Романов. Том 7

Глава 1

Московская погода отличалась от Уральской в лучшую сторону. Я ехал и смотрел на людей, готовящихся к приближающемуся празднику.

Еще только первое декабря, а самые хитрые магазины уже украсились гирляндами и лампочками. Атмосфера подготовки к празднику уже окутала столицу.

Машина замерла на парковке Кремля, и я покинул автомобиль, прихватив с собой дипломат с документами Невского. До встречи еще оставалось время, так что шел я не спеша в сопровождении обязательных гвардейцев. Довольно скоро меня привели в приемную, где уже общались между собой отец и дед. Оба при виде меня прекратили разговор.

Князь Романов тут же подошел ко мне и, обняв, похлопал по плечу.

— Рад тебя видеть, Дмитрий, — сказал он и добавил тише: — Все в порядке?

— Разумеется, отец, — кивнул я с улыбкой. — И я рад тебя видеть.

Руслан Александрович деликатно кашлянул, напоминая, что мы с князем здесь не одни. Алексей Александрович отступил на шаг.

— С прибытием, внучок, — кивнул мне князь Демидов. — Как прошел прием?

— Все было хорошо, — ответил я. — Гостям понравилось, Анастасия Кирилловна загорелась устроить еще несколько приемов — уже в вашем особняке. Мария Евгеньевна ее поддержала.

Дед хмыкнул.

— Это хорошая идея, — ответил он. — Заодно и на будущего жениха сможет получше посмотреть.

Отец вскинул бровь, но вопросов задавать не стал. Дело Демидовых, и князь Романов тактично не спешил в него влезать.

— А еще я пригласил матушку для подготовки нашей помолвки, — проинформировал я Руслана Александровича. — Так что, если отец не будет возражать, она погостит на Урале у меня в особняке.

Князья переглянулись, и Алексей Александрович кивнул, давая согласие.

— Ирине будет полезно немного развеяться, — заметил он. — Да и со старшей княжной поговорит. Взгляд со стороны Анастасии Кирилловне не помешает.

Руслан Александрович кивнул.

В этот момент двери распахнулись, и к нам присоединился Емельян Сергеевич Невский.

Куратор Царской Службы Безопасности явно чувствовал себя превосходно — я, наверное, впервые видел его живьем с улыбкой на лице.

— Князья, княжич, добрый день, — поздоровался он, чуть склоняя голову. — Руслан Александрович, Алексей Александрович, вас ждет государь.

Я приподнял бровь, и Емельян Сергеевич добавил:

— К вам, Дмитрий Алексеевич, будет иное дело, ваша аудиенция сразу после князей.

Я кивнул, показывая, что услышал. Невский лично открыл дверь царского кабинета и жестом предложил деду с отцом пройти внутрь. После чего еще раз мне улыбнулся и закрыл за собой дверь.

У меня, разумеется, была возможность узнать, что там происходит, но подслушивать я не стал — всегда смогу посмотреть позже. Да и вряд ли родственники станут держать разговор в секрете.

Так что, разместившись на мягком диване, я достал телефон и потратил время, чтобы полистать новости.

Мир выглядел спокойным, международные вести не внушали опасений — все те же на манеже. Очередное восстание Американского континента залито кровью, в Римской империи готовились к ежегодным играм, Германский рейх презентовал электромобиль, пока что на уровне выставочного прототипа. Территории Речи Посполитой постепенно интегрировались под новую власть. Японский сегунат до сих пор разбирался с глобальной утечкой военных баз. А Поднебесная с Османской империей вели переговоры на поставку нефти и газа.

Султан искал выход на внешние рынки, надеясь на вырученные средства укрепить свою власть. Многочисленные семьи готовились к новому переделу сфер влияния. Муфтий призывал к мирному решению проблемы престолонаследия, и под его давлением всем сторонам приходилось, скрипя зубами, складывать оружие и вести исключительно политическую борьбу за поддержку населения.

Наша же православная церковь занималась миссионерством на территории Польши, обращая в нашу веру желающих и обеспечивая гуманитарной помощью уже принявших православие.

Римская империя старалась через своих католиков сбросить излишки населения, и даже перевезла часть греческой диаспоры.

Последнее было верным знаком, что конфликт между турками и римлянами уже не за горами. Муфтий призывал мусульман решать внутренние вопросы миром, а про извечного исторического противника речи в его проповедях не шло. Впрочем, Рим не отставал — еще не гонения, но социальное давление на мусульман у себя уже организовывал.

Испания увеличивала поставки оружия и инструкторов в Америку. Великобритания ловила их суда и либо грабила руками африканских пиратов, либо подбрасывала уже свое оружие повстанцам.

Мир был практически там же, где и был до польских событий три месяца назад.

Свернув политику, я переключился на биржу. Здесь все тоже шло ожидаемо. Никаких сюрпризов не заметно, разве что подросли акции «Руснефти» за счет нового завода в великом княжестве Литовском. Поставки пошли в Германию практически напрямую, и кайзер спешно накапливал резервы.

Несколько немецких концернов анонсировали обновленную технику, и теперь спекулянты спешили навариться на паникующих торговцах. Графики скакали, как сумасшедшие.

Заинтересовавшись, я прочел пресс-релиз германских производств. Стало любопытно, почему кто-то мог решить, что это плохо. Первый концерн показал уже завершенную линейку сельскохозяйственной техники на полном удаленном контроле. Я хмыкнул, изучая предоставленную информацию.

Я ведь тоже хотел сделать нечто подобное еще пару дней назад. Но продукция немцев стоила неоправданно дорого в производстве, и, по сути, главным преимуществом перед классическими машинами оказалась замена двигателей на более мощные, к тому же прекрасно подходящими для установки на танки.

Сама же автоматизация обеспечивалась довольно громоздкой системой управления, которую требовалось устанавливать на самой ферме. И за пределами охвата этой установки техника просто не слышала оператора.

А вот у концерна, выпускающего экзоскелеты, после выхода из проекта принца Герберта, дела пошли вкривь и вкось. Дешевые модели не только стали легче по весу и потреблению энергии, но и утратили две трети выходной мощности. Зато отлично подходили для экспорта, да.

Несмотря на то, что это сулило какую-то прибыль, сам уход Герберта фон Бисмарка очень серьезно ударил по концерну. Принц не делал никаких заявлений, зато постарались журналисты, и мне не составило труда найти по теме много достаточно сомнительных статей.

Якобы молодая супруга принца Германского рейха принцесса Анна подбила супруга на сворачивание программы и переключение на более перспективные направления, которые по счастливой случайности разрабатываются только в Русском царстве.

Опасные тексты, и не столько для нас, сколько для их авторов. Кайзер не любит, когда кто-то делает подобные резкие заявления в отношении семьи правителя. И хотя в Европе для прессы позволено в целом многое, но за такие писульки там и на кол посадить могут. Не все традиции Средневековья себя изжили на Западе.

В итоге так и не притронувшись к бирже, я убрал телефон в карман и поднялся на ноги. Дверь царского кабинета как раз открывалась. Первым вышел отец, за ним тут же показался и Руслан Александрович, причем если первый выглядел довольным, второй скорее задумчивым.

— Все в порядке? — уточнил я, когда оба остановились передо мной.

— В полном, — кивнул мне князь Демидов. — У меня еще есть несколько встреч на сегодня, так что оставлю вас, господа.

Я поклонился ему, как младший старшему. Впрочем, Алексей Александрович тоже задерживаться не стал.

— Жду тебя сегодня вечером, сын? — спросил князь Романов.

— Постараюсь быть, — ответил я.

Он улыбнулся и, еще раз положив руку мне на плечо, слегка сжал пальцы.

— Успехов, Дмитрий.

Я остался один и прождал еще пару минут после ухода родных, прежде чем дверь в кабинет раскрылась, и Емельян Сергеевич уже без улыбки пригласил меня внутрь.

Я вошел и тут же поклонился государю.

Михаил II в своем деловом костюме вольготно сидел за столом, потягивая кофе. Еще одна чашка стояла на приставном столике рядом. Государь указал мне взглядом, и я налил себе горячего напитка.

— Садись, Дмитрий, — велел царь, оторвавшись от своего кофе. — Емельяна Сергеевича я ввел в курс дела, так что он тоже будет присутствовать при нашей беседе. К тому же вам теперь придется работать в связке.

Я не перебивал, держа в руке чашку.

— Наверное, читал уже новости? — продолжил Михаил II. — Принц Германского рейха, оказывается, такой внушаемый, что Анна Михайловна смогла его переубедить вкладывать средства в наши производства. Что скажешь, похоже на правду, Дмитрий?

В этот раз он действительно ждал от меня ответа, а потому я пожал плечами.

— С Гербертом я лично не общался, государь. Но Анна Михайловна и у нас, прости за откровенность, вертела всеми, до кого у нее дотягивались руки. Так что, полагаю, доля правды в той статейке имелась. Но вряд ли в одной лишь Соколовой дело.

Михаил II кивнул стоящему за моей спиной Емельяну Сергеевичу, и Невский тут же положил передо мной планшет с открытой перепиской Анны Михайловны с неким Мартином.

— Это автор статьи, так полагаю? — уточнил я.

— Именно, — кивнул Михаил II. — Перспективный был мальчик. Соколовы долго его финансировали, чтобы этот Мартин стал достаточно весомой фигурой в информационном поле наших дорогих соседей.

От меня не укрылось это «был».

— Убит?

— Разбился на машине, — пояснил Емельян Сергеевич, — гонял по автобану быстрее положенного, не справился с управлением. Несчастный случай. И произошел он за двое суток до того, как Анна Михайловна дала ему эксклюзивное интервью.

— Однако переписка есть, — кивнул я. — Но прости, государь, как это связано со мной?

— Дело в том, что Герберт действительно обратился к моим людям, — пояснил Михаил II. — Я так понял, от Соколовой он узнал про наши разработки. В том числе — твои, Дмитрий.

Я смотрел на него совершенно спокойно.

— Что конкретно его заинтересовало? — уточнил я после короткой паузы.

— Конечно, в первую очередь он узнал про универсальную плазму, а после собрал о тебе информацию. И теперь хочет предложить свои средства для участия в твоих экспериментах.

— Это исключено, — покачал головой я. — Мои разработки засекречены и полностью принадлежат Русскому царству. Допускать рейх к нашему мечу и щиту, чтобы они их повторили у себя? А то и сразу взялись подбирать контрмеры?

Михаил II глянул на Невского и с усмешкой указал на меня рукой.

— Вот видишь, Емеля, какими должными быть настоящие русские княжичи?! Не бережет себя, Дмитрий Алексеевич, все о Русском царстве думает.

Куратор ЦСБ молча кивнул.

— Кстати об этом, — вернув серьезный тон беседы, произнес государь. — Дело с этим журналистом уже в разработке Емельяна Сергеевича, и нас с тобой не касается. Что ты не намерен с принцем делиться своими секретами — тоже прекрасно. А теперь расскажи, как продвигаются дела с нашими суперсолдатами.

Я поклонился и заговорил:

— На основе киборгов, которые напали на Ивана Михайловича, я могу разработать роботов, которые дополнят наши вооруженные силы. Сами киборги хороши, но очень зависимы от создателя. С роботами так не будет. Мы соберем автономную мобильную базу, к которой наши роботы станут подключаться, контролировать их будет «Оракул». Высокая эффективность машины перед человеческим разумом, думаю, в разъяснениях не нуждается. В итоге мы получим специальные войска, не боящиеся смерти и с ювелирной точностью исполняющие любые приказы. Все, что для этого будет нужно — не годы обучения и поддержки, а всего лишь деньги, к тому же это будет разовый платеж, а не ежемесячное жалованье. Но это побочная ветвь, государь. Способ заткнуть дырку здесь и сейчас.

Михаил II выслушал меня внимательно и кивнул.

— Их будешь собирать у Апраксина?

— Их и полицейские модели, государь, — подтвердил я. — Столкновение с киборгами показало, что спецназ ЦСБ очень рискует, выходя на бой с подобными машинами.

Емельян Сергеевич хмыкнул.

— Ты так о моих людях печешься?

— При всем уважении, это люди государя, — ответил я, даже не поведя в его сторону глазом.

Царь едва слышно одобрительно хмыкнул.

— Что ж, пробуйте, Дмитрий. Я пока что делать ставку на этот проект не стану. Докажете эффективность, обсудим снова. Что еще у тебя есть?

Я вновь кивнул.

— Сейчас в разработке наноботы, позволяющие укрепить здоровье неодаренных, государь, — объявил я.

Емельян Сергеевич хмыкнул.

— О чем речь, Дмитрий Алексеевич? Что за наноботы?

Я взглянул на царя, и тот кивнул, позволяя мне отвечать.

— Если говорить просто, то это микроскопические машины. В нашем случае речь идет о медицинском применении наноботов. Они будут циркулировать в теле человека, исправляя обнаруженные недостатки. За счет своего маленького размера они не потребуют проведения операций, но по спектру полезных программ способны решать большинство проблем человеческого организма.

— Любопытно, — кивнул мне куратор ЦСБ.

— В дальнейшем я рассчитываю улучшить их таким образом, чтобы они не только защищали от болезней или помогали после травм, но и продлили срок человеческой жизни, отсрочив старение организма.

Михаил II приподнял бровь.

— Если это возможно, почему такого еще никто не сделал? — уточнил он.

— На нашей планете нет подобных технологий, государь, — ответил я. — Прямо сейчас на Урале разрабатывается оборудование, на котором мы сможем создавать машины, которые и будут создавать наноботов. Это очень дорогой и очень медленный процесс. Но я рассчитываю закончить работу и получить первую партию наномашин в следующем году. Разумеется, с учетом того, что все делается на мои деньги.

— Вопрос только в деньгах? — уточнил Михаил II.

— Деньги и время, — кивнул я. — Наноботы также лягут в основу суперсолдат, о которых мы говорили ранее.

Царь кивнул, а Емельян Сергеевич тут же подхватил.

— Ты сказал, что твои машины будут лечить только обычных людей?

Я снова кивнул.

— Пока что мне не хватает статистики, чтобы понять, как отреагирует магическая система, если в организм одаренного ввести наномашины, и для этого мне потребуются... Добровольцы.

Государь, внимательно меня слушавший, бросил взгляд в сторону Невского.

— Что скажешь, Емельян Сергеевич? Найдем мы для княжича благородных, готовых рискнуть жизнью ради блага Русского царства?

Куратор ЦСБ кивнул.

— Зависит, конечно, от количества, но думаю, проблем с материалом у Дмитрия Алексеевича не будет. Я же правильно понимаю, что в случае успеха одаренный получит годы жизни?

— Совершенно верно, Емельян Сергеевич, — подтвердил я.

— Любой престарелый патриарх рода согласится, — выдохнул Невский. — Я бы и сам попытался, но только после того, как будут первые успехи.

Михаил II одобрительно кивнул.

— Дмитрий Алексеевич, мне нравится твоя работа, и я тобой полностью доволен. Пока что перешли расчеты по финансовой проблеме, многого не обещаю, но что-нибудь в казне на благое дело обязательно наскребем.

Я поклонился.

— На этом все? — уточнил царь.

— Да, государь.

— Тогда можешь быть свободен.

Я уже начал подниматься из кресла, когда Михаил II поднял руку, заставляя меня замереть.

— Когда у тебя помолвка, княжич?

— Двадцатого декабря, государь.

— Я знаю, что твоя невеста лишилась отца, — проговорил царь. — Можешь передать, что я желаю лично присутствовать на вашем торжестве в качестве посаженного отца. Думаю, Виктория Львовна не откажется?

— Разумеется, она будет рада, государь, — поклонился я, прежде чем покинуть кабинет.

Новоиспеченный куратор ЦСБ вышел вместе со мной и тут же подхватил под руку, ведя по кремлевскому коридору.

— Нам пора поговорить, Дмитрий Алексеевич, — произнес негромко Невский.

Глава 2

С Невским мы прошли до уже знакомой мне лестницы. Но на этот раз спускаться пришлось не к моему кабинету. Пройдя насквозь первый же этаж, мы перебрались в другое подвальное крыло, где в полутемном коридоре нашлось место для кабинета куратора ЦСБ.

Открыв передо мной дверь, Емельян Сергеевич тут же закрыл за нами и прошел к креслу, установленному за простым столом на металлических ножках. На потолке горела лампа дневного света, на столешнице разместился ноутбук, подключенный к сети по проводу, идущему из стены. За спиной Невского имелся металлический шкаф с закрытыми на ключ ячейками.

— Садись, княжич, — кивнул мне Емельян Сергеевич, заняв свое место. — По поводу киборгов ваших поговорим.

Я кивнул, усаживаясь на довольно жесткий металлический стул. Уверен, на нем не одного человека пытали. Впрочем, меня-то это как раз не касалось, хотя выбор рабочего места Невским, конечно, удивлял. Полагаю, царица никогда бы не подумала вести дела из подобного места.

Однако, надо признать, атмосферная обстановка.

— Я думал, вы прольете свет на их происхождение, — ответил я, стараясь сесть удобно. — По вашему же заказу работали при нападении на Ивана Михайловича.

Невский покачал головой, взяв в руки ручку и проворачивая ее в пальцах.

— Нет, я лишь заказывал покушение, как его исполнять, решали другие люди, — произнес он, делая пометку на чистом листе перед собой. — Но кое-что мне удалось выяснить. Слышал о династии Эрикссонов?

Что ж, очевидно, Емельян Сергеевич не зря получил должность куратора. Врать сейчас ему крайне невыгодно, Михаил II по головке за препятствие следствию не погладит.

— Слышал, мы тоже установили, что использовалась их родовая техника, — ответил я. — Но реального наследника этого дома не нашли. Их генеалогическое древо затерялось в веках. Последние три поколения, которые нам удалось обнаружить — обладатели техники, но все умерли в семнадцатом веке, не оставив официального потомства.

Невский покивал в ответ на мои слова и черкнул ручкой по бумаге вновь. Интересно, что на самом листе кроме его рисунков ничего не имелось — Емельян Сергеевич явно больше полагался на собственную память и мозг, чем на современную технику. Неудивительно, что он так быстро и легко придумал защиту от «Оракула».

— Я бы тоже такого одаренного прятал, как мог, — заявил он после короткой паузы. — Ты же понимаешь, Дмитрий Алексеевич, речь фактически о вечном двигателе идет. Подавай кислород, и техника не остановится. И ей все равно, что ты ей подпитываешь — хоть трактор, хоть реактор.

— Это не совсем так, — покачал головой я. — Но в целом верно. Цикл работы техники, по нашим подсчетам, позволяет киборгам автономную работу в несколько недель, потом требуется повторная активация. Естественно, это лишь теория, как оно на практике обстоит, можно будет сказать, лишь получив на руки действующий образец. Пока что мы ориентируемся на описания историков, заставших Эрикссонов в момент обретения способностей.

Емельян Сергеевич махнул рукой.

— Мои люди сейчас ищут, — заявил он. — Киборги эти уже несколько раз появлялись, но пока что в основном работали исключительно в Африке. Там легко спрятать что и кого угодно. Доподлинно известно, что киборги участвовали в прошлогоднем конфликте в одном карликовом африканском государстве. Бились с обеих сторон, прикидывались наемниками. Естественно, ни одна группировка об этом и слышать не слышала. Я лично считаю, что там проходили первое тестирование и обкатка для будущих модификаций.

Я молча слушал его не перебивая.

— Так что то, что они в Москве появились, полагаю, своеобразная реклама для будущих покупателей, — закончил мысль Емельян Сергеевич. — А это значит, что продукт полностью готов для экспорта, и нам следует ждать, что киборги теперь станут появляться по всему свету.

— У них был газ Измайлова, — напомнил я, приподняв бровь.

— Тоже не секрет, княжич! — усмехнулся Невский. — Подпольных лабораторий только в Карпатах зарыто больше, чем камней в самих горах. И не надо думать, что реальный заказчик клал яйца в одну корзину. Сам подумай, какие силы пущены на разработку, соблюдение уровня секретности, в конце концов, не думаешь же ты, что Измайлов хотя бы пальцем о палец ударил за маленькую сумму? Купить великого князя, Дмитрий Алексеевич, это очень и очень дорого.

Хмыкнув, я решил уточнить:

— Кайзер не связан с заказом?

— Коррупция везде одинакова, Дмитрий Алексеевич, — усмехнулся Емельян Сергеевич. — Это у нас благодаря тебе есть «Оракул», но и он не всесилен. А остальные правители никогда не смогут искоренить предателей в своих рядах.

С этим спорить я не стал.

Учитывая, сколько чисток потребовалось Царской Службе Безопасности, ничего удивительного, что в других странах тоже не все гладко. Жадность многих людей губит, и далеко не всякий может удержаться от соблазна стать чуточку богаче всего лишь за то, чтобы разок прикрыть глаза или подписать некий документ.

— Виновника в Германии уже казнили, — продолжил куратор ЦСБ. — Поторопился кайзер, чтобы война не началась. Нам только голову на переговоры доставили. Сильно рейх перепугался, когда русская армия сперва обезглавила Речь Посполитую, а потом еще и танками ее с землей ровняла.

— Польша не такой уж серьезный враг, — пожал плечами я.

Мой собеседник рассмеялся, услышав мои слова. Но тут же взял себя в руки и, взглянув на меня серьезно, заговорил:

— Это в тебе юношеский максимализм говорит, Дмитрий Алексеевич, — покачал головой Невский. — А меж тем знаешь, как вся эта операция готовилась? Сколько наших агентов было убито? Мы годами вербовали агентуру, чтобы добраться до секретов Речи Посполитой. Сколько денег заплатили, чтобы паны блокировали в сейме проекты, ведущие к усилению защиты от Русского царства? Да там годовые бюджеты великих княжеств уходили за месяц на одни только взятки! А ты говоришь, не серьезный враг.

Он взглянул на меня с неодобрением, после чего вздохнул.

— В общем, поиски Эрикссонов идут, и мы их обязательно найдем, — объявил куратор ЦСБ. — От тебя мне потребуется доскональное изучение киборгов, с полным описанием каждого винтика — если не по ДНК операторов мы вычислим фабрику, так хотя бы по производителям деталей. Закупки сложного оборудования всегда оставляют след, даже если только финансовый. Что-нибудь да всплывет.

Что же, разумно. Если искусственный интеллект не может пока что охватить всю планету, это не значит, что перестали работать старые проверенные методы — быстрые ноги и чуткий слух. Так что Емельян Сергеевич прав, рано или поздно, но производитель киборгов будет найден.

Или я запущу «Оракула 3.0» в Иннополисе и сам его вычислю.

— Мы уже провели детальный анализ доставшегося нам от Петра Глебовича киборга, — произнес я, раскрывая дипломат. — У меня с собой распечатка копии данных. Но нужно понимать, что как раз то, что нам досталось — это путь в никуда, самое ценное было уничтожено до того, как великий князь Литовский нашел киборга под завалами.

Емельян Сергеевич с улыбкой кивнул.

— Уже даже это может серьезно облегчить дело, — прокомментировал он, принимая от меня листы бумаги с чертежами. — Ты, княжич, просто пока не сталкивался с черным рынком и недооцениваешь возможности криминальных связей.

Я приподнял бровь, и Невский вновь усмехнулся.

— Вот только не надо громких слов, какой ты благородный и никогда не запачкаешь рук в подобных делах, — покачал головой куратор ЦСБ. — Чем выше ты будешь забираться, тем меньше для тебя будет значить закон и больше — эффективность. Думаешь, откуда Царская Служба Безопасности начиналась? С того, что опричники, которых никто не знал в этом качестве, уходили в подполье, внедрялись к врагам государства и уже изнутри ломали эту систему.

Я все еще молчал, никак не отвечая на его слова. Емельян Сергеевич расценивал меня как гениального парня, но немного, как это и положено таким людям, оторванным от реальной жизни. И разубеждать его ни к чему.

— Помнишь то покушение на лодке Орловых? — уточнил Невский с ухмылкой. — Думаешь, откуда царица смогла так быстро узнать, где и как хватать столичных бандитов?

— У нее уже был «Оракул», — ответил я.

— У нее были связи внутри банд, — покачал головой тот. — И именно с их помощью Юлия Александровна начала работать. К твоему «Оракулу» она прикоснулась в первый раз уже позднее, когда царь действительно пригрозил ее сместить. Всегда криминал использовался для неофициальных дел, так было и будет. И никакой твой «Оракул» этого не изменит. Сейчас ты с этим не согласишься, но просто запомни — когда-нибудь обязательно пригодится.

Я кивнул, демонстрируя, что услышал его, и Емельян Сергеевич сменил тему разговора.

— А теперь поговорим о списке, который я тебе вручил, — объявил он, откладывая ручку с исчерканным листом на клавиатуру выключенного ноутбука. — Он у тебя с собой?

— Всегда, — не стал скрывать я.

— Хорошо, я его по памяти помню, — с улыбкой сказал Невский. — И теперь у нас с тобой, княжич Романов, будет еще одна общая задача. Вслух тебе Михаил II этого, конечно, не скажет, но приказ я получил, и мы будем работать с тобой над этим делом рука об руку. Это и в твоих интересах.

— Я весь внимание, Емельян Сергеевич, — слегка наклонил голову я.

Он встал из-за стола и, убирая переданную мной копию чертежей в один из ящиков, продолжил:

— Как ты наверняка уже и сам понял, дети, попавшие к Рюриковичам, наследовать не будут ни в коем случае, — сообщил мне очевидное Невский, запирая ящик. — И дело не в том, что великие князья могли повлиять на этих мальчиков и девочек. Проблема кроется в их незаконности. Если потребуется, полагаю, государь отдаст приказ на уничтожение, чтобы не допустить борьбы за трон среди Рюриковичей — в отличие от остальных потенциальных цесаревичей у представителей нашего клана хватит и ресурсов, и денег, и влияния, чтобы организовать новое Смутное время.

Он сел ко мне лицом и вздохнул, сцепляя пальцы в замок на столешнице.

Ничего нового я пока что не услышал. Михаил II с самого первого нашего разговора на эту тему говорил то же самое. Фактически украденные яйцеклетки, попавшие к Рюриковичам — это бомбы замедленного действия. Даже просто позволить им жить уже опасно, ведь дальше они понесут кровное родство с царской семьей и фактически передадут права на престол своим потомкам.

— Понимала это и Юлия Александровна, — произнес Емельян Сергеевич, продолжая речь. — А это значит, что ее фаворит однозначно не попал в число Рюриковичей. И нам с тобой нужно его вычислить.

Я покачал головой.

— Я понимаю, зачем это делать вам, но при чем тут я? — спросил я куратора ЦСБ.

Невский усмехнулся.

— Мне на самом деле пригодятся в этом щекотливом вопросе лишние руки и глаза, Дмитрий Алексеевич, — произнес он, тут же убирая улыбку с лица. — А еще таков приказ государя. И сразу говорю, княжич, чтобы не было между нами недопонимания — я не верю, что ты отказываешься от престола.

Мне оставалось лишь развести руками в ответ.

— Вера — дело сугубо личное, Емельян Сергеевич, — сказал я.

— Я многое повидал на своем веку, — хмыкнул он. — И полагаю, ты изначально пытаешься выиграть время, чтобы обрасти связями в обществе, влиянием. Подгрести под свою руку как можно больше власти сейчас, чтобы когда придет время надеть царский венец, ни у кого в Русском царстве уже не возникло сомнения, что ты заслуживаешь по праву. А потому я буду следить за тобой днем и ночью, княжич.

— Что ж, спасибо за честность, — склонил голову я. — Но трон мне действительно не нужен. Глупо брать на себя ответственность за целое государство, когда можно получить все то же самое, просто сотрудничая с властью. Что до того, как я стал наследником Урала, что после — у меня огромная свобода действий, поддержка влиятельных и богатых семей. А кроме того, я обладаю техническими возможностями, которые не снились никому в Русском царстве. Сев на престол, я просто потеряю свои преимущества.

Невский улыбнулся.

— Хорошая сказка, княжич, — прокомментировал он. — И я уверен, многие на нее купятся. Но мне по должности теперь положено никому не верить. Так что своего мнения я не изменю, пока на престол не взойдет другой цесаревич.

Я улыбнулся в ответ.

— Теперь вернемся к нашей проблеме, — предложил Емельян Сергеевич. — Если у тебя, конечно, нет желания оспаривать государев приказ.

— За бывшей царицей постоянно идет наблюдение, все ее контакты отслеживаются. Но это, конечно же, ничего не значит, — заговорил я, проигнорировав последний выпад собеседника. — Ведь самой монахине Аглае нет никакой нужды общаться с будущим цесаревичем. Ей вполне хватит и того, что она расчищает ему путь. Более того, я подозреваю, что сам фаворит если и знает, что государыня как-то участвовала в его судьбе, он никак этого не покажет. А это серьезно усложняет поиски.

Невский кивнул.

— Я придерживаюсь того же мнения, — произнес он. — Поэтому я предлагаю тебе пообщаться с каждым из списка. И пока ты будешь разговаривать с претендентами на трон, я буду разыскивать следы, оставленные царицей. Что бы они ни делала, теперь у меня есть доступ к любым документам и архивам. Если она, как ты говоришь, расчищала путь своему фавориту, мы обязательно что-нибудь разузнаем.

Я медленно наклонил голову.

— Полагаю, в таком случае я могу идти? — уточнил я, глядя на собеседника.

— Можешь, тебя проводят, — кивнул Емельян Сергеевич. — До свидания, Дмитрий Алексеевич.

Раскланявшись с Невским, я вышел за дверь. И тут же с улыбкой протянул ладонь для рукопожатия ожидавшему меня Ворошилову.

— Андрей Викторович, рад вас видеть, — поприветствовал я подполковника. — Надеюсь, у вас все благополучно?

Мужчина кивнул, вежливо пожимая мне руку.

— Все так, Дмитрий Алексеевич. Идемте со мной, я доставлю вас на поверхность.

Мы молча шли по коридорам. Я прекрасно ориентировался, благодаря карте, составленной «Оракулом», и мог с уверенностью сказать, что мы двигаемся другим путем, а не тем, по которому шли сюда с Емельяном Сергеевичем.

Ворошилов не спешил со мной заговаривать, мне тоже нечего было ему сказать. Наконец, мы оказались перед створками лифта, и Андрей Викторович открыл двери касанием ладони. Мгновение горел индикатор на считывателе, и мы вошли в кабину.

Двери открылись, выпуская нас в гараж кремлевской гвардии. Ворошилов тут же указал на меня кивком головы.

— Проводите княжича Романова до его машины, — распорядился Андрей Викторович.

— Будет сделано, подполковник, — отозвался дежурный боец и тут же продублировал по своей внутренней связи.

Ворошилов кивнул мне на прощание и тут же уехал обратно, а я последовал за своим сопровождающим.

Наконец, оказавшись в машине, я кивнул водителю.

— Поехали.

Машины медленно выкатились с парковки, а в моем кармане завибрировал телефон.

— Слушаю, Руслан Александрович, — приняв вызов, произнес я.

— Дмитрий, поезжай в особняк Романовых, — распорядился князь Демидов. — Я туда же приеду, когда свои дела в Кремле закончу.

— Хорошо, князь, — ответил я. — Все в порядке?

— Более чем, — хмыкнул в ответ дед. — Алексей Александрович тебе все расскажет сам. Все, до вечера.

Он положил трубку, и я обратился к водителю.

— Домой, в Северное Бутово.

— Как скажешь, княжич, — отозвался тот.

И пока мы ехали, я все же послушал, о чем шла речь у князей с государем перед тем, как Михаил II меня принял.

Что ж, разговор вышел познавательным. Отец наверняка очень обрадовался, впрочем, и князь Демидов тоже недовольным не выглядел после аудиенции, стало быть, и его новое назначение удовлетворило.

Наверняка устроят небольшой семейный праздник по этому поводу. Все ж таки не каждый день два родственных рода становятся членами царского Тайного совета.

Глава 3

— Дмитрий Алексеевич, — с поклоном встретил меня Степан Витольдович, принимая плащ, — с возвращением домой. Князь распорядился передать, чтобы вы были готовы к ужину. Подать вам кофе?

— Буду благодарен, — ответил я.

Кивнув секретарю отца, я направился в свои покои. Шагая по лестнице, провел пальцем по перилам.

Кажется, столько событий минуло с тех пор, как я приехал сюда, а всего-то три месяца прошло. Поступил в Царский Государственный Университет, получил доступ к лаборатории, собрал лазер, собрал нейроинтерфейс, сделал линзу для него, повоевал с Речью Посполитой, поубивал великих князей, работал на армейскую разведку, выиграл конкурс научных работ, обзавелся невестой. Даже успел побывать придворным специалистом.

Для кого-то может показаться, что три месяца — это очень маленький срок для стольких событий. Мне же по-прежнему казалось, что я топчусь на месте.

И вот я снова в Москве, и снова втянут в дворцовые интриги Русского царства. Кончится ли это когда-нибудь?

Добравшись до своих покоев, я закрыл за собой дверь и прошел к сейфу. Уже привычно убрав документы под замок, сел за рабочий стол и включил свой ноутбук.

В почте уже лежало письмо от Емельяна Сергеевича. Погрузившись в чтение, я хмыкнул. Отчет по участию киборгов в африканских конфликтах изобиловал пометками «по предварительным данным» и «предположительно». Однако картина складывалась интересная.

Первый случай явления этого чуда техники относился к позапрошлому году. На стороне повстанцев, пытавшихся избавиться от ига Римской империи, сражался боец в старых доспехах, которого очень долго не могли достать. Однако кончилось его победное шествие прямым попаданием артиллерийского снаряда в блиндаж, в котором киборг проводил оперативное совещание.

Тела не нашли, лишь фрагменты ДНК и искореженные куски брони. Официально этого повстанца вытащили союзники, а сам он получил серьезную травму головы — среди обломков блиндажа обнаружилась мозговая ткань.

Тест ДНК был проведен значительно позже. И владельцем старой брони оказался испанский террорист, до африканского турне прославившийся диверсиями в Северной Америке, причем на территории, подконтрольной родной стране. Там этот бодрый старикан занимался освобождение рабов и отстрелом членов местной администрации. И, нужно признать, занимался весьма успешно.

На момент смерти в блиндаже ему должно было быть семьдесят восемь лет.

Естественно, история обросла фантастическими слухами и домыслами, о которых в документе тоже было указано достаточно подробно. К примеру, так и не добитые повстанцы всерьез утверждали, что старик все еще жив, и преданно служит делу революции за пределами конфликта.

Заинтересовавшись, я направил «Оракула» посмотреть эти заявления внимательнее. Не прошло и получаса, которые я потратил на то, чтобы выпить кофе с бутербродами, как у меня на руках оказалась карта.

И, судя по тому, что нашел искусственный интеллект, испанский дедушка действительно руководил повстанцами из Британской империи. А конкретно — прямиком из офиса руководителя Британской разведки.

Англичане исправно финансировали освободительное движение в колониях политических соперников, переводя деньги через двести четырнадцать подставных лиц. Каждый из участников цепочки, во-первых, находился в международном розыске, во-вторых, они все поголовно были связаны с руководителями колониальных восстаний против метрополий на Африканском и Американском континенте.

— Какие наглые англы, — усмехнулся я, рассматривая продолжающие всплывать отчеты «Оракула».

Британия не прошла мимо ни одного внутреннего конфликта на планете. Каждая попытка свергнуть правителя обязательно имела в своей казне британские фунты. Разумеется, на самом острове такого не делалось, а вот в бывших колониях очень активно поддерживались политики, желающие вернуться под справедливую руку Английской короны.

Кипа созданных искусственным интеллектом документов росла с пугающей скоростью. И, похоже, не собиралась заканчиваться. «Оракул» сместился по временной шкале уже в конец девятнадцатого века, поднимая древние архивы, косвенно подтверждающие работы Британской разведки в каждом уголке мира.

Остановив поиск, я задумался.

Тот факт, что мы так легко это отследили, как раз не удивлял. Для «Оракула» не существовало международных законов, и он легко обходил защиту засекреченных ведомств, баз данных банков и прочие хранилища информации. Получить все это законным путем, соответствующим международным законам просто невозможно. Ни одна страна не позволит копаться в своих секретных архивах.

А вот как из этого вороха более чем столетних спецопераций найти реальные доказательства связи нынешних киборгов с домом Эрикссонов? Помимо старого испанца напрямую ни один инцидент не связан с Английской короной. А это значит, что я копаю не в ту сторону.

Да и стоит ли копать именно мне? В конце концов, у Емельяна Сергеевича есть свои специалисты. И, вероятно, они сейчас тоже просматривают вот эти самые доказательства. Или уже прочитали все, прежде чем подготовить для меня информационную справку.

На всякий случай я подключился к серверам Кремля, с которых не так давно взламывал Японский сегунат, после чего переслал Невскому всю обнаруженную информацию. Емельян Сергеевич, конечно, страховался от возможного взлома, но от «Оракула» даже куратору ЦСБ не скрыться.

В дверь деликатно постучались.

— Войдите, — разрешил я.

В открывшийся проем заглянул слуга. Легко поклонившись, он проговорил:

— Дмитрий Алексеевич, Алексей Александрович велел напомнить вам об ужине, который состоится через полчаса.

Время пролетело незаметно. Впрочем, как и всегда, когда занимаешься действительно важными вещами.

— Спасибо, передай князю, я буду вовремя, — кивнул я, и тот закрыл за собой дверь.

Отключив ноутбук, я привел себя в порядок и уже надел костюм, когда на телефон пришло уведомление. Взяв аппарат в руки, я прочел сообщение.

Невский Е. С.: Княжич, занимайся своим делом. ЦСБ прорабатывает стратегию по Британии. Работай с детьми. И прекрати влезать на запрещенные сервера, пока я не устроил тебе допрос с пристрастием. Это государственные тайны, не стоит с ними заигрывать. Иначе последствия могут быть очень тяжелыми. Надеюсь на твое благоразумие.

Хмыкнув, я еще раз пробежался глазами по тексту. Пожалуй, будь мне на самом деле столько же лет, сколько и здешнему телу, я бы должен был сейчас вспылить.

Но куратор Царской Службы Безопасности был прав. Это не моя забота, где скрывается наследник Эрикссонов, и откуда растут ноги у киборгов. Емельян Сергеевич явно знает, с какого конца браться за дело, раз сумел сам разобраться, как использовать «Оракула».

И это очень выгодно отличает его от царицы. Моя биологическая мать и в подметки не годилась Невскому. А раз он точно на своем месте, не стоит мешать человеку исполнять свой долг.

Взглянув на часы на дисплее телефона, я вышел из своих покоев и направился в столовую.

Здесь уже все собрались.

Со стороны Романовых присутствовала даже Ксения, успевшая вернуться в Москву. Матушка как раз о чем-то шепталась с дочерью, когда я вошел. Сергей сидел по правую руку от отца и, судя по тому, что оба рылись в княжеском планшете, обсуждали важные дела рода.

Демидовых представлял сам князь с княгиней. Мария Евгеньевна негромко рассказывала супругу последние новости и делилась личными впечатлениями о новом женихе Анастасии.

Единственное свободное кресло стояло так, чтобы разделить между собой две княжеские семьи. Мое кресло.

— Всем добрый вечер, — с достоинством поклонившись, я на секунду замер на пороге.

Разговоры присутствующих стихли, и первым взял слово князь Романов.

— Дмитрий, садись, — распорядился он, и я послушался.

Дед лишь едва заметно ухмыльнулся, когда я сел по правую руку от него. Слуги тут же споро расставили перед нами блюда с едой, наполнили бокалы — каждому по его предпочтениям. Мне достался кофейник.

А как только слуги покинули помещение, отец установил над столовой купол, отрезая ее от окружающего мира. Оглядев собравшихся, Алексей Александрович заговорил.

— Итак, господа и дамы, настала пора объявить официально, — произнес он, приподняв бокал с шампанским. — Сегодня государь Русского царства Михаил II лично пригласил меня и Руслана Александровича стать членами формируемого Тайного совета.

Обе княгини тут же довольно заулыбались, переглянувшись через стол. Сергей замедленно кивнул, как всегда, в первую очередь обдумывая ситуацию, а вот Ксения изобразила вежливые аплодисменты.

— Это не все, — продолжил князь Романов, кивнув всем присутствующим. — Тайный совет только начинает создаваться, и пока что только мы с Русланом Александровичем вошли в его состав. Однако уже сейчас Михаил II поделился своими планами на наше будущее.

Князь Демидов важно кивнул, подтверждая слова отца.

— Совет клана Рюриковичей утратил свою историческую роль, — произнес он, тоже поднимая бокал. — В скором времени власть и влияние в Русском царстве окончательно уйдет в руки одного царя. И Тайного совета, куда войдут главы родов, на деле доказавших, что без их решения и мнения нашей стране не выжить.

Прозвучало немного высокопарно, однако вполне соответствовало моменту. Судя по лицам остальных, каждое сказанное слово их воодушевило, дав почувствовать сопричастность к великому событию.

— Все вы прекрасно понимаете, что это значит, — продолжил речь Алексей Александрович, поднимая бокал выше. — Наша общая семья с сегодняшнего дня достигла новых высот. И мы можем смотреть в будущее с уверенностью.

Дед повторил его жест.

— За Романовых! — объявил он тост.

— За Демидовых! — ответил отец.

Остальные их поддержали, и праздничная атмосфера дополнилась звоном фужеров. Я смотрел на это с улыбкой. Приятно было наблюдать, как дед с отцом, наконец, нашли общий язык. Особенно после тех торгов, когда Руслан Александрович подарил мне лаборатории, а отец объявил об Иннополисе.

Минуло не так много времени, а теперь они уже стали естественными союзниками. Не удивлюсь, если оба главы рода уже спят и видят, как некий потомок объединит две семьи в одну. Интеграция промышленного потенциала Урала с высокими технологиями Романовых приведут нас к тотальному доминированию не только в Русском царстве, но и позволит тягаться с целыми странами.

— А теперь прошу, наслаждайтесь ужином, — с искренней улыбкой предложил отец.

И мы приступили к еде. За столом слышались лишь звон посуды да негромкие вежливые шепотки. Ни о каких делах больше не говорилось, но это и правильно — настанет время и место для серьезных переговоров.

Но я был доволен. Такое единство ставило точку в моем ощущении дискомфорта, когда я должен был возглавить Демидовых после Руслана Александровича, покинув родную семью. И самое интересное, что за это примирение двух князей я должен благодарить Михаила II.

Странное ощущение. Мой биологический отец объединяет два рода, к которым я привязан. Конечно, царь не собирался делать приятно лично мне, он решал проблемы Русского царства, однако было у меня подозрение, что таким образом Михаил II пытался немного загладить вину за совершенные царицей поступки в отношении лично меня.

В любом случае, наблюдая за тем, как князья совершенно спокойно общаются между собой, вскользь упоминая намечающиеся совместные планы, я был доволен. Значит, все, что я делал на этой Земле, уже не зря.

Вечер так и прошел в тесном семейном кругу. И спать я ложился в прекрасном настроении, чувствуя себя полностью отдохнувшим и готовым к новым свершениям.

Глава 4

Стоя перед зеркалом в ванной, я срезал едва заметную поросль щетины с помощью дара. Этот нехитрый прием помогал в свое время тренировать контроль дара, и я не отказывался от него, даже когда достиг доступного для моего социального статуса предела.

Собственно, это же упражнение я посоветовал Сергею, когда у брата начала пробиваться первая растительность на лице. И наследник Романовых с тех пор неплохо подтянул управление даром, хотя по-прежнему и отставал от меня. Но, разумеется, это не значило, что Сергей Алексеевич был слабым по сравнению с другими одаренными.

И пока я разглядывал уже гладкие щеки, думал о том, насколько человеческое тело обременительно. Колебание температуры в несколько десятков градусов может стать смертельным, изменение давления, да даже необходимость брить ненужные организму волосы — это ведь тоже отвлекающий фактор. И хотя я бы сам не согласился превратиться в местного киборга, так как это была крайне примитивная поделка, однако, в целом, понимал, почему люди на такое решение все же шли.

Вернувшись в спальню, принялся собираться. Сегодня состоится встреча клуба Ивана Михайловича Соколова, и мне следовало на ней присутствовать. Открытый вечер подразумевал наличие гостей, не включенных в состав клуба. И среди списка приглашенных имелся и младший лейтенант Иващенко, один из сыновей государя.

Поговорю с ним, а там посмотрим, что делать дальше. Не приглашать же мне всех по списку к нам в особняк. Это, во-первых, будет странно выглядеть, так как я практически ни с кем из биологических братьев ранее не пересекался. А во-вторых, дети Михаила II были разбросаны по всему Русскому царству, и в ответ на мое приглашение могли меня спокойно послать. Я же им не князь и даже не союзник их родов.

Когда в дверь постучалась прислуга, принесшая заказанные мной блюда, я уже сидел за рабочим столом, листая данные от Волкова. Святослав Святославович закончил расчеты по питанию будущих роботов, и мне предстояло их проверить, прежде чем давать добро переходить от теории к практике.

— Ваш обед, Дмитрий Алексеевич, — оповестила меня служанка, закончив переставлять посуду.

— Благодарю, — ответил я.

Как она покинула помещение, уже не заметил. Волков предложил достаточно компромиссный вариант. Электромотор, достаточный для управления роботом, должен был позволить не слишком увеличивать габариты робота, и при этом его заряда бы хватило на полчаса активного использования. Естественно, это требовало оборудовать на мобильном центре «Роя» специальную заряжающую систему.

С учетом технических возможностей этого мира, выбор был не так уж и плох, как могло показаться. Однако эта версия автоматизированных солдат вылилась бы в миллиарды рублей, которые государю придется вкладывать в переоборудование воинских частей и пунктов контроля, где предполагалось использовать наших роботов. Про возможность полностью заменить собой человеческую армию и речи уже не шло.

Отодвинув ноутбук, я приступил к еде, мысленно решая дилемму.

На моей Земле вопрос решался иначе. И проблем с доступом к сети и энергии у роботов не имелось. Но на этой планете электричество-то не везде проведено. И речь даже не о вечно голодающей Африке — достаточно от того же Урала на восток углубиться на сотню километров, и можно найти деревни, где до сих пор обитают люди, мобильного телефона в жизни не видевшие.

Утрирую, разумеется, однако сути это не меняет. Всеобщая технологическая отсталость накладывает серьезные ограничения на распространение передовых изобретений. Разве что удастся, как с блокираторами, повторить технику Эрикссонов, чтобы самому выпускать машины на магической тяге. Однако для этого нужно хотя бы иметь возможность взглянуть на оригинальное устройство, так как я понятия не имел, как технически продублировать эту технику вечного двигателя.

Так и не придя ни к какому выводу, я поблагодарил Святослава Святославовича и пообещал еще подумать над вопросом. В конце концов, можно посоветоваться с князем Демидовым. Может быть, я слишком сгущаю краски, и электромотор с получасовым зарядом — вполне достаточен на текущий момент.

Поднявшись из-за стола, я еще раз взглянул на себя в зеркало и, сунув телефон в карман, направился к выходу из особняка. До начала приема у Соколовых оставался еще час. Этого времени с избытком хватит, чтобы и добраться вовремя, и никуда не спешить.

Виталя поклонился мне, прежде чем открыть дверь уже ожидающего меня «Монстра». Кивнув ему, я забрался на заднее сидение и, откинувшись на спинку, уставился в окно.

Внедорожник въехал на территорию особняка Соколовых, и я окончательно выбросил роботов из головы. Предстояло вновь побыть членом высшего общества, и я натянул дежурную улыбку раньше, чем покинул автомобиль.

Встречающий членов клуба Иван Михайлович поприветствовал меня, как дорогого друга. Как будто я и не отказал ему в помощи по поиску и спасению сестры.

— Дмитрий Алексеевич! — бодрым голосом заговорил Соколов. — Как я рад, что вы, наконец, добрались до столицы! Мы столько собраний провели без вас, совсем соскучились.

Мне оставалось лишь пожать протянутую им ладонь и принять правила игры.

— Здравствуйте, Иван Михайлович. Я тоже рад здесь быть, надеюсь, придусь ко двору. Тем более я слышал, у вас сегодня открытая вечеринка.

Великий княжич улыбнулся чуть шире.

— Так и есть, Дмитрий Алексеевич, — кивнул он. — Прошу, проходите. Скоро начнется.

Я миновал парадный вход, сдав верхнюю одежду слуге Соколовых, и тут же был пойман под руку Батыем Габдешшакуровичем. Башкирский княжич сразу же повел меня в толпу остальных членов нашего маленького клуба, на ходу рассказывая, как рад моему появлению.

— Я от нашей дружной компании остался в Москве совершенно один, — пожаловался он мне мимоходом. — Остальные разъехались по своим княжествам и в ус не дуют, а мне отец приказал ждать, когда вы появитесь, чтобы поддерживать во всем.

— Спасибо, — кивнул я. — Я рад, что оказался тут не один.

Мы кружили по залу, здороваясь с другими членами клуба, перебрасываясь ничего не значащими заверениями в искренней радости друг друга лицезреть. А в перерывах башкирский княжич давал мне краткую справку о случившемся на прошлых собраниях.

— Не знаю, слышали ли вы, Дмитрий Алексеевич, — с улыбкой сообщил он шепотом, подчеркивая перед окружающими тем самым нашу близкую дружбу, — но на первом открытом вечере мы собрали почти миллиард. И ведь хватило всего лишь ходить и сверкать улыбками, разглядывая престарелых матрон!

Нужно отдать ему должное, княжич не стал скрипеть зубами, хотя я и видел, что для бастарда, которого признали буквально перед самым конфликтом с Речью Посполитой, это были огромные деньги. Батый Габдешшакурович не рос в роскоши и цену деньгам знал. Пожалуй, оставшись единственным представителем будущей Приволжской губернии, он вдоволь хлебнул столичной жизни.

И, кажется, она вызывала в нем чувство отторжения.

— Это был ожидаемый результат, — кивнул я. — Не зря Иван Михайлович собирал наш клуб, раз смогли за вечер собрать такую сумму.

— Вы надолго в Москве? — с плохо затаенной надеждой спросил Батый Габдешшакурович.

— Максимум до девятнадцатого числа, — честно ответил я. — Дела рода.

Кивнув мне, он отошел, чтобы переговорить с кем-то еще, а я направился к стоящему в углу креслу. В прошлый раз в этом месте мы собрались всей нашей группировкой.

Расположившись с удобством, я стал ждать, когда появится председатель клуба. Ко мне никто подходить не спешил, из общества я все же вывалился, уехав перед самым первым открытым вечером клуба. Так что неудивительно, что княжичи нашли между собой общие темы и разбились на группы по интересам.

Не прошло и пяти минут, как в проходе показался Соколов. Обведя помещение торжественным взглядом, великий княжич Выборгский звонко постучал по бокалу.

— Господа, прошу минуточку внимания! — начал речь Иван Михайлович.

Пока к нему оборачивались, я медленно поднялся на ноги.

— Как все вы знаете, за нашим клубом закрепилась определенная репутация. Мы уже не единожды помогали Русскому царству на собранные на наших благотворительных вечерах пожертвования. Наш клуб получил наивысшее одобрение государя. И я прошу вас помнить об этом, когда будете общаться с нашими гостями. Сегодня мы проводим новый открытый вечер, — провозгласил Соколов. — Прошу вас следовать за мной в главный зал.

Интересно, кому это среди присутствующих требовалось напоминание держать себя в руках и вести себя пристойно? Иначе слова Ивана Михайловича и воспринимать было нельзя, слишком уж он упирал на благородную роль клуба.

Или это специально для меня сказано, чтобы не поломал отлаженную схему работы?

Двинувшись вслед за остальными, я перешел в главный зал особняка.

Для вечера помещение расчистили от фамильных портретов и предметов интерьера, заменив их лотами для аукциона. Любой гость мог подойти и сделать ставку за картину, статуэтку, китайскую вазу и прочий антиквариат. Помимо этого в конце зала были расставлены три длинных стола, заполненные моделями — яхт, машин, самолетов, имелись макеты нескольких особняков.

У каждого лота была обозначена стартовая цена, и благородные господа и дамы могли делать ставки с минимальным шагом в сто тысяч рублей.

Конечно, все это не было имуществом рода Соколовых. Получив наивысшее одобрение после первого благотворительного вечера, клуб княжичей ветеранов Речи Посполитой стал распродавать выморочное имущество павших мятежников. Естественно, только ту часть, что отошла в казну государства. Хотя и другие получатели трофеев не гнушались продать свою военную добычу. К примеру, от рода Можайских была выставлена личная яхта великого князя Хабаровского с первоначальной ценой в шестьдесят два миллиона рублей.

Понятно, почему для Батыя Габдешшакуровича все это выглядело по-настоящему дико и приводило в легкое бешенство. Ведь каждый лот по итогам вечера окажется выкуплен. На такие суммы можно очень серьезно поправить дела в любом княжестве. А кое-где и целые городе возвести со всей полагающейся инфраструктурой.

Имелась, разумеется, и возможность пожертвовать напрямую, не приобретая ничего для себя. Черный ящик замер в неприметном углу. Это для того, чтобы ни один гость не чувствовал себя уязвленным, ведь явиться на благотворительный вечер и покинуть его, не сделав пожертвования — все равно что расписаться в скупости и нищете. А такого столичное общество не переживет.

Пока мы расходились по залу, открылись входные двери, и распорядитель принялся объявлять гостей.

Первыми запускали бояр, среди которых как раз оказался нужный мне младший лейтенант. Иващенко явился в компании девушки в роскошном черном платье с золотой отделкой — своей невестой из рода киевских же бояр Ипатьевых.

Соваться к биологическому брату сразу я не стал. Время для нашего общения еще наступит, пока что наш разговор привлечет слишком много лишнего внимания. Мне это было ни к чему, да и сам боярич закроется, если это именно тот самый фаворит царицы.

Так что, вооружившись бокалом с шампанским, я просто скользил взглядом по прибывающим гостям вечера. Богатые наряды, дорогие украшения, вежливые улыбки. Чем дольше я смотрел на общество благородных людей, тем сильнее чувствовал желание поскорее отсюда убраться в аэропорт.

Но пришлось сделать глубокий вдох и приступить к своим обязанностям прославленного героя и члена клуба. Так что я бродил по залу, отпуская комплименты женщинами и коротко переговариваясь с их мужчинами. Остальные княжичи занимались ровно тем же самым.

Распорядитель перешел на княжеские семьи, и я успел перекинуться парой слов с нашими союзниками. А после наступила череда великих княгинь и княжон. Мужчины на благотворительный вечер дружно решили не приходить, давая женам и дочерям возможность повеселиться и перемыть подружкам косточки.

И когда я решил, что все, кто должен был прийти, уже прибыли, распорядитель объявил первый сюрприз.

— Его высочество Герберт фон Бисмарк с супругой Анной Михайловной Соколовой! — громогласно воскликнул слуга великих князей Выборгских, и все присутствующие в зале развернулись в сторону входа настолько синхронно, будто тренировались.

Он вошел первым. Ничуть не отличающийся от своих фотографий молодой человек слегка за двадцать. Высокий, светловолосый и голубоглазый — настоящий ариец, какими их отображают на всех плакатах и картинках.

Герберт фон Бисмарк широко улыбался. Его парадный черный мундир, украшенный государственными наградами Германского рейха, казалось, блестел от обилия медалей и орденов. Судя по пронесшимся по залу шепоткам, никто не усомнился, что каждый знак отличия — справедливо заслужен.

На фоне супруга, одетого в черное, как ночь, великая княжна Выборгская казалась сияющим солнцем. Длинное платье в пол яркого золотого оттенка со вшитыми золотыми же нитями. Прическа, украшения, фасон наряда — все по последней германской моде. Анна Михайловна оглядывала зал с видом победительницы, демонстрируя окружающим, насколько она выше всех присутствующих.

— Дмитрий Алексеевич, — шепнул мне на ухо княжич Башкирии, — все в порядке?

Я приподнял бровь, поворачиваясь к нему.

— Разумеется, Батый Габдешшакурович, — ответил я ему. — Просто удивлен, что здесь принц.

Об этом нигде не упоминалось, впрочем, я глубоко и не копал. Моей целью сегодня был младший лейтенант, а никак не внук кайзера. Зато сразу же вспомнился разговор в Кремле. Наверняка не просто так именно в такой момент со мной говорили на тему Германского принца.

Отойдя в сторонку, чтобы не мешать людям выражать почтение сестре председателя клуба и ее венценосного супруга, я задал «Оракулу» вопрос.

— Как давно Герберт фон Бисмарк пересек границу Русского царства?

— Время посадки частного самолета из Германского рейха — двенадцать часов тридцать две минуты. Принц прибыл в составе делегации для завершения трехсторонних переговоров, — отчитался искусственный интеллект голосом Кристины.

Что же, хорошо, что это не ко мне. С другой стороны никто мне не мешает отказать принцу, если он чего-то попросит. Мы подданные разных государств, и какие бы теплые между нашими странами отношения ни были, а настаивать он не сможет. Иначе уже бы пробил себе через Михаила II все необходимые разрешения.

Пара как раз подбиралась все ближе ко мне. Я встретил их обоих легким наклоном головы.

— Ваше высочество, Анна Михайловна, — поздоровался я с улыбкой. — Надеюсь, вам понравится в Русском царстве.

Пока принц меня разглядывал, его супруга заговорила первой.

— Дмитрий Алексеевич, я так счастлива, что именно вы стали наследником Урала, — произнесла она елейным голосом. — Уверена, вы подарите ему множество побед и обеспечите великое будущее.

Я вновь улыбнулся.

— Рад, что ваша судьба сложилась столь удачно, Анна Михайловна. Надеюсь, впредь у вас все будет так же замечательно, как и сейчас.

Наконец, Герберт принял для себя решение, как себя со мной вести, и протянул руку.

— Я много слышал о вас, княжич Романов, — с чуть уловимым акцентом произнес принц Германского рейха. — И рад, что моя дорогая жена в теплых отношениях с вами. Я бы хотел воспользоваться случаем и посетить ваши Уральские производства. Мы могли обменяться опытом, ведь, как всему миру известно, Германия — кузница передовых промышленных технологий.

Я пожал его ладонь, машинально отмечая, что рука у принца твердая как камень. И такая же холодная. Ощущение, будто я касаюсь мраморного изваяния, а не человеческой конечности.

— Не в моих силах устроить вам экскурсию, ваше высочество, — ответил я, глядя в глаза Герберта. — Но вы можете передать своему посольству такую просьбу, чтобы все прошло по закону Русского царства. И тогда, возможно, князь Демидов даст добро на ваш визит.

Принц намек понял, его веки чуть дрогнули, и тут же кивнул с улыбкой.

— Я непременно так и сделаю, княжич Романов. Кто знает, возможно, это станет началом прекрасной дружбы и символом добрых отношений наших государств?

— Все возможно в этом мире, — ответил я, наклонив голову.

— Рад знакомству, Дмитрий Алексеевич, — кивнул мне Герберт и тут же обратился к своей жене: — Дорогая, я помню, что ты хотела приобрести здесь яхту. Мы можем пройти и сделать ставку прямо сейчас.

Анна Михайловна тут же расплылась в улыбке.

— Конечно, дорогой.

Пара отошла в сторону, направляясь к столам, вокруг которых уже собралось немало народа. А я сделал вид, что пью из бокала. На ушедшего принца я больше не смотрел.

— Его милость Генри Мартин Кэри, виконт Фолкленд! — объявил распорядитель, и я улыбнулся.

Постоянный член посольства Британской империи, Генри фигурировал в той сети, которую уже прорабатывал Невский. Интересно, Емельян Сергеевич прямо сейчас наблюдает за ним?

Понятно, что раз на вечер прибыл целый принц от Германского рейха, англичане не могли не прислать своего представителя. Не приведи Господь, мы с немцами заключим союз против Британии. Остров просто разорвет от злости на мелкие архипелаги. Если его не сотрут с лица земли, разумеется.

Впрочем, все эти мысли не мешали мне улыбаться и говорить положенные этикетом вещи. В конце концов, это благотворительный вечер.

Который с каждым новым гостем перестает быть томным.

— Его сиятельство Гай Кассий Ногарола, граф Кальдеро!

Вот и Римская империя пожаловала. Интересно, зачем они прислали целого главу имперской безопасности?

Глава 5

Иностранцы крутились по залу, привлекая к себе внимание. Все представители русского общества плавно курсировали между зарубежными гостями.

Если немец был воспринят, как родной — ведь он женат на нашей княжне — то римский граф больше вел диалоги со старшим поколением гостей и очень скоро оказался с трубкой в зубах и бокалом в руке, переместившись с частью мужчин в соседнюю курительную комнату.

На фоне этих двух британский посол собирал вокруг себя общество, шутил с мужчинами, делал комплименты дамам. Явно чувствуя себя гвоздем программы, Генри Мартин Кэри успел сделать несколько ставок, после чего переместился в игорный зал.

Что примечательно, за первый час с момента прибытия иностранцы ни разу даже не посмотрели друг на друга. Лучшего способа показать напряжение между своими странами, и при этом не дать повода для скандала, и придумать сложно.

Несмотря на праздничную атмосферу в особняке Соколовых, я каждой нервной клеткой ощущал нарастающее напряжение.

— Дмитрий Алексеевич, — поклонился мне слуга Соколовых, — Иван Михайлович просит вас о личной беседе. Если вы не возражаете, прошу следовать за мной.

Отказываться я не стал. Так что уже через пару минут мы оказались в личных покоях великого княжича Выборгского. Однако сам Иван Михайлович пока что отсутствовал.

— Прошу, располагайтесь, Дмитрий Алексеевич, — указал мне на свободный диван слуга. — Иван Михайлович сейчас подойдет. Быть может, у вас будут какие-то пожелания?

— Кофе, — ответил я, оглядывая помещение.

— Немедленно подам.

С поклоном слуга покинул покои так быстро, будто испарился в воздухе.

Я не стал сразу садиться. Первым делом проверил с телефона данные по иностранцам. «Оракул» быстро нашел официальные документы по трехсторонним переговорам. Германский рейх отрядил внука кайзера представлять свою страну. А его жена, естественно, договорилась о посещении приема. Отказывать сестре Иван Михайлович не стал.

Римского графа пригласил лично Михаил Викторович. Искусственный интеллект подобрал целый список дат и мест. Ногарола, оказывается, уже на протяжении семи лет контактирует с главой рода Соколовых напрямую. Это было интересное решение, так как у Римской империи имелись свои дипломаты. Но на диалог с Русским царством определили графа Кальдеро, чья должность слабо связана с представительскими функциями.

А вот присутствие Кэри объяснялось приглашением от действующего министра иностранных дел Русского царства. Старший сын Михаила Викторовича направил соответствующие бумаги во все посольства, однако у большинства стран не было возможности быстро прислать достаточно благородного человека. И только у Англии нашелся подходящий для светского мероприятия представитель.

Интересно получается, что в итоге в организации этого приема поучаствовала вся семья Соколовых. Стало быть, великий князь Выборгский, хоть и отошел официально от дел, руку с пульса не убирал. И я случайно оказался посреди какой-то его интриги.

Что ж, уже радует, что со мной это никак не связано. Будучи супругом Анны Михайловны, Герберт фон Бисмарк запросто мог напроситься в любой другой день. Но здесь принц, похоже, просто вывел жену в свет. А остальных я и вовсе не интересую.

Стоило мне убрать телефон, как дверь покоев распахнулась, и в помещении появился слуга с передвижным столиком. Вкатив его, мужчина поклонился и оставил меня одного.

Пить кофе я не торопился. Вместо этого сел на диван и приготовился ждать великого княжича Выборгского.

В кармане завибрировал телефон, и я достал аппарат.

Невский Е. С.: Княжич, иностранцы под наблюдением. Что бы ни произошло, не вмешивайся. ЦСБ работает и все держит под контролем. Спасибо за понимание.

Я улыбнулся, убирая телефон. Мне даже импонировала манера общения Емельяна Сергеевича. Все четко и по делу. Если он справится со своими обязанностями, честь ему и хвала. Стране давно был нужен кто-то подобный на должности куратора опричников.

Я повел глазами по помещению, «Оракул» выводил через линзу средства наблюдения и прослушки. Покои великого княжича были напичканы техническими устройствами, и лишь малая часть из них принадлежала роду Соколовых. Заинтересовавшись, я отдал искусственному интеллекту приказ и плеснул себе кофе.

Обычно я сам пользовался уже имеющимся в особняках аристократов оборудованием, вскрывая их собственную службу безопасности. Однако кто-то следит за Иваном Михайловичем, и я уверен, что это не ЦСБ. Опричники обязаны получить разрешение великого князя на установку камер и микрофонов. И каким бы лояльным к царю ни был Михаил Викторович, очень маловероятно, что он позволил бы с собой так обращаться.

На всякий случай я отбил сообщение Невскому. Он, возможно, не обрадуется, что я отвлекаю от дел, однако факт в копилку лучше положить, чем упустить его.

Романов Д. А.: Сижу в покоях Ивана Михайловича. Здесь установлена слежка службы рода и неизвестных наблюдателей. Есть камеры и микрофоны, на уровне пола вмонтированы датчики движения. Это ваше?

Ответа ждать пришлось недолго.

Невский Е. С.: Вопрос в работе, княжич. Перешли серийные номера, мы проверим.

И пока я формировал файл с отчетом, куратор ЦСБ написал снова.

Невский Е. С.: Что ты делаешь в его покоях?

Романов Д. А.: Жду для частной беседы.

Невский Е. С.: А Соколов точно знает о ней?

Я развернул карту особняка. Иван Михайлович в этот самый момент общался с мужем сестры, и не было похоже, что он вообще собирается ко мне. Судя по изображению с камеры, диалог шел уже достаточно давно, и не было заметно, что он будет закончен вовремя.

Чертыхнувшись, я отставил кофе, к которому так и не притронулся, обратно на столик и проследовал к двери. Створка легко распахнулась, выпуская меня в пустой коридор господского крыла.

Вообще, конечно, не самая приятная ситуация. Учитывая камеры в комнатах Ивана Михайловича, я бы не удивился, если кто-то решит нарезать видео, где я рассматриваю покои великого княжича. Даже из такой безобидной ситуации можно легко сделать какой-нибудь компромат, который испортит наши отношения с великим княжичем или просто меня очернит в глазах общественности.

Все это, разумеется, могла быть и безобидная шутка, к примеру, Анны Михайловны. Однако, шагая к лестнице, я с помощью «Оракула» уже проверил — никаких распоряжений жена принца не отдавала и даже со слугами особняка не общалась.

Так что я больше склонялся к тому, что меня по какой-то причине решили удалить из зала. И с каждым шагом по ступенькам, не встречая ни единого человека на своем пути, я все больше уверялся, что именно это и было настоящей целью приглашения в покои Ивана Михайловича.

Быстро листая изображения с камер особняка, я просматривал, чем занимаются гости, однако людей набралось на прием много, и отследить всех было проблематично. Для меня, но я ведь не один.

Создав запрос для «Оракула», я быстро вычленил нескольких человек, которые покинули зал. И если первая пара уединилась в гостевой комнате, исключительно ради того, чтобы просто поцеловаться, а в других покоях обсуждали дела два боярина, то в третьем помещении — коридоре для слуг — шел горячий спор.

И среди участников был младший лейтенант Иващенко. Его дама в это время находилась в зале и, судя по тому, что я увидел на камерах, старалась скрыть нервное напряжение.

Для того чтобы восстановить картину происходящего, мне потребовалось несколько секунд. Пара бояричей, воспользовавшись тем, что царский сын пришел не один, активно насела на его невесту из рода Ипатьевых. Офицер терпеть не стал, позвал обоих отойти в сторонку.

И сейчас, возможно, все кончится тем, что у Михаила II станет на одного сына меньше. Я уже просмотрел данные на обоих его обидчиков. Бывшие подданные великого князя Новгородского.

Первый — Никита Вячеславович Смольный двадцати семи лет от роду, у себя на родине снискал славу знатного бретера. Вторым был его постоянный помощник Григорий Юрьевич Литвинов, двадцатилетний новгородский боярич.

На своей земле Долгорукий дуэлей официально не разрешал, но для поединка было достаточно не оставлять свидетелей. И бояричи новгородские этому правилу следовали четко, избавляясь от противников.

Пока был жив, великий князь смотрел на маленький бизнес двух наемников сквозь пальцы. А так как свидетелей не было, и предъявить им было нечего. И перед законом оба оставались чисты, даже опричникам было не подступиться. Но число дел, связанных с обоими дворянами, росло.

Разумеется, прямо в особняке Соколовых совершать убийство бояричи не решатся. Кроме того, Иващенко офицер, и вполне должен быть способен дать им отпор в узком пространстве служебного коридора. Но вызов Смольный с Литвиновым бросить могут, предложив решить все тихо, укромных мест-то, где никто не подсмотрит, хватает даже в столице. Одних только промзон в Москве несколько сотен, и какая-то часть наверняка пустует, а то и готовится под снос.

Выйдя в общий зал, где шел прием, я сразу направился в отнорок для слуг.

Мое появление для общества осталось незамеченным. Так что я легко проскользнул в дверь, ведущую в нужный коридор.

— ...там и встретимся, — подвел итог Смольный, глядя на младшего лейтенанта с видом победителя.

— Удачи, — хмыкнул Литвинов, кривя губы.

Ростислав Владимирович Иващенко молчал. И первым же заметил мое появление за спинами оппонентов.

— Господа, не помешаю? — уточнил я, с силой хлопая ладонями двух бояричей по плечам.

Смольный скривился от боли, его напарник тихо шикнул сквозь зубы. Я не бил в полную мощь, но синяки обоим обеспечил.

— Княжич, — чуть кивнул мне Никита Вячеславович, — вы чуть мне кости не сломали!.. Осторожнее, прошу вас, не все же такие сильные, как вы!..

— Да, а что ты сделаешь? — вложив все свое презрение, оскалился я. — На поединок вызовешь?..

Литвинов попытался сместиться, чтобы освободиться из моей хватки, но я лишь нажал сильнее, и боярич застонал.

— Дмитрий Алексеевич, что вы делаете? — спросил младший лейтенант.

Я спокойно перевел на него взгляд.

— Договорились о поединке, Ростислав Владимирович?

Иващенко промолчал. Не первый его конфликт, он же в армии служит. И сдавать противников он не собирался, это недостойно.

— Не слышу ответа, — повернувшись к стонущему Литвинову, прошипел я.

— Никаких поединков, Дмитрий Алексеевич! — поспешил заверить меня Смольный, глядя, как его соратник медленно начинает приседать от боли.

— Что-то мне подсказывает, ты мне врешь. Гриша, он мне врет?

Под пальцами хрустнула кость, и Литвинов побледнел. Впрочем, признаваться он все равно не спешил.

— А теперь слушаем меня внимательно, господа, — произнес я, не выпуская своих жертв. — Сейчас все дружно покидаем прием и садимся в машину, которая нас всех уже ждет. Спорить никто не будет?

— Дмитрий Алексеевич, вы переступаете черту! — заявил мне Никита Вячеславович. — Это уже непростительно!..

Короткое нажатие пальцем, и Смольный не стерпел. Дернув плечом, он высвободил руку и ударил в мою сторону, метя в горло.

Стремительно, но недостаточно. Я смотрел, как его выпрямленные пальцы приближаются к моей шее и, усмехнувшись, поставил силовое поле на их пути.

Вместо акцентированного удара и моего последующего удушья раздался громкий хруст, и боярич вскрикнул. Я тут же развеял поле.

— Ты смотри, какой нежный, — прокомментировал я с наглой ухмылкой. — А теперь моя очередь.

Камеры в коридоре отключились. С обеих сторон к нам вошли люди в униформе слуг Соколовых.

— Прекратить, приказ ЦСБ! — произнес мужчина, демонстрируя всем присутствующим удостоверение капитана. — Княжич Романов, отпустите бояричей.

— Конечно, — ответил я, выпуская Литвинова из хватки.

Он тут же сполз по стене на пол, с тихим завыванием пытаясь баюкать раненое плечо. Смольный молча стискивал поломанные пальцы и едва слышно шипел сквозь зубы, стараясь не подавать виду и вообще не обращать на себя внимание окружающих.

— Семен Витальевич, помогите Григорию Юрьевичу, — продолжил командовать опричник, и его подчиненный тут же поднял Литвинова на ноги. — Следуйте за мной, господа.

— Капитан, меня ждет невеста. Разрешите предупредить ее? — задал вопрос Иващенко.

Тот кивнул своему человеку. «Слуга» тут же покинул помещение.

— Ее проводят, Ростислав Владимирович, можете не сомневаться, — ответил капитан.

Успокоенный младший лейтенант кивнул и с совершенно спокойным лицом направился в сторону выхода вслед за сотрудниками ЦСБ. За моей спиной остался только один опричник, но никаких действий он не предпринимал, просто шел замыкающим.

По пути капитан чуть повел головой, когда в его ухе заработал передатчик. Усиленный слух позволил мне уловить перекличку опричников, и судя по продолжительности процесса, их в особняке Соколовых собралось едва ли не больше, чем гостей.

Впрочем, раз Невский целенаправленно охотится за виконтом, ничего удивительного в этом не было. А вот то, что Михаил Викторович согласился на такой шаг, предоставив свой дом для операции ЦСБ, как раз наоборот.

Нас вывели к заднему входу особняка и быстро провели к броневику ЦСБ, уже ждавшему с заведенным двигателем. Бойцы в масках открыли нам двери, и на каждого участника стычки надели блокираторы, прежде чем приковать к лавкам внутри машины.

Капитан захлопнул за нами створки и ударил пятерней по ним. Машина тут же сдвинулась с места. Броневик ходко понесся по внутренней территории особняка, свернул к служебным воротам, а оттуда покатил по Москве. Все движение отображалось у меня на карте столицы — «Оракул» отслеживал мои перемещения, а у нас даже телефоны отбирать не стали.

Сидящий с нами боец ЦСБ достал из аптечки пару шприцев и, не церемонясь, вкатил по дозе обезболивающего пострадавшим от моих рук бояричам. И пока те приходили в себя, никто не проронил ни звука.

Младший лейтенант сохранял полное спокойствие и сидел, откинувшись на стену. На меня он не смотрел, а вот со своих оппонентов взгляда не сводил. Я же был занят тем, что прокручивал запись разговора в коридоре, случившегося до моего появления.

Конечно, когда человек прослушает диалог Иващенко и бояричей, он легко убедится, что именно офицер бросил вызов. Это обычная практика для таких делишек — вывести человека из себя, чтобы, получив вызов, выбрать свое любимое оружие.

Однако «Оракул» все это время продолжал раскручивать ниточки, выявляя контакты Смольного в Москве. Поднимались все телефонные звонки, электронные письма, счета в заведениях, записи с камер отеля, где боярич остановился — своего жилья в столице у его рода не имелось. То же самое происходило и с Литвиновым.

Так что, когда мы приедем на место, у меня, скорее всего, уже будет ответ, почему эти два светских бойца вдруг решили расправиться с Ростиславом Владимировичем. Понятно, что они отрабатывали уже давно обкатанную программу, и ничего личного в этом деле не было. Но мне хотелось бы знать, кто выступил заказчиком.

Слишком Ростислав Владимирович блеклый офицер — никаких особых успехов, засекреченных параграфов в личном деле, особых отметок. Служит под Киевом, собирается жениться на местной боярышне. В обществе ведет себя спокойно и ровно со всеми. У Иващенко даже конфликты были непримечательные, а последний и вовсе случился еще на первом курсе училища.

Наконец, машина остановилась. Едущий с нами боец ЦСБ дождался, когда двери откроются, после чего освободил меня и младшего лейтенанта.

— На выход, господа, — кивнул он нам.

— Благодарю, — ответил я, спокойно выбираясь наружу.

Что я говорил про заброшенные здания? Мы оказались как раз в одном из таких. Вот только здесь был развернут полевой пункт Царской Службы Безопасности. Вокруг стояло оборудование, ходили по коридорам бойцы.

— Прошу за мной, — велел нам капитан, остановивший драку в коридоре особняка Соколовых.

Мы миновали длинный коридор и спустились в подвал с обустроенными камерами. В них ввели обоих бояричей, после чего опричник кивнул мне.

— Дмитрий Алексеевич, мне только что поступил приказ куратора. У нас нет допуска для ведения этого дела, так что внутрь войдете только вы, — сообщил он, и я заметил, как приподнял брови Иващенко.

Ну да, только мне и Невскому поручено решать вопросы о царских детях. И допускать к своему секрету всю ЦСБ государь не собирался. Так что ничего удивительного, что Емельян Сергеевич ограничил доступ к паре попытавшихся навредить одному из сыновей Михаила II.

— Содержание ваших разговоров будет запечатано и передано лично в руки куратору, — закончил мысль капитан.

Я кивнул, разминая руки.

— Как далеко я могу зайти? — уточнил я.

Капитан замер на мгновение, прислушиваясь к своему наушнику.

— За многочисленные преступления против благородных людей Русского царства и нарушение приказа государя Михаила II о запрете поединков без его личного разрешения оба боярича приговорены к казни, — ответил он, после чего склонил голову. — Удачи, княжич. Ростислав Владимирович, прошу следовать за мной для дачи свидетельских показаний.

Я усмехнулся, глядя, как совершенно шокированный младший лейтенант уходит по коридору. Что же, полагаю, у нас теперь точно найдется, о чем поговорить с моим биологическим братом.

Вздохнув, я вошел в камеру и закрыл за собой дверь.

Глава 6

— Я буду говорить откровенно, Никита Вячеславович, — садясь на жесткий складной стул, вздохнул я.

Смольный сидел на голом бетонном полу, его руки по-прежнему оставались скованными, а к стене крепилась короткая цепь, не позволяющая даже встать. Не самые, конечно, подходящие условия для содержания благородного человека. Однако раз Емельян Сергеевич уже подписал приказ, фактически Никита Вячеславович больше не боярич, а смертник.

На меня он смотрел, стараясь сохранить спокойствие, однако я прекрасно видел, что от случившегося Смольный еще не оправился и, кажется, пребывал в уверенности, что все сейчас кончится строгим внушением, после которого боярич вернется домой, как ни в чем ни бывало.

Пришлось его разочаровать.

— Ваше дело уже побывало на столе государя нашего, Михаила II, — продолжил я, складывая руки на коленях. — И он уже вынес свое решение о вашей казни за множественные нарушения законов Русского царства, в частности, о недопустимости проведения смертельных поединков без одобрения царя.

Говорил я спокойным, ровным голосом. Мне и волноваться-то причин не было.

Так или иначе, я выйду из этой камеры, зная нужные мне ответы. И даже если Смольный героически промолчит, я не стану марать об него руки — среди сотрудников ЦСБ и своих мастеров заплечных дел хватает. Если он не расскажет добровольно, его будут пытать подчиненные Емельяна Сергеевича. Одаренный или нет, но он все равно выложит все, что знает.

— Вы понимаете, что это значит, Никита Вячеславович? — задал я первый вопрос, равнодушно глядя на мужчину перед собой.

Боярич дернул щекой.

— Это все какой-то розыгрыш? — собравшись с духом, спросил он в ответ. — Я ни в каких поединках не участвовал!.. И сегодня тоже ничего не было. Да, признаю, мы повздорили с этим лейтенантом, но все было в пределах допустимого! Это вы, княжич, начали применять к нам силу. А теперь, подговорив коррумпированных сотрудников ЦСБ, пытаетесь повесить на меня какие-то свои прегрешения. Я русский боярич, у меня есть права, меня защищает закон...

Я покивал, слушая его речь, после чего достал телефон из кармана и, выбрав нужный файл, включил запись диалога, который случился в коридоре особняка Соколовых.

Нужно было видеть, как бледнеет и вытягивается лицо Смольного. Такого он, разумеется, не ожидал. Возможности «Оракула» так и остались секретом вне определенного круга лиц. И за это можно было бы похвалить Михаила II и его род Милославских. По крайней мере, с этой задачей они справились.

— Одной только этой записи хватает для вашей казни, Никита Вячеславович, — произнес я, когда диалог окончился, и убрал телефон в карман. — Но на самом деле у вас есть выбор: уйти, как подобает настоящему дворянину, или сдохнуть, как жалкому преступнику. Кроме того, от того, насколько вы будете помогать следствию, также зависит, будут ли применены какие-либо санкции к вашей семье.

В его глазах блеснул испуг, боярич облизнул губы. Но все еще держал себя в руках.

— Помимо этого, Никита Вячеславович, не забывайте о существовании своего подельника, — напомнил я, оставаясь все таким же спокойным. — После того, как я переговорю с вами, я намерен посетить Григория Юрьевича. И мне достоверно известно, что Литвинов хранил компромат на вас, Никита Вячеславович. На случай, если вы вздумаете его сдать опричникам.

Смольный на это никак не отреагировал, и я кивнул.

— Что ж, я даю вам минуту, чтобы принять решение, Никита Вячеславович. Вы были членом боярского рода Русского царства, и право на то, чтобы обдумать мое предложение, у вас действительно все еще имеется.

Включив на телефоне таймер, я повернул дисплей так, чтобы Смольный мог его видеть. Секунда шла за секундой, и чем дольше тянулось время, тем больше на лице боярича проступало понимание, что это, возможно, последняя минута его жизни.

Никита Вячеславович прикрыл глаза и глубоко вздохнул.

— Что конкретно вы мне предлагаете?

Я остановил таймер и, убрав телефон в карман, поднялся со своего места.

— Для начала мне нужно имя заказчика нападения на младшего лейтенанта русской армии Иващенко Ростислава Владимировича, — сообщил я, разглядывая собственные ногти. — В обмен на ваш ответ вам будет предоставлено право уйти, как полагается настоящему дворянину — не запятнав чести рода.

Бретер вздохнул вновь.

— Эмиль Курт, — ответил он спустя пару секунд.

Я запустил процесс поиска, и такой господин, заказывающий убийства дворян Русского царства, нашелся достаточно быстро.

— Второй секретарь посольства Британской империи заплатил вам за то, что вы убьете младшего лейтенанта русской армии Иващенко Ростислава Владимировича? — уточнил я для проформы.

— Да, — выдохнул бретер. — Иващенко и еще пятерых человек по всему Русскому царству.

Я приподнял бровь и вновь опустился на стул.

— Назовите мне их имена, Никита Вячеславович.

— Вы обещали, что мою семью никто не тронет, — напомнил он. — Мне нужны гарантии.

— Я даю вам слово дворянина, — легко согласился я. — Этого достаточно или вы хотите подписать договор?

— Хватит, — признал Смольный. — В отличие от меня, вы свое слово держите.

Я чуть прикрыл глаза и продолжил расспросы.

Через пятнадцать минут я постучал в дверь, и сотрудник ЦСБ, ожидавший за ней, открыл.

— Никиту Вячеславовичу вывести в свободное помещение и дать пистолет, — велел я, глядя на опричника. — Еще один для меня.

Слышавший мои слова Смольный судорожно вздохнул. Похоже, он не верил мне до конца.

— Я обещал вам, что дам уйти достойно, — напомнил я.

Как я и ожидал, у ЦСБ мгновенно нашлись два подходящих незарегистрированных пистолета. Наверняка на каждом из них висело не по одному десятку трупов. Использовать это оружие для убийства тех, кого официальным путем казнить нельзя, было разумно.

Нам выдали перчатки, чтобы мы не оставили отпечатков, и по магазину патронов, после чего закрыли в пустом ангаре.

— Если хотите что-нибудь сказать напоследок, Никита Вячеславович, я обещаю, что найду способ передать ваши последние слова вашему роду, — сказал я, со щелчком вгоняя магазин.

Боярич подумал несколько секунд. Он и сам не раз бывал на моем месте, и, кажется, даже немного поверил в возможность выйти победителем и из этой дуэли. Впрочем, надежда умирает последней, и уверенность, появившаяся на его лице, это подтверждала.

— Скажите, что я ушел с честью, — произнес он.

На нем все еще оставались блокираторы. Я благоразумно воспользовался даром. Может быть, я и хороший стрелок, но портить свой костюм позволять не собирался. Мне еще на прием к Соколовым возвращаться.

— Три... Два...

Выстрелы прогремели в пустом помещении оглушительно. Бретер не промазал — его пуля остановилась напротив моего сердца, не долетев метра. А сам Никита Вячеславович рухнул навзничь, его пистолет застучал по бетонному полу.

Спокойно опустив оружие, я, не оглядываясь, пошел к выходу из ангара. Пришла пора пообщаться с Григорием Юрьевичем. Что-то новое я вряд ли услышу, разумеется, однако это все равно нужно сделать.

Никита Вячеславович никому не говорил о своих делах и даже с Литвиновым обсуждал планы не дальше одного заказа. Однако тот действительно собирал на подельника компромат, и его стоило найти и изъять.

О том, что Британская империя знает о шестерых сыновьях Михаила II, лучше не знать никому постороннему. Невскому я сам скажу, а для остальных это совершенно лишняя информация.

* * *

— Ростислав Владимирович, — обратился я к младшему лейтенанту, сидящему на диванчике с чашкой кофе в руке. — Полагаю, нам нужно поговорить откровенно.

Для беседы по моей просьбе нам выделили комнату отдыха. Минимальные удобства, разумеется, но ни я, ни Иващенко не обратили на это внимания: в конце концов, это место не бальная зала, а оперативный штаб.

— Я вас слушаю, Дмитрий Алексеевич, — кивнул мне мой биологический брат.

— Для начала я хотел бы воспользоваться случаем и поблагодарить вас за содействие расследованию Царской Службы Безопасности, — уважительно кивнул я. — Как вы сами понимаете, распространяться о том, что здесь произошло, не следует.

— Я все понимаю, Дмитрий Алексеевич, — согласился тот. — Сам служу.

Я вновь кивнул.

— И это замечательно, Ростислав Владимирович, — произнес я. — Сразу же должен удостоверить вас: никаких последствий вашего вызова не будет. Можете и дальше спокойно служить родине и государю. В ваше личное дело будет внесена особая пометка, запрещающая проведение какого-либо допроса без личного присутствия царя Михаила II.

Бровь младшего лейтенанта дернулась. Иващенко, похоже, сразу смекнул, что влез по самые уши в дела ЦСБ. И хотя он может и не иметь понятия, во что именно, но масштаб оценил.

— Меня же не переведут ни на какой закрытый объект, Дмитрий Алексеевич? — уточнил он.

— Нет, никаких изменений, — покачал головой я в ответ, не сводя с собеседника взгляда. — Продолжаете жить так же, как и раньше. Вам не дадут внеочередное звание, не переведут без приказа непосредственного армейского командования и, соответственно, не понизят без законных на то оснований.

Ростислав Владимирович выдохнул с облегчением.

— Благодарю за разъяснение, Дмитрий Алексеевич. Что от меня потребуется дальше?

Я улыбнулся.

Григорий Юрьевич не сказал ничего нового, более того, он понятия не имел, кто заказчик поединка. Такими вещами Смольный не делился, ставя подельника только перед фактом, кто станет следующей жертвой. Однако компромат свой сдал, и его прямо сейчас должно выковыривать из банковской ячейки новгородское подразделение Царской Службы Безопасности.

По словам Литвинова, там хранятся записи обо всех убийствах, совершенных парочкой бретеров. А значит, десятки родов, наконец, узнают настоящую правду о том, что же на самом деле случилось с их родными.

Мерзкое дело, мерзкие боярские отпрыски. После бесед с ними я чувствовал себя оплеванным. Редко такое случалось, когда я мог с уверенностью сказать, что вот эти люди не заслуживают жить. Однако в отношении Смольного и Литвинова это было правдой.

— Пока что ничего, — продолжил разговор я, вернувшись из своих мыслей. — Сейчас мы договорим, и вас, Ростислав Владимирович, отвезут домой. Официально вы были срочно вызваны по службе, и вашу невесту предупредили об этом же.

Младший лейтенант замедленно кивнул.

— Она видела, как эти два боярича уходили со мной, — неуверенно напомнил он.

Складывалось впечатление, что он либо настолько подавлен случившимся, что не слишком адекватно оценивает ситуацию, либо на самом деле не до конца понимает, как все устроено на самом деле. Одно предположение, что сотрудник ЦСБ, разговаривавший с боярышней Ипатьевой, забыл об этом, произнесенное от офицера русской армии, свидетельствовало именно об этом.

— И вы вправе сказать, что у вас состоялся мужской разговор без членовредительства, после чего опозоренные русским офицером бояричи отбыли с приема, — кивнул я с легкой улыбкой. — Больше вы их, разумеется, не видели.

— Я запомню, — согласился тот. — Это все?

Немного подумав, я добавил:

— На всякий случай у вас будет мой номер, по которому вы в любой момент можете ко мне обратиться за помощью. Это не официально, и не связано с деятельностью ЦСБ. О нашем контакте знать положено только вам и мне, — я сделал паузу, принимая решение, после чего продолжил: — Возможно, я сам с вами вскоре свяжусь, если мне от вас что-то потребуется. Но, обещаю, без веской причины тревожить вас не стану.

Не откладывая в долгий ящик, я вытащил из внутреннего кармана визитку со своими личными контактами и вручил ее младшему лейтенанту. Приняв ее с легким поклоном, Ростислав Владимирович вдруг сказал:

— Знаете, Дмитрий Алексеевич, — проговорил он негромко, будто стесняясь своих слов, — для меня большая честь общаться с вами. Вы стали воплощением всего, о чем я могу только мечтать. Вы многое сделали для Русского царства, поступили в лучший Университет страны, защищали нашу землю от Речи Посполитой, боролись с мятежом и остановили его. Вас удостоили высшей награды Русского царства, и, в конце концов, вы стали наследником Уральского княжества — передовой оружейной нашей страны. Я более чем уверен, что вы и в других делах столь же успешны. Вас знают, как благородного и достойного человека. А теперь, оказывается, вы еще и помогаете Царской Службе Безопасности в каких-то явно крайне важных для нашей страны делах. Я вами восхищаюсь, Дмитрий Алексеевич. Не сочтите это за лесть, я от чистого сердца.

Я улыбнулся в ответ.

— Мне приятно это слышать, Ростислав Владимирович, — произнес я и добавил со вздохом: — От себя же могу сказать, что с радостью обменял всю свою ответственность на вашу спокойную и размеренную жизнь офицера русской армии. Могу вас заверить, Ростислав Владимирович, что если вы действительно пожелаете добиться успеха на любом поприще, вам потребуется приложить максимум своих усилий. И кто знает, может быть, через какое-то время уже я скажу, что восхищаюсь вами?

Он слабо усмехнулся, естественно, мне не поверив. Пожав друг другу руки на прощание, мы покинули комнату отдыха, и нас развели по разным автомобилям.

Иващенко увез внедорожник с армейскими номерами. А я сел рядом с водителем в ту же машину, на которой нас привез капитан.

Все разговоры я, само собой разумеется, записывал. И все три диалога теперь ушли Емельяну Сергеевичу лично. Здешние сотрудники, естественно, пришлют ему и свои копии, к которым присовокупят положенные внутренним распорядком ЦСБ отчеты.

Однако самое важное уже на руках Невского, и пока я общался с Литвиновым, Эмиля Курта уже должны были потрошить на допросе.

Интересно будет взглянуть на реакцию виконта, когда ему об этом доложат.

Охота за царскими детьми доказывает, что как бы ни берегся царь, а секрет все равно покинул страну.

Пока, конечно, не было подтверждено, что британской короне известны все потенциальные цесаревичи, однако о шестерых островитяне совершенно точно знают. Возможно, кстати, англичане решили разбить цели между несколькими исполнителями, чтобы снизить риски.

И тогда остается следить за моими биологическими братьями в ожидании новых попыток устранения. «Оракул» с этой задачей справится, но не всех мы сможем спасти. Не приставит же Емельян Сергеевич к каждому охрану. Это будет выглядеть очень подозрительно.

Пока я думал об этом, телефон в руке завибрировал.

Невский Е. С.: Отличная работа, княжич. Курт уже у нас. Возвращаешься на прием и спокойно отдыхаешь. Завтра к 8 утра жду тебя в Кремле, будем общаться с англичанином.

Хмыкнув, я убрал аппарат в карман.

Что ж, скорость, с которой отреагировала ЦСБ, меня, откровенно говоря, очень радовала. Емельян Сергеевич заслужил еще один плюс в моих глазах. Если бы раньше эта служба трудилась так же активно, глядишь, уже бы всех врагов передавили, как внутри страны, так и за ее пределами.

Впрочем, загадывать наперед не стоило.

Иващенко точно не может быть цесаревичем. Слишком он аморфен для этой роли, из него даже марионетку не сделать. Но вычеркивать его пока рано.

Царица еще не сделала своего хода, однако я полагаю, что ее фаворит должен хотя бы создавать видимость достойного кандидата. Иначе его просто не примет общество. Управляемый царь это одно, но слабый духом — совсем иное дело.

Через несколько дней можно будет пообщаться с Ростиславом Владимировичем еще раз. Может быть, я и ошибся в нем, но на меня он произвел впечатление излишне мягкого человека. Звание младшего лейтенанта это, конечно, уже не рядовой, но и далеко не верх мечтаний.

Машина въехала на территорию Соколовых, и я выбрался наружу. Меня уже ждал «слуга», который и проводил меня в общий зал, где проходил прием. Внутри обстановка немного изменилась, это было заметно с первого взгляда.

Римский посланник открыто улыбался, общаясь с гостями, в то время, как хмурый виконт, на которого граф Кальдеро нет-нет да поглядывал, был немногословен. Кажется, ему уже доложили о пропаже посольского секретаря.

Улыбнувшись вполне искренне, я приготовился наблюдать за второй частью приема. Кажется, самое интересное еще только впереди.

Глава 7

Вооружившись бокалом с шампанским, который я так же, как и прежние, не собирался пить, я проследовал в игорную комнату. Батый Габдешшакурович как раз обретался там, горестно вздыхая о полосе неудач, которая его преследует. При этом, судя по тому, что фишек у него на столе было больше, чем у всех остальных игроков, не везло башкирскому княжичу в чем-то ином.

Сам я опустился в кресло у столика с шахматами и, достав телефон, поставил «Оракулу» задачу. Отследить того слугу, что сообщил мне о встрече с Иваном Михайловичем, и проверить, с кем он контактировал перед этим.

— Разрешите составить вам компанию, Дмитрий Алексеевич?

Стоило мне убрать аппарат в карман, над моим столом возник граф Кальдеро. Отказывать главе римской безопасности я не стал, рано или поздно, но и в его круг интересов я бы неизбежно попал. Очень уж необычной фигурой я являюсь, чтобы человек на должности равной куратору нашей ЦСБ, прошел мимо.

Ведь Иващенко правильно все сказал, когда заявлял о своем восхищении — со стороны я примерно так и выгляжу. Сильный одаренный, благородный аристократ, богатый наследник. Добавить сюда старую репутацию балагура, которую я зарабатывал на пару с Юсуповым, так и вовсе получится замечательная картина.

— Разумеется, ваше сиятельство, — ответил я, не спеша однако вставать и кланяться.

Улыбнувшись, Гай Кассий Ногарола отодвинул свободное кресло от столика и сел на него. Я спокойно наблюдал за его действиями, с помощью линзы отмечая записи, на которых «Оракул» отслеживает нужного мне слугу. Ничего интересного пока что не нашлось, но я был уверен, что искусственный интеллект что-нибудь обязательно обнаружит.

— Разыграем? — предложил тем временем римский граф.

— Я возьму черных, с вашего позволения, — озвучил я, уступая собеседнику право первого хода.

Он улыбнулся.

— Похоже, вы в победе уверены, Дмитрий Алексеевич, раз даете старику фору, — произнес он, разворачивая доску так, чтобы белые фигуры оказались с его стороны.

— Или же исход партии меня не так волнует, как сама игра, — с ответной улыбкой сказал я. — В конце концов, как бы ни сложилось, я уверен, что мы оба будем довольны исходом.

Гай Кассий склонил голову.

— Я придерживаюсь того же мнения.

И он сделал первый ход, сдвигая пешку вперед.

Я мог бы воспользоваться подсказками «Оракула», уж кому-кому, а искусственному интеллекту известны все возможные ходы, к тому же он может просчитать партию с первого до последнего хода, подбирая наиболее подходящие сценарии. Но я не стал отвлекаться от просмотра записей по слуге, да и действительно, меня совершенно не волновал итог этой партии.

Никакого напряжения между нами не было. Это было даже немного удивительно, так как я ожидал, что граф начнет вербовку или, как минимум, заведет ни к чему не обязывающий разговор, после которого мы расстанемся друзьями. Но он молчал, лишь изредка хмыкая в ответ на движение моих фигур.

Ни я, ни Гай Кассий подолгу не раздумывали. И судя по тактике, которой придерживался граф Кальдеро, для него это было естественно. Он действительно был хорошим шахматистом и играл со мной всерьез. Переходя от одной схемы к другой практически так же быстро, как и я, Ногарола плавно лишался всех своих фигур.

— Вы достойный соперник, Дмитрий Алексеевич, — удовлетворенно выдохнул граф, кладя палец на своего короля. — Давно я не испытывал такого наслаждения за партией в шахматы. Искренне вас благодарю.

Легкое движение, и фигура оказалась лежащей на доске. Гай Кассий Ногарола сдался.

Он дал ожидавшему у стены слуге знак, и к нашему столику принесли небольшую шкатулку. Я на всякий случай усилил собственный покров — мало ли что взбредет в голову его сиятельству.

— Позвольте преподнести вам этот дар на память о нашей игре, — произнес он с улыбкой, старательно делая вид, будто не заметил, как нас окутывает моя сила. — Если вам вдруг захочется сыграть снова, я с радостью приму вас у себя в гостях.

Граф Кальдеро поднял крышку, и внутри нее на бархате глубокого винного оттенка оказался весьма непростой ободок. Перстень из белого золота имел необычный герб — перекрещенные ключ и посох. Одна из современных трактовок символа двуликого Януса, древнеримского бога, покровителя всех начинаний.

— Благодарю, ваше сиятельство, — захлопнув крышку шкатулки, я склонил голову перед Гаем Кассием, и тот, вновь улыбнувшись, поднялся на ноги.

— Рад был познакомиться лично, Дмитрий Алексеевич.

Он отошел, больше на меня не оглядываясь, а я поднял шкатулку и направился к выходу.

То, что перстень является отличительным знаком некой ложи, не обязательно масонской, было ясно с первого взгляда. Вопрос только — в какой?

Я не большой специалист по мистическим кружкам, да и в нынешней внутренней политике Римской империи не разбираюсь. Но ничего не мешает мне поискать как следует.

Перстень был приглашением войти в некое общество. Соберу больше информации, буду знать, что с этим делать. В любом случае не думаю, что римский глава безопасности стал бы подходить ко мне, если бы у него не было проработанного плана. Даже Юлия Александровна, несмотря на то, как она вела дела, руководствовалась собственной стратегией.

Передав шкатулку слуге Соколовых, я велел отнести ее в мою машину. Естественно, уже пустую, отдавать украшение в чужие руки я счел неосмотрительным. Так что перстень расположился в кармане пиджака.

«Оракул» тем временем вывел мне стенограмму телефонного разговора разыгравшего меня слуги и все того же господина Эмиля Курта.

— Отведешь княжича Романова в покои великого княжича.

Круг замкнулся на том же человеке, который заказывал бретерам убийство царских сыновей. Переслав на всякий случай эту информацию Емельяну Сергеевичу, я вернулся в зал и, улыбаясь встречным благородным людям, прошел к столу с макетами, чтобы сделать ставку.

Не то чтобы меня особенно интересовала выставленная здесь недвижимость, однако я решил еще раз взглянуть на предложенные лоты. В конце концов, мне тоже надо было на что-нибудь пожертвовать.

Соревноваться с другими аристократами за то, что мне не нужно, необходимости я не видел. Но все равно выбор сделал — базу отдыха на территории великого княжества Хабаровского, как раз недалеко от земель князя Пермского. Если выиграю, можно будет приглашать туда друзей — и не далеко, и в то же время уже не их территория.

Заодно заметил, что ставка принца Германского рейха до сих пор не перебита. Герберт фон Бисмарк постарался для молодой жены, и поставил сто пятьдесят миллионов рублей за яхту Толстого.

Ко мне не слишком быстро, но достаточно уверенно приближался английский виконт. Британец, несмотря на уже проявленное недовольство, взял себя в руки и вновь улыбался окружающим.

Разгадать перемену настроения было несложно. Готов поспорить, Емельян Сергеевич не обнаружит никакой иной связи между Генри Мартином Кэри и его вторым секретарем, кроме непосредственных обязанностей в посольстве.

— Интересуетесь водными прогулками, княжич? — спросил он, остановившись рядом со мной.

— Нет, ваша милость, — доброжелательным тоном ответил я, поворачиваясь к собеседнику. — У меня нет времени на такой досуг.

— Вот как? — усмехнулся он. — Я слышал, вы приняли активное участие в проекте вашей невесты. Судя по тому, что мне рассказывали, ее успехи в медицине были оценены по достоинству вашим государем. Как и ваши научные достижения, княжич Романов.

Я улыбнулся, но отвечать ничего не стал. А виконт решил продолжить речь.

— Знаете, Дмитрий Алексеевич, я бы с удовольствием пригласил вас обоих посетить Лондон, — сообщил Генри Мартин. — Быть может, это стало бы отличным поводом укрепить дружбу между нашими странами? Русское царство ведь обменивается студентами с Поднебесной империей. Как вы считаете, быть может, стоит расширить практику, и Британии следует сделать такое же предложение?

Покачав головой, я продолжил вежливо улыбаться.

— Полагаю, этот вопрос должны решать другие люди, ваша милость, — сказал я. — Я всего лишь простой русский княжич, и не в моей компетенции принимать или не принимать ваших студентов в самом передовом высшем учебном заведении Русского царства, а, возможно, и всей планеты.

— Хо-хо, — по-доброму посмеялся тот. — Про простого русского княжича мне понравилось, Дмитрий Алексеевич, — сказал он. — Не знал, что вы настолько скромны. Впрочем, я спросил не просто так.

Он стал серьезнее, прежде чем продолжить разговор.

— Ваши изыскания получили весьма одобрительную реакцию среди научного общества моей страны, — сообщил он. — И, как верноподданный Британской империи, я обязан воспользоваться возможностью и пригласить вас выступить на международной конференции, которая состоится в мае в Лондоне. Подумайте, Дмитрий Алексеевич, о моем предложении, не отказывайтесь сразу. Это замечательная возможность. Да и Лондон отлично подойдет в качестве свадебного путешествия, не так ли?

И, не дожидаясь моего ответа, виконт убыл кружить по залу дальше.

А я поставил бокал с шампанским на поднос дежурному слуге, и уже намеревался покинуть вечер, когда ко мне подошел уже виденный ранее сотрудник ЦСБ, исполняющий роль слуги Соколовых.

— Дмитрий Алексеевич, его высочество приглашает вас для разговора, — сообщил он. — Прошу за мной.

Отказываться я не стал. Уж в этот раз все должно было пройти нормально. Вряд ли Емельян Сергеевич позволит теперь кому-либо из предателей творить свои грязные дела на приеме клуба.

Мы прошли в одну из гостевых комнат. Кажется, ту самую, где не так давно целовалась молодая парочка. Это воспоминание заставило меня улыбнуться. Несмотря ни на какие интриги ЦСБ и представителей других стран, жизнь вокруг продолжалась своим чередом. Со своими победами и поражениями.

Герберт фон Бисмарк ожидал меня на диване, перед ним на журнальном столике был выставлен кофейник и пара чашек. Принц Германского рейха поднялся на ноги, чтобы поприветствовать меня, и я первым поклонился внуку кайзера.

— Еще раз здравствуйте, ваше высочество, — произнес я, когда за подчиненным Невского закрылась дверь. — Вы хотели со мной поговорить?

Герберт указал мне на кресло, и я опустился на кожаное сидение.

— Честно признаться, — начал принц, заняв то же место, на котором сидел, — я слышал от своей супруги много положительного о вас лично, Дмитрий Алексеевич. Вы превосходный боец, гениальный ученый. Я взял на себя смелость изучить ваши работы и пришел к выводу, что вы действительно стоите моего времени.

Я приподнял бровь, и Герберт фон Бисмарк приподнял ладонь, демонстрируя, что еще не закончил.

— Таково уж бремя моего положения, княжич Романов, что мне с рождения приходится тратить время на людей, которые добились каких-то незначительных успехов и теперь готовы на все, лишь бы я вложил в них деньги, — с легкой улыбкой пояснил он. — Я настолько привык к такому положению дел, что когда Анна Михайловна заговорила о ваших достижениях впервые, подумал, что снова увижу ту же картину.

Я кивнул, принимая его слова. Но и с Гербертом заговаривать я не спешил.

— Чем больше я погружался в вашу работу, тем очевиднее мне становилось, что вы четко знаете, к чему идете, — произнес внук кайзера. — И не просто двигаетесь вслепую. У вас есть четкий план, каждый ваш шаг — это ступенька перед очередным прорывом. Да, обыватели — а даже среди аристократии, полной всех ее достоинств, большинство все же обыватели — могли этого не заметить. Вы все же не моду изменяете, а развиваете технологический прогресс. За такими вещами обычно никто не следит, кроме специализированных структур. Но я — слежу.

Все это он говорил легко и непринужденно, будто не признался только что в своем наплевательском отношении к благородному сословию. Хотя, наверное, окажись я на его месте, высказывался бы еще жестче.

Принц технологической державы — это серьезный старт, огромные деньги, высокое положение. Учитывая, что кайзер своего внука явно любит, все проекты Герберта фон Бисмарка должны с истинно немецким упорством претворяться в жизнь. Ну и, разумеется, количество лизоблюдов на квадратный метр вокруг принца должно быть значительно выше, чем вокруг меня.

— Что же, я рад, что ваше высочество оценило мои заслуги перед моей страной, — ответил я, спокойно глядя на собеседника.

Герберт улыбнулся.

— Я не просто так пригласил вас, Дмитрий Алексеевич, — произнес принц. — Вы уже отказались делиться со мной своими наработками, и я это уважаю. Как достойный сын своей страны, в первую очередь вы думаете именно о ее интересах. В этом мы с вами похожи. И я бы хотел, чтобы мы оба получили выгоду из этого знакомства. Согласитесь, нас уже связывает неплохая история.

— Да, я слышал много различных версий, ваше высочество, — не стал отрицать я.

Какие только слухи не ходили в русском благородном обществе о настоящих причинах, побудивших великую княжну скоропостижно выскочить замуж за принца Германского рейха. И это, стоит заметить, как раз когда идут трехсторонние переговоры, в которых наша страна обвиняет немцев в создании запрещенного международными договорами оружия.

Но, несмотря на светский треп и пустые фантазии, Анне Михайловне по-черному завидовало большинство девушек. Она вышла за целого принца очень богатой и сильной страны. Да, Герберт фон Бисмарк далеко не первый в очереди на престол Германского рейха, однако он в этой очереди есть. А многие ли женихи Русского царства, за которых выйдут эти сплетницы, могут похвастаться чем-то подобным?

Не забывали и о том, что я якобы добивался руки великой княжны Выборгской. Всем, по большому счету, было все равно, так это или нет. Однако в свое время Соколова приложила руку, чтобы создать видимость выгодной ей ситуации. Забавно, что некоторые дамы даже меня жалели — я ведь так хотел свататься к Анне Михайловне, а она сбежала к принцу!..

— Однако все мои работы принадлежат либо роду Романовых, — продолжил я, глядя на собеседника, — либо Уральскому княжеству. А самые крупномасштабные проекты — государю Русского царства. И говоря откровенно, у вас нет ничего, что могло бы меня заинтересовать.

— Я понимаю, что между нашими странами пытаются вбить клин наши неблагонадежные соседи, — кивнул Герберт фон Бисмарк. — Надеюсь, вы не считаете Германский рейх причастным к неприятностям Русского царства?

— Если бы я считал вашу страну врагом, ваше высочество, уж точно бы не вел этот разговор, — ответил я с улыбкой. — С врагами у меня нет и не будет никаких переговоров. Не знаю, видели ли вы, чем закончился мятеж великих князей в Русском царстве...

Принц хмыкнул.

— Видел, замечательный ролик, княжич Романов, — ответил он. — И мне очень жаль, что сам я, увы, не могу поступать так же. Хотя порой и очень хочется.

Я кивнул.

— Так чего же вы от меня хотите, ваше высочество? — спросил я после краткой паузы.

Герберт еще несколько секунд глядел мне в лицо, после чего улыбнулся.

— Я хочу, чтобы мы с вами, княжич Романов, вместе нашли тех, кто ответственен за то, что Германский рейх пытаются выставить злодеем перед лицом Русского царства, — чуть наклонив голову, сообщил он. — Нашли и призвали их к ответу. Ваш ум, мои средства и люди, Дмитрий Алексеевич. Я готов на многое пойти, чтобы наказать виновника.

Мне оставалось только головой покачать. Интересно, Анна Михайловна рассказала своему мужу об «Оракуле», или у нее еще сохранились остатки рассудка после похищения? Уж слишком принц уверен, что у меня получится сделать то, о чем он просит.

— Мой ответ будет прежним, ваше высочество, — сказал я, когда молчание затянулось. — Решайте этот вопрос с государем. И если Михаил II позволит, я возьмусь за это дело. Самому влезать в международные конфликты мне не кажется хорошей идеей.

Он немного подумал над моими словами, после чего кивнул с улыбкой.

— Главное, что я не получил ваш принципиальный отказ, Дмитрий Алексеевич, — ответил мне принц, поднимаясь на ноги и протягивая ладонь. — Рад, что мы смогли поговорить открыто.

Пожав ему руку, я поклонился и покинул комнату. Вот теперь точно пора возвращаться домой. Завтра еще предстоит допрос Эмиля Курта, плененного по приказу Емельяна Сергеевича.

Глава 8

На мое Северное Бутово обрушилась такая метель, что видимость упала до нескольких метров. За сплошной белой пеленой нельзя было разобрать вообще ничего. Мой кортеж двигался со скоростью улитки, но все же ехал. Погода не была уважительной причиной для отказа от выполнения приказа государя.

Да, я взял на себя обязательство защищать цесаревича, а не всех детей Михаила II, и можно было бы на этом и закончить диалог. Однако, как бы ни хотелось поиграть мышцами перед царем, изображая дурака, которому закон не писан, реальная жизнь сразу же предъявит счет.

Мои начинания, как и многие дела обеих семей, завязаны на работу с государственными структурами. И прижать что Романовых, что Демидовых царю достаточно легко. Разумеется, это не пройдет гладко и для страны, однако государь может себе позволить больше, чем его подданные.

Достаточно ввести запрет для Демидовых на разработку оружия и изделий двойного назначения, как производства Урала встанут. Начни государь раскапывать залежи Красноярска, при этом выпустив запрет Романовым владеть «Руснефтью», и лет через двадцать оба рода подойдут к черте банкротства.

И это я не говорю о таких вещах, как преднамеренное вмешательство государственных структур в дела княжеских родов. И дед, и отец станут губернаторами? Снять кандидатуры, наложить домашний арест, оформить введение кризисного управления на системообразующих предприятиях, чтобы перехватить контроль над ними. Старый как мир рейдерский захват никто не отменял.

Но это, разумеется, только одна сторона монеты. Помимо моего нежелания раздувать конфликт с Михаилом II, мне и самому крайне интересно это дело.

Если все сложится плохо с биологическими братьями, мне придется сесть на трон Русского царства. И уже одного этого понимания достаточно, чтобы я всеми силами отбивался от подобного исхода.

До Кремля мы доехали вовремя. Собственно, стоило подобраться к центру столицы, метель отступила, и мы поехали гораздо быстрее. Нас уже встречала царская гвардия, так что, как только я покинул машину, меня тут же повели к служебному входу в комплекс, вновь воспользовавшись парковкой для спуска в подвал.

А через несколько минут я уже пил горячий кофе в кабинете Емельяна Сергеевича.

Великий князь Невский выглядел, пожалуй, самым счастливым человеком из всех, кого я видел за последний месяц. И немудрено — не успел приступить к работе в качестве куратора ЦСБ, а тут уже возникло такое многообещающее дело международного масштаба! Я бы, наверное, на его месте тоже был бы рад.

Выглядел при этом Емельян Сергеевич, однако, немного осунувшимся. В его возрасте не спать сутками не очень полезно для здоровья. Даже я, молодой и здоровый, порой валюсь с ног.

— Перейдем к делу, княжич, — предложил Невский, закончив просматривать документы на своем ноутбуке. — Нами были взяты под стражу три человека из обслуги Соколовых, которые тайно работали на британское посольство. По дороге из самого посольства в принадлежавший ему дом на северо-востоке Москвы перехвачен заказчик убийств царевичей — Эмиль Курт. ЦСБ получила показания бояричей Литвинова и Смольного о заказе на убийство шестерых граждан Русского царства. Помимо того, предатели среди людей великих князей Выборгских также проболтались, что на протяжении долгих лет передавали в Англию информацию о делах в особняке.

Он помолчал, оторвавшись от экрана, и продолжил:

— Ни один из этих слуг не знал, что у него есть подельники, княжич, — сообщил Емельян Сергеевич. — Так что операция была разработана давно, как бы не в тот же день, когда государь только подумал о суррогатном материнстве.

Невский покачал головой, щелкая мышкой.

— Сейчас допьем кофе и пойдем общаться с этим англичанином, — сказал он. — Судя по тому, что я вижу, Британская империя крепко обосновалась у Соколовых и черт знает еще у кого. ЦСБ сейчас проверяет вообще всю прислугу Рюриковичей, наш «Оракул» нагружен по максимуму, но ты и сам понимаешь, есть способы его обойти.

Я кивнул, после чего сделал глоток. Разумеется, в прошлое даже искусственный интеллект заглядывать не умеет. И устный приказ, отданный почти двадцать лет назад, он не отследит. А такие вещи, как назначение шпиона или вербовка агента, не повторяют.

— Слуги не знали, что действуют независимо друг от друга, — сказал я. — Почему так вышло? Как можно скрывать нечто подобное на протяжении столь долгого срока? Это не тайный перекур на крыше и даже не подпитие из винного погреба. Слежка, сбор информации, обмен сведений на деньги — все это должны были заметить хотя бы в службе безопасности рода Соколовых.

Емельян Сергеевич улыбнулся мне, как родному.

— Ты правильно вопрос ставишь, княжич, — похвалил меня куратор. — Я лично считаю, что Миша где-то сильно насолил своей же безопасности. И до него не стали доводить, что слуги зарабатывают на стороне.

Я недоверчиво хмыкнул, и Невский продолжил:

— Если ты думаешь, что Соколов мог сам быть предателем, сразу забудь, — чуть махнул он рукой. — В Русском царстве нет человека, который ненавидел бы Выборгских больше, чем я. Но даже я знаю, что они не предатели.

Я прикрыл глаза на мгновение.

— Сложно в это поверить, учитывая, что Анна Михайловна доложила мужу о моих работах. Причем, хочу заметить, о тех работах, которые не должны были стать известны широким массам, — сказал я.

— Я слышал твой разговор с принцем, — кивнул Невский. — Только ты ошибаешься, если думаешь, что он получил сведения о действительно важных разработках. Собрать о тебе информацию достаточно легко — смотри, ты приехал в ЦГУ, сразу наследил там, получив доступ через голову — прямиком из рук царя. Дальше ты доверил своему руководителю официально зарегистрировать свои разработки. Уральские вещи тоже не особенная тайна — ваши доспехи видели все союзные и вражеские войска. И заметь, тот факт, что избранная тобой девушка получила высшую царскую награду, тоже не слишком сложно обнаружить. Соколова, конечно, себе на уме, — Емельян Сергеевич усмехнулся, — однако ничего секретного она сказать просто не могла.

— Как член клана Рюриковичей, она знает об «Оракуле», — возразил я.

— Никто не знает в точности, что такое «Оракул» и как он реально работает, — возразил Невский. — Даже мне пришлось вникать, чтобы разобраться. У Соколова нет и не будет такого доступа. Кроме того, что ты сам рассказывал в Кремле, никому ничего не известно. Ну и, разумеется, Милославские в курсе. Но им, как сам понимаешь, вообще нет никакой выгоды играть на сторону. Они целиком завязаны на династию.

Я замедленно кивнул. Все равно позднее перепроверю его слова. Мне не слишком верится, что царица действительно отслеживала, кто и что знает.

— Ладно, об этом мы поговорим еще после допроса, если возникнет необходимость, — подвел итог Емельян Сергеевич. — А сейчас давай навестим нашего английского друга. Он уже наверняка заждался.

Кивнув, я допил кофе и поднялся со стула. Невский шел первым, я ступал за ним.

По подвалу мы шли минут семь, через каждые несколько метров делая очередной поворот, за которым сидел гвардеец. Ни у меня, ни тем более у Емельяна Сергеевича никто ничего не спрашивал.

В итоге мы остановились перед металлической дверью с закрытым на засов окошком. Рядом, естественно, также имелся царский боец, кивнувший при нашем приближении.

Невский приложил ладонь к датчику, и запоры открылись с мягкими щелчками. Потянув на себя тяжелую створку, великий князь Московский тут же вошел внутрь.

Я последовал за ним, и гвардеец закрыл дверь на замок.

Эта камера ничем не отличалась от той, где я проходил допрос сам. Прикованный к кровати мужчина с осунувшимся лицом и расплывшимся под левым глазом синяком смотрел на нас холодно, стараясь держаться. Но я видел по его глазам, что англичанин боится.

На нем была только тюремная роба, и та, судя по всему, сменила далеко не одного хозяина.

— Кто вы и чего хотите? — спросил он по-английски.

Емельян Сергеевич показал на меня большим пальцем, после чего с ухмылкой прокомментировал:

— Это княжич Романов Дмитрий Алексеевич, — сообщил куратор ЦСБ. — И здесь он задает вопросы. Я присутствую лишь для того, чтобы ты не умер в процессе дознания.

Эмиль Курт, которого я узнал, само собой, на эту шутку не купился.

— Я подданный британской короны, вы не имеете права.

Я перевел взгляд на Невского. Емельян Сергеевич хмыкнул и без затей дал пленнику легкую пощечину.

Голова англичанина мотнулась в сторону, но он тут же перевел злой взгляд на обидчика.

— Ты бредишь, Эмиль, — спокойно произнес Емельян Сергеевич, не реагируя. — Все твои права испарились в тот момент, когда ты нанял русских людей для убийства благородных лиц Русского царства. Теперь ты просто мясо для отработки техники допроса. Княжич, приступай.

Я приподнял бровь, глядя на куратора, но тот лишь хмыкнул. Что ж, один раз я видел, как это делается, могу и попробовать повторить.

— Он может действительно умереть, я же не целитель, так тонко работать не умею, — честно предупредил я.

— С твоим рангом это будет очень легко, — отмахнулся Невский, повернувшись ко мне.

И сделав вид, будто собирается объяснять мне тонкости техники допроса, сам резко и стремительно подавил волю пленника.

Рот Эмиля открылся, по губам потекла слюна.

— А теперь будем задавать вопросы, княжич, — кивнул куратор.

Удивляться тому, с какой легкостью великий князь Московский взломал защиту англичанина, причин не было. Курт не одаренный, и той самой защиты у него и нет почти. Однако новость о том, что покров Невского вообще способен на подобное, стала для меня сюрпризом.

Нужно поискать, какие еще общие техники подобного уровня имеются. В открытых источниках мне этой информации, разумеется, не найти, однако ищущий да обрящет.

Впрочем, в этом нет ничего удивительного. В любом деле всегда остается закрытая информация, которой никто не делится с посторонними.

По сравнению с великими князьями мой дар не так уж и силен. И существует целый пласт редких и опасных техник, о которых мне не узнать до тех пор, пока не стану свидетелем того, как их применяют.

Допрос — как раз такая техника. Выпусти ее в общее пользование — и проблем не оберешься.

— Ты заказывал убийство русских дворян? — спросил Емельян Сергеевич, обращаясь к Эмилю.

Курт медленно кивнул и едва слышно произнес:

— Заказывал.

— Кто тебе приказал заказать убийство русских дворян? — продолжил Невский.

— Никто, — последовал ответ.

Куратор переглянулся со мной, после чего вновь заговорил с пленником.

— Почему ты решил заказать убийства русских дворян?

— Я решил, что так смогу получить дворянство в Британской империи. За заслуги перед короной, — признался Эмиль.

Невский приподнял бровь и, вздохнув, принялся выжимать из англичанина подробности. Допрос обещал быть долгим, здесь требовалось узнать абсолютно все, забраться в каждый уголок сознания жертвы.

Это меня опрашивали по одному конкретному вопросу, Емельян Сергеевич так легко Курту отделаться позволять не собирался. Минута за минутой, Невский раскручивал британца.

Все записывающие устройства в камере были отключены — это я проверил, как только мы вошли в помещение, так что о том, что кто-то посторонний услышит излагаемую Эмилем информацию, можно было не переживать. А чем дальше погружался куратор ЦСБ, тем сильнее росли ставки.

Много ли может знать исполнитель низшего уровня государственной разведки? Казалось бы — нет. Однако Эмиль выдал нам резидентуру Британской империи и в Русском царстве, и в Речи Посполитой, и в Римской империи. Но больше всего имен и должностей прозвучало, когда речь зашла о Германском рейхе.

Через руки второго секретаря, путешествовавшего по всему свету в свите виконта Фолкленда, прошли тонны документов. Дураком Курт не был и достаточно быстро сообразил, чем на самом деле занимается его начальник. Неудивительно, что мужчине захотелось присоединиться к прибыльному и почетному делу — служить своей родине на ее благо и во вред всем остальным.

В один из дней, когда пришел час получать корреспонденцию, среди которой каждую неделю появлялись документы британской разведки, Эмиль Курт увидел отдельный листок с именами царских детей. Но всего шести.

Прибрав бумагу к рукам, Эмиль воспользовался старыми проверенными контактами посольства и вышел на бояричей Смольного и Литвинова. Заплатить пришлось из своих денег, так как официально о бумаге наверх Курт не докладывал. Отчаянный шаг, но в случае успеха у второго секретаря действительно имелись все шансы стать дворянином. Самого низкого положения, разумеется, но уже что-то.

— Что думаешь, княжич? — спросил меня Емельян Сергеевич, прекратив расспрашивать медленно раскачивающегося человека.

Судя по внешнему виду, англичанин готовился окончательно сойти с ума. Во всяком случае, не было похоже, что он сможет оправиться после такого длительного воздействия. Но мне было его совершенно не жаль.

— Я не верю, что листок попал в Британское посольство сам по себе, — ответил я. — Но раз начальство Курта об этом не знало, а на приеме виконт вел себя так, будто мы никак не свяжем с ним его секретаря, выходит, сами англичане тоже непричастны.

Невский одобрительно кивнул, явно довольный моими выводами.

— В посольство его подбросил кто-то из подданных Русского царства, — продолжил мою мысль Емельян Сергеевич. — И это лицо знало не только о существовании шестерых сыновей Михаила II, но и о том, что британцы обязательно воспользуются информацией.

— Вряд ли можно было просчитать, что этот простолюдин возомнит себя великим комбинатором и так легко попадется, — покачал головой я. — То, что нам попался Курт, еще не значит, что остальной список не достался другим иностранцам. Секрет царя получил огласку и больше тайной не является. Нужно вызывать всех сыновей и объявлять кого-то цесаревичем, пока их всех не перебили поодиночке.

Великий князь Московский хмыкнул, после чего одним легким воздействием усыпил Эмиля. Курт рухнул на постель и сладко засопел, на лице бывшего второго секретаря расползалась улыбка.

— Он нам больше ничего не скажет, — произнес Емельян Сергеевич. — Идем, Дмитрий Алексеевич, будем докладывать царю.

Надолго ходьба по коридорам не затянулась. Единственное место, где пришлось немного подождать — у двери царского кабинета. Государь изволил распекать кого-то по телефону.

Но спустя три минуты нам велели войти.

— Что у тебя, Емеля? — уже совершенно спокойно поинтересовался государь.

Пока Невский докладывал, сопровождая свои слова записью допроса, которую, разумеется, сделал на кассетный диктофон, я ждал у стены. Михаил II внимательно прослушал и запись, и Невского.

— Выяснить, кто подбросил бумагу, сможешь, Дмитрий? — повернувшись ко мне, спросил царь.

— Не обещаю, но сделаю все возможное, — ответил я.

Государь поднял трубку телефона и через секунду, когда оператор ответил, приказал:

— Свяжись с кайзером Германского рейха немедленно, — велел он.

Емельян Сергеевич негромко хмыкнул, очевидно, уже поняв, зачем нужно привлекать рейх. Впрочем, тут не требовалось быть провидцем, чтобы понять, сколько можно вытянуть из соседнего государства, если предложить ему часть вражеской резидентуры.

Ждать пришлось недолго, что не удивительно, ведь трехсторонние переговоры еще не завершены, и кайзер должен следить за прогрессом.

— Здравствуй, Вилли, — произнес на немецком Михаил II через минуту. — Ко мне на руки совершенно случайно попали документы со списком британских агентов в твоем государстве. Я могу, конечно, придать списки огласке, но решил, что ты захочешь узнать об этом напрямую, а не из газет.

Мы с Невским не шевелились, чтобы не отвлекать государя. А Михаил II тем временем продолжил:

— Да, передам твоему внуку, у меня как раз есть подходящий для этого верный человек, — он взглянул на меня, обозначая, о ком идет речь. — Сегодня все получишь, и мы с тобой еще свяжемся.

Он положил трубку и усмехнулся.

— Вот так и рушатся империи, — вздохнул государь, медленно поднимаясь на ноги. — Емеля, оформи информацию, которую тебе рассказал этот англичанин. Дмитрий, с этой распечаткой едешь в резиденцию Германского принца.

— Что мне сказать, государь? — уточнил я.

Михаил II оскалился.

— Передай ему, что мы будем свергать Британскую династию.