Романов. Том 9

Глава 1

Первым делом я предупредил уже открывающую дверь охрану, что поднимать тревогу нет смысла. Да, они увидели, что в моем кабинете появился посторонний, но теперь уже поздно врываться, размахивая оружием — Людвиг давно сбежал.

— Дмитрий Алексеевич, вы уверены? — уточнил у меня дежурный боец.

— Уверен, Кирилл, — ответил я. — Все под контролем.

Дождавшись, когда они выйдут, я несколько секунд рассматривал надпись на столе, после чего вернулся к своему креслу. Опустившись на сидение, расслабленно положил руки на подлокотники и с помощью линзы открыл на ноутбуке вкладку управления «Оракулом».

В том, что с Викторией все в порядке, я уже убедился. «Оракул» транслировал мне картинку из ее покоев. Моя невеста мирно спала, закутавшись под одеяло, как гусеница в кокон — только кончик носа и торчал наружу.

Людвиг поступил крайне разумно. Показал, что подобраться ко мне и к Виктории ему не сложно, а заодно на деле продемонстрировал, что враждовать со мной ключники не хотят. По крайней мере, та часть этого общества, что сохранила разум.

Алистер Виндзор, очевидно, к таковым не относится. Я британцу все ноги оттоптал и репутацию его уничтожил, и дискредитировал его с профессиональной точки зрения. Я не знаю ни одного человека, который сохранил бы хладнокровие в такой ситуации.

Если бы Людвиг придерживался тех же взглядов, что и Виндзор, то не явился бы тихо-мирно, а перерезал бы всех, кто попался под руку. А он всего лишь испортил мне стол, доказывая свою точку зрения. А ведь мог для убедительности принести мне клочок волос Морозовой.

Развернув на дисплее показатели датчиков, установленных в особняке, я отфильтровал статические данные. Людвиг ранее не смог избежать попадания на камеры куда более слабые, чем мои. И тот факт, что тревога не включилась, ничего не меняет. Он есть на кадрах, просто система не восприняла его за угрозу — слишком ничтожны изменения показателей.

Картина появления ключника в моем особняке сложилась минуты через три работы. Отследить же его путь по Красноярску было уже физически нельзя — в квартале от моего дома просто отсутствовали средства обнаружения. Так что Людвиг растворился на улицах города, и, возможно, его еще не покинул.

Зато теперь я могу откалибровать работу своей аппаратуры, настроив ее на отслеживание подходящих частот. Людвиг маскирует свое пребывание под помехи, которые неизбежно будут фиксироваться и игнорироваться любой техникой. Хитрый ход, мало кто до такого додумался бы. Однако он упустил одну крайне важную деталь — собрав статистику после наших встреч и наблюдения за ключником в Тауэре, вычислить присутствие Людвига для нас с «Оракулом» теперь будет не так уж и сложно.

Диапазон колебаний, которые создает своим присутствием Людвиг, довольно узок. И вот его искусственный интеллект способен найти. Так что больше господину ключнику к нам незаметно не подобраться.

Внеся изменения в работу «Оракула», я перевел взгляд на телефон. Уведомление пришло из царской канцелярии — бумаги, подтверждающие перевод от Михаила II на счет моего Уральского комплекса.

Запустив поверхностный поиск по вычисленным частотам Людвига, я закрыл среду «Оракула» и захлопнул крышку ноутбука. Пока искусственный интеллект будет искать моего незваного гостя в фоновом режиме, у меня есть и другие задачи.

Во-первых, мне нужно обзавестись большим количеством блокирующей дар аппаратуры. То, что Михаил II отказался от этой идеи, не делает ее плохой. Государь просто не жил без родовых способностей и не представляет, как без них можно обходиться.

Мой собственный дар против управления временем практически бесполезен. Людвиг в любое мгновение пробьет мои щиты — ведь для него время стоит на месте, и что мой мозг под трансом, что «Оракул», оба за ключником не поспевают. Людвигу достаточно поставить мир «на паузу» и спокойно ломать мои техники еще в тот момент, когда я их только начинаю формировать. Я не увижу и не почувствую происходящего, пока время не будет пущено вновь.

Поэтому я направил все силы только на укрепление собственного покрова, превращая свое тело в непроницаемый для оружия объект. Конечно, это не делало меня бессмертным, однако в этом случае я мог заметить попытку напасть. И отреагировать — в том направлении, откуда исходит угроза. В отличие от других дистанционных техник такое перебрасывание купола на другой объект — дело моментальное.

Умение ходить вне потока времени — опасный дар. Но он тоже не делает Людвига неуязвимым. Иначе он бы не стал пытаться запугать меня. Я угрожаю ключникам, и они меня, может быть, еще не боятся, но опасаются.

Одной защиты от способностей, разумеется, мало. Мне нужен чип, который разгонит мой мозг до такого состояния, когда мы с Людвигом станем равны в скорости обработки информации. Естественные пути мне в этом не помогут. Я и так на пределе своих физических возможностей.

Во-вторых, нужно предупредить местное отделение ЦСБ, чтобы встречали церковную делегацию вместе со мной. Я не могу казнить крымского настоятеля собственноручно. Однако подвести его под казнь, заставив заплатить за предательство — вполне.

Патриарх Мефодий может лишить своего подчиненного сана, обратив в царского человека. И после этого с ним уже будет разбираться ЦСБ, так как предатель из человека церковного станет обычным гражданским лицом, против которого работают все правила и законы Русского царства.

Выйдя из своего кабинета, я кивнул охране. Бойцы смотрели на меня с плохо скрываемой виной. Как же, мимо них проскользнул враг, которого они не заметили и даже не успели отреагировать.

Но они всего лишь люди, и никакой вины в этом нет.

— Не киснуть, — подмигнул я своим людям. — В следующий раз мы будем готовы.

Не сказать чтобы мои слова их действительно обрадовали, но подбодрить большим я не мог.

— Конечно, князь, — не слишком дружно ответили они друг за другом.

Поражения никакого не случилось. А то, что Людвиг сюда проник, я рассматриваю скорее как победу. Потому что, сдается мне, этот член общества ключников — их последний довод. И его пришлось демонстрировать, чтобы я прекратил преследование поклонников Януса Двуликого.

Человеческая психика так устроена, что люди вываливают на стол козыри только в том случае, если все остальные средства либо израсходованы, либо бесполезны. А это значит, что я на верном пути. Потому как если Людвиг — их главное оружие, можно считать, что я уже победил.

Выбрав в телефоне номер главы Красноярского отделения Царской Службы Безопасности, я ткнул на вызов. Пошли гудки, и я спустился по лестнице на первый этаж, повторяя путь Людвига. Охрана последовала за мной — может быть, с ключником они и опростоволосились, однако обязанности сопровождения с них никто не снимал.

Линза подсвечивала мне следы ключника — незаметные невооруженным глазом частицы почвы на паркете. Пылинки сияли, подкрашенные «Оракулом». Но толку с этого не так много — если ключник прошел пешком от ворот особняка до внутренних помещений, эта почва будет совпадать с любой другой на подошвах обитателей.

Дойдя до двери на задний двор, предназначенной для слуг, я улыбнулся. В моем кабинете следы затерли ворвавшиеся бойцы охраны, а здесь еще никого, кроме Людвига, не было.

— Кирилл, собери отпечатки пальцев с этой ручки, — приказал я охраннику. — Очень осторожно.

Боец без вопросов кивнул и принялся выполнять, а я направился обратно. Ко мне тут же подошел еще один охранник, заменяя отсутствующего Кирилла.

Зыков до сих пор не брал трубку, что меня, впрочем, не слишком удивило — Александр Сергеевич наверняка и сам понимал, что ему и его опричникам необходимо встречать Патриарха Московского и Всея Руси. Так что сейчас, вероятно, глава красноярской ЦСБ инструктирует личный состав и готовится ехать в аэропорт.

Но я — князь, и ждать не собираюсь.

— «Оракул», звонок на ближайший телефон рядом с Зыковым, — велел я.

— Слушаюсь, князь, — отозвался искусственный интеллект.

И через пару секунд на мой вызов ответили.

— Лейтенант Курпатов, — представился опричник недоуменным тоном, подняв трубку.

— Здравствуйте, Николай Дмитриевич, — вежливо поздоровался я, шагая по своему особняку. — Пожалуйста, будьте так любезны, передайте телефон майору Зыкову. Можете сказать, что его беспокоит князь Красноярский.

Возникла секундная заминка, похоже, подчиненный Александра Сергеевича не был готов к такому повороту событий. Мы ведь с ним ни разу не встречались, но его номер у меня чудесным образом оказался.

Однако мое желание лейтенант все же исполнил.

— Слушаю, Дмитрий Алексеевич, — негромко произнес Александр Сергеевич.

— Майор, к нам летит патриарх Мефодий с сопровождающими, — сразу же произнес я, не желая затягивать разговор. — В частности среди свиты патриарха есть игумен Павел. На его имя у меня имеются неоспоримые доказательства нарушения царского приказа. Этого человека, Александр Сергеевич, нужно арестовать.

Сообразил майор достаточно быстро.

— Дмитрий Алексеевич, вы не вправе указывать Царской Службе Безопасности... — начал он, но практически тут же замолчал.

— Я вас предупредил, Александр Сергеевич, — произнес я немного жестче. — Или вам нужен звонок Ворошилова, чтобы отработать полученные сведения? Я рассчитываю на ваше содействие, Александр Сергеевич. Мы должны работать в одной связке, а не вставлять друг другу палки в колеса. Если мне каждый раз придется доказывать вам свою правоту, так, может быть, вы сами попросите перевод в другое княжество, пока я не обсудил этот вопрос с Емельяном Сергеевичем лично?

Пара секунд тишины, пока Зыков, очевидно, обдумывал мои слова. Наверное, майор был уже не слишком-то и рад, что Красноярском теперь правлю я — человек, который напрямую может говорить с высшим руководством страны и его, майора, начальством.

— Информацию принял, — с трудом ответил мне Зыков, проговаривая слова сквозь стиснутые от злости зубы. — Будем готовы, Дмитрий Алексеевич. Но игумен — человек Русской Православной Церкви. Нужно, чтобы патриарх лишил его сана.

— Благодарю за содействие, Александр Сергеевич, — вежливо произнес я, после чего повесил трубку.

В том, что отец Мефодий с радостью избавит РПЦ от столь неудобного подчиненного, я не сомневался. Еще по Иоанно-Предтеченскому монастырю я понял, что у нынешнего Патриарха Московского и Всея Руси не слишком хорошо получается управлять собственной организацией. Но потерять свое место он однозначно не пожелает, а значит, будет делать все, чтобы удержаться на своем престоле.

— «Оракул», рассчитай параметры для блокировки дара на всей территории особняка, — велел я, возвращаясь к себе в кабинет. — После подсчета направь документы Волкову Святославу Святославовичу с пометкой «Сверхсрочно».

— Приступаю, князь, — отозвался искусственный интеллект.

Кирилл уже закончил снимать отпечатки с дверной ручки. Я увидел через линзу, что «Оракул» уже сканирует известные базы данных. Да, это не ДНК, однако я очень сильно сомневаюсь, что Людвиг — настоящее имя этого человека. Так что проверка не повредит.

Базы данных аристократов — тщательно охраняемая информация в любом роду, в любой стране. Но отпечаток пальца зачастую служит аналогом подписи на важных документах, когда используются современные технологии. Так что если ключник подписывал что-то хотя бы раз таким методом, я обязательно об этом узнаю.

Вернувшись в кабинет, я еще раз взглянул на царапины на столешнице.

— «Оракул», свяжи меня с медицинской службой, — велел я, обходя стол и занимая свое место в кресле.

— Дежурный медик на связи, князь, — раздался голос сотрудника службы Романовых. — Вам нужна помощь?

— Доброе утро, Наиль Тахирович, — сказал я. — Нужно проверить мой стол на следы чужой ДНК. Надеюсь, у нас все для этого имеется?

— Разумеется, Дмитрий Алексеевич, — ответил тот. — Сейчас будем, князь.

Через пять минут мне уже внесли новый стол — практически точную копию предыдущего. А поцарапанный Людвигом утащили для изучения.

Все проходило спокойно, без суеты и паники, так что ни у одного стороннего наблюдателя не закралось подозрений, что происходит нечто из ряда вон. И хотя охрана оставалась взвинченной, я не опасался новых нападений. Глупо сначала предупреждать, а потом исполнять свою угрозу, не дав обдумать собственное предупреждение.

Получается, что одна рука — пытается нас убить, вторая — старается запугать. Будь я действительно глупым мальчишкой, каким кажусь окружающим, я бы непременно решил, что это просто следствие. Мол, ключники поняли, что у них не получилось избавиться не только от меня, но и от моей невесты, а потому решили попугать немного, чтобы я их за провальную попытку не преследовал.

Но все куда прозаичнее. На самом деле в обществе ключников назрели некие разногласия.

Все эти нестыковки с обществом ключников имеют только одно возможное объяснение: члены общества Януса Двуликого действуют по отдельности, каждый на свое усмотрение.

Я допускаю, что киборги и невидимки — далеко не последний сюрприз в их закромах. Тот же газ Измайлов разрабатывал не с нуля, а по уже почти готовой документации. И будет наивно полагать, что это — все, на что способно общество влиятельных людей с многовековой историей.

Однако использовать действительно все свои наработки они не стали. Возможно, не договорившись между собой. Возможно, все еще видя во мне кого-то, кто может стать их братом по перстню.

Да, сейчас у нас конфликт. Но пройдет время, и мне можно будет сделать новое предложение, например, когда юный и горячий князь Романов осознает, каких великих целей он сможет добиться, объединившись с ключниками. Или, допустим, когда они неожиданно предложат мне спасение или помощь в ситуации, из которой я сам не найду выхода.

— Князь, обнаружено совпадение частот Людвига, — сообщил мне «Оракул», и я повернулся к дисплею ноутбука.

Рассмотрев здание красноярского аэропорта, я улыбнулся.

— Ну, кто бы сомневался, — прошептал я, и тут же нажал на кнопку, подключаясь к сети родовой службы безопасности. — Внимание всем бойцам. Активировать встроенную защиту от магии!

Ее действия не заметно, никаких уловимых взглядом полей она не создает. Однако если Людвиг окажется в зоне действия блокирующей дар защиты моих бойцов, его просто вышвырнет в настоящее время.

И вот тогда мы с ним поговорим иначе.

— «Оракул», покажи всем лицо Людвига, — приказал я, и искусственный интеллект тут же вывел всем моим людям его изображение. — Будьте осторожны, этот одаренный крайне опасен.

Слушая в наушнике подтверждения, что мои слова были услышаны, я поднялся из-за стола и направился к выходу.

— Виталя, заводи «Монстра», — приказал я, уже спускаясь по лестнице. — Мы едем в аэропорт.

— Как прикажешь, князь, — ответил Слуга.

Выйдя на улицу, я втянул холодный зимний воздух полной грудью и улыбнулся. Получится поймать Людвига или нет, мне все равно нужно встретиться с патриархом Мефодием и его игуменом.

Скорость же, с которой ключник добрался до аэропорта, говорила о том, что он не настолько быстр, как ему хотелось бы. И он не может ускоряться настолько, чтобы мгновенно перемещаться из точки в точку, а вынужден пользоваться транспортом — перемещаться по всей планете в мгновение ока даже для него невозможно. А значит, у его рода не может быть большого числа подданных.

Сев на сидение «Монстра», я кивнул Витале, и машины рода Романовых выкатились за ворота особняка. Я смотрел на сияющий в солнечных лучах город и думал о том, что есть еще один вариант, зачем Людвигу аэропорт.

Возможно, ключник намеревался встретить самолет Патриарха Московского и Всея Руси первым. Взойти по только что приставленному трапу и убить настоятеля крымского монастыря, чтобы тот не выдал своих сообщников, помогавших Татьяне Игоревне скрыться.

И само это убийство скажет об участии ключников в «смерти» великой княжны больше, чем все мои косвенные доказательства.

Глава 2

Красноярский аэропорт.

Анна Михайловна смотрела на приближающуюся землю в иллюминатор, подперев подбородок рукой. С высоты, на которой самолет сделал круг, чтобы зайти на посадку, было заметно, что город не такой уж и большой, а так и не засыпанная воронка на месте бывшей резиденции великого князя Измайлова, что не все так гладко на земле князя Романова.

Великая княжна Выборгская не была дружна с великой княжной Красноярской, все же их отцы придерживались разных политических взглядов, и дети Рюриковичей не общались между собой свыше положенного правилами приличия. Однако Соколова прекрасно помнила, каким оставалось положение жителей Красноярского княжества во время правления Измайловых. А потому представляла, сколько усилий придется приложить Дмитрию Алексеевичу, чтобы наладить быт на своей территории.

Для себя Анна Михайловна давно решила, что обзаводиться собственной территорией можно, только если речь идет об огромной власти. К примеру, если бы государь признал цесаревичем Дмитрия Романова, она бы с удовольствием поборолась за место его супруги. И, собственно, она даже попыталась — цесаревич или нет, однако Романовы — один из богатейших благородных родов Русского царства.

Но Красноярск? Слишком много труда, слишком много времени и средств нужно вложить в эти земли, чтобы хотя бы превратить его в среднее княжество. Не самое богатое, но и не самое бедное в Русском царстве.

Анна Михайловна, став супругой Герберта фон Бисмарка, получала от принца Германского рейха только недвижимость и никаких подданных. Как раз по той причине, что недвижимость — это всегда инвестиция, которую можно выгодно перепродать, в крайнем случае — подарить нужному человеку. А что делать с людьми, которые хотят сладко есть, растить детей, получать какое-то достойное образование? Их, в отличие от охотничьего домика восемнадцатого века, никому не подаришь.

Так и не сменив фамилию, она не стала для Германского рейха своей, а для Русского царства — немецкой принцессой. Обычная практика, когда дело заходит о международных браках. Однако личная собственность, полученная в дар от принца, есть личная собственность — и распоряжаться ей великая княжна Выборгская могла на свое усмотрение, естественно, в рамках законов обеих стран.

Бормотание Патриарха Московского и Всея Руси стихло. Он тяжело вздохнул, не скрывая, что готовится к крайне сложному делу. Анна Михайловна бросила взгляд в его сторону, но ничего не сказала. Отец Мефодий не стал бы его святейшеством, если бы не умел принимать трудных решений.

Шасси мягко коснулось взлетно-посадочной полосы, и самолет едва ощутимо подпрыгнул, прежде чем окончательно сцепиться с поверхностью. Великая княжна Выборгская ощутила легкое беспокойство от толчка, но оно тут же прошло.

— Вот и все, — услышала Соколова тихий голос патриарха, откинувшегося на подголовник кресла.

Нервозность главы Русской Православной Церкви не была заразна, однако Анна Михайловна все равно ощутила пробежавшие по шее мурашки. Возможно, действительно следовало отказаться лететь сюда и явиться позднее, когда патриарх Мефодий закончит выяснять отношения с Дмитрием Алексеевичем. Великой княжне Соколовой очень не хотелось оказаться причастной к чужим проблемам.

Самолет, наконец, замер на месте. От здания аэропорта покатили трап, но в глаза Анне Михайловне бросилось количество сотрудников Царской Службы Безопасности. И Романовых. Их было слишком много, как будто встречали не Патриарха Русской Православной Церкви, а как минимум террористов, решившихся угнать самолет.

Вновь накатило иррациональное чувство надвигающейся опасности, как будто великая княжна Выборгская сделала нечто плохое, и вот-вот ее в этом обвинят. Однако усилием воли Анна Михайловна загнала эти эмоции подальше. В конце концов, она ничего не делала, и ни в чем не виновна. А Дмитрий Алексеевич дружен с ее братом и отцом, он не станет предпринимать никаких угрожающих действий, прежде чем во всем не разберется.

Так что здесь происходит?

Трап подкатили к все еще закрытому люку самолета, однако ставить его на место никто не спешил. Патриарх Мефодий, только мельком глянув в окно, ссутулился и тяжело зашагал в сторону выхода. Во всем его облике было столько смирения, что Анне Михайловне даже стало жаль старика.

На трап, все еще не присоединенный к воздушному судну, взобрались люди Романовых. Боевая броня с гербами Русского царства и рода бывших царей сияла на солнце. Оружие солдаты князя Красноярского держали наизготовку, будто действительно готовились врываться внутрь самолета с боем.

Телефон зазвонил, и великая княжна Выборгская вздрогнула от неожиданности. Понимая, что происходит нечто из ряда вон, она быстро извлекла аппарат из сумочки и с некоторым удивлением прочла имя контакта.

— Слушаю, Дмитрий Алексеевич, — прошептала девушка, глядя в иллюминатор.

— Анна Михайловна, по моему сигналу — поставьте заслон в три метра шириной и два высотой вокруг самолета, — велел князь Романов. — Готовы?

Спрашивать, почему и что происходит в красноярском аэропорту, Соколова не стала. И так было ясно, что подобных просьб без причин не озвучивают.

— Там же наверняка есть царские люди? — уточнила она. — Они попадут под мой удар.

— Нет, — последовал негромкий ответ, — только ЦСБ и мои.

— Готова.

Сформировать поле было делом нескольких мгновений. Однако Дмитрий Алексеевич не стал сразу же командовать запускать технику, а еще выждал несколько напряженных секунд, которые показались Соколовой минимум получасом нервного ожидания.

— Сейчас! — раздался в трубке голос Романова, и Анна Михайловна выпустила дар на свободу.

В первые же мгновения ей показалось, что происходит что-то не то. Глядя в иллюминатор, великая княжна Выборгская заметила, как стена пламени, окутывающая пространство вокруг самолета широким овалом, просто обходит стороной людей в боевой броне. Небольшие купола, внутри которых не действовала магия, возникли вокруг каждого бойца Романовых. И под этой защитой хватило места и для опричников.

Анна Михайловна ощутила, что под ее удар все-таки кто-то угодил. Это чувство присутствия постороннего дара внутри действующей техники было мимолетным, однако не уловить его достаточно сильному одаренному было просто невозможно. И великая княжна уже хотела сказать об этом Романову, но тот сам заговорил.

— Спасибо, Анна Михайловна, можете снимать заслон, — с нескрываемой усмешкой произнес он, после чего добавил: — Можете выходить, великая княжна.

Она развеяла технику, и стихия мгновенно улеглась. А тем временем вокруг самолета уже поднялась суета. Бойцы Романовых, двигаясь синхронно, будто были не живыми людьми, а механизмом, окружили небольшой пятачок пространства — как раз там, где великая княжна Выборгская ощутила присутствие чужой магии.

Поле, защитившее солдат и опричников от воздействия Соколовой, снова проявило себя. И в самом центре свободного пространства, к которому уже приближались солдаты Романова, плотнее сжимая живое кольцо, проявилась человеческая фигура.

Несколько мгновений Анна Михайловна смотрела на спину этого человека. Оказавшись пойманным в зону действия блокирующих дар доспехов, он спокойно развернулся и теперь смотрел в сторону приближающегося внедорожника.

Не этот ли пойманный стоит за нападением на боярышню Морозову?

* * *

Красноярский аэропорт. Князь Романов Дмитрий Алексеевич.

«Монстр» остановился, и я покинул машину, уже направляясь к человеку, на которого надели наручники сотрудники ЦСБ, укрытые моими людьми. Заряд блокирующей дар системы в боевой броне был не слишком большим, хватало его ненадолго. Однако это был серьезный козырь еще во время мятежа.

Шагая по нагретой огнем Соколовой взлетно-посадочной полосе, я не сводил взгляда с лица арестованного. И старался не показывать так и рвущейся наружу ухмылки.

Человек, пытавшийся подобраться к самолету Русской Православной Церкви, не был Людвигом. Опаленный техникой Анны Михайловны, он немного покрылся копотью, однако понять, что передо мной не управляющий временем ключник было не сложно.

— Дмитрий Алексеевич, — ко мне направился Зыков, уже успевший коротко переговорить с задержанным, чтобы объяснить ему всю глубину его проблем, — как вы узнали, что это нападение случится?

В голосе Александра Сергеевича звучало неодобрение, но не моих действий, а ситуации. Кажется, майор не слишком был рад тому, что на вверенной его заботам территории с завидным постоянством начали твориться весьма странные вещи.

Я взглянул в глаза Зыкова и улыбнулся.

— Александр Сергеевич, вам нужно встречать патриарха с его свитой, — ответил я, тут же проходя мимо.

Несмотря на то, что майор в начале наших взаимоотношений постарался со мной сработаться, мне такой сотрудник ЦСБ не подходит. Тот же Ворошилов зубами готов был вцепиться в любого, лишь бы решить проблему. Вон, как лихо Андрей Викторович взялся за поиски виновника после нападения японских самураев на базу Орловых. А Зыков, к моему глубокому сожалению, не таков.

А это значит, что нам придется прощаться. Закончим здесь, и я поговорю с Ворошиловым. Не великого князя Московского же беспокоить ради такой мелочи.

Мои люди, все еще с включенной блокировкой магии, окружили задержанного. Передо мной расступились, и я вошел в их круг.

Двое напряженных опричников удерживали его за плечи. Мужчина стоял, склонив голову, и его длинные волосы закрывали лицо.

— Князь, это не он, — сообщил мне Кирилл разочарованным голосом.

— Я знаю, — кивнул я и, схватив задержанного за волосы, заставил его смотреть мне в глаза.

Загорелое лицо с крупными чертами, светло-серые глаза, мясистый нос с горбинкой. Перепутать его с Людвигом, который походил на идеал аристократической внешности, не смог бы даже слепой.

Пленник чуть скривился от боли, так как я не стеснялся применить силу. В глазах этого карателя ключников кипела ненависть.

— Поздравляю, — произнес я с улыбкой. — Тебя сдал твой же наниматель. А теперь живи с этим.

И видя, что мужчина собирается совсем не благородно плюнуть мне в лицо, я дал ему увесистую оплеуху.

Задержанный тут же потерял сознание и повис на руках опричников.

— Князь Романов! — с осуждением воскликнул один из них, и по голосу я узнал лейтенант Курпатова. — Нельзя же так!..

— Этот человек причастен к организации, которая стоит за покушением на мою невесту, Николай Дмитриевич, — ответил я.

— Понимаю ваш гнев, Дмитрий Алексеевич, но у нас есть правила, — проворчал лейтенант. — И инструкции.

Я кивнул своим людям, оборачиваясь в сторону трапа, по которому спускался патриарх Мефодий, поддерживаемый под руку великой княжной Выборгской. Анна Михайловна будто почувствовала мой взгляд и едва заметно кивнула. За ними на почтительном расстоянии следовал игумен Павел.

Всех их встречали остальные опричники.

— Последний момент, господа, — проговорил я, прежде чем расстегнуть куртку задержанного убийцы.

На его груди покоилась небольшая пластиковая коробка — еще один аппарат невидимости. У меня не Москва, и поставить ультрафиолет в прожекторы аэропорта с такой же скоростью, как в столице, возможности нет. Так что у этого пленника, имя которого еще предстояло определить, были все шансы пробраться на судно и разобраться с настоятелем.

— Николай Дмитриевич, — вновь обратился я к лейтенанту, — пусть ваши специалисты аккуратно снимут это устройство. Позднее вам, скорее всего, прикажут отправить его в Москву.

Лейтенант не стал указывать мне, что я не имею права им командовать. А я дал знак своим людям, и вокруг меня образовалась небольшая коробочка. В окружении охраны я двинулся навстречу Патриарху Московскому и Всея Руси.

Людвиг скрылся, но вывел меня на того, кто сможет дать ответы на интересующие меня вопросы. Возможно, навестивший меня ключник намеренно посетил аэропорт, чтобы я смог поймать убийцу, посланного другим членом общества Януса.

Это укрепляет мою веру в то, что среди ключников есть как минимум две команды. И одни из них желают замести следы, а вторые пытаются их подставить. Моими руками убрать собственных братьев. Но тогда выходит, что в своем послании Людвиг имел в виду не все общество, а только самого себя и своих сторонников. Является ли одним из них Алистер Виндзор, пока что непонятно.

— Ваше святейшество, — поклонился я, приветствуя патриарха. — Я рад видеть вас на своей земле. Надеюсь, визит в Красноярск запомнится вам надолго. Мои подданные с радостью придут на вашу службу. Вы ведь не откажете своим прихожанам в этом?

Отец Мефодий медленно кивнул мне в ответ.

— И я рад посетить ваше Красноярское княжество, — мягким, вкрадчивым голосом, который мог бы заставить любого собеседника поверить в благостность его святейшества, произнес он. — И я выступлю перед людьми, Дмитрий Алексеевич. Но сперва нам нужно поговорить о делах менее радостных, чем мой визит.

Я кивнул, после чего повернулся к великой княжне Выборгской, все так же поддерживающей патриарха.

— Анна Михайловна, — поклонился я, как того требовал этикет. — Добро пожаловать в Красноярск. Я уверен, что вы останетесь довольны нашим гостеприимством. И позвольте выразить благодарность за помощь в поимке преступника.

Соколова открыто улыбнулась, ничуть не хуже, чем в те времена, когда мы обсуждали наше возможное посещение новогоднего приема у государя.

— Я слишком хорошо вас знаю, Дмитрий Алексеевич, — произнесла она. — Так что и не могла не откликнуться на вашу просьбу. Тем более что и у меня будет, о чем вас попросить.

Я кивнул.

— Я передам своей невесте, что вы желаете с ней встретиться, — сказал я, не сводя взгляда с ее лица. — И приглашаю вас посетить наш особняк этим вечером.

— С радостью воспользуюсь приглашением, — ответила она.

И никакого долга между нами. Анна Михайловна откликнулась на мою просьбу, я в ответ организую встречу с Морозовой. Взаимовыгодный обмен.

Приветствовать игумена Павла я не стал — рангом не вышел настоятель. А пока мы вели беседу, ЦСБ уже подъехала ближе. Патриарх Мефодий первым направился к ожидающей его машине, остальная делегация последовала за ним.

Я же дождался, когда гости погрузятся в автомобиль, и только после этого забрался обратно на сидение «Монстра». Пока патриарх будет устраиваться, у меня есть важное дело.

Ведь подосланного ключниками убийцу нужно допросить. И что-то мне подсказывает, что майор Зыков с этим делом справится из рук вон плохо. А мне, как говаривал Емельян Сергеевич, непременно нужно практиковаться.

Вот и посмотрим, что он мне поведает.

«Оракул» оживился, выводя на линзу результаты сканирования ДНК с моего стола и сравнения отпечатков, снятых Кириллом с ручки двери в особняке.

В известных нам базах данных ни одного соответствия не нашлось. Кто-то очень сильно постарался, чтобы сложилось впечатление, как будто Людвига не существует вовсе. Единственное его изображение до текущих событий — картина давно мертвого художника. Ни отпечатков, ни совпадений ДНК, ни настоящего имени, ни других следов.

Но это не значит, что никаких записей о нем в действительности не существует. Это лишь говорит о том, что у меня пока нет к ним доступа. Но это — вопрос времени.

«Монстр» выехал с территории аэропорта, а я бросил взгляд на камеры внутренних помещений, где и появились частоты Людвига. Сейчас часть моей охраны собирает там каждую пылинку, к которой прикасался ключник. Вряд ли это действительно поможет его вычислить, но я не собираюсь упускать ни одной детали.

Телефон завибрировал, и я ответил.

— Князь Романов слушает, государь.

Михаил II не стал ходить вокруг да около.

— Дима, какого черта происходит в твоем Красноярске? — спросил он беззлобно, однако раздраженно. — Еще один невидимка?

— Да, государь, — ответил я. — Сейчас я еду проводить его допрос. Но, подозреваю, он собирался убить настоятеля Павла, чтобы тот не проболтался, кто помог Татьяне Игоревне инсценировать свою смерть.

Царь помолчал несколько секунд, я слышал лишь его напряженное дыхание.

— Выпотроши его, Дима, — велел Михаил II. — Отчет передашь Невскому.

— Слушаюсь, государь.

— И еще одно, Дима, — вздохнул он. — Тебя ждут лаборатории. Но я понимаю, что дергать тебя в столицу сейчас бессмысленно.

Я улыбнулся. Необходимость ехать в Москву была бы действительно не ко времени. Не тогда, когда у меня под боком орудуют ключники.

— Так что завтра с утра тебе организуют удаленный доступ к лабораториям, — продолжил Михаил II. — Пора начинать работу, князь.

Глава 3

Пленника разместили в карцере отделения Царской Службы Безопасности. Со мной до двери дошел лейтенант Курпатов — майор был занят срочным разговором с Москвой. Как я и планировал, после беседы с царем предложил Ворошилову сменить главу красноярского подразделения ЦСБ. Так что Андрей Викторович сейчас наверняка обсуждает возможные перемены на местах.

В сущности-то Александр Сергеевич не плохой сотрудник. Просто мне он не подходит совершенно. Слишком Зыков тяжел на подъем, и не та у майора хватка, чтобы быстро реагировать на вызовы. При Измайлове, возможно, это было правильной политикой, но теперь великих князей здесь нет, и темп событий изменился.

— Я должен присутствовать, князь, — негромко сказал мне Николай Дмитриевич, после чего добавил: — Инструкции.

Я взглянул на него с ухмылкой.

— Что ж, возражать не стану, — сказал я. — Но если после этого допроса вам придется переехать в столицу для дальнейшего разбирательства...

Лейтенант качнул головой.

— Я служу государю, Дмитрий Алексеевич, — произнес он с чувством. — Прикажут ехать, значит, поеду.

— Хорошо, — легко согласился я.

В конце концов, это действительно не моя ответственность — разбираться во внутренних делах ЦСБ. Сочтут Ворошилов с Невским, что Курпатов переступил черту, сами со своим подчиненным разберутся.

Кивнув дежурному, чтобы открывал нам дверь, лейтенант положил руку на табельный пистолет, покоящийся в кобуре. Предосторожность не лишняя — задержанный опасен и мог бы вытворить что-нибудь напоследок.

Однако пленник был по-прежнему прикован к железной кровати, на жестком матрасе которой сидел. Блокираторы работали исправно, так что нам этот индивид ничем угрожать не мог. Разве что пытался испепелить полным ненависти взглядом.

— Лейтенант, — войдя в камеру, я обернулся к Курпатову. — Пожалуйста, включите видеозапись для протокола. Копии нужно будет отправить в Москву и в архив рода Романовых.

— Разумеется, Дмитрий Алексеевич, — отозвался тот, сопроводив слова легким наклоном головы.

Я повернулся к пленнику и с улыбкой произнес:

— Итак, господин неизвестный, перед вами Романов Дмитрий Алексеевич, князь Красноярска, и Курпатов Николай Дмитриевич, лейтенант Царской Службы Безопасности. Так как вы отказались сотрудничать со следствием, мы будем использовать на вас технику допроса. Я не слишком опытен в ее применении, поэтому не исключено, что в результате ваш мозг превратится в кашицу, — слова я произносил совершенно спокойным тоном, демонстрируя, насколько мне плевать, что станет с заключенным. — Так как давать показания самостоятельно вы не хотите, то и права, позволяющего отказаться от применения техники допроса, у вас нет. Поэтому мы приступим немедленно.

И, не давая ему времени для какого-либо ответа, я проломил естественную защиту одаренного. Вышло не сложно, хотя он и пытался оказать инстинктивное сопротивление. Взгляд жертвы потерял осмысленность, он застыл в одном положении, чуть сгорбившись. Рот приоткрыт, дыхание ровное, лишь веки слегка подрагивают.

В стороне от меня едва уловимо хмыкнул Курпатов. Похоже, лейтенант не ожидал, что у меня получится так быстро сработать. Впрочем, сейчас реакция Николая Дмитриевича была не так важна.

— Лейтенант, задавайте вопросы, — чуть поведя рукой, велел я.

Курпатов оживился и пошел по стандартной схеме — от одного пункта протокола к другому. Пленник отвечал, и картина произошедшего в Крымском монастыре сложилась в моей голове раньше, чем мы получили все необходимые ответы.

Павел Андреевич Сапожников. До недавних событий являлся гражданином Речи Посполитой под именем Поля Шевца. После раздела Польши получил гражданство Русского царства. Еще до этой войны служил добровольцем в элитном подразделении наемников Британской империи. Его соратники из того же подразделения, но работающие на постоянной основе, были пойманы Емельяном Сергеевичем в Москве.

Сам Павел Андреевич в этот раз получил не только жирный аванс в виде ста тысяч рублей на обезличенный счет, но и индивидуальный приказ, и должен был не дать заговорить своему тезке игумену Павлу. А потом, получив оставшуюся сумму за задание, распрощаться с нанимателями и жить припеваючи в Крыму, где на его русские документы уже был приобретен небольшой виноградник.

Способности наемник получил еще до начала операции в Москве — помог все тот же турецкий род, к которому примкнула и Татьяна Игоревна Измайлова. Они же должны были исключить Павла Андреевича после успешного завершения дела. Таким образом ЦСБ, которой бы поручили расследование, искала бы одаренного, которого уже не существует.

Ключевым в этой истории стал тот факт, что Сапожников понятия не имел, на кого в действительности работает. На него вышли бывшие сослуживцы, предложили последнее дело, и Павел Андреевич согласился. Очень уж ему нужны были деньги — после раздела Речи Посполитой на счетах бывшего наемника оставались только нули.

— Мы закончили, Дмитрий Алексеевич, — записав последние сведения, доложил мне лейтенант. — Вы можете прервать технику.

Я кивнул, и Сапожников растекся по жесткой койке, утратив вертикальное положение. По искаженному болью лицу было видно, что досталось ему неслабо. Впрочем, ни у меня, ни у Курпатова никакой жалости к поляку не имелось.

— Копии, Николай Дмитриевич, — напомнил я, обернувшись к лейтенанту. — Не забудьте копии.

— Разумеется, Дмитрий Алексеевич, — кивнул мне тот, не глядя на допрошенного. — А этого мы будем сторожить, не беспокойтесь, князь, не сбежит.

В этом я не сомневался — намеренно ударил его по мозгам напоследок, чтобы как минимум дня три отходил от допроса. Просто ради предосторожности, чтобы не попытался сбежать или как-то выбраться из карцера.

Мы вместе с Курпатовым вышли из камеры, которую тут же закрыл дежурный сотрудник ЦСБ, и вместе выбрались на улицу. По пути лейтенант не проронил ни слова, хотя, полагаю, обстоятельства дела вызывали у него немало вопросов.

Были они и у меня.

В частности — почему османский род, промышляющий продажей своего дара, до сих пор не вырезан под корень? Эту ошибку султана Османской империи я обязательно исправлю в ближайшее время. Раз наемникам там медом намазано, нужно разорить этот улей, чтобы другим неповадно было заниматься столь непотребным делом.

— Благодарю за содействие, Дмитрий Алексеевич, — обратился ко мне лейтенант, когда мы оказались снаружи.

— Взаимно, Николай Дмитриевич, — ответил я, протягивая опричнику руку. — Надеюсь, дальнейшее наше сотрудничество будет таким же эффективным.

Он ответил на рукопожатие и, кивнув напоследок, вернулся в здание. Я же вытащил телефон из кармана и, набрав номер, направился к «Монстру», ожидавшему меня с уже заведенным двигателем.

— Слушаю, Дмитрий Алексеевич, — раздался голос в трубке. — Что-то случилось с Анной?

— Здравствуйте, Михаил Викторович, — произнес я вежливым тоном. — Нет, с великой княжной все в полном порядке. Кроме того, она мне очень помогла, приняв участие в поимке преступника.

Он выдохнул с облегчением. Видимо, опасался, что Соколова натворит дел.

Улыбнувшись этой мысли, я открыл дверь внедорожника и сел внутрь. Щелчок замка вывел великого князя Выборгского из задумчивости.

— Так что вы хотели, Дмитрий Алексеевич? — спросил Михаил Викторович.

— Мне бы пригодилась ваша консультация, — сказал я, кивнул Витале, чтобы трогался. — Если вас, разумеется, не затруднит.

— Я всегда готов помочь друзьям, — ответил тот, подчеркивая тем самым свое теплое отношение ко мне.

Ну да, учитывая, что он вырастил и воспитал моего биологического брата. Мы могли бы стать с Иваном Михайловичем конкурентами за место цесаревича, если бы Михаил II не вычеркнул великого княжича Выборгского из списка претендентов.

— Быть может, вы слышали о роде Демир в Османской империи? — спросил я.

Ответил Соколов не сразу, видимо, для таких мелочей бывшему министру иностранных дел пришлось напрягать память. Впрочем, к его чести, справился он быстро.

— Мне известно не многое, Дмитрий Алексеевич, — заговорил Михаил Викторович. — Но, насколько помню, их почти истребили. С чего вдруг возник интерес к угасающей семье?

— Они продают свой дар врагам Русского царства, Михаил Викторович, — не стал скрывать я. — И я буду честен — я хочу их уничтожить за это.

Соколов задумчиво хмыкнул, после чего произнес:

— Но прежде чем самому ломиться на землю султана, вы звоните мне, Дмитрий Алексеевич, — сказал он, после чего заговорил дальше: — Значит, ищете законные способы наказать виновных. Это радует, князь. Однако вынужден вас предупредить — все обвинения с доказательствами вам необходимо передать по официальным каналам, чтобы наше Министерство иностранных дел вручило его послу Османской империи. Оттуда доказательства передадут в руки султана, и только он вправе решать судьбу рода, проживающего на его территории.

— Понятно, — ответил я, когда великий князь взял паузу.

— Во всех остальных случаях это станет поводом разорвать союз между нашими государствами, — продолжил Михаил Викторович, — и поверьте моему слову, Дмитрий Алексеевич, желающих сместить султана хватает, несмотря на все чистки, которые прошли за последнее время. Султан старается держаться с Русским царством в хороших отношениях, но не все в Османской империи считают, что это правильная политика. И если вы просто приедете к роду Демир, вырежете там всех — противники союза с Русским царством сразу же получат шанс стряхнуть султана с его золотого трона. Союз будет разорван, а у нас, скорее всего, начнется не простой локальный конфликт на границе, которых всегда и везде полно, а полномасштабная война.

Он снова замолчал.

— Что ж, спасибо, что проконсультировали меня, Михаил Викторович, — ответил я. — Тогда я пойду официальным путем.

— Это хороший выбор, Дмитрий Алексеевич, — поддержал меня Соколов. — Однако должен вас предупредить, что может пройти немало времени, прежде чем султан возьмется за это дело. Вам потребуется набраться терпения.

— Благодарю, Михаил Викторович, — сказал я. — Я не забуду вашей помощи.

— Всегда рад, Дмитрий Алексеевич, — ответил тот. — В конце концов, для чего же еще нужны друзья, верно?

Великий князь положил трубку, и я убрал телефон в карман. Мы как раз уже подъезжали к моему красноярскому дому. Когда ворота открылись, я смог увидеть машины ЦСБ, предоставленные свите патриарха Мефодия. Сам его святейшество, естественно, ко мне не приехал, а вот Анна Михайловна воспользовалась случаем, чтобы встретиться с моей невестой.

Что ж, совместный обед, думаю, будет неплохим способом пообщаться.

* * *

Особняк князя Красноярского.

Анна Михайловна не стала откладывать визит. Как и обещал Дмитрий Алексеевич, Виктория Львовна сама предложила великой княжне заехать с визитом, как только великая княжна Выборгская освободится от обязанностей сопровождающей патриарха. Так что, едва только отдав распоряжения слугам по обустройству выделенных ей покоев, Соколова отправилась навестить Морозову.

Ведь чем быстрее они окончательно зароют топор войны, тем лучше. Анна Михайловна глупой не была и понимала, что с патриархом Мефодием князь Романов может и не договориться. Великая княжна подозревала, что в противостоянии его святейшества и царского сына глава Русской Православной Церкви обязательно проиграет. А потому следовало заранее обезопасить себя лично, пока конфликт еще не начался.

Стоило машине, предоставленной ЦСБ, въехать на территорию особняка, Соколова увидела боярышню Морозову. Виктория Львовна вышла встречать гостью на крыльцо с вежливой улыбкой на лице.

И хотя охрана дома была явно переведена в режим повышенной готовности — слишком много людей в доспехах бродило по территории — невеста князя Романова была настроена благожелательно.

— Добрый день, Анна Михайловна, — первой поздоровалась Морозова, склоняя голову перед старшей по титулу. — Добро пожаловать в Красноярск! Надеюсь, вам у нас понравится.

Это «у нас» и тот факт, что боярышня встречала великую княжну в доме жениха, а не там, где обитала сама, говорил о многом. Впрочем, теперь Соколова не собиралась с боярышней сражаться за место невесты, так что в своих следующих словах она была искренней.

— Здравствуйте, Виктория Львовна, — кивнула она в ответ. — Благодарю, что нашли время для личной встречи со мной. Насколько я понимаю, у вас много дел и помимо общения с представителями благородного сословия.

Морозова легко кивнула, после чего повела рукой в сторону раскрытых дверей особняка.

— Так и есть, Анна Михайловна, — проговорила она. — Прошу, проходите. Надеюсь, у вас найдется немного времени, чтобы пообедать с нами? Дмитрий Алексеевич скоро должен приехать, мы будем очень рады вашей компании.

— С радостью разделю с вами трапезу, — с улыбкой ответила Соколова.

Слуги помогли великой княжне снять верхнюю одежду, и боярышня повела гостью по особняку.

— Мы еще только обустраиваемся, так что дом пока что не до конца обставлен, — сообщила Морозова. — Прошу вас не обращать внимания на это.

— Разумеется, — кивнула Соколова. — Красноярское княжество серьезно пострадало во время мятежа, да и раньше этой земле приходилось несладко. Так что, как и следует благородным людям, вы в первую очередь заботитесь о своих подданных. Это похвально, Виктория Львовна.

Однако те помещения, через которые они прошли, у великой княжны язык бы не повернулся назвать бедными или хотя бы безвкусно оформленными. Нет, конечно, чувствовалось, что у особняка сменились хозяева, однако новые предметы интерьера выглядели органично в старой обстановке. Чувствовалось, что боярышня Морозова приложила к этому руку — мужчины в таких вещах не слишком хорошо разбираются.

Путь окончился в небольшой столовой, явно предназначенной для семейных обедов в узком кругу. Что само по себе показывало, что Анну Михайловну допускают в этот круг. И это не заискивание, которого великой княжне Выборгской за свою жизнь пришлось повидать немало.

— Прошу, располагайтесь, — с улыбкой провела рукой над столешницей Морозова. — Быть может, чай, кофе, вина?

— Нет, благодарю, — качнула Соколова, проходя к креслу по левую сторону стола.

Сама невеста князя опустилась на сидение напротив — по правую руку отсутствующего сейчас главы семьи.

— Итак, Анна Михайловна, — произнесла Виктория Львовна с улыбкой, но при этом не сводя с собеседницы взгляда, — вы хотели поговорить со мной лично. Дмитрий Алексеевич скоро вернется, так что я предлагаю перейти к делу.

Соколова чуть наклонила голову.

— Я бы хотела, чтобы мы с вами, Виктория Львовна, — произнесла она, — оставили в прошлом наши разногласия и начали выстраивать отношения с чистого листа.

Морозова улыбнулась.

— Мне кажется, у нас были не разногласия, Анна Михайловна, а вполне конкретное совпадение мнений, — заявила боярышня с негромким смешком, — о том, что Дмитрий Алексеевич — достойный жених, за которого стоит бороться.

Великая княжна Выборгская кивнула.

— Ваша формулировка нравится мне значительно больше, — согласилась Соколова.

Виктория Львовна оглянулась на окно.

— Дмитрий Алексеевич прибыл, — сказала она, вновь глядя на гостью. — Анна Михайловна, скажу вам правду: если вы думаете, что у меня или моего жениха есть к вам лично какие-то претензии, то это не так. Великие князья Соколовы — верный государю род, как и Романовы. Кроме того, Дмитрий Алексеевич и ваш брат, Иван Михайлович, в хороших отношениях. А друзья моего жениха — и мои друзья. Так разве может между нами быть какая-то вражда?

Соколова улыбнулась. Сейчас, глядя на невесту красноярского князя, она совсем не узнавала ту скромную девушку, какой Морозова была в стенах Царского Государственного Университета. Теперь перед великой княжной Выборгской была уверенная в себе девушка, которая полностью владеет ситуацией и не стесняется показывать этого.

«Мы не трогаем тебя из-за твоего брата». Не совсем тот итог, на который надеялась Соколова. Но это уже хорошее начало. Как известно, худой мир лучше доброй войны.

В столовую вошел слуга.

— Князь Романов! — объявил он.

Дмитрий Алексеевич вошел спокойным, размеренным шагом с улыбкой на лице.

— Добрый день, дамы, — сказал он, проходя к своему креслу во главе стола. — Надеюсь, вы не слишком долго ждали?

Морозова ответила первой. При этом смотрела она на своего жениха с искренней любовью во взгляде. Уж это Соколова могла понять прекрасно.

— Великая княжна только приехала, дорогой, — произнесла Виктория Львовна с улыбкой на губах. — Так что мы не долго ожидали.

— Отлично, — кивнул тот. — А то я боялся, что из-за этих врагов Русской Православной Церкви пропущу обед в такой замечательной компании.

И, не прекращая улыбаться, Морозова тряхнула колокольчиком, призывая прислугу.

— Подавайте обед.

Глава 4

Резиденция князя. Князь Романов Дмитрий Алексеевич.

Первое время разговора не было, мы просто молча ели, отдавая должное профессиональному навыку нашего повара. И до тех пор, пока не перешли к десерту, никаких посторонних тем не поднималось.

Но вот перед девушками выставили тарелки с воздушными пирожными, а передо мной — крепкий кофе, и первой подала голос великая княжна Выборгская.

— Дмитрий Алексеевич, — обратилась она, повернувшись ко мне, — вы сказали, что поймали врага патриарха Мефодия?

Я улыбнулся краешком губ, приподнимая чашку с горячим бодрящим напитком. Вдохнув чарующий аромат кофейных зерен, перевел взгляд на нашу гостью.

— Я сказал, врага Русской Православной Церкви, Анна Михайловна, — уточнил я, не спеша делать первый глоток. — Видите ли, отец Мефодий — Патриарх Московский и Всея Руси, но он не вся наша церковь. И удар, который нанесли британские подданные, прикидывающиеся наемниками, направлен именно на целостность нашей Православной Церкви. Игумен Павел, с которым вы прибыли, великая княжна, фигурирует в деле о государственной измене в качестве подозреваемого. А помимо того он непосредственно причастен к нападению на мою невесту.

Анна Михайловна бросила короткий взгляд на Викторию. Боярышня отставила свое угощение, но от комментариев воздержалась.

— Вы говорите со мной так откровенно, Дмитрий Алексеевич, — заметила Соколова с полувопросительной интонацией.

— Ваш батюшка уже в курсе событий, — пояснила моя невеста. — В деле замешан род Османской империи. Михаил Викторович, как и ваш старший брат, исполняющий обязанности министра иностранных дел, уже предупреждены об этом. Сейчас мы готовим документы с доказательной базой, чтобы передать их по официальным каналам.

Великая княжна хмыкнула в ответ, переводя взгляд с Виктории на меня и обратно. Кажется, мы сумели ее удивить.

— Полагаю, князь, моя помощь вам больше не потребуется? — спросила Соколова, повернувшись ко мне.

Я пожал плечами.

Она могла бы на самом деле выступить в качестве дополнительного сторонника, подговаривая Мефодия согласиться. Но только по своему желанию. Это в аэропорту я воспользовался даром Анны Михайловны и тут же расплатился за это встречей с Викторией.

А что она может потребовать в обмен за такую поддержку? Я, конечно, не считаю Соколову своим личным недоброжелателем, однако Соколова уже не раз показывала, что с хваткой у нее все в порядке. Принц Герберт, осыпавший ее подарками с ног до головы, не даст соврать.

— Я не думаю, что потребуется ваше вмешательство, Анна Михайловна, — честно ответил я. — Улики собраны, допросы проведены. Если его святейшество решит не выдавать игумена Павла закону Русского царства, как на это отреагирует государь?

Великая княжна Выборгская кивнула.

— Вы прижали к стенке самого патриарха, Дмитрий Алексеевич, — улыбнулась она, чуть покачав головой. — Признаться, меня немного пугает та скорость, с которой вы так высоко взлетели.

— Поэтому мы придерживаемся простого правила, Анна Михайловна, — произнес я, сделав глоток кофе. — Не делай другим того, чего не желаешь себе. Говоря откровенно, существует много способов навредить любому из соседних государств. Но мы так не поступаем. До сих пор мне приходилось только зеркально реагировать на угрозы. Покушения на меня, членов моей семьи, страну — я, если угодно, защитник. Может быть, кто-то скажет, что я излишне жесток, однако я просто качественно выполняю свой долг, делая так, чтобы однажды ставший врагом больше никогда не смог никому навредить. То, что мои заслуги высоко оценены — добрый знак. Но агрессором я становиться не стремлюсь.

Соколова покачала головой.

— Общество на вашей стороне, Дмитрий Алексеевич, — произнесла она, после чего повернулась к Виктории. — Ваша пара стала самой влиятельной в Русском царстве среди благородной молодежи.

Моя невеста улыбнулась, бросив взгляд в мою сторону.

— Да, я видела уже несколько попыток повторить мое платье, — сообщила она. — А также реплики твоих часов, Дмитрий.

Великая княжна кивнула.

— И я лично слышала, — добавила она, — что многие главы родов всерьез прислушиваются к вашим словам и обсуждают возможность присоединиться к вашим проектам. Но не все видят в вас благородного человека, Дмитрий Алексеевич.

Я кивнул, спокойно наслаждаясь напитком.

— Врагов нет только у того, кто ничего не делает, — улыбнулся я, оставив чашку на блюдце. — И, раз речь зашла о делах, мне пора на встречу с его святейшеством. Анна Михайловна, рад был повидаться. Виктория, сегодня к ужину я вряд ли успею, так что начинай без меня.

— Конечно, Дмитрий, — улыбнулась моя невеста, когда я поцеловал ей руку на прощание.

Покинув столовую, я накинул на плечи плащ и вышел на улицу. Легкий снежок мгновенно лег на плечи, украсив меня белоснежными хлопьями. Полное безветрие позволяло им падать очень красиво и неторопливо, как будто время замедлилось, а мир замер, погруженный в сон.

Виталя подал «Монстра» к крыльцу, и я занял свое место. Слуга вдавил педаль, и мы покатились по городу, над которым сгущались мрачные тучи.

Вынув телефон из кармана, я ответил на вызов Курпатова.

— Князь Романов слушает, лейтенант.

Николай Дмитриевич кашлянул в трубку, прежде чем заговорить.

— Дмитрий Алексеевич, игумен Павел преставился, — сообщил он.

— Как? — не скрывая интереса, уточнил я.

— Похоже, принял яд, Дмитрий Алексеевич. Я вызвал вашу целительницу, чтобы подтвердить.

Я подключился через «Оракула» к покоям, которые выделили игумену в той же гостинице, где недавно обитали мы с Викторией.

Отмотав запись с камер, я убедился, что лейтенант прав. Игумен Павел, которому были прописаны лекарства от сердечной недостаточности, принял ежедневную дозу и, схватившись за сердце, рухнул замертво. Грохот упавшего тела услышали дежурящие снаружи опричники. Но крымский настоятель умер практически мгновенно.

— Еду, Николай Дмитриевич, — бросил я в трубку. — Труп не трогать, к лекарствам не прикасаться.

Самоубийство — грех. И вряд ли Павел бы на него решился, если бы не знал, что обречен. Вопрос лишь в том, защищал ли он кого-то таким образом или же банально выбрал менее болезненный способ уйти из жизни?

Виталя прибавил газу, держась на самой границе разрешенной правилами скорости. И вскоре мы уже парковались перед крыльцом гостиницы.

— Кирилл, Олег, со мной, — велел я, выходя из машины.

* * *

— Это странно, — произнесла Василиса Святославовна, осматривая тело игумена Павла.

— Слушаю, — кивнул я, стоя рядом с боярышней.

Волкова встряхнула кистями и выпрямилась, прежде чем внести пояснения.

— Покойный принимал лекарства для укрепления сердечной мышцы, князь, — проговорила она, обернувшись ко мне. — А умер от полиорганной недостаточности. Практически все жизненно важные органы неотвратимо повреждены. Больше всего, конечно, досталось сердцу — мышца просто лопнула. Но я таких таблеток еще не видела. Обычно отравляющее вещество работает против одного органа или системы, а здесь все выглядит так, будто игумена пропустили через мясорубку. Все внутренности превратились в фарш. И это действие одной таблетки? — с сомнением уточнила она, обернувшись ко мне.

— Совершенно верно, — кивнул я. — Есть видео, как он ее принял. От приема лекарства до смерти — не больше трех секунд. Что в помещении никого не было, кроме жертвы, я готов поручиться.

Волкова покачала головой, демонстрируя сомнения, и произнесла тише:

— Я бы сказала, что уже видела нечто подобное, — произнесла Василиса Святославовна. — Но там эффект был немного иным. Это были не таблетки.

Я хмыкнул, догадываясь, к чему клонит целительница высшего класса.

— Газы Измайлова? — спросил я.

— Тот, что направлен против одаренных, действовал схожим образом, — кивнула боярышня. — Я бы предположила, что автор таблетки и реальный изобретатель газов Измайлова — один и тот же человек. Или, как минимум, эти работы основаны на одном и том же даре. Слишком похожее действие, используется один и тот же принцип. Пожалуй, могу сказать точно: без магии здесь не обошлось.

Я снова хмыкнул, принимая ее ответ. В целом, было неудивительно, что игумена обеспечили запасным планом. Павел был снабжен последним средством избежать допроса. Вряд ли он на самом деле собирался когда-либо им воспользоваться, но как только появилась необходимость, решился.

— Мог он не знать, что в этой таблетке? — уточнил я напоследок, прежде чем оставить Волкову дальше разбираться с телом.

Василиса Святославовна посмотрела на меня с сомнением, затем перевела взгляд на таблетницу, где игумен держал свои лекарства.

— Если он сам ее наполнял, то обязан был знать, что именно кладет внутрь. Посмотрите, князь, пропустил ли он какой-то прием?

Я взглянул на метки, нанесенные на пластиковом контейнере. Часть пустовала — утренняя доза лекарств. А дневная, которая его и убила, была лишь начата. Игумен выбрал нужное средство, а остальные трогать не стал.

— Вполне возможно, что ему подбросили таблетку, подменив ей реальное лекарство, — прокомментировала Волкова. — Насколько я вижу, нужной дозы для укрепления сердечной мышцы в обеденном приеме нет.

— Значит, будем искать, кто имел доступ, — подытожил я, после чего обернулся к стоящему в стороне лейтенанту Курпатову.

Николай Дмитриевич все это время не мешал нам с боярышней возиться с трупом, не задавал вопросов и никак не комментировал наши действия. Похвально, конечно, что нам не мешали, но настало время подключить Царскую Службу Безопасности к делу.

— Не переживайте, Дмитрий Алексеевич, — кивнул он. — Я веду прямую трансляцию, так что сейчас наши люди начнут обыски в монастыре. И если кто-то мог подменить лекарство, мы обязательно это выясним.

Вот только я бы на месте такого человека уже давно пересек Черное море и скрылся на территории Османской империи. Тем более что сделать это морским путем легче легкого, как показывает практика.

— Работайте, Николай Дмитриевич, — ответил я. — Если потребуется помощь, можете обращаться ко мне напрямую.

— Благодарю, князь, — поклонился тот, и я вышел из покоев игумена.

Снаружи кипела простая работа — следователи ЦСБ допрашивали персонал гостиницы, восстанавливая картину случившегося. И хотя наличие камер многое проясняло, опричники не имели права манкировать обязанностями — дело касалось церковного человека, а значит, и спрос будет крайне серьезным.

Дойдя до лифта, я ткнул в кнопку. Охрана следовала за мной, не отходя дальше, чем на пару шагов. И сейчас Кирилл первым двинулся в кабину лифта, лишь после этого вошел я.

— Навестим его святейшество, — сказал я, и Олег, войдя последним, нажал на кнопку верхнего этажа.

Створки захлопнулись, и пока мы поднимались, я еще раз проверил видеозапись со смертью игумена. Нет, судя по лицу, он прекрасно знал, что собирается глотать. Слишком решительно нахмуренные брови и сжатые челюсти. Этот человек совершил свой поступок вполне осознанно.

Покинув лифт, я кивнул паре опричников, замерших у дверей в апартаменты, в которых я сам прожил не один день. Сотрудники ЦСБ расступились, открывая передо мной створки.

— Кирилл, Олег, останьтесь здесь, — велел я, прежде чем перешагнуть порог.

Охрана замерла на месте, а я нашел взглядом сидящего за столом патриарха Мефодия и двинулся к нему. Его святейшество, кажется, постарел с последней нашей встречи — настолько осунулось лицо, нос заострился, щеки впали.

— Ваше святейшество, — поклонился я, остановившись в трех шагах от стола патриарха.

— Здравствуй, князь, — блеклым голосом ответил он, после чего указал ладонью на свободное кресло. — Прошу, садись, поговорим.

Заняв предложенное место, я сложил руки на подлокотниках и с помощью «Оракула» воспользовался висящим на стене телевизором. Искусственный интеллект зациклил видеозапись последних минут игумена Павла, и мы дважды посмотрели, как он пьет свой яд, а потом валится замертво.

— Пожалуйста, выключи, — негромко попросил патриарх, поморщившись с омерзением.

— Хорошо, — отозвался я, и «Оракул» погасил дисплей. — Я сочувствую вам, ваше святейшество. Но как бы то ни было, игумен Павел мертв, и тем самым он разрешил нашу дилемму.

Патриарх приподнял бровь, глядя на меня с вопросом в глазах, и я пояснил, чуть наклонив голову:

— Если бы вы лишили его сана и сдали для суда государя, как я бы обязательно потребовал, был бы создан весьма серьезный прецедент, — сказал я. — Церковные люди не подвергались преследованию мирской судебной системы с тех пор, как царь сложил с себя полномочия главы Русской Православной Церкви.

— Это действительно так, — согласился патриарх Мефодий. — До того церковные сановники, бывало, отвечали перед государственным судом. Однако такого уже давно не случалось. Но ты ошибаешься, князь, все же игумен Павел не стал бы первым, кого лишили сана, чтобы отдать Царской Службе Безопасности.

Я улыбнулся в ответ.

— Пусть так, ваше святейшество. В любом случае, теперь это не имеет значения. Мой специалист пришел к выводу, что игумен Павел совершил грех самоубийства с помощью яда, который был разработан теми же людьми, кто придумал отравляющие вещества Измайлова, — проговорил я. — Таким образом, не осталось никого, кто бы мог ответить, как Татьяне Игоревне удалось скрыться из монастыря, инсценировав свою смерть. Наемник, причастный к подкупу игумена, наверняка мертв. Тот, кого послали убрать самого Павла — захвачен, но об истинной роли настоятеля не знает. И в итоге все, что у меня осталось — следы, указывающие на Британскую империю.

Патриарх Мефодий тяжело вздохнул, глядя на столешницу. Было заметно, что он серьезно переживает, однако держит себя в руках и волю эмоциям старается не давать.

— Чего ты хочешь, князь? — снова вздохнув, спросил он, разводя ладони.

Я потер подбородок, прежде чем заговорить.

К самому патриарху у меня не было никаких претензий. Как любой управляющий огромной системы, он попросту не может контролировать каждого своего подчиненного. И «Оракула» у него для этого нет, да и не помог бы искусственный интеллект там, где единственный способ связаться с цивилизацией — послать натурального гонца пешком в ближайший город в десятках километров от монастыря.

Отвечать за то, что выпустил великую княжну Красноярскую, должен был только игумен Павел. А его оберегал авторитет Патриарха Московского и Всея Руси. Так что с тем же успехом я мог бы сидеть под дверью его святейшества, ожидая, когда он передохнет после перелета. И настоятель за это время точно так же принял бы яд, а то и раньше.

— Я хочу получить благословение, ваше святейшество, — произнес я, с улыбкой глядя на главу Русской Православной Церкви. — Хочу, чтобы мои начинания были освещены светом истинной веры и не вызывали у православных людей отвращения и подозрений. А в таком деле без вашей поддержки будет сложно.

Патриарх Мефодий ответил не сразу. Несколько секунд он смотрел на меня с нескрываемым подозрением. Конечно, он не мог просто так согласиться на столь сомнительную сделку. От его слова слишком многое зависело, чтобы подписываться под любыми не до конца проясненными заявлениями.

— Тебе так важно получить одобрение Русской Православной Церкви, князь? — медленно проговорил он, не сводя с меня взгляда. — Чем же ты таким намерен заняться, что тебе понадобилась моя поддержка?

Я облизнул губы и повел рукой в сторону экрана. На этот раз «Оракул» вывел туда мои проекты. Естественно, никакой конкретики и спецификаций, только общее представление о том, что и для чего служит.

— Вот чем я буду заниматься на благо Русского царства, ваше святейшество, — произнес я. — Фактически мы с вами смотрим на детали, из которых будет собран настоящий сверхчеловек. Я обещал государю Михаилу II, что справлюсь с этой задачей. Однако, как вы видите, процесс этот выглядит не слишком презентабельно, нас могут не понять.

А потом этот сверхчеловек станет сингуляром. Но об этом говорить с представителем церкви пока что преждевременно. Мало какому священнику понравится благословлять практическое создание бога.

Глава 5

Утром я получил доступ к управлению лабораториями, как и обещал Михаил II. Так как документация у меня была уже готова, я разбил задачи на части в соответствии со спецификой лабораторий и раздал полностью готовые к реализации проекты руководителям.

Если Морозову и Волкова я планировал вырастить в своих специалистов и только подсказывал им, как правильно поступать, то с полученными в управление лабораториями церемониться уже не стал. Сотрудникам нужно было строго следовать моим указаниям, чтобы получить нужный мне результат, и не напрягать собственные извилины в поисках решения.

Эти лаборатории должны были решить главную проблему сегодняшнего дня: построить сеть спутников для тотального покрытия земного шара. Ситуации, подобные побегу Измайловой, перестанут возникать, если всевидящее око будет наблюдать за всей планетой в режиме реального времени.

Естественно, даже с пошаговой инструкцией построить это «Око» в один день не получится. Но финансирование имеется, практическая выгода для Русского царства имеется, так что работа будет продолжаться, пока лаборатории не достигнут результата.

Отдельно от «Ока» я также переслал столь же подробные инструкции по созданию нужного мне медицинского оборудования. Здесь ему еще аналогов не имелось, работать оно станет на искусственном интеллекте и позволит не только повысить эффективность хирургических операций на жизненно важных органах, но и впоследствии внедрять мои технологии в человеческое тело.

Закончив с раздачей поручений царским ученым, я подключился к Уральскому комплексу. Расчеты блокирующего дары оборудования, способного охватить всю территорию моего особняка, были закончены. Теперь предстояло их поправить, прежде чем пускать в производство.

Телефон завибрировал на столе, и я перевел на него взгляд. С помощью линзы я принял вызов.

— Дмитрий Алексеевич, доброе утро, — поздоровался со мной Островерхов.

— Здравствуйте, Нестор Петрович, — ответил я, не отвлекаясь от своей работы. — У вас радостный голос, полагаю, случилось что-то действительно хорошее?

— Я подготовил апартаменты для гостей на вашей свадьбе, — довольным голосом сообщил градоначальник. — Пришлось немало потрудиться, но задача выполнена, и к празднованию все готово. Желаете проверить лично?

— Благодарю, Нестор Петрович, — сказал я. — Я передам Виктории Львовне, она все осмотрит сегодня же. Во второй половине дня, пожалуйста, приезжайте к моему особняку.

— Всенепременно, Дмитрий Алексеевич.

Островерхов положил трубку, а я переслал Святославу Святославовичу поправленные документы. Все необходимые компоненты у нас имелись в достаточном количестве, так что оставалось только дождаться, когда Волков закончит сборку и передаст готовый продукт в Красноярск.

Новый звонок застал меня по дороге к двери кабинета.

— Здравствуйте, Руслан Александрович, — ответил я.

— Здравствуй, внучок, — произнес князь Уральский. — Я все подготовил по твоей просьбе. Землю под твой комплекс выделил, так что можете расширяться. Мои люди уже готовы к работе, сидят и с нетерпением ждут только аванса, чтобы приступать.

— Я сейчас же отдам распоряжение о переводе, — ответил я. — Можешь обрадовать своих людей, они могут приступать.

И, не откладывая в долгий ящик, я с помощью линзы оплатил согласованные Волковым работы. Чем быстрее уральские строители начнут расширение, тем быстрее мы сможем отчитаться перед государем, что работа кипит, и выданные им деньги не лежат без дела.

— Что ж, в таком случае у меня все, Дмитрий, — произнес дед. — Ты справляешься со своим Красноярском?

— Вполне, — ответил я. — Тут, конечно, еще много чего нужно сделать, но нет ничего, с чем бы я не справился.

— Хорошо, я рад это слышать, — сказал Руслан Александрович. — Не забывай, что я всегда поддержу и помогу, если потребуется.

Улыбка сама собой появилась на моем лице.

— Благодарю за заботу.

— Хорошего дня, князь, — попрощался он и, не дожидаясь моего ответа, положил трубку.

Отправив сообщение Волкову о том, что договор на землю с князем Уральским заключен и работы оплачены, я убрал телефон в карман. До чего все-таки приятно знать, что у тебя есть семья.

Покинув кабинет, я спустился на первый этаж, где свернул в одну из гостевых комнат, где меня уже ждал первый кандидат на роль личного помощника.

Раньше здесь была небольшая игорная комната. Моя невеста уже взяла дело в свои руки, так что интерьер хоть и не напоминал о прошлом назначении помещения, но было с первого взгляда ясно, что ремонт совсем недавний.

Светло-желтые стены, мягкий ковер на полу, вдоль стен расставлены стеллажи, сверкающие свежим лаком. Обтянутая кожей мебель, словно только что собрана. На потолке вместо традиционно броских люстр — современные встроенные лампы, сам потолок перетянут.

Высокий и подтянутый молодой человек двадцати пяти лет плавно поднялся на ноги с кресла, в котором сидел. В два движения поправив свой классический костюм, стоивший немалых денег, он поклонился, прежде чем представиться.

— Здравствуйте, Дмитрий Алексеевич, — произнес он. — Федор Кириллович Верзин.

Я кивнул ему на кресло, и сам сел напротив. Тряхнув колокольчиком, заказал прислуге подать гостю чай, а себе кофе, и тут же приступил к собеседованию.

— Итак, Федор Кириллович, вы пришли ко мне по рекомендации боярыни Татарской, — сказал я. — Я просмотрел ваше личное дело, вы специализировались на управлении небольшими предприятиями и успели составить себе довольно хорошее резюме.

Верзин склонил голову.

— Благодарю, Дмитрий Алексеевич.

— Однако я заметил, что ни на одном месте после выпуска вы надолго не задерживались, — продолжил я. — Объясните почему?

Федор легко кивнул, очевидно, готовый к такому вопросу.

— Моя специальность, Дмитрий Алексеевич, подразумевает оптимизацию расходов предприятий и устранение мешающих росту факторов, — сказал он. — Первое свое место работы я нашел еще в студенчестве, туда же и пошел работать после получения диплома. Компания за год моей деятельности выросла втрое и из городской вышла на государственный уровень. В моих услугах перестали нуждаться, так что выдали положенные по договору премиальные и рекомендации. С ними я перешел на завод лакокрасочных материалов, где также участвовал в решении имеющихся затруднений, а по выполнении контракта был нанят в царское управление дорожным строительством на северо-западе страны, и по сей день работаю там, — закончил он.

Я кивнул собеседнику. Нам принесли кофе, и я отпустил прислугу.

— Что ж, это сходится с тем, что узнала о вас моя служба безопасности, — проговорил я. — Вы очень хорошо потрудились на предприятиях, раз в вашем возрасте уже занимаете руководящую должность в царском управлении.

— Благодарю, Дмитрий Алексеевич, — вновь поклонился Федор.

— Почему решили откликнуться на мое предложение? — спросил я, не притрагиваясь к чашке. — Ваше жалование и накопленные средства вполне позволяют прекрасно жить и без необходимости становиться Слугой благородного рода.

Верзин улыбнулся.

— Не стану скрывать, Дмитрий Алексеевич, я тоже подготовился к этой встрече, — сказал он. — И мне прекрасно известно, что мои навыки и знания могут прийтись к месту в Красноярском княжестве. Я обучен разрешать кризисные ситуации, а именно такой специалист вам и нужен. Кроме того, статус Слуги хоть и сопряжен с риском, но вероятность того, что мне придется участвовать в боевых действиях, крайне мала. В солдаты я не стремлюсь, а вот сделать нечто столь же масштабное, как поднять на ноги целое княжество... Такая возможность выпадает крайне редко.

Я хмыкнул.

— Правильно ли я понимаю, что вы рассматриваете должность моего помощника только как временное трудоустройство, Федор Кириллович? — уточнил я, не сводя взгляда с собеседника.

Такой расклад меня, естественно, совершенно не устраивал, а потому вопрос я задал неспроста. Мне ни к чему люди, которые будут уходить, когда им захочется. Конечно, Кристина тоже могла уйти в любой момент, но с ней я притерся и был уверен в своей помощнице. Этого же Верзина вижу в первый раз.

— Я всегда допускаю такую возможность, Дмитрий Алексеевич, — кивнул Федор. — Пока что вы сотрудничали только с одним помощником, и у вас, разумеется, имеются свои предпочтения и методы работы. Я же уже зарекомендовал себя как специалист, и не исключено, что мы просто не подойдем друг другу. Поэтому я не загадываю на будущее, Дмитрий Алексеевич.

Я приподнял бровь, и Федор продолжил:

— Разумеется, если наша работа сложится прекрасно, о том, чтобы уйти, я и не подумаю, — добавил Верзин. — Но вы князь, а я всего лишь царский человек, Дмитрий Алексеевич, и мне нужно иметь запасной вариант, чтобы позаботиться о себе и своих родных.

Я неспешно кивнул. О его ситуации я был прекрасно осведомлен, но никакого обременения в этом плане не видел.

— Ваша сестра сейчас еще только заканчивает школу, — сказал я, плеснув себе кофе. — Вы наверняка захотите перевезти ее к себе поближе. Однако в Красноярске пока что нет действующего вуза. Как вы намерены решить этот задачу?

Верзин улыбнулся.

— Дмитрий Алексеевич, я уже уладил эту проблему. Моя сестра уже подала документы в Царский Московский Университет, — сообщил он. — Я также решил вопрос с ее проживанием и оплатой учебы на ближайшие пять лет. Единственное, что мне, возможно, потребуется иногда видеться с ней, но это, полагаю, вопрос решаемый, так как князей часто вызывают в столицу, а мое круглосуточное присутствие вам не требуется. По крайней мере, исходя из того, что мне поведала боярыня Татарская.

Я кивнул.

— Что ж, Федор Кириллович, пока что я не вижу никаких проблем, — подвел итог беседы я. — Однако прежде чем предлагать вам постоянный контракт, я хочу посмотреть на вас в деле. Проведете со мной день, и я посмотрю, на что вы способны. Ваше время, само собой, будет оплачено согласно жалованью Слуги, роль которого вы сегодня исполняете. Согласны?

Верзин кивнул, по его лицу я понял, что Федор к чему-то подобному был морально готов. Во всяком случае, никакого удивления мое предложение не вызвало.

— Согласен, Дмитрий Алексеевич.

Я поднялся на ноги и с улыбкой указал ему на дверь.

— В таком случае едем, Федор. У нас впереди много работы.

Он встал с кресла и тут же направился за мной. Уже перед выходом из особняка я сообщил ему:

— Федор, сегодня мы проедем по подчиненным княжеству предприятиям, у вас есть время ознакомиться с ними.

— Прошу прощения, Дмитрий Алексеевич, — ответил тот с улыбкой, — но я уже взял на себя труд изучить открытые данные вашего княжества. Вы вряд ли позволите заглянуть мне слишком глубоко, так как я все же посторонний для вашего княжества человек.

Я хмыкнул, но спорить с ним не стал. Тем более что он был совершенно прав — особых тайн я раскрывать перед ним не собирался. А небольшая обзорная экскурсия, совмещенная с моими рабочими визитами, позволит мне посмотреть на Верзина в деле.

— Тогда едем, — кивнул я, выходя на улицу.

* * *

Восточное побережье Испанской Америки.

Броневик, ощетинившийся стволами автоматических винтовок, выкатился из зарослей и замер на желтом песке. Еще две машины выползли по бокам от него. В густых джунглях давно были проторены целые трассы, позволяющие технике свободно перемещаться в зарослях. Однако благодаря сплошным кронам деревьев видно этих дорог с высоты не было. Так что никакой спутник не нащупал бы следы происходящего под зелеными широкими листьями.

По воде вдоль берега шло небольшое судно с развевающимся на ветру флагом Британской империи. Из первого броневика выпрыгнул солдат в боевой броне. Опознавательных знаков на нем не имелось.

Пройдя по песчаному пляжу несколько метров, воин остановился, дожидаясь, когда корабль, замаскированный под английское рыболовецкое судно, подберется к берегу. Поднятое забрало шлема демонстрировало миру обветренное красное лицо с расплющенным носом и гладко выбритым волевым подбородком. Голубые глаза неотрывно смотрели на судно, раскачивающееся на волнах.

Вытащив из кармана на бедре смятую пачку, боец выбил сигарету и, прихватив ее зубами, усилием воли заставил кончик задымиться. Опустив руки на висящий на груди автомат, мужчина выпустил облако дыма, не переставая следить за рыбацкой посудиной.

На палубе, наконец, заметили наблюдателя, и поднялась рабочая суета. Махнув своим, одаренный боец зашагал вперед, продолжая держать руки расслабленными. А с корабля уже спустили шлюпку, в которую бросили увесистый тюк. Не прошло и пяти минут, как двое гребцов доставили свой груз до песчаного пляжа.

Солдат замер в трех метрах, лениво перекатывая тлеющую сигарету из одного угла рта в другой. Под его чуть насмешливым взглядом матросы выгрузили свой тюк. Один из них подошел ближе, пока второй распарывал ножом веревки.

— Как ты еще не сдох от своего курева? — проворчал моряк, с неодобрением косясь на бойца. — Тебя же по запаху наверняка за милю можно учуять!..

— Здесь есть куда более простые способы сдохнуть, — сплюнув окурок под ноги собеседника, ответил боец. — Что за кусок мяса вы притащили на этот раз? Да еще и в такой неподходящий сезон.

— Кристоф приказал, — ответил матрос, оборачиваясь к напарнику, который закончил раскрывать тюк. — А приказы Кристофа не обсуждаются.

В плотную ткань был завернут молодой человек. Крупный, светловолосый. Но совершенно голый. На левом предплечье багровел след недавно проведенной операции. Под кожей бугрился вживленный чип размером со спичечный коробок.

Автоматчик усмехнулся, не глядя на груз. А подойдя ближе к пребывающему без сознания молодому человеку, посмотрел на обоих матросов с удивлением.

— Вы в своем уме? — спросил он, глядя на лежащего перед ним парня. — Это уже не смешно, Мартин. Нас всех подвесят за яйца!..

— Похоже, что я смеюсь? — криво усмехнулся матрос. — Кристоф приказал доставить груз. Мы его доставили. Инструкции те же, что и всегда: запереть в камере, следить, чтобы ничего с собой не сделал. Чип в руке поможет его отследить, если он сумеет сбежать, так что опасаться нечего.

— Это, мать его, принц Германского рейха! — воскликнул солдат.

— Это бывший принц Германского рейха, — поправил его Мартин. — Его изгнали из рода. А теперь он твоя головная боль, Тайлер. Я приказы выполняю, и моего мнения никто не спрашивает. Твоего, кстати, тоже. Все, забирай этого раба, а мы возвращаемся. Погода — сущее наказание.

Солдат махнул рукой своим, и из брюха броневика выскочили еще трое бойцов с носилками в руках. Быстро переложив обнаженного Герберта, они погрузили его в машину. Сам Тайлер не спешил возвращаться, и еще долго глядел вслед Мартину, доставившему неприятности.

Еще раз сплюнув на песок, Тайлер пошел к броневику. Пора возвращаться в лагерь. Принц или нет, а умники общества и не таким мозги промывали, превращая нормальных адекватных людей в безумные машины смерти.

Вспомнив однажды мельком увиденный процесс создания живых роботов, Тайлер вздрогнул. Это видение преследовало его в кошмарах, и вспоминать о нем боец не любил.

Но Мартин был прав. Приказы Кристофа не обсуждаются. Иначе вместо принца Германского рейха можно самому лечь на стол безумных ученых. А такой участи Тайлер никому бы не пожелал, даже самому последнему ублюдку в мире.

Броневики медленно покатились обратно и вскоре скрылись в зарослях джунглей, а еще через час ветер заровнял следы на песке, стирая все доказательства того, что здесь недавно что-то происходило.

Глава 6

Красноярск. Князь Романов Дмитрий Алексеевич.

Я поправил воротник рубашки и открыл шкатулку с запонками. Сегодня Патриарх Московский и Всея Руси проводит воскресную службу, и пропускать такое событие — историческое для княжества, можно сказать — было бы верхом неприличия.

Из зеркала на меня смотрел уже не такой жизнерадостный молодой человек, как прежде. Отрастающая щетина темнела на подбородке, вокруг глаз появились первые морщины, да и взгляд стал куда жестче, чем прежде.

Можно сколько угодно пользоваться услугами целителей, однако если они не обладают способностями Ерофеева, все равно будешь стареть. Не сразу, но возрастные изменения накапливаются даже у одаренного.

У любого организма есть свой жизненный цикл, а мой образ жизни не дает телу нормального восстановиться. По всем правилам мне положено в этом возрасте не судьбы княжества решать, а общаться с ровесниками, бегать за дамами и пользоваться тотальной безответственностью. В нормальной картине мира власть не должна была бы свалиться наследнику лет до сорока, когда в голове уже есть какие-то мозги и понимание жизни.

Впрочем, я не жаловался на свой внешний вид. Конечно, раннее старение — не самое приятное, однако это небольшая расплата за те нагрузки, которым я себя подвергаю.

— Князь, твой перстень, — подал мне новую шкатулку Виталя, стоящий справа от меня.

— Спасибо, — вынимая кольцо, кивнул я. — «Монстр» готов?

— Готов, князь, — ответил Слуга. — «Рой» установлен, короб с роботом размещен в багажном отделении и протестирован. То же самое сделали с машинами Виктории Львовны.

— Отлично, — улыбнулся я, поправляя волосы в зеркале. — Тогда поехали, не дело заставлять его святейшество ждать.

Волков исполнил мой приказ и действительно прислал «Стражей». По одному мы разместили в машине. Робот находился в постоянной готовности и при необходимости мог самостоятельно выбраться наружу для ведения боя — если «Рой» автомобиля окажется отключен. Время автономной работы «Стража», несущего урезанную личную копию системы искусственного интеллекта, позволяло вести активные боевые действия на протяжении почти четырнадцати часов без подзарядки.

И это, разумеется, не последнее улучшение, которое мы внесли, эволюция роботов продлится и дальше. Пока что приходится использовать примитивные технологии, чтобы ситуация с нападением Татьяны Игоревны не повторилась.

На улице только начинался рассвет, но солнца видно не было. Все небо закрыли собой свинцовые тучи. Жесткие порывы ветра трепали прапора с гербом Романовых на угловых башенках ограды и флагштоке, установленном на кровле дома.

Сев на заднее сидение, я расслабился и прикрыл глаза.

Пока ехали до особняка, в котором жила моя невеста, я смотрел из-под приспущенных век на толпы людей, медленно бредущих в сторону главного храма Красноярского княжества.

Мои подданные тоже не желали упускать такого события, а потому в раннее воскресное утро шли через непогоду, чтобы послушать патриарха Мефодия. При этом было заметно, что люди действительно довольны происходящим: при великом князе Измайлове глава Русской Православной Церкви ни разу Красноярск не посещал.

Что, кстати, совершенно не удивляло: отца Мефодия на патриарший престол возвели Милославские, а Измайлов не был сторонником Михаила II.

Возможно, сложись история с мятежом иначе, и отец Мефодий закончил бы свою жизнь не патриархом, а узником кремлевских подвалов.

Теперь же многими предстоящая служба воспринималась как добрый знак. Ведь если Патриарх Московский и Всея Руси прибыл, чтобы лично выступить перед своей паствой, значит, с Русской Православной Церковью у Красноярского князя все в порядке.

«Монстр» остановился перед крыльцом, и я вышел наружу.

Григорий уже раскрыл двери, после чего с поклоном передал мне с рук на руки боярышню Морозову.

Виктория выбрала для посещения службы очень скромный наряд. Никаких броских красок и дорогих украшений. Только подчеркивающий статус перстень на пальце и светлое платье с блекло-голубыми вставками.

— Доброе утро, Дима, — поздоровалась она.

— Утро доброе, Вика, — ответил я, целуя кончики пальцев своей невесты.

Проводив девушку до машины, я сам занял свое место и, закрыв за собой дверь, обернулся к боярышне.

Внедорожник плавно тронулся, постепенно набирая ход. Ехать оставалось недолго, до начала службы еще было достаточно времени, да и гнать по городу в такой день не хотелось.

— Чудесно выглядишь, — сказал я с улыбкой.

— Спасибо, — ответила она, польщенно взмахнув ресницами и опустив взгляд на секунду. — Ты сегодня без своего помощника?

Я кивнул.

— Верзин пока что выполняет домашнее задание, которое я ему назначил, — пояснил невесте. — Посмотрим, что он предложит сделать, и тогда уже будем решать, нужен ли он мне вообще.

— Но как помощник он тебя не устроил? — уточнила она.

— Не устроил, — подтвердил я, взяв ее за руку. — У Федора немного иная специализация, и хотя в целом Красноярску будет полезно, если возьму Верзина в Слуги, но для помощника он не подходит.

Виктория качнула головой.

— Ничего, у тебя этих кандидатов целая гостиница теперь, — хмыкнула она. — Так что через месяц поработаешь со всеми и сможешь выбрать. Ты же не спешишь никуда.

— Да, пока что мои люди справляются, — ответил я с улыбкой.

— Ну вот и замечательно, — кивнула Морозова. — Мне нужно что-то знать о встрече с патриархом?

Я качнул головой в ответ.

— Отстоим службу и совершенно свободны. Все необходимые вопросы мы уже решили, так что вряд ли его святейшество пожелает еще со мной общаться. Разве что тебе напутственное слово сказать, — проговорил я. — Впрочем, тут тебе самой решать, как и о чем с ним говорить. Все-таки патриарх значимая фигура, и для наших подданных будет лучше видеть, что ты с его святейшеством в хороших отношениях.

— Мне нужно подумать, — хмыкнула моя невеста, отворачиваясь и освобождая руку.

Я не стал ей мешать и отвлекать разговорами. Может быть, мы и не слишком верующие люди и не на каждую службу ходим, однако его святейшество это действительно серьезная величина для православия, в котором мы оба крещены.

Наконец, дома раздвинулись, открывая взгляду Покровский собор. Уходящие в серое небо шпили золотых куполов смотрелись копьями, бросающими вызов стихии. Строгая архитектура комплекса, не изменявшаяся уже несколько столетий, отличалась от современных построек своей монументальностью. Даже с расстояния ощущалось, что храм возведен на века, и делали это с душой.

Создателям удалось воплотить в камне чувство сопричастности к вечности. Город вокруг менялся за минувшие века неоднократно, перестраивались улицы, сменялись поколения, но Покровский собор стоял неизменным. И хотя теперь он уже не довлел над остальной архитектурой Красноярска, все равно складывалось впечатление, что храм — самая важная часть города. Его сердце — по-сибирски мощное и крепкое.

Машины припарковались у входа на территорию. Дальше следовало идти пешком, возглавив толпу прихожан, уже накопившуюся перед воротами в изрядном количестве.

Моя охрана покинула внедорожники, выстраиваясь цепочкой. Царская Служба Безопасности, разумеется, уже присутствовала за оградой монастыря. И если свои автомобили они поставили так, чтобы те не бросались в глаза, то сами опричники скрываться и не пытались.

Я подал Виктории руку, помогая своей невесте покинуть внедорожник. Морозова улыбнулась в ответ, и мы пошли под руку в раскрытые ворота.

Люди Романовых сдвинулись с места, сбиваясь плотной стеной за нашими спинами. Между нами была положенная приличиями дистанция. На таком же расстоянии за моей охраной двинулись боярские семьи Красноярска. И только после них, отделяя благородное сословие от царских людей, пошли сотрудники ЦСБ.

Двери собора открыли настежь, когда мы с Викторией оказались у первой ступени крыльца. Нам в глаза сразу же ударило яркое радостное сияние. Внутреннее убранство Покровского собора совсем не походило на строгую внешнюю часть. Золото, свечи, запах воска и ладана. Блестели иконы, сияли витражи.

Контраст получался разительный. И тепло, струящееся на улицу из собора, дополняло картину. Создавалась иллюзия, что за дверьми собора людей ждал совсем другой мир, наполненный светом и чем-то возвышенным, неземным.

Морозова на миг прижалась ко мне, переступая порог собора. Но мы тут же разошлись на небольшое расстояние, чтобы не нарушать установленных порядков. Все-таки мы еще не супруги.

Заняв отведенные для княжеской семьи места, мы замерли, дожидаясь начала службы. Люди продолжали заходить еще минут десять, как минимум, и то я был уверен, что места всем внутри не хватит. Едва ли не все население Красноярска пришло посетить собор и послушать Патриарха Московского и Всея Руси.

Мы с Викторией все это время держались за руки, но как только появились служители собора, предваряющие выход его святейшества, мы разорвали контакт. Я бросил взгляд по сторонам, наблюдая за людской реакцией.

Недовольных заметно не было, и это откровенно радовало. Не хватало еще очередного покушения, когда вокруг столько царских людей.

Патриарх Московский и Всея Руси занял свое место и, чуть приподняв подбородок, обвел взглядом собравшихся. Красноярские священники окружили его святейшество, встав по бокам.

И служба началась.

* * *

Москва. Кремль.

Емельян Сергеевич Невский, великий князь Московский и куратор Царской Службы Безопасности, чувствовал, что сегодня наступил один из лучших дней в его жизни.

Ведя постоянное наблюдение за Гербертом фон Бисмарком, «Оракул» опричников наблюдал за похищением бывшего принца. А так как отследить работу «Оракула» было под силу разве что такому же «Оракулу», никто и заподозрить не мог, что тайная операция не стала секретом для русской Службы Безопасности.

Не прекращая отслеживания, ЦСБ практически моментально установила, куда супруга Анны Михайловны доставили, кто конкретно в этом принимал участие в Германском рейхе, какими маршрутами двигались, какими укрытиями пользовались.

Были установлены личности всех участников мероприятия — до последнего механика, ремонтировавшего машину, в которой и перевозили бывшего принца. Удалось опознать подпольного хирурга, который внедрил в тело бывшего одаренного трекер. И настроиться на этот чип, чтобы отслеживать передвижения принца Герберта вплоть до Испанской Америки. А зная место его пребывания, установить личности не только бойцов на территории подпольной лаборатории, но и выкрасть часть информации — из терминалов, имеющих доступ к сети.

И хотя таковое стечение обстоятельств оказалось совершенно случайным, великий князь Московский гордился своим достижением. Впрочем, в не меньшей степени произошедшему с Гербертом был рад и великий князь Выборгский.

Царь несколько минут читал подробнейший доклад Емельяна Сергеевича о проделанной совместно с великим князем Выборгским работе в Германском рейхе. Наконец, Михаил II закрыл папку и, подняв взгляд на сидящего напротив Рюриковича, спросил:

— Получается, мы их нашли? — уточнил он.

Емельян Сергеевич склонил голову.

— Нашли, государь, — ответил он. — Датчик, который ключники вшили под кожу Герберта фон Бисмарка, отныне посылает сигнал не только им, но и в ЦСБ. Так что мы в любой момент можем организовать спасение принца. Если, конечно, сойдемся в цене с кайзером. Соколов уже бьет копытом, государь, жаждет отправиться в Берлин для переговоров.

Михаил II скупо улыбнулся. По его глазам Емельян Сергеевич видел, что открытию государь рад и доволен результатом. Однако соглашаться он явно спешить не станет.

— Торопитесь, Емеля. Вильгельм еще не объявил о пропаже внука, а вы уже хотите его спасать, — прокомментировал царь, устало потирая переносицу. — Нет, кайзер не дурак, и мы сможем объяснить, что получили информацию через каналы разведки. Но это потребует от нас раскрыть свои возможности, показать не только Германскому рейху, но и всему миру, что у нас есть «Оракул», и на что он способен. А в свете заварившейся каши с Римской империей, Японским сегунатом и Карлом IX, эта новость станет бомбой.

— Мы можем доказать свою непричастность к похищению, государь, — возразил Невский. — Соколов не просто так за Гербертом следил. И мы уже подготовили версию: великий князь Выборгский узнал о репутации зятя и решил все проверить. В результате чего и стал свидетелем похищения. Все доказательства мы предоставим, и ничего не будет указывать на «Оракула».

Михаил II покачал головой.

— Вы упускаете важный момент, Емеля, — произнес царь, — похититель Герберта еще даже не вышел на связь, а значит, Вильгельм назначит на эту роль нас. И даже если мы докажем, что не виновны, осадок останется. И вместо вынужденного союза между нами возникнет враждебный нейтралитет. Дальше объяснять, или ты и сам понимаешь, что такой шаг чреват войной с Германским рейхом на стороне Британской империи?

Невский кивнул, он был готов к такому повороту. Ход мыслей государя был Емельяну Сергеевичу известен. Так что Рюриковичи не спешили проявлять инициативу, а только предлагали своему монарху возможности.

— Нам и нет нужды спешить, государь, — произнес великий князь Московский. — Датчик передает координаты круглосуточно, и мы готовы выступить в любой момент. Так что остается лишь подождать удобного случая.

— Однако нужно ли нам его спасать? — негромко спросил Михаил II, сцепляя пальцы в замок. — Герберт фон Бисмарк был сильным претендентом на роль кайзера Германского рейха. И брак с русской великой княжной укрепил его позиции. Он умен, напорист, умеет добиваться своего. Раньше я думал, что он схож с Дмитрием Романовым, но по результатам деятельности обоих ты и сам понимаешь — наш князь сильнее.

Емельян Сергеевич кивнул. Спорить с этим было сложно. Хотя бы потому, что Романов создал «Оракула», в то время, как принц Германского рейха разрабатывал свои экзоскелеты и до недавнего времени даже не пытался сменить направление мысли.

— Если в окружении кайзера имеется свой ключник, — продолжил государь, — своим вмешательством Русское царство продемонстрирует, что нащупало нитку, потянув за которую мы можем достать все общество. А они немало натворили в последнее время на нашей земле, у нас есть, за что с них спрашивать. Это будет бойня, Емеля. А мы сегодня только вечером начнем высадку на берегах Британской империи. Англичане не дураки и не трусы. Смять их быстро не получится, это не поляки, которых предали все бывшие хозяева. Карл IX будет зубами вгрызаться в свой трон, он уже окружил себя прихлебателями, которые будут стоять за его императорское величество до последнего вздоха.

Великий князь Московский улыбнулся.

— Вот поэтому мы и направили в Ирландию и Шотландию своих агентов влияния, государь, — произнес он. — Пока русская армия будет штурмовать берега, ирландцы с шотландцами поднимут вооруженное восстание. Трофейное оружие, выкупленное в Америке у повстанцев, готово к свободной раздаче. Кроме того, мы уже выделили двенадцать миллионов фунтов для поддержки революционеров, государь. Нами запущена тихая компания по переманиванию ценных специалистов, и как только наши солдаты высадятся в Англии, все желающие покинуть зону боевых действий ценные кадры будут вывезены в великое княжество Литовское, а оттуда — разбросаны по всему Русскому царству.

Государь покачал головой.

— То, что ты говоришь, Емеля, всего лишь мимолетный выигрыш по времени. Война с Британской империей быстрой не будет, — возразил Михаил II. — Поэтому я приказываю временно забыть о планах на спасение принца Герберта.

Невский тяжело вздохнул, однако перечить царю не стал.

— Забыть, — повторил государь с ухмылкой. — Но далеко не убирать. Я пока подумаю, каким нам его высочество будет выгоднее — спасенным или отомщенным.

Глава 7

Красноярск. Князь Романов Дмитрий Алексеевич.

Я вертел в руках шкатулку с линзами, слушая запись диалога царя с великим князем Московским.

«Оракул» выводил на дисплей моего ноутбука данные проведенного ЦСБ расследования. Информации действительно получилось немало. Но кое-что важное опричники упустили.

Общество Януса Двуликого действовало не своими руками до момента отгрузки Герберта на берег испанской Америки. Задействовав криминальные группировки, подключая наемников, ключники не пользовались системой денежных переводов для шифра, как это делал Виндзор. Только наличные, передающиеся не из рук в руки, а в условленных местах. Люди, которые их развозили в нужные точки — члены банд, почти все — наркокурьеры с кучей приводов и судимостей. Вряд ли хоть кто-то из участников этой операции по похищению принца Германского рейха вообще задумывался о том, на кого на самом деле работает.

И стоило уловить принцип подбора исполнителей, выйти на человека, который отдавал приказы на немецкой земле, труда не составило. Так что к моменту, когда Михаил II объявил Емельяну Сергеевичу свое решение, у меня уже имелось на руках имя нужного человека.

— «Оракул», перешли информацию лично Невскому Емельяну Сергеевичу, — велел я, щелкая замком шкатулки.

— Как прикажешь, князь, — ответил искусственный интеллект.

Я в последний раз хлопнул крышкой коробки и, сунув ее в карман пиджака, направился к выходу из кабинета.

После службы в Покровском соборе Виктория отправилась в Енисейск под охраной моих людей и «Стражей». И хотя я понимал, что крайне сомнительно, что ключники попытаются повторить нападение на мою невесту, однако настроение все равно было ни к черту.

Разумеется, мне было ясно, что физически мое присутствие ничего не изменит, все равно было неспокойно. Я не могу бегать сам рядом с каждым членом своей семьи хотя бы по той причине, что я — всего лишь один человек. И в рамках этого мира я и так сделал куда больше, чем кто-либо мог.

«Рой» с роботами сейчас высаживается на территории Британской империи. «Стражи» охраняют меня самого и Викторию. Остальные Романовы не только вполне способны сами позаботиться о себе, но и окружены верными бойцами. «Оракул», пусть пока и не в совершенстве, но отслеживает угрозы.

Неспроста нападение организовали именно на Морозову, как самую уязвимую.

Красноярск еще долго будет не просто дырой в бюджете рода Романовых, но и местом, где отсутствует нормальный контроль. Большая пустая территория, которую не охватишь камерами и датчиками в ближайшее время. Просто потому, что нужно ждать, когда эти камеры и датчики изготовят на заводах и перешлют мне.

Спустившись на первый этаж, я выбрался на задний двор особняка. Ледяной ветер обрушился на меня, растрепав прическу и дергая за лацканы пиджака. Я выдохнул облачко пара, тут же сдутого в сторону, и создал под собой небольшую силовую платформу.

Меня подбросило, как из катапульты. Покров закрывал меня от непогоды, я разглядел точку дежурного дрона, наблюдающего за особняком. Встав на высоте около шести метров, я сел на платформу и, свесив ноги, повернулся лицом в сторону Енисейска.

Конечно, разглядеть отсюда трассу я не могу. Однако здесь, на высоте, где вокруг меня только дроны, можно было немного подумать. Так что на пять минут я погрузился в транс, отрешившись от мира и посторонних мыслей.

А после, успокоившись, подключился к подразделению роботов, штурмующему побережье Британской империи. Влезать в управление бойцами я не стану, для этого есть «Рой», но посмотреть будет полезно.

Сформировав в воздухе кресло для себя, я откинулся на спинку и вытащил шкатулку из кармана пиджака. Щелкнула крышка, я надел вторую линзу и перед моими глазами исчез окружающий мир.

Вместо него я увидел наступление русской армии.

* * *

Линия укреплений тянулась вдоль всего берега, изрезанного бетонными конструкциями. Теперь от нее остались лишь зубцы, торчащие к небу редкими обломками. Расстрелянные с кораблей русского флота порт и прилегающие строения перемешались с землей. Сверху, откуда десантировался «Рой», было заметно, как к уничтоженному берегу спешит техника, а немногочисленные выжившие пытаются убраться подальше.

Еще поднимались дымные столбы в местах попаданий снарядов, кое-где были заметны выглядывающие наружу провалы подвальных помещений, откуда слепо таращились приведенные в негодность артиллерийские установки Британской империи.

Я подключился к одному из роботов, и теперь наблюдал его глазами, как стремительно приближается поверхность планеты — «Рой» начал высадку. Словно в кинотеатре с эффектом присутствия, я слышал свист ветра в ушах и чуть щурил глаза от разбивающихся об опущенное забрало потоков воздуха.

Никакого парашюта «Рою» не требовалось. Пластины доспеха на спине раздвинулись, выпуская наружу крылья, и я начал плавный полет, гася набранную скорость. Намеченная точка приземления — у самого причала, практически в воде. И «Рой» не промазал, посадив робота точно там, где планировалось.

Я, не оглядываясь, видел точки других роботов рядом с собой. Карта полыхала маркерами своих и чужих. Несмотря на массированный обстрел берега, британцев выжило немало, и сейчас начнется жесточайший бой.

Винтовка скользнула в руки, и я пошел вперед, легко поднимаясь по практически отвесной стене. На ногах мгновенно налипла грязь, но она отваливалась, не замедляя шага. Преодолев подъем, мой робот тут же получил мощный толчок в грудь — английский снайпер выстрелил четко напротив сердца.

Винтовка рявкнула, изрыгая пламя из ствола, и одна точка на карте погасла. Робот пошел вперед, наплевав на вмятину в грудной пластине, которой хватило бы, чтобы убить сидящего внутри доспеха человека.

Слева и справа раздавались одиночные выстрелы, но из-за слаженной стрельбы и четкого распределения целей создавалось впечатление, что на берег высадилась не несколько десятков стрелков, а несколько сотен. Британские солдаты погибали один за другим, не в силах оказать достойного сопротивления.

Первый танковый выстрел. Снаряд с оглушительным ревом пронесся мимо, в считаных миллиметрах от моего робота. За спиной в воде раздался низкий гул разорвавшегося снаряда, а в танк, неосмотрительно раскрывший свое положение, тут же влетела ответная ракета.

«Северянин-65» навел орудия на новые цели, и впереди, куда «Рой» еще не добрался, взметнулись один за другим столбы пламени и дыма. Землю потряхивало, передаваемое роботом изображение дрожало, но роботы продвигались вперед, не останавливаясь.

Однако везение было не бесконечным. Из-под бетонной плиты, на которую только что наступил соседний с моим робот, вырвался белый хлыст скрученного в узкое торнадо воздуха. Этот белый ветер сверлом ввинтился в доспех, разделился на несколько потоков, за мгновения разрезая робота на куски. «Рой» лишился бойца, а наружу из-под лопнувшей плиты выбрался английский одаренный. Отброшенные стихией обломки робота вспыхнули фейерверком на высоте в двадцать метров.

Десяток пуль врезался в его покров раньше, чем британец успел утвердиться на ногах. Каждое попадание в защиту воздушника заставляло его пошатываться, сбивая концентрацию. Я видел, что на голове одаренного хватает потеков крови, и только это, наверное, не позволило ему сразу сориентироваться и пойти на прорыв к своим.

Покров держал тяжелые пули, сбивая их траекторию, но и сам воздушник не мог использовать мощные техники. Контузия при обстреле с кораблей да постоянные попытки роботов пристрелить врага мешали англичанину сосредоточиться.

Но отбиваться, задерживая «Рой», он вполне мог. Еще один воздушный хлыст ударил в сторону моего робота. Но техника столкнулась с включенной в последний момент блокировкой магии, и техника развеялась, не причинив вреда. Британец потерял мгновение, оценивая обстановку.

Ему, естественно, не было видно, что защита была тут же отключена, как только робот перестал в ней нуждаться. Однако Воздух — опасная стихия в умелых руках. Англичанин просто чувствовал, что барьер, принявший на себя удар хлыста, отсутствует. А потому сделал то, что мог в такой ситуации.

Целая очередь воздушных плетей обрушилась на моего робота. «Рой» включал и отключал блокировку каждый раз, сбивая технику и при этом не расходуя лишнего заряда. Зато пока воздушник напирал на одного робота, к нему подобрались новые. Слаженным залпом они не только пробили его покров, но и порвали англичанина на части.

Что ж, не самый лучший расклад — все-таки одного робота он с собой забрал. Однако эффективность моего «Роя» уже доказана. Будь на месте роботов реальные люди, и воздушник перебил бы половину, прежде чем его самого отправили на тот свет.

Снова загорелись вспышки взрывов впереди — артиллерия продолжала бить по технике Британской империи. «Рой» рассредоточил роботов по территории порта, назначив каждому отдельный сектор. То и дело раздавались одиночные выстрелы. Пару раз рванули брошенные выжившими гранаты, но существенного ущерба не нанесли.

Роботам не требовалось много времени на реакцию, а мелкие осколки всего лишь царапали доспех.

Со стороны острова загудели двигатели ракет. В дело вступила британская авиация. «Рой» забегал по разрушенным укреплениям, заставляя роботов залегать в обломках или нырять в обнаженные подвалы. Однако массированный удар все равно уничтожил троих.

В небе мелькнули три силуэта английских самолетов, идущих вдоль берега. За ними с небольшой задержкой устремились ракеты, посланные с кораблей. Один пилот резко развернул машину, принимая удар на себя, и в темном небе расцвел яркий взрыв, из которого плеснули потоки горящего топлива, а на землю посыпались обломки самолета. Однако этот маневр позволил двум другим уйти на безопасное расстояние.

Но я видел на карте, как все новые и новые корабли подступают к берегу. Приближались самолеты с войсками княжеств, а британская армия отступала вглубь острова.

Свое дело англичане сделали — выиграли время, чтобы отступить и перегруппироваться.

Мой робот остановился в шаге от бетонной границы портовой территории. «Рой» отдал команду, и остальные выжившие роботы заняли позиции для удержания периметра.

Плацдарм для наступления был захвачен.

* * *

Я открыл глаза и отключил правую линзу. Снова проступил мир вокруг, и мне понадобилось несколько секунд, чтобы мозг обработал и принял новую информацию. Качество передачи было таковым, что я действительно почувствовал себя сражающимся на берегу Британской империи.

Силовые поля, сформировавшие кресла подо мной, все это время сохранялись. И теперь, не меняя положения, я стал спускаться к земле. С высоты окинув взглядом свой город, обратил внимание, что единственным неосвещенным пятном остается воронка на месте бывшей резиденции великого князя Измайлова.

Наступит весна, и на месте, где когда-то жил Рюрикович, я разобью обширный парк. Пусть горожане гуляют вечерами, любуясь на кусочек природы посреди города. Это намного лучше, чем отстраивать там собственный особняк. Ведь построив новое жилье на месте прежнего, я в глазах собственных подданных буду продолжателем традиций Измайлова. А этого мне не нужно.

Прошлое осталось в прошлом, и мне нужно подчеркивать не преемственность власти, а новый виток истории. Так что — засыпать землей и засадить деревьями. И пусть об Измайлове забудут как можно скорее.

Мои подошвы коснулись земли, и я выпрямился. Силовые поля позади меня растворились в воздухе, не оставив после себя и следа. А я отряхнул брюки, на которые успело осесть немного снега, и вошел в свой дом.

Велев прислуге накрывать ужин, я прошел в столовую и вынул лишнюю линзу. Убрав ее в специальную ячейку шкатулки, еще раз вспомнил собственные ощущения от наблюдения за боем «Роя».

Да, Михаил II совершенно прав. Быстрой победы не выйдет — англичане будут сражаться до последнего за свою землю. И делать это успешно, ведь несмотря ни на что, они все еще остаются империей, пусть и лишившейся колоний, но армия Карла IX крепка и обеспечена современным оружием.

— Князь, ужин готов, — сообщила мне служанка.

— Отлично, подавайте, — кивнул я, глядя в окно.

И пока мне накрывали на стол, я наблюдал за происходящим у своей невесты. После просмотренного боя на английском берегу чувство тревоги немного отступило. Однако проверить, что все в порядке, было не лишним.

Но Виктория уже находилась в своем особняке, и никаких больше планов на сегодня у нее явно не было. «Страж» находился в ее покоях и неустанно отслеживал обстановку в помещении. Морозова его присутствия не стеснялась и потому вела себя совершенно свободно.

Понаблюдав за своей невестой, я отключился в тот момент, когда увидел, что она раздевается перед вечерними водными процедурами. Не хватало еще за девушками подглядывать.

Улыбнувшись этой мысли, я принялся за еду. Повара постарались на славу, и я записал себе напоминание обязательно выдать им премию к месячному жалованью. А раз уже открыл свой личный кабинет, где отмечал все запланированные мероприятия по Красноярскому княжеству, стоило озаботиться и созданием новой должности.

Верзин предоставил мне вполне вменяемый план. И завтра я предложу ему перейти ко мне в Слуги. Но не помощником, разумеется, а на должность заместителя по внутренним делам княжества. Для карьериста вроде Федора Дмитриевича это огромный рост, для меня же — снятие некоторой административной нагрузки.

Разумеется, это не значит, что я полностью буду ему доверять. Все-таки человек новый, к нашему роду никогда отношения не имел. Так что контроль за заместителем будет очень плотный. Во всяком случае, пока я не буду уверен, что Верзин не подкинет мне какой-нибудь сюрприз или же не подумает о том, чтобы меня предать.

Открыв вкладку службы безопасности, я перешел в раздел текущих бойцов. С момента, как царь наградил меня Красноярским княжеством, прошло немало времени, а у Романовых до сих пор не все позиции закрыты. Несмотря на то, что отец с Сергеем активно вели набор, свободных людей не хватало.

Впрочем, если заменить всех бойцов на роботов «Роя», может быть, и не потребуется держать такую армию. Но это можно сделать в Красноярске, ни глава рода, ни его наследник не согласятся на такой резкий поворот.

А вот мне ничего не мешает собрать армию под управлением искусственного интеллекта. К тому же, в отличие от живых людей, просто не существует законов, регламентирующих их количество.

Другой вопрос, что государь дал денег на расширение не для того, чтобы я обеспечивал собственную безопасность, а чтобы насытить именно царские войска. Да и собирать легких роботов для себя, когда можно клепать «Стражей», не слишком разумно. Мне выгоднее вложить средства в гвардию, чем печатать роботов в легкой боевой броне.

Закрыв вкладку, я взглянул на завибрировавший телефон.

— Князь Романов слушает, государь, — произнес я, приложив аппарат к уху.

— Полагаю, ты уже знаешь, что случилось, — начал он издалека.

На мгновение мне показалось, он скажет что-нибудь о судьбе принца, однако Михаил II выбрал другую тему.

— Я решил тебе позвонить, чтобы поздравить, — произнес он. — Твой «Рой» показал себя достойно.

— Благодарю, государь, — ответил я. — В свою очередь хочу поздравить с удачным началом военной кампании. Это была красивая и практически чистая победа. Русская армия сильна как никогда и может собой гордиться.

— Мне кажется, ты не слишком-то рад своему успеху, Дима, — хмыкнул в ответ царь.

Я улыбнулся, прежде чем заговорить:

— Отнюдь, государь. Просто я был уверен в успехе своего продукта. Если бы это было не так, я бы никогда не предложил тебе испытывать мой «Рой» в столь важных мероприятиях.

— Мне нравится твоя убежденность в собственных силах, князь, — заявил Михаил II. — Что ж, до встречи на твоей свадьбе, Дима.

Глава 8

Сложно сказать, сколько на самом деле людей собралось посмотреть на наше венчание. Улицы, ведущие к Покровскому собору, были запружены народом, кажется, там вот-вот начнется давка, так как всем желающим просто не хватает места. Одних только благородных гостей хватило, чтобы забить площадь перед входом. Такое чувство, будто на наше бракосочетание прибыл весь цвет аристократии Русского царства.

Но, разумеется, две фигуры выделялись особенно — и это были не мы с Викторией. А государь Михаил II, исполняющий роль ее посаженого отца, и его святейшество Мефодий, Патриарх Московский и Всея Руси, проводящий обряд венчания.

Сияющий Красноярск встречал этот день яркими огнями включенных фонарей и украшений. Не было ни одного дома, который бы не был украшен в этот праздничный день. На всех административных зданиях вывешены полотна с гербами — Русского царства, княжества Красноярского и моим личным гербом Романова.

Сам Покровский собор, подсвеченный снизу специально установленными для такого случая прожекторами, светился посреди пасмурного утра, как маяк, указывающий в темном мире вход в Царствие Божие. Задумка строителей с такой иллюминацией производила впечатление куда большее, чем во все прошлые дни, когда я видел это место.

Патриарх Московский и Всея Руси встречал нас с Викторией на ступенях собора. Его свита священнослужителей выстроилась рядом. Но на фоне его святейшества, облаченного в одеяние, похожее на потоки чистого золота, настоятель собора и его клирики казались продолжением архитектурных украшений, что также было подчеркнуто грамотным освещением.

За моей спиной шагал Алексей Александрович Романов. Отцу сегодня предстояло провести рядом со мной все время венчание. А за идущей по левую руку от меня Викторией встал сам государь.

Люди вокруг перешептывались негромко, но из-за того, что собралось перед собором несколько тысяч человек, этот звук походил на шум прибоя. Чувствуя себя первой рыбой, вылезающей на берег из морской пены, чтобы отрастить руки и ноги, я поднимался на очередную ступеньку.

И вот воцарилось полное молчание. Патриарх Мефодий первым направился к собору.

Мы двинулись сразу за его святейшеством, я ввел напряженную, как струна, Викторию внутрь собора. Остановились мы, только достигнув притвора. За нами в собор вошли остальные члены рода Романовых с боярыней Морозовой, а после них последовали и другие благородные гости. Так что вскоре все пространство внутри оказалось занято людьми.

Патриарху подали первую зажженную свечу, длинную и достаточно толстую, чтобы продержаться всю церемонию. Я вынул заготовленный платок, чтобы защитить руки от капающего воска, и после того, как отец Мефодий перекрестил меня, принял переданную его святейшеством свечу. После чего то же самое повторила и Виктория.

Отвернувшись от нас, патриарх начал зачитывать мирную ектению на церковнославянском языке. Мы с невестой крестились и кланялись в нужных местах, пока молитва не затихла. Вместе с нами отмеряли поклоны и осеняли себя и гости.

Воцарилась краткая тишина, во время которой я слышал, как трещат фитили свечей, расставленных по собору. В полном молчании Патриарх Московский и Всея Руси принял поданное блюдце с парой обручальных колец на нем.

Ювелирный дом, с которым я не так давно начал сотрудничество, расстарался, заготавливая украшения, которые, возможно, прославят мастеров в веках. Если эти кольца сложить вместе и повернуть под правильным углом, узор, выгравированный на тонких ободках, сложится в герб Романовых.

Обернувшись к нам, его святейшество начал с меня:

— Обручается раб Божий Дмитрий с рабою Божией Викторией, во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь, — произнося слова, патриарх Мефодий осенял меня крестом, прикладывал кольцо к моему лбу, а после и точно так же ко лбу моей невесты. — Обручается раб Божий Дмитрий с рабою Божией Викторией, во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь. Обручается раб Божий Дмитрий с рабою Божией Викторией, во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь.

Закончив в третий раз, он повесил кольцо мне на первую фалангу безымянного пальца, чтобы его можно было легко снять.

Вновь возникла секундная пауза, и установилась полная тишина, в которой его святейшество поднял с блюдца украшение невесты.

— Обручается раба Божия Виктория с рабом Божиим Дмитрием, — провозгласил он, повторяя процедуру с кольцом Морозовой, — во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь.

Так же повторив формулу трижды и оставив кольцо на первой фаланге безымянного пальца Виктории, его святейшество ловко, выдавая немалый опыт, ухватил украшения на наших пальцах и трижды обменял их местами.

Мы с Морозовой переглянулись, я услышал, как довольно хмыкает отец за моей спиной. При последнем обмене патриарх Мефодий смог надеть наши обручальные кольца до конца.

Заговорил стоящий рядом с нами настоятель Покровского собора:

— Господу помолимся, — воззвал он.

И тут же грянул хор:

— Господи, помилуй.

Патриарх Московский и Всея Руси повернулся в сторону алтаря и затянул новую молитву, прося благословения для нас с Викторией, как пары обрученных перед взором Бога. Осеняя себя крестом в положенных местах, мы продолжали держать свечи, с которых медленно стекал потекший воск.

Звук сильного голоса его святейшества растекался по собору, словно гигантский кокон, окутывая всех присутствующих. Но никакой магии в этом не было, одна только правильная акустика помещения. Однако людей пробирало, это заметно по выражению лиц и тому, как меняются взгляды во время молитвы.

Когда голос патриарха затих, он вновь подошел к нам и взял за правые руки. Легонько потянув за собой, его святейшество ведет нас в центр храма, где уже расстелена широкая полоса белой ткани.

Рядом уже приготовлены два золотых венца с иконами по центру лба. Для меня приготовлен Спаситель, для Виктории — Божья Матерь. Пока мы шли к полотну, хор распевал псалом, и пришедшие с нами негромко, но вторили ему:

— Блажени вси боящиися Господа.

— Слава тебе, Боже наш! Слава тебе! — отвечали ему гости.

Раскачивающееся в такт шагам его святейшества кадило отбивало ритм, задавая размеренный, успокаивающий темп.

— Ходящии в путех Его.

— Слава тебе, Боже наш! Слава тебе!

Прежде чем мы отдалились от входа в собор, я услышал, как народ, оставшийся на улице, подхватил и вторит припеву. Вся площадь, охваченная единым порывом, пела Песнь Восхождения.

— Труды плодов твоих снеси.

— Слава Тебе, Боже наш. Слава Тебе, — отвечали тысячи голосов, слившись в единый хор.

Никогда еще Красноярск, наверное, не видел настолько масштабного священнодействия. Даже меня пробирало до костей от накатывающих эмоций, а каково было обычным людям?

Горели свечи в наших с Викторией руках. Слушая продолжающийся псалом, я заметил, что моя невеста пребывает в состоянии легкого транса. Морозова будто ждала, что вот-вот в любой момент случится нечто, что помешает нам стать одной семьей перед людьми и Господом Богом.

На ней сегодня белое закрытое платье, расширяющееся книзу, украшенное белым мехом и бриллиантами. На голове боярышни возвышается широкий и высокий белый кокошник, уложенный белым золотом и бриллиантами по ободу. Спускающийся от него пенный шлейф фаты укрыл волосы, собранные в простую прическу. Вплетенные между прядями белые жемчужины похожи на искры звезд на темном небе.

Я коснулся рукой своей невесты. Ресницы Виктории вздрогнули, она бросила на меня вопросительный взгляд, но я лишь улыбнулся в ответ.

Вокруг собора развернута блокирующая дары сеть, от сотрудников Царской Службы Безопасности просто не протолкнуться. «Оракул» в режиме паранойи осматривает каждого пришедшего. Вздумай сейчас кто-нибудь напасть, его порвут на части раньше, чем у злодея получится начать действовать.

Здесь присутствует царь, а значит, и нет чрезмерных мер по обеспечению безопасности. Впрочем, сам Михаил II выглядит не менее сосредоточенным, чем боярышня Морозова, хотя губы моего биологического отца едва заметно нет-нет да подрагивают.

Наконец, отзвучал последний припев псалма, и патриарх остановился на середине храма. Обернувшись ко мне, его святейшество спросил:

— Имеешь ли ты, Дмитрий, намерение доброе и непринужденное и крепкую мысль взять себе в жену Викторию, которую здесь пред собою видишь?

Ответил я ему так же на современном языке:

— Имею, честной отче.

— Не давал ли обещания иной невесте? — уточнил патриарх.

— Не давал, честной отче.

Его святейшество тут же повернулся к Морозовой:

— Имеешь ли ты, Виктория, намерение доброе и непринужденное и твердую мысль взять себе в мужья Дмитрия, которого здесь пред собою видишь? — спросил он.

Боярышня ответила едва ли не раньше, чем патриарх закончил говорить.

— Имею, честной отче.

— Не давала ли обещания иному мужу?

— Не давала, честной отче, — чуть приподняв подбородок, твердо произнесла моя невеста.

И вновь настоятель Покровского собора воззвал:

— Благослови, отче!

— Благословено Царство Отца и Сына, и Святаго Духа, ныне и присно, и во веки веков, — раскатистым сильным голосом произнес патриарх Мефодий.

А хор поддержал его громче, ярче. Будто ставя точку в этой части обряда.

— Аминь.

И вновь стал молиться его святейшество, а хор поддерживал его, дополняя и окрашивая голос Патриарха Московского и Всея Руси своими распевами. Периодически подключались и дорогие гости — я четко слышал голос отца за своей спиной, вторящий хору.

Все пространство в соборе заполнилось ощущением глубокой сопричастности и единения. Да, не все присутствующие на нашем венчании благородные люди ладят между собой, но сейчас, в этот самый момент, когда звучит голос Патриарха Московского и Всея Руси, когда хор выдает в нужных местах усиленные множеством тембров слова, общество превращается в монолит.

Я бросил взгляд на Викторию. Она смотрела строго перед собой, но ее взгляд показывал, что сама девушка присутствует здесь лишь физически. Ее словно подняло на общей волне и понесло в этом мощном душевном потоке.

Мое сердце билось в такт звенящего кадила в руках патриарха Мефодия. Может быть, он и не самый хороший глава Русской Православной Церкви, но провести обряд он умеет. Даже мне тяжело не впасть в этот транс, навеянный пением молитв, но я чувствую себя на своем месте.

Это мое венчание. Это моя невеста. Это моя семья. Это мои люди вокруг. Это моя земля. Это мой народ.

Украдкой замечаю блеск в глазах государя, по-прежнему стоящего за плечами Виктории. Наверное, и Михаил II сейчас ощущает то же, что и я сам. Но в его случае масштабы куда больше.

— Аминь, — выдал хор, завершая молитву, и воцарилась тишина.

Патриарх Мефодий медленно повернулся, взяв в руки первый из золотых венцов. Бросив взгляд в сторону государя, словно спрашивая его разрешения, после чего его святейшество встал напротив меня и объявил:

— Венчается раб Божий, Дмитрий, рабе Божией, Виктории, во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа, аминь, — произнося слова, он снова крестил меня, повторяя формулу трижды.

Отец поднял руку над моей головой, удерживая венец. А патриарх подошел к моей невесте.

— Венчается раба Божия, Виктория, рабу Божию, Дмитрию, во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа, аминь.

Государь принял венец над ее головой с довольной улыбкой на губах, уже не скрывая своего отношения к происходящему. А патриарх продолжил благословлять нас:

— Господи Боже наш, славою и честию венчаю я.

Вновь зазвучали молитвы. Патриарх прерывался, когда наступала очередь настоятеля заговорить, и вновь звучал хор, а его святейшество просил благословения для всего православного народа, его воинов, несущих службу, государя и нас с Викторией.

Затем в руках патриарха Мефодия появилась золотая чаша с кагором.

— Господу помолимся, — протянул настоятель.

— Господи, помилуй, — подхватил хор.

Попросив благословения для нас, его святейшество дал нам трижды отпить из чаши. А затем, взяв за руки, повел вокруг аналоя. Государь и отец шли за нами, придерживая венцы над нашими головами.

Хор же вместе с патриархом запели тропари. Когда звон голосов затих, его святейшество приподнял венец над моей головой.

— Возвеличься, жених, как Авраам, и будь благословен, как Исаак, и умножься, как Иаков, шествуя в мире и исполняя в правде заповеди Божии, — произнес он, после чего повернулся к Виктории. — И ты, невеста, возвеличься, как Сарра, и возвеселись, как Ревекка, и умножься, как Рахиль, веселясь о своем муже, храня пределы закона: ибо так благоволил Бог, — приподнимая и ее венец, проговорил патриарх Мефодий.

Настоятель призвал к новой молитве, и вновь зазвучали голоса хора. А посреди молитвы патриарх снял с нас обоих венцы, знаменуя тем самым, что мы обвенчались перед людьми и Богом.

Но обряд продолжался. Патриарх Московский и Всея Руси продолжил молитвы, его поддерживал хор, пока не прозвучали последние слова:

— Отец, Сын и Святой Дух, всесвятая и единосущная и живоначальная Троица, единое Божество и Царство, да благословит вас, и да подаст вам долголетие, счастье в детях, успех в жизни и вере, и да исполнит вас всех благ на земле, и да удостоит вас вкусить и обещанных будущих благ, по ходатайствам святой Богородицы и всех святых, аминь.

— Многая лета, многая лета, — затянул хор.

Под это повторяющееся пение патриарх отвел меня к иконе Спасителя, которой я, перекрестившись, поклонился. Затем его святейшество подвел Викторию к иконе Божьей Матери. И вновь собрав нас рядом, отец Мефодий произнес свое напутствие:

— Помните о том, что перед Богом отныне вы — одно целое, — сказал он, переводя взгляд с меня на Викторию. — Впереди у вас долгий путь, и будут сложности, такова земная юдоль всех людей. Но вы пройдете через все препятствия, если будете помнить, что Господь уже принял вашу клятву, и в глазах Его вы — одно целое, неразлучное и неделимое.

На миг на его лице возникла улыбка.

— Поддерживайте и любите друг друга так же, как любите сегодня. Отныне вы — Дмитрий Алексеевич Романов и Виктория Львовна Романова. Одна семья князей Красноярских.

Договорив, он отступил, знаменуя окончание обряда. А мы с Викторией обернулись к гостям.

Для нас настала пора принимать поздравления, и, разумеется, первым к нам обратился государь Русского царства.

Встав перед нами, Михаил II улыбнулся настолько радостно, что я успел начать подозревать его в намерении объявить меня цесаревичем. Царь уже неоднократно одаривал меня в такие моменты, и сейчас мог бы произнести нечто подобное, вводя всех присутствующих в шок и трепет.

— Совет да любовь, дети, — произнес государь, прежде чем отступить в сторону.

А к нам уже прошли Романовы. Отец улыбался открыто и счастливо, матушка промокнула платочком уголки глаз. Обнимая нас и целуя в щеки, вскоре князья отступили, освобождая место для Инги Валентиновны.

— Деточка моя, поздравляю, — всхлипнула боярыня Морозова, крепко сжимая Викторию за плечи. — Главное — будь счастлива. Дмитрий, береги мою дочь.

— Непременно, Инга Валентиновна, — ответил я, после чего получил поцелуй в щеку.

Подошли Демидовы в полном составе. Дед окинул мою супругу внимательным взглядом, прежде чем произнести:

— Совет да любовь, новобрачные, — сказал он, обнимая нас обоих, после чего добавил тише: — Я жду от вас княжича Демидова в самое ближайшее время. Дмитрий, не подведи старика!..

И пока пунцовая от смущения Виктория переводила дыхание, я с улыбкой расцеловался с бабушкой и сестрами.

Гости потянулись одной бесконечной цепочкой, но рано или поздно все заканчивается. Кончились и поздравления, так что мы, рука об руку, пошли на выход из Покровского собора.

Виктория прижалась ко мне, положив голову мне на плечо и, счастливо улыбаясь, прикрыла глаза. Я же приобнял ее за талию и вел к раскрытым дверям, за которыми нас ждали наши подданные.

— Устала? — негромко спросил я.

— Нет, просто переволновалась, — ответила моя жена. — А впереди еще целый день.

И это было правдой. На сегодня по всему княжеству любой мог разделить с нами радость и счастье в день нашего бракосочетания, посетив ресторан или кафе. Все счета за эти сутки будут направлены в мою казну. У людей будет настоящий праздник.

А нам предстояло пережить еще торжественный прием в нашем особняке в компании благородных господ и дам.