разрушения ограничились лишь небольшой зоной у витрин, и, видимо сообразив, что добычи здесь не будет, твари не стали громить дальше. Вход в спортивный отдел, занимавший добрую половину второго этажа, был перегорожен роллетами, и Мусаси, осмотрев их, тихо вынул один из своих мечей. Немного усилий — и уже через несколько секунд раздался тихий металлический щелчок. Он, поднявшись, потянул вверх тяжёлую роллету.
— Что берём? — тихо спросила Марго, направляясь к полкам с обувью.
Но парень, схватив её за руку, решительно направился в дальний угол, где виднелись невзрачные защитного цвета и камуфлированные вещи. Подбор одежды не составил труда. Он быстро нашёл себе комплект туристических брюк с курткой и, добавив туда ещё набор футболок и нижнего белья, посмотрел, что выбирает себе Марго. Девушка, явно ориентируясь на его выбор, подбирала аналогичное из женской секции. Вот только обувь она всё же выбрала неправильную — лёгкие беговые кроссовки. Быстро прикинув размер, он взял с полки добротные ботинки с высоким берцем и толстой подошвой и поднёс ей, поставив рядом со стопкой одежды.
— Как в них ходить? — возмутилась Марго. — Они же тяжёлые!
— Зато ноги будут целые, — японец кивнул на ботинки, предлагая примерить.
Марго быстро переобулась, и он с удовлетворением увидел, как она довольно улыбается, явно оценив удобство своей обновки.
— И правда удобно! — улыбнулась Марго.
— Сейчас ещё найду, в чём это всё нести, и можем выдвигаться, — он осмотрел зал и увидел неподалёку стеллаж с рюкзаками.
Подобрав более-менее удобный, литров на сто, он сложил в него всё, что они набрали, и уже хотел было двинуться на выход, когда услышал из переноски, где до сих пор молча сидела Луна, грозное рычание и шипение. Кошка явно чувствовала что-то. Марго присела, чтобы рассмотреть свою питомицу, и через секунду тихо прошептала, указывая в сторону входа:
— Там!
В руках сами собой оказались мечи. Сталь поблёскивала в редких проникающих сюда лучах солнца. Он медленно, крадущейся походкой двинулся ко входу в отдел. Марго пошла было за ним, но он остановил её жестом руки. Балкон второго этажа был по-прежнему пуст. Только с первого этажа раздавалось недовольное урчание и хруст битого стекла. Шагов слышно не было, но то, что находилось на первом этаже, двигалось. Это было понятно по напряжённому сопению и звуку втягиваемого в ноздри воздуха. Кто-то усиленно вынюхивал посторонние запахи. Мусаси замер с мечами в руках, застыв как статуя в боевой стойке. На первом этаже всё стихло: шуршание, урчание и сопение прекратились. Мусаси аккуратно, ступая как можно тише, подошёл к ограждению и взглянул на первый этаж. Его словно сковало холодом. Прямо под ним, на ступенях эскалатора, ведущего к ним, стояла тварь. Она абсолютно не была похожа на ту, что они видели разорванной на улице. Это вовсе не походило на человека. Тварь стояла, точнее сидела на задних лапах, уперев передние, с развитой мускулатурой, о ступень. Серая грубая кожа, покрывающая всё её тело, была изборождена глубокими морщинами. На спине вдоль позвоночника виднелись костяные пластины по типу брони, которые переходили на лапы и, огибая мощный торс, выходили на грудь. Такие же пластины покрывали голову монстра, нависая над глубоко посаженными белёсыми безжизненными глазами, которые сейчас буравили японца. Скорее всего, этот монстр вырос из крупной собаки, но морда его скорее напоминала морду крокодила с такими же острыми зубами, но растущими в несколько рядов. Монстр открыл пасть, облизнулся длинным фиолетовым языком и, издав удовлетворённое урчание, прыгнул вверх. Без подготовки, без предварительного прицеливания — он просто выстрелил своей тушей, словно стрелой из лука. Мусаси среагировал мгновенно, сделав лишь полшага назад и выставив перед собой скрещенные мечи. Он не ожидал, что тварь допрыгнет до второго этажа, и был очень удивлён, когда две когтистые лапы вцепились когтями в стеклянное ограждение. Бронированное многослойное стекло выгнулось под весом монстра, затрещало, но выдержало. Тварь, словно заправский гимнаст, подтянулась, и над срезом ограждения появилась её морда с ужасной, усеянной острыми зубами пастью. Мусаси сделал резкий выпад вперёд — клинки звонко лязгнули, и вниз, уже на цокольный этаж, полетела отрубленная голова, а следом и туша монстра. Только когда снизу раздался глухой удар свалившейся туши, он расслабился и, повернувшись к Марго, улыбнулся. Девушка глубоко вздохнула, словно и не дышала до этого, и улыбнулась в ответ… Её лицо изменилось за мгновение. В глазах появился неподдельный ужас, кожа побледнела. Она смотрела куда-то за него, в сторону эскалатора. Он отреагировал мгновенно, повернувшись в сторону угрозы и одновременно принимая боевую стойку.
В каких-то пяти метрах стояла точно такая же, но крупнее тварь. Почти всё её тело было покрыто ороговевшей костяной бронёй, которая выглядела как небольшие, с чайное блюдце, бляшки. Глаза — безжизненные белёсые буркала — не мигая смотрели на вкусную мясную добычу. Тварь медленно приближалась, постоянно смещаясь то в одну, то в другую сторону, словно желая запутать жертву. Мусаси стоял неподвижно, сжатый как пружина, готовый в любой момент распрямиться и поразить злобную тварь. Они не отрываясь смотрели друг другу в глаза — он и монстр, который неумолимо приближался, готовый в любой миг броситься на свою жертву. Внезапно откуда-то из-за спины вылетел белый пушистый комок и, не останавливаясь, рванул к твари. Не добежав до монстра нескольких метров, кошка резко сменила направление, скользя лапами по отполированному керамограниту пола, и побежала вдоль витрин. На удивление тварь, словно забыв о более мясистой добыче, приподнялась, радостно уркнула и развернулась, чтобы броситься за кошкой. Он видел, как напряглись мощные мышцы перед рывком, и, понимая, что для Луны это будут последние секунды жизни, сделал единственно возможное. Резкий взмах меча, свист рассекаемого воздуха — и изогнутый клинок почти наполовину вошёл в череп твари. Та мгновенно обмякла и просто рухнула на пол, распластав когтистые лапы в стороны.
А кошка, как ни в чём не бывало, лёгкой трусцой, задрав хвост, уже бежала назад к своей ошалевшей от такого представления хозяйке. Мусаси подошёл к твари и с трудом вытащил свой меч из её головы. Клинок вошёл точно по центру небольшого нароста на затылке, чем-то напоминающего две дольки чеснока, и, пробив его насквозь, вышел из нижней челюсти. Крови практически не было. Он ещё раз осмотрел монстра, проверил обстановку на первом этаже и вернулся к Марго.
— Луна! — отчитывала кошку Марго. — Как ты смогла выбраться?
— Не ругай кошку. Она нам жизнь спасла.
— Не ругаю. Просто не пойму, как она выбралась, — Марго осмотрела переноску, но так и не найдя ответа, застегнула молнию и заблокировала бегунок.
— Идём, а то придёт ещё кто покрупнее! — Мусаси закинул рюкзак за спину и направился к выходу.
Куда идти, он не знал и решил просто двигаться на восток, подальше от того бесконечного города, который появился вместо моря этим утром.
Улица встретила их ещё больше усилившейся жарой и более густым смрадом. Даже он, привыкший к любым запахам, покривился и повязал на лицо бандану, найденную где-то в закромах спортивного магазина. Марго последовала его примеру. Платок конечно не спасал от смрада, но дышать отчего-то становилось легче. Он уверенно, но тем не менее осторожно вёл свою спутницу на восток. Сам не понимая почему, но ему казалось, что именно там они могут найти помощь и, возможно, ответы на все накопившиеся вопросы. Иногда, услышав подозрительный звук из полуразрушенных домов, он останавливался, замирая, но убедившись в отсутствии опасности, шёл дальше. Теснота улочек угнетала, и ему хотелось выбраться на какой-нибудь широкий проспект, где не нужно будет каждую секунду ожидать нападения с верхних этажей…
Далёкий выстрел заставил его остановиться. Он поднял руку в предупреждающем жесте, но на всякий случай обернулся, чтобы убедиться, что Марго остановилась. Девушка стояла, внимательно вслушиваясь в раздающиеся всё чаще выстрелы. Где-то далеко, на восточной окраине города разгорался бой. Поначалу слышались одиночные выстрелы, очень быстро сменившиеся очередями. Потом в грохот выстрелов вклинились очереди чего-то серьёзного — судя по басовитому звуку и более медленному темпу стрельбы — и приглушённый расстоянием рев.
— Там люди! — сказал он Марго и сам почувствовал, впервые за всю свою жизнь, нотки тревоги и неуверенности в своём голосе. — Но не понятно, с кем они воюют.
— С тварями, — Марго кивнула в сторону боя. — Рев слышишь? Когда мы в галерее сидели, такой же был. Идём?
— Да, но аккуратно! — кивнул он. — Нужно понять, что происходит. В драку пока не лезем, выясним, кто там. Подскажешь, как туда лучше добраться?
Марго кивнула и, немного подумав, показала на перекрёсток, видневшийся впереди:
— Вот там нужно повернуть направо, и через два квартала выйдем на проспект. Он уходит на восточную часть города.
Они слегка изменили маршрут и двинулись по широкому проспекту к месту боя, который разгорался всё сильнее. Послышались взрывы — видимо, те, кто сейчас ведёт бой, начали использовать гранаты. Он шёл уже увереннее, но всё время старался держаться так, чтобы их не могли увидеть ни с проспекта, ни из окружающих домов. Благо проспект был забит разбитыми искорёженными остовами автомобилей. К месту боя им удалось добраться только спустя час. Задержали заражённые, которые сначала поодиночке, а затем и группами спешили, по всей видимости, убраться подальше от места схватки. Одиночек Мусаси легко успокаивал, но, когда исход заражённых с мутными белёсыми глазами превратился в сплошной поток, им пришлось прятаться в подвале одного из домов. К тому времени, когда они смогли выйти из укрытия, бой стих. Они вышли на проспект и осторожно, проверяя все подозрительные места, двинулись вперёд. Там, где шёл бой, что-то горело: в небо поднимались клубы чёрного дыма, и тишину мёртвого города нарушали лишь хлопки взрывающихся в пламени пожара патронов. Но к тому времени, когда они с Марго подошли к месту боя, стихли и они.
Само место боя было расположено возле большого торгового центра «Ipercoop», над которым треугольником возвышалось, видимо, административное здание. На площади, где проспект расширялся, упираясь в развилку с круговым движением, творилось что-то невообразимое. Три бронированных, утыканных как ежи острыми металлическими прутками армейских «Хамви» были разбросаны по всей площади. Один из них лежал в центре круга на крыше, устремив колёса в небо и основательно вспахав сохранившийся газон. Второй, стоящий на правом ответвлении дороги, почти полностью сгорел, представляя собой обугленный каркас, стоящий на дисках колёс посреди чёрного пятна расплавившегося асфальта. Вот что, оказывается, горело таким чёрным дымом. Из недр сгоревшего броневика всё ещё поднимались тонкие струйки дыма, и даже на расстоянии чувствовался жар, исходящий от раскалённого, но уже немного остывшего металла. Третий, с виду абсолютно целый «Хамви» стоял на левом ответвлении почти поперёк дороги. Одна из дверей была приоткрыта, и оттуда наполовину свисало туловище бойца, одетого в стандартную натовскую форму. Со свисающей руки на асфальт медленно капала кровь, добавляя объёма к образовавшейся здесь кровавой луже, которая уже успела схватиться сверху подсыхающей плёнкой. Рядом с машиной на разном расстоянии лежали ещё пять тел в похожем обмундировании и с оружием различных конструкций. Почти все тела были с травмами, которые говорили только об одном: их конец был ужасным и мгновенным. Кто-то был разорван, в ком-то зияла огромная дыра. Один из воинов был расплющен, словно попал под гидравлический пресс, и вокруг него образовалась причудливая лужа из брызнувшей крови и внутренностей. Мусаси хотел сказать Марго, чтобы она не смотрела в ту сторону, но та, склонившись, уже опорожняла свой и без того пустой желудок. Он тяжело вздохнув обошёл машину и открыл переднюю дверь. В салоне было пусто, и только воин, торчавший в задней двери — судя по всему пулемётчик — залил своей кровью всё пространство отсека под пулемётным люком. Мусаси осмотрел салон: ключи зажигания были в замке, что давало надежду на то, что дальнейший путь они проведут на колёсах. Он снял с плеч рюкзак и забросил его в салон. Не закрывая дверей, он стал собирать оружие и снимать с трупов рассованные по подсумкам магазины с патронами, ножи, гранаты и всё, что, по его мнению, могло пригодиться. Удивился, почему у каждого бойца на поясе висит по две фляжки, снял и, открыв первую, понюхал — вода. Он завинтил пробку и бросил обе фляги в кучу трофеев. Но именно в этот момент ему дико захотелось пить. Жажда разыгралась не на шутку, усиливая и без того надоевшую головную боль. Японец схватил одну из только что брошенных фляг и, не нюхая, сделал несколько больших глотков. Горло обожгло, а во рту появился алкогольный привкус.
— Что за ерунда? — Мусаси поморщился. — Они что, алкоголь с собой таскали?
Он поднёс горлышко фляги к носу и понюхал. Рвотного рефлекса не было, но запах, идущий от странной бурды, заставил его моментально убрать флягу от лица. Он поморщился с отвращением: противная вонь — смесь дешёвого алкоголя и старых, несколько месяцев не стиранных носков — так и ощущалась обонянием. Но внезапно что-то изменилось. Японец сначала не понял, что именно, но в его состоянии произошли перемены. Он прислушался к своему организму и с удивлением обнаружил, что головная боль, мучившая его с самого утра и не затихающая даже после таблеток и коньяка, вдруг стала затихать, пока не исчезла совсем. Вместе с ней ушла и тошнота. Он посмотрел на открытую фляжку и, зажав нос, сделал ещё несколько глотков. Пойло в очередной раз обожгло пищевод.
— Интересный эффект! — он закрутил пробку и закрепил фляжку у себя на поясе.
Потом начал поочерёдно вскрывать все фляжки, чтобы определить, какие из них с подобной бурдой. Фляжки разделились поровну. Получается, эти бойцы носили с собой, кроме воды, ещё и по фляжке какой-то бурды неизвестного происхождения. Это скорее всего не зря — раз она так помогает от головной боли и тошноты. Что-то не так с этим местом, куда они попали, и странная жидкость, видимо, спасает всех живых от мучений.
— Марго! — позвал японец и посмотрел в её сторону.
Она стояла, наклонившись, и не могла остановить рвоту. Собственно, желудок опустошился почти сразу, и теперь её рвало чистой желчью. Мусаси выбрал из фляжек с бурдой одну с более-менее нормальным запахом и подошёл к спутнице.
— Марго, что случилось?
— Не выдержала, — она указала на расплющенный труп. — Не могу остановиться.
Мусаси аккуратно помог ей распрямиться и отвернул в сторону, чтобы она не видела ужасную картину. Марго была бледной и тяжело дышала, пытаясь восстановить дыхание и унять приступы тошноты. Предлагать ей сейчас противный напиток было бесполезно, но японец рискнул.
— Послушай, я кое-что обнаружил. Вот этот напиток убирает головную боль и тошноту. — Он показал Марго фляжку. — Попробуй выпить. Только постарайся не нюхать. Запах у него не из приятных, но лекарство и не должно вкусно пахнуть!
Он отвинтил крышку и передал фляжку Марго. Та довольно долго не решалась сделать глоток — было видно, что она всё ещё не может побороть приступы тошноты, — но наконец собралась с духом и залпом сделала четыре больших глотка. Глаза Марго расширились, она выронила фляжку и зажала рот рукой, борясь с предательским комком, желающим покинуть желудок вместе со всей порцией проглоченной жидкости.
— Держи, держи! Не сдавайся! — взмолился Мусаси.
Прошла минута, прежде чем Марго отпустила руку. Она с удивлением уставилась на Мусаси.
— Это что? — спросила девушка. — Как оно действует?
— Не знаю. Это было у каждого бойца кроме воды, — японец показал на кучу трофеев, собранную им. — Боль прошла?
— И боль прошла, и не тошнит больше. — Она взяла у японца фляжку, которую он успел перехватить при падении, и поднесла её к носу.
— Стой! — Мусаси остановил её руку, прежде чем она успела поднести фляжку достаточно близко. — Лучше не надо. По крайней мере пока. Очень плохой запах у этой жижи, но помогает сразу.
Он отдал пробку от фляги Марго и добавил:
— Закрепи на поясе у себя.
Ещё десяток минут они потратили на сбор неожиданно свалившихся на них трофеев. Мусаси собрал восемь автоматов с комплектом магазинов к ним, пять пистолетов — две «девяносто вторые» Беретты и три Глока с глушителями, с десяток ручных гранат, три целых и более-менее чистых бронежилета, каски и прочее обмундирование. Из перевёрнутого броневика удалось вытащить четыре короба с лентами к пулемёту, три рюкзака, набитых чем-то, и пару коробок с патронами к М-16, а также цинк с боекомплектом для АК. Все трофеи он сложил в уцелевший броневик, где обнаружил ещё пять рюкзаков. Скорее всего, в сгоревшем когда-то так же были рюкзаки, но от них сейчас остался только пепел. Марго тем временем отмывала салон «Хамви» от крови, используя воду из фляг погибших бойцов. Отмыть всё начисто не получилось, но уже не так явно были видны следы произошедшей трагедии.
Обыскивая трупы, Мусаси заметил что-то странное. Почти у каждого в одном из нагрудных карманов были небольшие герметичные коробочки, в которых на вате или мягкой ткани лежали какие-то странные круглые предметы. Одни напоминали мелкие виноградины серого цвета, другие — размером чуть больше крупного гороха — были похожи на спрессованный сахар-песок желтоватого цвета. У некоторых бойцов встречался ещё и третий вид — небольшие переливающиеся как жемчуг шарики чёрного и красного цвета. Подумав немного и вспомнив про странную бурду, вылечившую головную боль, японец собрал все коробочки и, аккуратно обернув их куском ткани, убрал в карман куртки. Марго, закончив уборку салона, ждала, когда он закончит сбор трофеев.
— Ну что? — спросила она с явной надеждой, что пешее путешествие сейчас закончится. — Едем?
Он пожал плечами, но помог ей взобраться на пассажирское сиденье и, заняв водительское место, завёл двигатель. Машина работала на удивление тихо. Не было привычного рёва дизеля, мотор работал практически бесшумно, лишь басовито урча выхлопом, отзываясь на нажатие педали газа. Японец удивился и, не поверив своим ушам, вышел из машины, чтобы послушать снаружи. При уличных звуках работа двигателя была ещё тише — практически не слышна. Он обошёл машину, прислушиваясь к звуку выхлопа, который на холостых оборотах напоминал тихое бульканье в трубе. Удивлённо покачав головой, японец вернулся в салон.
— Странный аппарат! — сказал он. — Двигатель, видимо, модернизировали, совсем не слышно.
— Это плохо? — встревожилась Марго.
— Наоборот! Как я понял, здесь чем тише — тем дольше проживёшь! Вот только этим ребятам не повезло.
Он посмотрел на оставшиеся на асфальте тела и, мотнув головой, как будто что-то вспомнив, достал из куртки обёрнутые тканью коробочки бойцов.
— Вот. Было у каждого в карманах.
— Что это? — Марго настороженно смотрела на коробочки.
— Не знаю, но я решил, что это должно быть полезно, раз они носили с собой.
Японец открыл одну из коробочек и показал Марго лежащие на куске мягкой материи несколько чудных шариков. Четыре серых размером как мелкий виноград, два желтовато-белых и один красный, переливающийся перламутром. Девушка осторожно взяла в руку красный шарик.
— Ой! Он греется! — она моментально вернула шарик обратно в коробочку.
— Как греется?
— Натурально. Стал нагреваться, как только я его в руки взяла.
— Я думаю, что это что-то важное. Нужно будет разузнать о них побольше, а пока давай выбираться отсюда. За городом, где-нибудь в лесу, сделаем привал и проверим все наши трофеи.
«Хамви» стоял перед въездом на мост, который дугой выгибался к небу перед ними. Несколько минут назад, объехав странную пробку у самого моста, они чуть не рухнули в неизвестно откуда взявшуюся полноводную реку, которая сменила собой мелкую, пересыхающую обычно в это время года речушку, что текла по окраинам Пезаро. Мост оборвался ровно посередине пролёта, и Мусаси едва успел затормозить, остановившись в метре от края. Но странности на этом не закончились. Противоположный берег тоже не был похож на пригороды Пезаро. Привычная итальянская архитектура и ландшафт сменялись совершенно ровными степными просторами с небольшими рощами, ближайшая из которых была примерно в километре от берега. К роще вела просёлочная дорога, начинающаяся от старого узкого деревянного моста, который доходил до нависающего над ним обрубка, на котором застыл «Хамви». На противоположном берегу по обе стороны дороги стояли покосившиеся полусгнившие деревянные дома. Домов было с десяток, и их состояние говорило о том, что эта деревенька покинута уже очень давно. Покосившиеся гнилые заборы, собранные из кривых палок, огораживали заросшие давно не обрабатываемые огороды. Но дорога не выглядела запущенной. Петляя по заросшим высокой травой полям, она уходила на северо-восток. Мусаси оглянулся назад, где приближалась толпа заражённых, среди которых изредка мелькали твари, похожие на того, что они видели разорванным у дома Марго. Он посмотрел на Марго, прижимающую к себе переноску с кошкой и вцепившуюся в ручку на передней панели, и нажал на газ. Тяжёлый броневик с пробуксовкой начал набирать скорость, с каждой секундой приближая их или к концу, или к началу новых приключений. Он старался удержать тяжёлую машину строго по центру моста, чтобы не промахнуться и попасть на старый деревянный, что он увидел внизу.
«Сколько же там метров по высоте? — запоздало мелькнула мысль в голове и следом: — Только бы брёвна выдержали!»
«Хамви» нёсся к обрыву со скоростью гоночного болида, но ему всё казалось, что скорости недостаточно, и он лихорадочно вдавливал педаль газа в пол. Наконец машина оторвалась от дорожного полотна моста, на мгновение зависнув в воздухе, и, подчиняясь законам тяготения и инерции, полетела вниз. Внутренности прыгнули куда-то вверх, а из переноски послышался недовольный мявк Луны. «Хамви», лишившись опоры и нагрузки на трансмиссию, ревел движком и летел вперёд, быстро приближаясь к деревянному настилу старого моста.
«Только бы старый мост выдержал!» — вновь промелькнула мысль.
«Хамви» грохнулся на брёвна моста, коснувшись их бешено вращающимися колёсами практически одновременно. Это была ошибка Мусаси — нужно было сбросить газ во время полёта. Машина вильнула, пытаясь уйти в занос и вылететь с моста, но он чудом выровнял траекторию и направил броневик к берегу. Мост, выдержавший поначалу удар тяжёлого автомобиля, затрещал и начал разваливаться. Только приобретённая скорость позволяла двигаться дальше, к безопасному берегу, а за кормой автомобиля с треском разваливалось сооружение неизвестной эпохи. Наконец автомобиль вылетел на долгожданный берег и, подняв тучу пыли, замер. С минуту они сидели молча, отходя от шока. Он пришёл в себя первым.
— Ты как? — спросил он, поворачиваясь к Марго.
— Нормально. Только зубы, похоже, чуть не вылетели, — Марго провела пальцем по зубам. — Вроде целые. Ты знаешь, что ты псих?
Мусаси улыбнулся, молча открыл дверь и выпрыгнул наружу. Чистый воздух, лишённый трупного смрада, вскружил голову. Он с наслаждением вдохнул полной грудью аромат луговых трав и нагретой палящим солнцем земли. Лишь иногда лёгкий ветерок с противоположного берега приносил казалось въевшийся в одежду, кожу и волосы смрад мёртвого города. Мусаси обернулся на мост, где на самом краю столпились твари, недовольно урча. По тёмной водной глади реки уплывали обломки брёвен и досок — останки разрушенного их автомобилем старого моста. Какой была разница в высоте, теперь трудно понять, но если старый мост был в уровень с берегом, то это могло быть три-четыре метра. От старого моста остался лишь небольшой кусок длиной метра в три у самого берега. А всё остальное медленно уплывало вдаль. Река была широкой — по крайней мере до противоположного берега было почти сто метров, а мосты соединялись не в центре. Пролёт того моста, с которого они спрыгнули, был не более тридцати метров, так что от мертвяков их отделяло почтительное расстояние.
Толпа тварей на мосту вдруг пришла в движение, расступилась, и вперёд вышел монстр, сильно напоминающий лысую перекачанную гориллу. Рост за два метра, длиннющие руки до колен с огромными когтями, бугрящаяся неравномерными шарами под огрубевшей серой кожей мускулатура, трансформировавшаяся голова с мощными широкими челюстями и разнесёнными в стороны глазами. Шея почти отсутствовала, зато мышцы плечевого пояса были гипертрофированы. Тварь посмотрела вниз на водную гладь реки, потом на остановившуюся на противоположном берегу еду, недовольно уркнула.
— Вовремя мы, — Мусаси невозмутимо смотрел на собравшихся тварей.
— Ужас какой! — подтвердила выбравшаяся из броневика Марго, и её явно передёрнуло от осознания того, что могло с ними произойти, не уберись они вовремя с того берега.
— Давай-ка сматываться отсюда! — японец бросил ещё один взгляд на тварей и пошёл к машине.
Через минуту «Хамви» пылил по просёлочной дороге, унося их на северо-восток. Дорога петляла в полях между редкими рощицами, и Мусаси долго не мог выбрать подходящую, чтобы сделать привал и разобрать трофеи. Да и пообедать — или уже поужинать — хотелось бы. Со всеми приключениями они совсем не ели, и теперь голод давал о себе знать. Наконец попалась одна довольно большая роща, да к тому же к ней от дороги шла накатанная колея.
— Здесь и остановимся! — сказал Мусаси, сворачивая с грунтовки в колею.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге