Романов. Том 5

Глава 1

Гвардеец открыл мою дверь «Монстра», и я вышел наружу.

Дул сильный октябрьский ветер, моросило, под моими туфлями хлюпала вода. Сопровождающие меня гвардейцы привели меня к уже знакомому крыльцу Кремля, где передали коллегам.

Несколько минут блужданий по коридорам, бесконечные двери сменяющих друг друга залов, и я оказался в кабинете Михаила II. Место встречи радовало — возвращаться в пыточную совершенно не хотелось.

Сам государь отсутствовал, так что я не спешил садиться, встал у стены, разглядывая висящую на ней картину. Полотно, изображающее коронацию Михаила II, было написано прекрасно. Художник недаром удостоился чести украсить своей работой кабинет владыки Русского царства.

За моей спиной открылась дверь, и я поспешно обернулся. Михаил II махнул рукой на кресло, и я занял предложенное место. Сам государь сел за стол и несколько секунд молча меня разглядывал.

Дверь, через которую он явился, вновь раскрылась, и в кабинет вошла царица. Не обращая на меня внимания, она села в кресло по правую руку от супруга и разгладила складки юбки. Ни дать ни взять, прилежная ученица перед строгим директором.

— Итак, Романовы меня снова порадовали, — произнес Михаил II, нарушив устоявшуюся тишину. — Что скажешь?

Та склонила голову и начала рассказывать о том, что я сам поведал ей в отцовском кабинете. Причем речь была явно подготовлена, я даже сам заслушался, насколько великое чудо сотворил. Впрочем, Михаил II лишь медленно кивал в ответ на слова супруги, не спеша комментировать или задавать уточняющие вопросы. Рассказ занял минут десять, а после него еще несколько минут государь молчал.

— И что вы хотите взамен? — спросил он наконец.

Моя биологическая мать повернулась ко мне.

— Род Романовых готов развернуть такую сеть по всему Русскому царству, — произнесла она. — От нас, государь, потребуются только деньги и некоторая помощь в обеспечении людьми.

Михаил II кивнул.

— Это позволит мне серьезно сократить расходы на содержание службы безопасности, — заметил он, бросая взгляд на супругу. — И я уже видел твоего «Оракула» в деле, Дима. Но нужно прояснить, у кого будет контроль над этой системой.

— Ключ будет у меня, и я выступаю гарантом сделки от лица рода Романовых, — ответила царица. — Мы в любой момент сможем остановить сеть. Кроме того, штат сотрудников нам все равно понадобится. Возможно, его даже придется расширить.

— Из-за нужды в оперативниках, — кивнул Михаил II.

— Именно. Но наш бюджет, в принципе, не слишком пострадает, если я приведу реструктуризацию. К тому же, как мы выяснили на практике, с тех пор, как Долгоруков погиб, у нас слишком много людей имеют дублирующие полномочия. Юра делал это специально, ему так легче было проворачивать свои дела. Но мне это не требуется.

Царь повернулся ко мне.

— Ты настолько не хочешь власти, что отдаешь мне, возможно, сильнейшее оружие. Но неблагодарным я не буду. Чего ты хочешь за такой воистину царский подарок?

Я достал из внутреннего кармана флешку.

— Здесь все расписано по пунктам, государь.

Царь принял у меня носитель и тут же воткнул его в свой ноутбук. Открыв документ, государь быстро пробежал его взглядом.

— Знаешь, Юлия, я ведь не думал, что ты будешь настолько хороша, что найдешь способ реабилитироваться после череды провалов твоей службы, — сказал он. — И цена хоть и кажется большой, на самом деле не такая серьезная. Всего лишь деньги и несколько тысяч человек, которые перейдут к Романовым? Я буду глупцом, если откажусь.

Я улыбнулся.

— Есть еще одно, о чем я хочу попросить, — произнес я, бросая взгляд на свою биологическую мать.

Царица кивнула.

— Я обещала раскрыть все об истории Василия Емельяновича Невского и боярина Морозова, — сообщила она. — И считаю, Дмитрий имеет полное право не только знать правду, но и вызвать Невского на дуэль.

Государь хмыкнул.

— Забавно, как Вася одним своим появлением разворошил такое постыдное прошлое, — сказал он. — Но я уже обещал, что если ты, Дмитрий, потребуешь крови Невского, я дам свое разрешение. Так что не вижу в этом проблемы.

Я покачал головой в ответ.

— Не думаю, что его смерть хоть что-то решит, государь. Как по мне, если кто и виновен в прегрешениях великого княжича, так только глава его рода.

Михаил II усмехнулся, поворачиваясь к супруге.

— А я все ждал, когда же ты начнешь всерьез Романовым подыгрывать, — заявил он, качая головой. — А ты, оказывается, все это время ждала удобного момента, чтобы потребовать сразу и много. Не устраивает Дмитрия голова Василия, ему самого Емельяна на блюдечке нужно.

Моя биологическая мать улыбнулась.

— Царская кровь Романовых никуда не делась, — заявила она. — И мы привыкли брать то, что наше по праву.

Я молчал, слушая их разговор.

— Может быть, он не так уж и не подходит на роль цесаревича в таком случае? — обнажив зубы в ухмылке, спросил царь. — А ты бы при нем регентом стала, а?

— Только с позволения моего дорого супруга, — со смешком склонила голову она. — В конце концов, ты сам видишь, Дмитрий в нас не нуждается, и своего «Оракула» он мог бы оставить в тайне.

— Но отдает его мне, как верный сын своего отечества, — кивнул Михаил II. — Я ценю верность и преданность. Кто же сядет на Московское княжество, если я позволю тебе вызвать великого князя, Дмитрий?

Вопрос он задавал, уже глядя на меня.

— Я этого не знаю, государь. Право назначать великих князей принадлежит только тебе. Таков закон Русского царства.

— Но один ты уже нарушил, когда взломал мои службы, — уже без всякого намека на улыбку произнес государь, — что помешает тебе показать, что ты умнее меня, еще разок?

Я взглянул на царицу.

— Дмитрий действовал по моей просьбе, — заявила она. — Если бы не доступ в облако Романовых, который у меня также есть, я бы не знала, с чего начинать поиски виновных.

Царь откинулся на спинку кресла и сложил руки на столешнице.

— Хочешь сказать, что знала о том, что делает Дмитрий, но решила подстраховаться, следуя своими путями? — спросил он, глядя на супругу. — И что даже в Кремле не знали о том, что вы действуете за моей спиной?

Я поднял ладонь, и царь кивнул, дозволяя мне говорить.

— Государь, прошу не судить строго, но, если хочешь, я проведу тебе демонстрацию.

— Вот как? — вскинул бровь тот. — Взломаешь систему безопасности Кремля?

Я спокойно кивнул.

— В режиме реального времени.

Царь нахмурился, глядя на меня.

— Очень опасную вещь ты решил создать, Дмитрий. Если от тебя не спрятаться даже царю, где гарантия, что ты не позволишь себе лишнего? Почему я вообще должен отпустить тебя после такого заявления? Не кажется ли тебе, что подземелье Кремля должно стать твоим новым домом?

Я пожал плечами.

— Знаешь, государь, когда я встретился с Василием Емельяновичем, то выходил с премьеры постановки о левше, который сумел подковать блоху. Его умения сочли забавной игрушкой, дали рубль и выбросили на мороз.

— Я так понимаю, левша — это у нас ты? — хмыкнул Михаил II. — И я уничтожу талант, если решу избавиться от тебя.

— Именно так, государь. Ты не просто так выделял меня за мой разум. И вот что я скажу...

Я замолчал, так как ощутил, как вокруг царя начинает собираться аура власти.

— Сегодня я предлагаю тебе самое совершенное свое оружие, — произнес я негромко. — И пока что ему нет аналогов во всем мире. Но уже через пять лет где-то за пределами Русского царства начнется разработка того же самого «Оракула» — под другим названием, от иного научного специалиста. Мир так устроен, что то, что создал один человек, могут повторить и другие. Вот почему я всегда делаю ставку не на родовой дар, а на ум и науку. Ты ведь понимаешь, что и до меня были умные Романовы, но никто из них не умел обращаться со своим даром так виртуозно, как я. Все вокруг считают наш дар щитом, что в корне неверно. Магия Романовых не в защите, она лучше всего предназначена для убийства. И я неоднократно это доказывал.

Я прервался, чтобы облизнуть пересохшие губы. Жар ауры власти уже окружил мое кресло, кислорода стало заметно меньше. Времени, которое Михаил II отвел мне на ответ, тоже оставалось немного, и следовало поторопиться, если я не хочу задохнуться.

— Наука сегодня дает шанс Русскому царству опередить всех, — продолжил я. — Но уже завтра такого шанса может и не быть. И в таком случае уже будет не важно, почему у нас нет своего «Оракула», вышел ли я живым отсюда или сгорел вместе с креслом.

Царь усмехнулся, внимательно слушая мои слова. Царица сидела без движения, и, кажется, даже дышать старалась через раз, чтобы не потревожить супруга.

— Несмотря на силу нашей аристократии, она падет без единого шанса на победу, какой бы сильной магией ни владела, — сказал я, глядя в лицо государя. — Потому что даже я, виртуозный обладатель практически непревзойденной защиты, уязвим и смертен. Мой «Оракул» позволяет следить за всем, что происходит вокруг. Да, мне требуются серьезные мощности, чтобы охватить всю страну. И время, безусловно. Но когда мой искусственный интеллект развернется во всю мощь, ни один враг не сможет ступить на нашу землю, оставшись незамеченным или неузнанным. Ни один предатель не сможет предать, так как его схватят раньше, чем он успеет что-либо сделать. Я это могу сделать прямо сейчас, основа готова, и все, что мне требуется — расширение и полномочия. Я уже не раз и не два доказывал, что мне можно доверять. Но если ты считаешь, что я сделал недостаточно для такого доверия, что ж, дай мне рубль и выбрось меня на мороз.

Жар отступил резко, будто ничего и не было. Михаил II медленно поднялся из своего кресла и молча прошелся по кабинету, сложив руки за спиной. Я был занят тем, что переводил дыхание — аура власти такой интенсивности даже для моего укрепленного тела была серьезным испытанием. Государь не жалел сил, когда давил на меня, стимулируя говорить исключительно правду.

— Сможешь ли ты заглянуть в другие страны так же легко, как ко мне в Кремль? — спросил он, остановившись у двери кабинета.

— Если моя сеть будет достаточно развита, — ответил я. — И, касаясь прошлых твоих задач — мы будем знать, что они в действительности замышляют. Выясним, кто о чем говорит, кто и чем занят.

Царица сидела молча, до нее, кажется, только начинал доходить масштаб. Та скорость, с которой все произошло, разумеется, ее впечатлила, но она все же не была специалистом в таких технологиях, как практически и все люди. Но теперь, когда я озвучил дальнейшие планы, моя биологическая мать начала осознавать, какого джина предлагает выпустить из бутылки.

— По всему выходит, ты практически предлагаешь мне власть над миром? — Михаил II хмыкнул, возвращаясь к своему креслу. — И даже мать привлек, чтобы я отнесся ко всему серьезно. Хороший ход, я оценил. Как и то, что ты говоришь со мной откровенно.

Он помолчал несколько секунд.

— Но тебе все равно придется обойтись головой Василия Емельяновича. Хочешь ты того или нет, я не могу отдать тебе великого князя на съедение.

— Мне не нужна жизнь Невского, государь, — покачал головой я.

— Зато она нужна мне, — усмехнулся тот. — Впрочем, об этом мы поговорим с тобой в понедельник. А сейчас оставь нас. Езжай домой и отдохни как следует. Ты ведь не станешь отказываться от моего предложения?

Он бросил взгляд на царицу.

— Государыне очень пригодится сторонник в Кремле. В последнее время ее очень многие стали считать неподходящей мне в пару. И, кажется, сегодня ты доказал, насколько они неправы.

Я кивнул, поднимаясь с кресла.

— Благодарю, что уделил мне время, государь, — произнес я. — Но у рода Романовых остались вопросы по пойманным нами людям. И я хотел бы от лица князя попросить копии допросов.

Михаил II улыбнулся.

— Скажи князю, он их получит завтра утром, — ответил он.

— Спасибо, государь.

И, поклонившись, как требует того этикет, я оставил царскую семью наедине. Свое слово я сказал, теперь все зависит от того, что решит Михаил II. А что касается Невских — то мне действительно не нужны их головы, только правда.

Глава 2

— В ходе проведенной операции силами Царской Службы Безопасности было арестовано свыше тысячи двухсот членов различных преступных группировок. Поиск преступников продолжается прямо сейчас, и, по заявлению пресс-службы ЦСБ, будут продолжаться еще несколько дней.

Ведущая новостей говорила с воодушевлением, будто это и не значило, что все, кто был уличен в связи с организованной преступностью, либо уже казнены, либо в скором времени будут убиты. Впрочем, для тех, кто решился преступить закон, это было обычное дело — царь многое позволял своим людям, но и карал нещадно.

— Итак, врач ничего не знал, — известил отец, откладывая копию допроса. — Обычный взяточник. Но фальсификация документов у него была поставлена на поток, сейчас будут допрашивать всех пациентов, кто проходил через его руки. Ну и военные сейчас пойдут под нож.

— А Тимуров? — спросил Сергей, не обращая внимания на телевизор, где ведущая перешла к смакованию подробностей, что именно было изъято у бандитов и сколько нераскрытых дел теперь будут закрыты.

Полицейские на экране как раз штурмовали очередную квартиру, за их спинами двигались офицеры ЦСБ. Буквально в несколько кадров показали выбивание двери, вход вооруженных до зубов бойцов в бронежилетах, приглушенный выстрелы. В следующем кадре камера выхватила комнату, буквально до потолка забитую наличными. Даже гадать не возьмусь, сколько там миллионов припрятано.

А ведь это не только пребывающие на свободе члены организованных преступных группировок сейчас пойдут в расход. В тюрьмах наверняка в этот самый момент идет куда более кровавая, но не менее важная война. Слишком большие деньги и связи оказались замешаны в процессе зачистки столицы.

Государыня, может быть, и не справилась с поисками виновных во взрыве, но кровавую баню устроила с размахом. После такой наглядной демонстрации силы среди царских людей ее рейтинг взлетит до небес.

— Пешка, — махнул рукой Алексей Александрович, передавая наследнику листы. — Тупик. Сергей Леонидович даже и не знал, кто реальный заказчик. Торговал со склада части с тех пор, как Невский стал капитаном.

— Василий Емельянович был в доле? — спросила матушка, не отрываясь от своего завтрака.

В этот раз она одна потребляла свои полезные салатики и легкие закуски. Остальные обходились более традиционными для нашей семьи блюдами. Что, откровенно говоря, не могло не радовать.

— Нет, — покачал головой князь Романов. — Василий Емельянович всерьез считал, что подобные мелочи великого княжича не касаются. Невместно столь высокородному вникать в настолько незначительные дела. Вся его служба — синекура, ЦСБ сейчас разбирает по кирпичикам всю часть, и не похоже, что там хоть кто-то останется из руководства. Пойдут на плаху всем командирским составом. Они и так уже попали под следствие, великого княжича даже на допрос водили непосредственно по служебной должности. Теперь, если окажется, что проданное оружие хоть где-то всплывало, великий князь Московский останется без сына. Это измена.

— Это глупость, — поправил я отца. — Судя по тому, что мне удалось о нем узнать, великий княжич Василий Емельянович с детства купался в отцовских деньгах и ни в чем не знал отказа. Невские сидят в столице уже несколько поколений, ему и в голову не могло прийти, что царь лишит отца Московского престола. А раз так, то и пользовался своим положением, не оглядываясь ни на кого. Обычный столичный золотой мальчик.

Матушка взглянула на меня с улыбкой.

— Не любишь ты Москву, — покачала головой она. — Чувствуется кровь Демидовых. Твой дед тоже столицу не жалует, а уж что может сказать про здешние нравы!..

Я отсалютовал ей чашкой с кофе.

— Даже удивительно, что Дмитрий решил так сблизиться с московской боярышней, — вставил брат. — Или это потому, что ее семья для местного общества — изгои? Рыбак рыбака видит издалека?

— Я работаю над этим, — хмыкнул я в ответ. — Так что мы еще посмотрим, кто здесь будет изгоем, когда я закончу.

— Вот как? — вскинула бровь Ирина Руслановна. — Так, может быть, нам уже прекратить поиски невесты, раз ты все для себя решил?

Я взглянул на нее и улыбнулся.

— Вообще-то, я уже рассказал Виктории Львовне о своих намерениях, — объявил я. — Но она попросила время подумать. И я согласился его ей дать, так что пока рано объявлять о нашей помолвке и прекращать просмотр кандидаток.

Матушка хмыкнула.

— Можно подумать, к Морозовым очередь из княжичей выстраивается, чтобы просить брака с боярышней, — фыркнула она недовольным тоном.

— Ну, великий княжич в этой очереди уже есть, — посмеялся брат. — Не просто так ведь Дмитрий за ним гоняться вздумал.

— Я ни за кем не гоняюсь, — возразил я.

— Да, а то, что нападение с ним связано — совершенно случайное стечение обстоятельств, — с саркастической улыбкой кивнул Сергей. — То, что эти люди ничего не знали, — он тряхнул листами допроса, — ничего не доказывает. Разве что только то, что они заранее знали, что великий княжич Невский помчится к девушке, за которой ты ухаживаешь. И таким образом нападавшие смогут подставить Василия Емельяновича, якобы это он решил отомстить княжичу Романову за попытку отобрать у Невского боярышню Морозову.

— Сергей прав, — кивнула матушка. — Ты слишком сблизился с Викторией Львовной, и это использовали против нашего рода. В итоге пострадали наши люди, я всю ночь писала письма их семьям с соболезнованиями.

Ее голос дрогнул едва уловимо.

— И я не хочу, чтобы в следующий раз такое письмо пришлось читать мне самой, Дмитрий, — продолжила она после едва уловимой паузы. — Изволь, пожалуйста, ускорить свои поиски. Нравится Морозова? Бери ее в жены, и пусть входит в нашу семью, мы вас защитим. Если она не согласна — выбирай другую девушку. Я слишком тебя люблю, чтобы смотреть, как ты каждый раз рискуешь погибнуть из-за чужих амбиций.

Мне оставалось только склонить голову в ответ. Спорить с матушкой сейчас было бы глупо, она ведь на эмоциях это говорит под впечатлением от случившегося.

— Предлагаешь нам организовать похищение невесты? — спросил отец, глядя на супругу с улыбкой. — Помнится, когда нам предлагали такое родители Азамата, ты выступала категорически против.

— Мы князья! — с нескрываемой гордостью ответила матушка. — Похитить нашу дочь — все равно что нанести оскорбление.

— А Морозовы, стало быть, и не люди вовсе, если с их дочерью так поступить можно? — уточнил князь. — Ирина, не стоит давить на молодых людей. Они сами разберутся. Кроме того, я дал Дмитрию слово, что до конца первого курса он имеет полное право выбирать сам.

— Он уже выбрал! — не согласилась та. — А что невеста бегает от него, это уже другой вопрос. Собственно, почему бы мне, ради разнообразия, не нанести визит в особняк Морозовых? У меня трое детей, у Инги Валентиновны двое, найдем о чем поговорить.

— Нет, Ирина, ты не станешь этого делать, — строго приказал отец. — Я дал слово и его сдержу. В конце концов, зачем Дмитрию невеста, которая не хочет таковой быть? Разберутся между собой, все-таки уже не дети, совершеннолетние оба, и за свои поступки несут полную ответственность. Так что там будет видно. Кто знает, что дальше будет? Может быть, Морозовы и вовсе отдадут дочь кому-нибудь другому.

— А ты, матушка, сможешь, если место невесты Дмитрия освободится, предложить свою кандидатуру, — вставил Сергей. — Волкову, например. У Дмитрия-то выбора уже не останется. Князь сказал свое слово, что Дмитрий обручится в конце учебного года, и спорить брат не станет.

— Но нанести визит мне это никак не мешает, — отмахнулась Ирина Руслановна. — Заодно узнаю из первых уст, кто посмел отказывать моему любимому сыну в помолвке. И не смотри на меня так, Алексей, я не стану даже намекать на свадьбу. Но Морозова вела немало дел до того, как их род стал почти банкротами, и у нас действительно найдется много общих тем для разговора двух благородных дам.

— В целом, это хорошая идея, — поддержал матушку Сергей, повернувшись к отцу. — Так или иначе, Морозовы и Романовы теперь повязаны кровью. И никто даже не удивится, что княгиня поехала к боярыне после случившегося.

— Вообще-то, тогда и к Орловым будет не грех заглянуть, — негромко произнесла она. — Да и Дмитрию показаться в этом его клубе у Соколова будет полезно. Пусть все видят, что нам никакие взрывы не страшны.

— Хорошо, — согласился отец, делая вид, будто не он подвел разговор к такому итогу. — Но не ты к ним поедешь, а они к нам. Не дело княгине Казанской самой в гости напрашиваться к столичным боярам.

— Тогда так и сделаем, — кивнула матушка. — Дмитрий, от тебя потребуется передать приглашения на это воскресенье обеим семьям. Проведем закрытый прием для своих.

— Тогда и казанских соседей нужно позвать, — заметил я, ставя пустую чашку на блюдце и протягивая руку к кофейнику за новой порцией. — В клубе как раз все наши княжичи есть. Так что это будет маленькое расширение нашей коалиции за счет Морозовых и Орловых. Думаю, никто от такого не откажется.

— Особенно Орловы, — заметил Сергей, поддерживая меня кивком. — Нам на роду написано совместные проекты реализовывать.

— Хорошо бы Ефремовых добавить в таком случае, — медленно произнес князь задумчивым тоном. — Но они все на Амуре. И не похоже, что скоро смогут освободиться.

— Я сообщу Семену, — сказал я, пожав плечами. — Может быть, он сестру пришлет. Она-то в Москве должна быть, Кристину Константиновну же никто в бой не потянет.

— Так и сделаем, — легко согласился Алексей Александрович. — И попробуй договориться с Демидовым. От них кто-то тоже должен присутствовать.

— Я договорюсь, — кивнула княгиня. — Уж мне-то отец не откажет.

На этом разговор за завтраком и завершился. Я распрощался с семьей и отправился в свои покои. Над «Оракулом» еще предстояло потрудиться — это мы обходились шестью операторами и Кристиной, но над самим искусственным интеллектом еще нужно работать.

Я, конечно, этого не сказал никому, но отдавать полный контроль над проектом не собирался. В конце концов, это мое детище, и оно понадобится в первую очередь именно мне. Но в том, что я не стану вредить Русскому царству, ни слова лжи не было. А вот получение доступа ко всем сетям, сбор информации...

Кроме того, мне хотелось раз и навсегда разобраться с внутренними врагами рода. Иначе они так и продолжат проводить свои секретные разработки, втайне мечтая уничтожить мою семью или меня самого.

А у меня слишком амбициозные планы, чтобы позволить какому-нибудь излишне норовистому Рюриковичу все испортить. Так что тотальная слежка — первый шаг к становлению безопасного государства. Да, за мной Михаил II тоже сможет следить, и я не стану от него прятаться. Но тот, кто перед законом чист, ни в какой секретности и не нуждается. И я таиться не собираюсь.

— Все в порядке, княжич? — спросила меня Кристина, входя в мой кабинет по моему вызову.

— Да, разумеется, — кивнул я, не отрывая взгляда от дисплея. — Готова к еще одному ненормированному дню на благо нашего княжества?

— Всегда готова, — с улыбкой ответила она. — Но сперва я бы хотела с тобой серьезно поговорить, княжич.

— Я слушаю, — отвернувшись от монитора, сказал я. — У тебя что-то случилось?

Она присела не за свой рабочий стол, а в кресло. Я тоже оставил свое место и разместился напротив. Ситуация не выглядела обычной, так что я отнесся к просьбе со всей серьезностью.

Кристина долго не решалась заговорить, глядя на меня. Наконец, набрав воздуха в грудь, девушка произнесла:

— Ты ведь не шутил, когда предлагал мне стать боярыней? — спросила она.

Спокойно кивнув, я стал ждать продолжения.

— Я понимаю, что, возможно, это выглядит слишком самонадеянно и нагло, но после долгих размышлений я решила, что это будет лучшим выходом. Я вряд ли смогу вернуться к жизни царского человека, уже привыкла жить в этой роскоши, иметь все эти возможности. И у меня есть действительно важное дело, княжич. Твое дело.

— Но ты помнишь, что я говорил тебе про мужчину, который должен будет возглавить род?

Кристина вздохнула, глядя на меня с легкой опаской.

— Я помню и знаю выход, как сделать так, чтобы и верный Романовым человек был главой моего рода, и при этом я сама не потеряла ничего. Я воспользуюсь донором.

В этот момент мне захотелось рассмеяться. Какая ирония, что она обсуждает это именно со мной, человеком, зачатым в пробирке. Впрочем, свои эмоции я не показал, прекрасно понимая, насколько этот разговор важен для дорогого мне человека.

— И кто же выступит этим донором?

Кристина чуть покраснела.

— Конечно, я понимаю, что просить о подобном членов княжеской семьи невозможно, — начала она.

Это правда, никто бы не позволил Слуге так запросто забеременеть ребенком от представителя княжеской семьи. Несмотря на то, что магическая система не даст бастарду семейного дара автоматически, но кровь — сильная штука в здешних условиях, и дает слишком много политических возможностей.

— Так что я решила, что если ты дашь согласие, я пойду в царский банк доноров, — договорила Кристина после короткой паузы. — Часть биоматериалов у них остается, и если клиент подписывает разрешение, его семя может использоваться всеми желающими. Со здоровьем у меня проблем нет, деньгами, благодаря твоей щедрости, я тоже обеспечена, так что...

Я вздохнул.

— Все платежи оформляй на мой личный счет, — произнес я, глядя в глаза своей помощнице. — И даже не вздумай сама платить за что-нибудь. Считай это моим подарком.

Она улыбнулась, но немного натянуто. Было видно, что девушке разговор дается очень сложно. Я прекрасно знал Кристину и мог представить, что сейчас она ощущает себя так, будто предает меня. Ведь это будет все-таки не мой ребенок.

— Так ты не будешь возражать? — уточнила она, будто все еще боялась, что я стану отговаривать или даже запрещать.

— Я уже сказал тебе однажды, Кристин, — со вздохом напомнил я, — что сделаю все для твоего благополучия. И от сказанного отказываться не стану. Ты получишь все необходимое, но у меня есть обязательное условие.

— Какое? — заметно напрягшись, спросила она.

— Все будет проходить под присмотром наших целителей, — произнес я. — Царские клиники, конечно, хорошие и врачи там замечательные и опытные, однако рисковать твоим здоровьем я не желаю. Поэтому мы организуем все сами. Ты же не будешь против?

— Разумеется!

— Ну, вот и отлично, — кивнул я, поднимаясь на ноги. — Надеюсь, я тебя успокоил?

Она улыбнулась и тоже встала. А потом, уже не сдерживаясь, поцеловала меня в губы. Это был, наверное, наш самый страстный поцелуй за последние месяцы.

— Спасибо, Дмитрий, — выдохнула девушка, когда я обнял ее за талию. — За все.

Мне оставалось только крепче прижать помощницу к себе.

Мы через многое с Кристиной прошли. Она помогала мне столько, сколько вряд ли кто-то когда-либо поможет в этой жизни. И я действительно буду рад помочь изменению ее статуса. Она заслужила этого как никто другой.

— А теперь, — отстранившись от меня, прошептала Кристина, — раз уж ты скоро заведешь невесту, а я буду носить ребенка, может быть, отвлечемся в последний раз?

Нужно ли говорить, что к работе мы приступили только после того, как я оказался уже неспособен на постельные подвиги?

Глава 3

Утро воскресенья началось с шума по всему гостевому крылу особняка. Прислуга таскала мебель, реорганизовывала убранство, меняя обстановку залов и комнат с праздничной на более спокойную, больше подходящую деловому закрытому приему.

После того, как вчера я получил подтверждение от всех приглашенных родов, мое участие в подготовке окончилось. Зато Ирина Руслановна с Ксенией на пару развлекались от души. Я же после завтрака вернулся к работе над интеллектом для «Оракула». За вчерашний день я успел достаточно, чтобы не чувствовать себя напрасно теряющим время.

Когда служанка увезла от меня второй пустой кофейник, она же передала повеление князя явиться к нему в кабинет, как только освобожусь.

— Садись, Дмитрий, поговорить нужно, — указал он мне на кресло.

Сегодня князь воздержался от сигарет, что намекало на отсутствие проблем рода.

— Итак, я видел твою просьбу сделать твою Кристину боярыней, — заговорил отец, когда я устроился на сидении.

Я кивнул.

— Я считаю, что она заслужила.

— Я этого не оспариваю, — приподнял он ладонь. — Но нам нужно решить, какие земли мы готовы ей отдать. И что это будет за род.

— Кристине нужно будет сменить фамилию, — хмыкнул я.

— Да, в ином случае мы возведем всю ее семью, — подтвердил Алексей Александрович. — Но ты ведь хочешь, чтобы твоей помощнице достался собственный род, и ей не пришлось передавать власть отцу.

Несмотря на то, что подобная практика действительно существовала, к ней старались не прибегать. Получив боярский титул через достижения детей, родители нередко оказывались недостойны новых привилегий. В отношении отца Кристины я ничего плохого сказать не мог — я просто его не знал.

— Возьми часть моего наследства, — пожал я плечами. — Пусть будет земля рядом с моим личным особняком под Казанью. И не слишком далеко, что для помощницы удобно, и вместе с тем — достаточно престижно жить поблизости с княжичем.

— У тебя три имения в соседях. Что готов отдать? — спросил отец, разворачивая на экране карту наших земель.

— Пожалуй, северную часть. Там красивое озеро, — с улыбкой произнес я. — И территория сама по себе неплохая.

— И с твоим особняком связана подземным переходом, — кивнул князь. — Уже планируешь, как будешь бегать от будущей жены к проверенной любовнице? — посмеялся он. — О времена, о нравы! Раньше любовницам дарили бриллианты, теперь — особняки и боярские титулы.

Я развел руками.

— Что поделать, отец, инфляция.

Посмеявшись вместе, мы разошлись. Князя ждало головное отделение «Руснефти», меня — «Оракул». Присутствовать на встрече матушки я был не обязан, а потому как можно быстрее скользнул к себе в покои, пока княгиня не решилась привлечь меня к своему развлечению. Походов в Кремль и по гостям к Соколовым мне хватило с избытком, чтобы не желать проводить еще один день в обществе аристократов.

Обед мне доставили в покои, и пока я наслаждался едой, телефон завибрировал, уведомляя о новом сообщении. Отложив приборы, я снял блокировку и открыл переписку.

Резиденция великого князя Московского: Княжич Романов, вам назначена встреча с великим князем завтра в 8:00.

Захотелось засмеяться, но я просто проигнорировал сообщение. Я казанский княжич, и подчиняться Московскому владыке не обязан без приказа Михаила II. Так что обойдется Невский без встреч со мной. Тем более что тон для дружеской беседы выбран в корне неверный. Не говоря уж о том, что в это время я буду занят.

Отложив телефон, я вернулся к еде. Кристина сегодня отсутствовала, пользуясь своим законным правом на выходной. Я не стал ее отговаривать или приказывать, и так понятно, что она проведет весь день в поисках идеального донора для своего ребенка.

Так что, оставив пустую посуду для слуг, я вернулся за компьютер и полностью погрузился в работу. Пока государь будет взвешивать все «против» и «за» моего предложения, я уже успею закончить создание полноценного «Оракула». Все равно интеграция искусственного интеллекта в неповоротливую махину крупного государства займет не одну неделю, а то и месяцы. Слишком большая у нас страна, чтобы все делать моментально.

За окном успело стемнеть, прежде чем я покинул свои покои ради ужина. Встреча матушки с другими семействами уже закончилась, о чем я знал, выглянув в окно, где не осталось ни одной машины других родов. Так что можно было не бояться, что меня привлекут исполнять обязанности младшего княжича и демонстрировать всем свое уважение, провожая их до двери.

— Зря ты спрятался, Дмитрий, — заявила мне матушка, потягивая красное полусладкое из хрустального бокала. — О тебе было очень много вопросов.

Я пожал плечами, не отрываясь от разделывания мяса на тарелке.

— У меня тоже было занятие. Однако я уверен, что вы с сестрой хорошо провели время.

— Так и было,— заверила меня Ксения. — Кстати, боярыню Морозову приняли довольно тепло.

— Это только Дима еще не понял, что Виктория Львовна в скором времени станет княжной Романовой, до остальных все доходит гораздо быстрее, — посмеялась Ирина Руслановна. — Так что неудивительно, что Ингу Витальевну приняли как свою.

— Матушка, — протянул я в ответ, глядя на нее с укором. — Ты теперь будешь до конца года на эту тему шутить?

Она покровительственно улыбнулась.

— Только до вашей помолвки, Дима, только до помолвки. И чтобы ты знал, боярыня тоже ждет этого события.

— Да, как оказалось, Виктория Львовна совсем не обрадовалась появлению великого княжича Московского, — вставила сестра. — Он, между прочим, прислал ей сегодня цветы от своего имени. С извинениями.

— Что же сам не пришел в таком случае? — хмыкнул я.

— Он под арестом, — напомнила княгиня.

— Цветы слать ему это не мешает, — пожал плечами я.

— Не забывай, кто его отец. Василий Емельянович сидит под домашним арестом, и не имеет права покидать поместье. Но связи у него остались.

Эта мысль засела в моей голове надолго. Ведь если у Василия Емельяновича остались связи в Москве, что мешало ему общаться с Викторией после ссылки на границу?

Мутная история, но вскоре я со всем разберусь. Если, конечно, царь не передумает воспользоваться моим «Оракулом». В конце концов, раскрытие секрета входит в часть сделки. Или стоит позвонить царице и пообщаться плотнее? Наладить мосты с биологической матерью. Она мне очень серьезно задолжала.

Вернувшись к себе в покои после ужина, я потратил немного времени, чтобы подготовиться к завтрашним занятиям. Придворный или нет, а учеба в Университете никуда не делась.

Так что утром я ехал в ЦГУ отдохнувшим и довольным. После занятий меня ждал Кремль и общение с государем, но об этом я как раз не волновался.

Михаил II не станет отказываться от столь полезного приобретения. Эффективность я уже доказал, оставалось только, по сути, завершить, наконец, «Оракула» и передать его царским людям. А уж кого государь поставит с ним работать, не моя проблема.

По дороге до Университета мне отписался Волков. Святослав Святославович сообщал, что готова новая партия доспехов. Я же приказал отправить их Ефремовым в Амурское княжество, там они будут сейчас очень нужны.

Великий князь Хабаровский до сих пор держал оборону. И хотя у царской фракции были военные успехи, об окончательном поражении Толстого говорить пока что было рано.

— Княжич, — привлек мое внимание Виталя, ведущий «Монстра», — кажется, у нас проблемы.

Я отвлекся от телефона, поднимая голову.

Кортеж великого князя Московского ехал по выделенной полосе и сигналил нам припарковаться. Строго говоря, подобного права у него не было, но и на пустом месте развивать конфликт не стоило.

— Предупреди отца, — велел я, глядя на длинный черный лимузин, двигающийся в сопровождении двух внедорожников. — И давай послушаем, что нам хочет сказать великий князь.

Виталя кивнул и тут же продублировал мой приказ охранению. Не прошло и трех минут, как мы уже заехали на платную парковку в паре километров от Университета. Дождавшись полной остановки машин, я посмотрел, как выбирается наружу моя охрана, и только после этого сам покинул «Монстра».

Бойцы Невских уже стояли с оружием на изготовку, недвусмысленно поглядывая на моих людей, одетых в броню. Дверь лимузина приоткрылась, но наружу никто не вышел. Это было приглашение сесть в автомобиль для приватного разговора. И вместе с тем очередной намек, кто здесь Рюрикович, а кто простой княжич Казанский.

Поправив ремешок часов, я подошел к лимузину под пристальными взглядами чужой охраны и, открыв дверь шире, улыбнулся сидящему внутри мужчине.

— Емельян Сергеевич, здравствуйте, — проговорил я, прежде чем забраться на мягкое сидение с пурпурной обивкой.

Великий князь Московский дождался, пока я прикрою дверь, и только после этого заговорил. Вид при этом у него был совершенно спокойный, но я прекрасно знал, что для подобного человека умение держать лицо — жизненно необходимый навык. Он все же столицей управляет.

— Доброе утро, Дмитрий Алексеевич, — произнес он. — Вы проигнорировали мое приглашение для беседы ко мне в особняк, и я счел необходимым встретиться лично.

— Что ж, я здесь и слушаю, Емельян Сергеевич, — кивнул я.

Несколько секунд он молчал, пока сидящий рядом с водителем охранник не доложил:

— Все готово, великий князь.

Я бросил взгляд на улицу. Наша охрана все так же стояла друг напротив друга. Но звуки снаружи оказались отрезаны. Нажав кнопку на панели, Невский закрыл нас обоих от сидящих в салоне охранников и продолжил разговор.

— Я буду прям и откровенен, княжич Романов, твои действия вредят моему роду, — сказал он. — Но это не значит, что я стану вмешиваться в дела чужого княжества или как-то еще вредить тебе лично.

Для этого у него просто не хватит власти. Но, конечно, сам Невский хочет показать, что только по собственной воле не собирается нас трогать.

— У тебя сильные покровители, княжич, но это не значит, что ты неуязвим, — произнес он. — Ты приносишь пользу государю, и я это уважаю. Но вмешательства в свои дела не потерплю. Это понятно?

Я сделал самое невинное лицо, на какое только был способен.

— Прошу прощения, Емельян Сергеевич, но мне кажется, вы говорите о чем-то, что мне неизвестно. У меня не было никаких намерений влезать в дела вашего рода. И я не очень понимаю, зачем вам со мной говорить, наши интересы никак не пересекаются.

Он хмыкнул в ответ.

— Не строй из себя дурачка, княжич, тебе не идет. Ты отстанешь от моего сына и больше никогда с ним не заговоришь. Раньше подобные оскорбления, какое ты устроил перед театром, смывались кровью.

— Оскорбление? — удивился я. — Мне кажется, вас ввели в заблуждение. Я был предельно корректен и относился к вашему сыну со всем полагающимся уважением. Но если вы считаете, что Василий Емельянович может сказать о своем поведении то же самое, у меня действительно найдется повод нанести вашему роду оскорбление.

— Вот как? — откинувшись на спинку сидения, спросил он. — Ты понимаешь, с кем говоришь, княжич? Я — великий князь Московский, и я могу сделать так, что весь ваш род будет выгнан из столицы с позором. Захотелось обратно в свои чумазые степи? Я легко это устрою, по щелчку пальцев.

Я наклонил голову, обозначая, что услышал его слова.

— Как и я могу сделать так, что любые поставки нефтепродуктов в столицу будут прекращены. И не волнуйтесь, та нефть, которую клан Рюриковичей сможет выжать из Красноярских скважин, не дойдет до Москвы. Ведь основное обслуживание нефтепровода принадлежит моему деду. И Руслан Александрович Демидов с радостью подключится к этой войне, он страсть как не любит столицу.

Емельян Сергеевич запрокинул голову и засмеялся.

— А ты наглец, княжич Романов, — заявил он. — Но я забуду твою дерзость, если ты дашь слово дворянина, что не станешь больше лезть к моему сыну. И тебе не придется отвечать за сказанное.

— Я не привык разбрасываться своими словами, Емельян Сергеевич, — покачал я головой. — Что вы мне дадите за неприкосновенность Василия? Пустые слова? На них, знаете ли, украшений для женщины не купишь и на вино их тоже не обменяешь. Романовы любят роскошь, так сложилось исторически — мы все-таки были царями. Но откуда Невским знать об этом, вы же ни разу не сидели на троне.

Глаза великого князя сузились, но он не оскорбился, лишь ухмыльнулся.

— Назови свою цену, — сказал он.

Я сделал вид, что обдумываю его предложение. В конце концов, не каждый день есть возможность тряхнуть великого князя Московского за мошну. Так что, дав себе несколько секунд насладиться моментом, я вздохнул.

— Сегодня мне сообщили, что ваш сын отправил букет боярышне Морозовой, — проговорил я. — И меня не устраивает такое положение дел.

— И все? Девка? — рассмеялся Невский. — В таком случае можешь не переживать, Василий больше и мысли о ней не подумает. В этом я готов тебе поклясться, княжич.

Я кивнул.

— Это не все, Емельян Сергеевич, — сказал я. — Но, как вы и сами понимаете, подобные вопросы не должны решаться княжичем. Я передам отцу ваше предложение, и князь Романов объявит о своем решении. Такой ответ вас устроит?

Великий князь Московский кивнул.

— Более чем. Ты получаешь Морозову, а с твоим отцом мы договоримся. И род Романовых никаких претензий к роду Невских иметь не будет из-за взрыва.

— Именно так, — подтвердил я.

— Тогда приятного дня, княжич, — улыбаясь, проговорил великий князь, открывая мне дверь. — И я рад, что мы нашли общий язык.

— Это взаимно, Емельян Сергеевич.

Из лимузина я практически тут же пересел обратно в «Монстра». Кортеж великого князя отъехал первым, так положено по этикету, мы тронулись с места только через минуту после них.

Отец наверняка стрясет с великого князя Московского немало денег. А потом я убью Василия по приказу царя. Но приказ Михаила II обязан выполнить любой его подданный, я же не стану претензии предъявлять при этом Невскому.

Телефон завибрировал, и я ответил на вызов.

— Да, отец.

— Все правильно ты сказал, Дмитрий, — произнес он. — У меня уже готово предложение по вире для великого князя. Так что стрясу с него по максимуму. Раз не сумел нормального сына воспитать, пусть теперь платит за это.

— Благодарю, — ответил я. — Но я не думаю, что на этом история закончится. У нас-то претензий к Невским может и не быть. Но что решит государь, ни я, ни ты поручиться не сможем.

— А это уже будет не наша проблема, а самих Невских, — усмехнулся князь Романов. — Все, успехов на учебе сын.

— И тебе приятного дня, отец, — ответил я, после чего положил трубку.

Впереди меня ждали занятия и визит в Кремль.

Глава 4

— Всем доброго утра! — поздоровался я, входя в кабинет.

Сегодня группа была почти в полном сборе. Не хватало только принцессы Мэйлин. Орлов, обсуждавший что-то негромко с сидящей рядом с ним Комаровой, тут же встал и шагнул мне навстречу.

— Дмитрий Алексеевич, — проговорил он, покаянно склоняя голову, — позвольте принести извинения от себя лично за случившееся.

Было заметно, что его этот вопрос серьезно гнетет, и боярич переживает по-настоящему. И немудрено, в конце концов, нападение произошло на предоставленном его родом катере. Погибли не только люди Орловых, но и наши.

Я покачал головой в ответ и протянул ему руку.

— Вашей вины в этом нет, Петр Васильевич, — заверил я старосту. — У рода Романовых нет и не может быть к вам никаких претензий. Наши семьи попали под удар врага, но мы вместе с ним справимся. Я вам это обещаю.

Он ответил на мои слова рукопожатием.

— Благодарю, Дмитрий Алексеевич, — произнес он с искренним облегчением.

Я улыбнулся ему и направился к своему столу. С одной стороны оставалось пустое место, с другой сидела Морозова. Виктория при моем приближении робко улыбнулась, глядя на меня.

Но поговорить мы уже не успели.

Я едва успел занять свое место, как в кабинет вошел Добронравов. Иван Семенович выглядел как обычно — строго смотрел на нас из-под бровей, будто поджидая возможности растерзать студентов за малейшую ошибку. А вслед за преподавателем зазвучал и звонок.

— Здравствуйте, дамы и господа, — заговорил Добронравов, садясь за стол. — Мы живем с вами во время очень серьезных перемен. Полагаю, присутствуй здесь принцесса Поднебесной, она бы озвучила любимую поговорку своего народа в оригинале. Но раз Мэйлин отсутствует, я обойдусь русским языком. Древнее и самое страшное проклятие Поднебесной — чтоб ты жил в эпоху перемен. И сегодня мы будем разбирать, чем нам всем, возможно, грозят сегодняшние события.

Он несколько секунд разминал шею наклонами головы, после чего заговорил.

— Итак, Русское царство поглотило часть Речи Посполитой. Наиболее ценную для нашего государства, — произнес Иван Семенович. — Начался новый передел владений — самый кровавый вопрос в нашей истории. Если посмотреть в прошлое, все и всегда упиралось именно в установление новых хозяев над какой-то территорией. Благородные семьи очень редко довольны тем, что им выдал государь, ведь каждому кажется, что соседу кусок достался жирней. Так устроена человеческая цивилизация. Но сейчас мы поговорим более конкретно. Итак, Великое княжество Литовское восстановило свои границы. Мы вернули некогда потерянные земли. Но в это же время получили мятеж на своей территории.

Он несколько раз кликнул, открывая на стене карту Русского царства. Земли Рюриковичей, поднявших руку на государя, подкрасились алым огнем.

— Как вы видите, практически треть территории, сосредоточенная в руках мятежников, стала полигоном сражений, — объявил Добронравов, поднимаясь из-за стола с лазерной указкой в руках. — Но не стоит забывать, какие конкретно это территории. Ни для кого, полагаю, не секрет, что население великого княжества Московского, даже если исключить саму столицу, составляет около восьми миллионов человек. В то же время великое княжество Красноярское таким числом похвастать не способно по целому ряду причин, и едва переваливает через три миллиона.

Иван Семенович разместил над обоими княжествами названные цифры, после чего продолжил:

— Итак, государь Михаил II опубликовал совсем недавно законы, согласно которым только он может даровать великим князьям право получить тот или иной надел. Это значит, что сейчас, после того, как пало семейство Измайловых, именно в руки государя упадут эти три миллиона подданных.

Это не до конца верно. Как минимум должна была уцелеть великая княжна Татьяна Игоревна. По крайней мере, я лично ничего не слышал о ее дальнейшей судьбе.

— Но мы с вами уже знаем, что клан Рюриковичей, расколотый мятежом, находится в подчинении у царя, — продолжал тем временем Добронравов. — Помимо закона об отмене наследования великих княжеств, государь подчиняет все территории Рюриковичей себе через наблюдателей от Царской Службы Безопасности. Кто контролирует, тот властвует. И это тоже непреложный закон человеческой цивилизации. Таким образом мы с вами получаем следующую картину: в руках государя постепенно скапливаются не только земли, но и реальная власть. Подданные здесь всего лишь приятный бонус, важный исключительно в контексте личной магической силы. На самом деле мы с вами наблюдаем возрождение давно забытой абсолютной монархии, — объявил Иван Семенович. — И на сегодня наша с вами задача разобраться, как изменится обстановка на международной арене. Станет ли Русское царство гегемоном в Евразии, или нас ждут новые конфликты. Ведь, как вам всем должно быть известно, ни одна страна в наш конкретный период не может похвастаться абсолютной властью на своей земле.

Преподаватель оглядел студентов, после чего обратился ко мне.

— Дмитрий Алексеевич, встаньте.

Я поднялся.

— Расскажите нам, как организованы княжества, и почему мы не берем ваш род и другие семьи в расчет?

Тут и думать нечего. Ответ лежит на поверхности.

— Княжества, не входящие в список великих, не обладают абсолютной властью на своей земле и обязаны подчиняться верховенству закона государства, — ответил я.

— В чем ваше отличие от великого княжества? — после кивка уточнил Иван Семенович.

— Великий князь на своей земле был волен сам устанавливать законы, — произнес я. — И соблюдение законодательства Русского царства носило рекомендательный характер.

— Это все? — приподняв бровь, уточнил преподаватель.

— А еще у великих князей была возможность влиять на законы всего Русского царства, — дополнил свой ответ я. — Государь, можно сказать, был первым среди равных. Удаление великих князей от трона в перспективе способно привести к отмене целого ряда законов и указов, которые до сих пор обеспечивали права и привилегии Рюриковичей. Таким образом только Михаил II будет полностью контролировать все три ветви власти — судебную, исполнительную и законодательную.

— Все верно, Романов, садитесь, — разрешил Добронравов. — Итак, Михаил II, как мы с вами выяснили, становится абсолютным монархом. В его руках сосредоточена вся мощь Русского царства. Как это повлияет на наши отношения с соседями? Давайте начнем с ближайших государств, например, поговорим об Османской империи. Виктория Львовна?

Морозова поднялась и, глядя на преподавателя, заговорила:

— Долгий экспансивный рост Османской империи привел к необходимости создавать на местах администрации из местного населения, переподчиняя их метрополии, — произнесла она. — Постоянные внутренние конфликты Османской империи привели к тому, что множество родов на сегодняшний день имеют право претендовать на главенство. И тот факт, что Русское царство смогло решить этот вопрос, заставит правящую семью начать собственное объединение.

— Считаете, султан не сможет уговорить свои рода договориться? — уточнил Добронравов с ухмылкой.

— Султан уже доказал, что способен на кровавые способы борьбы, когда при помощи Русского царства вырезал целый род претендентов, — ответила боярышня. — Кроме того, вступив в союз с Михаилом II, султан получит мощную поддержку не только с нашей стороны, но и сможет мобилизовать часть мусульман, традиционно связанных с Русским царством. Не секрет, что множество наших юго-восточных родов, живущих на границе нашей страны, связаны кровью с Османской империей. Такой союз позволит призвать их на помощь султану.

— Все верно, Виктория Львовна, садитесь, — разрешил Иван Семенович. — Итак, господа и дамы, мы с вами сейчас наблюдаем не просто за тем, как наш государь давит бунт в собственных границах. За Михаилом II сейчас смотрят все правители. Особенно пристальное внимание будет уделено со стороны Римской империи, где традиционно силен сенат, и давно не возникало своего деспота. И чтобы таковой появился, это требует внешнего врага, объявившего войну Риму, и то законы Рима позволяют лишь временную абсолютную власть в одних руках. Германский рейх, несмотря на формальное подчинение, также раздроблен на мелкие земли, где каждый аристократ — сам себе король.

Он взял небольшую паузу, чтобы мы прониклись важностью ситуации, после чего продолжил:

— Итак, мы установили, что Османская империя не просто последует примеру Михаила II, а воспользуется нашими же силами для укрепления собственной власти, — сказал Иван Семенович. — В то же время Рим и Берлин станут наблюдать за ситуацией и попутно догрызать брошенные Русским царством остатки Речи Посполитой. Почему они не ударят в спину султану, развязавшему кровавую бойню? Рогожин, поделитесь с нами мудростью.

Никита Александрович поднялся.

— Соседи не позволят вмешаться, — сказал он. — У Испании и Британии хватит ресурсов, чтобы заставить Германский рейх и Римскую империю воевать на два фронта. Британия к тому же давно ищет способ вернуть себе отнятые колонии. Так что конфликт на континенте может спровоцировать очередную попытку создать великую колониальную империю. Опыт у британцев уже есть, и они ждут шанса его повторить. Испания же не потерпит усиления соседей, так как тогда ее и без того хлипкая власть над западным полушарием начнет рушиться.

— Полагаете, Никита Александрович, у Америки есть реальная возможность отколоться, если Испания ввяжется в конфликт на нашем континенте? — уточнил Добронравов.

— Так многие полагают, — пожал плечами Рогожин.

— Что ж, примем как точку зрения, — кивнул Добронравов, взмахом руки разрешая студенту сесть. — Итак, если никто не посмеет вмешаться в происходящий исторический процесс, очень скоро мы столкнемся с противостоянием двух типов государств, двух форм правления.

Взглянув на часы, Иван Семенович хмыкнул.

— А чтобы у вас возникло больше понимания важности этого исторического события, о котором ваши потомки будут читать в учебниках, каждому будет свое задание.

Он замолчал на несколько секунд, глядя в свой монитор. После чего перешел к объявлению индивидуальных тем для изучения.

— На следующем занятии мы с вами обсудим на изученных вами примерах, что конкретно должна предпринять та или иная страна, если хочет выжить в этом противостоянии. А теперь занятие окончено.

Стоило Добронравову закончить речь, как зазвенел звонок. Мы поднялись со своих мест, провожая преподавателя.

— Опять гору литературы придется штудировать, — тяжко вздохнул Рогожин. — Да я в жизни столько не читал, сколько за эти два месяца!..

— Не переживайте, Никита Александрович, — улыбнулась ему Самойлова. — Я всегда буду рада подтянуть вас по нужному предмету на ваш выбор.

Рогожин взглянул на одногруппницу так, будто она предлагала подержать разъяренную кобру.

— Благодарю, Екатерина Юрьевна, но отец меня наследства лишит, если я еще раз обращусь за помощью не к членам рода, — поджал губы он.

Самойлова очаровательно улыбнулась, довольная его ответом. Видимо, быть репетитором Рогожина тоже далеко не работа ее мечты.

Я погасил свое рабочее место и обернулся к Морозовой.

— Виктория, составите компанию по дороге на следующее занятие?

Девушка улыбнулась, не скрывая своей радости.

— Конечно, Дмитрий, с удовольствием.

Мы вышли рука об руку, и я услышал за спиной вздох умиления, которым нас сопроводила Екатерина Юрьевна.

— Надеюсь, вы нас не забудете пригласить на помолвку, княжич, — заявила она.

Виктория оглянулась вполоборота.

— А когда мы узнаем вашего жениха, Екатерина Юрьевна? — спросила она.

Та усмехнулась в ответ.

— Я еще слишком молода, чтобы связывать себя браком. Вот добьюсь положения в обществе реальным делом, тогда и можно будет подумать. А просто так превращаться из свободного человека в мать семейства, теряя все перспективы? Это не для меня.

— В таком случае вам просто не попадался достойный претендент, — заметила Комарова, шагая под руку с Орловым. — Петр Васильевич, к примеру, сразу же решил, что мы оба будем трудиться на равных. Мы живем в современном мире, полном технологических решений. Ничто ведь не мешает вам вынашивать ребенка и работать удаленно. А воспитывать наследника все равно станут одобренные главой рода люди, так что и этим вопросом вам заниматься не нужно.

— А еще есть суррогатное материнство, — произнес Авдеев, догнавший нас на повороте коридора.

Девушки дружно взглянули на Ивана Тимофеевича с таким отвращением, будто тот им нечто непристойное предложил. Впрочем, в благородном обществе такой способ размножения действительно не приветствовался — как раз по той причине, что мать ребенка традиционно должна участвовать в его вынашивании и рождении. Это на кормилицу переложить уход за младенцем можно, но выносить дитя супруга обязана сама.

— Если мать наследника не может позволить себе не работать, — вставила Салтыкова, — значит, она вышла не за того мужчину.

— Очень верно подмечено, — кивнула Морозова.

— Так и все-таки, когда помолвка, княжич? — настояла на своем Самойлова. — Мне ведь нужно готовиться заранее — платье сшить, украшения подобрать. Да и подарок из воздуха не достанешь.

Я повернулся к идущей рядом боярышне. Морозова сделала вид, будто разговор ее не касается.

— До конца первого курса вы все получите приглашения, — подвел я черту под разговором.

Идущая рядом со мной Виктория бросила на меня короткий взгляд и едва слышно вздохнула. Ей явно хотелось что-то сказать по этому поводу, но мы уже вошли в кабинет.

Преподаватель сидел за столом и был полностью погружен в свой монитор, так что мы свернули разговор и заняли свои места.

А там и звонок прозвенел. Занятие тянулось со скоростью сонной мухи. Однако я все равно слушал преподавателя и в результате подметил для себя пару моментов, в которых стоило копнуть глубже для собственного развития. Но все равно звонку обрадовался ничуть не меньше, чем Рогожин, откровенно тяготящийся учебой в ЦГУ.

— Дмитрий, — наклонилась ко мне Виктория, когда преподаватель покинул кабинет. — Не откажете мне в личном разговоре?

Краем глаза я заметил, как улыбается Самойлова. Интересно, не играет ли Екатерина Юрьевна на каком-нибудь тотализаторе, о котором я не знаю? Уж очень активно она продвигает тему нашей помолвки.

— Разумеется, Виктория, — склонил голову я, отключая рабочее место. — Совместим с обедом?

— Я не возражаю, — улыбнулась девушка. — К тому же у нас обоих это было последнее занятие, и мне нужно будет в лабораторию. Нужно помочь освоиться нашим девушкам.

Я кивнул и, предложив боярышне руку, повел ее в столовую. Остальная группа, поняв, что мы отделяемся, не спешила нас догнать. Но до тех самых пор, пока мы не сели за свободный столик с подносами еды, мы оба сохраняли вежливое молчание.

— Я поставлю защитный барьер от прослушивания, — предупредил я, и вокруг нас задрожал воздух, обозначая границы небольшой сферы. — Теперь можете говорить свободно, Виктория, нас никто не подслушает.

Морозова улыбнулась, поправляя прядь волос, после чего подняла на меня взгляд.

— Я хотела бы извиниться за то, что случилось на нашем свидании, — произнесла она. — Появление Василия Емельяновича очень сильно на меня повлияло, и я поддалась чувствам.

— Вам не за что извиняться, Виктория, — заверил я, осторожно взяв ее за руку. — Если, конечно, я сейчас не узнаю, что у вас остались к великому княжичу какие-то чувства, и вы решили отказать мне по этой причине.

Она покачала головой, а я почувствовал, как падает температура ее ладони. Девушка едва сдержала собственный дар от вспышки гнева. Надо же, а я ведь уже почти счел ее холодной и рассудительной.

— Незадолго до того, как отец был обвинен в измене, Василий Емельянович действительно делал мне недвусмысленные намеки, — проговорила Виктория. — Но ни тогда, ни сейчас он не был тем, кого бы я хотела видеть даже просто стоящим рядом с собой, не то что делить с ним одну постель.

Я улыбнулся, поглаживая ее медленно теплеющую руку.

— В таком случае вам не о чем переживать. Мне дали слово, что великий княжич Невский больше даже думать не станет о вас, — сказал я негромко. — А если я узнаю, что он продолжает строить какие-то планы относительно вас, я просто убью его.

Морозова взглянула на меня с удивлением.

— Дмитрий, вы...

— Драконы очень не любят, когда покушаются на их принцесс, — сказал я, снова улыбнувшись. — Надеюсь, вы скоро закончите обдумывать мое предложение и дадите свой положительный ответ. А до тех пор помните, что я обещал вас оберегать, Виктория. И слово свое я держу.

Глава 5

«Монстр» замер на стоянке, и ко мне направилась пара дежурных гвардейцев Кремля. На этот раз мы приехали к другому крыльцу, здешние двери в рабочие помещения сердца страны были куда менее приметны. Зато и людей здесь было больше. Они ходили по коридорам, хлопали дверьми кабинетов и вообще создавали видимость кипучей деятельности. Не знаю, насколько эффективно, но смотрелось убедительно.

— Княжич, ждите здесь, — объявил сотрудник, встретивший меня в очередной комнате.

Охрана сюда уже не пошла, но под потолком я видел камеру, а гвардейцев в коридорах хватало — смогут войти быстро. Так что без присмотра меня не оставили. Наверняка наблюдение велось еще из нескольких точек, которые простым взглядом не обнаружишь. Камера была больше намеком — за вами наблюдают, ведите себя пристойно. Во всяком случае, иной причины выставлять ее напоказ я не видел.

Два дивана, окно во внутренний двор, пара дверей — в одну меня ввели, в другую следовало войти вслед за сотрудником Кремля, когда он вернется. Устроившись на мягком сидении, я вооружился телефоном и, проверив состояние биржи, переслал Кристине несколько бумаг, с которыми сегодня стоило поработать. Особой прибыли там не ожидалось, но копейка рубль бережет. По моим скромным оценкам порядка сотни тысяч за день на нескольких бумагах заработать можно.

Дверь, наконец, открылась, и я поднялся навстречу сотруднику. Он кивнул мне и, придержав створку, вежливо дождался, пока я не пройду в следующее помещение, после чего закрыл за мной. Сам работник Кремля остался в комнате ожидания.

Зал с выкрашенными в светло-зеленый цвет стенами был достаточно большим, по центру разместился длинный стол с пустыми сейчас креслами. Не узнать переговорный кабинет, откуда часто вели трансляции совета клана Рюриковичей, было невозможно. Обычно вдоль стен располагались журналисты в огромном количестве, но сейчас я был единственным, кто находился в зале, а потому пространство казалось огромным.

Немного постояв у закрывшихся дверей, я прошел вдоль стола. На каждом кресле имелись золотые пластинки с указанием, какой конкретно род здесь должен сидеть, причем не по землям, а именно по фамилиям. Но уже сейчас в глаза бросалось, что сидений больше, чем существующих членов клана. Встречались такие надписи на табличках, о которых я даже не слышал в современном мире, но помнил из учебников истории.

Двойные двери раскрылись с громким щелчком, и я обернулся к ним. Сотрудник Кремля, открывший путь государю, отошел в сторону, пропуская Михаила II и шедших за ним Рюриковичей. Этот факт меня не порадовал — мне однозначно не место на совете клана, не хватало еще, чтобы царь объявил меня цесаревичем, проблем же не оберешься.

Царь не обратил на меня внимания, а вот шагающий сразу за ним Невский нахмурился, впрочем, кроме этого Емельян Сергеевич никак не выказал своего отношения. Остальные члены царской фракции на меня вообще не смотрели, занимая свои места за общим столом.

Открывший двери слуга Кремля подошел ко мне незаметно, и, взяв за рукав, отвел к простому деревянному стулу в уголке. Садиться сразу я не стал, так как государь все еще был на ногах. Но стоило Михаилу II опуститься на сидение, я занял указанное место и приготовился присутствовать.

— Итак, начнем, — взяв в руки ручку, объявил государь, глядя на столешницу. — Первое дело на повестке дня: Толстой. Чего нам удалось добиться за прошедшие сутки?

Со своего места заговорил Соколов.

— Мой наследник сейчас в Японском сегунате, — заговорил Михаил Викторович. — Ведем переговоры по выявлению наемников, которые переметнулись на сторону Хабаровска.

— И как его успехи на этом поприще? — скептически хмыкнул царь. — Сегун уже признался, что отправил свои лучшие части для поддержки Толстого?

— Нет, государь, — покачал головой великий князь Выборгский. — Но мои агенты ведут расследование. Пока что все улики указывают на членов антиправительственной коалиции. Понятно, что сегун старается повесить на своих собственных мятежников все обвинения. Но официально мы пока что не можем предъявить обвинения ему.

— А неофициально? — спросил, откинувшись на спинку кресла, великий князь Киевский. — Может быть, пришла пора дать якудза денег, как я изначально и предлагал? Пусть посмотрят в секретных документах, кому самурай отдавал приказы.

Государь взглянул на него с укоризной. Впрочем, Михаил Викторович ответил сам:

— Только в том случае, если хотим спровоцировать конфликт, — произнес он. — Японская мафия курируется наследником. Как только мы решим выйти с ними на контакт, он тут же доложит отцу. Это не Речь Посполитая, сыграть на противоречиях не выйдет. А если нас уличат в подобном деле, будет международный скандал, и у самураев появится законный повод поддержать Толстого официально — в полную мощь армии.

Можайский фыркнул, но смолчал. Великий князь Киевский, похоже, был приверженцем жестких решительных действий. Впрочем, другой бы в Киеве, представляющем собой мощный международный хаб, и не удержался.

— Каковы шансы, что твой сын что-нибудь найдет? — напрямую спросил Михаил II. — Не подставных лиц, а реальных людей, естественно.

Соколов развел руками.

— Без поддержки местного населения мы ничего не найдем, а сегун не позволит наговаривать на себя, — ответил он. — Это повлечет слишком много вопросов, его люди за последние десять лет наследили по всему земному шару. Если мы привяжем сегуна ко всем делам, где фигурируют его так называемые политические противники, главе Японии придется устроить себе сэппуку.

Я слушал, мотая на ус.

Не то чтобы это была особо охраняемая информация, но само поведение великих князей мне говорило больше, чем их слова. Простое присутствие на подобных собраниях могло бы многое мне дать, чтобы разобраться во взаимоотношениях внутри клана Рюриковичей.

Пока что было видно, что Соколов явно находится по разные стороны с Можайским. И если первый на посту выступал в качестве министра иностранных дел, второй работал под прикрытием, следуя за Михаилом II, хотя и демонстрировал окружающим неповиновение. Казалось бы, что им делить? Но какая-то кошка между ними все же пробежала.

— Пустые разговоры, — покачал головой великий князь Киевский, подводя итог речи Соколова. — Пора заслать в Японию несколько моих бригад. Они быстро наведут там порядок. Опустошим пару городов в назидание, сразу вспомнят, кто виноват.

— Мы не потянем с ними войну, — возразил великий князь Литовский. — Слишком рано, еще поляков не переварили. Захлебнемся.

— Ты просто трусишь, что у тебя опять землицу оттяпают, — заявил Можайский. — Тебе такой подарок сделали, а ты чем отдарился? Где обещанные комплексы, которые ты должен был перебросить из Балтики в Тихий океан?! На северном полюсе во льдах застряли?!

— Я же сразу сказал, что северный флот в деле не участвует, — огрызнулся тот. — Или у тебя есть свободные верфи, чтобы новые корабли построить? Кто его знает, что ты там припрятал в Черном море? Может, турецкие суда? Давай их и отправим на восток! С арабами мы практически в союзе, зачем тебе корабли?

— Нет у меня никаких кораблей, — открестился великий князь Киевский. — Но я своих солдат отправил с самым современным оружием. И они геройски сражаются в Хабаровском княжестве. А ты только и делаешь, что плачешь, как тебе плохо, и денег нет даже границу обеспечить. Ты из Москвы больше денег получаешь, чем Измайлов! И где результаты, Петя? Почему посреди столицы разгуливают твои офицеры с государственной взрывчаткой? Так-то ты платишь своим солдатам, что они германских террористов поддерживают, чтобы концы с концами свести?

— Тихо! — ударив ладонью по столу, велел Михаил II, с помощью ауры власти прерывая спор. — Посольство из Японского сегуната — убрать. Их представителей выслать из страны до выяснения обстоятельств. Совместные проекты заморозить. Ни рубля больше сегуну не уйдет. И на том пока что закончим. Но сперва...

Возражать государю никто не посмел. А Михаил II обернулся ко мне.

— Романов.

— Здесь, государь, — отозвался я, поднявшись на ноги.

— Сможешь заглянуть к японцам так, чтобы они не заметили? — напрямую спросил царь. — Способна на это твоя система?

Великие князья дружно обернулись ко мне. Ни у кого не возникло удивления от самого вопроса, а значит, государь поставил их в известность об «Оракуле». И хорошо, так как они теперь поостерегутся преступать закон, и вместе с тем плохо, так как могут спешно замести следы, если что-то скрывали.

— Если будут мощности, смогу, государь, — склонил голову я. — Но не факт, что есть, что искать.

— Поясни для остальных, — поведя рукой в сторону Рюриковичей, потребовал Михаил II.

Я вздохнул, глядя на великих князей.

— Основная проблема не в том, что у нас нет прямого доступа в секретные архивы чужой страны, — произнес я. — А в том, что устные приказы, если они не были зафиксированы в цифровом виде, не отследить. Скажем, если сегун на приеме переговорил с подданным с помощью шифра, мы этого не обнаружим. А что обнаружим, не сможем распознать как отданный приказ.

— То есть если они назовут нас гайдзинами, и сегун велит отправить нам мастеров суши, мы ничего не узнаем, — хмыкнул великий князь Литовский.

Я промолчал в ответ. Но реакцию его я запомнил. Уж слишком доволен великий князь, что мне не удастся отследить японцев. Это повод направить взор «Оракула» на его вотчину. Неофициально, разумеется.

— Это не повод отказываться от возможности порыться в их дворце, — заявил Михаил II. — Мощности я тебе дам, княжич Романов. Сегодня же получишь их в свое пользование.

— Благодарю за доверие, государь, — склонился я.

— Итак, с этим решили, — объявил царь, вновь поворачиваясь к Рюриковичам. — Теперь непосредственно к военным успехам. Емельян Сергеевич, чем порадуешь?

Великий князь Московский сложил пальцы в замок, прежде чем заговорить.

— Наши силы выбили отряды Толстого из Пермска, — сообщил он. — Амурская граница сдерживает попытки Хабаровска прорваться из окружения, хотя и не без потерь. В ходе битвы за Пермск пострадал нефтепровод, но он был заранее перекрыт, так что никакой угрозы это нам не несет. Присутствующий здесь Романов может подтвердить, что возобновить поставки труда не составит. Поставка газа с Сахалина продолжается без перебоев. Другие важные потери — уничтожен авиазавод и разрушена до основания верфь. Сам город практически не пострадал, хотя силы Толстого пытались заложить несколько бомб под центром Пермска, но Ефремовы не дали им этого сделать.

— Это мне нравится, — кивнул царь. — Но это всего один город. Когда будет взят Хабаровск?

— Если мы сможем продвигаться теми же темпами, государь, — произнес Невский, — полагаю, через неделю город будет взят в кольцо. И объединенными силами мы дожмем Толстого. Сейчас главное — отрезать столицу великого княжества от поставок из сегуната. Флот практически ежедневно отбивает атаки неопознанных пиратских кораблей. Часть просачивается — не хватает судов, чтобы перекрыть всю водную границу. Почти половина тихоокеанского флота осталась верна Толстому, их пришлось топить.

Государь помолчал несколько секунд, вращая ручку между пальцев.

— Каковы наши потери на сегодняшний день по всему мятежу? — наконец, спросил он.

— Общее число со стороны царской армии — восемь тысяч солдат. Со стороны союзных княжеств еще пятнадцать.

— Откуда такая разница? — нахмурился Михаил II.

— Основной урон был нанесен в начале мятежа. Мы оказались не готовы, и основной удар приняли на себя княжества. Сейчас, конечно, никто ими дыры не затыкает, но статистику уже не изменишь.

— Вдвое больше потерь, — вздохнул Можайский. — Нам этого не простят, государь.

Царь замедленно кивнул.

— Ваши предложения? — обратился он к Рюриковичам. — Как будем откупаться от обвинений в намеренном нанесении урона княжествам? Это Рюриковичи убили пятнадцать тысяч их солдат, и среди князей поползут нехорошие настроения. Для них что Хабаровский, что Московский — одна семья. И все мы отвечаем за этот кошмар. Так что предлагаю подумать, чем мы купим верность людей. Еще и княжеского восстания нам не пережить. Один только Демидов чего стоит, с него станется начать разжигать конфликты.

— Много вольницы у князей получается, — недовольно покачал головой Можайский.

Соколов бросил в мою сторону внимательный взгляд.

— Я предлагаю упразднить великие княжества, — проговорил Михаил Викторович. — Лучше пусть сыновья князей забирают себе освобожденные земли, чем очередной Измайлов сядет на престол.

Я сделал вид, что не слышу столь явного намека. О том, что я наследник Демидовых, он не может не знать. А значит, сейчас пытается подкупить меня возможным ростом. В Казанском княжестве же мне ничего не светит. А через меня и его Анна получит прирост земель. Не тот человек Михаил Викторович, чтобы не рассчитывать всерьез меня захомутать. Анна Михайловна без его одобрения в мою сторону даже не взглянула бы.

— Предлагаю не пороть горячку, а все как следует обдумать, — произнес Емельян Сергеевич. — Сперва нужно добить Толстого и потом уже решать.

Государь хмыкнул, глядя вдоль стола.

— Посмотрите, сколько у нас теперь свободных кресел, — произнес Михаил II. — Когда-то крупнейший клан Русского царства, а теперь нас не хватает даже для того, чтобы занять треть мест. У нас просто не хватит верных людей, чтобы передать им великие княжества.

— У нас у всех есть вторые сыновья, — заметил на это Можайский. — И в их верности сомневаться не приходится. Я лично за своих детей готов поручиться головой. А ты что скажешь, Емельян Сергеевич? — усмехнулся великий князь Киевский. — Отдадим Василию Емельяновичу Тверь?

Невский холодно посмотрел на него в ответ, но промолчал.

— Не будем делить шкуру неубитого медведя, — подвел итог государь. — А что касается Василия Емельяновича, то это третий вопрос на повестке дня.

Великий князь Московский сжал челюсти.

— Он невиновен, и пострадавшие рода уже отказались от претензий, — заявил Емельян Сергеевич. — Я лично сегодня говорил с их главами. Между нами нет вражды.

Михаил II хмыкнул.

— Это хорошо, что ты решил одну проблему, — произнес царь. — Но это лечение симптомов, и ты сам это понимаешь. Василий доказал, что недостоин ни высокого звания великого княжича, ни жизни. Он допустил похищение взрывчатки из своей части, не навел порядок среди офицеров. А кроме того, позволил террористу провести акцию в столице. Это измена.

Слово упало тяжело, я со своего места видел, как побледнел Невский. Великий князь Московский едва не покачнулся в кресле.

— Миша, он мой сын! — повысив голос, воскликнул он.

— И тем страшнее его проступок, — кивнул царь. — С великого княжича и спрос великий. Потому слушай мое решение: через три дня на рассвете он будет казнен за измену.

— Нет! — закричал Невский.

— Я не караю невиновных, — холодно продолжил Михаил II, — а за Василием уже достаточно грехов, которых я бы и собственному сыну не простил.

— Нет у тебя сына! — поднявшись на ноги, заявил великий князь Московский. — А нас убиваешь, чтобы себе все царство забрать! Думаешь, не знаю, для чего ты тут распинался про клан?! Помяните мое слово, Рюриковичи, сегодня он забирает моего сына, завтра придет за вашими!..

Но никто его не поддержал, и Невский пошел прочь из кабинета. Его шаги были тяжелы, самого Емельяна Сергеевича заметно шатало.

— В тебе говорит гнев, — объявил государь. — Но я тебя прощу. Сегодня прощу. Но мое терпение не бесконечно, Емеля. Подумай об этом.

Невский обернулся к царю и, сплюнув на ковер, решительно дернул на себя створку, покидая зал.

Грохот дверей еще долго звучал в полной тишине помещения.

Глава 6

— И зачем ты сейчас эту тему поднял? — вздохнул великий князь Выборгский, глядя на государя. — Емельян тебя поддерживает...

Михаил II посмотрел на него, приподняв бровь.

— А ты считаешь, Рюриковичи могут сейчас позволить себе укрывать предателя? — спросил царь. — Дело получило огласку. О причастности Василия знают даже заграничные послы. Мы ведем войну с такими же предателями. И ты просишь меня простить одного из них?

Михаил Викторович склонил голову.

— Это разные вещи.

— Да? Может быть, ты забыл, сколько раз Емельян уже прикрывал сына? — произнес Михаил II. — Я пощадил Василия год назад, Емельян мне клялся, что сын оправдает. И что мы видим? Это так великий княжич оправдывает мое милосердие? Почему же тогда он должен жить, ведь боярина Морозова я не пощадил за куда меньший проступок, и заметь, в мирное время. А сейчас идет война. И врагов Русского царства мы должны карать, а не прятать их от закона. Думаешь, мне не жаль Емельяна? Думаешь, я ему не сочувствую? Но он в ответе за то, как воспитал своего сына. Почему твои дети себе подобного не позволяют? Почему понимают, что титул великого князя — это огромная ответственность, а не право творить все что вздумается?

Соколов покачал головой.

— Можно было бы обойтись изгнанием, — ответил он. — Вычеркнуть из рода, превратить в царского человека и забыть о нем.

— Закон требует лишить его жизни, — вставил великий князь Киевский. — И где мы окажемся, если сами свои законы начнем нарушать? Будет вторая Польша. Каждый творит что вздумается, и никто ни за что не отвечает.

Соколов кивнул.

— Ты государь, тебе решать, — глядя на Михаила II, произнес великий князь Выборгский.

Царь поднялся с кресла, опираясь на стол кулаками.

— На сегодня собрание окончено. Через неделю соберемся снова, все обсудим. А пока что — все свободны. Романов!

— Да, государь? — отозвался я, вновь поднявшись с кресла.

— Пойдешь со мной. Поговорим наедине.

— Как пожелаешь, государь.

Великие князья дружной группой встали и направились к выходу. Я же последовал за Михаилом II в комнату, где ждал до этого разрешения войти в переговорную.

Слуга Кремля закрыл за нами и вновь остался по другую сторону дверей. За время моего отсутствия здесь уже поставили небольшой стол, заставленный блюдами с закусками и пустыми чашками. Кофейник и чайник расположились по разным углам стола.

— Садись, Дмитрий, — махнув рукой на диван напротив себя, велел Михаил II.

Я опустился на сидение и сложил руки на коленях. Царь неспешно налил себе чая, настолько крепкого, что он по цвету мало отличался от кофе. Полагаю, если бы не Ерофеев, государя уже бы удар хватил от такого пойла.

— Не стесняйся, — предложил Михаил II. — Редко когда придворный может похвастаться, что в первый же день делил со мной трапезу.

Я склонил голову.

— Благодарю за честь, государь.

После чего взял чашку и налил себе кофе. Но пить первым не стал — как бы там ни было, а царь все равно остается царем.

— Сперва перекусим, потом поговорим, — сообщил он, накладывая на черный хлеб черную икру.

Я ее никогда не понимал, хотя и признавал полезность. Михаил II же явно деликатес любил, так как за первым куском последовали и второй, и третий. Не забывал государь и мясной нарезкой угощаться. Как и всем остальным, чему слуги нашли место на столе. Если после полдника останется хоть крошка, я буду крайне удивлен — отсутствием аппетита государь явно не страдал.

Когда первый чай был выпит, Михаил II заметно подобрел. Разгладились морщины на лице, взгляд стал менее острым, успокоилось дыхание. Даже постоянно исходящая от него аура власти пришла в спокойствие.

— Итак, — заговорил государь.

Я тут же поставил чашку кофе на блюдце, демонстрируя готовность к разговору, но царь махнул рукой.

— Ты ешь, говорить буду я, ты пока послушаешь, — велел он, и я не стал спорить, вернувшись к бутерброду с бужениной. — Как ты уже понял, я оценил твоего «Оракула» по достоинству. За эти выходные мы подготовили корпус под Кремлем, где ты развернешь свою систему. Конечно, пока что это не совсем то, о чем ты просил, но для начала сойдет.

Я кивнул, подтверждая, что услышал.

— Что касается того, что ты сегодня услышал... — Михаил II взял короткую паузу, чтобы зачерпнуть ложкой новую порцию черной икры. — Боярин Морозов до встречи с Василием Емельяновичем, конечно, приворовывал, но без фанатизма, и меру всегда знал. Ты вряд ли об этом знаешь, но у нас любой проект учитывает до десяти процентов на подобные «премии». Человек, конечно, может и не взять, оставаться чистым перед законом, таких я особенно ценю. А кому-то жадность не позволяет не брать чужие деньги. Эти люди попадают в особый список, за ними, в случае необходимости, придет ЦСБ.

Удобно, конечно, но пока не объясняет случившегося.

Государь откусил от бутерброда и долго и вдумчиво пережевывал, глядя в стену. Я, само собой, не торопил, потягивая кофе.

— Но была у боярина мечта — возвыситься, — произнес царь. — На его счастье, родилась дочка, которую можно было бы удачно выдать замуж. А с учетом того, что сам боярин был весьма состоятелен, он мог рассчитывать на очень выгодные предложения. Естественно, великий князь о таком грехе своего боярина прекрасно знал и даже во всем поддерживал — не бесплатно, разумеется, а за долю в «премиальных» деньгах, которые через руки Морозова проходили. Все было хорошо, гармонично, пока на пороге дома боярина не появился Василий Емельянович.

Михаил II кивнул мне на чайник, и я поспешил наполнить его чашку. Царь принял от меня напиток и, сделав первый глоток, продолжил.

— Младший великий княжич никогда особым умом не отличался, — сказал государь. — И ему хватило мозгов дать Морозову обещания, которых никто бы не стал исполнять. На тот момент Емельян Сергеевич в Москве отсутствовал, и понятия не имел, что творит его сын. А Василий, желая покрасоваться перед будущим тестем, выкрал секретные документы из кабинета отца и притащил их Морозову. Боярин, в отличие от великого княжича, дураком не был и сразу сообщил Невскому, что происходит. Очень уж важные сведения сынок принес.

Замолчав на несколько секунд, государь отпил из чашки, прежде чем заговорить снова:

— Сведения в итоге попали на стол ЦСБ, царица курировала это дело лично, — продолжал он. — Василия в срочном порядке выслали из столицы со строжайшим запретом на возвращение в Москву. Но история на этом не закончилась. Увы, как мы теперь знаем, великий князь Новгородский работал не только на Русское царство. Копии документов всплыли в Речи Посполитой, откуда попали в руки Германского рейха. Долгорукий представил дело так, будто это боярин Морозов в отместку за срыв помолвки решил отомстить, передав врагам копии документов. Признаваться, что у нас были похищены государственные тайны, естественно, никто не стал бы. А так как боярин уже проходил допрос, когда мы впервые узнали про бумаги, подвергать его повторной процедуре, выясняя о копиях, было уже нельзя. Он бы сошел с ума гарантированно, ничего нам не рассказав. Так что обвинение было однозначным. Измена и казнь.

Я молча водил пальцем по ручке на чашке, размышляя об этом.

— Вижу, ты хочешь поинтересоваться, как здесь оказался замешан мост? — спросил государь, глядя на меня.

— Нужна была официальная причина для казни, раз требовалось сохранить в тайне, что документы были отданы врагам, — покачал головой я. — Но зачем это было нужно самому Долгорукому?

Михаил II поджал губы.

— Потому что на совете клана Рюриковичей великий князь Новгородский планировал сместить Невского и самому занять Москву, — сказал он. — И когда выяснилось, что сын Невского оказался замешан, ему это почти удалось. Процедура не быстрая, и голосование длилось долго, но если бы Романовы в свое время не вмешались, Долгорукий бы в следующем году сел на Московский престол. Так что смерть великого князя Новгородского фактически спасла Невских от потери столицы.

Что ж, это многое объясняет в поведении великого князя Новгородского. Я не особо задумывался, к чему конкретно стремился Долгорукий, он был мертв, и меня это устраивало. А его дела оказались куда масштабнее, чем я думал.

— Выходит, боярин Морозов был казнен за то, чего не совершал, — вздохнул я. — Но почему теперь не оправдать его? В конце концов, он попытался предотвратить утечку информации. И не его вина, что Долгорукий воспользовался шансом, чтобы подставить Невского.

Государь посмотрел на меня с усмешкой.

— Нельзя тебе править, Дмитрий, — заявил он. — Царская Служба Безопасности не может ошибаться. Потому что она царская, то есть моя. Признать ее ошибку — признать, что государь может быть неправ. Знаешь, что после таких заявлений начнется в Русском царстве?

— Где одна ошибка, там и другие могут быть, — кивнул я.

— Да, — кивнул государь. — Это бунты, восстания, кровь. И все по той причине, что мне захотелось чуточку справедливости. Запомни, Дмитрий, государственная машина всегда движется в колее по ступицу в крови. Она громоздка, тяжела и слепа. Невинные жертвы неизбежны, но до тех пор, пока их кровь позволяет машине ехать дальше, они допустимы. Ты же не хочешь, чтобы план мятежников сработал? Не хочешь видеть, как великие княжества отделяются и объявляют о независимости? А к этому все и придет, если люди начнут видеть в государе обычного смертного, а не верховного правителя. Незыблемого, сильного и миропомазанного.

Ну, своя логика в этом была. Да я и сам не считал, что для выживания есть какие-то чрезмерные поступки. Поэтому без сомнений стирал цивилизации, которые могли угрожать человечеству. Сколько миллиардов разумных существ пало от моей руки? А вся их вина была лишь в том, что они не представляли угрозы для человечества, а только могли ей стать в будущем.

Так что в этом вопросе мы с Михаилом II одинаковы, просто у нас разные масштабы. Он тоже защищает свое человечество, и сопутствующие жертвы его не остановят.

— Спасибо за честность, — кивнул я.

— Ты заслужил право знать, — ответил государь. — А теперь вернемся к нашим делам. С сегодняшнего дня ты будешь присутствовать на всех собраниях моей фракции в качестве специалиста по «Оракулу». Как сегодня. Естественно, содержание бесед останется тайной, о которой ты никому не расскажешь.

Он бросил выразительный взгляд на мое запястье.

— Я отключил их еще на парковке, — кивнул я.

— Только поэтому они все еще у тебя на руке, — улыбнулся он. — Ты же не думаешь, что я допущу прослушку Кремля? Твой род я уважаю, и князь может не волноваться — будешь хорошо служить, я не забуду Романовых. Но мы с тобой знаем, ты к ним имеешь только номинальное отношение. И есть вещи, о которых им знать не следует. Заставлять подписывать тебя бесконечные подписки больше нет смысла. Просто знай, что как только ты меня предашь, Романовы перестанут существовать.

— Этого не произойдет. Мне нет никакой выгоды предавать своего государя. Хотя бы потому что мы повязаны, и Романовы до сих пор живы только благодаря твоей защите.

— Рад, что ты это понимаешь, — проговорил он. — А теперь тебе пора наведаться в подвал. Тебя уже ждут, — он кивнул на дверь, через которую меня сюда привели гвардейцы.

Я поднялся на ноги и, поклонившись, прошел на выход. Михаил II с места не сдвинулся, пока я не закрыл за собой дверь.

Помимо дежурной пары бойцов меня действительно ждал еще один. Увидев меня, он кивнул:

— Княжич, прошу за мной.

— Ведите, — ответил я, и мы пошли.

На удивление, долго идти не пришлось. Мы свернули пару раз и оказались перед лестницей, уводящей в подвалы Кремля. Сопровождающий меня гвардеец ступал впереди, а я запоминал дорогу — всегда полезно знать, где твое рабочее место и как его покинуть самостоятельно. Мало ли что может случиться.

Мы спустились на три этажа ниже и вышли в огромное ярко освещенное помещение. С потолка свисали лампы дневного света, и я мог рассмотреть находящиеся за стеклянными дверьми сервера. Сотни стоек по всей площади, все сверкает чистотой.

— Ваше рабочее место, княжич, — объявил гвардеец, прикладывая ладонь к панели на стене. — Доступ уже выдан. Прикасаетесь к датчику, проходите. Система отслеживает время входа и выхода, за вашими действиями здесь следит группа гвардии.

Я кивнул, рассматривая небольшое помещение с терминалами. В отличие от самой серверной, здесь было попроще с условиями. Это за стеклом определенная влажность и температура, но для моего личного кабинета в Кремле это было бы излишеством.

— Если что-то потребуется, вы можете обращаться только к гвардии, — предупредил меня сопровождающий, указывая на селектор. — Сотрудники Кремля могут вас сопроводить до спуска, но дальше им хода нет. Имейте это в виду. Обо всех подозрительных попытках получить доступ в эту комнату вы обязаны докладывать.

— Это важное замечание, благодарю, — кивнул я.

— Удобства этажом выше, — продолжил инструктаж гвардеец. — Там же есть комната отдыха, можете пользоваться свободно. Но перед уходом всегда запираете кабинет отпечатком ладони. По телефону, — он указал на проводной стационарный аппарат, — прямая связь с ближайшим постом гвардии. Вам вряд ли это понадобится, но не забывайте об этом.

— Хорошо.

— По этому же телефону вас могут вызвать, в таком случае снаружи вас будет ждать сопровождающий гвардеец, — продолжил тот. — Сначала звонит телефон, только после него приходит наш человек. Любая попытка проникнуть к вам без предупреждающего звонка — угроза, о которой вы обязаны доложить. Это понятно?

— Понятно, — подтвердил я.

— Если понадобится войти в серверную, вы запираете дверь в кабинет изнутри, — продолжил гвардеец, — и только после этого открываете шлюз. Там переодеваетесь и только после этого входите. Перед тем как войти в шлюз, звоните на пост, чтобы мы знали, что вы внутри. Это понятно, княжич?

— Да, — кивнул я.

— Тогда на этом инструктаж окончен, — подвел итог боец. — Сейчас мы с вами выходим наружу, я поднимаюсь наверх, а вы открываете двери собственной ладонью. Время вашего пребывания в кабинете не ограничено, но периодически вас могут проверять.

— Спасибо, — кивнул я.

Мы вышли наружу, и гвардеец дождался, пока я не открою дверь самостоятельно. Удивляться тому, что царские служащие получили доступ к моему отпечатку ладони, было глупо.

Покинув меня, боец скрылся на лестнице, а я вошел на свое рабочее место и, заперев за собой дверь, еще раз огляделся. Государь распорядился посмотреть, что творится у японцев, но прежде всего следовало ознакомиться с возможностями предоставленной системы.

Так что, сев за терминал, я включил аппаратуру и, когда камера сверила мое лицо с эталоном, компьютер загрузил систему. На мгновение я позволил себе улыбку. У меня появился законный доступ ко всем внутренним базам государства. Вот они, кликни на нужную иконку — и окажешься где пожелаешь.

И даже тот факт, что мои логи наверняка отслеживаются, нисколько не портит удовольствия от происходящего. Именно к этому моменту я стремился. Теперь осталось только подтвердить свою квалификацию, и можно будет считать, что я наконец достиг успеха.

Хрустнув суставами пальцев, я размял шею и приступил к изучению возможностей. Как бы там ни было, а прежде чем доверять царским специалистам, нужно удостовериться, что они сделали все как положено. Иначе вместо тайного проникновения в Японский сегунат может получиться попытка школьника взломать сервер военного ведомства. А мне не нужно, чтобы самураи вообще поняли, что к ним кто-то проникал.

Быстро проверив параметры собранной системы, я удостоверился, что все программное обеспечение «Оракула» работает исправно, и только после этого подошел к работе с «пауком». Это здесь у меня доступ есть к базам Русского царства, в сегунате его не будет. Значит, для теста мне придется одновременно ломать собственные сервера и отслеживать самого себя.

Процедура не заняла много времени — сказались гораздо более серьезные мощности. «Паук» легко подбирал ключи к системам, входил, не оставляя следов. Проверки ради, я открыл карту великого княжества Хабаровского и легко вошел в систему управления городским освещением. Дальше пробрался в местное отделение Азиатского банка, просмотрел случайные счета, получив их пароли, затем остановился и вышел из вражеских систем.

Немного посидев перед работающим терминалом, я взял трубку телефона и, когда мне ответили гвардеец с дежурного поста, спросил:

— У меня есть срочная информация для государя. Вы можете это устроить?

— Секунду, княжич, — ответил мне собеседник. — Ждите, вас соединят.

И действительно, не прошло и пары минут, как я услышал голос Михаила II.

— Слушаю. Что-то не так с моим заданием?

— Буду краток, — ответил я, — я могу отключить всю систему обороны Толстого.

Глава 7

Существует народная поговорка, что генералы не имеют права бегать. В мирное время это вызывает смех, а в военное — панику. Но именно это я сейчас наблюдал, сидя в одном из кабинетов Кремля с кружкой кофе в руке.

Кресло государя было все еще свободно, но входящие в помещение военные начальники как один были встревожены, взбудоражены и крайне возбуждены. Кто-то приходил с пустыми руками, другие приносили сводки на листах, третьи пользовались планшетами. Понятное дело, что не все сведения можно было доверить компьютерам, тогда и пригождались ручка с бумагой. И надо признать, что перестраховка отнюдь не лишняя — и мой «Оракул» это подтверждает.

Из двадцати восьми кресел, наконец, не осталось ни одного свободного. От обилия регалий собравшихся рябило в глазах. И хотя я почти никого из руководителей царской армии не знал в лицо, но по одним только наградам было видно, что люди собрались действительно профессиональные. И ни одного благородного среди них не имелось.

— Государь, — объявил слуга Кремля, заглянув в кабинет из боковой двери.

Он тут же отступил в сторону, пропуская Михаила II, а генералы как один вытянулись по струнке, приветствуя монарха. Я тоже не остался в кресле и чашку, естественно, вернул на свой стол.

Царь вошел стремительным шагом. На его лице не было ни намека на улыбку. Однако стоило слуге выйти, а государю занять свое кресло во главе стола, он взглянул на присутствующих и мягко махнул им ладонью, дозволяя рассаживаться.

— Итак, вы все уже знаете, почему я вас созвал в срочном порядке, — заговорил Михаил II. — И это не шутка. Мы действительно можем в любой момент полностью отключить большую часть обороны Хабаровска. Останутся только механические и неподключенные к сети объекты. И нам с вами нужно решить, как правильно распорядиться открывшимся преимуществом. Но для начала представлю вам княжича Романова Дмитрия Алексеевича, нашего специалиста по взлому, — поведя в мою сторону рукой, произнес царь. — Если у вас есть вопросы, вы можете их задавать, Дмитрий Алексеевич с радостью на них ответит.

Михаил II замолчал, давая своим подданным время подумать, а потом начался форменный допрос:

— Княжич, можем ли мы не отключать системы, а перехватить управление?

— Можем, — кивнул я. — Но нужно учитывать, что систему могут по-прежнему использовать с помощью смены ключей. Я могу их вытащить вместе с основными, но в любом случае, если нас заметят, потребуется время на новое подключение, а кроме того, враг узнает, что система скомпрометирована.

— Дмитрий Алексеевич, какова вероятность, что в Хабаровске есть подобная вашей программа, и они смогут через вас взломать уже наши системы? — спросил другой.

— Исключено, — ответил я и тут же пояснил: — Существует только два способных на это экземпляра, один принадлежит мне лично, второй у государя.

— Княжич, сколько времени у нас будет, прежде чем ваше вмешательство обнаружат? — задал вопрос контрразведчик.

— Если я буду только наблюдать — сколько угодно.

— Можете ли вы взломать систему управления авиацией? — это уже генерал военно-воздушного флота.

— Могу.

— Возможно ли перехватывать управление уже выпущенными ракетами? — прозвучал следующий вопрос.

— Только тех, которые используют блок связи, по которому идет наводка и корректировка, — уточнил я. — Если это обычный снаряд, посылаемый по голой траектории, например, устаревшие, но не снятые с использования «Молоты», я не смогу на них повлиять. Любая техника, которая полагается исключительно на оператора, не прибегая к контролю через сеть, мне недоступна.

Несколько секунд передышки, и новая партия вопросов, практически один за другим.

— Можно ли посылать искаженные сведения по каналам связи? — вновь подал голос генерал контрразведки.

— Можно, если заранее знать, что конкретно нужно передать, — кивнул я. — Кто отправитель и кто получатель.

— Можно ли отследить командование в самом Хабаровске для нанесения точечных ударов?

— Можно с точностью до десяти-пятнадцати метров на открытом пространстве, — ответил я, после чего внес уточнение: — И нужно заранее найти искомого человека, чтобы не перепутать его с помощником, который несет своему командиру средство связи.

Вопросы продолжались, из меня вытаскивали каждую мелочь, и когда я уже потерял счет времени, все неожиданно закончилось.

— Государь, — обратился к царю сидящий ближе остальных генерал контрразведки. — Полагаю, со мной все согласятся, что использование такой системы взлома нашей армии противопоказаны.

Я такому выводу не особо удивился.

Слишком мощное превосходство над противником, на стороне которого к тому же есть резидентура как минимум одной враждебной страны — мощный сигнал о том, что у нас есть некое ультимативное оружие против сетевых устройств. И противники откажутся от них, чтобы не допустить «Оракула», используя древние, но все еще лежащие на складах средства обеспечения своей армии.

— Поясни почему, — предложил Михаил II, слегка поведя рукой.

— Если мы покажем, что у нас есть подобное оружие, наши противники по всему миру решат превентивно развязать войну, — произнес тот. — Из того, что мы знаем, для наблюдателей со стороны отключение систем будет выглядеть так, будто большая часть технического обеспечения Хабаровска превратилась в мусор. Но человечество по всему земному шару использует одни и те же технологии, пусть и отличающиеся в частностях, но они основаны на одинаковых принципах. А значит, как мы можем отключить великое княжество Хабаровское, так же способны отключить и Японский сегунат, и Римскую империю.

Михаил II задумчиво погладил подбородок.

— Так, может быть, стоит как раз не скрывать подобный козырь, а показать его во всей красе? — задал он вопрос, ни к кому конкретному не обращаясь. — Чтобы продемонстрировать, насколько опасно и опрометчиво будет с нами связываться?

— Это исключено, государь, — покачал головой генерал. — Этот «Оракул» княжича Романова просто разрушает установившийся на планете баланс. Подобная система не должна существовать в качестве оружия. Как мы отказались от ядерного оружия, понимая, что первое же применение современных боеголовок положит конец всей человеческой цивилизации, так и «Оракул» не должен увидеть свет.

Государь откинулся на спинку кресла и приподнял бровь.

— И ты предлагаешь нам отказаться от такого преимущества, жертвуя своими людьми только на том основании, что кто-то испугается? — уточнил он.

— Нет, государь, — покачал головой тот. — Я предлагаю использовать «Оракула» исключительно для диверсионных акций. Из доклада княжича ясно, что мы можем имитировать массированный обстрел электромагнитными импульсами, приводящими технику врага в негодность. И мы вполне можем нанести такие удары там, где нам действительно не обойтись без помощи «Оракула». Кроме того, одновременно лишив великого князя обороны, мы не успеем реализовать полученное преимущество вовремя. Если, конечно, государь не допустит полного уничтожения великого княжества, без оглядки на жертвы среди мирного населения.

Михаил II кивнул, показывая, что услышал своего генерала. После чего несколько секунд молчал. Присутствующие военные не мешали монарху принимать решение.

Впрочем, для меня все было очевидно — единственный способ обезопасить Русское царство, это уничтожить все вражеское оборудование за пределами страны. Чтобы у врагов не осталось ни одного компьютера, телефона или иного средства доступа к сетям. Но это абсолютно нереально.

А значит, аппетиты придется урезать. Войну против всего мира Русскому царству не потянуть.

— Итак, я жду ваших предложений, господа, где конкретно нам понадобится вмешательство «Оракула», — объявил решение Михаил II, обводя присутствующих взглядом. — Пока что применять систему княжича Романова в полную мощь мы не станем. Однако при необходимости — учитывайте, что я ей воспользуюсь, если ситуация того потребует. Итак, что у нас есть на сегодняшний день?

Дальнейший диалог уже был мне неинтересен. Генералы обсуждали конкретные точки, где войска великого князя Толстого закрепились особенно плотно, и как можно было бы их обойти. Вопрос о взятии Хабаровска больше не поднимался.

По итогу всех обсуждений, у меня на руках оказались приказы с временем и локацией, где следовало имитировать эффект ЭМИ. Ракетные удары замаскируют «Оракула», а мне останется только в нужный момент отключить все, до чего дотянулась бы волна после реального импульса. Совсем несложно, если не считать, что первая такая операция назначена на сегодняшнюю ночь.

— Генерал, готовьте десант, — распорядился государь. — Как только мы ослепим вражеские позиции, ваши бойцы должны взять укрепления и захватить ГЭС. Она же послужит плацдармом для будущего прорыва на Хабаровск.

Подданный кивнул.

— Будет исполнено, государь.

Собрание разошлось, и я, получив разрешение Михаила II, предупредил отца и свою охрану о задержке в Кремле. Мне здесь, разумеется, ничего не угрожало, однако не стоило волновать родных без причин.

До назначенного времени оставалось всего четыре часа, так что я спустился обратно в подвал и, воспользовавшись комнатой отдыха, расположился на диване. Непонятно, как долго придется сопровождать десант, так что лучше выспаться.

Разбудили меня за час до назначенного времени. Дежурный гвардеец указал мне в сторону маленькой кухни.

— Поешьте, Дмитрий Алексеевич, ночь будет долгой, — предложил он.

— Благодарю, — ответил я и последовал совету.

На кухне в холодильнике стояли готовые рационы трех видов. Никаких разносолов, разумеется, но и борщ, и перловая каша с тушенкой пошли на ура. А кофе с плиткой шоколада окончательно привели меня в порядок и позволили настроиться на рабочий лад.

Так что когда я заперся в своем кабинете, был в полной готовности. Запустив терминал, еще раз проверил работу «Оракула». Все как прежде — никаких следов моего пребывания в Хабаровске.

Не теряя времени, с помощью «паука» пробрался на территорию ГЭС, несколько секунд просмотрел видео с развешанных на станции камер. Все было спокойно, солдаты Толстого не ожидали нападения.

Окопались они действительно знатно, взять с наскока объект бы не вышло, а кроме того, у великого князя имелась возможность подорвать всю станцию удаленно в случае прорыва.

Несколько минут я получал коды для полной остановки техники, не забыв и о взрывчатке. Как только пойдет сигнал на подрыв, он окажется перехвачен и не дойдет до зарядов.

Закончив с подготовкой, я поднял трубку.

— Княжич Романов полностью готов, — сообщил я на пост гвардии.

— Ждите, — ответили мне и после паузы секунд в тридцать передали приказ: — Три минуты, княжич.

Прекратив разговор, я запустил таймер, переключился на системы обнаружения ракет и приготовился ослепить их. Все ракеты должны попасть по своим целям, и допускать их перехват мне было ни к чему. Так что на ГЭС никто не заметит атаки, пока не станет слишком поздно.

Таймер отсчитывал время в углу экрана, но я и так видел, как ведется подготовка к нападению — на соседнем мониторе отображалась батарея, которой предстояло нанести удары. Не то чтобы я не доверял царской армии, но человеческий фактор еще никто не отменял.

Но сегодня никаких отклонений не случилось. В назначенное время вышедшие на позиции машины задрали к небу свои установки и выпустили несколько залпов. Система обороны, возведенная на территории ГЭС, ослепла по моей команде, и камеры станции успели зафиксировать первые попадания, после чего я переключил сигнал и с них. Теперь люди Толстого будут считать, что камеры пострадали от импульса, а на самом деле они транслируют картинку, как и раньше, лишь с тем отличием, что я стал единственным, кто через них смотрит. Потребовалось несколько секунд, чтобы перенаправить видеопоток царской армии. Вот и все, моя работа закончена.

Дальнейшее было лишь вопросом времени. Не прошло и минуты со взрыва первой ракеты, как я уже наблюдал работу десанта Русского царства.

Несколько сотен бойцов вошли на территорию с трех сторон и, пользуясь полной неразберихой в стане противника, выбили защитников сперва из укреплений, а после перешли к штурму самой станции. С учетом наличия камер, десантники расправились с вражескими солдатами очень быстро.

Какой-то час, из которого большую часть времени заняла зачистка ГЭС, и станция сменила владельца.

Сидя в кресле, я отслеживал ситуацию в штабе великого князя Хабаровского. Найти самого Толстого удалось не сразу, но как только я нашел его, то поспешил переключить трансляцию уже в наш штаб. Делать что-либо еще без приказа я не собирался. Пусть генералы сами принимают решения и несут за них ответственность.

Телефон зазвонил через минуту после того, как я закончил работать с Толстым.

— Дмитрий Алексеевич, — услышал я голос государя, явно пребывающего сейчас со своим командованием. — Продолжай следить за Толстым. Станция под нашим полным контролем, можешь на нее не отвлекаться. Приказ ясен?

— Так точно, государь, — отозвался я.

Гудки сообщили мне, что разговор окончен, так что я вернул трубку на рычаг.

Кабинет полностью изолирован, так что я без всякого сомнения прибавил громкости в динамиках.

— Откуда у них эти ЭМИ?! — орал великий князь на своих подданных. — Почему никто не заметил ракеты?! Что за чудеса?! Где была наша ПВО?!

Несмотря на настроение Толстого, его командиры сохраняли спокойствие, выполняя свои задачи.

— Есть видео, великий князь,— подал голос, оторвавшись от монитора, один из подчиненных. — Перевожу на главный экран.

На стене вспыхнул широкий дисплей, и я увидел то же, что совсем недавно наблюдал сам.

На экране стояло предрассветное утро. Туманное, но все же видимость оказалась достаточной, чтобы заметить падающие с неба ракеты. В кадр попала одна из них, и специалисты великого князя приблизили изображение.

Рядом со снарядом показалось еще одно окно, в котором компьютер подбирал параметры боеприпаса, подгружая его из баз армии Русского царства. Мелькнула мысль, что я могу прямо сейчас вывести на дисплей Толстого что пожелаю, но приказа не было, так что ничего делать по этому поводу я не стал.

Наконец, ракету определили.

— Это невозможно, — сообщил очевидное подчиненный, обнаруживший запись. — Настолько мощный импульс не мог быть создан этими ударами. Видимо, этими ракетами они прикрыли неизвестные нам снаряды, вызвавшие мощный электромагнитный импульс. А уже он отключил все остальное.

Великий князь шумно втянул воздух. Не иначе как готовился для очередного крика. Но в последний момент сдержался и спросил хриплым голосом:

— У кого были коды доступа?

— Сейчас проверю, — отозвался другой подчиненный.

А пока он сверялся со списком, Толстой продолжил речь:

— Первыми ракетами нас отвлекли от того факта, что наше ПВО уже сменило хозяина. А это значит только одно, человек, имевший доступ к кодам, предал нас. Выясните, кто это был, и казните всю его семью за измену.

Я усмехнулся, наблюдая за великим князем. Забавно звучит из уст мятежника. Впрочем, через несколько секунд ответ у Толстого был, и один из подчиненных уже звонил по телефону, чтобы передать приказ.

Участие «Оракула» так и осталось тайной. О его существовании никто и не подумал. Для этого мира он просто за пределами самого смелого воображения. А самое логичное предположение — предательство — как раз укладывается в мышление великого князя. Ведь он и сам предатель.

Размяв шею, я взял трубку зазвонившего телефона. На этот раз это был дежурный гвардеец.

— Княжич, вас вызывают на доклад к государю. За вами сейчас придет сопровождающий, — сообщил он. — Закройте терминал и заблокируйте кабинет отпечатком своей ладони. У вас две минуты.

— Принято, — ответил я, после чего приступил к выполнению распоряжения.

Гвардеец вошел на этаж как раз в тот момент, когда я закрыл за собой дверь рабочего места. Кивнув мне на ступеньки, он первым последовал обратно.

Я бросил взгляд на часы. Они хоть и были отключены от облака Романовых, но время все еще показывали. В Москве уже было четыре часа утра, так что, похоже, перед Университетом придется посетить отделение «Руснефти», чтобы привести себя в порядок.

Что ж, можно сказать, день начался с победы. Это чертовски приятное чувство.

Глава 8

На парковке Кремля меня ожидали мои люди. Судя по выспавшимся лицам, их на ночь сменяли, так что я поздоровался со всеми разом одним кивком и забрался в «Монстра». Виталя захлопнул за мной дверь и, пока обходил машину с другой стороны, я прикрыл глаза, заново прокручивая в голове доклад Михаилу II.

Собственно, моего присутствия там на самом деле и не требовалось. Все за меня сказал генерал контрразведки. Подробно рассмотрели намеченный план и по пунктам разобрали, как и где смогли добиться успеха. О том, что совещание великого князя прослушали, кого из его подданных видели на трансляции и так далее. Тот факт, что «Оракул» остался для врага тайной, никто даже не озвучивал.

Я молча слушал — вопросов больше никто не задавал, даже государь на меня ни разу не посмотрел. Впрочем, только до тех пор, пока все не разошлись, а я вновь оказался остановлен Михаилом II.

— Ну а теперь, Дмитрий, слушаю твое личное мнение, — произнес царь, откинувшись на спинку своего кресла.

— В целом я со всем сказанным согласен, — ответил я. — Единственное, раз уж «Оракула» держат в тайне, было бы неплохо установить тотальную слежку за генералами.

Царь кивнул и криво усмехнулся.

— Этим занимается еще одна копия «Оракула», — объявил он. — Так что можешь не переживать. Наблюдение ведется круглосуточно. И люди, которые с ним работают, верны мне и только мне лично. Они же наблюдают за тобой. Не забывай об этом.

Из сказанного было ясно, что Михаил II имеет в виду свой род Милославских. Они не занимали никаких серьезных владений в Русском царстве, было их немного. Но они все жили в Кремле и имели какое-никакое влияние при дворе, занимая разнообразные управляющие должности, по сути своей управляя жизнью всего Кремля.

Как глава рода Милославских, Михаил II обладал над ними полной властью. Однако при этом семья должна была держаться за него крепко. Ведь если линия Милославских прервется, так и не получив своего цесаревича, Рюриковичи вновь устроят выборы. Что тогда будет со всей родней государя, гадать не приходилось — выбросят на мороз, ведь все их благополучие напрямую завязано на царя.

— Благодарю за разъяснения, — склонил голову я. — А сегунат?

— У тебя будет время к ним заглянуть, — повел рукой Михаил II. — Это не первостепенная задача. Сперва восстановим порядок в царстве, потом посмотрим, кого нужно вздернуть. Займешься Японией завтра, все равно тебе еще принимать обещанную мной лабораторию. Сегодня отправляйся в Университет, а вечером отдохни как следует.

Вот я и выполнял приказ государя.

— На учебу, княжич? — спросил Виталя, сев за руль.

— Да, и поедем через «Руснефть», мне должны были подготовить форму, — кивнул я, не открывая глаз.

— Слушаюсь.

А пока машины катились до головного отделения нашего семейного предприятия, я просто дремал на сидении. Прав был Михаил II — какая мне сегодня уже работа, тут бы на занятиях не заснуть.

— Приехали, княжич, — сообщил мне Виталя, и я поднял веки.

«Монстр» уже стоял в подземном гараже «Руснефти», рядом припарковались автомобили охраны. Бойцы, так и не перестающие носить доспехи, покинули транспорт и ожидали, когда выйду я.

Дорога до лифта промелькнула, не отложившись в памяти. А стоило мне войти в отведенные для семьи покои на последнем этаже здания, ко мне подошла прислуга, готовая услужить, исполняя любой каприз княжича.

— Кофе, завтрак, переодеться, — распорядился я на ходу к душевой.

За завтраком я листал новости, делая очередные пометки для Кристины. И за этим занятием меня и застало входящее сообщение.

Соколова А. М.: Доброе утро, Дмитрий Алексеевич!

Что было странно, на этом текст и кончался. Звучало, как приглашение к беседе, но сразу же отвечать я не стал — сперва работа, и только потом уже девушки.

Так что про Анну Михайловну я вспомнил лишь в лифте. Мои люди тоже успели перекусить, и пока мы спускались, негромко переговаривались на тему случившегося ночью захвата ГЭС, то и дело переключаясь на местных сотрудниц и их достоинства. Я никогда голоса на людей рода не повышал, и при мне они порой не стеснялись говорить о своих делах, если это не мешало. Так что слушал с удовольствием, попутно делая для себя пометку, что отцу стоит подумать о том, чтобы укрепить связи бойцов, выдав за них местных обитательниц. Все они входили в число наших подданных, власть князя позволяла устраивать подобные браки. Почему бы и нет?

Собственно, только эти разговоры и напомнили мне, что я так и не ответил Анне Михайловне.

— Петр, спасибо, — кивнул я бойцу с улыбкой. — Чуть не забыл о важных переговорах.

Тот с важным видом оглядел соратников.

— Служба такая, княжич, — ответил он.

— Так отцу и передам, что тебе приглянулась пышная блондинка с шестого этажа за стойкой, — сказал я. — Он похлопочет за тебя, не переживай.

— Княжич, рано мне жениться! Я слишком молод для такой жертвы! — запротестовал тот. — Мне всего-то тридцать лет! Жить и жить еще на воле! Не губи, княжич.

Под дружный смех мы выбрались в гараж и разбрелись по машинам. Я занял свое место и, вооружившись телефоном, открыл переписку.

Нужно отдать Соколовой должное, она не стала навязываться, посылая одно за другим сообщения. Демонстрировала покладистость?

Романов Д. А.: Утро доброе, Анна Михайловна.

И пока что этого хватит. Посмотрим, что будет дальше. Если бы писала по делу, сразу бы обозначила, зачем я понадобился.

«Монстр» выкатился наружу, на стекло тут же хлынули струи мощного ливня. Пока мы сидели в «Руснефти», погода серьезно испортилась. Под шум дождя хотелось подремать, и я уже собирался так и сделать, но пришло новое сообщение.

Соколова А. М.: Надеюсь, что вы в добром здравии, Дмитрий Алексеевич. Как вам сегодняшняя погода?

Романов Д. А.: Погода соответствует городу. Мокро и темно, самое время, чтобы как следует выспаться, но, увы, долг требует от мужчин заглядывать за горизонт, а не сидеть в уюте дома.

Ответа ждать долго не пришлось.

Соколова А. М.: Да вы романтик, Дмитрий Алексеевич! Мне тоже не очень нравится этот сезон, но я подумала, что это хороший повод провести день дома, отказавшись от всех других дел. Как смотрите на то, чтобы посетить наш особняк этим вечером? Возможно, погода дает нам намек, что следует углубить наше знакомство. Буду рада видеть вас на ужине.

Как прямолинейно, однако. Великая княжна явно намерена добиваться своего, раз так легко кроит планы под мое свободное время. Наверняка ведь от отца узнала, что мне дали выходной.

Отвечать я не торопился. С одной стороны, хотелось просто отдохнуть. Все же пара часов сна за ночь, которые мне удалось урвать — очень мало, а я не железный. С другой стороны, вертеться в обществе мне все равно нужно, несмотря ни на какую нагрузку. Конечно, будь у меня какие-то обязанности в Кремле на вечер, Анна Михайловна даже не подумала бы отменять ради меня свои дела. А ведь великая княжна наверняка тоже имеет массу серьезных задач, которые ей нужно решать.

Не то семейство Соколовы, которое может манкировать своими обязанностями. Иначе их бы давно уже подсидели более активные родственники. Рюриковичи вообще очень любят взбираться по головам членов своего же клана. И только дай Михаил Викторович слабину, его бы выдворили не только с поста главы Министерства иностранных дел, но и в царскую фракцию не допускали. А он — один из ближайших сторонников Михаила II.

Пока я думал, мы уже доехали до Университета, и Виталя повернул руль, подкатывая как можно ближе к корпусам. Припарковаться он может и без меня.

— Приятного дня, княжич, — пожелал мне Слуга, когда я открыл дверь.

— Сегодня я задержусь в лаборатории, — предупредил его, создавая над собой полог силы.

Стекающая по краям силового поля вода делала мир вокруг едва различимым. Так что я дополнительно усилил глаза и пошел по мокрой дорожке сразу к корпусу. Собственно, в том, чтобы заканчивать линзу именно в стенах секции ЦГУ уже необходимости не было. Однако следовало довести работу до конца, чтобы не оставлять проект не завершенным.

Сдав плащ в гардероб, я направился на первое занятие, набивая сообщение в телефоне.

Романов Д. А.: К сожалению, никак не смогу, Анна Михайловна.

Войдя в лекционный зал и, быстро найдя взглядом свою группу, проследовал на свободное место рядом с Морозовой.

— Доброе утро, дамы и господа, — поздоровался я с ними, прежде чем сесть.

— Утро доброе, Дмитрий, — первой улыбнулась мне Виктория.

Остальные обошлись кивками. Звонок известил о начале занятия, но преподавателя еще несколько минут пришлось ждать. Наконец, когда он явился на свое рабочее место, лекция началась.

Выслушивая историческую справку по становлению современного законодательства, где основной упор шел на текущее геополитическое положение стран, я делал пометки для самостоятельного изучения. Несмотря на то, что от моего мира этот серьезно отличался, в его основе лежали те же человеческие качества. Однако исторические предпосылки событий могут оказаться полезны.

Занятие закончилось, как только опоздавший преподаватель намеревался перейти к прошлому веку.

— На следующих лекциях мы будем разбирать по отдельности каждый временной период, — пообещал он. — А сегодня вам повезло. Все свободны.

Я отключил свое рабочее место и не успел повернуться к Морозовой, как у меня завибрировал телефон в кармане. Извинившись, я вытащил аппарат и прочел новое сообщение великой княжны Выборгской.

Соколова А. М.: Я все понимаю, Дмитрий Алексеевич. Мы с самого начала обсуждали, что графики могут не совпадать. Но если у вас все же выдастся возможность, не забудьте о моем приглашении.

Я не сдержался от ухмылки. Великая княжна явно намеревается показать себя с лучшей стороны. И понимающая, и терпеливая, и сама трудится в поте лица на благо рода и Русского царства.

— Хорошие новости, Дмитрий? — спросила Виктория, оставшаяся рядом, чтобы дождаться меня.

Убрав телефон в карман, я предложил ей руку.

— Пока не знаю, — честно сказал я. — Но время покажет. Как ваши успехи с проектом?

Боярышня позволила себя вывести из лекционного зала, прежде чем ответить.

— Помогла нашим девушкам освоиться в секции. Сегодня приступим к первоначальной работе, — произнесла она негромко. — Так что если у вас есть время, заглянете к нам?

Я кивнул.

— Разумеется, я найду ради вас время, Виктория, — с улыбкой сказал я, глядя ей в глаза. — Мне как раз сегодня и самому нужно поработать в своей секции. Так что к вам обязательно загляну.

На этом наш разговор сам собой завершился — следующее занятие проходило в кабинете напротив. Я помог Виктории опуститься на стул, придвинув его девушке, и сам сел рядом.

Новая вибрация в кармане заставила меня напрячься. Казалось бы, мы все с Анной Михайловной обсудили, зачем она пишет опять? Тем более что это портило только что созданный образ ненавязчивой девушки.

Однако когда я снял блокировку, мне оставалось только вскинуть бровь.

Секретариат великого князя Московского: Княжич Романов, вам назначена встреча с великим князем сегодня в 12-15 на парковке Царского Государственного Университета.

Странно, мне казалось, мы с великим князем Московским уже все выяснили. Так зачем ему понадобилось опять со мной связываться?

В любом случае стоило предупредить отца. Так что я поднялся на ноги одновременно с открывшейся дверью.

— Прошу прощения, — сказал я. — Мне нужно выйти.

— Конечно, — ответила преподаватель и уступила мне дорогу.

Прикрыв за собой дверь, я набрал номер отца. Трубку подняли быстро.

— Телефон князя Романова, — ответил секретарь отца.

— Степан Витольдович, мне нужно срочно переговорить с князем, — объявил я.

— Минутку, Дмитрий Алексеевич, — произнес он, и я прислонился плечом к стене коридора, ожидая ответа.

Мелькнула мысль, что я так и не спросил отца, что он потребовал от Невского в обмен на прощение Василия Емельяновича за участие во взрыве. Наверное, я слишком привык, что дела рода решат за меня. Все время казалось, это меня слабо касается, и о чем я должен знать, мне обязательно сообщат.

Пора ли браться за дела Романовых? Не как Сергею, естественно, но вникнуть в происходящее придется. Слишком моя семья глубоко влезла в масштабные события. И ведь теперь мы не только в Русском царстве играем немаловажную роль, но и за его пределами то и дело приходится действовать. Вот как с Японским сегунатом, в чей дворец мне придется заглянуть завтра.

Политика и интриги никогда не были моей сильной стороной. Ни в той, ни в этой жизни мне не приходилось вмешиваться в подобные вопросы. А теперь, похоже, выбора-то и не остается.

Была бы у меня возможность работать в свое удовольствие, я бы только этим и занимался, а теперь я придворный государя Русского царства, ведущий специалист по «Оракулу», владелец лаборатории на Урале, наследник Демидовых и к тому же будущий охранник цесаревича. И это еще не считая того, что я выбран руководителем научного проекта боярышни Морозовой.

Не так я представлял себе обязанности младшего княжича.

Потерев переносицу, я выдохнул в трубку как раз в тот момент, когда отец, наконец, добрался до телефона.

— Что-то случилось, Дмитрий? — напряженным голосом спросил князь Романов.

— Да, отец, — сказал я. — Великий князь Московский назначил мне встречу на парковке ЦГУ во время большого перерыва. Но я понятия не имею, чего он хочет.

Алексей Александрович раздумывал не больше трех секунд.

— Я предупрежу охрану, — сказал он. — Встречу проводи только на улице под полной защитой.

Звучит так, будто мы на грани открытого столкновения с Москвой. Однако следовало уточнить, прежде чем делать поспешные выводы.

— Ты что-то знаешь? — спросил я.

— Ничего, — ответил князь, и я услышал щелчок зажигалки. — Мы договорились с Невским, великий князь Московский уступил нам пару логистических комплексов, и мы расстались без претензий. Так что я понятия не имею, что еще Невскому могло потребоваться от нашей семьи. Будь начеку. Я, пожалуй, пришлю еще пару машин. Пусть видит, что нам зубы показывать не стоит.

Великий князь Московский вот-вот потеряет сына и действительно может сделать что-нибудь не слишком умное. Конечно, я невиновен в приговоре Василия, но когда разгневанных родителей беспокоили такие мелочи? Если Емельян Сергеевич решит мстить всем причастным, когда его остановят, я могу быть уже мертв.

— Спасибо, отец, думаю, лишним не будет, — сказал я.

Князь хмыкнул.

— Ты что-то знаешь, но не хочешь говорить, так ведь? — спросил он. — Я твой отец, Дмитрий, и знаю тебя.

Я вздохнул.

— Не могу сказать, отец, — ответил я, а после добавил: — Но на всякий случай усильте оборону. И собери всех в особняке. Я позвоню после встречи.

Отец нервно выдохнул в трубку. А затем, уже взяв себя в руки, заговорил:

— Помни, Дмитрий, род тебя поддержит, что бы ни случилось. Ты не один.

— Спасибо, отец, — отозвался я с улыбкой, которой он видеть, разумеется, не мог. — Мне пора.

И, повесив трубку, я вернулся в кабинет, все еще прикрытый силовым полем от подслушивания. Преподаватель вскинула бровь, и я, извинившись, погасил дар.

Терпеть не могу действовать вслепую. Но если мне предстоит драться, следует подготовиться. Великий князь Московский — это не Измайлов. Емельян Сергеевич, если начнет первым, способен свернуть меня в бараний рог раньше, чем я успею активировать защиту.

Занятие продолжалось, но я слушал не слишком внимательно. А как только раздался звонок, и преподаватель покинула кабинет, я ничего не сказал явно обеспокоенным одногруппникам и покинул помещение.

С каждым шагом к выходу из корпуса я накладывал на себя щит за щитом, пока не прекратился приток воздуха. Так у меня будет несколько секунд, если Невский решит устроить бойню. Дольше мне все равно не хватит сил продержаться — у великого князя шестнадцать миллионов подданных, а у Романовых только полтора. Один удар я точно выдержу, но после второго меня придется соскребать с асфальта.

На парковке уже выстроились машины Романовых. Бойцы пребывали в полной готовности начать бой.

От моих шагов текущая с неба вода разлеталась в стороны, как из шланга. На плитке дорожки оставались царапины. Я погрузился в транс так глубоко, как никогда в жизни, и это отрезало меня от чувств и эмоций. Переживания ушли, оставив лишь холодный разум.

На мгновение я вновь ощутил себя сингуляром, но и эту мысль смыло моим состоянием. Лишнее сейчас.

Ворота Университета раскрылись, впуская три черных автомобиля с гербами Невских на капотах и дверях. Увидев готовых к схватке людей Романовых, кортеж великого князя Московского замер на несколько секунд. Этого времени мне хватило, чтобы дойти до своих бойцов.

— Спокойно, — велел я, проходя между внедорожниками, стоящими друг к другу мордами. — Без приказа — не стрелять.

Ответа я уже не слушал, выходя на оставшееся свободным пространство.

Из машин Невского выплеснулись вооруженные люди. Каждый, судя по интенсивности покровов, из боярской семьи. Это стало еще одним подтверждением, что миром мы не разойдемся. Это группа для боя, а не для сопровождения.

Замерев посередине пути, я сложил руки на груди, готовясь к любому исходу.

Дверь лимузина открылась, и на этот раз Емельян Сергеевич не стал ждать, что я к нему сяду.

Великий князь Московский вышел, окутанный ярко пылающим покровом. Льющийся с неба ливень моментально превращался в раскаленный пар, образуя вокруг Невского широкое облако тумана.

Под его ботинками плавился асфальт, и каждый шаг сопровождало зловещее шипение.

Остановившись в двух метрах от меня, Емельян Сергеевич повел головой, рассматривая моих людей, укрывшихся за машинами.

А затем он сделал еще шаг ко мне, почти вплотную подойдя к границе моего поля. Я ощутил, как жар от его покрова обтекает мой щит, не причиняя вреда.

И наши взгляды встретились.