Романов. Том 4

Глава 1

Аудиокнига доступна здесь - https://author.today/work/486344

Первое звено Измайловых выпустило свои ракеты раньше, чем сработали орудия Романовых. Вот сверкнуло пламя, медленно начал формироваться дымный след в воздухе. Удар был направлен в «Первого» сопровождающего и нам не грозил.

Я уже погрузился в транс, чтобы успевать контролировать обстановку. Влиять на таком расстоянии я практически не могу, а значит, остается только ловить снаряды на подлете.

И здесь удаленность сыграет нам на руку. Толстую защиту мне не выставить — сил не хватит. А вот создать узкий воздушный коридор, по которому ракета пройдет мимо — можно.

Наш правый сопровождающий отклонился по часовой стрелке, одновременно открывая огонь в сторону еще слишком далеких истребителей. «Второй» рухнул ниже нас, чтобы выйти на линию огня с противником — так мы не загораживали ему обзор.

Летящие позади истребители Измайловых были еще слишком далеко для прицельной атаки. И у нас было мизерное преимущество во времени.

— Поворачивай к ним, — приказал я, не выныривая из транса. — Мне нужно быть ближе.

— У нас нет ни защиты, ни оружия, это самоубийство! — выкрикнул, отчаянно стараясь не трусить, второй пилот.

— Есть ближе, — прервал его первый. — Сколько метров нужно, княжич?

— Полкилометра, — ответил я.

Весь разговор звучал очень медленно для меня. Субъективное время растягивалось, как резина, и моя собственная речь вылетала изо рта раз в десять медленнее, чем я успевал думать.

Красноярские истребители не были оснащены умными ракетами. Допустимый уровень вооружения — незначительная корректировка курса. Модель, выпустившая по нам первый залп, не предусматривала поражения целей на дальней дистанции.

Я вообще еще не слышал, чтобы здесь были по-настоящему самонаводящиеся ракеты. Не дошла технология до такой радости, и это было мне на руку.

Сверкающие в солнечном свете пули, выпущенные правым сопровождающим, достигли звена, но никакого значимого урона врагу не нанесли. Вероятно, вообще ни одна не попала в цель. Однако они все равно принесли пользу, заставив всю троицу красноярских истребителей прыснуть в стороны, разбивая строй.

А ведь будь у меня свой интерфейс, я бы командовал самолетами рода напрямую. А так приходилось рассчитывать на навыки летчиков. Мы, конечно, набирали их не с улицы, и боевой опыт за штурвалом был у каждого. Но достаточно ли этого, чтобы бороться с великокняжеской техникой?

Выгнав напуганного пилота в салон, я прыгнул в его кресло раньше, чем мужчина покинул кабину. Щелкнули ремни безопасности, и я принялся руководить боем так, как мог — по рации.

«Второй» в это время вылетел из-под нашего брюха, закрывая собственным корпусом от возможного удара врага. Мы еще только начинали разворот, все же гражданское судно, а не военное — нам физика не даст устраивать такие же пируэты. Заработали пулеметы под крыльями «Второго», заставляя ушедшего ниже вражеского летчика закладывать новый разворот — прямо под уже начатую атаку «Первого».

Крыло истребителя разорвало в клочья, машина завертелась быстрее, постепенно ныряя носом в направлении земли. Но это лишь один из шести, да и то больше благодаря удачному стечению обстоятельств.

Новый ракетный залп ударил по нам, на этот раз вместо сопровождающего взяв в прицел мой борт. «Второй» скользнул в сторону, уходя от намеченной мной траектории ракет — было бы глупо перенаправлять снаряды в своих же людей.

Я слышал, как скрипят от напряжения зубы сидящего в соседнем кресле пилота, чувствовал запах его пота. Но он все равно сохранял разум и выполнял приказы, а ведь он не военный летчик.

Ракеты уже были в нескольких сотнях метров, я видел их траекторию полета и, никуда не спеша, выстроил воздушные коридоры вокруг каждой. Шесть незримых для окружающих тоннелей были готовы принять в себя вражеские снаряды.

«Первый» задрал левое крыло, одновременно с этим меняя высоту и нацеливая оружие на один из оставшихся истребителей. «Второй» в этот момент завершал маневр, уходя дальше от проложенных мной тоннелей.

Секунда, снаряды вошли в устроенную мной ловушку и, пролетев у нас под брюхом, понеслись дальше, уже никому не угрожая. Сидящий рядом со мной пилот, кажется, читал молитву — но так тихо, что я скорее догадался, что он слова произносит, а не дышит.

«Первый» рухнул вниз, резко увеличивая скорость падения. После чего задрал нос и открыл огонь по днищу своей цели. Красноярский пилот закрутил машину по часовой стрелке, а его напарник в это время увлеченно уклонялся от «Второго». Пока я шел навстречу вражеским машинам, самолеты Романовых вышли на дистанцию ближнего боя.

— Вниз! — приказал я, и пилот тут же исполнил мою волю, едва не вводя наш самолет в штопор.

Я создал над нами плоскость настолько крепкую, насколько мог. Поле разлетелось на миниатюрные квадраты по десять сантиметров, и они бросились к летящему им навстречу истребителю. Скорость врага и нашей машины сработали, как и положено — измайловский летчик влетел в усеянную силовыми полями зону, буквально нанизываясь на мои мелкие щиты. Сила столкновения оказалась такой, что его кабину распотрошило в клочья.

Последний оставшийся истребитель решил не связываться с нами далее, вошел в петлю, выпустив ракеты в сторону моих сопровождающих, и тут же направился к догоняющему нас заднему звену.

У нас оставалось меньше минуты, прежде чем придется биться сразу с четырьмя вражескими истребителями. И хотя мы уже были практически в воздушном пространстве Урала, рассчитывать на помощь было не от кого. По крайней мере, пока не окажемся в зоне действия противовоздушной обороны Демидовых.

— Уходим! — велел я по рации, не отрывая взгляда от надвигающегося врага.

Я бы мог пожертвовать одной машиной, чтобы победить, но не хотел гибели своих людей. Мог бы выпрыгнуть наружу и, опираясь на дар, дать бой самолетам, но тогда лишился бы всех. Их бы просто расстреляли, у меня ведь не будет той же скорости, что и у истребителей.

Оба сопровождающих судна развернулись вовремя и теперь летели чуть позади нас. Дистанцию сократить для ведения прицельного огня сейчас бы все равно не получилось — нас достанут раньше, чем мы сможем отбиться. У них выше маневренность и больше мощи под крыльями.

На радаре появились новые отметки. Три самолета шли нам навстречу, и мне потребовалась пара объективных секунд, чтобы найти их усиленным взглядом.

Звено новых истребителей, падая с неба, выпустило залп ракет.

— За Царя-Батюшку! — услышал я растянутый во времени громкий лозунг в открытом канале.

Демидовы.

Звено Измайловых резко дернулось в стороны, уходя с траектории удара. А вот недобитый нами с прошлого раза поймал сразу две ракеты точно в кабину. Взрыв поглотил машину, из облака дыма вырвались объятые племенем обломки металла.

— Княжич Романов, — услышал я новый голос. — Следуйте прежним курсом. Род Демидовых не пропустит врага на свою территорию.

Я не стал выходить из транса, наблюдая, как летчики Урала одного за другим выкашивают авиацию Измайловых. И вот у них ракеты били гораздо точнее. Последний попытался уйти, заложив лихой вираж, но все равно был пойман огромным снарядом, который в полете отстрелил внешний корпус, распадаясь на десяток ракет помельче. Боеприпас настиг беглеца, и серия красочных взрывов не оставила пилоту Измайловых ни шанса на спасение.

Рядом со мной тяжело дышал пилот, я слышал, как плакала в салоне стюардесса, не так давно угощавшая меня кофе.

— С кем я говорю? — уточнил я, продолжая оставаться в трансе и ощущая, как от напряжения у меня самого уже начинают звенеть нервы в разогнанном до предела теле.

— Майор Прохоренко, княжич, — ответил мне тот же мужчина, что велел не менять курс.

— Благодарю за своевременную помощь, майор, — сказал я искренне.

— Приказ князя, Дмитрий Алексеевич, — подчеркнуто вежливо ответил тот.

Три моих самолета продолжили лететь, и я слушал отчеты от обоих о полученных повреждениях. Несмотря на то, что я старался учесть все возможные риски, «Первый» все же успел получить несколько дыр в брюхе. «Второму» повезло больше — летевшую внутри охрану заставила поволноваться тряска, но и только.

Я же откинулся на подголовник кресла и на несколько секунд прикрыл глаза. Влитый в организм адреналин еще действовал, и вскоре меня могло начать потряхивать — израсходовав на транс немало сил, я сейчас практически ничем не отличаюсь от обычного человека.

— Благодарю за службу, — произнес я, вновь переключившись в канал наших самолетов. — Род Романовых гордится вами.

И вот только теперь меня накрыло. Руки затряслись, накатила слабость. Ощущение близкой и очень быстрой смерти, от которой удалось убежать едва-едва. И легкая паника — в воздухе мой дар практически совершенно бесполезен.

Будь у истребителей чуть более опытный экипаж, и это наши обломки сейчас валялись бы внизу. Но мне просто повезло — сперва сами измайловские пилоты допустили ошибку, ударив по «Первому» вместо того, чтобы бить по гражданскому судну. А затем нам на помощь пришла авиация Уральского княжества.

— В порядке, княжич? — сквозь стук зубов, спросил первый пилот, не отпуская руля, который удерживал сведенными судорогой пальцами.

— В порядке, Прохор Витальевич, — ответил я кивком. — Теперь — в полном порядке.

Он не ответил, но я видел, как напряжение медленно отпускает неодаренного гражданского летчика. Для него подобное испытание — это крайне сложная задача. В том, что второй пилот надломился, осознавая положение, в которое нас загнали, не было ничего удивительного. Совершенно нормальная реакция.

— Сегодня вы все совершили подвиг, — произнес я для своих людей. — И от лица рода Романовых я обещаю: ваш подвиг не будет забыт.

Впереди, наконец, показался аэродром, и наш транспорт пошел на снижение, следуя указаниям из центра управления полетами. Из кабины пилота мне было прекрасно видно, что о мирном времени здесь уже забыли.

Одна полоса практически уничтожена, повсюду военная техника. Похоже, пока мы летели, началось то, что пророчил дед в разговорах с отцом. Рюриковичи решились на открытое противостояние с царской фракцией. И неудивительно, что Измайловские истребители оказались рядом с землями Демидова — он сильнейший сторонник Михаила II на много верст округ.

А мы всего лишь внезапно попались под руку, отсюда и отсутствие грамотного нападения. Нас просто здесь не ждали, наверняка оба звена должны были зайти с противоположной стороны и облетели зону действия противовоздушной обороны Демидова. Где и напоролись на наши самолеты — мы ведь тоже поддерживаем царскую фракцию по умолчанию. Ведь царица — Романова.

Нас встретила целая делегация в погонах царской армии и рода Демидовых. Мою охрану тут же погрузили в заранее заготовленные машины вместе с экипажами самолетов рода, а меня усадил к себе боярин Волков, возглавлявший приветствующую сторону.

— Расскажете, что уже произошло? — спросил я, когда покрытый пятнами внедорожник помчался по дороге от аэропорта.

Святослав Андреевич кивнул.

— В семь утра состоялся первый бой в воздухе на границе с Красноярском, — ответил он. — ПВО прикрыла, конечно, но сами видите, — махнул он в сторону аэропорта с разбитой полосой. — Царская армия пришла на помощь. Совместными усилиями отбросили великое княжество, но это временная победа.

— Почему? — уточнил я, глядя на отца Василисы.

Он скривился.

— Пока что против нас не бросили серьезной техники. Но это Рюриковичи, поднять в воздух могут такое, что нам и не снилось.

— Судя по моему бою, ничего настолько неординарного у них нет, — сказал я.

Волков усмехнулся.

— Так и мы отражаем атаки только благодаря превосходящей огневой мощи. Видели работу нашей «Стаи»?

— Это та ракета, которая выпускает серию снарядов? — уточнил я.

— Именно, — кивнул он. — Наша уральская разработка. Но их мало. А сколько в хранилище великого княжества может стоять таких сюрпризов?

Я покачал головой в ответ.

— Звучит так, будто вы не уверены в победе сторонников государя, — подметил я.

Боярин оскалил зубы в хищной улыбке.

— А вот нет, Дмитрий Алексеевич, — покачал он головой. — Мы обязательно победим, вот только легкой прогулкой эта война не будет.

И если сейчас наружу начнут вылезать секретные разработки, которые до сих пор стерегли как тайны родов, очень многое может измениться. Та же «Стая», если ее пустить в серийное производство, произведет такой фурор на оружейном рынке, что можно будет считать это событие революцией.

И Святослав Андреевич прав — если князь Демидов может позволить себе такие игрушки собирать, естественно, с дозволения государя Русского царства, то и великие князья способны выставить нечто похожее. А то и мощнее, все же у них значительно больше как влияния, так и ресурсов.

— Что ж, значит, нужно приложить все силы, чтобы победа стала ближе, — подвел я итог нашему разговору.

— Так мы и поступим, — заверил меня боярин.

Мы въехали в город и, вскоре оказались перед воротами резиденции князя Демидова. Внушительный особняк, больше похожий на средневековый замок, он был выстроен чуть ли не в те давние времена, когда на Урал только началась экспансия Русского царства. И обновленные в соответствии с современными реалиями охраны укрепления смотрелись вокруг него продолжением древнего памятника архитектуры, не выбиваясь из общего ансамбля.

— До скорой встречи, Дмитрий Алексеевич, — кивнул мне на прощание Волков.

Моих людей тоже уже доставили сюда. Транспорт быстро освобождали, он наверняка пригодится где-то еще. Охрана Романовых, вооруженная до зубов и нервная до предела, мгновенно взяла меня в коробочку.

— С прибытием, Дмитрий Алексеевич, — поприветствовал меня Кирилл Русланович, появившись на крыльце особняка.

Выглядел мой дядя сейчас не самым лучшим образом, впрочем, обстоятельства накладывали свой отпечаток. Внешне он был практически точная копия деда, только чуть помоложе.

— Кирилл Русланович, — поприветствовал я его кивком, — рад видеть вас в добром здравии.

Нас уже разделяла пара шагов, которые княжич Уральский преодолел в мгновение ока и, раскинув руки, резко обнял меня. Привыкший к этому, я похлопал его по могучей спине в ответ.

— Идем внутрь, князь Демидов уже ждет тебя, — сказал он. — Людей ваших разместят, не переживай. Чуть позже сопроводим тебя в прежние комнаты. С последнего твоего визита ничего не трогали, будь уверен.

Я вновь кивнул и отдал распоряжения своим людям. Так уж получилось, что сегодня со мной не летело ни одного человека, с кем я уже посещал особняк Демидовых. Но если я кому и мог доверить в этом мире собственную безопасность, за исключением родной семьи Романовых, так это Демидовым.

Мы шли по светлым коридорам, минуя двери во множество залов и комнат, пока не оказались у лестницы, ведущей на второй этаж. Наследник Урала повел меня не наверх, как я ожидал, а приложил ладонь к стене, и в ней открылся проход. Я увидел ступени, уходящие в подвал.

— Не опасно мне это показывать? — уточнил я, безбоязненно спускаясь вслед за Кириллом Руслановичем. — Я все-таки Романов.

Тот на ходу громко фыркнул.

— Забудь, Дмитрий, — легкомысленно отмахнулся он. — Романов ты где угодно. А на Урале ты всегда будешь Демидовым. Кроме того, тебе все равно отец велел дать полный доступ.

Это известие меня немного напрягло. Сразу же вспомнился разговор с Русланом Александровичем перед штурмом резиденции дипломата Османской империи. И мысль, что меня всерьез готовятся выбрать наследником после Кирилла Руслановича, меня не очень радовала.

Мы спустились на этаж ниже, и дядя толкнул единственную дверь в подвале, обнажая спрятанный за ней лифт. Бункер оказался достаточно глубоким — мы спустились метров на двадцать, прежде чем створки разъехались в стороны, выпуская нас в просторное помещение, заставленное оборудованием.

По всему огромному залу сновали люди в униформе Демидовых. На нескольких больших экранах шло отображение оперативной обстановки по границам княжества. И судя по тому, что я успел увидеть, пока мы пересекали этот штаб, дела у Демидовых шли нормально.

— Заходи, — открыв очередную дверь передо нами, пригласил меня княжич.

Внутри за широким столом сидел дед. При виде нас он кивнул мне на кресло, а сына отпустил небрежным жестом.

— Поздравляю с прибытием, Дима, — с улыбкой произнес Демидов. — Раз ты здесь, не откажешь же любимому дедушке в помощи?

Я улыбнулся, устраиваясь в кресле.

— Для любимого дедушки — все, что в моих силах, — ответил я, принимая игру.

О чем он станет просить, мне и так было ясно. Князю Демидову нужна была победа. А я мог ее обеспечить.

И, как и сказал боярину Волкову, сделаю все, чтобы приблизить победу. От этого зависит будущее моей семьи.

Глава 2

Мои комнаты в особняке действительно не трогали, лишь поддерживали порядок. Исписанные моей рукой листы так и лежали на столешнице, использованные книги с закладками тоже находились там же, где я их оставил. Я словно вернулся в прошлое — последний мой визит был так давно, что казалось, будто минула вечность с тех пор, как я покинул эти покои.

— Если что-то потребуется, княжич, — произнесла томным голоском симпатичная служанка, указывая мне на селектор, установленный у входа в гостиную, — просто нажмите на нужную кнопку, и прислуга явится к вам.

Я кивнул в ответ, ходя по помещению. Из окна, украшенного витражом, изображающим предание о Хозяйке медной горы, открывался очаровательный вид на огромный дремучий лес. Его князь выкорчевывать не стал, такой клочок дикой природы за пределами столицы — нормальная практика. Это в Москве уже не осталось деревьев, которые бы не посадили люди.

— Спасибо, — произнес я, заметив, что служанка не торопится покидать мои покои.

Секунду она смотрела на меня с плохо скрываемой надеждой, но я не делал никаких намеков, и девушка все же поклонилась и оставила меня в одиночестве. Несмотря на то, что у Демидовых замарашки не служили, мне не требовалась компания.

Осознание близкой смерти как пришло, так и ушло. Организм переключился обратно на нормальную работу, и все, что мне требовалось — это принять душ, смывая пот, и перекусить.

Толкнув дверь в ванную, я быстро разделся и встал в душевую кабинку. Горячие струи воды ударили по голове и плечам. На полочке стояли флаконы с химией, которую я сам выбирал для себя. Естественно, новые, а не те, которыми я пользовался ранее.

Аромат хвои потек по ванной комнате, стоило мне открыть флакон с шампунем. Мыло с березовым запахом, плотно ассоциирующимся с жаркой баней. Это помогало расслабиться, и окончательно выкинуть все дурные мысли из головы. Горячий пар поднимался на стеклянных стенах кабинки, оседая каплями конденсата.

Выключив воду, я вышел наружу и, прихватив полотенце с вешалки, быстро обтерся, после чего обмотал его вокруг бедер и, обувшись в мягкие тапочки, вернулся в гостиную. Взяв в руки телефон, сел в кресло и, немного посидев с закрытыми глазами, набрал номер отца.

Гудки шли, но трубку никто не брал. Впрочем, тут ничего удивительного — судя по тому, что рассказал мне князь Демидов, сейчас по всему царству вспыхивают бои. И отцу может быть просто не до разговоров. В том, что с самим Алексеем Александровичем все в порядке, я не сомневался ни секунды.

В отличие от меня князь Романов имел полное право возить с собой хоть всю нашу охрану. Разумеется, часть бойцов оставалась на предприятиях «Руснефти», еще часть сторожила дома и квартиры рода. К тому же отдельные отряды работали в Москве на обеспечение безопасности княгини и других детей. Но оставалось полно контингента, из которого князь мог бы выбрать — целая маленькая армия, если смотреть трезво.

У нас в подчинении полтора миллиона человек, и сто пятьдесят тысяч из них — это разного рода военные специалисты. Регулярная царская армия насчитывает от полутора миллионов до двух. А если учесть пребывающих в запасе, который государь может мобилизовать в случае необходимости, эта цифра вырастет до семи миллионов человек.

Казалось бы, огромная цифра, но на поднятие всех частей потребуется время. Рюриковичи прекрасно это понимают, а потому в столице уже идут бои — Москва закипела, но не слишком. Разгромленный город никому не нужен. Собственно, с Москвы все и началось.

Попытка прорваться в Кремль была задавлена на корню. Гвардия царя, видимо, обрадованная возможностью показать себя в деле, раскатала нападающих по красной площади тонким слоем, практически не понеся при этом потерь. А Рюриковичи лишились группировки численностью около семисот человек.

Я смахнул новости с экрана и набрал номер матушки. Аппарат княгини не отвечал очень долго, наконец Ирина Руслановна подняла трубку.

— Дима! — воскликнула матушка. — Ты долетел? У тебя все хорошо?

В ее голосе было столько любви и тревоги, что я не удержался от улыбки. И пусть она этого не могла видеть, но по звучанию моего ответа наверняка догадалась.

— Все в порядке, — заверил я. — Измайловы попытались нас сбить, но Демидовы вовремя пришли на помощь. Так что никто даже не пострадал. Только потрясло немного, но люди быстро в себя пришли. Я сейчас у деда дома, сижу в своих комнатах. Вы как?

Княгиня Романова вздохнула с облегчением, дослушав меня до конца, после чего начала свой рассказ.

— У нас все очень спокойно, — сообщила она. — С самого утра по улицам ездят машины царской армии. В Южном был один взрыв, но там заговорщиков накрыли солдаты из разведки. Мы, конечно, в подвале сидим, но все скоро кончится.

— Так и будет, — заверил я матушку. — Кстати, Руслан Александрович попросил меня поучаствовать в защите Урала...

Княгиня выдержала паузу.

— Ты же не будешь подвергать себя опасности, Дима? — ровным тоном уточнила она. — Я понимаю, что ты не можешь усидеть на месте, когда твоих родственников пытаются убить. Но пообещай, что будешь осторожен.

— Разумеется, матушка, — ответил я. — Никакого лишнего геройства. Обещаю.

Она снова вздохнула в трубку.

— Отец звонил с полчаса назад, — сообщила она. — На месте аварии была диверсия, наши люди уже нашли и допрашивают виновных. Так что будь внимателен. Руслан Александрович, конечно, будет тебя защищать, но великие князья тоже имеют самые разные связи.

Диверсия? Интересно, зачем это кому-то могло понадобиться в преддверии мятежа. Как боевая единица князь Романов не особенно силен, а с учетом нашей только начавшей выправляться репутации в обществе и запланированного свержения царицы — и в качестве заложника бесполезен. Кроме того, его отсутствие в Москве, по большому счету, ничего не меняет. Взять же его на месте все равно не получится — отец столько охраны с собой возит, что хватило бы выиграть маленький локальный конфликт.

— Я обязательно учту, матушка, — сказал я в ответ после секундной паузы.

— Береги себя, Дима, я буду ждать от тебя новостей, — вздохнула она. — Позвони мне вечером обязательно. Все, не буду больше отвлекать.

Я не услышал ее всхлипывания, но прекрасно понимал, что прервавшая звонок княгиня сейчас плачет. От этой мысли накатывало дурное настроение — сложно оставаться безучастным, когда понимаешь, что твоя матушка страдает.

Но я не стану сидеть сложа руки. Я могу многое изменить одним своим вмешательством в противостояние. И тем самым устраню причину для материнских слез.

Мои вещи уже были рассортированы в гардеробе. Отдельно висела униформа Демидовых — точно такая же, только меньшего размера, была оставлена мной в покоях. При моем прибытии мне просто заменили размер на тот, который я носил сейчас.

Ее я и надел. После завтрака князь обещал обеспечить мне транспорт до первой точки, откуда я пойду наносить удары по землям великих князей Красноярских. Не один, само собой, а в составе отряда.

Сомневаться в том, что Руслан Александрович присоединит меня к уже знакомым мне бойцам Волковых, не приходилось. Если уж появилась возможность сосватать мне Василису, Демидов не преминет ей воспользоваться. А там — молодо-зелено, горячий бой, горячая кровь, одно одеяло на двоих. Классика жанра...

Выйдя из покоев, я тут же оказался встречен парой наших охранников, уже стороживших мои двери. Кивнув им, я направился в сторону столовой. Прятаться никто в особняке не собирался, и хозяин, когда не занят работой, должен показывать всем уверенность в завтрашнем дне. А значит, принимать гостей в помещениях, для этого специально предназначенных, а не скрываться в бункере.

За широким и длинным столом, практически всегда занятым полностью, сегодня было пустовато. Я привык за время прошлых визитов, что у деда каждый день очень много гостей — часть княжеские бояре или их представители, часть из самых приближенных людей. Наследник, его семья — жена и дочери, сам князь, его княгиня. Общим счетом порой доходило до сотни человек, ради которых выставляли второй стол.

Сегодня кроме самого князя и наследника за столом сидело несколько Уральских бояр — только главы семейств.

— Всем доброго утра, — поздоровался я, проходя на предназначенное мне место.

Рассадка у деда всегда соответствовала статусу. Первыми сидели княжеские семьи, за ними бояре. И для меня оставили кресло слева от Демидова. По этикету это место должен был занимать внук князя, то есть следующий наследник после Кирилла Руслановича. Или пространство нужно было оставить пустым.

Таким образом Руслан Александрович подчеркивал не только мою приближенность к своей семье, но и давал присутствующим недвусмысленные намеки.

Можно спорить до хрипоты, что я не собираюсь возглавлять род Демидовых, но это не отменит официального статуса внука.

На стол накрыли молниеносно. Как всегда, ассортимент был достаточно широк, в огромном количестве неизменно традиционные местные блюда на современный манер.

Демидов улыбнулся гостям, после чего произнес небольшую речь.

— Господа, сегодня особенный день для нашего княжества, — сказал он. — Наступил тот час, когда нам больше не нужно изображать любовь к нашим врагам. И только за это утро нами было уничтожено свыше тридцати самолетов, двухсот машин военной техники и огромное количество живой силы противника. Кроме того, мы испытали в реальном бою наши последние разработки. Я считаю, что сегодняшний день нужно рассматривать как профессиональный праздник наших воинских сил. День воинской славы. А сейчас помянем тех, кто погиб при исполнении долга.

Мы поднялись на ноги и замерли. Воцарилась тишина, но через минуту князь заговорил вновь:

— А чтобы наши погибшие спали спокойно, я, князь Демидов, торжественно клянусь перед всеми вами, — Руслан Александрович обвел присутствующих широким жестом, — что мы отомстим за наших павших.

Он перевел на меня взгляд, преисполненный гордости , после чего договорил:

— Мой внук прибыл к нам сегодня и уже уничтожил два истребителя Измайловых. А после этого завтрака отправится туда, где сможет приблизить нашу неизбежную победу!

Присутствующие выкрикнули здравницу князю Демидову, и Руслан Александрович, благосклонно кивая в ответ, первым начал трапезу. После него приступили к еде и все остальные.

Порядки со своими боярами каждый князь устанавливал сам. Естественно, в рамках закона Русского царства. Еще мой прадед в свое время начал традиции, которые нынешний глава рода неукоснительно соблюдал.

Романовым предстояло выработать свои самостоятельно, но я не думаю, что наши посиделки с боярами будут сильно отличаться от рабочих совещаний, которые проводит отец.

Гости ели неспешно, но при этом никто не затягивал завтрак. Сам Демидов был человеком дела, и людей приближал себе под стать. Так что через четверть часа, когда приборы были отложены в сторону, началось краткое совещание. Хотя князь больше отдавал приказы, чем выслушивал мнение своих бояр.

— Что касается тебя, Святослав Андреевич, — закончив с остальными назначениями, повернулся к Волкову Руслан Александрович. — К тебе присоединится мой внук со своими людьми. Оборудование им выдашь наше, оно все равно лучше.

Боярин кивнул, а я вот подумал, что после брони Волковых наши бойцы почувствуют себя бедными родственниками. И это моя вина.

— Дмитрий Алексеевич, — обратился ко мне отец Василисы, — отберите десять бойцов, которых возьмете с собой. Больше нам не понадобится в этой вылазке. Я буду ждать вас.

Кивнув в ответ, я бросил взгляд на деда. Демидов смотрел на своего наследника.

Кирилл Русланович быстро листал сводку новостей на своем планшете. Лицо его и без того сегодня хмурое, сейчас выглядело крайне зло.

— Что там, сын? — негромко, но очень серьезным тоном спросил князь Уральский.

Наследник рода поднял голову и под напрягшимися взглядами собравшихся объявил:

— Армия великого князя Киевского идет на Москву, — сообщил он. — Новгородские части перешли на сторону предателей. На Дальнем Востоке высадился десант Японского сегуната — идут на соединение с великим князем Хабаровским.

Князь выслушал его с ничего не выражающим лицом, после чего кивнул и заговорил, обращаясь к ранее уже получившему приказ боярину.

— Архип Витальевич, — произнес Демидов, — передай князю Ефремову коды от нашего оружия. Пусть покажет косоглазым рисоедам, как опасно соваться на русскую землю.

Интересно было бы узнать, о какой конкретно разработке идет речь. Даже сам факт союза, при котором Руслан Александрович снабжает Амурского князя каким-то оружием, до сих пор оставался для меня тайной, о которой я не догадывался. Впрочем, меня бы никто и посвящать в нее не стал.

— Слушаюсь, князь, — отозвался боярин Медведев, поклонившись главе рода.

— Остальные делают то же, что и было приказано, — обведя собрание взглядом, велел Руслан Александрович. — И нам пора заняться делом.

Поднявшись на ноги, он дал знак нам с дядей, и мы все вместе вышли через другие двери. Пройдя небольшой коридор, свернули в одну из множества гостевых комнат, и дед махнул мне на кресло.

Заняв указанное место, я стал наблюдать, как Кирилл Русланович опускается на диван, а сам глава рода нажимает кнопки на селекторе. Краткий писк, прозвучавший под потолком, удовлетворил князя, и Демидов сел напротив меня. Вытянув руку в сторону наследника, Руслан Александрович взял у сына планшет и, введя пароль, подал его мне.

— Смотри, Дима, что мы будем делать на красноярской земле, — произнес он. — Это будет моей личной просьбой для тебя. Не для Волковых, а для тебя. Сможешь сделать?

Я листал карты с пиктограммами войск и баз. Всего выходило семь объектов, и по каждому имелось отдельное дело — какие документы, в каком кабинете хранятся и что в себе содержат.

Я привык считать этот мир серьезно отстающим от своего, и в принципе, местная Земля таковой и была. Однако в моей истории разработками оружия массового поражения заниматься начали, еще не осознавая масштабов бедствия, которое же и создают.

А вот Измайловы точно знали, что им нужно и как этого достичь. Не знаю, принадлежали ли эти лаборатории, расположенные под военным базами великого князя, к списку царских секретных, однако за такие разработки, какие числились в документах, следовало убивать всех, кто их читал или хотя бы трогал.

Биологическое оружие — и не простые болезни, которые можно подхватить от обыкновенной мухи в джунглях какой-нибудь Амазонки. Умам, которые вели разработку, следовало дать награду, прежде чем отсечь головы. Оружие против одаренных, которое никак не повредит царским людям. И наоборот — нацеленное исключительно на тех, кто не имеет покрова.

— Очень надеюсь, царь не прикладывал к этому руку, — произнес я, поднимая взгляд на сидящего напротив деда.

— Когда мы победим, сам у него и спросишь, — хмыкнул Руслан Александрович. — Но, Дима, эти лаборатории, — он постучал пальцем по экрану планшета, — должны быть уничтожены вместе с персоналом и всем, что там есть.

— Это может быть опасно — мало ли что вылезет наружу, если неправильно утилизировать, — покачал я головой.

— Об этом я не прошу тебя, — возразил старший Демидов. — Уборкой займутся профессионалы царской армии. Но им нужно будет обеспечить место для работы. Так что войдешь, перебьешь всех, дождешься десанта царской армии и уйдешь дальше.

Я усмехнулся, вспомнив, что практически теми же словами князь провожал меня на акцию к дипломату Османской империи.

— Я сделаю все, что в моих силах, — заверил я.

— В таком случае тебе пора собирать свой отряд, — кивнул Демидов, поднимаясь на ноги. — Береги себя, Дима. Ты мне важнее нескольких лабораторий. И... — он сделал паузу, но все же продолжил: — Я надеюсь, что со временем ты займешь положенное тебе по праву место.

Я моргнул, не скрывая удивления. Руслан Александрович сейчас имеет в виду главенство в роду Демидовых? Или мое истинное происхождение?

Глава 3

Бронемашины следовали по дороге в сторону Красноярска. Со мной в машине сидели не только переодетые бойцы Романовых, но и Василиса Святославовна. Второму транспорту достался сам боярин. И вроде приличия соблюдены — меня сопровождает член семьи, и в то же время способ прикрыть Волкову от возможной опасности. Уж со мной ей ничего не угрожает.

— Первый пост мы уже взяли, — сообщал по связи Святослав Андреевич. — Наша цель — военная база Измайловых в пятнадцати километрах от границы. Мотострелковая часть и установка противовоздушной обороны.

Я следил за настроением романовских солдат. Наличие интерфейса в шлемах, который настолько легко управляется взглядом, заставило бойцов напрячься. Что ни говори, они были профессионалами и сразу же оценили новшество. И мысль о том, что у нас такого нет, читалась на их лицах столь явно, что, казалось, была высказана хором. Сейчас, конечно, они отошли от этой новости и были готовы идти в бой.

— По нашим данным, — продолжил боярин, — сейчас там нет двух третей состава. Их сейчас перемалывают на границе. Но это не значит, что там нас встретят с распростертыми объятиями. Будьте готовы к серьезному сопротивлению.

По большому счету, это напутствие уже не требовалось. И карты, и маршрут, и даже личный состав нам был предоставлен еще до выезда. Но повторить все же было не лишним. Это вселяло чувство уверенности в бойцов, напоминая, что начальство знает все, что нужно, и на бесславную гибель никого не бросят.

— Слушайте меня, Романовы, — заговорил я, когда замолчал боярин. — Мы идем сейчас биться с врагом не только нашего рода, но и самого Русского царства. У противника было время подготовиться, все рассчитать и начать мятеж. Это будет тяжелый бой, долгая кровопролитная война. И многие не вернутся с нее домой.

Василиса подняла голову, глядя на меня, и даже через черное стекло ее шлема я понял, что боярышня удивлена моей речью.

— Но вы не будете среди них. Не важно, что нашито на вашей форме, вы — из рода Романовых. А мы не оставляем своих врагов в живых. И сегодня мы снова покажем великим князьям, почему их предки побоялись отнять у нашей семьи трон силой, и были вынуждены договариваться мирно! Я иду с вами, а это значит, что ни один предатель не сможет причинить вам вреда! Я — княжич Романов, и я даю вам слово. Враг будет разбит, враг будет повержен. И вы своими руками отстоите честь нашего рода!

Конечно, формально они не принадлежали к членам семьи. Но служили нам верой и правдой. Я знал их всех по именам, многие знали меня еще совсем мальчишкой. И сегодня не было среди них никого, чья семья не служила бы нам на протяжении поколений.

Да что там! Самый старший среди них — Никита Викторович Коршунов — вообще из семьи, служившей Романовым еще с тех времен, когда мы правили всем царством.

— Василиса Святославовна, — обратился я к Волковой. — Держитесь за мной, ни на шаг не выходите из моего поля. Внутри вам ничего не грозит.

— Я помню, княжич, — отозвалась целительница.

— Я не сомневаюсь, — кивнул я. — Если из первого отряда кому-то понадобится помощь, мы придем туда все вместе.

— Благодарю, Дмитрий Алексеевич, — склонила голову она. — Вы сегодня главный.

В машине повисло напряженное молчание. Транспорт покачивался на дороге, то и дело дергаясь в сторону, чтобы объехать оставленные артиллерией воронки в полотне. По бокам от нас тлели или горели остовы разбитой техники великих князей Красноярских. Авиация Урала свое дело знала — и перед нами прошлась широкой полосой, уничтожая все, что имело на себе герб рода Рюриковичей.

— Внимание, — обратился к нам боярин Волков. — По части сейчас работает наша авиация. Будьте готовы.

На моей карте мигнула и тут же пропала тройка точек — самолеты пронеслись над нашими головами, устремляясь к цели. Всей работы они не сделают, но брешь в обороне создадут. А еще это значило, что ПВО в части уже подавлено, иначе посылать технику Демидов бы не стал.

Сильные удары по земле, взметающиеся к небу тучи пепла и огня. От нас до части было еще далековато, и взрывной волне сюда не добраться, однако столб после бомбардировки вздымался очень высоко, растекаясь по небу угольным облаком.

— Готовность — две минуты, — вновь заговорил Святослав Андреевич, и я кивнул своим людям.

— Наш выход, — сказал я, создавая над транспортом защитный купол.

Конечно, тяжелый снаряд я все еще удержать не могу, однако вряд ли сейчас в части найдется кто-нибудь, способный давать нам серьезный отпор. Позже, конечно, солдаты Измайловых придут в себя, но мы обязаны воспользоваться этой заминкой, чтобы оказаться внутри и перебить всех, кто уцелел после воздушной атаки.

Броневик вломился в проем ворот, сами створки которых смятые, будто бумажные листы, валялись снаружи. Колеса машины запрыгали на обломках, в воздухе все еще висела пыль.

— Пошли! — приказал я, первым выскакивая наружу.

Бойцы быстро и слаженно заняли позиции вокруг меня, Василиса оказалась рядом со мной. Я стянул защиту с машины на отряд, и мы тут же направились вперед — штурмовать вражескую базу.

— Арсенал уцелел, — сообщил мне по рации боярин, ведущий второй отряд. — Мы берем его, княжич, твоя задача — казармы.

Но мы и так знали, как действовать. Мои люди быстро шагали по территории части, на ходу добивая обнаруженных раненых. Контрольным выстрелом в голову отмечали всех замеченных. Но мы не сбавляли хода, и впервые за очень долгое время я оказался среди тех, кто действительно понимает, как работать в компании Романова.

Не прошло и минуты, на уцелевшие и заблокированные двери казарм навесили взрывчатку. Я отвел людей в сторону, пока часть отряда зажимала огнем в окнах окопавшихся внутри врагов. Хлопнула бомба, вышибая часть бетона и превращая металлическую дверь в бесполезный элемент архитектуры.

Холодно наблюдая, как в образовавшуюся дыру входят мои бойцы, я и сам подходил ближе, чтобы они не выпадали из зоны моего покрытия. Гул от выстрелов, крики раненых и умирающих — вот и все, что грозило моим людям.

— Чисто, — сообщил мне по связи Коршунов.

Я тут же доложил об этом боярину, а сам повел отряд к гаражу. Пока мы обходили казармы, я увидел впечатляющую воронку. Демидовская бомба перелетела здание и разворотила часть двора. Впрочем, теперь это было уже не важно.

Василиса держалась за мной, и я был готов развернуться, если Волкову потребуется помощь, но пока что все шло гладко. Если там и были раненые, вмешательства целительницы им не требовалось.

По гаражу бомбы отработали тоже не слишком точно — лишь часть комплекса погребло под обломками. А две трети устояли, и сейчас оттуда с ревом двигателей к нам начала выползать первая машина.

Меня хлопнули по плечу, и я посторонился, давая бойцу с трубой гранатомета выпустить снаряд прямой наводкой. Первый же удар заставил бронетехнику замереть на месте. И этого времени нам хватило, чтобы бегом достичь цели.

В гараже еще оставались две таких же, но одна стояла на ремонте — почти разобранная до основания, второй в крышу рухнул обломок потолка, пронзив транспорт едва не насквозь. Смятый в гармошку металл подсказывал, что внутри либо никого оказаться не могло, либо они уже мертвы.

Пятерка солдат, укрывшихся за разобранной машиной, открыла по нам беглый огонь, целя исключительно в меня. Но мы их быстро подавили, оставив остывать на бетонном полу.

— Гараж взят, — отчитался я боярину Волкову.

— Княжич, берем подвал, — ответил тот, и я повел свой десяток туда.

Спуск в лабораторию был замаскирован надежно. Если бы мы не знали заранее точного местонахождения покрытого густой травой входа, я бы и не предположил, что он здесь есть.

Люк, поросший травой, не поддавался, и бойцы Волковых уже потратили пару зарядов, пытаясь пробиться внутрь.

— В стороны! — приказал я, и взмахом руки стал пробивать силовым полем новую дверь в толстом слое металла.

Брызнули яркие искры, воздух почернел от дыма. Я плавил металл, на огромной скорости заставляя крутиться узкое поле. Сфера погружалась в дверь неохотно, тяжело, и с каждым мгновением работы я чувствовал, как утекают силы. Все же я не всемогущий — подобные бункеры не всякая бомба возьмет.

По спине тек пот от напряжения, я продолжал держать уже всех под своим защитным полем. И бурил, бурил, бурил, не прекращая прорубаться сквозь броню лаборатории.

— Тук-тук, — выдохнул я, прежде чем создать над пропиленной в двери брешью силовой молот.

Звук удара отразился, кажется, через высаженную вокруг бункера почву. Мои ноги уж точно вздрогнули. Но выпиленная мной часть двери все же провалилась внутрь, открывая нам вид на шахту, уходящую под землю.

— Стоять, — предупредил я, опускаясь на колено. — Входят только Романовы!

Боярин обернулся на меня, явно намереваясь возразить, но я качнул головой в ответ.

— Приказ князя Демидова, Святослав Андреевич, — пояснил я и тут же поднялся на ноги. — Можете обсудить с ним, пока мы идем вниз.

Боярин кивнул в ответ и махнул своим, чтобы приступить к занятию периметра. Пока еще царская армия до нас доберется, чтобы взять часть под контроль, нам нужно будет ее удержать.

Расход сил оказался серьезным. Таких усилий в один момент я еще не выдавал. Впрочем, силы возвращались достаточно быстро — покров ведь никуда не делся, а защитное поле, уже напитанное под завязку, поддерживалось усилием воли, а не дара.

— Василиса, остаетесь здесь, окажите первому отряду помощь, — приказал я, не оборачиваясь на девушку.

Среди Волковых действительно хватало наспех подлатанных раненых. И им, в отличие от нас, помощь целителя бы пригодилась. Тем более что вести с собой боярышню внутрь я все равно не собирался.

— Пошли, — приказал я и первым направился в пробитый коридор в бронированной двери лаборатории.

Нас встретила кромешная темнота. Но с броней Волковых это не было проблемой — режим ночного видения включился автоматически, стоило нам войти под землю.

Под ногами металлические плиты, в которых остались глубокие борозды от продавленной внутрь болванки. На потолке неработающее освещение. Все выглядело так, будто рачительные хозяева просто ушли, предварительно отключив все и вся.

Мы добрались до автоматизированного пропускного пункта, тоже обесточенного. Как и две пулеметные турели, свисающие с потолка.

Усилием дара смяв последние до полной потери боеспособности, я вырвал преграждающую путь толстую бронированную дверь и первым вошел в длинный извилистый коридор.

Показалось на миг, я вновь оказался в ЦГУ, местное устройство до боли напоминало знакомые мне проходы, отсеки и коридоры.

За моей спиной топали бойцы, они же проверяли пустые комнаты. Я не спешил, останавливаясь всякий раз, когда очередную перегородку, на этот раз просто деревянную, вышибали солдаты.

На первом этаже никого мы так и не встретили, более того, все действительно указывало на то, что лабораторию эвакуировали. Причем задолго до начала конфликта.

Достигнув лифта, я предоставил бойцам возможность разобрать контрольную панель и открыть двери. Кабина стояла на последнем этаже, и нам пришлось спускаться по удерживающим лифт тросам.

Раскрыв двери второго этажа, мы обследовали и его. Не стесняясь, мои люди выламывали двери с помощью взрывчатки. В секциях, указанных в бумагах Демидова, не было ни людей, ни оборудования. Но я все равно не бросал начатое, пока не убедился, что и здесь нас ничего не ждет.

— На третий этаж я захожу первым, и никто без приказа за мной не спускается, — велел я, когда мы вернулись к лифту.

Бойцы не спорили. Я спустился в кабину и, приняв переданную мне с максимальной осторожностью взрывчатку, установил заряды на дверях. Два хлопка вывернули створки наружу. И я едва успел пригнуться.

Огненный клинок со свистом вспорол воздух над моей головой, а я ответил массой микроскопических полей, брызнувших в противника.

Огневик, одетый в камуфляж, окутался пламенем, отскакивая от моей техники, и тут же по мне заработали пулеметы, свисающие с потолка. Я все еще держал защиту над своими бойцами, и был несколько ограничен в применении способностей. А потому выхватил автомат и в первую очередь отстрелялся по турелям, выводя их из строя.

Одаренный убрал свой пламенный меч и взмахнул хлыстом, ударяя самым концом по моей защите. Поле содрогнулось, но устояло. Я выпустил остатки магазина по врагу, и пошел вперед.

— Романов! — заорал тот, разрывая дистанцию.

Голос был мне незнаком, но судя по силе, вложенной в хлыст, передо мной как минимум равный мне враг.

— Романов, — подтвердил я, срывая с пояса гранату.

Щелкнуло кольцо, и я швырнул снаряд под ноги огневика.

Он усилил свою защиту, а я за это время успел сократить дистанцию и, усилив свое поле до предела, накрыл им противника.

Наши силы уравновешивали друг друга, и ни огонь, ни мой купол так и не сдвинулись с места. Огневик вновь вытянул клинок пламени, ткнул в мою сторону, заставляя меня отскакивать назад. Новый выпад, на этот раз — параллельно земле, и я вновь делаю шаг к лифту.

Собрав в кулак силу, я выставил перед собой щит, а затем заставил его засиять. Ослепленный на мгновение одаренный отшатнулся, развеивая технику меча, и я прыгнул к нему, обнимая руками.

Пламенный покров вгрызся в мою броню, я ощутил сильный жар. И пока враг старался расширить свой огонь, чтобы сжечь меня дотла, я вливал дар в руки — сжимая одаренного в медвежьих объятиях. Мышцы трещали от натуги, я слышал собственный хрип, а противостоящий мне мужчина терял яркость покрова, пустив все усилия на сдерживание давления.

Мы были равны, но он был старше, и потому миллиметр за миллиметром вырывался из моей хватки. Распаленные огнем мышцы врага жгли все сильнее, мне приходилось тратить дар на поддержание щита и додавить я его не мог.

— Ты здесь сдохнешь, — прошипел он, заново начиная воспламеняться.

Я не удостоил его ответом, а просто и без затей пнул коленом между ног, мгновенно переместив все усилие с собственных рук в колено. Хрустнула моя чашечка, пронзив болью все тело, но и враг с сипением обмяк. Не теряя времени, я схватил его за маску на лице и, кривясь от боли в поврежденной ноге, раздавил череп собственными пальцами.

Труп рухнул мне под ноги, и я, шипя сквозь зубы, обратился к своим бойцам.

— Спускаемся по одному, враг уничтожен. Мне нужна ампула обезболивающего.

Коршунов оказался рядом всего через несколько секунд и тут же вкатил мне химию в плечо. Пока остальные осматривали помещения, я приходил в себя, радуясь тому, что наверху нас ждет Василиса.

И периодически смотрел на обезображенное лицо погибшего княжича или князя. Он был равен мне по силам, при этом огневик. Немало таких в Русском царстве, но сказать теперь, кто это был конкретно, смогут только специалисты.

— Здесь все прибрано, княжич, — отчитался передо мной Коршунов, когда солдаты закончили проверку секций. — Кроме этого, — он пнул лежащий возле меня труп по ботинку безо всякого почтения, — никого и ничего.

— Поднимаемся наверх, — ответил я кивком.

Думать о том, что Измайловы могли продать свои разработки, я очень не хотел. Конкретно под этой базой великие князья работали над оружием против неодаренных. И если такое попадет не в те руки, последствия могут быть самыми ужасающими.

И дело даже не в том, что, лишившись подданных, любая страна лишится даров магии. Это оружие последнего шанса, когда терять загнанной в угол крысе уже нечего. И я очень не хочу, чтобы царская фракция довела предателей до применения этих чудовищных разработок.

Глава 4

— Еще секундочку потерпите, Дмитрий, — сдунув с лица русую прядь, сказала Василиса, простирая руки над моим коленом.

Чашечка, разлетевшаяся едва ли не в пыль от чудовищной перегрузки во время чудодейственного пинка, пришла в движение. Раздутая нога стрельнула такой адской болью, что у меня потемнело в глазах. Но все тут же кончилось, и я, тяжело выдохнув сквозь зубы, сдержался от непечатного высказывания.

— Вот теперь все на местах, — заявила Волкова, отстраняясь от меня.

В ее глазах плескался голубой свет стихии, и целительница тут же покинула выделенную нам машину, чтобы пойти к другим раненым. Я проводил взглядом боярышню, машинально подмечая фигуру, которую военная униформа подчеркивала.

Рядом со мной сидел только Коршунов, остальные солдаты Романовых помогали снаружи держать периметр. Никита Викторович не покидал меня с того момента, как мои люди спустились на третий этаж лаборатории. И сейчас седой мужчина смотрел туда же, куда и я. На губах солдата Романовых блуждала улыбка.

— Эх, был бы я помоложе, — заявил он, когда мы остались наедине.

Я усмехнулся в ответ, потирая исцеленную конечность. Безусловно, у царского целителя дар работал куда как приятнее, к тому же совершенно безболезненно. Однако это не мешало мне признавать, что Василиса Святославовна действительно заслуживает высшей оценки умений.

— Седина в бороду, бес в ребро? — спросил я, глядя на своего воина.

— Старый конь борозды не портит, — ответил Никита Викторович. — Ты как, княжич?

— Все в полном порядке, — заверил я, слезая со скамейки и поднимаясь на ноги.

— Будь это действительно так, ты бы не хмурился, как твой отец, когда слушает плохие новости, — возразил Коршунов.

Я улыбнулся, обернувшись к нему.

— Что, неужели так заметно? — спросил я. — Мне всегда казалось, что я неплохо владею лицом.

— Для кого-то со стороны — вполне вероятно. Но мы-то тебя давно знаем. Как и князя, — кивнул тот. — Говори уж, Дмитрий Алексеевич, к чему нам нужно готовиться?

Снаружи нашего бронетранспортера развили кипучую деятельность пришедшие отряды царской армии. Они явились в часть практически сразу, как только мы спустились в лабораторию, но внутрь не совались до самого последнего момента.

И хотя было ясно, что внутри пусто, укрепления занять все же оставалось необходимо. Подновят стены, развернут свою артиллерию и начнут отсюда давить предателей, забрасывая их ракетами.

— Внизу нас ждал весьма сильный и опытный одаренный, — сказал я. — Меня спасло только то, что я оказался хитрее и чуточку быстрее соображал. Не будь у меня за плечами столько тренировок, он бы и нас положил в лаборатории, и Волковых спалил дотла, не вспотев.

Брови Коршунова сомкнулись, сам Никита Викторович взглянул на меня остро.

— И ты один сунулся, княжич, — недовольно проворчал воин.

— Если бы там еще и вы оказались, я бы сто процентов погиб, — отмахнулся я в ответ. — Никита Викторович, я же не дурак, не просто так лезу вперед всех. У меня шансов выжить и победить куда больше, когда я работаю один.

— Как скажешь, княжич, но твоему отцу я все равно в рапорте укажу, что рискуешь ты сверх меры.

Ну, главное, чтобы не княгине. Вот уж кто не обрадуется таким отчетам, так это Ирина Руслановна. Впрочем, она и сама прекрасно осознает, что выбора-то и не было. Я ведь ни словом не солгал — один закупорившийся одаренный такого уровня вполне мог перебить всех.

— Нам пора уезжать, — сказал я вместо ответа. — Впереди еще шесть лабораторий.

Коршунов поднялся на ноги и вышел наружу из бронетранспортера.

— Думаешь, если они из этой все вытаскали, в остальных оставят? — спросил Никита Викторович. — Помяни мое слово, княжич, уже давно все подчистили. Никто не развязывает конфликт, когда враг может добраться до твоих секретов, просто проехав по дороге и постреляв несколько человек.

— Знаю, — кивнул я, становясь рядом с ним. — Но царские и без нас здесь справятся.

Звуковой сигнал привлек мое внимание, и я надел новый шлем, выданный взамен оплавленного в лаборатории.

— По машинам, — распорядился голос Волкова.

Бойцы наших родов тут же прекратили все свои дела и пошли грузиться в машины. Боярин залезал в свою последним, посмотрев в мою сторону, он кивнул.

Мимо меня прошла чуть уставшая Василиса. Это свой отряд я держал под щитом, боярским бойцам досталось серьезно. И целительница постаралась на славу, выкладываясь до конца.

Ни одного погибшего в нашем сумасшедшем забеге по военной части — это превосходный результат, можно сказать, уникальный.

Не участвуй в штурме Волкова, и сейчас во второй машине хорошо если бы один целый солдат остался. Недаром целители вообще считаются привилегированными.

— Едем, — распорядился Волков по связи, сбрасывая новый маршрут на карту всем. — Приказано возвращаться. Княжич?

— Согласен, — ответил я, глядя на Василису, откинувшуюся на спинку сидения с закрытыми глазами.

Наш транспорт бодро пошел вперед, следуя за ведущей машиной.

В том, что нам приказано вернуться, ничего особенного не было. Никита Викторович не один такой умный, оперативный штаб Демидова тоже наверняка уже понял, что гоняться по всему Красноярскому княжеству в поисках секретных разработок бесполезно.

Внезапного захвата не вышло, и теперь уже не получится. Если и найдут какие-то концы, то это будет не наша заслуга, а ищеек государя.

— Святослав Андреевич, опознали человека в лаборатории? — спросил я, переводя связь в приватный канал.

— Опознали, Дмитрий Алексеевич, — ответил тот. — Толстой Петр, двоюродный брат великого князя Хабаровского.

То есть в секретных разработках замешаны все Рюриковичи, решившие бросить вызов Михаилу II. С Дальнего Востока Толстой прилетел, чтобы устроить нам ловушку. Сжег бы лабораторию вместе с нами и подстроил все так, что никто бы и не узнал, что лаборатория давно эвакуирована. Полагаю, таков и был план. И потому для гарантии нужен был очень сильный одаренный, которому бы мало кто смог дать бой.

Обратный путь прошел в молчании. Мои люди не спешили делиться впечатлениями — не первый раз под защитой Романовых ходят. Василиса же дремала, восстанавливая силы. А я думал о сложившейся ситуации, перебирая варианты дальнейших шагов.

Когда мы добрались до особняка, я собрал всех участников рейда со стороны Романовых у себя в покоях. До ужина еще оставалось немного времени, и я решил провести его с пользой.

Поставив в гостиной, заполненной моими людьми, защиту от прослушивания с помощью своего дара, я сел в кресло и, кивнув солдатам, заговорил.

— Сегодня вам удалось испытать разработку Волковых, — произнес я. — Это не то, что собираюсь внедрять у Романовых я, но очень похоже. Поэтому попрошу каждого написать рапорт, в котором отобразить — удобство пользования и замечания. Что улучшить, что лишнее, чего не хватает. Это лично для меня, для отца вам предстоит писать обыкновенный рапорт. Никита Викторович соберет ваши бумаги и позднее предоставит их князю Романову.

Бойцы кивали, принимая мои распоряжения.

— Пока что предлагаю высказать свои мысли по поводу использования самой брони.

Выслушивая слова бойцов, я делал пометки в своем телефоне, отправляя их сразу в облако Романовых. И это помимо часов, которые также писали все наши разговоры. Доспехами рода я намеревался заняться сразу после возвращения, и царские мне в этом помогут.

— Всем спасибо, — подводя итоги собрания, сказал я. — Ваши замечания я обязательно учту. А теперь — всем приятного аппетита и, надеюсь, спокойной ночи.

Когда солдаты покинули мои покои, сам я привел себя в порядок и, надев уже свою обычную одежду, спустился в столовую. Князя здесь еще не было, зато собрались бояре и другие приближенные Руслана Александровича.

Ко мне никто из присутствующих не подходил и к своим разговорам не приглашал. Я же разместился в кресле в углу и, листая новости в телефоне, слушал краем уха доносящиеся до меня обрывки фраз. Обстановка на Урале плавно переходила от подчеркнутой готовности идти в бой с врагом в любой момент к уже привычной мирной жизни. В победе не просто никто не сомневался — бояре уже всерьез делили будущую добычу.

А тем временем я читал, как в Амурском княжестве внезапно оказались новые секретные разработки. Вооруженные неизвестным доселе оружием, Ефремовы дали бой Хабаровскому великому княжеству и примкнувшим к нему иностранным наемникам. Последние, естественно, были заблаговременно признаны террористами, самовольно отправившимися воевать на стороне мятежников.

Сегунат, похоже, отрабатывал какую-то договоренность. Хоть в победу великих князей и не верил, но людей послал. На смерть, так у самураев это нормально — главное, что и для государя, и для его врагов Япония сохранила лицо. Вряд ли Михаил II в это поверит, разумеется, но все же...

С помощью сверхмощного вооружения Амурские тигры не только уничтожили передовые отряды великого княжества Хабаровского, но и накрыли большинство воинских частей, за одни сутки убив практически половину военнослужащих Толстого. И это не считая потерь в технике и инфраструктуре — аэродромы, заправочные станции.

— Князь Демидов Руслан Александрович и княжич Демидов Кирилл Русланович! — объявил слуга, и мои родственники вошли в столовую.

Дед двигался впереди, держа спину прямой, а подбородок гордо поднятым. Он благосклонно кивал гостям, кому-то успел сказать пару слов. Не замедляя шага, Руслан Александрович добрался до своего места во главе стола и, выждав, когда все остальные встанут возле предназначенных им кресел, вновь взял слово.

— Сегодняшний день прошел для нас под знаком побед по всем фронтам, — объявил владыка Урала, оглядывая собравшихся. — По всему Русскому царству, не только для нашей земли. И это не может не радовать. Но не будем забывать, что враг силен, многочисленнее, и одним днем война не закончится. А потому уже завтра мы начнем решительное контрнаступление с захваченных сегодня плацдармов!

Народ приветствовал его слова одобрительными голосами. Кроме непосредственно участвующих на полях сражений сегодня хватало и тех, кто занимался исключительно хозяйством и коммерцией. И на фоне военных боярских родов, четко представляющих мощь противостоящих нам Рюриковичей, слова насквозь гражданских людей звучали гораздо громче. Будто это именно они вырывают победу из рук поверженного врага.

Конечно, без надежного тыла ни одна победа не куется. Но такой показной энтузиазм заставлял меня внутренне морщиться.

— Завтра я представлю списки, — объявил дед, когда ажиотаж поутих. — Каждый род предоставит полную поддержку нашей армии. Обеспечить выполнение поставленных задач необходимо в течение суток.

Вот теперь бояре не так радовались. Хотя у Демидова не забалуешь, Руслан Александрович крепко держит своих подчиненных в кулаке.

Договорив, князь обвел собравшихся взглядом, внимательно рассматривая каждого, но при этом быстро, ни на ком не задерживаясь дольше, чем на остальных. Кто-то едва заметно бледнел, другие выпрямляли спины.

После этого он опустился на свое сидение, и гости повторили за ним. Дед взялся за ложку, и остальные последовали его примеру.

Я ел молча, особо не глядя по сторонам, но обрывки разговоров за столом все же слушал. Больше никакой дележки неубитого медведя не звучало. Настроение среди бояр медленно и плавно катилось от радости к унынию. Раскошеливаться никому не хотелось.

Ужин шел своим чередом, и я уже окончательно расслабился.

— Дмитрий, — обратился ко мне Кирилл Русланович, — что ты скажешь о сегодняшнем дне?

Я улыбнулся ему в ответ.

— Люди боярина Волкова показали себя непревзойденными бойцами, — сказал я, кивая в сторону Святослава Андреевича. — Я со своими людьми как раз перед ужином обсуждал, что мы могли бы у них перенять для усиления своего рода.

Наследник Урала оскалился, как и дед, напоминая медведя, к которому на огонек заглянул случайный турист.

— А я полагаю, мы уже знаем, что ты у них возьмешь, — посмеялся дядя. — Завтра у тебя будет свободный день. И я уже договорился, чтобы тебя проводили в наши лаборатории.

Он сделал паузу, обводя взглядом гостей.

— Прошу прощения, это ведь теперь твои лаборатории, — объявил он громко, и кто-то на другом конце стола даже ложку едва не выронил.

— Если князь решит, — ответил я, — что я принесу больше пользы именно там, так тому и быть. Я все же приехал в надежде на посещение лабораторий, и с радостью проведу там хоть день, хоть несколько.

Кирилл Русланович довольно кивнул, после чего заговорил дальше.

— Волковы также обеспечат твое сопровождение, Дмитрий, — заявил он. — Для нашего княжества ты слишком важен, чтобы отпускать тебя без соответствующей охраны в настолько беспокойные времена. Да и со Святославом Андреевичем ты уже сработался.

Да, мягко дядя стелет. Так и слышу в его голосе хитрое змеиное шипение. Сейчас он только заманивает меня, заинтересовывает, ведет беседу так, чтобы у меня не было шанса возразить, не теряя лица.

«Для нашего княжества». Еще один намек на будущее место наследника Демидовых. И сидящие за столом это слышат, подмечают. Уверен, уже завтра ко мне подойдет кто-то достаточно заинтересованный, чтобы попытаться получить некие преференции в будущем. Большая политика в миниатюре. Можно вытащить аристократа из общества, но нельзя вытащить общество из аристократа.

— Это хороший выбор, — вставил слово Руслан Александрович, поднимая бокал с прозрачным соком. — К тому же Василиса Святославовна будет рядом и в случае необходимости сможет оказать помощь, как сегодня.

Я кивнул, не став спорить. Волкова действительно сработала профессионально. Без ее участия я бы не факт, что смог бы сейчас ходить — у Демидовых целителей не так чтобы много, и все они сейчас на войне. Мне пришлось бы ждать, когда до меня дойдет очередь, иначе выглядел бы как плаксивый мальчишка, неспособный перетерпеть пару дней боли.

— Ты — князь, Руслан Александрович, — склонил голову я в ответ. — И лаборатории мои на твоей земле.

Глава рода Демидовых улыбнулся, глядя на меня одобрительно. Присутствующие на ужине гости подмечали это и делали выводы. Но не только в отношении меня, разумеется, мимо их внимания также не прошло, что князь сближает меня с Волковой.

А это значит, что побороться за место моей невесты могут и другие дочери. Конечно, против князя в открытую играть не будут, но если Демидовым окажется без разницы, какую боярышню сватать за княжича Романова, то на Урале не только Волковы есть.

В общем, от интриг отдохнуть не удастся даже здесь.

— Значит, так тому и быть, — довольно объявил Руслан Александрович.

До самого конца ужина никаких больше серьезных тем не поднималось. А после завершения трапезы я поднялся в выделенные мне покои и, закрыв за собой двери, отправился спать.

День вышел тяжелым, и хотелось отдохнуть. Да и после ужина я чувствовал себя загнанным в ловушку зверем. Конечно, Демидов не станет давить, но подстраивать вероятности — вполне. Руслан Александрович еще в первую мою встречу с Василисой сказал, что ему все равно, кто станет моей невестой, просто Волковы больше остальных за эту возможность заплатили.

Но это не значит, что других желающих не найдется. К тому же и сама целительница не особо горит желанием заключать со мной помолвку, исполняя роль, которую назначил ей отец. Гости сегодня услышали позицию князя, сделают выводы, пообщаются с самой Василисой Святославовной, со мной. И начнут интригу по охмурению чумазого княжича Романова.

Оказавшись в кровати, я взял в руки телефон и, набрав номер матушки, стал слушать гудки. Княгиня Романова не ответила ни на первый звонок, ни на третий. Это заставляло меня напрягаться, мало ли что там произошло в Москве.

Решив проверить, я листал новости, отмечая, что войска великого князя Киевского вступили в бой с мятежниками на Юго-Западе столицы. Подробностей не было, но судя по нескольким фотографиям, схватка шла очень жесткая.

А я здесь, и ничем помочь не могу. Будьте вы прокляты, чертовы Рюриковичи! Я не успокоюсь, пока не сдохнет последний предатель.

Глава 5

Утром я вошел в кабинет князя Уральского. Руслан Александрович сидел за столом и, потягивая кофе, махнул мне на кресло напротив.

— Поговорим о лабораториях, — объявил Демидов, когда я занял указанное место.

— Слушаю, — кивнул я.

Дед не стал ходить вокруг да около, сразу же зайдя с козырной карты.

— Мои люди в свите Измайловых донесли, что все интересующие нас лаборатории сейчас готовят к перевозке в новое место, — заявил он, после чего сделал глоток кофе, выдерживая паузу. — Конечная точка нам пока что неизвестна, но как только я ее узнаю, ты навестишь это место.

Я ответил не сразу.

Наличие своих сторонников Демидова в рядах великого князя Красноярского очень многое меняло в моем представлении о текущих событиях. Покупается все, покупаются все — люди не меняются, в каком бы мире ни жили. И я уверен, не только князь Уральский нашел, кого подкупить в соседнем Красноярске. Готов поставить многое — в окружении самого Демидова хватает сторонников Рюриковичей, которые понемногу сливают информацию врагам за небольшую мзду в личный карман.

Коррупция всегда идет рука об руку с любой властью. Не зря на моей Земле ходила шутка о том, что один из величайших казнокрадов Меньшиков на требование императора Петра I покарать всех воров, ответил: «С кем править останешься?». Потому что деньги любят все, и соблазн присосаться к кормушке — слишком велик.

Дело Рюриковичей может выгореть, а может и нет. Но спрос будет с великих князей, а большая часть их войск, приближенных и просто подданных останется неподсудной — ведь они лишь выполняли волю своего великого князя. В любом случае уже полученные деньги останутся в руках предателей. А хозяина и сменить можно, главное — выжить во время драки.

— Я так полагаю, сейчас все это хранится в разных местах? — уточнил я.

Демидов медленно кивнул, подтверждая мои слова, а я продолжил:

— И потому преждевременно раскрывать своих шпионов ты не хочешь. Ведь если я найду вывезенную лабораторию, только одну из семи, Измайловы смогут легко вычислить, кто передал нам эти сведения.

— Все верно, — сказал Руслан Александрович, отставляя чашку в сторону. — А кроме того, нет никаких гарантий, что чрезмерное давление не приведет к применению этих разработок.

Здравое опасение, учитывая, какой кошмарный урон для местного общества должно вызывать такое оружие. Но я сомневаюсь, что Измайлов успел наварить достаточно своего алхимического зелья, чтобы устроить масштабный конец света. Впрочем, для террора крупных городов много и не потребуется.

— Тогда будем ждать и надеяться, что твоих людей не поймают раньше времени, — кивнул я.

Демидов усмехнулся в ответ.

— Сегодня я выйду на переговоры с царской фракцией, — заявил он, сменяя тему. — И подниму вопрос твоего участия в битве против Измайловых.

Я вскинул бровь, и Руслан Александрович пояснил:

— Твой отец вряд ли догадается так поступить. А я своего внука затереть не дам, — произнес он, внимательно глядя на меня. — Романовы тебе многим обязаны, Дмитрий, и я не дам князю присвоить твои личные заслуги своему роду. Чем выше станет твоя личная слава, чем лучше будет отношение к тебе в обществе, тем меньше сопротивления тебе придется продавливать в будущем. Одно дело идти за каким-то там чумазым княжичем, который известен тем, что за родство с царицей получил ордена...

Он прервался, внимательно глядя на меня. А я склонил голову набок.

— Интересный поворот, кто же такой смелый, чтобы вот так подставляться под гнев государя? — спросил я.

— А ты думал, все закончилось? — усмехнулся Демидов. — Царская фракция и царская партия все еще не видели наследника. И далеко не все понимают, за что Романовым оказывается такая милость. И единственное объяснение — царица.

— И записи из Польши их не убедили? — хмыкнул я.

— А что записи из Польши? — разводя руками, переспросил Руслан Александрович. — За нее ты получил, как все. А вот «Андрея Первозванного» за что тебе выдали? И кто поверит в то, что мальчишка сделал достаточно для царства, чтобы его удостоили такого ордена? Ведь никто не знает, что же такого ты дал Михаилу II. А значит, за что тебе дали награду? Правильно, за то, что ты Романов.

Я устало вздохнул. Дед был прав, и отец предрекал такую ситуацию в тот момент, когда разведка предложила поработать на них. Без официального признания моего участия со стороны это будет выглядеть очень дурно.

Если раньше я считал, что Демидов точно знает, что я по происхождению царский сын, то теперь эта картина менялась. Руслан Александрович прочит мне место главы рода Демидовых, и делает это настолько прозрачно, насколько вообще возможно. Дальше только официальное признание, после которого я окажусь перед дилеммой — либо остаться Романовым, либо сменить род.

Дед меня хорошо знает, и потому дает немало времени на то, чтобы я подготовился — я всего лишь внук, и мое время сесть на престол Урала наступит лет так через сорок, когда Кирилл Русланович преставится. Если же Демидовы сейчас поставят меня перед выбором, это будет выглядеть некрасиво и испортит наши отношения. И потому дед решил сыграть на долгую перспективу, не спеша и шаг за шагом связывая меня с Демидовыми и Уралом.

А для того, чтобы, став князем Демидовым, я имел положительный облик в глазах общества и не имел врагов, которые исторически ненавидят Романовых, меня нужно продвигать в отрыве от семьи. Показывать мои личные достижения и заслуги.

— Ты связывался с матушкой? — спросил я, меняя тему. — Я не смог дозвониться ни вчера вечером, ни сегодня утром.

Демидов усмехнулся.

— И не сможешь, — заверил он, — столица кипит, и связь там не работает. Великий князь Киевский, которого считали предателем решительно все, вместо того чтобы присоединиться к мятежникам, ударил им в спину.

— Отдал долг за польское вторжение, — кивнул я.

— Какой долг? — посмеялся Руслан Александрович. — Дима, да Киевский всегда был человеком государя! Он только играл противника Милославских, но ты посмотри на его дела — ни одного решения не принималось в Киеве без одобрения царя. И все инициативы Михаила II Можайский поддерживал, хотя и рассказывал всем вокруг, какой государь тиран.

Я хмыкнул в ответ на эти слова.

— А с Ириной все в порядке, — махнул рукой Демидов, возвращаясь к моему вопросу. — Как только бои в Москве закончатся, и связь восстановится, поговоришь с ней сам. Пока что я снял всех со своего особняка и вместе с боярскими отрядами прикрываю ваш особняк, в подвале которого твоя мать и отсиживается вместе с детьми. Да и бои там не пойдут — соваться на территорию князей, которые только и ждут малейшей возможности, чтобы порвать Рюриковичей, которых ненавидят вот уже сколько поколений? Да дай только повод, половину столицы спалят, лишь бы этот клан уничтожить.

Что ж, классовая ненависть действительно имела место быть. Ведь клан Рюриковичей буквально сидел на самых важных ресурсах царства. Не по достоинству, а по праву рождения. И как видно на примере того же Измайлова, могли поколениями получать поддержку из казны, на которую обычные князья рассчитывать не могли. И это не считая того, как они относились к окружающим благородным родам.

Это Соколов нормальный, по крайней мере, на первый взгляд, человек. Но большинство отпрысков ближе к Татьяне Игоревне, чем к Ивану Михайловичу. И недаром — они ведь воспитываются в соответствии со взглядами родителей. То есть ждать от Измайловых иного поведения, чем ведет себя, например, его сын — нельзя. Яблоко от яблони падает в этом случае очень близко.

И теперь, когда появился шанс поквитаться за эту несправедливость, у многих будут чесаться кулаки. Не говоря уже о самой законной возможности вырезать часть клана Рюриковичей, тем самым уменьшив их влияние и силы. Да, собственно, я тоже как раз этим и занимаюсь.

— Что ж, благодарю за новости, — кивнул я. — Рад, что с ними все в порядке.

Демидов откинулся на спинку своего кресла и остро взглянул на меня.

— Дмитрий, неужели ты думал, я способен бросить дочь и внуков? — спросил он.

— Нет, в тебе я не сомневаюсь.

В отличие от биологических отца и матери, Уральский владыка держался за свою семью. И ему действительно можно было доверять в этом вопросе. Это князя Романова Демидов мог оставить под вражеским огнем, но не матушку с братом и сестрой.

— Но было бы неплохо сообщить ей, что и с нами все в порядке, — продолжил я свою речь. — Не хочу, чтобы она волновалась.

— Я передал, что с тобой все в порядке, — успокоил меня Руслан Александрович, — через своих людей. Так что можешь спокойно ехать в лабораторию.

Я вновь склонил голову, после чего поднялся на ноги. Князь махнул рукой, отпуская меня, и я покинул его кабинет.

Известия о присоединении Демидовых к нашим силам в Бутово вселяли надежду, что до моей семьи не доберутся.

После краткого завтрака Волковы уже ждали нас снаружи, так что мои люди забрались в броневик, и мы тронулись в путь. Василиса Святославовна вновь ехала со мной, на этот раз без шлема на голове.

И вид у боярышни был бледнее обычного. Выложилась она вчера серьезно, сил при этом у Волковой было не так уж много, так что и восстановиться до конца она еще не успела. Собственно, потому-то ее ко мне и приставили — со мной она отдохнет в безопасности, выполняя при этом представительские функции.

— Волнуетесь, Дмитрий Алексеевич? — спросила она, заметив мое внимание.

— Нисколько, — с улыбкой ответил я. — Скорее — предвкушаю.

— Вы точно как мой брат, — покачала она головой, отчего коса заскользила по нагруднику брони. — Святослава из лаборатории очень сложно вытащить. Если бы не дела рода, он бы там поселился.

Я хмыкнул, постучав пальцем по шлему, лежащему на моих коленях.

— Он делает великое дело, — сказал я. — За этими разработками будущее. И Святослав Святославович буквально создает это будущее.

Она посмотрела мне в глаза.

— Вы действительно верите, что одна разработка может так кардинально изменить мир? — спросила она.

— Разумеется, — ответил я. — Когда-то люди боялись огня, что падает с небес с грохотом и блеском, считая его гневом высших сил. А когда первый человек нашел способ самому разводить костер, его племя стало расти и крепнуть, а ведь это было, прямо скажем, не слишком потрясающее открытие. Каждое открытие человечества, каждое изобретение — поднимает нас на ступеньку выше. И наша задача — сделать так, чтобы именно наше племя стало крепче, а не соседнее, иначе конкуренты поглотят нас.

— Этот путь не для всех, — заметила боярышня.

Я пожал плечами в ответ.

— У каждого есть свои задачи, — произнес я. — Но все они направлены на то, чтобы человечество жило все лучше и лучше. Нельзя строить будущее, если сегодня тебе нечего есть. И я рад, что у вашего рода есть такая возможность — творить то, что в будущем определит судьбу всей планеты.

Василиса Святославовна вновь покачала головой. Впрочем, этот разговор помог скоротать время, пока мы доехали до лаборатории.

Бронетранспортеры замерли перед опущенным шлагбаумом на несколько мгновений, и пока охрана сверяла данные, не спеша пропускать машины Волковых, я бегло осмотрел небольшой трехэтажный комплекс. Под землей находились еще четыре этажа, как я уже знал, и в отличие от того же ЦГУ, здесь все было подчинено одному конкретному направлению.

В углах огороженной бетонным забором территории поднимались к небу вышки с прожекторами. О том, что они не пустовали, говорили тени, мелькающие в солнечном свете.

Нас пропустили, и бронемашины вкатились на подземную парковку. Тащить весь отряд своих людей под землю я не собирался. Оставаясь на поверхности, они могли принести больше пользы в случае внезапного нападения. Да и бойцы боярина тоже оставались на первом этаже вместе со Святославом Андреевичем, который быстро нас покинул, намереваясь провести краткую инспекцию службы безопасности.

Так что в лифт мы вошли с Василисой вдвоем.

— Вы же не станете выгонять нас? — спросила она, как только двери кабины закрылись, и мы начали движение вниз.

Я взглянул на нее с удивлением.

— С чего бы мне вдруг отбирать у вас возможность работать? — спросил я в ответ. — От того, что теперь формально эти лаборатории — моя собственность, достижения вашего брата и рода в целом никак не пострадают.

Она кивнула, отворачиваясь, и мы закончили спуск. Приятный женский голос известил, что мы находимся на минус первом этаже, и створки разъехались в стороны. Василиса Святославовна пошла вперед уверенной походкой, и я последовал за ней, глядя по сторонам.

Если наверху комплекс смотрелся достаточно консервативно, ничем не отличаясь от рядовых офисных помещений, то под землей все выглядело иначе.

Наш коридор, по которому мы шли, располагался под потолком огромного зала. Сплошное стекло в стенах коридора позволяло окинуть взглядом, лежащее внизу внушительное пространство, заставленное промышленным оборудованием. Сотни экранов по стенам сияли отчетами того или иного отдела, сотни людей в халатах перемещались по гигантскому помещению.

Это был по-настоящему технологичный комплекс, и я откровенно любовался происходящим за стеклом. Такое я испытывал крайне редко, ведь даже моя секция в лаборатории ЦГУ была лишь маленьким гаражом, в котором энтузиасты собирают свой первый компьютер. А здесь — настоящий цех, позволяющий развернуться в промышленном масштабе.

Наконец, мы достигли административной части, расположенной под потолком зала. До земли отсюда оставалось метров пять. А ведь это только первый из трех подземных этажей.

Дверь открылась, как только Волкова коснулась считывателя своей карточкой. И я сразу же увидел ряды мониторов, отображающих расчеты, которые ничего бы не сказали стороннему наблюдателю. Но я таковым не был, а потому прекрасно понимал, что Волков работает над тем, чтобы повторить мой интерфейс. Точнее, создать его самому.

— Дмитрий Алексеевич, — поднял свой взгляд от дисплея брат Василисы, — рад вас видеть.

Он поднялся из кресла и протянул мне руку.

— Это взаимно, Святослав Святославович.

Я ответил на его жест, и после краткого рукопожатия прошел по круглому помещению, рассматривая данные на мониторах. Волков сохранял молчание, давая мне возможность оглядеться и оценить масштаб работы. Вряд ли он на самом деле волновался, что я выгоню их на улицу, получив контроль над лабораторией.

— Это впечатляет, — обернувшись к хозяину кабинета, признался я.

Тот интерфейс, что уже был интегрирован в оборудование боярских бойцов, не шел ни в какие сравнения с новой версией, которую Волков собирал пока что только в очень приблизительной теории. Я заметил несколько грубых ошибок в модели Святослава Святославовича, но это было совершенно нормально — в отличие от меня, Волков-то шел вслепую.

— Благодарю, княжич, — хмыкнул тот, бросая взгляд на сестру.

Василиса Святославовна расположилась в свободном кожаном кресле и, сложив руки на подлокотниках, наблюдала за нами из-под приспущенных век.

— Как вы вообще до всего этого додумались? — спросил я с улыбкой.

— Перед вами труд нескольких поколений, — ответил Святослав Святославович. — Если вам интересно, я могу пояснить, над чем работаю...

— В этом нет никакой необходимости, — покачал я головой. — Я все прекрасно понимаю. Но должен заметить, что вы не один работаете в этом направлении. И я хочу предложить вам сотрудничество.

Он промолчал, не спеша говорить, и я продолжил, вновь оборачиваясь к данным на экранах.

— Интерфейс, который вы проектируете, Святослав Святославович, уже лежит в хранилище лаборатории ЦГУ, — произнес я. — Собственно, именно это и подвигло меня примчаться сюда — у меня нет мощностей для создания массового продукта. А у вас, насколько я могу судить, пока что не готова теория.

Волков хмыкнул, выслушав меня.

— Вы предлагаете мне наладить производство ваших разработок? — уточнил он.

— Лаборатория теперь принадлежит мне, — кивнул я. — И первое время я не думал о том, чтобы вмешиваться в вашу работу. Но теперь вижу, что нет смысла утаивать от вас, что уже закрыл этот вопрос для себя. Наоборот, объединив усилия, мы сможем достичь гораздо большего. Разве не так, Святослав Святославович?

Глава 6

Василиса Святославовна очень быстро заскучала, слушая наш разговор. Впрочем, ее брат не обращал на целительницу внимания, увлеченно делая пометки по ходу диалога. Я же улыбнулся девушке, заметив, как она с трудом держится, чтобы не зевнуть, и та поднялась на ноги:

— Господа, я вынуждена вас временно покинуть, — сообщила Волкова, и выйдя из помещения, закрыла за собой дверь.

Я смотрел ей вслед до тех пор, пока створки не сомкнулись перед моим взором. Святослав, вносящий исправления в свою модель, кажется, даже не заметил, что Василиса вышла. Впрочем, я его прекрасно понимал.

— Дмитрий, — заговорил он, подняв взгляд от клавиатуры на меня, — как вы все это сделали?

Я вскинул бровь, и Волков пояснил:

— Я работаю над тем, что оставили поколения моих предков. Но я никогда не слышал, чтобы Романовы занимались подобными разработками, — сказал он. — И уж простите за прямоту, но если бы ваш род интересовался подобными вещами, вам не потребовалась бы эта лаборатория.

— Все верно, — не стал спорить я. — Но я достаточно умен, чтобы собрать воедино работы разных авторов, и по ним нащупать путь, который ведет к успеху. Если угодно — меня просто с рождения интересовали технологии этого мира и их развитие. Так что я усердно учился и в результате поступил в ЦГУ.

— А потом узнали, что могли бы получить все и так, если бы Руслан Александрович рассказал вам о нас, — усмехнулся Святослав.

Я улыбнулся в ответ, и мы продолжили работу над нашим интерфейсом. Слушая своего собеседника, я приятно удивлялся его идеям. Стоило его только подтолкнуть в нужную сторону, и он на-гора выдавал пять-шесть вариантов достижения цели. Мне это нравилось.

Впрочем, пока что это было лишь вступление. В лаборатории я работал, грубо говоря, вручную. А у Волкова под рукой целый цех, но изменить его программу — это не пальцами щелкнуть.

— Думаю, завтра у нас будет готовый прототип, — заявил Святослав, закончив с документацией. — Быстрее никак, к сожалению, я же не главный здесь, и другие задачи с лаборатории не снимались.

Я кивнул, никак не выказывая, насколько мне хочется высказаться. Я несколько недель трудился и так и не закончил, а тут — подождать сутки. И только по той причине, что часть ресурсов цеха занята.

Конечно, это было ожидаемо. Я изначально знал, отказавшись собирать собственную лабораторию, что темпы будут много ниже. Но и взять и вытащить из кармана полноценное производство, какое есть у Святослава, все равно бы не смог. И, по большому счету, фора Волковых не имела особого значения — на длинной дистанции в несколько лет погрешность в неделях ничего не значит.

Но это не значит, что я не испытывал эмоций по этому поводу.

— Нам пора прерваться, — сказал я, бросив взгляд на часы. — Время обеденное, и стоит им воспользоваться по назначению.

Он кивнул, и первым поднялся, чтобы проводить меня. Когда за нами закрылись двери лифта, я решил спросить:

— Святослав Святославович, почему вы не в ЦГУ?

Тот усмехнулся в ответ.

— Разве там есть что-то такое, чего я не могу получить здесь?

Что же, вполне резонно. Волковы не князья, а военный род бояр. Совершенно разный уровень самостоятельности. Им связи в столице особенно не нужны — иной круг интересов. Большой свободы им Руслан Александрович не даст и тем более не позволил бы уводить свои разработки в чужие руки.

Я — исключение, тем более что Демидов рассчитывает поставить меня во главе рода, а значит, и лаборатории подарить не грех. Ведь не только они, но и все княжество отойдет в мои руки через несколько десятилетий.

Оказавшись на первом этаже, мы прошли по безликому коридору, и Волков остановился возле одной из неприметных дверей.

Коротко постучав, он выждал несколько секунд, и к нам вышла его сестра. Василиса Святославовна успела переодеться в повседневную городскую одежду, поправила макияж и отдохнула.

Белая свободная блузка, выпущенная наружу, темные джинсы, подчеркивающие бедра. Волосы, стянутые в заново переплетенную косу, на голове поддерживал ободок изумрудного цвета, а на ногах красовались темные легкие туфли. Смотрелось очаровательно и просто, отчего ее притягательная внешность заиграла новыми красками.

— Вы закончили? — с улыбкой уточнила она.

— Василиса Святославовна, — произнес я, подавая руку, — предлагаю вам присоединиться к нам на обеде.

Ее брат едва слышно хмыкнул, но промолчал.

— С удовольствием, Дмитрий Алексеевич, — ответила девушка, вкладывая свои пальцы с кольцами в мою ладонь.

Втроем мы дошли до широкого помещения столовой. И в отличие от того же ЦГУ, здесь развернулся настоящий ресторан. Сотрудники и охрана сидели за столами, отдавая должное угощениям, даже на вид не уступающим столичным заведениям высшего класса.

— Наше княжество не экономит на своих лучших людях, — заметив мое удивление, пояснила Василиса, чуть прижимаясь ко мне, чтобы говорить не слишком громко.

В этой позе я чувствовал ее дыхание ухом, и ощутил, как вновь пробегают мурашки. Умела Волкова говорить так, чтобы звучало очень интимно и соблазнительно. На секунду я даже забыл, что конкретно она говорит.

— Но, разумеется, лучшие блюда вы сможете попробовать у нас в поместье, — с улыбкой произнесла Василиса.

Пока мы медленно ступали по залу, Волков уже устремился к свободному столику. Несмотря на то, что места было полно, все равно зал был разбит на маленькие кабинки, чтобы посетители могли почувствовать себя в тесном кругу.

Обычно подобные столовые не украшают, но здесь все было оформлено под дерево. Грамотно подобранное освещение создавало ощущение уюта и легкого расслабляющего полумрака. И судя по лицам людей вокруг, это действительно помогало им переключиться из рабочего режима.

Святослав сел в дальний угол и уже получил от официанта три меню. Я посадил его сестру рядом, а сам сел напротив.

— Советую попробовать наших карасей, — объявил сотрудник этого ресторана, притворяющегося столовой. — Сегодня повара особенно хорошо постарались над...

Я прервал его жестом и, кивнув улыбающейся девушке, произнес:

— Выбирайте, Василиса. Святослав, вы же не возражаете?

— Нисколько, — ответил тот, отдавая официанту свое меню. — Мне как обычно.

Официант кивнул и обернулся к боярышне.

— Тогда нам с княжичем салат с бычьим сердцем и карасей в сметане, — произнесла Василиса, закончив быстро листать меню. — И, пожалуй, миндальный десерт. Дмитрий Алексеевич, вы предпочитаете чай или кофе?

— Кофе, — кивнул я.

— А мне чай с чабрецом, — подвела итог Волкова.

— Будет исполнено, — поклонился официант и тут же удалился.

На несколько секунд в нашей кабинке установилась тишина. Волков смотрел в никуда, очевидно, все еще пребывая в своих расчетах. Странно, что в первую нашу встречу он казался мне более приземленным. Или все дело в том, что я сейчас наблюдаю его в, так сказать, природной среде обитания, и Святослав просто не пытается играть благородного?

— Итак, княжич, — первой нарушила молчание Василиса. — Поделитесь с нами вашими планами на эти лаборатории?

Я поправил чуть ослабившийся ремешок часов и заговорил:

— На самом деле у меня весьма амбициозные планы, Василиса Святославовна, — объявил ей, не обращая внимания на оживившегося брата. — Но все упирается в отсутствие базы, от которой мы с вашими людьми станем отталкиваться. Конечно, у вас здесь определенные мощности и ресурсы, но задуманная мной программа рассчитана на десятилетия. И именно поэтому я не вижу причин выгонять кого-либо из своих лабораторий. Наоборот, с того момента, как Руслан Александрович передал мне их во владение, я рассматриваю кандидатуры тех, кто мог бы перебраться работать на Урал.

Она кивнула, принимая мой ответ. И в этот момент к нам подключился Святослав:

— Дмитрий Алексеевич, я полагаю, что смогу предоставить часть имен, — произнес он негромко. — Конечно, решать только вам, но у меня были кое-какие мысли на этот счет, и я готов предоставить вам список.

Я замедленно кивнул, не спеша ни отказываться, ни соглашаться. Волков, может быть, прекрасный технарь, но в подобных вопросах нужно нечто большее. В конце концов, у всех вероятных претендентов на работу со мной сейчас есть свои хозяева, и торговаться, отстаивая подобные передвижения между родами, придется именно мне.

Собственно, без торга не обойтись, и в большинстве случаев я буду обязан воспользоваться личным влиянием и личными же деньгами. Лаборатория — частная собственность, и ни дед, ни отец не должны за меня решать ее проблемы.

Пока что Демидов управляет здесь на правах старшего родственника, так как я еще официально не вступил во владение. Но стоит мне подписать бумажки у здешнего руководителя, и все вопросы, включая даже работу этого ресторана, лягут на мои плечи. Это была одна из причин, по которой я изначально сюда не торопился.

— Что ж, приятно знать, что вы не станете выгонять столько людей на улицу, — заявила Василиса, вновь подхватывая разговор. — Многие здесь трудятся десятилетиями, и князь Демидов очень высоко оценивает заслуги лаборатории перед княжеством. Я была искренне удивлена, когда узнала, что он так легко подарил их вам, Дмитрий.

— И это один из поводов не спешить с изменениями, — кивнул я, переводя взгляд на девушку. — Я очень уважаю Руслана Александровича именно как мастера управления громадным княжеством. А потому, несомненно, буду прислушиваться к его мнению. Да и прежде чем что-то ломать, неплохо разобраться, как оно на самом деле работает.

Она улыбнулась в ответ, показывая, что оценила шутку. И к нам направился официант с подносом, заставленным заказанными нами блюдами.

— Приятного аппетита, — пожелал я, и первым приступил к еде.

Волковы присоединились только после меня, соблюдая этикет. Я ведь выше них по социальной лестнице, и в некотором роде диктую правила игры.

Повара действительно постарались на славу. Я отдал должное и салату, и карасям. Приготовлено было чудесно, и за такую еду в Москве нужно было бы отдать весьма существенную сумму. А уж какой мне подали кофе!..

— Все ли вам понравилось? — спросила Василиса, поглядывая на меня так, будто сама все это готовила.

Я вежливо улыбнулся, потягивая кофе.

— Все превосходно, благодарю, — ответил я. — Кстати, Василиса, вы не будете против провести мне маленькую экскурсию по здешним местам? Насколько я понимаю, Святослав Святославович уже мысленно вернулся в свой кабинет...

Он не сразу отреагировал, действительно поглощенный раздумьями. Но когда Волков повернулся ко мне, я уже продолжил речь, глядя только на сидящую напротив меня девушку.

— И я нахожу это отличной чертой, но мне хотелось бы осмотреться. Все-таки, отчеты — это одно, а вживую все выглядит совсем иначе.

Она кивнула, отпивая ароматный чай из чашки.

— С удовольствием, Дмитрий, — согласилась Волкова.

Через минуту мы поднялись из-за стола и проследовали в другой корпус. Святослав откололся от нас, стоило нам оказаться в коридоре — ему явно не терпелось лично наблюдать подготовку к созданию прототипа моего интерфейса.

Оставшись наедине с Василисой, я ходил по коридорам, слушая пояснения и запоминая, где что находится. Я знакомился с людьми, выслушивал их доклады и смотрел, что и как они делают.

Единственное место, куда боярышня меня не повела для демонстрации — цех по сборке родовых доспехов, но туда я и сам не думал спускаться. Полностью автоматизированное производство, которое мало чем отличалось от того, что было организовано у Волкова на этаже. Только Святослав готовил конкретные модели, а здесь их штамповали.

— Сколько вы производите в год комплектов? — спросил я, обращаясь к дежурному сотруднику, который следил за цехом через систему наблюдения.

— Не менее сотни тысяч каждой модели, княжич, — пояснил тот. — И, разумеется, по необходимости выпускаем дополнительные. Вот закончит Святослав Святославович новую линейку, и мы начнем собирать ее в нашем цеху. Догоним до десяти тысяч экземпляров, а там — как пойдет заказ княжества.

— Благодарю, — кивнул я, и мы с Василисой покинули кабинет.

Учитывая, что на вооружении Волковых стояло четырнадцать комплектов разных модификаций родовой брони, выходило весьма интересное производство. Сто сорок тысяч на нужды самих Волковых, да еще какую-то часть они поставляют остальному княжеству. Выгодный бизнес, и сразу ясно становится, откуда у них деньги на такие рестораны для простых работников.

Пускай Волковым, возможно, и не платят именно деньгами, однако предоставляют какие-то услуги внутри Уральского княжества взаимозачетом. Романовым еще только предстояло выделить в Казани такую систему, а здесь она наглядно работала, принося пользу одновременно всем и каждому. И можно быть уверенным — покрутившись у Демидовых подольше, я смогу предложить отцу, как интегрировать боярские семьи в дела нашего княжества так, чтобы все прошло легко и безболезненно.

— Ну как вам ваше приобретение? — спросила Василиса, когда мы шагали по подземному переходу, соединяющему корпуса.

Цокот ее каблуков разлетался эхом по пустому тоннелю, отчего казалось, будто рядом со мной марширует целый полк. Находились мы не слишком глубоко, но так было в разы быстрее — ведь большинство сотрудников на поверхность вообще не поднимались до конца рабочего дня.

— Все замечательно, Василиса, — заверил я, и тут у меня зазвонил телефон.

Вытащив аппарат, я жестом показал боярышне подождать. Она кивнула, и хотя знала, что я мог поставить защиту от подслушивания, все равно отдалилась на несколько метров, позволяя говорить свободно.

— Княжич Романов слушает, государь.

Глава 7

Кремль. Зал совещаний совета клана Рюриковичей.

— Император Поднебесной уже выступил с официальным осуждением мятежников, — произнес великий князь Выборгский, докладывая остальным членам царской фракции. — И усилил амурскую группировку войск на своей границе — на случай необходимости вмешаться и помочь.

— Главное, чтобы не решил подмять нас сам, — не слишком довольным тоном прокомментировал Можайский из своего кресла.

— Не решит, — качнул головой Соколов. — Без нас император очень быстро лишится трона, его и так каждый год пробуют на прочность. Союз с нами — его единственная надежда удержаться, так как несет Поднебесной большие прибыли. Сегун также заявил, что пришедшие на помощь Толстым подданные действуют сами по себе. И в случае, если сегун узнает, чьи рода осмелились без его команды вмешаться, он эти фамилии вырежет.

— Как будто мы не знаем, что он сам своих якудза к нам направил, — фыркнул великий князь Московский.

— Они его подставили, — возразил Михаил II, возглавляющий собрание. — Мы и так зажали сегунат. На послезавтра у меня были назначены переговоры о создании военного союза с Османской и Поднебесной империями.

Присутствующие замерли, обдумывая новости, прошедшие мимо них. Только Выборгский сдержанно улыбнулся, в отличие от остальных он прекрасно знал о готовящейся коалиции, сам же и вел подготовку.

— Это правда? — повернувшись к государю, спросил великий князь Киевский.

— Правда, — кивнул царь. — Мы оказали принцу весьма серьезную услугу, когда зачищали агентов его политических противников. Тюрки сейчас дорезают «предателей», позиции наследника сильны как никогда. И он же и выступил с предложением присоединиться к нам и Китаю.

— Это, конечно, хорошие вести, — заговорил молчавший до этого момента великий князь Владимирский. — И тогда время восстания идеально подобрано, чтобы этот союз сорвать. Но нам все еще нужно избавиться от предателей. Мы не можем вступить в какой-либо союз, пока у нас идет гражданская война. Иначе это примут за слабость.

— Сергей прав, — кивнул государь. — Но помощь нам не понадобится. Против нас остались только два сильных Рюриковича. Измайловы, которые готовили оружие для продажи в Германский рейх, и Толстые, которые мечтают вернуться в столицу.

— Я бы не спешил с выводами, государь, — возразил Можайский. — Новгород все еще бунтует, — пояснил он свою мысль. — А мы до сих пор не знаем, кто приложил к этому руку.

— Это дело рук Тверского, — ответил царь. — Он решил отомстить мне за смерть семьи перед вторжением Речи Посполитой. Но я уже поставил задачу по его ликвидации. А после его смерти взять Новгород не составит труда, моя армия уже на подходе.

Совет клана воспринял эту новость спокойно. Все же они родней друг другу были настолько далекой, что это не имело большого значения. Главными всегда оставались власть и влияние.

— Не пострадал ли твой наследник? — задал очередной вопрос Можайский, глядя на государя. — Раз уж мы знаем, что великие князья разузнали о союзе и сумели вовремя сориентироваться, так, может быть, они и будущего цесаревича вычислили?

Царь улыбнулся.

— Об этом даже не переживайте, — произнес он. — Цесаревич будет объявлен в срок. И вы все сами убедитесь, что он достоин занять мое место.

* * *

Урал. Княжич Романов Дмитрий Алексеевич.

Я отрегулировал ремешок шлема и повел глазами по сторонам.

Изготовленный в недрах Уральских лабораторий интерфейс отслеживал положение моих глаз и выдавал картинку на стекло. Вшитые в доспех датчики отображались в углу, они отслеживали мое состояние в режиме реального времени и передавали сведения в центр связи Демидова. Желающих испытать новую версию брони Волковых, собранную пока что в единственном экземпляре, нашлось бы и без меня. Однако я воспользовался положением, продавив свою кандидатуру, и Руслан Александрович согласился.

Самолет мягко оторвался от земли, и меня слегка придавило к креслу.

Вес брони уже слабо подходил для царских людей — без усиления организма в ней действовать слишком тяжело. Нет, если бы мы собирали доспех на основе немецкого экзоскелета, никаких проблем бы с ношением на себе почти сотни килограммов не возникло. Но использовать чужие разработки в основе своей военной технологии в данном случае было признано плохой идеей.

Кроме того, я намеренно выбрал в качестве своего экземпляра самую тяжелую версию брони. Так-то она предназначена совсем не для боевых действий, а для разминирования, и защиты на ней навешано столько, что я мог бы посоревноваться с бронетранспортером по этому параметру.

Но, во-первых, это давало мне шанс выстоять под обстрелом те минуты, когда у меня кончатся собственные силы. А во-вторых, я шел в одиночестве, и прикрывать меня будет некому.

Рискованно ли это было? Однозначно. Но стоило ли того? Разумеется.

Моя способность убивать Рюриковичей была доказана во время пленения великого княжича Толстого. А здесь от меня брать врага живьем не требовалось.

И чем раньше я разберусь с Измайловым, тем меньше людей на самом деле пострадает. Конкретно для меня все минусы этой брони таковыми и не являлись. И, что очень важно, больше мне не придется оглядываться на людей, которых нужно защищать.

Мы набрали высоту, и датчики костюма отобразили расстояние до земли. Развернув карту взглядом, я еще раз осмотрел предполагаемое место боя.

Царские силы загнали Измайлова в угол. Великий князь Красноярский засел с частью своей армии в самом центре сибирской столицы.

Изначально предложенный царской армией план предполагал, что я опять пойду в составе большого отряда, чтобы с их поддержкой прорваться через вражеские ряды, и уже там сойдусь в бою с Рюриковичем. Но, к счастью, мне удалось переубедить и государя, и его генералов. В чем пригодилось мое знакомство с Марковым.

— Я поддерживаю княжича, — заявил Василий Павлович на том обсуждении. — И готов поручиться, что Романов справится. Я лично убедился, что Дмитрий Алексеевич будет намного эффективнее, если пойдет один, чем в составе группы. Чем меньше будет у него сопровождения, тем успешнее он сможет действовать.

А ведь я уже и не рассчитывал на дивиденды от своей работы ликвидатором. Но Марков меня приятно удивил, особенно в свете того, как часто повторял, что есть люди куда как более опытные, чем я. И эти люди за меня все продумали, а моя задача — лишь следовать их плану.

Впрочем, теперь, сидя в самолете, я был уверен — государь решил выводить меня в публичное поле, для чего и дал генералу армейской разведки высказаться именно так. Скрывать участие Романова в уничтожении Рюриковичей больше не было смысла — они все мятежники, и должны быть казнены.

А с учетом того, что с моей брони идет прямая трансляция в уральский штаб Демидова, на руках Михаила II будет полно подходящего материала, чтобы смонтировать отличное кино.

После такой демонстрации ни у кого уже не возникнет вопроса, за что мне выдали высший орден.

— Княжич, мы входим в воздушное пространство Красноярска, — предупредил меня пилот по связи.

Это же показывала моя карта на стекле шлема. Контакт с центром поддерживался через военные спутники, к которым меня подключили специалисты Демидова. Волков обещал, что связь будет стабильной и точной, ничуть не уступающей системе наведения артиллерии.

— Понял, — отозвался я.

До моего выхода оставалось полчаса.

Позже я смогу подключить «Оракула» — сперва с Кристиной в качестве оператора. Но сейчас этого сделать было нельзя — нужно было ввести костюм в систему, а для этого оказаться в особняке. Но сегодня это было не критично. Хватит и армейских мощностей.

Тем более что роль «Оракула» для меня сегодня играет целый штаб Демидова, и такой массе специалистов пропустить что-либо очень сложно.

Люди Романовых остались в особняке Руслана Александровича. И хотя Коршунов очень долго спорил и ругался со мной, но им пришлось подчиниться. Рисковать ими я не собирался, в грядущем бою потери неизбежны, а я не хотел гибели своих людей.

Ситуация осложнялась тем, что царская армия не хотела лишних жертв среди гражданского населения. А вот Измайловы могли не беспокоиться о сопутствующем ущербе. Иначе царь просто сравнял бы город с землей, уничтожив как великого князя, так и всех его сторонников. А это значило, что Красноярск будут штурмовать — с огромными потерями.

Единственный выход, как предотвратить бойню — обезглавить великое княжество. И брат Татьяны Игоревны, который сейчас по информации царской армии находился в пути в Хабаровск, будет сбит в течение этого часа. А самого главу рода уничтожу я.

— Княжич, мы подлетаем, — услышал я и поднялся на ноги, шагая в направлении пока что закрытого люка. — Минута до высадки.

— Готов, — встав у выхода, отозвался я.

Передо мной открыли проем, я взглянул в розовое небо, и шагнул наружу. Потоки воздуха обхватили меня со всех сторон, тело набирало скорость стремительно. Я же сложил руки вдоль тела, устремляясь к земле.

Подо мной, укрытая туманом, находилась столица великого княжества. Стекло моего шлема позволяло охватить весь город, не щурясь от встречного ветра, и я знал, что кто-то в штабе сейчас сверяется с данными, воспользовавшись случаем.

Несколько секунд, и я уже мог рассмотреть стоящую на улицах технику. Измайлов постарался на славу — я не видел ни одного свободного от армейских машин перекрестка. Кажется, он стянул вообще все оставшиеся силы для своей защиты. Впрочем, ему это не поможет.

Скорректировав падение так, чтобы рухнуть на территорию резиденции великого князя, я внимательно смотрел по сторонам, оценивая ситуацию. Несколько десятков броневиков, наверняка забитых солдатами, охраняли периметр. Пара ракетных установок сторожила саму резиденцию. Пулеметы на каждом углу, снайперы на крышах и в ближайших башнях высоток.

— Княжич, — заговорил в шлеме оператор из штаба Демидовых, — скорость!

— Понял, — отозвался я, меняя положение тела.

До земли оставалось метров двести, когда я выбросил несколько лезвий, обрывая жизнь сидящих на крыше резиденции снайперов. Они даже не поняли, что их убило, просто дернулись в последний раз, и на том все кончилось.

Внутренний двор рванул мне навстречу, и я сгруппировался, прикрываясь даром. Приземление вышло громким и эффектным — подо мной взорвался бетон, разлетаясь мелкими обломками во все стороны. Я услышал чей-то крик, тут же взвыла сирена тревоги.

Мои ступни погрузились по щиколотку, и потребовалось приложить усилие, чтобы вытащить ноги из созданных мной ям. Справа сразу же застрекотал пулемет, но я спокойно принял очередь на щит, в ответ вскидывая свою винтовку. Один выстрел — один труп, пулеметчик дернул головой и завалился на свое орудие, а я уже развернулся в сторону следующей точки.

По мне стреляли со всех сторон, но я держал щит на одном и том же уровне, не позволяя ему слишком вылезать за пределы брони. Миллиметровой пленки поверх доспеха вполне хватало для сдерживания вражеского огня.

Солдаты падали один за другим, не в силах что-либо мне противопоставить. А затем сзади подкрался первый одаренный. Но он не знал, что за нами наблюдают.

— Сзади.

Развернувшись, я выпустил несколько пуль по врагу. Первая пробила ледяное копье, которое так и не полетело в меня. Вторая рванула водника за плечо, разворотив его вместе с покровом. Третья оборвала его жизнь, ставя точку в противостоянии.

Вытащив магазин, я перезарядился, все еще принимая на щит вражеский огонь. Кто-то швырнул мне под ноги гранату. А за ней еще несколько, но я лишь присел на колено, чтобы уменьшить воздействие на свой щит. Стекло не позволило вспышкам повредить мне зрение, а я быстро отстрелял магазин, после чего пошел в сторону дверей резиденции.

Со стороны ворот ревели двигатели, кто-то намеревался ворваться снаружи, и я, развернувшись, вскинул винтовку. Толстые ворота раскрылись, впуская броневик на территорию, и я выстрелил несколько раз, отвлекая внимание противника. А после силовой нитью рассек машину горизонтально.

Техника далась нелегко, но я продолжил путь в особняк, на ходу подбирая автомат уже погибшего красноярского солдата и магазины к нему. Со стороны резиденции по мне вели редкий огонь, но я его игнорировал, ожидая одаренных.

И стоило выбить двери силовым конусом, как меня тут же встретил сильный поток пламени. Но я влил чуть больше сил в свой таран и, заставив его крутиться, разворотил этим сверлом противника, сосредоточившегося на атаке.

Справа и слева по коридору затаились еще двое. Один ударил льдом, очень быстро наращивая на моем щите ледяную корку, второй ударил воздушными серпами, которые срезали с моего поля слои.

Выпустив оружие из рук, я позволил ему повиснуть на ремне, а сам ударил в ответ, окутывая обоих противников своими полями. Сжав кулаки, я заставил пленников своего дара съеживаться до тех пор, пока не услышал громкий треск. Выпустив обезображенные трупы, я продолжил путь.

Для разнообразия мне следовало спуститься в бункер под резиденцией. Там же располагался штаб Измайлова, и должен был находиться он сам.

Не отвлекаясь на бойцов в самом особняке, которые спешили на помощь своему великому князю, я дошел до лестницы в подвал. В спину мне ударил поток пламени, и я отмахнулся от него новой нитью пряжи, вынуждая одаренного отступить.

Выбив хлипкие ажурные двери пинком ноги, я прошел на лестничную клетку. По мне забила турель, свисающая с потолка. Сила попаданий была достаточна, чтобы меня сдвинуло по полу на миллиметр. Орудие заткнулось, как только я сломал его наброшенным сверху полем.

В этот момент ко мне вновь устремилось пламя одаренного. И на этот раз я отошел в сторону, пропуская поток огня мимо себя. Жар был такой, что искореженная турель потекла, капая раскаленным металлом на ступеньки.

— Лови! — сказал я, швыряя обратно гранату со своего пояса.

Не став дожидаться хлопка, я бросился вниз по лестнице. Охрана из двух солдат и одного водника просто не успела выстрелить — широкое поле срезало им верхушки черепа. Я вцепился в створки лифта и, приложив небольшое усилие, распахнул их.

Кабина, естественно, была в самом низу, но для меня это проблемой не стало — раньше, чем меня нагнал огневик со своими жаркими техниками, я уже шагнул в шахту и проломил своим весом потолок лифта.

Сил еще оставалось немного, но я не стал дожидаться, пока они восстановятся, и открыл створки руками, после чего под градом пуль и техник уже ждавших меня врагов вошел в огромное помещение.

— Ну и кто из вас великий князь?! — спросил я, прежде чем вступить в бой.