Рондо памяти

Пролог

Пролог «Я буду её защищать»

— Феррос! – испуганный женский голос пронёсся через холодный ночной воздух, затем влетел в окно объятой пламенем деревянной избушки, прежде чем достичь слуха юноши, которому они были адресованы.

Это произошло в тот самый момент, когда тот, кто откликался на имя Феррос, с лёгкостью орудуя крупным двуручником, будто тот ничего не весил, проткнул им насквозь тело своего оппонента, буквально нанизав его на клинок.

— Ты… не человек!.. — с кровью выдохнул свои последние слова вчерашний рекрут, для которого только что закончилось первое и последнее боевое задание.

Умирать было страшно, даже несмотря на то, что он погиб, сражаясь за то, во что верил. Ведь за что бы люди ни умирали, в конце их всегда ждёт одинаковый тянущий холод.

Феррос же не чувствовал ничего, кроме острейшего желания броситься на зов. Стряхнув мёртвый груз с меча, он поспешил наружу через горящий коридор, ни разу не обернувшись на истекающее кровью ещё пока немёртвое тело.

— Феррос! Феррос, скорее! – она звала его. И это всё, что имело значение сейчас.

На покрытом снегом дворе, под тьмой ночи, нарушаемым светом бушевавшего пламени, Феррос увидел беловолосого мужчину в чёрном облачении, скрывавшего его от пят до подбородка. Он медленно шагал навстречу рыжеволосой девушке, а та в страхе пятилась назад. Её дыхание было неровным и тяжёлым — силы уже оставляли её, и в одиночку противостоять сил больше не оставалось.

— Общий мир — общее будущее, моя дорогая Симфония, — говорил беловолосый мягким и вкрадчивым тоном, каким объясняют ребёнку. — Но ты пыталась нас этого лишить, пустив по ветру всё, что мы так долго восстанавливали.

— Мне уже давно поздно поворачивать назад, Зеус… Теперь мне всё равно сколько людей погибнет, я зашла слишком далеко, — не прекращая пятиться, рыжеволосая девушка покачала головой. Ей и правда нечего было сказать, кроме как напомнить о силе своих убеждений.

— Уже несколько десятков людей из-за этого погибли? Ты просто-напросто слишком упряма… А вот, кстати, пришла твоя последняя жертва. Может, тебе хотя бы её жалко?

Симфония обернулась, куда перстом указал ей беловолосый, но вид этой «жертвы» её скорее обрадовал, чем испугал:

— Феррос, ты пришёл! — Симфония сделала глубокий вдох, взяла волю в кулак и… пропела каким-то нелепым для ситуации елейным голоском: — Ты мне очень нужен, мой герой! Прошу… прикончи этого мерзавца и спаси меня!

— Ха, жалкое зрелище! — Зеус скорчил гримасу отвращения, бросив на девушку последний взгляд, и повернулся к приближающемуся сбоку Ферросу, который уже нёсся со всех ног на защиту, замахиваясь на ходу необычным, отливающим красным, мечом. Хотя натиск его был яр и быстр для такого крупного оружия, но Зеус играючи, сложив руки за спиной, уклонился от удара, сделав шаг в сторону, пропустив нападающего мимо себя.

— Я буду её защищать! — единственное, что рявкнул потерявший равновесие Феррос, после чего упал на землю, бросив взгляд на свою даму, а потом с новой силой и новой яростью бросился в атаку.

— Пацан, ты, наверное, и раньше был не очень умный, а сейчас совсем от своей «любви» голову потерял. Я бы предложил тебе просто сдаться, но… ты вряд ли поймёшь, что я говорю, — покачал головой Зеус, закончив фразу перед тем как пришлось делать ещё один шаг в сторону, уходя из-под лезвия.

Так могло бы продолжаться ещё долго, но это совершенно не устраивало Симфонию. Оставшись в стороне от основных действий, она тихо шепнула себе, зажмурив глаза: «Прости, Феррос, что оставляю тебя…»

Зеус, занятый шутливым для него поединком, даже не сразу заметил, что происходит. А когда всё-таки понял… Симфония уже почти скрылась в зарослях произрастающей рядом тёмной чащи.

— Трусливая тварь! — оскалился в злобе он, когда понял, что опять упускает свою добычу: тут уж было не до игр. Он выпрямил руку, и из его рукава в ладонь упал серебристый кинжал, который Зеус незамедлительно швырнул в спину беглянки.

Оружие летело ровно, словно стрела, остриём вперёд и вошло своей жертве прямо между рёбер, мгновенно свалив её с ног.

Ферроса всего передёрнуло, тело мгновенно похолодело, душа ушла в пятки, а наружу вырвался крик отчаяния.

— Не-е-е-е-т! — вопил во всю глотку Феррос, забыв обо всём на свете, даже о том, что сейчас находился посреди поединка, и бросился к ней напрямик.

— Думаю, теперь мне необходимо закончить с тобой, — вздохнул Зеус, с тоской глядя на проносившегося мимо него юношу. Однако не стал чинить ему преград.

Феррос достиг лежащей на земле Симфонии, бросив на землю свой меч подле. Не в состоянии сказать что-то осмысленное, он упал на колени рядом с ней и попытался помочь ей. Вытащив роковой кинжал и отбросив его в сторону, он приобнял её, уложив себе на колени, держа под голову. Преданно посмотрел в лицо, ожидая указаний.

— Прости меня, Феррос… — с невероятной, ни капли не наигранной грустью молвила она. — Похоже, я не смогу исполнить своё обещание и отпустить, тебя как подобает… Ты вряд ли поймёшь, вряд ли вспомнишь… Ты стал жертвой обстоятельств… Просто попробуй послушаться меня ещё один раз: возьми этот меч и не расставайся с ним, он тебя защитит. Прости за всё…

Когда Симфония закрыла глаза, Феррос не хотел верить в произошедшее. То крепче прижимая её тело к себе, то пытаясь её растормошить, он раз за разом истошно кричал «нет», никак не умея выразить свои рвущиеся наружу чувства иначе.

— Хватит рыдать, пацан! Сейчас я освобожу тебя от твоего жалкого прозябания, — двинулся в их сторону Зеус, решивший, что прождал достаточно.

Феррос бросил взгляд на противника, сперва растерянно, но затем решительно. Аккуратно и нежно уложив свою подзащитную на снег, он быстро вскочил на ноги и крепко, двумя руками, закованными в красные доспешные перчатки, поднял с земли своё грозное оружие, которое отлично легло в руки.

— Всё ещё хочешь сражаться? Теперь не во имя любви, а во имя мести? — поднял бровь Зеус, думая, как истолковать сие действие.

Бросившись в атаку первым, Феррос посильнее сжал двуручник в руках. Доспешные перчатки, что он носил, как будто усиливали эту хватку, и хозяин мог быть уверен, что оружие никогда не выскользнет из ладоней, а потому мог двигаться быстро даже с габаритным оружием.

Заведя меч за спину, Феррос резко опустил его на голову своего противника мощным вертикальным ударом, будто пытаясь вбить его в землю. Но Зеус даже не шелохнулся. Когда лезвие должно было раскроить его череп, он моментально обратился в бесплотную тень – прозрачную фигуру с двумя искорками на месте, где только что были его глаза. Затем также быстро вернулся в прежнее состояние, когда меч впился в землю. Феррос упал на колени вслед за своим оружием, потому что боялся выпустить его из рук. Он впал в ступор и вытаращил глаза на беловолосого. Тот только ухмыльнулся, глядя на него своими необычными глазами с радужкой цвета расплавленного золота. Златоглазый довольно ухмыльнулся, прежде чем отвесить стоящему перед ним противнику хороший пинок прямо в лицо, да такой сильный, что Ферросу пришлось отлететь назад и упасть на спину, всё-таки выпустив драгоценный меч из рук.

— Ты знаешь, это ужасно, что нам, златоглазым, приходится убивать друг друга, — как ни в чём не бывало заговорил Зеус, обходя вокруг своего пытавшегося подняться противника. — Да ещё и впутывать в это других! Тебя, например. Нехорошо это. Но такие, как Симфония, не могут довольствоваться тем, как всё устроено…

Едва приподнявшись, Феррос бездумно потянул руку к мечу, но беловолосый, в этот момент стоявший сзади, просто подтянул жертву к себе за шкирку и вонзил в плечо короткий кинжал, ловко извлечённый опять же из рукава, заставив юношу застонать от боли. В ответ на это Зеус резко приложил его спиной к земле.

— Я бы поболтал с тобой на эту тему, но боюсь, что разговор будет очень односторонний! А ведь найти хорошего собеседника так трудно. Ведь ты даже не дал мне как следует поболтать с ней.

Феррос сделал глубокий вдох и опять попробовал резко встать, чтобы потянуться за мечом. Его вновь поймала та же железная хватка, что и в прошлый раз. Юноша резко вытащил правой рукой кинжал, торчавший из левого плеча, и вслепую пырнул им державший его кулак.

Беловолосый не вскрикнул, он только свирепо зарычал, бросив взгляд ненависти на Ферроса, одёргивая пронзённую насквозь руку. А тот уже поднял меч, перенеся большую часть веса на здоровую левую руку, и опять был готов к сражению. Бросив взгляд на пробитую кисть, златоглазый на мгновение перешёл в теневую форму, позволив окровавленному оружию, потерявшему материальную опору, упасть на холодную землю. Когда он материализовался, на ладони осталась ровная рана, которая, похоже, не доставляла Зеусу особых неудобств. В очередной раз проклянув себя за то, что рано расслабился, он взмахнул обеими руками, позволив появившимся из ниоткуда двум кинжалам лечь в ладони.

У Ферроса было преимущество в зоне поражения его длинного оружия, а у Зеуса — в скорости, ведь кинжал был быстрее любого, даже самого лёгкого и удобного меча. Он им воспользовался, но не слишком удачно: его преимущественный взмах прошёл по касательной, не задев Зеуса, но выбив из одной руки кинжал. Зато вторая рука всё ещё представляла угрозу. Спустя один шаг и одно мгновение Зеус уже наносил удар ему прямо в живот. Лишь в последний удар Феррос успел закрыть уязвимое место бронированной правой рукой, но серебристая сталь прошила и перчатку, и руку насквозь, а лишней длины оружия вполне хватило, чтобы всё-таки достигнуть цели и пройти достаточно глубоко.

Феррос с прибитой к собственному туловищу рукой покачнулся пару раз и выронил из ослабевшей руки меч. Зеус, похоже, остался вполне доволен и вновь ухмыльнулся. Опустив оружие, он сделал шаг назад и задумчиво оценил шатающегося на ватных ногах противника, оказавшегося совсем беспомощным. Он будто только и ждал, пока его добьют.

— Сдохнешь сам… — заключил Зеус и уже собирался отправиться восвояси, но потом ещё раз взглянул на свою дырявую ладонь и решил, что полностью удовлетворится, только когда хорошенько даст здоровой рукой бедняге в морду. От этого удара подкошенный Феррос упал лицом в снег, вогнав кинжал ещё глубже в тело при столкновении с землёй. Лежа на холодной земле, скорчившись от боли, он продолжал тянуться рукой к мечу, до которого не хватало всего-ничего. Усилий, которые он приложил, чтобы сдвинуть немного своё тело и дотянуться до меча, при иных обстоятельствах хватило бы на сворачивание пары гор. Так или иначе, но едва меч, замораживающий усталость и боль, оказался в левой руке, холод разошёлся по ней, а затем и по всему телу. Зеус даже не увидел, как побеждённый противник медленно восставал из мёртвых у него за спиной, поднимаясь сперва на колени, а потом выпрямляясь в полный рост. Это не было похоже на воскрешение из пепла, скорее на то, как какая-то сила поднимает мертвеца из могилы… Измученный и израненный Феррос, едва переставляя ноги, чтобы перейти на неуклюжий шатающийся бег, при этом волоча за собой непомерного размера меч, пошёл удаляющемуся врагу в спину.

— Что за?.. — наконец догадался обернуться Зеус, только сейчас услышавший за треском пожирающего дом пожара, что приглушенные снегом шаги за его спиной отнюдь не слышатся. И понял слишком поздно, так как последним, что он увидел, был занесённый над его головой меч.

— …Я буду её… защищать… — едва слышно выдохнул перепачканный кровью с ног до головы Феррос, уводя взгляд от истерзанного его клинком тела, чуть не разделанным надвое одним невероятно сильным ударом. Но не гибель врага его интересовала сейчас, а…

Феррос развернулся, всё еще боясь выпустить из рук меч, несмотря на то, что исходящий из рукояти холод рисковал скоро добить собственного владельца. Он побрёл назад к ней. Ведь что-нибудь еще можно было сделать, хотя сил почти не осталось. Но он не допускал и мысли о том, чтобы не отдать себя полностью на одну лишь попытку… Силы эти иссякли куда раньше, чем хотелось. Болезненно пошатнувшись, уставшее тело уже не смогло удерживать собственный вес, и юноша рухнул на землю, не дойдя до цели всего несколько шагов, всё ещё сжимая оружие в руке.

— Феррос… — тихонько подозвал его кто-то неподалёку от полыхающего дома.

— Феррос? — слабо повторил лежащий на земле юноша и повернул голову, чтобы увидеть поодаль девушку, лежащую поверх белого покрывала… Её длинные огненно-рыжие волосы создавали режущий глаза контраст со снегом. Контрастнее выглядела только струящаяся из-под нее алая кровь, ореол который всё разрастался...

— Значит, так всё закончится?.. Мне так жаль, Феррос… Прости, что не успела выполнить своё обещание, я такая трусиха… Последним, что я совершила в этой жизни, останется бегство… Теперь ты должен сделать это сам!.. — едва слышно прошептала она, прежде чем вновь тяжело сомкнуть глаза и уронить тяжёлую голову на землю.

— Феррос… — вновь повторил юноша, не будучи в силах сказать что-либо. Но в сознании его, однако, сформировался вполне разумный и адекватный вопрос, впервые за долгое время… А именно: «кто такой, чёрт возьми, Феррос»?

Глава 1

ГЛАВА 1«Там нет никого дракона»

— Наконец-то я дошёл! — изрёк юноша и улыбнулся, обнажив свои необычно острые клыки.

Спускаясь по горной тропе, он, наконец, смог разглядеть город, расстилающийся перед ним. Уже отсюда можно было видеть, как его жители снуют по широким улицам, заключённым в овал городских стен. До цели уже рукой подать, и идти теперь придётся по ухоженной широкой дороге, не то что по извилистой тропинке среди холодных скал.

«Кажется, мне опять начинает везти. А ведь там меня ждёт большой куш!» — подумал он и, хихикнув, продолжил спуск.

— Что значит я не могу пройти?! Как это понимать? — возмущался странник, стоявший перед входом в город возле небольших ворот в каменной стене, наверху которой было не видать ни одного дозорного.

— Да ты посмотри на себя! Думаешь, что я позволю пройти в город какому-то ободранному бродяге, да ещё и бестию? Тут не привыкли видеть таких, как ты! — с этими словами стражник у ворот смачно сплюнул на землю.

В его словах действительно был смысл. И дело даже не в том, что представителей расы бестий было сложно встретить здесь, на востоке Зиммерии, в центральной части континента Соф.

Выглядел молодой путник и вправду не очень опрятно. Его походный костюм, весь рваный и запылившийся, не добавлял носящему респектабельности. Хозяин обновлял его очень причудливым образом: когда какая-то его часть изнашивалась, он просто избавлялся от неё и быстро находил замену.

Сейчас на нём был кожаный камзол с каким-то выцветшим гербом на груди. Один рукав ещё держался на месте, а от второго уже давно ничего не осталось. Вместо него правую руку украшал железный наплечник с небольшим шипом и туго затянутый кожаный наруч. На поясе свободно были надеты крест-накрест сразу два ремня с кольцами для оружия. Но меч был только в одном из них.

Особое внимание привлекало оружие, висящее на спине. Это был двуручник с зазубренным широким лезвием длиной в три четверти роста владельца. Подобные мечи ещё называли цвайхандерами. Только этот был сделан будто бы не из металла, а из какого-то странного, похожего на дерево материала, но гладкого и с красным оттенком, будто поверхность специально чем-то травили, чтобы получить подобный цвет. Его поверхность была богато украшена какой-то резьбой, мелкими не то рунами, не то просто чёрточками и схематично обвязана серебряной нитью, которая как будто сливалась с поверхностью и углублялась в неё. Вообще-то, чрезмерно замысловатый вид и пугающие размеры намекали, что это скорее церемониальный меч-паратшверт, но хозяин использовал его именно как оружие.

Примерно также была украшена доспешная перчатка, которую юноша носил на левой руке. Складывалось впечатление, что эти предметы были из одного набора, но в таком случае ему явно многого не хватало для полноты.

С подобным внешним видом его бы не пустили в город, даже если бы он был чистокровным человеком, а в настоящем случае легко угадывалась бестирианская кровь. Уши были слегка заострены на концах, клыки крупнее и острее, чем у обычных людей. Кожа между верхней губой и носом имела темную пигментацию, что придавало этому носу отдалённое сходство с собачьим. Он был бестием-грязнокровкой.

— Нет! Вы должны меня пустить, и вы меня пустите! В ваши обязанности входит отваживать всякий сброд, а не благородных воинов, прибывших сюда по просьбе графа! — громогласно выдал бестий, приняв самый внушительный и оскорблённый вид, после чего с самым ехидным выражением лица уставился на стражника, ожидая его реакции.

Тот загоготал во всё горло:

— Такого оборванца, как ты, хочет видеть граф? Не смеши меня!

— Да-да. Очень хочет. У меня даже есть сообщение от него. Не сказал бы, что оно было лично для меня, но... — с этими словами он запустил правую руку под перчатку на левой и извлёк скрученный трубочкой лист.

Его собеседник грубо и нехотя выхватил бумажку, развернул её и пробежался глазами по тексту.

— Это же призыв, что недавно разослали в соседние города... — наконец изрёк он.

— Именно, — Бестий многозначительно поднял вверх указательный палец. — И там написано, что граф приглашает все свободные наёмные отряды воинов, охотников или златоглазых, которые в состоянии бросить вызов чудовищу, которое объявилось в окрестностях Ристоха.

— И… — потупился стражник, — и где же остальные?

— Кто?

— Ваша группа.

— А-а-а… — протянул поддельно-удивлённо странник, — моя группа... Да-да-да!.. Помню-помню, знаю-знаю… Но… Нет! У меня её нет! Я сам по себе. Валет-всех-мастей, если хотите.

— Ха! — к стражнику вернулась прежняя наглость. — И ты думаешь, что ты сможешь в одиночку одолеть!.. Кхм! В общем, ты можешь пройти, если так сильно хочешь! Поместье графа в самом центре города. А эту бумажку можешь показать тамошнему охраннику, может, он тебя пропустит.

Стражник небрежно вернул лист назад, подошёл к небольшой дверце в тяжёлых дубовых воротах, постучал и крикнул кому-то, чтобы открывали. Дверь отворил его сослуживец с другой стороны, пропуская путника внутрь.

Бестий шёл по улице, никуда не сворачивая. Он знал, что движется к центру, судя по тому, как вокруг него уплотнялась толпа. Те из них, что не до конца были погружены в свои мысли и хоть немного смотрели по сторонам, притормаживали и рассматривали диковинный вид прохожего. Если, конечно, вообще замечали его отличительные признаки.

Очень скоро путник вышел на городскую площадь, превращённую в рынок. Обычно такие базары - не более чем скопище ларьков и палаток, хаотично расставленных повсюду. Естественно, что эти нагромождения чаще всего бывают импровизированными, то есть без официального разрешения, но градоначальники смотрят на это сквозь пальцы и, как водится, что-то с этого да имеют. Но этот рынок был исключением. Тут были аккуратные рядки и колонки торговых лавочек, все одинакового размера и формы. Разными были только вывески, да и сами товары.

На другом конце площади можно было заметить большой и красивый дом, который явно выделялся из всех остальных своей архитектурой. Всё в нём до последнего кирпичика на дорожке у арки было украшено хоть каким-нибудь простеньким узором, не то, что все остальные дома, выглядящие рядом с ним просто серыми камнями с выдолбленными в них оконными и дверными проёмами.

Видимо, это и был дом графа, хотя для жилища аристократа довольно странное место. Графам же положено жить в особняках, а может даже в замках, но небольших. Так или иначе, оценив картинку, бестий направился к дому.

Он беспрепятственно прошёл через открытые воротца в декоративном заборчике, через небольшой палисадник и настойчиво постучал в дверь. Отворил ему двухметровый бугай, одетый как член городской стражи, но его форма была явно новее, чем запыленная кожанка того хранителя порядка, что был у ворот.

Великан молча смотрел на гостя сверху вниз, явно ожидая, пока тот сам начнёт разговор.

Бестий же смотрел снизу вверх и даже не знал, что сказать. Может быть: «Я к вам по делу» или «Могу я видеть графа?».

Немного подумав, стражник всё-таки выдал медленным басом:

— …По какому вопросу?

— Я... Я к вам по делу… Могу я видеть графа? — гость быстро пошарил по карманам, достал тот самый лист бумаги и сунул стражнику прямо под нос, чтобы он его заметил и понял, что надо с ним делать.

Взяв бумагу, великан поднёс её ещё поближе к глазам и, нахмурив брови, начал читать. Закончил только где-то через минуту или две.

— Как ваше имя? — обратился он к бестию.

— Разант… — слегка растерялся бестий, которому давненько не приходилось слышать этот вопрос. — Разант Эшкрофт.

— …Обождите, Разант Эшкрофт, — с этими словами стражник отработанным движением ручищи захлопнул дверь, едва не задев стоявшего на пороге гостя.

Ждать пришлось около получаса. Дверь открылась, когда скучающий на крыльце Разант уж было подумал, что неострый на ум охранник уже успешно забыл о нём.

— …Проходите, — пригласил он бестия внутрь всё тем же нейтральным низким тоном.

— Наконец-то! — Разант бодро вскочил на ноги и решительно направился вглубь дома. Он не успел восхититься внутренним убранством холла, как его сзади обхватила за туловище медвежья хватка, выдавившая из лёгких весь воздух. Его тело поднялось над землёй и переместилось обратно ближе к двери. После этого хватка исчезла, ноги нащупали пол, и лёгкие опять смогли сделать вдох.

Разант оглянулся на великана, который только что поставил его на землю и смотрел на него в упор всё тем же суровым, но при этом безразличным взглядом.

— …Оружие оставляем тут.

— Так вот в чём дело! Ну и хватка у тебя, приятель! Я уже было думал, ты меня сейчас убивать будешь, — выплёскивал свои впечатления Разант, вынимая из кольца на поясе меч и засапожный нож, соответственно, из сапога.

— …А это? — указал стражник на большой цвайхандер на спине.

— Этот меч... — Бестий нахмурился и, помолчав пару секунд, медленно передал меч стражнику, чувствуя, что душевный дискомфорт от тяжёлого расставания придётся какое-то время потерпеть.

— Проходите наверх. Вас уже ждут, — бугай кивнул в сторону лестницы.

Разант послушно начал подъём. Ступеньки вывели его в залитый светом коридор, в конце которого виднелась пригласительно открытая дверь. Коридор был обставлен со вкусом. И отделка стен, и картины вдоль них, и гардины на окнах, и ковры - всё было подобрано очень тщательно и смотрелось весьма гармонично, создавая настоящий тёплый уют. Кто-то явно не пожалел времени на личное обустройство этого места. В таком же стиле оказался выполнен и кабинет. Правда, ни одного графа там не нашлось.

Посреди комнаты стоял письменный стол, заваленный книгами и стопками бумаг, среди которых, склонившись, что-то писала невысокая фигура.

— И-извините!.. — тихонько подал голос Разант.

— Сейчас! секундочку! — пропел высокий голос. Фигура быстро черкнула ещё пару слов на листе бумаги, поставила подпись и, отложив перо, быстро поднялась над столом. Это оказалась девушка лет семнадцати. Одета она была в повседневное платье лилового цвета с пышным рюшевым воротником. Подобное носили все более или менее состоятельные дамы в этих краях.

— Вы... м-м-м... Графиня? — опешил Разант, готовый был увидеть человека любого возраста, телосложения, и даже любой расы, но только не женского пола.

— Ну что вы! Конечно, нет! — заверила она, слегка приглаживая руками кудрявые локоны.

— …Граф? — ляпнул бестий и тут же почувствовал себя идиотом.

— Тем более нет, — порозовела она. — Граф - мой отец. Он сейчас в отъезде. Я для него что-то вроде секретаря. Занимаюсь его делами, пока его нет, и просто помогаю в любое другое время. Набираюсь опыта, можно сказать.

— А-ага. В смысле… Да, я понимаю! — начал выходить из ступора Разант.

— Ох, что это? Садитесь же, садитесь! Мы ведь деловые люди, — она жестом пригласила его сесть на стоящий напротив мягкий стул, судя по всему, взятый из какого-то столового мебельного набора.

Разант так и сделал. Он подвинулся ближе, выпрямил спину и постарался придать лицу максимальную деловитость, но про себя считал, что получилось самое дурацкое и сбитое с толку выражение.

— Ну... начнём? — замялась девушка, которая и сама не знала, как начать этот разговор, не имея опыта в таких делах.

— Хорошо, — также неуверенно выдохнул Разант.

Набрав полную грудь воздуха, она заговорила:

— Для начала давайте познакомимся. Меня зовут Гармония Терра.

Бестий хотел сделать дежурный комплимент о том, какое у неё замечательное имя, но передумал, вспомнив, что у них деловое общение.

Девушка же продолжала:

— Вы, я так понимаю, Разант Эшкрофт. И именно так называется группа, во главе который вы стоите. Я рада, что, наконец, кто-то откликнулся на наш призыв, ведь всё-таки...

— У меня нет группы, — запоздало вставил Разант.

Девушка осеклась и замерла. На удивлённом выражении лица можно было прочесть ещё что-то вроде разочарования.

— Совсем? — тихо переспросила она.

— Совсем… — как бы извиняясь, подтвердил бестий.

— Тогда вы вряд ли нам поможете... Очень сложно в одиночку будет справиться с… драконом.

— С драконом?! — теперь был черёд удивляться Разанту.

Гармония кивнула и продолжила:

— Недавно в окрестностях города с местных крестьянских и фермерских дворов начали поступать сообщения о том, что кто-то видел дракона. Ещё они говорят, что у них стал пропадать скот. Но эти сообщения приходят круглый год от них, с тех пор, как за подобное стали назначать компенсацию, но... Наш местный егерь тоже жаловался, что видел что-то в небе. И звери как-то напуганы в лесах стали, по его мнению. Ещё Ристох находится у горных гряд, и это самое лучшее место для подобных созданий. Возможно, он или они тут просто временно. Некоторые виды драконов любят путешествовать. Но если он решил здесь обосноваться надолго, то со временем он начнёт наглеть, а это поставит местных жителей в серьёзную опасность...

— А где же сам граф? Неужели могли найтись дела важнее, когда в городских окрестностях бродит дракон?

— Сообщения начали поступать всего десять дней назад. Отец уехал за неделю до этого. Насколько я знаю, он должен скоро вернуться, но я не знаю точно, когда. Я отправляла весточку о том, что у нас за ситуация, но если бы он получил ее вовремя, то был бы уже здесь.

Разант мог посочувствовать Гармонии. Такая юная особа, которая рассчитывала в отсутствие отца помогать ему, просто перебирая документы, столкнулась с такими проблемами. Угроза сейчас весьма призрачна. Пара пропавших коров, напуганные лесные звери, да и показания нескольких фермеров. Но если в конце концов, угроза окажется настоящей, то город ждут большие проблемы.

Он хотел помочь ей, но никак не ожидал, что в призыве за словом «чудовище» скрывается дракон. К этому он не был готов совершенно. В одиночку он может справиться со многими тварями, но не с гигантской крылатой огнедышащей рептилией. Тут нужен большой и опытный отряд, и не без златоглазых.

— А до меня у вас не было претендентов?

— Нет. Я думаю, слухи уже разошлись далеко, и все знают, какого рода опасность связана с этим призывом. Вы и то пришли лишь потому, что, я полагаю, спустились с гор в прямом смысле этого слова. Вы просто не знали, в чём тут дело, иначе бы вообще не явились, — она опустила голову, но тут же подняла её и затараторила: — Нет-нет! Я не хочу сказать, что вы трус, просто… просто, в одиночку...

— Спокойно! — Разант сделал жест рукой, требующий помолчать и проявить внимание. Говорил он уверенно, стараясь вселить немного этой уверенности в Гармонию. — В одиночку дракона победить нельзя. И даже не в одиночку, без златоглазых всё равно делать нечего, а я полагаю, что если бы они тут были, то мы бы сейчас вовсе не разговаривали.

— Нет, — покачала она головой, — естественно, что в наших краях нет златоглазых.

— Вот именно. Тогда что нам нужно сделать в первую очередь — это собрать больше информации, а это можно сделать и без них. Не факт, что дракон вообще есть. Недавние... инциденты могли быть вызваны многими другими факторами. Съесть пару овец и распугать дичь в лесу могла и стая сапунов. А что до рассказов местных фермеров, то они могут и не такое навыдумывать. Особенно с нетрезвых глаз. А если дракон и есть, то не факт, что он угроза. Если это сапфировый дракон или янтарный, то они здесь ненадолго. Их образ жизни засиживания не предполагает. Значит, проблема исчезнет сама собой, надо только соблюдать осторожность некоторое время. Кстати, могу заметить, что до сих ничего нигде не горело, а какой дракон откажется раз-другой полыхнуть пламенем? Опыт в выслеживании я имею. Мне надо только немного погулять по местным горным тропам, и если там есть дракон, то я могу точно сказать, где он, к какому виду принадлежит. И если их больше одного, даже назову точное число. Тогда мы уже сможем решить, что делать. В конце концов… с некоторыми видами можно банально… договориться.

— Вы, вы и вправду считаете, что угрозы нападения драконов может и не быть? — с надеждой спросила Гармония.

— Весьма вероятно, — с чувством удовлетворения от произведённого впечатления ответил Разант.

— Хорошо, — сдерживая радость сказала Гармония. — Тогда вы можете считать себя нанятым на временную службу Ристоха!

— Постараюсь оправдать Ваши надежды, — поддержал радостную реплику бестий.

— Думаю, сейчас Вам надо хорошо поесть и передохнуть, — взяв чистый лист бумаги и железное перо, девушка начала что-то писать. — С этим разрешением вы можете пройти в нашу гостиницу «Столичный приют». Выйдя на улицу, идите всё время налево, мимо не пройдёте. Вас поселят в комфортной комнате, затем накормят и обедом и ужином. Естественно, за счёт городской казны. На следующий день, утром, после того как вы получите свой завтрак, я зайду за вами. Мы найдём для вас проводника, который сможет показать места недавних... происшествий.

Она закончила писать и хлопнула печатью. Разант подошёл, чтобы взять разрешение.

— Хорошо, спасибо вам большое! — бестий был немало удивлён, ведь обычно, когда он берётся за работу, наниматели думают, что он примется за дело немедленно, невзирая на то, что он только с дороги. А о том, что еду и жильё для путника им надо будет оплачивать из своего кошелька, они не смели даже думать.

На этом они и попрощались. Разант спустился по лестнице, забрал оружие у стражника и сразу почувствовал себя куда комфортнее. Вышел из дома и повернул налево, ища ту самую гостиницу.

И гостиницей Разант оказался более чем доволен. Он ожидал увидеть простой кабак, хозяин которого сдаёт пару лишних комнат наверху, но это была настоящая гостиница с регистрационной стойкой, обеденной, а главное - множеством номеров: маленьких комнат с цивильными кроватями и свежими матрасами, даже без клопов. Пуще того: была прачечная, где за пяток монет гувернантка согласилась постирать его вещи.

Обещанные обед и ужин ему очень понравились, а в свободное время между ними Разант успел сходить в баню и просто немного погулять по необычно чистому городу.

Как такой райский уголок мог затеряться в окружении непролазных гор, не совсем ясно… Хотя, может, секрет крылся как раз в этом.

На следующее утро он как раз выходил из обеденной, когда пожилой мужчина за регистрационной стойкой сказал, что его спрашивала девушка. Узнав, что Разант трапезничает, та обещала подождать на улице. Бестий, узнав это, быстро забежал в свой номер за экипировкой, а затем выскочил на улицу.

Гармония стояла около входа, ведь Разант не заставил себя долго ждать.

— Доброе утро! Надеюсь, вы тут недолго терпели одиночество из-за меня! — вежливо поздоровался Разант.

— Нет. Я здесь буквально не больше минуты, — покачала она головой и улыбнулась. Девушка явно была в хорошем настроении, и Разант это заметил. Не иначе, она просто всем сердцем верила в удачный исход мероприятия и не могла дождаться, когда камень с души сможет упасть официально. — Пойдёмте за мной. По пути мы можем поговорить.

И она повела его куда-то через центр, по полным народу улицам.

— Мы идём за пределы города, ведь так? — поинтересовался Разант.

— Да. Мы выйдем через восточные ворота. Они напротив тех, через которые вошли вы, правильно?

— Да, я пришёл с запада. Но как вы узнали? — Разант вспомнил, как она вчера угадала, что он спустился именно с гор.

— Это география. Если бы вы пришли не с запада, то значит, с востока. Но на востоке нет крупных дорог или городов. Там только небольшие поселения фермеров и несколько шахт. Вы ведь не шахтёр? К тому же вы бы тогда знали о «драконах».

— Очень наблюдательно, — заметил Разант, хотя про себя отметил, что если знать всё это, то особой наблюдательности и не надо.

Пара без проблем прошла через ворота и отправилась по утоптанной дороге к небольшой группе маленьких домов, видневшихся на горизонте.

Разант осмотрелся по сторонам. Вокруг было чистое поле. Лес начинался дальше. Зато вдоль дороги тянулась длинная канава — самое место для засады, так что Разант невольно напрягся. Хотя даже самый крохотный дракончик туда бы вряд ли влез. А вот представители более компактных форм жизни…

— А вас не смущает всякое отсутствие охраны? Вы дочь графа, в конце концов, и...

— Я беру её с собой, только когда отец дома. Он настаивает на том, чтобы я была в обществе телохранителя. Но когда он в отъезде, я говорю Фредерику остаться. Он меня понимает и не расскажет отцу об этом. Даже несмотря на то, что защищать меня — это его долг. Думаю, он просто больше предан лично мне, чем своим обязанностям по моей защите. Хотя это и заставляет меня чувствовать себя неловко.

— А Фредерик — это тот... э-э-э.. здоровяк, который дежурит у двери в вашем доме?

— Да, это он. Его приставили ко мне, когда мне ещё едва ли было десять. Он был такой исполнительный...

«Это точно. Исполнительности в нём с избытком…» — отметил про себя Разант.

— И поэтому, — продолжала Гармония, — ему доверили такую ответственную работу, когда ему самому было двадцать лет. Фактически он приглядывал за мной на пару с моей бывшей няней. Она была уже тогда очень старой... А вот вам сколько лет?

— Извините, что?.. — опешил Разант, не ожидавший такого вопроса.

— Сколько вам лет? — улыбнулась Гармония, слегка смущенно повторив вопрос.

— Мне?..

— …Вам! — продолжался неловкий обмен словами.

— Ну, как бы это сказать, мне... уже… пока… шестнадцать.

— Сколько?! Шестнадцать?! Но вы выглядите так...

— Немного взрослее, да? — Разант отвел взгляд в сторону и зачем-то почесал нос рукавом. — Да, мне шестнадцать. Я прожил на свете чуть более полутора десятков лет. Но если вычислить среднюю продолжительность жизни бестия и вычесть из этого мою разбавленную кровь, то в биологическом развитии я где-то на уровне двадцати пяти- двадцатишестилетнего чистокровного человека. Тридцати, если это гипотетическая персона… Следить за здоровьем… ну там воду только колодезную пить, и вообще…

— Это так... не знаю... странно, — отстраненно прошептала она.

— Вы удивлены?

— Ну… да. Фактически я ничего и не знала о бестиях всё это время. Только то, что их можно встретить на севере Зимерии, что они живут очень обособленно. И.. и что они очень похожи на прямоходящих волков... — последнюю фразу она сказала извиняющимся тоном.

— Ну да, — усмехнулся Разант, вновь приобретая способность смотреть собеседнице в глаза безо всякого стеснения. — Возможно, мой прадедушка выглядел именно так. Вы что-то знаете о бестиях, но я думаю, с географией у вас гораздо лучше.

— Пожалуй, — сказала она и опустила голову, чтобы немного спрятать порозовевшие щёки.

Очень скоро они подошли к посёлку. На дороге их ждал мужчина в охотничьем костюме.

— Здравствуйте, Госпожа Терра! — он приветливо помахал рукой в воздухе.

Разант при этом отметил, что сам он кроме как на «вы» и «вас» он к Гармонии не обращался. Просто называть её по имени он не мог точно, а «госпожой», как этот мужчина... было как-то неправильно. Ему казалось, что и ей самой это не очень понравится, несмотря на то, что такие обращения были в Зиммерии самыми обиходными. Да и сама дочь графа тоже обращалась на «Вы» к своему новому работнику.

— Здравствуйте, Господин Орен, — приветливо отозвалась девушка, когда она и Разант с ним поравнялись.

— А это и есть ваш «храбрый разведчик»? — поинтересовался он.

— Да. Это мой, — Гармония осеклась. — Это Разант Эшкрофт. Он согласился помочь нам в нашей проблеме. Пожалуйста, расскажите ему, что вы видели.

Орен принялся рассказывать, не упуская никаких подробностей и мелочей. Тут он, пожалуй, даже перестарался. Его рассказ затянулся на полчаса, хотя весь смысл был в том, что он просто отправился исследовать неразработанную часть гор, чтобы найти потенциальные месторождения. Тогда он и увидел крылатую тень в небе. Ещё он хорошо помнит, где это произошло, и готов проводить туда Разанта, но...

— Не за бесплатно! — Отрезал Орен.

— Как это? — Бестия аж перекосило. Следопыт уже произвёл на него хорошее впечатление, а тут такая меркантильность...

— А вот так. Я уже потерял много времени, пока докладывал городской страже и ждал тут вас. А путь не очень близкий — может, даже сегодня не дойдём. Потом возвращаться ещё. Когда мне на жизнь-то зарабатывать? Так что поймите меня правильно, когда я попрошу с Вас сто пятьдесят вертов.

Разант уже собрался возмущаться, торговаться или вообще отказываться пользоваться услугами следопыта, но Гармония молча достала из кармана дамский кошелёк, отсчитала деньги и передала их Орену. Тому не пришлось долго пересчитывать этих несколько высокономинальных монет.

— Хорошо, госпожа. Я с радостью провожу вашего убийцу драконов.

Разант кивнул и обернулся к Гармонии:

— Не переживайте. Свою работу я сделаю в лучшем виде. Если драконов нет, то вы вскоре получите доказательства. Счастливого пути!

— Это вам счастливого пути! — отозвалась она уже уходящим мужчинам.

Вежливо раскланявшись туда-сюда, группа распалась на новые составы, и все двинулись своей дорогой.

«И я надеюсь, там не будет ни одного дракона», — добавила она уже про себя, когда они отдалились друг от друга.

— А ты всегда путешествуешь налегке, малыш? — Спросил Орен, подбрасывая хвороста в костёр.

Дело было уже к ночи. Путники организовали привал недалеко от обрыва, на травяном плато, прямо под чистым звёздным небом, и развели небольшой костёр.

— Всегда или почти всегда, — кивнул сидящий, облокотившись на большой камень, Разант. — Для короткого ночлега мне мало что нужно. До сна со всем комфортом всегда терплю до города.

— У тебя даже нет палатки. А что, если пойдёт дождь?

— Тогда я просто буду считать, что мне не повезло. Ну, промок — солнце выглянет, и я высохну.

— А если похолодает? — Орен присел на корточки поближе к огню, как будто одна мысль об этом заставила тело озябнуть. — В Зиммерии иногда быстро холодает осенью. Снега нет, а мороз!..

— Ага, — ухмыльнулся своей ехидной усмешкой Разант. — Мороз собачий! Для меня самое то. Чистокровные бестии могут вообще одежду не носить, им и так тепло.

— Да не похоже, чтобы в тебе так много от тех предков было. Издали от простого паренька и не отличишь. Кровь в тебе молодая, кровь горячая и сердце греет! Это мне кости старые беречь пора… — протянул Орен, по-старчески вздохнув.

— Да рано тебе ещё себя жалеть. Меня переживёшь! — отмахнулся Разант. — Скажи лучше, когда мы на место придём. Далеко ещё?

— Нет, завтра с утра встанем и часа три ходу. Там, у старых шахт, я зверя и видел. Там себе его и ищи.

— Неужели это и вправду был дракон… — задумался Разант.

— Сам не верю, что существо такое тут могло завестись. Видел-то я только большую тень, но до чего похожа была!

Разант молчал, исследуя тишину своим острым слухом. Но ничего, кроме трещания пожираемых огнём веток и дыхания его собеседника слышно не было.

Ночью Разант проснулся. Спал он не всегда хорошо, потому что иногда его одолевали такие воспоминания и мысли на ночь глядя, что мама не горюй! Фантомы прошлого так прочно засели в памяти, что их бывало легко спутать с реальностью.

Бестий вылез из палатки, чтобы вдохнуть холодного ночного воздуха и стряхнуть с себя ночное наваждение. Он пытался занять свои глаза поисками очертаний Ристоха в ночной мгле, но ночь хорошо скрывала город. Стоя у обрыва лицом к лицу с тьмой, он снова и снова видел картины, с которых началась его жизнь.

Рыжеволосая девушка, пронзённая кинжалом в луже собственной крови на белом снегу… Беловолосый мужчина, который всё время что-то говорил, но в памяти не всплывало ни единого слова. Одна только ненависть, аура которой вечно окутывала его образ. А также какие-то очень важные слова, которые эта девушка говорила в конце, но вспомнить их…

— Вот проклятие… А ведь, наверное, это было что-то важное… — в очередной раз сам себе сказал Разант.

Утром путники встали с первыми лучами солнца и уже через три часа, как и обещал Орен, прибыли на место.

— Это место зовётся Лежняковая чаша, — объяснил Орен, махнув рукой в сторону большого круглого карьера.

По крайней мере, могло показаться, что это карьер. Среди скал спряталась впадина около полукилометра в диаметре, которая была похожа на заброшенный каменный галоп. Следопыт рассказывал Разанту, что это место хоть и неплохо подошло бы для добычи камня, но никто тут производства не организовывал из-за того, что место слишком неудобно расположено. А сама «чаша» была такой всегда.

— Я возвращался домой, когда проходил здесь, — продолжал Орен. — Уже смеркалось и мне нужно было вскоре устраивать лагерь на ночь. Тут я увидел громадную тень. Она как будто заметалась по «чаше», потом очень резко взмыла вверх и скрылась из виду. Я мог бы проследить за ней хотя бы взглядом, но был просто шокирован происходящим. Боюсь, я просто впал в ступор.

— Ничего, — сказал Разант, прищуриваясь и рассматривая окружение. — Это на самом деле не так важно. Меня больше интересует другое. Здесь поблизости есть что-то, кроме каменных скал? Я не слышу никаких иных запахов в воздухе. Ни воды, ни травы, ничего.

— В том то и дело, что нет, — ответил Орен, вдохнув носом воздух, видимо, собираясь проверить, сильно ли отличается нюх человеческий от бестирианского. — Травяное плато, с которого мы пришли - ближайшая территория, где есть хоть что-то живое.

— Мне всё ясно, — задумчиво потёр подбородок Разант, продолжая щуриться. — Тогда, я думаю, ты уже можешь идти. Я тут пробуду какое-то время и вполне управлюсь в одиночку. А дорогу я запомнил, на местности ориентируюсь нормально.

Орен ещё порасспрашивал Разанта о том, не нужна ли ему ещё какая-то информация и достаточно ли у него припасов на обратную дорогу. Сошлись на том, что Орен оставил ему утеплённый спальный мешок, потому что поблизости негде было даже достать хвороста для костра.

Когда Орен ушёл, Разант принялся за поиски. На сам карьер у него ушло немного времени — там дракону спрятаться негде. В округе он не нашёл ни пещер, ни расщелин, которые могли бы стать логовом для большого ящера.

Уже ближе к вечеру Разант понял, что поиски тщетны и драконами тут в буквальным смысле слова и не пахнет. Он вернулся в «чашу», чтобы там и провести ночь, надеясь, что скалы, его окружающие, защитят от холодного ветра.

Сидя в карьере, оперевшись на большой камень, он смотрел в тёмное небо и лениво жевал вяленое мясо из своего сухого пайка.

— Надо подумать, — размышлял он вслух, чтобы чувствовать себя хоть капельку менее одиноким, пропадая в этой огромной тёмной бездне. — Если тут драконов нет, то вполне вероятно, что все эти случаи, когда кто-то видел его — это просто блажь, а исчезновение скота — это просто дело рук разгулявшихся хищников. А если нет, то драконы тут были, но лишь пролётом, а значит, это были Янтарные, в крайнем случае, Сапфировые. Хотя, где сейчас встретишь Сапфировых… Если дело в хищниках, то придётся взяться за уничтожение стаи сапунов. Тут точно нужна будет организованная группа охотников, ведь одному их не переловить. Интересно, а сколько тогда заплатят мне…

Разант осёкся, помолчал пару мгновений и хлопнул себя по лбу:

— Проклятие! Я ведь даже не обсудил оплату! О чём я думал? Ладно, всё равно вряд ли я заслужил шибко много: вполне обычная работа. С драконами-то сражаться не пришлось, что, в общем-то, только положительно. Значит, для начала мне нужно вернуться в Ристох. Это будет только послезавтра днём. Потом ещё пару дней на охоту в лесах. Думаю, это значит, что во Фридхид я успею вовремя, и денег мне на дорогу хватит с избытком…

Помолчав немного, он тяжело вздохнул и взглянул на свой двуручник, который лежал рядом на земле:

— Интересно, а лезвие Ферроса вправду может пробить шкуру дракона? Какой пропадает шанс проверить…

У Разанта опять проснулось одно привычное странное желание. Он встал и взял красный меч в левую руку, в которой он сидел необыкновенно послушно. Несмотря на его громоздкость, держать его было легко. И это было потрясающее чувство. Оно всегда охватывало бестия, когда он брал Феррос в руки. Непонятно почему, но было очень приятно держать в закованной в перчатку руке это дивное оружие. Разант почувствовал прилив сил и хотя он знал, что это ненадолго, решил немного размяться.

Бестий начал делать взмахи и выпады, пытался увернуться или отбить атаку воображаемого врага и просто подкидывал меч в воздух, каждый раз ловя его с лёгкостью. Ведь рукоять будто сама гладко ложилась в ладонь.

Под конец Разант решил проверить, какой урон Феррос сможет нанести большому камню, у которого он сейчас сидел, и представить, что могло бы быть, если бы это была шкура дракона.

Бестий отдалился от камня метров на десять, дабы иметь возможность разбежаться, а потом рассечь валун пикирующим взмахом.

Обхватив рукоять двумя руками, Разант бросился вперёд. Подбегая к мишени он оттолкнулся от земли, одновременно занося подальше, готовясь нанести максимально сильный удар. Он знал, что Ферросу ничего не будет, а вопрос в том, что станет с валуном. Но столкновения не произошло.

Вместо этого Разанта вдруг подхватил поток воздуха и отбросил назад на несколько метров, в то время как глыба подпрыгнула, вырастая над землёй.

Упав на спину, он поторопился вскочить на ноги, чтобы встретиться лицом к лицу с происходящим. Фигура камня уже успела обзавестись крепким туловищем, четырьмя когтистыми лапами, длинным хвостом и парой широких крыльев на спине, возвышавшись над Разантом метра на три, загораживая целиком луну и оставляя маленького бестия в своей тени. Разумеется, это был совсем не валун, а то, что скрывалось под ним и слоем этого каменного моря всё это время, а теперь решило выскочить наружу.

Сомнений не было. Это был Янтарный дракон: они имеют уникальные способности к маскировке, которые помогают им устраивать безопасные ночлежки почти где угодно. А ещё не приходилось сомневаться в том, что сейчас он нападёт, так как в его глотке тлело пламя, свет которого можно было увидеть выходящим из ноздрей чудовища. Похоже, что раскрытие маскировки немало разозлило зверя и заставило чувствовать для себя угрозу. Взмахнув хвостом и тряхнув головой, чтобы сбросить тот самый камень-мишень, оказавшийся у дракона на макушке, пока он выныривал из убежища, он издал запугивающий рык, да такой мощный, что ноги бы задрожали у любого. Но не от страха, а от того, что земля под ногами тоже бы завибрировала.

— Хорошо! Начнём! — крикнул в ответ Разант, принимая боевую стойку. Получилось не так впечатляюще, но…

Единственным шансом победить такого сильного зверя был Феррос. Но нужно было ещё суметь нанести удар, не дав дракону успешно нанести свой. А значит, нужно сохранять максимальную подвижность. И меч всегда должен быть наготове. Бестий держал меч остриём к земле, опустив руку и слегка отодвинув её за спину, чтобы его большой клинок не мешал двигаться.

Дракон вполне мог бы взлететь, получив огромное преимущество перед врагом. Но инстинкты мешали спокойно думать о чём-то, кроме скорейшего и простейшего уничтожения врага, потому Разанту не пришлось долго ждать, пока дракон нанесёт свой первый удар.

Гигантский ящер бросился вперёд, разинув пасть, наклонив голову набок, намереваясь перекусить бестия пополам. Разант заметил что-то странное и на мгновение отвлёкся, что чуть не стоило ему жизни. Но он всё-таки успел отпрыгнуть назад, так что драконья пасть сомкнулась перед самым его носом.

Дракон впал в некоторое замешательство, не поняв, как так случилось, что его жертва стоит прямо перед ним, а не находится у него во рту. Разант тоже был немного шокирован, и в его голове всё ещё крутилась какая-то странная мысль. Но он быстро выкинул всё из головы, заметив, что сейчас есть отличная возможность для удара. Он схватил меч обеими руками и занёс его за спину, чтобы разрубить драконий череп также, как недавно хотел рассечь злополучный валун.

Дракон опомнился вовремя. Когда бестий уже наносил удар, и меч был у него над головой, ящер взмахнул огромной лапой, выбив Феррос у противника из рук. Красный меч отлетел на полста метров и воткнулся в каменистую землю.

Разант стиснул зубы, хватаясь за правую руку, которая пострадала от драконьей лапы: рукав был порван окончательно и залит кровью.

Бестий бросил беглый взгляд на свою рану, потом на отлетевший меч. Недолго думая, бросился за своей единственной соломинкой, хоть и понимал, что встаёт спиной к чудовищу. Но другого выбора не было.

Развернувшись, одним прыжком ящер попытался настичь убегающего Разанта ударом шипастого хвоста. Взмах прошёл у самой земли на бреющем полёте, а потому Разант смог увернуться, просто хорошенько подпрыгнув, при этом почти не теряя скорости.

Пока не поздно, ящер попытался снова нанести быстрый удар - повыше, но в этот раз, бестий просто сделал кувырок, и, похожий на палицу хвост, напрасно рассёк воздух. Тут то Разант и успел одной левой вытащить меч из земли, после чего храбро и безрассудно понёсся обратно навстречу противнику.

Следующий удар дракон опять не разворачиваясь, нанёс хвостом, специально выбрав высоту среднюю между двумя последними попытками, не давая бестию возможность повторить манёвры. Но Разант оценил это как хорошую возможность. Он быстро бросил меч в ножны за спиной и упал на спину, словно с разберу завалился на кровать, перед самым драконьим носом. Над головой просвистел гигантский хвост. Но это был непростой манёвр уклонения, поэтому вдогонку ему Разант направил здоровую руку, ухватившись за выступающий костяной нарост на кончике.

Заканчивая взмах хвостом, дракон сразу начал разворачиваться, чтобы вновь увидеть врага. Разанта же резко тащило по камням, но его спину защищали заплечные ножны вместе со вдетым в них мечом. Когда поездка закончилась, бестий, не теряя времени, вскочил на ноги и начал взбегать вверх по спине ничего не подозревающего толстокожего ящера, начав от его хвоста и взбегая на полной скорости вверх вдоль позвоночника.

Дракон не мог понять, куда же делся его враг. Он также не чувствовал сквозь свою броню, что прямо сейчас кто-то быстро топает по его спине. Он отразил происходящее только когда Разант уже стоял у него на макушке и извлекал меч из ножен, намереваясь воткнуть меч прямо в голову, на которой стоял. Дракон резко замотал головой, будто мокрая собака. Не успевший подготовиться Разант не продержался и секунду, и полетел вниз, едва успев извлечь оружие из-за спины. В результате, после болезненного удара о землю, он оказался лежать на камнях прямо перед мордой хищника.

Тот не преминул прихлопнуть надоедливую мошку лапой. Точнее, попробовать сделать это, поскольку она ловко откатывалась в сторону веретеном, уйдя и от первой, и от второй лапы.

Тогда дракон взревел от гнева и негодования, открыв пасть и заревев так, что Разанта чуть не сдуло. После чего он начал делать глубокий вдох, что можно было понять по тому, как Разанта начало чуть ли не затягивать в обратном направлении. Не иначе монстр, доведённый до точки кипения, решил просто полыхнуть на малявку огнём. Разант знал, что его сейчас ждёт. Не знал только, почему гигант не предпринял эту атаку раньше.

Ситуация была из разряда «пан или пропал». Бестий поднялся на ноги и рванул к морде зверя, занося меч. Но когда увидел красные огненные всполохи глубоко в драконьей глотке, стало ясно, что уже слишком поздно. Через мгновение начнётся огненный ад и остановить его уже никак не получится.

«Вот проклятье!..» — только успел подумать Разант, пока его накрывала волна горячего воздуха.

Разант стоял перед огнедышащим зверем, зажмурив глаза и прикрыв лицом руками, в одной из которых он по-прежнему сжимал рукоять меча. К его удивлению, ничего не происходило уже чертовски долго.

Резкий шум, похожий на пальбу в стену из пушек в упор, вывел Разанта из прострации. Он открыл глаза и увидел, что дракон перед ним самозабвенно кашляет чёрным дымом, напоминая ходячую литейную печь, которая готова обрушиться в любой момент. Юноша опять обратил внимание на его пасть. И тут до него дошла та самая мысль, которая билась в голове ещё в самом начале боя, но которую он предпочёл не развивать в тот момент. Если присмотреться, то и цвет его кожи был очень светлый для Янтарного дракона. А самое-то главное — рост. В нём было не больше трёх метров от земли до макушки, а ведь это было самое очевидное… Но глаза у страха бывают такого размера, что всякое оценочное сравнение может дать осечку. Хотя эту ситуацию и можно было понять, но… Разант чувствовал себя идиотом.

Янтарные драконы - вечные странники, которые стараются никому не досаждать во время своих нескончаемых путешествий. Если они где-то и задерживаются, то только в чрезвычайных обстоятельствах. И, видимо, в таких сейчас находится оказавшийся один, сам по себе детёныш, у которого даже зубы ещё не все выросли.

— Ты слышишь меня? — крикнул Разант, едва дождавшись когда маленькая большая рептилия прокашляется хоть немного. — Мне кажется, между нами вышло небольшое недоразумение. Теперь, когда мы оба остыли, мы можем всё обсудить, ведь вы, Янтарные, разумны, верно?

Дракон кашлянул в последний раз и взглянул на стоящего перед ним бестия своими маленькими чёрными глазками-бусинками, что едва можно было различить на такой большой голове. Немного поморгав и поводив ими по маленькому существу пред собой, он остановил взгляд на необычном мече и, тяжело пыхтя через ноздри, в упор уставился на него, не желая реагировать как-либо ещё.

Разант быстро всё понял и отшвырнул меч в сторону с показательной небрежностью. Ведь доверие собеседника необходимо заслужить. Хотя ему было не очень приятно так обращаться со своим оружием. Но это дало ему странное облегчение, как и дракону, которому вид безоружного собеседника понравился куда больше.

Ящер перевёл взгляд с бестия на лежащий в стороне меч, потом опять на бестия и пару раз громко фыркнул, угрожающе пуская пар из ноздрей.

— Не кипятись. Мы оба знаем, что ты ещё не можешь дышать огнём, возраст не тот. Ты ведь ребёнок, не так ли?

Но дракон, вместо того, чтобы ответить, только наклонил голову и настороженно засопел. Он явно немного успокоился, хотя всё ещё и был в замешательстве.

— Ты, наверное, считаешь, что я хотел тебя убить, — продолжил разбираться в ситуации Разант. — Но я просто не мог тебя увидеть и даже учуять. Мне казалось, что передо мной обычный камень! Должен сказать, что твои способности к маскировке просто потрясающи, особенно для твоего возраста! Если бы не то случайное происшествие, то я бы не узнал, что ты там был!

Похоже, что дракону подобная похвала, пусть и трижды откровенно-льстивая, очень понравилась. Он перестал щурить глаза и его дыхание немного выправилось. Помолчав с полминуты, он коротко изрёк зычным гулким голосом, будто независимо от окружения он всегда отдавал вокруг эхо:

— Была… Я там… была…

Разант никогда раньше не видел драконов вживую, ну или, как минимум, не мог упомнить такого случая, а уж тем более говорящего… да ещё таким образом…

Рептилия просто приоткрывала пасть, а голос будто лился сам собой. Можно было подумать, что кто-то сидел у неё в горле и разговаривал за неё, а точнее… сидела. Потому как, несмотря на искаженность в голосе, явно можно было угадать женскую высоту и молодую мягкость.

— Так ты… девочка, да? — уточнил Разант, облегчённо вздохнув, ликуя про себя, что контакт между ними уже был установлен.

Драконша осторожно кивнула:

— Маленькое существо. Как тебя… зовут?

— Моё имя Разант, а как зовут тебя? И самое главное: почему ты здесь одна? Янтарные не начинают жить самостоятельно так рано.

В ответ было только напряжённое молчание. И сложно было сказать даже, что она сейчас думает, так как драконья мимика не славится богатством, всегда показывая лишь одну застывшую маску.

Разант заговорил вновь:

— Я не хочу причинить тебе зла! В этом нет никакой необходимости. Я пришёл сюда только за тем, чтобы узнать правду - есть здесь дракон или нет. Мне не нужно прогонять или убивать тебя. Дрался я с тобой только из самозащиты, точно также, как и ты. В любом случае, я не могу так просто тут оставить ребёнка, даже если это дракон.

— Маленькое сущ... Разант! Моё имя… Аша. Из клана Ко, — она, успокоившись и поверив, что ей ничто не угрожает, опустилась туловищем на землю и низко наклонила голову к Разанту. —Я тут уже давно… Одна… Половину лунного обхода… Не знаю, где другие Ко. Не слышу. Не вижу.

Аша говорила медленно, мягким по-детски и твёрдым по-драконьи голосом, вспоминая и подбирая нужные слова. Она говорила очень неторопливо, стараясь не допускать каких-то речевых ошибок в языке, который знала только в теории.

— Матерь улетела, сказала… Это очень важно… Это опасно. Что я должна… была…. Ждать её здесь… И не уходить… Но нет матери… Нет других Ко.

— Она не сказала куда направляется и когда вернётся?

— Нет… Только ждать… Она торопилась. Волновалась… Сильно…

—Ужасно, — покачал головой Разант, прекрасно понимающий, что значит потеряться в неведении. — Ты знаешь, что тебя заметили люди в ближайшем городе? Ты ведь напала на животных местных фермеров.

— Чувство голода. Хотелось… есть… — виновато опустила глаза Аша.

— Нет, я не виню тебя, ни в коем случае! Просто теперь у тебя могут быть проблемы. Люди боятся столь опасного соседства. Как я уже сказал: именно поэтому я здесь.

— Разант! Соври им, что меня нет. Очень важно. Прошу!

— Сказать то я могу, но тогда у меня не получится доказать иную причину происходящих странностей. Меня назовут мошенником, который погулял по горам пару дней и захотел за это награду — на моё место придёт другой. Ты, безусловно, хорошо прячешься, но это ведь не может продолжаться вечно.

— Разант, ты… хочешь мне помочь… по-настоящему? По… по… дружески? — Аша смотрела на маленького, по её меркам Бестия и удивлялась, что одно из тех существ, которые ей всегда казались незначительными, вечно бесцельно копошащимися где-то внизу точками, обладает таким большим сердцем и способен помочь гордому и могучему дракону.

— Конечно, — твёрдо заявил Разант. — Несмотря на то, что между нами произошло, ты должна понять, что я не могу оставить на произвол судьбы ребёнка, и уж тем более не могу убить его хладнокровно.

— Тогда что нам… делать? Соврать нельзя. Уйти нельзя. Но нет Ко. Нет Матери.

Разант присел на землю и задумался, просчитывая варианты. Что он должен был делать, если бы оказалось, что дракона нет? Отыскать и уничтожить стаю сапунов или других хищников, а тех, кто видел огромные крылатые тени, просто обвинить в разыгравшемся воображении. Но никто, кроме дракона, скот не драл, а взяться новым виновникам сего неоткуда. Последствия такого варианта он уже рассказал Аше.

Сказать, что он убил дракона? Можно принести чешуйку-другую с хвоста драконши, но ведь кто-то потом обязательно захочет увидеть труп чудовища воочию. Да и наверняка об этом прослышат вездесущие златоглазые, которым понадобится кровь, слюна, кожа или кости дракона для каких-нибудь зверских опытов. А если они придут в эти горы, то Ашу уже точно смогут найти. И ладно найти: убить дракона они-то уж способны тоже.

Было бы хорошо, если за это время за ней вернётся мать. Но если нет?

— Чёртовы мясники, — буркнул Разант. — Вечно они шныряют повсюду… Почему мне нельзя всё сделать просто: вернуться в Ристох и рассказать, что случилось на самом деле? Хотя… Почему это нельзя?!

— Почему это… нельзя? — на всякий случай спросила Аша, повторив только что сказанное.

Разанта осенило и он довольно хлопнул кулаком по ладони.

— А вот можно! Я просто расскажу, что случилось Гармонии — она дочь местного графа, сейчас главная в городе и отвечает за «драконью проблему». Уверен, что она всё прекрасно поймёт и даст тебе дождаться возвращения матери! Местным то можно будет наврать с три короба что угодно. Поверят, куда деваться? А если и нет, то что они сделают? С вилами на дракона точно не полезут. Тебе же нужно будет только набраться терпения и всё! — Разант осёкся и продолжил уже более спокойным тоном. — А если она не поймет, если что-то пойдёт не так, то я вернусь к тебе, и мы уже решим, что будем делать дальше…

— Разант, спасибо тебе… Тогда ты должен… Меня простить за тот… случай. Случайность. Нападение…

— Не стоит. В этом никто не был виноват. Я просто не хочу, чтобы эта история закончилась трагедией…

Когда Разант вернулся в Ристох, погода была точь-в-точь как тогда, когда он пришёл в него в первый раз.

Путешествие в обратном направлении заняло у него совсем немного времени. Ночь наступила, когда до города оставалось пару часов, а потому Разант позволил себе хорошо выспаться, ведь в Ристох он бы успел задолго до заката в любом случае.

Проходя мимо знакомой ему гостиницы, он подумал о том, что если ему удастся всё уладить с Гармонией сейчас, то сегодняшний остаток дня он также сможет провести в блаженном ничегонеделании в этом заведении. Главное, суметь всё правильно объяснить дочери графа, чтобы она поняла, что бояться присутствия Аши не стоит. Нужно только подождать. Если, конечно, с её матерью действительно всё в порядке…

Выйдя на площадь, Разант отметил, что атмосфера на ней сегодня отличалась от той, что была в прошлый раз. Народу было намного меньше, и множество лавок пустовало. Торговцы о чём-то перешептывались и косились в сторону графского дома, возле входа которого собралось несколько человек. Бестий направился к ним, не сбавляя шага. Подходя ближе, он заметил, что среди них была Гармония, солидно одетый пожилой мужчина и ещё две фигуры, стоявшие к бестию спиной. Различить удавалось только то, что они были одеты в лёгкую походную броню, состоящую из крепкой кожи и металлических пластин, защищавших особенно уязвимые участки тела. Такие могли себе позволить только особо удачливые искатели приключений.

Разант опасался, что это нашлась группа, которая захотела взять на себя обязанности по избавлению города от «чудовищ». Это может помешать его первоначальным планам. Хотя их было всего двое, что для серьёзной банды наёмников очень мало. Но ведь вполне вероятно, что это не все её члены.

— Что тут происходит? — сразу перешёл к делу Разант, подходя к собравшимся поближе и обращая на себя всеобщее внимание.

— Ох, вот и вы!! — сжав руки в кулачки от первоначального испуга, воскликнула Гармония, когда обратила внимание на вновь прибывшего. — Здравствуйте, Разант! Мне кажется, вы пришли вовремя. Мы тут как раз решали наши дальнейшие действия, и нам очень важно знать, нашли ли вы что-нибудь.

Пожилой мужчина тоже направил взор к Разанту и поглаживая бородку, осмотрел бестия внимательнейшим образом.

— Так это вы тот самый Разант Эшкрофт, что первым откликнулся на наш зов. Разрешите представиться. Я граф Симон Терра, отец уже знакомой вам Гармонии. Я рано утром вернулся в город и узнал, что у нас тут появились некоторые проблемы. И вот буквально только что ко мне пожаловали гости. Я успел рассказать им о вас. И им также будет интересно услышать, что же вы обнаружили.

Разант собирался уже что-то ответить, когда его перебил необычно бесстрастный и неторопливый женский голос:

— Этот мальчик и есть тот самый «опытный боец и следопыт», что вызвался отправиться на поиски?

— Ха! А я и ожидал, что перед нами явится какой-то пёс! — тут же отозвался громкий, может даже слишком, привыкший говорить на повышенных тонах мужской голос, в котором явственно слышалась неприкрытая надменность. — Тот самый, что «группа из одного человека»! Не смешите меня! - говорили те самые люди в доспехах.

Разант, наконец, получил возможность хоть немного разглядеть их: это были мужчина и женщина, на вид немного старше самого Разанта, по меркам людского возраста конечно.

Юноша, слегка наклонив голову набок, презрительно косился на Разанта, оскалив зубы в ехидной усмешке. Вот уж кто действительно был похож на пса с таким-то оскалом. Но это был один из его излюбленных способов выказывать пренебрежение к кому-то, точнее, почти ко всем. Его лицо украшало несколько шрамов, которые, надо заметить, его не сильно уродовали, даже придавали мужественности, хотя один из них навсегда лишил его одной брови.

Девушка же смотрела на Разанта с каким-то странным интересом. Её лицо выглядело также спокойно, как и звучал её голос. Она как будто излучала ауру холодной неподвижности. Только приглядевшись, можно было заметить слегка поднятые вверх уголки губ, придававшие её лицу выражение кошачьего удовлетворения. И лицо её представляло из себя полную противоположность лица её товарища: шелковистая и гладкая кожа без единого намёка на изъян, будто она была фарфоровой куклой, вышедшей из-под руки настоящего мастера и сделанной из самой лучшей глины… Однако её изящная фигура смотрелась очень странно в таком наряде, подобную ожидаешь увидеть в бальном платье, но никак не в доспехах, пусть и лёгких. Впрочем, впечатление, что она вообще умеет драться, тоже как-то не создавалось по её внешнему виду, но явно не по её умению себя держать. Эта женщина, было видно, совершенно ничего не боялась и знала, зачем тут находится.

Но действительно, самым привлекающим в их внешности было совсем другое: их глаза. Зрачки у обоих мерцали ярким жёлтым блеском жидкого золота, что было особым клеймом врождённых магических способностей. Таких людей называли златоглазыми, и их следовало, как минимум, опасаться.

Эти двое не понравились Разанту сразу, как он увидел их лица. Он вообще имел предвзятое мнение насчёт златоглазых, которое не считал беспочвенным.

— Разрешите вам представить, — вновь заговорил граф с бестием, выводя его из потоков собственных мыслей. — Это Фенрир и Тефида — наши друзья из сообщества златоглазых достопочтенного Солбриса. Оттуда нам прислали в помощь этих двух юных магов и уверили, что они смогут справиться с любой напастью.

— Именно так, — довольно ощерился Фенрир. — Можешь считать, что ты не зря сюда приполз. Скажи нам, где ты увидел дракона, испугался и убежал. А мы-то найдём его и прикончим — быстро и просто!

— Ах ты!.. — только и выдохнул Разант, когда его рука невольно потянулась к мечу на поясе.

Гармония гневно взглянула на златоглазого. Было видно, что какие-то неприятные слова так и стремились выскочить у неё из груди наружу.

Похоже, только Тефида спокойно восприняла происходящие. Может, даже слишком.

— Ну-ну, будем же взаимно вежливы, — призвал граф, которому за годы службы уже не раз приходилось сглаживать конфликты. — У нас у всех свои причины делать свою работу, но в данный момент цель одна. Господин Эшкрофт сделал свою часть, так давайте его выслушаем. Расскажите нам, что вы видели, и тогда вы сможете получить свою честно заслуженную оплату. Не волнуйтесь, без денег вы не останетесь.

— Правильно, просто расскажи нам, где ты его видел, и сможешь продолжить свой путь с полными карманами золота. Ты здорово сэкономишь нам время, — вновь заговорила Тефида, перебив Фенрира, который уже было опять собирался рявкнуть что-то не очень учтивое.

Разант был в растерянности. Встреча со златоглазыми драконоборцами была более чем неожиданна. А теперь ещё на бестия давят со всех сторон: двое этих магов и внезапно вернувшийся граф. А ведь изначально планировалось поговорить с Гармонией, чтобы умолчать ото всех присутствие Аши в горах, пока ситуация сама собой не разрешится.

Можно было бы попробовать сказать им правду, что чудовище в горах - просто напуганный ребёнок, но для златоглазых это не будет иметь никакого значения. Им наверняка важна не безопасность города, а сам дракон, точнее, его внутренности.

— Никакого дракона нет, — отрезал Разант, сложив руки на груди в уверенной стойке.

— Что это ещё значит?! — воскликнул Фенрир.

— Там нет никого дракона, — повторил бестий с важным видом. — Те места, где мог обитать дракон, пусты и безжизненны. Гигантскому ящеру там негде спрятаться, маленьких же полно в каждой норе. Я осмотрел каждую расщелину и не нашёл ничего. И даже не почуял, несмотря на постоянные ветра, которые несли всевозможные запахи в разные стороны. Но ни один из них не был подходящим.

— Это действительно так? — поинтересовался граф. — А как же тогда показания местных жителей и пропажа скота, о коих мне рассказала Гармония?

— Я не знаю, что они там видели, — отмахнулся Разант. — Гармония считает, что они могут в лучшем случае заблуждаться, в худшем - откровенно врать. Ну, а я думаю, что с дурного самогону могут ещё и не такие вещи привидеться. Скоро им фантазировать надоест, и они про это забудут, вот увидите. А что до скота, то я подозреваю, что тут может быть замешана работа сапунов. Они не едят добычу на месте, а оттаскивают её в своё логово. Потому люди и не находили от животных даже останков.

— Хм… — призадумался граф, вспоминая, где он раньше мог слышать диковинное слово «сапун». Но вроде и вправду слышал что-то о таких хищниках. — Да, у нас несколько лет назад была проблема с плотоядными, но только она не сопровождалась с видением каких-то странных теней в небе местными фермерами. Это может быть и правда совпадение. Тогда нам предстоит обыскать леса на предмет этих опасных хищников, если драконов н…

— Он врёт! — отрезал Фенрир. — Щенок всё врёт! Вы сможете искать там хоть чертей, сколько хотите, и ничего не найдёте!

Разанта передёрнуло. Ведь он знал, что в этих словах был смысл. Всё, что он сказал про дракона - действительно глупая ложь, и никаких сапунов в лесу быть не может. Но не мог же он в самом деле сказать, что дракон прячется в Ляжнековой чаше, чтобы эти златоглазые отправились прямиком туда и нашли Ашу. А даже если бы не сказал, то они всё равно нашли бы её рано или поздно. Им точно не следует ничего говорить. В крайнем случае, пусть ищут сами. Это хотя бы поможет растянуть время.

— Нет, не врёт! — Решилась вставить слово Гармония. — Я сама видела, как он уходил с проводником в горы! И его не было несколько дней!

Фенрир с гневным выражением лица обернулся на Гармонию и, подумав секунду, не удостоив никого из присутствующих напоследок вниманием, двинулся прочь, жестом позвав за собой Тефиду, которая лишь кивнула, прежде чем послушно последовать.

Смотря им в спины, Разант не знал, что и думать, а самое ужасное - не знал, что делать. Просто напасть и прикончить обоих что ли? Но не велики же будут его шансы в битве с парой златоглазых. А даже если это и удастся… то его за это не будут искать? Да и в любом случае не его это стиль - чуть что, народ резать.

— Так в чём же всё-таки дело? Вы сказали им неправду? — недовольно допытывался у Разанта граф. — Так были ли драконы в горах? Вам ясно, что если в самом деле не сделали ничего, то никаких денег не получите? Вы меня слушаете?

Разанта же сейчас волновали только свои собственные мысли.

Если мать вскоре не вернётся за Ашей, то эти двое найдут её и никакого мягкосердечия при встрече точно не проявят. Наверное, их только обрадует, что жертва не смогла дать достойный отпор. Будь она взрослой, то смогла бы, возможно, даже с двумя магами справиться. Но Аша ведь еще ребёнок, и даже плюнуть на них чем погорячее не сможет.

— Если он не собирается ничего сообщать, то пусть продолжает говорить, что ему вздумается кому-то другому, — обратилась Тефида к Фенриру, когда они отошли немного, чтобы их не могли случайно подслушать. — Мы просто пойдём и найдём её сами, сколько бы времени это ни заняло.

— Да, ты права. Пусть хоть заплатят щенку, если вдруг решат, что он хоть как-то это заслужил. Мы прямо сейчас идём в горы! — отозвался Фенрир, не оборачиваясь, всё ещё кипя внутри от злобы.

Разум бестия в это время терзали его собственные гневные мысли. Ведь его слух прекрасно уловил, как Тефида только что говорила о драконе в женском роде. «Мы просто пойдём и найдём её сами» — так она сказала. И если златоглазые отважились отправиться на дракона вдвоём, то это значит, что они либо чересчур самонадеянны, либо знают, что встретят там одинокого детёныша.

Больше Разант ни о чём думать не мог, а значит, оставалось только действовать. Делать хоть что-нибудь. Он бросился вдогонку уходящим златоглазым, настигнув их, когда они ещё не успели уйти за пределы площади.

— Стойте, вы двое! — вызывающе выкрикнул бестий, заставив их обернуться. — Вы ведь знаете больше, чем хотите показать! Вам ведь известно, что дракон в горах - просто беззащитный ребёнок! Вы всё это прекрасно знаете! Возможно, что исчезновение её матери не обошлось без вмешательства Солбриса! Златоглазые со своим тайным обществом вечно что-то замышляют!

— Ого, не может быть, — притворно завосхищался Фенрир. — Мы встретили ещё и ненавистника златоглазых! Какая неожиданность. Ха! Мне так надоели эти скудоумные выскочки! И у каждого из них своя «печальная» за плечами. Кого мы там у тебя убили? Родителей? Возлюбленную? Возлюбленного?

Если Фенрир в своей вспыльчивой манере пытался провоцировать Разанта и разносить грязь, то у него это очень хорошо получалось.

— Мы не обязаны тебе отвечать. Пожалуйста, просто отступи, если ты ценишь свою жизнь… — добавила Тефида.

— Ну нет уж! Меня тошнит от таких, как вы! — Разант просто взорвался, потеряв всякое хладнокровие и осторожность, оставив место только злости и негодованию. Из-за златоглазых я многое потерял, даже больше, чем могу себе представить! И вы ей ничего не сделаете!

Фенрир гневно оскалил зубы:

— Не гавкай на меня, ты, мразь! Герой, защитник тварей, таких же, как ты сам! — усмехнулся Фенрир. — Тефида! Позволь, я разберусь с этой шавкой!

Тефида слегка покачала головой, но не в знак отрицания, а демонстрируя недовольство ситуацией. И спустя секунду изрекла:

— Хорошо. Только не заходи слишком далеко. Ты склонен к переусердствованию.

— Ладно, я не буду его убивать. Ну, точнее, попробую не перестараться. Ха-ха!

Фенрир ухмыльнулся и выставил перед собой руки так, как будто держал в них древко копья. К удивлению Разанта, его руки издали вспышку света, на мгновение засветившим всю фигуру. А когда на златоглазого вновь можно было смотреть, не щуря взгляд, в его руках откуда-то взялась боевая коса — скитч.

— Значит, ты у нас боец, да… Ну хорошо! Давай, попробуй помериться силами! — принял вызов Разант, доставая меч из кольца на поясе.

— Это будет забавно, — ответил Фенрир, принимая боевую стойку. — Можешь не беспокоиться насчёт фокусов златоглазых, которых ты так не любишь. Я побью обычными варварскими методами. И учти, что я собираюсь насладиться каждым ударом, выбивая из тебя дух и дурь!

— Стойте, вы двое! Я не позволю вам устраивать тут разборки! — крикнул подбежавший вместе с Гармонией граф, но его требования были проигнорированы.

— Вам лучше просто отойти подальше, сейчас тут будет много крови. Даже я теперь не смогу его остановить, — ответила за Фенрира Тефида, опять тихонько покачав головой.

Её советом также воспользовались и все прохожие и лавочники, что находились близко к месту событий.

Фенрир был в классической стойке, немного боком к противнику и держа скитч двумя руками, правой ближе к лезвию, которое было отведено назад и смотрело вверх. Это не позволяло наносить очень быстрые удары или умело ставить блоки, но широким изогнутым лезвием на длинном древке можно было легко задеть противника.

Разант не знал точно, как ему нападать, потому что он никогда ещё не дрался с противником, вооружённым столь экзотично. Но ему не пришлось размышлять об этом долго. Златоглазый начал битву, сделав бросок вперёд и нанеся мощный горизонтальный удар, выпустив скитч из правой руки, чтобы взмах прошёл по большему радиусу.

Разанта спасла лишь отличная реакция, благодаря которой он успел отскочить, и его тело не угодило в опасное пространство угла между древком и выгнутым лезвием, представляющим из себя смертельную ловушку.

— Неплохо для шавки, — удовлетворённо кивнул Фенрир. Не без усмешки, конечно. — Начнём урок номер два.

Следующий удар он опять нанёс с рывка, опустив скитч сверху вниз. Разант поймал лезвие мечом и отбил, заставив Фенрира отшатнуться, чтобы совладать с весом вышедшего из-под контроля оружия.

Враг открылся, и Разант не мог не воспользоваться этим шансом, решив нанести хорошо ему знакомый колющий удар прямо в живот.

Меч уже почти добрался до тела врага, когда Фенрир предпринял следующий ход. Он выпустил скитч из хватки, заставив его усилием воли раствориться в воздухе, и освободившимися руками схватил Разанта за запястье правой руки, державшей меч. Мощным рывком всего тела он перекинул бестия через себя и шлёпнул его о мостовую, оглушив и обезоружив его одним движением.

Разант даже не сразу осознал, что припечатало его к земле так сильно и так быстро, когда увидел, что на фоне слепящего солнца над ним появилась замахивающаяся вновь вызванным скитчем фигура. Но бестия спас инстинкт, который вовремя дал телу команду собраться и откатиться в сторону.

За откатом последовал кувырок, вернувший Разанта на ноги, и скачок назад, выигравший около пары метров расстояния от оппонента.

Спина Разанта отдавала гулкой болью от того сильного удара. Колебаться больше было нельзя, и бестий левой рукой, закованной в доспешную перчатку, вытащил из-за спины Феррос. В ту же секунду он почувствовал, как по телу полилась прохладная волна, остужающая и уносящая боль.

— Всё, Фенрир, игры закончились! — оскалил клыки бестий.

— Ого, так это доска у тебя вместо меча, да? Я-то думал, что ты её вечно прятал за спиной!

Разант со звериной яростью кинулся в атаку.

Длина меча позволяла бить, не находясь к противнику слишком близко, компенсируя фору, что скитч давал своему владельцу. И Разант пользовался этим, делая взмах за взмахом. Бил он так быстро и решительно, как многие отваживаются атаковать только тренировочные манекены, которые точно не смогут отбить удар и дать сдачи.

Фенрир парировал и отбивал умеючи, используя все возможности своего необычного оружия, хотя чуть не дал пробить свою защиту, когда первый неожиданно сильный удар столкнулся с его блоком.

Разант едва не дал себя убить, когда слишком сильный взмах Ферроса, прошедший мимо цели, не заставил бестия крутануться на месте вслед за вращением меча. Это мгновение дало ему лицезреть всё вокруг: толпившихся в паре десятков метров прохожих, спокойное лицо Тефиды, взволнованного графа и напуганную Гармонию, прикрывшую рот ладонями.

Этой заминки Фенриру было достаточно, чтобы выйти из глухой обороны и сделать обмен ударами взаимным. И чаша весов теперь медленно склонялась в его сторону.

Разант начал чувствовать усталость. Холодная волна Ферроса в его теле как будто начала забирать тепло крови в жилах, явно пробыв в теле уже слишком долго.

Прислушиваясь к своему телу, он потерял концентрацию и почувствовал тупой удар в правый бок.

Фенрир опять взмахнул горизонтально скитчем, выпустив его из правой руки. Разант же был слишком близко и миновал лезвия, получив только удар древком. Но теперь златоглазому оставалось лишь потянуть оружие на себя, чтобы клинок, оказавшийся за бестием, врезался ему в спину.

Разант среагировал неожиданным для врага образом, заведя левую руку за спину, воткнув необычно острый Феррос в каменную землю прямо за собой.

Фенрир уже дёрнул на себя изо всех сил и не мог остановить полёт скитча, когда понял, что происходит. Коса ударилась о твёрдое препятствие, и мощная инерция передалась владельцу, толкнув его сторону бестия.

Противник опять потерял баланс своего тела и был более чем открыт. В этот раз Разант действовал быстро, чтобы опять не упустить момент.

Нельзя было тратить даже доли секунды, доставая меч из земли. Разант ударил Фенрира в лицо хуком справа, заставив его отшатнуться. Затем добавил удар рукой в перчатке слева, от которого златоглазый немного согнулся и завершил комбинацию, подпрыгнув и ударив ногой с разворота.

Фенрир упал набок, прямо под ноги Разанта, выронив скитч, который опять растворился, едва потерял контакт с хозяином. Когда он открыл глаза, лезвие Ферроса уже приблизилось к его горлу, а державший его в руке бестий произнёс:

— Ты проиграл! — едва трясущимся голосом объявил Разант, надеясь, что теперь всё кончено. Руки уже начинали неметь.

Не было необходимости держать оружие у его горла слишком долго. Разант вновь положил Феррос за спину и пошёл подобрать свой другой меч, лежавший поодаль.

Бестий не знал, чем всё это кончится. Может, теперь получится убедить златоглазых не охотиться на дракона, раз Фенрир честно проиграл? Хотя этот исход и не казался столь вероятным. Но убивать Фенрира точно не имело смысла: тогда бы Разант только спровоцировал Тефиду, а второго боя ему точно не пережить. Да и вообще, это был бессмысленный бой, который породила горячая бестирианская кровь Разанта и не менее пылкий нрав Фенрира.

Поверженный златоглазый поднялся с земли и, потирая челюсть и проверяя не соскочила ли она с насиженного места, смотрел в спину победителю. Фенрира интересовало не «что будет», а «что случилось». Принять поражение от рук какого-то щенка было недопустимо.

Фенрир гневно сжимал кулак, буквально чувствуя, как он превращается в камень раскалённого угля. Не сдержавшись, он сложил руки крестом на груди и резко выбросил их вперёд, выпустив Разанту в спину широкий всполох огня.

Бестий вовремя услышал шум в воздухе и обернулся. Увидел стену пламени и инстинктивно прикрыл лицо руками. К счастью, этот магический удар был очень разряжен, и его цели достался лишь слабый ожог на открытой коже.

— Что ты творишь?! Ты же сам сказал, что будешь драться без магии! — крикнул Разант напавшему.

— Ты жалкий щенок! Я прикончу тебя здесь и сейчас! — безумным криком отозвался Фенрир возводя руки, кисти которых почернели и стали похожи на настоящий тлеющий уголь с красными вкраплениями жара внутри.

— Прекрати, Фенрир! — крикнула ему Тефида, в голосе которой впервые прозвучало что-то кроме безразличия. — Остановись немедленно!

— Хорошо, я прекращу сразу, как щенок умрёт!

— Вот проклятье… Ты ведь вправду просто так не остановишься, — с мрачной решимостью произнёс Разант, извлекая Феррос из ножен. Холодная волна вновь начала покрывать изнутри его ещё не отошедшее от последнего раза тело.

Фенрир метал острые стрелы магического огня, молотя руками воздух, как будто он мог дотянуться ими до Разанта. Что, впрочем, становилось возможным благодаря магическим снарядам.

Бестий либо уворачивался от них, либо блокировал широкой площадью лезвия Ферроса, при столкновении с которым снаряды гасли прямо в воздухе, теряя кинетическую, да и любую другую энергию, которой они могли обладать.

Двигаясь, Разант медленно сокращал расстояние между собой и Фенриром, в то время как атаки последнего становились всё мощнее и яростнее. Он постоянно колдовал их одну за другой, злобно хихикая себе под нос.

Бестию оставалось подойти ещё на пару метров, чтобы можно было сделать последний рывок и нанести удар по обезумевшему златоглазому.

— Довольно, Фенрир! — опять послышался голос Тефиды, которая, оценив обстановку, кинулась к златоглазому с противоположной стороны, чтобы остановить его.

Разанту уже оставалось совсем чуть-чуть до удара, но и Тефида почти добежала до Фенрира, когда вдруг обезумевшего мага накрыл и поглотил неизвестно откуда упавший купол адского пламени.

Сразу никто не понял, что случилось. Но когда огненный купол иссяк, а его остатки мигом развеялись, на его месте стоял на коленях почти не пострадавший Фенрир. Он был измождён, тяжело дышал. На доспехе оплавился металл и почернела кожа, но сам маг физически не пострадал.

— Что это было? — вслух удивился Разант.

Фенрир поднял голову вверх, прекрасно понимая, что сейчас произошло, чтобы увидеть медленно садившегося на торговые палатки (превращая их при этом в сплющенную груду мусора) крупного янтарного дракона. Именно он изрыгнул поток пламени поразившего Фенрира. Когда и откуда он здесь взялся, Фенрир, правда, уже мог лишь догадываться. Так или иначе, нужно быть крайне ослеплённым яростью, чтобы не заметить приближение такого исполина. И осознание этого злило Фенрира ещё пуще, вдобавок к осознанию собственного бессилия.

Этот дракон представлял из себя величественное зрелище, возвышаясь над всеми, как королевский замок стоит над окружающим его городом. Это была явно взрослая особь: толстые чешуйки скорее смоляного, чем янтарного цвета, огромный взмах перепончатых крыльев, который с возрастом становился намного больше относительно туловища.

Златоглазый поднялся на ноги, вновь овладевая собой и забывая об усталости.

— Ага, это же злая мамаша! Слушай, мне не страшно пламя, даже твоё! Если хочешь сразиться, то давай посмотрим, как ты справишься с двумя магами!

Драконша напряжённо и тяжело смотрела сверху, не удостаивая Фенрира ответом.

— Давай решим всё раз и навсегда! Ты ведь боишься! — продолжал златоглазый с вызовом.

— Нет, Фенрир. Это будет бессмысленно, — заговорила Тефида опять холодно и спокойно. Похоже, она вернулась в своё обычное состояние, так же, как это сделал Фенрир. — Крошечный дракон теперь вновь под защитой своей матери. Наша миссия провалена в любом случае. Нет смысла сражаться, даже если нам удастся победить. Она тоже это понимает и не будет рисковать, провоцируя бой. Нам следует просто отступить.

Фенрир скрипнул зубами:

— Ну хорошо, мы уйдём, — ответил он, а потом грозно крикнул драконше: — Асха, тебе повезло, что мы тут вдвоём! В следующий раз тебе так не повезёт!

Она только угрожающе фыркнула ноздрями, выпустив чёрный дым.

Фенрир молча удалился по направлению к западным воротам, прочь из города. Тефида последовала за ним.

Разант стоял, опираясь на меч, с открытым ртом наблюдая за произошедшим. Ни он сам, ни кто-то ещё, бывший в этот момент на площади, не мог понять, что же всё-таки произошло. Граф, Гармония и множество горожан были в таком же шоке.

— Это ты под именем Разант? — Асха открыла пасть и позволила голосу литься из её горла. И голос этот был хотя и искажен, подобно голосу Аши, но отнюдь не детским, хоть и имел женские черты.

— Да, — осторожно ответил Разант, — это я. А ты… Вы и есть мать Аши, так? Вы за ней вернулись?

Драконша кивнула точно так же тяжело и медленно, как это делала её дочь:

— Разант. Нам очень жаль, что ты втянут в это. Я выражаю благодарность за твои деяния. Но нечем наградить. Кроме похвалы. Спасибо за чуткость, что ты проявил. Вижу, мы не так различны. Однако считай, что ты избавил город от драконьей напасти. Тебя ждёт иная награда. Я надеюсь. Прошу простить. За то, что улетаем немедленно. Аша ждёт недалеко. Надо двигаться быстро. Ищем других Ко.

— Э-э… — немало растерялся Разант, махнув рукой, — не за что! Наверное… Рад был помочь!

— Тогда время прощаться, — опять кивнула Асха. — Пора в дорогу. Ещё раз спасибо. От нас обеих.

Взмахи крыльев янтарного дракона вызвали сильный ветер. Она поднялась в воздух тяжело, но резко набрала огромную скорость, полетев навстречу горизонту, у которого к ней присоединилась ещё одна пара крыльев. Намного меньше.

Свет для Разанта потихоньку начал темнеть, глаза закрываться. Тело болело, ведь он уже давно держался на ногах через силу. Медленно он опускался на колени, но держался за меч, пытаясь устоять на ногах.

— Вы хорошо себя чувствуете?! Вы не ранены?! — забормотала подбежавшая к Разанту Гармония, пытаясь помочь ему подняться обратно на ноги.

— Нет, — отвёл взгляд в сторону Разант. — Я немного устал. Я полагаю, что должен вам многое рассказать… Я сделаю это сразу, как немного… отдохну…

Едва договорив, бестий коротко выдохнул и упал в обморок прямо на мостовую, пока в голове проносилась последняя мысль: «Просто ещё один день…».

Глава 2

ГЛАВА 2«Держись за меня и не отпускай»

Разант был по-настоящему доволен. Пару недель назад он получил приличную награду, и этих денег ему хватит надолго, даже если изредка он позволит себе пошиковать.

Туго набитый кошель с зиммерийскими вертами приятно грел карман… Фактически он его просто жёг, так что Разант не удержался, чтобы не достать его, дабы, поигрывая, не поподкидывать его в воздух. Тем более, что спокойная обстановка, царившая на безлюдной, проходящей через густой лес дороге в Фридхид, предрасполагала к расслаблению.

Тёплый вечерний ветер приятно обдувал тело, а замок-крепость, уже видневшийся на фоне заката, подзывал к себе, приговаривая, что дальняя дорога почти подошла к концу.

Идиллия была нарушена, когда кошелёк, очередной раз подлетевший в воздух, разошёлся надвое под какой-то короткий свист, и золотые монеты глухо посыпались на пыльную землю.

Первым желанием Разанта было быстренько собрать заработанное тяжким трудом. Но в голову вовремя ударила мысль, что это только что прозвенел тревожный звоночек, и произошедшее не было простой случайностью.

Обернувшись на шорох, раздавшийся позади, Разант увидел, как из-за плотного ряда деревьев и кустарников в десятке метров от него появилась женщина. При том не какая-нибудь там, а очень приметная. Для Разанта в особенности.

Женщина эта выглядела непривычно грозно для представительницы своего пола. Будучи ростом даже выше Разанта, она визуально увеличивала свой размер за счёт длинного, до лодыжек, походного кафтана с широкими рукавами. Одежда явно предназначалась для крупного мужчины, и она в этом одеянии просто терялась. Точнее, терялась бы, но кафтан был нараспашку, так что под этой оболочкой хорошо было видно её фигуру.

Телосложение у неё было атлетичное для женщины, и тем не менее, местами не лишённое женской пышности, где это необходимо. Даже когда она просто сжала кулаки, стало видно, как рельефно развиты её мышцы. Знающий человек, всего лишь взглянув, мог сказать, что их главное достоинство — это гибкость, а не сила.

Но самым отчётливо-выдающимся в её образе было другое. Она обладала точно такой же долей бестирианской крови, что и Разант, и на её лице проступали те же самые звериные черты. Встреча даже с таким разбавленным представителем расы считалась редкостью. А тут в одном месте их оказалось двое.

Разант опасливо прищурился, схватив стальной меч за рукоять.

— А ты не собран, — коротко отрезала женщина. — Но я дам тебе шанс умереть достойно.

— Ну, давай, — ухмыльнулся бестий, играючи вынимая меч из кольца на поясе. В любом другом случае он бы дважды подумал, прежде чем во что-то ввязываться, но в этом случае он знал, что схватка неизбежна всё равно. — Посмотрим, что у тебя выйдет!

Нападавшая резво бросилась на юношу, обнажив своё оружие — два катара с узкими лезвиями, явно предназначавшихся больше для колющих, чем рубящих ударов.

Расстояние она покрыла неожиданно быстро, первой взяв преимущество и начав серию быстрых прямых выпадов, точно наносила кулачные удары.

Разанту было несложно, отступая, отводить мечом колющие удары, которые наносились на расстоянии едва ли больше вытянутой руки.

Между связками ударов Разанту удавалось находить время для контратаки, но проворная противница всегда увёртывалась, хотя один из взмахов меча мог бы снести ей голову. Но мечник, похоже, упустил тот шанс.

В очередной раз, готовясь к удару, женщина не отвела руку назад, а замахнулась ей вверх. Разант не успел понять, что она пытается сделать, когда ему больно резануло правое плечо. Второй рубящий удар пришёлся на доспешную перчатку, а потому мог считаться отбитым.

Взгляд, брошенный на катары противницы, всё объяснил: на каждом появилось по два изогнутых дополнительных лезвия, ставших дополнением к уже имеющимся, не иначе как откидных. Таким образом, форма лезвия катаров стала напоминать наконечник копья-протазана, где от главного лезвия в стороны отходили два поменьше, открывающие некоторые новые приёмы владения оружием.

— Это что-то новенькое… — прошептал Разант, увидев диковинную функцию катаров.

— Не болтай! — прервала женщина размышления бестия, нанося ещё один прямой удар со всей силы, целясь прямо в грудь своего оппонента.

Разант был готов к этому: удар он остановил, выставив на его пути меч. С большой силой металл ударился о металл, и клинок меча оказался зажат между основным и одним из откидных лезвий катара. Сразу смекнув, что имеет серьёзное превосходство, Разант ухватился за свой меч двумя руками и всем весом поддался назад, да ещё как следует дёрнув за рукоять. Крепко врезавшийся в пространство между основным и откидным клинком катара меч так и не выскочил из тисков. Но Разанту это и было нужно. Его неприятельница явно не хотела выпускать своё оружие из рук, и это ей вышло боком, потому как Разант потянул её за собой.

Женщина окончательно потеряла равновесие и упала на колени, выпустив-таки катар из руки. У неё оставался второй, но было уже поздно. Разант отбросил в сторону сросшиеся орудия и поднёс к горлу побеждённой вовремя вытащенный засапожный нож.

— До чего же я люблю так делать, — расплылся Разант в своей улыбке победителя. — Такое по-своему необычное чувство…

— Я же сказала: не болтай! — отрезала бестия ещё раз и вдруг откинулась влево, падая на бок.

Хотя шея её и была рядом с ножом, ничто не мешало упереться освободившейся рукой в землю, чтобы, имея новую точку опоры, выбросить одну ногу вперёд и устроить Разанту хорошую подножку, ударив его по внутренний стороне лодыжки. Когда Разант, сперва покачнувшись, только заканчивал падать, его оппонентка уже давно вскочила на ноги одним движением и, довольно отряхивая руки, пинком отправила его упавший на землю нож куда подальше.

— Ну вот ты и доболтался, — неожиданно по-доброму усмехнулась она, с важным видом ставя ногу на живот Разанта, как охотник, только что завалившей крупную дичь. — Почему ты не достал меч побольше? Или ты совсем уже меня ни во что не ставишь?

— Может, для начала позволишь мне подняться, Шилка? — кряхтя, поинтересовался Разант, отрывая от земли гудящую голову, чтобы получше разглядеть, кто там с ним так по-доброму, как с медвежьей шкурой, обращается.

Она сговорчиво убрала стопу и терпеливо ждала, пока её жертва встанет на ноги, отряхнётся, промямлит что-то про то, что он уже почти успел победить, или про попавшую в глаз соринку и вновь заговорит по делу:

— Тёпленькое приветствие, Шилка! Ты так со всеми здороваешься после долгой разлуки? Сколько прошло времени-то?

— Сегодня будет ровно год, так что ты опоздал на нашу встречу — до замка ты бы смог дойти только за полночь. И нет: не со всеми, а лишь с теми, о чьём продвижении мне интересно узнать. И ты, по-моему, не продвинулся совсем.

— О чём ты? Мне удалось тебя обезоружить и поставить на колени. — ответил Разант, направляясь поднять свой нож.

— Ты по-прежнему слишком много болтаешь. Тебе нужно фокусироваться на движениях твоего тела, а не языка, — поясняла она, подбирая с земли сцепившиеся катар и меч. — Или ты считаешь, что это сделает батальную сцену интереснее? Я бы сказала, что тебе книжек читать меньше нужно, если бы не знала наверняка, что твои интересы ограничиваются банькой и набиванием брюха.

— Ну, не знаю… Разве с нашей работой не нужно уметь производить впечатление на работодателей? — возразил Разант, отходя возвратить засапожный нож на законное место.

— Когда ты сражаешься, ты сражаешься за свою жизнь! — раздражённо упрекнула его Шилка, тоже сделавшая пару шагов в сторону отвлечься на освобождение одного оружия от другого. — Ты же не на публику работаешь! И если ты раньше мне проигрывал и сейчас тоже проигрываешь, то, значит, ты не продвинулся. Промежуточные результаты меня не интересуют. Думай о практическом результате.

— Ну, за мной иногда наблюдают очень красивые девушки, так что бывает не лишним! — каким-то странным образом между криком и сдавленным шёпотом выдал Разант, будто чего стесняясь, но не сдержавшись всё равно.

— Когда же ты прекратишь свои ребячества? — вздохнула Шилка и кинула Разанту меч, который, наконец, смогла освободить, ослабив механизм откидного клинка. — И насчёт второй твоей ошибки: с чего ты взял, что от ножа у горла противника должен сразу сковать страх? Нужно найти способ, чтобы реально его обездвижить.

— Ну, это обычно работает, — поймав меч Разант вернул его на законное место. — Кто ж знал, что ты сможешь выкинуть такой финт?

— Вот именно, что не знал. Хотя за те два года, что мы провели вместе, ты мог изучить меня как никто! — лишь пуще разошлась Шилка. — А если ты встретишься с опасным противником, у которого полно подобных тузов в рукаве? Тогда ты точно ничего не сможешь предугадать.

— Не заводись, не заводись, — лениво отмахнулся Разант. — Мужа так пилить будешь. Я иначе себе нашу встречу представлял. А то эти драки-споры… Я надеялся, что если мы встретимся на дороге, то тихо-мирно пойдём к Фридхиду вместе. Может даже обнимемся. Ты всё-таки не последняя для меня в этом мире.

Шилка уже было открыла рот, но потом, покачав головой, как будто стряхивая наваждение, по-доброму улыбнулась Разанту, который давно умел подобрать слова для укрощения ее строптивого нрава.

— Но сначала помоги мне собрать деньги, — добил Разант, обводя рукой всю ширь пыльной дороги. — Посмотри! Ты же их тут всюду раскидала!

Солнце уже давно зашло за горизонт, когда пара бестий подходили к замку. Они делились информацией о том, кто чем занимался этот год. Последний рассказ Разанта Шилку немало удивил. Она по ходу его продвижения то восклицала о том, что в нём было что-то выдумано или приукрашено, бывало, наоборот, натянуто молчала, особенно когда речь зашла о конфронтации Разанта со златоглазыми. Рассказчик все это выслушивал, а потом терпеливо продолжал, так как очень хотел поделиться своей историей.

К концу повествования поток эмоций Шилки уже заметно ослабел, что только дало юноше спокойно рассказать послесловие.

— На следующее утро я пришёл в себя. Проснулся в кровати в гостиничном номере, — подходил к концу своего рассказа Разант. — Вся моя одежда и оружие были аккуратно уложены рядом. А рану на руке, которую я получил раньше, кто-то аккуратно забинтовал, несмотря на то, что она уже хорошо заживала. Хотя стерилизация, я думаю, всё-таки не была лишней. В тот же день я получил свои денежки от графа и отправился в путь.

— Единственное, что осталось из твоей одежды, знакомое мне, так это мятая кожа с гербом. Только теперь на ней всего полрукава осталось.

— Ну а почему бы и нет? Она ещё не до конца износилась.

— Это совершенно не мешает купить что-то новое, — настаивала Шилка.

— А мне и так хорошо, — опять отмахнулся Разант.

— Ну ладно, забудем об этом. Пока… — Шилка провела ладонью по лицу, демонстрируя безысходность. — Скажи лучше, всё ли это, что произошло за прошедший год? Ты не узнал ничего нового о той рыжей?

— О «рыжей» … — медленно повторил Разант и поднял голову к полной луне на небе.

Именно таким было небо в ту ночь. Месяц был в полной фазе, светя с чёрного неба, покрытого алмазной крошкой звёзд.

Разанту вновь привиделось тело мёртвой женщины на снегу, беловласый мужчина и нестерпимое чувство тревоги, даже паники, которая каждый раз вновь просыпалась в сознании за прошедшие годы, нисколько не ослабев. …Её длинные красные волосы слиплись от бордовой крови. Она тяжело делала последние вздохи, сказав «прости». А потом навсегда закрыла свои золотые глаза. Этот образ был его личным кошмаром, нагоняющим невероятную тоску и беспомощность.

По телу вновь пробежал зимний холод.

Разант подумал, что там, в Крисдее, уже должно быть холодно. А тут, в Зиммерии, погода резко начнёт меняться через пару недель. Тогда и здесь будет повсюду лежать белый снег, навевающий подобные воспоминания.

— Нет, — спустя минуту вновь заговорил бестий, — я ничего не узнал о… рыжей.

Ему не нравилось так её называть. К несчастью, Шилка когда-то привыкла называть её именно так, за неимением лучшего. Разанту иной раз хотелось крикнуть «не называй её так!», но эти позывы никогда не были достаточно сильны, чтобы преодолеть его волевой барьер. А обстоятельно рассказать, в чём же дело, он считал неплохим вариантом прекратить такое отношение… но всё как-то не было случая достаточно хорошего.

— Я так понимаю, ты всё-таки надумал оставить поиски ответов?

Разант кивнул:

— Мне это кажется мыканием во тьме. Думаю, мне просто придётся жить своей жизнью, так как безнадёжные поиски только усложняют моё существование. Никаких зацепок у меня уже не осталось. Я могу только разве что ходить и спрашивать у каждого прохожего, не видели ли они её.

— Я понимаю, — искренне ответила Шилка, вспомнив, как сама когда-то принимала в процессе участие. — Ну а что ты будешь делать дальше?

— Когда? — не понял Разант.

— Ты же не будешь вечно одиноким наёмником. Рано или поздно тебе надо будет прийти к спокойной жизни. Если, конечно, сможешь дожить до счастливой старости.

Разант задумался. Вся его сознательная жизнь была прожита в странствиях. У него даже не было детства, когда он мог бы узнать, что такое спокойное существование.

— А ты что планируешь?

— Да ничего особенного. Наверное, буду заниматься авантюрами, пока не надоест. Или здоровье позволяет. Может, в будущем успею присоединиться к какой-то группе, если найду ту, что по нраву. Хотя, скорее дело в том, что окружающие не выдерживают мой нрав как раз-таки. В общем, скоплю себе на безбедное существование и вернусь в родные края доживать свои дни. Тогда я буду вполне удовлетворена прожитыми годами.

— Я, наверное, поступлю так же. Тоже в каком-то роде обычная жизнь. Только найти бы место, где я смогу осесть в таком случае…

— Эй, как на счёт Ристоха? — хитро протянула Шилка. — У тебя там уже есть репутация, какое-то уважение и, как ты говорил, «милая на вид воспитанная девушка», которая на тебя запала.

— Запала? — усмехнулся Разант. — Не шути так.

— Ну, по твоему рассказу у меня сложилось именно такое впечатление. Мог бы и сам понять. Нельзя быть с женщинами таким твердолобым. Кстати, ты задумывался над тем, кто снял с тебя одежду и аккуратно уложил её рядом, когда ты проснулся в гостинице?

Разант сделал такую противную гримасу и посмотрел на Шилку взглядом, говорящим: «ничего глупее не могла выдумать?»

— А что? Вполне неплохой вариант, — подкалывала Шилка дальше. — Тебе главное только не затягивать…

— Стоять! — громогласно раздался незнакомый голос.

Оба бестия замерли на месте перед крепостными воротами, у которых бдел внимательный стражник. Увлечённые друг другом, они умудрились на заметить, как нечто столь огромное выросло перед ними.

— Кто это тут шастает посреди ночи! Шли бы вы лучше отсюда подобру-поздорову!

— Ох уж эти охранники на входе… Вечно с ними проблемы, — развёл руками бестий, уже прикидывая, сколько ему придётся отсыпать на руку, чтобы пройти внутрь.

Шилка же довольно ухмыльнулась, выпятила грудь и подошла прямо к стражнику. Она медленно поднесла сжатую в кулак руку прямо к его лбу и ослабила хватку, дав выскользнуть на волю золотому кулону. Украшение повисло на тонкой цепочке, маятником качаясь прямо у носа стражника. Тот от удивления только и открыл рот.

— Сейчас уже поздновато, — начала Шилка, — так что расскажешь всё кастеляну завтра с утра. А пока, пожалуй, ты должен подготовить нам пару комнат для ночлега. Раздельных.

Стражник только смущённо кивнул.

— Ах да. Кое-что ещё, — добавила Шилка. — Тебе ведь надо будет нас представить, так что запомни моё имя: Шилка Эшкрофт.

Фридхид был пограничной заставой на южной границе Зиммерии, что соединяла страну с её соседом Зафтрой. Замок-крепость был построен как оборонительное сооружение и служил в его качестве раньше, когда шла война с Зафтрой. Но беспокойные дни ушли в прошлое.

Теперь это важный перевалочный пункт для всех, кто пересекает границу по суше. Тут есть всё необходимое для того, чтобы и редкие, но обильные караваны, и одинокие путники могли отдохнуть и пополнить припасы. Люди, работающие здесь, тут же и живут вместе с семьями, которые обычно располагаются в фермерском посёлке, что недалеко от восточных стен. Таким образом, Фридхид является своеобразным миниатюрным городом, находящимся на почти полном самообеспечении. Естественно, здесь без труда удалось найти место, где переночевать.

Шилка и Разант утром встретились в обеденной в трактире, в котором и провели вчерашнюю ночь. Вполне приличное заведение, куда всякий сброд не частит, ведь редко их дела требуют пересечения каких-либо границ.

Двое бестиев сидели за столом в почти пустом зале, слыша приятные запахи с кухни. Однако никто ничего себе не заказывал, так как за ними, как объяснила Шилка, могли пожаловать в любой момент.

— Кто бы мог подумать… Вполне обычная в каком-то роде жизнь… — протянул, глядя в потолок, Разант, когда вспомнил вчерашний разговор.

— О чём ты? — не поняла Шилка.

— Многие считают, что такие, как мы, живут интересной жизнью. Простые обыватели днём работают, вечером отдыхают, изо дня в день. Это складывается в их жизни, где они понемногу заводят семью, растят детей. Можно так просуществовать, спокойно дожив до глубокой старости и умерев в своей постели, не испытав ничего страшнее обычных бытовых неурядиц: наводнения да пожары. Какая ерунда.

А что до таких, как ты и я? У нас бывают семьи, родные и близкие, но мы можем не видеться с ними годами. А в остальном - такой же цикл: работаем, чтобы жить, и отдыхаем, чтобы эта жизнь приносила удовольствие. Не так ли, Шилка? Разница в том, что один такт занимает больше времени: сначала путешествие из города в город. Иногда выбор делается случайно, иногда по наитию, иногда по чьей-то подсказке. Там - передышка в трактире, поиск работы, её выполнение, и если останешься в живых, можешь ещё день или два послоняться, пока не отправишься куда-то ещё. Только в этой фортифицированной Зиммерии вечно проблемы с охраной. Постоянно им что-то надо…

— О да! С ними такая морока! — сразу подхватила Шилка. — Я думаю отсюда отправиться в Зафтру. Довольно с меня Зиммерии. Хотя можно было бы к своим, но я боюсь, что тогда я просто не успею добраться туда вовремя, и меня накроют Крисдейские холода, идущие навстречу.

Разант по нарочито-бодрому тону понял, что Шилка хочет как можно дальше уйти от поднятой темы. Она была отнюдь не противна для неё, просто это была бесполезная философия. Шилка всегда была очень практична, а такие разговоры, по её разумению, только отвлекали от проблем насущных. И обычно, когда Разант ударялся в подобные мысли, она просто стукала его по макушке, заставляя переключить внимание на что-то поважнее. Но если обстановка позволяла, она давала ему вдоволь порассуждать, так как прекрасно понимала, что для него попытки изведать неизведанное, так или иначе, сейчас были основной целью в жизни.

— Разве ты не хотела вернуться домой ещё в этом году? — Разант тоже решил, что хватит лить из пустого в порожнее, и поддержал новую тему разговора.

— Да. Но у меня не получилось… — смутилась вдруг Шилка. — Ты ведь знаешь, что очень непросто всё рассчитать.

— А ты не беспокоишься за свою сестру?

— Конечно, я по ней скучаю, но она уже давно взрослая девочка и прекрасно обходится без меня, — отмахнулась Шилка. — Жаль только, что могилу брата и родителей на смогу навестить, но я уверена, что Марика хорошо за ними ухаживает.

— О, да, я хорошо помню, в каком порядке она держит свой дом. В плане аккуратности она твоя копия. Вот только темпераменты у вас зеркально разные. Хотелось бы мне ещё к вам наведаться, вновь оказаться среди других бестиев.

— По-моему, ты просто скучаешь по нашим совместным походам, — усмешливо обнажила зубы Шилка. — Но ты же сам решил, что хочешь идти своей дорогой, верно?

Разант только сам себе мог признаться в том, как права была Шилка.

Он прежде много размышлял над тем, как можно охарактеризовать их отношения. Может быть, это она была ему кем-то вроде строгой сестры или наставницы. А глядишь, со своей заботой и в матери ему годилась… Но названия всё равно были неважны. Важно было то, что их узы были крепче даже, чем у тех, кто связан по крови.

— Так или иначе, я не собираюсь домой, — опять заговорила Шилка, чтобы вывести Разанта из очередного транса. — Ведь тогда я пойду прямо на встречу Крисдейским холодам и доберусь до своей деревни уже в лютый холод. У меня нет никакого желания оставаться там на зимовку.

— Ах, да, — почесал затылок Разант. — А может, мне тогда съездить одному? Мне не помешает отдых. Поживу среди соплеменников, навещу кладбище за тебя, ведь твоему брату я тоже кое-чем обязан. Познакомлюсь чуть ближе с… твоей сестрой!

Шилка опустила кулак на стол и обратила на Разанта пылающий взгляд, требующий немедленных пояснений, извинений и полного раскаяния. Но тот в ответ лишь засмеялся.

— Ладно, не заводись. Скажи мне лучше, что это за медальон ты вчера показала тому грубияну.

— Ах, этот, — сразу отошла Шилка и достала из внутреннего кармана золотую драгоценность. — Знаешь, забавная история с ним связана. Видишь ли, эта вещица принадлежит местному кастеляну Азану Сильберну. Хороший человек. Маленький, рыжий пухлый мужчинка. Смешной. Управляет вверенной территорией умело и правильно. Мне уже приходилось работать на него.

Он недавно был в соседнем городе Фулсгартене, ты должен был пройти через него недавно. Там присмотрел этот медальон в подарок своей дочери. Сразу его брать не стал, решил подумать. А надумав, неделю спустя, послал гонца в город к ювелиру. Вчера бедняга вернулся с пустыми руками, утверждая, что в городе стал жертвой уличного ограбления.

— Ты успела сходить в Фулсгартен, разыскать пошедший по рукам перекупщиков медальон и отправиться назад, сделав остановку, чтобы встретить меня на дороге? Очень ловко.

— Мимо, — зевнула Шилка. — Вообще, я пришла сюда только вчера, — ответив, Шилка положила медальон обратно, легко вздохнула и, решив, что эффектная пауза выдержана успешно, продолжила: — Вчера вечером, вскоре после того, как услышала о том, что кастелян до смерти хочет найти именно этот медальон и предлагает награду, я отравилась в Фулсгартен.

Я шла по дороге, как раз думала о том, что могу столкнуться с тобой, когда увидела этот самый медальон. Веришь или нет, а он просто лежал на дороге. Сдается мне, что тот посыльный его просто потерял, а когда обнаружил пропажу, было уже поздно что-то делать. Струхнув, он выдумал историю про ограбление.

— Хе! Можешь считать, что тебе повезло. Получишь свою награду почти ни за что. Но всё же мне не понятно, как ты узнала, что я скоро приду? Тебя не было видно на дороге, ты выскочила из-за деревьев, а значит, ты поджидала там какое-то время.

— Ах, это… — задумчиво протянула Шилка.

— Ну и как же ты узнала? — поторопил её Разант.

Подумав о чём-то ещё секунду, Шилка заговорила:

— Не знала. Скажу честно, я просто отошла к краю дороги, рядом с теми деревьями, чтобы осмотреть, сильно ли я поранилась. А ты шёл посередине, а голова в облаках. Вот я и заметила тебя раньше, тут же решив устроить небольшую облаву, чтобы проучить тебя за неосторожность.

— Ну, примерно так я всё себе и представлял. Только ты, похоже, упустила одну важную вещь: как ты поранилась? Или ты думала, что я не заметил?

Шилка вздохнула и начала нарочито-скорбно тараторить:

— Я увидела амулет, представила свою удачу, так возбудилась, что бросилась к нему, как будто его вот-вот кто-то схватит первым. Запнулась и упала, расшибив колено об камень. Да, я дура, но только посмей заржать, и ты у меня будешь в следующую же секунду горько плакать!

Разанта передёрнула волна, чуть было не заставившая его прыснуть, но он успешно подавил её на стадии глупой ухмылки. В таком состоянии она и застыла на какое-то время.

На этом их разговор был прерван, так как в помещение вошёл вчерашний стражник, встреченный на воротах.

— Кажется, он за мной, — сразу отреагировала Шилка, встав из-за стола. — Думаю, я ненадолго, так что далеко не уходи.

Молчаливый охранник сразу увидел её и попросил следовать за ним к кастеляну. После чего оба покинули залу, оставив Разанта наедине со своими мыслями. Неплохо было бы сейчас заказать себе завтрак, но бестий решил, что лучше дождаться Шилки, хоть его и склоняли к обратному сильные запахи пряного жареного мяса, доносившиеся с кухни. Дабы не оказаться проигравшим в схватке с аппетитом, Разант решил выйти на улицу и подышать свежим воздухом.

Выйдя на утреннюю прохладную улицу, Разант осмотрелся. Территорию замка-крепости нельзя было назвать пустой. Люди то и дело ходили туда-сюда, но это было не похоже на суетливость городской жизни. И дело даже не в том, что поток душ был куда уже. На улицах внутри крепости не было запаха людей, только запах камня. Местные тут только работали, и почти никто не жил здесь по-настоящему, вместе с семьёй и рядом с друзьями. И, возможно, поэтому атмосфера здесь была едва живая, сухая и разряженная.

Продолжая анализ, Разант решил понаблюдать дальше за окружающими.

Вот опять открываются главные ворота, и стражники впускают внутрь крытую телегу, запряженную двумя лошадьми. Хозяин её явно чувствует какое-то облечение, так как преодолел ещё одну ступень своего путешествия. Охраннику, провожавшему телегу взглядом, похоже, было всё равно. Он только ждёт, пока этот день закончится, и не более.

Похоже, это маленькое событие больше ни на ком не отразилось, так как проходящие мимо люди даже взгляд на задержали на вновь прибывшем. В настоящем городе жители бы заинтересовались тем, что привезла та повозка, чтобы узнать, можно ли ждать завтра новых товаров на рынке или зайти к портному, который скоро получит запас крепкой кожи, и заказать себе новые перчатки. Но тут ничего, кроме безразличия. А случившееся имеет значение только для хозяина самой повозки.

Вот чем Разанту нравится городская жизнь. Там всё было туго переплетено в одну паутину, и каждая вибрация вызывала резонанс. А здесь - несколько параллельных нитей, разве что едва касающихся друг друга. Бестию нравилась идея общности, несмотря на то, что путешествовать он предпочитал один. Ему нравилось быть бок о бок с Шилкой, когда она заботилась о нём. Теперь, когда Разант стал самостоятелен, путешествие с ней означало груз ответственности друг за друга. Так что если бы с его партнёршей что-то произошло, то это была бы его вина.

Защищать только себя, думать только за себя и действовать в своих собственных интересах было куда удобнее и проще. Тем более что в любой момент он мог отбросить в сторону все свои планы, если бы ему подвернулся случай узнать хоть что-то о себе. Потому он и решил год назад пойти с Шилкой разными путями и до сих пор не стал членом ни одной группы, хотя такой боец, как он, мог бы найти себе товарищей, особо долго не хлопоча.

Сложив руки на груди, Разант продолжал ждать, пока не появится знакомая фигура. И, она появилась, правда это была совсем не Шилка.

Краем глаза бестий заметил скрывающегося за поворотом мужчину в чёрной одежде с длинным белыми волосами.

Разанта как будто ударило по голове, да так, что аж в глазах помутнело. Тут же нахлынул целый поток разорванных воспоминаний. Через мгновение их сменил рой мыслей и догадок: «Он ли это?», «Что он тут делает?», «Неужели он жив?». И среди этих новых вопросов встал горой старый: «Кто он?».

Разант хотел уже было схватиться за голову, унимая бьющиеся мысли, но сейчас было не до того. Не для того ему дан невероятный шанс, чтобы упустить его столь нелепо. Было это воочию или слепо - не важно: надо действовать.

Обретающий ясность зрения бестий торопливо нашёл переулок между стеной и зданием какого-то склада, где скрылся беловолосый, и быстрым шагом, стараясь не привлекать слишком много внимания, направился следом.

Аккуратно выглянув из-за угла, он увидел, что в длинном переулке уже никого нет. Это могло значить, что беловолосый уже его пересёк и вышел на улицу с другой стороны. Но тогда зачем ему было проходить тут, а не по нормальной дороге?

Думая об этом, Разант пересекал этот коридор, а пройдя его наполовину, увидел справа от себя замшелую дверь, что явно вела прямо внутрь крепостной стены... По коридорам внутри этого оборонительного сооружения гарнизон мог быстро и безопасно перемещаться в случае осады. Также во внутренних помещениях могли располагаться казармы или небольшие склады. Для того, чтобы их было проще обслуживать, с внутренней стороны делали много входов, но этим, кажется, уже давно не пользовались: железная ручка проржавела, а дерево местами поела гниль. Впрочем, внутри стоило ожидать такую же затхлость.

Что-то подсказывало бестию, что беловолосый зашёл именно в неё, так как он вряд ли бежал через переулок бегом, чтобы пройти его так быстро, что Разант не смог нагнать.

Дёрнув ручку на себя, юноша понял, что не ошибся. Дверь отворилась, скрипнув ржавыми петлями уж слишком легко, как будто её многолетнюю консервацию совсем недавно нарушали. Окончательно он убедился в своей правоте, когда увидел, что тяжёлый металлический засов, что запирал дверь с другой стороны, был не открыт, а сломан. Хотя это грубое слово не точно выражало то, что с ним сделали. Скорее нейтрализован. Железный цилиндр был аккуратно разделён на две части в том месте, где можно было увидеть щель между косяком и самой дверью. Теперь одна его половина висела на двери, а вторая в петле на стене. И только оплавленные металлические края могли сказать, что два куска были одним целым.

— Он ведь был златоглазым. На сколько я знаю, да… Значит… мог и не такое… — объяснил сам себе Разант. И, оставив дверь в покое, начал подниматься по ступенькам, начинавшимся сразу же после входа.

Бестия опять вели его звериный инстинкт и пылкая натура. Он продолжал двигаться, не зная, что будет, когда он настигнет беловолосого. Сейчас было главным не дать ему уйти. А зачем именно — дело десятое. Разант очень чётко запомнил его образ, что присутствовал в единственном воспоминании о прошлой жизни.

Бесшумно переставляя ноги по ступенькам, он поднимался вверх. Шаги, раздававшиеся сверху, точно говорили ему, как далеко вперёд ушла его добыча. Вот он слегка затормозил, сошёл с лестницы и теперь идёт по ровному полу. Запоминая всю последовательность и продолжительность звуков, Разант повторял маршрут, как мог точно. Вышел на том же этаже, повернул в ту же сторону, вошёл в ту же дверь, постепенно сокращая расстояние между собой и беловолосым.

Внезапно эхо коридоров перестало доносить до чутких ушей бестия звуки шагов, предложив взамен подслушать шедший на полушёпоте разговор.

— Здравствуйте, — начал беседу неизвестный голос, привыкший говорить ровно и чётко, но сейчас разбавленный нотками неуверенности и волнения. — Рад видеть, что вы всё-таки пришли. Вы точно подходите под данное мне описание.

Получив в ответ только безразличное молчание, голос продолжил:

— Мне кажется, что я своё дело сделал. Вот вся личная переписка господина Сильберна.

— Дай взгляну, — наконец ответил глухой бас, и послышался шелест бумаги.

Звуки становились всё чётче и яснее, покуда Разант приближался к их источнику. Вскоре он достиг поворота в коридоре, за которым шёл разговор. Разант осторожно выглянул, чтобы увидеть происходящие.

В длинном пустом коридоре стояли двое. Высокий беловолосый в чёрной, скрывавшей фигуру одежде, что-то читал, поднеся бумаги к самым глазам, пытаясь разобрать написанное в почти полной темноте, которую нарушал лишь огонь факела в руках собеседника. Им был какой-то камердинер, ну или, по крайней мере, именно это пришло на ум Разанта, когда он увидел пожилого и цивильно одетого мужчину с хорошо поставленной речью. Явно привык держаться рядом с высокопоставленными людьми, хотя сейчас уверенности в нём было не слишком много, судя по дрожащим коленкам. Это можно было понять, даже не глядя в его сторону, ведь дрожь выдавал звон увесистой связки ключей, болтавшейся у него на поясе.

Молчание продолжалось довольно долго. Камердинер, которого напрягала такая тишина, рискнул подать голос:

— Так что? Там есть полезная вам информация? Я могу получить свою награду? — Теперь портил безукоризненный тон не страх, а алчность, вписывая в тонкую струю речи неприятные вибрации. Когда человек говорит что-то с подобными эмоциями… это просто противно слышать.

Беловолосый медленно сложил несколько листов бумаги покомпактнее и спрятал их куда-то под одежду. Казалось, он с большой неохотой возвращался к реальности, но у него тут оставалась ещё одна неприятная маленькая обязанность, которой хотелось бы избежать, но закончить необходимо.

— Да. Именно эту информацию мы и искали. Похоже, что кастелян продолжает дело своей дочери… — медленно отозвался беловолосый, думая как будто о чём-то своём.

— Дочери? — всерьёз удивился камердинер. — Госпожи Алисы? Невозможно! Она лишь дитя! Ума не приложу, как она могла впутаться во что-то серьёзное, да ещё своего отца втянуть. Тем более заговор против кайзера Зиммерии… Немыслимо!

— Теперь бессмысленно утомлять вас деталями, — к словам беловолосого вернулась твёрдость, как будто он закончил о чём-то размышлять и принял решение. — Кайзер тут ни при чём, но кастелян Сильберн связался не с тем человеком.

— Погодите, одну минуту! Мне сказали, что я помогу вывести на чистую воду изменника!

— Так ли это важно? Ты всего лишь хотел денег. Скажи я правду, ты просто поколебался чуть-чуть подольше и захотел бы чуть-чуть побольше.

— В конце концов… Получу ли я свою награду? — вернулся к главной мысли пожилой человек после смущённого молчания.

— Ты её заслужил честно, понимая весь риск, на который шёл и выполнив свою часть сделки. Деньги у меня есть, но отдавать их нет смысла. Мне не жалко, я бы поделился, если бы мне не нужно было убрать всех свидетелей. Ужасно, что других приходится впутывать в нашу войну. Однако опыт показывает, что излишняя жалостливость мне боком выходит.

— Что-что? Как?! Я не понимаю!! — камердинер струхнул не на шутку, почувствовав опасную перемену в голосе беловолосого.

Эти слова и тон, с которыми они были сказаны, резанули и слух Разанта. Стало ясно, что сейчас что-то произойдёт. Рука потянулась к мечу, но разум напомнил, что всё обмундирование осталось в трактире. Не выходят же при полном боевом параде позавтракать. На бестии были только рубаха, штаны да сапоги. Даже выцветший камзол сейчас лежал где-то в комнате.

— Мне придётся в назидание его сообщникам, кем бы они ни были, покончить с кастеляном Азаном Сильберном с особой жесткостью и в его замке устроить небольшую резню, чтобы все знали, какой опасности подвергнутся окружающие, когда ты планируешь что-то подобное. Вырезать всех подряд: его семью, друзей… и слуг. Жуткое и мерзкое варварство… но говорят, что очень эффективно. Работа не по мне. Я таким раньше не занимался, но придётся.

Больше испуганный камердинер не успел произнести и слова. Послышался удар и сдавленный визг. Тело упало на землю, и шаги в тяжёлой обуви, удаляясь, быстро стихли.

Разант ничего не мог сделать, и ему оставалось только ждать, когда пропадёт топот, чтобы безбоязненно выйти из укрытия.

Он быстро подбежал к телу слуги. Крови было мало. В груди зияла одна точная рана от кинжала, пробившего лёгкое. Этот беловолосый явно знал, куда метить, чтобы не дать жертве напустить шуму. Лицо старика навеки застыло с выражением удивления и ужаса. Это выглядело особенно жутко при красно-жёлтом, танцующем в свете факела, лежавшем в слабо сжатой ладони покойника, создавая множественные мрачные тени на морщинистом лице.

— Вот проклятье! — сквозь зубы выдавил Разант, проверив у несчастного пульс, хотя знал заранее, что оный не обнаружится. — Во что я ввязался?..

Наконец он нашёл человека, которого хотел увидеть так долго. Встреча свершилась, но думать о том, что он будет делать в такой ситуации, Разанту не приходилось. Тем более он не знал, что делать теперь, при таких отчаянных обстоятельствах. Надо было срочно что-то решать.

Если он здесь собрался устроить «резню», то это означает, что в опасности будут все внутри замка-крепости. Возможно, время есть, вдруг он запланировал её на завтра или на другую неделю. Что его торопит?

Нужно обязательно найти Шилку и рассказать ей всё. И это совсем не малодушие, ведь покуда они рядом, то и проблемы должны решать вместе. Или Разанту хотелось так считать.

А куда направился беловолосый? Если он повстречает ещё кого-то, кого ему вдруг тоже понадобится убить? И Разант опять не сможет предотвратить чью-то гибель из-за того, что примет неверное решение. Впрочем, даже если он его нагонит, то что сделает? Спросит: «а мы случайно не знакомы? По-моему мы пытались друг друга убить пару лет назад…»

Определиться надо было сейчас же. Оба варианта были в чём-то разумны и одинаково безрассудны.

Размышляя ещё пару мгновений, Разант сделал свой выбор и сквозь темноту двинулся по коридору вдогонку почти угасшему эху шагов. Через несколько мгновений в ответвлении коридора появились ступеньки, которые и вывели Разанта через потолочный люк наружу, наверх городской стены.

Бестий не ощутил, как хорошо выйти к солнечному свету и холодному ветру вместо тьмы и затхлого запаха гнили. Ведь в нескольких метрах от него, у самого края стены, стоял выслеживаемый, преспокойно взирая с высоты на происходящие внутри периметра крепости.

Больше на этом участке стены никого не было. Охрана была лишь на смежных её фрагментах, там, где располагались ворота. Несколько стражников, что их занимали, спокойно глядели вниз, в то время как те, что были на земле, не утруждали себя поднять голову. Тут, наконец, Разанту удалось бросить взгляд на глаза знакомого незнакомца: глаза резанул необычный блеск будто медленно горящих и переливающихся цветом расплавленного золота глаз беловолосого. Теперь уже не было никаких сомнений: это он. Даже среди златоглазых не так много поседевших до преклонных лет.

Зрачки быстро бегали туда-сюда, как будто он метр за метром сканировал то, что видел перед собой.

— Кто тут у нас? Ещё одна «жертва обстоятельств», как любила говорить Симфония? Впрочем, ты ею скоро станешь. Жертвой, не Симфонией.

— О чём ты говоришь? Кто такая Симфония? Кто ты такой?! — с вызовом выпалил Разант, растерявшись, когда златоглазый, будучи таким увлеченным, вдруг переключил внимание на него.

— Не удивлён, если ты забыл моё имя. Меня зовут Зеус. Но как ты мог забыть свою любимую хозяйку? Хотя ты, наверное, просто нашёл себе новую. Так что случившееся прежде уже не должно иметь для тебя значения.

— Довольно! — отрезал Разант, в очередной раз потеряв своё слабое терпение. — Не знаю, за кого ты меня держишь, но с меня довольно твоей издевательской болтовни. Лучше выкладывай всё, что знаешь, да по порядку! А то!..

— Зачем? — поинтересовался в ответ Зеус, сделав такое выражение лица, как будто его попросили поносить воду в сите. — Я бы посоветовал оставить всё как есть, не усложняя свою жизнь. К чему тебе знать о том, что уже не имеет никакого значения. Все нормальные люди жаждут только спокойного существования, а ты ищешь проблемы. Посмотри на тех, что внизу. Каждый из них хочет просто тихо просуществовать очередной день до конца. Не самое интересное и достойное желание в жизни, хотя лично я и считаю, что оно достойно какого-то почтения. Сегодня не всем это удастся, но вот ты можешь успеть поджать хвост и убежать.

— Значит, ты всё-таки намерен «устроить резню»?

— Придётся. Только не говори, что их интересы для тебя важнее собственных. В таком случае ты бы сразу попытался меня прикончить, чем болтать.

Разант напряжённо молчал.

— Ты сам не знаешь, что творишь, потому что твоя новая хозяйка, та, что за тобой приглядывает, не даёт тебе чётких инструкций? Но, похоже, она привила тебе элементарное человеколюбие. Ты знаешь: мне оно тоже не чуждо. То, что я хочу сделать, не принесёт мне ни грамма удовольствия. Так что… просто убей меня.

Разант осёкся, сперва решив, что ему послышалось с такого ничтожного расстояния. Златоглазый вываливал на него кучи безумной и неясной информации, из которой совершенно было невозможно слепить целостную картину. Одни обрывки, едва друг с другом соотносящиеся. А теперь он вообще стоял, широко расставив ноги и раскинув руки, полностью отдавая себя на растерзание.

— Давай, только поторопись. Я сосчитаю до десяти, а потом прикончу тебя сам и займусь остальными делами. Можешь использовать нож, что-нибудь ещё. Я же просто буду стоять тут и постараюсь сдержаться.

Стоять на месте точно не было смысла. Если Разант понял правильно, то спустя десять секунд им придётся схватиться на равных, если таковой можно считать битву златоглазого с почти безоружным рубакой. В том, чтобы попытаться нанести удар подставившемуся противнику, было что-то отталкивающее, но то был шанс, который глупо упускать, потому что, не сделав его, Разант обречёт себя на смерть. Шилка учила его выживать не для того, чтобы он дал себе погибнуть из-за нерешительности, как бы неоднозначно такой шаг не смотрелся со стороны. В конце концов, это может быть обычная уловка, но хуже уже вряд ли будет.

Бестий поудобнее взял засапожный нож и рванул в сторону Зеуса, который уже успел произнести «девять» отчитывая вслух. В одно мгновение, покрыв расстояние до цели, Разант почти воткнул нож в сердце златоглазого, но остриё едва успело прикоснуться к поверхности кожаной одежды, когда рука бестия была перехвачена за запястье. Зеус резко вывернул её, взяв в болевой захват, подхватил свободной выпавший нож, развернул Разанта спиной к себе и приставил лезвия к горлу. Всё произошло за долю секунды, и бестий даже не сразу смог осознать, что произошло, успев уловить только знакомый образ руки с кинжалом, тянущейся к его горлу.

— Мне жаль… — выдохнул беловолосый. — Похоже, что моё тело слишком тренированно даже для моего разума. Хотя он тренирован ничуть не меньше. Или так, или я просто пошутил. Мы оба старались, но всё равно потерпели неудачу. Сейчас я ещё раз попытаюсь спасти тебе жизнь, но большая часть успешного исхода зависит уже от тебя. А если тебе удастся выжить, то постарайся спасти как можно больше людей в этой крепости от Скверны. Или просто убегай. Я не кровожаден, так что считай за везение то, что на эту миссию определили меня, а не, скажем, Жнеца. Хотя, что толку тебе рассказывать? Прощай.

Прежде чем Разант успел хотя бы пискнуть в ответ, Зеус резко отпустил и резким пинком отправил его вниз со стены. Двадцать метров до земли для Разанта преодолевались опасно быстро, со свистом в ушах и резью в глазах, не говоря уже о послевкусии удара ногой кое-куда, но это было очень маловажно.

…По малолюдной улице, пока обильно падал мелкий снег, скрывающий обзор хуже любого тумана, среди небольших пригородных домишек, медленно, едва переставляя ноги, шёл бестий, волочивший за собой по земле тяжкий, ломивший его груз. Весь перепачканный кровью, чужой и своей, он продолжал бессмысленный путь в никуда, не чувствия ни боль, ни усталость, да и вообще что бы то ни было. В голове злобным роем копошились обрывки мыслей. Они пытались сказать что-то своему хозяину, собраться в единое целое, но каждый удар сердца вновь разбивал их строй на тысячи осколков. Хотя была среди всей этой кутерьмы одна мысль, одно чувство. Чувство долга. Надо было что-то сделать, что-то успеть, что-то предотвратить или уже только искупить. Но было это ощущение столь же не ясно, сколько сильно. Потому не было выбора, кроме как пытаться сделать хоть что-то, пусть даже просто идти по прямой... Главное только не ослаблять хватку и не выпустить меч из рук. Это было важно по какой-то причине.

Прохожие шарахались от него, отводили взгляд, испуганно разворачивались и шли в другую сторону. Кому-то он напоминал демона, кому-то просто восставшего покойника. Так или иначе, громкое шарканье ног, скрежет волочившегося меча и тяжёлое прерывистое дыхание готового испустить дух едва ли могло кого-то заставить подойти поближе. Но бестию не было до этого дела. Он их даже не замечал. Сейчас главным и единственным для него была его бессмысленная цель.

Но ноги, несшие хозяина, как могли, внезапно отказали, и бестий, поддавшись вперёд, рухнул наземь посреди дороги. Тело начало быстро остывать, напрасно отдавая своё тепло твёрдой мостовой и лениво тающему снегу. Но разум, едва сообщающийся с телом, даже не подозревал, как опасно быстро разряжается сердцебиение.

— Эй! Да что вы попусту глазеете?! — раздалось откуда-то издали, как будто с другой стороны океана. — Что встали, придурки? Не видите, что ему плохо!?

«Кто-то очень далеко отсюда, видимо, волнуется о ком-то…», — подумал бестий, и это была его первая складная и оформленная мысль за долгое время. И почему ему стало тепло от неё. Отнюдь не снаружи, конечно, а изнутри… Как же это было приятно - вновь ощутить тепло…

Потом он почувствовал прикосновение. Оно было грубым и сильным, но… не агрессивным. Оно заставило ещё часть сознания проснуться ото сна, навеянным бесконечным холодом. И стало будто ещё немного теплее.

Кто-то резко перевернул бестия и приподнял его перед собой. Сквозь мутную призму ослабшего зрения он увидел женское лицо. Это была такая же грязнокровная бестия, как и он сам. Её губы шевелились, она что-то говорила. Нет…, кричала, глядя прямо ему в глаза, пытаясь пробиться, но почти ничего не было слышно. Женщина резко встряхнула его, и осязание опять заставило немного расшевелиться разум, что и вправду заставило его будто вынырнуть откуда-то назад, в реальный мир.

— Очнись! ни в коем случае на засыпай! Ты меня слышишь!? Ты с ног до головы в крови, где тебя ранило? — громко и тревожно вопрошала она.

Бестий смог только слабо кивнуть, обнажив зубы слабой, немного глуповатой, но искренней улыбкой. Почему же это было так радостно видеть и чувствовать кого-то?

— Пошли, я помогу тебе! — сразу ответила она. Подняв несчастного на ноги и дав ему опереться на своё плечо, потащила его с собой.

Бестий продолжал смотреть стеклянным взглядом в лицо незнакомки.

— Скажи… имя... — едва смог выдавить бестий заплетающимся языком.

— Ты ещё можешь говорить? — удивилась она, обернувшись на бестия.

— Скажи… имя… — повторил он в ответ.

— Моё имя Шилка, а как твоё? — торопливо ухватилась обладательница имени за возможность установить контакт и не дать несчастному отключиться.

Рассудок бестия, который уже было начал активно собираться в единое целое, вдруг опять резко развалился.

Юноша опустил голову и приподнял левую руку, в который всё ещё был зажат меч. Глядя на него, он хотел что-то сказать, да всё не мог решить, что именно. Слово вертелось на языке, но никак не могло соскочить наружу.

— Что ты так за него схватился? Отдай его мне, я сама потащу, раз он для тебя так важен! Держись за меня и не отпускай.

Она резко вырвала меч из окоченевших пальцев бестия. Тьма резко обступила взор целиком. Последнее, что успел почувствовать юноша, это тепло, вновь начавшее обогревать изнутри и разрастающееся, пока стук сердца набирал обороты.

Глава 3

ГЛАВА 3«Однажды ты пожалеешь, что не прикончил меня»

Разант громко чихнул, затем поёжился, приходя в себя от очередного воспоминания, навеянного ему лишающим чувств пронизывающим холодом. Ночь едва ли можно было назвать тёплой, да и свет далёкой луны не был способен хоть каплю согреть. Дувший ещё днём южный ветер к ночи совсем пропал, и воздух стоял на месте, казалось, готовый застыть окончательно. Но, скорее всего, такая пессимистичная картина имела природу чисто душевных, индивидуальных переживаний, так как со здравой точки зрения, это была ещё далеко не зима.

До полуночи оставалось каких-то два часа, и Разант терпеливо ждал, когда его позовут, при этом бдительно смотря по сторонам. Сегодня все люди в крепости были настороже, благодаря ему и Шилке.

Вчерашнее падение обошлось для бестия без серьёзных последствий. Необычная, но довольно своеобразная везучесть Разанта уберегла хозяина от травм, уронив его не на твёрдую землю, а в большую, образованную сливаемыми местными отстоями лужу. Впрочем, место на самых задворках территории замка-крепости было для выгребной ямы самым подходящим. Бестия слегка передёрнуло от неприятных воспоминаний.

Придя в себя, он поспешил к Шилке, уже закончившей аудиенцию с кастеляном и успевшую хватиться Разанта. Игнорируя её вопросы о неожиданном отсутствии и неприятном запахе, он пересказал ей слова Зеуса. Как он и ждал от своей наставницы, она сразу перешла к действиям, добившись своим вновь обретённым авторитетом ещё одной встречи со смотрителем замка.

И Кастелян, похоже, знал, что ему было кого и чего опасаться, так как нисколько не сомневался в достоверности информации об угрозе своей жизни и жизней его подопечных. Не колеблясь, он поднял на ноги всех вверенных ему солдат и приказал рекрутировать всех пребывавших на территории наёмников, что возьмутся за дело. Таким образом, Шилка могла похвастать выгодным контрактом для себя и Разанта, ведь их наниматель согласился выделить отдельной строчкой. Также она добавила в конце, что Кастеляну всё-таки удалось выпытать у неё, как на самом деле ей достался потерянный медальон. Однако он это никак не прокомментировал.

Сумма, о которой договорилась Шилка, была очень достойной, но и работа предвиделась исключительно опасная. Следовало подумать ни один и ни два раза, прежде чем согласиться идти против златоглазого, даже если это уже не впервой. Плюнуть на все Разант не мог. Ему было просто необходимо встретиться с Зеусом лицом к лицу ещё раз. Этот человек явно знал куда больше, чем хотел рассказать. И не исключено, что не просто из природной вредности. Однако… Разанта очень интересовало, что Шилка скажет по этому поводу, но она явно не собиралась обсуждать эту тему напрямую. А может, просто не считала, что тут есть что обсуждать.

Она вообще была странной женщиной: хитра, изворотлива, расчётлива, но при этом добра, заботлива и ответственна. Разант был к ней странно привязан с того момента, как они встретились, и эта связь оказывала на его сущность очень большое влияние. Каждое решение Разанта проходило обработку вопросом «А как бы к этому отнеслась Шилка», прежде чем оно будет отвергнуто или принято.

Ощутив увесистый удар в затылок, Разант обернулся, чтобы, как и ожидалось, увидеть недовольную Шилку.

– Никакого мыслеблудства на работе! – выпалила она, угрожающе тряся кулаком, который был готов проехаться по голове зазевавшегося бестия ещё раз или два.

– Всё же в порядке, я был на стрёме. Готов поклясться, что я даже услышав твой запах, просто не счёл его враждебным и не придал значения.

– Да тьфу на тебя, – успокаиваясь, отмахнулась Шилка. – Но когда тебе пырнут ножом в спину, не говори, что это из-за моего плохого наставничества! Также не думай меня просить его из тебя вытащить, если сам не будешь дотягиваться.

Разант только ощерился. Развернувшись, Шилка направилась к замку, призывав спутника жестом следовать за собой, за одно вводя по дороге в курс дела.

– Слушай меня хорошо: кастелян, господин Сильберн, попросил, чтобы именно я помогла ему и его людям разработать план организации охраны. Я буду в восточном крыле, охранять его самого, а ты с другим отрядом в башне заботиться о безопасности его дочери. Ты ведь проявишь себя наилучшим образом?

Разант почти оскорбленно и слегка небрежно помотал головой, как будто сказав: «Кто? Я? Да никогда в жизни!».

– Хорошо, – вроде бы удовлетворилась Шилка, но тут же решила добавить ещё наставлений: – Будь настороже, не отвлекайся ни на что лишнее. И, заклинаю тебя: думай только о важных вещах.

Бестий вновь покивал, но про себя стыдливо вспомнил, как пару часов назад в своей комнате долго думал, взять ли ему с собой свой пухленький кошель с деньгами на случай, если кто-то решит подворнуть под шумок у нездешнего. Исход определило чувство жадности.

– Разант! Ты опять?!

– А нет, ни в коем случае: «почаще оборачивайся, ожидай неожиданного, работай в команде со своими напарниками». Так? – Быстро перебрал юноша все заученные Шилкины наставления, которые она могла успеть произнести за это время.

Через парадный вход они вошли в главный холл замка. Этот «дворец» не был слишком величественным. Низкие для такого места каменные потолки и холодные стены свидетельствовали, что твердыня строилась как оборонная конструкция.

Уже позже здесь, скрывая шершавые каменные глыбы, стали появляться красивые подсвечники, богатые окна, пушистые ковры и гобелены. Но обстановку едва ли можно было считать уютной, тем более что сейчас тут повсюду шныряли вооружённые люди и спешно покидали место действия взволнованные гражданские.

– Ну и переполох! Похоже, кастелян всерьёз ожидал худшего, раз столь быстро поднял всех на ноги, – почесал затылок Разант.

– Именно поэтому нам так хорошо и платят. И именно поэтому мы и должны быть предельно осторожны. Ты должен быть осторожен. Кастелян говорил, что его дочь может стать жертвой удара. Это очень вероятно. Я не в курсе, чем же всё-таки он заслужил немилость и для неё. Но это и не наше дело.

– Разумеется, профессиональная этика, – охотно закивал Разант, у которого сейчас в голове было совсем другое.

– Ты будешь работать с теми тремя, – Шилка указала на стоявшую впереди группу людей. Двое были ополченцы из городского гарнизона: один постарше, другой помоложе, а третьим был рыцарь. Настоящий ортодоксальный рыцарь, непонятно как сюда забредший. Он стоял, как статуя, в своём новёхоньком, без малейшей засечки и вмятинки, доспехе из чуть ли не зеркальных пластин, с орнаментированным щитом в руке. Видно, ещё совсем свежий и неиспорченный, считай, неучёный жизнью выпускник какой-то академии, где доблестных офицеров и джентльменов для армии пытались создать прямо из воздуха.

– Рыцарь!.. – Буркнул Разант. – Интересно, выдержит ли он хоть один удар без своих щегольских доспехов.

– Прекратил мямлить! – шёпотом оборвала его Шилка. – Коли он в доспехах, значит, толк от него будет. Лучше привыкай к нему, так как вы с ним будете дежурить у двери, а остальные двое - снаружи. Ещё неизвестно, сколько смен вам придётся отдежурить! Так, держу свою предосудительность при себе, схвачено?

Не ожидая ответа (да и зачем бы?), она подошла к троице, дала приказ гарнизонцам занять своё место под окнами снаружи. Быстро представила друг другу Разанта и рыцаря, которого, как оказалось, звали Ланс, и повела их по лестницам и коридорам в западное крыло.

Комната Алисы Сильберн оказалась в башне. Не на вершине, как это обычно бывает у принцесс, а лишь на уровне второго этажа. Дверь в комнату находилась в конце длинного коридора, а слева и справа от неё уже начинались винтовые лестницы, ведущие вниз и вверх. На охране по стойке смирно дежурили два солдата.

Когда подошла Шилка, они сразу же доложили ей, что Кастелян вот-вот должен выйти. И, в самом деле, дверь тут же отворилась, и оттуда вышел, не спеша, потом закрыв её за собой, маленький человечек.

Не сразу Разант признал в нём управляющего замком, настолько он не подходил ни для каких ярлыков. А их, у вольного наёмника было предостаточно, чтобы навешивать всем, видя насквозь с первого взгляда. Самыми распространёнными архетипами в его амбарной книге личностей были «жадный работодатель», «глупый стражник» и «напыщенный мурза».

Плюгавый низенький мужчина, чья голова была бестию по локоть, не сиял благородством, красотой или статью. Одень его шутом, он бы выглядел естественнее. Тем паче с такой причёской, напоминающей рыжий огонь от костра. При том весьма яркий такой костёр.

Господин Сильберн оглядел двух новых охранников и без предисловий сказал:

– Прошу, будьте очень бдительны и ожидайте неожиданного. Ваши усилия будут хорошо вознаграждены, – после чего постарался улыбнуться, но вышло это кисло, и пошёл куда-то по единственному коридору, думая свои тяжёлые думы, так мешающие ему сосредоточиться на внешнем мире.

Шилка последовала за ним, не забыв быстро бросить новоиспечённым телохранителям последние указания:

– Я буду в противоположном крыле, в охране кастеляна. Караульте тут, пока не пришла смена!

Ланс пожал плечами и собирался занять место справа от двери, но Разант его резво опередил. Рыцарь, окинув бестия недоумевающим и недовольным взглядом сверху вниз, встал слева, не устраивая сцен.

Дело было в том, что первого этажа как такового в башне не было. Через пару коленей винтовой лестницы уже был подвал, а из него хоть и слабо, но доносился неприятный запах. А лестница вниз была как раз ближе к левому краю. Разанту он был очень даже заметен, а вот его напарник едва ли сможет хоть что-то уловить.

Несколько минут прошло в неловком молчании. Рыцарь стоял каменной статуей с каменным выражением лица, а наёмник размышлял о том, что будет, если он опять встретит Зеуса, и как этот солдафон может повлиять на ситуацию.

Незаметно для самого себя он стал коситься на рыцаря. Воин в доспехах был в отточенной идеальной стойке: спина прямая, грудь выпячена, подбородок задран высоко и гордо. Эталон строевой выдержки, не иначе. Будучи в такой позе, он создавал забавную рекурсию с гербом на собственном щите, на которой в такой же стойке на ярком фоне был изображён чёрный силуэт. Разант его помнил: витраж, на котором из толстых кусочков был собран плечистый латник, держащий меч вертикально к земле обеими руками, на фоне зелёной поляны, голубого неба и жёлтого солнышка. Не хватало только пушистых зайчиков, ну или поющих голых дев для тех, кто уже постарше.

Бестий недолюбливал рыцарей. Не так, как златоглазых, но неприятные штампы и для них имел. Выдрессированность Ланса он оценил один раз, тихо и презрительно хмыкнув, и был немало удивлён, когда получил зеркальный хмык в ответ.

Разант уже хотел отбить атаку, хмыкнув ещё разок, утвердительнее и громче, но вместо этого неожиданно спросил:

– Давно ты в рыцарях?

– Месяц… – твёрдым голосом отозвался собеседник, впервые заговорив вслух.

– Тогда объясни, – лукаво начал Разант, – как такое возможно, если в Зиммерии выпуск у гильдий происходит только в середине зимы?

– Последнее настоящее боевое испытание я сдал досрочно, когда прирезал беглого преступника... – не изменившимся, как будто читавшим рапорт тоном ответил Ланс.

Бестий даже как-то опешил. А рыцарь добавил, воспользовавшись его нелепым молчанием:

– Я отлично тренирован и готов схватиться с любым врагом, действуя в бою с любыми соратниками. Ты не должен беспокоиться, что я могу не прикрыть вовремя тебе спину, твою жизнь я буду защищать пуще своей, но не так яро, как свою честь. – Эти слова не означали ни самолюбия, не презрения. Они информировали о том, что на произнёсшего их можно положиться, как на солдата. Фраза хоть и была явно заучена, но… говорил он её подлинно, вкладывая смысл в каждое слово.

Больше Разант не сказал ни слова, потому что не знал, о чём можно было бы говорить с телегой, жерновами, мельницей или этим рыцарем, которых объединяла одна суть – все они есть отлаженные механизмы, созданные каждые только для своей основной и единственной функции. И общение ею не является.

Так он и молчал около пары часов, пока мог терпеть и не попробовать завести бесцельный разговор вновь:

– Ты хотя бы видел, кого мы охраняем?

– Алиса Сильберн, – с минимальной задержкой, даже не поворачивая головы, выдал рыцарь, – дочь нашего нанимателя, Азана Сильберна. Среднего роста, глаза голубые. Густые светлые волосы. Симпатичная девушка, если ты об этом.

– Да нет, я как бы это сказать… хотел, в общем… – замялся Разант, невольно пытаясь представить себе этот портрет.

– Прогуляйся.

– Чего? – Это заставило Разанта ещё сильнее выпасть.

– Ты не можешь сидеть на месте и не годишься для постовой службы. Но до конца смены, как минимум, ты должен охранять эту башню. Стоя неподвижно, ты совсем замлеешь и потеряешь бдительность. Сходи в небольшой патруль. Я буду следить вдвойне усерднее здесь.

Не совсем понимал Разант, как можно пялиться по сторонам с ещё большей самоотдачей, но идея прогулки пришлась ему по душе, и он согласился отправиться в короткое пешее путешествие.

Много пространства Разант не успел покрыть: западное крыло, к которому примыкала башня, состояла лишь из длинных коридоров, похожих на те, что проедали нутро крепостных стен. Разница была лишь в наличии окон, хорошего освещения и шнырявших от одной запертой двери к другой солдат. Зато на втором этаже башни, которая могла поравняться с четвёртым, в основном здании, он обнаружил большую комнату. Точнее, это была не комната, а весь этаж целиком. Лишённый стен, он был превращён в склад для трижды ненужного хлама, в основном это было бельё. Также между опорными колоннами были свалены пыльные, покрытые коврами из паутины ящики, бочки, предметы мебели и испорченная утварь. Среди затхлых запахов он уловил что-то намного более резкое. Немного побродив, он обнаружил в одной из потрескавшихся бочек нефть, потихоньку капающую на пол. Возможно, она тут лежала с тех пор, когда население крепости было куда обильнее и всем требовалось топливо для освещения. Возможно, содержимое одной из таких бочек использовали ещё в строительстве этих стен, но теперь эта давшая течь бочка была просто-напросто пожароопасна, особенно в таком бардаке легковозгорающихся вещей. Это неприемлемо даже при обычных обстоятельствах. А уж если кто захочет совершить умышленный поджог…

Разант думал, что стоило бы доложить своей наставнице о найденном, чтобы получить добро, или для назначения кого иного, чтобы убрать злополучную ёмкость подальше. Но тогда придётся ещё объяснить причину ухода с поста. Также можно было про всё забыть или деть её куда-нибудь прямо сейчас, не спрашивая ничьего разрешения. В общем, послать подальше всю волокиту.

Затащить повыше? Не сильно изменит ситуацию, так же, как и вариант скатить её в подвал. Нужно лишить злоумышленника возможности ею воспользоваться, например, вылить куда-нибудь, но не на каменный же пол.

Побродив взглядом по помещению, он нашёл решение, которое позже посчитал не таким уж и удачным. Но дурная голова, хотевшая сделать хоть что-то полезное, не хотела давать покоя рукам.

Азан Сильберн сидел совсем один у себя в кабинете, самым мощным источником света в котором была луна за широким окном. Хоть весь замок защищала небольшая армия солдат и наёмников, он не мог чувствовать себя в полной безопасности. Он не ощущал себя даже в частичной, потому как все его заботы были о другом. Врагов, что он нажил, едва ли остановит вся вверенная ему или же коленная за деньги охрана. Более того: он жалел, что из-за его приказов кого-то сегодня могут напрасно лишить жизни. Но отказать себе и особенно Алисе, хоть в маленьком шансе спастись было нельзя.

– Похоже, я тебя подвёл, я не был достаточно храбр, – задумчиво протянул кастелян, вставая из-за стола, заваленного документами, с которыми, несмотря на ситуацию, надо было разбираться, правда, по личным, а не деловым причинам. – Кажется, за эти долгие годы я так и не усвоил всех твоих уроков…

Низенький человек прохаживался по просторному помещению, рассматривая картины, книжные полки, кресла, столы, каждый предмет, попадавшийся на глаза. Каждая вещь пробуждала в нём какие-то воспоминания из его долгой жизни. Среди них он надеялся найти те, которые могут подсказать ему возможный ответ.

Сделав полный круг, он вернулся к своему столу и обратил особое внимание на лежащий с краю медальон. В центре его маленького, размером с монетку, золотого диска находился чистый аквамарин. Камень был обработан, чтобы оставаться красивым, с минимальным количеством граней, и можно было заметить его чистую глубину голубой слезы.

– Не успел я сделать ей этот подарок, – взяв за цепочку, он поднёс драгоценность поближе к уставшим глазам. – Он точь-в-точь как тот, что был у меня раньше. Алисе он бы тоже понравился. Но ничего, сделаю ей этот подарок позже…

Он слегка улыбнулся, представив её радостное лицо. Но всё испортила шальная мысль: «если смогу это сделать».

Пожилой кастелян замка бережно убрал медальон в нагрудный карман, чтобы больше на забывать.

– Прощаешься с воспоминаниями? – вопросил из-за спины мужской голос, взявшийся из ниоткуда в пустой комнате.

Азан не вздрогнул. Он не был даже удивлён.

– Может быть… Не делай вид, что тебя это волнует. Меня ты не обманешь.

– Ты понимаешь, что твоя кара неизбежна? – не отходил от своей темы вопрошающий.

– Может быть… – повторил обречённый.

– И ты готов к этому?

Пожилой человек помедлил с ответом:

– Нет… Мне ещё было ради чего жить. Я сожалею о том, что риск себя не оправдал, и я оставляю Алису одну, но не могу корить себя за попытку…

Кастелян, наконец, заставил себя развернуться лицом к собеседнику. На противоположном конце комнаты, слегка ухмыляясь, стоял его давний знакомый. Он был точно таким, каким Азан Сильберн запомнил его, хоть прошло уже много лет. Златоглазый стоял всё также ровно, всё также важно подняв голову и с неизменной пустотой во взгляде.

– Время над тобой как будто не властно, – опять заговорил кастелян. – Твои умения также не затупились, раз ты смог столь незаметно пройти сюда.

– Человеческую бдительность легко усыпить. Да и твои охранники не самые способные на свете. Им же хуже, ведь скоро им придётся драться за свою жизнь, в то время как тебя омертвлю быстро и аккуратно. Думаю, тебе ясно, что погибнешь сегодня не ты один, что кому-то придётся отдать жизни за твои деяния?

– Да, такова ваша политика. За один глаз забираете десяток, рискуя оставить слепым весь мир. Но не хочу, чтобы мой последний разговор был об этом.

– Тем лучше, – с секундной задержкой отозвался Зеус, извлекая отработанным движением серебристый кинжал. – Не люблю, когда люди, которых я убил, оставляют слишком большой след в душе, чтобы потом являться в кошмарах.

– Значит, Алису ты убьёшь безо всяких сожалений?

– Мне нет особого дела до твоей девчонки. Лично мне нужно удостовериться только в твоей смерти. Позже я выпущу Скверну посреди замка, а там уже кому как было на роду написано. Процесс я контролировать не в состоянии, так что не смогу отвечать за то, каким тяжёлым окажется исход. Есть ещё что-то, чего бы тебе хотелось спросить перед смертью?

– Я уже успел сам выяснить всё возможное. Жаль только, что не смог этим воспользоваться. Но один вопрос остался открытым, и я задам его своей дочери, если встречу её по другую сторону...

– Интересно, – прищурился Зеус, – ты уже так уверен, что эту ночь она не переживёт? А я думал, ты оптимист.

– Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. В конце концов, твоя вина…

– Довольно, – резко похолодел Зеус и двинулся вперёд.

Пожилой смотритель сомкнул веки и опустил голову, чтобы не знать точно, когда наступит роковое мгновение, хорошо зная, что кончина придёт без боли, как и обещано.

Расстояние между убийцей и жертвой сокращалось, пока его грубо не разделила полоса света, ворвавшаяся в комнату, когда дверь в коридор была выбита резким ударом.

Факельный свет из коридора был тускловатым, но не сравним с мягким лунным сиянием тёмной комнаты. Потому, он заставил чувствительные глаза Зеуса сощуриться, помешав ему вовремя отреагировать на происходящее.

Кто-то ворвался в комнату и напал на него. Первым ударом выбил кинжал, вторым прицелился прямо в грудь, но златоглазый, рефлекторно перехватил и заломил её агрессору за спину. Правда, всего он не учёл, так как сразу получил локтем второй руки прямо в живот. Агрессор вырвался из хватки и занял твёрдую позицию перед златоглазым, заслоняя собой кастеляна.

Сделать всё тихо и чисто не вышло. Между ним и его целью стеной стояла бестия с катарами в обеих руках. Вид этого экзотического оружия объяснил Зеусу, почему ему показалось, что его атакуют врукопашную. Он видел эту женщину вчера, когда обследовал замок. Она должна была получить большую награду, а значит, точно умелая наёмница, если заслужила её честно, разумеется. Мысль о том, что он сейчас может это выяснить наверняка, посмотрев, как быстро он сможет её убить, немного развеселила Зеуса. А потом можно будет и с Азаном закончить.

К его несчастью, на шум прибежало ещё двое охранников. Шилка среагировала немедленно:

– Вы двое, уводите кастеляна немедленно отсюда!

– Так точно! – отозвался один, что был из городской стражи и натренирован выполнять приказы, и нырнул в комнату.

Второй был наёмником и, вряд ли очень опытным, так как ему понадобилось чуть больше времени, чтобы среагировать, прежде чем он бросился вслед за своим товарищем.

Они повели пребывающего в шоке кастеляна по руки вон из комнаты.

– Вот уж вряд ли, – хмыкнул Зеус, мгновенно извлекая из второго рукава кинжал, как шулер лишний туз, и метнул его в сторону уходящей троицы. Охранники держали подзащитного впереди себя, укрывая от преследователя, но маленького зазора между ними хватило, чтобы угодить куда-то в верхнюю часть тела невысокого смотрителя замка.

Раздался короткий всхлип, и Азан чуть не рухнул под собственным весом, когда ноги перестали держать его. Но стражник и наёмник держали его крепко и продолжили движение, несмотря на то, что его надо было уже откровенно волочить.

– Досадно, – глянул им вслед разочарованный Зеус, а потом перевёл взор на лужицу крови, оставшуюся на полу, когда троица покинула комнату. – Выглядит обнадёживающе, но я бы предпочёл нанести контрольный удар.

– Что ты там несёшь?! – рявкнула Шилка, разозлившаяся на себя за то, что не предугадала этот быстрый шаг беловолосого убийцы.

– Ах? да, – скосился на неё одними зрачками Зеус. – Женщина-бестия. Переживаешь, что тебе теперь не заплатят? Кстати, если бы не твой коллега-наёмник, которого никто не выштурмовал держать строй, у меня бы не было такого хорошего шанса для броска.

– Заткнись и сражайся! – Шилка взяла оружие на изготовку, ожидая, что её противник, которому надо успеть убедиться в гибели жертвы и покинуть место преступления, нападёт первым, не теряя времени.

Но он, напротив, стоял смирно, с довольным выражениям лица, держа руки за спиной, как будто он находился сейчас где-то на берегу моря, наслаждаясь солёным бризом.

– Ну! Вперёд! Тебе надо завершить начатое, а пройдёшь ты лишь через меня!

– Признаю, что акт покушения был не идеален и возможно, мой кинжал не убил его. Но сомневаюсь, что они выведут беднягу за пределы замка, а значит, он обречён в любом случае. Я лишь нарушил данное ему слово, но это уже не так важно.

– Тогда я сама с тобой покончу!

Шилка отвела руку назад и прыгнула на Зеуса, пытаясь нанести с размаху колющий удар, столь мощный, что его нельзя будет заблокировать или перехватить рукой. Но Зеус как будто просчитал всё это заранее и начал уклонительный манёвр даже раньше, чем его враг оторвал ноги от пола. Шилка пролетела мимо цели всего в паре сантиметров. Потеряв равновесие, она упала на колено, прочертив вышедшим из-под контроля лезвием длинную борозду на полу. Не теряя времени, она замахнулась второй рукой, чтобы угодить златоглазому в живот.

Молниеносные инстинкты Зеуса не дали бестии ни шанса на успех. Слегка пригнувшись, он на полпути схватил её запястье, больно вывернув сустав, и дёрнул Шилку на себя, чтобы посильнее двинуть ей коленом в челюсть.

Катар вылетел из руки. Она упала на спину, отброшенная ударом, но не собиралась лежать ни одного лишнего мгновения. Но её скорую попытку встать на ноги прервал Зеус. Взмахнув рукавами, он выбросил в ладони очередную пару серебристых кинжалов и запустил оба в лежащую Шилку.

– Точный бросок и всё кончено! – похвалился Зеус, глядя, как точно впилось его оружие ровно сантиметром правее и левее шеи поверженной, надёжно приковав её к полу шоком и страхом. – Давненько мне не приходилось драться с женщиной. Забыл, как это неприятно. Впрочем, не так сильно, как их убивать – стыдно лишать этот грязный мир красоты. Впрочем, я и так уже заболтался.

В это время в ушах у бестии гудело, и она почти не разобрала сказанных слов. Зато прекрасно видела, как беловолосый щёлкнул пальцами и развернулся, чтобы уйти. Обычно Шилка ни за что не позволяла себе проявлять слабость, но сейчас она была как раз такой: униженной и беззащитной. Слегка приподнявшись, она свободной рукой ощупала болевшую челюсть и, исследуя эту боль, посмотрела в след не спеша уходившему Зеусу, которого, казалось, и не смущала позиция спиной к противнику, пусть и уже поверженному, но кто знает, что творилось в его сознании.

Вид такого пренебрежения к себе заставил что-то щёлкнуть внутри Шилки. Хладнокровие, с которым она всегда вступала в бой и которое надёжно оберегало её все эти годы, разом куда-то улетучилось и откуда-то из глубины, из пылающего ядра её натуры, наружу пошёл яростный пар.

Она махом вскочила на ноги, игнорируя протест измученных мускулов собственного тела, и напала на беловолосого убийцу со спины, настигнув его прыжком голодного хищника. Обвив одной рукой его горло так, что заставила златоглазого произвести сдавленный выдох, тут же попыталась ранить его катаром в бок. Но вышла осечка из-за того, что Зеус резко, вправду, как зверь, задёргался, пытаясь сбросить с себя охотницу.

Ему это быстро удалось, так как на помощь быстро пришёл один из его верных, скрытых в рукаве клинков. Выхватив кинжал, он проехал лезвием по руке Шилки так, как будто обрезал петлю собственной виселицы. Шилка вскрикнула, отпустив шею Зеуса и падая на пол. Но не успела она коснуться ногами земли, как Зеус развернулся и с нечеловеческой силой схватил её за горло, а потом швырнул в ближайшую стену.

Беловолосый тяжело дышал, смотря на стекающую вниз по стене охотницу. Впервые за несколько лет в его глазах плескался страх. Чувство, которое он успел позабыть. Также он ощущал лёгкую боль в боку, которая говорила о том, что она успела ударить его ещё раз, и у неё это получилось, пусть и не очень глубоко.

Шилке было гораздо больнее, но она сдерживалась. К ране на руке добавилась ещё одна, на груди. Боковым лезвием собственного катара она немного задела себя, не сумев толком сгруппироваться перед столкновением.

Рана была не очень опасной, но глубокой. Больше Шилку беспокоил след от кинжала на левой руке. Неровный диагональный порез прошёлся от запястья через вену и закончился на ладони. Кровь текла быстро, и Шилка попыталась остановить её, зажав кровоток другой рукой.

Убийца был готов добить поверженную наёмницу, в очередной раз использовав метательный кинжал, и даже уже занёс для этого руку. Но пока в его глазах таяло несвойственное возбуждение, также и опускалась его рука. Через несколько секунд он уже окончательно взял себя руки, будто ничего с ним и не было, вернувшись к прежней невозмутимости. Он выпрямился, оглядел себя, изучая повреждения, и провёл пальцем по свежей ране. Убедившись, что крови мало, он удовлетворённо кивнул и вновь обратил взор на свою противницу.

Шилка тяжело дышала, сидя, облокотившись на стену, и отчаянно пыталась хотя бы не завалиться набок, чтобы встретить свою судьбу с достоинством. Несмотря ни на что, в её глазах было полно решимости, хотя Зеус и не мог этого видеть, так как поднять голову ей было уже тяжело.

– Я впечатлён: ты умеешь нападать непредсказуемо, если захочешь. Да так, что и я не смог заметить, – заговорил он мимоходом, поворачиваясь к выходу. – А ещё в тебе есть выдержка. Я не смог прочитать на твоём личике ничего, что говорило бы о боли, которую ты явно испытываешь.

– Разве ты не собираешься меня прикончить!? – выдавила Шилка из груди, в которой сердце трепетало от боли, от боли… неизвестности.

Зеус замер на мгновение, но продолжил свой путь дальше. Молча.

– Однажды ты пожалеешь, что не прикончил меня… – сказала она скорее сама себе, когда дверь уже захлопнулась, оставив в комнате лишь струящуюся из-под двери узкую полосу света.

Тишина, как и тьма, тоже была не идеальной – из коридора доносились звуки: звон металла и отдалённые крики. Что-то явно происходило.

Бочка рухнула вниз. Пролетев пару десятков метров, она ударилась о землю издав потрясающе звонкий хлопок и взрыв брызг масляной жижи. У самой бочки треснули обручи, и дощечки сложились в кучу, образовав могильный памятник над безвременно утраченным горным маслом, впитывающимся в сырую землю. Сам Разант, правда, не проделал с ней весь этот путь до земли, хотя вылетели из окна они и в обнимку. Два падения — это было бы слишком много для одного дня.

Уцепившись за подоконник, Разант проклинал всё, на чём свет стоит, хотя винить можно было бы только собственную неосторожность. Можно было внимательнее оглядеть бочку на целостность, можно было бы бросить это дело, когда содержимое начало потихоньку течь по его одежде, можно было не пытаться выкинуть её в окно только потому, что так быстрее и никто не увидит. Можно было бы много чего сделать, но теперь это было не важно. Особенно когда перепачканные вязкой жидкостью руки норовили соскользнуть под весом тела и отправить хозяина вслед за бочкой, чтобы он также весело хлюпнул перед смертью.

Где-то под ногами, то есть очень далеко, послышался топот. Не иначе как двое дозорных, отправленных Шилкой стеречь твердыню снаружи, побежали на шум. Им бы не потребовалась много времени, чтобы обогнуть угол, так что Разанту лучше было поторопиться со своим спасением, если он не хочет усложнять ситуацию. А то ему вспомнилось, что у одного из молодцев был арбалет за спиной, то есть то самое оружие, с которого удобнее всего отстреливать ползающих по окнам в ночи нарушителей.

Резко дёрнувшись в попытке подтянуть туловище вверх, запаниковавший наёмник заставил только руки соскользнуть в очередной раз. И когда он осознал, что натворил, то уже безвольно соскальзывал вниз, понимая, что сделать ничего уже не удастся.

«Вот проклятие! Неужели опять-таки?!», – пронеслось в обезумевшей голове, за секунду до того, как мир замер в глазах. Земля, трава на ней, лес, что уже ближе к горизонту, и луна в небе. Всё это застыло перед его глазами, словно какой-то ночной пейзаж, правда, почему-то перевёрнутый.

Как только мозг перестал крутиться в черепе, как помидор в перевёрнутой банке, и Разант стал нормально ощущать своё тело, он обнаружил, что повис в воздухе, зацепившись ногами за какую-то железную конструкцию из крюков и перекладин. Он видел, как подобные используются для дополнительных креплений небольших баллист или чего-то подобного. Наличие подобной в бывшей оборонной крепости вполне можно было объяснить. Вот только же не могла баллиста быть установлена просто посреди голой стены, где-то должно быть что-то вроде…

Разант обернулся и таки нашёл что-то: за спиной было окно. Обычное окно, изнутри закрытое занавесками, вот только зачем такое устанавливать в башне?

Не успел он это обдумать должным образом, как занавески распахнулись, и он увидел до боли знакомое женское лицо.

За спиной Ланса за толстой дверью раздался пронзительный девичий вопль.

Натренированный ум меньше чем за мгновение выработал план действий: как можно резче войти, определить посторонних в комнате и, пользуясь неожиданностью, нейтрализовать всех несмертельными, но нейтрализующими ударами в уязвимые части тела, которые следует определить на месте.

– Что ты тут делаешь?! – вновь взвился в воздухе женский голос, жёстко приглушённый грохотом, что издавала дверь, когда тяжёлый удар с металлическим отзывом вырвал с корнем замок и долбанул створку от стены на полной скорости, что чуть петли не послетали. Концерт продолжился вновь раздавшимся воплем девушки, что инстинктивно зажмурилась, закрыла голову руками и пригнулась, прячась от шума и полетевшего прямо на неё роя щепок. Но всё это было мелочами по сравнению с той опасностью, в которой она оказалась, когда прямо над её светлой головкой лязгнули встретившие друг друга в переполохе обнажённые мечи.

Осторожно открыв один глаз и поводив зрачком влево-вправо и вверх-вниз, Алиса не совсем поняла, что правильно истолковала увиденное, потому полностью вышла из защитной позиции, открыв второй и отняв ладони от ушей, чтобы дать себе полное представление о происходящем. Рыцарь, с которым она уже виделась днём, стоял в её комнате, скрестив клинки с бестием, которого она предпочла бы никогда не знать.

Дуэлянты тоже узнали друг друга и молча, потарщившись один на другого в такой нелепой ситуации, они опустили свой взор на бедную Алису, застрявшую между ними на полусогнутых коленях в опасной близости от обнажённых лезвий, до сих пор скрипящих друг о друга, так как дуэлянты до сих пор не ослабляли хватку.

– Госпожа Сильберн! – донеслось снаружи. – Госпожа Сильберн, вы меня слышите!?

Алиса услышала зов и короткими шажками вышла из неуютной ситуации, оставив двоих мечников разбираться самостоятельно в немой сцене.

– Да, я здесь! Всё в порядке, но у нас случилось небольшое происшествие! Пожалуйста, не тревожьтесь! – крикнула она, подойдя к окну, собравшимся вокруг какой-то деревянной могилки гарнизонцам.

– Мы немедленно спешим к вам! Оставайтесь на месте и ничего не бойтесь! – заверил один из солдат и, не ожидая ответа, стремглав помчался куда-то в сторону, потащив за собой напарника.

Алиса отошла от окна, присела на изящный стул, стоящий рядом, и глубоко вздохнула, помассировав виски указательными пальцами. После чего обратила взор на своих телохранителей, наконец догадавшихся зачехлить орудия и с виноватым видом ожидающих… чего-то.

– Возвращаясь к моему предыдущему вопросу: бестий, что ты тут делаешь? – спросила она так, как будто отправляла его с каким-то сверхважным поручением и надеялась его тут не видеть ещё очень долго.

Разанту было скрывать нечего:

– Зарабатываю на жизнь. Я же не знал, что ты, оказывается, дочь здешнего кастеляна! – Не без возмущения отозвался он.

– А почему ты висел за моим окном?! – она бы топнула ногой, если бы это было удобно сделать сидя.

– Извини, у меня был выбор повиснуть там или поцеловаться с травкой!

Лансу стало не по себе: нелюдь из наёмных клинков и молодая девушка благородного происхождения спорили друг с другом, как дети, и это занятие им явно было не в новинку. Алиса Сильберн, какой он видел её утром, была статной и воспитанной девицей. И только что с дозорным через окно она разговаривала также вежливо. Но стоило ей повернуться к бестию, как высота её полёта резко изменилась.

Надо заметить, что и внешне она изменилась. Раньше она была одета в пышные юбки и носила распущенные волосы, но теперь, что вполне обусловлено обстоятельствами, причёска была собрана в хвост, а в качестве одежды был выбран белый костюм для верховой езды – самая практичная вещь в её гардеробе. Наряд не влияет на характер человека. Во всяком случае не должен, но восприятие явно менялось.

– Вы знаете друг друга? – потеряв профессиональную выдержку, влез в разговор Ланс.

– Ещё бы – хмыкнула Алиса. – Эта дурья голова однажды похитил меня, после чего пару раз чуть не убил.

– Всё началось с того, что я спасал твою жизнь! – поспешил добавить Разант.

– Да ты и подверг её опасности!

Никто и не услышал, как по коридору застучали шаги, и на пороге испорченной двери появился один из дозорных. Второй, видимо, не поспевал за энергичным лидером.

– Ефрейтор Раят прибыл! Госпожа Сильберн, с вами точно всё хорошо? Что тут случилось? – начал он, ещё даже не остановившись.

Стоило Алисе отвернуться от Разанта, как каждый мускул на личике расслабился, убрав с него раздражённое выражение.

– Произошло небольшое недоразумение, и это моя вина, – живо отреагировала Алиса, вставая со стула, чтобы начать раскланиваться. – Господин рыцарь решил, что я в опасности, и тут же выломал дверь.

Солдат ещё внимательно осмотрелся. Никто не ранен, ничего, кроме двери не сломано и заключил:

– Я обязан рапортовать об этом лично Кастеляну. Но сначала, я должен найти своего напарника: он опять отстал.

– Сделайте так, как должно, – понимающе кивнула Алиса. – Мы будем в порядке.

Ефрейтор также резко умчался по коридору, заставив бестия восхищённо присвистнуть вслед, чем обратил на себя нежелательное внимание юной госпожи Сильберн.

– Так значит, твоё имя Разант Эшкрофт, я полагаю. Если бы ты нашёл время представиться в прошлый раз, то сегодня всё сложилось бы намного проще! – пыл Алисы успел уже сильно поостыть, и тон сменился на куда более благоприятный, но её характер требовал до конца разобраться в ситуации. – Кажется, я видела твою супругу, она тоже участвует в охране замка. Похоже, она очень умная и собранная женщина. Хорошо, нашлось кому за тобой приглядывать, а то бы давно пропал.

Разант на своей шкуре уже узнал, что с этой девицей как на вулкане, но за прошедшие полгода чувства притупились. Внезапная смена темпа, тона, стиля и темы разговора ткнули его носом в глухую стену, оставив лишь возможность по рыбьи хлопать ртом.

Образовалась очередная неловкая пауза в этой нелепой ситуации, и тишина казалась бестию почти идеальной. Почти. Ведь что-то нарушало неестественный покой.

Далёкий кроткий скрежет, острый как бритва, рассёк воздух, словно лист на ветру, пустив колебания воздуха гулять по каменным коридорам. Рикошетя от стен, они становились всё слабее, но сумевшие в последнее мгновение своего полёта долететь до чувствительных ушей Разанта.

Тогда он осознал, что воздух стало тяжелее вдыхать, появился смрадный запах гниения, будто что-то разлагалось. И покуда он усиливался, усиливалось и ощущение, что поблизости происходит что-то противоестественное. Это чувство нельзя было объяснить, кроме как нарастающее чувство тревоги.

– Ты в порядке? Ты весь побледнел, – проявил беспокойство Ланс, казалось, тоже что-то осознающий.

– Тихо! – резко бросил бестий, подкрепив своё требование соответствующим жестом, и ещё несколько секунд тревожно слушал тишину, обдумывая, как ему поступить. Но решение пришло скорее инстинктивно. – Ланс, оставайся здесь, ты знаешь, что делать. Я скоро вернусь!

Быстро прошептав назидания, он побежал по коридору вслед за недавно ушедшим ефрейтором и скрылся за тем же поворотом.

– Что-то случилось? – испугано взглянула Алиса на рыцаря.

– Смею предположить… – ответил Ланс, покрепче взявшись за ножны. – Никогда бы не предположил, что он вообще может быть столь серьёзен.

Смекнув, что источник встревожившего шума определить уже не удастся, Разант ухватился за хвост гаснущих звуков, что оставлял убежавший вперёд ефрейтор Раят.

Вскоре звук шагов стал нарастать намного быстрее, и Разант решил, что на редкость скороходный ефрейтор наконец-то хоть немного выдохся, и его удастся нагнать быстрее. Но на деле свой ход Раят нисколько не замедлил. Просто он начал вдруг бежать в обратную сторону, и бестий даже не сразу понял, что случилось, когда мимо него стрелой пронёсся человек, которого он пытался догнать. Сойдясь, они успели разойтись ещё на пару десятков метров, прежде чем до них дошло, что надо бы остановиться и что-то друг другу сказать.

– Быстрее, это опасно! Где...! Нужен рыцарь! Госпожу Сильберн же…– торопливо перебирал подходящие слова Раят, от возбуждения не предававший значения их несамостоятельности. Он был бледный, губы его дрожали. Можно было решить, что он паниковал, если бы глаза не держали в себе прежнюю решительность.

– Что ты там бормочешь?! – топнул раздражённый Разант. – Скажи, ты видел что-то подозрительное?! Я слышал звук примерно из того направления, в котором умчался ты.

– Нет времени! – выдал короткое, но полное предложение солдат, руками зазывая Разанта за собой, а ногами показывая, что уже вот-вот сорвётся с места.

Бестий уже приоткрыл рот, но вместо того, чтобы сказать что-то, сплюнул на пол и решил пока делать то, что велят, раз обсудить проблему по-человечески всё равно нельзя. Покачав головой, он мощно с прыжка стартанул марафон обратно, мгновенно обогнав ещё не начавшего бег Раята. Оглянувшись на ефрейтора, Разант успел увидеть, что он взволнованно тянет вперёд руку, прося остановиться.

– Да что опять, чёртов...! – вконец раздражённый наёмник не успел увенчать фразу достаточно громким оскорблением. Дело в том, что Разант сам не видел, во что он сейчас влетит, не видя, куда бежит.

Резко его голова вошла в неприятную холодную тёмную жижу, напоминающую нефть, с которой он недавно познакомился, а под слоем этой влаги чувствовалось что-то каменно-твёрдое. Но он не падал, а стена этой жидкости будто выросла столбом посреди коридора. Разант был как муха, застрявшая в чём-то липком. Притом, жижа вела себя агрессивно, будто силой пыталась обволочь лицо бестия. Инстинктивно отпрянув и уперевшись ногами в пол, ему удалось с громким хлюпаньем вытащить себя из этой массы. Упав на пол в полуметре от неё, он, наконец, имел возможность рассмотреть, с чем же он в буквальном смысле слова, столкнулся.

Взглянув снизу вверх, он увидел странное существо, которое непонятно как оказалось посреди коридора и занимавшее его ширину почти полностью.

Тварей, подобной этой, Разант ещё не видел: он хорошо разбирался в животных и знал, что природой всё они созданы очень практично. У каждого должен был быть определённый набор внутренних органов и частей тела, равно как и других приспособлений, которые помогают существу выживать. Даже у самых когтистых и зубастых хищников при этом были уязвимые места вроде глаз или животов. Но стоявшая перед ним чёрная фигура была похожа на настоящую машину для убийства, при этом непригодная для существования.

Больше всего она была похожа на муравья, но с почти отсутствующим туловищем, служившим лишь точкой схождения для шести лап и маленькой головы, без какого-либо намёка на глаза, но с большим жвалом, похожим на медвежий капкан. Ротового отверстия за ним не было. Особенно пугающе была не форма существа, а его текстура: все его тело плыло мелкими волнами, как горячая смола, вылитая на поверхность высокого камня, стекала вниз, рассеивалась, достигая пола, но источник жидкости, заряжавшийся где-то наверху, никак не иссякал. Именно в эту субстанцию и вляпался лицом Разант.

– Тварь, а некуда тебе! Бей-бей! Я тут! – привёл в чувства шокированного бестия крик боевого товарища, призывавшего его к действию.

Юноша быстро поднялся, пользуясь замешательством не очень сообразительного зверя, не знавшего, на кого сперва напасть. Он не водил головой из стороны в сторону, а мелко перебирал лапами, слегка поворачивая корпус то в одну сторону, то в другую.

– Бей-бей! – повторил Раят.

– Легко тебе советовать, – огрызнулся Разант, сразу вытаскивая из-за спины Феррос, решив, что риск в любую секунду потерять сознание в данном случае вполне оправдан, ведь в схватке с этим существом мгновений и так может много не набраться.

В качестве своей первой цели существо выбрало Раята, вынуждая Разанта действовать немедленно.

Крепко держа обеими руками рукоять, он прыгнул вперёд, занеся оружие над головой. Но тяжёлый взмах резко остановился, едва лезвие коснулось крошечного чёрного туловища. Вся энергия, вложенная во взмах, вернулась назад, заставляя Феррос резко отрикошетить, выскакивая из рук своего хозяина, чуть заодно не вывернув ему суставы.

Страшное насекомое, даже не заметившие этого покушения, уже раскрывало жвало, приблизившись к ефрейтору. Тот в свою очередь тоже готовился нанести удар.

– Вот проклятие! Проклятие, проклятие!! – прошипел Разант, пытаясь справиться с болью в едва не оторванных руках. – Беги, идиот, эта тварь неуязвима!

Раят не услышал или не хотел слушать. Он всё также стоял и смотрел в упор на своего противника. Не боялся, но ждал.

Раскрыв на всю ширину, чудовище бросило вперёд весь корпус, как таран, вытянувшись вперёд на длинных паучьих ногах. Но этим только помогло юному солдату, напоровшись на выставленный вперёд меч, прошедший через несуществующую пасть прямо в тельце. Тут-то чёрное создание и почувствовало настоящую боль, начав трястись и дёргаться, пока рядом с раной чёрные волны, плавающие по поверхности тела, начали превращаться в густые чернила и стекать вниз толстой струёй. Несколькими неприцельными взмахами Райт перебил чудовищу несколько лап, и новые струи чёрной жижи залили весь пол, лишая сил бьющуюся в агонии тварь.

– Совсем мягкие, это вторая, ещё видел! – заторопился объяснять перепачканный поганой кровью ефрейтор, подбегая к Разанту, чтобы осмотреть предполагаемые раны на его руках.

– Нет, я не ранен, просто… – отшатнулся Разант, стыдясь своей бесполезности и не отрывая взгляда от затихающего тела на полу. Покуда чёрная субстанция покидала отрезанные конечности, они становились всё более тусклыми и прозрачными, как давно сброшенная змеиная кожа. – А ты сильный, такую-то тварь уделать!

Раят покачал головой, то ли не считая себя таковым, то ли объясняя, что сейчас не время.

– Остальные, надо вернуться! И надо вперёд, остальные! Нет! В смысле… остальные!

Но Разант хорошо понял изувеченную речь этого человека:

– Если хочешь помочь своему напарнику и другим товарищам – иди. Ты хорошо дерёшься с этими тварями, а я вернусь к Алисе… то есть к госпоже Сильберн и тому рыцарю!

Немного замешкавшись, Раят успел покачать головой, кивнуть, опять покачать и два раза сказать «да». Ещё чуть-чуть пооглядывавшись на месте, произнёс «удачи» и убежал в ту сторону, откуда пришёл. Разант, подобрав потерянный цвайхандер, бросил его за спину и тоже отправился назад к башне. Думать о том, что только что произошло, откуда взялось это существо, времени особо не было. Было ясно только, что угрозы устроить «резню», что давал златоглазый, не были пустым звуком. А какими средствами он это сделал?.. Хотя от златоглазых можно ждать любого фокуса.

Сложив руки на груди, Ланс стоял возле двери в комнату. Сразу после ухода Разанта его подзащитная изрядно смутилась и затихла, осознав неподобаемость своего поведения, и не вымолвила ни слова. Рыцарь же учтиво вернулся на свой пост рядом со входом. Вроде всё стало как обычно, не считая стоящую настежь дверь и отсутствие второго хранителя. Волнение по поводу внезапного побега Разанта его всё ещё тревожило, и он напряжённо ждал его скорого возвращения. Но сильнее его сейчас донимал многократно усилившийся запах, всё это время доносившийся из-за лестницы в подвал, находившейся слева от двери. Тем более, что Ланс по военной выправке занял своё прежнее постовое место, что было ближе к источнику.

– Ох, извините, вы в порядке? – тихонько выглянула в коридор Алиса. – Думаю, я заставила вас чувствовать себя неловко, начала кричать и… спровоцировала вас. Потом эта немая сцена и опять…

– Нет-нет! Всё в полном порядке, – запоздало отреагировал Ланс, чтобы не заставлять девушку долго лебезить в извинениях. Но для мужчины, которого впервые фемина смогла застать врасплох, это было даже очень оперативно.

– Как вы думаете, там всё в порядке? – поинтересовалась она, глядя в даль единственного коридора, за поворотом которого скрылся бестий.

– Я надеюсь, госпожа… – отозвался Ланс, слегка замявшись с последним словом, так как на учениях привык, что в конце любого предложения в своё время приходилось добавлять «капитан», обращаясь к крикливому инструктору.

– Мы ведь услышали бы отсюда, если б что-то происходило? – с надеждой задала юная аристократка следующий вопрос.

– Не факт, госпожа… – не смог обнадёжить её рыцарь. И вновь воцарилось неловкое молчание. Двое так и стояли, смотря друг на друга. Алиса хотела разрядить очередную неловкую ситуацию, пока возникшее безмолвие не прервал приближающийся топот, привлёкший их внимание к выскочившему перед носом Разанту. Запыхавшись, опёршись руками на собственные колени, он между вдохами скомкано выплёскивал слова:

– Хорошо… что вы в порядке… тут чёрт знает что… творится… надо уходить… или держаться тут!..

– Соберись! Крепость под атакой? С фронта, с тыла, подкоп? В каком состоянии войска? – принялся выпытывать обстановку Ланс, готовый применить все свои знания и сразу после того дать Разанту рапорт по всей форме.

– Я не знаю, здесь была какая-то тварь, совершенно нереальная! Раят убил одну и пошёл искать своего напарника, я вернулся сюда!

– Какие ещё твари? Боевые псы?! Без хозяев, что ли? – совершенно не понял ситуацию Ланс, чем был немало раздражён.

– Да нет же! Чудовища, самые настоящие чудовища!

– Сапуны?! – предложил ещё один вариант рыцарь, вскинув брови, почему-то не веря, что он сам это сказал, чувствуя, как шатаются дисциплинарные рамки, в которых он себя всегда держал. Разант бы удивился такому предположению с чужой стороны, но сейчас было не время.

– Да нет же! Я тебе ещё раз говорю: на нас напали не люди, не звери, а какие-то чёрные существа! Выглядят страшно, но убить их можно! Раят прикончил одну и пошёл дальше! Он в порядке, но слегка тронулся! – Разант же, наоборот, слегка отдышался и был готов внятно соображать и говорить.

– Какие чёрные существа!? О ком ты говоришь?! С кем нам придётся драться?!

– Откуда мне знать, я их никогда раньше не видел! Я тебе покажу, когда мы ещё таких встретим. Просто долбани мечом по тому, по чему я ткну пальцем!

Ланс скрипнул зубами – невозможно драться, не зная как, не зная с кем и где. Просто махать оружием всегда считалось у академиков его гильдии уделом безмозглых, неучёных наёмников, чей опыт брал начало в уличных потасовках. Сейчас ходячий пример стоял перед ним и предлагал заняться тем же самым.

От возбуждения кровь застучала в висках недавнего выпускника. И в этой несовершенной тишине уловил, что эти барабанам вторит что-то еще. Алиса тоже услышала это и прервала диалог своей лептой:

– Там кто-то есть, но там никого не должно быть, там точно никого не было, – со страхом прошептала она, смотря в сторону ведущей вниз лестницы.

– Запах… – похожим тоном сказал Разант, также поворачивая голову в ту же сторону, – тёмный и вязкий…

Рука Ланса сама схватилась за оружие, Разант вслед за ним вынул железный меч с пояса, а Алиса, медленно переставляя ноги, двинулась назад. Топот нарастал на каменных ступенях, нарастал и приближался. Там было явно больше одной пары ног или даже нескольких десятков ног. Да и звук не был похож ни на поступь босого человека, ни на обутого. Повинуясь инстинкту, сотканному из боевого опыта и тренировок, рыцарь и наёмник встали плечом к плечу, перегородив собой коридор, разделяя источник шума и свою подзащитную, готовясь отразить любую атаку.

– Ты сказал чёрные твари? – совершенно буднично поинтересовался Ланс.

– Да! Большие, быстрые, огромные челюсти, бить надо в центр, – со столь же неокрашенным выражением отозвался Разант.

Спроси их об этом на следующий день, ни один из них не смог бы сказать точно, что их внезапно так сплотило, внушило такую уверенность, что они смогут помочь друг другу выполнить миссию во что бы то ни стало. Так или иначе, сейчас для обоих на второй план отошло всё, кроме их чувства долга.

Алиса видела это и читала уверенность в каждом их движении, потому даже не вздрогнула, когда из-за проёма показалась первая тварь.

Она не выбирала цель, не примерялась. Сразу, ничего не опасаясь, бросилась в атаку. Разант нанёс первый удар, без удивления для себя отметив, насколько лучше сработал железный клинок. Потом показалась ещё одна, за ним третья, но отдалённый топот не прекращался. Было ясно, что они собираются брать числом.

Как и сказал Раят, они были мягкие, но ефрейтор успел схлестнуться лишь с одной. Ланс и Разант рубили без остановки, но они никак заканчивались.

Работа не становилась легче, покуда чёрные твари продолжали атаковать, и каждая новая пыталась наносить удары всё менее бездумно, и несколько раз их жвала щелкали слишком близко.

– Им нет конца! Они там туннель прорыли, что ли?! Может нам лучше отступить?! – зарычал Ланс, проткнув челюсть одной твари, которая только что чуть не откусила ему ладонь.

– А как же Алиса?! Да и долго ли ты сам пробегаешь в этих железках? – отозвался Разант и со всей силы пинком отвадил от себя обезноженное, истекающее соками насекомое, чрезмерно бойко щёлкающее пастью.

– Тогда возьми её и уходи сам! Я тут один справлюсь!

– Ха, герой, у меня есть идея получше! Займи их пока, я сейчас! – бравурно кликнул Разант, нанося добивающий удар очередному чудовищу, и отскочил назад, давая Лансу больше пространства, чтобы развернуться и драться за двоих. Бестий схватил Алису за руку, потянул её за собой в комнату, где и бросил на кровать. Освободившейся рукой схватил со стола масляную лампу и сказал ничего не успевшей понять девушке: «сиди здесь!». После чего громко захлопнул дверь с другой стороны так, что она плотно встала в проёме.

Ноги понесли его на следующий этаж башни, где он раньше видел бочонки, полные нефти. Больше там разбитых не было, но бестий это легко поправил, хорошенько жахнув один из них рукоятью меча. Поставив бочонок возле лестницы, с размаху разбил о него лампу. Огонь быстро проник через щели внутрь, заставляя запылать её содержимое, после чего бестий пинком оправил её вниз с криком «поберегись!» и вслед сам понёсся вниз.

– …ись! – Только и донеслось до Ланса, когда он нашёл время, чтобы оглянуться. Тут он увидел, что огромный огненный шар уже нёсся на него со значительным ускорением. Только хороший рассчитанный прыжок мог бы выручить рыцаря. И он уже начал отсчитывать время.

Дверь в комнату Алисы резко распахнулась, когда напуганная девушка, привлечённая криком Разанта, вышла посмотреть, что случилось. Драная бочка столкнулась с тяжёлой дубовой дверью, и её полыхающее содержимое разлетелось во все стороны, как у дождевой капли, достигшей твёрдой земли. Алиса успела отпрянуть назад, но почувствовала, как сразу в нескольких местах кожу на её теле начало адски жечь, заставив её скорчиться от боли и упасть на колени.

Огненная лужа разделила поле боя на маленький отрезок, где сражался Ланс, лестницу, с которой спускался в данный момент Разант, и комнату дочери кастеляна, которая и стала лакомым кусочком для всепожирающего огня.

Оба телохранителя оказались отрезаны друг от друга и от своей подзащитной. К тому же одному из них приходилось без поддержки драться с настоящими чудовищами. Ситуация вышла из-под контроля.

В то время как Ланс мог сконцентрироваться лишь на самозащите, Разант ещё мог что-то сделать, как-то помочь, либо попытаться спасти дочь кастеляна, либо присоединиться к рыцарю и сражаться до самого конца, каким бы он ни был. Рассусоливать на месте было глупо, и Разант начал думать прямо на ходу, когда помчался во весь дух прямо на огненное озерцо. Хорошенько оттолкнувшись от земли, сделал длинный нырок через стену огня над полной трескающих звуков бездной. Кожа ныла жаром, глаза, даром что закрытые, слезились, но это не помешало ему правильно сгруппироваться в конце и совершить кувырок. Сразу встав на ноги, смахнув паль с коротких волос, он открыл веки и увидел перед собой Алису. Значит, у него всё получилось.

– Разант, ты здесь! Что с господином рыцарем?!

– Ему придётся остаться одному, пока я тебя отсюда не вытащу!

– Но ты должен ему помочь!

– Хочешь сгореть заживо? – махнул рукой бестий в сторону всё расползающегося по комнате огня. – Давай сначала о тебе позаботимся, или ты гранитная?!

Растерянно Алиса перевела взгляд с сердитого бестия на жадное пламя и робко кивнула.

У Разанта уже был план. Он направился к окну и оценил высоту. Этаж хоть и был только вторым, но счёт начинался не с уровня земли, и реальная высота была больше, а потому попытаться, стоя внизу, поймать девушку на руки было бы чересчур рискованно. Он точно знал, что она не очень тяжёлая, но и не как пёрышко тоже. Да и самому надо будет спуститься как-то сперва...

– Алиса, у тебя есть верёвка?!

– Нет, откуда? – испуганно и как бы виновато ответила она.

– Простыни-одеяла-занавески, хоть что-нибудь?!

– Ты хочешь спуститься вниз? Есть, но едва ли их хватит, тут всего пара!.. – также взволнованно затараторила она, быстро озираясь вокруг.

– Вот проклятие! Проклятие! – скрипнул зубами бестий, лихорадочно перебирая в уме альтернативы. Но всё сбивало с толку: страх Алисы, тот факт, что Ланс в эту самую секунду сражается там один, и даже немного то, что его собственная жизнь тоже была в опасности. А ведь где-то там ещё Шилка…

«Шилка!» – от этой мысли Разанта просто передёрнуло, как будто сердце погрозилось сию же секунду навеки замереть, если он сейчас же не найдёт её и не убедится, что с ней всё в порядке.

– А может, ты сможешь съехать вниз прямо по стене? Воткнёшь меч и плавно опустишься! – внезапно осенило Алису на редкость дурацкой идеей, но ей она так понравилась, что она хлопнула в ладоши.

– В какой сказке ты это прочитала?! – рявкнул воспалившийся бестий. – Как вообще меч может войти в камень?!

Разант с новой силой начал думать, но в голову совершенно перестали лезть хоть какие-то адекватные идеи. Он болезненно потёр затылок и случайно задел рукой рукоять Ферроса.

– Хотя, – вытащив оружие, юноша внимательно и, как всегда, заворожённо уставился на его поверхность, – это может сработать… должно, но нужно торопиться.

– Моя идея? – удивилась Алиса.

– Да, но времени нет, быстрее прыгай ко мне на спину: можешь обхватить меня руками и ногами, можешь держаться за ножны, главное - крепко! – торопливо, до неразборчивости выпалил слова Разант, повернувшись к девушке спиной и приклоняя колено. Она послушно, хоть и скованно, забралась, как маленькие девочки залазят на спину отцу или старшему брату.

– Не ослабляй хватку, даже если будет страшно, поняла?

– Я поняла… – Алиса прошептала ему на ухо, боясь сделать лишний вдох.

– Ну, всё или ничего! – бодро объявил Разант и с разбегу кинулся в широкое окно.

«Всё или ничего, он говорит. Вот пижон!» – нашёл время и силы усмехнуться про себя Ланс. Несмотря на то, что враги не кончались, металлическая броня всё сильнее нагревалась и жгла тело даже сквозь подкладку, а силы всё ближе подходили к полному истощению. «Хоть повеселил перед смертью», вновь промелькнула мысль, шальная, не по уставу, которая сразу же навсегда покинула сознание, когда рыцарь вновь занёс меч над головой – надо было продолжать.

Как только голова Шилки перестала кружиться слишком сильно, она сразу попыталась встать, но явно поспешила. Её шатало из стороны в сторону. Идти было тяжело, дышать приходилось через силу, но лежать здесь и ничего не делать было намного труднее. Ведь все люди, которыми ей надо было руководить, которых ей надо было защищать, были в смертельной опасности. И возможно, в эту самую секунду кто-то, крича и сражаясь, расставался с жизнью от лезвия беловолосого убийцы.

Обхватив себя руками, как будто боясь развалиться на кусочки, она вышла из комнаты, оставив там на полу лежать своё оружие, которым она сейчас всё равно не в состоянии была владеть. Руки дрожали, взор загораживали тёмные пятна, а слуху мешал тонкий писк. Собственными руками она чувствовала, как дребезжали все её внутренности. Сердце болезненно сжималось под тонкими рёбрами, лёгкие с большим трудом вгоняли и выгоняли воздух. Она была разбитой, но ещё не до конца беспомощной.

Выйдя в коридор, она услышала шум битвы, доносившейся отовсюду, и это её напугало. Ведь нарушитель был всего один и, несмотря на всё своё мастерство, не мог быть в нескольких местах одновременно. Поборов панику, она устремилась, насколько позволяло текущее состояние, в западное крыло к башне, чтобы найти там Алису. И Разанта тоже.

В коридоре было неуютно. Из него куда-то делась вся жизнь, будто уже много веков тут не было ни души.

Какое-то время Шилку сопровождал кровавый след на полу, оставленный смертельно раненым Кастеляном. Позже он свернул на ведущую вниз лестницу, но она решила, что куда разумнее будет попытаться помочь тому, у кого ещё пока потенциально больше шансов спастись.

Звуки битвы становились всё громче и отчётливее, пока Шилка подбиралась к главному входу, через который сегодня провела Разанта. В центре зала дралась горстка наёмников. Пол вокруг них уже был залит чёрной жижей и усеян порубленными телами погибших чудовищ, чьё число уже подходило к концу. Самое настырное существо прыжком прорвало стену из защиты и вклинилось в их ряды.

Пара человек с копьями старались не дать ему слишком сильно ёрзать. Двое с мечами были наготове позади, а накачанный бородатый наёмник с булавой хорошенько врезал твари по челюсти, расколов её туловище на истекающие слизью черепки. Само тельце завалилось на пол и задёргалось, стремительно бледнея, пока её поганая кровь превращалась в чёрную вонючую лужу на полу.

Ребята вздохнули с облегчением, так как это была последняя из чёрных тварей. Кто-то даже, переставая сдерживаться, грохнулся на пол, чтобы скорее отдышаться. Только самый здоровенный из них, тот самый, что орудовал булавой, радостно упёр руки в бока и загоготал, разглядывая плоды своих трудов.

– Ха! Здорово мы их, мальчики, пусть ползут ещё! Мы всех натянем на!.. – осёкся, увидев спешащую к ним бледную и израненную Шилку. Он поспешил к ней навстречу и как раз успел подхватить её, когда ноги её ослушались и она чуть не упала.

– Вы в порядке?! – одним махом выдохнула Шилка.

– Ты ли в порядке, другиня? – проигнорировал вопрос бородач, аккуратно ставя её на ноги, как хрупкую скульптуру. – Ты ведь Шилка, да? Та, которую кастелян назначил главной. Тебя сложно не запомнить, хотя бы потому, что женщины-солдаты так и не прижились в Зиммерии.

Она только кивнула и продолжила.

– Ситуация совершенно вышла из-под контроля. Я и подумать не могла, что тут может появиться Земная скверна. Хоть угрожал и златоглазый, но чтобы Бродяга мог быть так силён…

– Что за поганая скверна такая?! – вскрикнул один из копейщиков. – Это же сами настоящие чудовища, демоны, дьяволы!

Бородач обернулся на своего подопечного и злобно зарычал:

– А ну заткнись и не позорь меня! Они же смертны! Тебе этого должно быть достаточно, чтобы не отлынивать от работы! Извините его. Мать, вечная ей память, слишком мягко воспитывала моего поганца.

– Это ваш сын?! – удивилась Шилка, которой впервые доводилось увидеть, как родители и дети дерутся бок о бок, хотя, в принципе, такая концепция была ей очень по душе.

– Да все пятеро мои дети! – заулыбался наёмник, будучи явно рад такому вопросу и переполняясь гордостью. – Сколотил из ротозеев такую банду, что Кресдонийские королевские рыцари позавидуют!

– Но их тут только четверо... – заметила Шилка.

– Владимир был в защите кастеляна. Мы не знаем, где сейчас наш брат, – вмешался один из юнцов с мечом.

– Кажется, я его видела, он вместе с напарником унёс куда-то раненного господина Сильберна. Надеюсь, они не встретились по дороге со Скверной.

– Ничего не понимаю! Если кастеляна ранили, то мальчик не мог не столкнуться со Скверной, – почесал затылок наёмник. – И где парнишка сейчас тогда?!

– На нашего нанимателя напал златоглазый, которого мы и ждали. Я велела двум своим подопечным увести господина Сильберна подальше, но убийца успел его серьёзно ранить: неподалёку я видела кровавый след.

– Тогда там срочно надо идти по нему, мы всё ещё должны выполнить свой долг!

– Заодно найдём Владимира! – отреагировал кто-то из сыновей.

– Боюсь, что это может быть тщетно. Господин Сильберн был очень сильно ранен, скорее всего, он уже мёртв, – отвергла этот план Шилка. – Нам нужно постараться спасти хотя бы его дочь.

– Это ещё не известно, мёртв ли он! К тому же там всё ещё наш брат. На его руках раненый старик, а в помощь - какой-то солдатишка! – возмутился самый юный из братьев.

Бородач явно не видел смысла говорить что-то по этому поводу. Он просто развернулся и с дикой гримасой двинулся на особо наглого отпрыска, на ходу готовя кулак для хорошей затрещины.

– Нет, не надо! – схватила его за плечо Шилка. – Он прав. Мы должны бороться до конца! Тем более, что ваш ребёнок и вправду в опасности.

Прикосновение ослабевшей руки явно не могло остановить лидера наёмников, но он замер даже до того, как бестия открыла рот.

– Я понял… – кивнул бородач. – Мальцы, бегите в западное крыло, отыщите след и идите по нему! Разберётесь, что делать дальше.

– Да, отец! – хором ответили обрадованные бойцы и, схватив оружие, понеслись из зала.

– Не забудьте, надо убить как можно больше этих существ. Они опасные, но хрупкие. Используйте ваше количество как преимущество и помогите другим солдатам, если встретите их! – отправила Шилка им вслед последние напутствия.

Вылетев из окна пылающей комнаты на прохладный ночной воздух, Разант не растерялся и продолжал исполнять задуманное. Всего за долю секунды он, крепко-накрепко схватив рукоять Ферроса, развернулся в воздухе, чтобы всадить клинок в твёрдую каменную стену, который и вправду легко вошел в каменную твердь. На мгновение Алисе, намертво вцепившейся в бестия и полностью от него зависимой, показалось, что, войдя в породу, он так там и застрял. Но энергия их с Разантом скоростного падения, переданная Ферросу через рукоять, заставила его поползти вниз, рассекая камень и эффективно гася скорость, с которой они приближались к земле, окончательно остановив их всего в нескольких десятках сантиметров над поверхностью высокой травы.

– Ты уже можешь отпустить меня… – напомнил Разант, когда они провисели в неудобном положении несколько немых секунд.

Алиса опомнилась и осторожно отцепилась от бестия, сперва осторожно опустив на землю ватные ноги, после чего разомкнула крепкую хватку вокруг его шеи. Освободившийся Разант хорошенько упёрся стопами в стену и как следует потянул меч, освобождая его из заточения ценой неболезненного падения на спину.

– Если подумать, то это всё было невероятно… – сказала сама себе Алиса, поднимая голову вверх, чтобы рассмотреть почти неестественно ровную борозду, оставшуюся на стене, идущую до самого её окна, в котором сейчас мерцал зловещий огненный свет.

– Сфокусируйся, я должен отвезти тебя подальше отсюда, покуда здесь могут быть эти твари, – не дал ей расслабиться встревоженный Разант. – Ты знаешь подходящее место?

Девушка была готова расслабиться, поверив, что после такого страшного прыжка уже всё позади, но…

– Мы не можем уйти! Нам надо помочь господину Лансу, он там совсем один!

– Я обязательно всем помогу, как только смогу. Но мне было велено в первую очередь думать о твоей безопасности, потому нам надо уходить!

– Ты идиот! У них может совсем не быть времени! – к Алисе стала возвращаться её дерзкая натура, которую в ней всегда пробуждало присутствие бестия, пока она переходила на крик.

Разант скрипнул зубами:

– Ты предлагаешь мне тебя бросить, чтобы тебя могла спокойно загрызть следующая такая тварь?! Кто знает, сколько их здесь ещё?

– Тогда давай пойдём назад вместе!

– Я могу оказаться не в состоянии тебя защитить, если мы сунемся в самое пекло, а мёртвой ты никому не поможешь.

– Я не буду грузом, и мне совсем не обязательно там умирать! – Алиса топнула ногой и, не обращая ни на что внимания, бросилась вдоль стены к главному входу в замок.

– Вот проклятие… – цыкнул Разант и последовал за ней. Он мог бы легко догнать её и остановить силой, но отговорка была слишком хороша, чтобы самому ей не воспользоваться.

Достигнув главного входа, Алиса отодвинула створку большой двери и вошла внутрь, сразу чуть не потеряв сознания от ужасного вида и сшибающего с ног запаха: пол парадного зала был залит чёрной жижей и украшен белеющими сохнущими фрагментами тел чёрных существ. Кто-то уже здорово успел здесь поработать.

Пошатнувшуюся Алису подхватил и удержал на ногах подоспевший Разант.

– Держись, ещё рано отключаться. Просто старайся дышать через рот.

Девушка потрясла головой, приходя в чувства, и кивнула в ответ.

– Хорошо, только давай решим, куда нам пойти сначала. Вариант разделиться не обсуждается.

– Раз тут столько убитых чудовищ, то значит, другие солдаты и наёмники хорошо справляются. Думаю, мой отец будет в порядке, так что нам нужно... – поток рассуждений Алисы прервали совершенно неуместные одинокие аплодисменты пары рук.

Откуда-то из недр замка в парадную вышел Зеус. Довольный собой, он медленно хлопал ладонями. Звук, правда, был сильно приглушён его толстыми кожаными перчатками и отдавался по пустому залу весьма гнетущим эхом, будто в темноте кто-то или что-то шуршало по углам.

– Всё прошло, как всегда замечательно, – объявил златоглазый. – Я всё проверил, итого у нас тридцать семь погибших. Впрочем, неудивительно, если учесть, как они были невнимательны. Я считал их смерти, а они даже не знали, что я поблизости. Это, конечно, совершенно необязательно для моего отчёта, но я предпочитаю точно знать свои силы, ведь ошибка в моей работе может обойтись очень дорого.

– Это ты тот убийца! – вскрикнула Алиса и хотела добавить что-то ещё, когда Разант загородил её от Зеуса собой, беря на изготовку оружие.

– А ну не приближайся к ней! В этот раз я во всеоружии и тебе через меня не пройти! – грозно прорычал Разант.

– Я вроде говорил тебе, что не люблю махать кулаками, разве нет?

– Ага, именно поэтому ты так хвастаешься тем, что из-за тебя погибло тридцать семь человек?! Ведь это твоих рук дело, не так ли?

– Те аплодисменты были для тебя, ведь ты смог уберечь девочку от Скверны, правда, потерял при этом всех товарищей. Думаю, ты себя хорошо проявил, – улыбнулся Зеус и игриво хлопнул себя по лбу, озарившись какой-то идеей. – Но хватит любезностей. Что скажешь, если мы просто разойдёмся в разные стороны? Я сделал всё, что собирался, а смерть твоей милашки для меня лишь вторичная задача. Я ею с радостью пренебрегу, покуда я ненавижу причинять боль симпатичным женщинам, тем более, что сегодня уже сделал это с одной красоткой. Кстати, она была похожа на тебя!

– Шилка!? Что ты сделал с Шилкой!?

– Ох, похоже, зря я это сказал. Теперь придётся драться с тобой, – заметно помрачнел златоглазый. – А там, глядишь, не удержусь и девку тоже прирежу…

– Ну всё, сейчас ты своё получишь!

– Может, ты ещё передумаешь?

– Пошёл ты! – плюнул на без того грязный пол Разант, выхватывая из-за спины своё самое грозное оружие.

– Ну что ж, – глубоко вздохнул Зеус, – главное, не старайся слишком сильно. Ведь я уже решил, чем всё закончится, и потом тебе будет обидно.

Бестий в этот раз не стал искать ответ. Вместо этого он, не теряя больше ценного времени, бросился в атаку.

Расстояние сокращалось очень быстро, но златоглазый не был этим обеспокоен. Увернуться что от первого, что от второго взмаха ему не составило труда. Хотя слово «увернуться» слишком сильное, чтобы описать, как легко он отшагивал от места, где через мгновение меч рассечёт воздух.

Хлюпая по полу, залитому кровью скверны, бестий всё пытался хоть как-то задеть своего врага, но с таким же успехом он мог пытаться ухватить собственную тень. Скорее это Разант был тенью, изо всех сил пытающейся догнать ведущую её хозяина.

– Хватит играть со мной! – вскинул меч на плечо Разант и погрозил Зеусу кулаком. – Сражайся как мужчина!

– Разве ты сам не любишь игры? Ты ведь пока всего лишь щенок. С твоей хозяйкой мы, правда, говорили серьёзно, но она-то точно не ребёнок, — это небрежно потянутая ниточка тоже сделала своё дело, заставив немного взявшего себя под контроль бестия вновь взъяриться. Одно только упоминание о Шилке, которая, возможно, сейчас ранена, страдает от боли, если вообще жива, так нуждается в его помощи.

На следующий выпад Разанта беловолосый уже решил дать более решительный отпор, безо всякого напряжения повалив бестия на землю самой обыкновенной, почти шутливой подножкой.

Он упал очень болезненно, лицом в мерзопакостную жидкость и едва откашлялся, чтобы избежать удушья, когда она попала ему в рот, будто испуская там ядовитый газ. Феррос выпал из рук, пока он падал. И к тому моменту, когда он поднимался с земли, в голове что-то прояснилось. Пока кровь начала вновь тепло циркулировать по телу, пришло понимание, как теперь расставлены силы на карте.

Зеус и Разант поменялись местами. Точнее, это златоглазый их поменял, пока они кружили по залу. И теперь Алиса, которую бестий закрыл собой, была в его полном распоряжении, но осознание этого факта пришло, когда было уже поздно.

Грациозным движением обогнув и схватив девушку, Зеус прижал её спиной к себе. Алиса не успела даже испугаться, пока его руки надёжно не заковали её крепким замком.

– Что скажешь, милая, удобно?

– Отпусти меня! – потребовала Алиса в ответ. Страх к ней всё-таки пришёл, но не угнетающий, а побуждающий на борьбу, проявляющий в ней самые резкие черты характера.

– Смело. Но всё равно банально, – скорчил гримасу Зеус, будто получивший отказ от любимой.

– Ты ведь сказал, что не тронешь её! – сказал всё ещё пытающийся оттереть лицо от чёрной жижи Разант, поднимаясь с пола.

– Во-первых я сказал только, что не буду убивать, и сделал это до того, как ты решил напасть на меня. А пока ей всего лишь немного некомфортно, но это легко исправить, – Зеус быстро, но аккуратно выпустил Алису из хватки, чтобы вновь взять её, но на этот раз аккуратно подхватить на руки, как новоиспечённые мужья берут своих любимых жён.

Алисе и вправду стало комфортнее, чем в сдавливающем рёбра захвате. Но желание что-то сделать со своим пленением превратилось из невозможного в казавшееся слишком опасным.

– Я уверен, ей так намного лучше. Хотя всё равно страшно, ведь я могу безо всяких проблем свернуть ей шейку.

– Чего ты хочешь? – холодно и расчётливо спросил Разант, окончательно уяснив, что, беря на слабо, его всё равно не спровоцируешь.

– Всё того же. Оставь меня в покое, сходи, добей оставшуюся скверну, найди свою хозяйку, а я просто уйду. Отойдя достаточно, я отпущу её восвояси.

– Как я узнаю, что ты не врёшь?

– Говорю ли я правду, не имеет особого значения. Если ты не сглупишь, она в любом случае проживёт дольше. Может, на пять минут, пока я скроюсь, может, не на один десяток лет, если я сдержу слово, вот и вся разница. Сейчас или позже.

– …Ты победил, – выдавил Разант, понурив голову.

– Умный мальчик, – довольно улыбнулся Зеус. – Так всем будет лучше.

– Но если ты посмеешь!.. –поспешил добавить бестий, но не успел договорить.

– Не посмею, а ты всё равно ничего мне не сделаешь, не напрягай себя выдумыванием угроз: я наверняка уже слышал вариации на эту тему получше твоих, – отмахнулся беловолосый от этих слов, разворачиваясь прочь. – Ты тоже веди себя смирно, милая, и я обещаю тебе, что всё закончится благополучно.

Разант был беспомощен, глядя на шагающего прочь златоглазого, уносившего с собой ту, которую ему было поручено защищать. Он мог поверить ему на слово и уйти искать Шилку, Ланса или самого кастеляна, а мог попытаться спасти её: проследить, обхитрить, победить проклятого Зеуса. Однако решение казалось решительно нерешаемым.

– Вот проклятие! – только и смог процедить Разант вслед, разрываясь между теми, кому по разным причинам был обязан помочь.

– Разант, это ты?! Разант?! –услышал Ланс голос, доносившийся по ту сторону огненной стены.

Это кричала Шилка, которая пыталась угадать сквозь толщу искажающего сам воздух жара, кто же сражался по ту сторону.

Измождённый жарой, усталостью и безнадёгой, рыцарь мгновенно потерял последнюю каплю самообладания, зажатую в кулаке.

– Кто? Кто там?! Скорее, мне нужна помощь! – столь же тщетно начал он вглядываться через пекло со своей стороны.

– Это!.. – пыталась ответить Шилка, но растерявшегося рыцаря за руку успела цапнуть одна из скверн. Его крик боли и звук удара выпавшего меча об пол стали сигналом для начала действий бородачу, что сопровождал Шилку.

– Ну, держись, другиня! – бравурно предупредил огромный наёмник, одной мускулистой рукой прижав к себе Шилку, а вторую держа наготове, и понёсся в раскинувшееся перед ним кострище, будто перед ним была каменная стена, которую обязательно надо проломить головой.

Шилка почти не почувствовала языков пламени, хотя они успели лизнуть в нескольких местах её одежду, в то время как бородач не почувствовал вообще ничего, проносясь по горящей нефти и хватая за шиворот юношу, в которого вцепилась страшная тварь.

Скверна держала рыцаря крепко, но выпустила свою жертву сразу, как только оказалась под действием огня. Тот едва задел её, но она, раскрыв страшную пасть, тут же отскочила как можно дальше, угодив в другой сгусток пламени, где мгновенно погибла.

Тройка рухнула в дальний конец комнаты Алисы, которая уже наполовину была объята всепожирающим огнём.

– Дьявол, дьявол, дьявол!! –забился по полу Ланс, стараясь поскорее снять с себя изрядно напёкшие тело доспехи, но уставшие руки не могли справиться с распределительными ремнями.

– Лежи ровно, я помогу тебе! – крикнула Шилка, но паника овладела рыцарем, он никак не мог успокоиться и всё пытался провернуть дело сам.

– Я могу его вырубить! –предложил бородач. Но Шилка не услышала его или не стала терять времени на ответ.

– Я сейчас тебе помогу, – уже другим успокаивающим тоном повторила Шилка и, выбрав момент, схватила юношу за руку, одним лишь движением избавив его от одного из мучивших тело металлических наручей. Ожидаемый эффект имел место быть, и Ланс покорно замер, раскрыв рот.

Вытащив из-за пояса у рыцаря его же нож, Шилка быстро помогла ему избавиться от железа, перерезав по очереди все ремни. Кожа всё ещё ныла, но было в тысячу раз легче.

– Спасибо вам! Вы мои спасители! – торопливо выпалил Ланс, как только успел хоть чуточку отдышаться.

– Проблемы идут! – грозно прервал церемонии наёмник, показав в сторону тающей пламенной защиты, отделявшей их от скверны. Жижа из трупа первого погибшего там существа слегка сбила пламя, и остальные это поняли, начав отдавать один за другим свои жизни, чтобы пробиться к улизнувшим жертвам. Делали они это осторожно, по одному, будто стараясь не переплатить за свою победу слишком сильно.

– Ну, это просто ни в какие ворота! Сколько их там?! – окрепшим голосом объявил Ланс.

– А сколько ты уже прикончил? – улыбнулся бородач, уже предвкушая веселье.

– Где Разант и госпожа Сильберн? – Задала Шилка свой куда более важный вопрос.

– Они были здесь. Я не видел, но, по-моему… они выпрыгнули из окна... возможно…

– Выпрыгнули? Не слезли? По канату или лестнице?!

– Кричали так, как будто прыгнули…

– Раз они смогли, значит и мы сможем! – уверенно сказал бородач, выглядывая вниз через окно.

– Ты в своём уме?! – поинтересовалась Шилка, когда сама оценила расстояние до земли.

– Да я сто раз так делал! Ноги у меня очень сильные, в них бы булавы держал, если бы на руках умел ходить! –и сам себе весело усмехнулся. Он вылез наружу, повис на руках и, аккуратно оттолкнувшись от стены, благополучно спрыгнул безо всяких проблем на мягкую траву, да так, что земля под ним вздрогнула.

– Циркач! – заклеймила его обрадованная простым решением проблемы Шилка, позже сама удивившись невероятно легкомысленному своему поведению с учётом ситуации. Но вид великана, прыгающего как акробат, мог кого угодно вывести из равновесия.

– Да прыгайте, только по очереди! Я вас поймаю!

Шилка, в данный момент чувствуя себя всё-таки лучше Ланса, помогла ему встать на ноги и залезть на окно. Бородач играючи поймал его внизу, даже несмотря на не слишком удачный его прыжок. Бестию он также легко поймал на руки.

Спасённый от верной гибели, избавленный от раскалённых лат, Ланс вздохнул с облегчением, присев на прохладную землю среди высокой мягкой травы, и, наконец, смог нормально отдышаться. Теперь всё ему казалось неважным.

Огромная борозда в стене довела его взгляд до самой прорези окна вверх, где уже копошились чёрные твари на фоне блеска огня.

– Кажется, они не спрыгнут. Даже если попробуют, то, скорее всего, просто переломают свои тонкие лапы… – успокоил себя и товарищей Ланс.

– Никаких следов госпожи Сильберн и Разанта. Обеспокоенно осмотрелась Шилка, когда бородач аккуратно спустил её на землю.

– Вообще-то следы хорошо видны, – показал наёмник на свежую тропинку из слегка примятой и раздвинутой в разные стороны травы, которая вела обратно ко входу в замок-крепость.

– Какого?! Что этот идиот там забыл?! Почему он не увёл её подальше?! – вскипела Шилка и уже намеревалась отправиться по этим следам с самыми ужасными предчувствиями.

К Лансу также вернулось осознание, что его долг ещё не выполнен и расслабился он чересчур быстро, что и заставило его вновь подняться на негнущиеся ноги.

– Отставить! – не совсем родным для его речи официозно-командирским голосом остановил обоих бородач. – Далеко ли вы двое собрались?

– Я не так серьёзно ранен, я ещё могу сражаться! – заверил его Ланс.

– Даже если так, то чем? Будешь рвать зубами? – парировал наёмник, напомнив Лансу, что меч сейчас валяется в коридоре, и даже нож, с помощью которого с него сняли броню, остался лежать на полу, небрежно брошенный Шилкой.

– Он прав, тебе лучше остаться здесь, – кивнула Шилка. – Тут ты будешь в безопасности, мы вернёмся, когда всё закончится.

– Нет, другиня, я же говорил, что вы оба никуда не пойдёте! – нагло уточнил бородач.

– Пока ещё я тут командую! И я не буду прохлаждаться!

– Ещё как будешь! Посмотри на себя: вся дрожишь, трепыхаешься, как рыба перед тем, как её выпотрошат. Я из-за этого тебя едва из рук не выпустил. Нет, вы будете мне обузой похуже моих сорванцов, – быстро закончив тираду, он хитро и довольно улыбнулся и, не желая знать, какие могут найтись у собеседников аргументы, развернулся и припустился по тропе.

Ланс, всё-таки, дал волю ослабевшим ногам, сев на колени и дался диву:

– До чего уверенный человек…

– Похоже, ему есть для кого быть сильным. Надеюсь, он успеет вовремя, чтобы помочь Разанту, – удовлетворённо кивнула Шилка, обдумывая резко ослабевшее желание кинуться следом.

Разант что-то услышал. Появившийся из ниоткуда далёкий звук, быстрый и решительный топот, ещё не полностью доступный для слуха златоглазого. И это стало толчком для дальнейших действий потерявшегося в безысходности юноши. Как будто кто-то сверху играл за шахматной доской, разработал хорошую тактику и дальше оставалось только двинуть фигуры в нужном порядке. Разант был одной из них, выполняя приказы, вложенные в его голову. Тогда это казалось чудом.

– Эй, а ну стоять! Сейчас же верни её! – как можно вызывающе крикнул Разант, поднимая из нечистот своё оружие. Но Зеус не удостоил этот выпад внимания, а значит, нужно было стараться лучше. – Я с тобой разговариваю, седая мразь!

Тяжёлые сапоги загрохотали по полу, громко шлёпая по лужам. Также Разант не поскупился на крик, пока нёсся на соперника, замахиваясь мечом. как дубиной для удара по голове.

Он уже почти вышел наружу, когда понял, что на взбесившегося мальчишку придётся внимание.

– Ты дурак!.. – оскалился Зеус, обернувшись к Разанту. В сияющих глазах было много злобы вместе с оскалом доведённого до кипения человека.

«Что же ты делаешь, Разант?!» – пронеслось у неё в голове. – «Я не хочу…»

Зеус обдумывал что-то другое. Эту девочку надо убить. Можно всадить нож в ее сердце, можно прямо сейчас, пока она на руках, свернуть шею. Главное, чтобы она не мучилась и осталось время дать отпор бестию. Задача для Зеуса была не сложной, но он не смог её решить, когда непредвиденно вмешалась третья сила.

– Ну-ка, брось фафу! –донёсся до ушей Разанта незнакомый голос, хозяин которого незамедлительно вырос за спиной беловолосого, замахиваясь булавой. С другой стороны поспевал Разант.

Когда Зеус попытался что-то предпринять, скорость уже не смогла его спасти, и булава по пути к полу успела сильно задеть его плечо, содрав изрядный ломоть кожи.

Зеус уронил на пол Алису, испытав изрядную муку от такого обширного ранения.

– Попался! – Разант не потерял ни секунды и, не сбавляя скорости перестроил свой удар, нанеся выведенному из строя златоглазому колющий удар прямо в живот, пробивший его тело насквозь. Хлынула кровь, замаравшая лежащую у его ног Алису.

Раж бестия мгновенно улетучился. Он стоял, держа в руках меч, рядом с пронзённым им человеком. С кем-то из его прошлого, с кем-то, у кого могла быть ценнейшая информация. Это было неизбежно. Златоглазого можно было только победить или оставить победителем. Но всё равно то, что он сделал, было тяжко.

Зеус не падал. Он перестал дышать и моргать, лицо невероятно быстро побледнело. Так прошло какое-то время, сколько, никто из присутствующих сказать не мог.

– Так долго… – прошептал Зеус и тут же к горлу подступил комок, силой проделавший себе путь наружу в виде кровавой рвоты, осевший на поверхности сразившего его клинка, – уже так невероятно долго, так дьявольски долго! – удивительно резко затухающий голос превратился в крик.

Разант так и застыл на месте, не зная, что можно и что следует предпринять дальше. Зеус явно был необычным человеком, даже по меркам златоглазых, если его невероятные рефлексы действительно связаны с этим происхождением.

Беловолосый прокашлялся, и этим, казалось, открыл в себе новые силы.

– Опять жжёт всё тело. Надо только собраться… Как же давно… И вот теперь опять! – можно было подумать, что на краю гибели собранный и хладнокровный убийца лишился рассудка. Он мотал головой, широко раскрытые глаза бегали туда-сюда, а голос изменился, став будто антиподом того спокойного тона, что был ему присущ.

Кровь вокруг смертельной раны в животе начала испаряться густым чёрным дымом. Вскоре этот эффект перебрался на его одежду, оголяя под ней кожу, и эта волна с пребывающей скоростью распространялась по всему телу.

Как будто стая невидимой саранчи начала есть златоглазого, начиная с туловища, ровно с того места, по которому ударил меч.

Воронка всё разрасталась, оставляя после себя уходивший к потолку чёрный дым.

В ужасе Алиса, прямо над головой которой и происходила вся эта ужасная сцена, вскочила на ноги и спряталась за Разанта.

Зеус смотрел на то, как исчезает его чрево. Дыра всё увеличивалась, и из-за чёрных клубов можно было разглядеть внутренности, оголённые рёбра. Показался край сокращающихся лёгких, когда разложение подошло к груди. Но самому златоглазому это не доставляло неудобств, лишь вожделение.

– Ну всё, чудище, я тебя сейчас пристукну! – не выдержал бородач, и занеся булаву, пошёл на убийцу с твёрдым намерением проломить ему голову, пока она сама не рассосалась.

– Нет необходимости, я уже освоился... – с совершенно искренней радостью облегчения поднял на него взгляд Зеус, после чего вспыхнул, как спичка, и оружие наёмника просвистело в воздухе, лишь рассекая чёрный дым.

Это облако, не давая бородачу времени на то, чтобы удивиться и выругаться, метнулось вверх, как по воле ураганного ветра, соединилось с небольшим клочком, который уже успел взлететь к потолку ранее, и продолжило путь наверх, к одному из витражных окон, вскоре скрывшись с глаз.

Сама собой образовалась новая немая сцена. Бородач по-рыбьи хлопал ртом. Разант, только сейчас получивший возможность почувствовать, как же онемела и замёрзла его рука, поспешил убрать меч за спину. Алисе было что сказать, но едва ли сейчас кто-то из присутствующих мужчин будет рад ответить ей. Первым рискнул двинуться бестий, подойдя к коллеге по ремеслу и хлопнув его по плечу:

– Спасибо, папаша, ты очень вовремя.

– Папаша?! – на удивление сильно отреагировал бородач, поворачиваясь к нему. – Ах, «папаша» ... Зови меня просто Вольф, малец.

– Моё имя Разант, вот и познакомились. Ты ведь из наёмников, что охраняли замок?

– Да, мне было велено найди госпожу Сильберн, и вижу, что она в безопасности. Рыцарь, что охранял её… – начал было объяснять своё присутствие Вольф, но своими словами встревожил Алису.

– Господин рыцарь! Мы же должны были помочь ему! – опомнилась она.

– Не смейте беспокоиться, панночка, я уже побеспокоился за вас. Сейчас он в безопасности.

– С ним точно всё хорошо? Вы не врёте мне?! – подошла Алиса к наёмнику и пристально посмотрела ему в глаза.

– У любого солдата есть солдатская честь, даже у наёмного! – клятвенно заверил бородач. – Ваш защитник сейчас сидит на полянке и дышит свежим воздухом.

– Хорошо, – кивнул Разант. – Теперь договоримся, что один из нас должен увести Алису подальше от замка, а другой пусть поищет кастеляна и постарается помочь бойцам. Наверняка сейчас кто-то где-то сражается с чёрными существами.

– Нет! – встряла в разговор Алиса. – Я должна найти отца. Что если ему нужна моя помощь?!

– Никаких больше игр. Я и так зря позволил тебе войти сюда, и тебя чуть не убил этот златоглазый! – ответил Разант.

– Вообще-то мне кажется, что наша госпожа кое в чём может быть права, – оборвал очередной диалог бородач, отметив про себя панибратское отношение бестия к дочери их нанимателя. – Я о том, что этот ненормальный превратился в облако, как проклятая фея из сказок, и улетел. А не может ли быть, что он в любую секунду вернётся?!

– Мне так не кажется, – нахмурил брови Разант. – Ему очень не хотелось убивать Алису, он собирался лишь уйти подальше. Да и у меня такое чувство, что в ближайшее время он точно никого не сможет обидеть. Его все-таки проткнули мечом, как свечку.

– Ага, – усмехнулся бородач, – а потому ещё раз говорю, он превратился в облако. И что-то мне подсказывает, что он завтра не упадёт на землю в виде дождика. И меня почему-то очень сильно напрягает эта ситуация.

– Тогда вам нужно лишь не оставлять меня: просто вместе отправимся вглубь замка, а я пообещаю, что буду настороже! Господин Вольф правильно рассуждает, – внесла предложение компромисса Алиса, не перестав при этом гнуть свою линию.

– Где-то там сейчас сражаются мои сыновья, и я бы хотел помочь им по возможности. Также я удивлён вашим упорством и силой желания помочь отцу, но, боюсь, мы мало что можем сделать, чтобы помочь ему.

– Что?! – Алиса закрыла в ужасе рот руками. – Откуда вы знаете?! Вы видели что-то?!

– Нет, но наша старшая, Шилка, сказала, что видела его гибель своими глазами.

– Шилка?! – пришла очередь Разанту удивиться. – Ты её видел? Как она?!

Сказать, что Вольф немного ошалел, значило бы не сказать ничего. Сейчас на него смотрело два напуганных ребёнка, две пары взволнованных глаз, ищущих у него последней защиты. Либо они вправду так безнадёжно нуждались в нём, либо особо сильный отцовский инстинкт наёмника переделал для него реальность на свой лад.

– С Шилкой всё прекрасно, она сейчас с Лансом. А что до кастеляна… Она не говорила, что он умер, но был ранен, потерял много крови. Мои мальчики уже ушли на его поиски. Я гарантирую, что они сделают всё возможное! По красным следам его будет легко найти, – громко отрапортовал Вольф.

Разант выдохнул. Но от камня на душе Алисы отвалилась лишь небольшая крошка.

– Мы должны скорее помочь ему! А вы должны помочь мне! Пожалуйста! Я прошу вас обоих! Потом я сделаю для вас всё, что ни попросите! Я совсем не жадная, я… – затараторила Алиса, уже не зная, что сказать. Её охватила паника. Ужас и страх, что что-то страшное происходит с её отцом. Холодок, который сначала пробежал по спине, а потому попал в самую душу.

– Вот, проклятие! – шикнул Разант и схватил Алису за плечи и хорошенько потряс её. – Даже я тебя не узнаю! Приди в себя, стань тихоней или понаглее, как ты любишь, только не расклеивайся, слышишь? Я тебе помогу, и Вольф тебе поможет, а ты поможешь господину Сильберну, договорились?! Правильно я говорю, Вольф?!

– Да ну всё в канаву с мочёным дерьмом! – не фильтруя речь, выплеснул накипевшее бородач. – Я с вами!

Алиса глубоко вдохнула, шмыгнула носом и сказала кротко:

– …Спасибо.

Кровавый след было легко отследить, хотя тонкая струйка значительно поредела, становясь прерывистой. Разанту даже показалось, что чтобы кровь текла так экономно и так долго, то нужно было ткнуть человека иголочкой, при этом умудрившись сделать это так, чтобы крохотная ранка не затягивалась.

Эта полоска, с каждым сантиметром уменьшавшая шансы кастеляна на выживание, привела Разанта, Вольфа и Алису в подвал, где около большой двери, ведущей в винный погреб, они нашли следы сражения – тела чёрных существ и мёртвый гарнизонец, который затесался среди них.

– Вот проклятие, – покачал головой Разант. – Достали парня, но удивительно, как он смог положить последнего врага перед гибелью.

Бородач всё понял иначе и, гонимый сильным нетерпением, сиганул к тяжёлой двери и начал колотить в неё кулаком.

– Ребята! Вы там, ребята? Откройте!

Послышался звук, как будто по полу протащили что-то тяжёлое, и дверь отворилась, а по ту сторону показался Владимир, тот самый из сыновей Вульфа, что должен был защищать кастеляна.

– Ты в порядке! – слёг камень с родительского сердца. – Ох, я бы тебе надавал тумаков, но сейчас не время! Что случилось? Где же твои братья?

Обрадованный младший сын тут же смущённо замолчал, но потом собрался и заговорил:

– Я подвёл тебя, не смог защитить своего напарника… – кивнул он в сторону лежащего неподалёку солдата. – Не смог вовремя прикрыть его спину. Сам бы не справился, если б ребята меня не спасли. Потом они сказали, что пойдут, помогут тебе в другом крыле или ещё кому-нибудь, если встретят. Мне было велено прятаться тут и охранять кастеляна, пока он ещё жив, но…

– Что с ним? Что с ним?! –подскочила Алиса.

Владимир прикусил губу, отводя глаза в сторону.

– Ранен. Сильно... – сухо ответил он и отошёл в сторону, впуская девушку внутрь большого погреба, где между стеллажами на паре стоящих рядом ящиков лежал её отец. – Заходите все, скорее! Эти твари всё еще роются вокруг, я слышал их скрёб со всех сторон, даже из-под земли. Два наёмника поспешили зайти, и Владимир опять захлопнул дверь, приперев её тяжёлой бочкой.

– Папа! Ты меня слышишь?! –безответно восклицала дочь, склонившись над недвижимым отцом.

Выглядел он очень нехорошо: весь бледный, ни на что не реагирующий, вычурная одежда перепачкана кровью, но хотя бы рана была обработана крепким алкоголем и аккуратно перевязана, благодаря стараниям его последнего телохранителя.

– Он недавно потерял сознание, – пояснил Владимир. – Всё пытался что-то сказать, но нам было недосуг его выслушивать. Что-то про уход или побег, но мы вроде как раз этим и занимались.

– Может, про тайный ход? – навострила уши Алиса. – Правда, тут он ни для кого не тайна: в замке много мест, где можно попасть в длинный, ведущий далеко на запад подземный ход.

– Это имеет смысл для крепости на пограничье, но сейчас это не важно, ведь мы с сыновьями освободили дорогу назад уже давно… – додумал Вольф.

– Тогда давайте поскорее вынесем его отсюда, найдём для него доктора. Наверняка на фермах есть кто-нибудь, а Алису мы уже уберегли. Если нам и этого удастся вытащить, мы победили, – неподдельно загорелся этой идеей бестий.

Владимира, похоже, ничто из сказанного не вдохновило.

– Если честно, я не думаю, что стоит на это надеяться, – шумно сглотнул он комок, бросив взгляд на не находящую себе места аристократку. – Я бы попытался с радостью, но он в очень в плохом состоянии для путешествий, а до ферм дорога не близкая. Может, нам… лучше попробовать спасти тех, кого можно спасти? Это место огромное, возможно прямо сейчас кто-то дерётся с этими чудовищами, а я видел, как они жестоко убивают людей.

Разанту приходила в голову эта мысль. Замок и в правду был не мал и до сих пор из солдат он встретил только Раята и его напарника, и то лишь потому, что они были с ним в смежных командах. Возможно и сам ефрейтор сейчас где-то дерётся, если уже не слёг. Бросив взгляд на умирающего Азана Сильберна, он посмотрел на него с другой стороны, с которой он казался куда более безнадёжным. Почти живой покойник.

Атмосфера сильно сгустилась.

«Почему всё должно быть так сложно? Почему всё это должно было обязательно произойти?!» – мысли Алисы закончили метаться по глухому ящику, в котором их заперла чья-то злая воля, и вместо этого они собрались в центре, чтобы дружно придаться отчаянию.

С виду не скажешь, а по статусу это тоже не положено. Эта девушка никогда не была слабой и не хотела себя таковой считать, но ей было далеко до какого-нибудь железного героя, вершителя правосудия, которому ничего не стоит расправиться с любыми страданиями и несправедливостью. Фактически наоборот, сейчас она была бессильна и беспомощна что-то изменить. До сих пор её поддерживала мысль найти отца в добром здравии, но сейчас… эта ускользающая угрюмая надежда была даже хуже, чем совсем никакой.

Сейчас рядом с ней были люди, готовые поддержать. Но кто они? Наверное, просто слуги. И даже если она смалодушничает и передаст им право решать, значит ли это, что она подлинно сняла с себя всю ответственность? Решение затягивалось.

– Я иду искать выживших, – негромко, как бы предлагая, изрёк Разант, тоже пребывавший в задумчивости, сразу обратив на себя всеобщее внимание.

– Разве это не госпоже Сильберн решать? – поинтересовался Владимир.

– Неужели ты видишь, что для неё это слишком тяжело? Я не знаю, насколько вы дорожите своей профессиональной честью, но я готов ею рискнуть, если надо. Я защитил её от златоглазого, а пока у меня нет новых приказов, я буду защищать замок и его обитателей. Если Алиса в итоге решит мне поручить то же самое — хорошо, а если повелит делать что-то иное, дезертирую. Каждый должен делать то, что может. Надеюсь, как и в прошлый раз, она последует за мной и не пожалеет об этом.

Воспоминания захлестнули Алису, когда она увидела печального и решительно Разанта, поворачивающегося к ней спиной. Прямо как в тот раз полгода назад, когда они встретились при страннейших обстоятельствах и за пару дней успели многое пережить.

– Нет, подожди! Ты правильно говоришь! Каждый должен делать то, что может, – не затянула с ответом Алиса. – Вы можете попробовать помочь остальным солдатам. Я могу вам приказать и я приказываю. Не теряйте ни секунды!

– Долг зовёт, – обернулся через плечо Разант, похвалив её выбор торжественной улыбкой.

Вольф сначала глянул на умирающего кастеляна, потом на его дочь и глубоко вздохнул:

– Сделаю как приказываете, панночка.

Владимиру показалось, что лишь ему одному удалось заметить, как же на самом деле дрожал её молодой девичий голос, или как лёгкие тусклые слезинки обступали веки. На самом деле остальные тоже всё прекрасно заметили, но решили не подчёркивать тяготы сделанного выбора.

По этой же причине Разант отказался даже от идеи сказать что-то жизнеутверждающее: ситуация была не та. Дальше ещё предстояли трудности, но самое страшное осталось позади. Или так он хотел думать. Правда, не для Алисы, которой предстояло провести с отцом последние часы, если не минуты.

– Идём, – мотнул головой Разант, избавляясь от очередного излишнего засилья мыслей в голове, – я постараюсь провести вас на слух.

Владимир и Вольф приняли негласные условия на лидирующую роль Разанта, так как такое поведение было вполне разумным.

Младший из династии наёмников показал бледной Алисе, как нужно поплотнее задвинуть засов за ними, чтобы обезопасить себя в этой комнате. В ответ она молча кивнула, и когда за тремя мужчинами захлопнулась дверь, послышался и успокаивающий стальной скрежет.

– На пару этажей выше что-то происходит, – бросил руку Разант в сторону лестницы. – Значит, туда-то нам и надо!

Повинуясь приказу, отец и сын уже начали подниматься, когда их отвлёк Разант, неожиданно громко скрипнувший зубами.

– Что случилось-то?! – выразил почти возмущённое недоумение Вольф.

– Эти каменные стены со своей слышимостью меня доведут!.. – схватился за лоб бестий. – Идите вперёд, а мне надо проверить, как там Алиса.

– Ты что-то услышал? Мы должны пойти с тобой, – внёс свою точку зрения на рассмотрение Владимир.

– Нет, у вас есть новый приказ, слишком важный. А я уже сказал, что готов ослушаться. Идите, я догоню!

Решив не дожидаться возражений, Разант припустил обратно. В спину ему так ничего и не крикнули. Бестий и без того начал терять терпение из-за этой девчонки, которая, кажется, опять что-то устроила.

Разант прижался ухом к толстой двери, но ничего вразумительного не услышал, потом как следует хлопнул по ней ладонью.

– Алиса? Ты там?! Алиса, отвечай! – но ответа не последовало. – Вот проклятие! Когда это кончится?

Молодой наёмник опять пустил в дело Феррос, на раз проткнувший дверь и сбив тяжёлый засов на другой стороне. Внутри он обнаружил только всё ещё лежащего на месте без сознания кастеляна Сильберна.

«Чёрт, а где Алиса?» – подумалось Разанту. – «Следов драки нет, значит?..»

Следов драки вправду не было, однако в дальнем проёме между бесчисленных стеллажей он заметил прячущуюся в тени маленькую выемку в стене. Также это навело его на мысль, что на стене поубавилось факелов ровно на одну единицу, которые, видимо, зажигал Владимир, приведший сюда своего подзащитного.

– Значит ушла сама.. искать помощь… – уже вслух произнёс бестий, вспомнив недавний разговор о тайных проходах под крепостью и решил добавить очередное проклятие: – Вот дура!

Время на болтовню вышло, и Разанту, уже который раз за сегодня, пришлось бежать, быстро, как только можно.

Алиса же шагала умеренно. Она всегда считала себя физически выносливой девочкой, с детства любя подвижные игры и конный спорт. Но хорошо знала, что идти придётся далеко и так она себя только быстрее истощит, потратив на дорогу больше времени, которого и так почти наверняка ни на что не хватит. Её это не беспокоило, ведь она сейчас отвечала не за себя саму, а за своего уже умирающего отца. Значит, могла взять на свою долю сколько угодно риска без зазрений совести.

Темнота обступала со всех сторон длинный тоннель, похожий на самую обычную шахту. Широкую, ровно на пару человек, и украшенную минимумом подпорок – главное, чтобы не обвалились... чересчур сильно.

Спасалась от гнетущей атмосферы Алиса с помощью тепла и света своего факела, надёжно отгоняющего прожорливые тени. А изнутри её согревало осознание благородства риска, что она сделала недавно.

«У меня всё должно получиться, а если и не выйдет... Буду знать, что лучше бы всё равно не смогла…» – размышляла она, уголком сознания пытаясь объяснить себе, почему она размышляет именно о долге и здравом смысле в такой момент. «Ведь умирает отец. Нет, мой папа. Разве я не должна делать это из любви к нему или из страха потерять, или из желания увидеть вновь?» – избавляясь от наваждения, она сконцентрировала внимание на раздражающей боли проходящих через подошву ударов, что наносят крупные острые камешки, попадающиеся под ноги. Но долго этой тактики придерживаться не удалось: вскоре пол стал более песчаный и мягкий, потом и вовсе похожим на грязь. Вскоре сапоги уже откровенно захлюпали по жиже. Алиса забеспокоилась о том, что, возможно, туннели затопляют грунтовые воды или что-то в этом роде, но в таких вещах совершенно не разбиралась и не могла сказать, опасна ли вода в таком количестве и не превратится ли это место через пару минут в настоящую реку. Может, следует повернуть? А сколько она уже прошла? А сколько осталось? Света-то в конце туннеля не видно, если, конечно, дело не в том, что сейчас ночь.

Растерянная девушка решила приостановиться и осмотреться: свет её факела едва достигал стен по левую и правую стороны. Что позади и впереди, кроме темноты, сказать было невозможно, так что остановка ей никак не помогла. Опять выбор вслепую... Правда, в этот раз ей и не дали его сделать.

Сперва Алисе показалась, что она тонет в песках, потом - что её шатает из стороны в сторону. Или казалось, одна половина туловища стала тяжелее другой и тащила куда-то вниз, а глаза вообще отказывались работать. Хорошо дала понять происходящие только спина, ударившись обо что-то склизкое, пропитавшее влагой одежду.

«Это что? Всё-таки потоп? Понятно, почему факел погас... Только мало воды. Наверное, скоро ещё набежит и вынесет куда-нибудь…» - меланхолично, безучастно подумала внезапно дезориентированная девушка, едва понимая, что происходит с её телом в полной темноте.

– Алиса! Алиса!! – позвал кто-то громко и отчётливо, пытаясь расшевелить её сознание, но оно только глубже опускалось в темноту вместе с телом. «Что же всё-таки происходит?» – думала Алиса, на самом деле не интересуясь ответом.

– Вот... – опять вещал что-то голос, когда вдруг тьма, апатия, удушливость резко куда-то улетучилась, как будто с неё сдёрнули свинцовое покрывало, и голос куда громче закончил: – Проклятие!

Это всё была никакая не вода, а очень мелкий песок, ходивший волнами под ногами. И увязнуть можно было прямо на глазах, пока эта почти живая поверхность скатывалась вниз с пологого склона, ещё глубже, словно в какой-то живой водоворот. Разант увидел Алису тонущей в этой гуще и поспешил на помощь.

– Ох, что же… – начала девушка и закашлялась, выплюнув немного песка, – …я здесь делаю?

– Ты меня спрашиваешь? – Разант не слабо опешил от такого вопроса.

– Нет, я просто... Ты пошёл из-за того, что я… нет, я просто хотела... – начала тараторить Алиса, не зная, что на самом деле хотела сказать, спросить, оправдаться, объяснить.

– Нет-нет, – всё раздражение, которое только что бушевало в бестии, мигом исчезло, обернувшись каплей стыда, когда он осознал через это бормотание все смешанные чувства её души и хорошо знакомую ему самому безысходность, и он продолжил: – Успокойся, Алиса, ты всё сделала правильно, именно так и следовало поступить. Но теперь ты дальше пройти не сможешь. Нам нужно вернуться.

Вкрадчивый тон наёмника и отсутствие обвинений и непониманий в его голосе помогли молодой аристократке собраться с мыслями и, сделав глубокий вдох, она пришла в себя, после чего обернулась через плечо, чтобы рассмотреть непонятное явление, преграждавшее дорогу.

Зыбкий песок всё стекал куда-то вниз, мелко, волнисто завихряясь. Казалось, что этот непонятный феномен никогда не прекратится, и песок так и будет бесконечно уходить, как в часах, которые не надо переворачивать. Алисе казалось, что в центре этой бездны - проход до самого центра мира, хотя едва ли можно было в самом деле что-то разглядеть. Ведь один факел Разанта едва ли мог светить далеко, а свой она утопила в песке, когда упала.

– Это какая-то ловушка от захватчиков? – поинтересовался Разант.

– Я никогда не слышала о таком. Но ведь тоннели нужны для бегства, так что незачем перегораживать себе путь к спасению... Может, просто случился какой-то обвал или...

– Давай лучше пошевеливаться, а то эта штука доверия не внушает, того и гляди и нас проглотит. Дай помогу! – земля под ногами и вправду успела уже поглотить их обоих по щиколотку, немного разросшись в масштабах, и бестий передал Алисе свой факел, чтобы освободить руки, после чего аккуратно взял Алису за талию и вытащил её из плена.

– Спасибо… – самую капельку смутилась опешившая Алиса.

– Идём, – не стал заострять внимание Разант и сам стал пытаться выдернуть ноги из песка. - Не стой на месте только, я сейчас.

Алиса послушно последовала в обратном направлении, оглядываясь назад на песчаную ловушку, размышляя о том, что же это такое, чтобы отвлечься от того, что это нечто разделяет её и слабый шанс спасти отца.

– Что за?! – вырвалось у Разанта, когда освободив одну ногу, он заметил, что песок заметно ускорился, как и его погружение. Борясь с этим, он хорошенько упёрся в землю руками и освобождённой ногой, чтобы вытащить вторую, но, сделав это, понял, что только погрузил свободные конечности ещё на полпяди. Он ускоряется!

– Тебе помочь?! – Алиса хотела кинуться к нему, но опасения, что она может опять сделать что-то не так, позволили ей лишь застыть на месте и ждать команд Разанта.

– Да, вытащи. Хотя нет, слишком быстро! Есть верёвка?! Хотя откуда… – запутался и сам бестий, меняя решения каждую секунду.

– Вот именно, откуда тут верёвка?! – почти оскорбилась Алиса, но тут же укорила себя за неуместную несдержанность, но она тоже была слегка не в себе.

– Тогда иди в замок – ищи там! Я постараюсь выпутаться, может даже догоню! – пытался найти решение барахтающийся наёмник.

Ничего из вышеперечисленного не было хорошим выходом для Разанта, по мнению Алисы. Он либо рисковал собой, либо своей подзащитной, и вина в любом случае была бы на нём. Но у Алисы опять была свобода выбора. Решение, которое она могла принять для общего блага.

– Пожалуйста держись! Я помогу тебе! – крикнула Алиса, чтобы пробиться через шум мириад стекающих песчинок, который всё нарастал пропорционально их скорости.

Шум помешал этим словам достигнуть ушей Разанта, но прикосновение её руки к своей он почувствовал отлично и понял, что она опять решила бросить всё и рискнуть. В этот раз он эгоистично испытывал только благодарность ей за такое безрассудство, отринув осуждение подальше.

«Вот проклятие, она же сражается за мою жизнь...» – заключил он поток своих мыслей в одно цельное предложение.

– Пожалуйста, держись! – повторила Алиса и тянула Разанта к себе, помогая ему преодолеть тянущий куда-то вниз песок, в то время как сама старалась не увязнуть и не задохнуться, покуда всё больше песчинок подскакивало всё выше в воздух.

– Молчи и закрой глаза! – отрезал Разант и поплатился режущим горло кашлем за несоблюдение собственного совета.

Они оба долго чертыхались, но чувствовали, что хоть пыльная буря вокруг и нарастает, у них потихоньку получается вылезти из зыбкой ловушки. Последний рывок сделал Разант, когда благодаря Алисе, смог наконец-то оторвать от, а точнее «вырвать из» земли живот целиком. После чего велел Алисе приготовиться и одним рывком вырвался на ещё более-менее твёрдую почву.

Больше всего сейчас хотелось упасть и отдышаться, но оставаться было слишком опасно.

– Нам надо уходить отсюда! – первой опомнилась молодая аристократка.

– Знаю... Иди... Я сейчас... – жадно глотал ртом воздух бестий, не обращая внимания на его не идеальную чистоту.

– Нет уж! Одна я теперь точно никуда не пойду! – погромче крикнула Алиса, чтобы сквозь шум наёмник расслышал её желание чётко. Но эти слова прозвучали громко, неожиданно для неё самой, ведь течение резко остановилось.

– Что за?.. – почти до конца успел выразить мысль Разант, которая пришла в голову даже воспитанной девице.

– Оно... прекратилось. Как только мы выбрались... – запоздало начала собирать факты ошеломлённая Алиса. Правда, через мгновение это стало бессмысленным.

Песчаное море опять забурлило, но на этот раз пытаясь исторгнуть само себя наружу, пока на поверхность пыталось всплыть что-то огромное.

– Что это?! – воскликнула Алиса, пытаясь разглядеть объект, вылезающий из пучины, насколько это позволял сделать тусклый свет факела, который она так и не выпускала из рук всё это время.

– Похоже на проблемы! Большие проблемы! – погромче крикнул Разант, перекрывая опять поднимавшийся шум, жестом подав знак, что пора уносить ноги, и он обязан пропустить её впереди себя.

Алиса не стала медлить. Бежала она изо всех сил, чтобы не быть обузой для бестия, который мог двигаться быстрее, но был вынужден страховать её позади. Даже сквозь шипение песка она слышала его шаги, идущие след в след, и они доказывали ей, что она не одна, покуда самой кожей она чувствовала, что сзади надвигается нечто зловещее. Ощущение безопасности перекрывало чувство тревоги, и девушка могла сконцентрироваться на том, чтобы смотреть себе под ноги, а не оглядываться назад, покуда песочный пол становился всё грубее и каменистее.

Оборачиваться через плечо приходилось бестию, и каждый раз картина становилась всё менее радужной. Из-под земли вырастала чёрная тварь – скверна, но не бестелые узлы из лап и жвал. Это существо было огромно, метра под четыре. Оно упиралось в потолок туннеля, также имело муравьиное туловище на куда более толстых конечностях, призванных выдержать этот большой вес. Именно оно устроило песчаный оползень и теперь решило сцапать жертву в открытом бою, вырвавшись на поверхность.

«Выкуси, тварь! Сперва побегай за нами, если справишься!» – мысленно послал ей пожелание Разант. Но, к его удивлению, бегать вражина умела неплохо. Также не вовремя он почувствовал, что чуть не врезался в свою подзащитную, начавшую замедлять ход и тяжело дышать.

– Я понесу тебя! – попытался выправить ситуацию бестий.

– Ещё... немного!.. – ответила между вздохами Алиса и собрала силы в кулак, чтобы не нагружать Разанта. Его физические силы были куда более обширны, но тоже не безграничны, и потому он был мысленно благодарен ещё за одно важное решение.

Выход из тоннеля, точнее вход в замок, показался в непосредственной близости, маня к себе светом тех нескольких факелов, оставшихся на стенах.

Влетев внутрь, Алиса пробежала ещё несколько метров и завалилась на колени посреди погреба. Она положила руки на грудь, как бы помогая себе поглубже дышать. Разант, влетевший следом, собирался поскорее поднять её на ноги и помочь продолжить путь, сказать, что они ещё не в безопасности, но помешали две вещи. Сперва юная аристократка обратила взор на ящики, на которых всё ещё покоился её отец, и наёмник понял, что до сего момента упустил эту деталь, что бросать на съедение его тоже не следует. Вторая причина встала куда острее, когда огромная туша врезалась в проход, слегка маловатый даже для некоторых людей. Огромный треск, грохот тяжёлых плит, бьющихся друг об друга, и мелкий стук мусора, повалившего прямо с древнего потолка, не мог не привлечь внимание.

Из расширенного живым тараном прохода торчали две передние лапы и голова огромной скверны. Остальное всё ещё не могло протиснуться внутрь, заставив существо в ярости щёлкать жвалами и дёргать лапками.

Опрокинув несколько высоких стоек с бутылками и бочками, оно подняло град мелких осколков, от которых Разант защитил Алису, приняв десяток уколов своей спиной, при этом окончательно испортив любимый камзол.

Какая-то каменная стена надолго не задержит такое чудовище. И Разант это отлично понимал, потому принял решение попытаться победить его, пока оно максимально беззащитно, ведь шанс едва ли ещё представится. Тем более, что за ним сейчас была маленькая семья Сильбернов, и дело было не в приказах и приоритетах.

– Чем не причина чтобы жить? – прошептал сам себе Разант, чувствуя огромное воодушевление, как будто за спиной вырастали крылья, которыми он способен огородить весь мир от этого монстра. Позже он будет считать это чувство детским и наивным, но не неприятным, хоть они и быстро сменились чем-то крамольным: «Что бы такого сделать? Может, просто проткнуть ей голову и посмотреть, вся ли гадость из неё вытечет? Или отрубить целиком, если доберусь до шеи...»

Первый шаг всё-таки успела сделать скверна, раскрыв жвала явно меньшего размера, чем у крохотных сородичей. Исторгнув из себя два комка чёрной жижи и запустив их в сторону Разанта, которые шмякнулись об пол, не долетев всего-ничего, лишь обдав его лицо брызгами. К удивлению уже успевшего облегчённо вздохнуть бестия, два комка резко поднялись над полом на быстро растущих тонких лапках.

– Что за?! – к месту использовал один из любимых оборотов Разант, видя перед собой двух новорождённых чёрных существ, которых, впрочем, едва ли можно было отличить от взрослых уже спустя пару секунд, ибо так не растут даже на дрожжах.

– Это что-то вроде матки! Это она наделала всех этих существ под замком, а потом они выбрались по туннелям в разные части крепости! – ожив, подала голос Алиса.

– А этот подонок Зеус, поди, как-то умудрился создать её! – заключил Разант, атакуя первую тварь, что стояла поближе. – Теперь беги отсюда, приведи кого-нибудь! Я не дам твоего отца в обиду!

Наследница Сильбернов в полной мере поддалась уверенности Разанта. Он накрыл её своими крыльями, дав девушке второе дыхание. Она быстро поднялась на ноги и, кивнув, унеслась прочь.

Сбив на землю первую тварь железным мечом и оставив её истекать чёрной кровью, он был готов сконцентрироваться на второй, когда её мамаша вновь начала активно ёрзать и, пытаясь протиснуться, закрутила огромными лапами. Разант выронил свой меч, когда одна из них на полной скорости ударила его прямо в живот и, пронеся немного в воздухе больно приложила о стену. Оставшаяся в живых мелкая тварь просекла обстановку и, ни секунды не думая, бросилась на него, широко раскрыв огромную пасть, но вместо мягкой плоти и горячей крови вкусила метко запущенный прямо в открытую пасть снаряд.

– Попалась, мразь! – с радостью победившего в рулетке, выпалил Разант, поняв, что замысел удался. Бестий не знал, как устроены эти твари, но запущенный прямо внутрь крохотного туловища китель, туго набитый монетами, что Разант прихватил с собой с целью сберечь от воров, явно испортил что-то в непонятном организме, поскольку волны чёрной жижи, гуляющие по телу, прекратили свой ход, заставляя существо дёргаться и вертеться на месте, делая его похожим на рыбу, лишённую воды. Прикончить её даже таким несерьёзным оружием, как любимый засапожный нож, не составило труда.

– Твоя очередь! – объявил бестий, вернув себе оброненный меч и наступая прямым ходом на матку скверны.

Взмахи толстых лап оказались не такими уж и стремительными, если следить за ними как следует. «Личиночные» плевки тем более не имели шансов его задеть, учитывая, что сейчас отвлекаться на детёнышей не следовало.

Достигнув головы ужасного создания, бестий навалившись всем весом на рукоять, вогнал клинок между мелких жвал. Но лишь несколько сантиметров чёрного тела он смог преодолеть легко, как трясину. Глубже было что-то значительно более твёрдое, как дерево, и бестий осязал, как острие проходит между его волокнами. И чтобы углубиться далее, надо было как следует поднажать. К счастью, зверь по каким-то причинам сейчас уже был не в состоянии захлопнуть жвала, чтобы защитить неглубокую пасть.

«Значит оно чувствует боль!» – понял наёмник и отпустил левую руку от меча, чтобы достать нож и начать водить им по телу гигантской скверны, вырисовывая на нём борозды позаковыристее. С каждым таким взмахом он чувствовал, как тряслось что-то внутри исполина, и железо входило глубже внутрь. Но вскоре это занятие пришлось бросить, так как из исторгнутых комков успели вырасти полноценные чёрные твари, готовые откусить от обидчика своей семьи кусок побольше.

Волей-неволей пришлось бросить ножик и достать Феррос. Благо, это оружие легко повиновалось хозяину, даже если он держал его одной рукой, вот только не могло нанести вред врагу, будучи способно лишь оттолкнуть его назад или в сторону, как будто он орудовал тяжёлой палкой.

– Да умри ты уже поскорее! – процедил сквозь зубы юноша, чувствуя, что холод по телу расходится очень быстро из-за того, что уже пользовался этим мечом сегодня, да и просто уже успел сильно измотать себя. – Подыхай!!

Разант использовал каждое свободное мгновение, пока отгонял от себя скверн поменьше, чтобы посильнее протолкнуть меч внутрь, но явно не успевал, так как тот вошёл лишь на три четверти. И становилось всё сложнее. А ведь не было гарантий, что это вообще поможет, что острие меча достанет до чего-то очень важного в центре гигантского туловища: сердца, лёгкого, или что там может быть у такой мрази внутри.

– Вниз-вниз! – донёсся откуда-то знакомый голос. Понять, что происходит, Разант не успел, но тело само послушно бросило все дела и пригнулось ровно за секунду до того как над головой просвистела бутылка и врезалась прямо в морду огромной скверне, выпустив заключённую внутри себя огненную бурю, объявшую мать чудовищ, заставляя её с новой силой задрожать от страданий. Твари поменьше отскочили дальше, увидев пламенную феерию.

Разант посмотрел на неё, потом на них, а позади, у входа в погреб, увидел солдата гарнизона замка-крепости ефрейтора Райта с факелом в руке и ещё одной красноватой бутылкой в другой. Разант слыхал о таком оружии, оно называлось «негаснущая свеча», но в живую его не видел. Судя по всему, работало оно, как ему и рассказывали: внутри бутылки запечатана жидкость, что воспламеняется от малейшей искры и потом ничем не тушится, пока сама полностью не выгорит.

Вторая свечка накрыла испуганных скверн, быстро осушив их тонкие тельца, но почти сразу потухнув от стёкшей жижи. Огонь на их королеве тоже начинал гаснуть, и Разант не стал терять времени. Игнорируя жарево, он опять схватился за меч, и тот, к его удивлению, прошел на порядок легче. Видимо, королева испытывала поистине серьёзную боль.

Но и самому бестию было не сладко: огонь, горевший на её теле, щекотал своими языками кожу юноши, а разогретый воздух впивался в глаза. Но если отпустить, то потом может быть ещё хуже. И не только ему самому. Так и держался.

Меч вошёл уже по самый эфес, и Разанту начали приходить в голову нехорошие подозрения и опасения, когда внезапно он почувствовал, что под оружием, глубоко внутри зверя, что-то лопнуло, как будто он только что расколол остриём очень крепкий орешек.

Дрожание огромного ужасного тела перешло в новую стадию, превратилось в настоящую агонию. Ужас, который испытывает тело, которое покидает жизнь. Юному наёмнику стало как-то не по себе. Даже стоявшему поодаль Раяту, уже спешащему на помощь с оружием наголо, стало дурно, когда он увидел или, скорее, почувствовал всем нутром происходящий ужас смерти.

Стараясь не усугублять приступ резкого головокружения оба не шевелились, естественно, не заметив, что кастелян, находившийся в этом же помещении, тоже начал стонать и дрожать, лёжа в углу.

Наваждение медленно таяло. Вместе с тем, как ужасное создание переставало биться в конвульсиях, ослабевая и успокаиваясь.

– Что же это такое?! – выдавил из себя Разант, как только почувствовал себя в состоянии связать пару слов, но сделал это напрасно.

Точно среагировав на этот звук, умирающее сознание подало телу одну последнюю команду.

– Ах, проклятие! – вновь крикнул бестий, на этот раз от боли. Гигантские жвала, наконец, сомкнулись, сжав находившуюся между ними жертву с огромной силой, будто неистово желали сомкнуться, игнорируя любое препятствие на пути.

Не растерявшийся Хьюга, пошатываясь на ватных ногах, помог бестию высвободиться, хорошенько искорёжив одну из челюстей мечом, пока она не ослабила хватку. После этого двое мужчин рухнули на пол, облокотившись друг на друга спинами и тяжело дыша. Бестию всё ещё следовало обработать свежие раны от жестокого укуса, но оба уже не чувствовали себя в состоянии даже подняться на ноги, чтобы что-то сделать. Черепа по-прежнему сдавливало что-то изнутри. Возможно, это чувство было вызвано ужасным запахом подыхающей и разлагающейся скверны, которые оба начали осознавать только сейчас.

Ефрейтор открыл было рот, чтобы сказать что-то, но вместо этого смог лишь сухо кашлянуть.

Образовалась тишина.

– О, нет! – отдалось от каменных стен комнаты, ставшей довольно просторной после того, как в ней снесли половину стеллажей. В проёме, напуганная увиденным, стояла Алиса. В разнесённом погребе, среди деревянных и стеклянных осколков, в болоте из разных напитков и чёрной крови, возле огромного трупа многолапого чудовища лежали два корчившихся парня, один из которых истекал кровью.

– Нет, нет, нет! – судорожно повторяла юная Сильберн, меняя интонацию с беспокойной на почти истеричную, пока спешила к раненым.

– Его, – хрипло подсказал Хьюга, выкрав для этих целей толику сил.

Алиса кивнула и помогла Разанту подняться на ноги, давая опереться на своё плечо, и повела к ящикам, у которых лежал её отец, чтобы использовать те в качестве операционного стола, по дороге убеждая бестия, что всё будет хорошо, что она умеет обрабатывать раны и обязательно поможет ему.

– Спирт тут точно есть, повязки... найдём из чего сделать, будешь как новенький! Я училась специально, я всё знаю, – она чувствовала себя обязанной ему. Не услугой за услугу, что спас ей жизнь, когда ослушался прямого приказа. Но за то, что попытался сделать всё в своих силах, чтобы помочь кому-то. И она хотела сделать то же самое для кого-то ещё. Ведь он окрылил её.

Помогая Разанту снять с себя красные ошмётки, бывшие ещё недавно какой-никакой одеждой, она уложила его на ящик крисдейского вина и принялась осматривать раны.

На боках зияли две раны, похожие на удары от молотка для мяса, также давление было очень сильным, потому если пара рёбер не сломались, то треснули точно. Но самым ужасным была кровь. Как только ткань отлепили от кожи, из множества проколотых зубцами жвал отверстий она начала течь с огромной скоростью. Разант сам напоминал одну из разбитых бутылок, которых сейчас повсюду было достаточно.

Руки Алисы припадочно задрожали, а на глазах стали появляться слёзы бессилия, но она попыталась начать действовать.

Быстро пошарив по полкам, она нашла чистый растительный спирт и принялась поливать им раны бестия. Тот сперва сжал зубы, но, не говоря ни слова, после вымучено улыбнулся и слабо кивнул в знак одобрения.

Кровь не перестала течь, спирт только смыл то, что уже вышло. Опять барьер её стойкости был сломлен безнадёгой. И опять Алиса взяла свою волю в кулак, пересиливая себя. Так и продолжая раз за разом ломаться и вновь собираться с силами, она пыталась стабилизировать своего пациента.

«Надо, наверное, жгут, но какой тут жгут, да и был бы он... было бы хоть что-нибудь! Начнём с бинтов… бинты, я ведь обещала бинты» – её разум продолжал искать возможности и решения, когда одна идея внезапно пришла на ум.

Легко избавив свою собственную пышную белую рубашку из мягкой ткани от рукавов, она получила две отличные повязки для ран, в которые наскоро обернула бестия и завязала на узлы потуже.

Всё самое плохое, казалось, ушло, но ранам очень быстро стало мало и этого, когда покрасневшие повязки дали течь.

– Я сейчас пойду и опять найду кого-нибудь в помощь! Кто-нибудь придёт и поможет тебе! Или найду настоящие лекарства!

– Всё в порядке, – только и смог подобрать слова Разант. Успокаивающе, без осуждения. Умирать не хотелось, но бестий знал своё тело и понимал, что никуда ей не успеть. Это не значило, что он был готов закрыть глаза и уснуть вечным сном. Но сбросить груз на Алису сейчас бы уже не помогло никому.

Девушка не поверила своим ушам, не поняла, что он имел в виду, но потом вгляделась в его будто виноватое лицо. Испуганно перевела взгляд на сидящего в зловонной луже ефрейтора. Тот ничем не утешил, горестно покачав головой.

Потом она посмотрела на своего отца. Уже какое-то время неподвижно лежащего в углу. Его живот по-прежнему вздымался вверх и вниз, но лицо стало таким бледным. Повязки, что наложил Владимир, дали течь, как и у Разанта, и теперь тонкая струйка медленно стекала по грязной деревянной стенке на пол.

Это было слишком ужасно. Слишком ужасно, чтобы терпеть. Теперь Алисе не хватило бы никакой воли.

– Почему все должны погибнуть?! – вскрикнула она, замотав головой, разбрызгивая все слёзы, и начала лихорадочно снимать с бестия бинты. – Сейчас я сделаю заново, а потом нарву ещё, а потом опять по новой, если будет мало! А потом! Потом! Обязательно! Ещё! Держись! – разгорячённые руки бродили по его торсу, тонкие пальцы будто каждым прикосновением рисовали на его коже странно-прохладные линии, которые растекались дальше, уходили вглубь тела.

– Пожалуйста, не надо истязать себя! Ты сделала всё, что могла… – неожиданно чёткие и ясные слова породил замутнённый ум бестия.

Алиса уже не слушала. Совершенно ничего не смущаясь, она сорвала с себя и остаток рубашки, чтобы пустить его на перевязку. Она была готова вновь окутать раны, но в этот момент осеклась.

Увечья на коже бестия показались ей намного меньше. Не веря своим заплаканным глазам, она осторожно провела пальцами по одному из проколов, и тот сразу уменьшился на пару миллиметров, а когда она боязно одернула руку назад, эффект никуда не делся, но значительно замедлился.

– Алиса! Твои руки, смотри! – взорвался Разант.

Она невольно поднесла ладони к глазам.

Зрелище было пугающим и чарующим одновременно. Мягкий свет исходил откуда-то изнутри, от чего было хорошо видно все вены, а по ним вместе с кровью бежали пучки мягкого света, точно внутри текли серебряные песчинки, что придавало картине сходство с живой картой ночного неба.

– Это... Что со мной?! – испугалась девушка и взглянула на Разанта.

Бестий посмотрел в ответ в её голубые очи и даже почти не был удивлён, когда понял, что где-то в них пробивается золотое сияние.

– Это чудо… – всё, что смог сказать уже чувствовавший себя намного лучше Разант.

Он не мог подобрать иного слова. Он никогда не любил златоглазых за надменность и бесполезность. Мало кто знал и далеко не все верили, что силы большинства из них были очень ограничены, и ничем, кроме сияющих глазок, они похвастать не могли. А те, что могли делать действительно невероятные вещи, использовали их только для сражений и доминирования. Хотя даже с такими опасными способностями, как у встреченного им недавно Фенрира, можно было бы при желании найти мирное применение.

Тут же, на его глазах, обычная девушка в одно мгновение открывала в себе возможности, невероятные даже по меркам этих магов. Что же это такое?

Совладав с шоком, она поняла, что ей нужно делать, начав мягко поглаживать все раны на теле бестия. Она чувствовала, как что-то уходит от неё при контакте с чужой кожей. А Разант уже чётко улавливал волны необычной прохлады, исходившие от её рук. Ему это чем-то напомнило онемение, охватывающее, когда он держал в руках Феррос. Но холод меча был пустым и мёртвым, в то время как прикосновения Алисы не казались ничем, даже отдалённо, вредным.

– Всё-всё, перестань, пожалуйста, – поспешил остановить её юноша, как только все язвы перестали кровоточить. – Теперь это просто царапины. А ты не должна себя перетруждать!

Алиса слегка дёрнула головой и отпрянула, после чего обняла себя руками за плечи, пытаясь справиться с бившим её ознобом.

– Нет... – после слегка затянувшегося молчания изрекла она слабым, но очень уверенным голосом, – ещё не всё кончено.

Но закончилось всё куда быстрее, чем она хотела.

Развернувшись, она сделала пару шагов к своему умирающему отцу. Оставить этот шанс лежать где-то на земле было слишком большой глупостью, но девушка не знала своих пределов. Третий шаг довести до конца ей было не суждено.

Обмякшее, хрупкое девичье тельце едва успел подхватить вскочивший на ноги бестий.

– Папочка...

Глава 4

Глава 4«Теперь старайся сколько хочешь, но ты уже не сможешь меня забыть»

Погода не была жаркой, не была прохладной. Солнце тоже не мешало, не било в глаза, спрятавшись за тучку.

«Самая та погода, чтобы рыть могилы» – горько усмехнулся про себя Разант, в очередной раз втыкая лопату в податливый грунт.

Юноша уже успел приноровиться к подобной работе, так как занимался ей периодически. У солдат удачи есть такая традиция: всегда, при любых обстоятельствах хоронить павших товарищей. Даже если вы видели друг друга первый раз в жизни и при этом успели друг друга сильно невзлюбить. Просто надо и всё. Убедись, что делаешь это для других, и для тебя обязательно сделают то же самое.

Единственное исключение делалось для случаев, когда наёмник с другой стороны баррикад становился объектом рассмотрения. В данном случае захоронение было опциональным, оно не поощрялось и не возбранялось, ведь он был не свой, но всё ещё такой же воин, как и ты. А даже самому нерелигиозному человеку не хочется, чтобы его тело гнило на грязной земле в ожидании воронов, всегда готовых выклевать очередному бедняге глаза.

Потому Разант сейчас и копал полутораметровые ямы. До него уже вырыли парочку, но работы оставалось много. Той ночью в замке погибли семь человек. Не только наёмники, но и солдаты. Разант не делал разницы в этом плане. Было бы просто низко выясниять, сколько из погибших были товарищами по профессии, чтобы сократить себе работу.

«Подумать только... поставил себя в охрану четырех десятков людей, чтобы наверняка никто не погиб, но вместо этого только подставил ещё большее количество народу под удар, покрыв эту цену сверху собственной жизнью. Никому так ошибиться не пожелаю...», – продолжал придаваться мыслям о бренности жизни Разант, как всегда самозабвенно, не замечая, как уже по плечи ушёл в яму.

– Не перестарайся, – окликнул его почти родной голос.

Перед лицом Разанта на рыхлую землю нежданно шлёпнулся тот самый холщовый мешочек, в котором он хранил нажитое. А подняв голову повыше, увидел сидящую на корточках на краю могилы, приветливо улыбающуюся Шилку.

– Ого, какой сюрприз! Мой друг вернулся! Спасибо, – приободрившись, он схватил на удивление чистый кошель, чтобы привычно примерить его на руке, прежде чем опять взяться за лопату. – Осталось немного, так что я скоро освобожусь.

– Я же говорю: не перестарайся, отдохни немного, – довольно ухмыльнулась Шилка, демонстрируя, что принесла с собой ведро воды и котомку съестного.

Разант вылез из ямы и с благодарностью принял ёмкость. Смыв с себя трудовой пот, вместе с Шилкой принялся за мягкий свежий хлеб. Устроились прямо на земле.

– Ну, как там все держатся? – завёл интересующий его разговор юноша, глядя на замок-крепость, видневшийся вдали.

Шилка пока ещё не сложила с себя организационные обязанности. Контракт предусматривал вещи, которые могут быть и в случае смерти самого заказчика. Следовало опустить ещё кое-какие концы в воду.

– Доктор в селе был хороший. Все раненые сейчас как раз там, со своими семьями. Ну, кроме наёмников, конечно. Им ничего не угрожает. Раны штопает просто на ура... – постаралась начать с хорошего Шилка, невзначай продемонстрировав забинтованные запястья.

Разанту стало как-то стыдно, что он чувствовал себя в полнейшем порядке, а Шилке, наверное, всё ещё было больно.

– А… – уже собирался задать он наводящий вопрос, когда Шилка сама заговорила.

– Хьюга рассказал мне много интересного. Как носился туда-сюда по замку, как встретил испуганную Алису. Ты знаешь, он встречал другие отряды в то время. Место-то не маленькое, ни я, ни ты так никого и не встретили лично. А они где-то там сражались. Правда, его речь сложно понимать: он до сих пор отходит от шока.

– Неудивительно, если твоего друга прямо на глазах порвало сказочное чудовище... – почесал на затылке бестий.

– Бетховены все в полном порядке. Они ещё неплохо посражались со скверной, но теперь уже спешат в родные места на зимовку. Казначей им заплатил как следует, по распоряжению покойного Азана Сильберна.

– Погоди-погоди… Кто? – замахал руками сконфуженный юноша.

– Вольф и его дети. Владимир и другие, по именам не помню. Это их фамилия. Правда необычно звучит?

– Вольф Бетховен... – протянул в ответ молодой наёмник, представляя себе огромного сурового бородача, размахивающего булавой и заливающегося маниакальным смехом берсеркера, – звучит недостаточно устрашающе.

– И не говори, – ухмыльнулась Шилка, слегка вынырнув из пучины тревоги, которое всё это время затуманивала её лицо. Теперь внезапно стало ясно, что это была именно тревога. – Ну, Ланс тоже куда-то спешил. Он эту работу-то взял между делом, находился в путешествии. Даже пришлось напомнить, что жалованье ещё следует получить, а то так бы и ускакал в неведомые дали.

Женщина замолчала, темы для неё как будто иссякли.

– А Алиса? – наконец задал свой изначально запланированный вопрос Разант.

– Спит. Плачет. Слабо ориентируется в пространстве. Во сне очень беспокойно себя ведёт, будто застряла в том моменте, когда спешила исцелить своего отца. Проснётся, начинает рыдать. Один раз даже повисла у меня на плечах, задавая кучу вопросов. Приходится успокаивать. Слишком много с ней успело случиться за такой короткий срок. Тот же доктор говорил, что физически с ней всё хорошо. Человеку в голову он залезть не может, но надеется, что хороший отдых ей поможет. Интересно, так ли это.

– Физически... А физически он ничего странного не обнаружил?

– Нет, – уверенно ответила Шилка, – совершенно ничего, или просто виду не показал. Я, кстати, тоже. История невероятная, но ты ведь стоишь здесь передо мной без единой царапинки. Кстати, ты хорошо её защищал, если она тоже цела и невредима. Вот только я со своей работой не так хорошо справилась.

– Шилка... – опять не смог нормально заговорить Разант из-за того что долго подбирал нужные слова, тем самым дав Шилке говорить самой.

– Незачем утешать меня, Разант. Я взрослая женщина и самобичеванием на пустом месте не занимаюсь. Я просто зарублю на носу свои ошибки и не буду допускать их впредь. В моей работе это особенно важно. Раны заживают, – запретив этими словами дальнейшее рассусоливание своих проблем, Шилка в последний раз напомнила себе, что раны заживают только у тех, кто от них не скончался, и то, оставляя на память шрамы. Её подопечный очень тонко почувствовал всё реально произошедшее, но говорить об этом точно не стоило.

– Как скажешь... Тогда я лучше приберегу утешения для кого-нибудь ещё.

– Для Алисы, например. Я понятия не имею, есть ли у неё ещё близкие, и где их искать. Ей нужна поддержка, а кроме отца из знакомых у неё только ты.

– Я?! – опешил бестий.

– Именно. Не самый близкий, но ты встречался с ней раз, и вы что-то пережили вместе. Я права? Пока никого лучше не знаю. Она вообще сильная девочка? Как думаешь, сможет выкарабкаться?

– Даже не знаю... – всерьёз задумался Разант, чеша затылок. – Я узнал её не с лучшей стороны, далеко не с лучшей.

– Может, расскажешь мне? Я с удовольствием послушаю, отдохну немного. Если ты, конечно, не слишком измождён.

– Совсем нет, ну, языком-то поболтать могу, если хочешь знать, мне не жалко, – услужливо заговорил Разант, опять чувствуя укол из-за разницы в их физическом состоянии.

– Отлично, может, заодно узнаю, почему ты мне об этой истории не поведал, когда описывал, как прошёл твой год, когда мы обсуждали это в гостинице.

Разант смутился, но байку всё равно начал. Вёл он себя и вправду тогда не очень достойно, но рассказал всю историю в подробностях, начав немного издалека.

– Взять его! Готовсь-цельсь-пли! – скороговоркой отдавал приказы не совсем трезвый капитан зиммерийских лучников, и семь его подчинённых, не задумываясь, выпустили стрелы в обнаглевшего, по их мнению, бестия, который бросился наутёк заранее и очень вовремя: дверь трактира захлопнулась за ним и приняла на себя удар всех семи стрел. – Готовсь-цель... хотя нет!.. В погоню!

Солдатики послушно кинулись за обидчиком своего командующего офицера, да и сам хмельной командир решил не отставать.

Главное сейчас было просто оторваться. Потому, выскочив наружу, Разант понёсся, куда глаза глядят, при этом проклиная всё на свете: трактир, где никто не следит за тем, сколько пьют посетители, жару, из-за которой эти самые посетители пьют как кони, и опять же по поводу погоды, пёкшее прямо сейчас его макушку солнце. Позже к этому он добавил непродуманность своего плана побега, так как он обнаружил себя на обрыве крутого холма, на котором недалеко от дороги и был расположен трактир. А единственной дорогой была та, по которой он пришёл, и по ней же его сейчас преследовали.

Несколько стрел блеснули красивым красным оперением у головы Разанта и воткнулись в землю в паре метров впереди, заставив его притормозить, ибо бежать было бессмысленно. Тем более, что эти выстрелы явно не предполагались на поражение, ведь промах был значительным.

– Стой! – запоздало выдвинул свои требования противный голос.

– Я и так стою, – медленно развернулся бестий на оклик, неохотно поднимая руки вверх. Лучники успели опять натянуть тетиву и держали своего врага на прицеле, при этом заняв очень эффектную формацию: четверо склонили колено, а трое, чуть позади между плечами товарищей, держали луки стоя в полный рост. – Похоже, вы профессионалы!

– Конечно, мы войска зиммерийских… войск!! – наконец подоспел довольный собой офицер. – У нас есть навыки, у нас есть сила, у нас есть дисциплина, а самое главное, у нас есть честь! Честь! Которую ты, оборванец, пытался замарать своим грязным языком!

Не обратить внимание на огромные глазки с малюсенькими зрачками было сложно, особенно с такими пышными бакенбардами, делающие лицо владельца похожим на совиную морду. Разант был виновен, не выкинуть пару шуток о таком лице он не мог. В конце концов, он тоже пропустил через себя холодного, прямо из подвала, спиртного.

– Э-э-э.. думаю, если я извинюсь, мы не уладим это недоразумение?

– Загладить оскорблённую честь мундира?! Конечно, нет! – отпрянул «филин», как девка, только что услыхавшая сальной намёк.

– Тогда я могу компенсировать вред, чем богат, – пожал плечами Разант. Деньги он отдавать не любил, даже за первичные нужды, но жизнь дороже.

– Всё, что ты можешь, о презренный, – неожиданно перешёл на высокопарный тон гордый вояка, – это извиниться передо мной по всем правилам, с парой поклонов и клятв вести себя подобающе, после чего смыть позор кровью. Не бойся, я прикажу ребятам стрелять тебе в голову. А если откажешься - получишь наконечниками в пузо.

– Э, ты что, папаша?! – вот уж не думал Разант, что всё настолько серьёзно закончится. – А как же деньги! Тебе не нужны деньги?

– Честь мундира не купишь! К тому же мы всегда сможем обобрать твой труп... – приступ пафоса прошёл так же быстро, как и наступил.

– Это не по-солдатски, вы уже каратели какие-то, получается! У меня должен быть шанс спастись.

– Если откажешься принять достойную смерть, то вполне можешь попрыгать в тщетных попытках увернуться. Если хочешь.

– Нет, погоди... – лихорадочно соображал Разант. – Вы же не можете меня так просто прикончить, это слишком просто! Давайте усложним задачку, а?

– Кому это? – слегка не понял, а потому заинтересовался его палач и собеседник.

– А нам обоим! – Разант медленно, чтобы не провоцировать стрелков, опустил руки и поднял с земли длинную палку, как раз лежавшую недалеко. – У вас одна попытка. Вы все стреляете одновременно, только не вперёд, а вверх, а то будет совсем просто. А я ставлю на то, что смогу в таких условиях отбить все снаряды этой самой деревяшкой. Если не выйдет, то вы всё равно в меня попадёте, и я умру собачьей смертью.

Алкогольное опьянение не прошло для птицеобразного капитана даром, потому он хлопнул себе по коленке и хихикнул:

– Мне нравится эта затея! Что скажете, ребята? – обратился он к подчинённым, но на их одинаковых серьёзно-сосредоточенных лицах не отразилось ровным счётом ничего. Это его обидело. – Ну и шут с вами, сделаем по-моему, значит. Бестий, я считаю до трёх, готовься!

Разант глубоко вдохнул, двумя руками взял за центр импровизированный посох и начал, меняя его в ладонях, раскручивать перед собой всё быстрее и быстрее, превращая палку в полупрозрачный, не совсем надёжный щит, чьим предназначением было крутиться достаточно быстро, не подпустив к хозяину не единого снаряда.

Лучники изменили направление, прицелившись в небо. Их натренированные умы легко рассчитали баллистику так, чтобы стрелы посыпались дождём на цель.

Посох крутился быстрее. Стрелы взметнулись в воздух.

Посох всё ещё ускорял вращение. Стрелы замерли в зените, перед тем как войти в пике, все заострили на них своё внимание. Снаряды направили свои острые клювы вниз, падая на потенциальную жертву, как стая ястребов. Вот только всё, что нашли хищники это иссушенный кусок почвы, на которой валялась самая обыкновенная палка.

Стоявший здесь только что Разант уже почти скрылся в близлежащих зарослях, воспользовавшись тем, что все отвлекли от него своё внимание.

– Ах он подлый... подлец! В погоню! В погоню!! – опять натравил солдат разъярённый капитан, подгоняя их, размахивая руками-крыльями.

К большому разочарованию Разанта, полоса буйной растительности очень быстро кончилась, и он вылетел на длинный и крутой склон, который уж точно не даст ему затормозить теперь, когда он вступил на него. Жалеть не приходилось, ведь очень скоро его преследователи тоже выйдут из чащоб и, без сомнения, возьмутся за луки при первом удобном случае.

«Мне бы главное до низу дотянуть. Думаю, теперь уже в погоню не рискнут пуститься!» – быстро обдумал свой план бестий, стараясь не споткнуться, когда к этой проблеме ещё добавилась противно просвистевшая в воздухе стрела.

– Вот проклятие!

– Видите, госпожа Сильберн, что этот мост только снаружи выглядит плохо? – довольно поинтересовался пожилой лакей у своей хозяйки.

Подгнившая подвесная конструкция из тонких канатов и огромных неотёсанных досок не внушала абсолютно никакого доверия. Но старый Пьер успешно преодолел это препятствие и уже стоял на другой стороне глубокой расщелины, на дне которой текла очень буйная река.

Алиса ещё раз взглянула вниз, на пенящуюся, бьющуюся о камни воду и опять на уже прошедший проверку мост. Было всё равно страшно.

Юная аристократка любила путешествия, даже пешие, когда можно облачиться в удобную одежду и, бродя по стране, любоваться красотами природы, но совсем без проблем, конечно, нельзя.

– Пожалуйста, не бойтесь, идите же смело-с! – добродушно улыбнулся Пьер своей госпоже, да пошире, чтобы сверкание зубов было видно на другой стороне длинного ущелья.

– Ну хорошо... я иду! – решилась Алиса и, сделав глубокой вдох, поставила одну ногу на первую дощечку. Немного помешкав, поставила рядом вторую. На секунду дело было застопорилось… Но через пару шагов она уже начала переставлять ноги в нормальном темпе. Ей ужасно хотелось схватиться за какие-нибудь перила, но из-за их отсутствия рукам приходилось безвольно шарить в воздухе, делая Алису похожей в этот момент на пытающегося удержать баланс канатоходца.

– Не переживайте, госпожа. Мост очень широкий, идите посередине и не упадёте.

– Я не из-за этого переживаю, – осторожно откликнулась она, едва расслышав слова из-за бурчащей воды.

– Ну, ваше миниатюрное тело он точно выдержит. Он явно создан для повозок, потому и не имеет оборок, – подавлял искреннее желание смешливо улыбнуться лакей, глядя, как мило жмётся почти родная ему девушка, которую он старался приободрить. Правда, ей легче не стало.

«Подвесной мост для повозок... Кто его делал, точно идиот...» – она ворчала про себя, хотя в мостах не разбиралась нисколько, но решение и диагноз были для неё логичным и очевидным выводом.

– В сторону!.. – послышалось что-то вдалеке.

– Что ты сказал, Пьер? – переспросила Алиса.

– Что он рассчитан на куда больший вес, госпожа, – вежливо повторил он.

– Нет, вот только что, – опять уточнила девушка, боясь, что пропустила очень важную информацию.

Пьер и рта открыть не успел, когда чей-то голос опять влез в разговор, но куда более отчётливо:

– В сторону! – услышал очень отчётливо пожилой мужчина. А обернувшись на склон холма, который ему со спутницей ещё предстояло преодолеть, увидел несущегося вниз на полной скорости юношу, истошно машущего руками. Это отвлекло его внимание достаточно, чтобы не заметить, что выше, в ясном небе взвился в воздух маленький град рукотворных пикирующих ястребов.

Пьер торопливо очистил пространство между ним и мостом, по пути обращаясь с застрявшей на середине моста госпоже.

– Пожалуйста, отодвиньтесь к краю, этот человек явно очень спешит и может ненароком сбить вас! – до странного обстоятельно изложил суть проблемы лакей, и как раз когда прозвучало последнее слово, мимо него, как ветер, пронёсся Разант.

Но Алиса замерла на месте, не расслышав, что же происходит. Она находилась в прострации, хотя даже если б понимала суть происходящего, едва смогла бы сделать хоть шажок влево или вправо к опасному краю.

– В сторону! – махнул рукой в сторону бестий, не рисковавший пытаться повернуть на такой скорости, призывая девушку сделать хотя бы шажок в сторону, дав ему место для манёвра.

Но она так и стояла на месте.

«Что за дура?!» – мысленно спросил у всевышнего Разант, когда на расстоянии пары метров от почти гарантированного столкновения рискнул отпрыгнуть в сторону, правда, при этом оказавшись к краю ближе желаемого. Но обогнуть девчонку стало возможным. Довольный крайне удачной увёрткой он почти упустил из виду, точнее из слуху, деревянный стук, раздавшийся за спиной. Стрелы его уже мало волновали, так как он почти вышел из зоны досягаемости, а обернувшись через плечо, убедился, что зиммерийские солдаты так и остались далеко наверху склона. Но они больше не целились, не заряжали оружие, да и вообще выглядели растерянно. Что-то не так.

Туго соображающая девочка в весьма шокированном состоянии разглядывала семёрку пёстрых стрел, что воткнулась в мост в паре метров перед ней, и боялась посмотреть выше, чтобы заметить, что следующий барраж, поспешно выпущенный в воздух незадачливыми стрелками, уже достигает зенита и готовится упасть ей на голову, хотя предназначался для убегающего бестия. Даже под прикрытием яркого солнца было видно, как этот дождик уже опускается сверху, и уже никто не сможет его остановить. Смотреть за ними дальше времени не было. Разант уже понял в чем дело, и теперь ему оставалось только надеяться, что на все эти размышления он потратил менее полсекунды, иначе шансов успеть у него уже не осталось.

Разант совершил прыжок с разворотом, чтобы быстро обернуться, и, на мгновение замешкав стартовал вперёд. Точнее назад, в ту сторону откуда бежал, и в самый последний момент схватил незнакомку за плечи и дёрнул на себя, заставив её испуганно вскрикнуть.

Резкое и неаккуратное движение повалило их обоих на дощатую поверхность, уложив их друг на друга. Но бестию было в тот момент не до нежностей, главное было успеть, и он это сделал в том месте, где только что неуверенно образовалась ещё одна семёрка упавших стрел.

Снизу бестию было хорошо видно совиную морду капитана. Она несколько раз покивала, облегчённо выдохнула и что-то сказала своим подчинённым, после чего вся восьмёрка двинулась обратно к зарослям. Убивать случайных прохожих явно не входило в их планы, и они покидали свою огневую с лёгким сердцем. А то, что мелкий хам ушёл, не так уж и важно, что для самого беглеца стало хорошим поводом немного расслабиться и, наконец, полежать-отдышаться, тем более, что над водоёмом было прохладно.

Разант уже хотел спокойно вдохнуть побольше свежего воздуха, когда неудачно шлёпнувшаяся на него девушка, наконец осознала, что произошло.

Резко вскочив на ноги, она вполне ожидаемо закатила истерику. Хотя сам наёмник ожидал, что если на незнакомую девочку сперва наорать, потом швырнуть на землю, то она может несколько огорчиться, может даже чуточку рассердиться.

– Ты что делаешь, идиот?! Кто тебе разрешил меня лапать?! – выплёскивала смешанные чувства Алиса.

– Никто тебя не лапал, – на скоро поднимался Разант. – Может, ты обернёшься и посмотришь, что торчало бы из твоей белобрысой головы, если б не я?

– Не поднимайся так резко, ты раскачиваешь мост! – неожиданно сменила тему напуганная аристократка, вернувшись к своей предыдущий фобии.

– Ерунда – это очень широкий и большой... – медленно замолкал наёмник, отклоняя голову куда-то в сторону, сам почувствовав, что твердь начала как-то неуловимо проседать.

Алиса проследила за его взглядом и увидела, что одна из стрел рассекла плетение у края между досками. Верёвка расползалась всё больше, как оторвавшаяся нить в дешёвой материи, и пространство между косыми деревяшками всё увеличивалось вместе с тем, как мост начал накреняться. Глаза у обоих увеличивались пропорционально ухудшавшемуся состоянию моста.

– Ради всего святого, бегите, госпожа Алиса, бегите! – подал голос схватившийся за сердце Пьер. Но первым отреагировал на эту просьбу почему-то Разант.

– Беги, дура! – потеряв остатки самообладания, бестий, дёрнув её за руку к себе и развернув, толчком в спину направил к ближайшему берегу и сам побежал следом наперегонки с разваливающимся мостом.

Точнее распадался только левый край. Свободные от стяжек доски провисали вертикально вниз, одна за другой, начиная с середины и стремясь к берегам. Но это не значило, что шансов свалиться в бурное течение каменистого устья было мало, если ты конечно не мастер канатоходства.

Рывок, который помог получить незнакомый наёмник, пришёлся девушке кстати. Она очень хорошо бегала и дальше могла позаботиться о себе сама. Правда, это не означало, что ей не было страшно, когда она спиной чувствовала, как сзади разверзается бездна, а каждый новый шаг всё глубже утопал в воздухе вместе с ненадёжным «полом». Последние полметра она преодолела прыжком и приземлилась на колени, после чего упёрлась руками в приятно твёрдую стабильную почву, чтобы перевести дыхание.

Оглянувшись назад на беспокойные причитания своего лакея, она ощутила кое-что более значимое, посмотрев сперва влево, потом вправо, потом назад.

Подтолкнувшей её к спасению юноша отсутствовал. Внутри яростным потоком взорвался фонтан беспокойства за отважного незнакомца. Он и подбросил её мгновенно на ноги, а потом к обрыву, по дороге прокручивая в её голове картины, как драматично падал юноша вниз, в крутой поток, при этом истошно крича. А сейчас его уносит куда-то вдаль холодная вода, а точнее его уже бездыханное тело, ударившееся о твёрдые острые камни при падении. Последнее её воображению удавалось особенно хорошо.

– А-а! –для того, кто падает, крик получился очень коротким и сдавленным, но Разант никуда и не падал на самом деле. Он благополучно, насколько это возможно в его положении, висел на руках на краю пропасти и уже собирался из неё выбираться, когда заботливая девочка наступила ему на правую руку, чем нежелательно сильно приблизила возможность сорваться.

Алиса, конечно, быстро поняла в чём дело, извинилась и даже помогла ему вскарабкаться наверх, ухватив за плечи, несмотря на то, что это особо и не требовалось.

Разделив радость своей подруги по несчастью от ощущения твёрдой земли под ногами, бестий радостно рухнул на почву и сделал единственно верное заключение:

– Этот мост делал баран, – чем укрепил их новорождённую связь ещё одной общей идеей.

Алиса тоже решила опуститься вниз и как следует отдышаться. Тихую идиллию отдыха двух измученных тел у освежающего водоёма в полуденную жару разрушил совершенно не видевший и не ценивший красоты ситуации Пьер, так и не отпустивший руку от колотящегося в груди сердца.

– Госпожа! Пожалуйста, откликнитесь!

– Я в порядке, – откликнулась Алиса, слегка раздражённая гибелью нахлынувшей безмятежности.

– О, до чего же я рад, что всё обошлось! Вы живы, вы целы, вы здоровы, а это всё, что имеет значение! Я так перепугался! – Пьер продолжал высокопарную, но нисколько не наигранную песнь успокоения, и Алису это немало смущало.

– Пожалуйста, возьми себя в руки. Всё в порядке! – размахивая руками, убеждала его прекратить переживать аристократка, время от времени косясь на Разанта, которого происходящее явно забавляло.

– Это было так ужасно! Я уж думал, что наш путь вот так нелепо оборвётся, что сломается хрупкий цветок жизни моей госпожи в самом его цветении!.. Эти бандиты, эти мясники делают, что хотят!

– Вот именно! Путь! – вовремя нашла лазейку Алиса вместе с более насущной темой для разговора. – Нам ведь надо успеть отправиться в Фербергес, а потом в Фулсгартен.

– О нет, как я мог забыть?! – опять начал нащупывать обеими руками своё сердце старый слуга. Моста уже не было, река сурова, путь дальний, а оставить её одну казалось немыслимо.

– Я могу помочь, – объявил бестий, сперва встав с земли и приняв позу посолидней, положив одну руку на эфес железного меча, а второй поглаживая несуществующую бороду. – Вообще-то я пришёл сюда как раз с той стороны, куда вы направляетесь, и шёл отнюдь не по этому бараньему мостику. Выше по течению, у подножия горы, – отняв руку от лица, он указал на кривой горизонт, – там есть шахта, на ней платина. Ну, вы понимаете, что пересечь там реку совсем не сложно.

При этих словах Пьер, как обычно, схватился за сердце, чтобы пылающая в нём радость не выскочила наружу слишком резво.

– О, спасибо, спасибо, молодой человек! Тысячу раз спасибо! И ещё тысячу! Я бы никогда не пережил, если бы с моей юной госпожой что-то произошло.

От такой возвышенной тирады Разанту даже стало как-то не по себе, и ему было неловко говорить фразу, что он уже заготовил. Выскочила она тихо и неуверенно, хоть он сам планировал точно наоборот. Жалкий шёпот не смог пересечь бурную реку, но ушей Алисы достиг вполне чётко. И это ввело её в серьёзное неудовольствие.

– Ты совсем из ума выжил?! Именно из-за тебя я оказалась в таком положении!

– Я, если что, тебе жизнь спас! – пробовал противиться Разант.

– Ты её и подверг опасности со своими дружками-разбойниками, это всё равно, что ты теперь за меня выкуп потребуешь! – Алиса бушевала серьёзно. Её воспитание привило ей сильное чувство справедливости, однако не привило кротость нрава в достаточной мере, позволяя ей грозно трясти кулаком, но хотя бы не более.

– Что произошло, госпожа! Пожалуйста, откликнитесь! Что он вам сказал?! – подал голос Пьер.

– Ты представить себе не можешь, Пьер! Этот бандит меня похитил! – со всей решительной серьёзностью заявила Алиса.

– Как?! – очень натурально изобразил (а может, вовсе и не изобразил) лакей приступ почти полного падения в обморок.

– Фактически он забрал меня у тебя и теперь требует денег за то, чтобы вернуть всё, как было! Ты можешь представить такую... наглость?! – доходчиво и для него, и для Разанта Алиса донесла свою точку зрения на ситуацию. Оба углядели в этой теории здравое зерно, но бестий оказался не согласен в корне.

– На дороге всякое случается, обстоятельства никого не щадят. Я эту ситуацию нарочно не подстраивал, мы оба в неё просто угодили. Спонтанным решением я один раз помог тебе бесплатно, но если, чтобы помочь тебе, потребуется совершить длительное путешествие, которое мне к тому же не по пути, за мои усилия следует заплатить.

Алиса примолкла и задумалась. Фактически, сейчас она была в путешествии, в которое навязалась сама. Её никто не тянул, более того, она неволей втянула в дорогу переживавшего за неё Пьера. Отец долго предупреждал её об опасностях в дороге, но Алисе требовалось доказать себе хоть какую-то внутреннюю самостоятельность, потому она пошла на риск. Это часть того, чтобы быть по-настоящему самодостаточной: справляться с тем, что бросает тебе жизнь.

Алиса стыдливо, больше перед самой собой, опустила голову и вымолвила:

– Я заплачу тебе, сколько потребуется.

Разант даже не сразу понял, издёвка ли это. Уж слишком резко и часто спасённая им девушка меняла настроения и отношения, до страшного часто.

– Ну тогда... Не знаю... Аванс, наверное, выйдет... – выжимал из себя останки истоптанной жизнью деловой хватки бестий.

– Но мы не сможем вам его дать, молодой человек! – подал голос Пьер, обнявший левую часть груди в этот раз только одной рукой, ибо во второй демонстрировал вынутую из кармана горсть монет. – Все оставшиеся деньги храню я. И в данный момент я не вижу безопасного способа передать их.

Разант перевёл вопросительный взгляд на Алису, и та демонстративно достала замшевый китель, совершенно худой. От такого грустного зрелища где-то в нём защемила любимая жадность, что он чуть не присел. Потом взыграло нечто более возвышенное и он с глупой улыбкой развёл руками.

– Пёс с ним, с авансом. В каком-то роде это действительно моя вина. Вы, главное, не сомневайтесь, что с предоплатой или без, вы получаете в распоряжение самого ответственного телохранителя на Софе. И я доставлю вашу девочку в целости и сохранности к вам, – обращался он Пьеру, как к нанимателю, ибо деньги были именно у него, тем более, как смотреть сейчас на Алису, он не знал. Быть именно у неё и именно в подчинении тоже было как-то даже не ловко. Ну а если технически ему платил этот старик, то ситуация почему-то казалось проще.

– О, ради всего святого, благодарю вас, благодарю вас! Я доверяю вам свою дорогую госпожу! – рассыпался старый слуга в поклонах, так что настал черёд и Разанту смущаться, ну, хотя бы недолго, поскольку все детали были, в общем-то, оговорены.

Жара спала к вечеру, когда солнце заходило на западе, довольно скоро скрывшись совсем за скалистыми массивами. В северо-западной части Зиммерии гор было предостаточно. Заканчивалась вся это кавалькада каменных титанов только за пределами страны, в соседней Зафтре. Зато недра этих земель были богатые, и всюду были шахты, рудники, и почти на каждом ручье было по старателю. Кайзер неплохо наживался на экспорте сырых металлов, но большую часть прибыли получал с готовых изделий. Одна из ячеек этой системы теперь предстала перед Алисой и Разантом. У бурной реки Грасфаден располагалась рудовая шахта, при которой на реке работала плавильная фактория, превращая самородки в болванки. Её рабочие жили в городе неподалёку, который также назывался Грасфаден. Краеугольным камнем этого сопряжения была плотина, за которой присматривали местные трудяги.

Плотина была похожа на каменный мост, но не проносящийся над рекой, а уходящий вниз сплошной стеной, которая отделяла водохранилище от пленённого им русла реки. С одного боку, в середине пути, возвышалось нечто вроде небольшой башенки, которая на самом деле скрывала в себе несколько огромных вентилей, служивших для управления тяжёлыми железными шлюзами, установленными ниже.

В надвигающейся тьме Разант не сумел разглядеть сразу, что возле этого сооружения, прямо посередине широкого прохода, находилась какая-то фигура. Слабое ночное зрение, свойственное бестиям, часто становилось помехой в работе, да и в жизни вообще. И заметил эту фигуру Разант только когда его дёрнула за рукав Алиса, чтобы указать на нечто похожее на кучу тряпья, лежащее на дороге.

– Кажется, там кто-то есть! Или что-то... – шепнула она, нарушив очень длительное и неловкое молчание, сопровождавшее всё их путешествие.

– А? – не сразу понял, что происходит Разант, удивившись резкой смене обстановки и тревоге в голосе свой подзащитной.

– Вон, вон там, да впереди! – направляла лихорадочно вертящего головой Разанта. В конце концов, он тоже заметил бесформенную фигуру. Он бы не придал значения в ином случае, но Алиса уже нагнала определённую атмосферу, потому бестий сказал ей стоять на месте, а сам осторожно начал приближаться.

– Кто тут?! – лежащая на земле клякса встрепенулась и показала что у неё есть лицо.

Разант увидел женщину, на вид вполне пристойную и адекватную, но её лицо было пыльное, обветрившееся, волосы грязные и спутанные, а в глазах непонятная затравленность. На ней была явно не походная одежда, а какое-то домашнее платье, укрытое сверху несколькими тёплыми накидками. На ум невольно приходило выражение «вырядилась как капуста».

Резкое её появление произвело достаточное впечатление, от чего бестий вздрогнул и отскочил на два шага, забыв все известные слова.

– Вы шахтёр? Вы смогли найти моего мужа? – с надеждой спросила она.

– Мужа? Да вроде не искал даже… – почесал затылок сбитый с толку бестий. – Вы ищете своего мужа?

– Да... – грустно ответила женщина, не оставив никаких подробностей и даже не поставив на обсуждение глупость вопроса.

– Зачем? – нашёл хоть какой-то способ зацепиться за разговор наёмник.

– Я ищу своего сына... – ещё более мрачно, но терпеливо ответила она.

– Так мужа или сына? Я кажется запутался.

– Мужа, – кивнула она.

– Или сына?

– Мужа.

– А зачем?

– Я ищу своего сына.

Наблюдавшая этот зациклившийся диалог Алиса подошла поближе к Разанту и осторожно шепнула ему:

– Мне кажется, она потерялась и очень устала. Может мы сможем ей помочь?

Тот в ответ пожал плечами, мол, почему бы и нет, раз разговоры пользы не приносят.

– Позвольте я, – начал Разант, подходя к ней и протягивая руку, чтобы помочь ей, наконец, встать с холодного камня. Но до того дело не дошло, так как она в мгновение, как только Разант сделал первый шаг, вскочила на ноги и бросилась к краю моста.

– Не подходите, или я прыгну! – без вызова, умоляюще, предупредила она, опираясь спиной на край невысокого ограждения, отделявшего её от опасного русла и быстрого течения. Тусклый взгляд прибавил огней, но отнюдь не радужных – затравленный взгляд стал только ещё более отчаянным.

Она даже не успела договорить, когда вконец сбитый с толку бестий почувствовал, что его кто-то тянет назад за воротник. При том, что вторая рука неизвестного намного галантнее уводила за руку Алису подальше от места действия.

– Эй, ты что творишь, папаша?! – довольно возмущённо от такого обращения вопросил он, когда, оглянувшись, увидел перед собой мужчину средних лет. У него были короткие волосы, намного короче, чем его спутанная, не совсем чистая борода. Непонятно зачем вообще такую отращивать, если не собираешься и не умеешь за ней ухаживать. Взгляд чем-то напоминал взгляд этой женщины, тоже измученный и полный безысходности.

– Ради всего святого, держитесь от неё подальше! Вдруг и вправду прыгнет... – объяснился он, выпуская их обоих из хватки.

– Вы её знаете? – обеспокоенно спросила Алиса, оглянувшись на странную женщину, которая уже отошла от края, едва расстояние между ними увеличилось. Теперь она просто внимательно смотрела на них. Так, как птица смотрит на притаившуюся вдали кошку.

– Да... – выдавил из себя мужчина. – И да, и нет.

– Едва ли это достойный ответ, достойный вопроса, – высказал неодобрение бестий.

– Да... я понимаю... – как будто виновато выдавил он. – Меня зовут Брогг. Я главный прораб в этой фактории, – с этими словами он кивнул на другую сторону реки. – Все мои ребята сейчас там, отрезаны от города этой безумной женщиной. Так вышло, что на этой стороне я был один в тот момент, когда она появилась. Вся бригада должна была позавчера вернуться домой, шла через плотину. А там стояла она… остановила процессию. И начала спрашивать...

От этой относительно длинной речи в горле измождённого Брогга запершило, и после небольшого кашля Разант решил уместно вставить ещё один вопрос:

– Что-то о поисках своего мужа? Может быть сына?

– Да, какой-то бред, – с секундной задержкой на обдумывание чего-то отмахнулся прораб. – Она сумасшедшая. Преградила путь толпе мужиков, начала задавать бессвязные вопросы. Мои ребята как-то пытались ей помочь, но когда один из них попробовал подойти поближе, то она точно также кинулась к краю и давай грозиться прыгать.

– А вы пытались с ней поговорить? Как-то... не знаю, убедить её, что всё хорошо? Стоит попробовать? – заботливо внесла предложение Алиса.

– Я же говорю: сумасшедшая она. Ей это что об стенку горох. Что-то бормочет, а чуть шаг сделаешь, сразу угрозы идут. А кто греха на душу возьмёт, коли из-за твоей наглости женщина больная с собой покончит? Вот, отправил пока ребят назад вкалывать, ведь время деньги, а отдых придётся отложить. Ждём.

– Чего ждёте? Что ей станет скучно? – не понял Разант.

– Пока не изголодается, бедняжка. Рано или поздно сознание потеряет. Главное, этот момент не упустить, а то она целый день на земле растекается, и не поймёшь, спит она или бодрствует.

– А разве она сперва... не умрёт от жажды? – опять пришёл черёд Алисы мучить Брогга вопросами, заставив этим его очень глубоко и тяжело вздохнуть.

– А тут нас ждёт иная проблема: она пьёт воду со стороны водохранилища. Мы не имеем доступа к шлюзам, а сейчас они закрыты почти полностью, что мы обычно так долго не оставляем. Теперь водицу можно зачерпнуть с моста даже рукой.

Разант обратил внимание, что разница между уровнями двух половин реки была очень велика. Судя по кронам деревьев, проступающим над поверхностью у самого берега, она вышла из привычных ей рамок с серьёзным замахом.

– И это подводит нас к самой большой проблеме: я боюсь, что плотина может не выдержать давление. Она, конечно, добротная, но старая, да и уровень воды так высоко никогда не поднимался. Она уже начала сдавать, видно, как будто вода выталкивает её с насиженного места по миллиметру. Боюсь, если так будет продолжаться, нам придётся пойти туда и открыть шлюзы пошире, даже если это значит а... Что этой женщине придётся прыгнуть, раз она так того желает.

Разант приложил пальцы к губам и затопал на месте, оглядываясь через плечо на дорогу, которую им пришлось прервать из-за этой сумасшедшей, которая уже немного отошла от возбуждения и теперь опять уселась на пол.

– А.. есть тут поблизости ещё что-то, с помощью чего можно пересечь реку?

– Вообще-то мостов тут вдоль много проставили. Есть один ниже по течению, второй выше за водохранилищем. Советую вам двинуться ко второму. Первый хоть и намного ближе, но я бы не рискнул на него улитку пустить, такое ощущение, что его строил баран, – Брогг замолчал, слегка отвлёкшись на вздрогнувшую по непонятной причине Алису, и продолжил: – Второй вариант намного дороже. Вы можете отправиться в город и нанять там лошадей. Доберётесь до места к вечеру второго дня.

– Не дурно! А почём они там у вас примерно? – уже определил дальнейший план Разант, похлопывая себя по карманам, чтобы пересчитать деньги и решить, можно будет нанять одну клячу или сразу двух, для пущего комфорта, коли эти деньги на расходы он всё равно решил стрясать с нанимателя. Правда, процесс поиска денег затянулся. Пальцы бестия сперва ощупали карманы по бокам камзола, обследовав изнутри всю их поверхность. Потом отправились в штаны, но, не найдя ничего и там, начали нехорошо дрожать. Полезли в секретный внутренний карман на груди, но и там… Жестом отчаяния можно было считать движения бестия, когда он правой рукой снял с левой доспешную перчатку и начал её отчаянно трясти, ожидая, что что-то вывалится из этих закромов.

– Э-э-э... У нас проблемы, – обратился он к Алисе. – У тебя точно ничего не осталось?

Огненный характер этой девушки никогда не спал, он ждал. И вот сейчас дождался.

– По-твоему я врала?! По-твоему Пьер врал?! Да и вообще: где твои деньги-то?

– Думаю, я оборонил их, когда прыгал с падающего моста. Меня немало тряхнуло, когда я зацепился за обрыв. Я точно слышал звон, но не думал, что что-то потерял, – послушно отрапортовал Разант, удивив сам себя.

– Ты хранишь деньги просто в карманах? Как можно так безалаберно к ним относиться?! А если ты их потеряешь? – слегка замявшись, она добила: – Как сейчас!

– Может, вы просто подождёте, пока проблема решится сама собой. Потерпеть пару дней не сложно, пока бедняжка совсем не ослабнет без еды. Потом вы сможете легко пройти. Я могу дать вам крышу на головой. Тут рядом есть сторожка, в которой я покамест кантуюсь, – опять поднял речь Брогг, успешно затупив конфликт, но полностью свёл его на нет сам Разант.

– Или мы можем дать ей то, чего она хочет! – хлопнул он кулаком по ладони.

– А чего она хочет? В смысле: она ведь сумасшедшая, разве нет? – поинтересовалась Алиса.

– Ну, она ведь сказала, что ищет толь мужа, толь сына. Но даже если таковых не существует, то есть кто-то, кто присматривал за ней, иначе бы она долго сама по себе не протянула. Скорее всего, кто-то в городе её уже обыскался. Нужно только найти этих людей и сказать им, где она. Они-то уж найдут с ней общий язык.

– Я как раз оттуда. Фактически я увидел вас, когда возвращался. Я ходил туда, чтобы поискать тех, кто её знает, и отправить сообщения семьям моих работников о том, где их мужья, отцы и сыновья. Это-то я сделал, но ничегошеньки не смог разузнать об этой женщине. В доказательство своих слов он махнул позади себя, указав на стоящую у конца моста по эту сторону сторожку с горящим внутри светом. Рядом с ней была привязана лошадь, которая сейчас спустилась ближе к воде, чтобы пощипать листья, которые обычно ей не доступны. Дерево, что раньше росло на пологом бережку, едва держалось длинными корнями за размытую землю и сильно поднялось к поверхности воды. И теперь лошадка успела его порядком обглодать, оставив нетронутыми только пару веточек.

Алисе стало очень грустно, когда она задумалась о ситуации, в которую попала эта сумасшедшая: заблудиться в таком огромном мире, потерять кого-то, а все, кто хотят помочь, сделать ничего не в состоянии. Разант в этот момент разделял её мысли, но лишь очень частично, так как в нём сейчас было куда больше уверенности и решимости что-то изменить.

– А кто вы по профессии? – поинтересовался он у прораба, заставив того удивлённо выпучить глаза.

– Вообще я инженер, руковожу планом разработки местораспо...

– А я наёмник, – перешёл к сути дела Разант. – Вообще, по долгу службы приходилось делать много чего, не только драться. Поиском информации иногда тоже приходилось заниматься, хоть это и не самая прямая обязанность. Я могу попробовать поискать тех, кто её знает. Если у меня получится, мы решим наши проблемы максимально безвредно для окружающих. Я даже могу не брать с вас плату, ведь это будет часть работы по безопасному сопровождению этой барышни, – сам не обратив на это внимание, Разант положил руку ей на плечо. – А Вас попрошу лишь присмотреть за ней, пока я отсутствую.

– Я даже не знаю... – потупил взгляд Брогг. – Мне кажется, это будет лишь тратой времени или сил. Вы можете двинуться в обход или подождать.

– Ваш план ничем не лучше. Даже если вы дождётесь, когда она обессилеет и отключится, то что будете делать с ней дальше? А так она будет под присмотром.

– Ах, делайте, что считаете нужным. Я ведь не могу вам указывать. А о вашей спутнице я всё равно рад буду позаботиться, – вздохнул устало бородатый инженер и пустил дело на самотёк. – Можете взять мою лошадь, она не молода, но вынослива. Главное, не загоняйте Трясогузку совсем.

– О, большое вам спасибо! – оживился бестий, радуясь не только тому, что получил бесплатный транспорт, но и тому, что снова сумел продать свои услуги. Пусть в этот раз бесплатно, но гордость дорогого стоит.

Он незамедлительно направился к четвероногому животному. Алиса почувствовала странное одиночество, когда рука Разанта поднялась. Единственное тёплое пятно в обволакивающем её холоде ночи внезапно начало таять. Она невольно сравнила себя со стоящей на мосту потерянной женщиной. Но быстро отвлеклась, когда Брогг, осторожно взяв её за руку, пригласил войти в сторожку.

Сперва Брогг завёл её в уютное маленькое помещение, очень похожее на коробку по размерам, где в камине горел огонь и кипела вода в чане. Потом отправился к уже забравшемуся в седло Разанту, чтобы объяснить, как лучше проехать. В подробности этой беседы девушка не вслушивалась, но уловила часть её, когда услышала, как бестий произносит её имя:

– С Алисой поосторожнее. Не думайте, что я вас подозреваю в чём-то плохом, но если вы ей что-то сделаете, мне придётся отомстить.

Это была профессиональная этика, не более.

Трясогузка была хорошим животным, послушная и сильная. Разант даже не подумал бы, что она только с дороги. Усталость, если таковая и была, она ничем не выдавала. В городе Разант очутился до рассвета. Лошадь, как ему и велел Брогг, он оставил в конюшне, недалеко от въезда, его старому знакомому. Естественно, бесплатно, ведь для иного расклада денег у бестия всё равно не было. Там же юноша прилёг на стог сена, чтобы хоть немного поспать перед поисками. Проснулся он через несколько часов, когда солнце озарило лучами его лицо. После этого он двинулся в город.

Грасфаден не был ни большим, ни маленьким, ни величественным, ни бедным. Самый обычный город, построенный там, где подходящее место, куда стекались самые разные люди. Но найти там кого-то конкретного было сложно. В первую очередь он, конечно, ходил по людным местам и спрашивал у прохожих, выбирая из тех, что одеты попроще, решив, что платье, которое носила та женщина, было не слишком изысканным, и её семья тоже была не самая богатая. Из признаков он называл одно: невменяемость. «Не знаете ли вы о..», «не слышали ли вы о..», «не доводилось ли вам видеть...». Люди обычно мотали головами или вспоминали случаи многолетней давности. Несколько раз ему довелось услышать про местного паренька, что мог ловить и подкидывать бессчётное число монет лбом, и это единственное, для чего его голова годилась. Из людей, имевших хоть какое-то отношение к ситуации, была только жена одного из рабочих. Ей и остальным об этом рассказали в управе, когда получили почтового голубя от человека по фамилии Брогг.

Время шло и шло. Солнце двигалось по небу, готовясь скоро отметиться зенитом, после которого опять наступит самое пекло. А он всё топтался на месте. Притомившись на покосившейся скамеечке, он подпёр голову руками и задумался о том, на что он рассчитывал, вызываясь на поиски, при этом не имея даже самых малейших зацепок.

– Это безнадёжно... – вслух прошептал Разант.

Следующий шаг никак не приходил Разанту в голову: ходить и спрашивать оставалось единственным вариантом. Да и где родиться свежей мысли, если зацепок как не было, так и нет. Да ещё какой-то ребёнок надоедал вопросами:

– Господин, у вас был плохой день? – осведомился бодрый мальчуган, старательно начищая сапоги Разанта чёрной ваксой.

– Эй, брысь, малыш! Мне нечем тебе заплатить, – почти не разделяя слов, бросил бестий и умыкнул свои ноги у него из-под носа. Правда, заметил, что поздно спохватился, так как половина работы оказалась уже сделана: один из сапог уже не выглядел таким заношенным, сильно этим портя вид второго.

– Видно, всё-таки был, – задумчиво произнёс мальчик, поправляя слетевший набок картуз и разглядывая недовольного клиента. Головной убор был ему явно велик, потому в нормальном состоянии он закрывал даже брови, едва не налезая на глаза. – А вы не похожи на того, у кого нет ни гроша. Не денежный мешок, но...

– Ну ты же сам сказал, что «плохой день», парень. Они периодически у всех случаются, – видя, что малой не шибко обиделся на его резкий выпад, он и сам убавил пыл. – Я понимаю, что ты этим на жизнь зарабатываешь, но тебе не показалось, что будет уместно сперва спросить?

– Не-а, – бесхитростно покачал головой он в ответ. – Тут все знают, что это моя лавочка. Я её сам сколотил, как уж смог. Но теперь я вижу, что вы не из этих краёв. И редко бреетесь.

– И много у тебя клиентов? – навострил уши бестий. Естественно, не по поводу заявлений о его отрастающей бороде, а по куда более важной причине.

– Не считал, – отмахнулся паренёк, давая понять, что на самом деле много. – Да и туго у меня с такими вещами.

– Ты, скорее всего, не занимался изящными туфельками, но я ищу одну женщину. У неё вьющиеся волосы, примерно вот до сюда, серые глаза, хоть насчёт этого я не так уверен, а лицо как бы… – торопливо начал говорить и показывать несостоявшийся сыщик, решив попытать счастья ещё разок. Маленький чистильщик слушал молча, но очень недолго.

– Красивая? – беззаботно перебил он.

– Чего? – не сразу сообразил бестий.

– Красивая, нет?

Разант на секунду ушёл в размышление о том, что восьмилетний мальчишка может понимать в женской красоте, но решил отложить тему, желательно насовсем. И коротко ответил:

– Да, вполне.

– Тогда можете тут подождать.

– Зачем? – опять оказался в неведении Разант.

– Она по средам всегда следует одним и тем же маршрутом. Оттуда - туда, – с этими словами маленький чистильщик махнул рукой, сперва куда-то в сторону площади, а потом вглубь жилого квартала. – А через какое время возвращается обратно. Всё время мне улыбается и всё время в руках метла. Милая дама. Но я её в шутку всё равно называю ведьмой из-за метлы и бесформенных одежд. Скоро уж тут будет. А зачем она вам?

– Боюсь, что сегодня её не будет точно. Она сейчас в другом месте, и я ищу кого-то, кто ее знает.

– А с ней что-то случилось? – начал проявлять беспокойство мальчишка и от удивления даже приподнял краешек картуза, чтобы лучше видеть собеседника.

– Она в целости и сохранности, скажем так, ей просто одиноко.

Малыш сделал вид, что понял всё.

– Вообще-то я могу дать наводку... – закатил он глаза.

– Ну! – поторопил бестий.

– У вас точно нет денег?

– Абсолютно.

– А, ну и ладно. Один раз я проследил из чистого любопытства, куда она постоянно наяривает. Дошёл до конца квартала, потом налево, потом опять налево, и она скрылась на той улице, в доме с обитой дверью. Внутрь я, конечно, не пошёл за ней. Уборщица она, видимо, хоть и красивая. Могла бы служанкой работать, если б одевалась получше.

– Мне следует это разведать, – объявил взбодрённый Разант, резко вставая и направляясь в указанном направлении. – Мне нечем тебя отблагодарить, малыш, но хотя бы знай, что ты сейчас много кому помог.

– А рассказать, что произошло, мне никто не собирается? – надавило недовольное дитя.

– Это долгая история. Может, она потом тебе сама расскажет! – помахав рукой на прощание, бестий прибавил ходу.

Указанную дверь он нашёл довольно быстро. Она вправду была обита зачерствелым войлоком. Это было сделано для вида, но она вправду выделялась среди дверей всех остальных домов в этом «двухэтажном» квартале. Тут жили не самые бедные люди, но и не богачи. А потому они старались подчеркнуть свой статус как уж могли. Чаще всего это были гротескные дверные молотки и посеребрённые светильники у входа. По меркам Разанта это было излишне вычурно, но эта дверь больше была похожа на что-то домашнее, тем более, что никаких других украшений на крыльце не было. Хотя, возможно, жильцы этого дома были не очень богаты, и такое пристанище им было как раз впритык. Эта теория хорошо сочеталась с простой одеждой женщины, которую он видел на плотине.

Он постучал в дверь. Но это ни к чему не привело. Потом он повторил погромче и подождал подольше. Ничего не добившись, он обошёл дом, заглянул в занавешенные окна, но за ними не удалось засечь хоть какое-то движение. На верхнем этаже разглядеть что-либо представлялось малореальным. Надеясь, что кто-нибудь в данный момент прячется там, он вернулся к двери и постучал, уже не особо сдерживаясь, из-за чего после первого прикосновения его костяшек дверь послушно приоткрылась внутрь. Он чуть не подумал, что выбил замок, совсем не рассчитав сил, умом понимая, что треска не было, но успокоился только когда просунул голову внутрь и увидел, что дверь просто была не заперта. Поняв, что вандалом всё-таки не является, он слегка расслабился, но, тем не менее, проник в чужое жилище.

«Хотя жилище ли это, если никто не живёт?» – резонно вопросил себе он, когда увидел, что вся мебель была накрыта мешковиной. Кто-то явно решил законсервировать помещение, притом надолго. Однако пыль слоями не лежала нигде. Окна, как он выяснил, отдёрнув занавеси, тоже были в чистоте.

– Они уехали и бросили её, – вырвался у Разанта растерянный домысел, пустивший по его же спине неприятный холодок.

– Простите, кто кого бросил? – осведомился кто-то позади.

Обернувшись он увидел элегантно одетого юношу, явно не бедствующего.

– Кто ты? – резко бросил он.

– Простите, не «ты», а «вы», раз мы ещё не знакомы. Моё имя Абрахам Притчард, из рода Притчардов. Этот дом принадлежит нашей семье. Входя сюда, я ожидал увидеть совсем не вас, и уж тем более не думал, что вы сразу начнёте задавать мне вопросы о том, кто куда уехал. Позвольте поинтересоваться вашим именем и целью визита в эту обитель? – очень учтиво, почти как по книжке, объяснился визитёр. Разанту даже показалось, что у него закружилась голова от таких оборотов.

– Ну... Меня зовут Разант... Эшкрофт. Я вроде как ищу кое-кого. Кого-то. Да. Извините что я так, по сути, ворвался. У меня отчаянная ситуация.

Незнакомый юноша совсем не изменился в лице. Всё также слегка улыбаясь он, похоже, вообще мало беспокоился, и эта ситуация его не особо напрягала.

– Мне недавно тут попадалась одна милая леди. Возможно ли, что это она? Она была... такой... ммм... – замялся он, думая, в какую бы красивую форму обернуть мысли, стремившиеся выйти наружу, но это казалось очень сложным в данном случае.

– Красивая? – утвердительно предложил Разант.

– О, да! Если сказать коротко, да. У неё было прекрасное личико, – закивал джентльмен. – Вообще-то, именно её я тут и ожидал встретить.

– Так она тут жила? Одна?!

– Нет-нет, она тут не жила никогда. Тут жили другие люди, но уже пару месяцев этот дом пустует. Моя семья занимается недвижимостью, и этот дом один из наших активов.

– Он не может пустовать так долго - тут же идеальный порядок.

– Это весьма странная история, мессир! – охотно ударился Абрахам в подробности. – По указу моего дяди я лично совершаю обход наших объектов и проверяю, всё ли в порядке. Дома без хозяев находятся в уязвимом положении, как вы наверняка понимаете. Выполняя свой долг, я не так давно посетил и этот дом. К своему большому ужасу, я обнаружил, что мои страхи подтвердились, и я не запер дверь во время последнего визита. Я был просто в ужасе, но, войдя внутрь, понял, что ничего страшного не произошло, но нельзя сказать, что ничего не произошло совсем. Передо мной стояла необычной красоты девушка, самозабвенно подметающая пол, держа в своих нежных ручках метлу. Я стоял, как прикованный к полу и смотрел с неприлично раскрытым ртом. Она заметила меня не сразу и улыбнулась. О небеса, как же она улыбнулась! Я, конечно, спросил, как она попала сюда и зачем это делает. Она ответила, что это место напоминает ей её дом, и поскольку у неё много свободного времени, она хочет держать это место в чистоте, чтобы тому, кто однажды придёт сюда, было очень приятно тут находиться, как ей самой с её мужем у себя, что этот процесс доставляет ей истинное удовольствие. О, до чего же моему сердцу было приятно осознавать, что её внутренний мир такой же, как и внешность. Но в то же время стало грустно, что её сердечко уже занято другим мужчиной. Но мы с ней мило поболтали. Я, конечно, позволил ей регулярно посещать это место. Потом оставил дверь незапертой, уходя. Недавно я проболтался об этом случае моему дяде. Он был очень недоволен и сегодня я пришёл с тяжестью на душе попросить её прекратить еженедельные визиты. Конечно, это не принесло бы мне радости…

– Так вы не знаете, кто она? – прервал речь Разант, когда главная мысль иссякла.

– Боюсь, что так, а что?..

– Ну что же, спасибо за помощь. Я передам ей твою просьбу, если она, конечно, ещё вернётся в город, – заметно погрустнел бестий, направляясь к выходу мимо Абрахама. Напоследок он совершенно по-братски похлопал его по плечу. – Поищи себе женщину где-нибудь ещё.

– А она?.. – хотел поинтересоваться тот, но Разант ответил на ходу уже готовую фразу.

– Она в порядке, просто чувствует себя одиноко, – он ушёл, оставив растерянного домовладельца переваривать произошедшее в одиночестве.

Ниточка вилась недолго, оставив Разанта с очень обрывочной информацией об этой женщине. Даже Алиса той ночью узнала больше, хотя Разант об этом знать не мог.

Брогг был очень воспитанным и услужливым мужчиной, но всё же было в нём что-то чёрствое. Про некоторых людей говорят «холоден как камень». В этом плане он был тёплым, словно нагретым солнечным светом, но всё же камнем.

Он хорошо накормил Алису, чем был богат. Только хлеб был немного затвердевшим, но это исправило мягкое масло. Также он постоянно интересовался, комфортно ли ей, а ей приходилось отвечать, при этом ища новые темы для разговора. Сам Брогг будто боялся вымолвить лишнее слово о том, что так или иначе касается его лично. Но это было лучше, чем сидеть молча, как два истукана. Потому, когда вскипячённая вода давно остыла, а мужчина вдруг начал новую тему, Алиса была удивлена.

– Знаешь, у меня есть сын, твоего возраста.

Девушка только раскрыла рот, не готовая к тому, что её собеседник вдруг вспомнит о подобном.

– Он довольно энергичен, а вот с воспитанием у него плохо. Это получается ужасная смесь. Родителей не слушает. Интересно, если он встретит хорошую девушку, сможет ли она это исправить? – с этими словами он отвёл глаза куда-то в сторону, будто после долгих терзаний, сказал что-то постыдное для себя и надеялся, что этого никто не заметил.

Но этот спонтанный разговор завертелся как надо, и, перебираясь от заголовка к заголовку, они общались на тему семьи. Брогг так и не выдал о себе особо много, но поделился тем, что он очень хотел бы иметь много и сыновей и дочерей.

Для них обоих это был длинный и длинный вечер, потом вскоре они легли спать. Брогг пригласил Алису лечь на стоявшую в углу продавленную тахту, а себе соорудил спальное место на полу из старого соломенного матраса, который нашёл среди хлама, повсюду раскиданного здесь. Откровенно говоря, вся эта коморка была похожа на большой чулан. При строительстве дамбы это была хатка для сторожей и в эти дни почти не использовалась.

Помещение было одно, и чтобы естественно не смущать друг друга, спать улеглись в одежде, хотя Брогг и предлагал вариант, в котором он отроет где-то здесь старую палатку и расположится снаружи. Пару часов пролежав в темноте, разглядывая нагромождения предметов, уложенных вдоль стен, она не чувствовала подходящей для сна атмосферы, хотя её сосед уже, кажется, давно отключился. Её всё что-то глодало, потому в одну секунду она села. Потом повернулась, спустив ноги на пол. Помешкав ещё секунду, надела сапоги и вышла наружу, где чуждый телу ночной холод всё также неприятно обволакивал тело, но уже не был так нежеланен. Тем более, что свет полной луны мешал созданию пугающей атмосферы пустоты и одиночества, которые в этом пустом поле, несомненно, имели место быть. Но на самом деле молодая аристократка тут была не одна. Бодрствовала ещё одна душа.

Закутанная в тёплые ткани женщина, уже несколько дней живущая на мосту, в этот раз не сидела, развалившись на камне. Она стояла, сложив руки на бортиках моста, и вглядывалась вдаль.

Алиса не могла не обратить на это внимание, так же как и оставить без вмешательства. Потому она осторожно зашагала в её сторону, стараясь приблизиться достаточно, чтобы разглядеть её лицо. На расстоянии пары десятков метров у неё это хорошо получилось.

У неё был правильный профиль, с тонкими, аристократичными, истинно-женскими чертами лица. Грязь и повреждения кожи была едва различимы в таком освещении. Волосы, хоть и явно пребывали в беспорядке, были длинные и вьющиеся. Она была действительно красивой. А что до выражения на её лице, оно больше не было таким запуганным. Но это не значило, что оно было счастливым. В глазах всё ещё блуждала потерянность, на губах была горьковатая улыбка.

Алиса замерла на месте, не зная, что ей предпринять, да и стоило ли вообще. Но первый шаг ей самой делать не пришлось.

– Мы ведь встречались сегодня, верно? Сначала не интересовалась… Но, может, ты сейчас скажешь мне, как тебя зовут? – сбивчиво, приветливо осведомилась неизвестная женщина, заприметив, что к ней кто-то подошёл.

– Я... Меня зовут Алиса, – сами собой сорвались слова с её губ.

– Моё имя Агата, приятно познакомиться. Подойди сюда, я не кусаюсь... – кивнула Агата и чарующе улыбнулась в ответ.

Это прозвучало очень располагающе, потому Алиса послушно двинулась к ней поближе, дав ей продолжить: – Ты ведь пришла мне что-то рассказать о моём муже, верно?

– Нет, я просто пришла посмотреть, как ты, – честно ответила Алиса, заметив, что разговаривала с ней также на «ты». Возможно, эта была хорошая идея, так как определить её возраст было сложно, особенно под всеми этими тряпками. Это могла быть как молодая девчушка, так и просто ухаживающая за собой женщина средних лет.

– Ах, очень жаль... – понурив голову, Агата прикрыла ладонями рот, но сразу спохватилась и вновь показала свою улыбку. – Не то, что ты пришла ко мне, конечно, а то, что про него нет никаких вестей. Я уже так давно жду его здесь, я так устала. Мне казалось, что они тебя прислали, чтобы сказать, где он. Явно не для того, чтобы меня выгнать, для этой работы нужен кто пострашнее. А мне нельзя уходить – мой муж должен быть где-то здесь.

– А как зовут твоего мужа? – Алиса начала сомневаться в сумасшествии своей новой собеседницы, потому захотела узнать побольше.

– Он мой муж, – совершенно спокойно отозвалась Агата.

– А как его зовут? У него ведь есть имя?

– Конечно, он мой муж. Я люблю его, он у меня такой красивый, – она отвечала так, будто искренне считала, что правильно и точно отвечает на очень простой вопрос, её ничего не смущало. – Сразу после этого мы пойдём к нашему сыну.

«Похоже, она всё-таки себе на уме...» – пронеслось в голове Алисы.

– Ох, я знаю, я знаю! – извиняющимся тоном затараторила Агата, сжав руки в кулаки на уровне груди. – Тебе ведь надо идти, я вспомнила, ты хотела пройти здесь, верно? Я точно помню, что ты хотела.

Продолжая повторять «пройти» и «помню», она сделала несколько шагов сторону, как будто Алиса до этого не смогла бы пройти мимо, если бы захотела.

– Нет-нет, – вежливо и осторожно отказалась аристократка. – Сейчас уже слишком поздно. К тому я не могу заставить Пьера волноваться, если он вдруг увидит, что я пришла одна. Да и с Разантом уже не очень хорошо выйдет, ведь сейчас я его жду.

– О, ты ждёшь Разанта, – радостно повторила Агата. – Он твой муж, верно?

– Нет, у меня нет мужа, – немало смутилась Алиса.

– М-м-м, это странно, а я так скучаю по-своему Кесслеру, – случайно обронив имя мужа, Агата, как ни в чём не бывало, подскочила к ней и безо всяких стеснений взяла за руки и, слегка вертясь на месте, разглядывала её с ног до головы. – А ты очень милая. Тебе обязательно надо будет выйти замуж. Найти себе красивого мужчину, создать с ним семью. Так ты будешь счастлива и его таковым сделаешь.

– Ну, может быть, когда-нибудь-то придётся, – вконец вошла в краску юная Сильберн, о таких вещах никогда особо не думавшая.

Чтобы сейчас ни творилось в голове Агаты, но душа у неё была добрая, и тем более было грустно видеть её в таком состоянии.

«Надеюсь, у Разанта всё получится...» – мысленно отметила Алиса.

Поиски по изначальной стратегии всё также не приносили результатов.

А дело уже шло к вечеру. В животе Разанта готовился состояться бунт. Воду найти было легко повсюду: в стойлах, в фонтане на площади, ближе к окраинам тёк ручеёк. А вот настоящей еды не было: купить не на что, красть в его возрасте яблоки, как минимум не солидно. Хотя, может, через пару часов, когда совсем надоест грызть веточки, он и изменит своё мнение.

«На природе бы уже нашёл, что и откуда оторвать, а тут...» – всё ближе подталкивал себя к отчаянию бестий, когда увидел как раз недавно вспомнившееся яблоко.

Оно выглядело бесхозным, лёжа на краешке скамьи. Такое жёлтое и манящее своими округлыми формами. Поняв, что на узкой городской улочке нет никого, кроме него и этого фрукта, Разант вспомнил, что кто нашёл, тот и хозяин. Потому без мук совести подошёл, взял в руки и вцепился зубами, наслаждаясь соком, оросившим рот.

Идиллию воссоединения мужчины и его любимого плода нарушила прилетевшая в голову щётка. Юноша чётко определил, что это именно она, так как та прилетела ровно между глаз и была хорошо видна.

– Это как бы моё было! – точно из-под земли выпрыгнул мальчишка в огромном картузе. Он явно был готов постоять за себя и своё имущество и не остановился, даже если б вор был три метра ростом и полыхал огнём из пасти в добавок к пудовым кулакам. – Уже отойти пописать нельзя!

Бестий внезапно для себя осознал, что находится в том самом месте, в котором повстречал паренька несколько часов назад.

– Э-э-э, я не знал, что оно твоё, – Разант сразу узнал мальца и с готовностью протянул ему фрукт почти в целости.

– А, это ты… – с каким-то разочарованием в голосе замер мальчик, заодно перейдя на «ты», так как выкать человеку, в которого кидаешься грязными обувными щётками как-то неправильно. – Ладно, угощайся. Ведь у тебя денег нет, если я правильно помню.

– Абсолютно, – повторил Разант и, довольный, сел на скамью, чтобы сделать ещё один укус. – Спасибо, малыш, ты мой спаситель.

– Тайга, ты поймал вора?! – донеслось откуда-то, и перед Разантом вскоре предстала группа запыхавшихся детей, следовавшая за его новым знакомым, но нагнавшая только сейчас. Это были такие же городские дети. Три мальчика и одна девочка: судя по внешности, сама тот ещё сорванец.

– Не обращайте внимания на этого неудачника, это мой друг, – пояснил Тайга вновь прибывшим. – Мы с ним сегодня днём познакомились.

– Эй, кто это тут неудачник?! – с набитым ртом завозмущался Разант.

– Скажи лучше, ты нашёл компанию для той красивой леди?

– Чего?

– Ну ты говорил, что ищешь тут её друзей, так как ей одиноко.

– О какой леди идёт речь? – полюбопытствовала девочка.

– Он ищет одну женщину, Синица, я тоже её видел не так давно. У неё вот такие волосы, лицо такой формы, – Тайга, обернувшись к друзьям, начал показывать руками что и как.

– Красивая! – сделал краткое уточнение один из мальчишек, опередив всех остальных.

Слегка замявшись, Тайга кивнул. А бестий опять подивился тому, что дети шибко разбираются в женской красоте.

– Это, должно быть, та новенькая госпожа Лунный Свет из «Будь моей канарейкой»! – радостно хлопнула в ладоши девочка по имени Синица. – Правда, мне не кажется, что она должна быть одинокой...

– Ещё разок, пожалуйста. Но так, чтобы пришлые поняли, – влез Разант.

– У нас в городе одна труппа постоянно ставит мистерии. Недавно там появилась новенькая. Очень красивая девушка. Я не знаю, как её зовут, но она играет госпожу Лунный Свет, загадочную любовь кайзера Клавдия. Она недолго, но... – судя по огням в глазах крошки, она могла долго рассказывать про эту пьесу.

– Скажи мне, пожалуйста, где мне найти эту труппу!

– Вообще-то... они скоро уже должны начать. Вона, люди уже идут, – Тайга кивнул в сторону смежной улицы, где началось активное движение. – Ребята, может, хотите сходить посмотреть спектакль? Заодно этого балбеса проводим.

Среди молодняка началась мелкая заварушка, но Синица убедила всех, что посмотреть стоит, хоть все уже успели посчитать, что история будет больно девчачьей. Разант не мешал процессу своим возмущением по поводу того, какие ласковые слова стал для него выбирать Тайга. Наверное, просто хорохорится перед своей «бандой».

Определившись со своими желаниями, малыши поспешили по улицам. Бестий отправился вдогонку, оставив валяться рядом с грязной щёткой огрызок яблока, который он успел умять как следует.

Угнаться за гомонящей толпой мелочи было сложно для него в условиях забитых улиц. Они везде проскакивали и пролезали без проблем, протекая через толпу, как песок сквозь пальцы спокойной ладони. К счастью, ребята хоть и пропадали из виду, но не терялись, так как шума издавали очень много.

Правда, он в конце концов и слышать их тоже перестал, но нисколько не забеспокоился: к этому моменту уже достиг места представления. На небольшом пятачке, что-то вроде пустыря в жилом районе, была сколочена деревянная сцена. Большая, с занавесом и собирающейся вокруг толпой. Выходит, он прибыл куда надо и, довольный собой, направился в том направлении.

– А вот и он! Я же говорила, что видела его! – донёсся знакомый голос, но бестий не сразу смог распознать, откуда он исходит. Задрав голову, Разант, наконец, увидел всю компанию, взирающую на него сверху.

– Что вы там забыли? – задал Разант резонный вопрос. Дети ответили ему по очереди, слева на право, как будто договорились заранее:

– Мы слишком низкие для такой толпы.

– Да и вообще отсюда вид получше.

– И сцена как на ладони.

– Даже видно, что происходит за кулисами.

– Не говорю уже о том, что если кто-то в конце заметит, что ты не бросил на сцену ни монетки, то могут даже побить. Детей, конечно, итак не будут, а вот тебя можно, – последним высказался Тайга, обстоятельно и с выражением, намекая на уязвимое положение своего нового знакомого.

– Ну и порядки тут у вас, – призадумался новоиспечённый нищий, почёсывая привычно затылок.

– Периферия, волчий угол, ну, или как там ещё, – захихикал Тайга, но быстро замолк, чтобы, наконец, сказать по делу. – Лезай сюда уже! Или в твоём возрасте уже не прилично?

– Не очень, но да, я в душе ребёнок, – с положенной гордостью объявил Разант свой почётный статус, после чего ухватился за водосточную трубу, прилегающую к углу строения, и начал, до определённого момента вполне успешный, подъём наверх. Определённым моментом была середина, как раз между вторым и первым этажом, когда жестянка, приделанная к старому дому совсем недавно, надломилась почти над самой крышей.

Понимая, что лучше на ней не задерживаться, он мигом отнял от неё руки-ноги и грохнулся на землю. Хотя он и приземлился на ноги, но почувствовал довольно сильный удар, заставивший его присесть на колени, что дало трубе, которая даже и не думала оставаться на месте, хорошую возможность, накренившись, ударить по темечку своего мучителя и повиснуть над дорогой, заставив расступиться всех прохожих, с недоумением поглядывающих за происходящим.

– Ах ты тварь! – зло и обессиленно обозвал её бестий, потирая ушибленную голову.

– Прошу прощения, но что и зачем вы тут устроили? – сказал кто-то. Сегодня молодой наёмник уже начал привыкать к доносящимся откуда-то знакомым голосам, потому мало удивился, увидев, что к нему подошёл Абрахам Притчард.

– Здравствуйте, ещё раз. Да так, осматриваюсь, ничего такого, – ответил Разант, прижимая сломавшийся водосток обратно к стене, в то время как Тайга очень услужливо помогал сверху, схватив нижнюю надломленную часть и силой затолкав её в верхнюю, восстановив таким образом и крепление и работоспособность. – А вы тут ради мистерии?

– Собственно, да. Я догадываюсь, что вы тоже. Но почему не попробовать посмотреть, как все нормальные люди?

– Я не человек, – не особо задумавшись, объяснил Разант, но быстро решив, что усложнять ситуацию в корне незачем, добавил: – В денежном плане так вообще пустое место.

– Если вам так хочется посмотреть мистерию, то я могу одолжить вам навсегда немного мелочи для выказывания оваций. У нас люди приучены относиться к этому крайне ревностно, так что лучше с такими вещами не шутить, – в этот момент раздались детские смешки, а Абрахам продолжил: – Можете считать это моей благодарностью за то, что доставили мне сегодня ту информацию. Если бы не вы, то я бы всё думал, куда она пропала и всё ли с ней в порядке, и не мог найти ответа. А неведение, как вы знаете, не всегда благо, оно может и серьёзно напугать.

– Да, иногда это так. Иногда так… – закивал Разант, обдумывая ситуацию, что много времени не заняло. – Я буду благодарен за вашу помощь. Мне сказали, что на новую «госпожу Лунный Свет» стоит хотя бы взглянуть.

– Так пройдёмте же со мной, – довольный уплатой выдуманного им самим долга, Абрахам пригласил бестия следовать за ним. Его спутнику было неловко, но вот достойной альтернативы пока не было.

Смотреть мистерии любили все. Когда занимательная сценка разыгрывается перед глазами, а в реальность происходящего заставляют поверить старающиеся изо всех сил актёры. Разант исключением не был, потому был рад, что хотя бы у него будет хорошее оправдание тому, что он развлекается вместо того, чтобы работать, так как в этот момент оба совершенно различных занятия переплелись. Перебирая в пальцах пару подаренных вертов, он следил за происходящим на сцене и ждал появления госпожи Лунный Свет. Но уже пару десятков минут о ней не было даже упоминания, что досаждало наёмнику, которому нужно было разыскать следы таинственной леди.

Сюжет ему показался скучным. Как заметили те мальчишки, он был «девчачий» – более точного и ёмкого слова для его описания либо не было вообще, либо Разанту оно было неведомо. Осмотрев толпу, он отметил, что все женщины в толпе застыли, как статуи и даже не моргают, в то время как большинство мужчин не знают, куда себя деть. Его сосед Абрахам был из той небольшой группы, что смотрели из истинных интересов.

Мистерия была про нового кайзера Зиммерии Клавдия, что занял трон после смерти своего на редкость долго задержавшегося на свете отца. К этому моменту вчерашнему принцу исполнилось уже аж пятьдесят лет. Согласно старому договору между покойным и императором Зафтры, он должен был жениться на самой младшей дочери последнего сразу после того, как станет полноправным властителем своей страны. Вот только вышло так, что император тоже сохранил с годами отличное здоровье, и самой младшей его дочериРадии, было на текущий момент всего десять лет.

«Молодой» кайзер тратил своё время на душевные переживания о том, что его властвование начинается с подобного фарса. Но куда больше внимания в пьесе уделялось инфантильной Радии, которую за короткие жёлтые, как солнышко, волосы все умиленно звали канарейкой. Она тоже со всех самых печальных сторон анализировала ход своей жизни, чувствуя себя в самом деле как канарейка, сидящая в золотой клетке. Без дворцовых перипетий и интриг тоже не обходилось, но это повествование не улучшало.

Наконец случилось то, что зацепило внимание по-настоящему: упомянули имя госпожи Лунный Свет.

Кайзер Клавдий, стоя ночью в саду, вспоминал старую сказку про самую красивую и нежную женщину на земле, которая будет идеальна для любого мужчины, не только по внешности и характеру, но и судьба обязательно сложится так, чтобы любви не было никаких преград. Так он стоял и мечтал, что сейчас чудесная дева спустится к нему с полной и ясной луны.

Разант удивился и расстроился, так как актриса, играющая эту роль, появилась на сцене незамедлительно. Сие значило, что женщина, сейчас прозябавшая на мосту, никогда не играла в этом театре, а люди из труппы не могут быть её друзьями или роднёй. «Да и кто допустит к игре в театре? О чём я думал-то?» – с такими мыслями Разант решил, не теряя времени, уйти восвояси, пробираясь сквозь толпу. Перед этим на всякий случай (чтобы не побили), всё-таки кинул монетки к сцене, но не на неё саму, чтобы не мешать представлению.

Когда он уже выбрался из центра столпотворения и отправился куда глаза глядят, перед ним, откуда ни возьмись, появилась Синица.

– Куда делась госпожа Лунный Свет?! – требовательно спросила девочка у Разанта, чем, надо сказать, немало его озадачила.

– А мне почём знать? Может на луну вернулась...

– Я знаю! Я уже видела «Будь моей канарейкой»! Я спрашиваю, где госпожа, что играет госпожу Лунный Свет! – всё больше нарастало детское нетерпение.

– Ну тогда... за кулисами, нет? Вроде сверху должно быть видно, что за ними.

– Нет же! Это не она! Эта вышла в маске. Сначала я не поняла, зачем ей прятать лицо, а потом она сказала, что Клавдий не может видеть её лицо, иначе погибнет от вида её красоты! Но она должна была снять маску и сказать: «Теперь старайся, сколько хочешь, но ты уже не сможешь меня забыть». Потом она вернулась на луну, а когда вышла со сцены, сняла-таки маску. А это была совсем не она! Это была та же женщина, что играла княгиню Саманту!

– Так, а кто такая княгиня Саманта? – совсем уж невпопад уточнил Разант, пытаясь вспомнить все события мистерии.

– Да она тут при чём?! – топнула девочка ножкой. – Я говорю, что пропала та леди, что играла госпожу Лунный Свет. Ты говорил что знаешь её, и я хочу знать, куда она делась! Там совершенно другая актриса её роль взяла, да ещё маску снимать отказалась!

– То есть ты хочешь сказать, что той, о которой я спрашивал Тайгу, не было сегодня на сцене? – наконец начал переваривать ситуацию Разант.

– Именно! – наконец сделала довольное лицо Синица. – Ты ведь знаешь, где она? Почему ушла? И когда вернётся? Скажи, пожалуйста!

– Она недалеко и будет очень скоро, – тоже просиял Разант и потрепал малышку по голове. – Спасибо, я обещаю, что к следующему спектаклю ты её увидишь.

«Простая роль, пара слов, войти и выйти. Такое вполне по силам даже душевнобольной. Значит, это вполне могла быть она!» – раскладывая по полочкам последние беспорядки в голове, он направился обратно на представление, чтобы дождаться его окончания и поговорить с артистами. – «Я почти справился – осталось совсем немного!»

О том, что произошло ночью, Алиса не рассказала Броггу. Она боялась, что он может попросить её воспользоваться тем, что Агата подпустила её так близко к себе. Например, попросить отвлечь её внимание, пока кто-нить из рабочих подойдёт с другой стороны и схватит её сзади. Или ещё какой подлый план может быть изобретён. Как раз с утра Брогг ходил к берегу и перекрикивался со своими подчинёнными, обсуждая ситуацию. Они вроде были довольны тем, что появился наёмник, готовый отправиться на поиски кого-то, кто может реально помочь. Алиса тоже считала, что план неожиданного телохранителя был лучше всех и уж точно не был подл, как то, что она прокручивала в голове целый день. Так что ей оставалось только верить и ждать. И она верила, при том искренне. Тот факт, что личность профессии столь меркантильной вообще тут предложила помощь, ей казался странным. По его словам, он сделал это, чтобы убить двух зайцев сразу, но этот вариант был сложнее и рискованнее, чем просто пойти в обход. В жизни-то она, насколько это вообще возможно в её возрасте, разбиралась хорошо и не питала особых сладких иллюзий о совершенстве мироустройства. Текущие знания, как выяснилось, тоже нуждались в доработке.

Целый день она либо сидела в кибитке, либо бесцельно ходила по округе, растекаясь как кисель, от скуки. Брогг же вечно находился в напряжении, постоянно ходя к мосту посмотреть, что происходит. А не происходило ничего. Иногда, явно через силу, заставлял себя сидеть на одном месте, но это давалось ему так трудно, что проще было активно проявлять беспокойство.

Вчерашних тёплых бесед не повторилось. Хотя Алиса и пыталась спровоцировать повторное появление той атмосферы, но прораб абстрагировался от любого разговора. Он явно с неудовольствием к себе самому вспоминал вчерашнюю ночь и корил себя за то, что выбрал не то время для отдыха. Похоже, тот факт, что сейчас он действительно не может сделать ничего, никак не укладывался в голове, а значит, возможные варианты просто не приходят на ум.

Девушка чутко поняла его состояние, но сделать для него ничего не могла. Надо было надеяться, что когда ситуация с Агатой разрешится, то у инженера поводов для беспокойства просто не останется. Опять же: дело упирается в расторопность Разанта – уж не много ли он на себя взял? Вдруг он до сих пор топчется на месте?

Так оба и провели этот день, потонув в густом облаке неразрешимых проблем и беспокойного ожидания, не находя себе места.

А о том, что происходило в голове Агаты, как обычно то сидевшей, то стоявшей посреди плотины, следовало лишь догадываться. Для неё пока не менялось ничего. Но ждать осталось недолго при любом исходе событий. Уже близко подбиралась вода.

Лошадь по кличке Трясогузка, само собой, не могла скакать на полной скорости по несколько часов, но Разант старался заставить её шагать как можно быстрее, чтобы вернуться к плотине.

Спеша назад, бестий всё прокручивал в голове произошедшее: актёры труппы, к коим он довольно беспардонно ворвался во время антракта и смены декораций для второго акта, быстро забыли обо всех неудобствах, когда он рассказал им о цели визита.

Потерявшуюся женщину, которую, оказалось, звали Агата, они также безуспешно искали, когда несколько дней назад она просто пропала.

Добрые по своей натуре люди с пару месяцев назад пригрели бедняжку в своём творческом общежитии, а она в благодарность открыла им свои таланты домохозяйки, наводя порядок, готовя вкусную еду и легко разбираясь с шитьём и ремонтом всех костюмов.

Естественно, её ненормальность была видна невооружённым взглядом: она почти ничего не могла рассказать о себе, а в редкое время безделья выглядела обеспокоенной. Но всех всё устраивало, особенно когда случай помог выяснить, что она может вполне неплохо справляться с простыми ролями в мистериях, что при её внешности было ещё одним большим достоинством. Разумеется, они хотели как можно скорее вновь её увидеть.

Разант тут же поспешил назад с добрыми вестями. А Радуга – актриса, что играла госпожу Лунный Свет вместо Агаты и, как выяснилось, её самая близкая подруга в труппе, сказала, что как только доиграют второй акт, она сразу последует за ним. Через какое-то время она вправду взяла коня и поспешила на рандеву с пропавшим членом их театральной семьи. Разант видел силуэт всадницы ближе к горизонту, но ждать её не стал. Нужно было скорее доставить добрые вести. Может даже имена старых друзей и факт их скорого прибытия уже помогут Агате вернуться в спокойное состояние. Это обеспечивало очень приподнятое настроение. Но зная, что случится дальше, он был бы более встревожен и уж точно бы не побрезговал загонять лошадку.

Утром второго дня Алиса всё маялась без дела, плавая в тягучих мыслях отдельно от Брогга, занимавшегося тем же самым. Единственным занятием всё ещё была ходьба по кругу или приём пищи. Но поскольку много есть ей никогда не хотелось, да и просто неудобно так поступать с хозяином, она решила заварить травяного чаю, для чего взяла опустевший котёл и пошла к воде. Брогг, может, по-мужски и предложил бы помощь, но он был слишком самозабвенен в разглядывании плотины и стоящей на ней Агаты.

Наполняя котёл со стороны водохранилища, она размышляла о том, не стоит ли рассказать Броггу о ночном случае с Агатой, помыслив о том, что кроме вчерашних «против» можно найти и несколько «за». Этого человека явно поедала изнутри нервная болезнь, и хоть немного информации об этой ситуации, как, например, имя сумасшедшей женщины, несмотря на свою полную бесполезность, могли заставить мир казаться чуть менее мрачным. Во всяком случае, Алиса не жалела о состоявшейся той ночью беседе: произошедшее внушало какую-то надежду на хороший исход. Тем более, в таком случае Брогг, возможно, опять станет коммуникабельным, и ждать Разанта будет не так скучно, хотя бы.

Принять, казавшееся судьбоносным, решение не пришлось. У неё над головой раздался неспокойный голос Брогга:

– Не уверен, что мои глаза сейчас в полном порядке... Скажи, ты видишь то же, что и я?

Вздрогнув, Алиса выпустила из рук неполный котёл в воду, который вместе с течением сразу поспешил к плотине и вскоре ударился о её ограждение с внешней стороны. Вода уже поднялась очень высоко, фактически полностью закрыв саму дамбу, и скоро была готова добраться до её бортиков.

– Ты видишь трещины, расслойку, деформацию на стене? – подогнал в нужном направлении мысли слишком долго молчавшей Алисы, которая не совсем понимала, что от неё хотят.

Прищурившись, она вправду заприметила, что каменные блоки, которые можно было разглядеть под водой, стали похожи на очень узенькие ступеньки лесенки, хотя раньше они были ровно на одной линии.

– Да, они как будто сдвинулись назад, вглубь... – боязно подтвердила Алисы плохое предчувствие прораба.

Брогг смотрел на неё, не отрываясь. Точнее, не на неё, а просто стоял лицом к ней. В глазах творилось что-то, едва поддающееся описанию. Как будто с каждым смыканием век в нём терялась доля человечности. Но процесс не завершился до конца, когда он, наконец, объявил:

– Надо срочно закрыть шлюзы, иначе сооружение может прорвать. Я иду туда, – он как можно решительнее направился на встречу неприятным обязанностям, но охотно остановился, когда появилась причина.

– Стойте! Она ведь может прыгнуть, если вы подойдёте близко.

– Я знаю... Но иного выхода нет. Её всё равно снесёт в воду, если плотина не выдержит. Так спасём хотя бы шахту.

– Это так, но... должен быть иной выход! Давайте подождём Разанта! Возможно, он уже в пути и наверняка кого-то нашёл.

– Я тянул до последнего. Я, конечно, попробую сделать всё возможное, чтобы не спугнуть её, поговорю с ней, даже если это будет к худшему. Но мне необходимо действовать. Это сложная ситуация, ты не поймёшь.

Оба они говорили через силу и немного неискренне. Алиса была противна себе, потому что знала, что сейчас ведёт себя как слабачка и паникёрша, пытаясь нытьём обратить что-то неизбежное. Брогг ненавидел себя за то, что сейчас сделает одну страшную вещь. И только ему самому ведомо, насколько на самом деле низкую.

Не получив ответа, а лишь растерянное глотание ртом воздуха, он заставил себя двинуться дальше, надеясь, конечно, что она не прыгнет.

– Я могу сходить и сделать это! – выпрыгнула перед ним Алиса с самыми серьёзными намерениями. Выражение явного удивления на лице Брогга заставило её продолжить говорить. – Я вчера подошла к ней совершенно спокойно. Возможно, она просто боится мужчин. Мы даже поговорили! Мне сразу это не пришло в голову, но я ведь в таком случае могу открыть этот дурацкий шлюз!

– Она подпустила тебя? О чём же вы говорили? – ожидаемо, но не уместно спросил выпучивший глаза прораб.

– Не о чём... Она просто твердила что-то о своём муже и о сыне. Была вполне дружелюбной, хоть и немного всё равно не в себе... – терпеливо пояснила она все детали, надеясь уговорить его сделать по-своему.

– Это хорошо, что ты предложила, но тебе нипочём не сдвинуть тот вентиль. Он весит больше тебя, и чтобы сдвинуть, нужна пара мужских рук, а лучше больше.

– Дайте, я хотя бы попытаюсь! Я крепкая! – теперь Алиса уже говорила без отвращения к себе, чего нельзя было отметить у Брогга.

– Это бесполезно! – измученный инженер безысходно покачал головой, не веря в успех.

– Давайте я попытаюсь отвлечь её! – предложила Алиса нехорошую идею, которая ей вчера пришла в голову, но с некоторыми доработками. – Только не трогайте её и не подходите близко. Вам следует лишь прошмыгнуть в ту башенку, где управляется шлюз.

– «В башенку», – горько усмехнулся Брогг в ответ. – Хотя это может сработать. Следует попытаться... Только смотри, чтобы она не обратила на меня внимание. Она ведь боится мужчин, ты так сказала?

– Похоже, что да. Рабочие, как ей казалось, хотели её прогнать, а она только просила найти тут её мужа, – поняв, что уходит куда-то не туда, Алиса сама себя перебила. – Не важно. Идём! Я буду впереди, – отдала скорое распоряжение она настолько смело, насколько возможно вообще говорить подобные вещи дрожащим голосом.

Когда Алиса вступила на поверхность мостика, тот был уже мокрый, так как вода перебралась через ограждение. Агата этого не замечала, так и сидя на одном месте. Подала признаки жизни она, только когда к ней приблизилась визитёрша, громко хлюпая сапогами по лужам.

– О, а я тебя знаю! – радостно улыбнулась она, не замечая, что атмосфера вокруг сгущается.

– Да, знаешь, меня зовут Алиса, – закивала она и, боковым зрением следя за продвижением Брогга, завела разговор. – М-м-м.. послушай, нам лучше уйти отсюда, Агата!

– Ты можешь идти, если хочешь, я ведь не мешаю? – задумалась не понимающая до конца ситуацию женщина. Несговорчивость Алису не смущала, ведь на самом деле ей было не так уж сильно нужно было реально увести, а только занять всё её внимание. Пока выходит. Она смотрела только на неё, как будто в мире больше ничего и не существовало.

– Нет-нет! Нам нужно уйти вместе, нам обеим.

– Я не могу, я ведь так долго ждала уже. Если придёт мой муж, а меня нет, то... я его очень разочарую. А мы должны вместе погулять с ребёнком. Я так давно не видела своего мальчика. Они должны быть где-то здесь, я точно знаю.

– Агата... – замешкалась Алиса, ощутив укол жалости от мягкой теплоты её голоса. Она так искренне верила в свои слова, но ситуация была критической.

Снова обратив краем глаза внимание на Брогга, она поняла, что тот застыл на месте у неё за спиной.

Как только Алиса замолчала, её собеседница тут же ослабила остроту внимания и сразу заметила крупного мужчину. Он и привлёк её взгляд.

Молча она смотрела ему в глаза несколько секунд, а потом робко начала делать шаги в его сторону. От этого Брогг и застыл: он не понимал, что происходит, и ему это не нравилось.

Она подходила всё ближе, щурила глаза и разглядывала его лицо. Оказавшись в каком-то метре, она, наконец, остановилась и вздохнула:

– Нет... Это не Кесслер. А вы не видели моего мужа? – говоря эти слова, она пятилась назад, не рискуя оказаться слишком близко к незнакомому мужчине.

Вместо того, чтобы ответить, он тут же припустился в сторону шлюзовой, шлёпая по огромной луже, вода в которой уже доходила до щиколотки. Агата теперь явно не отведёт от него взор так просто, а времени могло быть не так уж и много, так что пан или пропал.

Закутанная в лохмотья красавица не ожидала такого резкого изменения в его поведении и, решив, что он идёт на неё, тут же бросилась к краю. Без сомнения, ради своей уже стандартной угрозы.

Алиса быстро сориентировалась и действовала решительно: быстро догнав Агату почти у самого края, она обвила её руками, прижав руки к туловищу, начала оттаскивать её назад. Та не билась, но кричала и стремилась вперёд, с опаской оглядываясь. Нельзя сказать, что одна из них была значительно сильнее другой, но равновесия в данном случае было достаточно. Брогг больше не терял времени и сразу взобрался по верёвочной лестнице на платформу к вентилю.

– Агата, пожалуйста, успокойся! Мы хотим тебе помочь!

– Пожалуйста, Алиса, он может убить меня, тогда я никогда никого не найду! Я не могу без них! – всхлипывала она таким же умоляющим тоном, с тем же затравленным выражением печали на лице, каким когда-то смутила её и Разанта. Воспитанная и нежная аристократка, по воле случая ставшая настоящим агрессором, старалась не слышать и не слушать.

Если бы она этого не сделала, то, возможно, услышала бы предупреждающий треск позади, когда деревянные ограждения, не рассчитанные на такое давление, дали слабину, обвалились, выпустив метровую стену воды. Само собой, ни Алиса, ни Агата не смогли бы устоять под этим натиском, и волна оторвала бы их от тверди и понесла с собой, перемахнув через противоположный барьер.

Если бы Алиса успела понять, что происходит, когда её подбросило и закружило, разлучив с Агатой, то она бы удивилась тому, что её тело, очень тяжёлое, висит на одном месте, вместо того, чтобы нестись с потоками бурной реки.

Для неё в этот момент всё затихло, хотя на самом деле ситуация только накалялась.

Она зависла под плотиной на расстоянии пары десятков метров в скалистом и крутом устье реки.

Разант успел спасти её от этой участи: он был уже на подходе, когда заметил, что на мосту происходит что-то серьёзное, и, пришпорив Трясогузку, понёсся туда на максимальной скорости. У берега запаниковавшее животное пришлось оставить, прыжком слетев с седла, и дальше нестись уже со всех своих собственных ног. Но он успел в последний момент сквозь полупрошедшую волну протянуть руку, чтобы схватить её запястье, когда она уже начала лететь вниз. Теперь он перевешивался через край, держа на вытянутой руке свою безвольно болтающуюся подзащитную.

Вода больше не грозила: больший избыток уже удачно перемахнул, уровень водохранилища поравнялся с высотой самой плотины, а Брогг за это время уже несколько раз повернул вентиль, так что теперь воды должно было только поубавиться. Он не видел, что произошло внизу в это время, потому не знал, что следует торопиться со спуском назад.

– Агата! Агата упала вниз! – подняла тревогу Алиса, как только осознала происходящее. В это время Разант как раз протягивал ей вторую руку, чтобы легче было вытаскивать.

– Вот, прокл... – бестий проглотил ругательства, когда делал большой вдох, чтобы побыстрее вытащить Алису одним рывком. Эти слова заставили его вспомнить, что на мосту в тот момент вправду была ещё одна женщина, но он слишком спешил сделать хоть что-то, прежде чем подумать как следует. Не особо церемонясь, безо всяких нежностей, он вытащил её на твёрдую поверхность, торопясь повторить ту же самую ошибку второй раз подряд.

Горячеголовый наёмник поспешил, не думая больше, чем на полхода вперёд, и сразу прыгнул вниз, не особо думая о последствиях.

Алиса, весьма неаккуратно брошенная на твердь, только и успела, что вскочить на ноги да посмотреть ему вслед, перегнувшись через край. Понять смысл этого безумного замысла, что только начал притворяться в жизнь, а также выявить все его недостатки, заняло у неё меньше секунды. Как раз поспел спустившийся вниз по верёвочной лестнице Брогг, который тоже был застигнут врасплох происходящим, но не имевший возможности ничего предпринять. И Алиса немедленно обратилась к нему:

– Эта штука снимается?

Разант не замечал за собой особо искусного плавания раньше, но смог плавно войти в воду, перевернувшись вниз головой и ничего не отбив. Сориентировавшись, где верх и низ, всплыл на поверхность и, неумело загребая руками воду, стал толкать себя вперёд, увеличивая и без того бурную скорость, с которой текла река.

Вокруг стоял страшный шум. Течение разбивалось о множество мелких порогов, а высокие каменные своды стократ увеличивали их эхом.

Лавируя между препятствиями, иногда тормозя, но стараясь ускоряться, он высматривал сквозь туман брызг человеческую фигуру. Агата всё не появлялась и не появлялась. Разант нервничал всё больше: может, он проплыл мимо, а может, она уже где-то утонула, если не разбилась при падении.

Кстати о падении: теперь бестию казалось, что он именно падает. Гравитация изменилась, и теперь его тянуло не вниз, а вперёд. При том с многократно большей силой. Он быстро падал вниз, лицом вперёд, без каких-либо шансов вернуться наверх. Потом каждый потраченный метр был невосполним, и следовало использовать его разумно.

Наглотавшись воды, он выбрал один плоский и не острый каменный «монолит», уцепился за него, чтобы откашляться и осмотреться хоть немного. Прижавшись к гладкой поверхности, хотя его в спину всё ещё хлестало грубое течение, сдобренное шумом бесконечно зацикленного взрыва, он сквозь эти, мягко говоря, отвлекающие факторы смог услышать неподходящий к обстановке звук металлических ударов.

Найдя взглядом их источник, он внутренне возликовал: справа, чуть ниже по течению от него, между двумя небольшими скалами застрял пухлый котёл. Было не ясно, откуда он тут взялся, но это было не главное. А главное в том, что чуть ниже, держась обеими руками за его ручку, закрыв глаза, с выражением безысходного страха на лице, но совершенно точно живая, ждала спасения Агата.

Переводить дух не понадобилось, так как внутри Разанта мгновенно открылось второе.

– Держись, я иду! – как можно громче предупредил воодушевлённый спасатель. Правда, не будучи уверенным, что она его слышит.

Жертва сейчас была в таком же положении, что и её спаситель: ей казалось, что она висит над тянущей вниз пропастью, потому она инстинктивно держалась, как могла. Но при этом её отчаяние было вызвано тем, что она никогда не найдёт своего мужа, а всё остальное ей казалось размытым и вторичным. Картины плыли в её голове одна за другой, занимая всё её сознание. Она даже не почувствовала, как её схватили за талию и потянули куда-то наверх. Лишь почувствовав, что сырость и холод куда-то уходят, она поняла, что лучше уже открыть глаза.

– Есть идеи, как нам выбраться теперь? – поинтересовался у неё юноша, на котором она сейчас повисла. Найдя по дороге вниз ещё одну вертикальную скалу, Разант пришвартовался к ней. К большой удаче, у неё оказалась очень удобная подножка, благодаря которой можно было стоять ровно, а вода доходила лишь до пояса, что позволяло нормально стоять и даже разговаривать.

– Я.. – уже открыла рот Агата, но больше совершенно ничего не смогла из себя выжать, тем более предложить дельное решение. Осматриваясь по сторонам, она лишь хлопала глазами. Бестий будто держал перед собой за плечи куклу. Живую, красивую, но бесполезную в такой ситуации куклу, которую следует обязательно сохранить, что будет большой обузой.

– Ладно, я что-нибудь придумаю... – постарался заверить её Разант и улыбнуться, но в этот же момент ему захотелось в досаде оскалиться, потому, выражение получилось едва ли успокаивающим. Впрочем, она всё равно не отреагировала никак.

Пока ситуация позволяла слегка расслабиться, наёмник решил не спешить с решением в этот раз, потому что он будет подвергать опасности уже не только себя. Есть большая разница, чьей или чьими жизнями рисковать, чтобы добиться своего, даже если делаешь это из альтруизма. Так что увеличенная ответственность охладила его пыл. Того времени, что он простоял, хватило подмоге, чтобы нагнать его.

– Ага, я их вижу! – раздался громкий голос сверху. И, обратив своё внимание туда, Разант увидел Трясогузку, мчащуюся вдоль края ущелья под управлением Брогга, а позади, держа что-то в руках, сидела Алиса. – Сейчас мы вас вытащим! – уже не так возбуждённо добавил он. Точнее, острое волнение сменилось другим, более тягучим. Его интересовало, живы ли они. И теперь, когда такая опасность отступила, предстояло разбираться с проблемой, ответственность за которую он уже будет нести сам.

– Спасибо! – предельно искренне выразил благодарность им, как мог, бестий, покрепче обняв дрожащую то ли от холода, то ли от страха Агату.

Когда лошадь поравнялась с ним, первой спешилась Алиса, распуская в своих руках свёрнутую верёвочную лестницу.

– Умница! – похвалил её находчивость Разант. Но немного рано: после нескольких попыток Алисы добросить лестницу до почти утопающих, стало очевидно, что она просто слишком коротка, чтобы дотянуться до неё.

– А вы можете попробовать подойти поближе? – внёс предложение Брогг, взявший на себя последнюю попытку броска.

– Я бы мог попытаться, но... – Разант выразительно кивнул в сторону Агаты. – Я не знаю что с ней, наверное, она просто в шоке, но так или иначе, она ни на что не реагирует. – В этот момент он подумал, что надо стараться говорить короче, так как из-за шума слова тяжело разбирать, но его, кажется, товарищи на берегу поняли хорошо, так как стали обсуждать что-то между собой. Мысленно бестий торопил их, так как вода теплее не становилась.

В конце концов Брогг достал из-за пазухи поношенный нож и стал одну за другой разрезать верёвочные перекладины уже изрядно вымокшей лестницы. Все, кроме одной из крайних, таким образом удвоив длину и создав канат с бесполезно болтающимися щупальцами.

По изначальному замыслу Разант должен был влезть наверх, прижимая одной рукой Агату. Но в случае с обычной верёвкой это нереально.

– Так, давайте поступим следующим образом, – начал разъяснять свой план Разант, когда схватил одной рукой удачно брошенный канат. – Сперва я обвязываю Агату, и вы вытаскиваете её, потом помогаете мне, хорошо? – Дожидаться ответа он не стал, а быстро затянул кольцо на талии Агаты, после чего взял её руки и сжал их на поверхности каната. – Держи, крепко-крепко! Я вытащу тебя отсюда, обещаю. Сможешь потом найти своего мужа.

Сложно было по её лицу сказать, поняла она что-то или нет. Но главное, что её пальцы не разжимались, когда бестий отпустил их.

– Давайте!

Брогг с готовностью начал подъём потерпевшей. Алиса также помогала, стоя позади, но в этом плане её вклад не был столь значительным на фоне мужской силы бывалого шахтёра. Дело шло быстро. Агата держалась в воздухе хорошо, так как не отпускала верёвку, не меняя вертикального положения. Последний аккорд, вполне осмысленный, тоже принадлежал ей: едва появилась возможность, она самостоятельно ухватилась за край обрыва, чтобы поскорее подтянуться и твёрдо встать на ноги. Правда, после этого она опять застыла, продрогшая, в тяжёлом от воды тряпье. Она молча стояла, оглядываясь через плечо на оставшегося внизу Разанта. Ей хотелось что-то сделать, но мысли никак не приходили в порядок, чтобы можно было это сообразить. Так она и стояла у самого края.

– Агата, отойди оттуда, – странно-изменившимся тоном проговорил Брогг. Эта неуловимая разница резанула Алисе слух, ведь он впервые произнёс её имя. Медленно он зашагал к озябшей, растерянной женщине. Он смог приблизиться без происшествий, осторожно взял её за руку. – Давай отойдём отсюда, Агата.

– Кесслер? – вздрогнула Агата будто долго вслушивалась и, наконец, услышала долгожданный зов. Повернулась лицом к взявшему её за руку мужчине. Несколько секунд она на него просто смотрела. Потом нерешительно подняла руку и медленно провела пальцами по щеке, оставляя мокрые следы, потом по подбородку, прижимаясь к нему так, как если бы он не носил волос на лице. – Кесслер! – в этот момент её будто ужалило. Она попыталась то ли вскочить, то ли сделать резкий шаг вперёд, но не стоило так резко двигаться: под её ногами случился миниатюрный оползень, когда часть висящей над водой конструкции из земли и камней обвалилась, заставив Агату запрокинуться назад, потеряв равновесие, и отправиться назад в водяную впадину.

Брогг хотел кинуться вперёд, подхватить её, но не хватило лишь пары мгновений. Твёрдо желая ни за что не отпускать её руку, однако, он обрёк себя на то, чтобы полететь за ней следом вниз, когда его ноги скользнули на мокрой траве от резкого толчка.

Алиса успела только ахнуть, когда они оба скрылись от её взора за переломом.

– Пожалуйста, нет! – она сразу кинулась вперёд, чтобы хотя бы посмотреть, что с ними стало. Скорее всего, они оба теперь отправятся в неприятное плавание, но может, Разант сможет им помочь... если, конечно, они удачно приземлятся. А то ведь вполне могут упасть на твёрдые камни или захлебнуться при нырянии. Но она так и не добежала до края, увидев, что сопровождавшая её маршрут верёвка начала быстро уползать вперёд, как длиннющая змея. Быстро смекнув происходящее, она схватила её обеими руками и стала всем весом тянуть на себя, заметно замедлив скорость змейки, но будучи не в состоянии обратить её движение.

Поняв, что так ничего на добьётся, она бросила среднюю часть верёвки, за которую держалась, и поспешила ухватить её за конец, находившийся чуть позади. Пока та не успела натянуться и уползти достаточно далеко, Алиса поспешила с ней к стоящей в двух шагах Трясогузке и обернула бывшую лестницу вокруг одного стремени, завязав простым узлом. Шлёпнув лошадь по крупу, она заставила её прийти в движение, начать тянуть со своей стороны. Ещё через секунду две разнополярных силы встретились в середине верёвки, заставив ту натянуться и задрожать струной. В этот момент Трясогузка слегка застопорилась, но быстро продолжила движения, превозмогая вес двух человек, находившихся на её конце.

Облегчённо вздохнувшая Алиса утёрла пот со лба и поймала себя на мысли, что ей трудно определить, сколько у неё ушло времени на эту спасательную операцию: два часа или две секунды. Ей также было интересно, сколько времени прошло по мнению Брогга, который ухватился из-за всех сил, прижал к себе во время падения напуганную Агату (всё ещё обвязанную за талию), а потом почувствовавший резкое торможение, а позже и вовсе подъём. А сколько отсчитали внутренние часы Разанта, который наблюдал за всем с не очень удобного места, не имея возможности понять всё как следует.

Выносливая и послушная Трясогузка быстро вытащила их обоих, а затем и Разанта. Как только он ступил на твёрдую почву, Брогг сразу озадачил его:

– По-моему, эта женщина в плохом состоянии, – Агата вправду в данный момент лежала на траве под присмотром Алисы, бледная и озябшая, опять с безучастным лицом. – Скажи, ты ведь вернулся с добрыми вестями?

– Ну да... – такого быстрого и решительного открытия этой темы Разант не ждал. – Она жила и работала в театре в городе. Актёры очень переживали, когда она пропала. Одна из них следовала за мной всё это время. Скоро должна прибыть к плотине, – поспешно, к большому облегчению собеседника, выдал он.

– Тогда ты должен скорее вернуть её им. Она всё это время находилась под огромным давлением, и ей нужна знакомая спокойная обстановка и близкие люди вокруг, – свою тираду он выпалил ещё торопливее и сбивчивее, чем бестий свою. С этим, по правде, было лучше не затягивать, но прораб вёл себя так, будто счёт шёл на доли секунд.

Брогг легонько подоткнул Разанта в плечо в сторону лошади, а сам направился к Агате, не иначе, как забрать её из-под Алисиного присмотра, но ему помешали. Хватка холодного мокрого металла обволокла его запястье и потянула назад. Разант схватил его левой рукой, что была в перчатке, и развернув к себе, укоризненно посмотрел прямо в глаза:

– Чего ты так боишься, Брогг?

После неловкого молчания он ответил как бы удивлённо:

– Ничего, – попытался высвободиться обескураженный бородач, но Разант не планировал так быстро заканчивать разговор.

– Для «ничего» ты слишком взволнован. Ты боишься за Агату, верно?

– Ну, вообще-то да... – уже совсем ошарашенно выдал Брогг. Это было вполне логичное и абсолютно невинное объяснение. Он даже сам удивился, как не смог это ответить сразу.

– А почему?

– Ну как... живой человек всё-таки...

– Я слышал, как ты кричал и как ты отчаянно кинулся к ней, как прижал её к себе, когда вы летели вниз. Любая доброта похвальна, но после увиденного я не поверю, что это было простое человеколюбие, что вы никогда не знали друг друга. Я не уверен, что понимаю, что тут происходит, но хочу докопаться до сути, так как чую здесь неприятный туман лжи.

– Я не понимаю, о чём ты говоришь! Может, тебе тоже следует отдохнуть?! – рявкнул Брогг и в этот смог освободить руку из хватки и продолжил недалёкий путь, но Разант его быстро остановил вновь, уже словом, а не делом.

– Когда мы только встретились теми сумерками, ты говорил что только вернулся из города после провальных поисков семьи Агаты. Но в сторожке вовсю горел свет.

– Я не погасил огонь специально, чтобы легче было найти потом дорогу назад. Это очень разумно. Там очень качественный и глубокий камин, который я держал на спокойном огне.

– Ну, повезло, что не сгорело ничего, да и что он продержался так долго. А лошадь... Трясогузка не казалось ни капельки уставшей, когда я оседлал её. Она сильная, но чтобы настолько... Не говоря уже о том дереве, чью листву она обгладывала. Оно изрядно поредело уже тогда. Как быстро она ест?

– Да, она очень сильная. И на дерево уже не первый день зарилась. Дерево ещё до наводнения упало на бок, вот она и поспешила.

– А ещё когда я был на площади и спрашивал народ, то услышал, как две женщины обсуждали проблему: их мужья застряли на той стороне реки, а узнали в управе, которая получила сообщение от почтового голубя. Твоё сообщение, ты его вовсе не лично доставил, надо полагать, Брогг? Кстати, это твоя фамилия. Имя-то у тебя есть?

Внутри у Брогга что-то надломилось. Не до конца, но эта ветка получила огромную трещину и начала опускаться к земле под своим же весом. Рана расходилась всё шире.

– Я не думал, что реальные поиски имели смысл. Конечно, такой вариант был разумен и моим ребятам идея понравилась, но Агата не местная. Тот факт, что в городе она пробыла уже какое-то время и успела найти себе... семью, для меня было желанной неожиданностью.

Алиса, сидевшая рядом с Агатой, встала с выражением серьёзной озабоченности на лице и хотела вставить своё слово, но Разант не дал, тут же продолжив давление:

– Это ясно, но откуда ты знал, что она не из этих краёв?

Для Брогга эти слова не были неприятным сюрпризом. Он знал, что все карты хорошо видны насквозь, и бестий спрашивал у него именно то, что он ожидал сейчас услышать. Оставалось лишь говорить. Душа боялась, но, понимая неотвратимость, не сопротивлялась и использовала ситуацию, как способ скинуть груз.

– Я всю жизнь работал в шахтах. Начинал простым рудильщиком, обтёсывал штрек за штреком, но времени не терял: учился новым вещам и знакомился с нужным людьми. Друзья называли меня Кесс, но моя любимая обожала, как звучит полный вариант – «Кесслер». После женитьбы она, само собой, сменила фамилию, и её стали звать Агата Брогг.

– «Агата» ... – выдохнула Алиса и оглянулась на обладательницу этого имени. Та всё ещё лежала почти неподвижно, без каких-либо видимых изменений. Брогг продолжал:

– Она была очень милой, воспитанной, домашней, религиозной. Я обеспечивал сперва её, потом нашего сына. В своём деле я преуспевал, и никаких материальных проблем у нас не было. Она родила мне сына. Он рос весёлым и здоровым мальчиком, однако три года назад его не стало. Дело в том, что мы тогда жили в Гарвенге.

После слова «Гарвенг» дополнительных пояснений было не нужно. И Алиса, и Разант знали, что за трагедия произошла там когда-то. История вообще разошлась очень широко. И едва ли кому-то, кто не живёт в дремучем лесу, нужны были бы пояснения.

Ужасная трагедия произошла, когда недалеко от пограничного Зиммерийского города Гарвенг проходила учения зафтранская армия. В результате простой ошибки зиммерийская армия приняла это за полномасштабное нападение и послала ударный отряд. Враг защищался, и, в конце концов, стычка переросла в миниатюрную войну. Прежде чем вести дошли до правителей обеих стран, и те свернули все боевые действия, город был почти полностью стёрт с лица земли.

Обе страны вложили много денег в восстановление разрушенного города, пытаясь вернуть нарушенный баланс, но уже ничего нельзя было сделать с погибшими в этой стычке людьми, как с умершими в бою, так и оказавшимися запертыми на бойне, которая когда-то была родным городом. Среди несчастных оказался и ребёнок четы Брогг.

На лице Брогга отразились явно далеко не сладкие воспоминания, пока он медленно замедлял свою речь, в конце концов, сильно о чём-то задумавшись и замолчав совсем. Он посмотрел на Агату и горечь сменилась глубокой задумчивостью. Никто его не торопил.

Медленными шагами он приблизился к своей жене, склонился над ней и с серьёзным, но при том отсутствующим выражением посмотрел на неё, уходя куда-то далеко в своё подсознание. Всё это время над ним была атмосфера какой-то хилой жалости. Он был человеком, оказавшимся в тисках обстоятельств и не видящим способа бороться с ними.

– Она очень и очень тяжело переживала потерю нашего мальчика. Он был нашим единственным ребёнком, хотя мы всегда хотели иметь больше, но и этого через какой-то десяток лет у нас отняла какая-то нелепость... Когда это произошло, я был просто убит горем. Даже не знал, кого винить, хотя и хотелось свалить хоть на кого-то всю ответственность и представить, будто это что-то исправит. Но это бы ничего не исправило, и я опустил руки в бессилии. А Агата... могло показаться, что она хорошо это переносит, но только при очень беглом взгляде.

Брогг сделал ещё более длинную паузу, чтобы ностальгическим жестом провести рукой по волосам спящей женщины и, глубоко вздохнув, нашёл в себе силы продолжить вновь:

– Она молчала. Могла целыми днями смотреть в окно и молчать, не принимая ни пищу, ни воду. Я понимал, что ей тяжело. Говорить о произошедшем казалось просто крамольным. Мы переживали своё несчастье порознь, потому делали это каждый по-своему. Мне так хотелось, чтобы она по-настоящему заплакала, чтобы мы могли порыдать друг у друга на плечах, так как понять, как можно вести себя столь молчаливо, я не мог. Тогда не мог.

Как я потом понял, это было лишь началом её душевной болезни. Она столько времени провела в прострации, что, похоже, и забыла, как устроено время. Она стала возвращаться в те дни, когда всё было хорошо. Но она нисколько не веселилась: спрашивала, где наш сын и когда вернётся. Потому возвращалась на круги своя. Но эти приступы стали происходить всё чаще.

Я продолжал работать, надо было хоть чем-то заниматься. И однажды меня не было очень долго из-за одного аврала, а Агату я оставил с её родителями в отчем доме. Неделю спустя, когда я возвращался, меня по дороге перехватил тесть. Он сообщил, что с моей любимой произошли хорошие изменения. Она будто ожила. По-прежнему в её голове информация о последних событиях была расколота и перемешана, но она начала нормально разговаривать, двигаться, занялась работой по дому. У него появилась теория, которую мы решили проверить. У меня тряслись поджилки, когда я стоял на пороге этой истины, но пришлось это сделать... Как мы и предположили... источником проблем был я. Увидев меня, она быстро вернулась к меланхолии.

Я был живым напоминанием о произошедшем. Я нёс нашего умирающего сына на собственных руках, когда она увидела его. Похоже, мой образ чётко отпечатался у неё в голове на фоне его гибели. Как она обнимала его, как отчаянно кричала, пыталась как-то обработать его раны, но они были слишком серьёзны. Это и был последний раз, когда Агата по-настоящему плакала, да и когда я вообще видел её настоящей. Потом она всё надевала свою бледную маску, когда я смотрел на неё.

В конце концов, я принял решение уйти. До этого я надеялся, что смогу помочь ей пережить кризис, а она поможет мне, что мы потом сможем жить вновь, хотя бы друг для друга. Но, будучи инженером, я понимал, когда какой-то механизм не подлежит восстановлению. Я бросил её ради её же блага. Потом я тысячу раз жалел, что сделал это, потому тысячу раз говорил себе, что так лучше. При ином решении сейчас бы всё ещё Агата пребывала бы в вечной печали. А так она где-то далеко и счастлива, насколько это возможно.

Вот так я целиком посвятил себя работе, надеясь, что у неё всё хорошо. Дни я проводил в труде, а вечера в размышлениях, как всё могло бы сложиться сейчас, как мы всё ещё живём вместе и как растёт наш ребёнок...

Брогг опустил голову. Алисе показалось, что он хотел спрятать слезу – она лучше всего понимала его состояние, вспоминая, как однажды вечером он заговорил о своём умершем сыне, как будто тот всё ещё жив, довольно и раскрепощённо рассказывая обо всём. Таким образом, он опять оказался среди своих мыслей о несбыточном, но уже с живым собеседником. А резко похолодел он на следующий день, коря себя за свою слабость и будто стыдясь.

– Но похоже, что её память как-то ей служит. Я уже давно хотел переехать сюда ради работы. Для меня это было повышение, мы мечтали о том, как купим себе тут просторный дом. Это повышение я всё-таки получил, при том очень вовремя. Было куда уходить, когда было принято такое решение... И она об этом как-то вспомнила. Как-то смогла добраться сюда, как-то смогла найти меня...

Брогг опять начал расклеиваться в длинных паузах и замолкать.

Разант стоял в остолбенении всё это время, слушая буквально с раскрытым ртом. Он был просто не в своей тарелке. Резко дёрнув за эту ниточку, он узнал, что клубок куда туже, чем казалось, и при том не такой уж он и гнилой. Угрюмое лицо бывалого шахтёра часто вызывало у него серьёзное подозрение, а тут всё начало складываться, будто сейчас он выведет на чистую воду какого-то злодея. При этом, в чём именно суть преступления, ему самому было не ясно.

В созданной им же ситуации он чувствовал себя чужим. Ни бродячий бестий, ни рубака, ни наёмник сейчас не подходили к декорациям. Разве что он очень отдалённо мог войти в положение Агаты, чьё сознание тоже не было в полном порядке. Однако это не совсем то.

– Ведь её любовь никуда не делась, – контроль за происходящим взяла на себя Алиса, которая очень тонко чувствовала, что происходит. Начав эту фразу, она вновь тихонько опустилась на колени перед Агатой и напротив Брогга, взяла его руки в свои так, как когда-то это сделала с ней Агата, обратив на себя внимание этими тёплыми прикосновениями. – Её любовь не могла ведь просто взять и исчезнуть, и расстояния тут ни на что не влияют, даже с того света. Это очень грустно, что ваш сын умер, но те чувства, что она испытывала к нему, были очень сильными, оттого и удар был очень серьёзным. Она не такая сильная, как вы, потому это её сломило. Она скучала по нему, но ведь она так любила и вас, и скучала по вас тоже. Сперва у неё пропал ребёнок, а когда она начала понимать, вы тоже исчезли. Это я могу понять.

Когда-то давно умерла моя мама. У меня оставался отец, он любил меня, но я всё равно чувствовала себя одинокой в целом мире. Не совсем понимаю, как это, ведь он постоянно был рядом с той поры и по сей день. Но горе было так велико, что эта тоска, такая чёрная, затмила собой всё: и голос разума и взывания сердца. Я понимала, что ещё есть люди, кому я нужна, что мама бы не хотела моих слёз, что моя жизнь ещё не кончена и впереди может быть много хорошего, но этого было очень мало. Но время лечит. Агате его понадобилось много, но едва свет её чувств к вам стал хоть чуть-чуть пробиваться сквозь пелену, она тут же бросилась на поиски. К сожалению, она действовала даже слишком расторопно, не успев до конца прийти в себя. У неё очень доброе сердце, я точно это знаю, и там для вас отведено много места! – в доказательство своей искренности она улыбнулась. Совсем чуточку, одними уголками губ, придав красивое окончание мягко прозвучавшей речи.

Эта речь произносилась сама собой, да так, что самой Алисе стало слегка не ловко. Но эти слова всё-таки искренне зацепили Брогга, и ему очень захотелось поверить в то, что теперь появилась новая надежда для него и его жены. Он уже думал, что ему следует ответить, когда Агата потихоньку начала оживать и открыла глаза.

Первым, что она увидела, было лицо Брогга, и она опять потянула руку к его подбородку, щурясь от яркого солнца на фоне. На лице была удовлетворённая безмятежность. Второй рукой она шарила где-то под своими многочисленными одеждами и вскоре извлекла неровную мокрую тряпочку, заинтересовав всех присутствующих.

– Что это? – просила Алиса, аккуратно взяв из едва слушающихся пальцев Агаты этот странный предмет, затем развернула и разгладила его. Им оказался кусок холста, неаккуратно выдранный из картины, которой он когда-то принадлежал. В этот фрагмент полностью попало лицо молодого счастливого мужчины. – Это же... – Алиса посмотрела на Брогга и поняла, что это он и есть. Только кисть запечатлела его без густой бороды, сейчас скрывавшей многие черты лица.

– Это с нашего старого портрета, семейного. Её родители должны были спрятать все напоминания обо мне, но, видно, она всё-таки нашла эту картину... Вот что заставило её вспомнить!

– Кесслер, я так скучала по твоему голосу... это ведь ты, Кесслер? – слабо заговорила Агата.

– Да, да, это я! – выпалил Брогг и схватил её за руку, приобнял за плечо, подняв над землёй. – Агата, ты меня помнишь?

– Как я могла тебя забыть? Мы ведь вместе столько пережили... – её голос чуть-чуть набирал силу и здоровый тон. Она была слаба, но сил хватало на улыбку, что значило очень много для её мужа.

– Да, очень многое. Много и плохого, сперва вместе, а затем порознь. Но теперь я обещаю тебе, что мы не расстанемся. Никаких больше отговорок и бегств: ты и я вместе разберёмся с нашими трудностями.

Алисе было очень приятно на это смотреть. А вот смущение Разанта достигло апогея: его настигло чувство, что необходимо срочно уматывать отсюда, бежать, не чувствуя ног, пока от приторности происходящего у него что-нибудь не слиплось. Он отправился седлать лошадь и не говорил ни слова, пока его, уже готового к скачке, не окликнула Алиса резонным вопросом, на который он ответил:

– Радуга, актриса из театра, уже, поди, ждёт нас там или скоро прибудет, потому надо её встретить. А вы пока отдохните, гражданские. Вам наверняка этот барьер непросто дался.

Уже вдоволь набегавшаяся Трясогузка недовольно зафыркала, приглушив для ушей бестия признание в любви.

– А ты довольно хорошо запомнил всю эту историю, столько деталей.

– А такое разве забудешь? – риторически вопросил Разант, подкидывая на ладони своё персональное деньгохранилище. – Тем более, что у меня осталось с того случая кое-что на память, – он сделал театральную паузу, но слова рвались с языка. Шилка не удостоила его полноценной просьбой об уточнении, но вместо этого с любопытным взглядом подняла бровь, и ему этого хватило, чтобы продолжить: – А вот этот самый китель. Когда пришло время рассчитываться, Алиса достала свой пустой кошель, немного наполнила деньгами Пьера и передала мне. Вроде как, чтобы я больше так глупо не терял нажитое. Сказала, чтобы я прятал его поглубже под одеждой.

После очередного прыжка на ладони Разанта любимый денежный мешочек не достиг ладони хозяина, так как его перехватила Шилка и принялась разглядывать:

– Похоже на правду... выглядит он немного по-женски, – задумчиво протянула она.

– Ничего подобного, нормально выглядит… э-э-э… универсально! – настойчиво не согласился Разант, забирая свою вещь назад, после чего чуть обиженно добавил: – Разумеется это правда. Какой мне смысл врать?

– Надеюсь, у Броггов всё хорошо, и Агата приходит в норму, может, даже уже выздоровела, – без предупреждений вернула старую тему Шилка, довольно скрестив руки на груди, но секунду спустя сменила её опять, уводя Разанта от нежелательной темы. – Вы задержались аж на два дня. Интересно, как это воспринял Пьер. По твоим словам, он был очень беспокойным человеком.

– О, он должен был ждать в портовом городе, однако так сильно беспокоился, что отправился в Грасфаден пешком, и мы встретили его на полпути. Тогда-то Алиса со мной и рассчиталась. А у самого Пьера было такое лицо… Очень странная смесь страха и удивления, глаза просто вылезли из...

Китель шлёпнулся на землю, когда после очередного броска хозяин забыл поднять его, слегка позвенев. Лицо бестия приобрело выражение подобное тому, которое он сам только что сам описывал.

– Что случилось? – аж вздрогнула Шилка.

– Он изменился... – медленно и задумчиво начал объяснять скорее сам себе Разант. – Сбрил усы, по-другому зачёсывал волосы, одет тоже был иначе, не по-походному, как тогда. Но ведь лицо то же самое. Точно то же самое.

– Разант! Я тебя не понимаю! – уже по командному рявкнула Шилка.

– Вот проклятие! – подготовился к заключению ошеломлённый своей догадкой наёмник. – Камердинер, которого прикончил Зеус. Который сдал ему же переписку кастеляна Сильберна. Это был Пьер!

Глава 5

Глава 5

Кабинет, который кастелян всегда поддерживал в чистоте, и сейчас выглядит очень аккуратно. За пару дней, пока хозяина не было, лишь пара предметов мебели покрылась пылью. Это, конечно, если не опускать глаза вниз. Лучи зари, проходя через огромное окно, освещали глубокие борозды на полу и пятна давно свернувшейся крови.

Будто боясь открыть повреждённую дверь слишком сильно, в помещение боком протиснулась бледная и слабая Алиса.

Немного времени она потратила, осматриваясь, остановив особое внимание на алом пятне недалеко от входа. Губы её мелко задрожали, но она быстро подавила это проявление слабости и двинулась к своей изначальной цели: рабочему столу своего отца.

Осматривая стопки бумаг и выдвижные ящики, она не могла найти то, что искала.

– Вы ты где, Алиса. Зачем было так убегать?

Она вздрогнула и обернулась на голос, чтобы увидеть появившуюся в дверях женщину. Её образ казался ей очень знакомым: высокий рост, широкие плечи, горделивая выправка и перевязанная рука, напоминающая о том, что и она может быть уязвима. Хорошо разглядеть её не получалось. Зрение никак не повиновалось и отказывалось нормально сфокусировать взгляд.

– Эй, держись там! – визитёрша быстро подлетела и подхватила Алису раньше, чем та сама поняла, что сейчас свалится на ровном месте. Это прикосновение расставило всё на свои места.

– Это вы Шилка, да? Извините, у меня в голове всё перемешалось уже и тело плохо слушается… Мне казалось, что вы давно должны были уйти, не сочтите за грубость, – торопливо начала оправдываться Алиса, пока бестия усаживала её на отцовский стул, стоявший перед столом.

– Тебе было совершенно незачем вставать с постели, Алиса, раз ты находишься в таком состоянии. Шла сюда всю дорогу с ферм совсем одна. Сиделка, которую я с тобой оставила, перепугалась, когда ты исчезла, – Шилка вполне сознательно отбросила обращение, которое ей предписывалось раньше контрактом, тем более, что он уже истёк. Потому никаких больше «госпожа Сильберн», ведь девочке нужна теплота и забота.

– Ах, вдова Роза, – опомнилась Алиса и выудила лицо пожилой женщины из своих недавних воспоминаний, когда она всё время спала, а во времена бодрствования пребывала в отчаянном безумии. Именно оттуда к ней пришли и воспоминания об объятии стоящей перед ней наёмницы. Ей доводилось рыдать и у неё на плечах ещё вчера, – я не подумала. А ведь это такая добрая женщина, я знала её ещё будучи ребёнком, когда только приехала сюда.

– Вы близки с ней? – сразу отреагировала Шилка.

– В смысле? – искренне не поняла суть вопроса Алиса.

– Ну… – Шилка почесала затылок. – Думаю как бы лучше это выразить. Может у вас близкие, почти родственные отношения?

– Нет... Кажется... Она просто приветливая женщина и очень любит детей, потому на хорошем счету у всех соседей.

– Понятно... Думаю, излишне спрашивать, но твоя мать...

– Моя мама давно умерла, – не дала Шилке договорить Алиса, дав сухой и сжатый, но вполне исчерпывающий ответ. – Может, вы скажете, зачем эти вопросы?

– Мне надо было узнать, есть ли у тебя тихая гавань и люди, что могут помочь тебе встать на ноги. Твой отец был кастеляном, а не графом. Дворянский титул он имел, но голубая кровь сама по себе ничего не даёт, так что ему тут ничего не принадлежало. Может быть, у тебя был жених хотя бы?

– Это совершенно не важно, – набравшим резкости тоном ответила Алиса, вкладывая в последующие слова решимость, которую привыкла им придавать уже давно. – Я давно решила, что уеду учиться в Крисдею и овладею настоящей профессией. И уже давно готовлюсь к этому.

– Это хорошо, – уголком рта улыбнулась Шилка, довольная пробудившимся в ней ручейком жизни. – Следуешь за модой, да?

– Моя мама была крисдейкой, – осторожно пояснила Алиса.

Женщины из Крисдеи, страны на юге Софа, славились своей напористостью и гордостью. Титул монарха там всегда передавался исключительно по женской линии. Страной правит королева, заправляющая внутренней и внешней политикой, а подле неё находится верный муж и главный королевский рыцарь, всегда готовый оберегать любимую и её «детей» – граждан Крисдеи. Но, грубо говоря, он просто слуга королевы. В последние годы их влияние на Софе, как политическое, так и экономическое, сильно укрепилось при правлении Анастасии I и продолжает по сей день при её дочери Анастасии II. Вместе с этим пошло и культурное влияние на Зафтру и Зиммерию. Теперь и в этих странах можно встретить женщин, посвящающих себя не домашнему очагу, а карьере, даже в таком не женском направлении, как армия. Повсюду находятся противники такой системы, притом не все они представители мужского пола. Но открыто с этим почти никто не борется по разным причинам. Официальные власти не хотят впасть в немилость доминирующей Крисдеи, а люди помельче могут разве что кричать громко или ворчать тихо, не нарушая никакие местные законы.

Если наследнице рода Сильберн передались черты, свойственные её потомкам, то ей можно только позавидовать.

– Кстати, может, у тебя есть родственники? Там, в Крисдее? – предприняла новую попытку Шилка.

– О роде моей матери я ничего не знаю. Я так понимаю, она или была безродной, или была как-то отрезана от своей семьи. Родители никогда не распространялись об этом. А отец был из Сильбернов. Династия, обречённая на угасание.

– Если подумать, то и имя у тебя не зиммерийское. Тут девочек обычно называют в честь какой-нибудь красивой штуки. Та же вдова Роза, например. Ну как цветок.

– Меня так назвала мать. Она гордилась своим происхождением.

Тут возникла неровная пауза, напомнившая Шилке о том, что нужно двигаться к главной теме разговора, ради которого она и пришла. Это будет трудновато.

– Азан Сильберн, – начала декларировать она, но осеклась, выбрав иной тон беседы. – Алиса, твой отец возложил на меня довольно много обязанностей, к моему же немалому удивлению. В том числе заниматься тем, что может случиться после. Поэтому он адресовал мне письмо, запечатанное как раз перед его кончиной. Я нашла его прямо на этом столе. Он не успел мне его вручить, но маркировал моим именем. Внутри была и часть, предназначенная для тебя, – она аккуратно вынула из кармана вскрытый конверт, достала из него сложенный листок, запечатанный отдельной маркой, и положила его на стол. Внутри оставался ещё один. – Мне всё ещё платят, потому я и здесь, я жду твоего решения, Алиса.

– Что это? – дрожащим голосом спросила она.

– Я думаю, это что-то личное и важное для тебя, раз оно было отдельно запечатано, с чёткими инструкциями в моей части послания о передачи лично в руки.

Алиса очень аккуратно, касаясь только самыми кончиками пальцев, словно бумага была из тончайшего льда, развернула послание, оторвав восковую марку, и начала бегать глазами по строкам. Сообщение было коротким и не совсем чётким в плане содержания, потому она перечитывала его несколько раз, пытаясь правильно всё уложить в голове, выжать из него как можно больше информации. Шилка и не думала её торопить. И вставила слово, только когда она полностью оторвалась от бумаги и перевела пустой взгляд на столешницу.

– Думаю, ты пришла сюда в поисках чего-то такого, верно?

Алиса слабо кивнула и зашептала:

– Там говорится...

– Ты не должна мне отчитываться, – поспешила остановить её Шилка. – Думаю, я сама знаю всё, что мне нужно знать. Вся иная информация для меня лишняя и тебе незачем говорить о том, о чём тяжело.

– А что вы знаете?..

Шилка, чтобы не вызывать сомнений, достала из конверта второй лист, уже распечатанный и предназначавшийся ей самой, и положила его на виду.

– Я не знаю, как это случилось, но твои родители знали, что в тебе таится неясная сила. Что-то неуловимо поверхностное, но твои глаза всегда были голубого цвета. Доподлинно никому не известно, какое отношение внешность златоглазых имеет к их способностям, что на что влияет. Но на руках были голые факты: их дочь – необычный ребёнок. Они не посчитали нужным отдавать тебя в Солбрис, ведь это бы означало вечную разлуку. Скрыть тебя было очень простым делом, коли тебя не выдавали твои глаза. Они приняли решение. Но теперь, когда твоего отца тоже не стало, ты должна всё знать, а это накладывает обязанности.

Конец этой истории Алиса положила сама:

– Теперь я должна жить сама по себе и отвечать за себя, найти себе новый дом и место в жизни без чужой помощи. Ну, почти. Тут мне делать точно нечего, и вы должны были стать моим последним эскортом в Крисдею, если я захочу исполнить свой старый замысел и отправиться учиться.

– Однако там был и иной вариант развития событий: ты имеешь право стать членом Солбриса. И это тоже не стоит совсем упускать из виду, хотя вариант тут не первостепенный.

– Я никогда не интересовалась златоглазыми. В принципе, у меня не было и возможности, но этот мир меня всё равно не привлекал, – недоумённо пояснила аристократка, не понимая, к чему было зацикливаться на этом варианте.

– Ты, конечно, всегда могла представлять для них какой-то потенциальный интерес, но о твоём существовании они просто не знали и не могли догадываться. Однако теперь выяснилось, что сила у тебя есть. И не малая.

Алиса молчала, опустив взгляд. Чужие благодарности её сейчас мало волновали на фоне внутренних переживаний.

– Теперь ты можешь быть в большой опасности: этот человек, Зеус, был златоглазым, но явно не из Солбриса, раз устроил здесь такое. Он из Бродяг и, возможно, тоже знал твой секрет. Точнее, секрет твоих родителей. Конечно, у нас нет даже косвенных доказательств, что это так, но ведь могут банально поползти слухи. Всё произошло на глазах и ефрейтора Хьюги Раята. Он вроде честный человек, но кто даст гарантию, что он будет молчать до конца жизни? Не убивать же нам его. А это значит, что твоё мирное существование может быть под угрозой. Я бы никому не желала годами ждать, когда опустится гильотина, пока за тобой не придут либо сами члены Солбриса, или опередив их, Бродяги.

Не все златоглазые на свете были на виду в стенах своей международной организации. Их забирали туда, как только появлялась возможность. Стоило только дойти информации до штаба, что где-то есть златоглазый ребёнок, они забирали его себе на обучение, и отказаться было нельзя. Но нередки случаи, когда кто-то попадал в круг в более зрелом возрасте. Такая практика проходила на полном согласии с официальным властями, ведь представительство Солбриса наличествовало в каждой стране. Потому их членов называли даже государственными магами, подчиняющихся правилам и законам.

Но они тоже не всесильны и не могли взять под крыло абсолютно всех. Избежавшие этой участи стали называться Бродягами. Никто не мог знать, сколько их рассеяно по свету, одиночки они или существуют какие-то ячейки товарищей-единомышленников. Если второе, то где эти организации и каковы их цели? Обрести власть? Просто выжить и остаться свободными? Скрывались они очень хорошо, и редко кто даже слыхал о случаях, что негосударственный мог учинить какое-то беспокойство. Тем более что никто точно не мог сказать, слухи это или быль. Сплошная неизвестность окутывала их, а она могла напугать больше, чем нож у горла.

Алиса молчала продолжительное время. Ситуация была ей ясна, но нужно ещё как-то уместить в голове, просеивая через сито возможностей и альтернатив. Хоть это в конечном итоге и не дало результатов. Теперь она жила в новом мире, очень похожем на старый, но с парой изменений по сравнению с миром вчерашним, которые для неё самой были более чем значительны. Из наследницы обречённого дворянского рода, проведшей почти беззаботное детство и готовящейся создать свою жизнь сама она стала совершенно необычным существом, кусочком мозаики, необычно изогнутые углы которого не давали ему сопрядиться с другими и найти подходящие мысли. За два дня, проведённые в полусознании, она, казалось, через слёзы высушила свои эмоции досуха, чтобы дать себе возможность ясно мыслить. Но отчаяние опять начало зарождаться где-то внутри и подкатывать к горлу – всё было слишком плохо.

– Ты сильная, – вторглась в её мысли Шилка. – Разант мне всё о тебе рассказал. И он очень высокого о тебе мнения. Ещё ты храбрая. А теперь оказывается, что в тебе запечатан настоящий дар, что-то действительно стоящее. И с его помощью ты спасла ему жизнь. Это было правильно, и это было не напрасно. Он тебе благодарен, и я благодарна тебе ещё больше. Я не могу выразить это словами, но моё сердце никогда не испытывало такого облегчения, потому что Разант очень дорог мне. Я бы не сказала, что в Солбрисе прямо все святые, но они точно никогда не переступят определённых черт, в отличие от Бродяг. Если ты сможешь дальше развивать свои способности, то эта... магия сможет спасти ещё много людей от преждевременной смерти, и другие будут тебе благодарны также, как сейчас я. Поверь, это чего-то стоит.

Эта речь, каждое слово было дуновением тёплого ласкового ветра для дрожащей души Алисы. Она говорила от всего сердца и Алиса чувствовала искренность этих мыслей. Не всё было напрасно и не всё было потеряно. Судьба была сломана, но жизнь ещё не оборвалась, а значит, можно создать себе другую, не хуже прежней.

– Спасибо... большое, – ответила Алиса, унимая проступившие слёзы, ответ её души на эти тёплые слова, – вы правы, и мой отец сделал такое предложение не зря. Это лучший путь, хоть мне и страшно. Если я вправду могу сделать что-то стоящее… Я бы хотела попробовать…

– Я бы удивилась, если бы тебе было всё равно. Но не волнуйся. Я доставлю тебя туда в лучшем виде, а в самом Солбрисе, уверена, тобой будут дорожить, – Шилка нарочно игнорировала её слёзы, видя, что она лила их не от безнадёги, а сейчас успешно усмиряла.

– Знаете, вы очень нравились моему папе... – неуверенно начала новую тему Алиса, захотев ответить собеседнице тоже что-то очень приятное.

– Ну да, я что-то такое заметила, – уголком рта улыбнулась Шилка.

– Нет, правда, просто вы похожи на мою маму... чем-то… – радостно кивнула Алиса и обратила её внимание на висящий на стене, противоположной окну, портрет.

В комнате было много картин, но портрет только один. С полотна, будто слегка печалясь, глядела женщина в лиловом платье скромного фасона. Этот цвет напоминал пёстрый плащ, что носила Шилка, но на этом сходство заканчивалось. Тонкие руки, субтильная фигура, длинные тёмные волосы, лицо, больше похожее на лицо подростка, чем взрослой женщины. Похожесть заключалась в чём-то другом, но в чём именно знала только Алиса.

– Тут она незадолго до кончины. Она долго болела, и потому художник придал побольше красок её лицу. Но даже в те дни она светилась уверенностью и была готова всегда и ко всему. Надеюсь, я когда-нибудь стану такой как она. Её присутствие... я не знаю... – тут последняя из Сильбернов сильно замялась и, наконец, смогла выбрать нужное слово, – окрыляло.

– Понятно, – только и смогла сказать Шилка, и они вместе ещё недолго смотрели на этот портрет.

Шилка оставила Алису одну в комнате по её собственной просьбе. За порогом её уже поджидал Разант, молча двинувшийся за ней по коридору. Она в ответ тоже хранила молчание до того момента, пока они не отошли на достаточное расстояние.

– Похоже, она нормально это восприняла, – завёл разговор юный наёмник.

– Тебе небезразлична её судьба?

Вопрос Шилки прозвучал очень резко. Также резко она остановилась, из-за чего Разант чуть в неё не врезался.

– Ну... Конечно, – он отозвался не сразу, но зато уверенно. – Она вытянула меня почти с того света, как-никак.

– Но ты ведь тоже спас её жизнь, верно? Притом не в службу. Ведь ты ослушался прямого приказа, когда помчался выручать её в тоннеле, – Шилка упёрла руки в бока, глядя на бестия пронизывающим взглядом, будто нарочно искала в его речах какие-то нестыковки.

– И что? Кто-то же должен был начать спасать кого-то! – эмоционально взмахнул руками Разант, телом чувствуя, что в воздухе завис непонятный, но жаркий спор.

– То есть ты ей ничего не должен, но для тебя по-прежнему есть разница, что с ней станет? – уже более уточняюще осведомилась Шилка.

– Ну да, это ведь не арифметическая задачка, кому и кто, чего и сколько, как давно и когда отдаст, тут совершенно не важно.

– Понятно... Наверное, хорошо, что ты так думаешь, – опять задумалась бестия. – Знаешь, я тебя найму, ты мне ещё спасибо скажешь.

– Шилка, по-моему, ты забываешь упомянуть некоторые важные детали происходящего сейчас в твоей голове.

– В общем, на те деньги, что полагались мне за охрану и сопровождение Алисы, я найму тебя для того, чтобы ты мог пойти с нами. Или считай, что Алиса тебя наняла, так как я хочу, чтобы с ней всё было хорошо. Я считаю, что я ей должна, так или иначе, потому я и хочу обеспечить ей лишнюю безопасность! – выпалила Шилка одним махом и, чтобы купировать развитие этой ветки диалога тут же создала новую тему: – Также есть маленький шанс для тебя, хотя я точно не знаю, как мы это сделаем.

– О чём ты? – ожидаемо заглотил наживку Разант.

– Солбрис. Мы получим шанс подобраться к златоглазым как можно ближе. Мы раньше пробовали ведь что-то подобное, но самое содержательное, что удалось услышать от магов – это «пошли вон», а теперь шансы куда менее фантомны. Вполне вероятно, что у них есть информация о «рыжей».

– Её зовут Симфония! – грубо и яростно бросил Разант, сам удивившись своей реакции. Коротко помолчав, заговорил уже спокойно и слегка виновато, опустив голову. – Точнее звали. Зеус говорил о ней. Он что-то знал, и я так понял, это было её имя. Хотел бы я вытрясти из него побольше, но потом стало не до того...

– Наверное, она зиммерийка, – Шилка была немного шокирована, она и не догадывалась, что слово «рыжая» в адрес этой таинственной девушки могло так разозлить Разанта. Хотя она чувствовала некие изменения в его лице в подобные моменты, но ей казалось, что это просто плохие воспоминания. – И раз они знали друг друга, не факт, что она тоже из Солбриса.

– Так-то оно так, но идея всё равно очень хорошая. Спасибо за такой шанс! – Бестий поскорее хотел сгладить плохое впечатление.

– Я обещаю тебе, что теперь, когда у нас есть зацепки, мы выйдем на её след, – Шилка постаралась улыбнуться позаразительнее.

– Спасибо, – ещё раз повторил Разант, почесав затылок, но нисколько не жизнерадостнее. Он чувствовал себя как нашкодивший ребёнок, ещё недостаточно побичевавший себя за содеянное.

После неловкой паузы они опять продолжили путь. А когда они пересекли покрытый иссохшей чёрной жижей пол, вышли наружу, навстречу свежему воздуху и ласковому солнцу, Шилка вновь заговорила, нежданно сама раскрыв похороненную ей же тему:

– Я чувствую вину перед Алисой. Я заставила её захотеть того, чего ей не хочется, и теперь ещё буду помогать ей делать это. Такое ощущение, что я тяну её за поводок, потому и хочу сгладить вину, уже не говоря о том, что по её милости ты ещё жив. И вот теперь мне не всё равно.

Единственный слушатель этого монолога уже открыл рот, но Шилка жестом приказа молчать и закончила сама:

– Всё, хватит. Думаю, я уже достаточно сегодня играла кисейную барышню, – с этими словами она расставила пошире плечи и ускорила шаг, отрываясь вперёд.

После хорошей работёнки наёмники всегда устраивали себе несколько дней отдыха. Рискуют эти люди сильно – зарабатывают не скромно, потому и отдыхают соответственно. В подавляющем большинстве случаев солдаты удачи работают группами, потому устраивают хотя бы одну совместную попойку (в первый же свободный день). И в большинстве своём компании эти мужские, оттого после пива отдыхающих услаждают девки. На завтра отсыпаются, а на послезавтра спят уже меньше, выделяя время для спокойного удовлетворения других приятных естественных нужд.

Вот теперь, когда всё позади, у Разанта опять наступили этакие «выходные», ровно как у Шилки. Но он не знал толком, что она делает всё это время. Свои же мирные несколько дней он потратил на организацию похорон временных товарищей (по каким-то причинам большинство погибших были наёмниками). Также он совершил небольшое путешествие до Фулсгартена с несколькими другими мужчинами за гробами для тех воинов, чьи соратники или семьи могли себе их позволить, а те, кто не могли... получили их в дар от Алисы. Всем нажитым имуществом рода, коим последним представителем она была, юная Сильберн не сильно дорожила. Возможно, придя в себя, она могла бы пожалеть о неразумных тратах, но не дольше пары секунд, так как за этим воспоминанием придёт осознание важности содеянного. А пока же она была в очень подавленном состоянии.

Была Алиса как выжатый лимон. Выжатый столь искусно, что в мелких дольках не осталось ни капли сока, сам фрукт стал плоским как два положенных друга на друга блина, но вот сама шкура умудрилась остаться без видимых трещинок. Влага прошла прямо сквозь неё и куда-то подевалась. Точнее, не «куда-то», а очень даже «знамо куда». Ныне подорванные силы она отдала, спасая жизнь Разанту.

Эти двое никогда не общались на протяжении этого времени. Даже деньги для гробовщика ему передала Шилка со всеми инструкциями. Также, героически встретив сопротивление, отняла у Разанта красную рвань, когда-то бывшую герблёным камзолом, но для своего владельца упавшую только до уровня «слегка поношенной безрукавки». Пришлось, кроме гробовщика навестить и портного.

Впервые Разант, Алиса и Шилка оказались все вместе (если не считать момента, когда бестий с Лансом заступали на пост, но их подзащитная находилась за дверью), когда тела погибших предавали земле на местных кладбищах. Большинство умерших, включая Азана Сильберна, были дансистами: у них было много традиций для похорон, но никто на периферии подобные вещи не находил уместными. Ограничивались лишь самым священным своим обрядом, а именно хоровым исполнением вступления «бесконечной песни».

Алиса ещё не пришла в себя до конца и выглядела, как после тяжёлой болезни, потому силы на такое важное мероприятие ей пришлось выкроить с трудом. Но песню она исполнила вместе со всеми: семьями, сослуживцами, братьями по оружию умерших. Глаза у неё постоянно были на мокром месте, но она не рыдала в голос – этим уже успела позаниматься вдоволь.

Странным образом Разант потом вспоминал эти дни, как не самые дурные в своей жизни. Он сравнил это с полученьем раны, настолько серьёзной, что её пришлось зашивать на живую. Но потом, когда боль утихла, она начала по-настоящему заживать, без расхождений, рваных краёв, гноя и инфекций. Останется шрам, наверняка уродливый, но полоса на коже это просто ничто, когда на кону только что стояла жизнь. В данной ситуации погибло почти два десятка человек, но для Разанта главным было, что выжил он сам и играющая важную роль в его жизни Шилка. Также Алиса. Даже люди, которых он видел впервые в жизни, но успел вместе вкусить толику горечи: Ланс, Хьюга, Вольф, Владимир. Остальных, как ни прискорбно, он не знал, а если видел, то только мельком. Хотя, едва ли они были лучше или хуже его знакомых, как личности. Просто бестию их не будет не хватать, потому это лишь полоса на коже, мелкий урон по внешности. Тем более, что шрамы мужчин украшают. Тут тоже всё сходилось: пережил серьёзную заварушку, набрался опыта, заматерел. Вот только какой ценой? Да и стоит ли переживать, если платил не ты или не по своей воле?

– Опять этот пустой взгляд, Разант. О чём ты на этот раз задумался? – осведомилась выросшая рядом Шилка.

– Да так... – буркнул бестий, подняв взгляд к пасмурному небу, чтобы отвлечься от зрелища, как в могилу опускают первый гроб.

На кладбище собралось много народу, что не удивительно, учитывая количество погибших. Разант уже внёс свою лепту в проводы братьев по оружию, потому принимал участие в похоронах как зритель и сейчас мог спокойно наблюдать за происходящим поодаль, потихоньку перешёптываясь с Шилкой.

– Иногда ты витаешь в облаках, а иногда тебя что-то гложет.

– Что такое скверна? – вдруг бросил Разант.

– По-твоему, это очень подходящие время и место?

– Ну, мы почти не виделись. В нашу прошлую встречу я всё время говорил. Так или иначе, но мне до сих пор интересно, что это за существа, и какое отношение к ним имеет Зеус.

– Зеус златоглазый. Он маг, настоящий сильный маг. Он дерётся, как дьявол. И раньше я считала, что это его натуральные способности, но, наверное, его сверхъестественный дар помогает ему улучшать собственные рефлексы. Так или иначе, я не видела, чтобы он действительно творил магию, но волшебство — это единственный способ призвать скверну.

– Я уже достаточно о нём знаю, мы близко знакомы.

– По идее, ты должен это знать, но наверняка не помнишь, – вздохнула Шилка. – Это наша народная сказка. Хотя, скорее уже былина.

– «Наша»?

– Бестирианская, Разант. Я росла на рубеже двух культур и знаю, что в фольклоре людей это не встречается. Ни здесь на Софе, ни на Рикстерре, ни на Островных нациях. А вот у нас... Марика любила историю про Митоса, героя, который спас свой народ в глубокой древности от скверны. Златоглазых тогда не было, но маги были. Невероятно редкие экземпляры, и один из них, как и полагается, был злодеем до мозга костей, злоупотребляющим своей силой повелевать землёй и порождающий из неё ужасных созданий. Однако Митос тоже умел повелевать землёй, но в ином ключе. Он смог очистить её и смешать, обработать и закалить. И создал первое в мире железное оружие – огромную секиру, один удар которой уничтожал прихвостней злодея десятками. Он одержал победу в упорной борьбе и спас бесчисленное число жизней.

– Митос. Действительно, я не припоминаю ничего такого. Однако, тут есть явные сходства, главным образом я говорю о том, что обычное металлическое оружие оказалось невероятно эффективно против них до такой степени, что им оставалось только брать числом.

– Они схожи и внешне. В сказке было их описание, и под него они тоже подходят. Когда я их увидела, слово «скверна» вплыло само собой. Однако детскими историями мои знания о них не ограничиваются. Мне доводилось слыхать и солдатские байки о необычных существах. Но чёрные полужидкие насекомые – просто капля в море среди остальных неведомых зверей, про которые болтает народ.

– Это само собой, – понятливо закивал Разант. – Но возможно, что конкретно эти являются правдой. Если Зеус умеет создавать скверну из земли, то не факт, что его способности в этом уникальны. И вполне вероятно, что другие златоглазые пользовались им раньше, но вот выжившим никто особо не верил. А ведь у Солбриса очень длинные руки.

– Ты всё ещё думаешь, что он из Солбриса? Их руки и вправду длинные, достаточно, чтобы находить более изящные способы устранения неугодных.

– Да-да. Я помню. Просто для меня их шайка всегда первая в списке подозреваемых, когда хоть что-то происходит. Эта организация вечно притягивает к себе мои мысли. Моя судьба по уши завязла в златоглазых, а значит, Солбрис – первое место для поиска ключей.

– У тебя будет шанс. Сам понимаешь, ведь нам предстоит доставить к ним Алису.

При упоминании этого имени взгляд Разанта тут же оторвался от неба и стремительно упал вниз к подходящей к завершении прощальной церемонии. Заканчивалась она тем, что закрывался, перед погружением в яму, последний гроб. Там, низко склонив голову, стояла Алиса, возлагающая на грудь лежащего в ней отца поношенную книгу в золотисто-жёлтой обложке.

– Что это такое? – задал свой вопрос в воздух Разант, но рядом была Шилка, готовая всё пояснить.

– Это его личная «Бесконечная песнь». У каждого дансиста должен быть дневник, эпиграфом к которому служат строчки стихов «бесконечной песни». За ребёнка его ведут родители, а подросшее дитя начинает вести его самостоятельно. Туда записываются ступеньки жизненного пути, значимые события, а в конце он всегда уходит на покой вместе с хозяином.

– Зачем же тогда его вести, если он всё равно в конце будет погребён?

– Странный вопрос, – а зачем тогда вообще жить, Разант? Все ведь там окажемся.

– Нет, я не о том! Почему бы его не оставить потомкам или вроде того?

– Ну, на этот вопрос я уж точно не смогу ответить. Спроси проповедника, если встретишь такого, или священника, он должен быть где-то тут.

– Не настолько мне это интересно, – махнул рукой на всё Разант. – Однако... Алиса тоже ведь ведёт его?

– Её отец был дансистом, так что вполне... – начала Шилка, но осеклась. – Какое тебе дело до её дневника?!

– Мне никакого, – с щенячьи честными глазами заверил бестий. – Ты ведь говорила, что чувствуешь душевный дискомфорт от того, что давишь на неё. Думаю, такие важные события она внесла в свою песнь, и тебе было бы интересно узнать, что она вправду думает и о тебе, и о ситуации, в которой оказалась.

– То есть ты предлагаешь уже мне вынюхивать чужие секреты? – с наигранным довольством от успешного умозаключения подвела итог Шилка.

– Да как тебе это... нет, я просто высказал домысел...

– Ну, всё, ни слова больше... – устало потёрла голову, как при мигрени, Шилка. – Как же меня иногда выводит из себя твой голос: ты так монотонно вещаешь, что невозможно понять, с каким настроением ты говоришь. Пинка бы тебе дать, чтобы оживился.

– За что?

– Тут для такого не место... Да и вообще, давай-ка пойдём отсюда... Дальше они и без нас разберутся, – в одностороннем порядке прекратила дискуссию Шилка и пошла прочь. Не за что оклеветанный Разант последовал за ней.

Пыльная дорога устремлялась к горизонту, входя прямо в утреннее рыжее солнце. С каждым днём оно грело всё меньше и меньше, но пока ещё было достаточно тепло, чтобы не укутывать тело в лишнюю одежду. Но Алиса всё равно укрылась длинной и широкой накидкой. Это, вдобавок к её потерянному взгляду и безучастному виду, заставляло Разанта, глядя на неё, вспоминать Агату, что неизбежно приводило к очередному погружению в воспоминания.

Вот последняя из рода Сильберн сидит на краю повозки, дрожит в такт её неровного движения и смотрит куда-то в одну точку. Ничего из происходящего вокруг её не беспокоит, так как все переживания происходят внутри и занимают всё её внимание.

Её новые телохранители ещё до рассвета забирали её из дома госпожи Розы, которая приглядывала за ней в последние дни. Тогда она выглядела ещё более-менее живой. Шилка проявляла к ней виноватую заботу и удостаивала вниманием и обходительностью, которую не каждый ухажёр может позволить по отношению к даме сердца. Разант тоже чувствовал себя виноватым, причём перед ними обеими, хотя толком не смог бы объяснить, по какой причине. Он просто держался в сторонке, как третий лишний, пока Шилка, бесконечно повторяя, что всё будет хорошо, чуть ли не за ручку довела её до повозки, усадила на самое удобное место и в деталях объяснила дальнейший маршрут.

Бюджет Алисы вполне мог потянуть бричку или даже полноценную карету, но они не всегда под рукой на периферии. И способом, с помощью которого предстояло пересечь границу с Зафтрой и добраться до города Камнемостья, был избран маленький караванчик фермеров, который уже давно ждал своей возможности отправиться в путь, но был задержан из-за воцарившейся суматохи.

Все трое вполне комфортно устроились среди мешков и ящиков, даже привыкшая к более комфортным условиям Алиса (а может она просто не жаловалась), но время текло медленно, и отсутствие каких-либо событий заставляло её погружаться в себя.

– Скоро мы прибудем в Камнемостье, там найдём попутный корабль и вдоль берега на нём отправимся до Тригора. Да, уже опять по суше попадём в Кислевград, именно там и находится их главный корпус.

– Я поняла... – учтиво, но бесстрастно кивнула Алиса.

Разант хотел поговорить с Шилкой, ей явно опять следовало выговориться, но для этого следовало остаться наедине, что не представлялось возможным. Во всяком случае, пока. Пока маленький караван продолжал свой путь до портового города.

– Очень много народу, – подозрительно прищурилась Шилка, осмотревшись вокруг.

– Ты была тут раньше? – поинтересовался Разант.

– Никогда, но тут слишком много народу.

Всё в мире относительно. И толпа на улице, пролегающей вдоль побережья, не была такая, что не протолкнуться. Разант однажды бывал в Зиммерийской столице Кайзеркроуне, и там столпотворение являлось нормой, но Камнемостье намного меньше. С другой стороны может для Зафтры это является нормой: другая страна – другие правила.

Люди текли туда-сюда по широкой улице, но многие, похоже, просто околачивались, а не были заняты важными делами. Было далеко за полдень, потому солнце никого не донимало. К тому же прохладный солёный бриз доносился с водной глади.

Шилка выделила из толпы скучающего мужчину, который просиживал древнюю лавчонку с бумагами в руках, явно давно ожидая кого-то.

– Могу я получить минутку вашего внимания? – вежливо осведомилась она у ждущего.

– А это!.. Не вы, – сперва обрадовался, потом поник он. Ещё через секунду сообразил, что по-хорошему перед дамой следует встать. – Кхм, чем могу помочь, барышня? – столь же учтиво ответил он с мягким зафтранским произношением.

– Я впервые в этом городе, мои спутники также страну посещают впервые. И мы были бы признательны, если бы вы подсказали нам, где тут можно попасть на пассажирские суда.

– С этим могут возникнуть проблемы... Хотя вам случайно не в Федерацию Островных Наций надобно?

– Нет, мы не собирались покидать страну. Нам надо на север, вдоль берега, к сердцу Зафтры.

– Тогда считайте что вам не повезло. Все наши корабли прикованы за якоря и уже давно. Только островитянам разрешено отплыть, да и то потому, что им не запретишь: иностранно поданные всё-таки.

– Кто они? – влез Разант. Мужчина пару секунд посмотрел на нового собеседника, как не в чём не бывало повернулся к Шилке и начал говорить дальше:

– Златоглазые.

– Из Солбриса? – настала очередь очнувшейся Алисы вмешиваться.

– Из Солбриса, откуда же ещё? – терпеливо ответил гид поневоле, проделав с выскочкой тот же манёвр, что и раньше. – Пришли по суше и командуют по морю. Житья от них нет: дела стоят, работа стоит, деньги... ну, вы понимаете.

– А чего они хотят? – вновь начала задавать вопросы Шилка.

– Вроде, кого-то ищут. То ли бандита, то ли Бродягу, то ли Бродягу-бандита. Но это их собственное заявление. У нас тут почти все уверены, что они тёмные делишки свои комбинируют, но эти версии все пересказать остатка дня не хватит. Всё равно они одна другой бредовей.

Разант хотел опять выступить, но Шилка жестом призвала его сдержаться и, поблагодарив, закончила дискуссию. Бестий честно сдерживался, пока они все вместе не отошли на некоторое расстояние:

– Ты слышала, что он сказал? Бандит и златоглазый! Бродяга! Тут, в Камнемостье! – выплёскивал он возбуждение.

– Я знаю, о ком ты подумал. Ты же не предлагаешь нам его выслеживать? – холодно оборвала его Шилка.

– Почему нет?

– «Почему нет»? Все наши заботы сейчас об Алисе. Он пытался её убить, кто знает, не решит ли он закончить дело, если будет хорошая возможность? Надо помнить, что этот человек чудовищно силён, и если ему вдруг опять захочется вызывать земную скверну, чтобы устроить «резню», ему даже искать вход в катакомбы не понадобится. Он просто выйдет на улицу. Ты представляешь, что тут начнётся?!

– Да, я как-то не подумал об этом... – притих Разант, но это не спасло его от дальнейших порицаний.

– К тому же, за дело взялись Златоглазые, пусть они с ним и разбираются. У них то побольше шансов будет. Если они его поймают, а ещё лучше прикончат, то всем будет легче жить. А нам же главное, как можно скорее отсюда убраться, чтобы точно с ним не пересечься!

– А может... мне попробовать отправиться к этим златоглазым? И потом поехать или поплыть в Солбрис вместе с ними? – робко постаралась купировать тираду Алиса, обратившись к Шилке.

– Ах, это идея... – тут же сменила выражение лица Шилка и немного подумала. – Это плохая идея. Они ищут Зеуса, что нам не на руку. К тому же они заняты своими делами, и едва ли они их бросят ради нового рекрута, пусть даже такого необычного. Мне кажется, об этом лучше помалкивать. Внешне ты не похожа на одну из них, и нам будет лучше в виде обычных.

– Хорошо, я понимаю. – опять учтиво, но пресно кивнула Алиса.

Шилка только удручённо покачала головой. Едва заметно, но Разант засёк это движение.

Небольшая группа путешественников разделилась. Шилка, считающая себя самой осведомлённой, отправилась разведать обстановку с транспортом. Разанту было поручено позаботиться об Алисе, а именно найти место для отдыха, так как она наверняка уже очень устала из-за того, что караван дошёл лишь до продуктовой базы в пригороде, а дальнейший путь они проделали пешком.

Тривиальная задача оказалась сложнее ожидаемого: привычный путевой кровоток Камнемостья был перекрыт, посему многие путешественники, моряки и торговцы задерживались тут и искали ночлежку в постоялых дворах.

– Ой, можете даже не заходить, у нас тут всё-всё забито, – пугающе весело сообщила полная женщина, расшвыривающая во все стороны сор перед порогом очередной гостинцы, в которую наведались Разант и Алиса.

– Неужели совсем? Мы можем и где-нибудь на чердачке, лишь бы крыша была, – уточнил Разант.

– Нет-нет, вон у нас судари и на полу в портьере, не за дорого конечно. Извиняйте, что ли. И так крутимся, как можем, даже времени подмести нормально нету: всех обслужи, всем кушать наложи, – тем же жизнерадостным тоном сообщила она.

– А вы не знаете... есть ли поблизости места, где могли остаться вакантные места для нас? – осведомилась Алиса.

– Или по отдалённости, – поспешно расширил критерии поиска Разант.

– Того знать не могу, но может, попробуете спросить в «Отрезанной» ...

– Нам бы заведение, в котором народ поприличнее. Деньги есть, – теперь уже сузил круг кандидатов Разант, кивнув в сторону сопровождаемой им дворянки.

На этот раз всем довольная пышка не стала говорить, а просто развела руками.

– Эй, смотри, – встрепенулась Алиса, обратившись к Разанту, – там написано «вакантно»! – и скорым шагом отправилась к стоящему напротив двухэтажному домику, перед входом которого, несмотря на ранний час, горел фонарик, а рядом болталась та самая табличка.

На полдороге до Алисы донеслось, как уборщица из переполненной гостиницы прыснула смешок, который ей удалось быстро подавить, а Разант грубым движением потянул её за руку назад. Он не знал, что значит «вакантно», но зато всё остальное ему было понятно.

– Ты что делаешь?! На улице решил заночевать? – в её голосе опять заиграли струнки раздражения, которые её спутник так умело провоцировал. Эта волна заставила его вжать голову в плечи, но вздохнув, он всё-таки сказал:

– Мы туда не пойдём.

– Почему это?! Я нашла место со свободными комнатами, – бросила она новый вызов.

– Просто... это публичный дом, Алиса... – объяснил Разант и в награду смог полюбоваться её красивыми квадратными глазами. – Мы, конечно, можем там заночевать, но с почасовой оплатой выйдет дорого. Так что оставим это на крайний случай, ближе к сумеркам, – немного издевательски добавил он, правда отметив про себя, что идея не так уж и плоха.

– Похоже, что всё бесполезно, верно? – Алиса аккуратно уселась на лавчонку, на которой несколько часов назад сидел мужчина, рассказавший им о ситуации в городе, и глубоко вдохнула приятный прибрежный воздух. Они вернулись в портовый район, завершив тем самым полный круг. Небо темнело, её ноги начали ныть, и передышка была кстати. Она бы в этом не призналась, если бы Разант сам не спросил её:

– Ты устала?

– Может быть. Немного. Нам ведь уже давно следовало отдохнуть. А ты?

– Бывало и хуже, притом намного. Я буду в порядке.

– А мы... теперь будем ночевать на улице?

– Я думаю, нам будет лучше вернуться в пригород. Вполне вероятно, что тамошние фермеры уже посдавали страждущим все комнаты и амбары. Но нам наверняка кто-то разрешит переночевать на сеновалах, сейчас как раз сезон их укладки. Это не самая худшая кровать на свете, разве что может быть прохладно.

– Наверное это лучше, чем коротать ночь под мостом.

– Тогда нам следует дождаться, когда вернётся Шилка, как мы и договаривались, – и в подтверждении своих намерений сел рядом.

Больше слов не нашлось: Алиса молча нагнулась, чтобы помассировать гудящие икры, а Разант с очень умным видом изучал свою обувь, когда уставал от этого, смотрел вперёд и опять совершал рокировку.

– Разант?

– Да? – всё-таки обратил внимание телохранитель на подзащитную.

– Я... Ты не хочешь... есть?

– Вообще-то, было бы неплохо запастись пайком, – закивал Разант и встал на ноги. – Я тут где-то видел зеленщика… – сообщил он о своих планах и с готовностью двинулся куда-то вглубь улиц, Алиса столь же решительно последовала за ним.

– Могла бы и отдохнуть, я сам справлюсь. – попытался погасить её инициативность бестий, но у Алисы нашлось, что возразить:

– Я не могу оставаться одна, ведь ты должен за мной следить.

– Х-м-м... – протянул Разант, признав её правоту и некоторую свою безголовость.

– Так сказала госпожа Шилка.

– «Госпожа Шилка» ... – смакуя повторил Разант. – Нет, не звучит.

– Возможно, звучит немного гротескно, но я только сейчас поняла, что не знаю её фамилии.

– Эшкрофт.

– Нет же, я про госпожу Шилку.

– Ну так я тоже.

– Её фамилия Эшкрофт? Вы брат и сестра?

– Ну вроде как да... – слегка кивнул Разант, при этом истово скребя висок, будто выковыривая умную мысль.

– Старшая сестра значит... Вы вправду очень похожи. Знаешь, похоже, что она тебя сильно опекает.

– Очень. Она властная. Вообще, у неё для этих целей есть дополнительная пара рук, они невидимы, но это не мешает ей носить на них ежовые рукавицы, порой раскалённые докрасна.

– Интересная метафора.

– Ты не замечала, что её аура касается всех вокруг, включая тебя. Ты едва слово могла сказать при ней, а вот теперь разговорилась.

– Нет, я просто... мы ведь с тобой гораздо ближе знакомы, так или иначе. Плюс ты со мной уже достаточно грубо обходился, чтобы меня сейчас совесть не мучила за адекватную реакцию. А нас с ней, кажется, ничего не связывает, но при этом она так внимательна ко мне, что становится даже неудобно. Ведь она мне ничего не должна, кроме разве что профессиональных услуг.

Разант проглотил некоторые, по его мнению, не до конца справедливые замечания на свой счёт и шутливо предупредил Алису:

– Ты осторожней, она плетёт сложную паутину привязанности, с помощью которой потом сделает тебя своей марионеткой, – очень выразительно произнесённое сравнение заставило Алису тепло улыбнуться Разанту и она ответила:

– Я раньше думала, что это уже произошло с тобой.

– В смысле?

– Ну бывают случаи, когда... женщина, грубо говоря, «женит» на себе мужчину. И вот: мне казалось, что вы с Шилкой любовники, – и вновь повторила эту улыбку, но уже слегка виновато. Разант на это ничего не ответил, зато красноречиво скорчил мину.

– Берегись щипачей, – коротко предупредил Разант свою спутницу, когда они нашли ту самую заполненную лотками улочку.

– Я всё знаю, я не мале... – огрызнуться до конца у Алисы не вышло: от чего-то вздрогнувший Разант схватил её за запястье и уже привычным движением быстро потянул за собой прямо в узенький переулочек, смежный с торговой линейкой. – Прекрати меня дёргать! – опять завелась девушка, но, обратив внимание не серьёзное выражение лица бестия, сразу приутихла и сама забеспокоилась, когда поняла, что поблизости доносится тихий ровный марш.

– Почему мы прячемся? – прошептала она.

– Смотри... – велел Разант и уставился в проём, через который они только что вошли, ожидая, когда на улице появится то, что его так беспокоит.

Вскоре в поле зрения появилась миниатюрная процессия: женщина в окружении четырёх солдат, по два спереди и сзади. Находившаяся в середине формации производила впечатление знатной особы, собравшейся на бал: роскошное пышное розовое одеяние, изящная причёска с золотыми кудрями, а в руках, правда без дела, находился веер под цвет платья. Шла она чинно и высокомерно, держа глаза полуприкрытыми, чем создавалась полная гармония её пафосного образа. Непонятно, что она вообще забыла в таком виде на грязной улице, а не во дворце.

Вышеописанное, конечно, привлекало внимание, но никак не отпугивало. И Алиса не могла понять, что заставило Разанта беспокоиться. Может, он знает её, и у них какие-то разногласия?

По спокойному выражению лица женщины в платье внезапно пробежало что-то. На секунду она открыла глаза и осмотрелась по сторонам, задержала взгляд на ближайшем проулке, где таились Разант и Алиса, но её ничего толком не заинтересовало, и она даже не сбавила шаг, вернувшись к привычному состоянию.

– Ушли, – резюмировал Разант вскоре. – Ты видела её глаза?

– Да, они были жёлтые, ну в смысле...

– Золотые, – сам закончил бестий.

– Да. Она из тех златоглазых, что сейчас тут разыскивают Зеуса. Но я всё равно не понимаю, почему мы спрятались?

– Хе, хороший вопрос. Я сам не до конца уверен, но ноги понесли меня отсюда, руки решили тебя не оставлять. Так или иначе, мы уже решили, что с ними лучше не встречаться. В конце концов, мы не можем точно быть уверены, кому можно доверять. Златоглазые – все так или иначе опасные, а ведь ещё бывают среди них натуральные психи. Эм, я не про тебя…

– Я поняла, но мне кажется, что ты просто перенервничал. Она выглядит вполне располагающей знатной дамой. Я бы хотела поговорить с ней.

– Поговорить? О чём?!

– Я могу нам помочь. Может, смогу узнать, как продвигается их расследование. Чтобы понять, когда они уйдут и прекратится транспортный затор. Мы обе голубых кровей и общий язык как-нибудь найдём. Вероятно, что может, она даже изволит нам помочь. Я не буду задерживаться в её обществе или привлекать внимание, тем более никак не буду выдавать свою... сущность.

– Это ненадёжный, малооправданный риск...

– Но я...

– Но и риск при этом крайне небольшой. Если ты уверена, то можешь попробовать, но я буду держаться поодаль и следить за всем со стороны.

– Ты не хочешь с ней встречаться?

– У меня от неё мурашки по коже. Будто невидимая стена меня от неё отгораживает. Впрочем, я не слишком доверяю таким, как она. В любом случае, ты тоже не расслабляйся, ведь лишние подсказки могут нам сильно подсобить.

Обычно Разант куда-либо вёл Алису, но в этот раз всё было иначе: девушка стояла во главе, а Разант следовал за ней, но на небольшом удалении. Покуда эти двое обсуждали положение, разодетая женщина успела уйти на какое-то расстояние, потому её сначала пришлось догонять, а потом следовать по пятам, выжидая, когда они, наконец, прибудут в точку назначения. В конце концов, эскорт вместе с эскортируемой вошёл в гостиный двор. Разант сегодня уже посещал его, но одним из последних, ибо место было не из дешёвых и даже не из средних. Правда, в конце концов, свободных комнат не было и там.

– Похоже, она остановилась тут, – пришла к выводу Алиса, оглядев похожее на имение здание.

– Думаешь? – слегка дал волю иронии Разант, но объект издевательства проигнорировал эту деталь.

– Так вот, ты сейчас пойдёшь и обойдёшь здание с другой стороны, будешь ждать там, – принялась объяснять она план, рисуя в воздухе руками фигуру, похожую на букву «П» и показывая, что ему следует расположиться у верхней её перекладины.

– Почему там? Может, я подожду у входа, чтобы если что... – Разант такими же движениями очертил в воздухе «П» и по-детски изобразил, как он ножками перебирает внутрь граней буквы.

– Нет, она, а значит, и я точно будем с той стороны дома.

– Откуда такая уверенность?

– Только там есть балконы. Я бы обязательно взяла себе комнату с балконами, если бы имела выбор.

– ...Ясно. Я буду ждать с той стороны. На случай, если ты меня позовёшь.

– Замечательно, что ты понял, – воодушевлённо закивала Алиса. – Вот я пойду внутрь, скажу постоялому, что разыскиваю свою знакомую, попрошу отвести меня к ней. Там уж разговорю её.

Пересчитав все изъяны такого плана, Разант решил, что для столь ерундовой операции и учитывая, что его автор – женщина, их число возможных заминок критическую отметку не превышает, и дал отмашку к старту.

Бестий, само собой, без проблем прошёл полторы улицы и добрался до своей позиции. А вот у Алисы возникли проблемы сразу после того, как она, сделав глубокий вдох, вошла внутрь, потянув на себя красиво отделанные дубовые двери.

Безо всякого предупреждения она была атакована, да так, что сразу этого не поняла. До неё только через пару секунд дошло, что лезвие чьего-то меча щекочет ей горло. Второй такой же клинок успел подстроиться сзади, чтобы в случае чего пронзить меж ребёр спину, метя к сердцу. От подобного шока она не могла и вздохнуть, ком в горле начал медленно её душить. К счастью, ей не пришлось стоять долго застывши, словно статуя.

– Это же какая-то девочка! – спохватилась обладательница высокого голоса, а после раздался щелчок пальцев, и тиски, сжимающие тело Алисы, растворились.

Юная Сильберн сразу растеклась, как кисель. Мышцы после страшного напряжения мгновенно расслабились, ноги подкосились, заставив её шлёпнуться на пол. Посидев чуть-чуть, она решила, что уже безопасно сделать вдох. К глазам быстро вернулась способность различать предметы: самая обычная парадная, с камином, с регистрационной, разной красивой мебелью и прочим декором. Вот только все находящиеся были явно испуганы, за исключением двух мечников, стоявших сбоку и сзади Алисы, но уже убирали оружие в ножны. Женщина в платье, склонившаяся над пострадавшей, как только убедилась, что та в порядке, заговорила:

– Прости, милая, этим холопам совершенно нельзя поручать деликатную работу, – начала извиняться она, протягивая изящную ручку, украшенную множеством колец, и помогая Алисе подняться. – А ведь такие, как мы, заслуживают деликатного обращения, верно, дорогуша?

– Не знаю, – бесцветно ответила обсыпанная комплиментами девушка, медленно понимая, как меняется обстановка, – то есть да!.. Наверное.

Роскошная блондинка, слегка хихикнув, вновь принялась извиняться:

– Ещё раз извини, рыбонька моя. Похоже, я тебя напугала, а потом ещё и обескуражила: давай всё разложим по полочкам? Меня зовут Карина Кассиндер, я представительница Солбриса, а нахожусь здесь по официальному делу Сияющего круга.

– Я Алиса... Сильберн. Из рода Сильбернов, – всё также задумчиво говорила Алиса, но в этот раз от того, что засмотрелась на её сияющие очи. Ей и раньше приходилось видеть златоглазых вблизи, но её были какими-то особенно чарующими. – Я просто путешествую...

– Ах, я так и знала, что ты благородных кровей, Алисочка! Знаешь что, давай-ка поднимемся ко мне, и я угощу тебя чем-нибудь! У меня тут отличная уютная комната с балкончиком.

Она подняла руку вверх и сделала ею два жеста: первый отправил двоих телохранителей вон на улицу, а вторым поманила Алису за собой.

Уже пару минут, как Разант подпирал стену и ждал происшествий, надеясь, что не дождётся. Откуда-то сверху послышался скрип петель, и на одном из верхних балконов появилось облако розовых одежд, своей формой напоминающее человека, и, постояв немного, скрылось.

– Это была она?.. – спросил себя Разант, пытаясь угадать, добилась Алиса своего или же нет, да и как вообще у неё продвигаются дела. В этот самый момент кто-то легонько пощёлкал пальцем его по затылку, и бестий обернулся, чтобы поприветствовать летящий в лицо кулак.

– Пожалуй, тут сквозит, – объявила Карина, закрывая за собой балконную дверь и вновь садясь напротив Алисы, возвращаясь к чаепитию. – Так вот, Алисочка, позволь мне ещё раз попросить прощения. Видишь ли, дело в том, что я заметила, что за мной следовал какой-то оборвыш. Никак нашёл лёгкую и богатую добычу. Я думала, что мои мальчики научат его манерам, но он, похоже, струхнул заходить внутрь, что немудрено. Тебе не повезло войти внутрь как раз в этот момент.

– Прошу прощения, какой оборвыш?

– Ну, следовал за мной какой-то чумазый. Наверное, вор или бандит. Их тут сейчас как грибов после дождичка. Впрочем, это моя вина частично, но нужно уметь себя оберегать в этом ужасном мире, – нарочито горестно вздохнула златоглазая и отпила немного горячего напитка.

– А каким образом это может быть ваша вина? Вы их... м-м-м.. слишком провоцируете своим богатым видом? – предположила Алиса, невольно оглядев огромную комнату, обставленную ещё вычурнее залы при входе. Без сомнения, она очень недешёвая.

– Это тоже, – повторила Карина свой беззаботный смех. – Но дело в том, что сейчас тут огромный транспортный затор, и много даже состоятельных персон сидят на месте. Видишь ли, у Солбриса здесь есть особое дело, и никто не может входить или выходить, пока мы его не уладим.

– И на долго это? Видите ли, я...

– Пожалуйста, Алисочка, давай на «ты». Манеры манерами, но я не люблю, когда обо мне говорят во множественном числе: я стройная и меня не так много.

– Хорошо, – улыбнулась Алиса, почувствовав расположение и добрый настрой. – Видишь ли... Карина. Я уже говорила, что путешествую, и как раз через это место проходил мой путь.

– А куда же ты собиралась, дорогая моя?

– В Солбрис, – спокойно ответила Алиса, но лишь потом поняла, что откровенно ляпнула, ведь достаточно было сказать «Кислевград» или того более расплывчато.

– В «голову» значит... – надув губки, задумалась златоглазая, ища глазами ответ где-то на потолке, – я имею в виду наше головное подразделение. А зачем?

– Это... из-за моего отца, то есть от моего отца. Послание, важное и тайное, лично в руки. Срочное… – облепила подробностями выдуманную историю растерявшаяся аристократка.

– Раз «лично» и «срочно» ... Боюсь, я помочь не смогу, – опустила свой сияющий взгляд Карина обратно на Алису. – В ближайшее время я не собиралась возвращаться в Солбрис, – в этот момент Алису здорово отпустило, ведь её нежеланная благодетельница поняла это враньё именно так, как было задумано. – Однако... раз я не могу доставить послание, чем бы оно ни было, «для» и «за» тебя, то я помогу тебе иным путём. Думаю, нам с тобой будет обеим по пути в Кислевград.

– По пути? Насколько?

– Я отправляюсь в плаванье до Тригора, а потом в иное место. Тебе так удобно будет, сладкая моя? Это...

– Это идеально, мы так и планировали! – выпалила Алиса.

– «Мы»?

– Ну да, я ведь не могу проделать такой путь одна, у меня есть охрана. «Нужно уметь себя оберегать», так ведь? Правда, мне пришлось отправить её, охрану, на поиски доступной ночлежки, не всё самой же бегать. Но пока они смогли найти лишь бордель.

В этот раз Карина проявила своё хорошее настроение громче довольного хихиканья, а потом с широкой улыбкой добавила:

– Всё верно, хорошая моя! Очень правильно решила, и удача тебе благоволит. Что скажешь, если мы отправимся завтра?

– Завтра? Куда?

– Как куда? В Тригор. Я ведь сказала, что мне туда и надо, а тебя я возьму с собой.

– А как же официальные дела Солбриса?

– Решатся без меня. Мне тут уже порядком надоело. Я слишком важная птица для столь низкого полёта.

– Вы тут не одна... из златоглазых?

– Нет, конечно, но остальные живут в пристанище попроще этого. Руководство вечно жалеет денег на расходы, но, к счастью, моя семья достаточно обеспечена, чтобы поддерживать достойный уровень жизни для меня.

– Тогда... огромное вам спасибо! Не знаю, как вас и благодарить!

– Будем считать, это компенсация за то, что я тебя до полусмерти напугала. К тому же я давно искала повод, чтобы убраться отсюда. Переночуй тут, у меня, а завтра отправимся в путь!

Отшатнувшись на пару шагов, Разант утёр лицо рукой и обнаружил, что на ладони осталась кровь. Переведя взгляд вперёд, он увидел человека в кожаной солдатской броне, державшего кулаки на изготовку.

– Не знаю, кто ты, но если спросят, то ты сам нарвался! – честно предупредил бестий и точно также поднял руки и ринулся на врага, готовясь к кулачному поединку. Вот только организовать этот самый поединок не вышло, так как в бой вступил второй такой же солдатик, подошедший сзади и заломивший оказавшемуся в меньшинстве наёмнику руки, дав своему товарищу нанести пару хороших ударов в живот.

Когда бугай как следует замахнулся для третьего, Разант был готов: перестав упираться ногами в землю он повис всей массой на ухватившем его супостате. Приблизившись таким образом ближе к земле, он смог обхватить ногами стоящего спереди противника за икры и как следует рвануть на себя. Подкошенный, он грохнулся, как бревно, а его напарник, и без того потерявший равновесие, был повален, когда Разант вновь воспользовался ногами и оттолкнулся от земли так, будто собирался отпрыгнуть назад. Не желавший ослаблять хватку головорез в результате оказался ещё и придавлен сверху своей жертвой, и уж тогда-то разжал клешни.

Продолжать потасовку не имело смысла, тем более что драка всё больше рисковала перейти в поножовщину. Быстро пришедший в вертикальное положение бестий собирался поскорее убираться, но после полутора шагов опять поцеловался с дорогой, когда последний поверженный им враг не смирился с поражением и схватил Разанта за лодыжку. Теперь тот и сам возвышался над ним, как и вскоре примкнувший первый товарищ. Не говоря ни единого слова, они синхронно пнули сапогами лежачего с двух сторон.

–А, сволочи!.. – глухо выплюнул Разант, как только после волны боли лёгкие смогли вновь набрать воздуха. В попытке встать он перевернулся набок, но вместо этого лишь получил парный удар по спине и животу. По телу прошла новая волна страданий, вытягивающая силу из всех мышц, и ситуация стала совсем безвыходной: жертва поняла, что защитить себя уже не в состоянии. – Вот… проклятие!..

Глава 6

Глава 6

– Всё верно, мадам, это «Рензона», корабль Федерации Островных Наций! – матрос, перекладывающий на причале по бочкам яблоки из близлежащей повозки, говорил очень торопливо. Впрочем, их язык сам по себе весьма скор и тороплив. К счастью, Шилка знала его достаточно хорошо, чтобы уловить суть высказывания и даже вести диалог, хоть и не такой скорости:

– Скажите, пожалуйста, а кто тут главный? – старательно копировала она свойственные носовые окраски звуков. Правда, такой мелодичности, которую мог выжать из себя и здоровенный мореход, у неё не выходило.

– Кто заправляет? – слегка иначе переспросил труженик. Видимо, Шилка напутала что-то с порядком слов или чем-то таким тонким.

– Да, – уточнила Шилка и для перестраховки ещё и просто кивнула.

– Думаю, теперь тут всем заправляет старший помощник Рамирез.

– Старпом? А почему не капитан?

– Наш капитан теперь уже никем не покомандует. Извините, но я должен идти, старпома легко найдёте сами, он самый настоящий петух, – закупорив бочку, моряк схватил её за верёвочные ручки и потащил по трапу на борт.

Шилка уже начала думать о том, что бы это могло значить. Но искать слишком долго не пришлось, достаточно было поводить головой по сторонам.

На каменной поверхности набережной суетился человечек, бегающий туда-сюда по огромной луже белой ткани, то и дело что-то отворачивая или отмеряя. А возвышался над ним ярким маятником и руководил процессом статный мужчина в начищенных ботфортах и вычурной шляпе с широкими полями и пёстрыми перьями. Куда бы он не указал своим украшенным почти пудовым перстнем пальцем, маленький человек незамедлительно отправлялся, огибая матерчатую поверхность, и что-то там усердно на ней «колдовал», прислушиваясь к наказам.

– Должно быть, это он и есть старший помощник, – поделилась сама с собой догадкой Шилка, наблюдавшая эту картину. Имела она в виду, разумеется, не спешащего всюду рабочего, а того, кто отдаёт приказы.

– Могу я обратить на вас своё внимание? – обратилась она к стоящему к ней спиной собеседнику, подойдя почти в упор.

– Син ас мар ка’р «Рензона»!.. – начал что-то отвечать «пернатый», но предложение оборвалось почти досказанным, когда он смог воочию узреть, к кому обратился. Он медленно, щурясь, оглядел Шилку снизу вверх, не особо задержав взгляд на лице, но зато достаточно надолго остановившись где-то ниже шеи, внимательно что-то изучая, и, похоже, остался доволен увиденным. Даже занимавшийся парусами удалей решил полюбопытствовать, куда так уставился начальник.

Шилка тоже успела его хорошенько разглядеть: обувь чёрная, блестящая, белоснежная рубашка с глубоким вырезом, поверх зелёный расстёгнутый камзол. Перья на ней так вообще стремились скопировать радугу. «Действительно, петух. Может даже и павлин», – отметила она про себя, решив, что её сравнение всё-таки лучше. Но во имя справедливости, она также отметила, что мужчина за своей внешностью следит, и его фасон ему очень шёл.

Открыв было рот, чтобы нарушить паузу и представиться, Шилка была остановлена тем, что её собеседник заговорил первым. Громко, чётко, безо всякого акцента на чистом софийском:

– Разрешите представиться: первый лейтенант Жиан Рамирез государственного флота Федерации Островных Наций. Чем я могу быть вам полезен, леди?

– Эээ... Вы старший помощник на «Рензоне»? – будто извиняясь уточнила Шилка, будучи погребённой под волной его самоуверенности.

– Я первый лейтенант, но в данный момент исполняю функции капитана судна! – ещё торжественнее продекламировал он и в качестве доказательства поднял нос ещё выше к небу.

– Тогда... замечательно. Видите ли, если я правильно поняла, то ваш корабль единственный, какому дозволено покидать город...

– О, ни слова больше! – театрально закатил глаза разодетый офицер. – Я бы с радостью помог такой очаровательной женщине, но боюсь, что своим исключительным правом мы пока просто не можем воспользоваться. Есть пара исключительных проблем, и мы ждём их решения. Вполне вероятно, что мы выйдем в море намного раньше всех остальных, но...

– Ну, тогда извините за беспокойство. Нам следует найти иной способ продолжить своё путешествие.

– Не сочтите за бестактность, но я сомневаюсь, что у вас тут что-то получится. Златоглазые отрезали всю логистику, можно уйти лишь пешком, но далеко ли так уйдёшь? Какой-то шанс дойти на своих двоих есть разве что до Фулсгартена, но тогда придётся пересекать границу, а это уж целое дело.

– Я как раз иду со стороны Фулсгартена. Сейчас собиралась отправиться в Тригор.

– Какое совпадение, нам не просто по пути, ведь следующим нашим назначением был как раз этот город! Может, вы всё-таки хотите отправиться с нами?

– Как же я отправлюсь, если вы никуда не плывёте?

– Это всё лишь вопрос времени, милая леди. Может, мы отправимся через пару дней, а может даже сегодня. А даже если застрянем на месяц, то обождать будет и проще, и быстрее. Просто обратитесь ко мне, когда придёт время, и я сделаю всё, чтобы переправить вас с комфортом. «Рензона» не слишком велика, но я уверен, что смогу найти вам местечко... Кстати, я могу сделать это прямо сейчас. Если вам негде ночевать, я сумею выделить подходящую каютку рядом с капитанской.

– О, нет! – сделала жест «стоп» руками Шилка. Не будучи дурой, она заметила «недобрые» (как она их видела) намерения и поспешно отказалась, будучи как можно вежливее: – Я ценю ваше предложение, но, думаю, мои спутники уже позаботились о крыше над головой.

– Спутники? Вы не одна? – невесело удивился первый лейтенант Рамирез.

– Да, нас трое, – напротив немного приободрилась Шилка. – Я и мой... напарник сопровождаем одну важную особу. Она молодая дворянка из Зиммерии, у неё там какие-то семейные дела.

Рамирез приложил руку к подбородку и немного задумался. Шилке послышалось, как он шёпотом повторил «молодая дворянка».

– Думаю, я даже так смогу вам помочь. Может, даже вашего напарника найду, куда приткнуть. Я даже много денег за это не возьму!

«До чего неприятная птица...» – отметила про себя Шилка, вновь ощутив какое-то неприятное давление с его стороны, будто ноги подкашиваются и хочется упасть. – «Похоже привык получать своё».

По-хорошему следовало сказать, что от предложения она отказываться не хотела бы, но о проживании позаботится самостоятельно и как можно скорее отступить, но ситуация разрешилась сама собой, хоть совсем не так, как хотелось бы.

Рамирез открыл было рот, не иначе как опять приводить бесспорные аргументы, но был беспардонно прерван одним из своих людей, что бежал сюда со всех ног.

– Ма овисер! – кричал он на бегу. Как только Рамирез обернулся, моряк, сделав глубокий вздох, что-то на скоро ему объяснил и помахал рукой, призывая за собой, и сам побежал в обратном направлении. Старпом моментально понял, о чём речь и выругавшись, спешно отправился за ним.

В иной ситуации Шилка бы не стала вмешиваться в их дела, но, зная язык, она разобрала суть послания: «Мы его нашли, он дерётся с нашими людьми, этот зверь!».

– Бестий?.. Нет, Разант, во что ты влип!? – разозлилась и заволновалась Шилка, припустившись следом со всех ног.

Прямо посреди оживлённой улицы образовалась круглая проплешина, плотно обступленная зеваками. Там что-то происходило. Рамирез со своим помощником и присоединившаяся к ним Шилка пробирались через неподатливую толпу, кто во что горазд, работая локтями, лишь бы поскорее увидеть, что же там реально происходит. По-женски тонкие руки всё время держались ближе к поясу, готовые в любой момент вытащить оружие, как только их хозяйка разберётся, на кого следует напасть. Но это решение повисло в воздухе, когда она наконец вышла на открытое пространство и увидела, что творится на импровизированной арене.

Там и вправду оказался бестий, окружённый несколькими вооружёнными мужчинами. Судя по одежде, матросами «Рензоны».

Это было похоже на настоящую травлю: окружившие агрессоры, вооружённые чем попало, облепили стоявшего в центре «арены» бестия и не давали ему выйти. Он оглядывался, метался, искал выход, но путь всегда преграждало острое железо.

Это, безусловно, был бестий, но не Разант, и вообще его было сложно с ним перепутать. Это существо легко выделялось из здешней толпы: на задних лапах стоял зверь с длинной мордой и покрытый густой шерстью, в нескольких местах на которой сгустилась кровь. Он гневно взирал на своих противников с высоты двухметрового роста. Когда он кидался куда-то или резко разворачивался, стараясь не подпускать к себе никого, в воздух взметался его свободный плащ-балахон. Там же на спине болтался капюшон, надобность в котором уже отпала, и хозяин снял его, чтобы улучшить обзор.

– Немедля сдавайся! – громогласно обратился к нему Рамирез. – Ты обвиняешься в... – уши двуногого волка дёрнулись, и он тут же обратил всё своё внимание на лейтенанта:

– Как ты смеешь в чём-то обвинять меня?! – рыкнул он. – Если уж решили меня прикончить, делайте это как воины, а не палачи!

Рамирез явно не нашёл ответа и собирался обратиться за словом в карман, но потом руке пришлось схватить меч.

Всё произошло быстро. А началось с того, что на зазевавшегося бестия со спины кинулся явно перенервничавший матрос, рискуя проткнуть его своим копьём. Зверь не терял бдительности и отвёл от себя беду, схватив оружие нападающего за древко и зашвырнув его подальше вместе с хозяином. Но этим навёл на себя проблему хлеще: для его товарищей это послужило сигналом и три оставшихся матроса уже кинулись в лобовую.

Шилка, всё это время просто наблюдавшая, не могла определить, что же на самом деле происходит. Но теперь было понятно, что выбирать стороны или игнорировать уже не надо, когда появилась необходимость просто купировать драку.

На одного из нападавших она просто прыгнула сзади, сбив с ног. Удалось застать врасплох и следующего. Подойдя с фланга, Шилка схватила его за пояс и рывком направила энергию его бега в толпу зевак, где он повалил несколько человек. До последнего она добраться не успела, но он оказался достаточно нерасторопен, чтобы двухметровый бестий мог, не напрягаясь, двинуть его по голове, выбив весь боевой задор. После этого зверь лишь успел удивиться, куда подевались остальные его противники, но зато заметил Шилку:

– Зачем? – лаконично спросил он.

– Что значит «зачем»? Это же... – начавшаяся беседа была грубо прервана.

– Сзади! – рявкнул бестий незнакомой союзнице. Тут и вступил в действие меч Рамиреза.

Ещё оборачиваясь, Шилка заметила боковым зрением, как позади неё первый лейтенант делает взмах, и уже тогда она поняла, что не успеет что-то предпринять, хотя руки всё равно потянулись к катарам, чьи гарды могли помочь отбить удар.

Нарастающая тень, звук удара, отблеск металла и тяжёлое дыхание. Шилка держала оружие в руках и смотрела в глаза Рамирезу, но было уже поздно. Рядом с ней на мостовую капнула кровь… Кровь из раны выросшего за ней скалой бестия, сжимающего за лезвие меч, который только что был в руках старпома.

– Совсем тупой, – ухмыльнулся гигант и отбросил в сторону оружие, вслед за которым в воздух взвилось ещё несколько капель его крови, оставившие крапинки на земле. Звон железа о камень обозначил конец первого раунда. Разбросанные только что матросы вновь поднимались на ноги, и бежать было некуда.

– Леди, что вы творите? – удивлённо спросил Рамирез, но прозвучало это блекло, будто он обращался к себе.

– Не знаю, кто она и зачем вмешалась. Дайте ей уйти, – в своей краткой манере обозначил требования бестий.

– Э, командир! Она, наверное, давно с ним заодно, – заявил один из поднявшихся на ноги моряков, тот, которого Шилка повалила оземь. – Она ведь тоже бестия, только приглядитесь, вот они вместе и якшаются.

– Бестия? – Рамирез опять сузил глаза и изучил стоящую перед ним Шилку, только в этот раз обратил на лицо куда больше внимания.

– Ну да! Вы ж сами говорили, что их было двое. Вот один, а вот второй, то бишь вторая.

– Х-м-м... Мне придётся задержать вас обоих, и очень советую не сопротивляться. Власти на нашей стороне. Вскоре мы во всём разберёмся. Сопротивление бесполезно, – опять включил официальщину Рамирез.

– Я повторяю: я не знаю эту женщину, – напомнил уже вышедший из ража бестий, но его все проигнорировали.

– Ну что же... Жиан, – Шилка взяла переговоры на себя. – Я так поняла, я только что влипла во что-то достаточно крупное, чтобы угодить за решётку? Может, хоть скажешь мне, за что?

– Его обвиняют в убийстве нашего!..

– Это ложь! – зарычал бестий, вновь закипая и агрессивно двигаясь на Рамиреза.

– Э, погоди, здоровяк! – преградила ему дорогу Шилка. – Может, поделишься со всеми своей версией?

– Никто не будет внимать голосу разума, если он исходит от зверя... – зло повторил он фразу, которую уже сделал своим кредо. Шилку что-то кольнуло изнутри, но вскоре опять стало не до этого, так как обстановка накалилась с новой силой.

Один из матросов, видя, как опасность нависла над старпомом, замешкался, но теперь всё-таки вспомнил, зачем ему было нужно копьё, и направился с ним в атаку. А за его примером последовали остальные.

Всё началось по новой. Вот только теперь Шилка была не в таком выгодном положении, что не мешало ей найти куда более выгодное слабое звено в сужающихся цепях. И им оказался Рамирез, пока безоружный. Шилка начала действовать и сделала всё быстро и идеально точно, что окружающие и не поняли, что же произошло. Если у старпома и был шанс уйти от внезапного удара коленом в живот, совершенного с хорошего прыжка и заставившего его скрючиться, то, когда Шилка совсем не нежно обняла его сзади, приставив лезвие одного из своих катаров прямо к глотке, шансов как-то повлиять на ситуацию не осталось совсем. Его подчинённые всё это видели и понимали, что им лучше прямо сейчас замереть на месте.

– Никому не нужно повышение по службе? А то могу для вас лишний чин освободить? – поинтересовалось она, оглядывая скованных морских волков. Желающих пойти вверх по карьерной лестнице ценой чужой жизни не нашлось. Правда, у самого заложника нашлись аргументы:

– Ты этого не сделаешь… – Шилке эти слова не понравились своей правдивостью. Она даже проверила не дрожат ли у неё руки, но хватка оказалась железной. – Беги, и тебя найдут, это дело грозит международным скандалом. В нём даже замешаны златоглазые. Лучше сдаться сейчас. Если ты невиновна, вполне вероятно, что это удастся доказать, тем более, что наш первый подозреваемый тебя покрывает.

У пленного морехода ушло довольного много времени на этот монолог, но все его слушали затаив дыхание. Даже здоровенный бестий полностью сфокусировал внимание на его словах.

– Эй, амбал, хочешь ещё побегать на воле? – после некоторых раздумий обратилась к бестию Шилка. Тот, видно, не сразу уловил суть, помедлил с утвердительным кивком.

– Тогда начинай прямо сейчас, – она дёрнула плечом, предлагая ему двинуться вниз по улице. Люди в толпе, увидев этот жест, тут же спешно стали освобождать дорогу.

– Спасибо, – искренне поблагодарил он, учуяв запах свободы, и бросился вперёд. Сделав пару больших скачков, волко-человек взметнулся в воздух, шелестя одёжами, перемахнул прямо через Шилку и Рамиреза и, приземлившись уже на четвереньки, продолжил бег куда быстрее, сквозь едва успевшую разойтись до конца толпу.

– Я, пожалуй, тоже ещё погуляю, – решила Шилка и пинком отправив Рамиреза подальше, сбив его телом всех помощников, и последовала примеру товарища по избавлению.

Любому чистокровному бестию полагается быть быстрым благодаря мощным мышцам и крепкому строению тела, подходящему для подобных целей. В теле же Шилки было намешано всего ничего. Слабачкой она не была, но за своим новым знакомым угнаться было невозможно. Она даже не думала, что сможет не упустить его из виду. Тем не менее, нагнать его было можно: он не сможет и не будет бежать вечно, а значит, где бы он не остановился, к нему будет тянуться неповторимый запах. Длился он с пару километров, окончательно смешиваясь коллекторным запахом под одним из множества мостов в окраинном районе города (название своё Камнемостье получило не просто так).

Достигнув этого маленького тенистого убежища, Шилка решила, что где-то тут беглый бестий и спрятался. Но на всякий случай, стараясь не слишком сильно морщиться, втянула носом воздух и убедилась, что запах волчьей шерсти более никуда не уводит.

Добив усталость в груди одним последним вдохом, она сказала ни тихо, ни громко:

– Я знаю что ты здесь.

Ответа не последовало.

– Не играй в прятки, сделай одолжение. Ты ведь мне должен, верно? А, здоровяк?

Шилка облокотилась на дощатую стену рукотворного канала в ожидании решения своего неведомого друга, правда вскоре потеряла эту опору. Стена ушла куда-то в сторону, уронив неосмотрительную преследовательницу на спину.

Зато волчье лицо, которое она так чаяла увидеть, теперь было прямо над ней и недовольно-нетерпеливо хмурилось на неё. Беглый осмотр при подъёме в вертикальное положение открыл для неё, что тяжёлая доска просто прикрывала отверстие в стене, что вело в мелкое помещеньице, в котором она сейчас и находилась. Просто каменная коробка, метра четыре в диаметре, являющаяся частью моста и проходившего под ним акведука. Удобств не было, кроме «кровати» из кучи тряпок и соломы. Гнилой запах тут только усиливался.

Шилка озиралась слишком долго, и бестий, нетерпеливо ворча, толкнул её в спину ладонью, чтобы она прошла хоть чуточку глубже, и можно было вновь забаррикадироваться от внешнего мира хлипкой дощечкой.

– И ты что, живёшь... здесь? – выразила недоумение Шилка.

– Ещё чего. Просто прячусь.

– Понятно... – опустила взгляд Шилка и подняла его вверх, бегло осмотрев собеседника. Помимо прочего, он был ещё и явно грязный. И на одежде, и на шерсти открытых участков тела (коих, в общем-то, и не было) грязь налипла просто комьями. Зато никаких признаков истощения. Так или иначе, но ничего к сказанному он добавить не спешил, потому инициатива опять оказалась женским уделом: – Я Шилка Эшкрофт. А кто ты?

– Карнель, – бестий помолчал, но решил, что если из него каждое слово придётся вытягивать, то никому лучше не станет, потому предпринял более искреннюю попытку пообщаться: – Моё имя Карнель. Я просто держал путь домой и, похоже, оказался тут в недобрый час. Эти люди уже пару дней меня выслеживают, обвиняют в том, что я убил кого-то. Их капитана. Вот я и прячусь. А теперь позволь мне узнать кое-что о тебе, больше, чем просто имя. Меня интересуют твои мотивы: зачем ты помогла мне?

– Ах, это... – притворно задумалась Шилка, неуклюже почесав затылок точь-в-точь, как это обычно делает Разант. – Думаю, я просто не выношу крови.

– Этого не может быть! – впервые лицо Карнеля выражало не злобу или недовольство, а куда более лёгкое состояние: растерянность. – Уж не знаю точно, чем ты занимаешься, но явно не хлеб печёшь. Ты солдат или наёмник. Или… – он искал логику, будто пытался уличить кого-то во лжи, но закончить ему не дали:

– Да-да, но не всё так буквально. Я вправду не булочница и пустить кому-нибудь кровь могу, если надо, самой свою пролить, если необходимо, но не когда она течёт просто так. Тот придурок чуть не проткнул тебя насквозь из-за своей трусости. Даже их петух-павлин-командир считал это лишним. Но они восприняли мой простой жест слишком враждебным. И вот я вместе с тобой в бегах. Давай ты просто перестанешь строить из себя саму независимость и позволишь мне помочь нам обоим.

Карнель издал нечто среднее между рыком и вздохом, как будто только что проиграл решительную победу в диспуте. Что было недалеко от истины.

– Хорошо. Если ты не можешь иначе.

– Не могу, а теперь рассказывай.

– Рассказывать что?

– Всё, с самого начала. Как ты заварил эту кашу?

– Я ничего не заваривал. Я же говорил: оказался не в том месте и не в то время. Я просто проходил мимо, старался привлекать поменьше внимания, именно поэтому я и кутаюсь во всё это тряпьё. Кто знал, что посреди дня тут совершат убийство?

– Так кого убили?

– Не знаю. Их капитана, как я только что понял. Просто выхожу на проулок, хожу я мимо широких улиц и проспектов, а там в пыли тело. Я постоял несколько секунд, думал, что предпринять, а тут вылетает какой-то матрос, тычет пальцем и орёт что-то по-заморски. По интонации я понял, что он меня не отобедать приглашает, и дал дёру.

– Это всё?

– Это всё... – эхом отозвался Карнель.

– Не густо, не с чем работать, – Шилка задумалась и хотела присесть, но была возможность только облокотиться на стену, правда, она вскоре пожалела, что это сделала.

– Вижу, ты теперь не рада, что ввязалась... – позволил себе капельку усмехнуться гигант, найдя маленькую отраду своей гордости.

– Не поднимай эту тему, пожалуйста, – задумчиво прекратила тему спасительница поневоле, разглядывая пятна на своём плаще. – Что скажешь, если мы просто дадим дёру? Транспорт отрезан, да, но сдаётся мне, что ты сможешь уйти пешком и даже будешь прекрасно себя чувствовать на воле. Дождёмся ночи и...

– Если бы я мог передвигаться ночью, то вообще бы не влип в такую историю.

– А ведь... Ах, да!.. – сразу почувствовала себя неловко Шилка. Ей самой повезло в этом плане. Глаза бестиев были очень плохо приспособлены к условиям слабой освещённости. Это зависело и от происхождения и от некоторых особенностей того или иного индивида, а вот Шилка никогда не испытывала затруднений: глаза у неё были от человеческих потомков. Разант, как тот сам утверждал, испытывал некоторые затруднения. Чистокровный Карнель был изначально в невыгодном положении, так сложилось, что во тьме он почти слеп.

– Скверно, скверно-скверно... – повторяла Шилка, продолжая что-то усиленно обдумывать.

– До такого решения я и сам мог дойти.

– Ты забыл, что это наше решение теперь?

– Да-да. Мы теперь влипли вместе, – поправился Карнель, вроде позволяя в словах зазвучать нотке раскаяния. Или Шилке так показалось. Создавалось ощущение, что он всё время находится в каком-то хмуром напряжении, а его вечно рычащий-вибрирующий голос и такое же дыхание завершали эмоциональный футляр. Ей всё это не нравилось, но не обвинять же Карнеля в том, как он выглядит, если он не выбирал себе внешность?

– Карнель, а ты не боишься быть ведомым?

– Извини?

– Ну, я могу стать твоими глазами. Сперва мне надо будет найти своих спутников, сказать, что мы задерживаемся, а потом дождёмся ночи и...

– Нет! – рявкнул Карнель, да так, что любая персона средней стойкости бы вздрогнула. Шилка не вздрогнула. Как и в прошлый раз, вспыливший беглец поправился после непродолжительной паузы: – …Нет, это совершенно неприемлемо. Я слишком большой груз. Если понадобится убегать, то вдвоём точно далеко не уйдём.

– Ну, с тобой каши не сваришь! – хлопнула себя по лбу Шилка, переложив ответственность за не самый удачный план на своего товарища-в-бегах. Она опять посмотрела на него очень внимательно, как на элемент головоломки, которую надо куда-то пристроить. Да, она видела немало бестиев разной степени близости к своим предкам, но кровь Карнеля была одной из самых чистых, каких осталось очень мало. Он был самым настоящим волком, гордо стоящим на ногах: неудивительно, что никто и секунды не сомневался в его причастности к смерти капитана «Рензоны».

– Эй, а златоглазые тебя случайно не разыскивают?

– С чего бы им?

– Хм, понятно... – Шилка решила, что Златоглазые явно преследовали Зеуса давно, и его последние следы нашли здесь ещё даже до того, как он очутился близ Фулсгартена. Карнель тут явно ни при чём. – Как всё не вовремя! Город на замке как раз в такой момент... Если нам самим не выбраться из капкана, то нас должны выпустить наши пленители.

– Ну да, тогда дело в шляпе. Они обязательно нас простят, если говорить достаточно учтиво.

– Не ёрничай. Нам не нужно их прощение. Следует только доказать, что ты тут ни при чём, и тогда извинять будет нашим правом.

– Они не станут слушать ни тебя, ни тем более меня, я точно это знаю.

– Пусть за нас скажут факты. Надо только их найти. А уж если мне что-то надо, то я это непременно достану.

Скрыться в толпе, учитывая, какие сейчас были в городе переполненные улицы, труда не составляло. Шилка нигде не встречала взглядом ни одного матроса «Рензоны» и ни одного стражника, который был бы слишком бдителен в отношении её персоны. Карнель рассказывал, что островитяне уже связывались с властями, и городская рать тоже его преследовала.

Беспроблемно она добралась до нужной улицы и нашла главный ориентир – определённое заведение, над которым горел яркий фонарь. А на противоположной от него стороне и был искомый постоялый двор, явно не самый роскошный в округе, но для Карнеля он был самое то. У входа как раз стояла полная женщина, умело вычищая на улицу пыль.

– Ух натоптали, ух натоптали... – задорно приговаривала она.

– Могу я занять минуточку вашего внимания? – включила учтивый профиль Шилка.

– Ах, нету мест давно уже, – отмахнулась тётка. – Но к бабочкам всё равно не ходите, дорого ведь, – после этих слов женщина развеселилась и заулыбалась, явно вспомнив что-то смешное.

– Ну... хорошо, – не сразу нашлась Шилка, не заметив, как потеряла нить беседы. – Хотя я вообще-то не за этим. То есть у меня есть где остановиться, но мне нужна ваша помощь в другом вопросе.

– А чего случилось? – решив, что ситуация достаточно серьёзная, уборщица отложила инструмент труда и обратила всё своё внимание на собеседницу.

– Мне нужно узнать кое-что об одном человеке.

– Семь топоров вместе, два веретена порознь. С кем мужика не поделила? Приводят сюда своих иногда, но я разве ж всех упомню?

– Эээ... нет! – опять застопорилась Шилка, непривычная ни к подобным темам, ни к тому, что она не может взять бразды правления в разговоре в свои руки. – У меня нет проблем ни с мужчинами, ни с другими женщинами... Тут всё серьёзно. Человек, о котором я хочу узнать, умер.

Задорная улыбка полной женщины тут же отразилась по вертикали, уголки губ сползи вниз , соответственно, беззаботный тон пропал тоже:

– Иностранец?

– Да.

– Скверно погиб...

– Наверное... – осторожно согласилась Шилка.

– Да нет вопрос это. Я тебе говорю, что скверно. А кто он тебе?

– Он муж моей младшей сестры. Так случилось, что мне нужно было приехать сюда, и очередная командировка моего зятя пришлась кстати. Моя сестра, домашняя девочка, осталась у очага и ждёт нас, но, видимо, дождётся не всех. А я даже не смогу толком ответить. Эти мужланы из команды мне ничего не говорят, и не факт, что сами разберутся. А мне очень нужно знать, что же на самом деле случилось, – комбинация вышла немного громоздкой, но без сестёр-посредниц пришлось бы назначать неизвестного усопшего себе кем поближе, а значит, надеть куда более грустную маску, может даже заплаканную. А это казалось сложно и пугающе непривычным для Шилки.

– О, мне понятна твоя забота, но, боюсь, я ничем не смогу помочь... Я услышала крик поздно ночью, сама тогда не спала: работы невпроворот, когда столько постояльцев. Да, кстати, зятя твоего тогда и не было среди гостей, в смысле, припозднился он тогда. Но, видимо, и засобирался всё-таки на почивальню, а не дошёл. Прямо тут на дороге лежал животом вниз, скрючился весь аж. Между ними и лежал: справа бугай какой-то, весь замотанный, слева не по-нашему орал что-то островитянин этот вычурный, он потом ещё всю плешь мне проел.

«Рамирез...» – быстро догадалась Шилка, несмотря на некоторую путанность повествования.

– Это был старший помощник с нашего корабля, именно тот, что добром не хочет мне информацию подавать и другим запретил. Теперь он главный, и это совсем не хорошо. А что конкретно он узнавал?

– Да-да, жутко назойливый, – закивала полная женщина, явно довольная тем, что у них сошлось мнение на его счёт. – Одни и те же вопросы задавал по сотне раз. А я и так, что могла, рассказала как на духу, то же, что и тебе до последнего слова. А он продолжает: «а как», да «а что», а я не зарисовывала, картины маслом не пишу и сейчас не решила начинать. Редко что ли в этом городе людей убива?.. – вошедшая во вкус рассказчица замерла с открытым ртом, осеклась. – Ой, простите! Это же ваш родственник был.

– Не волнуйтесь, пожалуйста. Я всё могу понять, – обратилась на «вы» Шилка, в пору того, что эта женщина сама только что вернулась с «тыканья» на более официальный тон. – Однако мне по-прежнему очень нужна ваша помощь. Скажите, свободна ли ещё комната, которую он занимал?

– Да, вы, наверное, не знаете, но в таком важном деле как гостиничная коммерция есть свои негласные правила, одни на всех. Одно из них гласит, что комнату с покойником надо хотя бы две недели не трогать. Дело тут не только в суевериях, но и...

– Случаев вроде моего?

– Именно. Идёмте.

Секунду назад весёлая и бодрая баба, не торопясь, повела Шилку в комнату на втором этаже, не проронив при этом ни слова. Лишь достав из передника ключ и отворяя замок, она выразила надежду, что её новая, лишившаяся зятя знакомая найдёт, что ищет. Дверь за Шилкой тихонько прикрылась.

«Неплохое место, наверное, ещё и недорогое...» – автоматически отметила про себя Шилка, решив, что не против пожить в скромной, но чистой и аккуратной комнатке, напомнившей её родной дом, в котором её реально существующая сестра Марика поддерживала такой же образцовый порядок. Покойный капитан был аккуратен и не нарушил образцовости здешней гигиены. Да и вещей у него своих почти не было здесь. Он явно хранил своё барахло в личной каюте на корабле, а номер снял то ли для пущего комфорта, коли мог себе это позволить, а возможно, потому, что ему часто приходилось что-то делать в городе, где-то неподалёку. Или он проворачивал какие-то делишки прямо тут, подальше от посторонних глаз. «Надо будет узнать, не приводил ли он к себе гостей...» – мысленно завязала узелок Шилка, заканчивая обдумывать эту тему.

Сразу удалось найти лишь пару одежд, но в карманах оказалось пусто. Пусто было во всех шкафах, на всех полках, даже под кровать ничего не закатилось.

Начав поиски по второму кругу, Шилка раздражённо дёрнула ящик мелкого письменного столика, да так резко, что он чуть не вылетел. Зато при этом из его дальнего конца выкатился какой-то коричневый цилиндрообразный предмет.

Взяв то, что на поверку оказалось глиняной фигуркой, Шилка начала её разглядывать. Прежде всего она отметила, что фигурка не была пыльной, а значит, затерялась она тут не годами-месяцами-неделями назад предыдущими постояльцами, а самим капитаном. Небольшая, размером с кружку, была сделана так, что напоминала своей текстурой пень. Мастер провёл на поверхности борозды, напоминающие кору дерева. Впрочем, слово «мастер» не совсем верно для описания создателя этой весьма грубо исполненной работы. Пень был уж очень деформированный, также некачественно был выполнен орнамент. На стенке выпячивалась фигура, похожая на дистрофичного младенца с длинными руками и ногами, а также огромной головой, которая восходила кверху и лежала на торце пенька, как на плахе. Такое ощущение, что это худой ребёнок решил прильнуть у деревца, а его прямо в такой позе собрались казнить. Лицо этого существа было похоже толи на подсолнух, толи на лучистое солнце, да и выражение на нём было неясным. «Скульптор» изобразил его очень незатейливо: три одинаковые ямки, одно для рта и два для глаз.

«Что это за кривая поделка?» – повертев ещё немного в руках уродливую статуэтку, Шилка вновь начала обводить взглядом окружение, не теряя надежды найти зацепку получше. Пролетевший мимо окна взгляд зацепился за знакомое яркое оперение, и это заставило её сперва немного вздрогнуть, но ей легко удалось собраться и подойти к окну, чтобы краем глаза посмотреть вниз, на улицу.

Опасения подтвердились: к парадному входу подходил Жиан Рамирез, мигом узнанный по своей петушино-павлиньей шляпе.

«Что он тут делает? Наверное, пришёл затем же, зачем и я: правды ищет. Ничего, я её тебе добуду в чистом виде, чтобы ты уже не мог её интерпретировать, как тебе удобно. А то лишь бы засадить первого прохожего» … – самоназначенная сыщица продолжала подпитывать разными ругательствами своё раздражение, вызванное несвоевременным появлением старпома, одновременно соображая, как бы получше смыться.

В то время Рамирез уже разговаривал о чём-то с полной женщиной, опять подметавшей вечно пыльное крыльцо. Вскоре оба проследовали внутрь.

«Под кровать? Бесполезно, там меня легко заметить. В шкаф? Нет, – если он тут будет что-то искать, то там наверняка посмотрит! Вот проклятие!» – последними двумя словами Шилка передёрнула себя. – «Совсем ума от паники лишилась, если уже думаю, как Разант».

Знакомо заскрипели половицы, по которым Шилка сама поднималась несколько минут назад. «Похоже придётся драться, времени искать варианты, похоже, уже нет, ему один пролёт недолго пересекать…» – подумалось ей. И тут её вновь ударило обухом по голове: один пролёт.

– Вот я дура! – уже вслух воскликнула Шилка и повторила заветное слово, покуда открывала окно, вылезала на подоконник, чтобы сперва аккуратно свесить ножки вниз, а затем, слегка оттолкнувшись, грациозно приземлиться на зелёную поросль у стены здания, обезопасив себе без того не слишком страшное падение.

Встреча с Рамирезом была отложена до более удобного времени, конечности целы, в руках по-прежнему осталась единственная интересная вещица, найденная в комнате покойного капитана.

– Хотя не такая уж и дура… – пришла к выводу Шилка, потом опустила взгляд и добавила: – И ноги у меня нич… – не договорив, она запрокинула голову обратно вверх, когда услышала раздавшееся сверху: «стоять!».

Из окна вывешивался не слишком радостный Рамирез.

«Дура да ещё и медленная!» – изменила своё решение Шилка, но вслух сказала совсем иное:

– Выкуси! – вызывающе бросила она и пустилась в спринт. Жиан произнёс на своём ряд каких-то проклятий и, к удивлению пухлой ключницы, сиганул следом вниз. Второпях он приземлился не так удачно, чуть не упав на четвереньки, но боль от полученного ушиба не замедлила его, когда он помчался за Шилкой.

Атлетический бег на скорость вскоре превратился в художественное притискивание через толпу. Шилка пожалела, что свернула на самую оживлённую улицу загруженного города. Через столпотворение приходилось протискиваться, как сквозь вязкую массу, аккуратно и осторожно, в то время как Рамирезу не составляло труда преследовать её в таких условиях, когда копну её светлых волос было не очень сложно засечь, а окружающих прохожих не по-джентельменски распихивать. Это было неприятно его галантной натуре, но долг обязывал. Шилка время от времени оборачивалась и замечала, что её преследователь всё ближе и ближе.

«Прёт как боевой слоняра, а ведь на вид такой приятный молодой истукан…» – покачала про себя головой преследуемая, решив, что пора менять тактику.

С оживлённой улицы она свернула в первый попавшийся проулок, в надежде, что там ей удастся разогнаться и выжать хоть какую-то пользу из ушиба, что получил Рамирез, падая из окна. Но, к сожалению, улица оказалась тупиком, притом таким коротким, что наёмница даже не сразу поняла, что происходит, хотя и пробежала пару десятков метров. И затормозила перед выросшей стеной в последний момент, амортизировав столкновение свободной рукой. Она прижалась грудью к холодному камню, сделала пару резких вдохов-выдохов и развернулась. Рамирез был уже тут. Ловушка.

Шилка растерялась, и Рамирез, похоже, тоже. Он будто не сразу поверил тому, что погоня кончилась так быстро или что вообще завершилась успехом. Помешкав, он завёл старую песню:

– Мне придётся задержать тебя, власти…

– Да-да, на твоей стороне, я знаю. Ещё я знаю, что им всё равно, чью голову рубить, особенно когда речь о пришлых! Карнель к тому же бестий – вот уж кого точно жалеть не станут. И меня на плаху за компанию, потому что так план по срубленным головам можно быстрее выполнить! – на одном дыхании выпалила Шилка свою тираду, хотя и не надеялась, что это хоть как-то изменит ситуацию. Но Рамирез, к её удивлению, явно смутился. Сильно.

– Я уверен, что власти докопаются до истины. Всё-таки это дело международное.

– Ты что, на Софе никогда не бывал? – уже своим обычным спокойным и участным тоном поинтересовалась Шилка. Только что она думала, что придётся сейчас драться за свою жизнь и свободу, а тут забрезжила надежда решить проблему словами. – Не знаю, как у вас на островах, но у нас систему правосудия давно не смазывали. Не для такой черни, как мы, во всяком случае. Особенно в Зафтре, будь оно хоть трижды международное.

– Я видел того огромного бестия в ночь смерти нашего капитана, – напомнил Жиан.

– Это было просто совпадение. Ему была совершенно не нужна его смерть. Это сделал кто-то другой, надо только найти мотив. Кто бы это ни сделал, это было преднамеренно, ведь он погиб не в уличной поножовщине или ограблении. Наверняка он перешёл кому-то дорогу, а Карнель тут ни при чём, – Шилкин котелок и так варил неплохо, а при таком давлении стал подавать информацию вообще очень к месту. И вот он опять разродился интересной мыслью, когда вспомнил, что его хозяйка вот уже сколько времени не выпускает из пальцев. – Эй... – она уж было сказала «павлин», но вовремя опомнилась, – …морячок, знаешь что это?

– Какая-то… гипсовая фигурка? – не понял старпом, но на всякий случай положил руку на эфес.

– Глиняная, но не это важно. Смотри-ка, по-моему, это штука полая… – Шилка продемонстрировала уродливую поделку, чтобы Рамирезу издали было хорошо видно, а затем хорошенько ударила «лицом» миниатюрной статуи о рядом стоящую стену. Раздался сухой звон-треск и когда наёмница отняла руку, на землю упали осколки плохо слепленной морды, но это её не беспокоило. Главное, что фигурка оказалась действительно пустотелой, а значит, внутри… оказалось пусто.

– Холера! А я была уверена, что покойный капитан перевозит что драгоценное.

– Довольно клеветать умершего! Бросай эти выходки! Тебе придётся пройти со мной! – ситуация накалилась вновь, с тем прибавилось и металла в голосе Жиана.

– Ты меня вообще не слушал?! Для меня это будет смертный приговор, уж проще тогда будет умереть прямо здесь, но очень высока вероятность что погибну не я! – Шилка предупреждающе потянулась к своему оружию, но Рамиреза это не напугало и он достал своё. – Неужели охота рисковать собой ради того чтобы местным судьям было на кого вину свалить?

– Не заговаривай мне зубы. Мне это неприятно, но у меня есть долг, – разодетый офицер явно не шутил. Драться он был готов всерьёз и явно умел это делать. Шилка же этого хотела ещё меньше, чем Рамирез. Она действительно пыталась его заболтать, так как они вправду ничего против друг друга лично не имели, и убивать друг друга им незачем. В жизни случались обстоятельства и похуже, но пускать кровь всегда было последним для Шилки делом, и именно эту философию она передала Разанту в своё время.

– Немудрено голову отрезать, мудрено приставить, – буркнула свою мантру Шилка и смирилась с тем, что сейчас случится.

Она не успела даже отшвырнуть ставшую ненужной статуэтку, когда произошло непредвиденное: серое пятно выскочило из-за угла, снесло Рамиреза с ног и прибило к ближайшей стене.

Карнель держал старпома на вытянутых руках за плечи, приложив о кирпичную кладку. Освободиться Жиан не мог: меч заморской работы уже валялся на земле, а отчаянных пинков в грудь бестий будто и не ощущал. Каблуки ботфорт глухо стучали о его мохнатую шкуру, гася удар.

– Отпусти, зверюга! Бистаро! Физгарт! – далее галантный моряк стал выражаться совсем уж негалантно, большую часть иностранных слов Шилка слышала впервые.

– Пора с этим покончить! – зло ощерился Карнель, обнажив здоровенные зубы. В этот момент Рамирез испугался по-настоящему, даже замолк, когда эта рожа с огромной челюстью и горящими глазами стала медленно приближаться. В тишине и молчании было отчётливо слышно, как тяжело он сглотнул комок в горле.

Спустя ещё пару мгновений тягучего безмолвия раздался громкий и резкий звон осколков, когда прямо в треугольное ухо бестия прилетела уже поверхностно знакомая Рамирезу фигурка, превратившаяся при этом в салют черепков. Боли особой это его крепкой башке не доставило, но страшная физиономия сменила злобу на недоумение и повернулась вправо, к Шилке.

Оценив удачность броска Шилка, сразу перешла к более насущной теме:

– И с чем ты этим покончишь, кретин?! Или ты думаешь, его собственная команда так ненавидит, что простит тебе прошлые обиды, когда ты ему башку откусишь?!

Рамирез потерял дар речи от воззрения столь неожиданного заступничества. Карнель тоже, он лишь посмотрел на останки погибшей скульптурки, чтобы понять, чем ему только что заехали по уху.

Подлетевшая Шилка помогла Карнелю быстрее соображать, отдёрнув одну его руку от жертвы. Вторую он тут же разжал сам, позволил Рамирезу вернуться на землю. Правда, из-за ставших ватными ног, упал он почти так же неудачно, как когда нырял в окно.

– Идём отсюда, Карнель. Расскажешь мне, зачем пожаловал. А что до тебя, морячок, то тебя это едва ли убедит в его невиновности, но надеюсь, что нам это потом зачтётся.

– …Спасибо… – только и выдавил Рамирез.

– Хм! Обращайся, – ухмыльнулась Шилка и потащила бестия за собой подальше отсюда.

– Я выдохлась, – объявила Шилка, но, сообразив, что её могут понять неправильно добавила: – В смысле, мне надо слегка передохнуть.

– Лучше сперва спрятаться, мы же уже на месте, – внёс предложение Карнель, от которого его собеседница только отмахнулась. Они стояли под мостом, и вход в убежище бестия вправду был рядом, однако Шилка не испытывала никакого желания сейчас дышать чёрт знает чем в вонючей каморке. Бег и ходьба её окончательно измотали. Солнце едва начало садиться, и было достаточно жарко, в то время как у канала под мостом была приятная прохлада. Послав меры предосторожности куда подальше, тем более что за ними явно не было погони, Шилка у самой воды, свесив вниз ноги, наслаждалась тянущим холодком, идущим по телу снизу вверх. Глядя на довольно чистую по городским меркам воду, хотелось даже окунуться, но это было бы уже через чересчур. Карнель смотрел на это молча, дав бедной женщине столь необходимые минуты покоя. Тем не менее, он бы с большой радостью избавился от её присутствия давным-давно и решал свои проблемы, как ему привычно, то бишь самостоятельно. Тем более, что сам он усталости практически не ощущал.

– Шилка, – обратился бестий спустя какое-то время.

– Да? – обернулась она через плечо, продемонстрировав умиротворённую улыбку, но улыбку чуждую. Уголки губ быстро опустились вниз, когда их хозяйка вышла из прострации и вспомнила, где находится. – Эй, а не первый ли это раз, когда ты называешь меня по имени?

– Я… не уверен.

– Не важно, – пришла к выводу Шилка, поднимаясь и отряхивая одежду. – Что ты хотел сказать? Надеюсь, что-то о том, что делать дальше, потому что я вообще без идей.

Карнель обратил внимание, что теперь выражение её лица представляло собой нечто среднее между обычным суровым взором и умиротворённой улыбкой, что он мог только что наблюдать. Будто она стала меньше бояться показать свои слабые стороны. И верно, нельзя, не переставая держать себя в узде. Даже самый крепкий котёл может лопнуть, если вовремя не выпускать из него пар.

– М-м-м… – протянул что-то рыкоподобное Карнель, решаясь сказать что-то, передумал и изрёк нечто иное: – Ты в порядке, Шилка?

– Что? А, да, вполне. За исключением того, что завела нас в тупик.

– Может… тебе следует отступиться, пока ещё есть шанс?

– Вот только не начинай опять упрямиться, – проявила Шилка своё собственное упрямство, а после она как бы невзначай отвернулась, вновь обратившись к созерцанию воды. – Поздно мне отступать. Надо побыстрее разобраться с этим.

– Ты ведь говорила, что ты тут не одна, с тобой путешествует кто-то ещё? Кто?

– Ну да. У меня на поруках парочка «детишек», – мой... брат и ещё одна девчушка. А что?

– Тогда я не могу подвергать свою соплеменницу опасности. Нас и так мало, мы вырождаемся. Даже такие неполнокровные представители, как ты или твой брат, имеют вес. Надеюсь, это не прозвучало слишком грубо. А у тебя и до меня было полно забот...

– Карнель, ты задолбал! – прервала высокопарную тираду Шилка. – Сколько раз говорить, что я в это влезла и вылезать не стану. У меня были ситуации в жизни и похуже этой. Здорово, конечно, что ты печёшься так о всех бестиях на свете, но...

– Я иду сдаваться! – пришла очередь Карнеля перебивать чужую пламенную речь, но в отличие от взрывной реакции Шилки, он сделал это холодно и решительно.

– Эй, даже не думай мне тут, – вновь загорелась наёмница, но гигант прервал в этот раз уже не словом, а делом. Ему хватило лишь легкого толчка, чтобы отправить Шилку поплескаться в канале, на краю которого она только что наслаждалась прохладой. Она быстро поняла, что происходит, и даже успела выругаться до того, как её тело подняло вверх небольшой фонтан брызг. Её недавняя мечта исполнилась не так, как того хотелось, посему она постаралась выбраться на сушу как можно быстрее, уложившись в пределах десятка секунд, но это ей не сильно помогло. К тому времени, как она забралась обратно на каменную мостовую, от Карнеля уже давно простыл след.

– Стой, кретин! – откашлявшись пригрозила Шилка и пустилась следом, оставляя за собой сплошной мокрый след. И лишь сделав несколько шагов, поняла, что даже не знает, в какую сторону он побежал, а даже если б знала, то нагнать его ни за что не смогла бы. – Идиот... – только и нашла, что сказать Шилка, опускаясь на колени и пытаясь перевести дыхание сквозь кашель, от которого на глазах выступили слезы. – А как же судьба бестиев, придурок? Ты ведь один из них, а хочешь отдать свою жизнь ни за что, искупить чью-то вину… – тихим осуждением заочно обратилась она к Карнелю.

С полминуты она молчала, копошившись в своих мыслях, и решилась добавить к своему обращению ещё один пункт, тихим и подавленным голосом:

– Как когда-то Разант сделал тоже самое.

Глава 7

Глава 7«Отомстить, чтобы наполнить жизнь смыслом»

Сдавлено повторяя своё заветное «проклятье» Разант пытался подняться, но не успевал оторваться от земли и на сантиметр, когда очередной тяжёлый пинок сводил эти усилия на нет, обрекая бестия дышать пылью дальше.

– Отвалите, отморозки, – выразительно донеслись откуда-то до Разанта слова, которые он бы сам не прочь сказать, но дыхания уже ни на что не хватало.

Голос был явно женский. Это Алиса пришла на помощь? Разумеется нет, и Разант это быстро понял, когда за «отморозками» проследовала парочка намного более грубых слов.

Невесть, откуда взявшаяся Шилка не стала терять времени, увидев, как линчуют её любимого Разанта, и схватила удачно подвернувшийся большой и пыльный, немного трухлявый ящик из-под вина, оставленный кем-то у чёрного хода гостиницы. Этот самый клич про отморозков был произнесён ровно в тот момент, когда подкравшаяся со стороны Шилка опустила его со всей силы на голову ближайшего супостата. Ящик этот удара не выдержал и разлетелся в щепки. Молчаливый телохранитель тоже был не каменный и сразу рухнул прямо на Разанта. Бестий сдавлено ойкнул, но Шилке было не до того.

Быстро освоив одну тяжёлую деревяшку от разбитого контейнера, она заехала этой дубиной товарищу поверженного, пока он ещё не понял, что происходит. Получив своё, он тоже упал на землю, но поскольку завалился набок, Разанту не пришлось опять охать.

Торопливо отпихнув ногой бесполезное тело с Разанта, она протянула ему руку и помогла подняться:

– Давай живее, пока они не пришли в себя!

– Всё болит!..

– Стисни зубы! У нас мало времени.

Несмотря ни на что, Шилке вновь пришлось бежать. Разант тоже был не в лучшем состоянии и последовал за ней.

Остановились они, достигнув скверика на достаточно почтительном расстоянии от «поля боя». Разант опёрся руками на собственные колени, дабы отдышаться. Шилка же просто сползла спиной по ближайшему столбику и, сев на землю, принялась устало массировать собственные голени.

– Спасибо, Шилка. Я уж думал они меня изуродуют.

– Мои ноги меня убьют... – пожаловалась наёмница, проигнорировав благодарение.

– Ух ты, а где это ты успела поплавать? – тоже сменил тему Разант, увидев, как она убирает от лица налипшие мокрые пряди. Одежда тоже была не совсем сухая. Но Шилка пропустила мимо ушей и это высказывание:

– Где Алиса?

– Она в той самой гостинице, у которой мы только что были. Кажется ей там ничего не грозит.

– Тебе «кажется»?!

– Не-не, с ней точно всё будет хорошо. Она просто зашла поболтать кое с кем, – замахал руками Разант. – Делов-то! Но нам следует вернуться: вполне вероятно, что она уже закончила или заканчивает. Будет нехорошо оставлять её одну.

– Чем это вы занимаетесь? Мы договаривались, что ты найдёшь для нас всех ночлежку, а ты вместо этого втравливаешь Алису в какие-то комбинации.

– Мы и искали, но это много сложнее, чем может показаться.

– Ох, отовсюду одни проблемы... Пока ты валялся на земле и молил о пощаде, тебе открывался хороший вид? – неожиданно вопросила Шилка.

– Молил о.. вид?.. Какого?! Вообще-то не очень!

– Тебе нельзя туда возвращаться, эти бугаи могут быть всё ещё там. Как думаешь, а они успели меня разглядеть? – объяснила свою мысль Шилка.

– Едва ли. Даже я не сразу тебя увидал, а ведь знал, куда смотреть.

– Отлично. Тогда я сама найду Алису и приведу её сюда. Потом расскажете мне, чем вы занимаетесь.

Алиса вышла из больших дверей постоялого двора на улицу, на которой уже успело резко потемнеть. Смеркалось, длинный день подходил к концу. К счастью, все дела, запланированные маленькой командой из неё самой и двух телохранителей, ей удалось решить чуть ли не в одиночку, притом в самые короткие сроки. Ночлег есть, и транспорт тоже. Надо только встретиться с Разантом, а потом найти Шилку...

– Алиса, вот и ты, – голос лёгкой на помине наёмницы заставил аристократку вздрогнуть от неожиданности. Вынырнув откуда-то сбоку, бестия встала прямо перед ней, быстро обегая подзащитную глазами на предмет физических повреждений. – Тебе ни в коем, повторяю, ни в коем случае не следует оставаться одной!

Сама Алиса никак не успела это прокомментировать, когда свою реплику вставила Карина, которая следовала прямо за Алисой и тоже вышла наружу.

– Так это и есть твоя «охрана», которую ты отправила на поиски? Очень милое сопровождение. Тебе оно подходит, Алисочка, – резюмировала златоглазая, оценочным взором своих ясных очей обогнув Шилку, почему-то знакомой манерой сильно задержав взор где-то пониже шеи.

От такого разглядывания наёмницу пробрало настолько, что она даже не сразу удивилась, что её подопечная успела где-то завести знакомство со Златоглазой.

– Да, это Шилка. Мы не так давно знакомы, но она уже много для меня сделала. Шилка, это Карина Кассиндер, очень милая женщина. Обещала помочь нам с ночлежкой и даже найти нам корабль до Тригора.

– Здравствуйте, очень приятно, – хоть новости были и хорошими, и следовало обрадоваться, но бестия глядела на Златоглазую с подозрением. Сперва виной был только её хищный взгляд, который Алиса, похоже, совсем не замечала. Но позже произошло что-то куда более весомое.

– А знаете, что, дорогуши. Я не учла кое-чего: моя комната не столь велика. Я сниму вам отдельный двухместник. Расположитесь там как следует. Мне казалось, что Алисочкин телохранитель сможет переночевать где-то ещё, хоть на улице, но теперь решила, что вместе вам будет и лучше, и безопаснее. Ведь для Алисочки...

– Спасибо огромное, Карина, но там нужно ещё... – заботливая представительница рода Сильберн не иначе как хотела сказать о том, что с ними путешествует ещё одна персона, и Шилка это поняла. Однако она тут же обратила внимание на охрану, державшуюся на некотором отдалении от Златоглазой. Они были одеты в ту же самую форму, что и «отморозки», поколотившие Разанта.

Быстро и решительно наёмница схватила Алису за руку так, чтобы внешне это выглядело вполне непринуждённо, но она ощутимо сильно сжала ладонь молодой женщины, призывая её помолчать.

– Нам нужно ещё где-то попариться с дороги, если вас не затруднит. – закончила Шилка.

Карина оглядела их обеих своим особым взглядом, обратила внимание, как они держатся за руку, потом оглядела их по-отдельности и широко улыбнулась. Точнее, сделала свою улыбку шире, так как её яркие губы, казалось, были всегда растянуты аккуратной дугой.

– Ты абсолютно права, дорогуша. Ты ведь не против что я на «ты»? Ты где-то сильно взмокла, да и попариться никогда не помешает. Тут есть хорошая банька, недалеко, и скоро они должны начать топить. Я могу провести вас и туда.

Алиса была немного сконфужена происходящим и в ответ на её приглашения молчала, пока Шилка наигранно-радостно не выразила благодарность за это приглашение и не велела ей сделать тоже самое ещё одним сжиманием её ладони.

– Раз у вас всё под контролем, я пойду подышу вечерним воздухом немного. Пока ещё рано куда-то идти.

– Да, я, пожалуй, присоединюсь к тебе, – ответила Алиса, понимая, что пришло время приватной беседы. – Мы будем недалеко и встретим тебя на выходе.

– Думаю, пора настанет через полчасика, погуляйте, если вам так хочется, – попрощалась Карина.

Как и договаривались, Шилка привела Алису к Разанту и заставила рассказать себе всё, что с ними случилось за день. Спустя некоторое время спутанных объяснений ситуация стала ясна всем. За исключением того, как прошёл день Шилки. На этот вопрос, заданный вежливой Алисой, она ответила коротко и ясно, хоть и не совсем откровенно: «безуспешно». Рассказывать о том, в какую историю она попала с гигантом-бестием, было совершенно незачем. Она переживала о том, как дело кончилось, воспринимая это как личное поражение. Но все нити были оборваны, а бегать и искать Карнеля, внезапно озаботившимся судьбой всей свой расы, она не могла себе позволить, ибо на её плечах лежали заботы о кое-ком ещё.

– Замечательно, – подытожил рассказ Разант, – вы сейчас пойдёте попаритесь и ляжете в тёплые кроватки, ну а мне то что делать?

– А ты хочешь с нами пойти в баньку, что ли? – участливо поинтересовалась Шилка.

– Да!.. Нет!! То есть помыться с дороги я не против, но кто меня туда пустит? Отдельно. Там, как и везде, наверняка опять всё забито, а кто меня проведёт-то?

– Хе-хе, – усмехнулась Шилка, глядя на огнём горящие щёки Алисы и на растерянно-выкручивающегося Разанта. – Знаешь, могу тебе предложить только окунуться в канальчик, в той стороне, не очень далеко, есть один. Водичка, что надо, я проверяла.

– М-да, и шутка что надо... – убито покачал головой бестий.

– А я серьёзно. Лучше так, чем никак. А что до ночёвки, приходи ночью под балконы, и мы найдём способ тебя поднять к себе. Потом просто тихонечко ляг в уголке. Как на корабль тебя протащить, тоже разберёмся. И угораздило же тебе ввязаться в драку с этими головорезами, что охраняют Карину.

– Они на меня сами набросились. Я виноват, что ли, что я этой лупоглазой стерве не понравился?

– Разант, пожалуйста, не говори так о ней. Она очень добрая и воспитанная, – наконец вставила слово Алиса. – Просто ты ей показался подозрительным, тем более, что стоял под её окнами. Правда, я не знаю, почему она посчитала тебя оборванцем. По-моему ты выглядишь довольно солидно для своей профессии.

– А вот по меркам этой Карины хорошо выгляжу для такой работы только я, – продолжила обсуждения Шилка. – Алиса, я понимаю, что эта златоглазая выглядит вполне благочестиво, но ты всё равно держи ухо востро. Незнакомый человек всё-таки.

– Я всё знаю! – заверила юная Сильберн, что не было правдой: в компании роскошной леди Кассиндер она всегда чувствовала себя очень спокойно и расслабленно.

Спустя отмеченные полчаса все темы были обсуждены и дальнейший план составлен. Напоследок Шилка просила, чтобы Разант проводил её и Алису от дверей до дверей, на всякий случай. Это было что-то вроде чутья, и оно не подвело.

Когда процессия из трёх женщин, двух немых охранников (остальные двое остались оберегать покои своей златоглазой нанимательницы) и державшегося в тени Разанта двинулась к месту назначения, на сцене появилась ещё одна фигура.

Из-за ближайшего поворота вынырнул торопливо шагавший человечек, не очень высокий патлатый юноша в длинном светлом катарди, подходивший под тон его волос. Голову он держал низко, и ему не хватало только просторного капюшона и ножа в рукаве, чтобы выглядеть совсем подозрительно. А так он производил впечатление забитой личности.

Он проплыл мимо женской кавалькады и направился прямо в гостинцу, из которой та только что вышла, но не успел переступить порога, когда его окликнула внезапно опомнившаяся Карина:

– Грегори!

В ту же секунду этот юноша встал как вкопанный и так и застыл на несколько секунд, надеясь, что ему послышалось. Но делать было нечего и ему пришлось обернуться и учтиво спросить:

– Да, леди Кассиндер, что-то не так?

Карина сменила требовательный тон на более привычный ей елейный голосок, чтобы заверить своих дорогих гостей, что разговор займёт всего минутку, и опять переключилась в режим суровой начальницы:

– Грегори, ты ничего не хочешь мне доложить?

Грегори тяжело вздохнул и поднял голову, давая стоявшему неподалёку Разанту хорошую возможность рассмотреть его: парень и вправду очень молодой. Не похоже, чтобы у него ещё хоть немного начала борода расти. Но большого внимания заслуживали его солнечно-светлые волосы. На такие бы любая девка позарилась. И причёска его была тоже совсем не мужская. Чёлка была длинная, уложенная на бок таким образом, чтобы скрывать левый глаз. Складывалось впечатление, что это было сделано с целью скрыть изуродованное или выбитое око, но при этом не прибегая к повязкам. А вот правый глаз был в полном порядке, если не учитывать тусклый цвет золотого самородка, что исходил из-под сетчатки. Ещё один златоглазый.

– Ничего срочного, леди Кассиндер, – с тяжёлой нотой в голосе отозвался Грегори, – я по-прежнему роюсь в судебных дневниках, но пока нахожу только очень обрывочные сведения.

– А почему ты идёшь отдыхать, не закончив? – выдала новое требование златоглазая.

– Поймите же, там работы, возможно, ещё на много дней, а мне тоже нужно отдыхать.

– Ну ладно, Грегори, ты можешь отдохнуть, однако не здесь.

– Простите, леди Кассиндер, что значит «не здесь»? Почему? И где тогда? – совсем растерялся бедняга.

– Я отдала твою комнату эти двум милым дамам. Ты ведь не против уступить даме, верно? Можешь возвращаться в суд и найти там где-нибудь место на ночь. Думаю, укромный уголок где-нибудь да найдётся.

Грегори сжал зубы, но, чтобы не подать виду, старался не размыкать при этом губ, из-за чего снаружи появилось некое подобие слабой улыбки. Оставалось только легонько кивнуть и с тяжёлым сердцем двинуться обратно, туда, откуда пришёл.

– Извини, Карина, но мне как-то, право, неудобно... – начала было шокированная сценой Алиса.

– Не обращай внимания, Алисочка. Этот мальчик совсем отбился от рук, и ему нужно немного дисциплины. К тому же эта комната была для него слишком просторной. В здании суда его никто не съест, там сейчас вообще пусто, пока мы занимаемся делами.

– Всё нормально, мы понимаем. Младших всегда требуется иногда взбучить, – с глубочайшим пониманием закивала Шилка, незаметно подавая Разанту (не сомневаясь, что он увидит) знак следовать за обиженным златоглазым. И Разант её понял. Если их расследования связаны с поисками Зеуса, то любая информация может быть полезной, и её следует добыть, если есть такая возможность. Грегори не выглядит слишком преданным делу или своей начальнице. Вполне вероятно, что его будет достаточно только спросить, дабы получить хотя бы поверхностную информацию.

Мысленно бурча что-то под нос, Грегори отворил тяжёлую дверь и вошёл в видавшее виды здание городского суда, когда-то пафосное и гордое. Сейчас оно всё-таки не в аварийном состоянии, но скрипело там всё, что можно, и стены начали коситься, но внутреннее убранство и планировка были в порядке. Правда, все эти высокие потолки, широкие коридоры и огромный зал заседаний, располагавшиеся в самом центре, производили очень давящее впечатление для человека, находившегося там в одиночку.

Идя по холлу Дворца Справедливости, Грегори бесконечно бурчал под нос, проклиная Карину. С тех пор, как он очутился под её началом, он успел искренне её невзлюбить, да и любой на его месте начал мыслить бы также. При этом именно «любой», но не «любая», ибо Карина Кассиндер слыла страшной мужененавистницей, и теперь светлокудрый, молодой златоглазый узнал на деле, что слухи правдивы.

– Запихнули меня работать к этой цаце, не дадут человеку спокойно отучиться. И зачем мне нужна такая практика? Или я всю жизнь буду ковыряться в истлевшей бумаге под окрики какой-то дуры? – всё более негативные мысли Грегори стали переходить в тихий шёпот.

Тяжело вздохнув, он вошёл в архив – комнату просторную, как и все здешние помещения, но всё равно забитую доверху разнообразными подшивками. Он снял верхнюю одежду, потом решил, что тут скоро будет достаточно холодно, коль скоро зашло солнце, и надел куртку обратно.

Тут и вправду укромный уголок с нарами для подсудимых, на которых можно более или менее нормально поспать, но находились они через стену от зала заседаний, что наводило на Грегори беспокойство. Заходя туда, он сразу представлял, сколько в этом месте выплёскивалось гнева, слёз, криков отчаяния и прочих эмоциональных гамм, от которых ему становилось дурно. Именно для решения этой проблемы он решил ещё поработать, чтобы свалиться на койку от усталости и спать уже мертвецким сном без сновидений.

Протерев усталые глаза, вдохнув пыльный воздух, поставив очередную кипу пыльных бумаг перед собой на стол, он подготовился к началу очередного трудового цикла... когда, наконец, понял, что его уже давно отвлекает от собственных мыслей какой-то настойчивый стук. Он доносился издалека, но был достаточно громкий. При этом довольно аритмичный, так что, находясь в полной тишине, к нему было бы сложно привыкнуть. Тонкая душевная организация Грегори требовала комфорта, но он потерял его остатки, когда понял, что это, возможно, кто-то ломится в парадную дверь.

Не зная, кто бы там мог быть, Грегори забеспокоился. Но он почувствовал себя в опасности по-настоящему, когда ему пришла в голову мысль о том, что это может быть чем-то недовольная начальница. Всерьёз опасаясь этого варианта, он поспешил через коридор обратно ко входу, открыть задвинутую на большой засов дверь, чтобы не злить суровую госпожу лишний раз.

Подойдя ко входу, он понял, что был прав, и стучали именно в дверь. Она, бедняжка, аж тряслась от настойчивых ударов.

Ещё раз глубоко вдохнув уже не столь пыльный воздух, он отнял засов и приотворил створку двери. К счастью, Карины там не было, да и вообще представший человек (или не человек) был ему не знаком, что давало иной повод проявить бдительность:

– Что вам надо? – настойчиво потребовал ответа Грегори.

– Пустите переночевать, пожалуйста, – тоже коротко и ясно ответил гость. Грегори был не очень высокого роста, поэтому рослая фигура незнакомца казалось угрожающей.

– Переночевать?

– Ну да. Вообще-то уже поздно, а на мостовой спать не очень комфортно.

– Это не гостиница, – отрезал Грегори.

– Знаю, конечно, господин, э-э-э…, но вакантных коек нет нигде, – оправдывался визитёр. – Я подумал, что домик немаленький, и ночью, кроме сторожей, если они вообще есть, никого не будет. Я могу и в углу в любом лечь, лишь бы крыша над головой была. Не просто так, конечно, – чтобы доказать полноту своих слов, он продемонстрировал несколько монет, правда, неместных.

– Извините, но я не сторож, и это место на данный момент вообще закрыто для посещений. Я не могу согласиться.

– Но у меня есть кое-что ценнее денег. Моя приятная компания, и ... – убрав деньги, он продемонстрировал, что в другой руке держит сырые, но свежие поросячьи рёбрышки, ради которых он несколько минут назад отловил на улице последнего торговца, который не успел свернуть лавочку. Такая важность и срочность была вызвана тем, что страждущий покупатель так нормально и не поел за целый день. К счастью для него, Грегори вспомнил, что и сам толком не ужинал, планировав сделать это в гостинице.

Получив разрешение войти, соискатель сердечно поблагодарил своего продажного благодетеля и вежливо представился.

– Меня зовут Разантом.

– Грегори Ноче, – сухо назвал своё имя златоглазый.

Первое, что сделал златоглазый со странной фамилией после того, как впустил внутрь незваного гостя, это плотно закрыл дверь в архив. Разант в это время стоял у него за спиной и успел приметить царивший там непорядок.

После они прошли чуть дальше по коридору и через маленькую дверь попали в крохотную комнату, что-то среднее между чуланом и каптёркой. Похоже, никто из людей, что тут работали, точно не знал, для чего она. И сюда стаскали всё, что можно: от запасной или сломанной мебели до уже ржавых кандалов. Выделялась только скромная печушка, притом явно стоявшая тут изначально, так как у неё был полностью работоспособный дымоотвод, вмонтированный в стену.

Само собой, именно её они использовали для приготовления пищи.

– Ты, должно быть, очень голоден, – стихийно перешёл на «ты» Разант.

– У меня был тяжёлый день, – подтвердил сидящий на треногом табурете Грегори и поглядывал на разгорающийся огонь внутри металлического остова. Разант косил в ту же самую сторону, так как есть хотел не меньше, но мысли свои старался фокусировать на деле:

– Ты вроде хороший парень. Мне повезло, что я на тебя наткнулся. В городе все на ушах стоят. Когда я пришёл сюда, не думал, что столкнусь с такими проблемами. Ничего личного, но ведь это как раз из-за златоглазых, верно?

– А ты не боишься задавать мне такие вопросы? – Грегори оторвался от печи и пристально взглянул на своего собеседника сияющим оком.

– Нет, не очень, – заверил бестий, хотя такой настрой и заставил его немного заволноваться. – Мне стало немного не по себе, когда я увидел, кто мне отворил, но опять же, ты вроде выглядишь вполне прилично, говорил вежливо. Вполне можно договориться.

– А ты не трус вроде. Простые люди опасаются златоглазых. Но ты, явно, не садовник какой. Наёмник, верно? Молодо выглядишь.

– Всем надо когда-то начинать. Просто многие в этом же возрасте и заканчивают и до средних лет доживают достаточно талантливые. Если, конечно, они не пришли в это ремесло из армии. Там молодняк по тренировкам гоняют днями-месяцами-годами. А вот наёмники редко по своей воле тренируются слишком усердно. Бьются понарошку, только ради развлечения, иногда.

– А ты тренируешься?

– Редко... У меня плотный график. Ещё немного и скоплю достаточно денег на отличную и комфортную зимовку.

– А нас в Солбрисе все на жаловании. Не у всех оно одинаковое, зависит от конкретных успехов в работе и учёбе, а учиться надо много. Я хотел посвятить себя науке, но приходится заниматься и мирскими делами, когда ситуация того требует.

– И ты так спокойно выдаёшь мне секретную информацию?

– В этом нет ничего секретного. Мы международная организация, достаточно открытая, чтобы все знали, как мы функционируем. Любой может узнать о нас, если знает, где искать. Но едва ли ты завсегдатай местных библиотек.

– А, тогда ясно, – в этот момент Разант с дискомфортом для себя отметил, что реально не в курсе того, что из себя представляет Сияющий Круг как организация. Он думал о них, как о куче опьянённых властью фанатиков с фонариками вместо глаз, которые бегают по континенту и наводят везде свои порядки. И это плюс к тому, что большинство из них не профспособны, чтобы называться магами. – Надо будет уделить этому вопросу время. А тут вы чем заняты? Охотитесь на Бродяг?

– А вот это уже секретные сведения. У нас тут вполне конкретное дело, но мы уже открыто успокоили горожан, что никаких Бродяг им бояться не следует.

– А хотя бы можешь сказать, как долго мне ныкаться туда-сюда? В смысле, когда откроют транспортное сообщение.

– Вообще-то тут всё глухо. Люди, которых мы ищем, перестали проявлять хоть какую-то активность несколько дней назад. Да ещё громкое убийство случилось не так давно. Это так взбаламутило омут местных информаторов, что даже кругов на воде не осталось от тех, кто нужен нам. Впрочем, тебе лучше забыть, что я сказал. И так сболтнул слишком много. Но ты, похоже, тоже личность не тёмная. Я сам застрял на неопределённый срок в этой «избушке». Думаю, ты пока можешь составить мне компанию.

– А ты смелый. Я имею ввиду: вот так спокойно болтаешь с незнакомцем и предлагаешь ему свою протекцию.

– Пытаюсь как-то наладить отсутствие справедливости в этом мире. Большие шишки творят, что хотят, и получается хаос, в ураганах которого мелких людей сносит, как пушинки, и они ничего не могут сделать.

«Вот уж от кого, а от златоглазого не ожидал таких слов. Походу у них там своя иерархия, и Грегори в ней занимает не самую высокую ступень…» – произнёс про себя Разант. Обдумав это, вслух он высказал другое:

– Не знаю... Спасибо, что ли. На улице ночевать то совсем не хотелось, – вариант был в самом деле что надо. Ночевать под открытым небом и вправду не хотелось, но ещё меньше ему нравился вариант, предложенный Шилкой ранее: пролезать в женскую спальную комнату посреди ночи через балкон, ожидая, когда откуда-то могут подкрасться злые телохранители сумасбродной Златоглазой. Увольте. – Неудобно, – тихо вырвалось у бестия замечание по поводу этого плана.

– Да уж, конечно неудобно на голой то земле, – по-своему понял это высказывание Грегори.

Воцарилось молчание, вполне приемлемое для мужского общества, во время которого Разант полез проверять степень готовности рёбрышек. Как только он закончил, вновь раздался звук, который недавно вывел из равновесия Грегори и сейчас сделал тоже самое с Разантом.

– Оставайся здесь и не подавай признаков жизни... Ну, в смысле, сиди тихо, – наказал Грегори, вставая и идя отпирать двери в ответ на требовательный стук.

– Тише воды, – заверил Разант.

Вот теперь златоглазый опять заволновался, да пуще прежнего. В первый раз он был уверен, что пришла его суровая начальница, может хоть в этот раз он окажется прав.

«Да какая нелёгкая могла её сюда принести?!» – вопрошал Грегори, но, к его счастью, ответ ему не понадобился. Молния дважды ударила в одно дерево, и опять это была не она.

– Грегори Ноче, я полагаю. Моё имя Жиан...

– Рамирез, да. Я вас помню. Вы теперь капитан нашего корабля. Что-то стряслось? Я могу вам чем-то помочь?

– Ну вообще-то... – немного замялся моряк, – Мы не уверены до конца, но попытаться стоит. И нам бы лучше поговорить с леди Кассиндер.

– Боюсь, что это невозможно. Она уже отправилась на вечерний отдых, и если её беспокоить, то только в самом важном случае, иначе она будет серьёзно недовольна, – в этот момент Грегори отметил про себя, что «отдых» слово неподходящее, ибо, по его разумению, Карина ничего не делала днём, чтобы было после чего расслабляться.

– Дело, вполне вероятно, окажется серьёзным. Мы только что поймали виновного в смерти нашего капитана.

– Поздравляю, он будет отомщён. Но к делам Солбриса это отношения не имеет.

– Видите ли, тут дело очень странное. Подозреваемый избегал нас очень долго, а теперь просто пришёл и сдался властям. Ничего не объясняет. Лишь повторяет, что он во всём виноват и признаёт это. Но однажды он что-то оборонил про контрабанду.

– Контрабанду?! – тут Грегори, мечтающий избавиться от «нежданчика», встрепенулся и проявил живой интерес.

– Именно поэтому я тут. Похоже, это как раз имеет самое прямое отношение к делам Солбриса. И эта бестирианская тварь знает больше, чем говорит.

– Бестирианская!.. – вырвалось у Разанта. Он старательно развесил уши в каптёрке и по пустым коридорам звук до него превосходно доходил. Естественно, он подумал, что речь идёт о Шилке, и внутри у него появился неприятный тянущий холодок.

– Это и вправду очень важно, – решил Грегори, – но не то, чтобы совсем срочно. Я завтра первым делом с утра введу леди Кассиндер в курс дела. Вы пока поморите пленницу голодом или что там делают, чтобы развязывать языки в таких случаях? – он искренне верил в то, что говорил, но главной причиной, по которой он отложил столь жизненный вопрос, было то, что он всей душой не хотел видеть ненавистную Карину как можно дольше и получить возможность спокойно поесть и поспать. А убийца-то и вправду никуда не денется.

– Хорошо, завтра. Вам следует явиться на ополченческий пост прямо ниже по улице. Мимо не пройдёте. Кстати, возможно, я был не очень точен, но это не «она», а «он». Подозреваемый совершенно точно мужчина.

– Неважно, – закончив этот разговор и попрощавшись Грегори вернулся к Разанту в каптёрку, но его уже и след простыл. Златоглазый, конечно же, не мог знать, что его гость стрелой вылетел в ближайшее окно, как только услышал, куда следует идти, чтобы найти пленницу, тем самым пропустив самую важную деталь повествования.

Теперь совершенно сбитый с толку Грегори остался один на один с почти уже прожаренным мясом, начавшим источать приятный аромат.

В спешке пройдя несколько уже пустующих тёмных улиц, Разант и вправду увидел форпост городской охраны. Он скорее напоминал блокгауз, оставшийся ещё со времён, когда город был намного меньше, и тут проходила его граница. Двухэтажный бревенчатый цилиндр с одним входом, возле которого скучал часовой. В окнах горел свет, но никаких движений в них не было видно.

Попасть внутрь проще всего через дверь, и у Разанта как раз был хороший план, как это сделать цивильно, без лишнего шума. Ставку он сделал на очень мощное оружие – информацию.

– Доброго вечера, если не полуночи, – ещё издалека обратил на себя внимание бестий, хотя это было лишним, так как часовой не мог упустить единственную фигуру на широкой улице.

– Тебе чего надо? – резко поинтересовался небритый мужик в форме. А у Разанта был как раз заготовлен длинный и умный ответ:

– Я тут по официальному делу Солбриса, меня послал Грегори Ноче, подчинённый Карины Кассиндер, что расследует здесь дело о контрабанде, а теперь, как выяснилось, и смерть капитана «Рензоны». Эти двое очень заняты своими делами, как это часто бывает у златоглазых, и они просили сбегать меня и быстро уточнить кое-какие детали, – продолжал сыпать именами и фактами Разант, показывая свою осведомлённость. На вряд ли маги выдают своим посыльным и прочим слугам какие-то удостоверения, так что этого должно хватить для того, чтобы убедить стражника в своей правоте. – Жиан Рамирез недавно доложил, что поимка завершилась успешно.

Щетинистый стражник бросил взгляд на глаза визитёра и убедился, что в них нет сверхъестественного сияния, что и определило стиль его последующей речи, как равный равному:

– И не боязно тебе с этим страшилищем разговаривать? – ухмыльнувшись, поинтересовался часовой. От такого определения у Разанта аж от злобы сжались кулаки, но лицом он вида не выказал.

– Нет, – сухо ответил он.

– Ну ладно, ты иди вперёд, а я буду следом, но чуть поодаль, – начал выдавать инструкцию надсмотрщик, отпирая дверь ключами, висевшими на поясе.

– М-м-м.. вообще-то дела, о которых у нас пойдёт речь, строго конфиденциальны.

– А мне до гузна на златоглазские дела, мне десятник строго конфе... ренциально приказал держать дверь на замке, а в противном случае глаз с этой страхолюдины не спускать. Да что эту заразу заело опять?! – последнее обращалось к замку, никак не хотевшим отпираться.

Для Разанта это были плохие новости, тем более, что кулаки сжались ещё сильнее, после нового прозвища, которое, по его разумению, только что получила Шилка.

– А вы точно не можете оставить нас с ней наедине?

– С кем это, – удивился охранник и через плечо обернулся на бестия, – с кем это «с ней»?

– Ну, со стра... – Разант чуть не сказал «страхолюдиной», слово неприятно вертящееся на языке, – с этой женщиной, которую я пришёл допросить.

– Какой ещё женщиной?! – вот тут стражник понял, что что-то явно не так. Выронив ключи (они так и остались торчать из замка), он потянулся к отложенному в сторону копью, но не успел взять его, так как Разант тоже недолго соображал, что ситуация вышла из-под контроля.

Бестий рванул на таран, прибив охранника к двери, которая задрожала под таким натиском, как под прессом. Схватив ни в чём не повинного городского часового за волосы, он обезвредил его, хорошенько долбанув его лбом о дубовую доску двери. От этого несмертельного, но эффективного удара дверка испуганно затряслась, и внутри её замка что-то щёлкнуло. Ключ в нём под тяжестью связки развернулся ещё на четверть оборота против часовой и отпер засов.

Дверь отворилась, точнее распахнулась с довольно громким звуком, так как на ней буквально лежали двое полновесных мужчин, один из которых к тому же был без сознания. Оба грохнулись на пол, как брёвна. Но Разант приземлился довольно мягко на избитого им охранника, потом быстро поднялся на ноги.

Среди скудного убранства помещения выделялся прикованный к стене толстыми цепями заключённый. Это совершенно точно была не женщина. Хотя кто-то всё равно может и мог бы назвать пленника «страхолюдиной», так как образ двухметрового мохнатого прямоходящего волка с большой пастью, полной острых зубов, можно назвать образом «на любителя». Но Разант был слишком удивлён, чтобы размышлять о том, насколько был (не)привлекателен этот гигант. Да и пленённый металлическими звеньями Карнель не ждал, что сейчас к нему кто-то ворвётся, но этот грохот вывел его из смиренной задумчивости.

– Кто ты?! – предупреждающе рыча, потребовал ответа Карнель. – Что ты тут делаешь?

– Я.. пришёл спасти друга, – ошарашенный Разант сам едва вспоминал, кто он и что тут забыл.

– Едва ли мы друзья, я впервые тебя вижу… – разумно заключил скованный бестий, разглядывая незадачливого спасателя. – Я предлагаю тебе просто уйти, мальчик.

Для ушей наёмника это прозвучало логично. Он считал, что Шилка влипла в историю, и сразу бросился на выручку, совершенно слепо забыв и о себе, и об Алисе, и даже о простом здравом смысле: ведь прежде чем идти в пекло, можно было б хоть издали, хоть мельком посмотреть в зарешеченное окно блокгауза и убедить, что она действительно там и что ей нужна помощь. Но почему-то, едва речь заходит о Шилке, у него в голове всё мутнеет, теряет цвет и очертания.

С другой стороны, вот он здесь, в месте, где пленён его сородич. Хоть Разант и не полнокровный, но относил себя именно к этому народу.

– Может... всё-таки тебе нужна помощь? – незнамо на что надеясь, предложил молодой наёмник. Это тоже было глупо, ведь он не знал, за что действительно тут находится этот бестий.

– Я здесь по своему собственному выбору, так как иные варианты у меня иссякли... – понурив взгляд, объявил Карнель. – Беги отсюда, пока не поздно. Тебе незачем мне подсоблять.

– Но ведь мы... братья. За что ты здесь?

– Братья?.. – не понял Карнель и вновь поднял голову, чтобы ещё раз внимательно оглядеть Разанта. Его зрение плохо позволяло видеть при плохом освещении, но теперь он знал, что хотел найти в лице предлагаемого спасителя.

– Ах, бестий. Не слишком эталонный, правда, но бестий. Скажи, а твоё имя совершенно случайно не Разант?

– ...Да, – только и выдавил из себя его обладатель, не знавший уж куда девать себя от волнения. – Я вас знаю? Или вы меня?! Вы что-то можете мне рассказать?

– А моё имя Карнель, хотя едва ли оно тебе о чём-то скажет, если Шилка уже не поведала тебе свою историю, конечно. Как она?

– Если она не тут, то я полагаю, она сейчас в полном комфорте и безопасности, – заверил Разант, вспоминая Шилкино предложение поплавать в канале. Мы собирались скоро покинуть город и отчаливать дальше.

– Ах, это хорошо. Коль скоро она уйдёт из Камнемостья, то я спокоен. Всё равно у меня было мало шансов сбежать, и я был готов к такому повороту.

– Но если ты друг Шилки, то я просто обязан тебе помочь.

– Друг? Нет-нет. Сильно сказано. Тем более, что моё наказание будет вполне заслуженно. Уверяю тебя, что я лишь искуплю то, что сделал, потому тебе не следует зря впутываться в эти дела. Даже если ты освободишь меня, то я никуда не пойду. Конечно, хорошо, что мы встретились. Возможно, мы трое связаны серебряной нитью.

– Какой ещё нитью?

– Ты не знаешь? Х-м-м.. впрочем, это вполне закономерно, если ты рос среди цивилизации. Это древнее бестирианское поверье. Все живые существа, коим суждено встретиться, связаны серебряной нитью. Иногда она тянется. Она привязана к руке или голове, нередко бывает, что тянется от самого сердца к другому сердцу. Эта нить может сколько угодно растягиваться, сгибаться, трепетать под ветрами перемен, сматываться в клубок, огибая весь мир много раз, но никогда не порвётся. Два создания, у которых это было написано на роду, обязательно встретятся, и произойдёт то, что должно. Пожалуй, и у нашей столь странной встречи есть цель. Когда вы уже будете далеко отсюда, но не раньше, можешь рассказать своей сестре об этой встрече, но не раньше. Передай, что я не жалел ни о чем, кроме доставленных ей неприятностей.

– Сестре? – не сразу понял Разант.

– Вы не брат и сестра? Впрочем, да, у вас не слишком много общих родовых черт, – кивнул себе Карнель, разглядывая образ стоящего перед ним юноши и сравнивая его со своими воспоминаниями о Шилке. Она была очень высокой женщиной, даже выше Разанта. Волосы у неё были светлые-светлые, а у её «брата» почти чёрные. В чертах лица наблюдалось также мало сходств.

– Ну да и нет. Не родные, в общем, – слегка замявшись Разант выдал упрощённую версию описания их отношений, отметив про себя, что она вполне неплохая.

– Значит, вы не скреплены кровными узами. Тем более хорошо, если вы так заботитесь друг о друге. В наши дни все заняты лишь собой.

– Э-м-м... Спасибо... конечно. Я передам твои слова ей, когда придёт время.

Гонгом, ознаменовавшим конец этой странной встречи, стал хрип и стон охранника, до этого вполне беспретенциозно украшавшего пол у Разанта под ногами.

– Он скоро придёт в себя. Тебе пора идти. За меня не волнуйся. Мне уже хуже не станет.

– Ты уверен? Может, всё-таки... – сделал робкую попытку бестий.

– Я абсолютно уверен. Иди! – отрезал Карнель.

– Хорошо, – кивнул Разант. – Удачи, если она к тебе ещё применима, – простившись, он поспешил подальше отсюда, считая, что это была его первая и последняя встреча с этим непростым бестием. Завтра после отплытия он надеялся узнать побольше о нём от Шилки, хотя и она сама на тот момент не владела о нём хоть какой-то информацией.

Остаток дня, точнее уже ночи, прошёл спокойно. Хоть вариант переночевать в здании суда казался вполне хорошим, но он отпал после внезапного побега Разанта. Вновь встречать Грегори было бы, мягко говоря, неудобно теперь, когда у него есть столько поводов для подозрений. Но больше юному наёмнику было жаль денег, что он потратил на несостоявшийся ужин. «Пусть хоть этот златоглазый мяса откушает. Парень вроде неплохой…» – размышлял про себя Разант, возвращаясь к плану «А» и той самой улице, на которой его сегодня избивали. Вид этого места вызвал столь яркие воспоминания, что в боку опять закололо. Хотя, возможно, это от того, что бестий шёл слишком быстро и слишком долго.

Но, добравшись до места, он понял, что совершенно не имел возможности узнать, в какой комнате будут ночевать Алиса и Шилка, и несколько раз прошёл туда-сюда по улице, стараясь вглядеться в окна. Результат оказался нулевым, но всё решилось само собой, когда над головой кто-то стал испускать громким шёпотом порицания:

– Ты где ходишь?! Я думала, тебя уж опять где-то колошматят, – без сомнения, это была Шилка. Она стояла на балконе второго этажа, как раз рядом с комнатой, в которой жила Карина Кассиндер.

Наёмница не стала ждать ответа, так как разговаривать так всё равно неудобно и опасно. Перевесившись через перила она протянула вниз руку так далеко, как только смогла. Разант вполне успешно дотянулся до неё, взбежав вверх по стене пару шагов. Их ладони соприкоснулись, пальцы крепко сжались, и с небольшим усилием Шилка вытянула его наверх.

– Тебе бы похудеть, Разант.

– А я и так в последнее время редко ем.

– Говори тише! Алиса уже спит, – предупредила Шилка и сама сбавила тон: – Ну, выкладывай, что там у тебя.

Они так и сидели на маленьком балкончике под открытым небом. В комнате тихо спала Алиса, и достаточно крепко, так как вообще не реагировала на их беседу и даже не вертелась во сне. Разант только и видел, что копну её волос, так как сама она укуталась в одеяло на роскошной кровати, отвернувшись лицом к стене.

Рассказывал бестий вполне откровенно, до поры до времени. По его версии, больше к Грегори никто не приходил, ни о каких Карнелях ничего не докладывал, а предложение переночевать было просто-напросто отвергнуто.

– Ну вот, лучше б согласился, а то сейчас Алисе мешать будешь, да и тебе самому спать неудобно будет.

– Да ты ж чуть не поседела, когда меня потеряла, нет?

– ...Нет. Чутка поволновалась и решила бы на завтра отложить. Кстати, хорошая идея, давай завтра всё обсудим, а то у меня уже голова тяжёлая.

– Да пожалуйста, я не спешу.

– Мы кое-что тебе собрали, – молвила Шилка. Вставая и углубляясь на пару шагов в комнату, она подняла с пола какие-то тряпки. – Это можешь свернуть и положить под голову, а вот этим укрыться, а вот это под себя постели.

Осмотрев дары, Разант пришёл к заключению, что ему предложили спальные принадлежности из каких-то покрывал и пледа, а он надеялся на нормальные одеяло и подушку. В идеале и кровать.

– Это двухместный номер, так что уж что нашли.

– И где мне лечь?

– А прям тут, на свежем воздухе. Ты же это любишь?

– Издеваешься что ли? – опустил брови Разант.

– Неа, – мило улыбнулась Шилка, – это будет комната для девочек. Мне же сейчас раздеваться, а утром, вместе с Алисой, одеваться. Да и вдруг кто войдёт без приглашения, а тут на полу какой-то парень дрыхнет. Не бойся, мы тебя разбудим, когда время придёт. Спокойной ночи.

Безапелляционно простившись, она аккуратно разделила улицу и помещение, себя и Разанта нерушимой границей, в виде балконной двери.

– Вот п.. ах... прекрасно!.. – заключил Разант, но устроившись под яркой луной решил, что всё и вправду не так уж плохо…

Днём в Камнемостье опять создавали дискомфорт две вещи: полные улицы и палящее солнце, которое пока вполне успешно компенсировало похолодание. Сезон дождей окончился, а вот для снега всё ещё рано, хотя растительность тут и там уже поредела изрядно.

Но Разанта это всё мало волновало: единственное, что его волновало, так это что поедаемый им калач скоро кончится и нужно будет сходить купить ещё один, пока они свежие, утренние.

Бестий сидел на ограждении одного из многочисленных мостов города, свесив ноги над водой, и спокойно завтракал, точнее перекусывал. Нормально и комплексно поесть ему было негде, так как под кровлю он имеет возможность только сходить переночевать. И то на балконе.

«Угораздило же меня тогда поцапаться с этими уродами. Хотя, скорее это они со мной, ведь я их не трогал...» – медленно размышлял Разант. – «Но терпеть осталось немного. Сегодня уже уплывём отсюда. Но ведь с этой Кариной на борту мне и там крыситься придётся... Судьба моя лихая, эх…» – калач уже подходил к концу, но спокойно доесть его ему так и не удалось.

Прикосновение к спине было лёгким, почти как пёрышко, но оно застало Разанта врасплох, заставив его подскочить на заднице и от того чуть не упасть «за борт». Резко обернувшись, он обратился к гостю:

– Алиса, прокля… кха-кха, – подавилась выпечкой жертва внезапного прикосновения. В этот момент ему очень хотелось чем-то промочить горло, но ничего под рукой не оказалось, разве что всё-таки нырнуть вниз. Однако он всё же прокряхтелся и до этого не дошло. – Чего тебе?

– Не совсем вежливо, по-моему, – опешила и обиделась Алиса, хлопая невинно глазками.

– Извини, страх гибели плохо влияет на манеры, – на слух прозвучало это даже как-то искренне.

– Ой, ты извини. Похоже, я тебя напугала. Можно я присяду?

– Лучше не надо, а то булькнешься ещё, – запретил Разант, спускаясь вниз, чтобы быть с Алисой наравне.

– Ну как скажешь, ты же тут защитник.

– Так что ты здесь делаешь? Где Шилка?

– Об этом я и хотела поговорить...

– Ты не знаешь где она?!

– Знаю, она дома. В смысле, в комнате у себя, у нас, у Карины. Ну в номере, что она сняла нам. Ну забрала у того Златоглазого, – замусолила все подробности Алиса, всё опуская глаза в землю.

– Алиса, да что с тобой?

– Может это и не моё дело, но она ведёт себя странно. Похоже, её что-то очень сильно беспокоит. Мне кажется, это из-за тебя, ведь кроме меня и тебя ей сейчас беспокоиться просто не о ком. Вы ведь всё-таки брат и сестра, да?

– Не родные, – само вырвалось у Разанта пояснение, которое он нашёл вчера, но он было замял этот вопрос. – Что с Шилкой, ты можешь рассказать конкретно?

– Ну да... Она, как бы это сказать... С ней ничего особенного, просто видно, что её что-то гложет. Вечно о чём-то думает, ходит из угла в угол, как зверь к клетке. Вечно оглядывается, не разговаривает почти. После завтрака она такая, почти сходится по времени с моментом, когда ты пошёл себе купить что-то съестное.

– А за завтраком что-то случилось?

– Ах, да, у меня новости: отплытие корабля откладывается до вечера. Похоже, Солбрис всё-таки нашёл, что хотел, так что госпоже Карине следует всё-таки закончить кое-какие дела в короткие сроки, – доложила Алиса и, немного подумав, добавила: – Может они поймали...

– Нет, это был не Зеус, – заверил Разант. – Я точно знаю.

Алиса решила не спрашивать, откуда именно, но вместо этого поинтересовалась:

– Сомневаюсь, что задержка всего в полдня могла так выбить её из колеи. Ты точно не сделал ничего глупого?

– Нет же, нет. Тут дело в другом, – в голове Разанта успешное завершённое дело о какой-то контрабанде быстро состыковалось с образом пленённого Карнеля, но не рассказывать же всё Алисе. Да и Шилке нельзя, коли узник хотел того.

«Ничего не делать… а насколько сложно это может быть?» – спросил себя Разант.

Алиса покинула Разанта и вернулась под крыло Шилки. Бестий остался сидеть, где сидел, и погрузился в глубокие раздумья, как он любил это делать.

Ноги так и просились прыгнуть куда-нибудь и начать что-то делать, но при этом, что именно, было не ясно. Броситься спасать Карнеля, который уже отказался от освобождения, когда ситуация была лучше некуда? Или рассказать всё Шилке, этим лишь преумножив её страдания? Разум говорил, что проще и лучше оставить Карнеля в руках правосудия, которое в его случае могло быть не таким уж правовым или праведным.

Беспорядочное гудение и топот, голоса, шум воды, птичье щебетание одновременно доносились до чутких ушей Разанта, создавая подходящий фон его копавшимся размышлениям. Ему показалось, что побыть в такой прострации до самого отплытия - неплохая идея, так как это избавит от надобности что-то делать. Даже желание купить ещё того вкусного калача или всё-таки в канале искупаться, о котором он всё чаще и чаще вспоминал, отошли на второй план. Но поплавать всё-таки пришлось.

Топот прохожих раздавался в разнобой, дисгармонично, в хаосе по мостовой топали тяжёлые и лёгкие, детские и взрослые, босые и обутые стопы. И среди этого океана стали всё чётче проступать размытые очертания – кто-то маршировал. Но это явно был не военный полк. Даже на отряд бы не потянуло. Тут же в голове Разанта возник образ Карины Кассиндер, важно шествующей по улице в окружении своих одинаковых солдатиков, идущих нога в ногу, как на параде.

Да, весьма вероятно, что это были они, и всё ближе и ближе.

Бросив взгляд в направлении источника звука, он увидал, что к мосту действительно приближается разодетая златоглазая, в окружении своих телохранителей.

Лучшим для Разанта было не попадать в поле зрения этих ребят. Можно было сигануть по улице в противоположную сторону, но тут была небольшая доля риска. Разанту пришёл в голову альтернативный план. Глуповатый, но он не успел его обдумать и нырнул в искусственный водоём.

Когда прохладная, пусть и не первой свежести вода обволокла Разанта с головой, он понял, что окунуться и вправду следовало ещё пару часов назад, только не в одежде. Укрывшись под мостом, он поддал к берегу, чтобы можно было ухватиться за стену и спокойно переждать, прежде чем выползать на сушу.

Бултыхаться на месте пришлось недолго: миниатюрный марш приближался, слышался всё отчётливее и вскоре гулко резонировал над журчащей водой, когда эскорт вступил на мост.

Ещё минуту или две оставалось наслаждаться Разанту прохладой, и он уже морально готовился, что надо будет скоро вылезать. Всё шло по плану, покуда топот резко не прекратился. Не весь, конечно, но дружный шаг четырёх пар ног прекратился, одновременно с тем как поубавилось цоканье женских каблуков.

«Они меня заметили?!» – пронеслось у Разанта в голове.

– Ах вот ты где! – раздался высокий, неприятно знакомый голос Карины. Бестий уже ждал, что сейчас кто-то из этих головорезов, если не все, плюхнутся откуда-то сверху и примутся его топить, но ничего такого не происходило.

– Да, леди Кассиндер? – кто-то ответил ей обреченно.

Диалог происходил у Разанта над головой, значит, она просто разговаривала со знакомым, встреченным на мосту (при этом очень громко разговаривала, фактически орала на беднягу).

– Грегори, почему ты опять бьёшь баклуши?!

– Я уже немного успел поработать сегодня, леди Кассиндер, но мне нужно нормально позавтракать. В суде кухонь нет, поэтому я иду сейчас в гостиницу.

– Ах вот как! Тогда ладно, но нигде не задерживайся: у тебя ещё есть работа.

– На счёт этого я как раз хотел спросить: а надо ли её продолжать? Убийца, конечно, не признается, но ведь нам с вами и так понятно, что остальные тёмные дела он и прокручивал.

– У нас мало доказательств для того, чтобы его можно было обвинить и в этом, Грегори. Вздёрнут его совсем не за это, ты же знаешь.

– Знаю, но ведь он итак своё получит в любом случае.

– Я хочу, чтобы всё было сделано максимально хорошо: если успеешь что-то накопать на него – прекрасно, а если не успеешь, тогда уже и махнём рукой. Так что сегодня хоть до утра сиди, хоть вверх дном переверни эти треклятые архивы.

– ...Хорошо, леди Кассиндер, я примусь сразу после завтрака, – после сдавленного вздоха согласился голос несчастного подчинённого.

– Отлично, Грегори! Я в тебя верю.

По мнению Разанта, голос Карины меньше всего подходил для комплиментов, и это утверждение прозвучало как едкая насмешка для его ушей. Более того, он был уверен, что бедолага Грегори сейчас чувствовал то же самое.

Марш возобновился, а значит, Карина отправилась куда-то прочь, а вот Грегори... Грегори отправился в гостиницу, в которую, выходит, с отсутствием Златоглазой, открылся доступ и для Разанта. Естественно, молодой наёмник смекнул, что происходит.

Шилка была комнате, которую им любезно дала Карина. Она сидела на кровати и пялилась в одну точку, которая в данный момент находилась где-то на потолке. Делала она это с крайне хмурым видом, сложив руки на груди и изредка делая тяжёлые вздохи.

А всё дело было в двух вещах: Шилка очень не любит терпеть неудачи, что при её роде занятий вполне объяснимо. Второе было объяснить чуть сложнее: почему ей хотелось так сильно помочь Карнелю. С чего это было настолько важно? Сердце наёмницы отнюдь не было каменным. Далеко не каждый в такое неспокойное время может похвастаться подобной сострадательностью, но Карнель... заставлял её переживать так, будто она его всю жизнь знает. Возможно, она с подобным рвением могла бы кинуться спасать Разанта или свою сестру Марику. Может и Алису, хотя они не так уж и близки. Да и это её обязанность, подкреплённая неким комплексом вины.

«А может, это что-то вроде стадного инстинкта? Всё-таки мы с Разантом и Марикой одной крови...» – внёс предположение разум Шилки. – «Карнель сам вдруг в один момент обеспокоился этим вопросом. Может, спросить Разанта, не приходилось ли ему испытывать подобное чувство?»

– …Шилка, – окликнула входящая в комнату Алиса, в очередной раз подавившая желание добавить в начале обращения «госпожа».

– О, здравствуй, Алиса. Ты что, одна пришла?

– Эм, нет. Разант проводил меня до входа, – приврала молодая аристократка.

– Тогда ладно. Устала гулять?

– Да, очень жарко и очень людно. Я лучше тут посижу до конца дня, с тобой.

– Ну и славно, так безопаснее, – Шилка говорила учтиво вежливо, впрочем, как она всегда с ней и разговаривала. Но не хватало в голосе какой-то мягкой теплоты. Похоже, что душой она была сейчас где-то далеко, а на вопросы отвечала хитро устроенная машина.

– …Шилка?

– Да, Алиса?

– Я хотела спросить, насчёт Разанта…

– А что насчёт Разанта? – в этот момент к голосу её вернулся более или менее живой интерес к происходящему вокруг. Она даже, наконец, одарила собеседницу взглядом.

– Вы ведь, прости если что, брат и сестра, не родные? – будто прося о чём-то, выдавила из себя Алиса. Её душе очень хотелось узнать, так ли это на самом деле, ведь сам Разант ответил очень обтекаемо.

– Так точно, не родные, – немного растерялась Шилка.

– Вы, наверное, просто выросли вместе, верно? Ну, вроде как с пелёнок знакомы, знаете уже друг друга как облупленные? – принялась она уточнять, ощущая в груди холодок, наверное от неловкости ситуации, но знать очень хотелось. Да и надо же о чём-то разговаривать.

– Нет, откровенно говоря, мы знакомы не так и давно, и я мало что о нём знаю, кроме того, что лежит на поверхности. Хотя дна у него, похоже, нет вообще, довольно открытый парень. Сомневаюсь, что он хоть что-то в секрете держит.

– Да? А как же тогда так вышло… Что вы так сблизились?

– А тут всё просто: у него никого нет, кроме меня.

– Правда?

– Ну да. Я к нему быстро перестала испытывать равнодушие. Ведь это как отопнуть от себя прибившегося замёрзшего щенка. Похоже, он просто слишком от меня был зависим.

– Что ты имеешь ввиду «зависим»? По-моему, он вполне сильный и самостоятельный.

– Ну да, он сильный, будь здоров, ещё бы головой почаще думал. Вот для таких случаев у него и есть я. Но всё началось не с того, что я пыталась покрыть его недостатки. Он тебе не рассказывал, как мы познакомились?

– Нет, мы никогда не говорили об этом, – вот тут любопытство Алисы достигло апогея. – В.. ты можешь мне рассказать?

– Конечно, почему нет? Едва ли я смогу это подать как поэму, но суть такая: я спасла ему жизнь.

– Да?! Каким образом?

– Да я всё расскажу, ты только не перебивай. Дело было пару лет назад. Уж зима почти в полную силу вступила. Я тогда была в Крисдее, возвращалась домой. Там я Разанта и повстречала. Он страшно замёрз, на нём не было тёплой одежды или ещё чего. Будто оставил где-то и забыл надеть. Пёр, как безумный, посреди улицы, ничего не видел, не слышал. Просто тащил свой идиотский меч в негнущихся руках, пустым взглядом смотря вперёд, ничего не замечая. Не слишком драматично? Так вот, никто не обращал внимания. То есть обращали, но едва ли кто-то мог не побояться подойти к безумному парню с огромным двуручником. Но я не из робкого десятка. Да и жалко мне его стало – вижу ведь, что плохо, что он ранен. Между шеей и плечом рана была глубокая, кровь от неё стекала по одежде вниз, да так и застыла. Решила, что у него шок болевой, вот и выглядит так странно. Ну, помочь ему было не сложно. Я просто потащила его чуть ли не волоком, быстро сняла комнату в ближайшем постоялом дворе и принялась отогревать, над ранами похлопотала. Ну, тогда мне казалось, что этим дело и ограничится. Как же выяснилось, что сильнее всего он повредился не телом, а…

– Душой?!

– Головой. Вообще двух слов связать не мог. Пялился только, как рыба. И губами шлёпал. Тоже как рыба. В общем, домой я вернулась со значительным запозданием. Маялась несколько дней, прежде чем он смог самостоятельно передвигаться. Ну и язык у него развязался не сразу. Так или иначе, он всю зиму провёл в деревне со мной и Марикой, моей сестрой. Дееспособность он всё-таки восстановил довольно быстро. Это было похоже на ускоренное взросление ребёнка. Но не всё прошло гладко. Он как-то умудрился потерять все воспоминания… личного характера. Довольно выборочно, с учётом того, что он вспомнил вообще всё остальное. Ну, как есть, пить, штаны надевать, к нашему с Марикой великому счастью. Как выяснилось, несмотря на возраст, ему пришлось своё повоевать. Наверное, у него было тяжёлое детство. Но кто теперь скажет наверняка, если он даже имя своё не знает?

– Имя? А как же «Разант»?

– Ну… думаю, это самый интересный момент. Разант – это было имя моего брата, хотя мы с Марикой звали его просто «Раз». Они уж больно похожи в некоторых вещах. Вот так я решила его наречь, да он и не сопротивлялся. Фамилию мою тоже заодно взял. Нельзя ж совсем без неё.

– А, так вот как вышло, что вы оба Эшкрофты! – ударила кулаком по ладони Алиса.

– Именно так. Странная история. Вот на следующий год мы путешествовали вместе. Оказалось, что Разант, как наёмник, отнюдь не плох при должном руководстве. Спустя этот год и ещё одну зимовку он решил, что будет работать один. Но мы условились встретиться на границе Зафтры и Зиммерии, я как раз была в этой стране, а он в соседней, чтобы вновь отправиться зимовать вместе. Так и случилось. Правда, нам напоследок подвернулось... появилась ещё одна работа, которую надо успеть выполнить. Думаю, я в этом году опять заставлю Марику ждать.

– Странная история, – повторила Алиса, дослушав до конца. – Выходит, что Разант страдает амнезией?

– Выходит, что так. Он не переживает по этому поводу, а может просто делает вид, что не переживает. Мы сперва пытались что-то узнать о нём, но было просто не за что ухватиться. И вот в один день он принял решение строить свою жизнь как есть. Хотя... – Шилка уж хотела сообщить, что её «брат» имеет кое-какие обрывочные воспоминания о Златоглазой с огненно-рыжими волосами, а также убийце по имени Зеус, коего он узнал сразу, как увидел, но решила, что забивать своей подзащитной голову лишней информацией ни к чему.

– Бедняга, мне его жалко, – вздохнула Алиса.

– Не переживай за него, он сильный. Не слишком умный, но крепкий. Как кора дубовая.

– Я знаю, что он сильный, но ведь так взять и потерять себя... должно быть, это ужасно. Выходит, у него исчезли все, кто у него был, – с этими словами последняя из Сильбернов вспомнила и о себе, так как с уходом отца по-настоящему близких людей у неё не осталось. Этим мыслям придалась внешняя форма, через дрожь, что явно проявилась в её голосе.

Шилка забеспокоилась, начала подбирать подходящие слова, но Алиса сама поменяла тему, при том довольно резко:

– А ты как? У тебя-то есть кто-нибудь? Ну, кроме Разанта и сестры? – выдала белокурая девица, сама подивившись тому, как у неё изо рта вырвался такой слабо завуалированный личный вопрос. Зато голос звучал спокойно и твёрдо, а не как секунду назад. – Или ты слишком много работаешь?

Шилке всё было понятно, и она ожидала такого проявления любопытства ещё меньше самой Алисы. Ей пришлось сделать то, что она делает крайне редко: приоткрыть рот, сделать удивлённые глаза и тянуть экающий звук. Подобное выражение можно увидеть на личике маленького ребёнка, играющего в песке, если внезапно гаркнуть ему в ухо, спросив температуру, при которой следует сплавлять металлы при изготовлении стали.

Пауза всё удлинялась, и Алиса уже сама от неловкости схватилась за горящие щёки. Шилка поняла, что пора завязывать с молчанкой, и принялась действовать:

– Ну как тебе сказать... Работа, конечно, непростая...

– Не обращайте внимания на меня, дамы, – тактично предложил Разант, бестактно не постучав в дверь, врываясь в комнату. Без промедления он схватил со стола гостиную скатерть, промокнул об неё всего себя, как гигантское чернильное пятно, особенно уделив внимание волосам, и вернул уже всю влажную материю на место. – Скоро вернусь, – сразу попрощался он и зашлёпал промокшими сапогами прочь отсюда.

Оставшиеся вновь наедине женщины только переглянулись.

Кое-как высушенный Разант сразу спустился в обеденный зал, где обычно и питались постояльцы. В просторном и светлом помещении, почти безлюдном в это позднее утро, было легко найти златоглазого.

Грегори сидел у окна, не читал, ни с кем не разговаривал и даже не разглядывал улицу. Он просто принимал пищу, возможно лишь попутно размышляя о чём-то.

Разант только не знал, чего именно хочет. Ему надо было узнать побольше о том, в чём виноват Карнель, и что его ждёт. Возможно, эта информация всё перевернёт с ног на голову, а возможно, не изменит ничего. Но если была возможность что-то сделать, то его натура требовала непременно ей воспользоваться. Если какой-либо вопрос хоть как-то связан с Шилкой, то нужно сделать всё возможное для его решения, даже если всё кажется лишённым смысла.

И вот опять Разант действовал ради неё. Для неё и для Карнеля, который показался ему достойной личностью в очень сложной ситуации.

– М-м-м... Привет, Грегори. Помнишь меня? – максимально беззаботно бросил бестий, присаживаясь за один стол с златолазым.

– А? Что? – не сразу осознал появление гостя Ноче. – Ах, это ты? Разант?

– Я, – кивнул бестий, отметив, что вызвал своим появлением серьёзное недоумение. После своего тогдашнего исчезновения он планировал никогда больше не видеться с этим златоглазым, так как пришлось бы делать сложные и неубедительные объяснения, но теперь уже иного выбора не оставалось. – Вот уж не думал, что мы ещё встретимся! Ты, наверное, думаешь, куда я пропал той ночью?

– ...Да. Меня это озадачило, – осторожно ответил Грегори.

– Я думал, что власть имущие за мной пришли, и решил, что лучшее, что я могу сделать – это слинять. Правда, до сих обо мне никто не интересовался на улицах, так что я, наверное, перемудрил с предосторожностями, – Разанту было сложно верно оценить, как звучит его голос, но ему самому казалось, что всё звучит более или менее правдоподобно.

– ...У тебя проблемы с законом?

– У таких, как я, часто проблемы с законом. Стражники вечно закручивают гайки и не дают нормально пожить, не то что работать, – вот это уже бестий говорил совершенно искренне, а потом уверенно. – А ты как? Начальница поди тоже мёдом не пичкает?

Явно окрепший тон молодого наёмника, наряду с приятной ему темой посрамления Карины Кассиндер, заставил Грегори немного раскрепоститься:

– Именно так, я серьёзно перерабатываю, но терпеть уже недолго.

– Нашёл что искал?

– Не я. Преступник угодил за решётку. Я лишь искал зацепки в городских архивах о всех случаях подозрения или захвата контрабандистов, что тут ошиваются уже давно. Сведения были довольно разрозненные, и конца этому видно не было. Как ни странно, но контрабандист попался на убийстве. Это было совершенно отдельное дело, с моими поисками никак не связанное, ну, разве что косвенно, ведь убили капитана нашего корабля. Команда так озверела в поисках, что затравленный убивец сдался сам.

– Правда? Он что просто пришёл к ним с опущенной головой и сдал весь свой товар?

– Так, да не совсем. Он признался только в убийстве. Это доказать будет уже не сложно, а вот торговлей и перебросом запрещённых вещей отягощать себе срок не хочет.

– А сильно можно отяготить себе срок этим, когда уже идёшь под суд за убийство?

– Больше, чем может показаться. Дело в том, что он перевозил атрибутику для Тумультуарианского культа...

– Звучит знакомо...

– Это языческая религия. Древняя, берущая своё начало ещё до заселения Софа, зародилась на восточных островах. Я не теолог, но они поклонялись агрессивным духам. Но дело не только в этом. Помимо всякой символики: статуэток, алтарей, для поклонников этой ужасной религии есть нечто куда более важное – тумультуарий. Это наркотик, очень сильный. Одного вдоха хватает, чтобы человек впадал в настоящее неистовство. Человек после этого, как говорят, видит богов, которым поклоняется, и они дают ему силу. На деле же употребивший превращается в неуправляемое животное и разрушает всё вокруг. Нередко культистов после таких оргий находили мёртвыми. Они просто разрывали друг дружку на части голыми руками. Буквально могли оторвать другим или даже себе руки-ноги, выдавить глаза, в кашу разбивать лица. Мне как-то довелось видеть последствия его действия. Так что я дважды «за» за его запрет.

– Ну ничего себе, похоже надо быть полным отморозком, чтобы способствовать распространению такого... А вы точно уверены, что человек, которому хватило ума или совести сдаться добровольно, мог так поступать? – выразил серьёзное опасение Разант.

– Это почти наверняка. Видишь ли... задержанный не человек. Он бестий, только ты не подумай, что я подозреваю тебя. В архивах, что я уже успел открыть, часто попадала фигура, подходящая под описание, но он был достаточно ловок, что не попадётся даже с такой приметной внешностью.

Вот тут Разант опешил по-настоящему. Карнель ему казался совсем иным по своей натуре... Хотя кто знает, может, ему были отчаянно нужны деньги?

– Эй... Ты в порядке? – поинтересовался Грегори, заметив изменения в лице Разанта.

– Да ничего особенного, думаю о том, как страшно жить.

– Ну да, этот мир – опасное место. Именно поэтому долго откладывать вопрос не будут. Торговца смертью решили вздёрнуть от греха подальше.

– Что?! Так быстро?

– Ну, дело-то международное. Местным властям поскорее б концы в воду опустить, пока всякие делегации не наехали. Я не одобряю их меры, но...

– А как же срок? Ну, который могли приписать за контрабанду?

– Ну, он то сам ещё не знает, как с ним обойдутся. Вполне вероятно, что до такого бы не дошло, если бы убил он какого-нибудь зафтранца или просто человека из тех, что попроще, а не капитана корабля.

– Ну ничего себе...

– Я бы хотел сказать, что «закон суров», но, откровенно говоря, тут уже скорее самосуд, только под официальной маркой. Непорядок, но что делать? Может, он и заслуживает честного разбирательства, но я всё равно не могу сказать, что мне его жалко. Так или иначе, мне тут недолго куковать, так что приютить тебя по старой схеме у меня не выйдет, прости. Но спасибо за рёбрышки, что ты тогда оставил – они были весьма кстати. Знаешь, а я могу тебя чем-нибудь угостить, чтобы поквитаться. Ты ведь сюда наверняка поесть пришёл, раз уж поселится не можешь.

– Извини, я не могу это принять. Да и вообще, лучше подожду с едой до обеда, сэкономлю немного, – сказал Разант, вставая.

У него действительно пропал всякий аппетит от тяжёлых мыслей. Хоть Грегори ему и был вполне приятен, но из утилитарных соображений не дорожил их узами слишком сильно, потому наскоро попрощался и покинул заведение. Грегори явно это немного напрягло, так как ему казалось, что они вполне мирно болтают. Точнее, он вполне мирно рассказывает.

Бестий стал замечать, что ему всё хуже. Сперва он считал, что был просто потрясён ушатом новой информации и не мог её переварить. Но вскоре заметил, что взор его как-то затуманен, а слух расстраивается, будто он погружается в густой кисель. Мир вокруг тускнел. И тускнел стремительно.

Походкой, все больше напоминающей ковыляние, он, никого и ничего не замечая, вышел наружу, на свежий воздух. Стало лишь немного легче, но Разант воспользовался этим затишьем, чтобы взглянуть внутрь себя и понять, что происходит. Вернулось давнее ощущение, первое из воспоминаний его новой жизни: ужасное чувство, когда в голове жужжит пчелиный рой, постоянно пытающийся распасться на части и разлететься по сторонам. Какая-то одна мысль не давала голове покоя, затесавшаяся в сознание и пожирающая её изнутри, как вредный паразит.

«Что же это? Что же это такое?..» – обращался к себе Разант.

Рассказ Грегори сам собой прокручивался в памяти, но очень сумбурно, отрывками. Разант старался дышать глубоко и ровно, и это помогало. Мысли стали немного возвращаться к порядку, как и слова златоглазого. Среди всего, что запомнил Разант, стали особенно ярко выделяться его описания действия тумультуария на организм.

«Как там было? Отрывают ноги, коверкают лица? Вырывают глаза, убивают, крушат?!» – думал Разант, беззвучно двигая устами. «Бьют, атакуют, впадают в неистовство, становятся сильнее, ничего не замечают... Животные, твари… Скоты!..»

Образы вырисовывались один страшнее другого: изуродованные тела, страшный смех, брызги, искры, звон, но всё сливается в кашу. Он боялся или надеялся, что это воспоминания. Старался разглядеть в них что-то знакомое, но он знал только Зеуса и рыжую златоглазую, а их нигде не было видно, к тяготе или облегчению. Да и никого не было вокруг: только крики, мучения и смерть, огромный чёрный холодный водоворот, согреваемый только струями пролитой крови и освещаемый редкими металлическими искрами, когда кто-то пытается отбить удар острого клинка.

«Что со мной не так? Почему я здесь?!»

– Разант! Да Разант, чтоб тебя! – бестию казалось, что он один, но голос, принадлежавший Шилке, звучал крайне громко и отчётливо. – Эй, ты в порядке!?

Без сомнения, это была Шилка, в своей грубой манере схватившая больного за плечи и тряся его, как тряпичную куклу. Но главное, что это помогало. Своими руками она будто сдёрнула с него толстое покрывало – на лицо вновь упал солнечный свет, до ушей стали доноситься звуки улиц, а в лёгкие поступила новая порция свежего воздуха.

– Ах, это ты, – заметил бестий тоном наконец проснувшегося сони.

– Да я, я. Ты в порядке, Разант? У тебя лицо бледное, будто ты помирать собрался, – осведомилась участливым и добрым тоном Шилка. Чтобы услышать, как она говорит таким нежным голосом, нужно либо заставить её хорошенько поволноваться, либо... быть Алисой.

– Да, всё нормально. Наверное, съел что-то не то грязными руками, но теперь всё прошло.

– …Ты уверен? Вид у тебя уж очень не важный был, ты аж пополам согнулся.

– Говорю же, ерунда.

– Ну как знаешь, Разант, – выразила некоторое недоверие Шилка, – как знаешь. Извини, конечно, но тебе лучше тут на виду не оставаться. Карина может вернуться в любой момент. Знаешь, пошли в комнату, мы тебя как-нибудь спрячем, если она вернётся. Приляжешь на нормальную кровать...

– Нет, ни к чему это, – покачал он головой, – я в полном порядке... Не волнуйся обо мне.

– Ну... как пожелаешь, – наконец отпустила его плечи Шилка, – но если что-то вдруг...

– Всё будет хорошо! – со старательной небрежностью отмахнулся Разант. – Подышу ещё чуточку, приду в себя и поднимусь к вам. Не волнуйся.

Разант раньше никогда не был в Зафтре, но был наслышан о происходящем в стране: с того самого дня, как она капитулировала в короткой войне в Зиммерией, и царствующая семья была убита заговорщиками пять лет назад, у них до сих заседает временное правительство. Вечно кто-то грызётся за власть. Одни пытаются восстановить монархию, остальные выбирают новую форму правления, но никто ничего решить не может, зато хорошо воруют и разрушают, что строили их отцы. Уровень жизни явно упал, может, трупы умерших от голода на улицах штабелями не лежат, но простому человеку стало тяжко. Разант раньше не обращал внимания на детали, но в этом зафтранском городе всё выглядело как-то неприбранным и поношенным. Так по мелочи: мусора больше, дома ветше, как будто не было возможности сделать самый мелкий ремонт, вроде починки карнизов или замены окон.

И подумать только, что при всём при этом Карнель ещё приумножал людские проблемы, торгуя культистскими принадлежностями. И пёс с ней, с символикой, но тумультуарий – вот опасная штука. Хотя опять же: может деньги ему были нужны для чего-то важного, чтобы предотвратить что-то непоправимое. Похоже, что он вполне заслуживает своего наказания и сам это прекрасно понимает (правда, не знает, что за это лишится жизни). Может, и стоило всё равно ему помочь, но теперь придётся за его свободу сверху доложить огромный риск для себя самого.

В один момент Разанта это всё ужасно разозлило: ситуация была слишком сложной, выходящей из-под контроля. Почему нельзя просто кому-нибудь врезать, чтобы всё решить? Было бы как минимум удобно.

От негодования он громко опустил сжатые кулаки на стол, что тот аж подскочил после удара. С балкона в комнату испуганно глянула Алиса, но не увидела чего-то, чего следует бояться. В залитой солнцем комнате, которая за ночь и день стала немного родной, за небольшим столиком сидел Разант и напряжённо разглядывал свои руки. Его сюда недавно привела Шилка, мотивируя, что ему поплохело. Но сейчас бестий выглядел хорошо, хоть и не очень радостно.

– Разант, с тобой всё нормально?

– А? Да, разумеется. Не переживай, это я должен тебя оберегать, не наоборот.

– Ты выглядишь подавленным...

– Не очень-то комфортно постоянно прятаться.

– Прости, это ты из-за меня так влип с Кариной. Вообще-то она хорошая, просто вы не так встретились.

– Ерунда, мне за это деньги платят, – Разант подобрал не слишком удачную отговорку.

– Ах, ну да. Деньги просто так не достаются… – с мрачной задумчивостью изрекла Алиса. В этот самый момент Разант и осознал, что он сморозил, но ничего предпринимать по этому поводу ему не пришлось.

Дверь отворилась, и внутрь скользнула Шилка, сразу начиная быстрым полушёпотом раздавать указания:

– Кассиндер идёт сюда! Разант - на балкон и упал там! Алиса, запри за ним дверь!

Приказание было исполнено мгновенно. И хорошо, ибо Карина не заставила себя ждать.

Даже не постучав, она широко распахнула незапертую дверь и торжественно объявила:

– Дамы! Алисочка, Шилка, у меня хорошие новости! Мы скоро отплываем, через считанные часы. Но абсолютно точно сказать не могу, поэтому и предлагаю вам немедленно покинуть это место и отправиться со мной на причал. Я распоряжусь, чтобы вам нашли отдельную уютную каюту, подальше от всякого морского мужичья.

«Ну вот, всё само и решилось... Похоже, что в обозримом будущем мне уже не удастся помочь Карнелю…» – мысленно вздохнул Разант, прячась под балконной дверью. При этом он не имел и понятия, что у названной сестры в голове пронеслись мысли такого же рода.

Долго обсуждать план действий не пришлось. Алиса и Шилка спустились вниз, где Карина ждала, пока они соберутся в дорогу и чинным шагом (расстояние было незначительным) отправились в порт в окружении всех четырёх её телохранителей.

Разанту было не позавидовать, так как ему приходилось красться за углами, сохраняя максимальное расстояние. Но эта часть была не самой худшей, сложно будет позже изыскать способ пробраться на борт и где-то там схорониться. Ситуация немного упростится, если Шилка и Алиса впрямь получат отдельный «номер», но так пострадает его мужская гордость. «И угораздило меня тогда попасться ей на глаза... Надеюсь, сейчас у меня лучше получается не вызывать подозрений…» – вполне ясно, кому принадлежали эти мысли.

Шилку тоже глодали некоторые ненадёжные детали их плана, обдумывая, как бы не дать пропасть Разанту, что не сразу заметила, к какому именно кораблю они направились по прибытии в порт. Вид судна заставил её поволноваться.

Шилка плохо разбиралась в мореплавании, намного хуже, чем в языках, и уж точно хуже, чем в боевом ремесле. Перед ними стоял достаточно большой грузопассажирский корабль, оборудованный некоторым количеством средств самозащиты. На мачтах сияли цвета Федерации Островных Наций (вот уж кто точно умеет сооружать приспособления для морских и океанических путешествий), в общем, впечатление этакий вид производило только хорошее. Загвоздка была в том, что имя корабля было… «Рензона». То самое судно, о котором когда-то пыталась осведомиться Шилка, с новым капитаном которого она имела самую неприятную беседу, и. И вот теперь она стояла прямо возле его трапа и уже готовилась взойти на борт.

– Что-то случилось? – поинтересовалась Алиса, забеспокоившись, что её телохранительница без видимых причин замерла на месте.

– Ну-у.… – не знала, что сказать Шилка. Теперь она оказалась в ситуации, схожей с Разантовой. Конечно, не факт, что ей придётся столкнуться с Рамирезом лицо к лицу, но...

– Это она?! – раздался сверху голос, также полный удивления.

По этому самому трапу с судна спускался пёстро одетый вновь назначенный капитан, остолбеневший в точно такой же манере.

Несколько секунд они так и смотрели друг на друга под недоумевающие переглядывания Карины и Алисы. Все понимали, что явно было что-то не так.

Рамирез сделал шаг навстречу и уже открыл было рот, но для Шилки это послужило инстинктивным сигналом, и её руки потянулись к зачехлённым на поясе катарам, что, в свою очередь, подстегнуло ещё одного наблюдателя предпринять свой ход.

Как из-под земли вырос нежданный Разант, вставший перед Шилкой и тоже демонстрирующий готовность обнажить оружие:

– Не смей её трогать! – рявкнул он, хоть сам тоже не вникал в суть происходящего. Главное, что Шилка почувствовала опасность для себя, а он для неё. А значит, ждать было нельзя никак.

Обстоятельства постарались сложиться так плохо, как только могли: всё, что должно было держаться в тайне, всплыло в воздух, невероятно утяжелив атмосферу. Все продолжали просто смотреть друг на друга. Готовившая корабль команда также заметила происходящие и не рисковала двигаться. Более или менее полную картину ситуации видели только Рамирез и Шилка, так что только они могли что-то разрешить.Молчание висело не очень долго.

Рамирез торопливо поднял руки в успокаивающем жесте.

– Полно-полно! – успокоил он Шилку и неизвестного ему бестия, вставшего на защиту. Затем заверил стоящих позади моряков теми же словами, но уже на другом языке: – Фанале-фанале!

– Что «полно»?! Я сдаваться не намерена, – нисколько не успокоилась Шилка.

– Мазель, мне от вас ничего не нужно, уж позвольте заверить! Абсолютно никаких претензий я к вам не имею, так как отныне убеждён, что ни в какие сговоры вы не вступали, а небольшая наша с вами потасовка обошлась крайне незначительными последствиями, о которых неловко даже и упоминать.

– Да ладно? С чего это вдруг такой праздник доверия?

– Настоящий преступник сдался нам безоговорочно, признался в том, что лишил жизни нашего капитана, и заверил, что видел вас один раз в жизни. А этого вполне достаточно, чтобы официальных претензий к вам не иметь.

– Значит... Карнель вправду пошёл сдаваться?.. – сталь в голосе пропала, осталась только озабоченность.

– Ро. Я имею в виду «да», явился, к своему несчастью, с чистосердечным раскаянием. Так что прошу вас ни о чём не беспокоиться. Наша команда выполняет важные задачи с членом Солбриса на борту, в том числе и дипломатические. И мы ни в коем случае не будем беспокоить гостей на нашем борту, покуда они, конечно, ведут себя прилично, поэтому прошу вас не обнажать оружие.

Похоже, что делать было не только нечего, но и незачем. У Шилки буквально опустились руки, а Разант повторил действие вслед за ней. Без кровопролития обошлось, но теперь придётся дать кое-какие объяснения, такие как например...

– Кто этот обормот? – не замедлила проявить любознательность Карина, при том довольно требовательно, так, что у Разанта эхо её голоса начало корябать уши изнутри.

– Это мой... помощник, – пожала плечами Шилка, стараясь интонацией показать, что тут нет ничего особенного. Но не похоже, что для Карины всё прояснилось в достаточной мере.

– Простите... леди Кассиндер, но помните, я говорила, что у меня есть «охрана». Возможно, это прозвучало несколько сумбурно, но на самом деле у меня два телохранителя. Одна всегда рядом, а второй всегда следит за периметром и старается... ну, никого не смущать. У них так достаточно хорошо получается, однажды они буквально спасли меня. Огромное спасибо, что вы предоставили мне жильё и транспорт. Но поскольку вы предложили только два места, я не смела просить больше, ведь вы итак много сделали, потому хотела, чтобы мой второй защитник проводил меня хотя бы до отплытия. Мне казалось, что незачем нагружать вас деталями, а то вы ещё можете подумать, будто я клянчу что-то... Пожалуйста, извините, если что не так, – это была ложь. Частичная, но ложь. Не то, чтобы Алиса была большим мастером обмана, но и святой ей бывать не доводилось. Потому речь с такой долей неправды она смогла выдать вполне убедительную, тем более, что её благодарность к симпатичной ей Карине была вполне искренней.

– Ох, Алисочка! Ну что ты такое говоришь? – расплылась в пикантной улыбке златоглазая. – Если что нужно, только попроси и незачем себя в чём-то стеснять. Если речь о твоей безопасности, то тут не следует на чём-то экономить, ведь я так виновата перед тобой, напугала чуть не до смерти. Я позабочусь обо всём, так что бери всю свою стражу, ведь я не хочу, чтобы у тебя возникли проблемы на пути от Тригора до Кислевграда, – ведь там я не смогу тебя сопровождать.

– Ой, огромное вам спасибо, леди...

– Ну-ну! Мы ведь уже договорились – для тебя просто «Карина», правильно, Алисочка?

– Да, прос... ти, Карина.

Вообще погода быстро испортилась, но не сильно. Затянутое небо, прохлада, сменившая жару, и волны стали ощутимее стучать по бортам. Но едва ли такое большое судно могло отличить разницу между этим лёгким волнением и полным штилем.

Покуда обходилось без осадков, Разант продолжал околачиваться на палубе за неимением лучшего.

Команда продолжала шнырять туда-сюда, натягивать-ослаблять паруса, всё что-то обвязывать или перетаскивать, и интереса ради бестий искал закономерности. Всё-таки приятно смотреть, как кто-то работает. Также его внимание привлёк чёрный котяра, худой и прыткий, который гулял от носа к корме, будто также интересовался чужой работой. При этом не боялся нарастающего ветра, который такое компактное тельце мог и сдуть.

– Наслаждаешься видами? – подошла к бестию Шилка.

– Ну, вроде того. А ты что тут делаешь? Разве тебя только что не увели вместе с Алисой в каюту? Или вам она не досталась?

– Почему нет? Досталась, на втором ярусе. Потом покажу, если захочешь нас навестить. Тебе то хоть под открытым небом ночевать не придётся опять?

– Нет, они не такие изверги, как некоторые. Буду спать вместе с остальной командой на гамаках. Но пока хочется подышать. Тебе тоже душно?

– Нет, нам было вполне уютно, однако мне кажется, что я задолжала Рамирезу парочку извинений. Вот только нигде не могу его найти.

– Лутенант Рамирес-ц? – с островитянским произношением поинтересовался кто-то из матросов, проходивших мимо. Он узнал одно единственное слово в разговоре, но всё равно решил предложить помощь. К удивлению Шилки, это был тот самый мужчина, которого она впервые увидела у трапа, таскающего бочки с верёвочками.

– Да, я ищу вашего капитана, – напрягла опять свои лингвистические способности Шилка. – Ну... «петуха». Вы не знаете, где он?

– Он отправился на казнь на портовой площади. Это необходимо. Скоро будет, и в тот же момент мы отчаливаем, если вы это хотели узнать.

– Погодите, что? Казнь?!

– Казнь, – повторил матрос и для пущей наглядности свистнул, проводя рукой по горлу.

Шилка даже побледнела и проглотила ком в горле. Обдувавший холодный ветер будто нашёл способ проникать прямо сквозь кожу и леденить все изнутри.

– Разант, – обратилась она к ничего не понимающему бестию, – я думаю, мой разговор с Рамирезом затянется. Так что сходи, пожалуйста, пока пригляди за Алисой вместо меня, – ткнув пальцем куда-то позади себя, даже не оборачиваясь, чтобы указать где искать.

Ситуация напоминала ту, при которых Шилка встретила Карнеля в первый раз – опять пройти мешала густая толпа народа, в этот раз куда как большая. Разница была в том, что она знала наверняка, что за бестий в этот раз является причиной «торжества». Ещё в этот раз Карнель не представлял опасности, потому толпа зевак смотрела на происходящее не с замершим сердцем, как кроткие овечки, а буйно обсуждая между собой происходящее. А самые активные даже скандировали лозунги.

«Ну что за варварство?! В Крисдее никогда бы не стали вот так, из чьей-то гибели устраивать представление! У нас так тем более... Каково же там сейчас Карнелю среди этих мерзавцев?» – кляла Шилка на чём свет стоит, что только помогало ей усердно работать локтями.

В центре не образцово-чистой портовой площади выкатили распорочный эшафот с Г-образной виселицей.

Обслуживали мероприятие несколько людей в цветах городского ополчения, а наблюдали за происходящим Рамирез и... Карина, опять в сопровождении своей верной молчаливой четвёрки. На все предварительные слова Шилка опоздала, так что сейчас не сопротивляющегося Карнеля уже ставили на люк и надевали петлю на шею. Кто-то уже подходил к рычагу, а Шилка всё ещё была далеко, и ей не хватало драгоценных секунд. Она начала прыгать кричать, но сквозь весь гам её было невозможно заметить, а если кто и обратил б внимание, что с того? Ну кричит кто-то и улюлюкает, тут полно таких. Но она всё равно требовала прекратить, отчаянно драв горло так, что её голос срывался на высокие, по-женски истеричные нотки. Она не переносила собственную беспомощность, а в данный момент ощущала именно её, при том в полной мере, так как цена её провала была высока.

До Рамиреза, стоявшего подле эшафота, донеслось третьим эхом, что кто-то в толпе уж сильно бесчинствует. Он напряг внимание и стал огладываться по сторонам, пытаясь отыскать, где же кто-то там убивается, но, обводя взглядом происходящее, заметил нечто другое и сам тоже крикнул:

– Стоп!

– Ась? – отозвался ополченец, уже чуть было не успевший потянуть рычаг.

– В чём заминка? – также осведомилась, стоявшая по правое плечо Карина.

Рамирез объяснил, при том с большой охотой, расхаживая взад-вперёд эшафота и показывая руками для пущей наглядности, покуда лились его объяснения:

– Ну вот посмотрите, – втолковывал он операторам казни, – эта куча гнилых брёвен – виселица с высоким падением или низким?

– Ну так конечно с высоким, мы ж не изверги, – пожал плечами человек, надевавший на шею Карнеля петлю.

– Для нас с вами, может, и высокий, а вы на этого бестия посмотрите – его толстую шею-то падение с такой высоты не сломает. А значит, он тут задыхаться полчаса будет, язык на плечо повесив. Это совершенно ужасно, негуманно. Не в наше время! Такое недопустимо!

– Ну... а что делать? Обезглавить мы его не можем – не практикуем такое, ровно как и другой виселицы.

– Значит, надо что-то придумать, можно как-то это приподнять или ещё что? – пробовал выдавить какие-то варианты бывший старпом.

– Капитан Жиан Рамирез, – строго прервала его попытки Карина, – у нас совершенно нет времени на избавление смертника от страданий! Смею напомнить, что вы теперь наняты для важной работы и даже получили привилегию первым выйти в плавание для этого. Я больше не могу торчать в этом городе, и у меня есть другие дела. А это уже дела Солбриса, которые не терпят задержек и отлагательств!

– Я всю понимаю, леди Кассиндер, но я не могу так это оставить! Мне не нужна неделя или даже день, но того требует наша цивилизованность.

– Ах, делайте что хотите! – высокомерно запрокинула голову Карина и двинулась прочь. – Я буду ждать на корабле, но не смейте задерживаться.

Толпа боязливо расступилась перед златоглазой и её свитой, образовав коридор свободного пространства. Но она не успела вступить в него, когда из одной его «стены» вывалилась разбрасывающая всех вокруг Шилка. Наконец, получив возможность беспрепятственно перемещаться, она, конечно, бросилась к плахе.

Пронёсшись мимо Карины, она остановилась возле Рамиреза:

– Немедленно отпустите его, он ни в чём не виноват! А если вы этого не сделаете, я сама его освобожу, чего бы мне это не стоило.

– Об этом не может быть и речи, он убийца и сам в этом признался! Он является очень опасным и нестабильным элементом. Сейчас он спокоен, но кто знает, что придёт ему в голову через секунду? Вдруг опять попытается бежать.

– Шилка, – наконец заговорил сам Карнель измученным и усталым голосом. Он стоял, возвышаясь над всеми присутствующими, но при этом понурив голову, стараясь стать незаметным, – Шилка, у меня больше нет причин продолжать. Я устал и хочу поскорее с этим покончить. Я сделал, что мог, чтобы сохранить свою жизнь и свободу, но они не стоят ничего, так платить за них гибелью ещё какой-то души я не намерен. Это мой выбор.

– За что же ты собрался платить, если ты никого не убивал?

– На самом деле... я действительно забрал жизнь того человека. Это было крайне неподобающе. Я бы сказал сразу всю постыдную правду, если бы знал, куда это тебя заведёт. Пока ситуация ещё не безвыходна, ступай, у тебя есть брат и сестра, для которых стоит продолжать жить, а я уже со всем смирился. Пусть убивает, даже если смерть будет не из лёгких. Мне всё равно.

– Нет, ты напридумывал всю эту чушь про убийство, чтобы от тебя все отстали. Если бы ты смирился, то не пытался бы сбежать, правильно? У тебя был какой-то неудавшийся план, когда ты пошёл сдаваться?! – допытывалась Шилка, всё сильнее повышая голос и приближаясь к крику.

Карнель ещё ниже опустил голову и издал низкий утробный рык задумчивости. Он тянул его, пока обдумывал ответ, а это было сложно, ему предстояло дать его так, чтобы опять утаить побольше правды.

– Нас до сих пор озадачивает, почему он решил предпринять попытку побега, – попытался поделиться тем, что имеет Рамирез. – Я же говорю: скорее, всего он просто не совсем здоров в этом плане, очень сильно подвержен воздействию ярости. Ночью выбил дверь и поколотил охранника, только прочные кандалы его остановили.

– Карнель... так почему? Я ведь хотела только помочь тебе, – вновь обратилась к нему Шилка недоумевающим взором, в котором при внимательном взгляде можно было заметить странный налёт грусти. То была горечь предательства.

Но гигантский бестий вновь не ответил.

– Кажется, я могу это объяснить, – вступил в выяснения ещё один дискутёр. То был Разант, беззастенчиво воспользовавшийся всё не зарастающим проходом в толпе.

– Разант! Ты что, совсем рехнулся?! Ты же должен присматривать за Алисой! – само собой, не обрадовалась Шилка. На самом деле ей, конечно, было приятно его видеть и знать, что он может помочь, особенно в такой сложной ситуации. Но этакая его безалаберность никак не могла поднять настроение.

– Да всё хорошо! Она и изъявила желание сюда прийти, а я её надежный щит, правда? – последнее слово он бросил себе за плечо, и из-за его спины впрямь тихонько показалась Алиса.

– Ну вот, теперь и Алисочка здесь! – наконец подала голос и Карина. – Знаете, это совсем не место для дам, и уж точно не места для подобных разборок. Какие бы ни были мотивы, но он виновен. Можете сделать его смерть максимально безболезненной, но наказания уже ему не избежать, и дело закрыто. Я лишь предлагаю это не затягивать. Ему и самому наверняка не слишком приятно там стоять, в конце концов.

– А я хочу разобраться до конца, – ещё раз дала о себе знать Алиса. – Всё-таки, каким он уйдёт, таким его и запомнят. Неужели нельзя пару минут подождать?

– Ну ладно, да и не то чтобы я распоряжалась этой казнью. Это обязанности местных стражников. Мне только следует проследить.

– Так вот... кажется, «побег» организовал я, – продолжил Разант.

– Что?! – не поняла Шилка.

– История долгая, – рассказывал Разант, всё приближаясь к эшафоту, – но подрался с охранником и сломал дверь... им же... я. И, по-моему, мы можем спросить его самого, – предложил Разант, наконец толком разглядев знакомое лицо, что он недавно заприметил. Оперировал рычагом как раз тот самый человек, что держал ночную вахту сторож Карнеля, – не в обиду сказано, друг, но ведь... Это у нас была «стычка»?

– Это правда? – строго поинтересовался ополченец, отвечавший за петлю (похоже, что он и был здесь главным), у своего подчинённого.

– Ну да, но... Я его помню, но когда я пришёл в себя, заключённый был на месте, в отличие от двери, да и шишак на моей голове вырос не воображаемый. Я подумал, что этот здоровяк на меня кинулся, когда я входил внутрь, а я отшатнулся со всей дури, да и снёс дверцу. Она же давно замены требовала. А все воспоминания в голове расшибленной сами как-то странно зародились. Они и чёткими-то особо не были, я даже не вспомню, о чём мы болтали-то с ним и из-за чего подрались.

– Понятно... Значит, обвиняемый не пытался бежать. Может, это и характеризует его с хорошей стороны, но обвинений не снимает, – заключил офицер. – Ну, может хоть его неприятная репутация чуть чище станет. Давайте лучше думать, как бы эшафот поднять. Может на люк что сверху поставить, чтобы и падать выше... дальше... дольше было!

– Нет, ещё не всё кончено! Мы ведь главное забыли: найти, кто убил капитана «Рензоны», – настал опять черёд Шилки.

– Так это мы узнали давно. Осуждённый его чем-то достал, и тот порешил беднягу, – выдал Рамирез.

– Он врёт, знаю, что врёт. Карнель постоянно врёт о чём-то, будто от этого кому-то лучше станет. Не мог он взять и прикончить кого-то без повода. Он слишком сознателен для подобных вещей, он же не животное! – Шилка пошла в разнос, хоть и понимала, что слова её власти не имеют, но молчать было дико.

– Мне жаль, но тут уж ничем помочь нельзя. Доказательств его непричастности нет, а вот признания для приговора достаточно.

– А что, если он заберёт назад свои слова? Ведь доказательств вины у вас тоже нет, помимо того, что ты, Рамирез, видел его где-то недалеко от места преступления. Но этого очень мало.

Крыть новоявленному капитану было нечем, но вот Карнелю было что сказать:

– Я не буду этого делать, – тяжело выдохнув, заявил Карнель. – Шилка, Разант, мы друг друга очень плохо знаем, но поймите, я устал, и моя жизнь для меня не имеет ценности, а моя смерть только снимет у остальных груз с плеч. Все мои серебряные нити порваны, и моё существование ничем уже не привязано к этому миру.

– Я в это не верю, – тихо и медленно сказал Разант. – Слишком много совпадений. Не уверен, откуда ты знаешь Шилку, но это не случайно. А вот мы встретились крайне странно, и мне сложно представить чтобы обстоятельства столь сложно сложились ради ничего не значащей встречи. Слишком явно нас всех притянуло к этому месту в одно время. Может, ты всё-таки попробуешь дать помочь себе? В крайнем случае, вновь дашь своё дурацкое признание и мы потеряем максимум полчасика жизни.

– ...Я могу поделиться правдой, – после значительного перерыва объявил Карнель, – хотя и не верю, что это что-то даст. Прежде всего: да, я убил того человека.

– Карнель... – вздрогнуло сердце Шилки. Голос приговорённого к смерти бестия впервые звучал с такой необычной интонацией тёплого волнения. Тут она и поняла, что теперь он действительно не врёт. Будто снял маску, без которой читать его было легче лёгкого.

– Но у меня были на то причины. Конечно, было бы лучше все сделать по закону, так, чтобы он получил свое не только от меня, но и от всего общества... Однако сложно в чём-то обвинить человека, особенно титулованного. Тем более, что едва ли у меня что-то вышло сделать, не привлекая внимания. У меня не получилось это сделать не то что в рамках закона, но и по-своему тоже. Как видите, я был замечен и в итоге попался. Легко отнять чью-то жизнь, но сложно иметь дело с последствиями. Покойный справлялся, пока не встретил меня.

– Капитан Сонг убил кого-то? – встрял Рамирез, при этом впервые для многих дав услышать имя человека, с чьей гибели всё и началось. – Вообще-то он воевал, да. Так что, это была... месть? Но кого бы он мог убить из ваших родных, ведь это было даже не на Софе?

– Я понятия не имею о его карьере, но его деяния забрали много жизней, хоть он делал это и не лично.

– Давайте без шарад, я не могу понять, что происходит!

– Хорошо. Хоть я сам не до конца знаю подробности, но мой сын погиб из-за тумультуария.

– Тумультуария? – отреагировал Разант на знакомое слово. – Так что, получается, речь идёт о той самой контрабанде, которую расследовал Солбрис?

– Да, – кивнул Карнель, – это настолько опасная штука, что едва угроза становится сколь-нибудь значительной, то прибегают даже златоглазые. При этих словах Карина хмыкнула, явно недовольная использованием слова «прибегают». – Мы с сыном жили поодаль от города, почти отшельниками. Его мать умерла уже давно, и с тех пор мы тут и обосновались. Он иногда ходил в город что-то купить, что-то продать – излишки производства нашего скромного хозяйства. Вообще-то он зачастил сюда. Однажды он не вернулся к ночи домой. Прождав ещё пару часов, я полетел так быстро, как только мог. Оказалось, что он погиб в уличной драке, правда, он был не единственным погибшим. Его тело было ужасно изуродовано. Я не знаю, убили ли его опьянённые отморозки, а может, и его самого кто-то подсадил на эту мерзость, хоть в это и не хочется верить. Но точно я знал только то, что в его гибели повинен тумультуарий, точнее тот, кто принёс его в город. Я решил его остановить в первую очередь, чтобы успокоить себя. Отомстить, чтобы наполнить жизнь смыслом… Ещё хоть на какое-то время. Иногда я тешил себя, что это для высшего блага, но понимал, что лгу. В конце концов, я отомстил как смог, но цена казалась вполне подходящей. Какое-то время меня держал на плаву инстинкт самосохранения, но моему разуму больше не мешала ярость, потому вскоре я решил, что дальнейшее несущественно. И вот я здесь.

– Это в корне меняет дело... – заявил офицер. – Если он доставлял сюда всякую дрянь для культистов, то едва ли делал всё совершенно в одиночку. Рано или поздно ему найдут замену, и проблем опять навалится три кучи. Нам нужно попробовать поднять все его каналы.

– А если он врёт? – возразила Карина, – Или его признание такое значимое, что им можно всех подряд очернять? Если он в чём-то был прав, то для обвинения нужны доказательства, которые он так и не смог собрать.

Вот теперь уже никто не знал, что делать, ведь Карина была права на все сто. Хоть сцена вышла довольно убедительной, но теперь уж про дела умершего капитана Сонга было невозможно узнать ни для кого.

– ...Эй, Карнель, твоё ухо! – сбивчиво и возбуждённо осведомилась Шилка.

– Что с моим ухом? – оживился ничего не понимающей смертник. Сперва он попытался дотронуться до уха, но вспомнил, что его запястья крепко связаны между собой. Тогда он попытался взглянуть на него, наморщив лоб, но тоже потерпел неудачу.

– Рамирез, – проигнорировала Шилка вопрос и обратилась к пёстрому капитану, – ты помнишь, когда Карнель приложил тебя тогда, в переулке? Помнишь, как я его остановила?

– Э, да. Ты... запустила в него чем-то увесистым, правда, он слабо почувствовал тот удар.

– Это было не просто «что-то увесистое», – развела руками Шилка, – это была глиняная статуэтка. Мне казалось, что внутри что-то спрятано, да тот же наркотик например, коли она была полой. Но ценность она представляла сама по себе. На ней была вылеплена какая-то страшная рожица. И теперь я вспомнила, где видела такое раньше. Я не уверена на все сто, но можно прости пойти и посмотреть ещё разок, черепки наверняка до сих пор лежат в том проулке.

– Да, точно, – протянул Карнель голосом, в котором, наконец, зазвучал хоть какой-то энтузиазм. Он прокручивал в голове те события, как он опустил тогда взгляд вниз, чтобы увидеть, что же ему только что угодило в голову. Один осколок был очень крупный, и на нём угадывалось грубо выдавленное лицо, а уж Карнель-то знал хорошо, кому оно принадлежало. – Это была фигурка какого-то проклятого тумультуарийского божка! Такие вещи тоже ценятся этими фанатиками, потому даже столь безобидные изделия находятся под запретом.

– Именно. А я взяла её из комнаты покойного, Рамирез даже видел, как я уносила оттуда ноги вместе с ней. Может, если поискать в его вещах получше, то найдётся что-то ещё. Может даже удастся найти его эти самые каналы и поставки, ведь где-то в его каюте можно найти больше личных вещей: журналы, записки.

Сам бывший старпом крепко задумался, приложив ладонь к подбородку.

– Я знал капитана Сонга как достойного человека, но именно такой образ ему следовало поддерживать, чтобы делать свои дела. Так или иначе, обвинение серьёзное, даже с учётом того, что он уже нас покинул. Но оно и не беспочвенное, а значит, с этим делом нужно разобраться непременно, так как на кону честь всего нашего флота. Мы должны либо очистить его имя, либо выкорчевать его из наших рядов, оставив на истории рубец в качестве урока на будущее. Пока я не могу требовать освобождения Карнеля от местных властей, но имею полное право требовать, чтобы ему сохранили жизнь, пока идёт расследование. Так же посмею попросить его об услуге, – Рамирез повернулся к Карнелю и приклонил перед ним голову. – Это очень важный вопрос, не только чья-то честь, но и жизни горожан. Прошу вас оказать содействие местным властям в поиске и обезвреживании поставок этой опасной контрабанды. Я по-прежнему должен продолжить плавание, которое наша команда так долго откладывала. Но я вернусь как смогу, чтобы узнать о результатах уже как парламентёр. Это дело международного значения, посему я гарантирую, что никто не посмеет с вами плохо обращаться. Правда, вы с точки зрения правосудия будете всё ещё находиться под стражей, но...

– Не надо, – отрезал Карнель, – я все прекрасно понимаю. Если от этого старого волка ещё может быть какой-то толк, то я сделаю, что смогу и незачем обращаться со мной как с ребёнком. Только вытащите уже бедную голову из петли.

Его просьба была поспешно выполнена. Слегка размяв шею, Карнель резким прыжком переместился на землю, всколыхнув своими бесформенными одеждами. Он очутился прямо перед Шилкой, возвышаясь над ней чуть не на полметра.

– Я все ещё жалею о том, через что тебе пришлось пройти из-за меня, но это не значит, что я не благодарен. Спасибо тебе, Шилка. Пожалуй, я могу не ставить на себе крест ещё какое-то время. К тому же, теперь я могу сделать ещё больше, чтобы отплатить за моего сына. Ещё раз благодарю тебя.

– Не стоит, Карнель, – улыбнулась Шилка, – просто береги себя, не растрачивай то, что мы для тебя сегодня выиграли.

– И тебе спасибо, Разант, – обернулся он к молодому бестию. – Похоже, что ты прав и серебряное переплетение судеб по-прежнему держит меня на этом свете.

– Тебе спасибо, что рассказал мне эту легенду. А друг Шилки – мой друг.

Обмен любезностями окончился после этой реплики, когда в разговор опять вступила Карина:

– Капитан Рамирез, я полагаю, мы пока можем всё пустить на самотёк и пусть себе расследуют дальше. Я устала от этого места, и мне пора отправляться в путь.

– Но, леди Кассиндер, разве ваша работа тут, получается, не завершена?

– У меня высокий статус в Солбрисе, а с ним и очень много других обязанностей. Я просто оставлю тут Ноче, пусть это будет его головная боль, а мне всё надоело. Я хочу отплыть как можно скорее.

– Как пожелаете, леди Кассиндер. Мы отправляемся немедленно.

Пришла пора прощаться и Карнелю с Шилкой. Он, скорее всего, в последний раз видел уникальную женщину, которой не жалко было отдать всю себя для своего собрата, пусть и совершенно незнакомого.

– Прощай, Шилка. Сомневаюсь, что мы ещё свидимся, но знай, что я всегда буду помнить твою доброту. Береги своих родных, нас остаётся всё меньше и на счету каждый бестий.

Это высказывание показалось Шилке незаконченным. Будто он хотел ещё что-то сказать или... сделать что-то. Но никакого контакта не случилось: либо он сдержался, либо ей показалось. Немного замешкавшись, наёмница кивнула:

– Не волнуйся, мы не пропадём, – дождавшись аналогичного жеста одобрения, Шилка развернулась и начала строить своё маленькое стадо: – Разант, пойдём уже, а то отстанем от Карины и Рамиреза. А ты, Алиса, – подошла она к виновато поникшей девушке и тихо проговорила: – никогда и на за что не соглашайся на комбинации, предложенные Разантом. Он же с головой не дружит и для твоей безопасности это нехорошо.

Алиса кивнула, сказала «хорошо» и улыбнулась, поняв, что на самом деле Шилка не сердится. И вообще, непонятная история закончилась как нельзя лучше, и надо будет только потом выпытать у кого-то подробности.

Глава 8

Глава 8 «Разант, я тебя ненавижу»

Неделя — это довольно длинный срок. Пешком идти куда дольше и тяжелее, но в плавании тоже есть свои минусы. Во-первых, это качка. Разант привык довольно быстро, Шилка вообще, похоже, не испытывала дискомфорта изначально, а вот Алису Разант почти не видел. Шилка говорила, что ей нездоровится, поэтому большую часть времени она проводила в каюте. Было чему позавидовать: бестий спал в трюме вместе с остальной командой, а суровые морские волки храпели почти все, при том от души, на всю катушку, будто соревнуются. Бывали ночи, когда вдохи и выдохи они делали почти синхронно, и тогда даже дрожали оставленные на полу разного рода склянки. Иные разы их храп складывался в чудную симфонию, что ее было бы впору записывать, если ты знаешь нотную грамоту. Но Разант не знал, да и слухом не обладал особо, в смысле музыкальным, потому всю тонкость композиции так и не смог оценить.

Вторая проблема: скука. Сперва Разант решил, что он на правах пассажира не будет работать, что это хорошо, а оказалось, что это плохо. Развлечений никто особо не предоставлял: иногда кто-то рассказывал вечерами байки, кто-то любил поиграть время от времени на гармони, но большую часть времени все работали с перерывами на сон и еду. Такова морская жизнь: сперва трудишься в поте лица, а потом уже можно отдыхать и развлекаться днями или неделями. В общем-то, похожа на наёмничью участь. Разант формально сейчас как раз был при работе, но Алиса была полностью под крылом Шилки, да и вести её никуда не надо было, и нападения ждать неоткуда, так что... зелёная тоска.

Хоть как-то занимало Разанта общение с чёрным котом, которого он заприметил ранее. Хозяйственное животное вечно обходило свои владения и приглядывало за всеми находящимися в его пределах. Обычно у всех кошачьих по-царски важный взгляд, но этот, похоже, не хотел себя позиционировать выше других, но и ниже тоже себя не считал.

Иногда Разант просто наблюдал за ним, иногда кот следил за Разантом. А иногда Разант выходил посмотреть на волны, а кот садился рядом с ним на бортик, и они вместе выглядывали всякую водную живность или ещё что-то интересное. Несколько раз попадались косяки дельфинов, однажды бестию показалось, что он увидел огромную спину кита, но он не был уверен, водятся ли вообще тут киты, и решил, что ему всё-таки показалось.

Кота, как позже выяснилось, звали Щелчок. Это ему напереводила матросские рассказы Шилка. Она плохо разобрала, как именно он получил такую кличку, но Разант решил, что оно и не важно. Вообще, «Щелчок» это был именно переведённый вариант, а в оригинале животное звали «Цикник». Бестий выбрал вариант породнее.

Таким образом, пять дней ничего не происходило, но на шестой кое-что развеяло тягучую повседневность, да так, что молодой наёмник сам не обрадовался.

Однажды он устал от вечно пересоленной стряпни местного кока и вместо ужина просто набил брюхо яблоками из одной из бочек. Эти фрукты хоть и были в свободном доступе, но большой популярностью не пользовались. Вкус показался странным, но сносным, но это скорее было влияние морского воздуха. Или так бестию показалось.

К ночи у него сильно крутило и резало живот, и ничем тут помочь было толком нельзя. Корабельный доктор сказал, что нужно просто прилечь и переждать.

Лежалось ночью Разанту плохо. Вместе с ужасным храпом он ощущал сильную духоту, исходя липким потом, потому он вышел на палубу и по старой привычке стал смотреть на волны, правда, стоя уже на коленях.

Тут и там горели огни, но вокруг не было почти ни души. В отдалении маячил кто-то, да и воронье гнездо не пустовало. Ночь была немного неспокойна: моросил мелкий дождик, тучи мешали луне давать хоть какой-то свет, волны слегка постукивали по борту, но едва ли о чём-то следовало волноваться.

Разант глубоко дышал и пытался хоть как-то привести себя в норму, но ничего не помогало. Чем стоять, он решил сесть, облокотившись спиной на борт.

К своему удивлению, он обнаружил, что сзади него всё это время сидел чёрный беспородный кот, блестя мокрой шерстью и сверкая большими глазками.

– А, привет, Щелчок, – выдохнул Разант, поудобнее выпрямляя ноги. – Посидишь со мной?

– Ну ладно, если ты без меня не можешь…, – ответил кот густым мужским голосом. В нём звучала некоторая хрипотца, которая, впрочем, могла сойти и за зарождающееся старческое дребезжание.

– Погоди, что? А, уже мерещится всякое... Похоже, я серьёзно траванулся.

– Ну да, траванулся ты что надо! – согласился кот. – У тебя, поди, и перед глазами всё плывёт сейчас, верно?

– Ну да, – напряг зрение бестий, чтобы получше увидеть кота. Скорее всего, кто-то откуда-то вещал ему эти слова, а он смотрел на кота и думал, что говорит именно он. Ведь даже если б кот разговаривал, то этот голос ему явно не подходил. Хоть он и не слышал, как Щелчок мяукает, но явно не таким грубым басом. Но, к удивлению, наблюдения показали, что кот открывает и закрывает рот в полном соответствии с артикуляцией произносимых слов, от чего Разанту сразу вспомнилась знакомая драконша, что говорила совсем иначе.

– Не переживай, сынок. Я всего лишь старый кот, а у тебя всего лишь галлюцинации. Наверное, если эти яблоки полежат хорошо, то в них ещё какая-нибудь пакость появится дурманящая. Вообще, я давно был против покупки этого сорта, но максимум, что я могу предпринять, так это сделать вид, что я их закапываю. Но кто станет слушать старого драного кота? Полное паскудство, с учётом того, что без меня они б все давно пропали. Не в таких вопросах точно. Ну-ну, сделай лицо попроще. Я же сказал, что я просто галлюцинация. Или сон. Давай не будем на этом зацикливаться: я пришёл дать совет – ляг на бок, так меньше резать будет, уж я-то насмотрелся. Знаю.

Разант молча послушно завалился на левый бок прямо на палубе и прислушался к своим ощущениям. Если не считать плеска воды и перестукивания капель, то было совсем тихо, и на фоне этого безмолвия было легко слышать ноющую боль. К удивлению своему бестий понял, что резь действительно как-то смягчилась.

– Не, ты знаешь, лучше на другой. На левом сердце.

Бестий опять послушно поменял позицию.

– Не, хотя ты знаешь, не на мокрых досках же – иди внутрь.

– Я.. чуть попозже. Не надышался.

– Ну как знаешь, сынок. Только не задерживайся. Вдруг я сон, а не видение – тогда простынешь заодно.

– Как скажешь... А ведь вправду стало легче.

– Ну а что я говорил? Держись этого старого кота и на «Рензоне» не пропадёшь.

– А давно ты тут? – лениво поинтересовался Разант.

– С того самого дня, как эту малышку пустили в море. Это очень важное судно, одно из лучших во флоте Федерации. Быстрая малышка, скоростная шельма. Правда, по мне тут было немного неуютно при капитане Сонге.

– А что с ним?

– Скрывал много. Вечно запирался в каюте. Старый капитан никогда от меня не скрывался. Я мог целыми днями разглядывать карты и судовой журнал, а когда однажды мне посчастливилось до них добраться, я чуть с ума не сошёл от того, в каком они беспорядке. Секстант вообще валялся под столом. Делал как удобно, а не как надо.

– А разве это плохо? – уточнил по натуре свободолюбивый Разант.

– По мне так ужасно, в нашем-то то тонком деле. Посмотри: кругом вода до самого горизонта. По-твоему, просто всегда выбирать верное направление? Остаётся только верить, что твоя навигация верна, потому что если нет, то домой уже едва ли вернёшься.

– Ну да, действительно. Порядок прежде всего.

– К новенькому капитану я пока приглядываюсь. Он вроде ничего так, но соображает туго иногда. И одевается как-то... вызывающе, наверное. Молодёжь в наши дни все больше от рук отбивается. На птицу похож будто… ну, может, не на петуха, но на дрозда точно. А к моим советам глух, как тетерев.

– Знаешь, что, киса, – задумчиво протянул Разант. – Я бы ещё послушал, что ты можешь рассказать, но уже замерзаю.

– Ну так беги внутрь. Я болтал-то, только чтобы тебе не скучно было. Утром ничего не ешь, и так до самого вечера, даже если покажется, что уже всё прошло и голод даст о себе знать. Но даже на следующий день старайся ни на что сильно не налегать.

– Как скажешь, киса, – пообещал Разант, тяжело поднимаясь на ноги и двигаясь к своему спальному месту.

С утра поди разберись, почему болела голова, а вот всё, что ниже – нет. Зато неприятные ощущения усилились из-за грубого пробуждения, которое устроила ввалившаяся Шилка:

– Разант, подъём, солнце уже высоко! Пора работать, – начала уже с лестницы, ведущей на нижнюю палубу.

Просыпаться было тяжко, но, немного поворочавшись и поохав, он всё-таки спустился с гамака.

– Шилка, это вообще-то мужская спальня. Что ты тут забыла? – недовольно поинтересовался он.

– Так все проснулись давно: солнце высоко же.

– А мне то что? Во-первых, я восстанавливаюсь, а во-вторых, для меня тут работы нет.

– Ну, полы драить, может, и не тебе надо, а вот Алиса входит в твои обязанности.

– А что с ней? – поднял голову бестий.

– Да всё хорошо. Просто маленькая начальница хотела о чём-то поговорить. Я сказала, что пойду проверю, как ты, а ты выглядишь вполне ничего, так что поднимайся наружу.

– «Вполне ничего» ... Тебя моё здоровье совсем не беспокоит?

– Не прибедняйся, тебя такой ерундой не возьмёшь. Ты бы гвозди легко переваривал, да только они не вкусные, – улыбнулась Шилка.

– Всё шутишь... Хотя нет, ты это редко делаешь, – не разделял радужного настроения Разант, распрямляя спину и следуя за ней по ступенькам.

Вообще всем сейчас хотелось яркого солнца и тёплого ветра, но погода с прошедшей ночи не изменилась. Разве что чуть-чуть, и то в худшую сторону.

Не была исключением и Алиса, которая, наконец, нашла в себе силы более или менее твёрдо стоять на ногах и сейчас, как Разант до неё, занималась единственным доступным делом – разглядывала водную гладь.

– Ты тоже находишь это занимательным? – поинтересовался её телохранитель.

– О, здравствуй, Разант, давно тебя не видела.

– Ну, естественно, если ты сидишь в каюте безвылазно.

– Ну... меня постоянно качает. Сейчас привыкла, – извиняющемся тоном объяснилась Алиса. – Там так скучно. Конечно, Шилка составляла компанию. К нам ещё иногда заглядывала Карина, как всегда очень живая, рассказывала всякие интересности своим певучим голоском, но не очень часто. У неё своя каюта, и она тоже целый день сидит, закрывшись. Видно, она чем-то занята, ведь она оставила всех своих помощников на берегу.

«Интересно, чем она там может быть занята? Вообще не видел, чтобы она хоть что-то делала, кроме как поносила Грегори...» – задумался Разант, вспоминая, как перед самым отплытием видел, как его златоглазый знакомый с очень недовольным видом спускается по трапу. — «Наверное, им там ничего делать не придётся тоже. Только бумажки перекладывать да на людей поменьше покрикивать. До чего бесполезный народ...» – правда, при этих мыслях он сам себя осёк, ведь перед ним стоит Алиса, которую он сейчас ведёт в Кислевград, именно чтобы она стала одной из них. – «Но Алиса особенная, да хотя бы просто потому, что её глаза светло-голубые. Но это мелочи по сравнению с тем, что она действительно может кое-что за гранью обыденного, при этом её сила не годна для разрушения…» – этими мыслями он вполне себя успокоил.

– Разант, ты в порядке? Ты будто приведение увидел! – окликнула его Алиса, выводя из прострации.

– Да я сам пока ещё немного не в себе после вчерашнего. Шилка тебе не рассказывала?

– Рассказывала. Потому и хотела узнать, как ты. Вижу, что неплохо, а то ведь мы скоро прибываем.

– Завтра. А это ещё очень повезло в том плане, что быстро, а то карта этой страны похожа на рогалик, и идти с одного его конца на другой по суше было бы очень долго.

– Я знаю, это география. Хорошо, конечно, что быстро... – произнеся знакомые Разанту слова, она как будто погрустнела. Под стать погоде: небо серое, море серое, а вот и теперь Алиса будто потускнела и плотнее закуталась в тёмный матерчатый дождевик, надетый поверх её обычной белоснежный одежды, которая тоже успела несколько запылиться.

– Ты переживаешь? О том, что тебе предстоит вступить в Солбрис?

– Ну... Может, ещё и не придётся, кто знает, что со мной не так на самом деле? Это, конечно, страшно. Хочется обо всём рассказать Карине. Мне кажется, что она найдёт, чем меня успокоить, но Шилка говорит, что мне лучше держать всё в тайне, пока я не прибуду в их главный штаб. Ну, для безопасности. Даже если речь идёт о том, чтобы держать это в секрете от самих Златоглазых.

– Ну, мне кажется, она права.

– Да, мне тоже так кажется, – вздохнула Алиса. – Просто я будто много на себя беру. Извини, если я тебя гружу своими проблемами.

– Да ничего, меня это не напрягает. Ты ведь мне жизнь два раза спасла.

– Два?

– Ну, когда я в песок попал, сперва. А потом, когда...

– А, да-да, – прервала Алиса. – Когда песок водопадом вниз поплыл. Я уже забыла про это. Ну и ты мне не раз помог. Ещё во время нашей первой встречи на мосту.

– Ну, там-то точно я был виноват...

– Кстати, ты вроде не рассказывал, кто и зачем тогда тебя пристрелить пытался.

– Да просто я какому-то дураку не понравился сильно. Честно, сам уже не помню, чем конкретно ему насолил. Вроде ничего особенного.

Алиса немного смутилась, не зная, что в их мужской солдатской среде можно считать «особенным». Может, измена с чьей-то женой? Убийство родни или поджог дома? Это особенное или ещё нет?

– Вроде сказал ему что-то не то... – напряг память Разант, увидел неоднозначную реакцию на Алисином лице. – То ли бакланом назвал, то ли совой, то ли индюком. Птичье что-то.

– А Шилка петухом называет капитана Рамиреза. Хотя, по-моему, он хороший человек.

– Ну, оперение у них схоже, это точно. Ещё он на дрозда похож, – усмехнулся Разант. Потом немного подумал и добавил: – Так, собственно, ты со мной о чём-то конкретном поболтать хотела?

– Ну... да, – засмущалась в нерешительности Алиса.

– Говори, не бойся, – подбодрил Разант.

– А вы не могли бы... остаться со мной?

– Эээ... в смысле?! – округлил глаза бестий, недоумевая прежде всего от того, что Алиса обратилась к нему на «Вы».

– Ну, мой отец был не слишком богатым человеком...

– Так, а при чём тут твоё приданное? – Вот уж совсем опешил Разант.

– Я не смогу заплатить вам больше оговоренного, да и вам потом нужно будет добраться домой, пока совсем не похолодало. Но я хочу попросить, чтобы вы подождали какое-то время меня после того, как мы приедем в Кислевград, и я посещу Солбрис.

– А, «вы» – это мы с Шилкой! Ты хочешь, чтобы мы задержались, пока не прояснится, что они там с тобой решат, – хлопнул себя по лбу Разант.

– Да! Я так рада, что ты всё понял! – просияла Алиса. – Это наглая просьба, я знаю, но...

– И ты хочешь, чтобы я обговорил этот момент с Шилкой? – продолжал угадывать улыбающийся Разант.

– Да, мне неловко с ней говорить о таком. Мы ведь не так уж долго друг друга знаем, мне даже всё ещё тяжело с ней на «ты» говорить…

– Да не бойся! – отмахнулся Разант. – Я с ней поговорю и уверен, что она согласится. По правде, она мне рассказывала сама, что ей неловко, мол она чувствует, что силком тебя отправила в это путешествие.

– Это не так! – поспешила заверить Алиса. – Этого бы для меня хотел мой отец, так что ей я только благодарна.

– Ну, тем более. Я поговорю, и она будет рада тебе помочь. А даже если нет, то я обещаю, что я-то точно… останусь с тобой ещё на какое-то время.

– Спасибо, не знаю, как тебя и благодарить.

– Не стоит, – он опять отмахнулся. – У меня при ином раскладе всё равно была бы душа не на месте. В конце концов мы вправду давно знакомы, и ты для меня не просто работодатель.

Этот день можно было считать последним днём Разанта в плавании, так как завтра, ближе к полудню, «Рензона» уже должна будет причалить в Тригоре, и с кошмарной скукой будет покончено. Ставшее постоянным ненастье тоже перестанет давить на психику и раскачивать «Фземлю» под ногами. В общем, бестий был сыт этим по горло и морские путешествия пришлись ему не по нраву, за вычетом момента, когда он увидел кита. Если, конечно, не показалось.

При этом ему вспомнился и максимально неприятный момент, когда он объелся дрянных яблок, что в свою очередь, заставило его вспомнить о коте... В этот момент у него по спине пробежал какой-то липкий холодок, когда он уже на трезвую голову осознал, что разговаривал с кошкой. Он быстро нашёл взглядом чёрного кота, зачем-то вальяжно нарезавшего круги вокруг мачты.

– Э-э-э.. мяу? – поздоровался бестий, склонившись перед киской. Животное замерло и посмотрело на мяукнувшего удивлённым взглядом, недоумевая, он ли издал этот звук. – …Привет.

Кот молчал. Тогда Разант протянул руку, чтобы дотронуться до Щелчка, тот быстро шмыгнул куда-то в сторону, убежав в испуге.

«С каких это пор он стал меня бояться?» – удивился Разант, смотря ему вслед. В тот же момент в поле зрения появилась Шилка.

– Ты про что (что это? имеется в виду слово «почто»?) животину пугаешь?

– Да я и не думал. Нервный он сегодня.

– Наверное, это он из-за погоды. Мне кажется, что тучи сгущаются.

Они разговорились слово за слово, болтали очень долго, значительно сократив время до конца их последнего дня в пути.

Разант планировал обсудить с Шилкой просьбу Алисы, но речь как-то не зашла. Он не очень беспокоился по этому поводу, потому что время ещё есть, а Шилка едва ли откажется.

Главной темой был Карнель. Разант давно хотел узнать, что именно связывало его с Шилкой, и вот теперь она сама рассказала ему все подробности. Наконец они смогли полностью рассказать друг другу о произошедшем, составив таким образом из мозаики целую картину произошедшего. Разант даже не удивился, узнав, что Шилка знала Карнеля всего день, но всё равно ринулась на помощь. Также приятно было узнать, что изначально такое твёрдое намерение для выручки Разанта же и предназначалось. Зато и он сделал то же самое для Шилки, в результате встретившись с Карнелем.

– А ты веришь? Ну в тот рассказ Карнеля про серебряные нити?

– Думаю, да, – ответила Шилка, с задумчивостью глянув на свою пятерню. – Видишь ли, Разант, я выросла на таких историях. Это древние поверья нашего народа, наряду с легендой об изобретении металлического оружия, что я тебе рассказывала. И, как видишь, не похоже, что он совсем уж пустотелый, (о чем речь? об оружии? Кто ОН?) хотя, мне и не требовались доказательства. Жалко, что ты их всех не знаешь, а может, и не помнишь.

– Я полагаю, что я смогу запомнить, если ты мне их расскажешь. В том смысле, что сейчас у нас всё равно нет занятия получше.

– Х-м-м… – протянула Алиса, сложив руки на груди. – Думаю, ты прав, я могу пересказать тебе то, что сама помню достаточно ясно. Была одна басня о мальчике, который кричал...

– Сапуны?

– …Нет, Разант, не сапуны!.. – почему-то вдруг скрипнула зубами Шилка, прежде чем продолжить рассказ.

В таком ключе и прошёл остаток дня.

Длинный чистый песчаный берег грубо поглаживали волны, которые до сих пор не угомонились после вчерашней бури. Вода вся была мутная, так как сор ещё не осел на дно. Небо всё так же заволакивали тучи.

Вокруг не было признаков цивилизации. Песчаный пляж скоро поднимался, переходя в почву, на которой всё гуще проступала растительность, переходя в дремучий лес.

Это был берег восточной части Зафтры, куда Разанту и хотелось попасть, но он метил в Тригорский порт, а не оказаться посередине ничего.

Он сам не сразу понял, что происходит, когда очнулся и обнаружил себя на взморье, хотя вроде засыпал, будучи на корабле. Отплевавшись от набившегося в рот грязного песка, первое, что он произнёс, было «Алиса...». Поначалу слабо и сухо, но потом он повторил это имя громче, с неподдельным волнением, когда в его затуманенном сознании всё прояснилось…

Ночь, страшный грохот, сильнейшая качка. Разант взлетает вверх по ступенькам, а на палубе уже все суетятся. С неба льётся град и ливень, из-за которого практически ничего не видно, но хоть как-то спасают яркие вспышки молнии, но зато они страшно грохочут, из-за чего слышимость сходит на нет.

Моряки суетятся, кричат что-то друг на друга на непонятном языке, что-то переставляют и перетягивают. Где-то дальше и выше, можно заметить, как Рамирез отдаёт какие-то распоряжения, выделяясь во мгле из-за своей шляпы.

Разанту следовало бы уйти и не мешать, но во время очередного удара молнии он в ослепляюще ярком белом свете, увидел где-то маленький хрупкий силуэт Алисы, теряющейся среди всей этой кутерьмы. «Алиса на палубе!» – Разант быстро соображает, что ей тут не место, что тут может быть опасно и её надо увести.

Проталкиваясь сквозь муравьиный ряд копающихся матросов, он идёт в сторону Алисы, ожидая очередного раската грома, который предупредит, что сейчас опять на полсекунды станет светло и можно будет поискать её взглядом.

Вот она уже где-то совсем близко, кажется, она кричит, кого-то зовёт, но разобрать нельзя точно. «Алиса, стой на месте, я иду!» – кричит Разант, а про себя зло вопрошает: «Что она вообще тут забыла в такое время?»

Наконец он настигает её, стоящую у самого края на корме, хватает за дрожащие плечи, разворачивает к себе и что-то говорит. Но она не слушает, панически крича, тщетно пытается сама ему что-то сказать, практически беззвучно открывая и закрывая рот на фоне всего этого грохота.

Топот, шум, грохотание, чья-то ругань, крик, стук дождя. Но только не голос Алисы.

Корабль резко кренится, задирая вперёд нос, Алиса чуть не вылетает за борт, но Разант успевает сделать рывок и резко обхватить её, помогая устоять на ногах.

Не успело всё обойтись, как по кораблю бьёт очередная волна, поднявшаяся выше палубы. Потерявший на тот момент баланс Разант получает удар от водной стихии и вылетает за борт, едва успевая ухватить край борта, повиснув над буйствующим морем.

Алиса пытается вытянуть его за руку, как когда-то уже вытаскивал он её, но её собственные руки дрожат. Бьют крупные капли, ветер сшибает с ног.

Она обхватила руку бестия обеими ладонями, но удержать его в скользких пальцах непосильно.

Вот он падает в тёмную пучину, наконец, слыша, что она ему кричит: «Разант!!»

Он тоже пытается прокричать ей что-то, но дыхание слишком сильно перехватило.

– Алиса! – с многочасовым запозданием выкрикивает Разант, как только картина произошедшего выстраивается целиком. – Проклятие! Повезло, что вообще жив остался!

Спустя пару минут Разант окончательно пришёл в себя. Его тело болело, кожа вся была раздражена из-за солёной воды, попавшей под одежду не меньше нескольких часов назад. А вот чувства голода не было, наверное, только потому, что оно перебивалось более назойливыми ощущениями. Но разум его уже мыслил более или менее ясно.

Он находится на неизведанном пустом берегу с бескрайними зарослями, при том совсем один. И всё, о чём он может думать, это Шилка и Алиса. Конечно, первым делом нужно найти их, хотя пока сложно представить, как именно. Нужно найти какое-то поселение сперва, да и просто не протянуть ноги в этом лесу.

«Конечно, я могу наверняка там найти что-то съестное или поймать зверя побезобиднее. Вот был бы арбалет или лук, но хотя бы есть...» – в задумчивости положил он руку на пояс, но к своему испугу не нащупал рукояти своей спаты. И к ещё большему испугу, кинув другую руку за спину не обнаружил Феррос. Тяжёлая перчатка сомкнулась в воздухе.

С досадной миной Разант представил бронированную руку без меча своему взору. «Ну, правильно, кто же спит, держа оружие наготове? Ладно хоть раздеваться не стал», – обдумал произошедшее Разант и снял перчатку, чтобы вылить из неё воду и дать коже отдохнуть. Так он оголился до пояса и понёс вещи в руках, направляясь в лес.

Жизнь в лесу не кипела, всё умирало на зиму, и почти все деревья тут уже потеряли цвет и роняли листья. Там и тут попадались ежи да белки, но разве это еда? Да и всё равно настроения не было даже на сбор ягод – хотелось сперва напиться чистой пресной воды. Прогулка была долгой и скучной, но зато безопасной – хищников не встречалось. Больше всего он боялся встречи с сапунами, но пока напасть обходила стороной.

В конце концов, ступни начали протестовать, когда им надоело ходить по пересечённой местности, вечно взбираясь или опускаясь на кочках, спотыкаясь о камни и мощные корни высоких деревьев, каждый шаг слушая хруст листьев.

Разант уже хотел усесться, где стоял, чтобы хоть как-то перевести дыхание, когда услышал какое-то журчание. Это придало ему ещё немного сил, которые он сразу пустил на бег.

К его счастью, это привело его к источнику – ключу, бьющему из земли и даже собирающему нечто вроде большой голубой лужи в ложбине, в которой, видно, когда-то очень давно сгнил старый дуб.

Вода выглядела чистой и свежей, потому Разант побросал своё добро, чтобы скорее прильнуть к живительной влаге. Счастливый, он опустился перед ключом на колени и стал черпать воду ладонями, жадно напиваясь. Утолив жажду достаточно, он решил, что при экономном использовании воды хватит, чтобы умыть тело и избавиться от пота и солёного жжения на коже. Но до конца мысль додумать он не успел.

– Стоять! Не двигаться! – раздался командный жёсткий голос, который Разант принял за женский.

Естественно, первым делом бестий обернулся и обнаружил перед собой худощавого паренька в стёганке, поверх которого было надето жёлтое сюрко с изображением профиля медведя в короне. Но обрати он внимание в первую очередь, конечно, не на его одежду, а на то, что в слегка дрожащих руках малец держал заряженный арбалет и полном сосредоточении целился почти в упор.

– Хорошо, хорошо, – сговорчиво подтвердил Разант и уже был готов поднять вверх руки.

– Я сказал, не двигаться! – срывающимся голосом повторил стрелок.

Разант только округлил глаза и опустил руки, как было. Желание воспринимать всерьёз нового знакомого куда-то пропало. Особенно после того, как Разант его более внимательно разглядел: низкий рост, невпечатляющее телосложение, лицо лишено каких-то особо мужественных черт (волосы были разве что на бровях или в носу). Перед Разантом стоял не ребёнок, но далеко не мужчина. Вооружённый, однако едва ли опытный в обращении с ним.

– Ладно, я не сдвинусь, пока ты не разрешишь, – сговорчиво кивнул Разант.

– Не играй со мной в игры, я тебя на прицеле держу! – раздалось очередное предупреждение.

– Даже не думаю: я устал, стоптал все ноги, без еды и без припасов. Я даже рад, что встретил живую душу, а иначе мог б пропасть.

– Ты... заблудился? – арбалетчик отнял голову от прицела и посмотрел на Разанта обоими глазами.

– Вроде того. Я не сделал тебе ничего плохого и только хотел получить помощь. Пожалуйста, убери оружие.

– А как я узнаю, могу ли я тебе доверять? Вдруг ты лазутчик?

– Какой ещё лазутчик? Откуда? Я попал в шторм, и меня выбросило на берег. Вот недавно я пришёл в себя и начал искать спасения.

– В шторм? Значит, ты всё-таки пришёл с моря? – далее заколебался парень с арбалетом.

– Ну да... Это плохо?

– Так, слушай сюда, – вновь включил он камень в голосе, которому это выражение совершенно не подходило. – Я сейчас отведу тебя в аванпост, и пусть лейтенант Устиновски с тобой разбирается! Ты пойдёшь вперёд, а я буду держать тебя дальше на прицеле. Идти будешь ровным шагом, и Данса в помощь, если ты попробуешь сделать хоть один шаг в сторону без разрешения!

– Как пожелаешь, – вздохнул Разант, не имевший желания даже делать замечание по поводу его грубого тона. Ему вправду хотелось выйти к людям, пусть даже так. Уж офицер их, может, окажется сговорчивее, чем этот парень. Он послушно встал и двинулся в указанном направлении. Спустя пару десятков шагов через заросли, в которых его конвоир умудрялся как-то ориентироваться, Разант решил завязать хоть какую-то беседу, чтобы убить гнетущую тишину:

– Малыш, а сколько тебе лет?

– Я тебе не малыш, – грубо оборвал он в ответ, – я полноправный солдат Зафтранской армии!

– Прости-прости, – обернулся бестий через плечо и попытался состроить извиняющуюся улыбку.

– Под ноги себе смотри! – предупредил полноправный солдат. И вовремя, так как его пленник, как раз в этот момент, чуть не споткнулся об очередной корешок.

– М-м-м... Спасибо… – в этот раз, не оборачиваясь, сказал Разант.

– ...Шестнадцать, – с некоторым запозданием всё-таки ответил арбалетчик.

– О, одногодки мы с тобой будем. Но ты только не удивляйся, я того, бестий немного. Так что извини за некоторые высокомерие. Меня, кстати, Разант зовут.

– Понятно...

– А ты представиться не хочешь? Или мы ещё и тёзки?

– Нет. Моё имя Тибо, – чуть не шёпотом представился юный солдат.

– Мило... – подивился Разант недостатку брутальности.

– Заткнись!

– Нет, и вправду хорошее имя, мягкое такое, – попытался исправиться Разант.

– Почти пришли... – перевёл тему Тибо.

И действительно, готовящийся умереть на зиму лес вскоре стал расступаться и редеть. А впереди показалась дорога, у которой стояла небольшая фортификация. Что-то вроде контрольного пропускного пункта со стеной из частокола и двойными воротцами, внутри которых располагалось несколько строений: казармы, конюшня, нечто вроде склада. Место это видело виды, и повсюду виднелись «заплаты», оставшиеся после ремонта, когда старую почерневшую трухлявую доску или сруб меняли на какую посвежее.

Но вокруг не было видно больше ничего. Дорога, несомненно, вела куда-то, в ту или иную сторону, но Разанту было невозможно понять, где он.

– А что это за место? – поинтересовался он.

– Шагай, вопросы задашь лейтенанту.

Делать нечего. Тибо провёл своего пленника внутрь фортификации, где уже во всю кипела работа.

Солдаты, одетые в ту же форму, что и Тибо, как раз начинали потрошить крытый фургон, что только остановился на их проверочном пункте. Вытаскивая ящик за ящиком, они вскрывали их подручными средствами, проверяли содержимое, кое-как заколачивали назад и убирали в отдельную кучу. Пожилой мужчина, явно хозяин транспорта, носился вокруг, волнительно причитая: «осторожно, там же стекло!» или «это всего лишь репа, не надо всю её перебирать!», хотя при этом ещё умудрялся и торопить молодцев, мотивируя это тем, что ему давно пора уже быть в городе.

– Весело тут у вас, – заключил Разант.

– Лейтенант Устиновски! Лейтенант Устиновски! – позвал Тибо, сложив ладони рупором.

На этот призыв отреагировал единственный стоящий во дворике человек, который не суетился, а спокойно и чинно смотрел за происходящим. Высокая широкоплечая фигура была повёрнута к вновь прибывшим спиной. Человек этот носил ту же форму, с тем отличием, что коротко стриженную голову ещё украшал замечательный ярко-красный берет.

– В чём дело, Тибо? – осведомился лейтенант, оборачиваясь и представ перед Разантом совсем не так, как он себе то представлял. Сперва его смутил голос офицера, а потом ввели в замешательство некоторые особенности форм тела. Но потом всё стало ясно: перед ним стоит женщина. Довольно мускулистая, можно даже сказать мужиковатая, хотя, возможно дело в свободной одежде, мешавшей разглядеть фигуру, но явно женщина. – Ого! Кого это ты притащил?

– Я обнаружил этот подозрительный элемент в лесу, когда по вашему приказу отправился за дичью, командир! Он утверждает, что его выбросило на берег, и он просто плутал в лесу. Я решил, что вам будет необходимо его добросить.

– Неплохая работа, Тибо, – начальница подошла ближе и похлопала подчинённого по плечу. – Помоги пока ребятам с проверкой, а как закончите, можете отдохнуть. Слышали, парни? Раньше закончите, раньше расслабитесь! – отдав распоряжения, она обратилась к Разанту, который все это время стоял столбом. – Ну, что встал? Тебя волоком волочь? И давай без глупостей.

Лейтенант Устиновски явно не любила миндальничать, с незнакомцами во всяком случае точно. Толкнув своей сильной рукой в спину Разанта, она дала ему направление, кое вело в стоящую рядом одноэтажную коробку с окнами и дверью. Внутри помещение оказалось маленькой тюрьмой с тремя зарешёченными ячейками (одну сейчас занимал какой-то бедолага). Перед ними стоял квадратный стол со стульями, а у двери дежурил охранник.

– Садись! – скомандовала она, и Разант послушно сел спиной к двери, а офицерша уселась перед ним и сжала руки в замок. – Ну, рассказывай.

– ...Что рассказывать? – искренне не понял допрашиваемый.

– Ну хотя бы... в чью пользу шпионишь?

– Я не шпионю! – замотал головой Разант.

– Ну да, заблудился? – фыркнула лейтенант.

– Ну да… – потвердел Разант. Сидеть полуголым и безоружным в тюремном блоке посреди незнамо чего было и так некомфортно, а тут ещё какая-то ненормальная баба устраивает какой-то недодопрос.

– Слушай, хорошо, мне сейчас надо отлавливать потенциальных шпионов и убийц, искать утёкший важный груз, а вдобавок кормить и воспитывать сорок подчинённых. Ситуация у нас сложная, так что если ты просто ворованные вилки пытаешься через лес вывезти или овец угоняешь, то мы долго маяться с тобой не будем – всё равно тюрьмы переполнены. Скорее даже штраф только получишь. Так что давай поскорее с этим разберёмся. Если успел достаточно скрасть, то легко заплатишь, когда мы отправим тебя в Тригор.

– Тригор? – ухватился за знакомое слово Разант. – Мы рядом с Тригором?!

– Слушай, красавчик, видишь вот того парня? – указала она большим пальцем через плечо на сидевшего в камере человека. – Он тут уже три дня и почти не ест. Мы его кормим, но, – теперь она указательным направила взор Разанта на охранника. – Шакал выбил ему половину зубов, когда я точно так же сидела тут и вела спокойную беседу, а он стал задавать тупые вопросы вместо того, чтобы давать умные ответы. Вопросы есть?

– Э-э-э, нет…, – опять помотал головой Разант. Похоже, что лейтенант Устиновски была на редкость твердолобой особой, что вместе с её имуществом власти делало её сложным в общении человеком. Так что лучше против ветра не плевать.

– Прекрасно. Теперь вернёмся к насущному: что ты забыл в лесу?

– Ну, я искал своих друзей...

– Друзей? А что твои подельники в лесу забыли?

– Они не подельники. Это моя... подруга и вместе с ней девушка, что мы охраняем.

– Охраняете?

– Ну да. Я вообще-то наёмник.

– Не похож. Скорее бездомный какой-то. У тебя даже оружия нет. Было б, Тибо отобрал и передал мне, – не нашла теорию убедительной лейтенант.

– Теперь нет. Я же «приплыл» сюда своим ходом. Оружие осталось на «Рензоне».

– На «Рензоне» говоришь?! – тут уж женщину-офицера как ужалило, она подскочила на стуле и хлопнула ладонями по столу. – То есть, ты хочешь сказать, что плыл сюда на «Рензоне».

– Именно так. Это корабль «Федерации Островных Наций».

– Всё верно, ты откуда-то знаешь, что он островитянский, – прищурилась впечатлённая Устиновски и ещё немного молча раскидывала мыслями. – Ладно, если ты не лжёшь, то сможешь сказать… к примеру, кто его капитан.

– Капитана зовут Жиан Рамирез. Он ещё вечно в пернатой шляпе ходит.

– Так, всё ясно, – выдохнула разочарованная офицерша и устало вновь опустилась на стул. – Шакал, он плохо угадал, займись им, – обратилась она к охраннику.

Охранник по-садистски весело улыбнулся и уже готов был двинутся к Разанту, но не успел сделать и шага.

– Нет, погодите-ка! Вы просто не в курсе! Вы всё ещё, наверное, думаете, что там руководит капитан Сонг, верно?

Устиновски сделала жест мордовороту остановиться:

– Да, именно такими сведениями я и располагаю. А что, у тебя есть более актуальная информация? – опять перешла на максимальной серьёзный дом суровая дамочка.

– Именно так. На судне произошли некоторые проблемы, пока оно стояло в Камнемостье.

Свой ответ на это она нашла не сразу. Сперва лейтенантша крепко задумалась, опустив подбородок на переплетённые пальцы. Спустя полминуты она приняла решение:

– Хорошо, похоже, ты не врёшь, а значит, у меня нет причин обращаться с тобой как с подозреваемым. Но ты мне по-прежнему нужен. Прежде всего хочу извиниться за недопонимание.

– Да ладно, – просто и великодушно отозвался бывший потенциальный преступник.

– А вторым делом, – она встала со стула и протянула вперёд правую руку. – Разрешите представиться: лейтенант Зафтранских Сил Внутренний Защиты, Эва Устиновски, но можешь звать меня просто Эва.

– Хорошо. В смысле: приятно познакомиться... Эва, – Разант тоже встал и ответил на рукопожатие. – Я Разант. Эшкрофт. Наёмник.

– Ну да, я поняла. Это было второе, что я подумала после бездомного. Уж извини за прямоту, – вернулась Эва на своё место. Бестий последовал её примеру.

– Не важно, я привык к этому, – хотя на самом деле она даже заработала пару плюсов к своему статусу в глазах Разанта.

– Так вот, я посвящу тебя в курс дела в очень общих чертах: ЗСВ занимается защитой страны внутри страны. Это как в Зиммерии городское ополчение, только единое в межрегиональном плане. Ты ведь из Зиммерии?

– Ну, в общем да, по большому счёту, – пожал плечами Разант, не знавший слова «родина».

– Ясно, – с таким же безразличием замяла лишнюю тему Эва и продолжила привычную ей дачу инструктажа: – В Тригор по важному делу прибывает главный председатель Временного Правительства Объединённой Зафтры – Рохан Пломя. Естественно, в наши задачи входит забота об его безопасности, а в ней как раз сейчас большое сомнение, так как есть вполне достоверная информация о покушении на его жизнь. Всё-таки это глава государства, и сейчас он в уязвимом положении.

– Теперь понятно, почему все на нервах. А что до «Рензоны»?

– Судно сорвало все сроки, и мне бы до этого дела не было, если бы этот факт не стал косвенным подтверждением подозрению, что на его борту может находиться ренегат.

– Секундочку... Какой ренегат?

– Ну, судя по твоему рассказу, это был капитан Сонг. Вокруг корабля была кое-какая подозрительная активность, так что его занятие контрабандой всё объясняет. Я сама толком не в курсе, но такому исходу даже рада. Проблема, получается, самоустранилась. Правда, всё ещё нужно узнать, что стряслось с «Рензоной».

– Значит, вы можете мне помочь?

– У меня нет совершенно никаких причин помогать тебе. Не обольщайся, но пока наши интересы идут врозь. Я отправлю сообщение в Тригорский порт, и пусть они делают, что считают нужным. Может, отправить поисковый отряд, может корабль и вовсе уже на месте. Когда получу ответ, обязательно сообщу тебе, чем кончилось дело. Едва ли эта информация будет держаться втайне, так что вреда не будет.

– Ну... Я могу отправиться в Тригор передать ваш запрос, и чтобы не ждать... Вы, главное, найдите лишнюю лошадку...

– Никак нет, невозможно.

– Ну, могу и на своих двоих, это дольше. Но ведь тут не очень далеко?

– У нас есть голубятня, но дело и не в этом вовсе. Может, подозрения на твой счёт и достаточно призрачны, чтобы обращаться к тебе с некоторым почтением, но ты всё ещё…

– Я что, заключённый?! – резко встал Разант, опрокинув стул. Вполне светская беседа на злободневные темы резко поменяла характер, вместе с тем сгустился воздух. Даже Шакал как-то напрягся, явно готовя кулаки для стабилизации выходящих из строя элементов.

– Успокойся, – добавила стали в голос Эва, – Ты задержанный. Понимаешь? Ты тут немного задержишься, а при условии, что будешь себя хорошо вести, и того, что сказанное тобой правда, ты скоро можешь валить на все четыре стороны. А пока я со всем не разберусь, ты мне нужен, и отпускать тебя опасно, понятно? Не усложняй нам всем жизнь.

– Но мне очень нужно как можно скорее найти моих друзей! А если они сейчас нуждаются во мне?! Я не знаю, где они и что с ними!

– Очень рада, что у тебя с кем-то такие прочные узы, но меня это не касается нисколько. У меня тут судьба нации в руках, так что твои личные дела могут подождать. Тем более, что варианта всего два: либо они на корабле, если он цел, либо они за его бортом, если он не пережил бурю. И что при таком раскладе ты вообще способен предпринять?..

Ужасная перспектива отыгрывалась в голове Разанта, пока Эва, будто чеканя, металлически-холодно объясняла свою позицию. В её глазах отражалась только хмурая серьёзность, а напряжённое выражение лица не давала прочесть ни грамма сочувствия.

В этот момент он вспомнил Алису, когда он её видел в последний раз, мокрую, дрожащую, напуганную, тянущуюся к нему вниз и что-то кричащую. От этой прохладной картины кровь в жилах напротив закипела. А потом на ум пришла Шилка. Безо всяких образов – просто он понял, что может быть ей очень нужен и этой искорки хватило.

– Да чтоб тебя! – взорвался Разант, опустив тяжёлые кулаки на стол с такой силой, что аж раздался хруст. Пламенная ярость этого движения мгновенно взвела и Эву. Она мгновенно схватила край стола обеими руками, сильным взмахом опрокинула его на Разанта, сбив бестия на пол. Не мешкая ни секунды, этот приём закончил бросившийся вперёд Шакал, который достал погребённого под останками стола и швырнул это тело в свободную ячейку в стену. После чего его начальница деловито отстегнула ключи от пояса и закрыла с их помощью дверь.

Потирая ушибленную от не слишком галантного привода в камеру голову, Разант злобно смотрел на своих тюремщиков сквозь прутья, кляня своё бессилие.

– Было бы у меня оружие... – начал рычать он под нос, но не похоже, что это кого-то заинтересовало.

– Договоримся, что этого не было, хорошо? – вновь завела командным тоном Эва. – Действуем по старому плану: если будут новости, сообщу. Как ты станешь не нужен – отпущу. Требования старые: веди себя тихо. Одно только условие содержания я для тебя решила ухудшить, так что ты всё-таки посидишь тут рядом с чернью. Вини только себя. Я пойду, а ты неси дальше пост, Шакал. Да, и прибери тут немножко, – отдав все распоряжения, она гордо повернулась на каблуках и вышла вон.

– Вот стерва! – плюнул Разант. Но после этого жеста Шакал посмотрел на него таким убийственным взглядом, что ему только и оставалось, что отмахнуться и сказать: – Ладно-ладно, молчу.

Весело в камере не было. Шакал стоял столбом, считая царапины на полу, а товарищ-по-клетке лежал ничком в углу и не двигался. Если бы грудная клетка периодически не вздымалась дыханием, то можно было бы подумать, что он вообще умер.

На душе было тревожно и погано. Желание действовать переполняло, и чем сильнее оно становилось, тем сложнее было терпеть свою беспомощность. Как-то помогало отвлечься от шумихи, происходившей снаружи.

Похоже, что горе-таможенники перестарались, вскрывая ящики, и теперь хозяин был очень недоволен, но ситуация как-то разрулилась. Разант это понял, когда того самого мужчину, который бегал и причитал у своего добра, парни в форме вволокли внутрь и заполнили его телом последнюю камеру. Он, конечно, причитал, что задержан ни за что и что он ничего чужого не вёз, но посадили его явно только, чтобы он никому не действовал на нервы.

«Дружелюбная страна…», – отметил про себя Разант.

До вечера пришлось слушать особо-пронзительное нытьё нового соседа (не то, чтобы на Шакала это как-то подействовало). Разант пытался как-то завести с ним разговор, но он был слишком у себя на уме. К вечеру несчастный истратил все силы и уснул. Старожил, кстати, всё не просыпался.

– Весело тут у нас, да? – свистнул, привлекая внимание тюремщика, Разант.

Охранник смерил его подозрительным взглядом на секунду, но тут же опять потерял интерес. Но вскоре он вновь оживился, когда раздался стук в дверь и пришлось открывать. На пороге стоял Тибо с табуретом в руках.

– Привет, Шакал. Твоя смена подошла к концу, в казарме ждёт ещё горячий ужин.

– Спасибо, малыш. Визгун уже заткнулся, так что ребята, считай, смирные, – дал последнее напутствие Шакал, потрепав мальчишку по волосам своей большой рукой, и вышел вон.

– Надо же, а я думал, он немой, – попытался вновь завести беседу Разант.

– А? – не сразу понял, кто говорит, Тибо. – А это ты. Нет, просто ты ниже его достоинства.

– Да он и сам не королевич, вроде.

– Но ты сейчас явно ниже его по рангу, всё-таки, так что не обольщайся, – пожал плечами Тибо. – Но ты попробуй расслабиться, ведь ждать не так долго.

– Знаешь, такой тон тебе идёт куда больше, – облокотился Разант на прутья решётки.

– В смысле? – не оборачиваясь, поинтересовался он, ставя табурет на место, где только что стоял Шакал и поудобнее усаживаясь.

– Ну... Ты так гавкал, когда впервые меня увидел.

– Со швалью так и надо, а то слушаться не будет. Но м.. милсдарыня Устиновски говорит, что ты заслуживаешь хорошего обращения, хотя ведёшь себя неблагодарно к доброму к тебе отношению.

– Да уж, – горько усмехнулся Разант. – Доброта так и прёт из всех дыр. А такой озлобленный тон тебе не идёт. Только горло надрываешь.

– Обидеть хочешь? Ну и провались ты в гузно тогда, – ответил Тибо и отвернулся в сторону.

– Да нет, помочь хочу. Ты так говорил, будто меня лично ненавидишь и в яме гнильной видеть хочешь, хотя это явно не так. Надо как-то давать понять, что выполнение приказов в интересах того, кому ты их отдаёшь. С оружием в руках это не очень сложно.

– Думаешь? – заинтересовался Тибо.

– Я тебе говорю! А ты знаешь, сколько я хамов успел повидать? Сотни! И каждому что-то нужно.

– Я.. подумаю.

– Умница, – достаточно расслабился Разант, чтобы, наконец, отпустить решётку.

– Можно чуть больше уважения? – намекнул на нынешнее положение вещей новый тюремщик.

– Прости-прости. Ещё раз. Сейчас я довольно напряжён.

– Да уж, заметно, но по сравнению с этими двумя ты просто подарок. Знал бы ты, как тот слева, ну, от тебя справа, буянил. Тогда ещё моя смена была, а Шакал выручил – пришёл и настучал дураку. Я бы вот так не смог, а слушать-то он не слушал.

«Ох уж эти нынешние без вины виноватые заключённые, которых ни за что упекли за решётку и бьют, стоит только заикнуться о своём дискомфорте, ну просто спасу нет!» – саркастично прокомментировал это недовольство про себя Разант, но вслух поднял иную тему:

– Слушай, Тибо, не хочу больше зря кричать. «Ты можешь подойти поближе?» —спросил бестий, сбавив голос вполовину и сильно посерьёзнев тоном.

– Конечно... хорошо, – осторожно ответил Тибо и так же осторожно приблизился к камере, на глаз определяя минимальное расстояние, на котором к нему из-за прутьев нельзя будет дотянуться руками.

– Так вполне довольно, не бойся, я не собираюсь причинять тебе вред, – чуть ли не прошептал Разант, вновь прижимаясь к двери своей темницы.

– Что ты хочешь? – деловито осведомился Тибо.

– Скажи пожалуйста, у тебя есть люди, которым ты не безразличен?

– Так, мне всё ясно. Ты хочешь, чтобы я тебя выпустил! – демонстративно потерял интерес Тибо.

– Вообще-то да, – печально улыбнулся Разант. – Много, да? Пойми, где-то там есть женщина, которой я обязан всем, и девушка, которую я обещал защищать. Конечно, быть может, что они без меня о себе позаботятся. Может, им сейчас и вовсе ничего не угрожает, но всё равно я уверен, что они за меня волнуются, а я, в свою очередь, не нахожу себе места без них. Пожалуйста…

– ...Нет, – дал свой ответ Тибо, а немного погодя нашёл, чем его можно оправдать: – У меня есть вполне чёткие приказы.

– Ясно-ясно... – потерянно откликнулся Разант и откинулся назад. Оперевшись на стену своей компактной камеры, он медленно сполз вниз и, тяжело вздохнув, уставился в потолок, совершенно потеряв к Тибо всякий интерес.

Вся злоба и негодование вышли ещё во время смены Шакала, теперь внутри осталась лишь пустота, которую хотелось чем-то заполнить. Вот так Разант вновь оказался под действием самой страшной для себя кары – бездействия, когда никому нельзя врезать, чтобы хотя бы попытаться что-то исправить. Не то, чтобы он любил кого-то калечить, но это был уже рефлекс, так как в его практике это всегда помогает решать проблемы. Рефлекс.

– Прости... – замешкавшись добавил Тибо.

Разант только махнул рукой, не отрываясь от своего нового любимого занятия – созерцания грязных балок над головой. – Ну обращайся, если что-то нужно...

Тибо собирался вернуться на свою позицию у двери, когда его окликнул Разант:

– Вообще-то у меня есть к тебе одна просьба…

– В чём дело?

– Мёрзну.

– Что?

– Мёрзну я. Помнишь место, где мы встретились? Вот там я оставил свой дублет, между прочим, ещё новый. Днём-то ладно полуголым ходить, а сейчас солнце уже скрылось. Это ведь недалеко?

– Вообще-то мне не трудно, но некого вместо себя оставить. Уже отбой, а у кого не отбой, те сами на своих вахтах.

– Да ладно тебе. Как, по-твоему, я сбегу? А эти двое вообще спят. Можно какое-то снисхождение проявить? Тебе лейтенант как сказала со мной обращаться?

– А, пёс с тобой, хорошо, – сдался Тибо. – Я быстро тут обернусь, местность хорошо знаю, даже под покровом ночи. А ты без фокусов, а впрочем, куда тебе.

Не теряя ни секунды, аккуратно открыв дверь, чтобы не скрипнуло, он проскользнул наружу.

– Хм... ну хоть что-то, – буркнул себе под нос Разант и неподдельно поёжился от успевшего дунуть через дверь сквозняка.

– Что, труба зовёт? – раздался откуда-то сиплый голос.

Бестий не сразу понял, что к нему обращался очнувшийся сосед справа. В этой камере сидел в потасканной одежде седой старик с жиденькой бородкой. – Доброго вечера, молодец! – широко улыбнулся он.

– Эм, доброго, – смутился Разант от такого радушия. – А-а-а, у вас все зубы же не на месте. Ну, передние точно.

– Это они так, для красного словца сказали. Ну, помутузили слегка, но я ко всему привычен. Уж не первый десяток лет в этих краях промышляю.

– Промышляете? Чем?

– Преступник ж я, всю жизнь так. Когда свезёт, когда нет.

– Тихая и размеренная жизнь.

– Точно, как и у отца моего. Тихо помер.

– Так это что, семейное у вас?

– Вообще-то да… От прадеда дело пошло. Но хватит обо мне. Скажи, ты хочешь отсюда выбраться?

– Конечно! – вскочил на ноги Разант, – Что нужно сделать?

– Хе, прыткий какой. Прежде всего, обещай мне не сердиться на Тибо. Он славный парень, но ему нужно делать свою работу.

– Погоди, а какое тебе дело до него? Вы же по разную сторону закона.

– А, ботва полная, – отмахнулся дед. – Закон - штука аб… абс… абсь… абсьтрактная. Я пацана ещё в-о-о-о-т таким помню, – отметил он рукой расстояние от пола до своего колена. – Приглядывал за ним когда-то, но, похоже, он не мог меня запомнить ещё. Мать его вечно занята была, ядрёная баба, но, впрочем, я опять заговорился.

– До чего у вас странная страна, простите за неловкую комбинацию слов.

Старик только отмахнулся:

– Нормальная. Кхм, так вот, может, если простишь Тибо, то он на тебя зла долго держать не будет.

– А за что бы ему?

– Ну, это часть моего плана…

Не прошло и получаса, как дверь тихонько отворилась, и в помещение так же змеёй шмыгнул Тибо. В его отсутствие, похоже, ничего не изменилось.

– Качественная одёжа. Знаешь, если наденешь, то не будешь на нищего похож, – заключил солдат, возвращая наёмнику деталь снаряжения.

– Спасибо, что ли, – ответил Разант, наконец, прикрывая голый торс.

– Скажи, а это твоё тоже? – Тибо протянул красную доспешную перчатку.

– О да, спасибо, – кивнул Разант и забрал предложенное.

– А почему только она? Где остальной набор?

– Потерял, – уклончиво, но честно ответил Разант. – Ещё раз спасибо. Я серьёзно тебе благодарен за эту услугу, жаль, не смогу тебе отплатить.

– Просто никому не рассказывай, что я отлучался.

– Замётано.

Консенсус был достигнут, и разговор подошёл к концу, когда подал голос дедуля из соседней камеры.

– Эй, малой, подойди сюда, у меня тут, кажется, проблемы.

– Ну что случилось? – нахмурился Тибо и двинулся к камере страдальца. Он, конечно, ожидал подвоха с его стороны и двигался, как всегда осторожно, но не ждал он атаки со стороны Разанта.

Молодой солдат не сделал и шага, когда пленник номер два рывком присел на пол и схватил Тибо за лодыжку, от чего тот бревном рухнул на живот, потеряв равновесие.

Дед радостно хихикнул, когда тело охранника шлёпнулось перед ним. Вытянув руку, он сорвал с пояса связку ключей и, опять посмеявшись, радостно кинул её Разанту. А тому не понадобилось больше пары секунд на то, чтобы открыть свою камеру.

Беглый наёмник сразу приложил Тибо коленом к земле, не давая встать:

– Прости, Тибо, но мне правда очень нужно выбраться отсюда!

– Сукин сын! Ублюдок! Предатель! – истерично дёргался Тибо, издавая всё более ужасные проклятия, но этого было недостаточно, чтобы выпустить весь его гнев и обиду.

– Прости, пожалуйста, – ещё раз сказал Разант и обратился уже к своему товарищу по побегу: – Сейчас я тебя вытащу, только найду, чем его связать.

В ответ на это старик бросил какие-то лоскуты, коих в его «апартаментах» было полно, и из них легко получились путы и кляп. Сразу после этого Разант кинулся отпирать камеру, но бывалый преступник жестом остановил его:

– Не надо, нет, пустое это дело, малыш. Староват я для побегов, да и не в первый раз тут.

– Ты что?! Если ты реально виновен, то тебе надо бежать, а мне надо чем-то тебе отплатить.

– Слушай, я помог тебе, потому что поверил в важность твоих мотивов, – дед опять очень широко и искренне-радостно улыбнулся. – Доживёшь до моих лет, станешь таким же сентиментальным. А если ты и отопрёшь камеру, то я всё равно тут останусь.

При этих словах Разант, конечно, вспомнил Карнеля и удивился, куда у личности может пропадать с возрастом стремление к свободе. Или дело не в этом?

Разант всё равно отпёр замок. С назиданием:

– Хорошо, но если ты передумаешь, то путь свободен. В противном случае, прости, сиди тут.

– Как скажешь, сынок, – ещё раз улыбнулся старичок.

– Эээ... А можно и меня выпустить? – раздался новый голос, принадлежащий торговцу, что недавно проснулся от поднявшегося шума и наблюдавшего за происходящим.

– Послушай моего совета, – вновь заговорил опытный заключённый. – Тебе будет гораздо проще не вешать на себя побег, а просто подождать, пока тебя выпустят.

Разант на секунду задумался и изрёк:

– Ты это уж как-нибудь для себя реши, – после чего ловко кинул ему ключи, так что они приземлились прямо на раскрытые ладони. После этого он не стал терять время и ещё раз сказав «спасибо» своему благодетелю, вылетел стрелой отсюда.

Торговец и вправду задумался, стоит ли пользоваться дарёными ключами от свободы.

Ситуация для Разанта была сносной: обогнув угол блока для задержанных, он, прижимаясь к стене и осторожно выглядывая, осмотрелся.

Похоже, и вправду большинство личного состава уже радовалось ярким сновидениям, покуда во дворе теперь бродило несколько дежурных. Плохо, что освещение было местами достаточно ярким, а Разант не имел опыта работы лазутчиком (насколько он сам знал), так что для него тайные операции представляли проблему.

В квадратном периметре из высокого частокола было двое ворот: через первые, что поближе, вошёл Разант вместе с Тибо (около них до сих пор стоял не распряжённый торговый фургон). Вторые были поодаль, зато они были настежь раскрыты, видимо, ждали кого, зато были под усиленной охранной, в то время как первые обделены вниманием. Фактически там был только часовой, который прислонился к фургону и лениво что-то жевал.

Дело было ясное.

Разант нащупал на земле несколько крупных камней и зашвырнул их так, чтобы они приземлились в десятке или паре десятков метров от солдата, чтобы отвлечь и увести его подальше.

Но шум первого броска он, похоже, вообще не заметил, возможно, потому что они плюхнулись на мягкую землю. Вторым броском бестий отправил в полёт небольшую горстку, чтобы они постучали друг о друга при приземлении – в ответ на это охранник даже удосужился повернуть в ту сторону голову на пару секунд, но сразу после этого потерял интерес. Третий бросок был одинарным и маленьким камушком, зато отправлен залп с большой злобой, угодив безучастному часовому прямо в темечко. Он тихо ойкнул, поднял голову к небу и, постояв так немного, пожал плечами и опять принялся безучастно ко всему размышлять о вечном.

«Вот жеж ленивая скотина! Как тебя на службе держат?» – сердито отметил про себя Разант и пустился во все тяжкие.

Безответственному часовому показалось, что стремглав мчащаяся к нему фигура похожа на дикого кабана. Но поскольку кабанов тут быть не может, он решил, что ему ничего не угрожает и единственное, что он предпринял, так это попробовал поздороваться. «Кабан» ничего не ответил, только со всего разбегу саданул его плечом прямо в грудь, не дав даже успеть согнутся, схватил за грудки и треснул лбом по лбу, финальным ударом уложив его на землю.

От мешавшего ему солдата Разант избавился, но загвоздка появилась другая. Тот имел могучие лёгкие и от боли взвыл белугой, да так громко, что, похоже, услышали все. Остальные часовые поспешили на звук с оружием на изготовку.

«Вот, проклятие! А я надеялся, что вы тут все такие же инертные», – вспомнил умное слово Разант, но пора была не размышлять, а действовать.

Подлетев к одной из уже спящих лошадок, он избавил её от дуги и подпруги, вскочил верхом и пришпорил пятками что было мочи, бедняжку.

Животное попалось послушное и пришло в себя после дрёмы быстро, почти мгновенно ответила на приказ, поднялась на дыбы и, заржав, сделала мощный рывок, быстро набрав скорость.

Проносясь сквозь ряд спешащих навстречу перехватчиков, она быстро вынесла нового хозяина за ворота. Только вслед успело вылететь несколько стрел, не нашедших своей цели. Дальнейшей погони не последовало, во всяком случае сразу.

Разант слабо представлял, сколько нужно ехать верхом, чтобы добраться до Тригора, но он знал, что это «недалеко». Также он знал, что идёт верной дорогой, ведь именно в эту сторону направлялся торговец, задержанный по пути в город. Конечно, было бы спокойнее, если бы попался хоть один указатель, но поскольку не встречалось развилок, то и в направляющих табличках не было нужды.

Через час-другой, когда стало ясно, что следом никто не идёт, подуставший Разант свернул в лесок, чтобы дать и себе, и желающей вернутся ко сну лошади немного заслуженного отдыха. Сам он соорудил подушку из опавших листьев, а животное уснуло стоя, предварительно пожевав немного ещё зелёную траву.

Всё шло неплохо, пока утром новоявленный конокрад верхом на своей добыче таки не уткнулся в ожидаемый перекрёсток, где дорога делилась на два идущих в разные стороны луча. Всё бы ничего, да от дорожного указателя тут был один гнилой столб.

– Ну что за свинство? – в голос подивился Разант.

– Ужасно, правда? – внёс свою лепту в негодования по поводу состояния местной инфраструктуры новый голос.

Бестий, естественно, сразу обратил свой взор в сторону источника. Недалеко от раздорожья, на опушке у большого поваленного ствола сидел мужичок с большим носом и близкорасположенными крысиными глазками. В этот самый момент он набивал пеньковую трубку табаком, извлечённого из огромного громоздкого вещмешка, расположенного по правую руку.

– Да, довольно некрасиво получилось. Теперь я не знаю, в какую сторону идти, чтобы добраться до Тригора.

– О, сынок, да ты не местный, да? Надо было спросить у того, у кого ты купил кобылку, о дальнейшем маршруте. Или ты её... позаимствовал?

– А твоё какое дело?! – напрягся Разант.

– Да мне никакого вообще, – замахал руками мужичок, отвлёкшись от забивания курева. – Просто подумал, вдруг помощь нужна, тут как раз моя специализация.

– Какая? Может дорогу подсказывать?

– Хе-хе. Ну, это моя вторая основная специализация. Этим делом скорее для души занимаюсь. Так приятно видеть, как кто-то идёт верной дорогой, а всё благодаря мне.

– Так может, подскажешь тогда, куда мне следует двигаться?

– ...Могу, – задумчиво заключил мужичок и замолчал.

– Ну?

– Не хочу, чтобы одно дело было во вред другому... Может, сперва посмотришь, что у меня есть на продажу? Или давай я что куплю ненужного?

– Мне не с чем пока расставаться, так же не могу пообещать, что куплю что-то у тебя.

– Ну и ладно, я ж только посмотреть прошу. Нет, так нет. А если что заинтересует – тогда вообще хорошо.

– Краденое небось?

– А твоё какое дело? – засмеялся старичок, уже доставая из необъятного мешка первую вещь – длиннющий свёрток, сравнимый с человеческим ростом. Он торчал из мешка, пока тот ещё был завязан, и его явно было проще всего достать, чтобы потом он не мешал извлекать остальное.

Разант был готов тут просто впустую убить время, чтобы поскорее узнать направление, но резко переменил своё отношение, когда человек с крысиной мордой закончил кряхтеть, вытаскивая первый лот сегодняшних торгов, и начал его разворачивать.

Увидав знакомое красное текстурированные покрытие, бестий спрыгнул с лошади, понёсся к торгашу и вырвал свёрток у него из рук, самостоятельно сорвав все узелки и обнаружив под тонкой мешковиной родной ему, если можно так выразиться, Феррос. Это был, несомненно, он, ведь тот самый меч выдавал не только уникальный внешний вид, но и холод, от которого немела рука, если взяться её за рукоять.

– Я рад, что тебе понравилось, но давай поаккуратнее, он всё-таки ещё не твой! – напомнил о себе продавец.

– Где ты его взял? – проигнорировал кляузу бестий.

– Где взял, где взял... Какая разница? Я только перепродажей занимаюсь.

– Где ты его взял?! Мне крайне важно это знать, – с нажимом произнёс Разант.

– Да уж не у тебя, какая разница?! Слушай, у моих друзей очень длинные руки и если...

– Нет, слушай, давай договоримся, я его даже готов у тебя купить, ну вот, в обмен на лошадь, но только прошу заодно сказать мне откуда он у тебя. Это очень важно.

– Ну... лошадь-то краденая? – осведомился продавец.

– Одолженная. Владелец сейчас всё еще за решёткой, наверное, так что ему пока можно не возвращать. Да и хватит уже нам задавать друг другу такие неловкие вопросы.

– Пожалуй, ты прав, малец. Ладно, раз тебе так эта ерунда понравилась, то я возьму твою лошадку и скажу тебе, откуда я взял этот товар. Он у меня из Тригора, который, пользуясь случаем, скажу, находится по правую дорогу развилки. Там есть один парниша, который ходит по осушкам после штормов и собирает, что найдётся. Вот я у него по дешёвке и приобрёл. Хотел спихнуть местному старьёвщику, он седой дурень, любить деньги на всякую рухлядь тратить, вот только он меня знает слишком хорошо. Я у него пару вещичек как-то брал попользоваться.

– Погоди, ты хочешь сказать, что этот меч лежал на берегу? – холодеющим голосом уточнил Разант.

– Ну да. Видно, с корабля какого слетело. Даже если судно не тонет, то часто какие-то вещи с палубы срывает за борт.

Вот тут Разанту стало ещё более неспокойно. Феррос был далеко не на палубе, а глубоко внутри корабля, и чтобы его как-то вымыло оттуда, корабль должен был дать большую и глубокую пробоину, перевернуться или вообще разлететься в щепки, а в таком случае всем на борту было бы очень несладко, вплоть до...

– Скажи, а вот что может случиться, если на брег выкинет человека и его найдёт один из этих… мародёров?

– Хм... Ну, тут сложнее, чем с вещами... – начал прикидывать мужичок.

Тригор был довольно живописным городом, видно, что старым, но Разанту, естественно, было не до этого. Он шёл торопливым шагом, хотя хотелось аж бежать, но умом он понимал, что это неразумно, так как, идя до города, он покрыл большое расстояние и ещё не ясно, сколько придётся прошагать в будущем, пока он доберётся до места назначения.

Попытался оглядеться он, только когда вышел на перекрёсток двух широких улиц, при этом пытаясь вспомнить маршрут, который ему пару часов назад объяснял ему новый знакомый «гид». От размышлений его отвлёк раздавшийся поблизости шум и гам.

В сторону Разанта бежали двое: мальчик лет десяти, сжимающий в руках глиняную вазу почти в половину своего роста, а за ним, явно отставая, пытался угнаться пожилой мужчина в очках. Последний при этом то и дело приказывал мальчишке остановиться и призывал прохожих задержать вора.

Правда, отреагировал на мольбы только Разант. И когда юркий малыш проносился мимо него, он легко схватил его за шиворот и поднял над землёй, как пойманного зверя.

– Пожалуйста, отдай мне украденное! – потребовал подоспевший владелец вазы.

– Ну, на, подавись! – истошно крикнул малец и швырнул вазу к его ногам, чего произведение искусства, естественно, не пережило. Разант аж вздрогнул от внезапности, когда она с громким звоном разлетелась на мелкие черепки, чем воришка и воспользовался, высвободившись из хватки и быстро исчезнув среди прохожих.

– Ох, какое несчастье! – сокрушался над руинами своей собственности потерпевший. В этот момент у Разанта появилась возможность разглядеть его получше: почти полностью поседевшие волосы, очки с толстыми линзами, затёртая, но добротная одежда.

– Извините, – присел на колено напротив него Разант. – Мне следовало сразу отнять у него хрупкую вещь, пока он чего не натворил.

– Ох, нет-нет! – вышел из прострации убитый горем владелец вазы и замахал руками.

– Вам не за что извиняться, это я должен извиняться, что доставил неудобство, а также поблагодарить за то, что попытались помочь. Мне следовало сделать это сразу, но у меня аж сердце замерло, когда этот мальчик швырнул эту драгоценность на мостовую. С беспризорниками сейчас у нас такая напасть, прямо больно смотреть, что приходится делать этим детям. В мои времена всё было иначе…

– А вы, похоже, сдержанный человек... – отметил Разант то, что его собеседник, несмотря ни на что, не использовал ни одного, даже очень слабого ругательства.

– Я когда-то был учителем и не могу винить детей в том, на что их заставляют идти обстоятельства. Плохо только то, что этот реликт уже никогда не будет таким, как прежде, – объяснялся он, собирая черепки в большой карман на своём фартуке, похожим на гончарный. – Но, так или иначе, чем я могу вас благодарить за помощь?

– Да я же ничем не помог. Хотя, вы знаете где находится ближайший к городу песчаный пляж?

– Песчаный пляж, – призадумался бывший учитель, распрямляясь, – Думаю, если вы пойдёте по этой улице вниз, то выйдете к порту. Оттуда в обе стороны простирается песчаный берег, если отойти достаточно далеко.

– О, похоже, это то, что мне нужно. Ну, спасибо за указания и до свидания, – попрощался Разант и, развернувшись, поспешил в указанном направлении, но был окликнут уже через пару шагов:

– Ох, постойте пожалуйста!

– А, в чём дело? – оглянулся Разант.

– Это насчёт меча на вашей спине.

– А что с ним? – сразу заинтересовался Разант, удивлённый тем, что это был первый раз, когда хоть кто-то посторонний признал Феррос за меч.

– Позволите ли вы мне взглянуть на него? Хотя бы немного?

– Почему бы и нет...

Разант аккуратно достал Феррос и передал его просящему. Тот чуть не уронил его сразу же, как вес оружия целиком оказался в его руках.

– Он тяжелее, чем может показаться, даже при таких размерах.

– Да-да, я заметил, – закивал бывший учитель в ответ, разглядывая покрытие и проводя по узору из нитей ладонью. – Думаю, тут потрудились Златоглазые. Изумительная работа, просто потрясающая реплика.

– Реплика? – вот уж совсем вышел из колеи Разант.

– Копия, дорогой друг. Точнее, модель, ибо она передаёт только форму оригинального предмета. Настоящую вещь едва ли можно увидеть на улице.

– Копию чего? О какой вещи идёт речь?

– Кровавого оружия. Наши предки до открытия металлообработки, и тем более задолго до колонизации Софа, делали оружие из куда менее надёжных материалов. Но существовала особая порода красного дерева. Имеется в виду натурального красного цвета, чуть ли не багряного. Так из него могли изготавливать очень продвинутое оружие – прочное и смертоносное. Ну, это по меркам тех времён, конечно. В наши дни кузнечное дело превзойдёт любой лучший клинок древности. Говорили даже, что оно могло иметь магическую силу, но в образцах, дошедших до наших дней, это едва ли заметно. Так вот, это копия одного из таких мечей. Их очень сложно сделать, так как той породы дерева никто не видел уже много веков, если оно вообще существовало. Вроде как их нужно специально выводить, а технология давно утеряна. Тут, наверное, использовали какой-то хитрый краситель, а человек с хорошими руками здорово потрудился над оформлением.

– А если он так хорош, то возможно ли, что это... не копия?

– Ох, вещь восхитительная! Но такой вариант исключён. Ему было бы не меньше тысячи лет, а так сохраниться материал не способен ни при каких условиях. Мне доводилось видеть настоящие кровавые оружия, и они были испещрены вдоль и поперёк, а цвет обледенел до бело-розового. Ваш экземпляр просто слишком нов. Хотелось бы посмотреть на подлинный экземпляр в действии – я слышал столько диких историй.

– Каких историй? – прищурился Разант.

– Что сила такого оружия является палкой о двух концах. Его использование вредит телу и разуму. Конечно, достоверных источников просто-напросто нет, так что услышать можно самое разное. Что он вызывает галлюцинации или видения, лишает человека возможности ясно мыслить, стирает воспоминания, лишает сил, вызывает разного роды болезни и истощения организма. Конечно, это как-то связано с магическими силами, что в нём должны быть заключены, – всё болтал и болтал эрудит, отдавая вещь владельцу.

– М-да... не хотелось бы, чтобы с тобой такое произошло, – отстранено проговорил Разант, принимая меч обратно и возвращая его за спину.

– Никто не желает себе зла, разумеется, – увенчал лекцию седовласый мужчина. – Если бы у меня было побольше свободных средств, то я бы попробовал сделать вам хорошее предложение о покупке, если он не краденый. Но для меня это мечты. Думаю, вы найдёте ещё, кому экая редкость может понадобиться.

– Вы думаете, я хочу его продать?

– Ну да... Простите, а вы тоже любите собирать предметы старины? Просто по виду не скажешь.

– Ну, я интересуюсь подобными вещами, просто не всеми.

– Тогда, может, как-нибудь зайдёте ко мне в магазин? Моя лавчонка торгует антиквариатом, вот в той стороне, откуда я и бежал. Возможно, если навестите меня, я смогу вас как-нибудь отблагодарить за сегодняшнее. Ах да! Простите, но я совсем забыл представиться: моё имя Вейви.

– Разант... – ответил бестий, и, наконец, возникла пауза, за которую произошло кое-что важное. В то время как в омуте его сознания бурлили огромными пузырями размышления, щедро подкормленные откровениями Вейви, откуда-то из глубины взрывом поднялись старые заботы, отошедшие на второй план. – Обязательно зайду, но не сейчас. Я вспомнил, что у меня очень важное дело. Спасибо, что указали мне дорогу и прощайте!

Отчеканив своё, Разант поспешил вниз по улице к порту, не ожидая ответа и не оглядываясь.

В порту кипела работа: здоровенные потные мужики грузили и тянули туда-сюда ящики и бочки, а вокруг и между бегали счетоводы, роясь в куче бумаги и вечно сверяя количество груза и маркировку на таре. В этом муравейнике оказалось сложно найти достаточно свободного человека, который смог бы указать Разанту направление к прибрежному кабаку, в котором заливали глотку моряки в увольнении.

Бывший хозяин Ферроса и новый хозяин одолженной лошади велел ему искать там определённого человека, отличить которого можно по одной очень маркой детали – глаз у него столько же, сколько бровей.

Хоть публика и была очень интересной, разномастной, помимо морских псов состоящая ещё и изо всякого отребья, но вечно щетинящейся мужик с повязкой на месте левого глаза и густыми сросшимися бровями, сверху подчёркнутые полями большой чёрной треуголки с черепом и костями, которая плохо смотрелось на маленькой лысой голове. (непонятен смысл предложения: что за мужик, откуда он тут взялся и какие его действия в этом предложении?). Да и вся остальная одежда была худенькому человеку, маскирующемуся под пирата, маловата.

Он сидел за своим столом один и что-то пил прямо из бутылки. Через шумный зал к нему подошёл Разант:

– Могу я присесть?

– А? Подваливай! – весело отозвался «пират» и опять отхлебнул.

– Скажи, друг, это ведь ты следишь за... «сборщиками»? – поинтересовался Разант, стараясь напустить на себя достаточно серьёзный и угрожающий вид. Давно не мытое лицо, вылезшая щетина и мятая одежда помогли ему хорошо подстроиться под собеседника.

– Ах, да, мои ребята, любят собирать всякое дерьмо, что люди выбросили... Хе, если ты понимаешь, о чём, приятель. Выгодное дело, кстати, а главное - без риска, ведь барахло ничьё. Тебя что-то конкретное интересует? Поди, тоже ищешь, что подешевле, чтобы своё корыто укомплектовать. У меня есть вёсла, дросселя, даже парус, но немного дырявенький. Можешь его залатать или обрезать, чтобы получить такой же, но поменьше... Любая баба с этим справится.

– Нет, понимаешь ли, тут дело сложнее... Меня кое-что интересует, но это не вещи.

– А-а-а.., понимаю. Мои ребятки недавно нашли на берегу пару цыпочек, красивых, редко таких увидишь. Одна, правда, быть может, на любителя, но по мне, так тоже неплохо выглядит. Так бы и съел её. – С этими словами он так противно ухмыльнулся, что при любых других обстоятельствах Разант, не думая, дал бы ему в зубы. – Знаток хорошо отвалит. Они ещё так трогательно жались друг к другу, все мокрые насквозь, когда мы нашли их на песке. Хе-хе.

У Разанта аж кольнуло сердце, когда он представил себе эту картину:

– Живых хоть? – постарался он не выдать голосом беспокойство.

– Ну да, вполне живёхоньки. Иначе было бы сложно их продать.

Теперь у Разанта похолодела спина. Человек с крысиным лицом рассказывал, что с подобными найдёнышам поступают по-разному: если личность побогаче или знатнее, то можно сорвать неплохой куш на выкупе. Иногда достаточно просто их обобрать и оставить там лежать. А вот иногда их берут с собой в качестве товара, особенно если попадаются привлекательные молодые женщины. Конечно, во всех цивилизованных странах успели отменить рабовладельческий строй, но закон абстрактен и при определённых условиях одна персона всё равно может отнять свободу у другой.

– Вы их уже продали?!

– Конечно, нет, – отмахнулся, как от сварливой жены, псевдо-корсар. – Иначе стал бы тебе про них рассказывать? Тут новёхонький кораблик как раз сейчас должен причаливать, красивый такой, а главное заморский – уплывёт и не вернётся. Видать, есть там кто богатый и любитель до экзотики. Так вот, если мои бестолочи вернутся с товаром и без денег, то можешь сам взглянуть на них.

– И когда они вернутся?..

– А я откуда знаю? Вдруг там на трапе очереди? Хе-хе! Вообще только ушли. Заходи вечерком, тебе ведь не к спеху…, – после этих слов он отвернулся куда-то в сторону и опять присосался к бутылке. Намёк этого демонстративного поведения был ясен.

Ну, деньги у Разанта были, и довольно много, но проблема была в том, что он никогда не покупал себе невольников или невольниц, а спросить о средней цене было как-то компрометирующе. Но даже если ему хватит финансов с лихвой, ждать до вечера было абсолютно невыносимо, и он бы с большим удовольствием дождался заветной минуты прямо тут. Но в голове уже родилась идея получше.

Слегка покачиваясь на слабых волнах, в неровный ряду стояло несколько кораблей разных форм и размеров. Их паруса были подняты, потому их не колыхал морской зефир. Сильно выделялся только один, который ещё не до конца примерился к отведённой ему пристани и не убрал ветрила. Также он отличался своим строением от соседей, будучи явно не софского происхождения, насколько мог судить Разант. Это было то судно, которое он искал. И ошибки быть не может.

Небольшая делегация уже ждала, когда вновь прибывший пришвартуется. Это явно была группа официальных лиц, которой следовало утрясти деловые и номенклатурные детали. Чуть поодаль, на том же пирсе, стояла небольшая группа из трёх человек, выглядевших куда менее солидно - с босыми ногами в выветренных заправленных под колено матерчатых штанах и такими же неприглядными рубахами на торсе. Они стояли, окружив своё сокровище – горизонтально-распложённый дощатый ящик, похожий на широкий гроб и как раз подходящий по размерам. То есть в него как раз влезет два не очень рослых человека. По бокам можно было видеть перфорацию. Дырочки были предусмотрительно маленькие, но многочисленные, чтобы пропускали много воздуха, мало света и было сложно снаружи разглядеть содержимое.

– Эй, голодранцы! – властным тоном свистнул их Разант.

– Тебе чего надо? – отозвался самый крепенький на вид.

– Меня ваш старшой послал, велел показать товар сперва мне.

– Ну да, конечно, – хрюкнул не глупый подчинённый. – Может, ты уже и расплатился? Ну так давай, забирай сундучок. Или нам было велено ещё понести его для тебя?

– Эй, ты с платёжеспособным клиентом, между прочим, разговариваешь! – продолжал гнуть своё Разант.

– Эй, братва, у нас принц из богатого края пожаловал. Поди ищет, чем или кем украсить свой роскошный дворец! – выкрикнул хамоватый грузчик и дико заржал, подталкиваемый своими дружками.

Разанту такая реакция, разумеется, пришлась не по душе, заставив его в глубокой задумчивости посмотреть на ладонь левой руки.

– Да всё равно я это планировал... – произнёс он вслух и, сжав бронированный кулак, как следует, заехал хохотунчику прямо в нос, отчего тот отлетел на пару шагов и начал истошно ловить руками алый дождик.

Покуда он был занят, в драку полезли его товарищи: один окривел от удара ногой в живот, от второго Разант успел пропустить пару ударов, но зато на третьем изловчился схватить вражину за руку и вывихнуть сустав. Правда, к этому времени первый оппонент с лицом, перемазанным кровью, решил взять реванш. А чтобы увеличить шансы на победу, отломил от ящика дощечку, выбрав побольше, а главное - с торчащим гвоздём.

– Ну, сейчас огребёшь, – угрожающе размахивая импровизированным оружием, приближался разъярённый бунтарь, переступая через тела поверженных братьев.

– Эй, это не честно! – замахал руками бестий, невольно пятясь. – Давай разберёмся, как мужики, а?

– Да пошёл ты, выродок! – плюнул он на разантово предложение и пошёл вперёд на полной скорости.

Когда расстояние начало столь скоро сокращаться, молодой наёмник осознал, что не безоружен, а иначе каким бы он был наёмником?

Взяв Феррос покрепче обеими руками, лезвием перпендикулярно земле, он сделал огромный взмах, описав вокруг себя почти полный круг против часовой, ударив не ожидавшего фехтовальщика доской плашмя в бок с такой силой, что его аж отнесло в сторону.

По инерции ему пришлось сделать ещё несколько шагов, чтобы устоять на ногах, но пирс кончился слишком рано, и он вылетел за его пределы, а перед тем, как шлёпнуться в воду, ударился головой о деревянный корпус судна, которое уже как раз встало в своё «гнёздышко».

Услышав «бум и «плюх» Разант пошёл посмотреть, как там внизу его спарринг-партнёр: он вполне благополучно всплыл на поверхность из пучины, только был очень зол, но зато умыл окровавленное лицо.

Разобравшись с тремя проблемами, Разант с замиранием сердца поспешил вызволять своих спутниц из тесного плена. Опираясь на отверстие в крышке, которое осталось от оторванной доски, Разант просунул туда меч и надавил всем весом на рукоять, пользуясь оружием, как рычагом. Немного поскрипев, крышка отлетела, как запущенная из катапульты, едва не угодив в голову самому бестию. Отскочив в последний момент, Разант торопливо поднялся на ноги и, забыв обо всём на свете, включая оставленный на земле Феррос, вернулся к «гробу», в котором томились те, кого он должен быть оберегать. Он боялся, что женщин, возможно, чем-то накачали, чтобы они вели себя тихо и не пытались выбраться из столь компактной тюрьмы. А может, их просто связали или довели до полной потери сил. В любом случае, ещё надо будет найти способ помочь им, но всё-таки ничего делать не потребовалась, так как пленницы деревянного гроба были в полном порядке.

Не похоже, что им даже было тесно: одна цыпочка, нахохлившись, сидела в уголочке, устроив гнездо из кучки соломы. Другая, заметно потолще, с большим интересом воззрела прямо в глаза Разанту, отвлёкшись от поедания рассыпанных по днищу своих «апартаментов» семян.

Я ящике были заперты две крупные птицы с красивыми тонкими шеями, украшенными переливающимися перьями. Похоже, что это были павлины - существа для здешних краёв редкие и экзотичные. Одно только - не имели пышных хвостов, будучи самками.

– Цыпочки... ясно... – выдал в воздух Разант, про себя ругая всё и всех, на чём свет стоит. Теперь он потерял все зацепки. А ещё надо решить, что делать с этими пернатыми. Можно было, конечно, помочь их теперешним владельцам встать, затем сердечно попросить прощения, но...

– Могу я узнать, кто и зачем таранит вверенное мне судно? – донёсся сзади требовательный голос.

Обернувшись на звук, Разант увидел дорогой головной убор, увенчанный большим пером, которое бы хорошо смотрелось на хвосте его находок. Ниже полей этой шляпы можно было увидеть лицо... Рамиреза.

Он спустился по трапу и решительным шагом направился к нарушителям спокойствия, на ходу объявляя свои требования, но опешил, когда его и бестия взгляды встретились.

– ...Привет, – не нашел ничего лучше в своём лексиконе Разант, будучи целиком во вне от попыток осознать происходящие.

– Разант, я тебя ненавижу!.. В кого ты такой идиот?.. – с необыкновенной нежностью в голосе прошептала ему под ухо Шилка. – фраза не отсюда? Шилка позже спустилась с корабля, возможно, должно быть там, где они обнимались при встрече?

– Этот псих виноват, – нарушая интимность момента, вырос, точнее, поднялся с земли, бугай, которому бестий только что напинал по животу. – Мы к вам по делу, а он как накинулся! И это он нашего брата в борт зашвырнул.

Рамирез поморщился и отодвинул жалобщика в сторону, вновь обращаясь к неожиданно встреченному бестию:

– Разант Эшкрофт, верно? Это чудо, что вы целы и невредимы! Ваши спутницы очень за вас переживали и...

– А вот и они... – прошептал обомлевший Разант, глядя куда-то через плечо капитану корабля, заставив и того оглянуться на то, как на пирс спускались две фигуры, которые он сильнее всего на свете чаял увидеть.

У Шилки был очень напряжённый взор, а у Алисы, наоборот, потухший. Женщины не сразу обратили внимание на столпотворение. Первой очнулась бродящая взглядом по сторонам юная аристократка. Её реакция была типичной, но спустя пару секунд, отмерев, она положила руку на плечо впереди идущей Шилке и взвизгнула: «Смотри!»

– Что стряслось? – готовясь к встрече с любой опасностью, осведомилась Шилка, но, отследив, куда направлены её сияющие очи, сразу забыла обо всём.

Шилка встала как вкопанная, не издала ни единого звука и даже просто не улыбнулась. Она очертя голову пустилась бежать так, что трап под ней аж закачался, чуть не уронив Алису.

Она бросилась к Разанту, игнорируя все препятствия: чуть не влетев в Рамиреза и сбив с ног вторую жертву недавней драки, которая только успела распрямиться.

Бестий понял, что пришло время испытать на себе её тяжёлый характер, ибо все её переживания находят выход только в одной форме, а этих самых переживаний он доставил порядком.

Последним рывком Шилка прыгнула на Разанта и со всей силы… сжала его в объятиях. И вот молодой наёмник, став жертвой неожиданных нежностей, стоял ни жив, ни мёртв, пока его коллега будто пыталась укрыть его собой и прижать к себе посильнее.

– Шилка, кхем, я тоже рад тебя видеть…, – продолжал изображать столб потрясённый Разант.

Алиса исполнила роль суфлёра, когда, убедившись, что бегающий взгляд Разанта остановился на ней, подала ему знак, обняв воображаемую фигуру пред собой и выжидательно глянула на него.

Это был бы просто, если бы не было так сложно. Не ожидавший столь тесного контакта молодой наёмник медленно поднял руки и сомкнул их у Шилки за спиной под лопатками, ответно привлекая её к себе. После чего первым нарушил молчание:

– Я в порядке. Всё хорошо.

Чуть позже она нашла что ответить:

– Раз… ант. Я тебя ненавижу.

Алиса наблюдала за происходящим с большим интересом, а вот Рамирез стыдливо смотрел куда-то в сторону.

Когда Разант совладал с охватившим его смущением, он переложил руки на плечи Шилке и оторвал её от себя, чтобы, наконец, смочь взглянуть ей в глаза:

– Всё хорошо. Я здесь.

– Да, хорошо, – столь же растерянно забегала глазами Шилка, не зная, куда себя деть после такого откровенного проявления минутной слабости. – И как только ты тут очутился?..

– Похоже, что ему достаточно повезло, что он умудрился не захлебнуться и добраться до берега! – объявил для всех и каждого Рамирез. – Воистину, у этого юноши железная воля, а также ему сопутствовала в немалой степени удача, если даже умудрился найти свою пропажу.

– Даже две, – кивнула подходящая к месту действия Алиса.

– Ну, тогда уж три, если так судить, так как я имел в виду нечто другое, – он кивнул на Разанта, точнее куда-то поверх него.

Шилка глянула ему за плечо и от удивления широко раскрыла глаза:

– Быть не может! Ты нашёл Феррос!

– Э-э-э.. ну да. Хотя я слабо понимаю, как он потерялся. Сперва я считал, что весь корабль в щепки разнесло, но теперь явно, что шторм не выдержал только я…, – ища пояснений по этому положению Разант обвёл взглядом присутствующих и зацепился за образ Алисы, которая вжала голову в плечи и виновато улыбалась.

– Она выронила его за борт спустя какое-то время после твоего исчезновения. Вообще-то Рамирез рекомендовал нам забрать вещи, что после тебя остались, а она потащила эту огромную дуру, несмотря на мои запреты. Взвалила на себя, а когда шла вдоль борта… Ну, ты понимаешь.

– После той ночной встряски наша команда ещё какое-то время топталась на месте на неуспокоившемся море, пытаясь найти нужный курс. Вот тогда это и произошло. Юная леди сама чуть за борт не отравилась.

– Безумная история, – хлопнул себя по лбу Разант.

– А ты сам-то во что успел вляпаться? – спросил Шилка. – И не говори, что у тебя всё прошло гладко. Всё равно не поверю.

Он бы и рад поделиться, но и рта раскрыть не успел, вместо него заговорил голос настоящего оратора:

– Какая необыкновенная история! Уверяю вас всех, что мне подобного наблюдать не приходилась, – вышла на сцену, притянув всеобщее внимание, Карина Кассиндер, неизменно в роскошном аккуратном одеянии и в окружении своих верных соратников. Излагала она громко и сочно, но слова лились так, будто были заготовлены и читались по бумажке. – Уверена, вам есть что обсудить, но давайте сделаем это позже, в более располагающей обстановке. Дамы, включая меня, сильно устали от плавания и только привыкаем к тому, что земля вечно не уходит из-под ног. Правильно я говорю, Алисочка?

– Эм, да. У меня вправду будто кружится голова, не переставая, – коротко прикинув, согласилась Алиса.

– Позвольте, я провожу вас в лучшую гостиницу, что только можно найти в этом захолустье, – не дожидаясь ответной реакции, она направилась по одному ей известному маршруту. Вслед ей бросилось три взгляда: сильно недоверчивый от Разанта, слегка настороженный - от Шилки и восторженно-сияющий - от Алисы, которая, не думая, зашагала по проложенному курсу, а остальным оставалась только последовать. Лишь Рамирез остался разбираться со своими недавно возложенными капитанскими обязанностями... И бедными, всеми забытыми павлинихами.

Глава 9

Глава 9 «Она всегда будет для тебя самой лучшей»

Это был один из тех случаев, когда Разант был доволен: он, наконец, нормально отдохнул, помылся, побрился. Шилка вернула ему меч и нож, так что бестий больше не чувствовал себя голым без своей экипировки. А сейчас, довольный, вкушал ужин вместе с женщинами. Кормили в заведении, куда их отвела Карина, очень хорошо (хотя, ему было и не очень приятно осознавать, что он чем-то обязан этой цицуле). Да и атмосфера в просторном хорошо-освещённом зале была тихая и спокойная: всякую шушеру сюда точно никогда не пускали.

– Одному в лесу было неприятно и опасно. Может какая обычная тварь и не сможет нанести мне вред, но я кожей чувствовал, что рядом притаился сапун.

– Да ты достал уже! – хлопнула ладонью по столу Шилка, едва последнее слово слетело с губ Разанта. – Алисе хотя бы голову не забивай своим бредом, хорошо?

– А что?! Я правду говорю! – возмутился бестий.

– Действительно, что не так? – заинтересовалась невинная душа.

– Алиса, скажи, ты знаешь, что такое вообще «сапун»? – задала вопрос на засыпку Шилка, в ответ получив задумчивое покачивание головой.

– ...Наверное, зверь какой.

– Близко. Это чудовище, которое Разант придумал, а теперь всем рассказывает про них при каждом удобном случае. Особенно любит наивным девочкам голову засорять.

– Ничего подобного! Я сам однажды видел сапуна. Двоих сразу! Они много, где обитают, просто хорошо прячутся, а когда нападают, то всегда успешно. Вот помню, как сейчас...

– С меня довольно, – Шилка встала из-за стола, оставив почти законченную трапезу, и отправилась из столовой комнаты в жилое крыло, наставив Разанта следить за Алисой, а потом отвести её к ней в комнату.

Какое-то время эти двое оставались в тишине.

– Скажи, а ты уже переговорил с Шилкой по поводу... ну, того, чтобы она задержалась со мной в Кислевграде? – осторожно начала она.

– Да когда бы мне успеть? Мы с ней сегодня наедине на оставались.

– Ой, да! Прости, сегодня был такой комфортный и спокойный день с тех пор, как ты нашёлся, что я совсем забыла, как мало времени прошло.

– Не переживай, времени на это полно, хоть наше путешествие и подходит к концу, – приободрил её Разант.

– Да, к концу, – вместо этого Алиса впала в задумчивость. – Интересно, что меня там ждёт... Быть может, я опять пересекусь с Кариной, и она возьмёт меня под крыло?

– Вполне вероятно, – пожал плечами Разант, точно не зная, что следует ответить, потому выбрал, что понейтральнее.

– А что ты начнёшь обо мне думать?

– В смысле «начнёшь»? Мы вроде уже давно знакомы, чтобы уже сложилось какое-то представление.

– Ну, ты ведь не любишь златоглазых. И Карину не любишь. Думаю, в том, чтобы быть среди них, есть что-то плохое.

– Ах, вот ты о чём... Да, думаю, ничего не изменится. Всё равно у тебя глаза куда более естественного оттенка.

– Да я серьёзно! Ведь не в зрачках-то дело.

– Ну, я тебе говорил, за что я их не люблю? Помимо присущим многим скрытности и надменности? А за то, что большинство из них просто бесполезны. Их туда сгребают как раз таки за красивые глаза, а потом выходит, что большинство из них не могут произвести почти ничего сверхъестественного. Искру там из пальцев высечь, хворостинку поджечь. А кто и выделяется из этой кучи, те могут использовать свой дар лишь для угроз и разрушения. А что до тебя… То у тебя и характер шёлковый, да и твой... талант... это воистину нечто необыкновенное. По правде говоря, ты единственная в этой шайке будешь действительно полезным членом общества. Я это могу сказать точно, ибо обязан ему и тебе собственной жизнью. Возможно, с твоим приходом там что-то и изменится.

Разант не часто складывал вместе столько предложений вслух, но Алиса выслушала его с большим интересом, после чего опустила взгляд на стол и стала о чём-то тягостно думать.

– Прости, если я сказал что-то не так, понимаю, для тебя это сложный переход…

– Всё в порядке, – вновь подняла на него взгляд Алиса, – Ты прав, и я благодарна тебе за искренность. Если ты так считаешь, то, возможно, что у меня действительно всё не так уж и плохо. Может, я вправду смогу ещё много кому помочь. Осталось не так долго ждать, чтобы выяснить. Просто... спасибо, что ты со мной.

Разант даже немного отпрянул и пристально оглядел Алису, как будто стараясь взглянуть на неё с какого-то нового ракурса. Тогда он и понял, что её образ для него поменялся уже давно: из девчонки, с которой было сподручно повымогать денег, он (образ) стал куда более лучезарный. И вспышек недовольства не было уже значительно долго. Хотя это может быть и вызвано тем, что Шилка всегда где-то рядом.

Позже Алиса спросила его о сапунах, и он с радостью поведал всё, что знал об этих ужасающих существах. А она с интересом слушала.

Вечер подходил к концу, и он отвёл Алису в «девичью» комнату. Да и сам нигде не задерживался, ибо вставать намного раньше, чем его спутницам.

– Кто там? Покупатель? – Вейви отвлёкся от ревизии книжных полок, когда дверь в его магазин отворилась, впуская фигуру, окаймлённую утренним светом.

– Потенциальный. Помните меня?

– Разумеется, я вас помню, юноша. Вы пытались мне помочь в том неприятном случае с вазой, – владелец указал на полусклеенный сосуд, вокруг которого лежали черепки, не занявшие своё место. – Это грустно, но иметь отреставрированный экземпляр лучше, чем совсем никакой. А я помню вас. Вы молодой бестий с замечательной копией алого меча.

– Вообще-то именно поэтому я тут. Похоже, это одна из исторических тематик, что меня интересуют, и я хотел бы знать больше. Особенно мне интересна часть о ментальных расстройствах.

– Понимаю, но думаю, я в общих чертах рассказал вам всё, что знаю. Хотя... знаете, я не родился с этими знаниями, – задумавшись он вернулся к копаниям в книжном ряду, попросив немного подождать.

Разант решил использовать это время, чтобы осмотреться. А поглядеть было на что: всё, абсолютно всё пространство было использовано по максимуму. Везде были полки, стойки, манекены, даже под потолком были прикреплены на тонких нитях разные поделки: деревянные или бумажные фигурки, детские игрушки или тотемные изделия вроде бубнов или идолов.

– Скажите, а вам известно что-нибудь о культе тумультуаристов? – между делом спросил Разант, разглядывая какую-то страшную фигурку.

– Знаю, что он зародился на территории современной Федерации Островных Наций. И он вне закона, – не отвлекаясь, поведал Вейви. – Несколько лет назад у меня изъяли все экспонаты, связанные с ним. Надо, значит надо, так что я не сильно расстроился. Разве что потому, что государство не предоставило мне никаких компенсаций. У него есть последователи в наши дни, но они крайне немногочисленны и неорганизованные. Скорее это просто бездумная, зависимая молодёжь из богатых семей, без каких-то идейных оснований.

– Ну да, похоже на то... – призадумался Разант.

– Да, нашёл, – вытащил не очень толстую книжку старьёвщик с одной из полок и сразу продемонстрировал её гостю. – Вот, её я прочитал много лет назад, потому всё помню не очень ясно. Но более полного источника по теме у меня просто нет.

Разант взял протянутый томик и прочёл название, выдавленное на обложке: «Культуры древних народов Одинокого».

– Одинокого? – уточнил Разант.

– Это старое название материка Вакутеры. Он так назывался до встречи с народом островных наций, и, тем более, до начала колонизации девственно-чистого Софа. Они считали свою большую сушу единственным оплотом жизни и развития среди бескрайнего моря, которое, сколько не плыви, всегда будет упираться в горизонт. Думаю, автор использовал прежнее имя, чтобы добавить архаизма. В соответствии с названием тут не представлены народы островов, у которых была своя, сильно различная культура, ну и древности Софа, так как до пришествия переселенцев тут просто не было разумной жизни.

– Исчерпывающе, – кивнул Разант. – Спасибо. Я очень скоро покидаю Тригор, потому не могу просто взять почитать. Могу я её купить?

– Этот экземпляр отнюдь не древний и много не стоит. Мне стыдно брать за него деньги, так что примите как знак моей признательности за вчерашнее.

– Ещё раз огромное спасибо. Мне надо поспешить обратно, так что извините, что я не задержусь, – попрощался бестий, пряча книгу за пазухой.

– Жаль с вами прощаться, – улыбнулся Вейви, провожая Разанта взглядом до двери. Он ожидал, что его новый знакомый спокойно отворит её и выйдет наружу – что может быть проще? Но он вместо этого, взявшись за ручку, замер на месте и уставился куда-то в сторону, после чего упал вниз, присев, опёршись на дверь спиной, не отрываясь взглядом от точки, притянувшей его внимание.

Хозяин магазина древностей наблюдал на этим молча, но когда только было издал первый звук, то Разант тут же приложил палец к губам с самым серьёзным видом. Через десять или двадцать секунд он успокоился и встал на ноги.

– Что произошло?! – попробовал опять подать голос Вейви.

– Прошу простить, если заставил понервничать. Просто я чуть не вылетел в объятия плохой компании.

– Какой ещё компании?! – совсем потерял нить пожилой мужчина.

– Через витрину заметил людей, с которыми бы не хотел встречаться, – пояснил Разант доходчиво, но без подробностей, а главное правдиво, так как с марширующей бригадой из Эвы, Шакала, Тибо и ещё пары незнакомых ему солдат встречаться было не с руки. Особенно если вспомнить, какой напряжённый выискивающей взгляд был у их сурового командира, когда ему показалось, что она смотрит прямо на него. – Вас не затруднит посмотреть, нет ли там кого сейчас?

– Там пусто, – выглянул через окно Вейви. – Что не удивительно в столь ранний час на этой улице.

– Ушли, – констатировал бестий. – Значит, и мне пора. Простите, что заставил понервничать. Ну и спасибо ещё раз, коли я пока тут.

– Обращайтесь, – пожал плечами всё ещё сбитый с толку Вейви, наконец простившись со странным пришельцем. – До чего странный…

Поскольку Разант плохо знал город, то ходил только изведанными тропами. А именно: шёл от гостиницы к магазину Вейви через порт и возвращался точно так же. Только если дорога туда не вызвала проблем, то, идя назад, он столкнулся с трудностями на полпути.

Двигаясь вдоль ряда корабельных пристанищ, повторяя свой вчерашний маршрут, он бросил взгляд на отдыхающую «Рензону». И опять около неё происходило какая-то шумиха. В столь ранний час Рамирез занимался своими капитанскими делами, разруливая что-то с пришельцами. Это рвение похвально, но Разанту, откровенно говоря, уже не было до него никакого дела... Вот только общался он с Эвой и её подручными.

Первым желанием было поскорее куда-нибудь шмыгнуть, чтобы скрыться из зоны видимости. Что он и сделал.

Напротив ряда кораблей стоял ответный ряд хранилищ и бестий нырнул в узкую спасительную тень между ближайшей парочкой.

Немного переведя дыхание, он тихонько высунул нос, чтобы понаблюдать за происходящим. И не похоже, что беседа Рамиреза и Эвы была преисполнена любви и взаимопонимания. Исполняющий обязанности капитана крутил руками и что-то истошно втолковывал, но похоже, что у Эвы на всё был ответ. Досмотреть до конца не удалось. Разанта отвлёк раздавшийся за спиной шум и шорох.

Обратив взгляд позади себя, он увидел, как из валяющейся у стены мусорной кучи, состоящий из раздолбанной тары, осколков и сора из оборвышей, с кряхтением и проклятиями стал подниматься какой-то худощавый мужик с повязкой на глазу и треуголкой, засыпанной стружкой и картофельными очистками. Завершила картину почти пустая бутылка грога в руке.

Сонно отряхнув от самых больших кусков грязи свой пиратский костюм, он громко икнул и только потом обратил внимание на Разанта.

– А-а-а.. х! Это же ты! Ах ты, свиная сиська! Это ты спёр у моих ребят цыпочек! Из-за тебя я мимо денег пролетел! Щас ты у меня получишь, шоб знал! – полным обвинений и справедливого негодования голосом нетрезвый корсар объявил свои намерения, не забыв в точности объяснить, по каким причинам он избрал именно такой путь воздействия.

– Тихо-тихо! Это была ошибка, давай всё обсудим, только ты давай тихо! – замахал руками Разант!

– А я не буду тихо, щас дам тебе бутылкой, и ты будешь тихим... навеки! – не унимался пьяница и сам засмеялся над своим оборотом.

– Успокойся, мы мо...

Это слово бестий сказал очень зря, так как оно мгновенно привело собеседника из состояния горестного негодования в состояние яростного бешенства и ненависти. Это проявилось в том, что он закончил говорить и бросился исполнять намеченное, размахивая недопитой выпивкой.

К счастью, пойло вылетело из дрожащих рук и улетело куда-то поверх головы Разанта, но это не могло помешать горящему праведным гневом кинуться в рукопашную.

Он тараном понёсся на бестия, и тот не смог увернуться в узком пространстве. Разанта будто насадили на рога, протащили пару метров и потом отбросили ещё на столько же.

С болезненным выдохом от ударился спиной о твёрдую землю, а сверху ещё неаккуратно упал всем весом обиженный делец. Но неприятных ощущений прибавилось, когда Разант понял, что в глаза бьёт солнечный свет, а значит, он уже не в укрытии.

Чьи-то не очень заботливые руки сперва сняли с тела дурно пахнущий алкоголем груз, а потом дёрнули самого бестия, заставив его принять вертикальное положение. Пара взглядов вокруг и стало понятно, что его крепко держал Шакал, представив ясному взору Эвы, позади которой виднелся Тибо. В сторонке едва стоял корсар, но не похоже, что его существование кого-то интересовало.

– Ну надо же! Кого я вижу! Значит, мне не показалось. Не следовало спешить, а всё-таки проверить ту лавочку, – поделилась лейтенант своими надумками.

– А зачем я вам ещё нужен? Я не лазутчик, «Рензона» в порту. Ну, сбежал из клетки разочек, с кем не бывает? Все живы-здоровы.

– Ну, во-первых, нас привлекла твоя разборка с честным зафтранским гражданином.

– Не такой уж он и честный: павлинов ворует для перепродажи.

– Я их не воровал! Я их нашёл, честно, они ничьи были! – рвал глотку, чуть слезами не обливаясь от обиды, пират.

– Лейтенант, а это не те дорогие птицы, о пропаже которых и нам велели похлопотать? – напомнил Тибо.

– Ох, час от часу не легче... чуть позже с этим разберёмся, а пока… – она перевела взгляд на Разанта. – Слушай, я бы с радостью плюнула на тебя и забыла, что нам нужно найти всех, кто был на борту этого корабля. А человек, который отдал такое распоряжение, в особенности заинтересовался, когда услышал твоё описание. Так что давай по-хорошему. Для начала мы сходим навестить твоих друзей.

– Вставай, соня, – пропела Шилка, заходя обратно в номер.

– Я уже давно не сплю, – безжизненно ответила сидевшая на кровати Алиса. Она и вправду, похоже, успела давно проснуться и одеться.

– А почему ты так повесила нос?

Молодая аристократка ещё немного поразглядывала узор на ковре, прежде обратить свой взгляд на Шилку:

– Карина куда-то исчезла. Я проснулась и, пока тебя не было, решила её навестить, а там пусто. Её охраны тоже нигде нет. Странно, что она вот так исчезла без единой весточки. Уж мне-то наверняка бы сказала.

– Ты переживаешь? Х-м-м... А Разанта тоже нигде нет. Я как раз его искала, боясь, что он задрыхнет надолго, но похоже, что он куда-то подскочил с утра пораньше.

– И он пропал? – заволновалась ещё пуще прежнего Алиса. – Ты думаешь, может... они куда-то вместе пошли?

– Очень маловероятно. Карина на него смотрит, как на мусор, да и он к ней симпатий не питает. Разве что случилось что-то из ряда вон выходящие. Но если бы произошло что-то большое, то наверняка они бы про нас не забыли.

– Да, ты наверняка права, – глубоко вдохнула Алиса. – Может, я себя накручиваю, и они скоро придут. И, ясное дело, порознь.

– Не переживай, – Шилка села рядом и положила руку ей на плечо. – Разант - безответственная скотина, но довольно преданная скотина. Скоро явится сюда безоговорочно. Всё равно тебе ещё нужно время позавтракать, так что пошли.

– Хорошо, – кивнула Алиса и попыталась улыбнуться. По правде, ей действительно стало немного легче, когда Шилка убедила её в том, что Разанта стоит ждать. Оставалась ещё и Карина, но пропажа златоглазой отошла на второй план, когда она узнала, что пропал её защитник.

Из тёплой, нагретой солнцем комнаты они вышли в прохладный пустой коридор, по обе стороны которого тянулся ряд дверей в гостиные номера, а оканчивалось это дело широким окном. Правда, это помещение оказалось не таким уж и пустым, так как у соседней двери, ведущей в комнату Карины, стояла какая-то женщина, одетая в практичную кожаную одежду. И, чисто по-женски, Алиса обратила внимание на красивые серьги с крупным аквамарином, что виднелись сквозь длинные каштановые волосы. Она приложила ладонь к деревянной поверхности и будто пыталась что-то нащупать, при этом задумчиво подняв голову вверх.

Шилка уже было прошла мимо, но...

– Вы Карину Кассиндер ищете? – проявила заботливую вежливость Алиса. Незнакомка, немного помедлив, обратила взор на ту, кто к ней обратился. Взгляд этот был полон какого-то абсолютного спокойствия, почти отрешённый и пустой. Так же эти глаза имели одно зловещее свойство, с которым Алисе приходилось сталкиваться довольно часто в последние дни – золотое сияние, исходившие изнутри.

– Да, – коротко ответила она голосом, который хорошо дополнял отсутствие жизни в её взгляде. Алиса даже немного смутилась, не зная, что сказать на такой короткий ответ и как продолжить разговор.

– Ну так её нет. С утра куда-то запропастилась.

– Вы знаете, где она, – кивнула женщина, будто утверждала, хотя по логике скорее спрашивала.

– Извините, но мы сами понятия не имеем. Она ничего не говорила и...

– Пойдём уже, Алиса, мы тут ничем не поможем, – строго распорядилась Шилка и продолжила путь по коридору. И молодой дворянке осталось только принять и согласиться, следуя за ней. Но когда она проходила мимо незнакомки, то та довольно сильно схватила её запястье и не похоже, что собиралась отпускать.

– Это не был вопрос. Вы подходите под описание. Капитан корабля, на которым вы плыли, сообщил, что вы путешествовали вместе. Значит, вы должны знать, где она и вы мне это скажете.

– Я ничего не знаю, отпустите меня! – потребовала Алиса, и к её призыву присоединилась Шилка, только куда более решительно.

– Сейчас же убери от неё руки, тварь! – наёмница кинулась вперёд оттолкнула агрессоршу что было силы.

Златоглазая отступила на пару метров и едва не лишилась равновесия, но быстро восстановила баланс. Встав смирно, она, слегка наклонив голову, внимательно изучила взглядом с ног до головы Шилку (заодно и стоящую у неё за спиной Алису), нигде не задерживая взляд. Затем, будто отвлекаясь на что-то, она провела кончиками пальцев по губам, чтобы обнаружить оставшейся на коже кровавый след.

– Неплохое движение. Похоже, ты всё-таки представляешь угрозу. Так что извини, но я убью тебя, если придётся, – с этими словами она протянула руку вперёд, будто ожидая, что ей что-то вложат в ладонь. Но вместо этого из её тела в этом месте пошла густая испарина, наполнявшая невидимый сосуд. Эта фигура набирала форму, быстро превратившись в боевую глефу, вполне материальную и осязаемую. Внешний вид оружия был весьма мрачен, напоминая косу самой смерти, только с лезвием, расположенным не под углом, а идущим прямо, продолжая направление древка.

– Шилка, ты это видела? Она... она очень сильная златоглазая.

– Да уж вижу, но ты ведь не думаешь, что это повод просто отдать тебя ей? Она ведь явно Бродяга.

– Но ведь я...

– Беги, попробуй привести помощь, может, повезёт найти Разанта или хотя бы Карину, коли она нас в это втянула. Ну, а я пока проверю, умеет ли девка хотя бы правильно держать своё оружие в руках.

– Будь осторожна, я скоро вернусь, – решительно кивнула Алиса и бросилась бежать. Увидев, златоглазая ринулась следом, но узкий проход полностью загородила Шилка, готовая отбить любую атаку.

– Значит, ты решила расстаться с жизнью? Пусть так, – поудобнее перехватила оружие златоглазая.

– В твоих мечтах! – дерзко ответила Шилка, выхватывая с пояса катары.

До Алисы только и доносился звон металла, пока она спешила вниз по ступеням и вышла в холл, в котором почему-то не было ни души, даже служащих.

– Помогите кто-нибудь, пожалуйста! Её там убьют! – бросила клич девушка, но никто не отозвался. Только в одном из коридоров испуганно шмыгнула тень и хлопнула дверью, запёршись в одной из комнат. В этот момент у Алисы от страха и безнадёги на глазах выступили слёзы – она была слишком слаба, и даже её способности, которые однажды спасли Разанта, будут полезны, только если Шилка вообще выживет.

Тряхнув головой, последняя из Сильбернов бросилась к двустворчатой двери наружу, чтобы попробовать искать помощь дальше. Очень хотелось верить, что она встретит Карину или Разанта... и её желание исполнилось. Едва она дёрнула за ручки и распахнула створки, пред ней предстал её преданный защитник. Но она совсем не ожидала увидеть своего спасителя в окружении зафтранских военных, как раз тащивших его внутрь гостиницы.

– Разант... Кто эти люди? – только и догадалась спросить Алиса, широко распахнув удивлённые глаза, от чего в них только явственнее сверкнули слёзы.

– Алиса, что произошло?! – сразу напрягся он, заметив влажный блеск в её очах.

– Шилка в опасности, Разант! Там златоглазая, она её сейчас убьёт!

– Ах эта сучка! Я прикончу её голыми руками! – яростно, даже как-то по-звериному оскалился Разант, подумав, что Карина показала своё истинное лицо. Все мышцы налились кровью, и глаза тоже застелила красная пелена и бестий сделал такой огромный и мощный рывок вперёд, что его не удержал даже стоявший позади Шакал и Тибо с Эвой, контролирующие его по левую и правую сторону.

Не надо было ничего объяснять, так как наёмник сразу уловил звуки битвы и знал, куда двигаться. И плевать что оружие отобрали зафтранцы, ведь ради Шилки можно было хоть рвать врага зубами или хотя бы послужить ей живым щитом. Давно в нём не было такой голой решимости, а она ещё и усилилась, когда он, наконец, влетел в узкий коридор, где располагались их комнаты, и увидел, что уже опоздал...

Бой шёл ещё не долго, но Шилка уже вся взмокла и её грудь часто вздымалась и опускалась, пока она делала большие и жадные вдохи. Её оппонентом не была Карина Кассиндер, но важно было не это, а то, что она не показывала признаков усталости и была готова в любую секунду нанести завершающий удар.

Шилка это понимала тоже, потому решила пойти на пан-или-пропал, вложив все силы в последнюю атаку. Выбрав место в центре корпуса, которую в случае чего будет сложно загородить лезвием глефы, наёмница сделала большой шаг вперёд, затем прыжок, замахиваясь правой рукой за спину, чтобы нанести прямой горизонтальный укол, подобный удару кулака. Острие косы и вправду оказалось далеко и не смогло бы парировать напор Шилки, но златоглазая оказалась слишком подвижна даже с таким габаритным оружием в узком пространстве, и легко и грациозно сделала шаг в сторону, пропустив её мимо себя.

Инерция, которую сама Шилка и создала, оказалась слишком сильной, чтобы её подавить. Потеряв равновесие, она поняла, что летит в большое окно в конце коридора, на фоне которого всё это время стоял её оппонент. Время будто замедлилось, пока она смотрела, как сейчас врежется в стекло, ожидая затем ещё худшего столкновения с мостовой. Потому она не могла заметить, как в это самое время в помещение влетел Разант, как он за долю мгновения оценил происходящие и, нисколько не мешкая, побежал вслед за ней. Ему всё казалось столь же неторопливо-движущимся в этот опасный момент. Он пронёсся мимо златоглазой, которая, почувствовав угрозу, взмахнула глефой. Вовремя пригнувшись, бестий сохранил голову, пожертвовав некоторым количеством волос с макушки. После этого златоглазая оказалась полностью открыта и вполне возможно было нанести ощутимый удар, даже без оружия, но это было очень вторично.

Шилка уже зажмурилась, будучи готовой встретить стекло головой, когда почувствовала кожей, как рядом всколыхнулся воздух. Раздался звон стекла, но она не почувствовала удара, а только крепкое объятие сильных рук под грудью. Потом пара мгновений невесомости, ветер, бьющий откуда-то снизу, и только затем удар. Сильный, болезненный, но далеко не смертельный.

Открыв затуманенные глаза, она обнаружила себя в невысокой траве на лужайке двора гостинцы. Земля вокруг была усеяна стеклянными осколками разной величины, а также тем, что осталось от ставен. Чуть вдалеке удивлённо смотрели прохожие. Чьи-то руки всё так же крепко сжимали её тело. Повернув голову, она увидела, что её из-за всех сил держит Разант, принявший на себя весь удар. Его глаза были зажмурены, а рот растянулся в болезненном оскале. Они лежали на боку, крепко прижатые друг к другу. Удар о стекло и встряску при падении взял на себя именно Разант, оставив Шилке минимальную толику страданий, окружив её тело своим собственным, как сплошным панцирем.

– Разант! Разант! Ты в порядке?! – панически повторяла Шилка, освободившись из его хватки и поднявшись сама, чтобы помочь встать ему. Это было трудно, так как бестий слабо реагировал, а правая рука Шилки отдавалась большой болью в локте, так как именно на него пришлась основная мощь столкновения. – Вставай, пожалуйста, быстрее! Нам нельзя валяться!

Над ней, как монарх на трибуне, из разбитого окна возвысилась златоглазая и сверху вниз оценивала положение. Сфокусировав свой взгляд на бестии, она, наконец, смогла разглядеть его как следует.

– Прошу вас, не двигайтесь. Я не хочу причинять вам вред, а требую лишь содействия, – странным, почти сочувственным, но нисколько не более тёплым тоном объявила она.

Шилка напряжённо взглянула на неё, потом на Разанта, не желавшего приходить в себя. Можно было бы попытаться убежать самой, найти Алису и уберечь хотя бы её, но бросить Разанта... не было вариантом. Она всё ещё мучительно металась, хотя знала, что выберет наверняка. Но и эта дилемма отпала сама собой, когда позади надменной златоглазой победительницы выросло ещё несколько человек. Люди в зафтранской военной форме, которые вели с собой нового пленника – Алису.

– Милсдарыня Тефида! Мы схватили одну из женщин, что сопровождали Карину Кассиндер и одного бестия, но я вижу, вы уже с ним разобрались. – рапортовала Эва. – И.… похоже, ещё кое с кем.

– Именно так. Возьмите тех двоих внизу тоже, и идёмте со мной. Нам с Фенриром следует с ними… побеседовать.

Шилке оставалось только стиснуть зубы, смотря за происходящим в бессильной злобе. Ну не могла она оставить Разанта, не могла и всё.

Резко стало холодно. Просто-таки пронзительно холодно. И это было бы полбеды, если бы ещё при этом не пропала возможность дышать. Это леденящее ощущение заставило до того бездвижное тело Разанта резко вздрогнуть и открыть глаза, пробуждаясь ото сна.

– Ну, я так и знал, что ты просто дрыхнешь – серьёзных повреждений нет. Вот ленивый пёс! – изрёк неприятный голос. Хоть его владелец и стоял прямо перед Разантом с пустым мокрым ведром, но видел он сейчас слишком расплывчато. Выделить, кроме ёмкости, из которой его только окатили, удалось лишь мерцающие изнутри зрачки.

– Где я? – слабо осведомился Разант, пытаясь оглядеться. Всё тело ныло и подняться было тяжело, а он сидел на стуле в каком-то тёмном углу. Помещение напоминало то, где его разместила Эва скоротать первую ночь в гостеприимной Зафтре.

– Эй, девки, ваш любовничек проснулся!

– Постыдись, – сделала замечание женская фигура, вплывшая в комнату через открывающуюся дверь. – Я ведь много раз просила держать свой нрав в узде, Фенрир. Ты на работе.

Это имя сразу сверкнуло в голове у Разанта. А свет даже как-то озарил комнату, сделав окружение куда более чётким.

– Да какая разница? Меня их чувства мало волнуют, – отмахнулся в ответ молодой мужчина с испещрёнными шрамами лицом и гадко ухмыльнулся. – Скажи, чтобы шевелились.

– Проходите, прошу, – подозвала Тефида кого-то приглашающем жестом, и за ней внутрь проследовали Алиса и Шилка. Первая была физически в порядке, но выглядела напуганной, а вот Шилке, похоже, пришлось пережить травму.

– Разант, ты пришёл в себя, – кинулась к бестию последняя из Сильбернов.

– Кажется, более или менее. Меня сильно интересует, что тут происходит, и... Шилка, что с твоей рукой?

– Ерунда, полная ерунда, – ответила она, поглаживая свою руку, висящую на перевязи и закреплённую жгутом. – Куда важнее как ты сам. Руки-ноги целы?

– Ещё слушаются, – задумчиво ответил Разант, подвигав всеми конечностями.

– Мы так переживали за тебя. Ты после того падения вообще не хотел двигаться, а Шилка чуть было не... – затараторила присевшая возле него на колени Алиса.

Сама Шилка уже было открыло рот, чтобы поскорее перебить чем-то более важным, но её саму прервал скорчивший мину Фенрир:

– А, мои глаза! Может, мне выйти, чтобы вы раздеться смогли уже? Потом намилуетесь, а я сюда пришёл дела делать.

– Ну и какого ты тут делаешь, маньяк? – зло огрызнулся Разант. И Фенриру это не понравилось.

– Слышишь, мразь, я могу тебе вот прямо сейчас башку одним ударом снести на глазах у твоих девок, весело забрызгав их алым фонтанчиком.

– Да я тебя сам...! – с вызовом поднялся Разант на едва выдерживающих ногах. Златоглазый провокатор с радостью сделал шаг вперёд, но второй уже не смог.

Его тяжёлый сжатый кулак обняла нежная ладонь Тефиды, от чего он сразу замер и обернулся в её сторону. Взглянув на как всегда спокойное лицо, он хмыкнул, но отступил.

– Мы просим прощения, – подалась вперёд Тефида, оставив Фенрира на заднем плане. – Его эго очень болезненно реагирует на малейшие уколы, не может всё забыть того случая при нашей последней встрече. Также прошу прощения за драку, что мне надо было устроить с вашей спутницей. Я случайно сломала ей руку, но постаралась максимально хорошо её обработать.

Разант аж вздрогнул и панически бросил взгляд на Шилку. Она только кивнула и сказала, что всё хорошо.

– Замечательно, что хоть кто-то из вас может нормально разговаривать. Но я могу узнать, что вы здесь делаете и что вам от нас нужно?

– Наша встреча меня тоже ставит в ступор, но так или иначе, наши пути опять сошлись, хотя скорее столкнулись на полной скорости лоб-в-лоб. Это странно, но следует работать с тем, что есть.

– А ближе к делу? – присел обратно Разант, так как ноги уже начали ныть.

– Я как раз собиралась сказать: мы агенты Солбриса и занимаемся серьёзными инцидентами, которые за пределами нашей организации, но имеют к ней самое непосредственное отношение.

– Ага, такими как... браконьерство? – недоверчиво прищурился Разант, чем сразу вызывал гнев Фенрира:

– Вот только вякни ещё хоть одно лишнее слово, ублюдок…! – но Тефида жестом заставила его замолчать, хотя недовольство его при этом никуда не делось.

– Такими, как Бродяги, – продолжила она. – Карина Кассиндер занимает ту же самую должность, что и мы. Но у нас есть основание полагать, что она ведёт двойную игру. Вполне возможно, что она индивидуально комбинирует что-то за нашими спинами, но даже так нам следует узнать, что именно. За нашими членами всегда ведётся пристальный контроль. А она в последнее время ведёт общение со слишком многими подозрительными личностями и часто перекладывает на других свои прямые обязанности.

– Вы что, уже своим собственным людям не доверяете?

– В разумных пределах. Но задача Солбриса в том, чтобы использовать уникальную силу златоглазых на пользу общества и не допускать злоупотребления. А это значит, что нужно регулировать поведение всех членов.

– Ну да, конечно, – не сильно поверил Разант, особенно в часть о «пользе для общества», а вот про тотальный контроль совсем наоборот, принял на веру без разговоров.

– Когда мы встретились в первый раз, то делали небольшой крюк, чтобы уладить дело в Ристохе. Успех был частичным твоими усилиями. Мы задержались ещё на пару дней, так как Фенрир серьёзно вышел за пределы возможностей собственного тела, и ему требовалось восстановится. Потом мы отправились в Камнемостье, но опоздали совсем капельку. Карина Кассиндер провела там много лишнего времени, но отчалила всего на день раньше нас. Мы почти сразу отправились следом, но прибыли в Тригор даже раньше, так как её корабль где-то заблудился. Она явно не ожидала, что мы уже тут и ищем её, так что куда-то спряталась впопыхах. Боюсь, что это означает её виновность, но всё равно надо найти её, прежде чем делать какие-то выводы.

– Превосходно. А зачем вы напали на Шилку и охотились за мной? Ищите свою Карину, а нам нет до этого дела! – ответил за всех Разант, но такая позиция не очень понравилась Алисе, что она выразила осуждающим взглядом.

– Да всё же проще некуда, – ответил Фенрир. – Доподлинно известно, что вы путешествовали вместе, а вы нужны нам, чтобы выйти на неё, дурья башка! Меньше в следующий раз будете сопротивляться представителям власти! Так что почти сразу после того, как кто-нибудь из вас сдаст карты, то вы можете идти.

– Это что ещё за «почти»? – сразу отметила вечно-деловая Шилка.

Фенрир открыл было свой рот, недовольно скривившись, но Тефида взяла эту задача на себя, как более подходящий кандидат:

– У нас планы на вашего друга. Откровенно говоря, нам бы не помешала его помощь. У нас нет законного права этого требовать. Но вы официально считаетесь задержанными, лейтенант уже готовит рапорт, так что содействие этого бестия сильно облегчит вам всем жизнь.

– А с чего бы вам, могучим магам, понадобилась моя помощь, – прищурился Разант.

– Ты всё-таки неплохо дерёшься. Почти удовлетворительно. Здешняя гвардия в нашем распоряжении, но не уверен, что она обладает подходящими... качествами для дела. Нам нужен кто-то, кого можно послать вперёд.

– Как пушечное мясо меня хотите использовать? – прищурился Разант ещё сильнее, что уже почти ничего не видел.

– Ха-ха! В точку! – хлопнул себя по лбу повеселевший Фенрир. – Самое оно! Но не переживай, если всё будет по плану, то тебе ничего не сделается.

– ...Я вам не доверяю... – буркнул Разант.

– А от тебя и не требуется! Все, что я хочу, это чтобы ты самоотверженно помог своим тёлочкам, а потом иди гордый на четыре стороны. Героем же будешь! Им и полагается своей головой не думать, а выполнять приказы. У тебя это хорошо получается, я знаю.

Разант от злобы сжал кулаки, но это больно отдалось в остальном теле.

– Разант, – вкрадчиво начала Шилка, не дав Фенриру продолжить. – Я совершенно ничего не хочу заставлять тебя делать. Уверена, что даже Алиса нас поймёт, хоть этим мы её и подводим.

– Да, я могла бы и подождать, но мне совершенно не нравится идея охоты на Карину...

– Не волнуйся, девочка, – раздался мягкий голос Тефиды. – Мы не палачи и не убийцы. Если она невиновна, мы это выясним. Если у неё проблемы, то решим. Правда, если она с Бродягами, будет сложно... вернуть её. Но она может быть опасна для окружающих. Солбрис ценит членов, как своих детей, коль скоро он сам их растит и воспитывает. Для всех будет лучше, если она перестанет скрываться, как напуганный зверь. А что до тебя, бестий, ты согласен или нет?

– А, ладно! – махнул рукой Разант. – Вполне благочестивый шантаж.

– А ты забавный парень, – оживился Фенрир. – Не люблю забавных парней. Впрочем, ты мне с первого взгляда не по нутру пришёлся.

– Аналогично, – оскалился в ответ бестий.

– Нам незачем испытывать взаимную симпатию, – остудила обстановку своим холодным голосом Тефида. – Просто сделаем это и забудем, что когда-либо виделись.

– Мне это подходит! – отмахнулся Разант.

– Аналогично, – повторил Фенрир. – Пойдём отсюда, Тефида, а эти пусть побездельничают. Учти, щенок, что мы тебя поднимем сразу, как понадобишься. Если ты к этому моменту всё ещё не сможешь ходить, то поползёшь на животе. И не забывай, что ты с подружками под стражей. Уяснил?

Дверь за златоглазыми захлопнулась, и образовалась тишина, которую скоро нарушил Разант:

– ...Вот же сучий потрох!

Шилка нахмурилась. Алиса покраснела.

– А знаешь, ты прав, он та ещё скотина... – задумчиво изрекла Шилка, глядя на яркую луну в небе, освещавшую комнату через зарешеченное окно.

– Кто? Златоглазый этот? – Разант подсел к ней рядом за стол, в центре комнаты.

– Да, Фенрир. Его коллега куда обходительнее, но я бы не хотела всё равно иметь дела с подобными людьми. И к ним, людям, мы собираемся отвести Алису? Я, право, сперва решила, что это Бродяги.

– Ты специально ждала, когда она уснёт, чтобы поднять эту тему? – Разант оглянулся, чтобы посмотреть, как в тёмном углу на нарах в открытой камере спит Алиса. Она явно выглядела чуждо для столь ужасного места, как темница. То есть такая ухоженная девушка, явно не из нищих сословий, в хорошей одежде, доброй обуви. Сам он там бы смотрелся куда гармоничнее. – Она спит очень много, как домашняя кошка.

Легла Алиса ещё даже до того, как на улицы опустилась темнота. Вообще-то, под попечением городского гарнизона было не так плохо. Их закрыли в этом небольшом тюремном блоке вместо того, чтобы рассадить по камерам, и не забыли накормить ужином. Похоже это тройка задержанных числится на особых правах.

– Жизнь в нашем темпе её сильно изматывает. Слишком много волнений. Представь, что её ждёт в Солбрисе в таком случае.

– Я думаю, там есть места и для тех, кто в живости и подвижности не превосходит мешок с репой. А среди прочих найдутся и воспитанные, отзывчивые люди, – помянул мимоходом Разант своего знакомого по имени Грегори.

– Думаешь? Странно это слышать от тебя.

– Я презираю подавляющее большинство их братии, а до «всех» округляю для удобства, чтобы каждый раз не поминать лишнего.

– Какой-то негуманный подход, – устало ответила Шилка и опёрла подбородок на здоровую руку.

– Пора на боковую?

– Да, пожалуй, я тоже замоталась. А что на счёт тебя?

– Думаю, я в коматозе хорошо отдохнул. Только вот жду, когда мышцы одеревенеют. По-моему, скоро всё. – проверяя свои слова, Разант поводил плечами по кругу и попытался покрутить головой.

– Ну и как оно?

– Скоро буду танцевать.

– Раньше, чем ты думаешь, – объявил ворвавшийся в помещение Фенрир, громко хлопнув дверью.

– Что случилось?! Карина нашлась? – забормотала оживавшая ото сна из-за поднявшегося шума Алиса.

– Ещё как нашлась. Будем брать, пока есть такая возможность. Эй, мразь, живо за мной! Времени мало.

– ...Чокнутый ублюдок, – едва слышно прошептал себе под нос Разант, поднимаясь.

– Я иду с вами! – вслед за ним поднялась на ноги Шилка.

– Нам инвалиды не нужны, – кивнул Фенрир на её перевязанную руку. – И неженки тоже, – заодно указал и на Алису, ожидая от неё подобной инициативы. – У нас тут закрытое мероприятие, а вы пока держите закрытыми свои рты. За мной!

Разанту эту было совсем-совсем не по нраву, но уже давно было решено, что деваться некуда, и он поспешил следом. В комнате охраны Фенрир схватил со стойки оружие бестия и всучил владельцу, и вновь велел следовать.

– Значит так-с, наша заблудшая овечка где-то пряталась целый день, – он торопливо объяснял на ходу. – А на ночь глядя умудрилась нанять экипаж и теперь рвёт когти отсюда. Она пронеслась мимо дозорных у северного выезда, и они поспешили сообщить, но времени всё равно мало. Догоним её и попробуем отрезать и взять силой. Ты пойдёшь в «авангарде», так что не забывай, что у неё были телохранители. Ты всё понял?

– А где?..

– Прекрасно! – заключил Фенрир, и как раз в это время они вышли на улицу в объятия ясной ночи. Тут их ждала пара лошадей, верхом на одной из которых восседала Тефида.

– Поторопимся, – спокойно сказала она.

– Да, погнали, – златоглазый махом вскочил на свободное ездовое животное и как следует пришпорил ту в бока.

Разант остался в некоторой растерянности стоять на земле. Тефида едва заметно покачала головой, глядя вслед своему горячему на голову коллеге, а затем подманила жестом Разанта:

– Запрыгивай сюда и обхвати меня покрепче, – приказала она. Бестий, конечно, смутился, но пришлось повиноваться. Ему не казалось чем-то запретным схватить женщину за талию, но эту холодную златоглазую он видел в этом качестве в последнюю очередь. – А теперь... погнали! – повторила она слова Фенрира, а затем точно так же и отдала приказ животному рвануть вперёд.

К чести Фенрира следует заметить, что у него хватило здравомыслия сбавить ход и позволить остальным себя догнать, так что они скоро рокировались и продолжили путь вместе. Скоро они покинули город и очутились на большой дороге. К счастью, луна светила хорошо, так как от одних защищённых стёклами ламп, прицепленных к лошадиным упряжам, толку было мало, особенно для Разанта. Впрочем, его слабое ночное зрение и в таких условиях создавало некоторый дискомфорт.

– По-моему она устаёт, – объявила Тефида, слегка наклонившись и приложив ладонь к толстой лошадиной шее. Её тихий голос был едва различим из-за постоянного топота четырёх пар копыт, но Фенрир умудрился разобрать сказанное.

– Не имеет значения. Вот она, впереди!

Разант прищурился и вгляделся вдаль. Разобрать удалось ли очертания каких-то огней.

– Это двупряжённый рыдван, – резюмировала Тефида, которой было явно лучше видно.

– Где она только нашла дурака, который согласился пороть ночью на такой скорости, да ещё игнорируя стражу? – подивился Разант.

– Так случилось, что мужчинам крайне сложно отказывать Карине, – нашла время объяснить ему Тефида. – Кстати о кучере: я попробую нагнать транспорт, а ты должен будешь найти способ остановить его.

Не ожидая согласия, она погнала лошадку и заставила бедное ездовое животное напрячь последние силы.

Расстояние до святящегося пятна стало сокращаться, и оно приобрело ясные очертания. Это вправду был рыдван, крытый и запряжённым двумя разномастными лошадьми. Место кучера было впереди, на свежем воздухе. Разант попытался заглянуть в окна, когда они с Тефидой поравнялись с преследуемыми, но ничего не смог разглядеть за плотными шторами.

– Сфокусируйся! – едва услышал Разант приказ Тефиды из-за шума. Обгон продолжился, и вскоре бестий оказался лицом к лицу уже не с закрытой дверью, а с извозчиком.

– Эй, тормози! Слышишь, нет! Давай тпруни жеребцов! – он кричал, как мог, и был уверен, что извозчик его слышит, но тот даже не шелохнулся. Напряжённо он смотрел на дорогу, при этом довольно спокойно, будто скорость его не смущала.

– Он не будет сотрудничать. Я хочу, чтобы ты прыгнул.

– Прыгнул?! Туда? – вот уж чего делать совсем не хотелось. Сидя без страховки на трясущемся крупе, на полном лошадином ходу, чтобы схватиться с каким-то лунатиком – что-то не хочется.

– Я постараюсь подойти поближе, – заверила Тефида

– Кажется у меня есть идея получше... – правой рукой Разант обхватил златоглазую покрепче, чтобы второй потянуться вперёд. Слегка навалившись в бок, он дотянутся до висящий на подпруге лампы и, немного помаявшись, отцепил её. – Выглядит крепко.

– Что ты задумал?

– Лучше сразу увидеть, – заверил Разант и, хорошенько примерившись, швырнул светильник. Но... наверное, он плохо рассчитал силу ветра и другие отпечатки скорости. Брошенный предмет на мгновение нарисовал в воздухе линию света, которая протянулась от руки Разанта, прошла где-то за головой извозчика и окончилась ярким пятном на переднем колесе рыдвана. Тот аж подскочил, когда его колесо проехалось по железному корпусу, выдавило стекло и выплеснуло воспламенившееся масло. Попав на деревянные спицы, пламя начало быстро разрастаться, а ветер оказался не в состоянии его сбить.

– Это и был твой план? – Тефида немного сменила тон в сторону неодобрительного.

– ...Нет, – растерялся Разант. Правда, результат всё равно был, хоть и не прямой.

– Ха-ха! – взбудоражено взорвался Фенрир. – Мне нравится его стиль! Сейчас мы этой курице пёрышки-то опалим, она сама, радостно кудахтая, под топор выскочит! – поступок Разанта вправду вдохновил его на приступ пиромании. Заведя руку за голову, он как следует сжал кулак, застыл на пару секунд и резко выбросил её вперёд, разжав ладонь и испустив в мир огненный шлейф. Облако пламени мгновенно догнало рыдван и осело на его крыше. – Пусть попробует нас заметить!

– Это совершенно неприемлемо! – попыталась огорошить его радость Тефида.

– Зато эффективно! – парировал он, не теряя торжествующей ухмылки.

Фенрир оказался прав: изнутри транспорта быстро раздался женский визг и приказы немедленно остановится. Кучер без каких-то либо лишних слов или движений потянул поводья, и пара лошадей спешно начала сбавлять шаг.

– Мы её взяли! – продолжил ликовать златоглазый.

– Ещё нет, – опять остудила его огонь Тефида.

Разанту пока только и оставалось, что недоумевать, как эта парочка вообще уживается с такими разными темпераментами.

Когда кобылки уже совсем перешли на шаг, дверь по сторону от Разанта и Тефида распахнулась, и оттуда выпрыгнула взмокшая Карина, а за ней последовали четверо телохранителей, привычно окружив её защитной формацией. Она истошно пыталась отдышаться, отойди подальше от горящего гроба на колёсах и не заметила своих "гостей", пока Фенрир не обратил на себя внимание:

– Вот мы тебя и нашли, мокрая курица. Ладно, стерва, из мужской обходительности один разочек позволю тебе сдаться по-хорошему. Мне не жалко, так как я всё равно уверен, что ты откажешься от предложения.

Карина вздрогнула, обернулась и в ужасе округлила глаза. У нее даже перехватило дыхание, когда она увидела лицо Фенрира, расплывшееся в запредельно чванливой ухмылке.

И златоглазый правильно предугадал её действия. Карина грубо бросила приказ двоим из своих слуг остановить Фенрира, а сама бросилась в чащу в компании двух оставшихся. Ему ничего не оставалось, кроме как спешиться и извлечь из ниоткуда скитч.

– Я в погоню! – объявила Тефида и тоже спорхнула с лошади. Быстро и стремительно, подобно парящей ласточке, она отправилась следом.

– Стой! Не ходи одна! – окликнул Фенрир, но она уже скрылась за тёмной листвой. – Г-р-р! Что замер, щенок, а ну иди на выручку!

Охрана Карины уже обнажила мечи и приблизилась к Фенриру, так что подкрепление было бы кстати, ведь двое на одного – это не шутки, даже если ты златоглазый. Разант поспешил взяться за меч и помочь Фенриру, но он остановил его, не дав толком приблизиться.

– Да не мне, кретин! Тефиде! Она там совсем одна!

– А ты?!

– Да вот тебе не всё равно?! Шевелись, а то после них я сразу тебя зарежу!

Разанту этот вариант не претил, так что он только бросил коротко «Хорошо, удачи!» и отправился выполнять команду.

Ночная темнота плохо служила Разанту, зато тишина шла на пользу. Отфильтровать звон металла, раздававшийся за спиной, было легко, чтобы услышать шаги и шелест, исходящий откуда-то спереди. Молодой наёмник следовал за этими звуками и бойко сокращал до них расстояние.

Сплошная лесная чаща начала расступаться, стволы поредели и кроны над головой разошлись. Он вышел на открытое пространство – подножье травянистого холма, освещённое немеркнущей луной.

Обратив внимание вперёд себя, он увидел на его вершине несколько фигур на фоне яркой луны. Подобно театру теней, люди наверху представляли чёрные объекты с очертаниями человеческих тел, и кто есть кто можно было только угадывать.

Одна тень лежала ничком в траве, так, что сразу не разглядишь. Вторая пышная фигура стояла поодаль – явно Карина в своём богатом одеянии. Остальные две находились подле первой и яростно дрались друг с другом – определить, кто из них Тефида, было легко по оружию в руках.

– Я иду! – предупредил Разант и бегом начал подъём, ведущий к небу. Но он и полпути не успел сделать, когда представление замерло. Магию тени нарушили яркая мгновенная вспышка света, похожая на освещение от удара молнии. Разант замер от удивления, когда стало светло как днём, и он отчётливо увидел, как стоящая выше Тефида раскинула руки, выронила оружие, которое, как и у Фенрира, мгновенно испарилось, потеряв контакт с хозяином. Свет вскоре померк и опять стало темно. Тефида постояла ещё чуть-чуть, а потом подкошено рухнула на бок и покатилась кубарем с холма вниз.

Разант ругнулся и с новой силой бросился вперёд. Встав наперекор безвольного тела, он рассчитанным движением подхватил её на руки.

– Эй, ты в порядке? Очнись давай! – потряс свежеспасённую девицу Разант, отметив, что она кажется довольно тяжёлой для своего телосложения, скорее всего из-за походной оснастки

– Я ранена, но пока для жизни серьёзной угрозы нет, – Тефида разомкнула веки, явив испускающие слабый, но тёплый свет зрачки. После она провела рукой чуть ниже шеи, и бестий заметил, что у неё там виднеется серьёзный ожог. Что бы его ни оставило, но одежду оно прошило прямо насквозь. – Она в отчаянии. И она опасна. Похоже, мы были правы.

– Я сейчас со всем разберусь, – сказал Разант и осторожно уложил её на мягкую землю. Разумом ему не хотелось сочувствовать этой странной златоглазой, но душа понимала, что это живое существо, и сейчас ей больно, как это случается с каждым.

Тефида не знала или просто не учла особенности слуха своего нового напарника-бестия, потому понятия не имела, что прошёптанные для себя самой жалостливые слова «как я ненавижу это всё», достигнут его ушей. Но ни для смущения, ни для удивления у него времени не было.

Сперва он хотел предложить Карине пойти по добру да по здорову, но возможности показать хороший тон она ему не дала, заранее отдав приказ своего последнему защитнику атаковать.

– Слушай, здоровяк, я не хотел бы тебя убивать! – предупредил Разант, но на его противника вообще не произвело впечатления. Он молча переступил через тело испустившего дух товарища и угрожающе поднял палаш. С таким оружием Разант прекрасно знал, как совладать, в отличии от, скажем, Фенрирского скитча. Сняв с пояса собственное оружие, Разант кинулся вперёд. Молчаливый телохранитель знал, как правильно увести или отбить любой взмах или выпад, и беспрестанно и чётко выполнял все парирования, как по учебнику. Контрудары ему тоже были знакомы, и осуществлял он их не хуже – Разанту каждый раз стоило больших трудов вовремя среагировать, да, не теряя времени, вновь нанести удар, который в итоге всё равно лишь резал воздух или скользил по стальной поверхности, уходя куда-то в сторону.

Когда два меча в очередной раз сошлись крестом, бестий понял, что сейчас опять вопрос стоит только в том, кому удастся приложить больше сил, а значит, шансы один к одному. Холодный ветер дунул в спину, и со стороны зарослей полетели первые сухие листья, что успели опасть. В этом и заключалось решение.

Чем прилагать силу руками, бестий поднял ногу, будто готовясь сделать шаг, и резко ударил носком по рыхлой земле, запустив в воздух ком почвы. Ветер резко подхватил высоко взлетевший кусок земли и обратил его пыльное облако, попавшие прямо на лицо верного телохранителя Карины.

Он зажмурился и скорчил гримасу, пытаясь с некоторым запозданием защитить глаза, при этом удержавшись от ругательств и даже просто злобно не зарычав. Где бы он ни обучался, но вышколили его там хорошо.

Теперь молодому наёмнику ничто не мешало обезоружить своего коллегу мощным рывком, когда, наконец, удалось хоть немного отвлечь его неприятными ощущениями.

Всё было кончено, ну или так подумал Разант, пока неукротимый воин не предпринял поистине отчаянную попытку нападать с голыми руками. Навалившись медведем на врага своей госпожи, он схватился рукой за лезвие Разантового меча. Было видно, как оно вошло в ладонь и потекла кровь, но напугало такое зрелище только самого Разанта.

– Всё кончено, прекрати! – пытался уйти из хватки Разант, но она была поистине железной. Он прекратил попытки освободить оружие и вместо этого опять воспользовался ногами, как следует пнув поддых коленом. Телохранитель немного обмяк и скрючился. Для верности добавив другой ногой ещё разок, бестий снял с себя вражью тушу, и следующим ударом под колено, заставил неприятеля пасть на землю и отправиться с холма вниз, как это недавно проделала Тефида, но только немного в другую сторону. Ещё разница в том, что его путешествия прервали не заботливые руки, а вросший в грунт валун, выросший прямо на пути следования.

– Ему пока хватит, – диагностировал бестий, взглянув на лежащее где-то у подножья тело. Несмотря ни на что, ему доставил облегчение тот факт, что не пришлось отнимать жизнь товарища по профессии. Потом он бросил взгляд на другого охранника, под чьими останками уже растеклась неплохая лужа, а в спине виднелось входное отверстие, которое недавно проделала глефа Тефиды. Вздохнув, он перевёл, наконец, взгляд на виновницу торжества Карину Кассиндер.

Она стояла с раскрытым ртом, явно растерянная, напуганная, зажатая в угол. Но она не отступала и не пыталась броситься наутёк. Подойдя чуть ближе, Разант понял, почему: крутой подъём, достигнув своего пика через небольшое расстояние, оканчивался крутым скалистым обрывом, в котором протекала впадающие в море река.

– Ну, теперь всё точно кончено, – сказал хмурый Разант, преодолевая себя, и двинулся к Карине. Ему нисколько не нравилось, что он делает, но...

– Зачем ты это творишь? Что я тебе сделала?! – срывающимся голосом Карина задала самый важный вопрос, что пришёлся Разанту, как удар копытом по голове.

– Я... У меня нет выбора. Если ты вправду... – вновь поддался бестий сомнениям и дилеммам, что мучили его ещё несколько часов назад.

– Я ведь не заслуживаю такого обращения, правда? Скорее наоборот, ведь такая нежная и хрупкая. Меня ведь следует оберегать, тебе так не кажется?

– Это... не совсем справедливо... – уклончиво согласился Разант, приблизившись к Карине, при этом не заметив, что правая рука вдруг стала немного легче.

– Ну, вот именно поэтому ты должен мне помочь. Ведь ты пойдёшь со мной? Будешь обо мне заботиться?

– Наверное... – буркнул совсем смущённый наёмник.

– Наверное? Но ведь я такая добрая, понравилась даже твоим спутницам, Алисочке и Шилке.

– Шилка... – едва ворочая языком, повторил Разант. Лениво путающиеся в голове мысли в миг разлетелись в разные стороны и всё пространство занял её образ. Вокруг него всё вмиг обрело очертания. В первую очередь Разант понял, что его рука уже давно не сжимает рукоять меча, и он валяется где-то в траве позади. Потом до него дошло, что что-то жжёт ему грудь. Опустив голову, он увидел, что к ней Карина приложила ладонь. И грела она отнюдь не обычным человеческим теплом. В голове сразу мелькнула другая картина – ожог Тефиды.

Разант торопливо схватил запястье, отвёл тонкую руку Карины от себя. Вновь произошёл бесшумный удар молнии, осветивший всё вокруг и давший Разанту возможность увидеть всю глубинно испуганного удивления на лице златоглазой. Когда вновь наступила тьма, было очень хорошо видно тлеющие угольки в кругу выжженной травы у их ног.

– К-как такое возможно? Т-ты вообще нормальный?! – срывающимся голосом запричитала Карина, что-то по тону напоминающее надменные обиженные обвинения истеричной женщины. – Я тебя не нравлюсь?! Тебе вообще женщины нравятся?! Я хочу, чтобы ты отпустил меня!

– Что ты несёшь? – рявкнул Разант, окончательно приходя в себя.

– А, я поняла, ты, похоже, уже привязанный, или был, но сейчас не до конца!.. Слушай, а ведь у тебя проблемы, так?

– ...Что ты знаешь о моих проблемах? – немного помолчав осторожно спросил Разант.

– С головой! – радостно ответила Карина, которой удалось найти соломинку, за которую можно было бы ухватиться.

– С головой? – ещё сильнее растерялся Разант. Похоже, ясность мышления опять начала покидать его, но только лишь потому, что он действительно серьёзно запутался.

– Есть девушка, которая тебе нравится? Сильно, очень-очень сильно?

– Я.… не понимаю, – покачал головой Разант, на найдя объяснения подобному вопросу.

– Тогда скажи, что с твоим прошлым? Оно у тебя есть? Или оно развеяно и расколото?

– Да..., но как ты?..

– Тише-тише! Думаю, я знаю, как тебе помочь, но ты должен помочь мне, хорошо? – опять перешла на уверенный и сладкий тон Карина, широко раскрыв свои сияющие золотом глаза. Разанту они показались большими и выразительными, также ему понравились её светлые длинные волосы... Или она должна быть коротко стрижена? Хотя нет, её точно должны были быть рыжими?

– Да, прошу, расскажи мне всё!.. – поддался на её условия Разант, вновь куда-то мысленно уплывая всё дальше и дальше.

– Отлично, тогда ты побудешь со мной ещё немного, – улыбнулась Карина и взяла бестия за руку.

– Конечно, ради этого я…

– Ради этого ты?.. – выманивала Карина окончание фразы.

– Ради этого я готов пойти абсолютно на всё.

– Превосходно! – заключила она. – Скоро я расскажу тебе всё, что ты хочешь знать.

Подойдя ближе к Разанту, она нежно прикоснулась мягкой ладонью к его грязной мокрой щеке и потянулась губами к его лицу.

– Попалась! – громом грянул вылетевший из ниоткуда Фенрир и привлекший всеобщее внимание. Украшенный парой свежих, но не глубоких ран, шёл на Карину, угрожающе размахивая скитчем.

Интимность момента была испорчена, потому златоглазая ускорила процесс, торопливо чмокнув бестия в губы и нагло отдав приказ:

– Убей его! Давай!

– Это интересно, – поубавил пыл Фенрир и, опёршись на оружие, стал выжидательно смотреть, что будет дальше.

Разант немного постоял, потом поморщился, недоумевающе, как после сна, похлопал глазами и только и выдал растерянно:

– ...Что? – и так и встал как вкопанный, явно не намереваясь бежать и что-то делать.

– Ну вот и всё, – остался доволен результатом Фенрир и продолжил движение. – Спета твоя песенка, Карина Кассиндер.

Карина опять было бросилась бежать, оставив стоящего столбом Разанта дальше приходить в себя, но сделала лишь несколько шагов, пока на замерла на краю обрыва, существование которого уже успело вылететь из ее головы. Почва буквально ушла из-под ног, и она начала падать.

Фенрир фыркнул короткое бранное слово и сделал рывок. Но первым подоспел бестий, схватив златоглазую за рукав платья, и тем самым сберегая от падения.

Карина упал на колени у ног Разанта и пыталась перевести дух, схватившись за бешено стучащее сердце. Сегодня её уже не первый раз брала оторопь, и она явно была на грани. Её грудь вздымалась и опускалась, было видно, как жадно она пытается надышаться, не давая самой себе шанса сказать хоть слово.

– Не похоже, что она теперь будет в настроении бежать. Или выкинуть что другое, – заключил Разант.

Фенрир тяжёлой походкой подошёл к сидящей на земле Карине и взглянул на неё сверху вниз. Почувствовав это приближение, она подняла взгляд и почти сразу на её глазах появилась слёзы. Опустив лицо вниз, она начала сдавленно рыдать и всхлипывать, сотрясаясь всем телом. Разанту даже стало её как-то жалко. А вот Фенрир, похоже, не испытывал нежных чувств к коллеге.

– Может, будешь вести себя достойно для разнообразия? – не чутко поинтересовался он. – Встанешь и будешь стоять с поднятой головой?

Ответом был только ещё более горький плач.

– Может, нам следует дать ей время успокоиться? Я, конечно, понимаю, что она пленница, но... – хотел было предложить Разант.

– Не-а, не пленница, – выдержав паузу покачал головой Фенрир.

Не успел бестий удивиться и что-то спросить, как златоглазый описал косой полукруг сверху-вниз.

Разант смотрел, как сидящая на коленях Карина дёрнулась, запрокинула голову и успела лишь коротко вскрикнуть. Так на её лице и застыло страдальческое выражение с открытым в вопле ртом. Это был конец.

Лезвие скитча колющим ударом вошло прямо в грудную клетку, не дав продолжится страдальческому крику.

После возвратным движением, Фенрир вернул окровавленное оружие и тело красивой женщины обмякло, упав на спину. Находясь на самом краю обрыва, оно под своим весом скатилось вниз.

Разант, отчаянно крикнув «нет!», рванулся за ним, упал на землю, пытаясь успеть ухватить Карину протянутой рукой, но не успел. Он понимал, что это бы всё равно не помогло, но его тело само решило сделать попытку.

– Тут уж ничего не поделаешь, – констатировал необычно спокойным для себя голосом Фенрир, глядя как лежащий на земле Разант смотрел, как фигура в пышном платье, рассекая воздух, плюхнулась в быстротекущую воду, описывая за собой алый след.

– Ублюдок! – Разант серьёзно вспылил. Резко вскочив на ноги, он схватил палача за грудки и начал неистово трясти и орать. – Какого ты это сделал! Она сдалась, она была беззащитна, ты это понимаешь?! Не было причин так с ней поступать, не было!!

– Отвали, шваль, пока я не разозлился, – одной рукой Фенрир оттолкнул его подальше от себя, да так, что бестий едва удержался на ногах, чуть не полетев следом вниз.

– Да я тебя сейчас за это самого убью!

– Ну ты поплачь ещё! Ни разу не видел, как человека умертвляют?

Бестий уже почти окончательно потерял самоконтроль и к своему неприятию отметил, что в углах глаз и правда вот-вот могут выступить слёзы. Но поделать уже не мог ничего. Он никогда не хотел стать соучастником того, что только что случилось, несмотря на то что убитая Карина ему никогда не нравилась. Он чувствовал себя как ребёнок, на которого в одночасье свалилась вся вселенская несправедливость жестокого мира.

– Тебя печалит, что с ней произошло? – откуда-то сбоку донёсся голос Тефиды. Она шла, точнее, ковыляла в их сторону, держась рукой за свежий ожог.

– Печалит?! Да твой дружок настоящий головорез! Вы ведь это планировали с самого начала, верно? А я для вас был вроде пешки?

– Да ты с самого начал знал, что будешь пешкой, разве нет? – оскалился Фенрир.

– Не в такой игре! Она мне не сделала ничего такого ужасного, чтобы я устроил ей подобную участь! Это так Солбрис заботится о своих детях? – вопрос был обращён к Тефиде со всей требовательностью, несмотря на её ослабленное состояние. В ответ она опустила сияющие глаза куда-то вниз.

Фенрир отреагировал мгновенно и схватил Разанта за плечо.

– Слышишь, шавка! Если ты ещё хоть раз на неё голос повысишь!..

– Прости, – громко, почти криком сказала Тефида, приковав всё внимание к себе. После чего, глубоко вздохнув, опустилась и медленно села на траву. Естественно, Фенрир сразу поспешил к ней, забыв про всяких бестиев. Она позволила себе продолжить, как ни в чём не бывало. – Ты наверняка хотел от неё кое-какую информацию, правильно? Сделанного не воротишь. Но уверяю, что она не знала ничего конкретного... Во всяком случае, кроме самых основных положений. Но этой информацией можем поделиться и мы с Фенриром.

– Каких ещё положений? – вправду заинтересовался её речью Разант, даже немного успокоившийся, слушая её ровную умиротворённую речь.

– Потом с этим разберёмся, – встрял Фенрир, осматривавший ожог. – Тебе нужна помощь.

– Повреждение кожи такого рода не опасно для жизни. Заживёт. Но я устала.

– Тем более ничего не говори. Нам бы скорее в город вернуться. Нужно найти способ тебя отсюда вытащить.

– Да какой ещё способ? – потерял и без того потрёпанное терпение Разант. – Давай в охапку её и пошли! Я всегда так делаю. По дороге вам бы лучше хорошо объяснить, что случилось!

Фенрир как-то странно посмотрел на бестия. Его напарница точно так же, только более растерянно, переводила взор с одного мужчины на другого.

– В охапку, сказал же, – пробурчал Фенрир и сел перед Тефидой на колено. Она, в свою очередь, поджала ноги, и прижала руки к груди. Он обходительно взял её одной рукой под лопатки, второй под колени и поднял над землёй. В этот момент она даже вздрогнула. Это выглядело для них так неловко, что даже Разант смутился, теряя последние крупицы гнева.

– ...Идёмте уже, – он развернулся и пошёл обратно к дороге. Фенрир поспешил за ним с Тефидой на руках.

Вернувшись на дорогу, Разант быстренько собрал лошадей, отошедших подальше от огня, пока не было наездников. Расстановка мест немного поменялась. Теперь Разант сидел на спине ездового животного в одиночестве, а Фенрир сел, расположив перед собой Тефиду.

Двигались медленно, не спеша, так как скакуньям следовало отдохнуть. Первое время висело тяжёлое молчание, и тишину ночи нарушал только мерный стук подков о голую землю. Разант молчал, потому что чувствовал себя погано. Как ещё чувствовать, если ты только что самым явным образом предал себя? Эти златоглазые им только что помыкали, чтобы совершить действие, которое он всем сердцем не одобряет, но приходится продолжать играть по их правилам, чтобы получить своё. Гордости тут точно места не нашлось.

– Я полагаю мы можем дать объяснения, которые мы тебе должны? – нарушила молчание приходящая в себя Тефида.

Вопросы вроде «зачем вы её убили?» или «почему наврали мне?» приходили на ум сами собой и стремилась сорваться с губ, но бестий сам прекрасно понимал, что ответ на первый ему не раскроют, а на второй и так был денно ясен.

– Да, было бы неплохо, – сухо отозвался он, не сводя глаз с дороги впереди.

– Думаю, тебя интересуют пробелы в твоей памяти, верно?

– ...Да.

– Как я говорила, мне точно неизвестна твоя история и что с тобой стряслось. Однако я, кажется, знаю причину. Ты ведь путешествуешь с двумя молодыми женщинами, верно? Ты давно с ними знаком? Ты к ним сильно привязан? Я имею в виду, они ведь тебе нравятся?

– Что это опять за вопросы такие? – Разант резко бросил подозрительно-недоумевающий взгляд на Тефиду, вторую златоглазую, за сегодня поднимающую такие темы.

– Побольше уважения в тоне, договорились? – грубо предупредил Фенрир и перехватил поводья так, чтобы при этом руками крепче обнять отдыхающую у него на груди Тефиду.

– Всё в порядке, – заверила она своего заступника и продолжила разговор с Разантом. – Ты путешествуешь с ними, но ни одна из них не является златоглазой, а значит, должна была быть какая-то другая женщина, обладающая способностями, схожими со способностями Карины. В твоих наиболее ранних воспоминаниях должна присутствовать хоть одна такая, это так?

«Златоглазая?» – пронеслось в голове бестия. Возвращаясь к своей наиболее давней памяти, он, конечно, вспоминал, как его с того света вытаскивала Шилка, и это было единственное, более-менее полное воспоминание. Но было ещё более ранее и куда более размытое: там его бросало то в жар, то в холод, он чувствовал страх, но не за себя, а за кого-то ещё. А самый главный и самый полной образ: запятнанная кровью фигура женщины с длинными огненными волосами, сидящей на алом снегу и говорящая последнее «прости». Та самая безымянная златоглазая, от образа которой постоянно закипает кровь и нарастает тревога.

– Объясни толком, к чему это ты ведёшь? – потребовал Разант, накрутивший сам себя до очень возбуждённого состояния.

Фенрир бросил предупреждающий взгляд, а Тефида продолжила:

– С Кариной путешествовало четверо Валетов. Это наш профессиональный термин. Они были привязаны к Карине, которая являлась их Дамой.

– Ты про её телохранителей?

– Про них, а также присоединившегося к ним кучера. Среди златоглазых встречается редкая способность насильно влюблять в себя людей.

– Как это влюблять? Не похоже, что у них с Кариной были гармоничные отношения.

– Ну, это грубо сказано. Это чёрная и извращённая форма чувства, которое связано с любовной привязанностью между людьми. Как бы это сказать попроще?.. Златоглазые с такой способностью могут залезать к кому-нибудь в голову и воздействовать на область сознания, которая отвечает за возникновения физического влечения к противоположному полу. Дёргая за нужные ниточки, злоупотребляя и гипертрофируя, она незаметно раздувают чувство привязанности и желания понравиться и угодить до чудовищных размеров. Даже забота о собственном благополучии и стремлениях забывается абсолютно. Естественно, привязанность можно создать только с особью противоположного пола, при условии, что у жертвы нет в этом плане отклонений. Ну или это не ребёнок. Надо только, чтобы несчастный хорошенько знал в лицо того, кому будет служить.

– Так что ты хочешь сказать, что я один из них?! – крикнул Разант. – Не-не, я же совсем не похож на тех болванов! Они даже вдох-выдох без приказа бы не сделали! Ходили строем, молчали и...

– Успокойся, я вижу, что у тебя есть своя воля. Или хотя бы частично. Я думаю, что ты когда-то был привязан, но по какой-то причине контроль твоей Дамы был ослаблен. Технически ты остался Валетом, но над тобой нет тотального доминирования. Вопрос в том, кто его держит сейчас.

– Очевидно, что никто! Я не могу сказать, что тесно обращаюсь с златоглазыми.

– Чтобы быть Дамой, совершенно не обязательно иметь способность к привязке. Фактически требуется лишь быть женщиной, так как заклинательнице необязательно сковывать с кем-то себя саму. Она вполне может... ну, оказать кому-то услугу. Эти узы довольно крепкие, их сложно порвать или перековать, потому Карине было трудно подчинить тебя. Именно поэтому ты нам и понадобился. У тебя есть Дама, а ты её Валет. У тебя нет воспоминаний, так как кто-то решил, что это нужно для твоего послушания. Их вполне можно было оставить при желании, но для этого понадобилось бы, наверное, оставить твоим мыслям куда как меньше свободы.

– Ты хочешь сказать, что Шилка или Алиса меня используют?! Это вы меня использовали с самого начала, а они... Они мои друзья!

Тефида покачала головой и умиротворяюще приложила палец к губам.

– Тише, тише. В этом заключается другая проблема: ты не можешь думать о своей Даме плохо. Никак. Она всегда будет для тебя самой лучшей, все ее действия, даже если они будут самым откровенным образом направлены против тебя, будут казаться тебе сделанными с добрыми намерениями и легко объясняться самыми нелогичными доводами. Но ты не сможешь этого заметить самостоятельно. Тебе может казаться, что у тебя есть цели и мотивы, но ничто из этого не затмит заботу о ней и её благополучии. Даже мелкие нападки в её сторону ты будешь воспринимать в штыки, яростно и агрессивно. А уж если она попросит о чём-то, то ты в лепёшку расшибёшься. И самое главное, всё это абсолютно альтруистично. Эта связь основана на чувстве любви между мужчиной и женщиной, но тебе в голову даже не придёт мечтать о ней и требовать ответных чувств. Твоё единственное желание в её отношении – угождать ей и быть достойным её.

– Что за чушь?! – наконец взорвался Разант кипящей злобой, которая начала нарастать в тот самый момент, когда речь пошла о Шилке и едва позволила дослушать рассказ.

– Я тебя вроде предупреждал! – встал на дыбы Фенрир. – Если тебе нужна правда, то люби её теперь какая она есть. Коли не нравится что-то, уматывай, пока я не разозлился. Вперёд! Ты нам больше не нужен!

– А я так и сделаю, так как больше не собираюсь больше слушать это дерьмо! – игнорируя усталость лошади он дёрнул поводьями, чтобы поскорее оторваться на приличное расстояние от златоглазых. Благо в темноте это не должно было занять много времени.

– Вали к своей хозяйке, щенок! – плюнул вслед Фенрир. Тефида на это отреагировала неодобрительным качанием головы. – Ну что не так? Неужели тебе есть до него дело?

– ...Мне его жалко, – немного помедлив, она выбрала удачное слово для ответа. – Сомневаюсь, что он сделал что-то настолько ужасное, чтобы получить в наказание столь жестокое, как слепая любовь и преданность. Но едва ли мы это сможем понять.

– Ты думаешь, это несправедливо?

– Пожалуй, да.

– Теперь это не важно: справедливость всё равно не входит в наши обязанности. А ужасных дел и своих хватает. Лучше отдохни, пока есть возможность.

Глава 10

Глава 10 «И я тебя тоже ненавижу!»

– Я вхожу, – мешкающе предупредил немного растерянный голос. – Это ничего? Вхожу! – угроза была выполнена, дверь тюремного блока тихонько отворилась, и внутрь осторожно глянул молодой солдат с медвежьим гербом на одежде. Быстро осмотревшись, он к своему облегчению убедился, что две задержанные женщины не спят и не находятся неглиже.

Шилка, так и сидевшая за столом глубоко в своих мыслях, лениво оглянулась на вновь вошедшего:

– Что стряслось?

В контраст ей выступила вылетевшая из другой стороны помещения Алиса, возбуждённо и с надеждой вопрошавшая:

– Он вернулся? Разант вернулся?! Что стало с Кариной?

– Ой, простите, но…, – аж отступил на шаг бедный солдатик от такого напора. – …Я не принёс никаких вестей, потому... нету вестей.

– Понятно, – опустила флегматично голову Шилка и потеряла к визитёру всякий интерес.

– Я принёс вам завтрак! – разом выдал рядовой, пока его опять не перебили, и продемонстрировал две порции вязкой каши в стареньких, но чистых тарелках.

– Спасибо вам большое, – учтиво приняла угощения Алиса.

– Уже утро? – по-своему отреагировала Шилка и подняла задумчивый взгляд к окну. В эти дни солнце восходило всё позже, но было заметно, что свет немного проклёвывается.

– Что-то ещё, господин... – напомнила о себе Алиса, когда юноша задумчиво взглянул на Шилку, да так и замолчал.

– А, я Тибо. Просто Тибо! И нет, больше ничего. Но я обещаю сразу вам сказать, как только что-то случится! – на одном выдохе отчеканил тот, лишь бы скорее покинуть общество, в котором он ощущал себя довольно неловко. Закрывая за собой дверь, он догадался ещё и пожелать им приятного времяпровождения, но понял, что сказал чушь ещё до того, как закончил, потому напоследок ещё раз пообещал держать пленниц в курсе событий.

– Какой странный молодой человек, – попыталась завести беседу Алиса, подсаживаясь к Шилке. – Ты голодна?

– Молодняк, – прокомментировал Шилка первое высказывание, а затем ответила на вопрос. – Нет, не думаю. Или я просто не в том состоянии.

– Рука болит?

– Не сильнее, чем должно, – покачала головой наёмница.

– А в чём же дело? Хотя... это из-за Разанта? Я тоже волнуюсь.

– ...Вроде того. На самом деле я... Я ведь должна была его отговорить, верно?

– Но ведь он сам решил, что это необходимо.

Шилка глубоко вздохнула. Впервые Алиса видела её в столь подавленном состоянии. Обычно она всегда держалась непоколебимо. Конечно, было понятно, что она не каменная, что у такой доброй женщины внутри тоже бьётся тёплое сердце. Но она была не того типа, который любит снимать защиту и давать себе растекаться, а вот теперь... Возможно, это было вызвано ситуацией реального бессилия перед обстоятельствами.

Наконец, перестав продавливать локтем стол, она откинулась на спинку заскрипевшего стула и внимательно взглянула Алисе в глаза:

– Я ведь фактически его просто использую, понимаешь? – поинтересовалось она.

– В каком смысле? Разве вы не... семья? Мне показалось, он довольно добр по своей натуре, к тебе особенно.

– Он делает всё, что я не попрошу, а иногда и просить лишне. Как бы тебе это сказать... Он очень и очень рачительный, заботливый. У него, можно сказать, есть какой-то долг в моём отношении и жажда его отдать, но жажда эта неутолимая. Будь у него возможность помочь нам, помочь мне, то ему долго думать бы не пришлось. А вот если б запретила ему... Велела бы не соглашаться, может, наорала или дала бы хорошенькую затрещину, чтобы он не шёл на такую идиотскую авантюру, то он бы согласился. Непременно. Возможно, так и следовало сделать. Всё-таки, ...я к нему тоже привязалась. И отвечаю за него, как приручённого щенка. А теперь он, холера знает, где. Из-за меня... – ещё раз тяжело покачав головой, она опять положила локоть на стол, закрыв лицо ладонью. Алисе даже на секунду показалось, что она так тихонько плачет.

– Шилка, – начала она, не зная, что добавить поубедительнее, но придумала лишь банальность. – Всё будет хорошо.

– Надеюсь, – так же неоригинально ответила Шилка.

– ...Так ты не будешь есть? Мне кажется, тебе очень следовало бы. День и ночь были долгими.

– Тихо, – предупредила Шилка и высунулась в маленькое зарешеченное оконце, насколько это было возможно.

Алиса тоже стала прислушиваться и приглядываться, но стала что-то замечать много позже.

Сперва стук копыт: четыре пары, две лошади. Когда они появились в зоне видимости, то заметить это было легко, так как одна из них несла на себе лампу. Количество всадников точно установить не удалось, но на освещённой лошадке сидел кто-то один.

– Они вернулись! – радостно хлопнула в ладоши Алиса, когда животные проскакали мимо и скрылись за поворотом, двигаясь в сторону входа в блокгауз.

Шилка продолжила напряжённо молчать, но уже глядя на дверь. И юной аристократке никак не удавалось завладеть её вниманием.

Спустя какое-то время дверь распахнулась, и на пороге появилось олицетворение свободы – Тибо.

– Лейтенант велела передать, что вы можете идти! Надеюсь, вас не очень расстроит, что завтрак прерван, – был рад он сообщить хорошую новость.

«Это значит, он справился!» – сделала положительный вывод Алиса, который заставил её вслух озвучить назревший вопрос:

– А что с Кариной?

– Где Разант? – сразу вставила и свой Шилка.

– Э-э-э, – протянул стушевавшийся Тибо. – Извините, но я ничего об этом не знаю. Вы разве не рады?

– Не полностью, – буркнула Шилка, быстро и решительно встав из-за стола и выходя из блока твёрдым шагом, не менее твёрдым плечом отпихнув застывшего в проходе молодого солдата.

– Эй, вы это куда? – опешил он.

– А что, нельзя? Ты вроде только что говорил обратное, – через плечо оглянулась Алиса, явив взгляд из разряда «только вякни».

– Не, можно, просто... – всё же попытался Тибо.

– Великолепно, – отозвалась нетерпеливо Шилка и продолжила путь.

Вслед за ней выскочила Алиса, не забыв извиниться за грубое поведение спутницы.

У входа агенты Солбриса передавали лошадей Эве. Лейтенант взяла из рук Фенрира поводья и принялась бегло осматривать и прощупывать животных.

– Да вы девочек совсем загоняли, особенно вот эту, – погладила по боку одну из переданных ей скакуний Эва.

– Отдохнут немного и всё, – отмахнулся Фенрир.

– Извините, но нам всем пришлось нелегко, – в свойственной более обходительной манере ответила Тефида.

– Кстати, да, кляч на конюшню, а нас куда-нибудь поцивильнее. Есть что на примете?

– Ближайшая гостиница как раз та, куда мы сегодня ходили с милсдарыней Тефидой, – немного подумав, ответила Эва.

– Спасибо за подсказку. И за лошадей тоже, – эти слова принадлежали, естественно, Тефиде.

– Не стоит. Выполняю свой долг, в него входит содействие Солбрису в вопросах исключительной важности.

– Где Разант? – требовательно окликнула всех разом Шилка, громко хлопнув входной дверью и направляясь к троице громовой поступью.

– Понятия не имею, сбежал куда-то, – показательно безразлично пожал плечами Фенрир и развернулся, чтобы уйти, потянув Тефиду за собой.

– А ну не смей уходить! Я ведь вас так просто не оставлю, уж поверьте!

– Слушай, самочка, ночь была тяжёлая, и я натерпелся уже. А когда моё терпение лопается, страдают все вокруг, уж поверь на слово! Так что убавь гонор! Где твой драгоценный мы понятия не имеем. Он хорошо нам помог, но на обратном пути он распустил нюни и удрал вперёд, а лошадь мы позже нашли у самого входа в город.

Шилке, конечно, не очень понравилось такое обращение, но она проглотила это, коли Фенрир всё-таки выдал нужную информацию. Она лишь кинула напряжённый взгляд на куда более коммуникативную Тефиду. Та только покачала головой и уверила, что ей нечего добавить, а немного помешкав спросила:

– ...Как рука?

– А, не важно, – раздражённо отбила Шилка, которой вправду сейчас было не до себя самой.

– Как скажешь, – сухо ответила Тефида и пошла вслед за Фенриром, всё это время не отпускавшим её руку и тянувший следом.

После этого дверь хлопнула ещё раз, когда наружу выскочила улыбающаяся Алиса:

– Ну, где Разант и Карина? Я надеялась успеть её ещё хоть раз увидеть, – осведомилась она.

Шилка лишь тяжело покачала головой:

– Я не знаю, где Разант...

– Карина?..

– Разве вы не знаете? – дала о себе знать Эва.

– Что?.. – тихо спросила Алиса, чувствуя, как душа ушла в пятки, так как тон, которым это произнесла лейтенант, хорошего не предвещал.

Никому не нравится нести на своих устах людям плохие вести, но она продолжила в мрачной манере:

– Целью этой операции было... убийство Карины Кассиндер.

Всем доводится хлебнуть горя, кому-то больше, кому-то меньше. Но у каждого хотя бы раз был случай, когда после очередного разочарования не хотелось вообще ничего, так как краски жизни блекли настолько, что становилось все серым, если вообще не смывались целиком.

Именно так сейчас себя чувствовал Разант, грязный и потрёпанный, сидящий на краю улицы, обхватив голову руками.

Он пришёл сюда, когда ещё было темно. Одну секунду он спешил назад, к Алисе и, что важнее, к Шилке. В другую секунду он понял, что что-то не так и грохнулся на этом же месте, не меняя положения до сих пор.

Дилемма состояла в том, что для него являлось невозможным определить, настоящие ли его чувства и мысли в отношении Шилки или нет. Если она не является его, как выразилась Тефида, Дамой, то значит она просто добрая душа, а если наоборот... То он просто не в силах думать иначе. Самое ужасное, что он и сейчас не мог помыслить ни о чём дурном в её отношении, что одинаково сильно подтверждало оба варианта.

«Если она вправду управляет мной, то это объясняет, почему за год я нисколько не продвинулся в поисках своего прошлого. Ей это не нужно... Но тогда зачем она дала добро на наше долгое расставание на следующий год?»

Но больше всего беспокойства в его сердце вселило слово, точнее термин, которое бросила Тефида – Валет. «Валет всех мастей» – это прозвище дала ему Шилка, хваля за многорукость, и сам Разант иногда им пользовался. Совпадение? Хотелось бы верить, но ведь если хочется думать о ней хорошо, то тут опять только два варианта...

– Вот так встреча! Милсдарь Разант, что вы тут делаете, посреди улицы?

Разант поднял голову, чтобы посмотреть, кто же это начал причитать под ухом, демонстрируя лицо в грязных каплях высохшего пота и с огромными мешками под глазами. Над ним возвышался добродушный старик Вейви.

– Мать моя! Да вы ужасно выглядите! – продолжил он. – Похоже вам срочно нужен отдых, пойдёмте скорее.

– ...Да, наверное, – коротко сказал Разант, но выжать из себя лишнее слово, пусть даже важное «спасибо», казалось чем-то трудным. Ещё труднее было встать на ноги, ибо, только распрямляясь, он осознал, как же страшно болит и разрывается голова, словно кто-то пустил туда улей сердитых пчёл, которых тяжёлые думы злят ещё больше. Чувство неприятно знакомое.

Вейви помог подняться своему вчерашнему знакомому, дал опереться на плечо, и они пошли по знакомой дороге к антикварной лавке.

Старичок оказался крепеньким, и седины не были свидетельством немощи. Именно этот факт вслух отметил Разант, когда они вошли в забитую древностями помещение.

– Ничего особенного, я был военным хирургом в молодые годы, так что приходилось много бегать и порой таскать на себе чуть живых. А теперь давайте лучше пройдём в заднюю комнату, там у меня кровать.

– Разве вы не говорили, что были учителем? – задал новый вопрос Разант, когда Вейви помог ему улечься в маленькой комнатушке за торговым залом.

– Ну да, сразу после отставки. Меня один раз так контузило, что время от времени до сих пор руки непроизвольно дрожат. Я из-за этого всё никак вазу не доклею… Вы можете сказать, что с вами стряслось? Я не любопытствую, нет, но возможно у меня найдётся, чем можно облегчить ваши страдания.

– Ерунда, – сообщил Разант после глубокого выдоха, когда его голова коснулась мягкой подушки и всё тело испытало значительное облегчение. Сил всё ещё не было, но теперь желание отдохнуть не отожествлялось с вечным сном. – Организм всё равно ничего не примет. Мне нужно только немного расслабиться, с вашего позволения...

Разрешения дожидаться не пришлось, так как веки тяжело закрылись, едва он успел договорить.

Разант вернулся в торговый зал спустя время, достаточно короткое, чтобы удивить Вейви, который тратил эти полчаса, продолжая работу над реставрацией вазы.

– Неужели вы уже пришли в себя? Только что вы были бледнее приведения, но сейчас ненамного лучше, – отнял глаза от многострадального сосуда старьёвщик.

– Я не в настроении быть обузой. Простите, но у меня ещё есть проблемы, которые следует решить.

– Но я настаиваю! Воспитание и совесть не позволять мне отпустить честную душу в таком состоянии восвояси! – вполне серьёзно, быть может, только слишком торжественно объявил сердобольный старик, размахивая тонкой щепкой с каплей клея, которую всё это время держал в руке.

Разант замолчал, так как именно она, мягкая лучинка, и привлекла его внимание. Мелко дрожа в воздухе вместе с рукой Вейви, она едва ли могла хорошо справиться с работой.

– ...Позвольте, – решился Разант, немного разогнав всё ещё бушующие мысли, дабы освободить немного пространства для концентрации на предстоящем деле. Он сел по другую сторону стойки от Вейви, аккуратно взял из пальцев старика лучинку и точным движением нанёс слой свежего клея из сухожилий на место одного из сколов. Вейви смекнул, что происходит, и подал Разанту черепок, который когда-то стоял на этом месте. Бестий аккуратно установил её на место, а потом другим концом щепки убрал вылезшие излишки вязкой жидкости. Дело было простым и понятным, как раз то что нужно, чтобы отвлечься от тяжёлых дум. За тем кусочком глины последовал ещё один, потом другой, третий – ваза строилось как дом, этаж за этажом, принимая прежний вид (ну или близкий к тому).

Результат оставил Разанта удовлетворённым, как и любое удачное завершённое дело. Посудина была не слишком красивой – ни рисунков, ни узоров или замысловатых форм. Это явно была самая простая дешёвая ваза, но сегодня она представляла ценность за счёт своей древности. В её чертах он узнал ту самую, что когда-то разбил пойманный беспризорник.

Глядя на глиняное изваяние, он тяжело выдохнул, опёрся локтями на столешницу, потратил пару секунд, убеждаясь, что в голове больше не гудит, и заявил:

– Мне лучше, – доложил Разант, собрав бушующие мысли по кусочкам вместе с древней посудой.

– Я рад это слышать, вы мне опять очень помогли. Но я вижу, вас всё ещё что-то гложет, я прав?

– Боюсь, мне придётся очень долго вводить вас в курс своих проблем. Да и не хочу кого-то ими обременять, – покачал головой Разант.

– Я, конечно, не претендую на знание того, что находится за закрытыми дверями, – призадумался Вейви. – Если вам необходимо держать всё своё при себе. Но чтобы протянуть вам руку помощи, мне не обязательно знать всё от и до. Разница только в том, что сам ничего не смогу предложить. Просто скажите сами.

Вейви говорил разумные вещи, хотя Разант и раньше понимал, что дедушка был отнюдь не дурак.

– Скажите, а что вы знаете о Дамах и Валетах? Совсем не удивлюсь, если окажется, что у вас есть книга на эту тему.

– «О Дамах и Валетах»? – поправил очки малость обескураженный Вейви. – Хм... Кажется, я понимаю, о чём речь. Но книг по этой теме, наверное, вообще на свете нет – златоглазые очень ревностно ищут и хранят знания о самих себе и не хотят ими делиться. В конце концов, тайна их появления неизвестна и им самим. Или они хотят, чтобы мы так думали.

– Так вы всё-таки что-то знаете? – взгляд Разанта заметно оживился, когда он поднял глаза на Вейви.

– Не больше любого эрудированного человека, я боюсь. Как научиться этой технике не знаю, да и не смог бы, не будучи златоглазым. Только основы вроде того, как создаётся связь, как её нарушить...

– Знаете как нарушить?! – скрипнул стулом, вставая Разант, зависнув над Вейви.

– Прошу успокойтесь, да, есть один способ.

– Извиняюсь, – сел обратно Разант. – Перенервничал.

– Похоже, я могу начать не с начала, раз уж вы сами кое-что успели узнать, – продолжил Вейви, убирая свежеотреставрированную вазу подальше от ярых движений Разанта. – Валет готов на всё ради безопасности своей Дамы, и перестать может только тогда, когда у него не будет никакой возможности это делать. Абсолютно. Отрежь ему руки – будет за неё рвать зубами, разлучи за полсвета – всё равно найдёт её, если не было иного приказа, разумеется. Так что варианта абсолютной неспособности всего два. Первое – Валет умрёт и уже точно ничего не сможет сделать, даже самой мельчайшей попытки. Ну и второй..., умрёт Дама и ей уже будет ничем не помочь. Конечно, для Валета это будет травма сродни боли от расколотого сердца. Но когда он осознает, что та, к кому он был привязан, бесповоротно мертва, то его разум может начать понемногу приходить в норму. Но тут очень велика вероятность суицида в результате невыносимых переживаний, и жертву может спасти только железная воля. Если она успеет к нему вернуться.

– Понимаю... – крепко задумался Разант, сложив руки на груди. – А есть ли ну, не знаю, способ определить наличие этой привязки?

– Не думаю, или точнее сказать, не знаю. Есть ли способ арифметически точно определить что-то столь субъективное, как любовь, даже если она имеет место в таком изощрённой форме. Боюсь, что более подробную информацию могут дать только сами златоглазые. Не факт, что они ею поделятся, да и вряд ли сами знают.

– Значит, нет способа... – ещё глубже погрузился в размышления Разант. Он по-прежнему не знал, что ему делать в такой ситуации, всё было слишком сложно. Это была запутанная ситуация – самый нелюбимый тип. Куда как проще, когда можно найти зло, затем уничтожить его парой мощных ударов, а после жить счастливо. Тут всё было слишком размыто.

– Вас гложет какая-то дилемма?

– Если бы... это даже не дилемма, а какое-то проклятие. Вот. Не думаю, что у меня даже есть варианты ответа, так бы хоть наугад ткнул.

– Я понимаю проблемы. Всегда хочется знать кратчайшую дорогу доподлинно, особенно если путь не близкий, но не всегда с неба к нам приходит это откровение. Если нет тропинок, то это значит, что эти дороги пока никто не исходил, чтобы поделиться опытом. Это означает, что риск при выборе любого направления будет одинаков. Можно выбрать просто тот, что тебе нравится и идти по нему с лёгкой душой, даже если в конце он приведёт в тупик. Зато будешь знать, что хотя бы выбирал мудро, насколько это вообще возможно.

– Сложно, но я, кажется, понял. Мне и вправду не у кого спросить, что он делал, когда был в такой ситуации, так что, я думаю, придётся напрячь воображение, – ещё раз вздохнув, но в этот раз после выдоха не растёкшись на стуле ещё дальше, а наоборот, встав выпрямляя спину, Разант объявил: – Простите что отнял у вас время, надеюсь моя помощь с вазой смогла вам это как-то компенсировать. Но мне пора идти.

– Вы уверены, что не хотите отдохнуть ещё немного?

– С одной стороны, я был бы не против, но у меня просто горит всё тело от необходимости срочно что-то начать делать.

– Это я тоже понимаю.

– Ещё раз спасибо, – напоследок бросил Разант, уже стоя в дверях. – И, Вейви, у вас ведь сейчас всё в порядке с руками? Я не чувствовал и мелкой дрожи, пока вы помогали мне дойти сюда?

– Ну что вы, юноша, в моем возрасте эта болезнь доканывает меня постоянно, – ответил он, показывая кисти, бьющиеся неестественно крупной дрожью.

– Вижу. Но тогда я потом зайду ещё, если надо будет чем-то помочь, – улыбнулся бестий, выходя наружу.

– Аккуратнее с обещаниями, молодой человек. И с привязанностями, – добавил Вейви гостю, который к тому моменту уже ушёл.

Слова Эвы ввергли Шилку в ступор, но Алисе пришлось ещё хуже: глухо выдохнув, она закрыла рот руками и слегка замотала головой.

– Так она... мертва? – спросила Шилка, прижимая мелко дорожающую девушку к себе одной рукой.

– Златоглазые вроде были вполне довольны собой, так что, полагаю, у них всё вышло, – пожала плечами Эва. – Не знаю, за что они с ней так. Но куда как страннее, что вы не знаете, зачем им была нужна Карина. Они не сказали вам об этом?

– Эти люди утверждали, что её в чём-то подозревают, но не более. Она не производила впечатление очень законопослушной женщины, но, похоже, за ней числились очень серьёзные проступки.

– Карина бы никогда ничего по-настоящему плохого не сделала! И Разант бы никогда не стал помогать никому в таком грязном деле! – накричала на Эву Алиса, будто та была в чём-то лично виновата. Офицер примиряюще подняла руки:

– Милсдарыни, у меня к вам претензий нет и у вас ко мне не должно быть. Мне самой не по душе, что эти златоглазые тут творят перед моим носом, но авторитет Солбриса мне не перебить. Этим ребятам вообще опасно дорогу перебегать.

«Опасно»? – повторила себе под нос Шилка, отведя взгляд куда-то в сторону.

– Но теперь, когда их нет, вы можете нам помочь! – Алиса высвободилась из ослабевшей хватки, подлетела к Эве, умоляюще сжав руки перед собой. – Нам надо найти Разанта... и Карину, если она жива! Разве вы не должны заниматься поисками пропавших граждан?

– Они оба не являются гражданами нашего государства, да и людей у меня лишних нет. Мы все в состоянии повышенной готовности в связи с приездом...

– Это пустое, – взяла Алису за руку Шилка и потянула за собой. – Она нам не будет помогать, мы уходим.

– А как же Разант? – растерялась аристократка, глядя то на Шилку, то на Эву. Но ни одна не желала отвечать.

– ...Они мне за всё ответят, – отведя взгляд ответила Шилка.

– Да кто?

– Помнишь, ты сказала, что Разант не стал бы помогать никому совершить что-то столь подлое?

В этот момент у Алисы аж ком в горле встал, а волнение, в котором она пребывала, достигло пиковой отметки.

– Нет-нет-нет! Они всё время лгали! Эти... Эти!.. – она уже вдохнула, чтобы погромче добавить что-то ещё, но этот вдох превратился во всхлип, после которого из-под сомкнутых век засияли слёзы.

– Успокойся, – Шилка опять прижала девушку к себе единственной здоровой рукой, но в этот раз уже к груди.

– Скажите мне, где вас найти. И, если мы найдём тела... – осторожно начала Эва, предварительно хорошенько почесав затылок.

Но всё это довольно бестактно прервала миниатюрная кавалькада из одного наездника, мчавшегося сюда изо всех лошадиных сил.

– Лейтенант! Лейтенант! – кричал молодой наездник, сбавляя скорость по мере приближения. – Нам тут нужен доктор!

– Что за вздор? Ты в порядке, если можешь так орать, а если тебе просто лень ходить в патруль...

– Разрешите доложить, – как ни в чём не бывало продолжил юный солдат, привыкший к заскокам своей вышестоящей. – Я как раз занимался объездом, когда увидел горящую повозку. Думаю, имело место разбойное нападение, но у меня не было времени осмотреться, так как…, – далее объяснять он не стал, ибо и так стало всё понятно.

Слезая с коня, он помог спуститься сидящему, точнее, валяющемуся у него за спиной мужчине. Выглядел он ужасно, будто его по дороге на верёвке волочили. Спина – сплошной ожог, и половина волос тоже пропала.

– Что с ним случилось? Его пытали?! – требовала деталей Эва, помогая подопечному спустить тяжёлое тело и волоча его вовнутрь.

– Я не уверен, он просто сидел на месте кучера и смотрел в одну точку, будто ничего не происходит. Ещё бы чуть-чуть, и его самого поглотило пламя. Рядом лежали ещё покойники, совсем свежие, но я решил сперва с живыми разобраться.

– Хвалю, всё верно сделал, – кивнула Эва, не отвлекаясь от обследования потерпевшего. Она поводила у него перед глазами рукой, и зрачки последовали за её движениями, хоть и очень медленно.

– Да, живой. Сейчас разберёмся с его ранами, а потом отправимся туда. Где это случилось?

– Южные ворота, основная дорога, после первого поворота ещё километров пять. Хотя погоди ещё секунду, – вспомнив, что не договорила, она повернулась опять к Шилке и Алисе, точнее к месту, где она недавно стояли, и их отсутствие её удивило, – Что за?..

– Мы его вернём! – раздался голос Шилки с другой стороны. Скорее всего, она говорила о коне, которому долго не пришлось стоять без работы. Сев в седло сама, она помогла усесться позади Алисе и погнала скакуна обратно на юг.

– Да что вы себе позволяете!? – гаркнула им вслед Эва, но это, конечно, не подействовало.

– Лейтенант, прикажете идти в погоню? – робко предложил ограбленный солдат.

– Заткнись... – устало помотала головой Эва и поудобнее водрузила погорельца себе на плечо. – Сказали вернут, значит, вернут.

Уже начало рассветать, солнце набирало яркость. А вот от брошенной брички уже остался один тлеющий каркас, но мимо всё равно нельзя было проехать.

– Вот и прибыли, – констатировал Шилка, спешившись. – Алиса, сиди там.

Не дожидаясь ответа, наёмница подошла к месту «разбойного нападения», учинённого не иначе как Разантом и златоглазыми. Как и говорил кавалерист, рядом лежали два тела погибших телохранителей Карины. Одного убили довольно жестко – единый косой глубокий порез от плеча до пояса, обнаживший рёбра. Вот уж хорошо, что целый день не было аппетита.

– О, господи! – раздался у Шилки над ухом сдавленный ох.

– Алиса, я же велела оставаться на месте! – недовольно уперев руку в бок, обратилась она к отшатнувшейся девушке.

– Прости, я просто... подумала... – ответила молодая аристократка, сразу как справилась с приступом тошноты и убрала руку ото рта.

– Это не Разант. Как и второй. Так что пошли искать его дальше. А ты держись позади, хорошо?

– Обязательно, – заверила Алиса.

Шилка кивнула и ещё немного огляделась по сторонам. Её внимание привлекли сухие ветки одного дерева с краю дороги. На многих были свежие сломы, образовавшие нечто вроде коридорчика сквозь начинающиеся заросли. Шилка махнула рукой в ту сторону и, не дожидаясь реакции Алисы, сама двинулась вперёд.

Слишком усердно следопытствовать не пришлось. Идя по прямой, она вскоре очутилась на открытом пространстве, где травянистый склон уходил резко вверх.

– Ещё лучше, – покачала Шилка головой, быстро насчитав ещё два тела, лежащие друг от друга неподалёку. И опять телохранители Карины Кассиндер, однако самой её нигде видно не было. Шилка начала подъём, оглядываясь туда-сюда. Когда она забралась наверх, то Алиса только-только выбралась из-за низких крон на голую травку.

– Алиса, лучше оставайся там, тут тоже ничего приятного. Есть следы боя, так что я должна оглядеться получше, – крикнула сверху Шилка и двинулась дальше вперёд, почти пропав из поля зрения.

– А Разант, Карина? – с надеждой напополам с тревогой отозвалась девушка.

– Пока, ничего.

– Ой, хорошо... Или плохо... Наверное, – запуталась объяснять сама себе Алиса и решила сперва чуточку перевести дыхание. Увидев рядом большой валун, она подошла к нему, чтобы опереться и нормально отдышаться после нелёгкого для неё пересечения плотно растущих деревьев. Подойдя поближе, неожданно для себя наступила на что-то мягкое.

«Неужели в лужу встала? Хотя нет, не настолько мягкое...», – успела немного погадать она, прежде чем опустила взгляд вниз. Последнее что она ожидала увидеть под каблуком своего сапога – это... мужчину.

Он лежал на земле, лишённый сознания, безвольно раскинув руки.

У Алисы пробежал холодок по спине – ей было непривычно, мягко говоря, иметь дело с покойниками. Он заставил её застыть на месте. Но то, что случилось дальше, заставило её аж подскочить.

Глухо закашлявшись, несчастный слегка поднял веки и схватил за щиколотку ногу, расположившуюся у него на животе. Девушка взвизгнула от испуга и попыталась отринуться назад, но лишённая свободы движения, только грохнулась рядом с ним, по пути крикнув ещё раз.

Разумеется, Шилка не могла не отреагировать и не броситься на зов вниз по склону.

– Отпусти! Отпусти! – дёргала Алиса ногой, пытаясь отползти назад, но мужчина продолжал крепко держать её, медленно вставая. Движения его были слабыми и дёрганными, но хватка всё равно железная.

– Руки прочь! – подоспела Шилка и что есть силы топнула пяткой по запястью негалантного кавалера. Потом подскочила к Алисе и, подхватив за руку, помогла ей вскочить на ноги и спрятала девушку за своей спиной, сама повернувшись лицом к опасности. Оппонент тоже времени зря не терял и поднялся на ноги, тяжёлым взглядом буравя Шилку и шумно дыша через рот.

– Кто ты?! Что тебе нужно?! – потребовала Шилка, после напряжённой паузы.

– ...Где она? – требовательно спросил он, озираясь по сторонам.

– Тут больше никого нет! – отрезала Шилка.

– Где она?! – взревел тот в ответ, явно неудовлетворённый предложенным вариантом.

– Шилка, это же... – где-то за плечом прошептала Алиса, указывая на одежду незнакомца. Тут и до наёмницы дошло, что он носит форму, как у телохранителей Карины, только он где-то потерял громоздкий шлем, который раньше так притягивал внимание.

– Ты ищешь Карину? Мы вообще-то тоже, но есть проблема!..

– Говори где она! – яро оскалился защитник своей госпожи.

– Я не знаю, тугодум! Думала что мы можем друг другу помочь! – топнула ногой Шилка в раздражении.

– Говори где она, тварь, а не то я тебя выпотрошу! – совсем съехал с катушек потерянный телохранитель и, не дожидаясь ответа, бросился на Шилку.

Его не волновало, что он был не вооружён, зато это волновало Шилку, которая приберегла своё от битвы с безоружным.

– Алиса, в сторону, – подтолкнула Шилка свою подзащитную. Ей долго объяснять не пришлось.

Сперва бестия просто пропустила разгонявшегося, подобно быку, мимо себя, но он быстро пошёл во второй заход, грозно размахивая кулаками себе во вред. Его корпус был полностью открыт, и Шилка непринуждённым движением сложила его пополам хорошим пинком в живот, которому до того уже немного досталось. Это было не трудно, коль скоро агрессор едва себя контролировал.

Однако нельзя сказать, что он совсем не думал. Упав на колени, он углядел хорошую возможность заменить потерянный где-то меч. Будучи на уровне пояса зазевавшийся Шилки, он резко сорвал болтающиеся в чехлах у бёдер катары, порвав при этом пряжку пояса.

Он сразу начал нерасторопно размахивать непривычным оружием, и Шилка спаслась, лишь быстро сделав несколько рывков назад и в стороны.

Телохранитель Карины всё так же зло шёл вперёд, одержимо бормоча что-то себе под нос, а Шилка лихорадочно придумывала, что можно сделать, чтобы укротить несущуюся на неё волну. Вариантов стало совсем мало, когда отступая от очередного широкого взмаха, она упёрлась спиной в тот самый валун, у которого пыталась отдохнуть Алиса. Похоже, они так протанцевали целый круг.

«Тупик…», – промелькнуло в голове у Шилки. Но, делая последний шаг, она поняла что наступила на что-то. Под ногой оказался железный шлем, когда-то украшавший голову безумного охранника, он недалеко его обронил.

– Вовремя, – пожала плечами Шилка, решив, что за ней наверху кто-то присматривает. План родился мгновенно.

Наступив резким движением на забрало, она заставила перевёрнутый шлем самокатапультироваться в воздух. Как только он поднялся достаточно, она коленом другой ноги поддала ему скорости в нужном направлении, угодив прямо по красной морде летевшего вперёд охранника с громким гулким жестяным стуком.

Удар был вполне мощным, чтобы у одержимого начала подкашиваться ноги, однако на Шилку он двигаться не перестал, так как был уже достаточно близко, ему оставалась на неё только падать. Она лишь рот успела открыть он неожиданности результата, когда эта туша придавила её к холодному камню, при этом больно поддав локтем по рёбрам.

Всё вроде бы успокоилось, после падения буйный телохранитель затих, а вот Шилка осталась в полном сознании. Удар спиной о породу был болезненным, но совсем не смертельным. Теперь можно было б успокоиться, но наёмница почувствовала, как по её коже от груди к животу стекает что-то тёплое и густое, заставляющие одежду прилипать к телу. Ощущение ей было знакомым.

– Отвали! – подскочила Шилка и оттолкнула прижавшего её здоровяка, отчего тут мешком рухнул оземь. Потом она принялась ощупывать себя тут и там, прислушиваясь к ощущениям, чтобы понять, где эта скотина успела её порезать, да ещё так, чтобы это не отдавалось болью.

– Шилка... смотри! – подала голос Алиса, указывая дрожащим пальцем на лежащее на траве тело.

На шее побеждённого охранника зияла широка алая линия, из которой с опасной скоростью выходила кровь.

– Холера! – раздражённо плюнула Шилка, но времени терять не стала и сразу склонилась над потерпевшим. – Вот кретин, мало от него проблем, так ещё умудрился сам себя прямо по артерии цапнуть! – продолжала бубнить себе под нос ругательства Шилка, восстановив картину произошедшего. Она вспомнила, как он упёрся в неё локтем, это было довольно высоко, так что рукой он вполне мог достать до уровня шеи, а во время удара невольно вогнать клинок неосвоенного оружия сам в себя.

Бестия знала, что делать в таких случаях. Не теряя времени, она схватила его за горло ниже по артерии и нажала посильнее. Очень хотелось поднажать сверху второй, но она была привязана к телу. Шилка только качала головой, желая, чтобы у неё были нормальные медицинские принадлежности.

– Алиса, – окликнула она свою спутницу. – Алиса, скорее сюда.

Лишь немного помешкав, она побежала к Шилке и упала на колени напротив неё. Сердце бешено колотилось, но она была готова выполнять любые указания, собрав в себе остатки хладнокровности.

– Сейчас я отпущу, а ты удерживай, так же, как и я. Я должна найти что-нибудь, чтобы изготовить хоть какое-то подобие жгута. Поняла?!

– Да, я постараюсь, – нервно кивнула Алиса и занесла ладони над исходящим кровью горлом, готовясь перенять эту важную эстафету.

– Пошла, – Шилка быстро убрала перепачканную руку, потом слегка поправила положение занявших её место ладони Алисы, которые тоже быстро покрылись багряным. – Не дай ему умереть! – оставила она последнее напутствие, вскакивая на ноги. Уже спустя полмгновения она пожалела о словах, подразумевающих столь большую ношу ответственности, но исправляться было поздно.

– Я постараюсь, – опять с промедлением отреагировала Алиса.

Шилка скрылась из поля зрения, бросив что-то про молодую кору или плотную траву, но Алиса уже не вникала. Хотя она и чувствовала, что где-то за спиной, совсем недалеко она бегает и копошится, но в этот момент мир превратился в одну большую тёмную бездну, посреди которой осталась лишь она с умирающим человеком на руках. И если он отойдёт, то это будет концом. Она понимала, ровно как и Шилка, что нельзя дать этому человеку умереть, тем более так нелепо. И дело даже не в том, что он может пролить свет на произошедшее. Всё это было ясно без слов и объяснений.

Шумно и сбивчиво дыша, Алиса старалась давить сильнее, пыталась использовать для этого вес тела, но разница была едва отличима. Раненый всё так же быстро терял кровь. Похоже, даже у Шилки одной рукой это получалось лучше.

«Ну почему я такая бесполезная!?» – раздалось в у неё в голове с силой отчаянного вопля. Она вспоминала, сколько раз кому-то приходилось спасать или оберегать её, да и эта ситуация косвенно сложилась по её вине.

Кровавая река, захлестнувшая её руки, стала казаться ещё горячее. Алиса даже сперва решила, что ей это почудилось, но когда температура стала обжигающе горячей, она неволей отдёрнула руки. Но тепло исходило отнюдь не от багряна. Его излучали её руки. Ладони непривычно знакомо сияли движущимися, просвечивающими сквозь вены, блёстками. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что происходит и что с этим делать.

Закусив губу, она принялась за дело: одной рукой смахнув натёкшую кровь, чтобы лучше увидеть рану, а вторую тут же положив прямо на порез, затем освободившуюся первую опять же ниже раны. Будто какой-то инстинкт подсказывал, что делать. Точнее, показывал, на что она способна, а уж правильно распоряжалась она своей силой вполне сознательно.

Правая рука немного сжалась, будто хватая горло, это нужно было чтобы порез сошёлся поближе, в то время как ладонь стала ещё горячее, почти сама себя обжигая.

Левая, напротив, сбавила жар и забилась мелкой дрожью, как при судорогах. Тут Алиса надавила посильнее и начала чувствовать, как поток крови под кожей начал будто ленивее течь, кровь стала густой, чуть не комками. Мягкий свет её рук позволял это чуть ли не увидеть.

Смотреть, что происходило под правой, было боязно, да и опасно. Но она просто знала, что делает всё правильно. Смотря безотрывно и не моргая, Алиса даже немного успокоилась. Даже сама ещё не до конца осознавая, что она делает, она чувствовала огромный прилив душевных сил от осознания того, что она совершает что-то по-настоящему хорошее, да так, как едва ли кто-то ещё сможет на этом свете.

Полная концентрация была прервана, когда Шилка тронула её за плечо.

– Алиса, готовься отпускать сейчас я начну!..

– Я почти закончила! – прошептала Алиса, дёрнув плечом.

Шилка собиралась сказать что-то, но, проследив взгляд Алисы, наконец, заметила сверхъестественное сияние. Тогда она сразу вспомнила рассказ Разанта о том, как Алиса спасла его. Это была большая удача и процесс точно не следовало бы прерывать.

Молодая девушка продолжала сидеть неподвижно, прямо как статуя, не считая мелко дрожащей левой руки. Свет лился ровно ещё какое-то время, пока не начал меркнуть. Шилка хотела сказать что-либо, но решила, что всё равно ничем помочь не сможет, так что лучше хотя бы не мешать. А свечение из тусклого стало ещё и прерывистым, только дрожь не унималась. Алиса сомкнула веки, будто моргнув и забыв открыть глаза вновь... И завалилась на спину.

Шилка, конечно, уберегла её от удара о землю, обхватив рукой за плечи. Девушка ровно дышала в её объятиях, тело её не трепетало, температура была вполне нормальная. Разве что кожа на лице была немного бледновата, но зато на нём была выраженная... умиротворённость.

– Бедная девочка, – покачала головой Шилка, аккуратно укладывая измотанную целительницу на землю, а сама присела возле её пациента.

Конечно, кровь разлитая повсюду, портила картину, но не это было главное, а шрам на шее. Ещё свежий, не зарубцевавшийся, молодой мягкий шрам. Но всё-таки шрам – не кровоточащая рана. Кожа будто естественным образом притянулась и срослась в этом месте без скоб и нитей. Главное, чтобы оказалось, что ещё не было занесено никакой инфекции, но Шилка верила, что на этот счёт тоже беспокоиться не следует. Это было похоже на чудо. Сложно было прочувствовать ситуацию, так как этот человек, в общем-то, не был Шилке сколь-нибудь близок. Но стоило ей представить, что такая же техника спасла Разанта не так давно...

– Ты заслуживаешь судьбы попроще, – с сожалением проговорила Шилка, покосившись на лежащую неподалёку Алису, будто отсутствие таковой было её оплошностью. – Хотя мне сейчас важнее думать о том, как я вас отсюда поволоку…, – добавила она, задумчиво бросив взгляд на свою сломанную руку.

Волочить пришлось, правда, лошадке. Не будучи полный извергом, сама Шилка брела рядом пешком. Это даже почти не повлияло на скорость, так как животное всё равно устало достаточно сильно, чтобы не идти даже рысью. К рассвету они были уже у гостиницы, где по-прежнему за ними числилась комната (хозяева заведения до сих пор даже боялись к ней приближаться, а при возвращении постояльцев лишних вопросов не задавали). Там она уложила Алису на её кровать, а здоровяка на свою, оставив себе уютное место на стуле у окна. Из забытья разглядывания неба через стекло её вывел голос Алисы.

– Прости, я не хотела быть таким грузом, – сразу сказала она, даже не успев ещё присесть.

– А, ты проснулась? – вздрогнула Шилка.

– Прости ещё раз, – опустила глаза девушка. – Ты дремала?

– Нет, я всё ждала, когда ты придёшь в себя. Тебе незачем извиняться. По правде говоря, за твои чудеса я обязана тебе Разантом, а это ничем не окупишь.

– Спасибо, но... – не смогла прочувствовать смак благодарности Алиса, переведя взгляд на лежащего на соседней кровати телохранителя Карины.

– Пока точно не знаю, но дрыхнуть он будет ещё долго. По правде, полчаса назад он грохнулся из седла и даже ухом не повёл. Так что пока не будем о нём беспокоиться.

– А Разант?

– А от него вообще одни только беспокойства, – покачала головой Шилка и поднялась. – Мне надо вернуть лошадь, пока нас не посчитали за конокрадов. Заодно спрошу, не появлялся ли у них там Разант. А ещё принесу покушать на обратном пути, ты поди измучилась голодом уже.

– Нет, я в порядке, – заверила Алиса, выжав улыбку на бледном личике. – Я хочу пойти с тобой!

– Без шансов. Лучше посмотри за нашим другом. Если увидишь, что он приходит в себя, то выбирайся из комнаты и запри её снаружи на ключ. Жди меня, я постараюсь побыстрее.

Времени для возражений не оставалось. Шилка выпорхнула, оставив Алису слушать, как из коридора раздаётся топот её ног.

С одной стороны, хотелось спать, хотя в одежде под одеялом это не слишком удобно. С другой стороны, в комнате был посторонний мужчина, возможно, всё ещё опасный. Поэтому Алиса просто присела, облокотившись спиной о стену, натянула плед повыше и пристально разглядывала спящего, обращая особое внимание на его шею, где виднелась розовая отметина.

Времени у неё было достаточно, а сфокусироваться на чём-то ещё она себя заставить не могла.

Выглядел мужчина неопрятно, хуже Разанта: щетина запущенная и неравномерная, будто он брился он ржавым ножом. Кожа грязная, вся в глубоких, плохо заживших порезах. Да и морщины имели место, как и седые волосы – ему было явно за сорок, а то и за пятьдесят. Приличнее всего выглядела его форма, перенёсшая превратности судьбы, но явно не в таком количестве. Хотя создавалось впечатление, что она ему как-то мала. Справедливости ради надо отметить, что профиль его внушал трепет и мощная фигура тоже: настоящий старый солдат, держащий себя в форме, а не забулдыга какой-то.

Так бы она и сидела в трансе ещё неизвестно сколько, если бы это почти безжизненное тело не дёрнулось, будто от вспышки боли, а уста не изрекли сдавлено:

– Алиша!

Тут Алиса вытаращила глаза и вжалась в стену. Проведя так пару минут, в течение которых ничего не происходило, она попыталась принять более привычную позу. Но едва она шелохнулась, как бывший телохранитель вновь изрёк:

– Алиша!..

В этот раз немного спокойнее и без судорог. Вот тут аристократке стало уже страшно. Осторожно спустив босые ноги на пол, она, не снимая с себя одеяла, потихоньку двинулась к двери.

– Алиша?.. – совсем слабо, будто угасая, взмолился спящий.

Теперь, помимо подскочившего к горлу сердца, у девушки еще и душа ушла в пятки. Но слабая нотка грусти, прозвучавшая в этом грубом голосе, заставила её прекратить путь.

– Вы... вы говорите со мной? – осторожно поинтересовалась она, надеясь что адекватного ответа не услышит, а ещё лучше – не услышит вообще ничего, хотя бы до Шилкиного возвращения. Но...

– Алиша, это ты? – немного оживился вояка, даже слегка приоткрыв глаза.

– Вообще-то меня зовут Алиса, – осторожно поправила наследница дома Сильберн.

– Алиша, доченька, это ты? – мужчина привстал, щуря глаза и пытаясь что-то разглядеть, но легко было понять, что взор его чем-то замутнён.

– Меня зовут Алиса, и я точно не ваша дочь, – постаралась придать твёрдости голосу закутанная в одеяло девушка. Самой ей показалось, что она сорвалась пару раз в этом нетрудном предложении, но её собеседник, кажется, всё понял.

Увидев ответную реакцию – глубокий и тяжёлый вздох и падение обратно в лежачее положение, Алиса вспомнила своего отца, человека немолодого, но рачительного, как никто. В голосе этого человека, несмотря на грубый хриплый голос, было столько нежности и надежды в слове «доченька», что любая девушка бы вспомнила заботу своего отца (если она, конечно, была).

– У неё всё хорошо, – не очень уверено, но старательно ответила Алиса с безопасного расстояния. – А вам следует отдохнуть, прежде чем вы сможете отправиться к ней.

– Я понимаю, – кивнул хлопотливый отец, закрыл невидящие глаза и зачем-то обнял правой ладонью левое предплечье. – Я всё понимаю. Покуда она в порядке...

– Да, у неё всё хорошо. Она ждёт... вас, – с концами успокоила его Алиса и глубоко выдохнула, прежде чем в своей неуклюжей манере согнула ноги и хлопнулась на пол.

Неожиданно для неё самой шум получился что надо. Доска под ней явно не имела опоры в том месте, потом задрожала, как струна, а с ней и завибрировала пара соседних. От неожиданности Алиса аж сама вскрикнула. Бывший телохранитель, конечно, услышал и шум, и девчачий визг, что заставило его мгновенно вскочить. Прыгнув на ноги, он орлиным взоров в одну секунду оглядел всю комнату, держа на готове кулаки, но, не найдя никаких признаков опасности, остановил взгляд на неуклюжей девке.

– Ах, понятно... – в изнеможении молвил он и опустил кулаки, давая отдых своим профессиональным инстинктам. – Теперь я, кажется, начинаю соображать.

Он сделал два медленных шага в сторону Алисы и протянул ей руку, предлагая помочь встать:

– Пожалуйста, не бойся меня, девочка, я не желаю тебе зла, – он говорил всё тем же отеческим и добрым тоном, что грел Алисе саму её душу. Но окончательно она убедилась, что ей ничего не грозит, когда заглянула этому страшному на вид мужчине в глаза: там не было ни капли агрессии, лишь понимание и старческая усталость.

Алиса робко кивнула и положила свою ручку в его широкую грубую ладонь, ставшую надёжной опорой при подъёме.

– Я помню, как вы помогли мне, я вообще много что помню... – начал было он, потом закрыл глаз рукой, будто пытаясь унять резь. – Извини, девочка, у тебя не найдётся глотка воды?

Алиса, всё ещё находящаяся в шоке, опять коротко кивнула и кроткой походной проследовала к подоконнику, на котором стоял кувшин, который хозяева гостиницы держат полными для постояльцев. Мужчина в это время присел на край кровати, на которой только что лежал, и принял угощение уже там. До сих пор шокированная аристократка присела напротив и терпеливо ждала, когда он напьётся. В этот момент он перестал напоминать ей его отца, но совсем не в плохом смысле. Покойный Азан Сильберн был аристократом, человеком с высокой культурой поведения, но низкой культурой физической. Перед ней же сидел высокий и крепкий мужчина, хоть и тронутый возрастом, но силой ещё хоть куда. И осушить этот сосуд ему было так же просто, как самой Алисе напёрсток. А закончив, он глубоко и удовлетворённо вздохнул. Теперь он ей чем-то напомнил Разанта, в целом парня хорошего, но с пробелами в поведении.

– Огромное спасибо, девочка. Впрочем, не стоит тебя без конца так называть. Надеюсь, ты не против, если бы познакомимся? Моё имя – Нир. Как зовут тебя, дитя?

– Алиса... – сказало «дитя». Пришлось, так как тут кивком не отделаешься.

– ...Алиса, – с задержкой повторил Нир, подняв взгляд куда-то вверх и почему-то очень глубоко задумавшийся над услышанным. – А, теперь я понял. Скажи, Алиса, где мы сейчас находимся?

– Мы... в Тригоре, Зафтра.

– Зафтра, – вновь повторил Нир, прикладывая ладонь к лицу. – Ну да, пока всё сходится. Это всё довольно трудно осознать...

– Простите... – боязливо начала Алиса и ещё более боязливо продолжила. – А что осознать?

Нир задумчиво протянул какой-то звук, похожий на ворчание разбуженного медведя, от чего у девушки по спине пробежал холодок, хотя умом она понимала, что бояться не стоит.

– Это будет сложно объяснить, дев... Алиса. Продолжительное время, пока я был с той златоглазой, для меня всё проходило как во сне. Хотя я и прекрасно осознаю, что произошло, но мне всё ещё требуется отличить сон от яви.

– Вы говорите про Карину Кассиндер? Вы были её телохранителем.

– Именно про неё. Я страшно ненавижу эту ведьму! – заметно прибавил стали в утомлённом голосе Нир.

– Почему это... В смысле, зачем это вы тогда работали на неё? – сменила на полпути вопрос Алиса, сперва собираясь оспорить мнение о своей подруге.

– Златоглазых вообще мало кто любит, видишь ли. А тоже относился всегда с некоторой опаской, но с ней проявил недостаточную бдительность. Ещё несколько месяцев назад я жил в Крисдее со своей дочерью. Я работал в то время вышибалой и со своими обязанностями справлялся отлично. Так однажды до меня дошла весть, что какой-то важной златоглазой нужна дополнительная охрана, пока она в городе. Меня устроили условия и оплата, и я присоединился к троим хмурым ребятам, что уже её сопровождали. У них даже была какая-то униформа. Около недели я сопровождал её туда-сюда. Пару раз даже пришлось подраться, защищая её. Но когда пришла пора ей уходить, а мне получать расчёт, ... я почувствовал желание следовать за ней, идти хоть на край света, забыв обо всём. Так и случилось. Ясно, как день, что она меня околдовала... Я мог бы долго об этом рассказывать, но моя память о тех днях похожа на смазанную картину... Всё чего-то я сейчас хочу – это как можно скорее вернуться домой, к моей Алише...

– Околдовала? Вы имеете в виду, как это? Она держала вас против вашей воли?! – не могла Алиса поверить своим ушам. У Карины был горячий нрав, но чтобы она могла кому-то умышленно причинять вред?..

– У меня не было воли, которая могла бы противиться. Такое ощущение, что меня приворожили. В глубине души я знал, что следует её ненавидеть, да и я ненавидел, но всё равно отдал себя ей целиком, был сам не свой, а эта... вертела мной, как хотела! – Нир сжал руки в кулаки, и показался оскал зубов. Он поднял взгляд на Алису и увидел, что такое поведение её пугает, потому сразу взял себя в руки. – Но теперь всё хорошо, всё прошло. Я хочу поблагодарить тебя и твою спутницу. Хоть я и не знаю кто вы или что делали за той обочиной, но вы очень хорошие люди, раз не бросили умирать того, кто напал на вас. Думаю, из меня на тот момент просто вышла не вся дурь. Но после того как я после стычки с твоей подругой опять потерял сознание, то с меня всё как рукой сняло. Похоже, главным для меня было избавиться от разлагающего влияния Карины.

«Он меня не помнит. Похоже, в его голове вправду царит некоторый бардак, ведь он меня видел не раз, учитывая сколько времени мы проводили с Кариной... Ах, Карина!» – пронеслось в голове у Алисы.

– Что случилось с Кариной?! – впервые при Нире она сказал что-то в полный голос.

– Надеюсь она мертва. Хотя, честно говоря, я не могу сказать совершенно точно. На неё кто-то напал, и в этот раз её охрана, включая, к счастью, меня, не смогла ей помочь. Последнее, что помню, как лечу под откос. Потом меня нашли вы.

– Ох, как всё сложно... – прижала пальцы к вискам Алиса.

– А.… что у тебя может быть общего с этой... златоглазой? – нахмурился Нир.

– Мы не очень близко знакомы, но... – почти не соврала Алиса. – Но она знает, где находится одна важная для меня персона. Мы с Шилкой, ну, моей... подругой, как раз искали её, когда нашли вас.

– Понимаю... – расслабился Нир, которому было приятно понять, что милую девчушку ничего не связывает с тем златоглазым чудовищем. – Я бы хотел тебе помочь, но вряд ли что-то смогу упомнить о её контактах. Хотя ей часто приходилось встречать и выпроваживать новых людей в своих бесконечных разъездах. Но я не могу упомнить ни одного лица. Её образ всегда резкий и чёткий, а всё остальное покрыто пеленой.

Алиса опять кивнула, напуская небрежный вид. А в это время в груди бешено колотилось сердце, которое не желало верить, что Карина могла совершить нечто столь ужасное. Она не была уверена, могут ли златоглазые превращать других людей в своих марионеток, но то, что сверхъестественные магические силы существуют, её убеждать точно не надо. А коли они есть, то уж, наверное, могут и не такое... С другой стороны, Разант говорил, что большинство златоглазых мало на что способны, но ведь только большинство. А некоторым и сияющие очки не нужны, чтобы творить чудеса.

– Тебя что-то гложет, Алиса? – поинтересовался Нир, терпев неловкое молчание сколько смог.

– Меня? Да, немного, – замешкалась Алиса. – Вы, наверное, ужасно скучаете по своей дочери.

Нир взглянул в окно, оценив погоду, а точнее текущее время года:

– Прошло месяцев четыре или шесть по моим подсчётом. Для меня будто прошла одна ночь, полная сновидений. Меня просто жжёт изнутри, когда я думаю о том, что с ней могло произойти за это время. Хочется прямо сейчас пешком побежать домой, но я едва ли и до конца квартала дойду в таком состоянии. Прошу только дать мне немного перевести дух, и я покину вас как можно скорее.

– А вы сильный, – сжала руки на коленях Алиса, опуская взгляд. В облике Нира вправду ничего не выражало сильного беспокойства, даже голос. Но его глаза..., вот где в его броне всегда можно было найти брешь. И сейчас ей не хотелось в неё, так как сразу вспоминался её отец.

– Такая неловкая ситуация, – почесал затылок Нир. – Вообще, всё складывается самым нелепым образом в один комок.

– Такова жизнь, – Алиса забралась с ногами на постель и обняла свои колени, пытаясь унять дрожь и согреть себя, всё ещё размышляя о произошедшем. – Сегодня у тебя есть всё, потом теряешь почти всё, а следом понимаешь, что из этого «почти» у тебя остались одни заблуждения. Вот и сидишь, думаешь, развинчивать их и остаться с носом, или сохранить хотя бы, чтобы было чем заполнить пустоту души...

Этот длинный и печальный монолог от столь зажатой и немногословный Алисы Нира, мягко говоря, шокировал. Вопросительно взглянув на неё, он пытался понять, что же изменилось, или что он не так сказал. Но это привело лишь к ещё одной нелёгкой паузе.

Алиса вышла из гостиницы через чёрный ход и оказалась на малолюдной улице. Усевшись на предусмотрительно установленную хозяевами заведения скамеечку, она старалась надышаться свежим воздухом (именно под этим предлогом она оставила Нира одного), и унять мелкую дрожь, а также шальные мысли.

На неё навалилось сразу довольно много: сперва жизнь сделала крутой поворот, а теперь ещё и мировоззрение делает кульбиты. Карина держала человека фактически в рабстве, да, возможно, и не одного. Не похоже было, что Нир лжёт – незачем. Да и вообще, он смог произвести на Алису впечатление прямодушного и доброго человека. Разве мог бы мужчина, похожий на её отца, будучи в себе вести себя так зло и агрессивно, как когда он дрался с Шилкой, ещё будучи «телохранителем».

Несмотря на всё это, каждый раз, когда Нир говорил что-то про Карину, Алисе хотелось вскрикнуть, топнуть, обвинить его в кривде. Ведь ей самой златоглазая казалась очень доброй и чуткой девушкой, сродни Шилке или Разанту, которые тоже всегда были готовы помочь. Больше всего ей хотелось верить, что в этом мире, пусть и жестоком, есть место для таких добрых душ. Карина в этой картине стояла на особом месте, так как в ней Алиса видела своё отражение, считая, что у них много общего: обе молодые аристократки, воспитанные, образованные... и златоглазые. Ей даже хотелось иногда рассказать ей свой секрет и настоящую цель своего путешествия. Но Шилка заранее сказала, что лучше сохранять статус кво.

– Эй! Алиса!.. Я тут, ну! – откуда-то донёсся напряжённый шёпот, заставивший душу бедняжки на мгновение уйти в пятки больше от внезапности, чем от страха. Она помотала головой туда-сюда, пытаясь найти источник, пока запрос не повторился. – Да здесь я, здесь! – наконец она углядела, что из-за угла осторожно выглядывает голова её главного защитника.

– Разант! – просияла Алиса, забыв про все свои проблемы.

– Тише, прошу! – приложил он палец к губам с серьёзным выражением на лице. – Иди сюда, пожалуйста, но только тихо!

Алиса послушно кивнула. Она итак хотела уже броситься к Разанту, правда, в её голове это выглядело так, будто бы она полетела к нему на крыльях. Но для текущей ситуации сценарий явно не подходил, потому пришлось быстрым шагом заскочить в проулок, где бестий и скрылся, отдав последнюю команду.

– Разант, что происхо... – не договорила она, когда зайдя в узкое пространство, поняла, что там никого нет. Ещё больше не по себе ей стало, когда сзади на плечо легла чья-то рука. Душа тут же опять сползла куда-то вниз.

– Где Шилка? – спросил голос.

Алиса осторожно и медленно обернулась, но убедившись, что за ней вправду стоял Разант, а не кто-то ещё, сразу сменила манеру поведения:

– Ты что творишь, дурак?! – закричала она. – Тебя нормально заводить разговор не учили?! Что ты спектакль ты тут устроил? – отчитывала она блудного телохранителя, по-женски грозя пальчиком.

– Ладно-ладно, мне просто надо было убедиться, что ты одна, – в примиряющем жесте воздал ладони Разант, – Судя по твоей манере речи, она сейчас и вправду где-то далеко, – сразу уловил он самую суть.

– Я не виновата, что ты меня бесишь, когда лапаешь меня! – недовольно сложила руки на груди Алиса. Если подумать, то такого состояния буйства у неё не было с тех самых пор, как когда они случайно встретились у неё же в комнате.

– Ну, расслабься, извини. Мне нужна твоя помощь, слышишь? Попробуй пока сохранить холодную голову, – постарался успокоить её Разант, сам не сразу поняв, что технически извинился именно за то, что «лапал» её.

Девушка тоже сообразила не сразу, что только что сказала, а как сообразила округлила глаза, опустила их в пол и куда как сдержаннее спросила:

– Где ты был, Разант? Мы с Шилкой волновались.

– М-да, вот насчёт Шилки я и хотел узнать, – в свою очередь смутился Разант, задумчиво почесав затылок. Только взгляд его упал не вниз, а рассеяно гулял из стороны в сторону. – И-и-и…, ты одна?

– В общем… Шилки сейчас нет, но я точно не знаю, когда она вернётся, – немного уклонилась Алиса, вспоминая Нира, который бы точно пришёлся пока не к теме.

– В общем, мне следует поделиться некоторыми подозрениями, о которых ей пока лучше не знать, – тоже не стал сразу переходить к делу Разант. Предположив, что им лучше присесть, он, ещё раз оглядевшись, вернулся с ней к скамейке, где сжато рассказал, что узнал о «Дамах» и «Валетах», опустив все подробности своих злоключений. Алиса его поняла, да куда как лучше, чем того ждал Разант, ведь с первых слов этого рассказа она сразу вспомнила биографию, что ей только что поведал Нир.

– Ты с ума сошёл! – резко подняла крик Алиса, прервав повествование и не дав ему достичь и середины.

– Да что случилось, Алиса? – аж отпрянул напуганный Разант.

– Что случилось?! Ты ещё спрашиваешь, что случилось! – продолжала голосить Алиса, хотя сама точно не могла ответить на этот вопрос. Но не потому, что не знала, а потому, что понятия не имела, откуда можно было бы начать, ведь происходящее беспокоило её на множестве уровней.

– Я ведь ничего такого не сказал, просто...

– Ничего не просто! – резко оборвала все попытка объясниться Алиса и приготовилась читать такую тираду, какую может устроить мужчине только недовольная женщина. – Всё очень трудно! Ей очень трудно, а я знаю, к чему ты клонишь!! Она мне всё про тебя рассказала! Про то, как нашла тебя, про все твои проблемы. Она сказала, что ты стал ей братом, а теперь ты такое о ней думаешь? Что она тебя использует?! Да она на всё ради тебя готова была, а ты вот уже второй раз пропадаешь, как ты смеешь?! На корабле она сама в воду готова была кинуться, чтобы тебя вытащить, когда поняла, что ты исчез. И в этот раз ей было очень больно, я же видела! Она бы всё ради тебя сделала, но ей мешало... ей мешала я.…, – тон голоса резко пошёл на убыль, когда Алиса, наконец, поняла, что тянуло Шилку вниз всё это время. Она так и застыла на месте с раскрытым ртом, в то время как в уголках глаз стали скапливаться первые слезинки.

– Алиса, я.…, – постарался вклиниться Разант, не на шутку обеспокоенный тем, что, кажется, только что открыл шкатулку с несчастьями.

– Нет, ты просто ужасен! За это Шилка тебя и ненавидит! И я тебя тоже ненавижу! – сорвалась на крик Алиса и топнула ногой, не в состоянии держать всё в себе. – Видеть тебя не хочу! Никого не хочу! – уронив пару солёных капель на землю, она поскорее развернулась и в бессилии бросилась бежать прочь, будто это может решить все проблемы.

– Алиса, подожди! – попытался ухватить её за руку Разант, но поймал лишь воздух. – Вот проклятие! – он тоже вскочил на ноги и побежал следом, одновременно пытаясь до неё докричаться.

Погоня длилась очень недолго: Алиса пробежала мимо чёрного хода гостиницы, а когда этой же точки достиг Разант, дверь перед его носом резко распахнулась наружу, и он получил настолько мощный удар в лоб, что отлетая, аж кувыркнулся через себя и остался лежать на пыльной земле. Только открыв глаза, он увидел из ниоткуда выросшую перед ним рослую широкую фигуру. Она с самым суровым выражением лица потирала большие кулаки.

– А ну отвали с дороги! Я вооружён, предупреждаю! – взгляд Разанта сам собой первым делом отметил, что стоящий перед ним человек не вооружён. Рука долго думать не стала, прежде чем вынуть меч с пояса и пригрозить им – довод существенный. Но на противника это впечатления не произвело, либо он не дал увидеть, что произвело.

– Не приближайся к девочке, – холодно сказал он.

– А твоё какое дело?! – вскакивая гаркнул Разант, всё так же угрожающе помахивая мечом, а другой потирая ноющий лоб. – Это ты держи свои лапы подальше от Алисы, а то я тебя!..

– Значит не хочешь, – отметил недоброжелатель, угрожающе поднимая кулаки и делая шаг вперёд.

Алиса замёрзла чуть поодаль, оглянувшись на шум. Сейчас ей больше всего на свете хотелось послать всё подальше и порыдать, обнимая свои колени в каком-нибудь тёмном углу, пытаясь выпустить всё, что накопилось внутри. Но теперь ей предстояло похоронить горечи и обиды ещё глубже и опять столкнуться с реальностью, пока без неё дело не приняло плохой оборот. Напоследок смахнув слёзы и проглотив комок, поднявшийся я в горле, она кинулась назад, подлетела к Ниру и повисла на его руке, призывая остановиться.

– Прошу, не надо! Он не желает мне зла, это друг!

– Что? – послушно застыл Нир и взглянул на Алису, округлив глаза. – Но я слышал, как ты кричала и сразу кинулся вниз, а потом он ещё погнался за тобой!

– Это не важно! Я сама виновата, не смейте драться, я сказала.

Удивлённый не меньше Нира Разант сразу вернул меч на место, но Алиса не переключила своё внимание на него.

– Как пожелаешь. И прости, я хотел помочь, – послушно отступил Нир, а после обратился к Разанту. – И у тебя прошу прощения.

– Ничего, мне тоже следует извиниться, да ещё и перед Алисой, я совсем не хотел задеть её. Кстати, а кто эт... – тут Разант аж замолк, когда начав разглядывать незнакомца, узрел на нём форму телохранителей Карины. – Похоже, у нас тут всё сложно... – напрягся Разант, как бы невзначай опустив ладонь на навершие только что зачехлённого меча.

Нир тоже повнимательнее разглядел Разанта и, кажется, начал припоминать его образ.

– Да, думаю, мне следует дать пару объяснений, – столь же напряжённо ответил Нир.

– Алиса, – повернулся Разант к девушке. – Думаю, тебе следует провести немного времени наедине с собой и отдохнуть. Этот человек пока мне расскажет про то, что я упустил, – попытался проявить чуткость Разант.

– Нет, я не уйду... Я боюсь оставить вас одних!.. – честно заявила Алиса.

– Всё будет хорошо, – добавил к словам Разанта Нир. – Нам незачем драться. Возвращайся, пожалуйста, в комнату. Даже если что-то вдруг произойдёт, ты сразу это услышишь, ведь окно выходит прямо сюда. Попробуй прилечь и отдохнуть.

Слова были достаточно убедительными, но и Алиса была довольно упрямой. Что по-настоящему заставило её послушаться, так это отеческие интонации в голосе Нира, доброжелательные и заботливые, как ничто больше.

– Я.… Хорошо, я так и сделаю, – кивнула Алиса, опустив голову, только не делайте ничего глупого, хорошо? – больше всего ей сейчас вправду хотелось немного побыть одной, но внутрь она всё равно направилась очень тихим шагом.

Разант и Нир терпеливо ждали, пока она скроется за дверью, провожая её взглядом. Когда та закрылась, они помолчали ещё около минуты, разглядывая друг друга, и в конце концов, Нир решил, что говорить уже безопасно.

– Так что, она мертва?

Разант поднял голову куда-то в небо, чтобы не смотреть в глаза Ниру, так как не знал, как он будет реагировать:

– Вполне уверен, что да. Этот псих явно знал, что делал, когда наносил удар.

– Понятно... – свой взгляд Нир предпочёл отвести в сторону.

– Ты собирался мне что-то рассказать. К примеру, почему ты вдруг якшаешься с Алисой. Если ты задумал что-то с ней во имя мести, то я предупреждаю...

– Ни о какой мести не может быть и речи. Я скорее должен проявить благодарность, ведь ты сохранил мне жизнь, если память мне не изменяет. Остальным бедолагам так не повезло.

– Ты про своих друзей?

– Они не были мне друзьями. Я даже не знал имени никого из них. Опять же, это немного сложно и нужно время на объяснения.

Тут у Разанта в голове что-то щёлкнуло, и он понял, что между ним и его новым знакомым есть глубокая, хоть и не прямая связь. Но это надо проверить. Он спокойным шагом вернулся к скамейке, на которой недавно беседовал с Алисой, и пригласил бывшего охранника сесть рядом.

– Тогда давай начнём: для начала хоть скажи, как тебя зовут.

– ...Нир, – немного смутился владелец имени, занимая место рядом с бестием.

Глава 11

Глава 11 «Я больше этого не хочу»

Шилка чинно шествовала по улице, ведя здоровой рукой четвероногого скакуна под уздцы. Она пыталась погрузиться в свои собственные мысли, посвящённые в основном Разанту, но ей всё время мешало тяжёлое дыхание возле уха.

– Ну-ну, дружище, знаю я, что ты устал, но скоро будешь дома, – приободрила она коня, ради чего даже ненадолго остановилась, чтобы потрепать его за гриву.

– А, вот ты где! – прогавкал кто-то сзади грубым басом.

– Ты ко мне обращаешься? – ответила недовольно Шилка даже раньше, чем успела обернуться и увидеть перед собой какого-то пирата. Хлюпенького, но держащегося уверенно. – Ты кто вообще такой?

– Кто я такой? Я тот, кому ты сейчас за всё заплатишь!..

– Я тебя знаю? – смерила незнакомца взглядом Шилка.

– Главное, что я тебя знаю! И в этот раз я пришёл подготовленный! – угрожающе рявкнул в ответ сухопутный корсар, доставая из широкий штанин почти новенький, разве что чуть затупившийся кинжальчик. – Ну ты теперь ты мне ответишь за цыпочек!

– Если кто-то увёл у тебя цыпочек, то я к этому не имею никакого отношения. Так что иди, проспись, а уже потом иди ищи своего обидчика, – тоже показала оскал Шилка, пытаясь словами вбить в эту лысую голову немного здравого смысла.

– Не ври! – голосом полной искренней сердечной обиды взревел обобранный мореход. – Это ты, ты! Я твою пёсью морду хорошо запомнил, пацан!

Шилка уже открыла рот, чтобы что-то ответить, когда до неё полностью дошёл смысл сказанного. И в этот момент у неё от возмущения аж перехватило дыхание. Ощущения были, будто жаба в рот запрыгнула и засела в горле. Так она и стояла с квадратными глазами, пытаясь издать какой-то звук и порицающе жестикулируя указательным пальцем. Пират похоже был доволен тем, что кто-то принял его жалобы так близко к сердцу.

– Что, готов извиниться? – улыбнулся во все ещё имеющиеся зубы он.

– Да чтоб!.. Твою!.. – наконец заговорила бестия, глотая большую часть слов, и, наконец, громогласно-торжественно изрекла, бья себя кулаком в грудь и топнув ногой: – Я вообще-то женщина! Ты, одноглазый недоумок!!

Остолбеневший корсар даже не заметил, как у него с головы свалилась шляпа. Не от крика, конечно, а просто в тот же момент сильно дунул ветер и сорвал великоватый головной убор с гладкой головы. Но в любом случае Шилка осталась довольна эффектом.

– Что тут происходит?! – раздался ещё один громогласный зов, хотя уступающий по силе и проникновенности двум предыдущим, но старающийся быть максимально грозным.

Пират инстинктивно обратил взгляд в сторону, так же поступила и Шилка, явив своему взору старого знакомого.

В нескольких метрах от них стоял молодой боец зафтранской внутренней службы – Тибо. Вытянув спину по струнке и широко расставив ноги, он напоминал нахохлившегося воробышка, храбро вздувшего оперение, чтобы казаться больше.

– Если ты собираешься драться с безоружной изувеченной женщиной в этом городе, то тебе придётся, как минимум, дождаться конца моей смены. Понял? – приподнято зачитал солдатик, значительным жестом вытаскивая из ножен меч в сторону флибустьера.

– Да мы просто разговаривали, – опустив глаза и голос, начал оправдываться тот, незаметно роняя кинжал в перевёрнутую шляпу. Затем резко присел и вернул её себе на голову. Даже будучи поддатым, он понимал, что с властями связываться – последнее дело, даже если перед тобой мальчишка.

– А ну пошёл вон отсюда! – махнул лезвием вхолостую Тибо, подгоняя отступающего врага, и тот покорно попятился.

– Да, эм, пошёл вон!.. – запоздало сообразила Шилка, что следует обидчику сказать какую-то гадость в след, но получилось не очень. – Убирайся, ты!.. Пацан! – потом себе под нос повторила «пацан» и в отвращении сплюнула на землю.

– Это ведь вы про меня? – уставился на неё Тибо каким-то виноватым взглядом, хотя ещё секунду назад он просто сиял, выгоняя морского разбойника.

– Нет-нет, я благодарна. Просто... кое-что вспомнила, – вполне достойно ответила Шилка, если учитывать, как всё кипело внутри, пока она прокручивала в голове слова этого хулигана вновь и вновь. На каком-то повторе её вдруг осенило так, что она ненароком объявила догадку вслух: – Разант!

– Ваш муж? Вы его не нашли?

– Какой он мне муж?! – одарила Тибо бестия такой же реакцией, что и корсара, только в более мягкой форме.

– Ох, простите, я не хотел вас обидеть! – замахал руками, защищаясь, юный солдат, – просто вы так смотрелись вместе...

– Не важно, – покачала головой Шилка безразлично. – И нет, я его не нашла. Судя по тому, что сказали они, должен был давно вернуться, но не пришёл ни за нами, ни в гостиницу. Я опасаюсь...

– Что златоглазые наврали? – быстро вставил Тибо.

– Эм, да!.. Именно так, – подняла бровь Шилка, подивившись такой прозорливости.

– Никому не говорите, но по правде говоря, я им тоже не доверяю. Однако моей м.… моему командиру с ними приходиться сотрудничать – приказ сверху и всё подобное. Но ей они тоже не нравятся. Не подумайте, что я хочу вас напугать, но... скоро должны принести тела, что... оставили после себя златоглазые. Ну и...

– Ты думаешь, Разант будет среди них? – теперь неприятную для произношения вслух мысль озвучила Шилка. Вырвалось само собой, когда она осознала, что из-за той стычки с выжившим телохранителем они так и не закончили осмотр места происшествия, как следует. Так что теперь всё складывается намного лучше.

– Ну в общем да, – виновато сжал голову в плечи Тибо.

– Прошу, не смущайся. Я понимаю, что о таких вещах может быть трудно говорить, а ты не имел в виду ничего дурного. Я буду признательна, если мы так и поступим. Мне как раз следует вернуть... одолженного у вас скакуна, – добавила Шилка погодя, вновь беря в руку поводья.

– А, вот ты где, Орешек Второй! Я-то думал, кто же тебя взял, – только сейчас обратил внимание на животное Тибо. – Тогда тем более пойдёмте. Лейтенант сейчас как раз должна быть на посту.

– Позволь мне всё уточнить, – задумчиво потирал подбородок Нир, выводя их разговор в последнюю стадию. – Ты боишься, что всё твоя преданность к этой женщине строится на том, что она каким-то образом привязала тебя к себе?

– Именно так, – тяжело кивнул Разант.

– А самое ужасное, что ты не можешь адекватно оценить обстановку. Потому в таком случае она должна казаться самой лучшей женщиной в мире? Доброй, прекрасной, чистой, непорочной? Ну... как гений чистой красоты? – извлёк под конец из закромов памяти Нир какое-то крылатое выражение.

– Хе, да! Довольно точное описание! – удивлённо вскинул брови Разант.

– У меня всё было точно так же. Сперва мне немного не понравились манеры этой златоглазой, но когда я стал проводить с ней больше времени, я чувствовал крепнущее притяжение. Она даже напоминала мне покойную жену. Но теперь я точно могу сказать, что эта стерва и мизинца её не стоила. В каком-то роде… похоже на обыкновенную юношескую влюблённость…, – задумчиво сложил руки на груди Нир, погрузившись в воспоминания, копаться в которых у него не было возможности уже долгое время. Разант скрестил руки на подобный манер и тоже скорчил тяжёлую мину, из-за чего со стороны они стали похожи на медитирующих в одинаковой позе монахов, что придало их образам некоторое духовное сходство.

– …Но она всё равно почему-то понравилась Алисе... – нарушил недолгое молчание Разант.

– Скорее всего, она просто в действительности не чуяла от неё опасности. Я в своей жизни навидался мерзавцев, так что знаю, что к чему. А эта женщина так вообще настоящая хищница. Но добыча её не зайчики, а мужчины. К дамам, насколько я могу вспомнить, она всегда относилась намного мягче. А нам подобных бичей так просто презирала.

– Я тоже что-то такое заметил... Она меня здорово напрягала, хоть Алиса была на её стороне. Ещё Шилка: она относилась к ней более или менее... – вспомнив её, Разант опять помрачнел.

– Взбодрись! – толкнул бестия в плечо Нир. – Ещё не всё потеряно. Может, это вправду любовь?

– Нет! – резво замотал головой Разант. – Совершенно не то! Если смотреть так, то мне скорее как сестра. Подруга, быть может… Если бы она только не была первой, кого я могу вспомнить более-менее чётко, то у меня не было б таких подозрений. Слушай..., а может златоглазый привязать кого-то не к себе, а к другому человеку?

– Понятия не имею, – развёл руками Нир. – Я хоть и на личном опыте, но знаком всего лишь с одним случаем. Могу сказать только, что эта связь со смертью «Дамы», как оно оказывается зовётся, умирает. И это очень хорошо. Я имею в виду: хоть какая-то надежда, да?

В мозгу Разанта в тот момент вновь ожила картина, единственная, что хоть в каком-то виде сохранилась в его памяти из тех, что были до встречи с Шилкой. Умирающая златоглазая, с огненными волосами, скорчившаяся от боли в луже собственной крови, налипающей на её длинные локоны. Вот она тянет к нему руку и мучительно говорит: «прости...», после чего её губы смыкаются, но уже бесшумно. «За что простить? Что произошло?!» – схватился за голову Разант, пытаясь вспомнить. «Раз за разом вспоминаю этот момент, точно так же, как не могу перестать думать о Шилке, когда она не рядом! Да почему моя память так на этом зациклилась?»

– Нет смысла дальше об этом думать, я всё равно ни к чему не приду, – заключил Разант. – Эх, вот если бы только способ наверняка знать.

– К сожалению, в жизни выбор часто приходится делать вслепую, а потом посмотреть, что будет. Представь, что что-то решить тебя надо в эту самую секунду, даже в это самое мгновение. Ты ведь уже душой склонился к какому-то решению, притом давно, просто ищешь в нём изъяны.

Вот тут Разант опешил. Нир фигурально раздвинул руками тучи в его сознании. Ведь вправду, ещё и часа не прошло, как, уходя от Вейви, Разант уже решил, что делать, но его решимость была вновь поколеблена, но теперь это чувство вновь стало осязаемым.

– Нир, ты… Ты меня очень удивил! – не скрывая волны, поднявшейся в душе, удивлённо уставился Разант на старого наёмника.

– Ну что я могу сказать: я давно живу не свете, – по-менторски ответил Нир и улыбнулся. – Ты можешь не верить, но я бывал в заварушках и посложнее этой. Единственное, что меня тяготит – это оторванность от моей девочки.

– Не волнуйся, – с готовностью вскочил со скамейки бестий. – Я тебе помогу. Думаю, сопровождать тебя у меня не получится, да и не то, чтобы ты в этом нуждался, но я могу подкинуть тебе немного на дорогу, чтобы ты мог не отвлекаться на заработки и скорее вернулся домой. Мне тут как раз удалось кое-что скопить, очень даже «кое-что».

Разант шарился под одеждой, пытаясь на ощупь найти свой кошель, изрядно потолстевший с тех пор, как ему его подарила Алиса, но всё никак не мог нащупать его. Нир конечно жестами протестовал, но Разант ничего знать не желал, в конце концов, из-за пазухи была выужена… книжка.

– Пока я «спал» эта страна перешла на бумажные деньги? Вот уж нелепость.

– Нет, это книга… Про златоглазых и про нас с тобой. Вот только я её пока не открывал.

– Не хочешь взглянуть? Тебе это может помочь.

– Да не особо... Я пока вроде всё решил для себя. Не хочешь пока у себя подержать? Тебе может быть интересно, – с надеждой в глазах Разант протянул компактный томик.

– Если ты настаиваешь, – принял её Нир и немного повертел в руках, прежде чем спрятать. Займу себя в дороге.

– Ах да, на дорогу, – почесал затылок Разант и вновь начал принялся за поиски, а Нир вновь начал махать руками.

– Так что ты собрался делать-то? – вмешался в разговор кто-то третий. Долго взглядом искать неподалёку скромно высунувшуюся из-за гостиничной двери Алису не пришлось.

– Ты по поводу Шилки? – Разант нахмурился, но о том, как плохо подслушивать, решил не напоминать.

Алиса лишь кивнула, посмотрев на него с тем же укором, что и во время их прошлой беседы на ту же тему. Только в этот раз в глазах не было слёз, одна серьёзность.

– Ну... признаться, одно время я не находил себе места и хотел по-тихому исчезнуть, чтобы никогда к ней больше не приближаться. Но теперь я точно знаю, что мне следует с ней увидеться.

– Давай не будем терять времени, – просияла Алиса, покидая своё надёжное укрытие. – Она за тебя очень переживает, я знаю. Скорее, должно же произойти что-то хорошее, давай сперва вернём тебя Шилке. Я знаю, куда она пошла. А потом Нира его дочери.

Для Алисы это действительно было очень важно, чтобы прямо сейчас, при ней в мире случилось хоть какое-то счастливое событие. И она держалась за это ожидания чуда, боясь потеряться в тяжёлых событиях, что её окружали. Потому она уверенным шагом направилась к Разанту и, толкая и потягивая за руки, заставила двигаться в желаемом направлении. После чего таким способом «уговорила» Нира пойти с ними. Отказывать девушке было, конечно, неловко.

– У вас, должно быть, очень интересная жизнь, – решил завести разговор Тибо, ведущий под уздцы Орешка Второго, так его напрягала отстранённость шедшей рядом Шилки.

– Да не то чтобы, – не оборачивая головы, отозвалась Шилка.

– Нет, в смысле захватывающая, – неправильно определил причину её хмурости мальчишка. – Вечно что-то происходит, когда ты странствуешь. Мне никогда ничего не разрешают, лейтенант со мной вечно нянчится, как с дитём, зато наказывает по-взрослому. Ничего не разрешают, да ничего и не происходит. Самое интересное, что довелось сделать, это вернуть одному иностранному капитану двух толстых птиц.

Упоминание капитана задело слух Шилки, но спросила она совсем про другое:

– А убийство нескольких человек златоглазыми ничем важным не является?

– Это да, – тяжело вздохнул молодой солдат. – Но я совсем в опале с тех пор, у меня сбежал... Неважно! В общем, лейтенант ещё не скоро даст мне шанс. Я, наверное, раньше покроюсь...

Договорить ему не удалось, потому что за одну секунду Шилка резко дёрнулась в сторону, преградила Тибо путь, встав почти к нему вплотную и заткнула ему рот ладонью. Что, в общем-то, было даже не обязательно, так как грудь высокой женщины, оказавшаяся напротив его лица, лишила парня дара речи куда надёжнее.

– Ничего не говори, смотри туда, – шепнула Шилка, слегка отодвигаясь в сторону, освобождая обзор.

В конце узкой улицы, по которой шли, пересекала дорогу знакомая парочка. Показавшись из-за угла правого дома, они скрылись за границей левого, но Шилка отлично продолжала слышать их шаги.

– Это же... Те двое, златоглазые! – наконец смог заговорить Тибо, когда Шилка убрала руку и всё остальное, что ему мешало. – Эта дорога ведёт не в гостиницу, и не к воротам тоже. Что они ещё тут забыли?

– Не знаю, – покачала головой Шилка. – Прости, что я так с тобой, но я не хочу больше попадаться им на глаза. Мне нужно, чтобы ты сделал мне одолжение: возьми коня и отведи его назад сам, а мне необходимо проследить, чтобы узнать, что они ещё комбинируют.

– Но я… хочу помочь…, – крепко призадумался Тибо. – Раз я слуга закона, то, значит, мне нужно проверять всё подозрительное, чтобы предупреждать преступления и проявить себя! Поскольку эта парочка более чем подозрительна, то я должен поучаствовать в слежке.

Он даже не стал дожидаться ответа сразу. Сперва паренёк ловким движением вскочил на спину Орешку и устроился в седле, и уже оттуда с гордым видом устремил взгляд вниз, на Шилку, ожидая одобрения.

Та лишь вздохнула:

– Ты осознаёшь вообще, что верхом слежку не устраивают?

– В этом заключается мой план: я не на слежке, а на задании!

Шилка поджала губу, обдумывая это с явным скептицизмом, но потом выдала:

– Знаешь, это может сработать. Если попадёшься, то они едва ли они решат, что тебя следует воспринимать всерьёз. Идём!

Тибо был так доволен победой в схватке двух воль, что даже не сразу осознал, что можно бы было и обидеться.

Фенрир уверенной походной двигался впереди, а Тефида, как всегда, следовала чуть погодя и чуть в стороне, блуждая взглядом по сторонам, но безо всякой рассеянности.

– Пустынно что-то, вроде уже утро, – поводив зрачками туда-сюда отметил Фенрир.

Прохожие вправду попадались редко, а те, что выползали на белый свет, очень быстро терялись из виду.

– Возможно, это из-за нас, Фенрир. Город не очень большой, наверное, уже все знают, кто мы такие.

Златоглазый мужчина коротко кашлянул, будто в горле застряло что-то гадкое, и столь же коротко бросил:

– Трусы.

– Им просто нет резона зря связываться с нами, – заметила Тефида.

– Тефида, им нет резона вообще жить на свете, будучи такими малодушными, что они даже боятся взглянуть выше собственных коленей, – поморщился в ответ Фенрир. – Зачем они вообще считают, им дана свобода?

– Не так уж у них её и много, – пожала плечами Тефида, изложив своё видение ситуации.

– Больше, чем у… – начал было свою реплику Фенрир, но отвлёкся, чтобы ещё раз прочистить горло от противного ощущения. Закончить так и не вышло, ибо нить разговора оборвал третий голос:

– А, Жнец! Тебе нужно меньше болтать. Вы чуть было не прошли мимо.

Фенрир обернулся на звук и увидел, что у фасада какого-то торгового помещения, судя по витрине, антикварного толка, стоял уже немного заскучавший мужчина в длинных чёрных одеяниях, сильно контрастирующих с его снежно-белыми волосами и горящими жёлтыми глазами.

– Зеус! – нахмурился Фенрир, повернувшись и идя к златоглазому знакомому навстречу. – Разве мы тут должны были встретиться?

– Конечно, или ты думаешь, в этом городе много букинистических заведений? Ну, не важно, главное что мы наконец синхронизировались. И Ведьма, как всегда, с тобой, я погляжу. Здравствуй, красавица! – улыбнулся во весь рот Зеус искренне, но не очень приятно.

– Здравствуй, Зеус. – бесцветно отозвалась Тефида. Как и всегда в общем-то.

– Что тебе покоя не дают эти позывные? – с ноткой вызова спросил Фенрир, – У нас есть имена вообще-то! Я же не обращаюсь к тебе Хмарь.

– Будет тебе! – жестом остановил Зеус, – Я так привык, и мне поздно переучиваться.

– А, делай как хочешь! – зло сощурился на него Фенрир и опять кашлянул.

– Не здоровиться, Жнец? – саркастично поинтересовался Зеус.

– Разве что от вида твоей ро..

– Фенрир, перестань! Наша встреча может не затягиваться, если ты сам её не затянешь. Мы уже выбились из графика и нам надо скорее возвращаться, а то…, – опять прозвучал голос разума от Тефиды.

– Да, точно, Тефида, – проглотил ком в горле Фенрир.

– Ну так давай к делу, – подхватил настроение совещания Зеус, – Как Чаровница?

– Чаровница, – с некоторыми усилием выдавил из себя Фенрир, но потом выдохнул и начала по новой с куда легче. – Карина Кассиндер мертва. Это абсолютно точно.

– А Валеты? – скептично решил уточнить детали Зеус.

– Четверо… Тоже... – рапортовала Тефида.

– Ну и прекрасно, концы в воду, – удовлетворённо кивнул беловолосый. – Раз с работой мы пока закончили, то как насчёт нашего «хобби»?

– Не выделывайся, Зеус, это я тебя должен об этом спрашивать, – требовательно спросил с него Фенрир.

– Да ладно, тебе я всё равно ничего не накопал. У продавца нашлась только одна книга, что могла содержать нужную для нас информацию, но он уже отпустил кому-то. Хоть это произошло и недавно, но ушла в руки нездешнего, так что мы её вряд ли найдём.

– И это всё, на что ты годен?! – обвинительно ткнул Фенрир Зеуса пальцем в грудь.

– Эй, снизь планку! Я же в восстановительном отпуске, – брезгливо отнял от себя палец Жнеца Зеус и осторожно провёл по месту недавнего ранения ладонью, будто убеждаясь, что всё хорошо.

– Ты и так почти только и занимаешься тем, что вечно глазеешь и ничего не делаешь! – не собирался униматься Фенрир. – Теперь, когда сам вызвался помочь, ты не смог даже такую малость сделать? Сходить по магазинам может любая домашняя баба, а тебе даже это не по силам оказалась! Ты...

Фенрир продолжал бранить своего златоглазого коллегу ещё немного, пока тот, молча и безразлично слушавший этот поток и смотря куда-то сквозь, не перебил его, чтобы сообщить кое о чём, что волновало его последние минуты.

– Жнец, это твоя лошадь там стоит? Тебе следовало её привязать.

– Да чтобы я ещё раз!.. – продолжал он, пока Тефида не положила руку ему на плечо, заставив притормозить и осечься. – Какая лошадь?

Зеус кивнул в нужном направлении, и остальные обернулись, чтобы увидеть, как из-за угла швейной по другую сторону улицы торчала голова лошади. Притом стояла явно не просто так, ибо поводья бы натянуты, значит кто-то сидел на ней верхом за полем зрения.

– А ну, вылазь, ты на лошади! – отдал приказ Фенрир могучим криком.

Лошадь, немного потоптавшись на месте, будто её наездник сам не знал, что делает, через пару секунду подскочила и одним прыжком покинула убежище, будто кто-то сзади подстегнул её к этому хорошим хлопком ладонью по крупу. Сидящий верхом молодой человек панически натянул поводья, чтобы остановить нежелательное ускорение, но было уже поздновато: они стояли прямо на виду у трёх златоглазых, что внимательно смотрели на них своими горящими изнутри очами. И они ждали объяснений.

– Доброе утро! День! Или уже после обеда... А что после обеда у нас?.. Э, здравствуйте!

– Ты кто? – дружно оскалились на него Зеус и Фенрир.

– Ты Тибо Устиновски, рядовой из отряда лейтенанта Эвы Устиновски? – в противовес мужской части команды спокойно и точно выдала утвердительный вопрос Тефида.

– Конечно! – с радостью ухватился за соломинку тот. Правда, так и не придумав что к этому добавить от себя, так и сидел верхом, глупо улыбаясь.

– И?.. – продолжила подталкивать его в нужном направлении златоглазая. – Зачем ты явился? Ты хотел что-то передать?

– Да? Ах, да! Передать от командира, да. В общем, она велела передать, что... тела скоро будут доставлены в Блокгауз, если вам интересно, – ляпнул Тибо единственное, что хоть как-то можно было пришить к делу.

– А нам то что? – навострил уши Фенрир. – Разве что вы уже умудрились отловить тело Карины Кассиндер.

– Не могу знать, их только собираются доставить.

– Убирайся! – махнул рукой златоглазый, раздражённо отгоняя от себя назойливого паренька. – Ты абсолютно бесполезен.

Тибо, конечно, второй раз просить не пришлось, и он моментально откланялся и ускакал туда, откуда пришёл, при том в самые сжатые сроки.

– Как же ненавижу кретинов, – скорчив кислую гримасу, пожаловался Фенрир.

– А по-моему, очень исполнительный мальчик, – пожала плечами Тефида.

– А по-моему, очень подозрительный, – почесал подбородок Зеус. – Вы уверены, что не опасен?

– Не стоит воспринимать мальца всерьёз. – покачал головой Фенрир.

– Мне не кажется, что его следует воспринимать всерьёз, – одновременно с ним, почти синхронно, ответила на тот же вопрос Тефида.

– Я вижу, вы и вправду близки, – усмехнулся Зеус, при этом улыбнувшись искренне, но не очень-то добро.

– Ты на что намекаешь? – с нажимом спросил Фенрир.

– Ни на что, абсолютно неинтересная тема. Но хочу полюбопытствовать о ином: почему ты вправду не поинтересуешься телами? Напомню, что по правилам следует проверять каждое убийство. Мне почему-то кажется, что ты не сделал это своевременно.

– Ха, правила! Если я кого-то убиваю, то делаю это наверняка, уж опыт-то у меня есть, так что я не хочу и не буду терять время на эту муть! – скривился Фенрир, будто ему предложили конюшню вычистить.

– А что на счёт... кого-то менее опытного. А, Фенрир?

– Даже не смей сомневаться в ней! Т,ы даже не представляешь, на что она на самом деле способна! – заступился Жнец за своего партнёра, но она охладила его пыл лёгким прикосновением за плечо.

– Он говорит совсем не обо мне, Фенрир... – вкрадчиво начала объяснять ему сразу всё смекнувшая Тефида. – Мы с тобой ведь были не одни.

– Ты чуть всё не испортил! – принялась полушёпотом, но очень усердно, прямо на ходу, порицать Шилка Тибо.

– Я не виноват, что они меня услышали! – оправдывался тот с немалым возмущением.

– Зато виноват, что увидели! Лошадь не прозрачная, это то ты можешь понять? – не успокаивалась Шилка.

– Ну, не рассчитал немного... Всё равно они ни о чём интересном не говорили, какие-то свои дела там проворачивают... Какая разница? – гнул своё Тибо.

– Может и никакой, а возможно, они подходили к самому важному. Как мы теперь это узнаем? Вдруг они что-то скрывают про Разанта? Не мог он провалиться сквозь землю.

– Извините, но мне кажется, что вы в поисках своего товарища должны рассматривать более жизнеспособные версии! – набрался окаянности Тибо.

– Я готова рассматривать любые версии, чтобы найти его... – печально выдохнула Шилка, опустив взгляд и в одно мгновение растеряв весь сердитый пыл.

– Ой, прошу прощения! – поспешил добавить обескураженный Тибо. – Не знал, что для вас это так серьёзно... Наверное, он вам... не товарищ?

– Не знаю, как точно описать это, но дело в том… Так случилось, что я очень его к себе привязала, – задумчиво изрекла Шилка и, немного подумав добавила: – А вообще не твоё дело.

– Ладно-ладно, – закивал Тибо, после чего воцарилась тишина, и они шли молча ещё с минуту, пока Шилка могла сдерживать неловкий вопрос. Пока.

– Твой командир что, твоя мать?

У Эвы уже тяжелели веки. Сидя за своим столом, она изображала на бумаге рапорт. С тех пор, как ей на голову свалились златоглазые, которым надо всячески помогать и угождать, у неё не было свободной минуты. Следить за безопасностью на аванпосту, даже в режиме повышенной готовности было ещё туда-сюда, но после переброса в город стало намного хуже. При этом при всём она постоянно, хоть и скрытно, волновалась о своём старательном, но неумелом ребёнке.

Вот к тому же с улицы донёсся шум колёс и копыт – не иначе привезли покойников. Теперь Эве придётся ещё смотреть на трупы, наверняка страшно изувеченные магическими атаками, а потом пытаться установить их личность, что вряд ли удастся. Её карьера в качестве хранителя правопорядка длилась уже десять лет, и раньше всё было намного проще, но всё поменялось с тех пор, как к власти пришло временное, но сильно задержавшееся правительство.

– Неважно! – сама себе сказала она, убирая перо, оставив при этом на бумаге большую помарку.

Лейтенант вышла на улицу, встречая управляемую одним из её молодцев телегу, в которой обычно перевозили сено, но теперь в ней лежали тела под холщовой тканью.

– Молодец, Кацпер! Это всё, распрягайся и скорее возвращайся на свой пост.

Рядовой отдал честь и послушно спешился. Начав снимать со своего скакуна оглоблю, решил спросить:

– А Вы уверены? Вы остались совсем одна тут, разве вам не надо будет отвезти потом тела в морг?

– Ерунда, скоро вернётся бездельник Тибо.

– В таком случае, как прикажете, лейтенант! – ещё салютовав, молодой солдат вскочил на ездовое животное и ускакал прочь.

– Кстати, где он пропадает... – буркнула себе под нос Эва, подходя к повозке сзади и сдёргивая ткань. На такое она, конечно, насмотрелась-привыкла, но это не перестало быть отталкивающим. – Уже окоченели...

Она ожидала увидеть если не разодранные куски мяса, то хотя бы, что тела будут не целиком, но эти златоглазые оказались куда цивильнее или просто профессиональнее, как убийцы: тут порез, хоть и очень глубокий, тут какой-то ожог, наверняка сверхъестественный, а у этого, похоже, внутренняя травма. Но не важно, как это смотрелось со стороны, ведь главное то, что перед Эвой сейчас лежало трое мужчин, которых совсем недавно лишили жизни. При том на её территории, с её ведома, но даже без объяснения каких-либо конкретных причин. Так было надо. Кому-то.

«Секундочку, а где тело Карины? Кацпер не нашёл его? Или даже не искал? Да и мужских тел трое, но, насколько мне известно, телохранителей у неё было четверо...» – не сразу сообразила строгая офицерша.

– Эй, Кацпер, твою ма!.. – крикнула она было через плечо, прежде чем опять поняла, что стала соображать слишком туго. Правда какой-то ответ она всё равно получила:

– Эм, Кацпера здесь нет... лейтенант! С т.… с Вами всё в порядке? – с участием поинтересовался голос Тибо.

Эве пришлось повернуть голову через другое плечо, чтобы увидеть его обладателя, приближающегося верхом на Орешке Втором откуда-то со стороны в сопровождении одной их старой знакомой.

– А вот и ты наконец-то, Тибо. Доставил мои приказы на аванпост?

– Так точно! – спрыгнул с коня подчинённый и встал по стойке смирно.

– Хорошо, а теперь скажи, пожалуйста, где вы умудрились встретиться с ней? – она кивнула в сторону Шилки.

– Мы случайно пересеклись по пути сюда, – быстро вставила сама Шилка, после чуть помедлив добавив: – Я пришла... вернуть что одолжила.

– Тоже очень хорошо. Я уже начала сомневаться в чистоте ваших намерений, – стараясь держать деловой тон, ответила Эва, при этом взглядом блуждая где-то около, вместо того, чтобы смотреть прямо на собеседницу. – Нашли что-нибудь?

– Нет, ничего... И это одна из причин, почему я сейчас здесь.

– Я поняла, – немного призадумалась Эва. – И мне кажется, я могу вас немного успокоить. С этими словами она повернулась к повозке и приподняла покрывало повыше, обнажая сваленные в ряд тела.

Тибо стало немного не по себе. Он даже чуть не выпал из седла, но на всякий случай всё равно решил спуститься на землю от греха подальше.

– Тем, что тут нет Разанта? – сразу поняла Шилка, бросив беглый взгляд на эту неприятную картину.

– Да, молодой человек, которому я это поручила, очень зорок и настойчив. Так что я верю, что других погибших там просто не было. У него нюх на подобные вещи, как бы странно это ни звучало. Однако... – немного потянула изречение Эва, прервавшись на то, чтобы положить материю на место и прикрыть тленные останки. – Однако Кацпер привёз лишь троих погибших, а Карину Кассиндер сопровождало четверо мужчин. Я уже не говорю про неё саму.

– И что вы от меня хотите? – Шилка немного напряглась, но постаралась не подать виду. Разве что, она заметила, что немного дала глазам прищуриться, но это был её основной рефлекс на опасность.

– Ничего конкретного, просто проявляю дотошность. Вы там были явно раньше. Вы можете сказать, сколько тогда там было тел? Или, может, вы просто заметили что-то подозрительное?

– Вы думаете, я считала или что? Я искала Разанта и больше ничего меня не волновало, – твёрдо покачала головой Шилка. Конечно, её интересы не пересекались с интересами Эвы напрямую, но зато она имела кое-какое отношение к златоглазым, да и вообще к официальной власти, которую Шилка всегда старалась избегать в любой стране на Софе. Всё это означало, что чем меньше она расскажет, тем в перспективе будет проще ей самой.

– Вы уверены? – с некоторым нажимом спросила Эва. – Любая информация может быть полезна.

– Мне интересует только Разант, и его поиски – единственное, где я хочу быть полезна. Спасибо за скакуна, но мне пора продолжить своё занятие, – не дожидаясь ответа, Шилка резко развернулась и зашагала прочь, но Эва не собиралась завершать разговор.

– Эй, а что, если мы поможем друг другу? Вы поможете нам узнать, где тот четвёртый, а мы вам узнать, где Разант? У меня в распоряжении целая рота, если что. А это глаза по всему города и окрестностям.

Шилка замерла. Она могла сказать, где последний «погибший» хоть сейчас, хоть и не намеревалась этого делать. Если Эве вправду нет резона вредить ему, то почему бы не получить её помощь в поисках... Но для чего ей на самом деле был нужен этот последний «покойник», оставалось загадкой.

– Великолепная идея! Я бы с радостью узнал обо всём этом тоже! Куда только эти двое запропастились? – раздалось злорадное восклицание, когда на горизонте появилось новое действующее лицо – Фенрир, за которым по обыкновению следовала Тефида.

– Скажи-ка, Разант, ты помнишь что-то о женщине, которая тебя... – завёл прямо на ходу разговор Нир, дабы прервать молчание. Поднятая тема показалась довольно щекотливой, потому ему понадобилось немного времени, чтобы окончательно подобрать слова. – Которая тебя... пленила?

– «Дама» в смысле? – призадумался Разант, отводя взгляд куда-то в сторону. – Вообще-то, я мало что помню. С трудом могу представить даже черты лица, не уверен, что вообще когда-либо знал, как её зовут. Но... Её волосы я запомнил очень хорошо. Огненно-рыжие, очень длинные, доходили ей почти до пояса, окутывая её. Ещё они были пышные... – Ряд эпитетов явно желал был продолжен, но Разант осёкся и прервал речь, ощутив некоторое смущение.

– Не переживай, – поспешил успокоить его Нир. – Видишь ли что я понял: эта привязанность создаётся на основе какой-то уязвимости в твоей душе, одной, а может быть, и нескольких. Всегда есть в женщине что-то, что тебе особенно нравится. В случае с Кариной… её голос был похож на голос моей покойной жены… А вот ты, похоже, просто западаешь на рыжих девушек. Не могу тебя винить, если честно.

Сразу после этих слов шедшая несколько позади Алиса резко кашлянула и встала на месте, обратив на себя мужское внимание. Обведя спутников раздражённым взглядом, она тряхнула головой, закидывая назад пряди своих светлых коротких волос, и с нажимом спросила:

– Я не мешаю вашему разговору?

Нир, совсем забывший о её присутствии был несколько растерян. А Разант же решил разобраться с ситуацией самостоятельно:

– Ладно-ладно, это не для женских ушей. Лучше поскорее найдём Шилку.

– Ну, вообще-то... я поднял эту тему, чтобы выяснить кое-что важное по поводу Разанта.

– Что же это? – сразу осведомилась Алиса с глубоким интересом, сразу отбросив в сторону свой негативный настрой.

– Просто я хотел помочь ему разобраться немного со своим прошлым, – приложил Нир ладонь к затылку и опуская взгляд. – Мои воспоминания, конечно, тоже не в лучшем состоянии, но... Карина, как и я, виделась с большим количеством златоглазых. Они вечно-то о чём-то разговаривали, чем-то обменивались, но моё сознание не хотело ни во что вникать. Наверное, телохранителю оно и не надо, но людей я запоминал хорошо. Среди златоглазых, конечно, встречались и девушки, рыжие тоже. Среди них была и очень яркая, огненная, чьи волосы доходили ей до пояса, если не ниже.

– Что?! – Разант чуть не подпрыгнул на месте от всплеска энтузиазма, кинулся к Ниру и начал трясти его схватив за плечи. – Эй, папаша, ты помнишь ещё что-то, а? Давай, выкладывай, пожалуйста! – Сердце бестия ужасно заколотилось. Образ рыжей девушки, что уже неслабо померк в его памяти, будто заново ожил. Казалось, что ещё немного и он, наконец, вспомнит её лицо, которое уже вертелось где-то на краю сознания. Однако волнения в его душе вызывала не только мысль о том, что эта информация может стать ключевой в его поисках себя, но и то, что он ужасно хочет, без особых на то причин, наконец вспомнить эту девушку.

Нир аккуратно взял Разанта за запястье и отнял от себя.

– Прошу, успокойся немного. Я сам не знаю многого, потому попробуй слишком сильно не надеяться. Во-первых: её звали, если я правильно помню, Симфонией.

– Симфония? – повторила Алиса и немного пораскинула мыслишками. – Хм, судя по имени, она была зиммерийкой. У них и рыжие волосы встречаются не редко, вот взять хотя бы моего отца...

– Симфония... – тоже повторила Разант. А потом ещё несколько раз, меняя интонации и протяжённость, будто пытаясь найти какой-то особенный вариант звучания, при котором всё само встанет на свои места.

– Ни о чём не говорит тебе это имя? – поинтересовался Нир.

– Мне кажется, пока всё сходится… Нир, ты говорил, что знаешь, где она жила. Ты можешь вспомнить точно? Это ужасно важно.

– Вполне, – довольный своей полезностью кивнул Нир. – Это было в Сентрумбьёне, столице Крисдеи.Она жила, если это был вправду её дом, в каком-то удалённом деревянном курзале за городом, ближе к лесу. Внутри я, правда, не был: похоже, она имела какие-то разногласия с Кариной. Они кричали друг на друга, внутрь она нас так и не пустила, потому встреча проходила во дворе. Там такая небольшая круглая полянка, а сразу за ней уже дремучий лес. Боюсь, что точнее направление не скажу, но если обойти город один-два раза, то точно найдёшь.

Нир ещё что-то говорил про направления и местоположение, но Разант уже не слышал. Он прекрасно вспомнил дом, о котором говорил Нир. В собственных воспоминаниях он представлял его объятым пламенем, ярко пылающим в ночи, где он сперва искал её. И даже покрытый снегом двор проснулся в его памяти. Как он полз по нему, истекая кровью на последнем издыхании, мечтая как можно скорее приблизиться к ней. Но отчаянная попытка закончилась отчаянным провалом. Он потянулся к ней рукой, тщетно мечтая дотянуться до неё, а она потянулась в ответ и со слезами на глазах обречённо сказала: «Прости!». Но за что?! И кто разлучил их?

– Разант, с тобой всё хорошо? Разант?! – встревоженная Алиса схватила бледного, дрожащего, сжавшего зубы бестия за руку и обеспокоенно взглянула его в глаза.

Оторвавшись от тяжёлых картин, он обоюдно взглянул в лицо Алисе, голосом и прикосновением вернувшей его в реальный мир. Наваждение начало понемногу отступать, а злой рой в голове успокаиваться.

– Ерунда, Алиса, со мной всё в порядке... Просто переволновался.

– Не пугай мне понапрасну... – выдохнула Алиса облегчённо, и немного поспешила добавить посуровее: – Мне хватило случая когда ты в прошлый раз у меня на руках чуть не умер.

– Вспомнил что-нибудь? – участливо спросил Нир.

– Неа, ничего конкретного. Но... мне кажется, что это может быть очень хорошая наводка, я точно вспомнил это место. Его или просто что-то ужасно похожее. Кажется, у меня, наконец, появилась настоящая нить. Так что спасибо! – рьяно выпалил Разант, выбросив вверх сжатый кулак свободной руки.

– Эй, не забывай, что тебе сейчас надо найти Шилку и получить взбучку за свою пропажу! – надула щёки Алиса.

– Ах, разумеется, – пожал плечами Разант. – Как всегда. Тогда давайте пошевеливаться. Интересно чем она сейчас занята...

Взмах бритвы рассёк воздух там, где мгновение назад находилась Шилкина голова, чью владелицу спасла лишь невероятная сметливость. Отшатнувшись назад, она не менее резким движением, единственной здоровой рукой извлекла оружие, расставила ноги пошире, принимая боевую стойку, чтобы отразить любое нападение:

– Ты что ума лишился?! На кой прах ты нападаешь на меня?! – с вызовом крикнула Шилка. И этот вопрос беспокоил не её одну, так как появившийся из ниоткуда Фенрир без объяснений, не дожидаясь ничьей реакции на свой вопрос, сразу извлёк из воздуха скитч и бросился с ним на бестию.

– Что вы себе позволяете на улицах моего города?! – так же потребовала объяснений Эва, следуя примеру Шилки, обнажив оружие.

– Вообще-то даже я заинтересована... – задумчиво, насколько она вообще могла проявить хоть какую-то эмоцию, сложила руки на груди Тефида. – Фенрир, тебе бы следовало прекратить немедленно.

– Мы не можем позволить себе терять ещё больше времени, плюс мне это просто надоело! – гневно бросил ей через плечо Фенрир. – Я с этими животными больше не буду цацкаться! Слышишь, ты! Говори, где последний из Карининых псов, чтобы я, наконец, мог прирезать его и быть свободным, а не то мой следующий удар уже не будет таким медленным! А когда я прикончу и тебя, и его, то найду и сделаю то же самое с твоим щенком!

– Заткнись! Ты его и пальцем не тронешь, понял?! – рявкнула Шилка, окончательно теряя контроль.

– Разве что через твой труп, верно? – зло усмехнулся Фенрир. – Я всё это уже по сто раз слышал, аж надоело. Ну раз ты хочешь по-плохому...

– По-плохому в мою смену не будет! – встала между ними Эва, обратившись лицом к Фенриру, подняла над головой офицерский меч. – Я запрещаю вам устраивать тут резню, как представитель властей! Если вы сейчас же не уберётесь отсюда, то я пожалуюсь в Солбрис, и мы посмотрим, как они отреагируют на такие методы работы своих оперативных агентов!

– Не лезь куда тебя не просят, сука! – вышел из себя и сам Фенрир.

Он вновь бросился вперёд замахиваясь косой, в этот раз на Эву. Горизонтальным ударом страшной силы он за раз выбил у неё меч, чуть не вывихнул руку и моментально опрокинул её на землю так, что она упала вслед за своим мечом. Недолго думая, он занёс оружие над головой, чтобы нанести добивающий колющий удар, словно топором, но... что-то прилетело в его сторону, и ему пришлось резко поставить косу перед собой, чтобы древком отбить снаряд. Шилкин катар глухо ударился торцом о деревянный шест и звонко упал на мостовую. Это было отнюдь не метательное оружие.

Фенрир перевёл взгляд на неё саму, выхватывающую работоспособной рукой катар, что видел с другого боку.

– Ты что творишь, мясник?! Давай, дерись со мной! – живо подстегнула его Шилка.

– Я Жнец, а не мясник... – в своей спесивой манере скривился Фенрир, почувствовавший в этом именовании для себя серьёзное оскорбление. Переступив через Эву, он грозным шагом, небрежно закинув косу на плечо, двинулся к Шилке. – Но я сделаю, как ты пожелаешь...

– Мама! – бросился к лежащей на земле женщине Тибо при первой возможности и попытался оттащить её подальше.

Тут Шилка поняла, что дело дрянь, потому как совладать со златоглазым буквально одной левой она для себя возможности не видела, но переживать по этому поводу было уже поздно. Потому она лишь взяла катар как можно крепче и приготовилась встретить любой натиск теми немногими силами, какими она ещё обладала.

– Даю тебе ещё шанс к сотрудничеству, девка! Скажешь где четвёртый?

Шилка по роду службы умела и любила торговаться по поводу любых видов кооперации, но учитывая все обстоятельства.

– Да пошёл ты, мясник! А то я не знаю зачем тебе это! – безапелляционно ответила она.

– Сперва вы сыплете речами, потом всё усложняете... – задумался о чём-то Фенрир, замерев и сняв косу с плеча, он выставил оружие перед собой и начал разглядывать его лезвие. – А потом начинаете молить о пощаде...

Странное поведение смутило бестию, что ждала нападения, но, похоже, Фенрир этого и ждал. Отбросив кажущуюся неторопливость, он помчался на Шилку, по пути перехватив скитч задом-наперёд, используя его подобно копью, с разбегу врезал Шилке прямо в живот, и та не успела отреагировать, так как ждала рубящего удара сверху или сбоку. Боль была такая резкая и сильная, что искры из глаз посыпались, по всему телу разлилась слабость, а в голове возникло чувство тошноты. Последнее оружие само выпало из онемевших пальцев. Не упала сразу она лишь потому, что Фенрир опередил её даже в этом, бесцеремонно схватив её железной хваткой за горло и приподняв над землёй. После чего так же грубо, с разворота, швырнул её вниз, животом на землю. Но даже этого ему оказалось мало: подойдя к легко побеждённой сопернице, он важно поставил ногу в тяжёлом сапоге ей на спину, как на тушу убитого зверя, и поднёс лезвие оружия на длинном древке прямо к её горлу, едва вместив его в пространству между её шеей и мостовой.

– ...Уже можешь начинать умолять, – издевательски посоветовал Фенрир, довольно смотря на валяющуюся под ним беззащитную женщину.

Шилка закашлялась, судя по характеру звука ещё и отплёвывалась. А златоглазый терпеливо ждал, разве что слегка ещё надавил сапогом, чтобы ускорить чуточку процесс, но в конечном счёте услышал только очередной, хоть и очень слабый отказ: «Отвали, мерзавец!».

– Ну как пожелаешь, – утомлённо вздохнул Фенрир. – Ты знаешь, в наши дни от упрямства помирает больше народу, чем от старости...

– Фенрир! – внезапно подала голос Тефида, выдав в нём некоторое волнение, что для нормального человека было бы эквивалентно настоящей панике.

– Ну что, Тефида?! – раздражённо поднял на неё взгляд Фенрир. – Опять собираешься меня отговаривать?

– Фенрир, обернись же! – выпалила она, подняв длань и указуя куда-то за спину своему коллеге.

После таких чётких указаний Фенрир сразу всё понял и не стал стопориться. Резко отпустив скитч, он дал тому раствориться в воздухе, после чего, убрав ногу с Шилки, так же быстро развернулся всем корпусом и выставил руки перед собой, вновь призывая своё оружие. И материализоваться оно успело как раз вовремя, сэкономленных мгновений хватило, чтобы скитч успел защитить хозяина, древком приняв на себя удар железной спаты.

– Что, опять ты?! – скривил лицо Фенрир. – Как же ты меня задрал, щенок, неужели тебе так сложно без хозяйки? Ты же их всё равно как перчатки меняешь!

– Я тоже рад тебя видеть! Всё избиваешь беззащитных женщин, подонок?! – оскалился находящийся по другой конец меча Разант, прилетевший из ниоткуда.

– Щенок!

– Мерзавец!

– Мразь!

Двое мужчин, скрестив оружие, навалились друг на друга что есть сил, при этом продолжая обмениваться ругательствами один громче другого.

– Негодяй!

– Паршивец!

– Заткнитесь! – вмешался третий голос, принадлежавший Шилке, про которую все успели забыть. А она тем временем успела привстать и из полусидячего положения быстро, как смогла, организовала для Фенрира хорошую широкую подножку.

Тот начал заваливаться набок, что было ожидаемо. Неожидаемо было, что он опять выпустит скитч из рук, заставив тот исчезнуть, от чего Разант потерял основную точку опоры и сам полетел вниз лицом, едва не напоровшись на собственный меч. Фенрир же смог удержать баланс и использовал эту возможность, чтобы ретироваться к Тефиде и перегруппироваться и оценить обстановку, вышедшую из-под всеобщего контроля.

С одной стороны улицы стояли златоглазые.

– Ты в порядке? – участливо поинтересовалась Тефида, встав по его плечо и вытягивая вперёд одну руку, чтобы извлечь из воздуха лёгкую глефу и приготовиться к продолжению противостояния.

– В норме, – сухо отозвался Фенрир, переведя дыхание, чтобы последовать её примеру и вновь кликнуть оружие к себе на службу.

По другую сторону невидимой границы поднимались на ноги Разант и Шилка.

– Опять ты где-то шлялся! Даже не мечтай, что в этот раз я буду тебя обнимать! – зло, как могла, процедила Шилка.

– Жалко, мне же так понравилось... – ухмыльнулся, подав ей руку Разант.

А рядом Тибо помогал прийти в себя своей матери.

– Мама, ты в порядке? Скажи что-нибудь!

– Замолчи, Тибо, у меня и так в башке трещит. И веди себя как солдат! – без нежностей ответила она, потряхивая головой.

Плюс вскоре показались с той же стороны, откуда появился бестий, Алиса и Нир.

– Разант! Шилка! – застыла на месте Алиса, прижав ладони к щекам.

Нир отреагировал молча, поспешив занять место рядом с бестиями.

– Ха-ха! Только взгляни, Тефида! – тут же вернул себе хорошее расположение духа Фенрир, заметив человека в униформе телохранителя. – Похоже, нам всё-таки не придётся терять много времени!

– Я помню вас, и, кажется, я знаю, зачем вы здесь! – громогласно заявил Нир, переходя к главному. – И ничего у вас не выйдет, у меня ещё есть зачем жить!

– Я не знаю, что на самом деле натворила Карина, если и было за что её убивать, то этот человек умышленно не сделал ничего дурного! У вас нет причин желать ему зла! – умоляющим тоном добавила Алиса, взывая к разуму.

– Это не имеет никакого значения для нас, – покачал головой Фенрир.

– Нам просто жизненно важно сделать свою работу. Тут у нас возникает неразрешимый конфликт интересов. – добавила Тефида.

– Всё, ваша твердолобость мне надоела! – взорвался Разант. – Если златоглазые не могут и дня прожить, не загубив чью-то жизнь, то так тому и быть! Хотите конфликта? Вы его получите, при том трое на двоих!

– Мощно сказанул, – ещё раз зло посмеялся Фенрир. – Двое златоглазых на троих слабаков!

– На четверых слабаков! – поднялась на ноги Эва и двинулась, чтобы занять место рядом с телохранителем и наёмниками.

– На пятерых! – тоже было поспешил к общей компании Тибо, но лейтенант остановила его.

– Ты слишком зелен для этого ещё! – строго сказала она.

– Но я...

– Без «но», – ещё жёстче отрезала Эва, при этом вытащив из ножен Тибо меч и через плечо, не оглядываясь, ловко швырнула его Ниру, который без труда поймал подарок. – Хватай Орешка и срочно скачи за подмогой.

– Но ма!..

– Быстро!! – криком оборвала его Эва так, что он аж вздрогнул, после чего собрался, гордо выпрямился, отдав честь и помчался к скакуну. – Ну и дети в наши дни... – покачала головой уставшая мать. – А что до вас всех, то мне по-хорошему следовало бы бросить в камеру каждого, но с учётом всех обстоятельств, я лучше сперва помогу вам совладать с вышедшими за рамки приличия златоглазыми.

– Ну и отлично! Я поубиваю вас всех по очереди, ничтожества! – издал боевой клич Жнец, выбросив вверх вспыхнувшую пламенем руку.

– Не переоценивай свои силы, Фенрир, – вновь напомнила ему об осторожности его спутница. – Прошу, позволь мне взять на себя половину. Я буду в порядке. Ты сам говорил, что мы всегда будем в порядке, покуда мы вместе.

Фенрир покосился недоверчиво на неё, потом обвёл взглядом шоблу, что собирался истребить и ответил:

– Ладно, просто будь осторожна, – хмыкнул он.

– Как всегда, в отличие от тебя... – слабо улыбнулась она Фенриру, затем громко и требовательно обратилась к женской части на противоположной стороне: – Эй, вы двое, женские особи! Я требую, чтобы вы на меня напали! Быстро!

– Что?! – вытаращила глаза от подобного приказа Эва.

– Чем не причина начать? – оскалилась сразу всё понявшая Шилка, зацепила носком сапога выроненное ранее оружие, поймала его рукой прямо в воздухе и бросилась в атаку. Так что Эве оставалось только последовать её примеру.

На полпути они разминулись с Фенриром, но не обратили внимания друг на друга, поскольку у них были свои соперники.

Своей главной целью он избрал Нира, обрушив на него основную ярость своих атак. В обычном случае драка двое на одного затягивается очень ненадолго, но не в случае, когда на уступающей стороне такой матёрый убийца. Обменявшись парой ударов с Ниром, ему тут же пришлось уйти в оборону, когда на помощь подоспел Разант. Но как мастерски он это делал, используя все преимущество своего необычного оружия. Коса, как бы невесомая, без конца крутилась в его руках, не давая возможности подойти достаточно близко и грозя снести кому-то голову. А удары он отражал легко, то одним, то другим её концом, будто каждая её половина работала по-отдельности, защищая хозяина.

В один момент Фенрир, раскрутив скитч в воздухе, так резко и неожиданно рубящим ударом опустил его на Нира, что тот и шарахнуться едва успел, чудом спасшись от удара.

– Да что такое?! – гневно выпалил Нир, – Я не могу даже приблизиться!

– Будь осторожен, этот парень не только с виду такой бойкий! – предупредил его Разант, прежде чем сделать ещё один нырок вперёд, лишь для того, чтобы опять быть отброшенным назад. Но это и на секунду не затормозило его следующую попытку прорвать вражескую оборону.

– Я не собираюсь тут умирать! – оскалился Нир, твёрдо решивший покончить с этим как можно скорее, вспомнив о том, как хочет вернутся домой. Теперь, когда Фенрир переключил большую часть внимания на неугомонного Разанта, Нир заметил, как плохо Фенрир бывает прикрыт сбоку, когда его коса находится в вертикальном положении. Это он и собирался использовать в своих интересах. Выждав момент, он ринулся вперёд, выбрав колющий удар остриём, чтобы не тратить время на замах.

– Медленно! – коротко отметил всё просёкший Фенрир за секунду до. На возврате от отбивания лезвием очередной нападки бестия, древко косы слегка изменило направление, врезав на полной скорости Ниру по запястью снизу так, что тот выронил оружие, рыкнув от боли. Отскочив от удара, будто двигаясь вокруг оси, коса в руках Фенрира опять изменила ход уже против часовой так, что двигалась навстречу голове бывшего телохранителя, и столкновение это могло предотвратить только чьё-то вмешательство. К счастью, Разант успел схватить Нира за шиворот и рвануть на себя что было сил, от чего оба повалились на землю. Это был бы финиш для них обоих, если бы златоглазый не дал им времени подняться, пока отнимал свое оружие у мостовой, в которую лезвие вклинилось почти на треть.

– Это просто зверь! – помотал головой Нир, вставая сам и помогая Разанту. – Я никогда не дрался с кем-то подобным!

Обезоруженный Нир судорожно бегал глазами по сторонам и по самому Фенриру, ища возможности, варианты и слабые места, но ему больше ничего не приходило в голову, а ведь раньше тщательный анализ всегда помогал ему в бою.

– У меня есть один вариант, – Разант будто прочёл его мысли, или скорее они просто думали об одному и том же. – Но мне нужно будет много пространства, так как драться придётся одному... Возьми-ка на всякий случай! – бестий отдал Ниру свой меч, потом этой же рукой сделал ему жест отойти подальше.

Запустив закованную в доспешную перчатку руку за спину, он с лёгкостью извлёк Феррос и махнул им в воздухе пару раз для пущего эффекта, с опаской отметив чувство онемения, быстро разливающееся по руке.

Фенрира это действительно немного напрягло, он покрепче схватил косу, переходя в защитную стойку:

– У тебя всё равно нет шансов, ты это знаешь! – на всякий случай заверил он бестия.

– А вот сейчас и выясним! – не поддался Разант, смело бросаясь на штурм. В этот раз его тело теряло чувствительность опасно быстро, забирая ощущения боли и усталости, оставляя лишь необходимый минимум для нормального движения.

Что-то изменилось с момента их последнего боя. В тот раз Фенрир атаковал куда яростнее, но в этот больше старался защищать, парировать и отбивать удары Разанта. Потому такого впечатляющего танца с саблями не было, вся инициатива исходила от бестия, и он это осознавал.

– В чём дело? Ты боишься?! – топнул Разант ногой, отпрянув от очередной пассивной контратаки златоглазого.

– Я ничего не боюсь! Не тебя точно! – зло рыкнул Фенрир, да так, что его и без того сияющие глаза вспыхнули пуще прежнего. Но главным для Разанта было увидеть реакцию на его руках: было видно, как кожа начала трескаться и светиться изнутри, будто под ней был скрыт целый вулкан.

«Значит он теряет контроль, это важный, но опасный момент…», – подумал он про себя. Возможно слишком глубоко, так как он почти упустил момент, когда Фенрир перехватил инициативу и, крутя косой во все стороны, пошёл в лобовую.

Уберечься от них в итоге всё-таки удалось без особого труда. Особенно от последней, когда, совершив невероятно удачный контртемп, Разант опустил лезвие Ферроса на древко косы, что Фенрир держал на вытянутых руках, что оно не выдержало и обломилось пополам.

– Что за?! – всезлобно выдавил Фенрир, едва успевший сам уйти от длинного лезвия подальше и сейчас стоявший обезоруженный в нескольких шагах перед ненавистным ему бестиями, если не считать за оружие короткую палку в левой руке и серп-переросток в правой. Он в ярости хотел зашвырнуть ими в бестия, но они по своему свойству исчезли в никуда, стоило им потерять контакт с владельцем.

– Уже готов сдаться? – засиял Разант, почуяв собственное превосходство.

– Да провались ты в пекло!! – окончательно потерял самообладание Фенрир, крепко сжимая перед собой кулаки, так, что между пальцем буквально начал сочиться дым. Резким движением он распахнул ладони, демонстрируя, как на каждой из них танцует живой и яркий костёр.

– Всё-таки сражаться честно ты не собираешься, правда?

– Закрой рот! – взревел Фенрир, теряя человеческий облик, заперев пламя в кулаке, давая ему возможность глодать себя изнутри, и нанёс удар рукой по воздуху, будто невидимому противнику. Шлейф пламени вырвался вперёд и задел бы Разанта, если бы тот не знал, что сейчас будет. – А ну стой на месте!

Но Разант и не собирался. Даже напротив, он очень быстро бросился в сторону, волоча меч сбоку от себя, почти у самой земли, чтобы тот ему не так сильно мешал. Пока Фенрир орудовал то левой, то правой, пытаясь задеть сгустком огня бестия, тот нарезал вокруг него круги. Сердце у него в груди стучало, глаза, не моргая, следили за Фенриром. Златоглазый старался бросить следующий огненный снаряд то ближе, то дальше, то выше, то ниже, но живая мишень всегда уходила в последнюю секунду, шагнув в сторону, подпрыгнув или пригнувшись. Вероятно, вскоре голова уже кружилась у обоих, но Разанту было проще этого не замечать, так как он вёл и знал, что хочет сделать.

Каждый новый круг он нарочно делал короче предыдущего, уменьшая расстояние между собой и Фенриром, описывая спираль, пока оно не сократилось достаточно, чтобы его можно было преодолеть одним прыжком, который Разант и совершил вместе с размашистой восходящей атакой мечом, который успел получить неплохой импульс. Отбить эту атаку Фенриру было уже нечем, а его кожаная броня, неважно сколь щегольская, никак не могла выдержать такую атаку. Так что этот бой можно было бы считать оконченным. Было бы.

Феррос замер на полдороги, будто бы уткнулся в каменную кладку, хотя и каменная кладка было не смогла остановить это оружие так резко.

Пылающие, покрытые красными жилами, будто сделанные из тлеющих углей руки Фенрира поглотили весь удар, остановили лезвие меча, не дав ему уйти вглубь даже на толщину волоса. Будто были сделаны из самого прочного материала на свете. Фактически он взял его голыми руками.

Разант пребывал в некоторой степени шока, в такой, что он застыл и не мог двинуться, как и его взятый в клещи меч. Он поднял растерянный взгляд на Фенрира.

– Как ты?..

– Не ожидал? – вернулся к златоглазому и прежний вольготный тон, и мерзкая ухмылка. С лёгкостью он вырвал Феррос из рук владельца и с глубоким удовлетворением отбросил его в сторону. С не меньшим удовольствием он зарядил в Разанта сжатой пятернёй прямо в корпус, да с такой силой, что тот аж отлетел, при этом почувствовав, что заработал себе ещё и ожог.

Ему повезло, что Фенрир не залепил ему в лицо. Так же ему повезло, что чувство оцепенелости, когда он выпустил Феррос из рук, покинуло не сразу, иначе он бы почувствовал всю эту боль в полной мере и едва ли смог бы удержаться от крика, доставившего бы Фенриру толику удовлетворения. А так у него была ещё возможность подняться... Но воспользоваться он ей так и не сумел. Получилось, кряхтя, присесть, но ноги дрожали и плохо слушались. Похоже, это был конец. Златоглазый уже надвигался. Он собирался насладиться моментом расправы над тем, кто уже давно на это напрашивался. В таком случае за его спиной всегда стояла Тефида, чтобы притушить его пылкий нрав. Но сейчас для него на всём свете существовали только он сам и Разант.

Сидя беззащитный и безоружный, бестий взглянул через плечо. Чуть поодаль, но будто на другой стороне океана, схлестнулась женская половина маленьких армий. Движениями, подобными тем, что использовал Фенрир, Тефида легко нейтрализовала любые нападки в её сторону, но в нападение выходить, казалось бы, и не думала, её всё устраивало. Ни Эва, ни тем более искалеченная Шилка не могли никак переломить этот барьер. Схватка шла примерно так же, как её вели Разант и...

– Нир! – с надеждой крикнул опомнившейся бестий, когда до него дошло, что он тоже дрался не один.

Крикнул он тоже не просто так: за спиной Фенрира и вправду вырос бывший Валет, волочивший за собой тяжеленный по его ощущениям, Феррос. Фенрир тоже понял, что что-то не так, но было уже поздно. Почти.

Удар, с каким замахом из-за плеча его нанёс Нир, мог бы запросто расколоть голову любому противнику, а может и вовсе рассечь на пополам, как листик бритвой (которой в плане остроты Феррос и являлся). Фенрир бы сам мог это испытать на себе, но неуловимым для глаза движением он опять в последний момент избежал гибели, скрестив запястья перед собой он вновь поймал удар красного меча на свои пылающие руки, так, что лезвие остановилось возле самого его лба, ухватив лишь несколько прядей волос. Они, не падая на землю, тут же были унесены куда-то ветром.

– Близко! Давно такого не было... – огорошено и удивлённо буркнул Фенрир, одними глазами проследив их полёт.

Так они и стояли, скрестив кулаки и мечи. Нир не знал, что делать дальше. Он навалился на рукоять всем весом, но этот натиск златоглазый вполне удерживал, а режущий край его рукам был вообще нипочём. Неужто бросить всё и бежать?

– Щас я тебе помогу! – вернулся в своё обычное состояние озлобленности Фенрир.

– Не трогай его! – попытался подняться на ноги Разант, который понял, что сейчас что-то будет.

Златоглазый, зарычав, выбросил руки вперёд, чуть не сбив с ног слишком крепко державшего меч Нира. Быстро и пылко он продолжил комбинацию связкой пламенных ударов в корпус, наращивая не только темп, но громкость своего рыка, пока Нир окончательно не перешёл в грогги, чтобы Фенрир мог спокойно и чинно пнуть его ногой в живот, повалив на спину.

– Это тебя успокоит! – пригрозил несколько запоздало Фенрир, встав над поверженным врагом и оглядывая его с некоторым интересом. Точнее, интересовало его другое – меч Феррос, что тот до сих пор не выпускал из рук. Бывший телохранитель был так уверен, что это оружие вкупе с элементом внезапности поможет ему вырвать победу для его новых друзей и шанс вернуть свою прежнюю жизнь... Но теперь всё казалось потерянным.

– Очень интересно... – протянул Фенрир, вырвав Феррос из упрямых пальцев Нира, что по-прежнему боялся расстаться с ним. Поднявшись, от принялся изучать его, вертеть в руках. Это действительно было необычное оружие. Очень тяжёлый, страшно острый, но что это за материал за такой? Чтобы лучше понять, следовало бы воспользоваться им по назначению.

Златоглазый взялся поудобнее и занёс это оружие острием вниз, метя в грудь Ниру, намереваясь воткнуть его, как кол в землю, чтобы нанести смертельный удар. При этом что-то кольнуло в сердце у него самого, и он бросил взгляд себе через плечо, чтобы увидеть свою вечную спутницу. Но Тефида была бесконечно далеко и вообще слишком занята, потому он с чувством некоторой недостаточности продолжил своё мокрое дело.

– Ублюдок, прекрати! – из последних сил поднимался на ноги Разант, но успеть не мог уже никак.

– Я не позволю тебе! – помощь подоспела, откуда её никто не ждал.

К Фенриру кинулась Алиса, всё это время бывшая растерянным наблюдателем. Она мало что могла сделать, но сейчас для неё стоять на месте стало совсем невыносимо. У неё не было никакого плана, никаких мер нападения, но ей ужасно хотелось сделать хоть что-то, чтобы у Нира не отнимали его шанс увидеться с дочерью.

– Пшла вон! – озверел как никогда до этого Фенрир, дьявольски крикнув, когда Алиса подошла слишком близко.

Резкий взмах его руки оставил в воздухе огненный шлейф. При этом огонь, обгладывающий его руку, распалился с новой силой. И под этот инфернальный импульс и попала Алиса. Разант даже не смог отличить за всей пироманией куда ей пришлась эта затрещина, но он прекрасно видел, как её миниатюрное тело, издав гибельный высокий крик, отлетело далеко назад, несколько раз обернувшись в воздухе вокруг себя, и неловко брякнулась на землю, как тряпичная кукла.

– Как же вы надоели, букашки, вечно мне мешать! Сами ведь нарываетесь! – чуть не в истерике крикнул неизвестно кому Фенрир и безо всяких промедлений и сожалений вновь схватил меч обеими руками, чтобы опустить его на уже мало что не соображающего Нира. В этот раз никто не смог ему помешать.

– Алиша!.. – слабо сказала своё последнее слово погибающая душа, назвав имя той, о ком она думала не переставая, с момента, когда они в последний раз были вместе, до самого распоследнего мгновения своей жизни.

– Нет!! – ударился в припадок Разант, бешено переводя взгляд то на Алису, то на Нира. – Подонок, ты мне сейчас за всё ответишь!

Ноги сами понесли Разанта вперёд, не зная ни боли, ни усталости. Он мчался тараном, потеряв голову как это сделала и Алиса.

Кинувшись на спину Фенриру, он обхватил руками его шею, скрестив руки, думая просто придушить мерзавца. Но тот, конечно, хоть и не ожидал столь скорой атаки, не давал ему устроиться у себя за плечами с достаточным комфортом, чтобы сделать это. Родео на огненном мустанге продолжалось недолго: Фенрир быстро придумал, что делать. Оставив меч так и торчать в поверженном противнике, он закинул руки за спину, обхватил ладонями виски Разанта и довольно слушал крики противника прямо у себя под ухом. Ждать оставалось недолго.

Разант был в отчаянии. Впрочем, он был в нём, наверное, и когда решил пойти на златоглазого с голыми руками. «Ну почему я не догадался взять хоть какое-то оружие с собой?! Ведь всегда можно что-то найти, поднять, вытащить?.. Вытащить!» – смекнул он внезапно для себя самого.

Прыжком оторвав ноги от земли, из последних сил он обхватил ими Фенрира по пояс. Повиснуть на нём было не самоцелью, однако это был самый лучший способ привнести в зону досягаемости... собственные сапоги. Опустив одну руку, он слепым, но безошибочным движением вынул нож из сапога и, далеко не загадывая, воткнул в живот Фенрира и хорошенько рванул вверх по косой линии, безжалостно рассекая его плоть, словно потрошил скотину. Нож продвигался с трудом, но Разант вёл с такой отчаянной жесткостью, что остановился, только дойдя почти до груди, упёршись в ребро.

Как только лезвие беспомощно упёрлось в кость, от бестия отхлынуло. Никогда в жизни, сколько он помнит, ещё так не злился… Пусть лишь в крайний случаях, однако по долгу службы ему приходилось отнимать чью-то жизнь в бою, но чтобы расправиться таким зверским способом…

До Фенрира дошло будто не сразу, даже медленнее, чем до Разанта, что же только что случилось. Он сразу перестал пытать бестия огнём, когда почувствовал боль, но что его режут, похоже, смог поверить не моментально. Сложно сказать, сколько времени прошло – одна секунда или десять, такое стояло напряжение. Он запрокинул голову и заорал раненым зверем: яростно, отчаянно, злобно! Он сжал дрожащие кулаки и практически буквально взорвался, как вулкан! Из его рук и плеч вверх ударил столб пламени, резко поднявшийся ввысь, почти до крыш домов. Будто взрывной волной Разанта вновь отбросила далеко-далеко от Фенрира. Это здорово напоминало их последний бой, когда волна пламени тоже поглотила его, но теперь огонь исходил из него самого.

Чем выше поднимался в небеса мученический крик златоглазого, тем выше рос и столб пламени. А когда он начал затихать, шлейф укоротился следом, вернувшись на поверхность тела Фенрира. После этого страшного выброса вокруг наступила гробовая тишина.

Фенрир так и стоял спиной к Разанту, опустив полыхающие плечи, огонь с которых теперь перекинулся и на спину, где медленно играл короткими язычками пламени, делая его похожим на жертву пожара, хотя люди объятые пламенем обычно либо активно двигаются, либо уже замирают навсегда.

– Я.. – хриплым усталым голосом, но с максимально возможной для него громкостью, пытался что-то сказать Фенрир, оборачиваясь к Разанту.

Его лицо было искажено гримасой боли, что в сочетании с его шрамами составляло впечатляющую картину, а на полкорпуса был виден глубокий неаккуратный вырез, из которого, не переставая, сочилось... что-то белое... и слишком вязкое для нормальной крови. Одной рукой он зажал рану (ширины ладони не хватило покрыть и половину) и жалкой хромой походкой двинулся на Разанта, хотя было видно, что он может упасть в любую секунду.

– Я.. здесь не умру! – повторял он из последних сил.

Разант был поражён и даже немного напуган. Такой живучести он никогда не замечал ни у кого, даже у себя самого. Торопливо вставая на ноги, он готовился к обороне, хотя и опять без оружия, так как нож валялся уже где-то далеко.

– Я.. тебя ненавижу! – крикнул Фенрир грозно, как мог и, взмахнув свободной рукой, собрал на ладони сгусток огня, со всей силы швырнул его в Разанта, словно камень. Однако снаряд промахнулся на пяток метров, не составив даже малейший угрозы, а самого метателя заставил потерять баланс и упасть на колено.

– Будь ты проклят! Будь ты... – продолжал тирады Фенрир даже на последнем издыхании, после чего закашлялся и выплюнул на землю лужу белой «крови».

Глядя на беспомощного, умирающего златоглазого мага, пусть даже пытающегося его убить, Разанту стало как-то не по себе. Он опустил руки и встал прямо, не намереваясь больше и пытаться сражаться. Битва была окончена.

– Что же ты такое? – задал вопрос для собственного ума Разант, смотря на бывшего противника и соображая, что делать дальше. Хоть с ним и было покончено, но ведь не совсем. Добить? Помочь? Бросить?

Но, решая этот вопрос, Разант совсем упустил кое-что из виду.

– Фенрир! – раздался голос с неявно выраженным эмоциональным оттенком.

Битва между Тефидой, Шилкой и Эвой, проходившая неподалёку, тоже прервалась с началом огненного представления. И первой из оцепенения вышла златоглазая. Легко проскочив между своими противницами, что те и опомниться не успели, она поспешила к своему товарищу.

– Тефида, прости меня, я.. – тот начал было что-то бормотать, пока она помогала ему подняться на ноги и давала опереться на своё плечо.

– Не говори ни слова, Фенрир, – дала указание Тефида своему сослуживцу, после чего переключила свой леденящий взгляд на Разанта. – Я прошу, чтобы ты дал нам уйти!

– Что? – поразился Разант, даже отступив на шаг от удивления.

– Я прошу дать нам уйти. Это просьба. Я не хочу драться ни с кем из вас. Это не та работа, за которую кому-то из нас хотелось бы отдать свою жизнь. Фенриру срочно нужна помощь, и я сделаю всё, что в моих силах, чтобы оказать ему её. Так что я лишь скромно прошу тебя отпустить нас с миром. Я была бы рада что-то тебе предложить взамен, но у меня нет ничего своего. Похоже, что я могу уповать лишь на твою доброту. Но знай, что если ты откажешь, то я не продолжу драться, не имея иного выхода, – несмотря на ситуацию и характер требований, она всё это излагала, словно зачитывала деловое письмо. Что-то живое промелькнуло в её глазах, лишь когда она, закончив речь, опустила взгляд на лицо Фенрира и.. улыбнулась ему, добавив: – Всё будет хорошо.

– Это же самые настоящие головорезы! Нельзя просто взять и убить человека и остаться безнаказанным! Будь они хоть сто раз златоглазые! Тибо может вернуться в любую минуту, уж тогда-то им числом точно возьмём! – подала командирский голос Эва, подходя и вставая у Разанта за плечом.

– Это победа вырвана Разантом! – вмешалась Шилка, подошедшая следом. – Он должен решить, что с ней делать. Хотя это, конечно, тоже вариант.

А сам Разант вообще-то и не знал, что и думать. Всё бы ничего, но Нир...

– А твоё мнение? – спросил он у Шилки, как у наставницы.

– Решай сам, – строго ответила она и, изображая безразличие, отвернула голову сторону. Это было несколько неожиданно и даже как-то… неестественно.

«Что же делать? Навалиться скопом на женщину и добить раненого? «Хороший» вариант. Или так просто простить им смерть Нира? Неужели так можно?», – злой рой опять начал шуметь в голове Разанта, но в этот раз вызванный совершенно иными причинами.

– Пусть идут... – раздался тихий, сдавленный и совершенно замученный голос, что его почти не было слышно. Но Разант что-то разобрал?

– Алиса? – повернул голову чуть в сторону бестий, смотря куда-то за златоглазых, где, сидя на коленях, склонилась над телом мёртвого телохранителя Алиса. Рядом с ней на земле лежал Феррос, который одной рукой она держала за рукоять, а вторая в то время лежала на груди Нира, бьясь мелкой дрожью.

Определить её состояние можно было только по тихому безжизненному голосу, так как девушка сидела ко всем боком, низко скрючившись, а спадавшие волосы закрывали лицо.

– Пусть идут... – чуть громче повторила она. – Пожалуйста, Разант. Неужели мало было смертей? Я не желаю больше видеть, как кто-то лишается жизни… Не желаю…

– Они? – перевёл взгляд на златоглазых.

– Я ещё раз говорю «пожалуйста» и уповаю на твоё милосердие, – ещё раз кратко объяснила суть своего предложения Тефида.

Разант оскалил зубы, посмотрел на свою ладонь, сжал её в кулак и, закрыв глаза, крепко, но ненадолго задумался.

– Вот проклятие! Проваливайте отсюда! Только живо! – громогласно приказал он, выбросив руку вперёд.

– Я искренне рада такому решению, – как могла, убедительно начала читать ещё одно письмо Тефида. – Мы никогда больше не увидимся, но ты должен знать, что я буду вечно тебе благодарна за Фенрира. Прощай.

Фенрир поднял на Разанта хмурый взгляд. Похоже, его одолевали смешанные чувства, но он повиновался воле Тефиды и не говорил ни слова, только сильнее сжал рану, от чего белая кровь ещё сильнее засочилась из раны.

Не говоря ни слова более, Ведьма поудобнее расположила Жнеца на своем плече, развернулась на месте и вместе они пошли прочь. Точнее, шла Тефида, а он лишь успевал едва переставлять ноги, да старался не упасть.

Никто не посмел и шелохнутья, и не издал ни звука, пока эта странная парочка не скрылась из виду, потерявшись где-то в городских улицах.

«Надеюсь я об этом не пожалею... Да и как она вообще собирается залатать такую рану?», – подумалось невольно Разанту, что сразу заставило его вспомнить кое о чём.

– Алиса! – метнулся он к девушке, которая до сих пор сидела, склонившись над телом Нира. – Алиса, ты в порядке?

– Я не смогла... ему помочь... – убито выдавила из себя Алиса, когда Разант опустился рядом с ней на колени и положил руку ей на плечо. Она даже не подняла головы, так в упор и уставившись на безжизненное тело и держа над ним дрожащую руку. – А я так пыталась, но совершенно ничего... не смогла из себя выдавить... Наверное, я просто опоздала... Ну, ты ведь меня понимаешь... Разант...

– Это не твоя вина! – поспешил успокоить её бестий, слегка приобняв за плечо и прижав к себе. – Боюсь что он умер сразу, от такого-то удара, ты ничего бы не успела сделать.

– Это не важно, – покачала опущенной головой Алиса, от чего на тело Нира упало несколько крохотных капелек слёз. – Они его убили, а я.. я была бесполезна в любом случае. И теперь он её никогда уже не увидит... Они виноваты! Даже Карина виновата! Я теперь даже не знаю, что и думать! Все эти златоглазые... Одни тайны, сговоры! Убийства, угрозы! Сила, которой невозможно принести пользу, даже самому себе можно лишь навредить!.. Как я всего этого не хочу!! – чуть не навзрыд начала бормотать Алиса.

Разант почувствовал как задрожала её хрупкое тело, похоже дело принимало серьёзный оборот.

– Эй, Алиса, ты чего? Соберись! – растерялся он, схватил её двумя руками за плечи и слегка встряхнул. – Не надо расклеиваться!

Сделав это, он обомлел. Наконец, вновь увидев её лицо, он чуть вслух не ахнул. Ему показалась, раз Алиса может двигаться и говорить, то от удара Фенрира она ещё легко отделалась, возможно частично это было и так, но...

На её гладкой белой коже от шеи вверх к щеке и левой части лица шёл огромный красный след, похожий поверхность испещрённого камня. Разант никогда не задумывался об этом особо, но теперь, на фоне этого ожога, он понял, как же красиво было её лицо, теперь когда след от огня испортил его.

– Эй! Эва! Нам тут срочно нужна помощь! В блокгаузе ведь есть что-то, хотя бы для перевязки?

– Что? – отвлеклась Эва, которая в этом время зависла возле белого следа, что тянулся за уходящим Фенриром, и пыталась понять его природу. Да, разумеется, лазарет как раз рядом с комнатой, где камера.

– Разант, что случилось с Алисой? – поспешила предложить и свою помощь не менее обеспокоенная Шилка. – Это?..

– Это не смертельно, набери-ка лучше пока где-нибудь воды! – бросил ей Разант и вновь заговорил с Алисой. – Ты можешь встать? Идти?

– Я больше этого не хочу, – продолжала лопотать что-то своё Алиса, будто и не понимая, что ей сейчас говорят совершенно о другом. – Златоглазые, я к ним не хочу... И способности мне эти не нужны... И вообще... Я так хочу, чтобы этого всего не было...

– Не волнуйся, Алиса, всё будет хорошо. Но сейчас нам надо сделать что-то с твоим ожогом. Чем раньше, чем больше шансов, что он хорошо заживёт, понимаешь? Он не болит? – говоря это, он попытался помочь встать ей на ноги, но она никак не могла на них удержаться, потом он попытался отработанным движением взять её на руки, но мешал Феррос, что она не хотела выпускать из хватки.

– Так, дай-ка мне это сюда! – вырвал он у неё рукоять и забросил меч за спину.

– Он... забирает боль... – наконец адекватно отреагировала на что-то Алиса.

– Забирает? – переспросил он и попробовал взять девушку за руку, в которой только был зажат Феррос... И она оказалась леденяще холодной. Он это чувствовал даже сквозь свою перчатку.

– Вот проклятие! Хотя, наверное, ничего непоправимого, просто попробуй расслабиться, хорошо?

Алиса молча кивнула и, наконец, смог подхватить её и чуть не бегом отправился в лазарет.

– Эй! – навстречу ему из ниоткуда выскочил Тибо верхом на Орешке! – Сейчас сюда придёт подмога!

– Поздно! – отрезал Разант, забегая внутрь, даже не взглянув на наездника, оставив того в полном остолбенении.

– Эй, Тибо! Помоги им там, – тут же вывела его из этого состоянии Эва новым приказом.

– Я?

– Ты же у нас в роте главный санитар! Мне сколько раз раны обрабатывал? Давай живее, там девочке плохо.

– Э... Слушаюсь! – вылез из седла Тибо. – Только мне, наверное, понадобится...

– Уже здесь, – пронеслась мимо него Шилка с ведром, полным воды, что она одолжила в поилке у Орешка, и скрылась внутри. Вконец растерянный Тибо лишь последовал внутрь, пытаясь понять, что он упустил по ходу дела.

Глава 12

Глава 12 «Уже совсем скоро мы опять будем вместе!»

Глубоко в лесу, что вблизи от города, всегда царил полумрак, даже в самый солнечный день. И в этой мгле таилась мелкая перекошенная избёнка, явно не жилая. Тут и там была паутина, мох на стенах, дерево давно разбухло и гнило. Однако ей изредка всё-таки пользовались, ведь главную ценность она представляла не своим внешним видом. На лавочке, которая стояла перед домиком и была в таком же худом состоянии, сидел человек с белыми волосами и в чёрной одежде. Положив ногу на ногу, от отстукивал пальцами по поверхности какой-то простенький ритм, явно уже устав ждать. Но оставалось недолго.

– Ах, вот и ты! – сказал он, отвлекаясь от своего занятия и не поднимая головы. А ведь всё равно как в воду глядел, поскольку через секунду из-за поредевших ветвей деревьев и кустарников взаправду показалась человеческая фигура.

– Да будь ты проклят, Зеус! – раздражённо отозвалась она, пробираясь вперёд. – Что ты меня опять преследуешь?

– Ты ведь в курсе, что пока я не боеспособен, я буду выполнять исключительно наставническую функцию, – напомнил Зеус, поднимаясь на ноги и встречая вышедшего на открытое пространство Фенрира. Первым делом он обошёл вокруг гостя, внимательно разглядывая его своими бегающими глазками. – Ожог, ожог, порез, ожог. О, рана! Ужасно глубокая! А ты ведь когда-то всех уверял, что не позволишь больше ни одного шрама себе нанести.

– Отвали, Зеус! – гаркнул Фенрир, чьё достоинство сейчас было жутко уязвлено.

– Прости-прости, – развёл руками беловолосый. – Но ты всё-таки весьма неплохо выглядишь. Вижу, Тефида старалась, когда штопала. Даже не скажешь, что тебя потрошили, как рыбу, ещё вчера.

– А сам-то думаешь, лучше меня, что ли?!

– Да не о тебе речь уже веду, успокойся, – махнул рукой Зеус, мол, надоел. – Я говорю о Тефиде, тебе с ней повезло. Мне вот пришлось самому себя в порядок приводить в последний раз.

– Кстати, ты так и не расскажешь, кто тебя самого тогда так отделал?

– Секрет. Или просто мои дела – мои дела. Ну, или из вредности тебе не рассказываю. Но так или иначе, ты точно не узнаешь.

– Неужели тебе так стыдно? – ощерился Фенрир.

– Не злорадствуй в сторону того, кто выше тебя по рангу. Лучше скажи, нашёл ли ты тело Карины или тебе теперь и работу мальчика на побегушках нельзя доверить тоже?

– ...Не нашёл, – неразборчиво бросил «мальчик».

– Ну, я так и думал.

– Да её, наверное, давно чайки в океане жрут или чем там эти крысы питаются!..

– Что ты гадость какую скажешь! Я тоже предвидел и решил не придавать значения. Ладно, не заводись, тебе вредно. Я могу войти в твоё положение и посмотреть сквозь пальцы. Уж с женщиной, я думаю, ты бы справился легко.

– Значит, будем считать, что мы с этим покончили. Чёртовы Бродяги! Столько хлопот... – плюнул Фенрир на землю и отправился мимо Зеуса к двери в избушку, но потом вновь обернулся к нему. – Секунду, а ты со мной не идёшь?

– Нет, у меня тут ещё немного дел осталось, так что вернусь в Солбрис позже. А ты пока можешь передать от меня привет Тефиде. Ну и от себя подари ей лишний поцелуйчик за очередное спасение твоей жизни.

– Она моя сестра! – мгновенно взорвался Фенрир, угрожающе подняв сжатый кулак.

– А то я не знаю, – противно улыбнулся Зеус. Это правда уже не было видно, так как он удалялся прочь сквозь заросли. – Ладно не нервничай, а то она тебе не простит, если ты опять, как ветошь, вспыхнешь. Прощай и до скорого.

– Какая же ты тварь!.. – сдавленно сказал себе под нос Фенрир, опять плюнул, но в этот раз ещё и растёр. – Когда-нибудь я ещё с тобой поквитаюсь.

Дав себе новое обещание, он вошёл в неприметную, скрытую в глубоком лесу сторожку и начал подготовку к процессу телепортации посредством сложного механизма, надёжно спрятанного где-то в глубине этого непременного опорного пункта Солбриса.

Вырыть яму – дело само по себе не трудное. Запустил лопату в землю, словно гарпун, потом хорошенько поднажал ногой и дёрнул повыше. Главное – убить достаточно времени. Но вот когда роешь её, чтобы она стала чьей-то могилой... Тем более твоего товарища, быть может, и друга... Но, с другой стороны, дело-то уже привычное.

Именно такие мысли роились у Разанта в голове, когда он опять и опять повторял эту нехитрую процедуру. Была уже полная луна, когда он сам ушёл по пояс в землю, роя её. Хоть ему давно было бы пора хорошо отдохнуть, он не чувствовал усталости или не хотел её чувствовать. Но он все же прервался ненадолго, чтобы слегка размять спину.

– Я скоро закончу, дружище, – повернул голову он стоящей в паре шагов повозке, в которой теперь лежало и тело Нира вместе с его бывшими коллегами поневоле. Все были в сборе. – Я, наверное, уже больше ничего не смогу сделать для тебя сейчас. Ты уж прости, что не уберёг...

Разант тяжело вздохнул и опять взялся за лопату. Но тишину ночного кладбища на краю города, где ему разрешили похоронить Нира и остальных, нарушило чьё-то присутствие.

– Получить прощение очень важно, Разант, но он уже не ответит. Тебе придётся простить себя самому.

– А, это ты, Шилка? – бестий поднял взгляд и прищурился. Темнота была его слабостью, но силуэт этой женщины он узнает всегда, даже если она стоит против ночного света.

Она наклонилась к нему и протянула руку. Разант всё понял и ухватился за неё, чтобы выбраться из ямы с её лёгкой подачи.

– Разве ты не должна быть с Алисой? – тихо поинтересовался он.

– Она уже давно спит. Тебе вообще-то тоже следует ну, или хотя бы поешь. – участливо ответила Шилка, протягивая ему одолженную где-то корзинку, в который были хлеб и молоко.

– Я в порядке... Да и просто надо всё успеть, мы тут ещё ненадолго задержимся. – Голода Разант тоже не чувствовал, но решил не отказываться. Приняв корзинку, он нашёл хороший камешек и устроился на нём.

– Ты решил... Ну, что будешь делать? Куда пойдёшь? – осторожно осведомилась Шилка, стоя в сторонке, будто стесняясь сделать перед Разантом лишний шаг, что было не очень сочеталось с её командной натурой.

– Я бы, наверное, хотел всё-таки проверит наводку, что мне успел дать Нир. Но, я куда больше волнуюсь об...

– ...Алисе?

– Именно. – закрыв глаза, кивнул Разант, отломил от хлеба ломоть. – Ей, наверное, хуже, чем всем нам сейчас. Если мне сейчас действительно чего-то хочется, так хоть чем-то помочь ей. Просто понимаешь, наш изначальный план…

– В самом деле, что-то не так среди этих златоглазых, – горько покачала головой Шилка, быстро подхватив мысль. – Режут друг друга, убивают друг друга, а в процессе страдают почему-то дети... Ну, как ты.

– Или как Алиса, – покачал головой Разант.

Разанту это ситуация казалась ужасно знакомой, ведь они с Шилкой уже беседовали на кладбище, думая, что делать после не менее ужасной трагедии, вызванной златоглазыми. Только в этот раз всё было ещё смутно. И вскоре изменилось что-то ещё. Шилка хотела вновь вставать слово, чтобы, наконец, сделать важное заявление, но…

– Ну или как... Алиша? – раздался какой-то третий голос, вставив кое-что от себя, а потом ещё добавив: – Прости, Шилка, я шла за тобой следом.

У Разанта аж сердце сжалось, когда перед ним показалась она, Алиса. Истощённая и замученная, едва стоявшая на ногах, она скованно вышла к ним из-под тени дерева, под свет яркого месяца. Когда стало видно её лицо, то бестию стало ещё хуже, потому, как и в смерти Нира он видел тут свою неудачу. Лик её наполовину был скрыт под толстой повязкой, а при таком свете казалось, что его так просто нет, будто засвечено оно так ярко, что просто левую часть не разглядишь. Единственный открытый миру глаз Алисы был блёкл и смотрел на мир уставши.

– Что ты здесь делаешь? – встревожился Разант. Он, откровенно говоря, не хотел бы её сейчас видеть, но это не значило, что ему хотелось отвергнуть её. Потому он сразу сложил хлеб обратно в корзину, поставил ту на землю и парой шагов приблизился к ней, аккуратно взяв под руку, боясь, что она может в любой момент упасть.

Девушка послушно приняла помощь, облокотившись на Разанта, позволила довести себя до того самого камня и усадить, даже потом вручить ей в руку тот же самый ломоть.

– Простите, если помешала. Просто я не могу спать, столько всего в голове... Да и одна я быть тоже не могу, там так пусто ночью в лазарете... Неуютно, – запинаясь и путаясь, принялась объяснять что-то Алиса, так поглощённая своими переживаниями, что краюха в её руках до рта так и не добралась, пока она зря вертела её в руках.

– Не волнуйся, пожалуйста. Мы всегда рады тебе помочь, ты же сама знаешь, – бережно напомнила ей Шилка.

– Ага... То есть да, всегда... Наверное, просто я должна признаться... Но вам это вряд ли понравится... – сделав над собой усилие, наконец, выдавила из себя девушка.

– Всё в порядке, – заверил её Разант, улыбнувшись тепло, как смог. Он сел на колено, как рыцарь перед дамой, чтобы поравняться с Алисой взглядом, будто разговаривал с ребёнком, хотя в глубине души ее слова вызвали у него некоторую тревогу. Но он взглянул её в лицо, положил руку на плечо и домолвил: – Чтобы ты не сказала, между нами это ничего не изменит.

Алиса быстро опустила взгляд, и волосы опять закрыли ей лицо, будто помогая ей спрятаться от чего-то, чтобы было проще продолжать.

– В общем... Я ничего не хочу больше иметь с златоглазыми. И я точно не желаю стать одной из них…

– Тебе не следует об этом беспокоиться! – уверено сказал Разант. – Честно говоря, мы с Шилкой ничего иного и не ждали. То, что случилось, было немного слишком даже для нас... Лично я даже думал, что придётся тебя отговаривать, но моё мнение о них никогда не было слишком высоким, так что вряд ли бы кто-то воспринял его слишком аргументированным. А вот ты, Алиса, ты совсем на них не похожа. Дело не только в твоём характере, но и в твоей силе, которая действительно несёт в себе что-то хорошее, чего я не могу сказать ни про одного златоглазого, что вообще встречал.

Речь это звучала так уверенно и успокаивающе... Это было даже не особо похоже на Разанта так излагать свои мысли. И ему это похоже самому показалась странным, так как поймав на себе взгляд Алисы, он сразу отвёл свой, будто чего смутившись, поменявшись таким образом ролями в переглядах.

– Спасибо большое, Раз, мне очень важно, что ты думаешь, – Алиса попыталась улыбнуться, как смогла, и подняла голову так, что пряди волос упали ей на лоб. Она рукой поправила их с правой стороны, чтобы не мешали видеть. – Мне так неловко, потому... что это выходит, что всё наше путешествие было напрасным. А вы ведь так старались уберечь меня...

– Да уж... – вздохнул Разант, разгибаясь и вставая на ноги, на самом деле лишь ради того, чтобы спастись от неудобства, что его охватило. Он упёр руки в бока и о чём-то тяжело задумался.

– Ты молодец, Разант, – положила руку ему на плечо Шилка и ободряюще похлопала, пояснив: – Иногда очень важно прямо сказать, что ты думаешь. Хотя это тяжело, я знаю. А что до тебя, Алиса, то я тоже буду только за, если ты не передумала идти в Солбрис. Этого хотел твой отец, но возможно, он просто не знал всей сути проблемы. Но уверена, что желал для тебя лишь хорошего, чтобы ты была под присмотром. Ты доказала, что ты большая девочка, смелая.

– Спасибо, Шилка. Но мне всё равно жаль, что я зря отняла у вас столько времени...

– Я бы и этим не стала тебя попрекать: мы помогли Карнелу спастись, помогли Ниру обрести, наконец, свободу, даже Разанту помогли сдвинуть дело с мёртвой точки. Вдобавок, мы все просто стали чуть ближе. Помогать людям не так уж и плохо, особенно если тебе по пути. Правда, Разант?

– Э-э-э... Ну да, – закатил озадаченно глаза куда-то вверх Разант, раньше особо над такими вещами и не задумывавшийся.

– Вот видишь, даже его ума на такое простое понимание хватило, – шутливо сказала Шилка, улыбаясь и присаживаясь рядом на камень.

– Вы очень странная группа наёмников. Очень странная, – уж совсем была расцвела Алиса, но быстро сменила тон на серьёзный. Всё равно место было не подходящее. – Я бы хотела сделать ещё одну вещь. Я уже не могу просить вас помочь мне, но мне очень нужно отправиться в Мейнхеймат.

– Мейнхеймат... – задумалась Шилка. – Это в Зиммерии, но не так далеко отсюда, просто будет дойти и по суше. Однако зачем тебе туда?

– Ты собираешься найти дочь Нира, верно? Девочку с созвучным именем? – вклинился в разговор всё сразу понявший Разант.

Алиса только неуверенно кивнула.

– Ты считаешь, что она должна знать о произошедшем... – теперь уже Шилка прочитала мысли юной Сильберн.

– Именно так, – опять кивнула Алиса. – Я хочу хоть как-то ему помочь.

«Да, я бы хотел, если бы повернуть назад стрелки часов...» – подумал про себя Разант, но спросил что-то более приземлённое:

– А что ты будешь делать дальше?

– Этого я не решила... Да и не считаю, что сейчас способна об этом думать.

– Ну, вариантов вообще-то три в широком смысле, – начала рассуждать Шилка. – Либо ты идёшь в Солбрис, либо идёшь к Бродягам, если они вообще существуют как организация, либо просто скрываешь свой дар ото всех. Это не так сложно, учитывая, что ты не выдаёшься внешне. Сможешь жить, как тебе захочется. Надо только выбрать для себя как. Тут может раскрываться обширный внутренний перечень вариантов развития событий.

– Скрывать свой дар? – повторила Алиса, разглядывая собственную ладонь, представляя, как внутри неё, словно в замкнутом прозрачном сосуде, плывут тонкие огоньки. Но, естественно, ничего не происходило. – Жить нормальной жизнью... Ну или насколько это возможно... Не думаю, что из этих трёх путей у меня особо большой выбор. Но в любом случае, я уже решила, что буду делать сейчас.

– А ты знаешь, что Мейнхемат – это почти по пути в Фангедорф, мою родину? – ждала этого момента Шилка. – Так что я могу тебя сопроводить.

– Я не могу тебя просить об этом... – поджала губу Алиса. – Ты и так сделала для меня очень много, да и не думаю, что я смогу тебе заплатить ещё... То есть у меня есть ещё немного денег, но...

– Забудь. Я же сказала, мне по пути, составлю компанию и только. Плюс, ты мне и так не платила. Если помнишь, мы договорились, что я компенсирую твои услуги по спасению Разанта.

– Я тоже провожу тебя, Алиса! И мне тоже по пути. Эту зиму я собирался провести с Шилкой! – опять вклинился уже куда более грубо Разант, едва дождавшись, когда Шилка сделает паузу.

– А вот ты возьмёшь те деньги, что тебе заплачены и пойдёшь своей дорогой, понятно?

Ему было непонятно, потому он округлил глаза и только и смог что выдавить:

– А?

Шилка шутливо положила руку на плечо Алисы и прижала её к своему боку, словно говоря «моё».

– Тебе вроде нужно в Зиммерию, верно? Или ты уже передумал? Тебе бы желательно успеть до зимы. А Рамирез вроде упоминал, что следующим рейсом плывёт как раз туда.

Что ж, похоже, судьба Разанта была уже определена, и сопротивляться ей... смысла не было, поскольку план был совсем не плох и не претил никаким его собственным установкам. Он хотел пуститься в это путешествия, но при этом не хотел бросать своих спутниц, а раз это больше не считается проблемой...

– Хорошо, – кивнул Разант, у которого при этом будто камень упал с души, он даже попытался пошутить: – Раз ты так сильно хочешь от меня избавиться...

– Ах, не говори глупостей, Раз, – теперь и Шилка назвала его этим именем, беззаботно махнув на него рукой. – Ты ведь прекрасно знаешь, как я к тебе отношусь, но иногда надо делать то, что надо.

Она не была нисколько рассержена или обижена, однако её решимость была хоть мягкой, но серьёзной. Ещё раз показав искреннюю улыбку, которая, похоже, не сходила ни у кого с лица этим вечером на кладбище, она встала, увлекая за собой и Алису, двинулась прочь.

– Я возьму девочку с собой, ей давно пора быть в кровати. А ты давай заканчивай и дуй туда же... – в своей обычной манере раздала она текущие указания. – Не в ту же самую, конечно. Ну да ты понял.

– Пока, Раз, до завтра, – решила оставить от себя Алиса напоследок, пока Шилка, держа её в своих крепких объятиях, уводила прочь.

– ...Да что они вдруг повадились меня так называть? – спросил сам себя Разант, когда остался один. Краткая версия его имени не вызывала у него каких-то особенных чувств, но, похоже, что только у него одного. И всё же это было резко и странно.

– Значит... у тебя уже не будет шанса простить меня? – обернулся он к телу Нира, переключив внимание на нечто более насущное. – Жаль, но, думаю, Алиса справится, с Шилкой точно не пропадёт. А пока... позволь, я сделаю свою часть работы, ты заслужил покой.

Глубоко вздохнув, Разант взялся за лопату вновь, лишь бы поскорее перестать думать о происходящем.

Корзинка с молоком и разломанным хлебом так и простояла до утра возле камня.

Шилка сидела за столом в гостиничном номере, старательно выводя на бумаге пером какой-то текст и тщательно обдумывая каждое слово. Работала она правой рукой, которая всё ещё болталась на косынке, но пальцы функционировали более-менее. Не по-осеннему яркий солнечный свет падал прямо на её рабочее пространство, делая задачу несколько проще.

Шилка задумалась над последним предложением довольно крепко. Уперев руки в подбородок, она взглянула в окно. Скучный переулок внизу её не интересовал. Она глядела в яркое голубое небо, едва застеленное облаками. Это был замечательный день, как и предыдущие три дня, которые она имела возможность провести в спокойствии.

Рамирез сказал, что он отплывает в конце недели и с радостью подбросит Разанта бесплатно. Ну, не совсем бесплатно, речь шла о каких-то толстых цыпочках, но, похоже, о чём речь, поняли только двое мужчин. Скорее это было просто что-то шовинистское, потому она просто не вдавалась, будучи женщиной мудрой. В общем, именно сегодня был запланирован день отъезда, а оставшееся время Шилка приказала использовать для отдыха. Главным предлогом стала, конечно, Алиса, который бы не помешало расслабиться, но и молодым наёмникам это оказалось не лишне.

Шилка даже смогла признаться себе, что это три дня были не так уж и плохи. Она, разумеется, устраивала себе каникулы, и не маленькие. Но это было зимой в Зиммерии, а сейчас в Зафтре было ещё довольно тепло и солнечно, несмотря на увядающую природу.

И эти три дня они провели втроём. Конечно, увеселительных пьянок никто не совершал, тем более что им ещё пришлось устроить прощание с Ниром. Но было приятно просто убивать время, не думая о том, что надо стараться что-то успеть, что-то сделать, что-то предотвратить, да при этом стараться не умереть в процессе. Вместо этого они просто вместе ели, болтали обо всём на свете (Разант не забывал поднимать тему сапунов), а Тибо устроил даже экскурсию по городу, мотивируя тем, что у него выходной выпал как раз на это время. Вообще-то он хотел пригласить только Алису, мотивируя свой визит беспокойством о её здоровье, но вышло не совсем как надо. Ну и баня была, конечно, куда ж без этого? Разант, конечно, был в одиночестве там, но зато был рад больше всех, имея, наконец, возможность нормально помыться. Время минуло быстро, и жизнь будто бы продолжалась, как ни в чём не бывало. Даже к лицу Алисы вернулось немного красок, хотя оно всё было скрыто наполовину под бинтами, и пока было сложно сказать, что будет когда их снимут. Но у неё явно прибавилось жизненных сил, когда её решимость порвать с златоглазыми, даже не открывая отношений, стала абсолютной. Груз отошёл от сердца... Жаль, Шилка не могла сказать того же самого про себя. Именно поэтому и излагала на бумаге то, чего не нашла времени и возможности сказать Разанту вслух. Это тяжёлое признание, возможно, уже и не имело смысла, но нельзя было оставлять на душе такое пятно. Потому она решила дать возможность Разанту найти подходящий момент самостоятельно. Она всегда знала капельку больше, чем говорила ему, но утаивала информацию не потому, что хотела держать его в неведении, а лишь за тем, чтобы не усложнять ситуацию, в первую очередь для самого Разанта. Но теперь вряд ли был смысл что-то скрывать.

«Ну вот и всё!» – подумалось ей, когда нужные слова пришли на ум, и она оторвалась от созерцания облаков, чтобы быстренько закончить их нанесение на бумагу. После чего листок был сложен вдвое и вложен в маленький безымянный томик, лежавший рядом, в котором были собраны разрозненные сведения о златоглазых. Он всё никак не мог найти своего хозяина, но теперь-то точно достанется Разанту, уж она-то проследит. Взяв книжку в руку, она бросилась вниз по ступенькам, на выходе крикнув хозяевам, что до сих пор её боялись, что, мол, всё, они съехали, и вышла на улицу, где уже ждала Алиса.

Её белоснежный наряд наездницы пришёл в полную негодность после последнего столкновения с реальностью (он и до того был уже не таким белым). Потому Шилке пришлось выбрать одежду для тех, кто ходит пешком, а не верхом, как она когда-то помогала обновить гардероб Разанту. Конечно, броня ей была ни к чему, но крепкая кожанка и широкие штаны лучше её согреют и защитят от травм, пусть и цвета будут уже не такие привлекательные.

– Ну и куда делся Разант? – сразу поинтересовалась она.

– Я точно не знаю, – озадаченно пожала плечами Алиса. Прищурив глазик, огляделась по сторонам, будто потеряла его где-то тут. – Он сказал, что забыл попрощаться со «старым другом» и потом будто сквозь землю провалился. Это было так быстро, что я даже не поняла, в какую сторону он умчался.

– Опять ему не сидится, – хлопнула книжкой по лбу Шилка.

– Эй, вот она где! – обрадованно воскликнул Разант, выросший из земли прямо у Шилки за спиной. – А я обыскался!

– Ой, а ты быстро! – раскрыла рот Алиса.

– Да, я только сказал «пока» своему буквально старому другу.

– «Старому другу»? – уточнила Шилка, обернувшись, – И когда ты успел его завести?

– Ему самому, и совсем недавно. Ну я же говорю: он реально пожилой.

– А.., да? – вроде бы кивнула и удовлетворилась Шилка, правда не совсем уловившая логику, и протянула Разанту книгу. – Вот, ты едва её тронул за эти дни, постарайся почитать во время путешествия, для твоих мозгов это полезно в любом случае. Хоть какой-то опыт, – сделала она внушение с некоторым нажимом.

– А Разант что..., плохо умеет читать? – поинтересовалась Алиса с некоторым беспокойством.

– Я нормально умею читать, просто не всегда быстро, – недовольно буркнул бестий, забирая томик из шилкиных рук.

– Он читает на уровне ребёнка, – прояснила ситуацию Шилка, вызвав ответное недовольство.

– Эй! Мне шестнадцать лет вообще-то!

– Что?! – удивилась Алиса ещё пуще. – Быть не может!

– Выгляжу немного старше, да? – оказался доволен произведённым эффектом юный бестий.

– Нет, я не имела в виду, как ты выглядишь... – покачала она головкой, и замешкалась. Переведя взгляд на Шилку, она вспомнила её слова, которые она сказала несколько дней назад в немного схожей ситуации. – Мне казалось, что ты очень взрослый в том плане, что ты очень ответственный и храбрый... как настоящий мужчина.

Теперь пришёл черёд Разанта удивляться, его таки просто оторопь взяла, а Шилка лишь усмехнулась:

– Хвалю, Алиса, ты сказала всё, что на сердце. Но мы достаточно поболтали. Нам надо проводить Разанта на борт, прежде самим отправиться в путь.

– Хорошо, – кивнула девушка и последовала за пустившейся в шаг Шилкой. За ними, с некоторым запозданием от шока, пошёл Разант.

– Шилка, – вновь заговорила Алиса. – А сколько... тебе лет?

– Мне-то? – закусила губу Шилка, делая вид что тщательно думает, а потом легко бросила: – ...Не помню.

– Как так?

– Да забудь, я тоже пытался когда-то пытался это выяснить, – остановил её попытки Разант. Он вообще-то не знал толком, сколько лет и Алисе, потому не хотел развивать тему возрастов дальше, пока это не стало совсем неудобным.

То небольшое время, что они шли до доков, серьёзных тем вправду не поднималось. Болтали просто ни о чём, немного шутили, немного смеялись. Будто и не было в их общем прошлом ничего ужасного, жили только этим моментом. Что-то серьёзно поменялось с тех пор, как они наконец перестали быть наёмниками и нанимательницей официально.

– Ты уверен, что у тебя в достатке денег, Разант? – заботливо спросила Алиса бестия, когда он был готов взойти на трап «Рензоны».

– Конечно, это был неплохой год, ну да я тебе рассказывал, – он ещё раз гордо показал тугой кашель, что когда-то принадлежал Алисе, но уже видал лучшие дни. – Он даже едва завязывается, а там отнюдь не мелочь.

– Там одна посредственность, – прояснила Шилка и протянула Разанту золотой зиммерийский верт. – Вот это твоя зарплата за Алису, плюс, считай, что немного от меня просто так. С ним тебе точно должно хватить и на дорогу, и на всё на свете.

– Ого! – Разант принял монету и поднял её к небу, посмотреть, как она блестит на солнце. – А ты уверена? Тебе же ещё сестру кормить. Ну и.. теперь надо об Алисе подумать.

– Я гораздо более высокооплачиваемый работник, чем ты думаешь, – хмыкнула Шилка. – Не думай, что я тебя балую, я считаю эту сумму минимально необходимой.

– Ну, как скажешь, – не стал спорить Разант, убрав новую монетку к остальным. – А тебе, Алиса, кстати, спасибо за китель. С ним я пока ни гроша ещё не посеял.

– Пользуйся на здоровье, – отвесила небольшой поклон юная аристократка в очень манером стиле, хотя наёмнику и показалось это неловким.

– Это можно считать прощальным жестом,Раз, – заговорила Шилка. – Но за прощанием должна быть и встреча. Ты помнишь, как мы условились?

– Да, – уверено кивнул Разант. – Мы обязательно увидимся снова в следующем году.

– Знаете, – заговорила Алиса. – Есть древняя легенда о серебряной нити...

– Мы знаем. Это как раз-таки старая бестирианская сказка, – заверил Разант и вытянул вперёд руку, словно на безымянном пальце его можно было бы увидеть такую нить, опоясывающую перст, словно обручальное кольцо. – Она соединяет души, чтобы они обязательно могли вновь найти друг друга опять. Наверное, хорошо иметь подобный путеводитель в таком огромном мире.

– Мы можем сплести такую хоть сейчас, главное – приложить в этом направлении усилия, – с этими словами Шилка так же вытянула вперёд десницу, накрыв своей ладонью руку Разанта.

– Да, и тогда мы с ним обязательно ещё встретимся, – сразу смекнула Алиса и добавила свою маленькую ручку к этой конструкции и даже накрыла её сверху второй, для пущей уверенности. – Это будет нам как обещание.

– Я бы с радостью посмотрел, как вы обнимаетесь, но боюсь, что нам уже пора, – донёсся сверху живой упрёк голосом Рамиреза. А его обладатель, оперевшись локтями о борт своего корабля, с ленцой взирал на это зрелище.

– Да, иду-иду, – отозвался Разант, первым нарушивший групповое рукопожатие и вбежавший вверх по трапу, который уже давно пора было снимать.

Они, конечно, ещё на прощание помахались руками, крикнули пару слов, хотя теперь куда сдержаннее, пока корабль не отчалил, а на всё с интересом взирал Рамирез.

– Хорошенькие цыпочки... – хмыкнул он, наконец, отлипая от бортика и распрямляя затёкшую спину.

– Ну да... Погоди, ты о чём? – недоумённо отреагировал Разант, вспоминая их последнюю тему разговора, когда они обсуждали условия его проезда на корабле. Разант, правда, так и не понял, чьи это были «цыпочки», но со всем соглашался, когда Рамирез сказал, что может в качестве благодарности взять бестия на борт просто так.

– О цыпочках, – пожал плечами капитан, будто это было очень простое и однозначное слово. – Повезло тебе.

Хлопнув Разанта по плечу, он отправился по своим офицерским делам, предупредив, чтобы новый пассажир следил за своим здоровьем, в шторм не выходил на палубу и не разговаривал с котом.

– Не разговаривал с котом? – опять не до конца всё понял Разант, но решил не брать в голову. Пока погода была хорошая, а здоровье позволяло, он решил постоять у борта, полюбоваться тем, как вдалеке исчезают фигурки провожающих женщин, а затем уменьшается сам город. Когда уменьшаться стало нечему, он извлёк из-за пазухи многострадальную книжку. Взять её нахрапом для него было сложной задачей, посему он решил для начала её просто пролистать. Ну, это ему вполне удавалось, пока за очередной перевёрнутой страницей он не обнаружил свёрнутый листок, на котором знакомым, хотя и немного деформированным почерком было выведено его имя.

– Разанту Эшкрофту, – прочёл он вслух и добавил: – Как же официально…

Он уж было протянул руку, чтобы взять его, как порыв ветра зашелестел и заиграл страницами, а маленький листочек писчей бумаги взлетел в воздух и закружил.

– Стой! – приказал Разант и замахал рукой в воздухе, всё пытаясь вернуть пропажу. Но бриз не дал ему больших шансов сделать это, мгновенно усилившись и унеся листок куда-то вверх, потом в сторону, так что он мгновенно исчез из виду, а потом затерялся в бескрайнем синем небе.

Ветер уже стих, будто удовлетворился содеянным. Но это уже ни на что не влияло.

– Вот проклятие... – испустил вздох неуклюжий бестий, пялясь вверх, ища записку где-то между облаков. Хотя было ясно, что всё кончено.

«Ну ерунда», – подумалось ему. – «Наверное особо важного там всё равно ничего не было. В крайнем случае, спрошу её, когда вновь увижу... Надеюсь, мне и самому будет, что рассказать ей к тому времени. Даже если я много узнаю о своей прошлой жизни, это ничего и никого не вычеркнет из моей нынешней».

На том он и порешил, пытаясь скоротать время чтением книжки.

Тем временем за много миль в Зиммерии уже выпал первый снег. Опали все листья с деревьев, завяла и поникла трава. Над засыпающей землёй дул холодный ветер, разбивавшийся о стены заброшенного замка-крепости. Посреди всего этого исполинского захолустья стояла фигурка невысокой бледноватой женщины, закутанной в худой короткий тулуп. Он к тому не был застёгнут, и она предпочитала просто придерживать его рукой, не давая раскрыться. Под ним она была одета очень по-летнему, так что ноги хоть немного грели только высокие сапоги, явно дорогие и качественные, но насколько тёплые – вопрос.

Она задумчиво шла вдоль крепостной стены. Свободной рукой она опиралась на стену, будто боялась заблудиться, и вроде бы совсем не думая о пронизывающем холоде или просто не чувствуя его. Пожалуй, её даже больше беспокоила собственная внешность, так как она без остановки отпускала стену и поправляла свои растрёпанные ветром необыкновенные длинные волосы цвета серебра, может быть, разве что чуть потускневшего, с оттенком меди. Наконец, она нашла мгновение, чтобы обратить внимание на падающий с неба снег. Тогда она, наконец, остановилась и вытянула руку, чтобы поймать на ладонь одинокую снежинку. Та мягко приземлилась на её ладонь. Сперва показалось, что она на ней вовсе не собирается таять, однако всё-таки начала, хоть и очень неторопливо.

– ...Опять зима, – резюмировала она. – А я опять не успела...

– Прощу прощения, миледи. Вам помочь? – сзади её, наконец, догнал высокий белокурый рыцарь. – Вы так внезапно ушли, что я...

– Всё хорошо, Ланс. Я признательна за твою исполнительность, но сейчас мне не требуется помощь, тут я, похоже, выяснила всё, что можно, – вкрадчиво и спокойно объяснила она.

– О чём вы говорите, миледи? – не понял Ланс, внимательно оглядевшись. Они стояли посреди вымороженного куска земли, и ничего интересного поблизости не было, если не считать капельки воды в женской ладони, но едва ли она что-то значила.

– Смотри, – бросила она руку в сторону стены, указуя на что-то. Крупинка воды при этом соскочила у упала на землю, чтобы там превратиться в льдинку опять, но теперь уже бесформенную.

–Вы говорите о.. трещине? – не понял рыцарь смысла такого объяснения.

– Да, только это не трещина, а скорее разрез. Смотри, какая ровная полоса, она идёт от того окна и почти до самой земли. Значит, они были здесь и не так уж давно. Мне надо попробовать предугадать их следующий шаг, если я хочу найти её.

– Её? – не понял Ланс.

– Молодую женщину, что сопровождает юноша, который оставил на стене этот след. Они всегда вместе. И, похоже, по-прежнему впутываются в неприятности. Идём, Ланс. Похоже, за день мы это дело не закончим, и нам придётся поработать вместе ещё какое-то время.

– Слушаюсь, – почтительно преклонился рыцарь, готовый исполнить свой воинский долг и вновь вверенное ему задание.

– Очень хорошо, я благодарна, – приняла она готовность, кивнув и как можно более располагающе улыбнувшись. Вместе с этим она распахнула веки, наконец, открыв свои необыкновенной красоты глаза. Большие и выразительные, с длинными ресницами и аккуратными очертаниями, усиленными безупречно нанесённой тушью. В одни эти глаза мог бы влюбиться любой мужчина, мгновенно потонув в их бесконечном золотом блеске. Тем более, что они казались такими чарующе бездонными, что в них хотелось утонуть. Зрачки этих очей всегда были очень широки, придавая им некоторое непонятное очарование. Но в самом деле, они были такими постоянно, так как эти глаза ничего не видели и были не в состоянии на чём-либо сфокусироваться.

– ...Нам следует отправиться назад, миледи?

– Да, проводи меня назад в трактир, пожалуйста. Думаю, там можно будет выяснить, не видал ли кто-нибудь, куда они пошли дальше. Извини, что тебе приходиться возиться со мной, это такие хлопоты...

– Ничего страшного миледи. Это мой долг, – Ланс взял её за изящную кисть и осторожно повёл за собой назад, следя за дорогой, в то время как она невидящим взглядом смотрела в никуда.

Её на самом деле не очень интересовал Ланс, хотя она и испытывала к нему некоторую признательность за исполнительность, но всё её сознание занимали совсем иные мысли. Ведь, наконец, у неё появилась настоящая зацепка, хоть и слабенькая. «Я найду тебя, родная! Уже совсем скоро мы опять будем вместе!» – повторяла она себе и искренне на это надеялась. Ведь она была готова абсолютно на что угодно, лишь бы только вновь увидеть самого дорогого человека в своей жизни.