Романов. Том 8

Глава 1

Вернувшись в зал, я тут же нашел взглядом свою невесту. Виктория в окружении моих сестер общалась с женской половиной гостей. Мужчины больше крутились вокруг отца и деда.

Взяв у подошедшего слуги бокал с шампанским, я двинулся в сторону князей. Под играющую музыку все еще танцевали пары, так что я обошел их по широкой дуге, где и был перехвачен Иваном Михайловичем Соколовым.

Великий княжич Выборгский подстроился под мой шаг, чтобы мне не пришлось останавливаться. Неплохой способ показать, что наше общение — сугубо мимолетное, и ничего серьезного мы не обсуждаем.

— Поздравляю, Дмитрий Алексеевич, — с улыбкой произнес он, двигаясь рядом.

— Благодарю, Иван Михайлович, — ответил я, чуть замедляя шаг. — И я рад, что вы нашли время, чтобы прибыть на наш праздник.

Соколов улыбнулся чуть шире.

— Надеюсь, вы разделяете в своих мыслях и планах род великих князей Выборгских и его высочество? — едва слышно уточнил он, и, несмотря на показную радушную улыбку, его глаза оставались предельно серьезными.

— Разумеется, Иван Михайлович, — ответил я, слегка наклонив голову. — У рода Романовых нет никаких проблем с родом Соколовых, наши семьи верны Русскому царству, и нам нет причин враждовать.

Я услышал, как великий княжич Выборгский выдохнул, но без транса это бы прошло незамеченным. Остановившись, я протянул руку собеседнику.

— Еще раз благодарю, что нашли время посетить наш праздник, Иван Михайлович! — достаточно громко сказал я.

Соколов чуть приосанился, играя на публику. О своей репутации он не забывал и умел вести себя в обществе, как положено сыну пусть и бывшего, но министра иностранных дел.

— Я никак не мог пропустить такой радостный день самого заметного члена нашего клуба, — произнес великий княжич Выборгский, отвечая на мое рукопожатие. — Теперь буду ждать приглашения на вашу свадьбу, Дмитрий Алексеевич!

— И обязательно его получите, — пообещал я, чуть склоняя голову.

Соколов тут же нашел взглядом кого-то в толпе, и, простившись со мной кивком, ушел в другом направлении. А я продолжил путь к отцу с дедом.

Пока род Соколовых не враждует с нами, никакого конфликта не будет. Да, Анна Михайловна пыталась подступиться к Виктории, но, получив отпор, оставила свои попытки пролезть на место моей супруги. А принца Герберта фон Бисмарка еще и уговаривала со мной помириться. Так что я счел это хорошим знаком и выдвигать претензии не собирался.

Князь Романов повернулся ко мне с торжествующей улыбкой на лице. Руслан Александрович в этот момент был занят разговором с боярином Волковым. Святослав Андреевич поклонился мне, и дед прервал свой диалог.

— Позже договорим, — велел князь Уральский, отсылая отца моего партнера. — Дима, поставь-ка полог.

Я кивнул, окружая нас троих зримым полем. Отец тут же заговорил первым:

— Теперь ты стал равным нам по положению, сынок, — произнес он. — Но это не значит, что мы перестанем быть семьей. Если тебе потребуется совет или помощь...

— Мы всегда тебя поддержим, — продолжил за зятя князь Демидов. — Но сейчас лучше скажи, что сказал тебе царь. Война с британцами наконец-то начнется?

— Начнется, — подтвердил я легким кивком. — Но как и что будет происходить, государь еще сам дополнительно объявит. Пока что договорились показать все, на что мы способны.

Руслан Александрович кивнул, тут же задумавшись, что сможет продемонстрировать Урал, а что следует придержать в качестве запасного козыря. Предприятия Демидовых не все свои товары поставляли в царскую армию, и что-то оставалось на складах рода.

— Значит, пришло время тряхнуть мошной, — заметил князь Романов, оборачиваясь к тестю. — Князь, полагаю, у тебя уже есть план, во что я смогу вложить средства, чтобы как следует потрепать англичан?

— Разумеется, — подтвердил тот. — Обсудим утром на завтраке. Тебе, внучок, приглашения не даю — советую сегодня же ночью лететь в Красноярск, принимать дела и смотреть, что твоему княжеству потребуется.

Ну да, мы же с дедом старательно выкачивали из великого княжества людей и средства. Теперь нужно либо запускать обратный процесс, либо выжимать соседние территории. В принципе, моя личная казна позволит реализовать немало вариантов, так что вопрос решаемый в любом случае. Проблема только в том, сколько времени это переселение займет.

— Я так и планировал, — кивнул я. — Если я пока что не нужен, дорогие родственники, хотелось бы пообщаться с невестой.

Дед ухмыльнулся, отец обошелся понимающей улыбкой.

— Конечно, ступай, — сказал Алексей Александрович, и я убрал купол.

Спокойно добравшись до Виктории, окруженной моими сестрами, я с улыбкой вторгся в их слаженный коллектив.

— Дамы, позвольте на несколько минут забрать у вас Викторию Львовну, — сказал я, протягивая Морозовой руку.

Нужно заметить, что сейчас боярышня гораздо лучше владела собой. Уже отойдя от свалившихся на нее новостей и благ, как полученных, так и будущих, Виктория с улыбкой вложила свою ладошку в мои пальцы, и я вывел ее на танцпол.

Наше появление вновь отметили осветители. Один дополнительный прожектор следовал только за нами, и на наших руках засверкали подаренные государем браслеты. Рубины переливались огнем, сияла золотая вышивка на платье моей невесты.

— Вам не докучают излишним вниманием? — уточнил я, ведя в достаточно спокойном танце свою невесту.

— Нисколько, — ответила Виктория, чуть тряхнув головой, отчего ее волосы волнами закружились в воздухе за спиной. — Мне нравится этот прием. Кажется, я уже начинаю привыкать к подобным мероприятиям.

Я улыбнулся, выполняя очередное движение, после чего притянул девушку к себе и, не меняя выражения лица, произнес негромко:

— Сегодня ночью я полечу в Красноярск. Нужно принять новые владения и проверить, в каком они состоянии.

Там же гигантская воронка на месте великокняжеского особняка до сих пор. Не говоря о более мелких, но тоже крайне важных повреждениях. Город брали штурмом, такое бесследно не сразу залатаешь. Тем более когда некому этим заниматься.

Виктория едва уловимо кивнула, послушно поворачиваясь в моих руках. Чуть откинув голову назад, практически касаясь затылком моего плеча, она уточнила, глядя мне в глаза:

— А я могу полететь с вами?

Я усмехнулся, помогая партнерше восстановить равновесие. Виктория выпрямилась и вновь оказалась ко мне лицом к лицу. От резкого движения подол платья закружился, напоминая снежную метель, не так давно бушевавшую над всем Уралом.

— Не вижу причин отказывать, — ответил я.

— Тогда попрошу прислать за мной машину, — серьезно произнесла моя невеста, отступая на шаг. — Не хочу опоздать на наш первый совместный полет в новом качестве.

— Разумеется, я так и поступлю, — заверил я ее.

Теперь, когда боярышня Морозова получила официальный статус моей невесты, я имею все законные основания, чтобы приставить к ней охрану рода Романовых. И это помимо других способов оказывать влияние, например, взяв на себя часть расходов ее семьи. Если бы Инга Валентиновна попала в больницу сейчас, когда ее дочь уже помолвлена со мной, я бы безо всяких проблем вмешался сам. И мне не пришлось бы юлить, призывая на помощь род Аганиных.

— Сегодня отсюда вы уедете под моей охраной, и с ней же будете передвигаться, — сообщил я. — В верности своих людей я не сомневаюсь, и вы можете им доверять, как своим.

— Благодарю. Матушка будет рада, — ответила Виктория.

Я улыбнулся и, подхватив невесту под руку, вернул ее сестрам. За время нашего танца Ксению увел Юсупов, зато к компании присоединились Мэйлин и Динара. Мы явились как раз в момент обсуждения дальневосточной моды.

— Я пришлю вам своего портного, — с улыбкой закончила принцесса Поднебесной империи. — Вам, Анастасия Кирилловна, очень подойдет наш стиль.

— Благодарю, княгиня, — с положенным этикетом поклоном произнесла Демидова.

— Я бы тоже не отказалась обменяться опытом, — вставила Аганина. — Полагаю, мы с вами можем соединить наши традиции для создания нового стиля.

Мэйлин улыбнулась в ответ.

— С радостью приму ваше предложение, княжна.

Младшие сестры смотрели на Анастасию с горящими глазами. Было очевидно, что китайский портной без работы на Урале не останется.

А к нам тем временем подошли Петр Васильевич с Надеждой Григорьевной под руку. Виктория первой обернулась к нашим бывшим одногруппникам.

— Примите наши поздравления, Дмитрий Алексеевич, Виктория Львовна, — произнес Орлов, кланяясь нам обоим.

— Это было очень красиво, — с придыханием поддержала жениха Комарова. — Князь, примите наши самые горячие поздравления с новым титулом!

— Благодарю, Надежда Григорьевна, — ответил я, глядя на обоих с теплом.

Все-таки из ЦГУ я вынес не только первые реализованные проекты, но и хорошие отношения с людьми. И несмотря на то, что Комарову мне пришлось разок отчитать за ее поведение, впоследствии она показала себя крайне разумной девушкой. Про Петра Васильевича и говорить нечего — Орлов мне импонировал.

— Если позволите, я бы переговорил с Петром Васильевичем наедине, — глядя на его невесту, произнес я.

Комарова кивнула, тут же присоединяясь к женской группе, а я увлек своего бывшего старосту за собой. Орлов сохранял молчание, пока мы шли в свободную комнату отдыха.

Наконец, закрыв за нами дверь, я указал на диван, а сам расположился в кресле напротив. Петр Васильевич не стал садиться сразу, дождался, когда я займу свое место.

— Я буду краток, — начал я, глядя на него. — Как вы уже слышали, Петр Васильевич, я получил титул князя Красноярского, а вместе с тем и фактически весь западный берег Енисея. Понимаете, что это значит?

Орлов кивнул, быстро просчитав тему разговора.

— Вам понадобятся суда, чтобы перемещать грузы по реке, — озвучил он.

— Именно, — подтвердил я. — Пока что я еще не знаю точного количества и типы необходимых кораблей. Но, полагаю, не позднее, чем к исходу недели у меня будет точный список. И я хочу заключить договор на их производство с вами лично, Петр Васильевич.

Несколько секунд староста глядел на меня, даже не моргая, после чего замедленно кивнул.

— Я не имею права заключать сделки самостоятельно, Дмитрий Алексеевич, — напомнил он. — Мне все равно потребуется одобрение Виталия Семеновича.

Я улыбнулся.

— И я уверен, что ваш дед его вам даст. Сейчас я скажу вам то, что вам наверняка известно было и прежде, но вряд ли вам кто-то говорил до сих пор открыто. Ваш отец, Василий Витальевич, не получит главенства в роду. Наследовать вашему деду будете вы, Петр Васильевич.

Орлов нахмурился, и я видел, что он готов возразить, но после недолгого раздумья все же кивнул.

— Я понимаю, о чем вы, князь, — сказал он. — И наверняка мое личное участие в заключение договора на строительство и поставку судов будет обязательным условием сделки.

— Совершенно верно, — подтвердил я, легко кивнув. — Ваше умение сразу разбираться в таких вопросах всегда мне в вас нравилось, Петр Васильевич. Кроме того, ваш дедушка, адмирал Орлов, задал мне правильный вопрос — какие у меня планы на взаимодействие с вашим родом. И теперь вы сможете передать ему мой ответ. Станьте моим личным союзником, Петр Васильевич, и семья Орловых никогда ни в чем не будет нуждаться. Вы знаете, что я не бросаю слов на ветер, а Романовы — одни из самых надежных партнеров на свете.

— Да, у вас отличная репутация, Дмитрий Алексеевич, — негромко произнес внук адмирала. — Я полагаю, наш официальный ответ вы получите через несколько дней после того, как пришлете точный список. Верфи Орловых не простаивают, и нам потребуется время, чтобы оценить как сроки, так и стоимость.

Я кивнул, тут же поднимаясь на ноги.

— Рад, что мы смогли договориться, Петр Васильевич, — сообщил я, протягивая старосте ладонь. — Уверен, Виталий Семенович будет вами гордиться.

Орлов тяжело вздохнул, прежде чем встать и пожать мою руку. Было очевидно, что свалившаяся на него внезапно ответственность тяготила боярича, однако он не роптал, а намеревался поступить правильно — сохранить род и возглавить его. Потому что тоже знал своего отца, как был теперь осведомлен и я о делах Василия Витальевича Орлова, заядлого игрока и практически не вылезающего из долгов боярича.

Адмирал потратил состояния, чтобы покрывать сына. И в итоге поплатился должностью и положением, когда ЦСБ подняла вопрос о будущем наследнике. Адмирал царского флота не может быть отцом картежника, это несет в себе очевидные риски безопасности государства. И все же Орлова можно было понять — какой бы ни был, а все равно сын. Тем более уже обеспечивший семью наследником. Невский тоже ведь до последнего защищал Василия Емельяновича, а тот вообще с головой не дружил, что признавали все, кто его хотя бы раз видел.

— Примите мою искреннюю благодарность, Дмитрий Алексеевич, — проговорил Петр Васильевич, склоняя передо мной голову. — Перед вашим уходом из Царского Государственного Университета вы обещали поддержать любого из нас, если мы придем к вам с подходящим проектом. А в итоге вы спасаете не только меня, но и мою семью.

Я улыбнулся.

— Вы заслужили мое уважение, Петр Васильевич. Как и ваш дед, прославленный адмирал. Каким бы человеком я был, если бы позволил вам утонуть, когда могу протянуть руку помощи? — спросил я, и прежде, чем тот ответил, продолжил: — Но мое расположение не значит, что договор будет составлен с послаблениями или что к работе нужно относиться спустя рукава.

— Я лично все буду проверять, Дмитрий Алексеевич! — заверил меня староста. — Я прекрасно осознаю, какой шанс вы мне даете.

— Ну, раз мы закончили, предлагаю вернуться в зал, наши невесты уже наверняка нас потеряли, — сказал я, поворачиваясь к дверям.

Орлов последовал за мной, больше не говоря ни слова. Лишь вновь оказавшись в зале, боярич вновь поклонился мне, прежде чем прихватить Комарову под руку и увести ее танцевать.

Виктория тут же подошла ко мне и, сплетя свои пальцы с моими, прошептала:

— Я надеюсь, все прошло хорошо? — спросила она, не сводя взгляда с моего лица.

Я улыбнулся в ответ, после чего прижал ее к себе за талию. Наклонившись к шее боярышни, почти касаясь губами ее кожи, я ответил:

— Все просто замечательно, Вика.

От моего голоса она слегка вздрогнула, я обратил внимание, как прошлась волна мурашек по ее коже. Боярышня отстранилась от меня, покрытая румянцем, с чуть подернутыми поволокой глазами.

— Прошу, Дима, не здесь, — прикусив губу, едва слышно простонала она.

Я кивнул с самым серьезным лицом, на которое только был способен.

— Конечно, моя принцесса.

Она тихонько засмеялась, и мы пошли по залу, чтобы переговорить с гостями. Принимая продолжающиеся поздравления, мы отвечали улыбками и поклонами, говорили ответные любезности и не размыкали рук.

Когда перед нами возник Апраксин, Виктория первой склонила голову перед великим князем. А Петр Глебович окинул меня оценивающим взглядом из-под чуть прищуренных глаз, после чего обратился к невесте.

— Виктория Львовна, я вас искренне поздравляю, — с вежливым поклоном произнес великий князь Литовский. — Позволите отобрать у вас жениха на несколько минут?

— Конечно, Петр Глебович, — ответила Морозова.

Мы отошли чуть в сторонку, и Апраксин тут же дал мне знак поставить купол. В очередной раз за сегодня в зале вспыхнула моя магия. Впрочем, гости хоть и обращали внимание, с кем я каждый раз говорю в секретности, но с расспросами, ожидаемо, не приставали. Не те у меня собеседники, чтобы открыто рисковать задавать мне какие-либо вопросы.

— Во-первых, Дмитрий Алексеевич, поздравляю с помолвкой. Ваш выбор даже я оценил, — подмигнул мне великий князь Литовский. — Во-вторых, ваш новый титул — это достижение! Я не помню, чтобы кто-нибудь один так высоко взлетал, к тому же за столь короткий срок.

Он замолчал, и я счел нужным ответить.

— Благодарю, Петр Глебович, — склонил голову я.

Апраксин улыбнулся, после чего перешел к делу.

— Не буду скрывать, с вашим новым титулом у меня появилось к вам еще одно дело, князь Красноярский, — сказал он. — В те времена, когда Измайлов еще не сошел с ума, принимая заказы у Германского рейха, на его земле стояло несколько весьма доходных предприятий. Вам они вряд ли потребуются, и я сразу говорю — я готов их выкупить.

— Полагаю, вы говорите о переработке пластика?

Великий князь вскинул бровь.

— Так вы уже знаете?

— По моим сведениям вы уже трижды пытались приобрести эти три завода, — кивнул я. — Но мне невдомек, почему при ваших возможностях просто не построить свои.

Апраксин дернул щекой, явно не слишком горя желанием говорить мне об истинной причине своего интереса. Но все же пересилил себя и озвучил:

— Когда-то они должны были стать приданым моей первой супруги, Дмитрий Алексеевич. А после того, как... — он прервался на мгновение, но тут же взял себя в руки. — В общем, я хочу восстановить историческую справедливость. Измайлов отказал мне в моем праве, и я хочу купить их у вас.

Я легко кивнул.

— Я дам вам конкретный ответ, как только разберусь с первоочередными задачами моего княжества, Петр Глебович, — сказал я. — Но пока что никаких препятствий не вижу. К тому же они простаивают уже пять лет, Измайлов не хотел вкладывать деньги в их переоборудование, а вы не только вдохнете в них новую жизнь, но и создадите для моего княжества порядка пяти тысяч рабочих мест.

— А вы быстро освоились со своими новыми землями, — подметил великий князь Литовский.

Я улыбнулся в ответ.

— Я — наследник Уральского княжества, Петр Глебович, знать, что творится у соседей — моя прямая обязанность. Так что за крупными предприятиями на территории великого княжества Красноярского мы наблюдали.

— В таком случае я крайне рад, что этот подонок мертв, — выдал Апраксин. — Жаль только, не я его убил.

— Полагаю, у вас еще представится случай потрясти оружием, Петр Глебович.

Он серьезно кивнул.

— Будем надеяться, наши роботы будут готовы к тому моменту, Дмитрий Алексеевич.

Обязательно будут, ведь мы уже почти три недели собираем их на Урале.

Глава 2

Прием окончился в одиннадцатом часу вечера. Гости покинули особняк Демидовых, и мы остались нашей большой семьей. Последними отбывали Морозовы в сопровождении машин рода Романовых.

— Виктория, ты точно решила лететь в Красноярск? — уточнила боярыня, внимательно глядя на дочь. — Может быть, стоит отложить визит до лучших времен?

Боярышня кивнула.

— Да, матушка, — сказала она, — мы с Дмитрием обязаны посмотреть своими глазами на земли, которые достанутся нашим детям. И как невеста, я должна следовать за ним, чтобы помочь, если потребуется.

И хотя говорила моя невеста уверенным голосом, но упоминание о детях все же заставило ее на мгновение запнуться. Впрочем, ни я, ни Инга Валентиновна тактично внимания на этом моменте заострять не стали.

— Хорошо, — вздохнула боярыня, после чего повернулась ко мне. — Дмитрий Алексеевич, спасибо вам за этот вечер.

— Для меня было честью принимать вас в стенах этого дома, — ответил я.

Прощаться с Викторией я не стал, да и сама боярышня не собиралась надолго со мной расставаться. Самолет должен взлететь уже через полтора часа, так что у нее будет немного времени собраться и, возможно, передумать.

Я простоял на крыльце до тех пор, пока машины рода Морозовых не покинули территорию особняка. Температура вновь опустилась почти на тридцать градусов ниже нуля, но под силовым полем я этого не чувствовал, лишь вырывающийся изо рта пар свидетельствовал о холоде.

Вернувшись в особняк, я тут же прошел в столовую. Князь Демидов решил собрать нас всех вместе. Разумеется, о еде речь пойдет в последнюю очередь. Гораздо важнее, какие возможности оказываются теперь в наших руках.

Войдя, я кивнул всем присутствующим. Места вокруг длинного стола были заняты, и только во главе имелось свободное кресло — как раз между князьями Уральским и Казанским. Пройдя на свое место, я опустился на сидение и, сложив руки на столешницу, взглянул на собравшихся родственников.

— Что ж, пожалуй, начнем, — проговорил дед, кладя руку на ладонь Марии Евгеньевны. — Внучок, расскажи всем присутствующим, что по итогу всех награждений оказалось у тебя под рукой?

Я кивнул и сделал глоток кофе, прежде чем заговорить.

— Для начала, город Ермаков со всеми прилегающими территориями, — объявил я. — Он находится на западном берегу Енисея, имеет достаточно вместительный порт и является перевалочным пунктом на реке. Ермаков прилегает к юго-восточной границе Уральского княжества и связан с ней царской скоростной трассой. Население Ермакова составляет около двадцати тысяч жителей.

Дождавшись, когда отец мне кивнет, показывая, что меня услышали, я продолжил:

— Также Ермаков граничит с городом Енисейском, который перешел во владение моей невесты, — сказал я. — Население Енисейска около пятидесяти тысяч человек, город — мощный логистический хаб. И, наконец, княжество Красноярское — миллион человек, является центром всех путей и сообщений территории бывшего великого княжества. Даже те земли, которые нам не достаются, будут вынуждены с нами сотрудничать. Таким образом под руку нашего объединенного рода отходит чуть меньше миллиона двухсот подданных, мы получаем мощную транспортную систему и завязываем на себя огромную территорию. А кроме того, вопрос с наследованием больше стоять не будет, — договорил я.

Дед хмыкнул, а его супруга спросила за своих внучек, которые, очевидно, не поняли, к чему я это сказал.

— Поясни для всех, пожалуйста, Дима, — подчеркнуто вежливо попросила княгиня Демидова.

Вновь глотнув кофе, я кивнул.

— До сих пор стоял вопрос о том, какой род унаследует Урал — Романовы или Демидовы, — сказал я. — Теперь это не будет иметь значения, так как мы сможем сохранить род Демидовых, земли хватит на всех. Я раздам наследникам соответствующие территории, и при этом мы с Сергеем начнем интеграцию всех трех княжеств друг в друга. Говоря простым языком, мы захватили немалую территорию Русского царства, обеспечили себе самодостаточность и привязали свои фамилии к государству. Учитывая, что князья, — я указал на отца с дедом, — становятся губернаторами Приволжья и Сибири соответственно, мы получаем возможность продавить на пост губернатора Восточной Сибири того, кого пожелаем. А это значит, что под нашей рукой окажется треть Русского царства — три из десяти губернаторов будут поддерживать Романовых и Демидовых.

Мой голос затих, и я смотрел на сестер Демидовых. Кажется, они только сейчас понимали, насколько серьезно возросли их возможности в выборе женихов.

Одно дело — брак пусть и с Уральской княжной, но все же княжной. И другое — с представительницей клана, который буквально держит руку на производстве оружия и нефти.

Для меня же было главное, что я могу продлить жизнь деда, а потом наследником сделать одного из сыновей. Таким образом, самому мне становиться Демидовым не придется вовсе. И теперь главная проблема — успеть с наномашинами для одаренных.

— Почему государь это позволил? — задала правильный вопрос Ксения.

— Потому что мы становимся естественным противовесом для Рюриковичей, — ответил Сергей, повернувшись к ней. — Михаил II будет стоять над нами всеми, но Рюриковичам придется учитывать наши интересы и больше насиловать страну у них не выйдет. Потому что мы с радостью поглотим их, чтобы отработать выданные царем подарки. Три голоса из десяти — это очень серьезно, и я уверен, в будущем Дмитрию будет предложен пост губернатора Восточной Сибири. Просто по той причине, что наш брат неминуемо подавит любую конкуренцию, опираясь на наши совместные возможности.

И снова повисло молчание. Я видел, как довольно поглядывает на собравшихся Руслан Александрович. Дед был, кажется, рад больше всех.

— Что ты планируешь делать со своим княжеством, внучок? — спросила Мария Евгеньевна, прерывая тишину за столом.

Я улыбнулся ей в ответ.

— Иннополис — это прекрасная возможность опробовать на деле создание передового центра компьютерных технологий, — сказал я. — И в Красноярске я разовью эту идею, превратив в основную статью дохода. Таким образом, Урал будет поставлять технику, Казань снабжать ее топливом, а Красноярск — обеспечивать мозгами. С поддержкой государя Русского царства такой триумвират обречен на доминирование не только в нашей стране, но и по всему миру.

Отец обвел собравшихся внимательным взглядом, после чего произнес:

— Главное, чтобы все присутствующие помнили — только Михаил II гарантирует нам жизнь, — объявил князь Романов. — Рюриковичи нам не друзья, не товарищи и не соратники. Захватить нас любым возможным путем — законным или нет — для них станет целью если не номер один, то точно второй в очереди. А потому нам нужно хранить верность царю и Русскому царству.

Руслан Александрович важно кивнул, подтверждая, что согласен со своим зятем.

— И помните, дети, что наша семья, наш род, наш клан — единственные, кто всегда придет на выручку и поддержит, — веско произнес он, оборачиваясь к внучкам. — Ни при каких обстоятельствах вы не должны, просто не имеете права, предавать нас. Пока что мы с Алексеем Александровичем будем решать любые вопросы, которые могут возникнуть из-за внутренних конфликтов между вами и вашими мужьями. Но помните — все возможные проблемы решаемы, и они временны. Как только Дмитрий поднимает Красноярск с колен после Измайлова, перед нами будут открыты все двери и доступны любые возможности.

— Так что верность — превыше всего, — договорила бабушка.

Судя по лицу Анастасии Кирилловны, она уже всерьез рассматривала свои возросшие возможности. Демидова по крови и духу, размениваться на мелочи сестра не собиралась.

Я улыбнулся этой мысли и поднялся на ноги.

— Господа и дамы, это был прекрасный вечер, — заговорил я, когда все повернулись в мою сторону. — Но князю Красноярскому нужно успеть забрать свою невесту вовремя, чтобы сегодня нам удалось поспать хотя бы несколько часов перед тем, как работать. Поэтому я вынужден откланяться. До свидания.

Мне ответили нестройным хором, и я покинул столовую, чувствуя, что действительно успел устать за сегодняшний долгий день.

О своих планах на Красноярск я не лгал. Одним Иннополисом сыт не будешь, «Оракулу» потребуется не один и даже не два центра. По-хорошему, мне потребуется выкупить землю и на Дальнем Востоке, и на западе Русского царства, чтобы обеспечить бесперебойный контроль над всей страной. А там и о космических спутниковых системах можно будет говорить.

Ситуация с киборгами не должна повториться. Мне нужен круглосуточный мониторинг всех подключенных к Сети устройств. Анализ этих данных и способ в кратчайшие сроки наносить удары там, где потребуется заставить новые разработки оружия свернуться.

Мне нужны безопасность и стабильность на планете. И я их получу, хочется того нашим зарубежным соседям или нет.

У «Монстра» меня ждал Виталя. Слуга склонился в глубоком поклоне, приветствуя меня, и негромко произнес:

— Дмитрий Алексеевич, поздравляю вас с новым титулом! — разогнув спину, он с улыбкой посмотрел на меня, ожидая ответа.

— Спасибо, Виталя, — кивнул я, после чего подошел ближе и хлопнул его по плечу. — А теперь — по машинам, нам нужно будет еще забрать мою невесту.

Охрана быстро расселась по автомобилям, а я подошел к задней двери «Монстра» и несколько секунд смотрел на герб рода Романовых. Сейчас там красовалась Казань, но мне ведь придется рисовать Красноярскую символику. А это отличный повод заменить боевую броню своей охраны. Помимо того, что я имею полное право на собственные отряды.

В общем, забот будет много и помимо восстановления Красноярска. Но это — приятные хлопоты. В своем княжестве я сам себе буду хозяин, и у меня будет шанс построить такое общество, какое захочу.

А внедрив «Оракула» в целое княжество, я построю самое безопасное место в Русском царстве. И, конечно, сперва мне будут завидовать, а после и сами напросятся, чтобы я обеспечил им такой же уровень комфорта и порядка. А то ведь и государь может начать задавать неудобные вопросы — почему у Романова в Красноярске, который еще пару лет назад лежал в руинах, все прекрасно, а в твоем благополучном княжестве один разброд и шатания?

Улыбнувшись этой мысли, я откинулся на спинку сидения и прикрыл глаза. Мои вещи упакуют и подготовят к транспортировке слуги, мне же можно ехать прямиком в особняк Морозовых, чтобы забрать Викторию с собой.

К боярскому дому мы подъехали уже почти в полночь. Машины с гербами Романовых, стоящие во дворе, бросались в глаза сразу же, как и бойцы, рассредоточившиеся по территории. В особняке горел свет, я видел мелькающие в окнах фигурки прислуги.

Я открыл дверь внедорожника и выбрался под ночное небо. Не успел я сделать и шага в сторону крыльца, как двери особняка раскрылись, изнутри хлынул поток яркого света.

Виктория вышла ко мне, уже наряженная в короткую белую шубку до середины бедра. Капюшон, отороченный мехом, был наброшен на голову. Белые брюки голубыми нитями на швах были заправлены в высокие сапоги.

Я в очередной раз полюбовался своей невестой. Но сказать ничего не успел.

Довольная произведенным впечатлением, она бодро сбежала с крыльца и на мгновение прижалась ко мне. Я уловил тепло ее дыхания на своем лице. Впрочем, Морозова тут же сделала шаг назад.

— Я готова, — сообщила моя невеста. — Надеюсь, ты не против, что меня будет сопровождать Григорий?

Старый слуга уже спускался с крыльца, отдавая приказания подчиненным. Те безропотно грузили сумки и чемоданы в машины моего рода.

— Я не очень хорошо понимаю, как надолго мы улетаем, так что решила быть в готовности к любой ситуации, — пояснила Виктория.

— Все правильно, нам же не только Красноярск посещать, но и в Ермаков заедем, и в Енисейске побываем, — кивнул я, протягивая ей ладонь. — Едем?

— Едем... Дима.

Я помог ей сесть в машину и пока обходил «Монстра», успел заметить в окне второго этажа боярыню. Инга Валентиновна, разумеется, не спала и следила за тем, как я забираю ее дочь из дома.

Полагаю, для нее это было достаточно нервное событие — все-таки не каждый день боярыня отпускала дочь так далеко и так надолго от себя. Впрочем, я не думаю, что мы действительно проведем много времени в Красноярском княжестве. Но и спешить я, разумеется, не стану.

В машине Виктория сама взяла меня за руку, и я поцеловал ее ладонь. Виталя, бросив на нас взгляд в зеркало заднего вида, поднял перегородку, создавая иллюзию уединения, но ни я, ни Морозова не спешили предаваться утехам, просто молча ехали в сторону аэропорта, глядя в окна машины.

Столица Уральского княжества давно погрузилась в сон. Горело уличное освещение, машин практически не было на дорогах, мороз загнал всех любителей ночных прогулок по домам. До нашего самолета мы добрались практически в рекордное время, и пока слуги передавали багаж, мы с невестой поднялись по трапу в салон.

Стюардесса тут же помогла нам раздеться, затем проводила к местам в центре.

— Будут ли какие-то пожелания? — спросила она, кланяясь согласно этикету.

Я обернулся к Морозовой, но та покачала головой. Было заметно, что бодрость ее понемногу испаряется, что неудивительно — день выдался очень длинный и волнительный. Это я сохранил память о своей прошлой жизни и оцениваю произошедшее спокойно, у моей невесты нет такого опыта.

— Не откажусь от кофе, — сказал я.

— Сейчас же организую, Дмитрий Алексеевич, — вновь поклонилась сотрудница, прежде чем удалиться.

Мы остались вдвоем, и Виктория еще несколько секунд смотрела в иллюминатор. А потом, вздохнув, повернулась ко мне с улыбкой на губах.

— Дмитрий... Дима, — поправилась она, хотя было заметно, что ей еще непривычно обращаться ко мне в такой форме. — Я надеюсь, что буду полезна, но прошу многого от меня не ждать. Я еще никогда городами не управляла, не то что целыми княжествами!..

Я тихонько посмеялся, взяв ее за руку.

— Что ж, как раз будет время потренироваться, — ответил я. — Кроме того, я всегда буду рядом, так что не переживай. Стоит тебе только сказать, и я помогу. Помимо этого не стоит забывать, что у меня тоже не так много управленческого опыта. Но как-то справлялся с Уральским княжеством. Не думаю, что с Красноярском будет сложнее.

Она вздохнула, немного приободренная моими словами.

— Я как в сказке, — покачала она головой, не спеша убирать руку.

— Что ж, раз ты так считаешь, значит, мне остается только уточнить — уже пора для стадии «жили долго и счастливо», или мы все еще преодолеваем преграды на пути друг к другу? — спросил я.

Моя невеста негромко посмеялась, после чего облизнула нижнюю губу и ответила.

— Мне кажется, перед «долго и счастливо» обязательно должна быть свадьба. Но судя по тому, как напористо меня добивается молодой князь Красноярский, я готова предположить, что и свадьба пройдет так же волшебно и гладко, как помолвка.

— Мне нравится такая сказка, — кивнул я, после чего выдохнул, отпуская ее руку. — Лететь недолго, но если хочешь, можешь вздремнуть. Я не возражаю.

Виктория чуть покраснела и замотала головой.

— Простите, князь, — тоном, изображающим светскую львицу, ответила она, — но мы не настолько близко знакомы, чтобы я могла спать в вашем присутствии.

И мы оба рассмеялись этой шутке.

Появилась стюардесса, вручила мне кофе и тут же с поклоном отбыла. Виктория спросила у меня разрешения немного поработать, и я протянул ей свой рабочий ноутбук. Настроив доступ к нашим разработкам для новой учетной записи, повернул аппарат своей невесте, а сам откинулся на спинку кресла, наблюдая за девушкой.

Морозова отрешилась от мира, внимательно читая документацию. При этом одной рукой теребила прядь волос, а губы периодически покусывала, прежде чем внести какие-то правки. «Оракул» через линзу транслировал мне, что конкретно она делает, и я не спешил вмешиваться. Пока что все было правильно.

Наконец, стюардесса объявила взлет, и самолет вскоре оторвался от земли. Мое княжество ждало нас.

Глава 3

Самолет опустился в Красноярском аэропорту уже в четвертом часу утра. Однако это не помешало местной администрации организовать нам встречу. Впрочем, еще из иллюминатора я прекрасно рассмотрел бойцов Царской Службы Безопасности. Опричники разбудили бы кого угодно, так что и комитет по встрече нового князя собрался правильный.

Мы с Викторией вышли на уже приставленный трап, и я, поддерживая невесту под руку, повел девушку вниз. Люди Романовых к этому моменту уже выстроились плотной коробочкой, блокируя подходы к нам.

Сойдя на землю, я прошел между бойцами с улыбкой на лице. И внимательно следя за тем, как смотрят на меня красноярские власти. Первым поклонился, стоило нам приблизиться, градоначальник — невысокий, уже с сединой в редких волосах, но очень прилично одетый мужчина лет пятидесяти.

— Добро пожаловать, Дмитрий Алексеевич, — произнес он, разгибая спину. — Позвольте представиться, управитель славного города Красноярска — боярин Островерхов Нестор Петрович.

Я не слишком быстро кивнул, бегло просматривая досье «Оракула» на него.

— Рад знакомству, Нестор Петрович. Это моя невеста, боярышня Морозова Виктория Львовна, владелица города Енисейска, — представил я стоящую рядом девушку. — Надеюсь, с нашим размещением проблем не возникнет? Мы прибыли не на один день.

Боярин вновь поклонился, однако никакого раболепства в этом жесте не было. Чувствовалось, что он знает себе цену и прекрасно представляет, как со мной общаться. И это будет ему плюсом — куда хуже было бы, если бы Нестор Петрович трясся от страха или относился ко мне с пренебрежением.

— Не сомневайтесь, Дмитрий Алексеевич, все уже готово, — заверил градоначальник. — Мы подготовили для вас два этажа нашей лучшей гостиницы... Как вы знаете, резиденция великого князя пострадала. Но мы обеспечим вам должный комфорт.

— Хорошо, — кивнул я. — Тогда прямо сейчас и поедем.

— Дмитрий Алексеевич, — заговорил второй встречающий — в униформе ЦСБ с майорскими знаками различия. — Позвольте представиться и мне, Зыков Александр Сергеевич, глава красноярского отделения Царской Службы Безопасности.

Я вновь кивнул, разглядывая человека передо мной.

Вроде бы Емельян Сергеевич должен был вычистить всех запятнавших себя беззаконием, но и безоглядно доверять Зыкову не стоит. Майор сидит в городе, пережившем бои на улицах, но пока что я не могу быть уверен в том, как он ведет дела в Красноярске. «Оракул» выдал его послужной список, и на первый взгляд ничего подозрительного в досье не имелось.

— Рад знакомству, Александр Сергеевич, — сказал я. — У вас есть что-то для меня прямо сейчас, или мы можем отправляться в предоставленные городом номера?

Майор кивнул и, раскрыв форменную куртку, вытащил из внутреннего кармана флешку.

— Велено вручить лично в руки, Дмитрий Алексеевич, — пояснил он, глядя, как мои люди кладут руки на винтовки.

Кивнув своей охране, я взял носитель и сунул его в карман.

— Благодарю. Нестор Петрович, вы с нами? — уточнил я у градоначальника.

— Полагаю, нам лучше будет встретиться за завтраком в гостиничном ресторане, Дмитрий Алексеевич, — ответил тот, слегка качнув головой. — Я как раз буду готов отчитаться перед вами по своему направлению.

Ну да, мой прилет стал, откровенно говоря, неожиданностью. Еще утром ни о каком новом князе здесь и не знали. А я не только был одарен всем княжеством, но и решил тут же лететь с внеплановой проверкой посреди ночи, когда большинство сотрудников администрации смотрят уже третий сон.

— Буду рад видеть вас на завтраке, — кивнул я. — Виктория, едем?

Моя невеста кивнула с легкой улыбкой.

— Едем, Дмитрий.

Приветствующие нас люди расступились, уходя к своим машинам. Мы же прошли к уже готовым автомобилям с гербами Романовых. Технику доставил второй борт, на котором прилетели и бойцы. Так что проблем с оборудованием и людьми на первых порах у меня не будет, а после начну набирать собственную армию.

Прилетевший со мной Виталя почтительно открыл дверь перед Морозовой, пока я остановился переговорить со своими бойцами. Всего их было пятьдесят — часть пришлось забирать у Романовых на Урале. Но для меня сейчас каждый будет на счету.

— Марат Ростиславович, распределите дежурства так, чтобы как минимум четыре человека неотлучного сопровождали Викторию, — распорядился я. — Со мной — постоянно двое. Это хоть и наша земля, но мало ли какие закладки Измайлова выползут на свет. Пока что не расслабляйтесь.

— Будет сделано, Дмитрий Алексеевич, — отозвался командир сводного отряда, склонив голову в ответ на мои слова.

Запрыгнув во внедорожник, я кивнул Витале, и мы поехали вслед за машиной градоначальника.

Только пару дней назад я сказал младшему лейтенанту Сбитневу, что у нас укомплектована дружина, и вот теперь у меня появились вакансии на огромную армию — ведь у меня не было никогда собственных солдат, а пользоваться людьми красноярских бояр — показывать свою слабость, не поймут.

С учетом того, что численность подданных рода Романовых с моим назначением в Красноярск увеличилась почти что вдвое, количество разрешенных законом подразделений тоже должно вырасти. До почти что трехсот тысяч, если считать вместе с Казанью. Огромное войско, если собрать всех вместе, способное захватить какое-нибудь небольшое государство. И капля в море, когда ты сам организуешь охрану каждого значимого предприятия, транспорта и прочих важных для рода объектов.

Собственно, из ста пятидесяти тысяч бойцов Романовых непосредственно саму семью сторожит меньше двухсот на постоянной основе, и еще до тысячи может быть переброшено в короткие сроки с ближайших точек. У меня будет примерно такая же ситуация — территория большая, значимых объектов много, а ведь я еще строиться буду.

Виктория нажала на кнопку, поднимая стекло, и я повернулся к невесте.

— Кажется, тебе понравилось управлять княжествами, — заметила она с легкой улыбкой. — Я ведь помню по ЦГУ, как ты говорил о себе, что не рвешься ни к власти, ни к управлению.

Я пожал плечами.

— На самом деле, разумеется, это большая ответственность. И я по-прежнему не слишком рад такому повороту событий. Но смерть Кирилла Руслановича многое перевернула с ног на голову, и выбора у меня уже не осталось. Мы ведь не рассматриваем всерьез возможность выйти из рода, чтобы сохранить положение ни за что не отвечающего человека. В новом положении есть как свои минусы, так и свои плюсы. С одной стороны, я буду тратить время и силы на то, чтобы заботиться о своих подданных, а с другой, у меня будет больше рычагов для принятия нужных мне решений. Да, это не совсем то, чего я хотел, но жизнь идет дальше, и нужно двигаться вместе с ней. Романовы получили к своему Казанскому княжеству мое Красноярское, и это очень серьезный шаг вперед для всего рода. И должен заметить, крайне выгодный шаг. Причем выгодный и мне лично. Моя семья очень многое для меня значит, и я бы не посмел предать ее интересы ради собственных прихотей. Я не капризный мальчик, я княжич. Теперь уже князь.

— Не род для человека, а человек для рода, — кивнула в ответ на мои слова Виктория.

— На том и стоим, — подтвердил я, после чего взял ее за руку и погладил пальцы. — Да и потом, так или иначе, возвращать такой подарок государю? Я не самоубийца.

— Да, царь мог бы не понять, — с легкой улыбкой ответила Виктория. — А так он еще прочнее нас связал, вручив мне город, который входит в твое княжество.

Я улыбнулся, гладя ее пальцы.

— Своеобразное напоминание, кому быть главой семьи, — посмеялся я негромко. — Впрочем, все равно все княжество будет принадлежать нам двоим.

Дальше мы ехали уже молча. Моя невеста явно устала, я, впрочем, тоже израсходовал свой заряд бодрости. Так что когда машины рода Романовых заехали на территорию гостиничного комплекса, мы оба вздохнули с облегчением.

Машина градоначальника замерла чуть в стороне. Сам боярин Островерхов выбираться наружу не стал. Нас же встретили сотрудники гостиницы, и как только мы с Викторией вошли внутрь просторного и богато украшенного холла, градоначальник уехал досыпать.

Нас проводили к стойке регистрации, где улыбчивая девушка в униформе, стилизованной под восемнадцатый век, вручила ключи от нашего номера. Как и полагается для моего статуса, нам принадлежал самый верхний этаж. Виктория, разумеется, разместилась на предпоследнем — все же не жена пока что, в одних покоях жить не стоит, чтобы не порождать сплетни.

Я, конечно, на злые языки в отношении себя внимания не обращаю. Но за попрание чести моей невесты придется ведь убивать. А кто тогда в Русском царстве из благородного сословия останется?

На обоих наших этажах имелись помещения как для слуг, так и для охраны. Виктория в сопровождении верного Григория и части моих солдат вышла на своем, я поехал дальше, не забыв поцеловать ей руку на прощание.

Маленькую комнату рядом со мной занял Виталя. Слуге пока что предстояло не только крутить руль, но и исполнять обязанности по обеспечению моего комфорта. Бойцы заняли позиции для несения дежурства.

Как только получил подтверждения от бойцов, что все в полном порядке и под контролем, я не стал больше ничего сегодня делать, а принял душ и рухнул в постель, не забыв поставить будильник на шесть утра.

* * *

Московская резиденция кайзера Германского рейха.

Его высочество принц Герберт фон Бисмарк хмуро смотрел на письмо в своих руках. Дед был разгневан и немедленно требовал явиться в Берлин, чтобы отчитаться лично о последних событиях. И предупредил, что Романовы получат оборудование с личных производств Герберта — чтобы внук осознал вину и задумался над своим поведением, ему и придется расплачиваться.

Свою супругу принц сегодня не видел, но был прекрасно осведомлен, где та находится. После визита к великому князю Выборгскому Анна Михайловна тут же отправилась под охраной своего рода в патриаршую резиденцию. И вот уже несколько часов не показывалась на улице.

Принц вполне отдавал себе отчет в том, из какой семьи его супруга, а потому не видел в ее поведении ничего крамольного. Как бывший глава Министерства иностранных дел, Соколов вполне мог быть в курсе, что Герберта в срочном порядке отзывают на родину. А от Михаила Викторовича об этом узнала и Анна Михайловна. И что заехала исповедаться не к рядовому священнику, а к главе церкви — тоже ничего странного, все-таки Соколовы практически герцоги, тут клирик нужен особый.

Повертев еще раз письмо, Герберт вздохнул и поджег его. Глядя, как бумага сворачивается под действием пламени, его высочество аккуратно убрал ее в пепельницу.

Пришла пора отдавать приказы. Уже завтра нужно покинуть Москву, и поспешным отъезд выглядеть не должен. А значит, требуется поднять посольство на ноги и все подготовить. Официальную причину отбытия даже выдумывать особо не придется — война Римской империи с Британской империей потребует от Германского рейха решительных действий, в том случае, если кто-нибудь попробует втянуть страну в конфликт. И принц, присутствующий на родине, может в одиночку перевернуть ход любого боя.

Убедившись, что от документа остался только пепел, Герберт снял телефон с рычага и принялся раздавать указания. Настроение его высочества было далеким от хорошего.

А наутро, когда принцу сообщили, что государь Русского царства Михаил II подарил Дмитрию Алексеевичу Романову целое княжество, Герберт фон Бисмарк стал еще более недоволен.

— Дорогой, я должна остаться и помочь с реставрацией монастыря, — глядя на супруга, пребывающего в крайней степени недовольства, сообщила Анна Михайловна.

— Разве некому этим заниматься в целой стране? — спросил принц. — Твой долг — следовать за мужем, Анна. Я возвращаюсь, и ты поедешь со мной! Как получать подарки, так ты моя жена, а как исполнять супружеский долг, великая княжна другой страны?!

Соколова ничем не выдала, насколько открывшаяся сторона супруга была для нее неприятна. Он, конечно, хорош собой и богат, но сам виноват в своих проблемах, а пытается срывать злость на жене? Княжич Романов так никогда бы не поступил.

Эта простая мысль придала сил, и великая княжна чуть расправила плечи. И хотя хотелось ответить резко и хлестко, ставя принца на место, заговорила она со спокойным лицом:

— У меня есть обязанности, Герберт, — произнесла Анна Михайловна. — Я сказала, что я должна остаться, и я остаюсь. Хочешь и дальше враждовать с Русским царством — пожалуйста, но я в этом участвовать не собираюсь. Ты, может быть, и принц, но я — великая княжна из клана Рюриковичей, рода куда более древнего, чем твой. И вытирать об себя ноги не позволю никому. Ты думаешь, у тебя проблемы из-за того, что ты решил играть против Романова? Тронь меня, и ты узнаешь, что такое настоящие проблемы. Прощай, Герберт, встретимся, когда ты возьмешь себя в руки и поймешь, какую ошибку совершил.

И больше не говоря ни слова, она резко развернулась на каблуках. Цокот сапожек по плитам пола, казалось, вбивал гвозди в виски его высочества Германского рейха. Герберт рванул ворот рубахи, резко начавший стискивать горло. Пуговицы зазвенели по помещению.

Однако супруга была права, а он вновь ее не послушал. Вбитая с детства убежденность, что его высочество не может ошибаться, вновь испортила ему жизнь. Но и брать себя в руки Герберт уже научился.

— Ваше высочество? — ответили на том конце провода, когда принц поднял трубку.

— Моя супруга остается в Русском царстве. Обеспечьте ей доступ к моим счетам, она не должна испытывать нужды. Это ясно?

— Так точно, ваше высочество.

Бросив трубку на рычаг, принц вздохнул. Может быть, он и был вспыльчив, но в скупости обвинять принца Германского рейха никто не посмеет. Проведут немного времени порознь, затем снова встретятся. Обычное дело для такого скоропостижного брака.

* * *

Красноярск. Княжич Романов Дмитрий Алексеевич.

Открыв глаза за минуту до будильника, я отменил сигнал и откинул одеяло в сторону с помощью дара. Мягкая перина так и манила остаться и, плотно закрыв глаза, вернуться в страну сладких снов. Но разум возобладал над сиюминутным искушением, и я рывком встал на ноги.

В гостиной моих покоев уже звучали знакомые шаги — Виталя проснулся даже раньше меня. Сквозь щель под дверью до меня донеслись ароматы крепкого кофе, и я, накинув на плечи халат, пошел на этот чудесный жизнеутверждающий запах.

— Доброе утро, князь, — поклонился мне Слуга, глядя на мое заспанное лицо с улыбкой. — Твой утренний кофе готов, костюм для завтрака составлен, герб Красноярска добавлен к родовому гербу Романовых. Сегодня закончат подготовку всей одежды, уже завтра весь гардероб будет готов. Я также навел справки, в течение недели нам могут нанести твой герб на все машины и доспехи.

Я принял у него из рук чашку кофе и сделал первый глоток. Живительная влага тут же пробежалась обжигающей волной по внутренностям, взбодрив и придав сил.

Виталя тем временем продемонстрировал мне одежду с обновленным гербом. Никаких нареканий, разумеется, у меня не возникло — Слуга прекрасно справлялся со своими задачами.

— Ты вообще спал? — спросил я, кивком указывая ему на кресло.

Но садиться тот не стал, хотя было заметно, насколько Виталя вымотался. Все-таки он не одаренный, к тому же уже не так молод, и бессонные ночи для него так легко не проходят.

— За рулем сегодня будет Петр, — ответил он негромко. — Я как раз через пятнадцать минут сменяюсь. Решил дождаться, пока ты проснешься, чтобы доложить о проделанной работе.

— Ни к чему высиживать, я вполне и сам могу одеться, — махнул рукой я. — Иди отдыхай. Ты мне нужен выспавшийся и внимательный. А как проснешься, узнай, где у них здесь можно достойно перекусить. Мне нужно будет сводить Викторию на свидание. И свяжись с моими ювелирами — мне пригодится их представитель здесь. А то моя невеста осталась без подарка в честь обретения Енисейска, а это непорядок.

— Как прикажешь, князь, — ответил Виталя, кивая в ответ. — Передать, чтобы Григорий будил Викторию Львовну?

Я покачал головой. Завтрак только через два часа, у моей невесты еще было время поспать. К тому же не князья должны спешить к подданным, а подданные к князьям. И пускай Морозова еще не моя жена, но уже сейчас нужно закладывать будущие взаимоотношения с местными благородными людьми.

— Не надо, в случае необходимости бояре подождут свою будущую княгиню, — озвучил я свои мысли.

Виталя кивнул и направился к выходу. Уже в дверях он столкнулся с Петром.

Строго говоря, Петр не был Слугой, но совмещать обязанности был обучен. В свое время в бойцы переквалифицировался из помощника управляющего казанским особняком. Карьера у Петра Степановича сложилась столь удачно неспроста — Степан Витольдович, секретарь князя Романова, приходился ему родным отцом.

— Доброе утро, Дмитрий Алексеевич, — с поклоном поприветствовал меня Петр. — Мне передали, что боярышня уже проснулась и будет готова присоединиться к вам на завтраке через полчаса.

Я улыбнулся. Выходит, и Виктория хотела пораньше приступить к своим непосредственным обязанностям. Впрочем, это правильно — работы у нас будет много, и лучше начать разбираться в делах раньше, чтобы успеть больше.

Как бы там ни было, нас на Урале ждали наномашины.

— Хорошо, передай пока Григорию, что я планирую спускаться в семь утра.

— Будет исполнено, Дмитрий Алексеевич, — вновь поклонился Петр.

А я прошел в ванную. Нужно привести себя в порядок перед встречей с собственной невестой.

И у Островерхова поинтересоваться, где здесь подходящий полигон. Получив Красноярское княжество, я увеличил силу своего дара. И его нужно обкатать, чтобы правильно распределять и рассчитывать собственную мощь.

Все-таки семья Романовых серьезно приросла подданными, а это значит, что все члены рода стали значительно сильнее. И это — моя заслуга, могу собой гордиться.

С этой мыслью я и вышел из своих покоев к лифтам, уже собранный и готовый к первому дню в статусе князя Красноярского. Посмотрим, что мне досталось в наследство от Измайлова.

Глава 4

В ресторан мы спустились с Викторией вместе. Нас встретил сотрудник гостиницы, тут же согнувшийся в поклоне.

Нас проводили к отдельному помещению, зарезервированном как раз на случай приезда высоких гостей. Богатая обстановка, много золота в интерьере — не место для приема пищи, а помпезный музей. Конечно, прежний владелец был великим князем и этот титул обязывал, но, на мой взгляд, с роскошью в зале получился перебор.

Впрочем, на моем лице эти мысли никак не отразились. Я лично придвинул стул Виктории, а сам разместился во главе стола справа от нее. Оставив нам меню, сотрудник замер за закрытой дверью, готовый отозваться по первой трели серебряного колокольчика, висящего в аккуратной золотой арке.

Официальный завтрак, когда все будет готово для постояльцев — восемь утра, об этом нас предупредили еще ночью на стойке регистрации. Но кто откажет князю? Так что у нас имелась возможность спокойно перекусить, прежде чем заняться делами.

— Хороший выбор, — оценила список предлагаемых блюд моя невеста. — Полагаю, гости великого князя наложили отпечаток на здешнюю сферу услуг. И, признаться честно, я и половины названий не знаю — это французская кухня?

Я кивнул, дожидаясь, когда девушка определится с выбором.

— Она самая. У кого-то были и свои особняки в черте города, разумеется, а остальные устраивались здесь, — произнес я. — Но теперь, понятное дело, эти особняки свободны. У Измайлова было слишком много активных сторонников, которые теперь лежат в земле. Царские службы, само собой, вывезли все ценное, и вряд ли мы хотя бы кусок драпировки целый найдем. Но здания стоят, территория готова принимать новых хозяев.

Она приподняла бровь, глядя на меня поверх меню.

— Уже есть план, как распорядиться освободившейся недвижимостью? — уточнила моя невеста.

— Все будет зависеть от того, что нам расскажет градоначальник, — пожал плечами я, сложив пальцы в замок. — У города вполне могут иметься нужды, которые я упустил из виду. Красноярск сильно пострадал во время мятежа, и я думал о том, чтобы продать часть свободной недвижимости, а деньги пустить на восстановление города.

— Благородный порыв, но кто станет покупателем? — тут же спросила Морозова. — Пускать на свою территорию потенциальных конкурентов — опрометчивый шаг.

Я улыбнулся в ответ.

До приезда Островерхова было порядочно времени, можно и обсудить планы на княжество. Тем более, что раз уж Морозова проявляет такой интерес, для меня будет глупо отказываться от ее участия.

— Поэтому и особняки предполагалось продавать среди инвесторов, которые вложат деньги в восстановление моего княжества, — произнес я. — Мы можем заказать, если ты готова.

Виктория бросила взгляд на колокольчик, и в него ударил крохотная иголка льда. Зазвенел металл, звук еще только растекался по помещению, а слуга уже заглянул к нам.

А пока она заказывала нам еду и кофе, я отвлекся на «Оракула». Вчерашние отчет по значимым людям Красноярска был готов, и мне требовалось несколько минут, чтобы с ним ознакомиться.

В информации, собранной искусственным интеллектом, хватало белых пятен. Во-первых, не тот здесь уровень цифровизации, как в столице или на том же Урале, практически целиком и полностью усеянном производствами. Впрочем, этот момент я со временем исправлю. Во-вторых, конфликт с великим князем физически уничтожил множество бумаг и документов, которые не были внесены в компьютерные базы данных. Или изначально не планировалось их вносить.

Итак, Зыков Александр Сергеевич — майор Царской Службы Безопасности. Должность получил в связи со скоропостижной кончиной предыдущего владельца кабинета главы Красноярского отделения ЦСБ за пособничество другим странам и взятки. Честен, упорен, въедлив, но — всего лишь исполнитель, сам не проявляет особой инициативы.

С одной стороны такая характеристика для главы Красноярской опричнины дурной знак, с другой — я могу его использовать, как мне вздумается. Нужно будет обсудить этот вопрос с Невским, полагаю, Емельян Сергеевич легко переподчинит Зыкова мне.

А вот с Островерховым Нестором Петровичем все куда сложнее.

Боярский род уже на протяжении трех поколений занимал пост градоначальника. И хотя никто не смог доказать его причастность к делам Измайлова, но слишком у Нестора Петровича высокий пост, чтобы не знать, о чем думает великий князь.

Вместе с тем боярин Островерхов грамотно организовал реставрацию города, вовремя реагировал на проблемы. А до того вполне успешно справлялся со своими обязанностями. И хотя «Оракул» нашел запасную подушку безопасности рода Островерховых в Поднебесной империи, припрятанных там двух миллионов рублей лишать я его пока не стану. Однако помнить о том, что боярский род готов сорваться с места, если припереть их к стенке, естественно, буду.

Природа человеческая такова, что меняются очень немногие, тем более в таком возрасте, как у градоначальника. И если Нестор Петрович приворовывал у великого князя Красноярского, то и у меня обязательно попытается. Пусть не сразу, а только когда убедится, что при моем правлении можно работать по старым схемам.

Виктория дождалась, пока я уберу телефон.

— Что-то важное? — уточнила она, глядя на мое лицо. — Ты напрягся.

— Не думал, что это так заметно, — улыбнулся я.

Морозова хмыкнула.

— Я наблюдательна, знаешь ли, без этого в науке делать нечего, — заметила она.

— Читай, — сказал я, протягивая ей файл по Нестору Петровичу. — Когда закончишь, обсудим. Время еще есть.

Пока боярышня знакомилась с досье боярина, нам принесли еду. Виктория рассеянно листала документ, не глядя ела, что было на тарелке. А я спокойно насыщался, любуясь своей невестой. Все-таки права народная мудрость — смотреть, как другой работает, всегда приятно. Особенно если это молодая красивая девушка.

Отложив телефон, Морозова доела свою семгу, запила ее чашечкой кофе, и только после этого подняла на меня взгляд. Я к этому моменту свою порцию уже добил и потягивал свой напиток.

— Полагаю, раз ты читаешь это перед встречей, это достоверная информация, — начала она. — Снова твой «Оракул»?

Я замедленно кивнул, не торопясь ее перебивать. А Виктория убрала прядь за ухо и продолжила:

— Я не думаю, что Нестор Петрович будет опасен, — произнесла моя невеста. — Его бы уже убрали, как всех, кто оказался причастен к делам мятежников. Да, он работал на Измайлова, но ведь законов не нарушал.

— А счет в заграничном банке? — уточнил я, продолжая наблюдать за ней.

— Это вполне могут быть и семейные накопления, — пожала плечами моя невеста. — Сколько таких счетов есть у Романовых?

Я хмыкнул в ответ, а Виктория продолжила:

— К тому же, для человека, который хотел бы действительно спрятать свои грязные финансы, Нестор Петрович поступил бы очень глупо, отдав деньги нашему стратегическому союзнику, — заметила она. — Поднебесная империя с радостью выдаст и его миллионы, и самого боярина вместе со всей его семьей, как только тот будет объявлен вне закона государем Русского царства. Так как император прекрасно понимает, что русский импорт важнее пары миллионов рублей, которые к тому же еще и отмывать придется. Нет, прятать деньги нужно иначе, и градоначальник столицы великого княжества обязан это понимать.

— Вот как? — улыбнулся я.

— Я кажусь смешной? — уточнила Морозова, глядя на меня с приподнятой бровью.

— Нет, — покачал я головой. — Мне нравится слушать, как ты рассуждаешь. Пожалуйста, продолжай. Если бы я не хотел узнать твое мнение, я бы не дал тебе прочесть досье боярина. Это все-таки секретная информация.

Виктория покачала головой, глядя на меня из-под приспущенных ресниц.

— Конечно, я не утверждаю, что все так и есть, — закончила мысль моя невеста, — но предлагаю не рубить голову живому человеку на основе одних лишь подозрений.

Я кивнул в ответ.

— Что же, разумно, — прокомментировал я. — Но прошу не слишком доверять ему пока что. В конце концов, я всегда могу поступить по примеру нашего куратора Царской Службы Безопасности — хранить компромат до нужного момента.

Морозова вскинула бровь и улыбнулась.

— Полагаю, и эта сторона вашей жизни, князь Красноярский, вскоре станет мне известна? — спросила она, подчеркнуто наигранно вздыхая.

— И не только она, — заверил я. — Так вот, вернемся к вопросу о свободной недвижимости. Пока государь владел княжеством, она была его собственностью, но теперь перешла под мою руку, и я вижу пока что только два способа ей распорядиться — либо распродать среди тех, кто пожелает вложить свои средства в мою землю, либо начать раздавать в виде благотворительности.

— Дом призрения князя Романова? — уточнила Виктория, взяв чашку с кофе обеими руками. — Это придаст тебе популярности среди населения.

— Да, — согласился я. — Но особняков почти полсотни, вряд ли в Восточной Сибири найдется столько беспризорников, чтобы заполнить их все. Так что подумай на эту тему. Я готов прислушиваться к твоим советам, Вика.

Моя невеста чуть покраснела, отводя взгляд. До сих пор не привыкла к такому вольному обращению. Впрочем, мне тоже было непривычно — когда почти двадцать лет впитываешь, как общаются окружающие люди, поневоле старые нормы начинают подменяться.

— «Оракул», соедини меня с Петром, — вздохнул я, дождавшись, когда боярышня закончит с кофе.

— Слушаю, князь, — отозвался в наушнике мой сегодняшний Слуга.

— Мы ждем в гости боярина Островерхова, — напомнил я. — Принеси нам с Викторией оборудование для работы.

— Будет исполнено, князь, — ответил тот, и оборвал звонок.

Морозова посмотрела на меня с вопросом в глазах. Мой телефон так и остался лежать между нами заблокированный. Вместо слов я вытащил из ушной раковины маленький наушник. Боярышня усмехнулась.

— Ты всегда носишь с собой какое-нибудь устройство связи? — спросила она. — К линзе я привыкла, и уже даже не замечаю, когда она есть.

Я кивнул.

— Практика показывает, что чем раньше ты узнаешь о проблеме, тем легче ее разрешить, — ответил я негромко, вставляя наушник обратно. — И потом, есть вещи, о которых лучше посторонним не знать. А мой «Оракул» работает круглосуточно, и мое вмешательство может потребоваться в любой момент.

Виктория покачала головой и заговорила твердо и решительно.

— На правах твоей невесты мне стоит побеспокоиться о твоем отдыхе. Если так и дальше будет продолжаться, я рискую стать вдовой, так и не став княгиней. Ты же не станешь возражать? — уточнила она уже менее уверенным голосом.

Посмеявшись, я взял свою невесту за руку и несколько секунд просто гладил ее тонкие пальцы. В это момент двери в зал открылись, и уединение было нарушено приходом Петра.

— А вот и Островерхов, торопится, — заметил я, когда «Оракул» подсветил мне на карте города подъезжающий к гостиничному комплексу автомобиль градоначальника.

До назначенной встречи в восемь утра оставалось чуть меньше получаса. Но Нестор Петрович не мог себе позволить заставлять нас ждать, так что прибыл с запасом времени.

— Ему нужно хорошо себя проявить, естественно, он торопится, — прокомментировала Виктория, раскрывая свой ноутбук.

— «Оракул», подключи нас к сети, — потребовал я, и искусственный интеллект легко предоставил нам доступ.

Вставив флешку, которую мне передал вчера майор, я быстро пробежался по ее содержимому. Списки дел, заведенных на данный момент по жителям моего княжества, характеристики основных управляющих. Информация не самая важная, так как практически полностью дублировала уже собранное «Оракулом». Но хватало и того, о чем искусственный интеллект знать не мог. Весьма неплохой и ценный подарок.

Если Зыков при нашей встрече соврал, маскируя передачу своей флешки под приказ начальства, содержимое носителя — отличный шаг, чтобы наладить наши отношения. А если ему действительно передали приказ, тем более следует держать такого исполнительного майора под рукой.

Охрана Романовых встретила автомобиль градоначальника ровным строем, преграждающим Островерхову дорогу. Нестор Петрович не стал возмущаться, дождался, когда бойцы получат разрешение пропустить боярина внутрь.

В наш небольшой зал для благородных гостей он вошел, неся в руке толстый кожаный портфель с золотыми вензелями своего рода. Выглядело солидно, хотя по лицу самого мужчины легко угадывалось, что эту ночь он не спал вовсе. Однако перед нами он не робел, поклонился с достоинством.

— Доброе утро, Нестор Петрович, — кивнул я. — Садитесь на любое удобное вам место. Перекусите, прежде чем мы начнем?

Первым делом боярин поставил свой портфель к ногам, и только потом опустился на сидение.

— Благодарю, Дмитрий Алексеевич, но я уже сыт, — ответил Островерхов. — Если не возражаете, я хотел бы приступить к отчету о делах Красноярска. Прошу простить за дерзость, князь, но у меня по-прежнему имеются обязанности, требующие неукоснительного внимания.

Виктория ободряюще улыбнулась Нестору Петровичу, а я просто указал ладонью на столешницу. Боярин вытащил портфель и, щелкнув ажурными замками, которые сами бы сошли за произведение искусства, извлек наружу стопку архивных папок.

— Прошу, Дмитрий Алексеевич, — придвинув бумаги ко мне, склонил голову градоначальник. — Если у вас появятся вопросы, я готов на них ответить.

Человек всю ночь готовился к этому моменту, и это не удивительно — в моей воле снять его с хлебной должности. Однако, как и обещал своей невесте, рубить голову Нестору Петровичу только за наличие денег на счету в другой стране, не собирался.

— Что ж, давайте начнем, — кивнул я, раскрывая первую же папку. — Виктория, поможешь нам?

Морозова с готовностью придвинула к себе папку с символом медицины. Названия я разглядеть не успел, но мнению своей невесты доверял, так что она правильно выбрала, с чего начать. Мне же достался налоговый журнал.

Все поступления, разумеется, в отчете для меня никто не детализировал, только конечную сумму раз в месяц. И, судя по тому, что я вижу, дела города незначительно улучшились за последний отчетный период.

— Помогло восстановление или что-то еще случилось? — уточнил я, глядя на Островерхова.

Нестор Петрович сразу смекнул, о чем речь, хотя смотрел исключительно на меня.

— Я взял на себя смелость вложить собственные средства, князь, — ответил он. — Конечно, это капля в море, и потребуется еще больше. Но хотя бы часть людей мне удалось удержать на месте. Предприниматели массово закрывались, когда великое княжество отошло государю. Многие переезжали на Урал.

Да, и я лично приложил к этому руку, когда работал с дедом.

— Почему я не увидел информации о ваших вложениях? — уточнил я, не сводя взгляда с градоначальника.

— Я делал их... неофициально, Дмитрий Алексеевич.

Виктория оторвалась от чтения своей папки и взглянула на боярина с интересом.

— Почему? — уточнила она.

— Потому что средства были нажиты нелегально. Я знаю о пяти транзакциях на общую сумму в пять миллионов рублей, — ответил я за Островерхова. — Но я не буду вас за это винить, Нестор Петрович, вы делали то, что могли для защиты своего дома. Ваши вложения, если захотите, будут вам возвращены в полном объеме. Оплатите налоги, как положено, и можете пользоваться без оглядки на закон.

Градоначальник кивнул, хотя было заметно, что нервничал. Сумма не такая большая, чтобы тянула на казнь, но я мог изъять деньги в свою пользу, оплатив с них налоги уже самостоятельно. А мог и проигнорировать этот вопиющий факт.

— Благодарю, Дмитрий Алексеевич, — ответил Островерхов, — но я бы предпочел, чтобы мои средства были использованы с пользой для Красноярска. Моя семья живет здесь уже несколько поколений, и я считаю себя обязанным помогать своему родному городу.

«Оракул» эти транзакции видел. И я о них знал, но было важно, во-первых, показать градоначальнику, что я обладаю информацией, во-вторых, заставить его признаться. Что он, собственно, и сделал.

— Хорошо, Нестор Петрович, вы восстановили работу хлебного комбината, выплатили долг перед сотрудниками и выдали им подъемные, — сказал я после короткой паузы. — Откуда вообще такой долг мог образоваться?

— Оплата проходит из бюджета на квартал, — произнес Островерхов, — однако великий князь отложил этот вопрос, а после было уже поздно.

Я кивнул. Предприятие было достаточно мощным, чтобы обеспечивать потребности не только города, но и трети княжества.

— Есть еще невыплаченные обязательства перед людьми? — уточнил я, закрывая налоговую книгу.

— Внешний долг перед «Руснефтью» за последний месяц, — ответил тот.

— Считайте, что его уже нет.

Мне даже сумму уточнять не нужно. Отец с братом легко закроют этот вопрос.

— Что-нибудь еще?

— Социальные выплаты были прекращены, — сказал Нестор Петрович. — Но мы готовы их возобновить. Кроме того нужны вложения в городскую инфраструктуру — мы до сих пор не все восстановили после мятежа. По предварительной оценке нам потребуется еще шесть миллионов, и я, честно признаться, не знаю, где их брать.

Ночью город не произвел на меня впечатления разрушенного. Однако уже утром я с помощью «Оракула» убедился, что работы предстоит немало. Так что морально был готов к такому повороту.

— Как говорит мой отец, князь Романов, если вопрос стоит лишь в деньгах, это не проблема, а траты, — с улыбкой ответил я. — Не переживайте, Нестор Петрович. Теперь княжество Красноярское принадлежит мне, и я сделаю все, чтобы превратить его в самое лучшее княжество Русского царства. И со временем вы в этом лично убедитесь. Пока что надеюсь, вы поверите мне на слово?

Боярин поклонился.

— Разумеется, Дмитрий Алексеевич.

— Тогда давайте определимся с тем, какие дыры нам нужно латать прямо сейчас и проедем с вами посмотрим лично, как обстоят дела. Да пообщаемся с людьми, послушаем, что они скажут. Вы же не возражаете, Нестор Петрович?

Островерхов не стал скрывать удивления.

— Вы будете общаться с царскими людьми, Дмитрий Алексеевич?

— А как иначе? — развел руками я. — Раз они живут в моем княжестве, я обязан о них заботиться. Почему вас это удивляет?

— Великий князь никогда не снисходил до общения с неблагородным сословием, — пояснил тот. — Собственно, всю работу за него делали мы, бояре.

Я улыбнулся, откинувшись на спинку кресла.

— Забудьте о тех временах, Нестор Петрович. Теперь я ваш князь. И я наведу здесь порядок. А теперь давайте уже приступим к работе. Итак, куда нам ехать в первую очередь?

Глава 5

«Монстр» остановился перед воротами клинического госпиталя. Первое учреждение для посещения выбрала моя невеста, так что ничего удивительного в том, что мы прибыли именно сюда, не было.

Боярин Островерхов вышел из своей машины первым. Ему навстречу уже шел худой и недовольный сотрудник клиники.

— Заведующий, — сообщил я Виктории. — Поговорим с ним.

Охрана открыла нам двери, и мы выбрались на свежий воздух. Погода была относительно хорошей — несмотря на тучи, ни осадков, ни ветра не было.

Подав Морозовой руку, я повел ее к входу.

Пока мы приближались, я заметил, что на нас смотрят из окон госпиталя. Небывалое дело, похоже, для Красноярска, когда аристократ снисходит до простых людей. А ведь в Казани мы часто так делали. Бывало, всей семьей присоединялись к нашим подданным во время праздников. К своему столу приглашали наиболее отличившихся простых людей. Что ж, и здесь заведем схожую традицию.

Главврач смотрел на нас из-под толстых стекол очков в дешевой пластиковой оправе, на руках со вздутыми венами — ремешок поношенных часов. Дурной знак. Обычно такая должность предполагает доход. Впрочем, ознакомившись с финансовым положением госпиталя, я чего-то подобного и ожидал.

Мужчину потряхивало от холода, и я походя окружил его коконом, защищая от мороза.

— Нестор Петрович, представьте нас, — велел я.

Градоначальник кивнул.

— Кирилл Тимурович Ростов, заведующий красноярским клиническим госпиталем, — произнес Островерхов, указав рукой на стоящего перед нами человека. — Князь Красноярский Дмитрий Алексеевич Романов со своей невестой, боярышней Викторией Львовной Морозовой.

— Благодарю, Нестор Петрович, — кивнул я, тут же обращая все внимание на Ростова. — Итак, Кирилл Тимурович, прошу, покажите мне, как живет ваше заведение.

Заведующий кивнул и заговорил таким же сухим, как он сам, голосом:

— Прошу за мной, князь, боярышня.

Мы вошли внутрь, и Виктория обвела взглядом обшарпанное фойе. Когда-то помещение ремонтировали, но это было очень давно. С потолка свисали обрывки штукатурки, стены с трещинами. Паркет на полу рассохся и противно скрипел под ногами.

— Это что?.. — выдохнула Морозова.

Я повернулся к Ростову, и тот ответил совершенно спокойным тоном:

— В таком состоянии находится весь госпиталь, Виктория Львовна, — сообщил он. — Великий князь Красноярский перестал поддерживать нас. Я обращался в инстанции, но помощь если и выделяли, я ни копейки из нее не видел. Вы же знаете, что великий князь самостоятельно распределяет дотации из государственной казны. Видимо, были другие важные заботы.

Я кивнул, пока что ничего не говоря. Работница гардероба, пожилая усталая женщина, вручила нам бахилы, и мы продолжили путь.

Лифт красовался выцветшей лентой с пометкой «Не работает». Лестница с погнутыми перилами уводила наверх. По стертым ступенькам было ясно — лифтом не пользуются уже очень давно.

— Где травмпункт? — тут же уточнила моя невеста.

Ростов указал влево.

— Дальше по коридору, — ответил он. — Но стоит ли вам...

Виктория решительно направилась в указанную сторону. Нестор Петрович поспешил за ней, чтобы предупредительно раскрыть двери.

Кажется, я поторопился с выводами. Единственное, что сдерживало жителей от бегства в более благополучные земли — страх перед великим князем. Иначе я не могу объяснить, почему они все еще живут в Красноярске.

Люди сидели на длинных деревянных лавках в ожидании очереди. При нашем появлении некоторые порывались подняться, но Морозова охладила их пыл:

— Не вставайте.

И, пройдя мимо смущенных людей, толкнула дверь внутрь единственного кабинета. Накладывавший гипс мужчина в застиранном халате поднял голову, явно намереваясь крикнуть на нетерпеливого пациента, но, увидев украшения посетительницы, захлопнул рот.

Хотя бы порядок внутри был наведен. Отчетливо воняло хлоркой. Пациент — мальчишка лет десяти — выпучил на мою невесту глаза. Засиженная мухами лампа дневного света жужжала на потолке, периодически моргая.

— Все понятно. Продолжай, — велела Морозова медику и вышла наружу.

Разной я видел Викторию, но, кажется, в таком гневе моя невеста предстала передо мной впервые. И я ее прекрасно понимал, просто держал свои эмоции под контролем чуточку лучше.

Беда княжества не в том, что здесь шли боевые действия. Увы, проблема была гораздо старше, чем мятеж и его подавление. Измайлову просто было наплевать на собственных подданных. И сидящие под ним бояре собрались под стать своему великому князю.

— Нестор Петрович, — обратился я к градоначальнику, — кто курировал госпиталь при великом князе?

Островерхов ответил быстро, явно ожидал подобного вопроса.

— Боярин Красовский, Дмитрий Алексеевич.

— И где он сейчас? — уточнил я, не замечая взглядов присутствующих больных.

— Должен быть у себя дома, — сообщил Нестор Петрович, старательно давя улыбку на лице.

— Хорошо, — кивнул я, после чего коснулся уха, обращаясь к охране. — Отправьте машину к боярину Красовскому. Привезти его сюда немедленно.

— Слушаюсь, князь, — ответил старший.

Я кивнул нашим сопровождающим.

— Пройдемте в ваш кабинет, Кирилл Тимурович, — велел я. — Нестор Петрович, подготовьте мне список всех бояр, которые выжили во время мятежа, и в чьем ведении находятся заведения княжества. Я хочу, чтобы каждый ответственный встречал меня на порученной территории лично.

— Будет исполнено, Дмитрий Алексеевич, — поклонился тот.

— Князь, боярышня, прошу за мной, — предложил нам Ростов.

Под взглядами притихших людей мы покинули крыло травмпункта и поднялись на второй этаж. Везде, куда бы я ни смотрел, бросались в глаза следы упадка. Персонал еще как-то пытался поддерживать порядок, но многое ли могут простые люди, когда вышестоящим наплевать?

Открыв нам дверь своего кабинета, заведующий жестом пригласил нас внутрь. Я вошел первым, оглядывая стопки бумаг и допотопный монитор на старой школьной парте — рабочем столе Кирилла Тимуровича. Собственно, кроме как для бумаг и места-то свободного ни для чего не имелось.

— Садитесь, — велел я хозяину кабинета. — Нестор Петрович, организуйте нам стулья. Виктория?

Морозова молча кивнула. Ее губы были поджаты, веки чуть прикрыты. Девушка держала себя в руках, но я чувствовал исходящий от нее холодок. Не ожидала моя невеста такой картины. А ведь это столица княжества, что же мы найдем в других городах?

Коснувшись ее руки, я взглянул ей в глаза, и боярышня убрала свой покров.

— Задумалась, — прошептала она, слабо улыбнувшись в ответ.

Боярин лично принес нам два стула из соседних кабинетов, и мы с боярышней расселись на них в ожидании, когда прибудет ответственный за обеспечение госпиталя. Оставшийся стоять Нестор Петрович заметно нервничал с каждой минутой задержки, поглядывал на часы. Виктория вела неспешную беседу с заведующим, выясняя, как обстоят дела с лекарствами и расходными материалами. Я же просто рассматривал собственные ногти.

Наконец, в кабинет постучались.

— Войдите, — разрешил после моего кивка Ростов.

Боярин Красовский оказался достаточно широким мужчиной. Возможно, в молодости он был крепок и силен, сейчас погрузнел и подъем на второй этаж заставил его обильно потеть. Вытирая лоб платком, он склонился передо мной в подобострастном поклоне.

Маячивший за его спиной боец моего рода встал за дверью, преградив путь к возможному бегству.

— Дмитрий Алексеевич, здравствуйте, — льстивым голосом обратился ко мне боярин. — Счастлив видеть...

— А я тебя не очень, — оборвал я его речь взмахом руки. — Молчи и слушай, Петр Григорьевич.

Быстро и понятливо закивав, он весь подобрался, изображая готовность тут же броситься выполнять любой мой приказ. Вот только меня таким было не обмануть — его дело мной уже было прочитано.

— Итак, Петр Григорьевич, — заговорил я после короткой паузы. — Ты был назначен ответственным за финансирование и материальное обеспечение этого госпиталя. Я посмотрел, как ты справляешься с этой задачей, и крайне недоволен результатами.

— Дмитрий... — попытался оправдаться тот, но я вновь поднял ладонь.

— Я не давал тебе разрешения говорить, — добавив злости в голос, оборвал я. — Мне, Петя, крайне важно показать благородному сословию, что ваша чудесная синекура закончилась. Измайлов сдох от моей руки, я получил Красноярское княжество, и как раньше уже не будет. И если до вас, казнокрадов и лентяев, это не дошло через голову, я вобью вам это понимание через задницу. Ты как, Петя, на кол хочешь?

У всех присутствующих глаза округлились, а Красовского заметно залихорадило. Он теперь мой подданный, за ним есть существенные грехи, и я вправе карать за них в соответствии с законом. И Петр Григорьевич об этом прекрасно знает. Сумма, которая не дошла до госпиталя, достаточна для того, чтобы боярин лишился головы, а его род — практически всего имущества.

— Н-не хочу, князь, — бледный и трясущийся, он мямлил, испытывая неподдельный страх.

Повернувшись к своей невесте, я улыбнулся ей.

— Вот что значит репутация, — сказал я. — Виктория, как моей невесте, дарую тебе право вершить судьбу этого человека. Стоящий перед нами Петр Григорьевич на протяжении... — тут я повернулся к Ростову, — Кирилл Тимурович, когда прекратились поступления на счет?

Заведующий ответил мгновенно, прекрасно понимая, что вершится не только судьба боярина, но и всего его госпиталя.

— Три года, Дмитрий Алексеевич, — произнес он все тем же сухим голосом. — Живем на пожертвования пациентов да свои накопления тратили...

— Вот так, Виктория, — вновь глядя на Морозову, продолжил я. — Стоящий перед нами человек покупал себе на эти деньги дорогие машины, яхту, недвижимость, катался за границу, где ни в чем себе не отказывал. А в это время дети были вынуждены рождаться в больнице, в которой реанимационных наборов не хватает. Сколько в итоге новорожденных погибло, я озвучивать не стану.

Морозова растратила весь свой гнев. Тяжело это, вот так походя решать судьбу человека. Но и людей ей было жалко, так что никакого сочувствия к боярину она не испытывала.

— Он сможет вернуть средства? — не глядя на Красовского, уточнила у меня невеста.

Я покачал головой.

— Вряд ли. Или можешь, Петр Григорьевич? — последнее уже было обращено к боярину.

— Могу, князь! — тут же заверил он. — Все верну! Дай только срок!

Виктория кивнула мне, подтверждая, что ее такой расклад устроит. Я же медленно поднялся на ноги.

— Три года, Петр Григорьевич, это уже не мало, — произнес я негромко. — Ты присвоил эти деньги себе, а ведь они не из кармана великого князя шли, а из государственной казны Русского царства. Ты не у Красноярска деньги украл, а у царя. И думаешь, что сейчас я тебе все вот так возьму и прощу? Как мне потом в глаза смотреть нашему государю? Меня награждают не за то, что враги Русского царства уходят живыми из моих рук, Петр Григорьевич. Так что я дам тебе сутки. И либо госпиталь получит все до последней копейки, либо твой род перестанет существовать. Я доходчиво объяснил перспективы?

Боярин горячо закивал.

— Очень, князь. Все сделаю, князь. Сейчас же, князь.

— Вывести, — приказал я, и дежуривший за дверью охранник без всяких церемоний взял Красовского за плечо и с силой вытянул его из кабинета.

Я проводил взглядом бледного и все еще пребывающего в легком шоке от случившегося разговора боярина.

— Нестор Петрович, что мы посещаем следующим? Ответственный уже на месте? — обратился я к градоначальнику. — У нас плотный график, я не стану терпеть подобного отношения к моим подданным. Предупредите всех благородных княжества — меня гневить опасно, Измайлов с Толстым это подтвердят. Я не хочу собирать коллекцию оторванных голов, но придется, если к моему приезду везде будет так, как в этом госпитале.

— Я обязательно передам, Дмитрий Алексеевич, — кивнул тот, вновь пытаясь задавить рвущуюся наружу улыбку. — А сейчас предлагаю доехать до комбината. Нас там с утра ждут.

Я кивнул и подал руку Виктории. Девушка поднялась на ноги и обернулась к заведующему.

— Кирилл Тимурович, — она вытащила карточку из кармана курточки, — это мой номер. Позвоните, когда деньги придут. Или не придут. Больше здесь так не будет.

Ростов поднялся и поклонился, принимая кусок картона с гербом рода Морозовых.

— Благодарю, Виктория Львовна, — впервые в его голосе прорезались какие-то эмоции.

И выходя из кабинета, я чувствовал все больше разрастающуюся злость. Я имею право, как князь, возводить в боярское сословие своих подданных, и видит Бог, если потребуется, я вырежу все старые рода, чтобы новые работали так, как положено.

Потому что в голосе заведующего звучала надежда. И я ее оправдаю.

Это моя земля, мои подданные. И я никому не позволю вредить им.

* * *

Хлебозавод мы посетили не зря. Островерхов не просто так вкладывал в него собственные средства — Нестор Петрович был его непосредственным куратором. И здесь все было относительно хорошо.

Мы с Викторией слушали директора, поговорили с рабочими. Пообещав, что задержек с оплатой больше не будет, я немного успокоенный поехал с инспекцией дальше.

— Что следующее? — спросил я у градоначальника, когда мы уже садились в машины.

Островерхов, явно довольный моим молчаливым одобрением, сразу же нашелся с ответом.

— Городская транспортная служба, Дмитрий Алексеевич. Боярин Хоркин уже должен быть на месте, — добавил он.

Судя по его голосу я уже понял, что нас ждет очередное фантастическое впечатление от этого визита. И тот факт, что Островерхов откровенно радовался приближающимся разбирательством со своим коллегой, говорил о том, что градоначальник ратовал за Красноярск, хотя и о собственных интересах не забывал.

Ведь для того, чтобы отвести от себя мой гнев он настаивал на посещении хлебобулочного завода. Боярин прикрывал спину, чтобы сохранить жизнь и место. Нестор Петрович уже прочувствовал, что ветер поменялся, и я пронесусь по благородному сословию княжества, как ураган — срывая головы вместе с шапками.

— Хорошо, едем, — кивнул я.

Депо с общественным транспортом размещалось на краю города. И пока мы ехали на место, Виктория рассматривала дома в окне, а я читал собранную искусственным интеллектом информацию по боярину Хоркину.

Великий князь Красноярский вообще не вникал ни в одно дело на своей земле. Как же — неуместно Рюриковичу решать проблемы черни. А с учетом скотского отношения к собственным подданным, неудивительно, что каждый боярин старался урвать как можно больше и за долю малую пользовался полным покровительством Измайлова.

Оставались, конечно, царские канцелярские крысы, но они тоже обычные люди и за взятки могли многое спустить на тормозах. А в плане того, что принадлежало великому князю, как те же госпиталь и депо — вообще не могли оказать на Измайлова никакого давления.

Хоркин не стал исключением из общего числа прикормленных великим князем прихлебателей.

Городской транспорт пребывал в упадке, на ходу осталось меньше трети машин. При этом по бумагам Хоркин Леонид Борисович регулярно закупал новые автобусы и запчасти. И если Красовский обкрадывал один госпиталь, Хоркин повышал тарифы, наживаясь на всех горожанах, крал деньги за новые машины и в сумме был должен мне, как новому князю, больше десяти миллионов рублей.

Учитывая, что казна великого князя Красноярского ушла Михаилу II, я не представлял, как боярин сможет откупиться. Впрочем, вряд ли он бы не оставил себе подушку безопасности на черный день, и в кубышке Леонида Борисовича наверняка лежит внушительная сумма. Просто ее не хватит, чтобы купить себе жизнь.

К сожалению, мое княжество — не исключение, и на многих землях, освобожденных от мятежных великих князей, ситуация либо такая же, либо еще хуже. Слишком много власти в руках Рюриковичей было сосредоточено, и при этом — никакой управы.

Когда мы прибыли на место, на улице уже было темно. Островерхов вновь выскочил из своего автомобиля первым и бодрым, пружинящим шагом направился к вышедшему наружу мужчине в шубе.

Охранники открыли нам с Викторией двери, и мы направились к боярам. Усилив слух, я расслышал обрывок их разговора.

— ...я предупреждал, Леонид Борисович, — проронил Островерхов, но тут же замолчал.

Хоркин смотрел на меня, хмуря брови. Никакого почтения или подобострастия, как у Красовского, передо мной он выказывать явно не собирался. Видимо, прекрасно осознавал перспективы. Что и хорошо, как бы ни закончилась наша встреча, я все равно останусь в выигрыше.

— Хоркин Леонид Борисович, куратор городской транспортной службы. Романов Дмитрий Алексеевич, князь Красноярский, с Морозовой Викторией Львовной, невестой князя, — представил нас Нестор Петрович.

Я слегка кивнул, глядя на боярина сверху вниз — он был ниже меня на голову, но из-за толстой шубы на плечах казался шире раза в два. Виктория встала за моим плечом, не спеша приближаться, а тем временем моя охрана свободно прошла внутрь помещений депо с оружием наперевес.

— Я слушаю, Леонид Борисович, — произнес я, когда молчание затянулось.

— Спрашивайте, Дмитрий Алексеевич, — развел руками тот. — На что смогу, отвечу.

Я обернулся к Островерхову.

— Нестор Петрович, вам сейчас придет сообщение на телефон, зачитайте вслух.

Градоначальник недоуменно хлопнул себя по карман, затем извлек аппарат и, сняв блокировку, зачитал.

— Я, Романов Дмитрий Алексеевич, волею государя Русского царства Михаила II князь Красноярский, проведя тщательное расследование хищений средств из казны княжества, обнаружил, что боярин Хоркин Леонид Борисович присвоил себе бюджетные деньги, поступающие из государственной казны на сумму свыше десяти миллионов рублей, — произнес Островерхов, после чего взял паузу и повернулся ко мне.

— Читайте, читайте, Нестор Петрович, — махнул я рукой.

Он повиновался.

— В соответствии с определениями закона Русского царства подобное хищение оценивается как особо крупное, и в качестве меры пресечения может быть применена смертная казнь на усмотрение владельца земли, на чьей территории совершено преступление.

Он опустил руку с телефоном, а я обернулся к куратору городского транспорта.

— Итак, Леонид Борисович, я слушаю вас.

Хоркин склонил голову.

— Я знаю вашу репутацию, Дмитрий Алексеевич. И денег у меня этих нет. Прошу только не трогать мой род.

— Куда делись средства? — спросил я, не сводя с него взгляда.

Из депо вышли мои бойцы. Двое несли на руках папки с документами, остальные окружили нас, встав так, чтобы не мешать друг другу открыть огонь по Хоркину. Он это заметил, слегка побледнел, однако паники я не увидел.

— Я отдал все великому князю, Дмитрий Алексеевич, — ответил боярин обреченно. — И действовал я по его указу. Сам бы я не стал у своих же воровать. Но кто я таков, чтобы спорить с Рюриковичем?

Я покачал головой.

— У меня другая информация, — сказал я, отводя взгляд. — Любовницы требуют дорогих подарков, Леонид Борисович, верно? Да и особняки на испанских берегах тоже бесплатно не раздают. Взять его под стражу.

Стволы винтовок поднялись в воздух рывком. Боярин сделал шаг назад, полы шубы взметнулись, поднимая вихрь снега. Готовая сорваться техника замерла на пальцах Хоркина... Но так и не сорвалась.

Отрубленные силовыми полями руки рухнули на снег, и боярин завопил от боли, широко разевая рот. Боец, стоявший за его спиной, тут же ударил покалеченного прикладом по затылку, и Хоркин потерял сознание.

— Я помогу, — предложила Виктория, взмахом руки намораживая слой льда вокруг ран.

— В машину его. Завтра с утра состоится казнь, — объявил я, после чего повернулся к Островерхову. — Нестор Петрович, на вас организация публичного суда. Я хочу, чтобы весь Красноярск видел, как закончит человек, решивший, что может не только воровать у меня, но еще и руку поднимать на своего князя. Раз уж мы пощадили Красовского, на кол сядет другой.

И больше не говоря ни слова, я развернулся и, предложив бледной Виктории руку, повел невесту к машине.

Глава 6

Пока Виктория приводила себя в порядок после долгого дня, я в своем номере успел ознакомиться с выступлением государя Русского царства.

Кремлевская служба опубликовала доказательства подкупа бояричей ради убийства подданных Русского царства. Естественно, о том, что это сыновья Михаила II, упомянуто не было. Однако в общем списке дел, которые я в свое время поднял для Царской Службы Безопасности, эти доказательства приобрели существенный вес.

Теперь ни у кого бы не возникло сомнения, что именно Карл IX причастен ко всем последним бедам Японского сегуната и Римской империи. И единственное, что могло бы вызвать сомнение — дееспособен ли его императорское величество, раз решился враждовать сразу с тремя державами?

— Столь наглое вмешательство в дела Русского царства доказывает, что Британская империя окончательно потеряла связь с реальностью, — строгим тоном произнес государь на видеозаписи. — И Русское царство не простит подобного отношения к себе. Если Карл IX считает, что имеет право творить все, что ему придет в голову, я намерен совместно с деспотом Римской империи доказать, что это не так. Мы ждем трое суток, чтобы виновные были казнены вместе со всеми членами семей, и их головы были доставлены в Москву. Иначе наши корабли начнут творить все, что мне вздумается в водах Британской империи. Проект «Северянин-65» — самое совершенное современное оружие морского базирования, и я готов отдать приказ продемонстрировать его мощь. Время пошло, Карл.

Видео закончилось, и мне тут же пришло сообщение от куратора ЦСБ.

Невский Е. С.: Князь, пока что твое вмешательство не требуется. Жди прямого приказа государя. До тех пор — ни во что не лезь. Если будут вопросы по работе моей службы в Красноярске, и майор Зыков их не решит, обращайся к Ворошилову, он предупрежден и окажет любое содействие.

Не сказать чтобы я удивился такому распоряжению, но было приятно, что хоть в чем-то могут обойтись без моего участия. Будем надеяться, что упомянутый Невским приказ поступит не скоро, а лучше — вообще никогда.

В действительности я больше не нужен ни царю, ни русскому флоту на старте военной кампании. «Оракул» Милославских вполне справится с тотальным отключением оборонных систем англичан, а наши корабли действительно легко должны перемолоть флот Британии. Уже позже, когда русская армия начнет высадку на острова, государь может призвать князей поучаствовать. Но сейчас пока справится и своими силами.

Убрав телефон в карман, я оставил кресло, в котором остывал после горячего душа, и быстро надел уже подготовленный Петром костюм. Бежевая рубашка, черный пиджак с моим гербом, брюки и легкие туфли.

Глядя в зеркало, я поправил рукой отросшие темные волосы — их снова пора подравнять или подстричься сразу покороче? — после чего немного повернул перстень князя, чтобы лучше был заметен посторонним.

Сразу за дверьми номера за мной последовала пара дежурных бойцов рода Романовых. Мы вместе вошли в лифт и так же вместе отступили назад, когда створки раздвинулись, открывая путь Виктории.

Для ужина моя невеста выбрала брючный костюм все в тех же светлых тонах с золотыми узорами.

— Надеюсь, у тебя все в порядке? — спросил я, когда Морозова ступила в кабину.

Охрана встала по углам, держа оружие опущенным.

— Все в порядке, — ответила боярышня, вставая лицом к дверям и взяв меня за руку. — Ты предупреждал, что легко не будет. Просто я не была готова... К такому.

Кивнув, я чуть сжал ее пальцы в своей руке.

— Мы наведем порядок. Вместе, — ответил я.

Ужин нам накрыли в том же зале. Сотрудник гостиницы со всем возможным почтением проводил нас в помещение и растворился в воздухе, убравшись так незаметно, будто его и не существовало вовсе.

— Приятного аппетита, — пожелал я, прежде чем сам приступил к еде.

Но вкуса пищи совсем не чувствовал. Организм, вымотанный последними двумя днями, требовал отдыха. Однако нужно было закончить день как положено.

— Я долго думала, — отставив в сторону уже пустую тарелку, произнесла моя невеста, — не совершила ли я ошибки, помиловав Красовского?

Я наколол кусочек тушеного мяса и, прежде чем отправить его в рот, спросил:

— И к какому выводу пришла?

Мне действительно было интересно. Если так разобраться, то от рук Хоркина хотя бы никто не погиб. И я прекрасно понимал, что когда мы вернулись в гостиницу, Морозова подняла статистику госпиталя.

— Я поступила слишком мягко, — ответила она, глядя прямо перед собой, но явно не замечая, на что смотрит. — Ты казнишь человека, который виновен лишь в краже. А я спасла массового убийцу.

— Я понимаю, Вика, — кивнул я, когда невеста обернулась ко мне. — Тяжело принимать решения, от которых зависит жизнь и смерть совершенно постороннего тебе человека. Однако нам править этим княжеством, и от каждого нашего слова будут зависеть судьбы сотен тысяч людей. Ты приобрела ценный опыт в этой ситуации и сможешь грамотно использовать его в дальнейшем. А Красовский... Я разве обещал ему жизнь, Вика? — спросил я, внимательно глядя ей в глаза.

— Но ты же сказал, что помиловал его... — ответила она негромко, явно сбитая с толку.

— Нет, я сказал, что в случае, если он не успеет перевести деньги, я вырежу весь его род, — напомнил я. — И также сказал, что он не уйдет от моего возмездия просто так. Поверь, Красовский ответит за свои действия по закону Русского царства. Просто его семья при этом уцелеет. Я не Бог и прощать не умею.

Виктория замедленно кивнула, обдумывая мои слова. Я взял ее за руку и погладил пальцы. Конечно, будь у Хоркина возможность закрыть долг, я предпочел бы сохранить ему жизнь, а Красовского казнить. Но сам дал право решать Виктории, а показательная казнь мне все равно необходима.

Бояре Красноярска просто не успели перестроиться. Я примчался всего через несколько часов после того, как государь даровал мне титул князя, а кто ожидал, что я сорвусь с помолвки и тут же полечу инспектировать свои земли?

Казнить всех, может быть, не слишком продуктивно, но козел отпущения обязан быть. Я должен, как властитель Красноярска, продемонстрировать, что не позволю боярам жить по-прежнему. Показать зубы, сразу же наглядно объяснив, кто здесь главный.

Островерхов смекнул первым, как нужно себя вести и как поступать. Хоркин просто не успел отыграть назад. Красовский же и вовсе не собирался ничего менять — ему хватило ума даже не приехать на вверенный объект, чтобы солгать мне в глаза, почему госпиталь в таком ужасном состоянии.

Больше до конца ужина мы ни о чем не говорили. Боярышня устала, да и мне требовался отдых. Но стоило нам добить десерт, я позвал дежурящего за дверью бойца. Солдат Романовых вошел в зал и протянул Виктории планшет.

— Что это? — спросила моя невеста.

— Твой личный терминал с полным доступом к информации по Красноярскому княжеству, — ответил я. — Разблокируется по отпечатку твоего правого указательного пальца. После сегодняшнего я решил, что тебе будет лучше иметь такую вещь под рукой, чтобы ты могла более осознанно подходить к стоящим перед тобой проблемам. Кстати, про Енисейск там тоже указано.

Она несколько секунд смотрела на меня, после чего повернулась в сторону двери, за которой скрылся мой человек.

— Дима, откуда у тебя мои отпечатки пальцев? — негромко спросила она.

В ее голосе не было ни капли возмущения, только удивление. И весьма сильное. Впрочем, дело действительно серьезное, практически воровство личных данных другого рода. Меня извиняет лишь тот факт, что Морозовы — бояре моего деда, и Виктория согласилась стать моей женой.

Я улыбнулся.

— Как я и обещал, после свадьбы ты все узнаешь, — напомнил своей невесте, поднимаясь из-за стола. — А теперь, если не возражаешь, я провожу тебя в твой номер. День был тяжелым, нужно отдохнуть как следует.

— Согласна, — кивнула Виктория с легкой улыбкой.

Прихватив планшет, Морозова подала мне руку, и мы покинули обеденный зал.

* * *

Боярин Островерхов вновь прибыл в половину восьмого утра, чтобы лично сопроводить нас с Викторией на суд и последующую за ним казнь.

— Время у нас еще есть, Нестор Петрович, не желаете чашечку кофе? — добродушно улыбаясь, предложил я градоначальнику.

Морозова молча изучала данные на планшете. Кажется, вчерашнее событие очень сильно пошатнуло ее уверенность в себе, и моя невеста решила наверстать упущенное в кратчайшие сроки.

— Благодарю, Дмитрий Алексеевич, для меня честь... — поклонившись, заговорил Островерхов, но я прервал его взмахом руки.

— Не стоит, просто садитесь. Заодно обсудим важный вопрос по поводу назначения нового куратора. У меня есть как средства, так и возможность действительно закупить транспорт для города, — объявил я, звякнув колокольчиком. — Но вы же понимаете, Нестор Петрович, сам я за всем уследить не смогу. Нужен исполнитель. Грамотный и честный, которому хватит мозгов не повторить судьбу своего предшественника.

Сотрудник гостиницы заглянул к нам и, получив приказ подать боярину кофе, тут же покинул помещение.

Островерхов не стал отвечать сразу, хотя наверняка уже думал над моим вопросом. Однако и показывать, что готов прямо сейчас назвать подходящую кандидатуру, он не горел желанием.

— Я могу предоставить список, Дмитрий Алексеевич, — наконец проронил он крайне осторожно. — Однако я полагал, вы решите поставить верного именно вам человека.

Я кивнул.

— Список — это хорошо, — заявил я уверенно. — Как минимум он означает, что претендентов может быть больше одного. Это радует, Нестор Петрович, а то мне после вчерашнего уже начало казаться, в моем княжестве собрались все казнокрады Русского царства.

Я холодно усмехнулся, а градоначальник едва уловимо вздрогнул. Явился слуга с кофе для боярина, и на несколько минут в зале установилась тишина.

— А у кого мы закупим автобусы? —оторвав взгляд от планшета, уточнила Виктория.

— У Никиты Александровича, — пожал я плечами. — Рогожины входят в совет директоров завода, выпускающего нужную нам модель. Так что, думаю, он не станет возражать, если я с ним свяжусь.

Морозова улыбнулась.

— Это будет полезно для всех, — заметила она, тактично не упоминая о том, что сам Никита Александрович — тот еще бездельник.

Впрочем, понять, зачем Рогожин вообще поступал в Царский Государственный Университет, я так и не смог. Однако это не мешало мне понять, что в серьезных делах на него можно положиться. Если Никита Александрович согласится помочь княжеству Красноярскому, он исполнит договор в точности.

— Да и сделка с Романовым будет ему лично на пользу, — улыбнулся я. — Ладно, поговорили и хватит. Нестор Петрович, мы готовы отправляться.

Градоначальник тут же залпом допил свой кофе, и первым поднялся на ноги. Поклонившись с достоинством, боярин произнес:

— Прошу следовать за мной.

Дорога до городской администрации много времени не заняла. Наш гостиничный комплекс был возведен практически в центре города. Виктория смотрела в окно, а я уже набирал сообщение для Рогожина.

Прошло не так уж и много времени с тех пор, как мы виделись в последний раз, но вряд ли у Никиты Александровича что-то серьезно изменилось. Однако изменилось у меня, и несколько минут я обдумывал, как начать послание, все-таки я теперь князь.

— Дмитрий Алексеевич, мы на месте, — сообщил Виталя, вновь занявший пост моего личного шофера.

— Благодарю, — кивнул я и обернулся к невесте. — Ты готова?

Морозова как раз разглядывала собравшуюся на суд толпу горожан. Людей навскидку на площадь вместилось тысячи три, и это только те, кого я видел невооруженным глазом.

У самого крыльца городской администрации был выстроен помост, на котором установили два небольших трона — для меня и для невесты. Также имелось несколько скамеек для благородной публики. Неодаренным предлагалось наблюдать оттуда, где найдется место.

Охранять порядок пришли полсотни красноярских полицейских, уже окруживших помост. За их спинами стояли сотрудники ЦСБ, похожие друг на друга, будто вышли из одного инкубатора.

— Готова, — наконец выдохнула Виктория.

Мы покинули «Монстра» и я подал невесте руку. Под взглядами тысяч людей мы прошли к помосту. Я не собирался рисковать, а потому нас окружало мощное силовое поле. Его все равно никто не увидит здесь, а мне не придется отрывать головы излишне горячим зрителям, которые могут решиться напасть на князя или его невесту.

Однако моя оценка ситуация оказалась в корне неверной. Мы шли, и люди приветствовали нас, снимая головные уборы и сгибаясь в поклонах. За нашими спинами, стоило толпе вновь собраться, звучали приветственные выкрики.

— Ура Романову! — скандировали где-то на краю площади.

— Слава князю! — выкрикивали впереди.

— Тебя уже любят, — заметила боярышня с легкой улыбкой.

— И это хорошо, — ответил я, помогая невесте подняться на помост.

Вспышки фотокамер ударили по глазам, ослепив нас на мгновение, я разглядел несколько местных представителей прессы. И один фургон центрального царского телевидения. Что ж, похоже, и здесь мне не скрыться от попадания в новости Русского царства. И опять — во время кровопролития.

Я помог Виктории опуститься на предназначенное для нее место, а сам заговорил, встав рядом.

— Жители славного города Красноярска, — обратился я к толпе, усиливая голос с помощью дара. — Сегодня я, ваш князь, Романов Дмитрий Алексеевич, вершу суд над одним из бояр Красноярского княжества. По моему приказу суд состоится прямо здесь, — я обвел рукой пространство, — чтобы каждый из вас увидел лично и передал тем, кто сегодня не присутствует, что закон восстановлен. Больше не будет места преступникам в моем княжестве, на вашей родной земле — какого бы сословия они ни были! Я пришел в Красноярск, чтобы поднять эту благословенную землю с колен, и я это сделаю. И вы, жители славного города Красноярска, станете первыми свидетелями, что я держу свое слово!.. Ввести подсудимого!..

Сотрудники ЦСБ живо выволокли из дверей администрации боярина Хоркина. Леонид Борисович не шел, его тащили на руках двое крепких бойцов. Ноги бывшего куратора городской транспортной службы волочились по ступенькам. Но народ видел не это, а две окровавленные тряпки на месте обрубленных мной рук.

— Нестор Петрович, — повернулся я к замершему у края помоста градоначальнику. — Зачитайте обвинение!..

Островерхов не успел задать вопрос, как боец рода Романовых уже вручил ему планшет с набранным текстом. Перед сном у меня было время заполнить пустой бланк. Градоначальник усмехнулся, после чего заговорил сильным голосом:

— Боярин Красноярского княжества Хоркин Леонид Борисович обвиняется в хищении и растрате бюджетных средств на сумму в десять миллионов семьсот семнадцать тысяч девяносто три рубля, — объявил он. — Эти деньги, полученные из казны Русского царства в виде дотаций, боярин Хоркин потратил на покупку недвижимости в Испании. А также спустил на непотребные и недостойные благородного человека развлечения. Доказательства уже опубликованы на официальном портале Красноярского суда, и все желающие прямо сейчас могут с ними ознакомиться.

Так, конечно, не делалось, но я имел право немного изменить порядок. К тому же иного способа показать такой толпе горожан, какие именно у меня доказательства, попросту нет. А так я видел, как народ поспешно достает телефоны и переговаривается меж собой.

— Итак, Леонид Борисович, — обратился я к боярину, которого усадил на жесткий деревянный стул. — Вы признаете вину?

Хоркин поднял на меня тяжелый взгляд и кивнул.

— Признаю, князь.

— Нестор Петрович, читайте дальше, — велел я, убирая руки за спину и не сводя взгляда с Леонида Борисовича.

— По закону Русского царства хищение в размере свыше пяти миллионов рублей признаются особо крупными, — объявил Островерхов. — Что открывает в качестве меры пресечения право смертной казни по усмотрению владельца земли, на которой произошло преступление.

Я кивнул ему, после чего шагнул вперед, полностью игнорируя боярина.

— Жители славного Красноярска! — вновь обратился я к толпе. — Я, как хозяин земли, на которой произошло хищение из государственной казны, вправе казнить этого человека. Но, может быть, вы желаете, чтобы я его помиловал?

На площади установилось молчание. Народ, кажется, даже дышать перестал, лишь бы я не передумал устраивать торжество справедливости. На лицах присутствующих я видел только гнев и желание мучительной расправы над боярином.

Выдержав паузу, я улыбнулся и вернулся на свое место.

— Александр Сергеевич, — позвал я, и майор ЦСБ поднялся на помост, чтобы встать по другую сторону от обреченного боярина.

— Да, князь?

— Властью данной мне государем нашим, я приговариваю Хоркина Леонида Борисовича к смерти. Вы можете забирать его для исполнения наказания. Также уведомляю вас, что все имущество боярина Хоркина должно быть сегодня же описано по всем правилам и передано в казну города Красноярска.

Майор и бровью не повел.

— Все понял, князь.

Пара бойцов ЦСБ, которые и привели боярина, схватили его за плечи и поволокли прочь. Я же повернулся к Нестору Петровичу и заговорил вновь.

— Я, Романов Дмитрий Алексеевич, волею государя Русского царства Михаила II князь Красноярского княжества, с настоящего момента официально лишаю боярского звания род Хоркиных.

Не громыхнула молния, не налетели тучи. Ничего не случилось, но я прекрасно знал, что прямо в эту секунду семья Леонида Борисовича теряет свой дар.

— Всех членов рода Хоркиных выдворить за территорию княжества с запретом появляться когда-либо на моей земле, — договорил я. — Арестованное имущество рода выставить на аукцион, а все полученные на нем средства пустить на нужды города. И, Нестор Петрович, я прослежу, как и куда пойдут деньги.

Чуть в стороне от нас Хоркина поставили на колени и, не устраивая особой помпы, пристрелили. Толпа ревела от радости, а я смотрел на градоначальника, и Островерхов прекрасно понимал, что я хотел ему сказать.

На месте Хоркина может оказаться и он.

Глава 7

Несколько дней спустя. Московский особняк великих князей Выборгских.

Анна Михайловна вошла в кабинет отца и, поклонившись ему, заняла место в кресле. Глава рода, хоть и отошел от дел Министерства, за работой старшего сына пока еще следил. И сейчас как раз читал сводку последних дел наследника и текущего министра иностранных дел Русского царства.

Дочь разгладила и без того идеальный подол платья — скромного, как велел одеваться патриарх Мефодий. Великая княжна в последнее время очень часто выступала перед царскими людьми, светилась в светской хронике и ей приходилось признать — новый светский образ ей самой нравился все больше. А уж сколько выгод обещал роду...

— Рассказывай, — велел Михаил Викторович, откладывая документ в сторону.

Анна Михайловна кивнула.

— Меня включили в свиту патриарха, — доложила великая княжна. — Завтра летим в Киев, оттуда будем перемещаться по стране. Патриарх уже отметил, что моя помощь в сборе средств для нужд церкви оказалась неоценима. Так что отношения у нас сложились хорошими.

Соколов покивал.

— Это хорошо, — изрек он после небольшой паузы. — Образ благочестивой дамы тебе необходим в преддверии суда по разводу с принцем. Наши люди готовят на Герберта компромат. И у тебя нет права хотя бы тень на своей репутации. Запомни, Анна, никаких скандалов. Ты должна выглядеть невинной жертвой. Кроткой, богобоязненной, верной.

Великая княжна улыбнулась.

— Я справлюсь, отец, — заверила она. — Патриарх тоже хочет раскрутить это дело, так что я уверена, что все получится.

— Мефодий не глуп и прекрасно понимает, что для Русской Православной Церкви это будет знаковый процесс, — подтвердил глава рода. — Протестанты должны быть посрамлены, а православные — возрадоваться, это позволит нашей вере получить больше паствы. Борьба церквей, конечно, не так очевидна, как государств, но весьма полезна. Ты и сама знаешь, сколько у меня было агентов среди принявших православие за границей.

Анна Михайловна кивнула.

— Мое время уходит, — произнес Соколов, глядя на дочь со всей возможной серьезностью. — Еще лет двадцать, и вам, моим детям, придется самим стоять за нашу семью. И я хочу, чтобы вы были к этому полностью готовы. Поэтому сейчас так важно заполучить на свою сторону не столько самого патриарха, его век еще короче моего, сколько сердца верующих. Нельзя недооценивать влияние веры на простых людей. И ты должна приложить все силы, чтобы стать для них символом.

Великая княжна Выборгская склонила голову.

— Я добьюсь этого, отец, — пообещала она. — Ты сможешь мной гордиться.

Михаил Викторович вздохнул, глядя на дочь. Следующая тема разговора его явно тревожила, хотя глава рода и старался этого не показывать. Однако великая княжна прекрасно знала отца, и его переживания не прошли для нее незамеченными.

— В январе состоится свадьба князя Романова, — медленно проговорил он, внимательно глядя на Анну Михайловну. — Михаил II направит Патриарха Московского и Всея Руси Мефодия провести церемонию. С учетом того, что сам государь уже был посаженым отцом на помолвке, это означает наивысшее благоволение семье со стороны власти Русского царства. И ты должна быть там. Это последний шанс вашего примирения с Дмитрием Алексеевичем. От твоего успеха на этой свадьбе будет зависеть, на чью сторону встанут Романовы, если что-то пойдет не так снова. Ты сможешь забыть о своих личных амбициях и обидах и поступить правильно для рода?

Великая княжна улыбнулась.

— Разумеется, отец, — заверила она. — У меня нет никаких конфликтов ни с князем, ни с его невестой...

— Царица тоже так думала, — тяжело вздохнул великий князь. — А посмотри, как она закончила. Я не хочу для тебя такой же судьбы.

Анна Михайловна сглотнула.

— Ты думаешь... — прошептала она. — Это он ее...

Соколов вздохнул.

— Нет, — решительно отрезал глава рода. — Но мне достоверно известно, что государыня собиралась наладить отношения с боярышней Морозовой. А потом не смогла переступить через собственную гордость. За что и поплатилась в итоге постригом, а после и собственной жизнью. Княжич Романов вытащил царя, но не стал помогать монахине Аглае, хотя мог бы вытащить обоих. А это о многом говорит. Не повтори ее ошибок, Анна. Ты и так прошла по самому краю из-за дурости своего мужа. Знаешь, с чего начал Романов, прилетев в Красноярск? С казни. И мало того, он еще и вычеркнул целый род, лишив их боярства!.. Подобного не случалось уже очень давно, а для Романова такое наказание — все равно что высморкаться.

Он помолчал немного, тяжело вздохнув. Анна Михайловна отвела взгляд, обдумывая слова отца. Наконец, великий князь заговорил вновь:

— Жестокий князь Красноярска и наверняка будущий губернатор Восточной Сибири, которого безоговорочно поддерживают еще как минимум три губернатора, и это не считая самого царя, — озвучил он негромко. — Нам не нужен такой враг. Но нам нужен такой друг. Не вздумай с ним играть. Если надо — говори откровенно, только правду. И никогда, заклинаю тебя, дочь, никогда даже не думай, что сможешь им управлять.

Анна Михайловна склонила голову.

— Я не подведу тебя, отец.

* * *

Красноярск, отделение Царской Службы Безопасности, кабинет майора Зыкова.

Нестор Петрович закрыл папку с документами по делу боярина Красовского и тяжело вздохнул. Сидящий напротив Александр Сергеевич кивнул градоначальнику, дожидаясь его реакции на прочитанное.

— Князь уже сказал, господин майор, — произнес Островерхов, — что если у Царской Службы Безопасности есть вопросы к боярину Красовскому, он не станет вам препятствовать. Но если вы хотите услышать мое личное мнение...

Зыков снова кивнул.

— Именно за этим я вас и позвал, Нестор Петрович, — проговорил он негромко. — У меня есть распоряжение полковника Ворошилова, заверенное куратором ЦСБ. Я обязан навести порядок в княжестве. И надеюсь, вы сможете мне помочь в этом.

Островерхов улыбнулся.

— Разумеется, я полностью на вашей стороне, господин майор.

— Тогда говорите, о чем вы хотели мне сказать.

— Боярин Красовский должен был быть казнен, а не Хоркин, — озвучил градоначальник. — Да, у Хоркина сумма кражи выше, однако действия Красовского повлекли за собой гибель людей. И если бы наш князь не даровал право вершить судьбу Петра Григорьевича своей слишком мягкосердечной невесте...

Майор скупо улыбнулся.

— Не переживайте, Нестор Петрович, — правильно расценив заминку Островерхова, произнес он. — Из этого кабинета информация не выходит.

— Так вот, князь Романов был вынужден показательно расправиться с Хоркиным вместо Красовского, — сообщил градоначальник. — В любом случае могу вас заверить — это сработало. Деньги в казну княжества возвращены до последней копейки. Бояре трясутся от ужаса днем и просыпаются ночью в холодном поту — им снится, что они не успели вернуть деньги в установленные Дмитрием Алексеевичем сроки. И наперегонки спешат исполнять его указания. Всем страшно, Александр Сергеевич. Наш новый князь не просто строгий управленец, он жестокий тиран. Возможно, самый жестокий человек в Русском царстве. Но под его рукой наше княжество ждет процветание.

Майор ЦСБ покачал головой.

— Все деньги вернули в казну княжества, да не все, Нестор Петрович, — проговорил он. — Вот у меня документ на имя князя Романова Дмитрия Алексеевича.

Протянув лист Островерхову, Зыков дождался, пока тот его прочитает.

— Выходит, не отвертелся Красовский, — покачал головой боярин. — Только он один?

Александр Сергеевич жестко усмехнулся.

— Все остальные штрафы за нарушение законов Русского царства оплатили, князь напомнил о них каждому провинившемуся боярину лично, — произнес он. — А вот Петр Григорьевич, кажется, такой чести не удостоился и забыл о том, что должен заплатить государю за пользование средствами Русского царства. Вы сами видите, сколько он должен казне. Скажите мне, Нестор Петрович, сумеет ли боярин Красовский выплатить эти штрафы?

Островерхов покачал головой.

— Не после того, как отдал княжеству украденное, — ответил градоначальник. — У боярина свободных средств не осталось. Если только вы дадите ему время, чтобы продать часть имущества...

Майор вновь усмехнулся. Боярину все больше начинало казаться, что Зыкову доставляет какое-то особенное удовольствие так глумиться над благородным сословием. Ему явно было по нраву, что Романов не стал выгораживать казнокрадов, а первым принялся чистить от них свою землю.

— Все сроки уже упущены, Нестор Петрович, — сообщил Александр Сергеевич. — От вас я хочу, чтобы вы передали князю Красноярского информацию, что боярин Красовский был задержан силами Царской Службы Безопасности, и на его имущество пока что наложен арест.

— Уже? — вскинул бровь Островерхов, чувствуя, как по спине прошел холодок.

Слишком резко опричники Красноярска вспомнили о своем долге. И теперь действовали быстро и жестко — как и сам Дмитрий Алексеевич. Будто ЦСБ решило отыграться за годы бездействия, когда воля великого князя Измайлова запрещала трогать благородное сословие без его прямого одобрения.

Майор взглянул на часы на левом запястье.

— Сейчас он уже едет в сторону столицы, где будет осужден согласно закону Русского царства. До тех пор князю придется найти ему замену на должности, которые занимал боярин Красовский. На этом, Нестор Петрович, у меня все.

Островерхов поднялся на ноги, все еще держа в руке листок с уведомлением для князя Красноярского, Романова Дмитрия Алексеевича. Держал он его и тогда, когда покинул отделение ЦСБ.

И не посмел выпустить, пока не оказался стоящим перед бойцами в боевой броне с двумя гербами. На сердце — Русского царства, на правом плече — князя Красноярского из дома Романовых.

Сквозь забрало шлема лица солдата было не разобрать, но человек князя кивнул боярину через секунду после того, как Островерхов остановился перед охраной Дмитрия Алексеевича.

— Князь готов вас принять, Нестор Петрович, — сообщил нейтральным голосом воин, отступая в сторону.

* * *

Гостиничный комплекс «Красноярск». Князь Романов Дмитрий Алексеевич.

Работы в моем княжестве было много, но после казни и изгнания Хоркиных никаких существенных препон на моем пути не осталось. Напуганные жестокой расправой над боярским родом Леонида Борисовича, красноярские бояре спешили доказать свою верность родной земле и с энтузиазмом принимались выполнять любое мое поручение.

Внезапно оказалось, что денег на моей земле полно, и хватает на все необходимое. Кроме, разумеется, моих личных стремлений. Однако уже тот факт, что мы раздали все долги, которых перед людьми у Измайлова накопилось почти на миллиард рублей, радовал.

Княжество, разумеется, в один день не превратилось в зажиточное. Но с мертвой точки дело сдвинулось, и каждый день читая сводку «Оракула» по финансам княжества, я видел медленный и пока еще мизерный, но прогресс. Мы с Викторией мотались по моей территории, затыкая мешком с деньгами самые важные для княжества места.

Не знаю, что бы я делал, если бы Руслан Александрович не гонял меня в хвост и гриву, обучая на будущего князя Урала. Судя по тому, как реагировала на происходящее Виктория, я вновь произвел на нее впечатление. А ведь если бы не наследство Демидовых, сейчас бы и я, как боярышня Морозова, не знал, за что хвататься в первую очередь.

Казалось бы, ну не работает хлебозавод, это не страшно. Но для простого человека отсутствие на полках ржаной булки — первейший сигнал, что пора бежать в более благополучные земли. К тому же я никаких запретов вводить не стал, а имевшиеся ограничения, установленные еще великим князем, отменил.

То же самое касается и цен на бензин — нет топлива, нет поставок, города голодают. Это сейчас «Руснефть» практически безостановочно везла топливо в мое княжество. Пока еще не отлажена нормальная работа, заправочные станции снабжают бензовозы, пришедшие по трассе из Урала. Позднее Романовы поставят собственный нефтеперерабатывающий завод в Красноярском княжестве, и цена топлива будет такой же низкой, как в Казани. А во времена Измайлова топливо приходилось перекупать через третьи руки, несмотря на собственные залежи.

Сегодня был первый день, когда мы с невестой смогли выдохнуть и немного расслабиться. Так что, когда охрана доложила о прибытии градоначальника, я тут же велел пропустить его.

На этот раз, вопреки устоявшейся традиции, принимал боярина я в своем номере, а не в обеденном зале. За столом сидеть я не стал, вышел навстречу своему градоначальнику.

Островерхов уже доказал свою полезность. И мне нужно показывать свое расположение даже в таких мелочах, как ты встреча своего человека — между делом или с демонстрацией уважения и внимания.

— Добрый день, Нестор Петрович, — первым поздоровался я, кивая боярину на кресло гостиной. — Располагайтесь. Кофе? Чай?

Я уже заметил, что за моими привычками наблюдают. Расплатившиеся со мной красноярские бояре старались следовать моим привычкам и закупали мой любимый сорт. Забавно было видеть их лица, когда они пили настолько крепкий напиток.

— Князь, я от майора Зыкова, — покачав головой, доложил градоначальник, вручая мне лист бумаги. — Он сказал, передать это вам.

Я принял бумагу и, облокотившись на стол за своей спиной, бегло прошелся взглядом по тексту.

— Что-то долго Александр Сергеевич запрягает, — сказал я, откладывая документ. — Нужно было это делать еще в день казни. Как считаете, Нестор Петрович?

Островерхов не стал мне льстить. То ли ему это было совсем не свойственно, в отличие от остальных моих бояр, то ли изначально выбрал верную манеру поведения.

— Вы дали Петру Григорьевичу шанс, Дмитрий Алексеевич, и не виноваты, что он не успел погасить долги перед царем. Он ведь оказался такой один, остальные справились.

Я кивнул.

— Это меня и смущает, Нестор Петрович, — произнес я. — Скажите честно, вы меня тоже боитесь? Как там вы сказали? Дрожат от ужаса днем и просыпаются по ночам?

Островерхов вздрогнул, удивленно глядя на меня. А после немного потемнел лицом.

— Майор заверял, что сохранит наш разговор в тайне.

Я махнул рукой.

— Не думаете же вы, Нестор Петрович, что что-либо в моем княжестве может происходить без моего ведома? — спросил я. — У меня свои источники. Впрочем, пока вы на моей стороне, поддерживаете государя и Русское царство, вам нечего опасаться. Я берегу верных людей.

Градоначальник кивнул.

— Я на вашей стороне, князь.

Его-то репрессии вообще никак не коснулись. И он явно чувствовал свое превосходство над старыми соперниками.

Мне хватило времени, чтобы разобраться во внутренних конфликтах моего княжества. Должность градоначальника — жирный кусок, и многие хотели бы сменить Островерхова, вели за это подковерную борьбу еще при живом великом князе. Но Измайлов был слишком высокородным, чтобы вникать в проблемы простых бояр, а потому и менять Нестора Петровича на других не спешил, хотя поводов для низложения градоначальника хватало.

А теперь у них не было ни шанса. Во всяком случае, пока сам Нестор Петрович не ошибется, решив, что ему все дозволено.

— Завтра мы с невестой убываем в Енисейск, — сообщил я, меняя тему. — На ближайшие пару дней вы останетесь в городе за старшего. Очень надеюсь, что к моему возвращению не застану здесь разброд и шатания. Как говорят в народе, кот из дома, мыши в пляс?

— Я за всем прослежу, — заверил меня Нестор Петрович.

Кивнув ему, я продолжил:

— В поддержку оставляю вам десяток своих людей, пользуйтесь, если потребуется.

— Непременно, Дмитрий Алексеевич, — поклонился мне градоначальник.

Я улыбнулся боярину и проводил его к выходу. Нужно будет спуститься позже и сообщить Виктории, что оправданный ей убийца, о котором она так переживала, уже идет навстречу своей заслуженной каре.

Глава 8

Мокрый снег падал с неба в безумном количестве. И если в Красноярске еще можно было проехать без особых проблем, так как Островерхов выгнал, кажется, всех своих подчиненных убирать улицы от снега, то стоило нам выкатиться за городскую черту, и ход машин серьезно замедлился. Это было ожидаемо, но я все равно хотел проверить, в каком состоянии трасса. Передо мной могут пустить технику, но простые-то люди ездят без нее.

Дороги перед ведущим внедорожником просто не существовало — сплошное белое поле. Навигатор показывал, как держаться, чтобы не слетать с асфальта, но мы шли практически вслепую. Падающие с неба хлопья еще и ограничивали видимость, превращая мир вокруг нас в сплошную серую стену.

— Кажется, без меня не обойтись, — улыбнулся я своей невесте, и, прикрыв глаза, создал перед нашей колонной силовое поле.

Передовая машина сопровождения пошла быстрее, за ней подтянулись остальные. Поле под углом в сорок пять градусов сталкивало уже подтаявший, схватившийся снег, обнажая дорогу. Но и гнать было все равно нельзя — водителю требовалось время, чтобы отреагировать.

Вместо положенной скорости в восемьдесят километров в час, мы едва набирали сорок. И, как оказалось совсем скоро, не зря.

— Князь, впереди авария, — отчитался охранник из передовой машины.

— Останавливаемся, — велел я. — Это мои подданные, нужно помочь.

Виктория кивнула на мои слова, но промолчала. Я и так уже прекрасно понимал, что она в любом случае настояла бы на том, чтобы не бросать людей.

Не прошло и пяти минут, как мой «Монстр» поравнялся с крупным скоплением автомобилей. С обочины вылетел грузовик, сейчас лежащий на боку, за ним успели съехать две легковых машины, теперь закопавшиеся по стекла. За ними на дороге явно пытались затормозить еще трое, но последовательно вклинились друг в друга. К счастью, кажется, все обошлось без жертв.

— Николай, Василий, оцените ситуацию, — приказал я, не спеша сам выбираться наружу. — И посмотрите, что везли в грузовике. Если он пустой, я верну его на дорогу.

Еще будучи княжичем Романовым я мог поднять один внедорожник на небольшую высоту, полностью оторвав его от земли, что и проделал с машиной ЦСБ возле бункера, куда похитители привезли меня с Ксенией. Сейчас моя сила выросла вдвое, так что тонн пять я смогу ворочать. Недолго, конечно, но хоть что-то.

Пара охранников из первой машины выпрыгнула наружу, не убирая оружия. И это правильно — мало ли, может быть, эту аварию специально подстроили, чтобы выкурить нас на открытое пространство и перестрелять из полей. Связи здесь нет, даже телефон не ловит, остается только спутник — но кто предположит, что я могу их использовать? А спрятать снайпера с мощной винтовкой в метели — легче легкого.

— Я могу попытаться помочь, — негромко вставила моя невеста, разглядывая смутно различимые фигурки людей за окном. — Не быстро, но утрамбую снег до приемлемой плотности, чтобы можно было выехать.

— Посмотрим, что скажут мои люди, — кивнул я, не став отказываться от предложения помощи. — Вполне возможно, что и придется поработать нам с тобой.

Морозова перевела взгляд на другую сторону и несколько секунд всматривалась в серую пелену метели. Я же ждал вердикта бойцов, которых видел исключительно благодаря линзе — их силуэты были для меня подсвечены.

— Князь, здесь металлолом, — заговорил Николай. — Полная загрузка. Мы его так легко не вытащим.

— Стоит все же попытаться, — ответил я. — Я выйду, сам попробую.

В этот момент Виктория схватила меня за запястье, привлекая внимание.

— Там кто-то есть, — предупредила она негромко. — Чувствую.

Услышавший ее Виталя тут же вдавил тревожную кнопку, и охрана перешла на осадное положение. Я видел, как метнулись от перевёрнутого грузовика Николай с Василием.

Учитывая дар моей невесты, сомневаться в ее возможностях обнаружить среди снега и льда живого человека никто не собирался. И в нашей ситуации все слишком походило на постановочную ловушку. Так что все отнеслись к предупреждению боярышни со всей возможной серьезностью.

— Кто? — уточнил я, тоже вглядываясь в метель.

— Кажется, бежит к нам, — ответила Морозова. — И быстро!

— Всем внимание, неизвестный по левому борту, — велел я, сам выходя наружу. — Вика, сиди внутри!

И, оттолкнувшись от расчищенного силой дорожного полотна, я взмыл в воздух. Площадка под моими ступнями взлетела на десяток метров, я смотрел в снежную круговерть, пытаясь заметить неизвестного.

Создавая под ногами одно за другим силовые поля, я постепенно смещался прочь от «Монстра». Наконец, линза подсветила... глубокие следы в снегу. Они просто появлялись из ниоткуда. Я еще ни разу не сталкивался с упоминаниями дара, позволяющего превращаться в невидимку, но, кажется, вот-вот встречусь с ним лицом к лицу.

— «Оракул», анализ. Там движется человек, я хочу понять, почему я его не вижу, — приказал я.

— Начинаю анализ, князь, — отозвался искусственный интеллект голосом Кристины.

Земное притяжение медленно опускало меня все ниже, а я не сводил взгляда с того места, где оборвались следы невидимки. Вот он залег в сугроб, продавливая белое покрывало. От машин его не видно, так что если он сейчас откроет огонь, элемент неожиданности будет на его стороне.

Я уже почти приземлился, но, ускорившись, пробежал по силовым полям, возникающим под подошвами, пока не оказался за спиной противника. Он, похоже, меня не замечал, во всяком случае, на снегу новых вмятин не появлялось.

Последняя платформа под моими ногами пошла вниз. Но я уже видел, несмотря на метель, тянущуюся по белому покрывалу цепочку кровавых следов. Невидимка был ранен, и, возможно, прямо сейчас отходил. Но это не значило, что я готов рисковать.

Опустившись за спиной предполагаемого невидимки, я увидел, как краснеет снег, обрисовывая человеческую фигуру. Неизвестный не шевелился, и, похоже, уже не дышал. Линза не улавливала никаких следов дыхания.

Пока я приглядывался, в полной тишине снегопада различил далекие хлопки лопастей. Не заметный пока что для невооруженного взгляда вертолет приближался, и я пошарил вокруг лежащего невидимки силовым полем — не руками же его трогать.

Тело действительно не двигалось. Передо мной, все еще прикрытый каким-то неведомым мне образом, лежал труп. Подняв его с помощью силового поля, я потащил мертвеца к дороге — вертолет все равно не станет садиться в снег.

На месте аварии ничего не изменилось. Мои бойцы сидели в обороне, пока угодившие в снежную ловушку люди нервно прятались по своим машинам. Если благородные в своих разборках навредят царским людям, ответят за это все причастные аристократы. Но к жизни погибших это не вернет, и я прекрасно понимал, что сейчас попавшие в аварию проклинают мое желание остановиться рядом с ними. Очень уж грозно смотрелись бойцы в боевой броне, готовые стрелять без предупреждения.

Выйдя на дорогу, я двумя ударами силового поля расчистил достаточно места и для второй полосы, и для посадки вертолета. Рядом с нами находилось единственное место, откуда можно было бы прилететь в такую погоду — военная база армейской разведки.

А чтобы вертолет не промахнулся, я еще и вывесил над собой герб Романовых. И стоило ему вспыхнуть посреди метели, шум лопастей усилился.

Моя охрана по моему знаку сложила оружие и отправилась к слетевшим в кювет машинам. Со мной остались только Николай и Василий.

Я видел тревожное лицо невесты и помахал ей рукой, показывая, что переживать не о чем.

Тем временем из метели высунулся, наконец, армейский вертолет. Сделав круг над нами, он плавно приземлился на дорогу, окончательно перекрывая движение.

Наружу высочила пара солдат русской армии с пулеметами наперевес. Затем выбрался человек в униформе разведчика. И уже когда он направился ко мне, я смог его опознать.

— Дмитрий Алексеевич! — крикнул он мне издали, спешно продвигаясь подальше от до сих пор воющих винтов. — Вы крайне вовремя!..

За прошедшее с нашей дуэли на полигоне Царского Государственного Университета время боярич Строганов, кажется, стал еще крупнее, чем прежде. А улыбка на лице всем довольного человека демонстрировала, что он действительно рад меня видеть. Впрочем, и я никакого негатива не испытывал.

— Василий Васильевич! — поздоровался я, протягивая руку капитану военной разведки. — Вижу, вы времени зря не теряли, уже карьеру строите.

Он усмехнулся, погладив погон.

— Так и есть, — заверил боярич. — Большое спасибо вам за помощь. Но нам нужно поговорить.

— Беглеца ищете? — предположил я и убрал поле под трупом.

Грохот металла об асфальт оповестил, что тело рухнуло плашмя. Строганов тут же метнулся в ту сторону, слепо ощупывая пространство.

Понимая, что искать беглеца капитан может долго, я подсветил мертвеца силовым полем. Василий Васильевич оглянулся на меня и быстро обыскал невидимку. Воздух под его пальцами дрогнул, и нашим глазам предстала картина лежащего на дороге мужчины в боевой броне русской армии.

— Гарри О’Коннор, подданный Британской империи, — доложил мне «Оракул», опознав лицо мертвеца. — Член сепаратисткой ячейки «Свободная Ирландия». Гарри О’Коннор объявлен в международный розыск два года назад после подтвержденного участия в теракте на территории Британской империи.

Я положил ладонь на плечо Строганова и очень тихо, чтобы никто нас не услышал, спросил:

— Василий Васильевич, какого черта британский террорист делает на территории моего княжества?

Капитан кивнул мне, продолжая копаться в броне.

— Поставьте ваш купол, князь.

Я выполнил его требование, подсветив поле все тем же голубым сиянием.

— Поделюсь только тем, что вы имеете право знать, Дмитрий Алексеевич, — произнес Строганов. — За большим — обращайтесь в штаб военной разведки. Этот человек был завербован нашей службой и проходил специальную подготовку на территории базы в вашем княжестве. Но, видимо, решил, что уйти будет выгоднее. Как видите, далеко не убежал.

— Как он стал невидимкой? — продолжил задавать вопросы я.

Василий Васильевич раскрыл пластины доспеха на мертвеце и показал мне толстую коробку, из которой торчали грубо оборванные провода. Судя по всему, именно их Строганов и рванул, чтобы снять эффект.

— Это не наша разработка, Дмитрий Алексеевич, — правильно расценив мой взгляд, уточнил капитан. — Но будьте уверены, что русская армия такими тоже обзаведется.

Это вряд ли. Уже сейчас я видел, что здесь работали те же мастера, которые заложили дар Эрикссонов в качестве питания для киборгов. Еще один очень редкий дар, про которой я не слышал, и которому вряд ли найдутся задокументированные подтверждения его существования.

— Я поговорю с куратором ЦСБ на эту тему, — предупредил я Строганова, на что боярич спокойно кивнул.

— Ваше право, князь. Пока что мы забираем тело. Дадите показания?

Я обернулся в сторону своих людей, которые без моей помощи уже помогли вытащить застрявшие в снегу машины. Царские люди пока не могли уехать — вертолет все еще занимал дорогу, но на лицах людей было заметно облегчение. Все-таки они понимают, что я не стану воевать с царской армией, а значит, остается только подождать, когда путь будет свободен.

— Пусть ваши люди помогут поднять грузовик, — сказал я, прежде чем убрать силовое поле. — Я приглашаю вас к себе в машину, там и поговорим. А пока что — нужно людям помочь.

Строганов взглянул на меня с удивлением, но спорить не стал. И пока труп перекладывали на носилки двое солдат с эмблемой разведки, остальные, вооружившись тросами, помогали поднять машину.

Мы же с Василием Васильевичем разместились в моей машине сопровождения, пока охрана стояла снаружи. Вкратце обрисовав, как именно мы нашли невидимку, и что произошло после его обнаружения, я снова взглянул на бывшего дуэлянта лучшего вуза страны.

— Я заеду к вам на базу, как только у меня появится время, — предупредил я. — И, скорее всего, у меня будет разговор с вашими командирами.

— Не моя компетенция, — пожал плечами Строганов. — Будут у вас бумаги с допуском, я буду только рад. Нашей стране не помешает еще одно гениальное изобретение Романовых. Кстати, поздравляю с княжеством, вы его заслужили.

Я кивнул, принимая его слова, и капитан тут же покинул машину. Дождавшись, когда вертолет взлетит вместе с умершим от кровопотери ирландцем, я выбрался наружу и вернулся к «Монстру». Машины царских людей в это время медленно и осторожно объехали машины Романовых.

— Что это было? — спросила меня Виктория, как только я захлопнул за собой дверь.

Я ответил не сразу, обдумывая слова Строганова. И лишь приняв окончательное решение, заговорил:

— Похоже, разведка решила поддержать сепаратистские настроения Ирландии, чтобы начать развал Британской империи изнутри. Погибший, которого ты почувствовала, бежал с местной базы разведчиков. Но умер по дороге...

Морозова покачала головой.

— И каким-то неведомым образом он умудрился продемонстрировать тебе совершенно новую технологию и так удачно умер, пока ты не успел с ним поговорить, — поделилась мыслями моя невеста. — Как раз когда мы остановились, чтобы помочь попавшим в беду царским людям. Не много ли везения для одного события?

— Вот и я так думаю, — ответил я, кивая в такт ее словам. — То, что рассказал Строганов, просто чушь. Подозреваю, что он сам не имеет ни малейшего понятия, что на самом деле произошло. Как на территорию базы попал невидимка, если он вообще туда попадал? Кажется, кто-то решил поиграть со мной на моем же поле. Виталя, едем в Енисейск.

Слуга кивнул и передал мой приказ остальным машинам. Мы поехали по дороге, вновь сталкивая снег с асфальта на обочину благодаря моему дару. Виктория смотрела в окно и хмурила брови.

А я раздумывал о том, кто имеет отношение к произошедшему. Мог О’Коннор просто сбежать, как утверждает Строганов? Запросто. А вот дать ему такую маскировку мог лишь тот, кто до сих пор ускользает от моего взора.

Я не могу держать под контролем всю планету. И для самих разведчиков, похоже, игрушка стала неожиданностью. Я даже не стану отвергать теорию о том, что ни о какой вербовке речи не шло, просто Гарри пробрался на охраняемую территорию, выкрал какие-то секреты, но не смог их вынести живым. Или смог, но это уже дело другое.

Главный вопрос — кто этот чертов гений, что творит такие вещи, которые я придумать просто не могу?!

До Енисейска мы добрались уже безо всяких приключений.

Глава 9

Енисейск встретил нас яркими гирляндами, разноцветьем неоновых вывесок и плакатами с поздравлениями горожан с приближающимся Новым годом. Жители города пребывали в отличном настроении — на нашем пути через Енисейск мы видели, как нам улыбались и махали шапками. А в центре города, где возвышалась громадная елка метров в десять высотой, рассекали на коньках молодые родители с детьми и молодежь.

Виктория, после инцидента на дороге погрузившаяся в размышления, улыбалась, рассматривая свою вотчину. И хотя ее не встречали на пороге, как меня, однако само настроение на улицах было куда лучше. Чувствовалось, что здесь не все так плохо, как в Красноярске, и это радовало уже меня.

Присланные Ингой Валентиновной с Урала люди Морозовых успели приехать заранее и все подготовить. Так что особняк прошлого градоначальника, почившего в мятеже, был готов встречать свою хозяйку. Верховодил прислугой выехавший еще ночью Григорий.

— Князь, Виктория Львовна, — поклонился он, когда охрана выпустила нас из машины. — Добро пожаловать в Енисейск.

Кивнув ему, я обернулся к своей невесте. Виктория же рассматривала свой дом. Украшенное к празднику жилое двухэтажное здание утопало в обступившем его с трех сторон облагороженном лесу. Горящий во всех окнах свет усиливал предпраздничную атмосферу.

— Вика, я вынужден отлучиться, — с сожалением в голосе вздохнул я, взяв девушку за руку. — Обещаю вернуться к ужину.

Морозова скупо улыбнулась. Было заметно, что ей не очень мой отъезд нравится, но и спорить она не стала. Моя невеста прекрасно понимала, что я исполняю свой долг, и мои дела и обязанности никто за меня не выполнит.

— Я буду ждать, — ответила она негромко.

Поклонившись, я поцеловал ее пальцы, и, кивнув Григорию, сел обратно в свой внедорожник.

— ЦСБ, — велел я, и Виталя тут же тронулся с места.

Как только мы въехали на территорию Енисейска, я уже убедился, что военная разведка стерла запись боя с ирландцем из доступа. Наверняка единственная копия сейчас лежит в сейфе командира базы, дожидаясь приказа из столицы.

Впрочем, для «Оракула» это не было проблемой — мы писали все в режиме реального времени. Хотя чисто юридически я лез не в свое дело, однако и позволить подобным инцидентам проходить на своей земле не собирался. Раз кто-то решил со мной поиграть, он об этом пожалеет.

Город был относительно небольшим, так что уже через десять минут «Монстр» замер у крыльца местного отделения Царской Службы Безопасности, расположившегося на втором этаже полицейского управления.

— Со мной двое, — распорядился я, прежде чем самому выбраться наружу.

Из машин сопровождения вышли ратники Романовых, и я прошел вместе с ними внутрь. Тяжелая металлическая дверь распахнулась, едва мы достигли первой ступеньки. Дежурный полицейский с поклоном отступил, пропуская нас.

— Благодарю, — обронил я, шагая вперед.

— Рады видеть вас в Енисейске, князь! — ответил тот, снова склоняя голову.

Мы прошли к лестнице на второй этаж, минуя коридор, уводящий в само управление. Заглядывать туда сейчас не имело никакого смысла, но я себе пометил обязательно навестить местного главу полицейской службы — понять, что сотрудникам нужно, чего не хватает.

В Красноярск уже везли закупленное мной оборудование для охраны правопорядка. И предстояло немало работы, чтобы оцифровать бумажные архивы, которые велись чуть ли не со дня образования города. Но великому князю было все равно, а простые обыватели, естественно, не могли по личной инициативе закупать технику и уж тем более переносить архивы в современный формат. Я такой приказ отдал, и дело скоро сдвинется с мертвой точки.

Но здесь хотя бы ремонт здания, как в моей столице, не требовался. Уже что-то.

В коридоре было тихо, звукоизоляция не позволяла посторонним посетителям слышать, что происходит за тяжелыми металлическими дверьми. Исключением оставалась дверь в приемную капитана енисейского подразделения ЦСБ — красное дерево, позолота на ручке и вывеске.

Хозяин кабинета сам вышел нам навстречу. «Оракул» тут же показал мне его личное дело. И пока мы приближались к начальнику енисейского отдела Царской Службы Безопасности, я успел проникнуться к нему неподдельным уважением.

— Рад приветствовать вас, Дмитрий Алексеевич, — протянул мне руку капитан. — Позвольте представиться, Зверев Георгий Максимович.

— Очень приятно, — ответил я, отвечая на рукопожатие. — Радостно видеть, что опытные ветераны нашей славной армии находят призвание на службе родине и после выхода на пенсию.

Он улыбнулся краешком губ.

Строго говоря, участие Георгия Максимовича в нескольких боевых операциях на территории Османской империи было засекречено приказом командования царской армии. И на пенсию Георгий Максимович был комиссован после потери ступни, с медалью «За Отвагу» и наилучшими рекомендациями командования без раскрытия информации, чем именно он ее заслужил. Но не так много царских людей могли похвастаться победой над одаренным в прямой схватке.

Связав турка боем, Зверев не дал ему обрушить скальный массив на колонну гражданских беженцев. И пока подразделение сдерживало османов от прорыва, сам лейтенант расправился с единственным одаренным врага, оставив на горном склоне часть своей ноги и противника со сломанной шеей.

— Да, — кивнул он после короткой паузы. — Проходите, князь. Если не возражаете, ваши люди подождут в приемной.

— Василий, Евгений, располагайтесь, — кивнул я бойцам Романовых.

Внутри кабинета обстановка оказалась воистину спартанская. Простой стол капитана, пара деревянных стульев для посетителей. Вдоль стен — закрытые на ключ ячейки с безликими номерами. Несложно догадаться, что там скрыты дела Царской Службы Безопасности.

— Присаживайтесь, Дмитрий Алексеевич, — предложил мне капитан, когда сам встал у своего стула.

При этом было заметно, что если травма его и беспокоила, то не слишком сильно. Георгий Максимович лишь едва уловимо прихрамывал при ходьбе, но двигался быстро и бодро.

— Во-первых, мне бы хотелось выяснить, что вам известно об инциденте на базе разведчиков. Во-вторых, хочу навести справки о самом Енисейске — все, чем вы сможете поделиться и посчитаете важным.

Зверев несколько секунд молча смотрел на меня, после чего кивнул.

— Второе, пожалуй, будет значительно проще, — сообщил он, открывая ящик стола. — Я знал, что вы непременно заедете, так что подготовил для вас краткую выжимку. Меня уже предупреждали, что вы умеете добывать информацию самостоятельно, так что не вижу смысла делать одно дело дважды. Ваш допуск все равно выше моего.

Он вытащил флешку и протянул ее мне. Убрав носитель в карман, я кивнул.

— А что насчет первого? — уточнил я.

— Ничем не могу помочь, Дмитрий Алексеевич, — покачал головой Зверев. — База находится за пределами моей юрисдикции. Знаю только, что, по слухам, там ведут подготовку особых подразделений, но каких и для чего — это для меня самого секрет. И я бы предложил вам не лезть в это дело, но вы наверняка не отступитесь?

Я улыбнулся.

— Признаюсь честно, — заговорил я, глядя на капитана, — если бы разведчики сработали чисто, и мне не пришлось вмешиваться, я бы вряд ли стал этим заниматься. Но армия подвергла опасности моих подданных, едва не упустив врага с технологией, которой Русское царство не обладает. Меня мало беспокоит, что плохо сработала безопасность базы военной разведки, Георгий Максимович. А вот наличие врага, который обошел все коридоры безопасности и незамеченным отирался на секретном объекте, а после лишь чудом был смертельно ранен — это угроза. Как для Красноярска, так и для всей страны.

Зверев хмыкнул.

— Если что-то узнаю, я вам сообщу.

— Благодарю, — ответил я, поднимаясь на ноги.

Вся проблема сводится к отсутствию нормального числа камер. Во всем Красноярском княжестве не так много площади покрыто системами наблюдения, хватает и проплешин, куда не дотягивается сигнал. У меня есть целые деревни, в которых единственным свидетельством цивилизации является электричество!..

Все это придется облагораживать самому, это не урбанизированный Урал, и уж тем более не Москва, где на каждом углу по несколько объективов с датчиками движения и прочими прелестями прогресса. Но со всем справимся, главное — начать.

Оказавшись в машине, я велел Витале возвращаться в особняк Морозовых. А сам взял в руки телефон.

— Слушаю, князь, — недовольным тоном ответил Емельян Сергеевич.

— Невидимка в Красноярске, — сразу обозначил я тему разговора. — Мне нужны все данные, какие по нему есть у вас и у разведчиков. Того, что я нашел сам — недостаточно. Аппарат тоже доставьте мне.

Невский хмыкнул.

— Оборудование я могу приказать тебе доставить, только ты все равно без лаборатории его не запустишь.

— Мне и не нужно его запускать. Я хочу его использовать в качестве примера, — ответил я. — Автор технологии невидимости тот же, что и у ваших наемных киборгов. «Оракул» уже подтвердил использование одной и той же схемы.

Несколько секунд куратор Царской Службы Безопасности молчал, обдумывая мои слова.

— Приказ я подпишу, сегодня ночью тебе доставят весь доспех. А полное видео с базы распоряжусь передать прямо сейчас.

— Спасибо, Емельян Сергеевич, — поблагодарил я.

— Пока что не за что, князь. Найди этого сумеречного гения, который эти вещи создает. Нам такие фортели не нужны, тем более во время войны, — заметил он.

— Так еще ничего не началось, — ответил я. — Флот только вышел в море.

Вновь короткая пауза, и Невский хмыкнул.

— Вот сейчас и начнется, — сказал он. — Смотри новости, Дмитрий Алексеевич. Все, отключаюсь.

Он положил трубку, и мой телефон вскоре завибрировал.

«ВАЖНЫЕ НОВОСТИ!

Сегодня в 15-27 по Московскому времени силами Северного флота Русского царства была прорвана морская оборона Британской империи на юго-восточном направлении.

Английские корабли не сумели оказать сопротивления и отошли вглубь британских территориальных вод. Подтверждено уничтожение двенадцати кораблей, среди которых — флагман английской Восточной флотилии.

Корабли Русского царства под командованием адмирала Орлова успешно поразили все намеченные цели и продолжают несение службы. Убедительная победа русского оружия»

Я усмехнулся. Дед Петра Васильевича даром времени не терял, ударил на опережение — дальность стрельбы у «Северянина-65» позволяет поражать английские самые опасные корабли с безопасного расстояния.

Для некогда владычицы морей это серьезный урон по престижу Карла IX. Но еще больший — по его самолюбию. Потеря флагмана — жестокий удар, сразу же расставивший все по местам.

А ведь Орлов сейчас еще даже не подошел к берегам Британии. Вот где под его императорским величеством трон закачается.

Стоило мне заблокировать телефон, как вновь пришло уведомление.

«ВАЖНЫЕ НОВОСТИ!

В Греческой провинции Римской империи начались массовые протесты и волнения. В боеготовность приведена армия и флот. Протестующие захватили дворец наместника и жестоко расправились с ним.

Полиция и спецназ Римской империи отступают под натиском сепаратистов. В Афинах многочисленные пожары. Количество пострадавших не поддается подсчету.

ВАЖНЫЕ НОВОСТИ!

Армия султана Османской империи нанесла массированные удары артиллерией по греческим военным базам Римской империи. По предварительным данным, жертв среди гражданского населения не имеется»

Ну, этого стоило ожидать. Деспот не мог остаться безнаказанным за дела погибшего графа Кальдеро. И греки, давно подогреваемые мусульманами, полыхнули как раз вовремя — Рим отправил часть своей армии против Британской империи и фактически сейчас имеет только две трети всего войска — и те распределены по всей территории.

Мы доехали до особняка моей невесты, и я вышел на улицу. Наши люди уже заняли свои посты, распределив дежурства, так что мне не было нужды вмешиваться в их работу.

По довольным лицам людей я видел, как они радуются маленькой, но такой важной победе Орлова. То и дело слышались шепотки, бойцы обсуждали, как скоро от британского флота останутся только рыбацкие плоскодонки, прислуга с ужасом обсуждала, как теперь вырастут цены на английские товары.

Виктория спустилась по лестнице, чтобы меня встретить. Я улыбнулся своей невесте, вручая плащ слуге Морозовых.

— Как и обещал, я успел к ужину, — заметил я, прежде чем девушка прижалась ко мне, обхватив руками за плечи.

— Как увидела новости, решила, что тебя прямо сейчас туда отправят, — призналась она шепотом. — И... испугалась.

Я поцеловал ее в макушку.

— Тебе нечего опасаться, ты же знаешь, меня не так-то просто победить, — с улыбкой напомнил я. — Как ты здесь обустроилась?

Моя невеста тут же кивнула мне в сторону гостиной.

— Хочешь, проведу экскурсию?

— С удовольствием, — ответил я, предлагая Виктории руку.

Мы бродили по особняку, и я машинально отмечал, что дом нуждается в ремонте. А еще лучше — перестройке. Не то чтобы он разваливался, но само здание явно больше подходило для светских приемов, чем для сидения в осаде. А учитывая обстановку, когда враги могут прислать своих людей под невидимостью в охраняемую базу не просто пехоты, а разведки Русского царства, такая необходимость имеется.

— Я приказала выделить тебе этот кабинет, — сообщила Морозова, когда мы поднялись на второй этаж.

Просторное помещение, кажется, изначально было библиотекой. За высоким двустворчатым окном открывался вид на лес. Приятная атмосфера, в такой можно работать спокойно, а пейзаж будет успокаивать.

— Спасибо, но не думаю, что мне понадобится свой кабинет в твоем доме, — заметил я. — В конце концов, это твой личный особняк.

— В январе все мое станет твоим, — чуть покраснев, произнесла боярышня. — Так что...

В этот момент в моем наушнике голосом Кристины заговорил «Оракул»:

— Князь, нас пытаются взломать.