Романов. Том 6

Глава 1

Приближающиеся к гаражу бойцы почившего Рюриковича выбежали ко мне, держа оружие наготове. Я поднял голову Толстого так, чтобы они ее увидели.

— Сложите оружие, ваш предводитель мертв, — приказал я, прежде чем по мне открыли огонь. — Кто не подчинится, будет уничтожен. Считаю до трех. Два…

Приказ выполнили. Солдаты великого княжества Хабаровского сдались. И это было разумно — им просто некому было больше подчиняться. Глядя на то, как они складывают оружие в углу гаража, я повернул свой трофей так, чтобы его было видно в камеру брони.

— «Оракул», запусти трансляцию по всей сети. Я хочу, чтобы меня увидели на каждом дисплее Русского царства.

— Слушаюсь, княжич, — отозвался искусственный интеллект. — Трансляция начата.

Я поднял голову еще выше и заговорил.

— Жители Русского царства, с вами говорит княжич Романов Дмитрий Алексеевич, — представился я. — Как вы видите, в моей руке голова члена клана Рюриковичей, великого князя Хабаровского. Его бунт окончен, все бойцы великого княжества обязаны сдаться немедленно, или будут уничтожены безо всякой жалости. Ваш мятеж окончен. Начиная с этого момента, любая агрессия будет пресекаться с максимальной жестокостью. Сложите оружие и сдавайтесь. Я даю вам пять минут на это, после чего любой житель великого княжества Хабаровского, замеченный с оружием в руках, будет казнен вместе со всей семьей. У меня на руках есть все личные дела, я знаю каждого из вас, найду и призову к ответу. Время пошло.

Выдержав паузу, я подбросил свой трофей и снова поймал за волосы.

— Великий князь Толстой ответственен за убийство моего дяди, Кирилла Руслановича Демидова. Вы все видите, к чему это его привело. Я предупреждаю всех жителей Русского царства, независимо от сословия. Если кто-то еще вздумает поднять руку на мою семью, друзей или близких, в ответ я вырежу весь род виновника, вас не спасет ни переезд за границу, ни дипломатическая неприкосновенность. У моей мести нет границ юрисдикции. Я найду вас, где бы вы ни были, и заберу ваши жизни.

Сдавшиеся солдаты, вставшие от меня по левую руку, глядели с откровенным недоумением.

— Радуйся, Русское царство, сегодня мы победили, — договорил я. — «Оракул», конец трансляции.

* * *

Особняк великих князей Московских.

В гостиной были занавешены окна, единственным источником света служил широкий экран телевизора, висящего на стене. В помещении были лишь отец и сыновья Невские.

Великий князь Московский надавил на кнопку пульта, останавливая воспроизведение видео, на котором были запечатлены бойцы Толстого и его голова. Емельян Сергеевич не мог перестать улыбаться, наблюдая за этой картиной. А слова, произнесенные Дмитрием Алексеевичем, грели душу Невского.

И наследник, и второй великий княжич смотрели на отца, не обращая внимания на экран.

Поражающая своей жестокостью трансляция, нарушая все правила и законы о защите несовершеннолетних, вклинившаяся на всех каналах, подействовала на великих княжичей подавляюще. А великий князь, совсем недавно похоронивший младшего сына, наоборот, казалось, почувствовал вкус жизни. Несмотря на то, что оба оставшихся великих княжича Московских третьего брата не особенно любили, они никак не ожидали, что Емельян Сергеевич будет так радоваться победе Романова.

— Итак, — положив пульт на стол, заговорил глава рода, глядя на сыновей. — Что вы мне скажете, дети?

Первым нарушил тишину Емельян Емельянович, наследник рода.

— Я не понимаю, что тебя так радует, отец. Мятеж окончен, значит, мы потеряем Москву, — произнес он. — День-два, и государь объявит Соколова губернатором Московским. А нас ждет сложное время. Хорошо бы, до изгнания не дошло.

Его брат сохранял молчание, не спеша вмешиваться в диалог.

Георгий Емельянович от изменения положения рода как раз выигрывал — ведь без великого княжества оставалась строительная компания, которую уже впору было назвать корпорацией. А раз род будет зависеть от компании, которую Георгий Емельянович возглавляет, то и влияние в роду перейдет в руки второго сына.

— Ты слушал, но главного не услышал, — посмеялся великий князь Московский, покачав головой. — Княжич Романов сказал, что отныне любой, кто замышляет против его друзей, будет жестко наказан.

— Но разве мы друзья?! Он убил Василия, — возмутился наследник.

— О да, мы с Дмитрием Алексеевичем не друзья, — подтвердил Емельян Сергеевич. — Но мы можем скормить княжичу Соколовых. И кто тогда, по-твоему, сядет на Москву? Можайский? Он едва сапоги Михаилу не лизал, чтобы в Киеве усидеть.

Георгий Емельянович хмыкнул.

— А стоит ли игра свеч? — спросил он, глядя на родственников. — Сейчас мы можем выйти без потерь, сохранить за собой имя, деньги. А что даст очередная интрига? Соколов на стороне царя, его сын дружит с княжичем Романовым. И насколько я знаю, Анна Михайловна претендует на роль супруги Романова. Кому поверит Дмитрий Алексеевич, когда ты предложишь ему убивать Соколовых?

Великий князь Московский улыбнулся еще шире.

— Не видать Соколовой ни Казани, ни Урала, — заявил он. — Романов уже выкупил себе невесту. Боярышня Морозова станет его женой.

— Как выкупил? — уточнил старший сын, приподняв бровь.

— Два дня назад я уступил бояр Морозовых, вычеркнув их из великого княжества Московского, — пояснил Емельян Сергеевич. — Теперь они подданные Урала. И, насколько я знаю, вокруг их особняка уже дежурят два подразделения бойцов Демидовых.

Наследник задумался, а его брат лишь вздохнул в ответ на речь отца.

— За нами и так постоянно наблюдают Милославские, — произнес второй сын, — а ты открыто предлагаешь их уничтожить. Отец, ты подводишь нас всех под монастырь. У нас есть моя компания…

— Это моя компания, — выделив интонацией, поправил сына великий князь. — Или ты забыл, кто тебя назначил ей управлять? Георгий, ты забыл, что я имею полное право тебя не просто уволить с должности, но и вычеркнуть из рода?

— Не забыл, отец, — ответил тот, наклонив голову. — Но я предпочту выйти из этой войны, сохранив имеющееся, а не ввязываться в новую схватку, где у нас никаких шансов. Василий уже подставил нас. Если бы ты не договорился с Романовым, его бы казнили за измену. Я такой судьбы ни для кого из нас не желаю и предлагаю смириться с поражением. Уступим сейчас, сохраним лицо. А когда придет время, нанесем удар. Мы не потянем войны сейчас. И тем более не сможем переманить Романова на свою сторону. Ты же не забыл, что это он подарил царю свою систему наблюдения? Почему ты так уверен, что княжич Романов не пользуется ей сам?

Великий князь Московский улыбнулся.

— А я и не возражаю против его наблюдения, — произнес он. — В чем-то я даже благодарен Дмитрию Алексеевичу. Нашему клану давно пора обзавестись собственным арбитром, который будет вовремя останавливать зарвавшихся Рюриковичей, и призывать их к ответу.

Сыновья переглянулись между собой, а Емельян Сергеевич продолжил, поднявшись на ноги.

— С того самого момента, как княжич Романов приехал в Москву, весь наш клан пришел в движение, — произнес он, открывая дверцу мини-бара. — Первым не выдержал Долгорукий. Слишком Юре хотелось подергать царицу за ниточки, решил подобраться к ней через детей брата. А дальше закрутилось — проверь всех погибших Рюриковичей за этот год, и так или иначе будут замешаны Романовы. Но значит ли это, что они виноваты в наших грехах?

Георгий Емельянович хмыкнул, наследник же промолчал, наблюдая, как отец наливает себе виски в квадратный бокал.

— Первым, кто сообразил, что происходит, оказался не Милославский, — повернувшись к сыновьям, сообщил Емельян Сергеевич. — Это Соколов побежал к царю, чтобы вовремя отвести от себя удар — ведь половина сторонников ЦСБ, которых развел для своих личных дел Долгорукий, работала также и на великого князя Выборгского. Вершили для него грязные неофициальные дела.

Глава рода поболтал бокалом в руке, а потом залпом его осушил.

— Государь тоже не дурак, — продолжил он. — Сообразив, что появился козел отпущения, на которого при случае можно будет спихнуть всю вину, Милославский быстро расчистил себе путь к абсолютной монархии. Половину опричников казнил, прочистил от неблагонадежных армию, поднял столько дерьма за кланом Рюриковичей, и никто и пикнуть не смел. Ведь все всплывало наружу не потому, что государь кого-то предал, а потому что Романов все это вытаскивал на свет. Нельзя было откреститься от этих грешков, а их накопилось немало. Раньше как было? Рюриковичи своих не выдавали и друг за друга стояли стеной. А теперь получилось, что половина великих князей — предатели. Но до появления Романова все это считалось нормальным, и с его появлением ничего ведь не изменилось — каждый великий князь просто делал свое дело, и никто не смел в эти дела лезть, если не наглеть.

— Ты опять подводишь нас под черту, отец, — заметил Георгий Емельянович.

— Но пришел Дмитрий Алексеевич, выволок наши грехи на всеобщее обозрение. И оказалось, что не все так прекрасно в нашем царстве. И государь был вынужден принимать меры. А заодно — загребать под себя все больше и больше власти. И вот мятеж подавлен, великие княжества будут упразднены со дня на день, и никто с этим спорить и не подумает, так как все жить хотят.

— Этот разговор до добра не доведет, отец, — продолжил настаивать второй сын.

— Отчего же? — повернулся к брату наследник рода. — У отца есть компромат на Соколовых, который княжичу Романову с его системой слежения не получить. Верно я тебя понял, отец?

Емельян Сергеевич улыбнулся и плеснул себе новую порцию виски.

— Верно, сынок, — сказал он. — И если Дмитрий Алексеевич пожелает его обсудить, я с радостью приглашу его в гости. Если уж Невские не останутся на Москве, то и Соколовым столицы не видать.

* * *

Уральское княжество.

— Наш внучок весь в тебя, — заявила Мария Евгеньевна, покачивая головой и глядя на супруга с ухмылкой.

Руслан Александрович сидел с закрытыми глазами и довольно улыбался. Видео, просмотренное несколько раз, согревало старику душу.

— И это прекрасно, — заявил он, поднимая веки. — С ним Урал будет защищен. Показная жесткость, бескомпромиссное насилие, торжество справедливости — вот, к чему должен стремиться каждый князь. И хорошо, что Алексей Александрович не испортил сына. Хотя, полагаю, тут заслуга нашей дочери. Не дала Ирина Дмитрию вырасти рохлей.

— Все Демидовская кровь, — заметила княгиня. — Как бы он не перешел черту. Сам понимаешь, государь не одобрит такого подхода. Дмитрий пригрозил всем от своего имени, наплевав на мнение царя. Это может быть чревато.

— Пусть только попробует навредить моему внуку, — продолжая улыбаться, произнес Руслан Александрович. — Я, может быть, и стар, но и Мишка не молод. И если уж выйдет конфликт, я ж его затравлю, и плевать, что самого убьют. Но Дмитрия я царю не отдам.

Мария Евгеньевна покачала головой.

— Рискуем мы сильно, — сказала она. — Дмитрий должен быть дома, хотя бы до тех пор, пока не появится наследник. Он и сам в Москву не рвется, и тебе надавить нужно. Боярышню его мы примем, я уже их особняк подготовила.

Руслан Александрович усмехнулся.

— Не то время сейчас, чтобы прятаться, — сказал он супруге. — Дмитрию нужно показывать зубы, заставить общество понять, что с ним играть нельзя. Сейчас мы его защитим и прикроем. Пока за внуком стоит мощь Урала, кто посмеет бросить ему вызов? А потом Дмитрий уже сам будет иметь репутацию, и ему не придется доказывать, что может за себя постоять.

— И все равно я настаиваю на свадьбе и правнуке. Мужику с этим просто — не ему дитя вынашивать. Головы отрывать он может и во время ожидания наследника. А мы с тобой уже не так молоды. Сколько еще сможем стоять за спиной внука?

— Я с ним поговорю, — кивнул князь Демидов. — Но если я правильно понимаю своего внука, он и сам затягивать не станет. В части исполнения долга перед родом Дмитрию конкурентов нет. Поклялся добыть голову Толстого, отомстить за Кирилла, сделал это.

Руслан Александрович кивнул в сторону панели, где застыл кадр с отрубленной головой великого князя Хабаровского.

— Дай Бог, — вздохнула Мария Евгеньевна. — Но Волкову им все равно пришлю. Пусть поможет молодым поскорее зачать.

* * *

Кремль, кабинет царя.

— Да, не ожидал я такой прыти от нашего Зверя, — прокомментировал государь, гася экран телевизора. — И ведь я теперь даже возразить ему не смогу.

Царица хмыкнула, поправляя ноготь пилочкой.

— А я предупреждала тебя, — высказалась она, — не стоит его трогать. Знаешь же, что у него в руках силы много, а в голове еще больше. Он одним этим выступлением законы Русского царства нарушил. А кроме того, еще и крамолу высказал, что плевать хотел на твое мнение. Ты теперь попробуй запретить Романову мстить за кого-нибудь, сразу против себя все благородные семьи настроишь. Герой двух войн, убийца мятежников, благородный мститель. Дмитрий Алексеевич сейчас станет самым популярным одаренным. Тронь его, и он станет мучеником, а ты прослывешь кровожадным тираном, посмевшим покуситься на права благородного сословия. И поверь мне, Миша, желающие собрать фракцию Романовых раньше опасались говорить открыто, а сейчас сделают это с гордостью.

Михаил II кивнул, глядя на супругу.

— А я с ним полностью согласен, — объявил он.

Царица подняла глаза на мужа и вскинула брови. Государь улыбнулся, наблюдая за ее эмоциями.

— Дмитрий Алексеевич Романов — идеальный подданный, — пояснил царь. — Одаренный княжич, в совершенстве освоивший дар. Гениальный ученый. Светский лев. Верный своему слову и долгу Русского княжича. Мне нужны такие, как он.

— Он станет твоим конкурентом, — поджала губы царица, глядя на супруга с осуждением. — Уже сейчас ему плевать на твои приказы. Ты его ко двору приставил, а Романов тут же наследником Урала стал, чтобы сбежать подальше от Кремля. Ты ему лабораторию хотел отдать, а он ее даже не посетил ни разу. Зато в своем клубе ветеранов он — кумир. А ведь там, считай, все следующее поколение князей вращается.

Михаил II улыбнулся шире.

— Вот поэтому он мне так и нравится, — произнес государь. — Да, лишнего он не возьмет, от ненужной ответственности бежит, как от огня, но за что взялся — все исполняет в срок и точно. Все бы такими были, я бы счастлив стал. А что до конкуренции, так это ты зря. Я — гарант закона Русского царства, и полностью одобряю действия Дмитрия. Думаешь, ему интересна политика? Да я бы с удовольствием посмотрел, как он плюет в лицо тому, кто предложит Романову в эту клоаку сунуться! Нет, — покачал он головой. — Я осыплю его наградами, и за ним потянутся другие княжичи. Может быть, достойных среди них будет мало, но лучше пусть следуют за Романовым и будут верными мне людьми, чем вступают в очередной мятеж. А что до знамени, которым удобно прикрываться всяким нечистым на руку тварям, то мы с тобой сделаем так, чтобы никому такая идея в голову не пришла.

— Каким образом? — хмыкнула царица. — Ты же совершенно не контролируешь его.

— А его и не нужно контролировать, — усмехнулся государь. — Все, что нужно Дмитрию, это чтобы ему не мешали. Со всем остальным он справится сам. До сих пор он сам разгребал и свои, и наши проблемы, и заметь, делал это успешно. Вот и продолжим в том же духе. А сейчас оставь меня, мне нужно работать.

Государыня покинула кабинет супруга. Добравшись до своих покоев, она вытащила телефон из личного сейфа с украшениями и придирчиво их осмотрела. Раз царь не гневался на Дмитрия, отношения с сыном требовалось налаживать. И лучший способ это сделать — через его будущую невесту.

А что может быть более ясным знаком благоволения, чем подарить украшение из личной коллекции государыни Русского царства?

Глава 2

Амурское княжество, Благовещенск. Княжич Романов Дмитрий Алексеевич.

Столица Ефремовых ничуть не изменилась за то время, что меня здесь не было. Высотки в микрорайонах, пятиэтажные дома, отреставрированные и охраняемые князем как исторические памятники архитектуры. Даже «Китай-город», район, выделенный специально под жителей Поднебесной, ничуть не изменился за время мятежа Рюриковичей. Кажется, кварталы вокруг китайского посольства, стали еще более населенными, чем раньше.

Мой кортеж петлял по городу безо всякой цели. Мне хотелось немного привести мысли в порядок, а потому шофер нарезал круги по Благовещенску, привлекая внимание гербами Романовых с Уральскими. Подданные Амурских тигров то и дело останавливались, чтобы поприветствовать нас. И я даже не был уверен, было ли это уважение за победу в мятеже или же просто дань уважения старому союзнику.

Что ни говори, а у нас давняя дружба с Ефремовыми. И к нам здесь всегда относились хорошо, хотя, разумеется, и не так тепло, как на Урале.

Три дня союзные войска потратили на то, чтобы окончательно занять стратегические позиции, сменить участвовавших в мятеже бойцов царскими солдатами. И, естественно, не обошлось без споров, но в них я как раз участия не принимал.

Хотя наши соседи и пытались добиться от меня поддержки, спрашивая моего мнения, но делали это без особого энтузиазма, скорее отдавая дань уважения. В их глазах это я победил великого князя, и именно с моим мнением нужно считаться в первую очередь.

О том, что государь лично должен распределять будущие территории, никто не забыл, но мнение Михаила II, как это ни парадоксально, не учитывалось. Ведь всегда можно договориться между собой и обменять одни земли на другие через отречение в пользу другого рода.

Все эти политические перипетии меня не интересовали. С вопросами я отправлял к трем авторитетам — отцу, деду и царю. Это их епархия и их зона ответственности. Несмотря на обещания полной поддержки моих решений, есть границы, которые переступать мне не по чину. Княжич, пусть и наследник, не должен решать за главу рода. Не знаю, как Михаил II, а вот князья расценили мой шаг положительно.

Настолько, что я теперь не знал, чем заняться в буквальном смысле слова. Вечером состоится прием у Ефремовых, где Семен объявит дату свадьбы с Мэйлин. В поместье меня ждали и подготовленные подарки, и костюм. Но сидеть в четырех стенах не хотелось совершенно.

Заниматься делами просто было не с руки — телефон звонил каждые пятнадцать минут, и работать в таких условиях совершенно не тянуло.

Я чертовски устал бежать впереди паровоза. То создание искусственного интеллекта, то обучение на наследника Урала, даже мое столь скорое участие в войне — все это серьезно меня вымотало. Я все еще не сингуляр, у меня тело вчерашнего подростка. И оно требовало нормально отдохнуть.

А ездящая вместе со мной папка с именами моих братьев и сестер, подаренная или же подброшенная Невским, никак этому не способствовала. Но и оставлять документы без присмотра я не имел никакого права. Впрочем, как и уничтожать их. Во всяком случае, пока.

— Паша, давай в особняк, — велел я, глядя в окно на проплывающее там посольство с флагами Поднебесной.

— Слушаюсь, княжич, — отозвался шофер, после чего передал новое назначение охране.

С параллельной улицы в этот момент свернули «Танки» с гербами императора. Похоже, кто-то из родственников Мэйлин прибыл в Благовещенск на прием. Наши машины китайские внедорожники проигнорировали, а я тем более не желал вести светских бесед. На вечере еще успею.

С учетом, что как минимум половина участвовавших в подавлении мятежа княжеств выслала своих сыновей, они не отказались от посещения столицы Амурского княжества. Здесь, вдали от родительского надзора, можно было неплохо расслабиться. Тесное соседство с Поднебесной накладывало свой отпечаток — в Благовещенске всегда можно было найти представление по душе. Само собой, все присутствующие в городе княжичи были приглашены и на прием, так что гостей будет много. По крайней мере, аэропорт Благовещенска наводнили личные самолеты княжеств. Кто-то привозил подарки, кто-то встречал старших родственников, решивших явиться на мероприятие лично, к кому-то летели невесты и жены.

На улице постепенно темнело, загорались яркие красочные фонари, вывески ночных заведений — от клубов до игорных домов. На дорогах стало больше полицейских машин. Мероприятие такого масштаба требовало особых условий безопасности, а значит, сегодня криминал будет вести себя очень хорошо и незаметно.

Ефремов не святой, и часть теневого общества кормится с его руки. Так что подставить своего князя не рискнут сами, и коллег призовут соблюдать правила приличия. А в случае если кто не прислушается, сами сдадут силам правопорядка виновника. Во избежание собственной казни.

Мост через Амур, соединяющий Русское царство и Поднебесную империю, сегодня досматривается гораздо тщательнее с обеих сторон. В том числе и не совсем законными представителями стран. Это с нашей стороны участвуют князья, но Мэйлин — принцесса, ни дай бог, Триада допустит нежелательные элементы на нашу территорию… Император, может быть, и не слишком крепко сидит на троне, но головы снимать будет лихо и не оглядываясь на чины. В любой другой день можно допустить всякое, но не тогда, когда стоит вопрос чести императорской семьи. Опозорить императора — это как минимум приговорить все свою родню.

— Подъезжаем, Дмитрий Алексеевич, — объявил Павел, сворачивая к нашему особняку.

— Хорошо, — отозвался я, по-прежнему глядя в окно.

Прихватив с собой папку с документами, я покинул машину и прошел в раскрытые прислугой двери.

Двухэтажный особняк в Благовещенске почти в точности копировал казанский. Я передал плащ слуге и, отдав распоряжение об ужине, поднялся в свои комнаты.

А закрыв за собой двери, прошел к сейфу и убрал туда документы. Пока что я ни с кем о них не говорил и не показывал. Но не один раз прочел список.

И он не соответствовал словам Михаила II, что заставляло меня всерьез сомневаться в истинности написанного. Царь сказал, что его дети не должны были расти среди Рюриковичей. Но как тогда относиться к тому, что в бумагах Невского значится, например, Иван Михайлович Соколов?

Горячий душ немного развеял усталость, а плотный ужин даже поднял настроение. Так что на прием я собирался, уже не предаваясь унынию и апатии.

Проверив подарки, я захлопнул крышки шкатулок и запечатал их личным перстнем. Вручать их лично было не нужно, так что предосторожность была не лишней — мало ли, перепутают слуги? Всякое бывает, тем более когда камерное мероприятие внезапно раздувается до чуть ли не государственных масштабов. Столько благородных гостей за раз обычно только в Москве и собирается. Так что у прислуги Ефремовых и так языки на плечах будут, а потому личная печать с гербом снимет множество возможных проблем.

Мое сопровождение сменилось, людей Романовых со мной прилетело достаточно, так что держать при себе кого-то дольше стандартной восьмичасовой нормы смысла не было. Я кивнул новому шоферу и сел в салон.

Праздник приближался с каждым намотанным на колеса метром. И я мысленно приказал себе выбросить все проблемы из головы. Мой друг сегодня радуется, и я разделю с ним этот вечер. А все свои вопросы решать начну завтра.

В конце концов, меня многие знают как любителя хорошо повеселиться. Так что стоит провести время в удовольствие.

Как только мы вернулись на центральные улицы, как пришлось втискиваться в общий поток благородных господ, сползающихся к сердцу города — резиденции Амурского князя. Никакой суеты и опозданий, разумеется, не было — нам заблаговременно освободили дорогу, перекрыв движение для горожан, так что вскоре я уже выходил из машины на территории особняка Ефремовых.

Поправив пиджак с гербами, я двинулся в сторону раскрытых дверей резиденции.

— Княжич Романов Дмитрий Алексеевич, наследник княжества Уральского! — провозгласил показавшийся знакомым голос, и я пригляделся к распорядителю.

Память на лица у меня достаточно неплохая, я никогда на нее не жаловался. И этого сотрудника Кремля узнал сразу. Сложно забыть того, чья роль при дворе — объявлять появление государя Русского царства.

Что ж, видимо, праздник действительно приобрел государственный масштаб.

* * *

Московский особняк бояр Морозовых.

Виктория Львовна все еще никак не могла привыкнуть к таким стремительным переменам. Только что она поговорила с Дмитрием, а уже на следующий день к дому прикатили машины Демидовых, забитые бойцами Урала в полной экипировке.

— Здравствуйте, Виктория Львовна. Позвольте представиться, Медведев Федор Архипович, — вежливо склонил голову перед ней мужчина с гладко выбритым лицом и стальными глазами. — Мне велено передать вашей матушке документы.

В руках носящего боевой доспех гостя действительно была папка с позолоченным гербом князей Демидовых. Впрочем, каждая черта мужчины буквально кричала о готовности превратиться из вежливого гонца в смертельное оружие. Виктория ни на миг не сомневалась, что стоящий перед ней командир способен в одиночку перебить десятки одаренных даже голыми руками.

И это ощущение не прошло за минувшие дни. Хотя сейчас боярич Медведев и не присутствовал в особняке, его дежурящие на территории Морозовых бойцы не способствовали чувству безопасности боярышни.

— Все еще опасаешься? — спросила Инга Валентиновна, возвращая дочь из задумчивости. — Даже несмотря на то, что их прислал твой жених?

С губ боярыни не сходила улыбка с тех пор, как боярич Медведев принес документы о смене подданства рода Морозовых. И дочь понимала, что матушка, наконец, по-настоящему поверила, что черная полоса для рода закончена.

И отчасти корила себя за то, что так долго тянула с ответом княжичу.

— Понимаю тебя, — вздохнула меж тем Инга Валентиновна, помешивая ложечкой чай в чашке. — Слишком долго мы ждали удара в спину. Привыкли к чувству опасности и всеобщего отчуждения. Но теперь тебе нужно будет учиться заново доверять окружающим.

Она усмехнулась, замолчав на несколько секунд, после чего посмотрела на дочь серьезным взглядом и продолжила:

— По крайней мере, нашим союзникам.

Виктория вздохнула.

— Меня пугает та легкость, с которой князь Демидов принял нас под свою руку. Да, я дала согласие Дмитрию, но ведь это еще только слова.

Боярыня покачала головой, разглядывая дочь.

— Руслан Александрович плевать хотел на мнение столичных дворян, — сказала Инга Валентиновна. — И даже больше скажу, полагаю, когда он узнал о тебе и твоих проектах от своего внука, он открыл самую дорогую бутылку вина, чтобы отпраздновать. Он увел настоящего гения из-под носа московских князей и бояр.

— Я виделась с ним на приеме, — кивнула боярышня. — И хотя Дмитрий Алексеевич просил не обращать внимания на поведение деда, князь Демидов не показался мне самодуром. Я бы сказала, что Руслан Александрович — прозорливый политик. Нельзя держать Урал и быть мягкосердечным.

— Думаешь, Дмитрий Алексеевич позволит деду задеть тебя?

— Нет, он такого не допустит, — улыбнулась Виктория. — Но боюсь, что подведу его.

— Ты слышала, что великий князь Выборгский собирался отдать за княжича Романова свою дочь? — приподняв бровь, спросила боярыня Морозова. — Но он выбрал тебя, и князья — что Романов, что Демидов — этот выбор одобрили. Или ты думаешь, что Руслан Александрович, которого иначе как старым полозом в Москве не называют, хоть пальцем пошевелил бы, если бы не захотел поддержать внука? Нет, Виктория, тебе нужно не сомневаться в себе, а готовиться к помолвке. Тем более что мы с княгиней Романовой уже практически все обсудили.

Дочь снова вздохнула, на этот раз с улыбкой.

— Мне все время кажется, что я сплю, — призналась она, — и сейчас в любой момент проснусь, и все начнется заново. Арест отца, суд, казнь. Слишком хорошо мне с Дмитрием, слишком… Свободно. Такое чувство, будто он слишком хорош для меня.

Матушка взглянула на дочь с понимающей улыбкой. Инга Валентиновна знала, что Виктория не отступится от своего княжича Романова. И была довольна тем, какой жених у дочери. Да и, что греха таить, боярыня была счастлива и сама покинуть столицу, чтобы начать все заново. Пусть на Урале и другой уклад жизни, однако боярыня не без оснований полагала, что сможет и себе дело найти, а уж боярышня тем более не пропадет.

В дверь аккуратно постучались, и боярыня велела войти. Григорий показался в проходе и, склонив голову, оповестил:

— Боярышня Волкова, — произнес он и тут же отошел в сторону.

Вошедшая девушка в нарочито повседневной одежде была очень красива. А толстая русая коса, заброшенная на плечо, могла послужить поводом для черной зависти многих столичных модниц.

— Позвольте представиться, Волкова Василиса Святославовна, — с легким наклоном головы произнесла гостья. — Прислана княгиней Демидовой для заботы о вашей семье.

— Заботы? — переспросила Виктория.

Девушка буквально кожей почувствовала, как от Волковой тянет той же вольной силой и достоинством, как и от дежурящих на территории бойцов Медведева. Не скрылся от Виктории и быстрый оценивающий взгляд, которым Василиса Святославовна окинула помещение. Однозначно, боярышне не раз приходилось действовать в наряженной обстановке. В бою.

— Я целитель высшего класса, Виктория Львовна, — с легкой улыбкой ответила гостья, и это не выглядело бахвальством, как могло бы показаться от девушки ее возраста, лишь констатацией факта. — Моей помощью не брезгует и князь Демидов.

Инга Валентиновна улыбнулась в ответ на эти слова.

— Полагаю, и наследника вы лечили, Василиса Святославовна? — спросила она. — Прошу, присаживайтесь, вы наверняка устали после перелета.

— Благодарю, боярыня, — кивнула та, направляясь к свободному креслу. — А касательно вашего вопроса, я могу сказать, что Дмитрий Алексеевич — мой дорогой друг, и для меня честь присматривать за его невестой и вами. Не так часто на Урале появляется новый боярский род.

Инга Валентиновна благосклонно кивнула, глядя на дочь с улыбкой.

— Вам выделят гостевые покои в нашем крыле, Василиса Святославовна, — сказала она и, тряхнув колокольчиком, отдала распоряжение Григорию.

Виктория же в это время мило улыбнулась Волковой.

— Мне кажется, Дмитрий Алексеевич упоминал вашего брата, — произнесла она.

Василиса ответила с вежливым кивком.

— Княжич Романов с моим братом работают в одной лаборатории. Она, конечно, принадлежит Дмитрию Алексеевичу, — пояснила она, заметив, как изменился взгляд Виктории, — но над некоторыми проектами трудятся вместе. Доспехи, которые вы видите на наших людях — это идея Святослава, а Дмитрий Алексеевич улучшил ее. Кстати, князь упоминал, что вы — тоже весьма одаренный ученый, но от подробностей воздержался. Может быть, расскажете, чем именно занимаетесь?

— В данный момент я в числе прочих студентов нашей группы закончила работу над проектом универсальной плазмы, — произнесла Морозова, глядя на сидящую рядом боярышню.

Глаза целительницы чуть расширились, но Василиса Святославовна тут же вернула лицу выражение вежливого внимания.

— Что ж, Виктория Львовна, должна признаться, слушая брата практически с детства, я немного начала и сама разбираться в его делах. Однако как целитель я больше других заинтересована именно в вашем исследовании, — произнесла она, не сводя взгляда с будущей княжны Урала. — И искренне желаю вам успеха, — добавила она, склонив перед Морозовой голову.

Сидящая молча боярыня наблюдала за сценой с довольной улыбкой. От княгини Романовой Инга Валентиновна прекрасно знала, что сидящая с ними за одним столом девушка была одной из претенденток на Дмитрия Алексеевича. И позже, она расскажет об этом дочери. Сейчас же Виктории будет самой полезно посмотреть на ту, что так и не получила княжича Романова.

Посмотреть, послушать. И понять, что именно она, Морозова Виктория Львовна, заслуживает такого мужа, как Дмитрий Алексеевич Романов.

Глава 3

Амурское княжество, резиденция Ефремовых. Княжич Романов Дмитрий Алексеевич.

В ярко освещенном зале играла ненавязчивая музыка, по помещению бродили благородные люди, переходя от одних гостей к другим. Виновников торжества еще не появилось, но и прием еще официально не начался.

Я подхватил бокал с шампанским и двинулся по залу, раздавая встречным кивки, а с некоторыми перебрасываясь ничего не значащими фразами. Чем дальше я продвигался от выхода, тем гуще становилась толпа аристократов. Помимо княжеских семей, здесь хватало и бояр. Никто, разумеется, не отделял одних от других, хотя зачастую было заметно, как разнится отношение между этими группами.

Под праздник Ефремовы выделили треть особняка. Двери в прилегающие комнаты были сняты, мебель оттуда убрана, чтобы создавалась видимость общего помещения. Мужчины и дамы кружили по всему периметру, расточая улыбки и перебрасываясь репликами.

— Дмитрий Алексеевич, рад вас видеть, — преувеличенно довольным голосом обратился ко мне, возникнув из-за спин других гостей, великий князь Соколов.

Михаил Викторович предстал передо мной с дружеской улыбкой. И хотя ничего особенно неприятного для меня глава Министерства иностранных дел не совершал, я все равно ощутил себя под вражеским прицелом. Было неприятно осознавать, что даже в гостях у друга я не смогу нормально расслабиться.

— Здравствуйте, великий князь, — склонил голову я, нацепив на лицо дежурную улыбку. — Не ожидал вас здесь увидеть, честно признаться.

Соколов кивнул в ответ.

— Мой сын и наследник уже приступил к своим обязанностям министра, а я — вышел на пенсию. И наконец могу себе позволить немного расслабиться.

А у Михаила Викторовича слова с делом не расходятся. Только пару дней назад я слушал разговор Соколова со старшим сыном, и вот он уже освободился от обязанностей. Не иначе для того, чтобы без проволочек приступить к должности губернатора Московского.

— В таком случае? я думаю, вас можно поздравить? — спросил я, приподнимая бокал.

Великий князь Выборгский рассмеялся, лучась довольством. Но глаза его при этом совсем не смеялись.

— Государь прав, Дмитрий Алексеевич, вы умеете напомнить собеседнику о его значимости и величии, — продолжая улыбаться, произнес Михаил Викторович. — В самом деле, Дмитрий Алексеевич, я заслужил отдых от забот и тревог. Но долг великого князя остался со мной. А потому я сопровождаю нашего царя. Он, кстати, как я слышал, очень вами доволен.

Я сдержанно кивнул в ответ.

— Защищать интересы Русского царства — долг каждого подданного нашей страны, — ответил я Соколову. — Надеюсь, ваш наследник и наш новый министр иностранных дел проявит себя достойным своего великого отца и дипломата.

Михаил Викторович хмыкнул.

— Несомненно, — сказал он. — Кстати о моих детях, Иван и Анна прилететь со мной не смогли, но очень интересовались, когда вы посетите наш особняк в Москве?

Я вздохнул, чуть разводя руками.

— Увы, Михаил Викторович, с некоторых пор я не принадлежу себе, — ответил я, не сводя с собеседника взгляда. — Воля глав двух родов решает такие вопросы и распоряжается моим временем. И найти в столь плотном графике время даже для учебы становится все сложнее.

Великий князь Выборгский с пониманием покивал на мои слова.

— Да, долг перед родом, своей семьей для всех нас на первом месте, — произнес Соколов. — Что же, желаю вам хорошо провести время, Дмитрий Алексеевич.

— И вам, Михаил Викторович, — произнес я, склонив голову.

Рюрикович скользнул в сторону, двигаясь плавно между гостями Ефремовых, а я продолжил путь по залу.

Понятно, что государь без свиты и шагу за пределы Кремля не делает. И то, что именно Соколов займет место столичного губернатора, делает его первым претендентом на сопровождение Михаила II.

Погуляв по залу еще несколько минут, я поставил свой бокал на столик и отступил к стене, чтобы никому не мешать. Голос сотрудника Кремля периодически пролетал над помещением, оповещая уже собравшихся в зале гостей о прибытии новых людей.

— Скучаете, Дмитрий Алексеевич?

Я повернулся на голос и улыбнулся.

— В такой компании скучать мне не придется, княжна, — ответил я, подхватывая руку Динары Тагировны Аганиной и целуя воздух около ее пальцев. — Но почему без супруга?

Подруга детства, как и всегда одетая в соответствии с традицией своих корней, отмахнулась. При этом сережки в ушах заблестели в свете горящих ламп, как два маленьких солнца.

— Его захватили дела княжества, так что я отправилась сама, — заявила княжна Аганина. — Не думал же ты, что станешь единственным другом, который прилетит на Амур, чтобы поздравить нашего Семена? Из вас троих он первым повзрослел и нашел себе спутницу жизни. Я обязана поддержать его на этом пути!

Я усмехнулся в ответ.

— Рад тебя видеть, Динара.

— Это взаимно, Дмитрий, — кивнула она. — Как, кстати, твои успехи на этом поприще?

Княжна встала рядом со мной, так что ей пришлось наклонить голову к моему плечу, чтобы задать вопрос.

— Матушка готовит прием по случаю моей помолвки, — ответил я. — Так что будьте уверены, Динара Тагировна, вы в числе первых получите приглашение, как только все формальности будут завершены и мы будем готовы объявить официально.

— И я не пропущу этого зрелища, — довольно произнесла подруга, чуть щуря свои черные глаза. — Не умри здесь со скуки, Романов. Где-то рядом бродит Юсупов, пойду его поищу.

Я проводил ее взглядом и, вооружившись новым бокалом, сам двинулся по залу. Стоять на одном месте считалось проявлением дурного тона, тем более когда сам государь должен появиться на приеме. И даже если я ни с кем на самом деле не заговорю, видимость общения с другими благородными семьями нужно поддерживать. Ведь все должны быть благостны и довольны перед ликом царя.

Мимо меня мелькнул Амурский боярин. Худой и низкорослый, Вениамин Витальевич Кривошеев, всегда отличался подвижностью, хотя при этом и разменял пятый десяток. Вот и сейчас он двигался быстро, но при этом не складывалось впечатления, будто боярин спешит.

Ступая дальше, я краем глаза заметил, как при виде меня несколько девушек в довольно пышных платьях, рассматривают меня внимательными взглядами. Но, естественно, заговорить со мной они не пытались, а я прошел мимо, будто их и не существовало вовсе.

— Он же здесь один, — услышал я перешептывание подружек. — Нужно, чтобы нас представили друг другу!..

— Тебе ничего не светит. Это же Романов, — ответила ей другая. — Он же со своим другом Юсуповым всех казанских девушек перетанцевал. И отдарился бриллиантами. Тебе замуж нужно или украшение на память о прекрасной ночи?

— Прям так и прекрасной? — с сомнением вклинился голос подружки постарше, с кольцом на пальце. — А с виду и не скажешь, — это она произнесла уже с прекрасно уловимым в голосе интересом.

Этот подслушанный разговор изрядно меня повеселил. Слухи всякие бродили, естественно, о нашем с Мишей Юсуповым кутеже. Но вот так, чтобы меня обсуждали в таком ключе на светском приеме — я услышал впервые.

Не прошло и пары минут, как я оказался в кругу наших соседей. Здесь же обретался и Юсупов.

Михаил как раз рассказывал о деловых успехах княжества, и как победа над Хабаровском теперь поможет Юсуповым поднять свое княжество на качественно новый уровень жизни.

— Господа, — произнес жених моей сестры, — я предлагал уже неоднократно объединить усилия, предлагаю снова. Государь все равно всех нас объединит, так почему бы не начать взаимную интеграцию сразу, не откладывая на потом?

— Вы так рассуждаете, потому что Романовы отдают за вас свою дочь, Михаил Эдуардович, — покачал головой башкирский князь. — Но никто не может знать, как будут разделены княжества. Я не думаю, что государь позволит нам сохранить тесную связь, он обязательно постарается разбавить наш регион за счет перевода под юрисдикцию разных губернаторов. На его месте я бы сам так поступил. Мы же все, — он обвел соседей рукой с бокалом, — представляем единый регион, крепко стоим на ногах и держимся друг друга. Тоже, можно сказать, маленький клан тюркских корней. И если над нами еще и губернатор будет один, мы ведь вполне можем дойти до создания анклава. А кто нам это позволит? Давайте не будем спешить.

Я кивнул в ответ на эти слова.

— Все верно, Габдешшакур Булатович, — произнес я. — С важными вопросами спешить нельзя. Но и общие дела прерывать не следует. Вы вложились в Иннополис, и уже через него можно многое делать для своих земель. Это нейтральный город, за которым приглядывают люди самого царя. А это не только контроль, но и защита в некотором роде.

Башкирский князь кивнул мне, довольный тем, что я его поддержал. Но я еще не закончил речь.

— Обстановка меняется слишком стремительно, — продолжил я. — И предложение Романовых такое: сохраняем имеющееся и ждем прояснения. Мы с вами о многом уже договорились, давайте будем спокойно ждать развития ситуации. Спешка будет только во вред, а мы же не хотим разрушить все, что так долго строили совместными усилиями?

Юсупов хмыкнул в ответ на мои слова, но возражать не стал.

— Отойдем на минутку, Дмитрий Алексеевич? — предложил друг детства.

Я кивнул, и мы отделились от остальной группы. Отойдя на приличное расстояние, Михаил обернулся ко мне.

— Ты как?

Я лишь плечами пожал в ответ.

— Я вот, честно говоря, вообще забыл, когда мне удавалось нормально выспаться в последнее время, — негромко признался Юсупов, стоя в паре шагов от меня. — И как тебе удается сохранять такой свежий вид после твоих-то приключений?

— Все приходит с опытом, — ответил я другу. — Так что со временем привыкнешь и сам замечать не будешь напряжения.

— Скорее бы, — чуть нервно усмехнулся наследник рода. — Ксения к нам в гости прилетела, так я едва пару часов на общение с собственной невестой успеваю выделить. Смотри, Дмитрий, не угоди в ту же ловушку, в которую засосало меня. Власть — дело хлопотное.

— Поэтому я от нее так старался избавляться, — улыбнулся я в ответ. — Семена не видел?

Друг покачал головой, после чего сделал большой глоток из бокала.

— Заметил великого князя среди гостей? — спросил он, глядя на меня.

— Уже даже пообщаться успел, — ответил я с улыбкой.

— И тебя не беспокоит, что это происходит на празднике у Семена? — бросив на меня взгляд поверх края бокала, уточнил Юсупов. — Камерное мероприятие превращается в какое-то эпохальное политическое событие. Как бы чего дурного не вышло.

Михаил в несколько глотков допил свое шампанское и подал находящемуся поблизости официанту знак. Пока прислуга Ефремовых подавала княжичу новый бокал, я успел обдумать слова друга.

— Вряд ли кто-то всерьез может рассчитывать навредить Семену сегодня, — ответил я, когда мы вновь оказались наедине. — Мы только что разметали великое княжество Хабаровское, к тому же сейчас сюда приедет делегация Поднебесной. Устраивать международный скандал? Таких дураков в Русском царстве, по-моему, уже всех извели.

Юсупов кивнул, давая понять, что услышал меня. Но все равно поглядывал по сторонам с тревогой.

— Ефремов не такой, как мы с тобой, Дмитрий. Он всегда был слабее в интригах. Так что просто присмотри за ним, хорошо? Я тоже постараюсь приглядывать.

Я склонил голову в ответ.

— Разумеется. Кстати, тебя Динара искала.

Михаил улыбнулся уже нормально, без беспокойства на лице.

— Значит, обязательно найдет.

Распрощавшись с другом детства, я отправился дальше кружить по залу. Головой, само собой, не крутил, но усиленный слух и так помогал слышать большинство разговоров, идущих поблизости от меня. «Оракул», с которым я не расставался, к тому же дополнительно отслеживал беседы. И пополнял наши жесткие диски записями новых диалогов.

Свет на входе приглушили, и я обернулся в конец зала. Слуги Ефремовых сдвинули панель на стене, открывая взорам собравшихся гостей царский трон.

Разумеется, это был только походный вариант. Но и без того украшен он был не в пример шикарнее, чем стоявшие на всеобщем обозрении места княжеской семьи.

Распорядитель, не так давно извещавший о новых прибывших, теперь стоял у боковой двери.

Музыка затихла, сменившись начальным фрагментом государственного гимна, и слуга объявил выход Михаила II.

Двери распахнулись, и государь вошел в помещение, не глядя на гостей. Спокойно достигнув своего трона, царь опустился на сидение и сложил руки на подлокотниках. Обведя зал взглядом, Михаил II величественно кивнул, позволяя подданным распрямиться.

— Я рад видеть так много верных людей на этом празднике жизни, — произнес он торжественным тоном. — Вы прекратили мятеж и не дали врагам Русского царства разорить нашу страну. Я горд тем, что стал свидетелем подобного единства и силы. Ваша верность, достоинство, честь и отвага войдут в историю.

Он замолчал, давая людям насладиться моментом.

— Но вы пришли сюда не ради меня, — продолжил Михаил II с улыбкой. — Сегодня я здесь, чтобы показать, как дороги мне мои верные князья и бояре, не побоявшиеся с оружием в руках отстаивать не только свои права и свободы, но и защищать подданных Русского царства. Княжич Ефремов Семен Константинович!

Из дверей напротив тех, откуда вышел государь, показался мой друг. Семен был облачен в униформу Амурского княжества, надел медаль за Речь Посполитую. И, казалось, вообще не на праздник явился, а на очередное награждение.

— За участие в подавлении мятежа великих княжеств и проявленное мужество, — заговорил царь, поднявшись на ноги, — я, государь Русского царства, дарую тебе титул князя Пермского! Владей им так же достойно, как воевал за его благополучие!

Семен медленно склонил голову перед царем. Великий князь Выборгский, успевший подойти с документами в руках и символикой справа от государя, передал монарху свою ношу.

Михаил II повесил моему другу на шею отлитый из золота герб Пермска. Затем приколол на грудь Семена такой же знак и вручил княжеский перстень.

— Слава князю Ефремову Семену Константиновичу! — взяв поданный Соколовым бокал, объявил царь.

Гости обрадованно повторили за ним. Такого давно не бывало в Русском царстве, и моментом действительно прониклись. Воодушевление на лицах было неподдельным — это прекрасно было заметно. И, кажется, даже воздух стал свежее от этой радостной вести.

— Прошу ввести невесту князя Пермского, — повернулся в сторону своих дверей Михаил II.

Слуги раскрыли двери, впуская в зал Мэйлин. Девушка вплыла в помещение, и из-за подола платья казалось, будто она парит над землей. За ее спиной, удерживая символы Поднебесной, шагал принц Канси. Парень совсем не был похож на сестру, что, в принципе, учитывая количество детей императора, было неудивительно. Но оба они двигались с таким достоинством, что присутствующие мгновенно ощущали себя значительно меньше.

Сопровождающие взмахнули флагами с драконами и уперли их в пол с громким слитным стуком. Государь взглянул на мою одногруппницу и улыбнулся. Протянув руку, он дождался, когда принц Поднебесной вложит ему ладонь сестры.

— Как государь Русского царства я вправе провести обряд венчания, — произнес Михаил II, подводя девушку к застывшему Семену.

И новая волна восторга прокатилась по приглашенным.

Царь лично проводит церемонию! Да за такое многие были бы готовы убивать. Настолько явного благоволения не удостаивались простые князья, даже не все великие могли рассчитывать на подобную милость. Более статусного бракосочетания в Русском царстве и представить нельзя.

— Как принц Поднебесной, — произнес Канси, следуя за сестрой в шаге позади, — я вправе провести обряд венчания.

Это было уже более понятно и привычно. Как ближайший представитель династии принц наделен правом решать многие вопросы. Кроме того, он точно так же представлял бы сестру, если бы все прошло, как прежде было задумано.

— Семен Константинович, — повернувшись к Ефремову, проговорил государь. — Согласен ли ты взять в жены эту девушку, беречь и защищать ее, почитать как свою супругу?

— Согласен, государь, — негромко ответил новоиспеченный князь, глядя исключительно на Мэйлин.

Невеста же не сводила взгляда со своего жениха. И когда принц Канси заговорил, практически полностью повторяя слова Михаила II, кажется, даже не моргала.

— Принцесса Мэйлин, — произнес сын императора, — согласна ли ты стать женой этого мужчины, войти в его род, заботиться о нем и почитать, как собственный, хранить ему верность и беречь его?

— Согласна, принц, — ответила Мэйлин, все так же не глядя на брата.

Михаил II улыбнулся шире, соединяя две ладони — Семена и Мэйлин.

— Властью государя Русского царства я, Михаил II, объявляю вас мужем и женой!

— Властью, данной мне императором Поднебесной, я, принц Канси, объявляю вас мужем и женой!

Царь выпустил руки молодоженов, отступил на шаг, Канси сделал так же. Осветители перенаправили свет так, чтобы в круге белого сияния остались только князь и княгиня Пермские.

— Слава князю и княгине Ефремовым! — провозгласил государь, оставаясь в тени.

И зал, воодушевленный событиями, громогласно поддержал его слова.

Глава 4

Когда государь с принцем исчезли, никто не заметил. Слишком все были увлечены происходящим. А потом настал черед первого танца новообразованной пары, и зал наводнили мужчины и женщины, кружащиеся под музыку.

— Так и знал, что что-то случится, — проворчал Юсупов, стоящий рядом со мной. — Семена бросать нельзя. Он же не потянет княжество.

Я взглянул на друга с улыбкой.

— Он теперь женат на принцессе, — ответил я, — уж поверь, Пермск будет в хороших руках.

Но Михаил лишь головой покачал между очередными глотками шампанского.

Я его тревоги не разделял. Пускай Семен и не был воспитан, как наследник рода, однако имел управленческий опыт в армии. Да и Мэйлин точно не станет жить в разрушенном городе. С этого момента она не часть императорской семьи, у нее не осталось прав на престол Поднебесной.

Однако это не значит, что нет доступа на китайский рынок. Труд там дешевый, как и материалы. Но из-за громадного числа подданных конкуренция настолько высока, что стоит княгине Пермской только намекнуть, что у нее есть крупные заказы, от исполнителей отбоя не будет.

И это не говоря о том, что государь тоже не останется в стороне. Пермск — стратегически важный город для Русского царства, такими не разбрасываются.

— Как же им повезло, — промокнув уголок глаза платочком, вздохнула Динара, подойдя к нам. — Михаил Эдуардович, какой это по счету бокал?

Юсупов улыбнулся ей в ответ.

— Настоящие мужчины не считают бокалы, дорогая княжна, — преувеличенно гордо заявил он. — Потанцуем?

Динара бросила на меня вопросительный взгляд, и я ощутил, будто вернулся в прошлое, когда точно так же присматривал за наследником Юсуповых.

— Он в порядке, — подтвердил я. — По крайней мере, пока что.

Михаил не стал на нас обижаться, предложил княжне Аганиной руку и повел в центр зала.

Я оказался предоставлен самому себе и уже собирался отойти в сторону, когда ко мне подошел Кривошеев.

— Дмитрий Алексеевич, — склонил он голову согласно этикету, — вас ждет государь для частной беседы.

— Благодарю, Вениамин Витальевич, — ответил я и пошел с ним, по пути поставив нетронутый бокал на поднос официанта. — Как поживает ваша супруга?

Амурский боярин улыбнулся.

— Спасибо, Дмитрий Алексеевич, с ней все хорошо. Ее благотворительный фонд взял на себя часть обязанностей по гуманитарному обеспечению пострадавших людей на нашей земле.

Я кивнул в ответ, продолжая следовать за боярином. Дорога была недолгой, вскоре мы вышли в зимний сад, где в одной из беседок сидели четверо мужчин.

Слева от входа разместились Михаил II и Соколов, а напротив них принц Канси и посол Поднебесной.

— Спасибо, Вениамин Витальевич, — с улыбкой кивнул боярину государь, и тот тут же поспешил нас покинуть. — Господа, позвольте представить, Дмитрий Алексеевич Романов, княжич Казанский, наследник Урала. Здесь он выступит в качестве эксперта.

Китайцы сдержанно кивнули. Посол, которого протокол обязывал назвать принца, уже открыл было рот, но Канси прервал его не терпящим возражений жестом.

— Мы знакомы с Дмитрием Алексеевичем, — как и прежде, говорил сын императора без намека на акцент. — Присаживайтесь, княжич, у Поднебесной есть вопросы к вашим товарам.

Заняв свободное сидение между ними, я замер на месте.

— Итак, господа, — взял слово Михаил Викторович, активируя защиту от прослушивания, — речь пойдет о модернизации доспехов, которыми обладает Русское царство и которые так хорошо показали себя в великом княжестве Хабаровском.

Соколов сделал паузу, и посол подхватил его речь:

— Императору интересно, как много комплектов вы можете поставлять в год, — сказал он. — Мы готовы обсуждать поставки для гвардии императора Поднебесной. И потому нам очень важно знать, какова вероятность, что комплекты могут быть быстро модернизированы под нужды Поднебесной.

Что ж, закономерный вопрос. Китайцы видели, как возросла успешность действий русских солдат, защищенных нашей броней. И при первой же возможности пожелали узнать, где такую же приобрести.

— Полагаю, вам уже известны ее текущие характеристики, — сказал я, чуть склонив голову. — Но прежде чем ответить на ваш вопрос, я должен знать, что конкретно вы хотели бы изменить.

Присутствие царя на разговоре тоже было понятно. Под его приглядом проводить переговоры с правящей династией чужой страны — это нормально. А не поставить государя в известность о них, уже противозаконно. Мы ведь не микроволновки продаем, а изделия военной промышленности, от которой зависит обороноспособность Русского царства.

Посол подал принцу бумагу, и Канси вручил ее мне.

— Здесь все расписано, — объявил китаец.

Я поглядел на список изменений, но отвечать не спешил. Во-первых, у нас сейчас и так заказов полно, во-вторых, одно дело снабжать аристократов своей страны, и совсем иное — продавать чужой.

— Я не вижу ничего, что не могло бы быть невыполнимым, — произнес я. — Однако мне потребуется консультация с инженерами, чтобы говорить предметно.

Принц едва заметно наклонил голову.

— В таком случае, княжич Романов, я буду ждать от вас новостей.

Поднявшись вместе с послом, принц раскланялся, как положено, после чего делегация Поднебесной скрылась в стенах особняка.

— Миша, покинь нас, — велел Михаил II, не глядя на великого князя Выборгского.

Когда мы остались вдвоем, государь сел свободнее и посмотрел на меня внимательным взглядом.

— Хорошо отдыхается, Дмитрий Алексеевич? — с усмешкой спросил Михаил II.

Я накрыл беседку куполом и, отсев от собеседника на другую сторону, вздохнул.

— Пока что хорошо, государь. У тебя ко мне какое-то новое дело?

Он помолчал несколько секунд, внимательно рассматривая меня, после чего произнес:

— Я бы хотел, чтобы ты перестал играть с Рюриковичами за моей спиной, Дмитрий, — объявил царь, строго глядя мне в лицо. — Время Невских подошло к концу, и мне не нравится, как ты сближаешься с их родом. Не хотелось бы, чтобы один из моих самых выдающихся княжичей пошел ко дну вместе с великим князем Московским. Потому что спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Мы поняли друг друга?

Я медленно склонил голову.

— И запомни, Дмитрий, — увидев, что я не стал возражать, царь продолжил наставительную беседу. — Что бы тебе ни обещал Емельян Сергеевич, он уже не в силах это исполнить. А когда ты в следующий раз прилетишь в Москву, столицей уже будет руководить Михаил Викторович Соколов.

— Я запомню твои слова, государь, — вновь поклонился я.

— Тогда на этом все, — кивнул мне в сторону выхода Михаил II. — И над предложениями Поднебесной подумай, как следует. Я бы хотел развить сотрудничество между нашими странами. Но прежде чем делать им какие-либо предложения — сперва покажешь их мне. Это ясно?

— Да, государь.

— Тогда иди, веселись. Князь Пермский будет рад твоей поддержке.

В том, что Михаил II пожелает лично держать на контроле, какие именно доспехи Урал продает китайским союзникам, я изначально не сомневался. Любой здравомыслящий правитель бы обеспокоился этим вопросом. Тем более в свете прошедшего мятежа, вскрывшего сотрудничество Рюриковичей с заграничными врагами. Одни газы Измайлова чего стоят.

Сняв купол с беседки, я направился обратно в особняк.

Можно было бы, конечно, спросить царя про список, но не сегодня. Я все еще сам не решил, что мне делать с этими документами. И точно не Михаил II станет первым, кто узнает, что у меня есть эти бумаги. Отцом он мне не стал, как и близким человеком. Нас даже союзниками не назовешь. И доверия между нами — ни на грош.

Вернувшись в зал, я был тут же подхвачен под руку Юсуповым. Михаил Эдуардович перепоручил мне княжну Аганину, и мы вместе с Динарой закружились в новом танце.

— Когда собираешься в Москву? — после очередного разворота под музыку спросила она.

— Послезавтра нужно быть в Университете, — ответил я и предположил с улыбкой. — Манит в столицу?

Княжна едва слышно фыркнула.

— Еще чего?! Я из дома-то выбралась только ради Семена, и в белокаменной появляться не собираюсь до Нового года.

Я кивнул, принимая ее ответ. Мы еще несколько секунд молча танцевали, прежде чем княжна заговорила вновь:

— Ты ведь не прикажешь Морозовой разорвать наш контракт? — с максимально не заинтересованным лицом спросила она.

— Конечно, нет, — ответил я, продолжая танец. — Это ваша договоренность, и не мне ее разрывать. Тем более что я уверен, друг с другом вы нашли общий язык и неплохо на этом заработаете.

Динара чуть дернула уголками губ.

— Больше, чем мы сами думали, — призналась она. — Наш князь уже закладывает новый завод. Заказов в Османской империи больше, чем мы успеваем исполнить.

— В таком случае поздравляю, — совершенно искренне порадовался я за подругу. — Ты давно это заслужила.

Музыка стихла, и Динара чуть ближе подошла ко мне.

— Спасибо, Дмитрий, я тебе очень благодарна.

Я улыбнулся в ответ и отпустил ее руку. Княжна тут же растворилась в толпе, а я, наконец, направился к паре молодоженов, принимающих поздравления.

Чтобы добраться до новоиспеченного князя, пришлось побродить по залу, ожидая, когда другие отойдут. Стоять в очереди даже для ненаследного княжича неприемлемо, а уж для наследника — и вовсе не хорошо.

Но мой черед наступил, и я улыбнулся обоим молодым людям.

— Князь, княгиня, — поклонился я им. — Позвольте от лица родов Романовых и Демидовых поздравить вас с этим чудесным днем.

Мэйлин улыбнулась, глядя на меня из-под приспущенных ресниц. Семен же был менее сдержан и протянул мне руку.

— Спасибо, Дмитрий, — ответил он с чувством, пожимая мои пальцы.

— Спасибо, что разделили с нами этот праздник, княжич, — ответила одногруппница. — Надеюсь, вы не забудете своих друзей и будете частым гостем в наших владениях.

— Непременно, княгиня, — ответил я. — В свою очередь прошу обращаться за помощью, если она вам понадобится.

— Дмитрий, мы не забудем, — заверил Семен. — И правда, заглядывай почаще. Мы будем рады.

Раскланявшись с ними, я уступил место другим желающим поздравить чету Ефремовых.

Праздник продолжался, и в какой-то момент я смог по-настоящему расслабиться. В конце концов, окончание мятежа действительно отличный повод отдохнуть.

— Дмитрий Алексеевич, сыграете с нами? — предложил Константин Евгеньевич, увлекая меня из зала.

Отец Семена лучился довольством. И несмотря на то, что обычно я не участвую в азартных играх, на этот раз отказываться не стал.

— Разве что всего партию, Константин Евгеньевич, — произнес я.

И был практически тут же усажен за стол с картами.

— Господа, добрый вечер, — поздоровался я с тремя другими игроками.

Все они были князьями, так что за столом я оказался самым младшим.

— Княжич Романов играет, — хмыкнул владетель Уфы. — Константин Евгеньевич, я уж думал, после того, как царь лично женил вашего сына, меня сегодня больше удивить не получится!

Остальные дружно посмеялись над этой шуткой, и игра началась.

Ставки были маленькими, лишь чуть-чуть добавить интереса, разжигая азарт участников. Так что я мог не переживать о лишних незапланированных расходах, да и всерьез кого-то доводить до банкротства не было нужды.

Однако вместо алкоголя я заказал себе кофе, чем вызвал укоризненные взгляды князей, и наслаждался обществом, не влезая в разговоры, пока меня не спросят.

Девушка в форме Ефремовых выложила на стол карты рубашками вниз, и князья оживились. Я только глянул на свою руку, и сбрасывать не стал. В принципе, используя «Оракула», можно было бы выиграть партию, но мне не нужна была победа ради победы.

— Что такое «не везет», — покачал головой хозяин приема, откладывая свои карты на стол, — и как с этим бороться.

Габдешшакур Булатович усмехнулся в ответ на это заявление.

— Да, уж точно не везет — землицей приросло Амурское княжество, сына пристроил за принцессу, и Семен тоже стал князем. А вот карта не легла — это крах, — заявил он, глядя на Константина Евгеньевича с улыбкой. — Побойся Бога, князь, всем бы так не везло. Поднимаю.

Когда очередь дошла до меня, я тоже не стал пасовать, но и вперед не рвался.

— Поддерживаю, — сказал я, сдвигая фишки с гербом Амурского княжества в сторону общей кучи.

Девушка тут же подхватила их и ловко выстроила в одну стопку. Набралось общей суммой около пятидесяти тысяч — совсем не те деньги, ради которых стоит всерьез бороться князьям, однако я видел, как довольно поглядывают на фишки игроки.

— Кстати говоря, — взял слово князь Ефремов, поглаживая свои сброшенные карты, — слышали о том, что великого князя Московского теперь отсылают в родовое имение?

— Эпоха уходит, господа, — покачал головой в ответ князь Андреев, владетель Якутии. — Сколько себя помню, Невские со столицы кормились.

— Это верно, — поддержал его и князь Уфы. — Я тоже все чаще замечаю, что мир, в котором мы живем, и тот, в котором я родился — совершенно разные. Стареем, господа, стареем.

— А что нам по этому поводу скажет княжич Романов? — спросил меня отец невесты моего брата.

Я вздохнул, разводя руками.

— Пожалуй, скажу, что это не моего ума дело, господа. Конечно, время не стоит на месте, — я обратил внимание на руку девушки, переворачивающей новую карту на столе. — Но, как сказал один поэт — пока ты чувствуешь себя молодым, ты молод. Я же предпочитаю думать, что мы пришли в этот мир для того, чтобы оставить его лучше, чем он достался нам.

— Достойно, конечно, — кивнул Габдешшакур Булатович. — А я в последние годы радуюсь, господа, что не живу в Османской империи. Тут с одной-то женой не всегда совладаешь, а как подумаю, что у соседей с гаремами в таком возрасте еще возиться надо, так сразу сердце радостью наполняется, что мое княжество в Русском царстве.

Господа негромко посмеялись над этой шуткой.

Тем временем на столе открылась последняя карта, и князья прервали общение, разглядывая свои карты. Я молча сложил свои рубашками вверх и отодвинул их по сукну в сторону.

— Не повезло.

И это действительно было так — всего одна пара. Отбирать развлечение у князей я не собирался, так что пусть развлекаются, ломая головы и разжигая нервы над финальным этапом. Ради этого момента игра и была затеяна.

— Ну, вот и все, господа, благодарю за игру, — произнес князь Андреев, поглядывая на соперников поверх своих карт, — но теперь вам пришла пора сдаться.

— Русские князья не сдаются! — решительно заявил Габдешшакур Булатович. — Я подозреваю, господа, наш добрый друг опять блефует.

Он шутливо погрозил Федору Александровичу пальцем.

— Я тебе никогда не забуду прошлый раз в Москве, — произнес Уфимский князь. — Признаю, ты тогда здорово меня обдурил, но больше я на эту удочку не клюну.

Но через три минуты мы все узнали, что князь Андреев не блефовал. С довольным взглядом он получил из рук девушки выигранные фишки и тут же отделил от них одну стопку — как раз на десять тысяч рублей.

— Держи, красавица, — он вручил ей часть выигрыша, после чего обернулся к другим игрокам. — А теперь, господа, мне, к сожалению, пора вас покинуть. Княжич Романов, не составите мне компанию?

— Разумеется, Федор Александрович. Господа.

Мы прошли всего метров пять, как за столом появились другие желающие сыграть. Андреев отвел меня в сторону и, когда мы оказались на достаточном удалении от окружающих, князь заговорил:

— В последнее время я все чаще слышу о ваших подвигах, Дмитрий Алексеевич, — сказал он. — И признаюсь честно, это начинает меня беспокоить.

— Почему же? — спросил я.

— Моя дочь собирается замуж за Сергея Алексеевича, — проговорил князь Якутский. — Но слава Романовых — штука переменчивая. Я опасаюсь за здоровье Дарьи Федоровны. Если что-то случится с вашим родом, а судя по тому, как часто вы, княжич, мелькаете в новостях Русского царства, это практически неизбежно, я хотел бы знать, что моя дочь будет в безопасности после замужества.

Я кивнул, прежде чем ответить.

— Супруга наследника нашего рода будет под самой надежной защитой в мире, Федор Александрович, — заверил его я. — И если уж говорить откровенно, я не знаю более безопасного места, чем рядом с Сергеем. Он будет хорошим мужем и позволит вашей дочери раскрыть свой потенциал. Они будут прекрасной парой.

— Вы можете мне обещать, Дмитрий Алексеевич? — все еще хмуря брови, спросил он.

Я вновь наклонил голову.

— Обещаю, князь.

Глава 5

Внедорожник подпрыгнул, перелетая яму на дороге, и мягко вернулся на грунтовку. Раскинувшийся с обеих сторон лес затруднял мне обзор, но протоптанная машина колея все еще давала возможность придерживаться нужного направления. Идеальная имитация глухомани, здесь даже мобильная связь не ловит.

Я повел руль в сторону, разворачивая машину, едва не врезаясь крыльями в деревья. Установленный на крыше пулемет открыл огонь, поражая движущиеся в лесном массиве цели, и я вывернул руль обратно. Под колесами взметнулась влажная грязь, разлетаясь черными брызгами по ближайшим стволам и оседая на коре неопрятными комками.

Внедорожник повело, но не слишком сильно. Под задней парой колес образовалась яма. Чтобы выбраться, потребовалось секунд десять.

Пулемет развернулся в другую сторону, контролируя новые мишени. Данные с дронов, висящих над рукотворным лесом, позволяли корректировать огонь. Автоматика сама регулировала и прицел, и количество требующихся выстрелов для поражения.

Три новых коротких очереди, и на моем табло погасли намеченные с помощью дронов цели. Задача была выполнена, и можно было возвращаться к началу трассы.

Вырулив обратно на тропу, я вывел забрызганный грязью внедорожник с территории испытательного полигона на небольшую поляну, где была установлена походная палатка и дежурили несколько слуг. Пока я отстегивался и выбирался наружу, ко мне уже подходил Волков.

Святослав Святославович нес в руке планшет с результатами испытания, и по лицу боярича было ясно, что он крайне доволен.

— Что скажете, Дмитрий Алексеевич? — поинтересовался он, когда я захлопнул за собой дверь машины.

Я вдохнул влажный холодный воздух. Было уже прохладно, но здесь снега еще не легло, хотя судя по нынешней погоде, совсем скоро выпадут осадки, и сугробы станут по-настоящему высокими, как и полагается для настоящей зимы.

В целом, ничего нового мы в этот раз не сделали. Турели и до нас делали, и показывали результаты они ничуть не хуже нашей.

— Я, в принципе, всем доволен, — ответил я Волкову. — Трасса получилась хорошая, я даже подумал, застряну, но нет, выкарабкался в последний момент.

Святослав Святославович кивнул, притягивая мне планшет.

— Я передам нашим ландшафтным дизайнерам, что вы их работой довольны, — с улыбкой произнес он.

Кивнув ему, я пролистал отчет уже на пути к палатке, где нас ждали слуги Демидовых.

— Наводка точная, реагирует на тряску хорошо, — прокомментировал я, возвращая планшет Волкову и принимая из рук слуги металлическую кружку с кофе. — И мобильность мне нравится. Но сажать его нужно на другие машины. У нас слишком большие габариты для такого полигона.

— Мы потому и выбрали этот транспорт, — не согласился со мной Святослав Святославович. — Популярная модель, легко модифицировать, да и проходимость не выше среднего. Не все могут позволить себе на «Монстрах» кататься.

Я кивнул, не став спорить с бояричем. В сущности, мне было не принципиально, на что будет установлена наша система.

Дроны шли в комплекте к пулемету, и не являлись запретным вооружением. При желании, конечно, можно было бы использовать и как более продвинутые версии, так и совсем игрушечные. Но, памятуя о том, что при таком раскладе неизбежны накладки, я решил выпускать полный комплект с возможностью расширения числа дронов. В принципе, собранная в Казанском Институте Современных Технологий база позволяла поднять и контролировать в воздухе сотни дронов. Если, конечно, ими управляет не человек. Но я посчитал, что четырех для базовой комплектации хватит.

— Мне нравится результат, — подвел итог я, ставя на другом планшете подпись отпечатком пальца.

— Благодарю, Дмитрий Алексеевич, — кивнул Волков.

Вряд ли у Уральского оружейного концерна будет много заказов на «Рой», как я прозвал этот проект. Но хотя бы собственную безопасность мы повысим. Ведь никто не мешает движущейся в машине охране и самой палить по врагу. А «Рой» послужит посильной поддержкой, ее выходящей за рамки закона. Опять же, контролировать пространство с ним гораздо легче.

Тот факт, что Невские выкопали себе подвал, я не забывал. И с появлением «Роя» немного расширятся возможности наших бойцов в местах, где не предусмотрено камер или сети.

Потягивая кофе, я быстро пролистал список дел на сегодня, и с удовлетворением отметил предпоследний пункт. «Рой» испытан, пора возвращаться в особняк деда и лететь в Москву.

— Святослав Святославович, — обратился к бояричу я, — что там у нас по заказу Поднебесной?

Волков улыбнулся.

— Я пока что собрал проекты четырех специализированных комплектов, — ответил он. — Они хотят несовместимых вещей, приходится импровизировать.

Да, к сожалению, все в один доспех не впихнуть. Именно поэтому я так часто повторял бойцам, что у них свои задачи. Глупо требовать невозможного от своих подчиненных. А потому и обеспечивали мы их строго под нужды каждого отряда.

— Если закончите раньше моего возвращения, пришлите файлы мне лично, — велел я, ставя пустую чашку на раскладной стол, установленный в палатке.

— Полагаю, успею, — кивнул мне Святослав Святославович. — Хотя, мне кажется, не стоит продавать нашим союзникам точную копию нашего доспеха.

— Если мы не сделаем этого официально, через год они начнут выпускать их сами, — пожал плечами я. — И в куда больших количествах. Не стоит забывать, Святослав Святославович, насколько широкие возможности у Китая в этом плане. Так наши интересы хотя бы договор с императором будет защищать.

— Такими темпами мы их обгоним за год, Дмитрий Алексеевич, — не согласился со мной Волков. — Вы же не продаете «Оракула» в комплекте к доспехам. Только нашу систему, к которой требуются живые операторы. За этот год мы уже пять раз провели модернизацию брони. А сколько их будет за год?

Я хмыкнул, глядя на собеседника.

— А вы уже знаете, что еще мы могли бы улучшить? — спросил я напрямую.

Святослав Святославович серьезно кивнул.

— Пришлю свои выкладки вместе с отчетом по Поднебесной.

Сев в машину, я бросил взгляд на полигон, обдумывая слова своего подчиненного.

Разумеется, можно сделать еще лучше. Вплоть до полноценных ходячих танков, превращая каждого бойца в машину смерти, способную выдержать прямое ракетное попадание. Но, во-первых, это стоит неимоверных денег, а во-вторых, потребуется развивать отрасли промышленности, чтобы они позволяли подобное реализовать. И в итоге получится, что к тому моменту, как на вооружение встанут такие ходячие дредноуты, нужды в них уже не будет. Потому лучшее — враг хорошего.

* * *

Самолет плавно коснулся земли. Я смотрел в иллюминатор, как мы катимся по взлетно-посадочной полосе. Возвращение в Москву не вызывало никаких эмоций, просто еще одна точка, где нужно решать проблемы.

К счастью, сегодня Виктория выставит свой проект и заберет главный приз, после чего можно будет с чистой совестью вывезти ее на Урал вместе с семьей. ЦГУ, конечно, хорошее место, но не настолько. Все нужные материалы я предоставлю Морозовой и без необходимости посещать учебное заведение. При этом не ограничиваясь только Русским царством.

«Оракул» пока что не следил за всем миром, но это не значит, что мы не сможем перетрясти лаборатории того же Германского рейха. Главное иметь хотя бы малейшее представление о том, что искать.

Меня встречали машины Романовых. Мой личный «Монстр» урчал двигателем, на капоте таял мелкий падающий с неба снежок.

— С возвращением, княжич, — поздоровался со мной Виталя, склонив голову.

— Доброе утро, — ответил я, проходя к своему месту. — Все в порядке дома?

— Конечно, Дмитрий Алексеевич, — ответил он, раскрывая передо мной дверцу.

Внедорожник покатился по московским дорогам. Я же листал новостную ленту. Несмотря на обещание царя, вернулся в столицу я все же раньше, чем великие княжества были упразднены. Так что номинально Невский все еще руководил Москвой. Хотя дед уже был готов перехватить бразды правления будущей губернии. Значило ли это, что у меня будет больше обязанностей? Как ни странно, но нет.

Руслан Александрович намеревался с помощью новых полномочий завязать всех соседей на Урал, превращая их в сателлиты, и постепенно отбирая самостоятельность ближайших княжеств. Полагаю, остальные губернаторы рассчитывают поступить в таком же ключе. Особенно это касается уцелевших Рюриковичей.

Великие князья все еще держат в своих руках достаточно мощностей и финансов, чтобы чувствовать себя уверенно. А значит, навязывать княжествам, над которыми их поставит государь, свои фамильные компании. Естественно, в соответствии с законами и регламентом.

Чем ближе мы подбирались к Северному Бутово, тем сильнее становился снегопад. Коммунальные службы выкатили технику, расчищая дорогу. Люди, сплошь одетые в зимнее, передвигались под сильным ветром торопливыми шагами. Лишь закутанные по самые глаза дети весело носились по площадкам, лепя снеговиков и перебрасывались снежками из-за спрессованных тут же баррикад.

Дети.

Мое тело в идеальном состоянии, и, судя по отчету Василисы Святославовны, у Виктории тоже никаких проблем с зачатием быть не должно. А значит, вскоре мне предстоит стать отцом.

Наверное, занимательный опыт. В прошлой жизни я как-то не сподобился оставить после себя потомство. Сперва было некогда, затем я увлекся собственным возвышением. Сингуляру подобное же и вовсе не требуется.

Но я был уверен, что и здесь справлюсь. В конце концов, человечество справляется с этим вопросом с каменного века, так что это не должно быть сложно. Уж наверняка не тяжелее, чем с нуля создать искусственный интеллект на примитивном оборудовании, которое едва-едва справляется с крохотной нагрузкой.

«Монстр» въехал на территорию особняка, и я вышел на улицу. На голову тут же посыпались белые хлопья. Дорожка к крыльцу была расчищена слугами, но ее уже заметно замело.

Поднявшись к дверям, я кивнул слуге и передал ему плащ.

Сегодня никого из родных дома уже не было, так что я просто прошел в свои покои, держа в руках папку от Невского.

Бросив документы в сейф, я быстро привел себя в порядок после перелета и, заказав завтрак, сел за рабочий стол.

Пискнуло уведомление, и я открыл личную почту.

Резиденция великого князя Соколова: Княжич Романов, вам направлено приглашение на ужин. Просьба подтвердить до 12 часов.

Ну, ничего нового, подумал я, глядя на текст. Официальное приглашение это уже не устное предложение посетить особняк. С другой стороны, у меня полно и своих забот, так что…

Переведя курсор в едва заметное бледное поле, я кликнул мышкой.

«Отказ отправлен».

Свернув окно с почтой, я отвлекся на стук в двери. Служанка вкатила столик с заказанным мной завтраком, и я выбросил великих князей из головы.

* * *

Особняк великих князей Соколовых.

— Кажется, от общения с тобой отказываются, — с нескрываемым ехидством в голосе заметил Иван Михайлович, глядя на хмурую сестру. — Не пора ли признать поражение и отступить?

Анна Михайловна взглянула на брата.

— Ничего еще не кончено, — заявила она уверенным тоном, но тут же сменила его на заискивающий: — У вас же сегодня конкурс в Университете, верно?

— Хочешь, чтобы я взял тебя с собой? — уловил ее мысль великий княжич Выборгский, и тут же демонстративно вздохнул, изображая, насколько ему жаль. — Увы, моя дорогая сестра, мои одногруппники меня не поймут, если я приведу на конкурс родную сестру, которая открыто поддерживает нашего конкурента.

— Да ты даже не участвуешь! — возмутилась великая княжна.

— Зато моя группа участвует, — ответил с улыбкой Иван Михайлович. — Пойми меня правильно, Анна. Романов тебе не по зубам, и ты не сможешь его переманить на свою сторону. Что ты способна ему дать?

Соколова хмыкнула.

— Я могу очень многое ему дать, — наконец, выдала она. — Я — великая княжна.

— Скоро мы станем семьей губернатора, — напомнил брат, приподняв указательный палец. — Кроме того, княжич Романов уже получил в наследство Урал. Он увлекается наукой и двигает прогресс. Дмитрию Алексеевичу покровительствует сам государь. А ты можешь предложить ему что-то еще лучше? Княжич Романов — племянник царицы. Какие твои связи в обществе могут это перебить?

Он сделал паузу, чувствуя, как на душе становится легче от того, что великой княжне так и не удалось подобраться к Романову.

— Пора признать поражение. Или у тебя есть что-то еще?

Анна Михайловна пожала плечами, ничего не ответив. Но брат слишком хорошо ее знал, и понял, что девушка будет идти до конца. Раньше эта ее черта восхищала Ивана Михайловича, но теперь несла опасность для всего рода.

В отличие от сестры, великий княжич прекрасно помнил, какое обещание дал Дмитрий Алексеевич, и не собирался становиться его врагом. Как и не желал смотреть на то, как Романов убивает его родных.

— Если ты планировала заставить Морозову отступиться, то уже поздно, — произнес он, внимательно следя за реакцией Анны Михайловны. — Княжич Романов уже добился отречения Москвы от бояр Морозовых и в тот же день перевел их в княжество Уральское. Чем ты намерена перебить такой поворот?

Великая княжна Выборгская улыбнулась в ответ.

— У меня все еще осталась тайна ее отца, — произнесла та.

Иван Михайлович запрокинул голову и громко рассмеялся.

— Прости, Анна, — отсмеявшись, произнес он, — но ты действительно уверена, что это стоящий шаг? В жизни бояр Морозовых только наметилась белая полоса, а ты предлагаешь им вернуться к болезненному прошлому? Виктория Львовна добилась своего, играя в раненую тонкую душу. Дмитрий Алексеевич с нее пылинки сдувает, прислал охрану, приставил личного целителя князя. Осыпает благами, обеспечивает контракты со своими друзьями. И это я молчу о том, что участие боярышни в конкурсе — тоже его заслуга.

Чем дальше он говорил, тем строже становилось лицо сестры, и великий княжич почти физически ощущал, насколько ему приятно наблюдать за этой метаморфозой. Анне Михайловне давно пора было столкнуться с поражением, которое отрезвит ее и заставит смотреть на мир реально.

— И ты думаешь, что они откажутся от всего этого ради сомнительной правды о главе рода? — закончил он свою мысль. — Никто в своем уме на это не пойдет. А решать вопрос силовым методом тебе не дадут ни отец, ни царь.

Возникла короткая пауза, после которой его сестра вновь заговорила.

— Ты думаешь, и о ложном обвинении он уже знает, — кивнула Анна Михайловна, внимательно отслеживая реакцию брата.

Иван Михайлович равнодушно пожал плечами. Он действительно считал, что это изначально была дурная идея — рассказывать кому-либо о ложном обвинении. В конце концов, признание ошибки бросает тень на Михаила II. А как государь поступает с такими людьми, знали все. Тут и самому можно за измену головы лишиться, и род свой под плаху подвести. Пример мятежников это доказывает.

— Могу лишь подозревать, что он с самого начала об этом знал, — произнес великий княжич. — А потому в первый же день учебы обратил на нее внимание. Или ты думаешь, княжич Романов купился на красивую картинку? И раз один раз у Морозовой сработало, то и у тебя получится?

Соколова не ответила, но и отступать не собиралась.

— Так ты возьмешь меня с собой? — повторила она свою просьбу

Великий княжич Выборгский устало вздохнул.

— Ладно, собирайся, — ответил он, изо всех сил демонстрируя, насколько его утомил этот разговор. — И смотри, я выезжаю через четверть часа. Не опаздывай.

Анна Михайловна бросилась к нему и, ласково потрепав по волосам, чмокнула в щеку.

— Братец, ты лучший!

Она тут же выбежала из комнаты, а Иван Михайлович несколько секунд смотрел ей вслед, после чего достал телефон и быстро набрал сообщение.

Соколов И. М.: Нужно срочно поговорить. Это действительно важно.

Глава 6

Царский Государственный Университет. Княжич Романов Дмитрий Алексеевич.

«Монстр» замер на парковке, и я открыл дверь машины, чтобы выбраться наружу. В этот же миг на территорию вкатились автомобили Соколовых. Гербы великих князей Выборгских сияли особенно празднично, хотя я и не мог сказать, что в них изменилось.

Когда наружу вышел Иван Михайлович, я кивнул второкурснику. Открылась и вторая дверь, я увидел тонкую ножку в сапоге на каблуке, дальше показалась рука в черной перчатке. Один из охранников рода подал ладонь, и великая княжна Выборгская показалась целиком.

В белой шубке с капюшоном, который она небрежным жестом поправила, невзначай сверкая украшениями на запястье, Анна Михайловна смотрелась очень эффектно. Впрочем, на меня она не обратила никакого внимания, тут же повернувшись к брату.

— Я подожду тебя внутри, — объявила Соколова, после чего прошла в сторону главного корпуса ЦГУ.

Иван Михайлович проводил сестру долгим взглядом, после чего направился ко мне. Мы встретились на середине разделявшего нас расстояния, и я поставил купол от прослушивания.

— Доброе утро, Дмитрий Алексеевич, — первым заговорил великий княжич, протягивая мне руку.

Я кивнул, чуть тряхнув его ладонь.

— Здравствуйте, Иван Михайлович. О чем вы хотели со мной поговорить?

Соколов не стал мяться и играть. Сегодня он явно был настроен куда решительнее, чем прежде.

— Я хочу защитить свою семью, — сказал он. — Даже если остальные родственники со мной несогласны. Анна не собирается отступать от своих притязаний на вас, Дмитрий Алексеевич, и намерена повлиять на боярышню Морозову, чтобы та отказалась от вас.

Все это он выпалил на одном дыхании. Было заметно, что великому княжичу тяжело далось это предательство. Ведь, по сути, именно так и расценивается его поступок. Он пошел вопреки приказам отца — ведь глава рода отвечает за все решения своих детей. Именно по этой причине Невских собирались выбросить из Москвы — Василий слишком много проблем создал. И теперь Иван Михайлович мог оказаться вычеркнут из рода за то, что решился раскрыть мне карты.

— Мне это известно, — кивнул я, с улыбкой глядя на собеседника. — Но я рад, что вы, Иван Михайлович, решили встать на сторону разума, а не пошли на поводу у гордости. Помнится, в начале нашего общения вы упирали на то, насколько Соколовы отличаются от Измайловых. Но в конечном счете все опять свелось к великой княжне, которая не знала слова «нет».

Он посмотрел на меня с укоризной в глазах.

— Вы спасли свой род, Иван Михайлович, — сказал я. — На самом деле я давно наблюдаю за великими князьями и кое-что интересное в ваших разговорах уже услышал. К счастью, мне не к чему придраться в вашем отношении к Романовым или Демидовым. Что же касается Анны Михайловны, боюсь, ей придется познать разочарование.

Иван Михайлович склонил голову.

— Благодарю, Дмитрий Алексеевич, я этого не забуду.

— Как и я, — кивнул я в ответ. — А теперь пройдемте в корпуса? До конкурса еще есть немного времени, вам наверняка нужно посетить занятия.

Он отошел на шаг назад, и я снял купол.

Великий княжич пошел первым, я же чуть задержался, глядя ему вслед.

Когда мне пришло сообщение от Ивана Михайловича, я воспользовался записями «Оракула», так что долго гадать о причинах разговора не требовалось. Тут любой идиот сложил бы два и два. Так что оставалось только посмотреть, как конкретно себя проявит великий княжич. И он поступил благоразумно.

При этом я точно знал, что Соколовы при любом раскладе не полезут в конфликт. Но Анна Михайловна — знатная интриганка, и могла бы многое разыграть. Вот только не тогда, когда вся ее деятельность фиксируется «Оракулом».

Куда больше, на самом деле, меня удивил князь Якутии. Андреев решил раскачать лодку, ставя под сомнение возможность Романовых обеспечить защиту его дочери. Кого другого можно было бы и на поединок чести вызвать, однако он нам почти родня, и скандал поднимать никто не захочет.

О разговоре я доложил отцу — он глава рода и обязан решать такие вопросы сам. Запись велась, но не будет же никто круглосуточно ее просматривать, так что обратил внимание Алексея Александровича на диалог и закрыл для себя эту тему.

Якутский князь мог пытаться выторговать преференции, изменить приданое — да мало ли каких изменений в договоре ему захотелось. В любом случае, это дело князя Романова.

Но для себя я пометку сделал, что с этим княжеством у нас доверия уже не будет. И, возможно, с женой Сергея придется держать ухо востро. Если после такого вообще свадьба состоится. Очень уж отец разозлился.

Подняв воротник плаща, я выдохнул ртом облако пара и пошел по расчищенной от снега дорожке. Осадков сегодня не было, но температура ощутимо упала, перевалив нулевую отметку.

Пройдя мимо лавочки, на которой мы с группой часто встречались перед занятиями, я даже внимания на нее не обратил. После конкурса я заберу документы из Университета и покину его стены навсегда.

Можно было бы закончить обучение экстерном, но корочка, пусть и дающая некие привилегии, мне и раньше не нужна была, а теперь — так подавно не потребуется. Я уже перерос все, что она могла мне дать.

На крыльце традиционно хватало курильщиков. Выдыхаемый ими смог висел в холодном безветрии, медленно оседая на землю. Кивая знакомым лицам, я вошел в здание, и тут же едва не столкнулся нос к носу с Авдеевым.

— Дмитрий Алексеевич, здравствуйте, — кивнул он мне.

— Доброе утро, Иван Тимофеевич, — ответил я. — Что-то случилось?

Евгеник качнул головой в ответ.

— Встретил великого княжича Выборгского, он сказал, что вы на парковке остались. А сегодня важный день, боялся, что у вас снова дела появились.

А написать мне, конечно, не позволяли приличия. О своем отсутствии я должен, по идее, предупреждать только старосту. А Петр Васильевич не обязан отчитываться перед остальной группой о моем расписании. Впрочем, учитывая количество пропущенных учебных дней, тут впору предупреждать о моем посещении занятий, а не наоборот.

— Все в порядке, Иван Тимофеевич, — заверил я одногруппника. — Идем?

Вдвоем мы добрались до кабинета, где уже присутствовал преподаватель. При виде меня Добронравов удивленно вскинул бровь, после чего медленно встал и произнес:

— Княжич Романов, что вы здесь делаете? — с нескрываемым интересом спросил преподаватель. — Разве вас еще не отчислили за пропуски?

— Не переживайте, Иван Семенович, — ответил я со всем почтением, чуть склоняя голову, — после сегодняшнего дня мы в стенах ЦГУ не столкнемся.

— А жаль, — хмыкнул он в ответ. — У меня для вас уже отдельная папочка с личными заданиями собралась. Что ж, видимо, все гении должны быть в свое время изгнаны из общества учащихся.

Я не стал спорить и прошел на свое место.

Группа была уже в сборе, так что Виктория Львовна Морозова тут же повернулась ко мне с улыбкой. Выглядела боярышня сегодня еще краше прежнего.

— Спасибо, что пришли, Дмитрий, — сказала она, и в этот момент раздался звонок.

Иван Семенович поднялся со своего места и, кашлянув, объявил новую тему занятия. Я не отлынивал от учебы, все пропущенные материалы изучал, а потому мог бы вполне и ответить на вопросы Добронравова, но он потерял ко мне всякий интерес, и когда приходило время, спрашивал других студентов.

Я почувствовал себя здесь совершенно лишним. Забавно, но несмотря на то, что это не мой родной мир, я практически всегда ощущал себя на своем месте. И только сейчас, сидя на уроке среди своих биологических одногодок, осознавал, насколько велика разница между нами. Раньше, даже погружаясь в студенческую жизнь, я как-то пытался врастать в общество, не отрываться от коллектива и быть своим парнем.

Но как только появилась реальная возможность, я променял все студенческие радости на серьезную работу и развитие. С точки зрения благородного человека я больше пользы получил за те недели обучения под крылом Руслана Александровича, чем за месяцы учебы в Царском Государственном Университете.

Да, здесь оставалась библиотека по изучению магии, но я вполне найду все нужные документы в сети, как бы глубоко их ни прятали. «Оракул» снял с меня обязанность посещать любые занятия.

Как одаренный, я достиг своего предела, и преподаватели ничего нового мне не скажут. Более того, будучи человеком с большим опытом, чем положено моему местному телу, я еще и использую свои способности куда эффективнее, чем уже опытные воины.

А что касается теоретических знаний — так я всегда могу выдать задачу искусственному интеллекту, и он подберет мне все нужные данные, при этом сразу отсеяв лишние не оправдавшие себя гипотезы. Так что и исследования по работе магии мне куда эффективнее прорабатывать самому, чем полагаться на авторов, которые понятия не имели о банальной статистике.

Когда прозвенел звонок, Добронравов поднял взгляд на меня.

— Дмитрий Алексеевич, задержитесь на пару минут, я бы хотел с вами поговорить.

Виктория внимательно на меня посмотрела, остальные студенты уже стремились к выходу из кабинета. Наконец, Морозова покинула помещение, и я подошел к столу преподавателя.

— Вы очень одаренный молодой человек, Дмитрий Алексеевич, — произнес Иван Семенович. — Но, как и большинство гениев, недооцениваете методическую работу. То, что вам могли бы дать в стенах ЦГУ, разумеется, можно собрать по крупицам из других источников. Но я взял на себя смелость подготовить некоторые материалы для вашего самостоятельного изучения.

Неожиданный поворот. А мне казалось, что Добронравов не очень-то меня любит. Впрочем, судя по тому, что я видел за время учебы, Иван Семенович вообще никого не выделял. А тут такое предложение.

— Я не стану отказываться, — кивнул я собеседнику. — И благодарю вас за те знания, которыми вы меня обеспечили. Ваши занятия — одни из самых интересных, на мой взгляд. И я горжусь, что учился у вас, пусть и не прошел весь курс до конца.

Иван Семенович взглянул на меня остро, но я не кривил душой — он действительно виртуозно владел своим предметом, и мне нравилось у него учиться.

— Что ж, спасибо, княжич Романов, ваши слова греют мое старческое сердце, — со вздохом произнес Добронравов. — Тогда я перешлю вам собранные мной материалы на вашу почту. Если у вас возникнут вопросы, вы всегда сможете ко мне обратиться. Не обещаю, что отвечу сразу, но обязательно отзовусь.

Еще раз поклонившись, я покинул кабинет.

На втором занятии произошло то же самое. Меня подчеркнуто игнорировали, спрашивая других студентов. Единственное, что отличало ситуацию — я заметил, как все больше начинает волноваться Виктория. Остальные члены команды вели себя как обычно. И это было понятно, в конце концов, не их проект стоит на кону.

— Дмитрий Алексеевич, подойдите ко мне, остальные свободны, — объявил преподаватель, когда прозвенел звонок.

История повторилась, и мне на почту пообещали отправить материалы для самостоятельного изучения.

Один раз случайность, два закономерность. Очевидно, сверху пришел приказ, и потому мне дают возможность учиться, не посещая занятий очно. Тем более что и во второй раз я получил право обращаться с вопросами, если они возникнут.

Кто мог бы отдать такой приказ, и думать нечего. Государь явно не хочет, чтобы я превратился в необразованного дикаря. И, признаться честно, это было даже в некоторой степени приятно.

На телефон пришло оповещение от ректората ЦГУ, и я быстро ознакомился с изменениями.

Большой перерыв ознаменовал собой окончание занятий на сегодня для всех курсов. На прием пищи выделили стандартное время, после которого студентами нужно было явиться на конкурс.

В оповещении также отдельно указали, что все материалы по проектам уже доставлены. А комиссия, которая и будет оценивать труды студентов, пополнилась особым гостем.

Сам Михаил II снизошел к учащимся своего Университета. И уже учредил сразу несколько номинаций помимо ранее озвученных. Теперь, собственно, не должно остаться явных проигравших — и зная список проектов, можно было предположить, кому какой утешительный приз достанется.

В столовой было оживленно и нервно. Студенты поделились на зрителей и участников, и пока первые обсуждали приезд государя на конкурс, вторые переживали о том, чтобы не ударить перед царем лицом в грязь.

— Виктория, не волнуйтесь, мы победим, — с улыбкой заверил я, взяв девушку за руку.

Она нервно кивнула, не отрываясь от еды.

— Княжич дело говорит, — заметила Салтыкова. — Остальным ничего не светит. Так что лучше подумать о том, какую речь нужно будет сказать, когда государь объявит нашу победу.

— А я вот предлагаю обсудить другую тему, — озвучила Екатерина Юрьевна, ковыряясь вилкой в салате, после чего повернулась ко мне. — Дмитрий Алексеевич, вы же не собирались покидать Университет?

Я кивнул.

— Действительно, не собирался, — подтвердил, глядя на одногруппницу. — Но времена меняются. Так что, увы, я покину стены этого чудесного заведения сразу после оглашения результатов конкурса. Так уж сложилось, что дела рода, которому я принадлежу целиком и полностью, требуют моего присутствия в другом месте. Да и времени на занятия у меня уже давно нет.

Авдеев нахмурился. Иван Тимофеевич явно не одобрял моего выбора, но со своим мнением не лез. Впрочем, я не собирался совсем уж пропадать, все-таки не на другую планету улетаю, а Земля — круглая.

— Вот так всегда, — вздохнула Самойлова, — только на горизонте появляется достойный соперник, с которым можно интересно соревноваться, так сразу же у него возникают неотложные дела.

— Полагаю, Дмитрий Алексеевич и так сделал для нас больше, чем от него требовалось, — заявила Надежда Григорьевна, глядя на своего жениха. — Так что мы должны быть благодарны за то время, что провели все вместе.

Петр Васильевич медленно кивнул, не отрываясь от процесса пережевывания семги. Староста серьезно повзрослел внешне за это время и теперь уже не казался щуплым пареньком, набрался уверенности в себе.

— Жаль, конечно, что вы уходите, княжич, — заявил Никита Александрович. — Но хоть Викторию Львовну с нами оставите?

Морозова при этих словах бросила на одногруппника взгляд из-под приподнятой брови.

— Я теперь тоже несвободна, — заявила она с легкой улыбкой. — И, как и положено хорошей подданной, буду делать все, что прикажет мне мой князь. А его воля однозначна. Когда пройдет конкурс, мы покидаем Москву и переезжаем на Урал.

Девушки томно вздохнули, даже не пытаясь скрывать зависть. Впрочем, ничего дурного они не подразумевали. Я по лицам видел, что Виктория исполнила мечту практически любой женщины — нашла сильного и богатого молодого человека, за которого вот-вот выйдет замуж.

Парни меньше всего интересовались любовным вопросом. Так что Авдеев заговорил на деловую тему.

— Дмитрий Алексеевич, возможно, на Урале и для евгеники найдется место? — спросил Иван Тимофеевич, не отрывая от меня напряженного взгляда.

Понятно, что его тревожит. Единственная возможность Авдеева реально закрепиться, это найти покровителя. И в Москве с моим отъездом у него просто не останется выбора. А вот на Урале он мог бы устроиться.

Однако я не занимаюсь благотворительностью. А в данном случае Авдееву предстоит долгий путь от теории к практике. И вливать миллионы рублей в того, кто пока что еще не доказал своей квалификации — значит бездарно тратить ресурсы, время и деньги.

— Буду откровенен, — произнес я, откладывая приборы, — господа, дамы. На Урале у меня действительно имеются мощности, которые при желании я мог бы перепоручить вам. Однако как наследник я должен исходить из целесообразности. Поэтому если вы действительно захотите показать мне какой-то свой проект, мои двери для вас всегда открыты. Но обещать, что точно возьму вас к себе, разумеется, я не могу и не стану.

— Разумно, — заметила Самойлова. — Дмитрий Алексеевич, я была рада учиться с вами в одной группе.

Остальные поддержали Екатерину Юрьевну, а после мы все вместе отправились на конкурс. Пришла пора получить нашу награду.

Глава 7

Огромное помещение актового зала, где проходили административные мероприятия, разделили на секции, установили правильное освещение. Стенды проектов тянулись в два ряда по бокам зала.

Все необходимые материалы действительно уже были доставлены, и хотя нужды в большинстве аппаратуры просто не было, работники ЦГУ все равно ее выставили — в качестве макетов, разумеется.

Наша команда собиралась у дальнего правого стенда. То есть мы были, можно сказать, гвоздем программы.

До начала еще оставалось минут пятнадцать, пока команды разбирались с последними приготовлениями, а на территорию Университета приезжали высокопоставленные гости.

— Дмитрий Алексеевич, присмотрите за всем? — спросила Морозова, и когда я кивнул, девушка ушла.

Ей явно требовалось немного перевести дух. Так что я не возражал, да и у нас было все готово.

На стенде горел экран с хронологией проекта. Формулы, естественно, в открытую никто выдавать не собирался. Мы с Авдеевым занялись оборудованием, подчиняясь женской части команды — как стоят макеты, их не устроило, и нам с Иваном Тимофеевичем пришлось заняться перестановкой.

— Признаться, многое мне доводилось попробовать в своей жизни, Светлана Николаевна, — заметил я с улыбкой. — Но грузчиком работать не доводилось.

— Привыкайте, княжич, — посмеялась в ответ Салтыкова. — Вот женитесь, и перестановка мебели будет сопровождать вас на протяжении всей супружеской жизни.

Мы посмеялись над этой нехитрой шуткой и закончили приводить стенд в порядок. Я проверил подготовленные документы, Комарова разложила распечатанные для зрителей брошюры.

А потом двери в зал раскрылись, и вошли первые посетители. Преподаватели окружили ректора, отдельной группой держались руководители лаборатории.

Пока ректор шел к предназначенному для торжественной речи подиуму, подтянулись и болельщики — студентов было очень много, но они быстро расходились по залу, и всем хватало места.

Следом хлынули гости Университета. Родители студентов, участвующих в конкурсе, их представители. Не заметить Соколову было невозможно.

Великая княжна Выборгская шагала с таким видом, будто все здесь были ее подданными. Темно-фиолетовое платье, черные перчатки, несколько вкраплений неброских, но очень дорогих украшений. Иван Михайлович вел сестру под руку, и тут же направил Анну Михайловну к своим одногруппникам.

— Халаты, господа, — напомнила о последнем штрихе Салтыкова, выдавая нам лабораторную униформу.

Не то чтобы это было обязательным условием, просто еще один способ выделиться среди других участников.

Я посматривал на вход, ожидая возвращения Виктории, но боярышни пока что видно не было. Сбегать она бы не стала, не в ее характере, а подглядывать за девушкой в туалете я сам не хотел. Решил для себя, что через две минуты, если Морозова не появится, вмешаюсь, однако не пришлось.

С чуть покрасневшими щеками Виктория вошла в актовый зал и прошла к нашему стенду.

— Спасибо вам всем за участие, — улыбнулась она совершенно искренне, хотя голос едва заметно подрагивал от волнения. — Я вам всем очень благодарна, каким бы ни был результат.

— Что-то случилось? — спросил я, глядя на девушку, но она лишь тряхнула головой, после чего влезла в халат и встала рядом с нами.

До начала мероприятия оставалась минута, и собравшиеся ждали высочайшего из гостей. Я повел взглядом по залу, отмечая, как нервничают все участники конкурса, и мысленно усмехнулся.

В нашем проекте я был уверен, а среди конкурентов видел проекты, которые так никогда и не увидят развития. Впрочем, знал об этом лишь я, так что не стоило портить праздник всем остальным.

Мой взгляд зацепился за стенд группы Соколова, и я не увидел среди их группы поддержки великую княжну. Эта мысль мне не понравилась, но проверять, куда Анна Михайловна запропастилась, времени уже не было.

Двери раскрылись вновь, и в актовый зал вошел сотрудник Кремля.

— Великий государь, царь и великий князь всея Руси! — объявил он, тут же смещаясь в сторону.

Михаил II вошел с улыбкой на лице. Все присутствующие склонили головы, пока он шагал к сцене, у которой для государя было установлено отдельное кресло на небольшом возвышении. Там же ждал ректор и часть преподавателей.

Взойдя на сцену, Михаил II обвел собравшихся взглядом, после чего повел рукой, разрешая всем выпрямиться и расслабиться.

— Господа и дамы, — обратился к присутствующим царь. — В этот замечательный день я рад приветствовать столько потрясающих умов в одном месте. И, полагаю, могу по праву гордиться, что все вы собрались именно в стенах моего Университета. Я убежден, что в ваших руках — будущее нашей страны, и потому безмерно рад, что на мой призыв отозвалось сразу столько участников.

Он взял паузу, позволяя конкурсантам проникнуться моментом, после чего продолжил.

— И так как было бы несправедливо выделить кого-то одного, а остальных проигнорировать, я объявляю о своем решении изменить порядок наград. Лучшие проекты получат ровно то, что им было обещано. Но и не попавшие в этот список будут отмечены. Пришло время объявить, что в Русском царстве сейчас закладывается несколько совершенно новых городов, которые станут центрами развития наук в своих отраслях. И сегодня каждая команда-участник получит свой шанс попасть в соответствующие профильные институты, чтобы там двигать науку Русского царства вперед.

Он замолчал, и подданные ответили легкими аплодисментами. Я видел, как лица конкурсантов постепенно расслабляются. Одно дело просто проиграть, совсем другое — гарантированно пристроиться под государевой рукой и фактически получить возможность выиграть даже больше, чем достанется победителям этого конкурса.

Подняв ладонь, Михаил II с улыбкой оглядел быстро затихающий зал.

— Итак, я объявляю конкурс научных проектов Царского Государственного Университета открытым!

* * *

Немногим ранее, женская уборная административного корпуса ЦГУ.

Виктория включила воду и оперлась руками на раковину, глядя на себя в зеркало. Волнение немного улеглось, и девушка быстро приводила себя в порядок. Хотя руки еще едва заметно подрагивали, и дышалось все еще тяжело, но боярышня быстро приходила в себя.

Дверь открылась, и в облицованное темными плитами помещение вошла красивая девушка в темно-фиолетовом платье. Мазнув по ней взглядом, Виктория узнала посетительницу.

— Виктория Львовна, — ласковым, но снисходительным тоном произнесла Анна Михайловна, — рада нашей встрече.

Морозова вытерла руки салфеткой и поправила волосы. И только закончив, она повернулась к собеседнице. После долгих разговоров с матушкой она прекрасно понимала, что перед ней не враг, но противница. И, судя по всему, настроенная весьма серьезно.

Но времена, когда Виктория предпочла бы забиться в угол и дрожать там от страха, давно прошли. Теперь боярышня уже не напоминала ту забитую и всеми презираемую девушку, какой она пришла в стены Университета.

— Здравствуйте, великая княжна, — поклонившись, как того требовал этикет, сказала она. — Пришли поддержать команду вашего брата?

Анна Михайловна чуть приподняла уголки губ, обозначая вежливую улыбку. Глаза ее при этом не улыбались. Виктория видела, что великая княжна крайне недовольна самим фактом существования соперницы.

— Разумеется, ведь мы же семья, — подтвердила она. — Впрочем, я бы хотела с вами обсудить иной вопрос. И так как вы явно торопитесь, у вас крайне важный день, то хочу пригласить вас для беседы немного позднее к нам в особняк. Или, если у вас будет слишком много дел, могу посетить вас.

— Простите, Анна Михайловна, но у меня правда не так много времени, — с вежливой улыбкой Виктория убрала руки за спину. — И я не очень понимаю, в чем конкретно суть нашего общения. После конкурса я улетаю на Урал, как велит мой князь. И не думаю, что вам есть что мне предложить за то, чтобы я отступилась от Дмитрия Алексеевича Романова.

Великая княжна чуть громче вздохнула, глядя на боярышню, как смотрит хищник на свою уже почти загнанную добычу.

— Я считаю, что это не так, — объявила она. — И раз уж вы хотите от меня откровенности, я бы хотела поговорить с вами о будущем рода Морозовых. Вы ведь понимаете, что Соколовы — хорошие союзники?

— Боюсь, Анна Михайловна, у меня нет права обсуждать такие вопросы. Я не глава рода, и тем более не князь, которому моя семья присягнула на верность, — с еще более широкой улыбкой ответила Виктория. — Род Морозовых, возможно, пострадал, но не утратил своей чести. И договариваться с вами у меня нет никакого права. Полагаю, как и у вас нет прав обещать мне что-либо.

Великая княжна проглотила укол стоически, но отступать была не намерена.

— Подумайте, Виктория Львовна, я ведь могу многое предложить вам. Вы говорите о чести рода Морозовых, и я с этим согласна. У меня есть документы, которые могли бы пролить свет на случившееся с вашим отцом.

На лице боярышни не дрогнул ни один мускул.

— Вряд ли ваши документы, Анна Михайловна, расскажут мне что-то новое, — ответила она. — Видите ли, великая княжна, мне достоверно известно, что ваш отец займет должность губернатора Москвы. Вместе с тем мне также известно, что мой князь, Демидов Руслан Александрович, получит место губернатора Урала. Вы можете с этим не согласиться сейчас, но со временем вы поймете, что тот, кто держит в своих руках основное технологическое производство, обладает большим влиянием, чем губернатор столицы.

Соколова замерла без единого движения.

— Из указа, изданного государем, — продолжила Морозова, — нам с вами обеим известно, что царь будет обладать правом лишить назначенного губернатора должности за нарушение законов. И тем более подрывание авторитета действующей власти. Вы действительно хотите сказать мне, что Царская Служба Безопасности совершила ошибку? — нажав голосом, приподняла бровь Виктория.

— Нет, разумеется, наша семья поддерживает государя, — отозвалась Анна Михайловна.

— И это правильно, — кивнула боярышня. — Что же касается того, что ваш род мог бы дать моему, то поймите меня правильно, Анна Михайловна.

Она сделала паузу, внимательно рассматривая лицо соперницы.

— Дмитрий Алексеевич уже на сегодняшний день является самым желанным женихом во всем Русском царстве. Он молод, красив, богат, силен. Кроме того, очень добрый и заботливый. Наследуя княжество Уральское, Дмитрий Алексеевич вскоре станет правителем самой богатой территории в стране, которая к тому же может полностью себя защитить от любых угроз. И вы правда думаете, что у вас найдутся аргументы, которые заставят меня отказаться от всего этого? — она выждала секунду, а потом с улыбкой спросила, склонив голову набок. — Вы бы отказались?

И, больше не говоря ни слова, Виктория Львовна Морозова обошла великую княжну и вышла из туалета, чувствуя себя победительницей.

* * *

ЦГУ, актовый зал. Княжич Романов Дмитрий Алексеевич.

Я смотрел, как государь во главе комиссии обходит конкурсантов, внимательно слушает их, задает какие-то уточняющие вопросы.

Несмотря на то, как нас расставили сотрудники Университета, государь двигался по залу хаотично, выбирая очередность только по одному ему ведомым критериям.

Хотя, если подумать, то система в этом движении была. От самых слабых к сильнейшим.

Гости не отходили от своих претендентов, хотя было заметно, что многие сейчас с радостью бы курсировали вслед за Михаилом II, лишь бы попасть государю на глаза. То ведь не только возможность похвастаться успехами детей, но и напомнить царю о своем существовании, а там, глядишь, и сказать что-то важное.

Мои одногруппники заметно нервничали, хотя Виктория держалась гораздо увереннее, чем я от нее ожидал. Это еще больше уверило меня в том, что что-то случилось во время ее отсутствия в зале.

Меж тем государь продолжал обход. Ректор и преподаватели, следующие за Михаилом II, как привязанные, периодически вставляли свои комментарии об участниках команд, когда царь просил высказаться.

— Нас оставили напоследок, — заметил Авдеев, стоящий за моей спиной. — Это хороший знак.

— Разумеется, Иван Тимофеевич, — улыбнулась ему Салтыкова. — Мы же победители.

Виктория улыбнулась чуть шире, и я увидел, как ее глаза проводили вернувшуюся великую княжну Выборгскую.

Анна Михайловна ничуть не походила на проигравшую. Но и довольной ее назвать было нельзя. Иван Михайлович взял сестру за руку, увлекая в толпу гостей, и явно что-то выговаривал ей. Полагаю, отчитывал — позже в спокойной обстановке послушаю.

Наконец, настал и наш черед. Государь уверенно подошел к нашему стенду и, добродушно улыбнувшись, повернулся к Морозовой.

— Виктория Львовна, представьте мне свою команду, — мягким тоном велел он.

Пока боярышня рассказывала о каждом участнике, поясняя, какой именно вклад он сделал в проект, Михаил II кивал каждому персонально. Стоящие за спиной царя ученые мужи сохраняли молчание, не вмешиваясь.

— Я знаю, что вы добились успеха, Виктория Львовна, — когда боярышня закончила рассказ, произнес Михаил II. — Но хочу уточнить: вы произвели всего двести миллилитров универсальной плазмы. Почему не больше?

Виктория кивнула.

— Я решила, что этого количества достаточно для демонстрации.

О том, что у нас просто не было ресурсов на большее, уточнять ей не потребовалось.

— Господа, — обернувшись к комиссии, заговорил Михаил II. — У вас есть вопросы к боярышне и ее команде?

— Нет, государь, — ответил за всех ректор. — Мы уже ознакомились с проектом и все уточнили.

— Хорошо, — кивнул царь, вновь оборачиваясь к нам. — Двое из участников конкурса забирают документы из Университета. Объясните мне, господин ректор, в чем причина, и что вы сделали лично, чтобы отстоять эти гениальные умы?

Взгляд, которым наградил руководителя ЦГУ Михаил II, не предвещал администратору ничего хорошего. Оно и понятно, если бы мы остались, чтобы доучиться, любые наши победы и успехи стали бы достоянием Царского Государственного Университета. А теперь мы показали, на что способны, и уходим под руку к князю Демидову. А Руслан Александрович и без того обладает научной мощью.

Но ректор не сплоховал. Собственно, будь иначе, он бы на своем посту и не работал.

— Государь, мы провели беседы с обоими молодыми людьми, — произнес он уверенным голосом, — и предоставляем им все материалы нашего Университета с правом пользоваться консультациями преподавателей. Но спорить с волей князя, которому подчиняются княжич Романов и боярышня Морозова, нам не разрешает закон.

Царь мягко улыбнулся, вновь глядя на нас.

— Что ж, господа студенты, я не забуду ваших трудов и успехов. Можете не сомневаться, ваша команда сумела меня впечатлить.

И пока мы склонили головы, государь направился обратно к трибуне. Понятно, что само действо не требовалось, царь давно знал обо всех проектах, и сейчас конкурс больше служил показухой перед подданными. Решение давно было принято, отсюда и новые номинации.

Пока царь двигался к сцене, гости наводнили зал, подбираясь ближе, так что пустующее пространство в центре быстро заполнилось.

— Итак, господа конкурсанты, — заговорил Михаил II с трибуны, — я принял решение. И настало время объявить победителей. Начнем с номинантов, которые получают право попасть в строящиеся Институты для продолжения работы над нашим будущим.

Он сделал паузу, после которой начал объявлять участников в том же порядке, в каком обходил стенды. Руководители проектов подходили к сцене, чтобы пожать руку царю и получить грамоту, в которую были заблаговременно вписаны все участники команды. При этом для каждого имелся свой именной экземпляр.

И эта часть оказалась самой растянутой по времени, но зато я видел счастливые и даже ошалелые улыбки студентов. Государь одним решением поднял свой престиж среди учащихся в ЦГУ, буквально обеспечив будущим выпускникам жизнь после окончания Университета. И не просто обеспечил, с этим здесь ни у кого проблем в принципе не могло возникнуть, он их брал под свою руку.

Наконец, очередь дошла и до нас.

— Итак, победителем конкурса становится группа боярышни Морозовой, — объявил Михаил II. — Виктория Львовна и ее команда совершили настоящее чудо, которое спасет миллионы жизней. Виктория Львовна, — он повел рукой, приглашая боярышню подняться на сцену.

Морозова шагала уверенно, с улыбкой. Это была заслуженная победа, и я ей искренне гордился.

А царь продолжил:

— Однако отметить подобную работу нужно соответственно.

Он подал знак, и слуга, стоявший за его спиной, преподнес Михаилу II небольшую коробочку и документы.

— За заслуги перед Русским царством в области медицины и здравоохранения, — объявил государь торжественным тоном, — боярышня Морозова Виктория Львовна награждается орденом «Святого Пантелеимона» первой степени!

Зал восторженно ахнул, и я заметил, как едва уловимо изменилась походка Морозовой, поднявшейся на сцену. Выше награды в Русском царстве в области медицины не существовало.

Царь меж тем лично вручил орден, повесив его на грудь едва сдерживающей слезы девушки и, торжественно пожав ей руку, по-отечески улыбнулся.

Она спустилась со сцены под бурные овации. И первым, кто встретил ее, подавая руку, чтобы помочь сойти с последней ступеньки, был я.

Глава 8

Московский особняк рода Романовых.

Алексей Александрович смотрел на старшего сына и молча чертил на лежащем перед собой листе бессмысленные линии. Сергей Алексеевич был хмур, но больше ничем не показывал своего недовольства.

Перед наследником рода Романовых лежала бумага о расторжении помолвки с Андреевой Дарьей Федоровной. После долгих переговоров князь Якутии добился своего — глава рода Романовых своей волей разорвал уже почти завершенное соглашение о браке.

— И что теперь делать? — спросил, прерывая тишину, наследник, подняв взгляд на отца.

— Подберем тебе другую невесту, — спокойно ответил князь. — Дарья Федоровна, может быть, и была хорошей партией, однако мы не станем заключать брак с семьей, которая позволяет себе так пренебрежительно к нам относиться.

Сергей Алексеевич чуть заметно скривил губы.

— Тебя это не остановило, отец. Руслан Александрович ведь гнал тебя взашей каждый раз, когда ты просил руки матушки, — припомнил он. — Так почему я так не могу?

Алексей Александрович откинулся на спинку кресла и отложил ручку на исписанный листок.

— Потому что ты — еще не глава рода, сын, — сведя брови, жестко ответил он. — И до тех пор, пока я решаю, как будет поступать наша семья с недружественными родами Русского царства, ты будешь делать то, что я прикажу. Или ты хочешь оспорить мое право?

Наследник глубоко вздохнул, не спеша идти на конфликт.

Бывшую невесту он, разумеется, не любил. Но они с Дарьей Федоровной за время помолвки научились понимать друг друга и даже вели некоторые совместные дела, оттачивая будущее взаимодействие. Сергей Алексеевич уже привык к ней, и ему в голову не приходило, что помолвка может быть расторгнута.

— Она тоже этого не хочет, — произнес сын, спокойно глядя на главу рода. — Я говорил с Дарьей Федоровной, княжна удивлена и очень зла на своего отца. Мы можем это использовать.

Алексей Александрович покачал головой.

— Это не самая лучшая идея, — объявил он. — Сам подумай, во что это выльется. Романовы пресмыкаются перед оскорбившим их князем, лишь бы поженить наследника! Ты хочешь, чтобы общество воспринимало тебя настолько бесхребетным? Проглоти это оскорбление сейчас, и когда ты займешь место князя, об тебя будут вытирать ноги все кому не лень.

Сергей Алексеевич вновь вздохнул.

— Хорошо, что ты предлагаешь? — спросил он.

Князь Романов достал пачку сигарет и щелкнул зажигалкой. По кабинету потек запах табака. Алексей Александрович выпустил дым из носа и заговорил, стряхивая пепел.

— Есть два пути, как мы можем выйти из этой ситуации, — объявил Алексей Александрович, не глядя на сына. — Первый — ты от лица рода Романовых идешь к царю и просишь разрешения на поединок чести с Андреевым. Это будет сложно, но я уверен, что смогу продавить такое решение. Вы выходите на поединок, ты убиваешь князя Якутии и берешь Дарью Федоровну в жены по праву победителя.

— Это не вариант, — покачал головой Сергей Алексеевич. — Нельзя построить доверительные отношения с женщиной, отца которого ты хладнокровно убил.

— Этот план устроил бы вас обоих, — заметил князь Романов, повернувшись к наследнику с улыбкой. — Или княжна была не настолько зла, чтобы решиться на крайние меры ради вашей свадьбы?

Сын не ответил, а потому Алексей Александрович продолжил:

— Второй вариант следующий. Мы забираем положенную нам по договору неустойку. В таком случае я сам займусь судом, мы получим немного денег в качестве компенсации, а потом заключим новую помолвку — уже с новой невестой.

— И что же в таком случае будет с Андреевыми? — приподнял бровь княжич Романов.

В отличие от брата Дмитрия, Сергей не стеснялся выжимать из отца всю необходимую информацию. Ему предстояло занять место главы рода, а потому добывать ответы было жизненно необходимо для всей семьи.

— Ничего не будет, — ответил Алексей Александрович. — Мы продолжим вести уже начатые дела и останемся деловыми партнерами. Просто забудем о помолвке и своих намерениях.

Наследник покачал головой.

— Он оскорбил нас, у нас имеется доказательство, а ты хочешь спустить все на тормозах? — уточнил Сергей Алексеевич. — Тогда мне можно будет даже не ждать, а сразу готовиться к тому, что любой может облить род Романовых грязью, и это сойдет ему с рук. Ведь Андреев расскажет всем, как он плевал в лицо Романовым, и мы стерпели. Утерлись и продолжили вести дела с родом Андреевых.

Отец ткнул окурок в пепельницу и взглянул на сына особенно строго.

— Значит, поединок чести? — спросил он. — Ты уверен, что сможешь справиться с князем, Сергей? Ты не Дмитрий, ты не настолько хорош в управлении своим даром. А без способностей тем более не справишься. Федор Александрович старше тебя, опытнее и он прекрасно обращается с оружием.

Сергей Алексеевич кивнул.

— Может быть, ты и прав, отец, и у князя Якутии есть против меня шансы, — сказал он, медленно поднимаясь из кресла. — Но это не значит, что я буду сидеть сложа руки, когда об мою семью пытаются вытереть ноги. Независимо от того, согласится ли Дарья Федоровна после смерти отца стать моей женой или нет, я вызываю на поединок чести Андреева Федора Александровича. И если ты считаешь, что это неправильно, значит, я пойду к царю сам. Романовы не будут молча сносить оскорбления. Ни сейчас, никогда.

Алексей Александрович смотрел на сына несколько секунд в полном молчании. Увы, как бы ни хотелось князю уберечь своих детей от тревог и забот, но он обязан научить Сергея выбирать правильно. И иногда — проливать кровь за свои решения. В победе сына он не сомневался.

— Хорошо, я тебя услышал, — объявил глава рода, поднимая трубку, предназначенную для связи с Кремлем. — И все устрою. А пока сходи передохни, нам сегодня еще много работы предстоит.

Глядя, как за наследником закрылась дверь, князь Романов подумал, что воспитал достойного будущего главу рода. Сергей сделал правильный выбор.

* * *

Особняк великого князя Московского.

Емельян Сергеевич Невский вышел на полигон, где несколько недель назад был убит его младший сын, и втянул холодный воздух. Оперевшись на перила, до сих пор носившие следы от ладоней Рюриковича, Емельян Сергеевич смотрел на небо.

Там как раз пронеслись самолеты Соколовых. Новый глава Министерства иностранных дел улетел в рабочую командировку в Варшаву на трехсторонние переговоры с Римской империей и Германским рейхом.

Великий князь Московский смотрел на следы в небе и размышлял о том, что не зря остался в столице. Пара слов нужным людям в Кремле, и Анна Михайловна Соколова упросила отца отправить ее с братом. Девочке нужно было развеяться, и то, что ее выбор пал на Варшаву, никого не удивило — она же официально вошла в состав свиты министра.

Власти у Емельяна Сергеевича, может быть, и стало меньше за последний год. Но связи и деньги никуда не делись. Так что несколько старых, но очень полезных знакомств весьма пригодились.

Несколько слов здесь, пара ничем не примечательных писем там — естественно, с учетом всех предосторожностей, ведь Милославские до сих пор следят за Рюриковичами. Ждет Анну Михайловну горячий прием в Речи Посполитой. Не сразу, разумеется, но момент настанет.

И тогда Михаил Викторович поплатится за свои грехи. Сперва дочь, затем младший сын. Добраться до наследника, конечно, сложнее. Но разве это могло кого-то остановить?

Великий князь Московский улыбался, глядя на то место, где погиб Василий Емельянович. Может быть, Емельян Сергеевич и потерял сына, но Соколов, решивший занять место Невского в Москве, потеряет все.

* * *

Княжич Романов Дмитрий Алексеевич.

То, что брат решится вызвать князя Андреева на поединок, не стало для меня полной неожиданностью. Сергей, может быть, и уступал мне в силе и умении, однако все равно был достаточно тренирован, чтобы иметь все шансы на победу.

Ради того, чтобы поддержать брата, я прилетел с Урала, где провел последние две недели. Работа шла быстро, подключившаяся к нам с Волковым Виктория сумела организовать выделенную ей лабораторию. Первые поставки универсальной плазмы поступят в больницы и госпитали Урала к концу месяца. А там уже Руслан Александрович начнет переговоры с государем о поставках по всему Русскому царству.

Время пролетело незаметно — хватало забот и дел, так что, вновь оказавшись в Москве, я почувствовал себя так, будто никуда и не улетал. Все те же улицы, все те же люди. Все тот же Кремль, где под приглядом царской гвардии будет проходить этот поединок.

Князь Якутии поступил, может быть, и не слишком дальновидно, с моей точки зрения, но для местного общества вполне понятно и приемлемо. За руку Дарьи Федоровны ему предложили больше, и Федор Александрович пошел самым простым путем — намеренно спровоцировал разрыв отношений. Сумма новой помолвки окупала все затраты с лихвой.

Тот факт, что дело дошло до поединка, вряд ли его смутил. Это против меня Федор Александрович не пошел бы, предпочтя откупиться. А Сергей Алексеевич Романов подобной славой не обладал, и с ним у князя были вполне реальные шансы расправиться. Даже до смерти не обязательно доводить, достаточно показать, что превосходишь противника, и предложить сдаться. Да, для Романовых это удар, но для Андреева — дополнительные дивиденды от новой помолвки.

Виталя въехал на парковку Кремля. Сегодня нас не ждали на официальном крыльце, так что идти предстояло через уже знакомый мне отдел Царской Службы Безопасности.

— Это долго не продлится, — предупредил я своего Слугу.

— Буду ждать с хорошими новостями, княжич, — кивнул мне шофер, заглушив двигатель.

Пара гвардейцев ожидала на крыльце, рядом уже стояли отец с братом. Князь Романов выглядел хмурым, но только выглядел. Алексей Александрович просто играл роль.

А вот наследник нашего рода сохранял полное спокойствие. Мы молча пожали друг другу руки, и отец повел нас внутрь.

Здесь нас поприветствовал сотрудник Кремля, попросивший следовать за собой, и мы двинулись очередным лабиринтом по сердцу Русского царства.

Моя линза транслировала карту, я нашел князя Якутии, и, убедившись, что рядом с ним нет никого подозрительного, окончательно расслабился.

Идущий за отцом Сергей медленно погружался в состояние транса. Недостаток времени на полноценные тренировки не позволял брату нырять в него по одному желанию, и приходилось приложить немного усилий. Но в рукаве Сергея Алексеевича имелись и другие козыри.

Наконец, мы вышли на улицу, пройдя во внутренний дворик перед крылом государя. Здесь уже собралось немало людей — как благородных, так и сотрудников Кремля. Место было расчищено — когда-то здесь проводились дуэли едва не каждый день, сейчас уже подобное стало редкостью. Однако когда государь желал лично присутствовать на поединке чести, проводить его в другом месте было невозможно.

Вот и сейчас Михаил II стоял в окружении аристократов, негромко с ними беседуя. Дуэль дуэлью, но дел государственной важности никто не отменял.

Стояло хорошее ноябрьское утро. Легкий морозец, яркое солнце. В этом дворике не было ни намека на снег — все же за стеной царь живет, а потому растительность красовалась голыми ветвями и ажурно разложенными на земле опавшими листьями. Так что смотрелась обстановка драматично.

Я перевел взгляд на князя Андреева. Федор Александрович, одетый в белую свободную рубаху и черные штаны с удобными ботинками, почти ласково мне улыбнулся.

Я не ответил, переведя взгляд дальше. В том, что сегодня Якутия обретет нового князя, я не сомневался, и потому не видел необходимости общаться с будущим мертвецом.

От свиты царя отделился Ерофеев. Константин Владимирович вежливо улыбался, хотя было заметно, что в отличие от остальных благородных, ему одному холодно.

— Господа, — заговорил целитель высшего класса, приветствуя всех наклоном головы. — Государь Михаил II разрешил поединок чести. Однако он предлагает вам решить дело миром и уладить разногласия в суде.

Последовало недолгое молчание, которое никто не посмел прервать.

— Поэтому я спрашиваю вас, есть ли возможность решить ваши разногласия миром? — спросил Ерофеев.

— Нет, Константин Владимирович, — ответил Сергей.

— Что же, раз княжич против, то и я не стану сдерживаться, — с легкой улыбкой ответил князь Андреев. — Поединок чести будет идти, пока один из нас не погибнет.

Что ж, значит, он допускал возможность разойтись без боя. Может быть, хотел предложить это изначально, но Сергей был наследником, и отступать ему сейчас было бы позорнее, чем проиграть.

Целитель склонил голову, и вперед выдвинулись сотрудники Кремля с коробками в руках. Так как дело происходило под взором царя, нужды в других секундантах не имелось. Михаил II гарантирует, что все будет по закону, и стоит кому усомниться в этом — вместо поединка чести будет казнь.

— Как принявший вызов, — огласил один из слуг царя, — Федор Александрович выбрал оружие — сабли.

Сергею подали его инструмент, и я вновь взглянул на князя Якутии. Теперь его наряд обрел смысл, в таком виде ему будет куда удобнее двигаться. Тем более что физическое оружие отметает возможность применять родовые способности.

— Ваш дар будет заблокирован на время поединка, — продолжил другой слуга, и на обоих дуэлянтов надели браслеты.

Я видел, как от накатившего холода чуть поежился брат, лишившись защиты покрова. А вот Федор Александрович явно чувствовал себя превосходно, значит, не пропускал тренировок и своим даром владел лучше Сергея. Впрочем, по крепости его покров все равно серьезно уступает усилению Романовых.

— Поединок начнется по сигналу государя Русского царства, Михаила II, — объявил Ерофеев. — Господа, прошу вас на позиции.

Наследник Романовых встал возле флажка с нашим гербом, Андреев занял свое место. Между ними было метра четыре, а все пространство для дуэли — не больше двадцати метров в диаметре. Вполне достаточно, тем более как только прозвучит сигнал, активируется купол — на всякий случай.

Михаил II вышел из толпы своих людей и, посмотрев на обоих участников поединка, молча поднял руку. Стоящий рядом слуга вложил в нее револьвер, наверное, заставший еще Смутные времена — настолько древним он выглядел. Подняв оружие в воздух, государь спустил курок.

Грохнул выстрел, от револьвера хлынуло облако, воздух мгновенно пропитался запахом пороха.

Поле защиты окутало ристалище, и Андреев на огромной скорости рванул к Сергею, на ходу перебрасывая оружие в левую руку.

Наследник Романовых медленно повернул свой клинок, встречая атаку и отводя опасное лезвие от своего тела. Всего лишь крохотное приложение силы, и атака князя ушла в молоко.

Контратака не заставила себя ждать. Сергей довернул свою саблю, целя в открытые ребра Андреева, но тот уклонился, в последний момент разорвав дистанцию. Однако его белая рубаха получила серьезную прореху.

Сергей остался на месте и смотрел в сторону противника, не делая лишних движений и, кажется, полностью сосредоточившись на самом себе. Князь пошел по кругу, обходя противника с другой стороны — чтобы солнечный свет стал бить наследнику Романовых в глаза.

Заняв позицию, Федор Александрович вновь сменил руку. Новый выпад.

Заскрежетал металл, но Сергей, державший левую руку отведенной за спиной, остался невредим и никакого дискомфорта не испытывал. Я видел, как брат смотрит на своего врага. Равнодушно, холодно.

Но князь не позволял эмоциям взять над собой контроль, и атаковал вновь. На этот раз натиск был чрезвычайно силен и страшен. Его сабля рубила воздух, сталкивалась с оружием брата, и княжичу пришлось начать отступать, чтобы соблюдать дистанцию.

Шаг за шагом смещаясь строго назад, Сергей отражал удары противника, не позволяя себя ранить и в то же время не давая никакого отпора. Брат полностью ушел в защиту, по его лбу покатились первые капли пота.

Андреев явно видел, что противник устает, и удвоил натиск. Сабля засверкала на солнце, размазываясь в полукруг — так быстро наносил удары князь.

Я слышал, как сжал до хруста зубы стоящий рядом со мной отец. Князь Романов не отрываясь смотрел на поле и даже не думал скрывать своего волнения. Впрочем, он такой здесь был не один.

Казалось, Сергей уже стал уступать своему противнику, и нервы зрителей почти уловимо для слуха звенели в воздухе, натягиваясь сильнее с каждым новым звоном сталкивающихся сабель.

Но вот наследник Романовых достиг середины поля. Не став больше отходить назад, Сергей встретил клинок князя, заблокировав очередной яростный удар, а потом резко, едва уловимо для глаз, довернул рукоять.

Лезвие сабли скользнуло вперед, без всякого сопротивления проходя сквозь плоть князя Якутии. Наблюдатели дружно ахнули, увидев брызнувшую на землю кровь.

Сергей отступил на шаг, позволяя Федору Александровичу осесть на колени. Сабля князя упала, он зажимал горло руками, глядя на моего брата, и пытался что-то сказать. Наследник Романовых не стал продлевать его агонию.

Еще один взмах саблей, и голова князя Андреева слетала с плеч. Опустив оружие, Сергей Алексеевич поднял взгляд на государя. Собравшиеся на поединок замолчали, ожидая подведения итогов.

Михаил II посмотрел на победителя и, усмехнувшись, объявил:

— Княжич Романов Сергей Алексеевич, наследник Казанского княжества, победил.

Поле тут же убрали, а брат осторожно положил саблю на тело проигравшего, после чего подошел к нам с легкой улыбкой на губах. Князь Романов с трудом сдержался, чтобы не обнять сына, лишь кивнул ему.

— Поздравляю, брат, — сказал я Сергею, протягивая ладонь. — Красивая победа.

Алексей Александрович хмыкнул в ответ на мои слова.

— Спасибо, брат, твоя похвала для меня многое значит, — ответил наследник. — Но вряд ли на этом все закончится. Теперь мне придется как-то решать вопрос с Якутией.

— Мы вместе посмотрим, что можно сделать, — кивнул князь Романов.

В этот момент ко мне подошел сотрудник Кремля и пригласил следовать за ним. Учитывая, что государь стоял рядом, это было как минимум необычно. Но Михаил II уже не обращал на нас внимания, шагая в сторону рабочего крыла. Поединок он провел, теперь царя ждали будничные дела.

Меня провели окольными путями в личные покои царицы. Оставив нас наедине, слуга плотно закрыл дверь.

Государыня встретила меня в мягком кресле и, кивком велев сесть напротив, глотнула кофе из чашки. Заняв указанное место, я дождался, пока она заговорит.

— Дмитрий, — произнесла царица, — мне будет нужна от тебя одна очень важная услуга.

— Что ж, я слушаю, — ответил я с легким наклоном головы.

Государыня посмотрела на меня с укором, и я со вздохом накрыл нас обоих куполом. За ней ведь тоже следят Милославские, так что ничего удивительного в ее невысказанной просьбе не было.

— Итак, я слушаю, — произнес я, глядя в глаза царицы.

Она не стала ходить вокруг да около.

— В Варшаве была похищена Анна Михайловна Соколова. И я прошу тебя ее спасти.

Глава 9

Я несколько секунд молча смотрел на свою биологическую мать, размышляя о ее предложении. Царица не нарушала тишины, позволяя мне немного подумать перед ответом.

— Хочу кое-что прояснить, — медленно произнес я. — Почему просьба исходит от тебя?

Государыня кивнула, после чего откинулась на спинку своего кресла.

— Соколова входила в свиту главы Министерства иностранных дел, который убыл в Варшаву, — заговорила она. — Так как Анна Михайловна в этой поездке не частное лицо, Михаил Викторович обратился к царю. А государь перенаправил дело к ЦСБ, которую я возглавляю.

Я хмыкнул в ответ.

— Правильно ли я понял, что эта просьба — твоя личная инициатива, и Соколовы ничего мне не будут должны? — уточнил я, тоже удобнее располагаясь в кресле.

— Они даже не будут знать, что ты в этом участвовал, — повела рукой царица.

Значит, опять загребаем жар чужими руками. Удивительно, как любит моя биологическая мать такие ходы. Я ведь наверняка не единственный, кого вот так подряжают на ту или иную работу ради блага государыни.

— Я предоставил вам «Оракула», — напомнил я.

— Да, предоставил, — кивнула та. — Но его возможности ограничены. К тому же его легко обойти. Достаточно заглушить любую связь в конкретной точке, и мы ничего не увидим. Что, собственно, и произошло в Варшаве.

Я помолчал еще.

— Это все еще не ответ, — произнес я. — Во-первых, Анна Михайловна предпринимала попытки повлиять на меня, чтобы занять место моей невесты. Во-вторых, она пыталась подкупить Викторию Львовну, чтобы та отказалась от нашей помолвки. В-третьих, речь идет о Рюриковичах, а судьба боярина Морозова наглядно демонстрирует, что ждет того, кто посмеет вмешиваться в ваши дела. В-четвертых, соваться на территорию чужого государства без подготовки и поддержки, заранее зная, что все должно пройти в тайне, это ненужный риск. Подчеркну: ненужный мне лично, князю Демидову, чьим наследником я являюсь, и князю Романову, к семье которого принадлежу.

Царица покачала головой.

— Ты уже делал это, когда работал с армейской разведкой под псевдонимом, — напомнила государыня.

— И Михаил II признал, что моя служба больше не требуется, — кивнул я. — Так что призвать меня к сознательности, упирая на не имеющие силы документы, не выйдет.

Она поджала губы.

— Вопрос в цене, Дмитрий? Правильно я тебя понимаю?

— Неправильно, — покачал головой я. — Я предоставил тебе лично самую лучшую защиту в мире, а ты, прости за откровенность, не смогла ей воспользоваться. Снова совершила ошибку.

На лице государыни не дрогнул ни один мускул.

— Речь идет о престиже всего нашего царства, — чуть надавив голосом, сказала она. — Соколов вступает в должность губернатора Москвы, и такой урон репутации для его рода поставит под удар план царя. Нельзя, чтобы столицей управлял слабый аристократ. Тем более аристократ, на которого могут повлиять внешние враги, похитившие его дочь. Кроме того, похищение также повлияет на репутацию государя, ведь пропал член делегации Русского царства.

— И ни в первом, ни во втором случае я не имею к этой проблеме никакого отношения, — усмехнулся я, глядя на собеседницу. — Я не сотрудник Царской Службы Безопасности и не давал клятвы решать все проблемы Русского царства. Уж тем более не обещал вытирать носы Рюриковичам. У тебя есть «Оракул», есть бойцы — пользуйся, ищи похитителей или саму великую княжну и действуй.

Она помолчала несколько секунд, не сводя с меня недовольного взгляда.

— Что ты хочешь за свое участие? — с тяжелым вздохом, демонстрирующим, как ей сложно общаться со мной, спросила царица.

Я поднял взгляд к потолку, делая вид, будто действительно размышляю о цене.

Это ведь так просто — переложить всю ответственность на плечи мальчишки. К тому же я ведь уже неоднократно позволял себя использовать ради блага Русского царства. Так что неудивительно, что она хочет разыграть уже не раз испытанную карту.

И более того — я уверен, что Михаил II понятия не имеет об этом разговоре. Как и Соколов. А это значит, что инициатива целиком и полностью исходит от государыни, она сама сказала, это ее личная просьба. Несложно представить схему, по которой она действует.

Во-первых, Михаил Викторович попадает в зависимость от царицы, нашедшей выход из ситуации. Раз о похищении до сих пор не поступало официальной информации, значит, и великокняжеский род пока что не потерял своей репутации.

Во-вторых, сама государыня поднимает свой престиж в глазах царя — ведь она решила проблему. После стольких провалов ей просто необходимо реабилитироваться перед супругом.

В-третьих, все Рюриковичи получают наглядное доказательство, что от ЦСБ и царской воли не скрыться.

И за все это царица заплатит, пусть и высокую цену, но оно будет того стоить. Да и потом, что для государыни действительно можно считать высокой ценой? Наши масштабы настолько разнятся, что нас даже нельзя сравнивать. Что бы я сейчас ни пожелал — а оно так или иначе будет в разумных пределах — государыня мне это даст и все равно окажется в громадном выигрыше.

Социальный лифт меня не интересует, я и так забрался максимально высоко для своего происхождения. Кроме того, не может государыня решать такие вопросы сама, стало быть, для изменения моего положения ей потребуется вводить в курс дела Михаила II, что мгновенно вызовет вопросы, которых царице хочется избежать.

Взять деньгами? Я в них и раньше-то не нуждался, будучи младшим княжичем, а после того, как стал наследником Урала, и вовсе могу не думать об этом. Материальная база у меня теперь, пожалуй, лучшая во всем Русском царстве. Ведь даже сам государь не чурается закупаться у моего деда.

Вот и выходит, что ей абсолютно нечего мне предложить.

— Я ничего не хочу, — сказал я, глядя в глаза государыни. — Все, что мне нужно, у меня есть. И в дело это я не полезу.

— Вот, значит, как? — хмыкнула она. — Думаешь, у тебя есть право отказывать царице?

— Думаю, после всего, что я для тебя сделал, ты не имеешь никакого права мне приказывать, — равнодушно произнес я. — И государь, если вдруг он узнает об этом разговоре, будет со мной полностью согласен. В конце концов, я уверен, если сегодня я начну проверку, какова реальная эффективность куратора ЦСБ, уже через неделю ты будешь читать молитвы в монастыре под именем монахини Ефросиньи.

Договорив, я поднялся на ноги и уже собирался снять купол, но государыня повысила голос:

— Сядь, — приказала она. — Угрожать мне вздумал?!

Я улыбнулся — открыто, по-доброму.

— Прости, Юлия Александровна, но у тебя нет надо мной никакой власти, — произнес я, глядя в глаза своей биологической матери. — Но я поступлю, как подобает хорошо воспитанному молодому человеку, и дам тебе совет: в следующий раз, когда решишь, что можешь использовать меня в своих интригах, сначала спроси моего мнения. А то ведь я не только могу великую княжну Выборгскую найти, но и обернуть все дело так, что это ты в ее похищении виноватой будешь. Впрочем, если бы ты нормально изучила возможности «Оракула», ты бы об этом знала, верно?

Вот теперь маска доброй государыни с нее слетела окончательно. Моя биологическая мать была готова броситься и разорвать меня голыми руками, но лишь бессильно злилась, сдавливая пальцами подлокотники кресла.

Я же ощутил собирающийся со всех сторон жар. Но он был куда менее сильным, чем тот, с помощью которого пытался надавить на меня Михаил II.

— А теперь я пойду, меня ждет моя семья, — произнес я, не обращая внимания на вспышку гнева царицы. — Ты же не хочешь на самом деле применять силу к тому, кто профессионально убивает более мощных одаренных?

И, сняв купол, я спокойно направился к выходу из личных покоев государыни. А она так и не окликнула меня.

Было в этом что-то печальное. Мы могли бы наладить отношения, вести себя как родня. Но она оказалась неспособна к такому шагу. Говорить же о любви матери к собственному сыну бессмысленно.

Единственный человек, которого любит Юлия Александровна — это сама Юлия Александровна.

* * *

Московский особняк великих князей Выборгских.

Михаил Викторович нервно барабанил пальцами по столешнице. Ждать вестей от ЦСБ или, если люди царицы подведут, требований от похитителей, было сложно.

Наследник рыл носом землю в Варшаве, но никто не мог найти следов, указывающих, куда делась Анна Михайловна. Зато хватало других.

Пока что дело не получило огласки. Рядовое отключение света из-за аварии на подстанции позволило неизвестным войти в дом, зачистить охрану, при этом не только не потеряв никого из своих, но и не получив ран, после чего уйти в полной темноте вместе с великой княжной.

Остался пустой шприц от инъектора, и анализ показал, что Анну Михайловну накачали «МЕ-12». Все записи похитители изъяли, камеры уничтожили. Повреждена вся аппаратура, имеющая доступ к сети.

Работали профессионалы. Но на кого?

Римская империя выступала в качестве арбитра на переговорах Русского царства и Германского рейха. Риму было не с руки начинать конфликт с Михаилом II — у них вот-вот полыхнет Греция. Османская империя уже открыто перебрасывает войска для вторжения на родину демократии.

Рейху тоже не нужна война с Русским царством. Не после того, как получили обвинение в изготовлении газа, убивающего одаренных. Любое враждебное действие сейчас, даже неосторожная фраза, не то что похищение члена делегации, сразу же станет поводом разорвать Германию на клочки. И желающих это сделать найдется немало.

Следствие велось осторожно, но с представителями трех стран. И все отчеты, пока что предварительные, сходились в одном — великая княжна Выборгская просто испарилась в воздухе.

Михаил Викторович не сводил взгляда с царского телефона.

Мысль о том, что ситуация грозит обернуться потерей должности губернатора, ему и в голову не пришла. Дочь пропала, и найти ее не мог никто.

Думать о том, что Анна Михайловна мертва, отец не хотел. Помимо того, что нападающие не стали бы возиться с похищением ради убийства в другом месте, великая княжна Выборгская могла иметь доступ ко многим документам и тайнам Русского царства. Да и что греха таить, имела.

Соколов и не подумал скрывать от единственной дочери, что когда-то, путем очень сложных и противозаконных действий, заполучил оплодотворенную яйцеклетку царицы, подменив биоматериал. Так на свет появился Иван Михайлович Соколов. И Анна Михайловна была об этом прекрасно осведомлена.

Телефон молчал, великий князь Выборгский барабанил пальцами по столешнице.

* * *

Особняк князей Романовых. Княжич Романов Дмитрий Алексеевич.

После возвращения из Кремля мы дружно переместились в столовую, где слуги уже подготовили по-настоящему праздничный завтрак, плавно переходящий в обед.

Алексей Александрович смотрел на нас с Сергеем с нескрываемой гордостью. Мы же с братом просто поглощали пищу. Я посматривал на наследника, чтобы понять, не нужно ли мое участие — все-таки раньше у брата подобного опасного и кровавого опыта не было.

Но Сергей Алексеевич хоть и был хмур, но от еды не отказывался, вел себя как обычно. Если бы я не знал своего брата с самого детства, решил бы, что наследнику просто соли не доложили.

— Пока мы все здесь собрались, я думаю, стоит обсудить наши дальнейшие планы, — заговорил отец, отодвигая в сторону пустую тарелку и принимаясь за кофе. — Помолвка наследника рода вновь на повестке дня. Мы с вашей матушкой уже начали смотреть список потенциальных невест, так что…

— Я должен поговорить с Дарьей Федоровной, — произнес Сергей, откладывая в сторону вилку и нож. — Я убил ее отца.

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, после чего князь Романов сдержанно кивнул.

— Что ж, твое право, — сказал он. — Но я обязан тебя предупредить: вряд ли этот разговор закончится чем-то хорошим.

Брат не ответил, спокойно вернувшись к еде. И Алексей Александрович повернулся ко мне.

— Дмитрий, что ты скажешь? — спросил он, поднимая чашку, но не поднося ко рту.

— По-моему, все и так идет хорошо, — ответил я. — Мы получили право создавать боярские семьи, наши предприятия приносят прибыль. Я был неоднократно награжден за заслуги перед Русским царством. А когда я стал наследником Уральского княжества и покинул Москву, Сергей получил возможность проявить себя. Князь Андреев, конечно, поступил немного опрометчиво, но больше никто такой ошибки не совершит.

Ведь все вокруг до сих пор верили, что Сергей Алексеевич и в подметки не годится своему брату. Да, я сильнейший из рода среди нашего поколения, но это не значит, что остальные ни на что не способны.

— Он не допускал и мысли, что государь одобрит поединок, — усмехнулся князь. — Государь никогда не позволял по одному только косвенному оскорблению выйти на дуэль. Но Дмитрий заслужил особенное отношение, и мы, как его семья, получили некоторые привилегии. Разумеется, весь свет нам перерезать никто не даст, но Михаил II таким образом подчеркнул, что Романовых он будет поддерживать. Другие наши недоброжелатели теперь дважды подумают, прежде чем пытаться нас задеть. Князь Андреев пытался поговорить со мной, чтобы отделаться откупом. Но я был слишком занят и не брал трубку.

Брат жестко усмехнулся и промолчал. Все понимали, что как только Михаил II разрешил поединок, идти на попятную было равносильно потере лица перед обществом. Князь подал прошение на поединок, и обязан придерживаться этого решения. Какие бы теплые чувства Сергей ни испытывал к невесте, поступить иначе в этой ситуации он не мог. Как наследник и как будущий глава рода.

— Выходит, мы всей семьей стали показывать зубы, — хмыкнул я, и отец повернулся ко мне. — Радует, что Романовы достаточно крепко стоят на ногах, чтобы, наконец, начать бороться за место под солнцем.

— Расскажи, что случилось в Кремле, — велел он, не сводя с меня взгляда.

Я пересказал разговор, не забыв уточнить реакции царицы на мои слова. И не стал утаивать, что в конце она готова была вцепиться мне в глотку. Конечно, князь мог бы все увидеть на записи, которую я не отключал, однако личное впечатление есть личное впечатление.

— Подводя итог, скажу, что лично я больше не буду иметь дел с Юлией Александровной. И считаю, что для блага нашей семьи безопаснее будет сократить с ней контакты. Один шанс я ей дал, отец, — вновь повернувшись к Алексею Александровичу, произнес я, — она решила им не пользоваться.

Князь несколько секунд смотрел в полупустую чашку, обдумывая мои слова. Молчание затягивалось. Сергей продолжал насыщаться, очевидно, заедая пережитый стресс. Во всяком случае, на мясо брат налегал весьма активно.

Я же спокойно отодвинул пустую тарелку и перешел на кофе и пирожные. Как ни хорош Урал, а у наших поваров они все равно удаются чуточку лучше. Или, быть может, все дело в банальной привычке?

— Что ж, — поднял голову князь Романов, — вынужден с тобой согласиться. Жаль, что сестра выбрала сторону Милославских, но насильно мил не будешь. Хочет жить без поддержки Романовых, пусть живет. С этого момента новых дел мы вести через государыню не станем. Никаких новых совместных планов и проектов. Но от уже взятых обязательств бегать не будем. Никто не упрекнет Романовых в том, что мы не держим слово.

Сергей замедленно кивнул, показывая, что услышал. Я же молча продолжил пить кофе.

В двери столовой аккуратно постучались, и вошедший после разрешения отца Степан Витольдович объявил:

— Дмитрий Алексеевич, — сказал он, найдя меня взглядом, — к вам прибыл великий княжич Выборгский. Просит личной встречи, что ему передать?

Отец с братом взглянули на меня с вопросом в глазах. Тема, которую наверняка поднимет Соколов, была очевидна.

— Проводи его в покои младшего княжича. А ты, Дмитрий, послушай, что он предложит, прежде чем отказывать, — усмехнулся князь Романов. — Или, если у тебя есть иной вариант, не учитывающий личного риска, предложи его.

Я кивнул отцу и вышел из столовой.

Ивана Михайловича проводили в мою гостиную. Соколов не удосужился сесть, просто бездумно смотрел в окно и даже на звук открывшейся двери отреагировал не сразу.

— Доброе утро, Иван Михайлович, — поздоровался я, закрывая за собой дверь.

Повесив на помещение купол, я сделал его видимым, чтобы великий княжич понял, что можно говорить свободно.

Бледный второкурсник несколько секунд смотрел на меня, прежде чем решиться заговорить.

— Мне нужна твоя помощь, брат.