Романов. Том 3

Глава 1

Аудиокнига доступна по ссылке - https://author.today/work/459812

Если царский прием и был светским мероприятием, но все еще оставался собранием благородных людей пред очами монарха, то все последующие мероприятия проходили по гораздо более мягким правилам. И хотя аристократы все еще соблюдали этикет, но уже не придерживались его столь строго, как в Кремле.

Сергей здоровался с гостями на правах наследника, после чего перепоручил публику мне. Я же провожал их в бальную залу, уже подготовленную к празднику. Ксения в это время играла роль хозяйки приема, расточая улыбки и комплименты проходящим внутрь особняка людей. У нас был анонсирован камерный прием, пусть и с длинным списком гостей, иначе роль гида мы бы перепоручили слугам. А так — и встретили, и проводили, развлекая краткой экскурсией по дому через коридор, увешанный портретами предков, то есть выказали уважение Романовых к каждому гостю.

Уже через пятнадцать минут после начала я почувствовал, что дежурная улыбка на моем лице застыла маской, а лица гостей сливаются в одно пятно. К тому же подавляющее большинство было мне не знакомо, но я старался слушать, как к кому обращается Сергей.

Брат с сестрой были здесь в своей стихии. И пока наследник рода Романовых развлекал краткой беседой прибывших мужчин, Ксения брала под свое крыло женщин, умудряясь и найти за что похвалить, и даже предложить наиболее подходящее именно этой даме угощение.

Слуги подкармливали прибывающих аристократов легкими закусками и выпивкой. Естественно, напиваться никто на таком мероприятии не станет, общество не поймет, но ожидать начала без бокала в руке — моветон. А удержаться и не попробовать изысканно выглядящие угощения на шпажке — просто невозможно. Ну а если съел что-нибудь, грех не запить бокалом дорогого шампанского или коллекционным вином на выбор.

Так что атмосфера в бальной зале, куда я раз за разом возвращался с очередным гостем, быстро теплела, и если первые благородные еще сохраняли чопорные лица, то к исходу отведенного на приезд бояр времени уже слышались разговоры, шуршание женских платьев и негромкий смех представителей молодежи.

Вслед за боярами показались машины княжеств. И первым на территорию особняка вкатился кабриолет Юсупова. Наследник рода вышел из машины, поправил пиджак, из кармана которого выглядывал бутон белой розы, и решительно шагом направился к нам.

— Княжичи, княжна, — с улыбкой поприветствовал он нас.

Сергей тут же кивнул в ответ.

— Рад приветствовать, Михаил Эдуардович, — произнес брат. — Наша семья всегда вам рада, — сказал он, приложив руку к груди.

— Это взаимно, Сергей Алексеевич, — зеркальным жестом ответил Юсупов.

И еще не успев убрать руку, подцепил бутон и с ним сразу же повернулся к моей сестре.

— Ксения Алексеевна, вы сегодня как никогда прекрасны, — заявил мой бывший одноклассник. — Позвольте выразить вам свое восхищение, вручив эту розу.

Сестра с улыбкой приняла подарок и, держа короткий стебель в руке, попросила меня:

— Дмитрий, проводи Михаила Эдуардовича, пожалуйста.

— Разумеется, Ксения, — ответил я, увлекая за собой наследника Юсуповых.

Мы отошли всего на пару метров, когда Михаил обернулся ко мне и с усмешкой сказал:

— Ты ведь уже знаешь, что я — один из тех счастливчиков, кому повезло бороться за руку твоей сестры? — спросил он, глядя на меня со смехом в глазах.

— И если тебе суждено будет победить, — точно также улыбаясь, ответил я, — обещаю, что долго ты не проживешь, если обидишь Ксению.

Юсупов фыркнул, шагая по коридору.

— Разве я могу обидеть такую красотку?! — с наигранным возмущением спросил он. — Романов, ты меня с кем-то путаешь.

— Паяц, — покачал я головой, прежде чем толкнуть двери в бальный зал.

Михаил тут же увидел каких-то своих знакомых и, подхватив с подноса официанта бокал с шампанским, направился к ним.

Не самый худший выбор, если судить не по человеческим качествам будущего супруга сестры, а смотреть на выгоду для Романовых. Выдать дочь замуж за наследника деловых партнеров, с которыми у нас долгая история взаимного сотрудничества — разумный шаг. Но, конечно, Михаилу тут вряд ли что светило — его репутация неутомимого ловеласа перечеркивала любые достоинства.

Сергей уже встречал новых гостей. Быстро поприветствовав чету башкирских князей, я сопроводил их в бальную залу. И на этот раз заметил, что среди гостей уже ходит матушка, закончившая свои приготовления. Княгиня заметила нас и, вежливо попрощавшись с собеседниками, тут же подошла к нашим соседям.

Я же вернулся к дверям, и продолжил курсировать между входом и бальной залой, пока на крыльцо не ступили сразу трое гостей.

— Руслан Александрович, Мария Евгеньевна, — склонил голову Сергей. — Рады видеть вас на нашем приеме.

— Это взаимно, внучек, — отозвалась Демидова, и тут же повернулась к третьей гостье. — Позволь представить тебе нашу красавицу — Волкову Василису Святославовну.

— Рада встрече, — склонила та голову, приветствуя моих брата и сестру. — Княжич, княжна.

Сегодня на ней было простое вечернее платье, но на груди сияло подаренное мной колье, а в косу была вплетена зеленая лента в цвет глаз. При том, что одежда на боярышне вполне соответствовала нормам приличия, подобрана она была так, чтобы всем было видно, какая красота под ней скрывается.

— Ну, мы пойдем сами, а Дмитрий может пока что проводить Василису, — хитро подмигнув мне, заявил патриарх Демидовых. — У нас же с ним позже будет серьезный разговор. Кстати, Сергей, появится ли на приеме сам князь?

— Прошу, — предложил я руку гостье.

— Благодарю, княжич, — отозвалась она, позволяя себя увести.

— Да, князь прибудет немного позже начала, Руслан Александрович, — ответил брат, прежде чем мы с Волковой отошли.

Я отвел ее в коридор с портретами, и Волкова практически останавилась, разглядывая картины. Я сперва даже не поверил, что ей действительно интересно, но внимательный взгляд боярышни изменился, и она на самом деле изучала полотна.

— У вас длинная родословная, Дмитрий Алексеевич, — произнесла Волкова. — Вы собираетесь основать младшую ветвь или останетесь в семье?

Я бросил взгляд на своих предков.

— Я — Романов, Василиса Святославовна, — произнес я, глядя на галерею. — Им родился, им и умру.

— Хорошо сказано, княжич, — улыбнулась она. — Надеюсь, вы сможете уделить мне немного времени для танцев?

— Разумеется, Василиса Святославовна, — ответил я.

— Просто Василиса, княжич, — легко разрешила она. — В конце концов, мой род служит вашему деду.

— Как пожелаете, Василиса, — кивнул я. — В таком случае можете обращаться ко мне по имени.

— Естественно, только наедине, — заявила она, и мы подошли к дверям бального зала. — Надеюсь, мне удастся произвести должное впечатление не только на вас, но и на вашу матушку.

— Ваш род служит моему деду, — произнес я с улыбкой. — И матушка об этом помнит.

Проводив Волкову, я уже в коридоре столкнулся с Демидовыми.

— Не провожай нас, — велел Руслан Александрович, махнув рукой. — Уж не заблудимся.

Я кивнул им обоим и пошел к входу, чтобы тут же сопроводить новых гостей. Поток людей все не иссякал, и я уже начал всерьез раздумывать, не слишком ли много приглашений мы раздали, когда на территорию особняка вкатил кортеж великих князей Красноярских.

Этикет позволял Рюриковичам заявляться в гости с собственной охраной. И не столько по причине того, что желали унизить хозяев, сколько ради демонстрации своего особого положения.

Я слышал, как скрипнула зубами Ксения, увидев Татьяну Игоревну, выходящую из машины. Сергей оставался внешне совершенно спокойным, но я брата знал, потому заметил, что наследник напрягся.

Погрузившись в легкий транс, я успел просмотреть людей великой княжны, но они явно не думали развязать бой. Бойцы Измайловых исполняли свой долг по охране, и оружия на виду не держали. Впрочем, иного и быть не могло — иначе выглядело бы провокацией конфликта. И хотя для начала схватки им потребуется пара секунд, нападать на Романовых у них дома, когда рядом есть я — очень опасная глупость.

— Татьяна Игоревна, — с улыбкой произнес брат. — Рады видеть вас на нашем приеме.

— Это взаимно, Сергей Алексеевич, — ответила Измайлова. — Ксения Алексеевна, вы выглядите просто потрясающе. Мне следует взять у вас пару уроков.

Сестра улыбнулась в ответ, чуть склоняя голову.

— Благодарю, Татьяна Игоревна. Дмитрий, проводи, пожалуйста, великую княжну в бальный зал.

И, предложив Измайловой руку, я похвалил себя за то, что додумался воспользоваться трансом. Так у меня было и время отреагировать на любую ее провокацию, и при этом сохранять невозмутимость на лице.

Шагая по коридору, гостья лишь раз бросила взгляд на портреты Романовых и прошептала:

— Вам действительно не больно от того, что такое величие вашей семьи осталось в прошлом? — спросила она, глядя на меня из-под приспущенных век. — Неужели вы настолько не амбициозны, Дмитрий Алексеевич?

Наверное, если бы не транс, я бы не сдержал выражения лица. Но так мне удалось сохранить вежливую улыбку на губах, и ответить не менее вежливым тоном:

— Я считаю, что не всем дано руководить, Татьяна Игоревна, — сказал ей в ответ. — И совершенно точно знаю, что для меня это будет очень плохой выбор.

— Но вы получили допуск в лабораторию ЦГУ! — заметила та.

— Вы полагаете, что править и совершать научные открытия — одно и то же?

— Разумеется, нет, княжич, — усмехнулась Татьяна Игоревна. — Но я полагаю, что познавать тайны мироздания — куда сложнее. Благородных родов на Земле много, а действительно нужных нам открытий — исчезающе мало.

Я не стал спрашивать, какие именно открытия великая княжна Красноярская считает наиболее значимыми. И хотя я пребывал в легком трансе, чувство брезгливости, вызванное ее первым появлением в моей жизни, стало еще сильнее.

Нет, я понимал, что Измайлова не глупая девчонка, и наверняка в своей области достойный специалист. Но мудрости в ней ни на грош, а это приведет любое дело, которое великая княжна Красноярская получит в управление, к смерти.

— Прошу, — толкнув двери в бальный зал, пригласил я ее входить.

— Благодарю, княжич.

И она прошла с таким видом, будто ей принадлежит не только особняк, в котором проходит прием, но и все находящиеся в нем сейчас люди.

Отправившись в очередной раз к входу, я встретил по дороге брата с сестрой. За беготней с сопровождением я упустил, что на рукаве Ксении теперь красовались пять маленьких бутонов — по числу претендентов на ее руку и сердце. Каждый был своего цвета, и княжна будет возвращать их мужчинам, которым не повезет сегодня.

— Все в порядке? — спросил Сергей, мгновенно поняв по моему лицу, что я все еще в трансе.

— В полном, — заверил я. — Идем?

— Да, — ответила сестра, давая знак шагающей вслед за ними прислуге.

Двери в бальный зал в очередной раз открылись, и слуга объявил:

— Княжич Романов Сергей Алексеевич! Княжич Романов Дмитрий Алексеевич! Княжна Романова Ксения Алексеевна!

Гости замолчали, выдерживая положенную этикетом паузу. Мы за это время прошли к матушке, попутно улыбаясь собравшимся в зале людям, не выделяя никого — одинаково вежливые ко всем, кто явился на этот праздничный вечер.

Княгиня уже стояла посреди зала с бокалом в руке и подняла его повыше, привлекая к себе внимание.

— Уважаемые гости, род Романовых рад, что вы прибыли на наш прием в честь помолвки моей дочери, Ксении Алексеевны! — объявила Ирина Руслановна. — Наслаждайтесь этим вечером вместе с нами!..

Сестра слегка покраснела, взгляд опустился в пол. Княжна сейчас смотрелась очень трогательно и мило, так что по залу потек одобрительный шепоток. Кто-то из дам даже всплакнул. Я находился в трансе, и мог это заметить, но остальные не обратили бы внимания.

Вверх поднимались бокалы, аристократы не слишком дружно, зато охотно отозвались на призыв нашей матушке. Особый энтузиазм звучал от молодежи, собравшейся в дальнем углу.

Зазвучала музыка, в зале появился князь Романов, тут же подхвативший супругу в танце. К ним присоединились старшие князья и княгини, Сергей быстро сориентировался и, направившись к Измайловой, избавил меня от необходимости выбора. После отца, который просто не имел права на первом танце приглашать кого-то кроме супруги, наследник — самый важный член семьи, и именно ему положено приглашать великую княжну.

Василиса ждала меня чуть в сторонке, и стоило мне приблизиться, Волкова очаровательно улыбнулась, слегка приподняв бровь. Я склонился перед ней, предлагая руку, и она без слов вложила свою кисть в мои пальцы.

Первый танец был медленным и степенным, здесь не было места для фривольности и разнузданности современной музыки, популярной у царских людей. Конечно, это не значило, что аристократы ее совсем не слушали, наоборот — любой клуб в крупных городах нет-нет да видел среди своих посетителей несколько благородных дам и мужчин. Но на мероприятиях старались ставить что-то более традиционное.

Волкова легко двигалась, позволяя мне вести. Когда мне было положено приобнять партнершу за талию, я ощущал гибкие мышцы под платьем. Тренированное тело целительницы, успевшей покататься по горячим точкам вместе с семейным отрядом, приятно ощущалось ладонями.

Василиса улыбалась естественно, было видно, что происходящее доставляет ей удовольствие, и я на некоторое время позволил себе просто насладиться моментом, выбросив из головы мысли о работе, Измайловой и прочих проблемах. В конце концов, зачем еще испытывать эмоции, если не получать удовольствие, когда тебе действительно хорошо?

— Благодарю за танец, Василиса Святославовна, — склонился я перед девушкой, когда музыка прекратила играть, и мы вновь оказались в той части зала, где я приглашал Волкову.

— Для меня было в радость танцевать с вами, Дмитрий Алексеевич, — ответила она с довольной улыбкой. — Надеюсь, мы еще повторим сегодня?

— Непременно, — заверил я с улыбкой, чувствуя себя расслабленным и отдохнувшим.

При этом я точно знал, что никакого воздействия на меня Василиса Святославовна не оказывала. Просто проведенное в танце время действительно мне понравилось и позволило немного перезагрузиться.

Старшее поколение, покинув танцпол, тут же уступило его людям помоложе, а кто-то и вовсе перебрался в игровые комнаты. Я нашел взглядом отца, и тот, кивнув мне, повел матушку на обход гостей. В отличие от нас князю Романову еще только предстояло поприветствовать людей и, возможно, на ходу начать какие-то переговоры.

Я не оказался предоставлен сам себе, разумеется, и тоже кружил по залу, рассыпая комплименты женщинам и перебрасываясь со сверстниками и знакомыми дежурными фразами.

Долго, правда, бродить в одиночестве мне не дали. Стоило мне оказаться между двумя группами гостей, как рядом возникла великая княжна Красноярская. Татьяна Игоревна просто пошла рядом со мной, ничего не говоря, и ничего не требуя. Однако намек я понял и направился в сторону напитков.

— Желаете ли выпить чего-нибудь, великая княжна? — предложил я гостье, и та величественно кивнула в ответ.

— Я бы предпочла розовое вино, Дмитрий Алексеевич, — сделала выбор она.

— Желание дамы для меня закон, — ответил я, и тут же указал прислуге на нужный напиток.

Официант быстро наполнил бокал и передал его мне, а я уже протянул великой княжне.

— Прошу, Татьяна Игоревна.

— Благодарю, княжич, — улыбнулась она, принимая вино и тут же, не прекращая улыбаться, спросила: — Вы уже готовы дать мне свое согласие, Дмитрий?

Я взял в руки бокал с шампанским и с улыбкой спросил, игнорируя вопрос:

— Не желаете ли для начала потанцевать, Татьяна Игоревна?

Она немного подумала, чуть нахмурив брови, после чего отставила бокал, из которого так и не отпила.

— Вы правы, не подходящее место для разговора, — кивнув, великая княжна Красноярская протянула мне свою руку, и я повел Измайлову в центр зала. — Вернемся к этой теме позже. Вы уже знаете, кто станет супругом вашей сестры?

Я натянул на лицо улыбку и закружил девушку в танце. И, несмотря на то, что благодаря легкому трансу я знал, что опасности она не представляет, ощущение приближающейся беды все сильнее затягивало меня.

Что-то случится на приеме, и мне нужно быть готовым.

Глава 2

С Измайловой мы так и не поговорили во время танца, впрочем, она вела себя безукоризненно и мне не к чему было придраться. Так что я выпустил ее из рук и с поклоном поблагодарил за танец. Великая княжна Красноярская мгновенно оказалась окружена молодыми людьми — даже раньше, чем успела мне ответить, как того требовала традиция.

Юсупов, незаметно отделившийся от этой толпы желающих покружиться с Татьяной Игоревной, тут же подхватил меня под руку. И пользуясь тем, что великую княжну приглашают практически все неженатые кавалеры приема, вывел меня из бального зала в игровую комнату.

Здесь пока еще не было никого, кроме прислуги, готовой исполнить желание гостей развлечься за карточным столом или покатать шары с кием в руках. Еще нетронутый бар для господ был закрыт и полон, а бокалы рядом с ним стояли ровными рядами, как солдаты на смотре.

— Михаил, ты как раз вовремя, — заметил я, не скрывая вздоха облегчения, и друг усмехнулся в ответ.

— Будешь должен, — заявил он в ответ. — Партию?

Он широким жестом обвел стол для покера, за которым стояла в ожидании крупье в форме рода Романовых. Девушка была симпатичная, с выдающимися формами, и я совершенно не удивился, что именно ее и заметил наследник Юсуповых. Притом что ее место было третьим от нас.

— Ты же знаешь, я не слишком азартен, — покачал головой я.

— Это я в тебе и ценю, Дмитрий, — заявил Михаил, говоря совершенно серьезным тоном, но при этом так улыбаясь, что было ясно — княжич шутит. — Танец уже начался, можем возвращаться. Или? — он снова бросил взгляд в сторону стола, но смотрел при этом исключительно на девушку.

Я посмеялся и, подхватив друга под руку, повел его обратно. Задерживаться без веской причины мне не стоило.

— Ты неисправим, Юсупов, — заявил я другу, когда мы переступили порог бального зала.

Измайлова действительно кружилась на танцполе, и, судя по раскрасневшемуся лицу, ей происходящее очень нравилось. Именно это, похоже, ей и требовалось: чтобы ради возможности танцевать с ней выстраивались толпы благородных молодых людей, чтобы все видели, как она блистает.

— Не нравится она тебе, как я погляжу, — с легкой улыбкой заявил друг.

— Ты слишком хорошо меня знаешь, — ответил я, осматривая зал.

Василиса танцевала с Сергеем, и оба держались подчеркнуто вежливо друг с другом. Не похоже было, что Волкова собирается налаживать отношения с наследником. Но и отказывать не стала.

— Открою тебе секрет, Дмитрий, — почти шепотом произнес Юсупов, подводя меня к столику с фужерами.

— Я весь внимание, — поддержал я игру друга.

— Чем легче женщина увлекается светскими развлечениями, тем проще ей овладеть, — заявил Михаил. — Вопрос лишь в том, что делать после того, как она окажется в твоих объятиях, Дмитрий. И я скажу тебе, как на духу: если бы я захотел, она бы ела у меня с рук уже к концу приема.

А это интересная мысль. Заодно можно будет проверить, насколько великая княжна Красноярская искренне рассчитывает отделаться от отца и брата.

— А вот твоя сестра, например... — продолжил речь Юсупов и обернулся к прислуге. — Два игристого, любезный!

Официант тут же исполнил заказ, и Михаил всучил мне бокал.

— Ты подходишь к очень опасной черте, — подметил я, но Юсупов лишь отмахнулся.

— Наоборот, Дмитрий, совсем наоборот! — заявил он. — В том-то все и дело, что девушки, подобные Ксении — это не просто Гран-при, недосягаемый и закрытый. Такие женщины бывают в жизни настоящего мужчины только раз, и я был бы идиотом, если бы упустил этот шанс.

Он посмотрел на меня, и я заметил по его глазам, что говорит наш вечный балагур и весельчак предельно серьезно.

— Ты сказал мне, Дмитрий, что если что, то пощады мне не будет, — произнес он негромко. — Но если я добьюсь руки твоей сестры, я скорее пущу себе пулю в голову, чем взгляну на другую.

Я повернулся к залу, следуя за взглядом друга. И ожидаемо увидел Ксению. Сестра танцевала с мужчиной около тридцати лет в униформе лейтенанта. И на ее рукаве уже было только четыре бутона.

Один претендент выбыл.

— Ты как-то подозрительно серьезен, — заметил я, слыша, что музыка подходит к концу.

— Потому что, возможно, впервые в жизни ты видишь меня без маски? — грустно улыбнулся Михаил.

А после залпом выпил весь бокал и, поставив его на стол, хлопнул меня по плечу.

Я проводил его взглядом, подмечая, как медленно ломается его уверенная походка. Может быть, немногим было дано заметить разительную перемену, но я Михаила знал так же хорошо, как себя, и обратил внимание. Мой одноклассник волновался настолько, приближаясь к Ксении, что я практически наяву слышал, как шуршит во рту его пересохший от нервов язык. Видел подрагивающие кончики пальцев, которые княжич старательно пытался взять под контроль.

В голове будто щелкнуло, и я увидел события давно минувших лет. День, когда Юсупов приехал в наш Казанский дом и впервые увидел Ксению, как раз вернувшуюся из своего пансионата.

— А хорошо живется младшему княжичу! — заметил тогда Михаил.

Мы провели практически весь день без особой цели, выбирая занятия для себя по сиюминутному желанию. Я еще придерживался осторожности и не выставлял напоказ свои тренировки.

— Наследником быть сложнее, — поддержал его я.

Двери гостиной, в которой мы распивали чай, открылись, и к нам вошла Ксения.

Она готовилась к своей первой встрече с будущим женихом, была взволнована и то ли не знала, что у меня гость, то ли позабыла из-за нервов.

Сестра застыла на пороге, растрепанная после целого дня подготовки с примеркой одежды, сменой причесок. Совсем не тот вид, в котором нужно впервые представляться парню. Пусть нам и было тогда всего по шестнадцать.

Михаил открыл и закрыл рот. Ксения отступила на шаг, собираясь сбежать, но наследник Юсуповых оказался быстрее.

— Прошу прощения, вы, должно быть, Ксения Алексеевна? — спросил он, не сводя взгляда с ее лица и поднявшись на ноги.

— Сестра, позволь представить тебе — Юсупов Михаил Эдуардович, — встав так, чтобы перегородить вид на Ксению, произнес я.

— Дмитрий, я зайду позже, — пунцовая от смущения, сестра отступила за порог. — Рада знакомству, Михаил Эдуардович.

Двери за ней закрыл я, а Юсупов стоял до тех пор, пока я не потянул его за рукав.

— Кажется, я женюсь, Дмитрий, — сказал он.

— Это вряд ли.

— Почему? Наши отцы ведут дела, я договорюсь. Я наследник.

— Она выходит замуж, — сказал я, прерывая его.

Прошло больше двух лет с тех пор. И я никогда не задумывался о том, что Михаил пустился во все тяжкие именно после этого события, воспринимая это просто как попытку отвести душу прежде, чем на плечи ляжет тяжкая доля главы рода.

Михаил подошел к Ксении и, предложив руку, повел мою сестру на танец. Я отвернулся, чтобы проверить, где там Измайлова, но Татьяну Игоревну больше занимали другие кавалеры. И это было хорошо, так что я с легким сердцем направился в сторону Сергея, стоящего рядом с Волковой, и также внимательно следящего за нашей сестрой.

Но подойти к ним мне не дали. Слуга рода остановил меня на середине пути.

— Княжич, Алексей Александрович ждет вас в кабинете, — сказал он мне, и я, кивнув, последовал за ним.

Стоило покинуть бальный зал, как я позволил себе расслабиться. Уж в этой части особняка мне точно ничего не угрожает.

Пройдя к лестнице, я кивнул двум охранникам, дежурящим возле ступенек.

— Княжич, — поприветствовали они меня синхронными движениями голов.

По пути до кабинета отца я успел передохнуть после напряжения на приеме и, войдя к князю, был уже собран и готов к диалогу.

Стоило двери открыться, отец кивнул мне, указывая на свободное кресло. В другом разместился с комфортом седой мужчина лет пятидесяти. Подтянутый и серьезный. Чувствовалось, что это каменное лицо крайне редко улыбается.

— Дмитрий, — заговорил князь, когда я прошел к предназначенному мне креслу. — Это генерал военной разведки, Марков Василий Павлович.

Мужчина встал и протянул мне ладонь. Ответив на рукопожатие, я кивнул человеку, подарившему нашей семье внедорожник, с которого Виталя до сих пор едва пылинки не сдувал от счастья.

— Рад нашей встрече, Василий Павлович, — сказал я, прежде чем мы оба опустились в кресла.

— Итак, господа, — произнес Алексей Александрович, — времени у нас немного, так что сразу перейдем к делу. Военной разведке требуется неофициальный ликвидатор.

Генерал кивнул с таким видом, будто ему зачитывали принятый в ресторане заказ. Мне это понравилось, люблю, когда люди говорят прямо, что им нужно, а не юлят, стараясь избежать неприятных формулировок.

— Мы уже договорились, что твое дело ляжет на стол самого государя, — сообщил князь, переводя взгляд на меня. — И будет на его личном контроле. Никто, кроме нашего рода, царя и генерала не будет знать об этой договоренности, — продолжил он. — Это значит, никаких званий, наград, пенсии. И, разумеется, твое вмешательство, Дмитрий, будет осуществляться только после личного приказа государя Михаила II.

Я кивнул в ответ. Это был приятный ход. Тем более что и государь наверняка хочет убедиться, что я гожусь для защиты наследника, кем бы тот ни оказался. А это лучший способ из всех возможных, чтобы сделать это не просто с пользой для страны, но и не поднимая шума.

— Теперь дело за малым, — вновь глядя на меня, сказал отец. — Твое согласие и подпись, Дмитрий.

Он придвинул мне уже заполненную форму с подпиской о неразглашении и следом договор. Я не стал сразу подмахивать документы и прочел их внимательно.

Эта бумага присваивала мне один из высших статусов сотрудника силовых структур Русского царства. После всех подписаний единственный, кто мог с меня требовать отчета — сам Михаил II. Уровень секретности для любого сотрудника ЦСБ, кроме разве что государыни, становился недоступным. И это означает, что никто больше не вправе вызывать меня на допросы.

Абсолютная защита и личная ответственность перед царем. А генерал здесь всего лишь куратор, который будет наблюдать, обеспечивать поддержку и передавать информацию. У Маркова нет никаких прав мне приказывать, по сути, он всего лишь связной.

— Я согласен, — сказал я, поставив подпись на документе.

Василий Павлович кивнул мне с легким намеком на улыбку. Возможно, так он выражал искреннюю радость, но выглядело, будто скала вдруг решила улыбнуться.

— Будем сотрудничать, Дмитрий Алексеевич, — кивнул он мне. — И пока есть время, какой позывной у вас будет, чтобы нам не пришлось пользоваться ни настоящим именем, ни, само собой, титулом.

— Полагаю, у вас уже есть вариант? — предположил я, уже предчувствуя, что Марков пришел подготовленным настолько, насколько это вообще возможно.

— Зверь, — ответил тот, глядя на меня с неким ожиданием в глазах.

— Пусть так и будет, — кивнул я, легко соглашаясь.

Для меня это ничего не значило, главное, чтобы ни с кем другим потом не перепутали. А в остальном — если мерить даже местными мерками, я действительно порой крайне жесток.

— Хорошо, — ответил он, протягивая мне руку. — До связи, княжич.

Я кивнул, отвечая на рукопожатие, и после знака отца покинул кабинет, чтобы вернуться на прием. Никаких особых чувств по поводу своего назначения я не испытывал, хотя, оглядываясь на взаимоотношения с государем, мог признать, что роль ликвидатора доказывает, что признан цесаревичем буду не я. Иначе бы Михаил II не стал так рисковать, посылая меня на смертельно опасные задания.

Ну что же, по крайней мере, еще одно дело можно считать закрытым. Теперь следовало разобраться с оставшимися проблемами, и жизнь младшего княжича Романова вновь засияет красками.

Слуги распахнули передо мной двери, и я прошел в бальный зал, сразу же погружаясь в полумрак. Прожектора светили в центр, где кружились в вальсе пары, и я машинально наткнулся взглядом на три.

Великая княжна Красноярская слева от меня в паре с молодым человеком, одетым ничуть не менее броско, чем сама Измайлова. Справа же, сохраняя прежний настрой, танцевали Сергей и Василиса. А в центре до сих пор двигались Михаил и Ксения. Я повел глазами по сторонам, прекрасно улавливая, что внимание всех присутствующих приковано именно к сестре с моим другом.

Я сделал шаг вперед, и Ксения, исполняя очередное движение, обернулась ко мне. Я заметил, что она о чем-то говорит с Юсуповым, но пара находилась слишком далеко, говорили негромко, да и музыка серьезно мешала. Однако по лицу Михаила было заметно, что он, несмотря на подходящую моменту улыбку, говорит совершенно серьезно.

В какой-то момент я даже решил, что их пара сейчас распадется, Ксения вручит Михаилу его белую розу, и друга придется ловить по всей Москве, чтобы он не наделал очередных глупостей, которые порой устраивал в Казани.

Но музыка звучала, и танец продолжался. Я отступил в сторону напитков, ступая между гостями, пока едва не столкнулся нос к носу с матушкой. Княгиня Романова смотрела в центр зала, и ее глаза слегка блестели.

— Дмитрий, — обратилась Ирина Руслановна, заметив меня и быстро промокнув края глаз платочком, — ты знал?

Я обернулся на пару Ксении и Михаила. Музыка еще играла, но они прекратили танец. Наследник Юсуповых стоял перед моей сестрой на колене, держа раскрытый футляр с кольцом.

Замерла великая княжна, заметившая происходящее и просто переставшая двигаться, отчего ее партнер сбился с ритма и по знаку Измайловой споро ретировался. Не иначе прогнала его, чтобы не мешал смотреть. Замер Сергей, все еще держа Волкову за руку. Казалось, замер весь зал.

Смотрелось красиво. Осветители направили все прожектора на Ксению с Михаилом. Ее платье и его костюм неожиданно идеально совпали при таком освещении, будто изначально планировались друг под друга.

На ее платье еще оставались две розы помимо белой, подаренной Юсуповым. Свободной рукой он снял их, и моя сестра с улыбкой протянула ему пальцы. Михаил вытащил из футляра кольцо, инкрустированное искусно и так, что сейчас украшение походило на еще одну белую розу.

— Дорогие гости, — раздался голос моего отца, и один прожектор тут же выхватил из темноты князя Романова. — Мы пригласили вас отпраздновать помолвку нашей дочери, Ксении Алексеевны Романовой.

Он сделал шаг к моему другу, стоящему рядом со своей невестой.

— И мы рады, что вы стали свидетелями того, как было сделано предложение, — с улыбкой закончил Алексей Александрович. — Михаил Эдуардович, Ксения, благословляю вас.

Музыка вальса давно затихла, и после слов князя зал заполнили аплодисменты гостей, поддержанные ангельским хоралом, звучащим из динамиков.

Отец протянул руку Юсупову, и тот пожал ее в ответ, после чего был обнят. Князь улыбнулся дочери и поцеловал ее в щеку.

Я слышал, как выдохнула матушка, стоящая рядом со мной, и протянул ей платок. Княгиня Романова благодарно кивнула и промокнула слезинки.

— Я не знал, матушка, — честно ответил ей на заданный ранее вопрос.

— Ах, Леша, — прошептала Ирина Руслановна, не обращая на меня внимания. — Заставил же ты меня поволноваться...

В этот момент вновь заиграла торжественная музыка, включилось освещение во всем зале, позволяя рассмотреть лица гостей. Подготовившиеся слуги тут же пустились по помещению, разнося напитки.

Я заметил брата, что-то шепчущего на ухо стоящему рядом с ним Руслану Александровичу. Патриарх Демидовых смотрел на Ксению с улыбкой и, держа бокал в руке, обнимал жену. Мария Евгеньевна нашла меня взглядом и хитро прищурилась. Услышать я ее не мог, княгиня только губами шевелила, но я отчетливо прочел по ним то, что бабушка хотела мне сказать.

«Ты следующий».

Но я лишь улыбнулся в ответ и отсалютовал своим бокалом. Отказываться от необходимости взять невесту, полезную роду Романовых, я не собирался. Будет ли это Волкова, или кто-то другой — время покажет. И несмотря на матримониальные планы моей бабушки, действовать по ее указке я не намерен.

Глава 3

Я бросил взгляд на Измайлову, но Татьяне Игоревне явно было не до меня. Количество кавалеров, окруживших великую княжну, фактически делало мою задачу по ее развлечению выполненной. Уж чего-чего, а внимания Измайловой доставалось с избытком.

Взяв пару бокалов вина, я быстро нашел среди гостей Волкову.

— Василиса Святославовна, не желаете немного передохнуть? — спросил я, передавая ей напиток.

— С удовольствием, Дмитрий Алексеевич, — ответила она с вежливой улыбкой. — Вы здесь хозяин, не проведете ли мне экскурсию по особняку?

Разумеется, речь шла о гостевой части дома. Лезть на семейную половину было крайне дурным тоном, если тебя не пригласили в частном порядке.

— Прошу, — предложил я локоть девушке, и когда она положила пальцы на него, повел спутницу из бального зала.

Слуги прикрыли за нами двери, и я увлек Волкову в сторону сада, организованного матушкой. Естественно, княгиня сама цветы не выращивала, для этого есть садовники. Но контролировала и распоряжалась, что и как разместить.

— Здесь красиво, — вздохнула она, едва мы вошли в крытую оранжерею.

Сквозь стеклянный потолок было видно звезды, приглушенное освещение внутри создавало приятную глазу атмосферу романтичного полумрака.

— Да, — односложно ответил я, окидывая взглядом растения.

Волкова отпустила мою руку и прошла по выложенной плиткой дорожке к кованой лавочке. Опустившись на нее, Василиса поправила платье.

— Скажите, княжич, вы ведь не особо хотите на мне жениться? — напрямик спросила она.

— Я выполняю волю главы рода, — ответил я, садясь на другом конце лавки. — А вы так горите желанием оставить семью?

Она негромко посмеялась в ответ, прикрыв ладошкой губы.

— Полагаю, мы оба с вами заложники долга, — произнесла Василиса. — И на самом деле я очень рада, что у нас еще есть время, чтобы все обдумать.

— Мария Евгеньевна разве не приказала вам брать меня прямо сейчас и тащить к алтарю? — хмыкнул я.

— О да, она могла бы, — заговорщицким шепотом согласилась Волкова. — Но я ведь тоже не последняя девушка в роду. Если мы с вами не сойдемся характерами, я скажу отцу, что хочу другого жениха. Да и, будем откровенны, кем я стану в вашей семье?

— Женой младшего княжича? — предположил я.

Василиса улыбнулась.

— Кукушонком. Шпионом. Агентом Демидовых. Сможете ли вы мне доверять, Дмитрий? — спросила она, глядя мне в глаза. — Мы видим друг друга в третий раз, и я до сих пор слабо представляю, что вы за человек. А выходить замуж за темную лошадку, которая может обернуться кошмаром... Я — боярышня Уральская, и не настолько нуждаюсь.

Последнее было произнесено с нескрываемой гордостью.

— Однако волю Демидовых все равно исполняете, — кивнул я.

— Они наши князья, — легко ответила Василиса, — и это мой долг — проводить с вами время и не саботировать помолвку. Но это не значит, что меня могут силком заставить выйти за вас замуж. Ваш статус в обществе, конечно, и сам по себе неплохая добыча, но жить-то мне с вами, а не с вашим статусом.

Я улыбнулся ей, не скрывая эмоций.

— Что ж, Василиса, откровенность за откровенность, — сказал я, заметив, как Волкова вскинула бровь, приготовившись слушать мое признание. — Я имею право не выбирать невесту до конца учебного года. И буду использовать это время, чтобы не ошибиться с выбором. Будете ли вы ждать так долго? Нужно ли это вам?

Она отвернулась в сторону клумбы напротив нас и пару минут молчала, разглядывая синие бутоны цветов. Я же просто смотрел на Василису, ожидая ответа и любуясь ее внешностью.

— Пока что мы с вами не помолвлены, Дмитрий, — наконец, произнесла она. — И у нас обоих полно времени, чтобы узнать друг друга лучше. Но я обещаю вам, если вдруг я решу, что мы не подходим друг другу, вы будете первым, кто об этом узнает. Вам Мария Евгеньевна возражать не станет, я же не могу выступить инициатором отказа.

— Обещаю, что отпущу вас, как только вы захотите уйти, Василиса, — сказал я с улыбкой. — Слово дворянина.

Прежде чем ответить, она прикрыла глаза.

— Благодарю, Дмитрий, — произнесла Волкова, поднимая веки и глядя на меня. — Вы готовы вернуться? Или мы останемся здесь до конца вечера?

Я усмехнулся и поднялся, чтобы подать ей руку.

— В таком случае, Василиса, мы договорились с вами ранее о еще одном танце. Как вы сморите на то, чтобы выполнить это взаимное обещание?

— С удовольствием, — ответила она, легко поднимаясь на ноги.

Мы прошли обратно и, войдя в бальный зал, сразу же пошли в центр, где как раз замирали пары, и музыка закончилась.

Василиса вновь наслаждалась танцем, я же чувствовал себя немного успокоенным. Очень приятно знать, что Василиса Святославовна оказалась не так глупа, как Измайлова. Да и самому навязываться было бы крайне неприятно. Она красива, умна и обладает жизненным опытом и кругозором. С ней будет безопасно, и весь наш брак будет, как этот танец — легким, плавным и совершенно спокойным. Я всегда буду знать, что выбрал достойную девушку, она будет чувствовать себя защищенной за моей спиной. А случись необходимость, возможно, спасет мою жизнь.

Мария Евгеньевна сделала правильную ставку, подобрав такую кандидатуру на роль моей невесты, чтобы мне было комфортно, и я не чувствовал, что мне навязали этот брак.

Однако это не значит, что нужно бросаться в омут с головой. Время есть, меня никто не торопит. А что же касается отсутствия других очевидных претенденток, так еще слишком рано судить. Все течет, все меняется.

— У вас красивая улыбка, Дмитрий Алексеевич, — заметила шепотом Волкова. — Вам нужно чаще улыбаться.

Я хмыкнул в ответ, кружа партнершу по паркету. Аромат хвои окутал меня, и я вдохнул его полной грудью.

— Мне редко говорят комплименты, Василиса Святославовна, — ответил я. — Чаще я слышу в свой адрес злость, зависть и ненависть.

— Я заметила это по тому, как у вас заблестели глаза, — сказала она, вновь повернувшись ко мне.

Я повел танец дальше, просто наслаждаясь компанией партнерши. Мы ничем друг другу не обязаны, не дали никаких клятв. Так почему бы не получить простое человеческое удовольствие?

Музыка закончилась, и я отвел девушку в сторону. К Волковой тут же подошли еще молодые люди, и мы, улыбнувшись друг другу, разошлись в разные стороны.

Сергей вышел из игровой комнаты и поманил меня едва заметным жестом. Направляясь к брату, я расточал улыбки гостям, а когда добрался до наследника рода, Сергей Алексеевич подхватил меня под руку и завел в игровую.

Здесь уже разместились представители старшего поколения. Князья и бояре делали ставки, пили коньяк и вино, негромко переговариваясь. Мы прошли насквозь помещение, и Сергей открыл дверь в комнату отдыха.

— О, княжич, — оживился, завидев меня, патриарх клана Демидовых, сидящий в удобном кресле перед горящим камином. — Развлечешь старика партией? — предложил Руслан Александрович, и я подсел к нему за стол.

На столике уже были готовы шахматы. Сергей закрыл за мной дверь и щелкнул язычком замка, сообщая, что мы остались наедине.

— Поговорим? — спросил Демидов, и после моего кивка предложил: — Поставь защиту, Дима, разговор не для посторонних.

Я сделал, как он просил, и нас окутала сфера тишины. Воздух за ее пределами едва заметно подрагивал. Со стороны камина стало видно тонкую пленку, ограждающую нас от остального мира.

— Твоя великая княжна очень вовремя появилась, — заявил Руслан Александрович. — Мне пришлось напрячь немало людей, чтобы узнать кое-что интересное.

— Прежде всего, у меня есть вопрос, — остановил я его жестом, и Демидов кивнул, разрешая его задать. — Почему обсуждать это нужно со мной, а не с отцом?

Патриарх пренебрежительно хмыкнул.

— Ты уж прости, Дмитрий, но Алексей Александрович не член моей семьи, — заявил он. — Ты помнишь, на каких условиях я отдал свою дочь Романову?

— Она может забрать детей и вернуться к вам, — кивнул я.

— Вот поэтому моя задача как главы рода Демидовых — защищать своих. Ты — мой внук, а Романовы мне — всего лишь деловые партнеры, — сказал он и сделал первый ход пешкой. — Надеюсь, тебя это не задело?

— Нисколько, — ответил я.

Заодно я точно узнал, что Руслан Александрович понятия не имеет, кто мои настоящие биологические родители. Проводить ДНК-тест княжичу никто не станет, если того не пожелает глава рода. Но разве были у Алексея Александровича поводы проверять, ведь он точно знал, чей я сын?

— Вот и хорошо, — кивнул Демидов. — Итак, Измайлова...

Я сделал зеркальный ход на доске, и Руслан Александрович ответил выдвижением слона, чей путь был свободен.

— Великие князья, как ты помнишь, больше не наследуют, — сказал он, откидываясь на спинку кресла. — Только с позволения государя Измайлова сможет остаться на престоле Красноярска. Понимаешь, к чему я клоню?

— Что у нее есть нечто, благодаря чему Михаил II позволит ей остаться, — кивком подтвердил я, вновь повторяя ход за дедом. — И... Я так понимаю, ты это выяснил?

Он улыбнулся в ответ, сложив руки на подлокотники и сцепив пальцы в замок.

— Великое княжество Красноярское — это очень ценная добыча, — начав издалека, заговорил Демидов. — Естественно, обладать им хотят все Рюриковичи. Сам понимаешь, в такой ситуации Романовых никто туда и близко не подпустит.

— Мы все еще прямая угроза для их клана, — кивнул я в ответ.

— А вот и нет, Дима, — улыбнулся Руслан Александрович. — Я пока не знаю, что в точности произошло, но все Рюриковичи теперь ходят по струнке, как шелковые. Царь уже их прижал. На какое-то время, разумеется.

Я кивнул, принимая его слова. Значит, о цесаревиче пока ничего не известно. Во всяком случае, Демидову не удалось этого узнать, а это уже что-то — все же не последний он князь, влияния хватает.

— До следующего года Рюриковичи будут сидеть тише воды ниже травы, — проговорил Руслан Александрович. — Это уже подтверждено из разных доверенных источников. И тут, представь, когда началось затишье, вдруг объявляется эта... девушка.

— Полагаешь, Татьяна Игоревна обречена? — спросил я, хмыкнув в ответ на его слова.

— Государь начал срочную проверку всех активов Измайловых за пределами Красноярска, — пояснил Демидов. — И остальные Рюриковичи это проглотили. Как думаешь, почему?

Потому что, очевидно, он анонсировал признание цесаревича. И раз пауза до следующего года, то, вероятнее всего, будущий наследник сейчас заканчивает обучение. А как только получит документы на руки, Михаил II и обрадует его своим отцовством.

Искать же его сейчас — просто бессмысленная трата ресурсов. Гораздо проще будет повлиять уже после признания, Рюриковичам подобное проворачивать не впервой. Кроме того, слишком активные поиски будущего цесаревича неизбежно привлекут царское внимание.

— У царя есть что-то, что заткнуло им рты. На время, по крайней мере, — уточнил я, глядя на собеседника.

— А Измайловы, очевидно, скоро пойдут вслед за Долгоруковым и Тверским, — кивнул Демидов. — И поэтому Рюриковичи позволяют государю сожрать Красноярского великого князя, — сказав это, дед снес мою пешку.

— Так, допустим, — кивнул я. — Как это связано с самой великой княжной?

Демидов улыбнулся.

— А какой есть способ уцелеть, когда государь начнет казнить всех Красноярских? Не быть членом этого рода, — отрезал он. — И тут появился ты, весь красивый, молодой и богатый. Смекаешь, к чему я веду?

— Что ее прикрывает кто-то из Рюриковичей, желающий сбросить Измайлова с трона, — кивнул я. — И править Красноярском через марионетку.

— Именно, — кивнул Руслан Александрович. — У девочки сейчас нет своей воли, нет своего имущества, все принадлежит роду. Формально она, разумеется, обладает кое-чем, но ты сам понимаешь, что те копейки мимо рта Измайлова не пролетят. И вот она, такая жертва отвратительного отца, сбежавшая из рода к Романовым, падает государю в ноги и молит не губить семейное наследие.

— Но это значит, что я должен быть... — я запнулся, понимая, к чему клонит Демидов. — Если свадьба состоится, она не получит Красноярск. Но если мы просто помолвлены, у нее есть все шансы. Тем более если существует покровитель в совете клана Рюриковичей.

— Да, она не могла быть виновна в том, что делает отец, так как не принимает ровным счетом никаких решений самостоятельно. И никаких гонений не будет по этой причине. А теперь скажи мне, Дмитрий, что будет с тобой, когда Измайлова разорвет помолвку?

— Да ничего не будет, — ответил я. — В такой ситуации я ничего не теряю.

Дед взглянул на меня очень внимательно.

— Если только заранее не знал о том, что эта помолвка — ненастоящая. Но ты ведь не настолько дурак, чтобы не сложить одно к одному?

Я выдержал паузу, глядя на Руслана Александровича, прежде чем заговорить.

— То есть ты полагаешь, что некий Рюрикович хочет не только заполучить контроль над Красноярском, но и надавить на Романовых, — наклонив голову, сказал я. — Только, во-первых, как доказать, что помолвка изначально фиктивная? Во-вторых, в таком случае и сама Татьяна Игоревна попадает в ту же ситуацию. Следуя твоей логике — мы оба обманщики.

Демидов усмехнулся.

— Дмитрий, не разочаровывай меня, — покачал он головой. — У девочки не было выбора. Она ведь не могла открыто пойти против отца. И ей все простят, государь у нас милостивый, жалостливый, на красивых женщин смотреть любит, тем более что наследника-то и нет. А если и не простят Измайловой — это не страшно. Ее покровитель прекрасно добьется Красноярска и без участия дочери опального великого князя. Главное, что Измайловы будут убраны с доски.

— Руслан Александрович, нет нужды убеждать меня, что делать предложение великой княжне — дурная затея, — улыбнулся я. — Она совершенно не в моем вкусе.

— Тебе нужна помолвка, чтобы отказать Измайловой официально и не теряя лица, — с нажимом сказал он. — Единственный твой способ без потерь выйти из этого заговора — выбрать девушку, которая станет твоим щитом от других посягательниц.

— Волкову? — улыбнулся я.

— Разумеется, Василису, — ответил тот. — Ты ведь понимаешь, что она — твой лучший, а потому единственно верный вариант? Нет, ты, конечно, можешь и отказаться, выбрать другую. Но ты ведь осознаешь, что так семейные дела не делаются? Я пришел к тебе с этими ценными сведениями и предупредил. Ты мне родная кровь, Дмитрий, и я плохого тебе не посоветую.

Что ж, это было вполне ожидаемо. Руслан Александрович долго к этому моменту шел. Настолько прямолинейно воспринимать меня как члена своего рода — это нужно очень сильно поверить в нашу взаимную любовь. Убеждать Романова действовать не в интересах семьи Романовых, а в интересах Демидовых, и всерьез верить, что твои слова будут приняты к исполнению — вот она, истинная порода Уральского князя.

Впрочем, осуждать я его не могу. У себя на Урале он царь и бог, его власть абсолютна, и никто не может ее оспорить. Именно поэтому Василиса сказала, что инициатором отказа должен выступить я. Если Волковы сами откажутся — Руслан Александрович их сожрет.

— Я обещаю, что подумаю, — склонил голову я.

— Вот и хорошо, — с довольной улыбкой ответил Демидов, опуская пальцем моего короля на доске. — Думать — это очень полезно, Дмитрий. Только ты уж постарайся не затягивать. Такие самородки, как Василиса, на дороге не валяются. К тому же я за нее даю очень хорошее приданое.

— Вот как? А если не секрет, то какое? — спросил я, не реагируя на его символический жест моего поражения. — Признаться честно, я этот момент как-то упустил, перебирая невест.

Руслан Александрович хмыкнул.

— Эх, молодежь, — неодобрительно покачав головой, вздохнул он. — Возьмешь Василису в жены, Дмитрий, и я буду поставлять вашей «Руснефти» свои изделия по себестоимости до тех пор, пока ты остаешься в роду Романовых.

Потому что тогда он сможет влиять на наши решения, как пытается сделать это сейчас со мной. Оставаясь Романовым, я буду полезен Руслану Александровичу. А позднее, после смерти отца, когда унаследую часть активов и получу право голоса на совете семьи — могу петь осанну Демидовым.

Дамы и господа, добро пожаловать в аристократическое общество.

Глава 4

— Благодарим вас за визит, Татьяна Игоревна, — кивнул я, прощаясь с Измайловой. — И прошу прощения, что не смог уделить вам больше внимания.

— Ах, не стоит, Дмитрий Алексеевич, — махнула великая княжна Красноярская. — Я прекрасно провела время. До свидания!

Я улыбнулся в ответ и, когда она, наконец, села в машину, едва дождался, пока ее автомобиль, отъезжающий последним, выкатится с территории особняка. Стоящий рядом со мной Сергей хлопнул меня по плечу, и мы вместе с наследником закрыли двери.

— Вот и все, — сказал он. — Теперь самое время отдохнуть от этого отдыха.

Я улыбнулся брату и направился к лестнице.

За оставшуюся после разговора с Демидовым часть времени я ни разу так и не приблизился к Измайловой, перепоручив ее другим молодым людям. Зато танцевал с Волковой, хотя, разумеется, больше никаких серьезных разговоров у нас не было.

Войдя в свои покои, я улыбнулся сидящей на своем месте Кристине. Помощница оторвалась от светящего в лицо дисплея, поднялась на ноги и подошла ближе.

— Желаете отдохнуть, княжич? — игривым тоном спросила она, распуская волосы.

— Очень желаю, — ответил я ей, бросая пиджак на кресло.

Что ж, хотя бы конец дня вышел хорошим, подумал я, уже глядя на спящую рядом девушку. Теперь, когда все обязательные для меня мероприятия завершены, можно вздохнуть свободнее.

Но я был доволен результатом прошедших недель. Как младший княжич, я честно исполнял свои обязанности перед семьей, и теперь могу погрузиться в действительно важные для меня дела.

* * *

— Доброе утро, — поздоровался я, входя в столовую.

Вся семья уже была в сборе.

Ксения улыбалась, рассматривая кольцо на пальце. Понятно, что с Юсуповыми все было заранее договорено, но сестра выглядела действительно счастливой, и уже за это можно было поблагодарить Михаила. Со смерти прошлого жениха княжна Романова очень редко позволяла себе улыбку.

Сидящая рядом с сестрой матушка периодически бросала довольный взгляд на отца. Ее, похоже, тоже все устраивало, на щеках горел румянец, и можно было предположить, что остаток ночи у нее прошел замечательно.

Сергей сохранял спокойствие, но выглядел сосредоточенным, листая новости в телефоне. Наследник не смотрел по сторонам, и на мое появление не отреагировал, полностью погруженный в свои задачи.

Отец был не слишком бодрым, под глазами залегли круги, волосы растрепаны — главе рода явно пришлось ложиться позже всех. Обязанности князя никуда не делись, и Алексей Александрович вынужден был возместить пропущенное из-за приема время, работая почти всю ночь.

— Итак, — кивнув мне, как только я занял место за столом, заговорил князь. — Подведем итоги прошедшего приема, — объявил он. — И начнем, пожалуй, с главного. Ксения вскоре покинет наш дружный круг.

Сестра подняла взгляд на отца и сдержанно кивнула.

— Я хочу, чтобы ты никогда не забывала, дочь, где тебя всегда ждут, — произнес отец с улыбкой. — И знай, что что бы ни случилось, Романовы — все еще твой род. И мы всегда будем на твоей стороне. Юсуповых я уже предупредил, что ты вольна жаловаться нам на их семью, если будут какие-то затруднения. И поверь, мы сможем заставить их быть лояльнее.

Сестра улыбнулась в ответ.

— Спасибо, отец, — сказала она негромко. — Я никогда не забывала и никогда не забуду, кто мои родители. И хотя вряд ли мы станем часто видеться, это не значит, что я перестану быть княжной Романовой.

Матушка довольно кивнула, услышав этот ответ.

— И правильно, — произнесла Ирина Руслановна. — Нет ничего крепче, чем семейные узы.

Отец перевел взгляд на меня.

— Это ты хорошо сказала, Ирина, — произнес он. — Пора обсудить, Дмитрий, о чем вы говорили с Русланом Александровичем. Измайлова нам не партия ни в коем случае, но и тот факт, что Демидов пытается повлиять на решения рода Романовых, оставлять без внимания нельзя.

Я бросил взгляд на матушку, но та лишь улыбнулась в ответ. За всю свою жизнь в роду Романовых я ни разу не видел, чтобы Ирина Руслановна интриговала в пользу своей родни. Да, она могла спорить с отцом, порой даже скандалить, но все равно решение принимал отец. И в верности матушки своему супругу я не сомневался.

— Я полагаю, что и так ясно, — сказал я. — Дед старается влиять на нас с того момента, как отдал свою дочь тебе в жены, отец. И я не виню его в этом — каждый род старается расширить свое влияние, подавить других и возвыситься самому. Вопрос лишь в том, как он это делает.

— До сих пор все действия моего отца были нам на благо, — заявила Ирина Руслановна, глядя на князя. — Мы только выигрываем от сотрудничества. И Волкова, если Дмитрий выберет ее, ничего не добьется, если начнет вести за спиной нашего сына двойную игру.

Я качнул головой.

— Василиса Святославовна слишком умна, чтобы плясать под дудку Руслана Александровича, — сказал я. — Но Демидовы предлагают свои изделия по себестоимости, это серьезное предложение.

— Даже не переживай об этом, — поднял голову от телефона Сергей. — Мы, конечно, зависим от поставок с Урала, но это не такая уж и большая разница получается. Само собой, Демидов может перестать заключать с нами сделки, но старые документы в любом случае остаются в силе.

— Верно, — с довольной улыбкой кивнул князь. — Заверенные у царя бумаги не так-то просто разорвать. Я помню случаи, когда рода воевали между собой, но при этом продолжали сотрудничать в каких-то вопросах. А кроме того — я не торгую своими детьми. И от своего слова не отказываюсь — время у тебя есть, выбор тоже. Будет это Волкова — я не возражаю.

— Я помню, отец, — кивнул я. — Но пока что у меня не так много вариантов, чтобы мой брак принес пользу роду.

Князь покачал головой.

— Твои слова о том, что ты не забываешь о благе семьи, радуют мое сердце. Я горжусь, что вырастил таких замечательных детей, — сказал он чуть глуше. — Впрочем, мы отвлеклись от темы. Вернемся к Демидовым. Пока что ничего мы делать и менять не станем — ты сказал ему, что не готов делать окончательный выбор прямо сейчас?

— Разумеется, отец, — кивнул я.

— Этого пока что достаточно, — ответил он. — Будет выглядеть очень странно, если ты женишься раньше наследника рода. Поэтому спешка сейчас никому не нужна. Делать тройную свадьбу мы все равно не планируем.

— Кстати, Сергей, — подала голос матушка, пристально глядя на моего брата. — Вы уже назначили дату свадьбы?

Сергей был обручен уже немало времени. Его невеста, княжна Дарья Федоровна Андреева, выбранная наследником под надзором родителей, была достойной занять место будущей супруги Романова. Помимо приданого, включающего в себя несколько крупных предприятий в Якутии, обладала прекрасным умом, харизмой и умением ими пользоваться. Сам князь Андреев был нашим партнером уже довольно давно, и этот род можно было назвать одним из тех, кого мы считаем друзьями. При этом в Москве у них не было интересов, и в столице они бывали еще реже нас.

— Да, матушка, — ответил мой брат. — Сейчас обсуждаем конкретную дату. Как только сможем уложить графики, я сразу же сообщу. Дарья тоже предупредит отца, новостью это не станет. Полагаю, через пару недель окончательно все выясним и примем решение.

— Свадьба — дело долгое и хлопотное, — заявила Ирина Руслановна. — Не затягивай, Сережа, нам еще многое нужно будет подготовить.

Брат молча склонил голову, явно не желая нарваться на спор с княгиней. А матушка уже повернулась ко мне.

— Дима, как тебе сама Волкова? — спросила она и тут же добавила: — Тебе, в конце концов, с ней жить, а не с уральскими трубами и узлами.

Я улыбнулся, вспомнив схожую фразу Василисы. Впрочем, чего еще ожидать от свободолюбивых обитателей Урала? За пределами центральных земель Русского царства всем живется вольготнее и легче. И чем дальше от столицы, тем это чувствуется острее.

— Василиса Святославовна умна, хорошо образована, обладает широким кругозором. Пока что я не вижу в ней изъянов, но, полагаю, это всего лишь вопрос времени — идеальных людей не существует.

— Возможно, ты уже нашел этот изъян, — улыбнулась княгиня, повернувшись к отцу. — Мало какой мужчина выдержит рядом умную жену. Для этого и самому нужно не дураком быть.

Князь отпил кофе из чашки, после чего хмыкнул и заговорил.

— Итак, перейдем к следующему вопросу, — поставив посуду, произнес Алексей Александрович. — После некоторого торга мы все же заключили сделку с военной разведкой.

Я взглянул на отца с ожиданием, даже Сергей оторвался от телефона.

— И что нам это даст? — спросила княгиня, глядя на супруга.

— В первую очередь нужно понимать, что разведка здесь — всего лишь ширма, — произнес глава рода. — Дмитрий работает на царя напрямую. Михаил II будет отдавать приказы от своего имени. А генерал Марков — только передавать слова государя и обеспечивать все необходимое для выполнения. Помимо того, что сам Дмитрий оказывается вне юрисдикции ЦСБ, и это закроет всем опричникам доступ к нашему сыну, государь подписал указ, который вступит в силу с того момента, как Дмитрий отправится работать.

— И что это за указ? — спросил Сергей, приподняв бровь и неотрывно глядя на отца.

Князь выдержал паузу, складывая руки на столешнице.

— Впервые с того момента, как Романовы передали Рюриковичам трон, по этому указу будет снят запрет на подчинение других родов нашему, — объявил он, внимательно следя за нашей реакцией. — Полагаю, вам не нужно объяснять, насколько это важный момент для нашего рода. Больше не придется все тащить самим, мы сможем создать на своей земле боярские семьи. И перепоручать им часть ответственности. Станем полноценным княжеством, наша вынужденная изоляция будет окончена.

Станем кланом, как Рюриковичи. Как Демидовы, которым подчиняются все их бояре. Это очень жирный кусок, и я прекрасно понимаю, почему Алексей Александрович, услышав предложение, не стал отказываться. С момента, как Романовы уступили трон, этот указ служил своеобразным намеком, что наш род остается под прицелом, и при малейшей оплошности нас перережут, прервав династию и устранив единственных, кто мог бы разрушить монополию Рюриковичей.

Что там говорить, если бы я знал, что так в принципе можно сделать, предложил бы Михаилу II при первой возможности, мне ведь все еще есть что отдать государю. Вытащить свой род, который стал мне настоящей семьей, из вынужденной изоляции — это очень ценно. Я даже представить не могу, чем еще настолько важным для Романовых я смог бы отплатить.

Все повернулись ко мне, и я улыбнулся им в ответ. Эпохальное событие, и по лицам родных я видел, насколько они одновременно и благодарны, и опасаются. Ведь за то, чтобы это свершилось, я буду проливать кровь.

— Пока что указ еще не действует, — напомнил я. — Но я не сомневаюсь, что государь сдержит слово. Другой вопрос, что нам нужно к этому подготовиться.

— Верно, — кивнул отец. — Прежде всего, важно помнить, что мы должны будем не только набирать людей, но и нести за них полную ответственность. Поэтому я прошу вас всех тщательно обдумать, кого мы будем возводить в боярское сословие. И не забудьте, что мы пока понятия не имеем, когда указ вступит в силу.

Я кивнул в ответ и занялся завтраком. За столом было тихо, лишь изредка звенела посуда.

— Мне сегодня нужно вернуться в лабораторию, — объявил я, не поднимая головы от тарелки. — И, возможно, в особняке меня не будет до самого вечера. Или были какие-то другие планы? — спросил я у отца.

— Нет, сегодня никаких дел, — ответил тот, уже окончательно успокоившись. — Я предупрежу Степана Витольдовича, он направит тебе данные по «Заре». Посмотришь, выскажешь свое мнение.

— Хорошо, — кивнул я, откладывая приборы и поднимаясь из-за стола. — Тогда я поехал, встретимся за ужином. Или позже.

Князь кивнул, и я вышел из столовой. Вызвать Виталю было делом пары минут, а еще через пять мой бессменный водитель уже подкатил подаренного Марковым «Монстра» к крыльцу.

— Доброе утро, княжич, — с улыбкой поприветствовал меня Слуга.

— Утро доброе, Виталя, — ответил я, занимая свое место. — Сегодня весь день проведем с тобой в ЦГУ, передай ребятам, чтобы готовились к долгому выезду.

— Уже, — отчитался тот, и машина тронулась с места.

Я смотрел в окно, ни о чем особенно не размышляя. Впереди ждала тяжелая работа, и я надеялся успеть за сегодня как можно больше, не отвлекаясь на обязанности княжича или хотя бы не тратя времени на праздные разговоры с другими сотрудниками лаборатории.

Когда мы приехали к Университету, я вышел из машины и, улыбнувшись солнцу, не прикрытому сегодня облаками и тучами, направился в сторону нужного корпуса. По пути заметил, что людей не видно — воскресенье все же, остался только дежурный персонал.

Впрочем, это изменилось, когда я спустился на девятый этаж. В секции русско-китайского проекта кипела работа. Мне уже настолько примелькались лица трудящихся в ней людей, что начинало казаться, будто они вообще ни разу не выходили наружу с тех пор, как вошли.

Даже завидно немного — у людей есть возможность делать то, что им нравится, и никто им не мешает. Нельзя сказать, что я впустую тратил время, например, присутствуя на приеме, но и особенно продуктивными эти часы не назовешь. Пожалуй, Юсупов был прав, светская жизнь может нравиться только тем, у кого нет ни причин, ни желаний за ее пределами. Скучные люди.

Войдя в свою секцию, я посетил хранилище, откуда выгреб все необходимое на сегодняшний день, после чего приступил к работе. Прототип нейроинтерфейса позже ляжет в основу оборудования суперсолдат, и можно сказать, что этим шагом я убиваю двух зайцев одним выстрелом.

Не прерываясь на обед, я продолжал трудиться, пока в моих руках не оказалась завершенная на треть заготовка. Еще несколько дней, и можно будет проводить первые тесты, после которых уже браться за линзу.

Забавно, что магия отрезается, стоит впихнуть в тело какой-нибудь чужеродный предмет, но при этом нож в животе никак не мешает колдовать. Но главное — внешние усилители, какими бы они ни были, никак не влияют на дар. Если я не пересаживаю себе искусственные глаза, а надеваю линзы — дару все равно. Экзоскелеты Германского рейха это подтверждают — ими могут пользоваться одаренные, да только такой штукой управлять, нужно целенаправленно этому учиться, а у какого благородного будет столько свободного времени?

Под каждым моим шагом лежат годы исследований, построения теорий, развития промышленности другого мира. Я беру конечный результат, и в меру своих сил воплощаю его в жизнь. Потому у меня будет некоторое опережение остальных, но стоит попасть моим изобретениям в руки сведущих людей, и догадаться об устройстве того же интерфейса будет не так уж и сложно. Копировать уже готовое гораздо проще, тем более, когда рабочий пример перед глазами.

Провозившись до самого вечера, я прибрал секцию и, закрыв хранилище, направился на выход. За окном секции полимера я заметил мелькнувшую принцессу, но останавливаться не стал — Мэйлин была занята, да и мне не хотелось сейчас ни с кем говорить.

Поднявшись на лифте на первый этаж, я быстро закончил положенные процедуры и вышел на свежий воздух. На улице, оказывается, прошел дождь, и воздух пах влажной почвой. Двигаясь в сторону парковки, я бегло просматривал сообщения в чате группы, размышляя о том, стоит ли просить Телегина освободить меня от учебы на несколько дней, чтобы не вылезать из секции, пока не закончу, но после все же отмел эту мысль.

— Домой, Виталя, — велел я, сев на заднее сидение машины, и водитель тут же вдавил педаль.

Внедорожник катился по вечерней Москве, а я смотрел в окно и думал о том, что вообще забыл сегодня поесть. Нездоровая тенденция — пока что у меня все еще человеческое тело, и нужно за ним следить, иначе просто не доживу до того момента, как закончу оцифровку.

Впрочем, с работой на царя тоже есть такой шанс, подумал я. Хотя, разумеется, в себе я совершенно уверен.

Не родился еще такой враг, который сломал бы русского княжича.

Глава 5

— Таранов! — прикрикнул Костров, отбежав в конец строя бегущих. — Тебе самому не обидно?! Я, старый и больной солдат без какого-либо дара, а бегу быстрее тебя. Ты же будущий глава рода!.. Соберись! Давай!

Я держал темп, оставаясь в середине группы. Рядом легко бежал Ефремов, то и дело бросающий взгляды в сторону девушек, занятых гимнастикой. Естественно, смотрел он исключительно на свою невесту.

Программа занятия не отличалась от предыдущего, разве что показавшим приемлемые результаты Костров выдал помимо блокираторов еще и утяжелители. Видимо, чтобы мы не отлынивали, почивая на лаврах, а вкалывали вместе с остальными.

Ефремов сдвинулся в сторону, оббегая начавшего замедляться студента. Я держался с Амурским тигром наравне, так что вскоре нам пришлось маневрировать между постепенно теряющими силы парнями. Семен таким образом вышел в лидеры, а я чуть отстал от него, избегая столкновения с великим княжичем Выборгским. Тот махнул нам рукой, будто эстафету передавал, и мы с Ефремовым продолжили путь наедине.

— Первая пара — максимальное ускорение! — скомандовал Леонид Геннадьевич, и мы с другом стали набирать скорость.

Выкладываться полностью ни я, ни Семен не планировали, а потому остановились на вполне неплохом темпе — почти вдвое быстрее, чем прежде. Однако, похоже, Костров догадывался, что мы можем лучше.

— Всем сойти с дорожки! Ефремов, Романов — не халтурим! Я сказал — максимальное ускорение!

Семен бросил на меня взгляд и оскалился.

— Готов?

Я улыбнулся ему в ответ и кивнул.

С дорожки взметнулась пыль, поднятая нашей обувью, я успел заметить, как Семен резко уходит вперед, но догонять его не стал.

Кто-то из девчонок закричал, выкрикивая нечто подбадривающим голосом. Не сразу до меня дошло, что народ начал скандировать наши имена, будто тут какое-то соревнование проходило. Но, раз уж так совпало, нужно пользоваться моментом.

Ефремов мог обойти меня на спринте, этого у него не отнять. Кроме того, я прекрасно понимал, что звание лучшего на потоке придаст Семену ореол победителя. После фактически поражения превосходящим по числу полякам ему стоило дать чуть больше поверить в себя.

Так что между нами оставалось около полуметра, пока мы бежали на свободной дорожке. Я перестал считать отмотанные круги — в их количестве все равно уже не было никакого смысла. Переставляя ноги, я больше следил за тем, чтобы не обогнать друга, а тот, кажется, действительно решил выложиться на полную, хотя мы и так почти достигли физического предела для человека без дара.

— Все, княжичи, останавливайтесь! — велел Костров, и мы стали замедляться. — Подойдите оба. Остальные — на полосу препятствий. Правила и пары ваши вам известны!..

И пока мы завершали бег, медленно переходящий в быстрый шаг, Леонид Геннадьевич смотрел только за тем, как исполняется его приказ.

— Спасибо, — переводя дыхание, шепнул мне Ефремов, когда мы уже шли по дорожке в сторону преподавателя.

— Будь мы на марафоне, я бы победил, — с улыбкой отозвался я, глубоко дыша. — Ты всегда слишком рано начинаешь выкладываться.

Костров обернулся к нам, оторвавшись от наблюдения за несчастными парнями, проходящими полосу, и усмехнулся.

— Смотрю, вы все еще полны сил и бодрости, раз можете разговаривать, — заговорил Леонид Геннадьевич. — Это хорошо!

Он сложил руки за спиной, разглядывая нас, после чего продолжил уже тише:

— Но впредь прошу не сдерживаться, когда я даю команду выложиться на максимум своих возможностей, я не прошу вас изобразить, что вы так и сделали, — сказал он.

— Учту, Леонид Геннадьевич, — ответил Семен с кивком.

Я молча склонил голову.

— Я понимаю, что, возможно, вы не хотели унизить других студентов с потока первого курса, — произнес Костров. — Ваши аристократические заморочки остаются за пределами занятий. Моих, по крайней мере. От звонка до звонка вы не княжичи, не дворяне и вообще не самостоятельные единицы. Ефремов, тебе знакомо такое понятие, как субординация?

— Разумеется, Леонид Геннадьевич.

— Я не собираюсь вас унижать, господа, — проговорил Костров, бросив взгляд в сторону полосы препятствий. — Но передо мной стоит задача. Ее мне определил государь Михаил II. И если вы не какие-нибудь сепаратисты или, не приведи вас господь, заговорщики, вы обязаны приложить все усилия, чтобы эту задачу выполнить. Романов, что скажешь?

— При всем уважении, Леонид Геннадьевич... — начал я, и преподаватель тут же оборвал меня взмахом ладони.

— Когда так говорят, ни о каком уважении речи не идет. Говори свободно, княжич, со мной — можно, — улыбнулся он.

— Вы не сможете предоставить нам максимальную нагрузку, Леонид Геннадьевич, — сказал я, внимательно глядя в глаза Кострову. — Я не ручаюсь за всех княжичей, но и я, и Семен Константинович работаем на недоступных неодаренному возможностях. То, что мы посещаем ваш предмет — на самом деле всего лишь необходимость получить соответствующую пометку. Но вы и без того знаете, что княжич Ефремов — боевой офицер. Я же тоже неплохо себя проявил, вы ведь наверняка читали наши личные дела?

Он замедленно кивнул, после чего усмехнулся.

— Значит, ничему обучить вас я не смогу?

— Я готов отстоять свои слова, Леонид Геннадьевич, — пожал плечами я, а Семен отступил на шаг в сторону, создавая мне пространство для возможного маневра. — Как я и сказал, при всем уважении.

Костров улыбнулся.

— Тогда давайте посмотрим, чего стоят твои слова, княжич Романов, — предложил он, указывая рукой на свободный полигон.

Не став откладывать, я сразу направился в указанную сторону. Преподаватель же шагал, заложив руки за спину, и весело насвистывал что-то под нос. Я понимал его веру в свои силы, однако и себя оценивал достаточно высоко.

Вчера я размышлял, как сократить количество часов в университете. И пришел к выводу, что есть несколько предметов, от которых можно легко избавиться и ничего не потерять. Занятия Кострова и Сковородина были среди них, и оба я был намерен сдать экстерном сегодня же.

Встав в дальний угол, я убрал руки за спину и кивнул Леониду Геннадьевичу. Тот быстро переговорил с дежурными сотрудниками ЦГУ и вошел на поле. За его спиной почти мгновенно вырос купол.

— Я действительно читал ваше досье, княжич, — произнес Костров, разминая кисти. — И надеюсь, вы не станете жалеть старика, а покажете, на что вы действительно способны?

Я медленно поклонился ему.

— Как пожелаете, Леонид Геннадьевич, — сказал я.

Преподаватель пошел на меня все той же расслабленной походкой, а я погрузился в транс, и время растянулось, превращая легкую поступь Кострова в черепаший шаг.

Это позволило мне заметить, как он меняет положение стопы, прежде чем начать движение, переходящее в разворот для удара.

Я не дернулся, когда его рука плыла навстречу моему лицу, спокойно убрал голову и, выставив руки, аккуратно перевел Кострова в лежачее положение.

Обозначив пальцами удар в горло, я дождался, когда он ощутит опасность, и тут же увеличил дистанцию.

— Неплохо, глубокий транс, — определил он, поднимаясь на ноги. — Как долго вы в нем пробудете?

Я пожал плечами, не собираясь отвечать, и Костров это понял.

Спокойно обходя меня по дуге, преподаватель не спешил нападать, хотя в действительности мог бы многое даже с такой разницей в восприятии сделать. Однако, видимо, решил взять измором.

А потому я сделал шаг в его сторону, и, пока Леонид Геннадьевич только убирал ноги, я уже оказался на колене. Толчок плечом, и Костров снова лежит на спине.

— Неплохая скорость, — прокомментировал он, в этот раз не спеша подниматься. — Вот только так ли она безопасна?

Я слегка наклонил голову.

— Глубокий транс без укрепления собственного тела совершенно бесполезен, — произнес я. — Иначе я бы сейчас не смог встать, а порвал себе все мышцы и сухожилия.

Костров улыбнулся, и сразу же пошел в новую бесполезную атаку. На этот раз он только обозначал удар, не дотягиваясь до меня. Я же точно так же отклонялся в стороны, не позволяя себя достать, но и не отходя дальше необходимого.

— Вы со мной играете, — заметил он, прыжком разрывая дистанцию. — А это уже унизительно, княжич.

Я улыбнулся и встал в стойку.

— Разрешите нападать, Леонид Геннадьевич? — спросил я и, дождавшись кивка, рванул в его сторону.

Удар по правой руке предплечьем, преподаватель не успел еще отреагировать, а я уже схватил его за горло и оторвал от земли, другой рукой нанося тычки пальцами, чтобы обездвижить обе руки.

— Кха! — просипел он, задыхаясь в моей хватке. — А вас учили лучше, чем написали в досье!.. Все, отпускайте.

Я так же аккуратно поставил его на землю, и Леонид Геннадьевич склонился, откашливаясь. Я мог, конечно, и не церемониться, как он просил, но реальная разница между нами такова, что без самоконтроля я бы порвал его на клочки.

— Нечасто мне попадались такие умельцы, — заявил Костров, постепенно приходя в себя. — И впервые вижу настолько подготовленного бойца на нашей стороне. Дмитрий Алексеевич, почему вы не в армии?

Я взглянул на него и вздохнул.

— Я дал слово своему отцу и государю, Леонид Геннадьевич, — ответил я и, не желая терять время на то, чтобы руки Кострова пришли в норму, быстро провел несколько тычков, восстанавливая контроль над конечностями.

— И что же это за слово такое, что вам запрещается служить родине, княжич? — спросил он, ощупывая ожившими руками свое тело. — Китайские техники, тюркские навыки. Вы просто самородок, Романов. Почему же тратите свое время здесь, в ЦГУ? С вашими талантами... Понятно, что здесь забыл я — старый солдат, списанный по здоровью. Но вы...

Я улыбнулся в ответ.

— Я здесь для того, чтобы такие, как вы, Леонид Геннадьевич, могли класть таких, как я, на лопатки с той же легкостью, с которой я только что проделывал с вами все это.

— Это невозможно, — покачал тот головой, отводя взгляд в сторону.

— Для прогресса нет слова «невозможно», — ответил я с улыбкой, убирая руки за спину. — И потому мне нужно, чтобы вы освободили меня от своих занятий. Чем скорее я смогу выполнить свою работу, ради которой пришел в ЦГУ, тем меньше наших людей будет гибнуть, Леонид Геннадьевич. Я ведь доказал уже, что не пускаю слов на ветер?

— Считай, что зачет у тебя есть, княжич, — ответил тот. — Но только на этот год.

— Вас снимут с должности, — догадался я, к чему клонит Костров.

— Прибудет настоящий инструктор, а я же так, временная замена, — сказал он. — Да и я действительно стал стар, раз такие мальчишки столь легко со мной могут справиться.

— Поверьте, Леонид Геннадьевич, нашему потоку еще есть чему у вас поучиться.

Он помедлил, прежде чем дать знак дежурному снять купол.

— Вы действительно можете сделать то, о чем вы сказали, княжич?

— Могу, — ответил я.

— С нетерпением буду ждать этого дня, — кивнул Костров и поднял руку.

Купол над нами исчез, и я увидел, что весь поток наблюдал за нашим поединком. При виде студентов, бросивших прохождение полосы, Костров хитро прищурился.

— Ну и кто разрешал вам прекращать, господа?

Я улыбнулся за его спиной Ефремову, и Семен кивнул мне в ответ.

— Княжич Романов получает зачет и освобождается от моих занятий до конца учебного года, — объявил Леонид Геннадьевич, разглядывая наш поток. — А вам, похоже, нравится, что я заставляю вас бегать и прыгать. К полосе!

Я же вдохнул полной грудью и направился к раздевалке. Самое легкое на сегодня позади. Осталось переспорить философа, убежденного в превосходстве своего предмета, что я разбираюсь в вопросе не хуже него, и дело в шляпе.

Сменив одежду, я закрыл дверцу и пошел к выходу, по пути вынимая телефон из кармана. До конца занятия еще оставалось немного времени, и я решил провести его в столовой, все равно группа соберется именно там.

Открыв документы по «Заре», которые еще вчера переслал мне секретарь князя, я продолжил чтение, но никаких правок здесь не понадобилось, все шло по ранее утвержденному графику, и моего вмешательства не требовалось. Переслав документы в архив, я набрал еды и разместился за нашим столиком.

Несколько статей, посвященных прошедшему в нашем особняке приему, я смотрел одним глазом. Ничего крамольного там замечено не было, фотографии приложены хорошие и исключительно удачные. Что интересно, про меня не было ни слова, зато оды посвящались великой княжне Красноярской и ее успеху среди столичной молодежи.

Закончив знакомиться со светской жизнью Москвы, я вспомнил страницу, про которую мне рассказала Екатерина Юрьевна и, поддавшись порыву, открыл ее.

Галерея пополнилась не только новыми фотографиями, но и видеозаписью — той самой из отеля Орловых. Никакой секретной информации на ней, само собой, запечатлено не было, но и того, что попало в кадр, хватало, чтобы я выглядел в записи, как опытный и хладнокровный головорез.

Среди девушек появились те, с кем я общался на приеме, но, естественно, без меня. Журналистов мы не приглашали, а те фото, что были сделаны нашими же людьми, ушли запечатленным на них аристократам, и в газеты попасть не могли без их разрешения.

На фоне фотографий девушек в бальных и вечерних платьях рядовое одеяние Волковой выглядела ярче остальных. Не знаю, где был сделан снимок, но смотрелась Василиса Святославовна хорошо. Переброшенная на грудь коса переплетена зеленой лентой, такой же ободок, украшения в том же оттенке. А простая рубашка навыпуск и джинсы подчеркивали отличие Волковой от остальных кандидаток. Фотограф хорошо постарался, нужно отдать ему должное.

Закрыв страницу, я выбросил ее из головы и поднял взгляд на вход. Морозова вошла в столовую и сразу же направилась к раздаче. Остальные, похоже, не спешили.

— Поздравляю с зачетом, Дмитрий, — с улыбкой произнесла Виктория, опускаясь на свое место рядом со мной. — Решили сдавать непрофильные предметы заранее?

— У меня много работы в лаборатории, и это самый адекватный способ найти на нее время, — сказал я боярышне, придвигая к себе тарелку с супом. — А как ваши успехи с получением доступа?

Морозова легко кивнула и ответила с плохо скрываемой гордостью.

— Пока что закрыла шесть. И сегодня надеюсь расправиться с философией.

— Вот как? — усмехнулся я, откидываясь на спинку своего стула. — Какое замечательное совпадение.

— Вы тоже? — вскинув бровь, спросила она. — Тогда, пожалуй, я вам уступлю. Вряд ли Александр Вадимович будет принимать у нас обоих.

Я покачал головой в ответ, пока она окончательно не решилась на этот шаг.

— Ну, у меня доступ в лабораторию уже имеется. Вам же нужно как можно скорее приступать, — сказал я, глядя на собеседницу. — Я же могу получить зачет и на следующем занятии. Это не настолько срочно на самом деле, к тому же, честно признаться, если бы не необходимость разгрузить график, я бы с удовольствием ходил и дальше. Сковородин — хороший преподаватель, и искренне горит своей работой.

— Да, это заметно, — кивнула Виктория. — Кстати, я так и не спросила сегодня, как прошел ваш прием?

Я улыбнулся в ответ.

— Было интересно, кто же станет супругом сестры. Предложение было поставлено красиво и трогательно. Гостьи плакали, мужчины развлекались игрой в карты и бильярд.

Она тихонько хмыкнула.

— Я читала, что среди гостей было много представителей провинциальных родов.

— Да, мы со многими за городской чертой Москвы либо работаем, либо дружим, — ответил я с кивком. — К тому же у меня и брат на Якутской княжне женится скоро. Так что общество подобралось довольно приятное. А что касается московских родов — то, полагаю, со временем и их отношение начнет меняться к лучшему. В конце концов, до сих пор мы нечасто останавливались в столице.

Она улыбнулась.

— Как минимум один род, который всегда будет вам рад, уже есть, — произнесла девушка.

Я улыбнулся в ответ.

— И меня это очень радует, Виктория.

В этот момент мой телефон завибрировал.

— Прошу прощения, Виктория, мне очень нужно ответить, — сказал я, на всякий случай отгораживаясь щитом. Да, не слишком красиво, но в некоторых ситуациях вполне допустимо. А сейчас именно такая. Судя по изменившемуся лицу, Морозова начала искренне переживать о причинах, заставивших меня так поступить.

— Дмитрий Алексеевич, вас беспокоит Марков, — произнес Василий Павлович. — Вы сможете подъехать сегодня на базу в Ясенево?

— Не думал, что понадоблюсь так скоро, — отозвался я.

— Все будет быстро, — заверил он меня совершенно спокойным голосом. — Одна ночь, и к утру вы уже будете дома.

Я поднял взгляд на сидящую напротив девушку и улыбнулся ей, показывая, что волноваться не о чем. Пусть спокойно сдает зачет и не переживает, в конце концов, чем быстрее Виктория получит допуск, тем нам обоим будет лучше.

— Хорошо, — сказал я в трубку, — во сколько мне быть на базе?

Глава 6

Без четверти десять «Монстр» вкатился на парковку базы военной разведки в Ясенево. Когда я вышел из машины, нас уже встречал Черепанов. На лице Матвея Игоревича была обыкновенная для полковника улыбка.

— Здравствуйте, княжич, — поприветствовал он меня, пожимая руку. — У нас уже все готово к вашему приезду, прошу за мной.

И я без слов двинулся следом. Других людей снаружи было не видно, но из окон корпусов бил свет — база продолжала трудиться в любое время дня и ночи. Впрочем, праздно шатающихся здесь и в прошлые мои визиты не имелось.

Мы прошли в раздевалку, где полковник открыл своим ключом шкафчик.

— Переодевайтесь, потом я поведу вас дальше, — объявил он.

Оставив одежду, телефон и часы на полочке, я принялся облачаться в стандартную униформу отрядов быстрого реагирования — все выкрашено в черный цвет. Вот только на этой форме не было ни единого опознавательного знака. Да и вместо привычной каски спецотрядов в комплекте шел шлем, больше похожий на мотоциклетный.

Стоило надеть его на голову, Черепанов вошел в раздевалку и жестом поманил меня следовать за ним. Двигаясь чуть позади полковника, я прошел в подвал, где обнаружились безликие кабинетные двери, из-под которых пробивались лучи света. Мне на мгновение стало интересно, как глубоко могут уходить эти катакомбы, но мы быстро достигли точки назначения.

Матвей Игоревич стукнул в неприметную дверь. Ответа дожидаться полковник не стал, открыл мне и жестом предложил войти. Внутри разместился стол, несколько телефонных аппаратов, на стене висели карты, опознать которые я бы не смог при всем желании — какие-то улочки, улицы и перекрестки.

Марков Василий Павлович кивнул мне и указал на простой деревянный стул, стоящий напротив его стола. Сам генерал скинул свой китель на спинку такого же стула, который и занимал. Форменная рубашка была чуть помята, лицо генерала осунулось, но он не казался уставшим. Его глаза горели азартом, будто у гончей, которая так долго выслеживала добычу и теперь понимает, что жертва уже близка.

Стоило мне сесть, Василий Павлович нажал на кнопку в ящике стола, и стена за ним раздвинулась, открывая вид на широкую жидкокристаллическую панель. В руках у генерала оказался пульт, и он заговорил:

— Перейдем сразу к делу. По трассе в Тулу сегодня едет гражданский автомобиль без знаков принадлежности, — сказал Марков, демонстрируя мне фотографию машины. — Твоя цель, Зверь, это груз, который он перевозит.

— Чемодан, флешка?

— Документы, Зверь, — пояснил генерал. — Папка с бумагами, содержащими сведения государственной важности. Она находится в дипломате, пристегнутом наручниками к курьеру. Кода от дипломата у курьера не будет, но особой защиты на нем нет, так что рассчитывай силу, чтобы не уничтожить бумаги.

— Если вы так много знаете, зачем здесь я?

— Этот автомобиль движется под охраной, тоже, само собой, неофициальной. Мы выведем из строя охрану, а ты должен будешь уничтожить всех, кто есть в машине и доставить дипломат нам, — пояснил Марков. — Внутри будет водитель и курьер. Сразу предупреждаю: оружие в машине тоже имеется, и стрелять они начнут как только начнется бой.

— Что именно?

Не хотелось бы получить неожиданно выстрел из гранатомета в лицо. И если ребята, которых военная разведка планирует загнать, владеют документами государственной важности, ожидать от них можно чего угодно.

— Автоматы тюркского производства, — он щелкнул пультом, и кадр сменился, демонстрируя оружие. — Этими «Шахами» сейчас полмира оснащено, оружие ходовое, боеприпасов под него полно.

— Это не проблема, — кивнул я. — Как вы отвлечете охрану?

— Будет несколько ЭМИ, чтобы накрыть участок трассы, — пояснил генерал. — Машины встанут, мы откроем огонь, и тут появляешься ты.

— Мне нужно прикрыть ваших? — сразу же уточнил я.

Не хотелось бы допускать лишних жертв со стороны армии. Но я прекрасно понимал, что нельзя исключить ситуацию, когда потери будут неизбежны. Это пусть и не глобальная война, но если солдаты не собьются в кучку, защитить я их не смогу.

Марков хмыкнул в ответ.

— Без обид, Зверь, но мои бойцы и сами справятся. Главное — добудь кейс и сохрани его до момента передачи. В идеале — открыл дверь, отобрал кейс и отходишь. Это понятно?

Я кивнул в ответ.

— Понятно, — сказал я. — Других одаренных там не будет?

— Не должно быть, — сказал он недовольно. — Но если и появятся, ты к ним не лезешь.

— Хорошо, я это запомню. Последний вопрос, генерал.

— Слушаю.

— Это будут царские люди? — спросил я. — Те, на кого мы нападаем?

— Это османы, Зверь. Так что не переживай, своих убивать не придется.

Василий Павлович замолчал, отключая дисплей, а когда стена вновь закрылась, продолжил:

— Связь тебе подключат в общий канал действующей группы, — произнес он. — Позывной останется таким же — Зверь. Не забудь.

— Не забуду, — ответил я.

— Тогда сейчас выходишь из кабинета и направо до конца коридора. Там тебя уже ждет наш транспорт. На место доставим по воздуху, высадка в полукилометре от трассы. Там поступаешь в подчинение Головы, он руководит всей операцией. Вопросы есть, Зверь?

— Нет, — ответил я, медленно вставая.

— Тогда удачи, — пожелал мне Марков, не поднимаясь с места.

Я вышел и прикрыл за собой дверь. Напротив стоял боец в такой же униформе, как и на мне, только с белой полосой на правом плече.

— Ты — Зверь, — сказал он негромко. — Я — Голова. Со мной не споришь, делаешь только то, что приказано, и мы все сделаем как надо. Вопросы есть? Вопросов нет. Следуй за мной.

Мы молча направились по коридору, как и велел генерал. Спрашивать ни о чем своего командира я не стал, а он просто молчал. В какой-то момент Голова включил мой шлем в канал, и я услышал краткую перекличку нашей группы.

Ход шел достаточно далеко, чтобы мы уже покинули территорию базы, приблизительно на полкилометра. Кабинеты давно исчезли, когда впереди, наконец, показался просвет. Тоннель выводил на зеленую полянку, где замер грузовой вертолет царских воздушных войск. На борту уже разместились наши разведчики.

По знаку Головы я залез внутрь машины и прошел к свободному месту в середине. С хвоста мне тут же передали пистолет, который я воткнул в кобуру на бедре, вшитую в униформу. И автомат с двумя магазинами. Его по примеру остальных бойцов я поставил между ног, а боезапас распределил по карманам куртки.

— У нас на сегодня пополнение, — заговорил Голова через динамики моего шлема. — Зверь работает с нами. Его задача — выполнить основной приказ, мы только подыгрываем. Свидетели нам не нужны, так что врага не жалеть. Приказ ясен?

Отвечали ему вразнобой и достаточно вольно. Командир покивал и занял свое место впереди. Обернувшись к пилотам, Голова шлепнул ладонью по шлему ближайшего, и те завели двигатель.

Пару минут потребовалось, чтобы начать подниматься в воздух. Нас не раскачивало и не швыряло — пилоты свое дело знали. И когда вертолет понесся в нужном направлении, я это даже не сразу понял. Иллюминаторов в нашей части машины не было, и я не видел, над чем мы летим, но времени у нас до назначенного начала операции хватало, так что мысли о том, что мы упустим цель, не возникло.

Примерно минут через тридцать я почувствовал, что мы начинаем снижаться.

* * *

Внедорожник, за которым меня привезли на вертолете, показался с небольшим опережением. Спереди и сзади его сопровождали микроавтобусы — очевидно, охранение. Наши разведчики уже давно заняли позиции и теперь дожидались команды устроить взрыв, после которого завяжется бой.

— Начали! — приказал Голова.

Я стоял рядом с командиром, пребывая в легком трансе, потому сквозь рев моторов приближающихся автомобилей четко расслышал шорох снарядов. Каждая машина получила в бок электромагнитную мину, и в следующие несколько мгновений движение конвоя сбилось. Передний микроавтобус вильнул колесами, едва не вылетев с трассы на обочину, но все же водитель удержал машину.

И в этот момент разведчики открыли шквальный огонь, стреляя по колесам. С громким хлопком лопнуло первое, и ведущий конвоя все-таки покинул дорожное покрытие, тут же капотом влетев в дерево. Ствол покачнулся, но устоял, а вот сидевшего рядом с водителем человека просто вынесло через лобовое стекло.

— Зверь, вперед, — приказал Голова, и я, усилив свой щит, выскочил на дорогу.

Незримое в темноте поле встретило скользящий по трассе внедорожник. Лобовое стекло с хрустом пошло трещинами, морду машины смяло в гармошку, и я двинулся к автомобилю, не обращая внимания на свистящие повсюду пули.

Стоило мне открыть водительскую дверь, в лицо мне ударил поток ветра такой мощи, что меня сдуло, как тряпичную куклу. Перевернувшись на земле, я обновил крепость щита и бросился вперед, уходя от заметных глазу спиралей — маленькие ураганы проносились мимо, но при этом сдували внешнюю часть моей защиты.

Противник выскочил из машины, с его лица, пострадавшего при резком торможении, капало, но это ничуть не мешало осману действовать.

Крикнув курьеру, чтобы тот стрелял, одаренный выпустил в мою сторону новый поток воздуха, но теперь я этого ожидал и, создав пологую плоскость, отразил атаку.

Водитель бросился на меня с такой скоростью, что пыль и осколки стекла поднялись с дорожного покрытия и последовали за ним. Я еще сильнее разогнал собственное восприятие, чтобы только поспевать за врагом. Однако он все равно был быстрее, и физически было сложно реагировать вовремя.

В его руке блеснуло лезвие длинного ножа, окутанное стихийной техникой. Я не стал подставляться под удар, пропустил выпад справа, а потом ударил по руке с ножом коленом и локтем. Хруст костей слился воедино с воплем боли из глотки османа, и я добил его ударом поля по шее.

Все произошло очень быстро. Курьер успел только выставить ствол автомата в разбитое окно. Стрелком он оказался неважным — большая часть пуль просвистела мимо, другие падали на землю, сплющенные моей защитой.

Вырвав с помощью дара дверь, я заставил курьера выронить автомат и, создав силовую нить, прикончил его. Кейс лежал на заднем сидении, пристегнутый к руке трупа. Еще одно напряжение дара, и перебитая цепочка отвалилась на пол внедорожника.

Захватив кейс, я побежал обратно к кустам, где меня ждал Голова, но дорогу мне преградила резко выросшая на пути скала.

— Не будет одаренных, — прошипел я, отталкиваясь ногой от возникшего передо мной препятствия.

Взлетев в воздух, я нашел взглядом тюрка, помогающего себе руками для создания очередной техники и, вырвав пистолет из кобуры, разрядил по нему всю обойму. Это хоть и не убило врага, но заставило османа отвлечься на несколько мгновений.

Приземлившись, я рванул в сторону от резко выстреливающих из-под асфальта каменных шипов, пробегая между ними, а порой и отталкиваясь от них. Осман резко вскинул руки, соединяя ладони над головой, и вокруг меня вспухла дорога. То, что Авдеев делал на пределе сил, эта тварь совершила за секунду.

Вражеский кокон сжал меня со всех сторон. Я ощутил, как давит подконтрольная одаренному почва, и поспешно укрепил щит, после чего сформировал узкое лезвие и превратил собственное поле в пилу. Техника земляного развалилась, и я выскочил наружу, ускоренный до предела.

До врага оставалось всего метров двадцать, я уже четко видел его, покрытого с ног до головы в защитную оболочку стихии. Свистящие пули вышибали из нее осколки, но тюрк легко сращивал повреждения, и при этом применял против меня сложные техники.

Я выпустил несколько своих полей-лезвий, и они вскрыли каменную защиту врага. Осман выставил руку мне навстречу, поднимая очередную стену. Я ответил острым шипом, и в следующую секунду оказался напротив него.

Я ударил правой рукой, усиленной покровом и внешним полем, и продырявленное тело быстро потеряло защиту. Осман рухнул наземь, и в это же мгновение по мне ударил огненный вал. Яркий свет ослепил меня на секунду, и я рванул в сторону, больше интуитивно уходя с места, чем заметив опасность.

Тюрк приземлился там, где я только что стоял, окутанный пламенем, как факелом. Резко рванув ко мне, он в полете создал пару хлыстов, и тут же принялся бить ими с сумасшедшей скоростью.

Я отступал под его ударами, принимая их на постоянно обновляемый щит. Каждый взмах вражеского хлыста оставлял вокруг меня выжженные полосы. Воздух провонял битумом.

Почувствовав спиной, что я уперся во внедорожник, я оттолкнулся от земли и, перебросив себя через машину, приземлился по другую сторону автомобиля. На дороге лежал автомат курьера. Я подхватил его и отпрыгнул назад.

Хлыст с шипением ударил сверху вниз, расплавляя внедорожник на две неравных части. Второй обрушился справа, проделав еще одну дыру в машине, и я ответил очередью, заставляя огневика отвлечься на защиту.

Окутавшийся пламенем осман рванул ко мне, и я поспешно накрыл его куполом. Усилив давление, быстро сжал противника, пока тот не превратился в мешок. А чтобы точно убедиться, что с врагом покончено, перерубил ему шею с помощью поля.

Краем глаза заметил, что на другом конце трассы в это время разведчики уложили еще одного одаренного. Водник закрутился на месте, раздираемый пулями, и рухнул на асфальт.

— Зверь, назад! — приказал Голова, и я рванул в сторону от машины.

Огромный торнадо подхватило искореженный внедорожник и тут же растерло его в пыль. Меня протащило по асфальту, но техника развеялась, не успев засосать меня в свою воронку. А ее творец уже мчался ко мне.

Враг двигался быстро, а его кокон легко отводил свинцовые пули в стороны. Я отбросил бесполезное оружие и, швырнув дипломат в кусты, где все еще должен был оставаться Голова, создал новое поле вокруг противника.

Но тот успел чудом выскользнуть, когда купол закрывался. В мгновение ока сократив дистанцию между нами, осман разрядил в упор магазин автомата, после чего попытался достать кинжалом, вокруг которого с ревом вертелся маленький смерч.

Я перешел в глухую оборону, наращивая щит едва ли не медленнее, чем враг наносил свои удары. А потом перевесил свою защиту на османа и резко сжал пространство. Воздушник раскрутил внутри свой торнадо, но его сил хватило лишь на то, чтобы продлить собственные мучения.

Я усилил давление, и вот уже мужчина лет тридцати падает на асфальт трассы, пытаясь выбраться из безвоздушного пространства. Я нажал еще и дождался его смерти, после чего тоже обезглавил.

— Зверь, уходи, — приказал Голова, и я выполнил приказ.

С оставшимися людьми разведчики и без моего вмешательства справлялись. Группа, до этого притаивавшаяся на обратной стороне, уже вышла из укрытия, чтобы добить раненых противников, с моей стороны тоже показались первые бойцы.

Когда я приблизился, командир стоял на том же месте, держа дипломат в руке.

— Задача выполнена, Голова, — кивнул я ему, протягивая руку за кейсом.

— Больше не бросай где попало, Зверь, — ответил тот, вручая мне свой чемоданчик. — Вертушка будет на месте через десять минут, не опаздывай.

Я кивнул и перешел на бег, чтобы успеть добраться до точки нашей высадки в полукилометре отсюда. Одаренные могли бы доставить солдатам проблем, так что хорошо, что меня решили выдернуть так скоро. Я и жизни русских бойцов сберег, и право Романовых создавать боярские семьи отстоял. Теперь отец сможет заняться нашим расширением, а мне можно будет относительно спокойно чувствовать себя рядом с сотрудниками ЦСБ.

Вертолет прибыл вовремя, после чего завис в метре от земли. Я запрыгнул внутрь, и машина легко поднялась обратно в воздух. Теперь полчаса на возврат на базу разведки, пару минут на отчет Маркову, а потом — домой.

Как и обещал генерал, к утру я уже буду у себя.

Глава 7

— Сегодня ночью на трассе М-2 за пределами города Москвы была проведена спецоперация по уничтожению группы террористов, связанных с международной группировкой «Адананлар», — заявила ведущая с экрана телевизора в столовой. — В ходе столкновения потерь с нашей стороны нет. Уничтожено пятеро одаренных и семнадцать неодаренных террористов. На данный момент движение по трассе замедлено из-за работ по ремонту полотна. Великий князь Московский уже выступил с заявлением, что окончание ремонта завершится за два дня.

Отец хмыкнул, глядя на экран.

— Что ж, хорошо, что все закончилось так быстро и легко, — сказал князь.

Я промолчал в ответ.

На эту группировку, впервые заявившую о себе захватом заложников в Османской империи три года назад, кажется, только ленивый свои проблемы не спихивал. И если для арабов это послужило официальным поводом для принудительного назначения своих людей на постах в турецких провинциях, то все остальные страны не гнушались валить на «Адананлар» любые внутренние проблемы.

Полагаю, если бы Михаилу II не были нужны польские земли и подданные, смерть Долгорукова и семьи Тверского тоже списали бы на этих террористов.

— Теперь ждем опубликования указа? — спросил Сергей, отворачиваясь от экрана и глядя на отца.

— Мы ничего не ждем, — ответил Алексей Александрович, покачав головой. — Указ уже вступил в силу этой ночью. Объявят о нем сегодня в конце дня, на всех официальных порталах он уже опубликован. А пока что нам нужно заняться делом.

Наследник склонил голову.

— Я подготовил список родов, отец, как ты и приказывал, — произнес он. — Переслать?

— Да, я посмотрю, — ответил князь, подтягивая к себе кофейник, чтобы налить в опустевшую чашку. — Дмитрий, мне звонили с базы в Ясенево.

Я промолчал, ожидая продолжения.

— Поблагодарили за проведенную тобой консультацию генерала, — пояснил он.

Мне оставалось только пожать плечами.

— Полагаю, им все равно бы пришлось выдумывать объяснение, что я делал так поздно на базе. Да и Черепанов меня к Маркову сопровождал, — пояснил я отцу. — Так что Василий Павлович предупредил, что официально я занимался тестированием под его чутким руководством нового доспеха, подготовленного специально для одаренных разведчиков.

Князь недовольно нахмурил брови.

— Конспираторы, — прошептал он. — Что ты там мог тестировать? У них своих полно.

— Я был выбран по личной рекомендации Черепанова. Он уже приглашал меня неоднократно в ряды царской армии.

— Шито белыми нитками, — прокомментировал брат.

— Насколько я понимаю, этого вполне хватит на первое время, тем более перед уходом генерал заполнил все положенные бумаги, — пожал плечами я в ответ, поднимая чашку кофе. — Дальше меня будут подбирать на улице. Моя форма будет ездить со мной в машине. Прямо скажем, если «Монстра» недостаточно для ее сохранности, мне потребуется сейф.

Отца это не убедило, впрочем, я на иной исход и не рассчитывал. Можно сколько угодно говорить, что только государь обладает информацией, но Михаил II физически не может лично держать все на контроле. Однако если бы я в Кремль поехал посреди ночи, а не на базу в Ясенево, к нашей семье еще больше бы вопросов возникло.

— Ладно, я разберусь с этим, — пообещал князь. — Ты посмотрел документы по «Заре»?

— Посмотрел, отец, — кивнул я. — Все в порядке, ничего менять не нужно. По срокам стройки мы укладываемся, оборудование заказано. Так что мое вмешательство не требуется.

— Это хорошо, хоть где-то без сюрпризов, — произнес князь. — Что ж, тогда больше не буду задерживать, а то еще на учебу опоздаешь.

Я улыбнулся в ответ и поднялся из-за стола. Виталя уже ждал в машине снаружи, и я не стал задерживаться. Опустившись на заднее сидение, кивнул Слуге, и внедорожник тронулся с места. Автомобили сопровождения окружили нас, и я откинулся на спинку кресла.

Сегодня я успел урвать всего пару часов сна, но, будем надеяться, государю не придет в голову вторую ночь подряд выдергивать меня для своих игр.

Что было в бумагах, я понятия не имел, тем более мне до сих пор казалось, что выкрасть действительно важные и секретные документы просто нельзя. Самые ценные записи сторожит гвардия, и тот отряд, что защищал курьера, через нее бы не прорвался никоим образом. А значит, скорее всего — эти бумаги изначально царю не принадлежали, а были с моей помощью отобраны у законного владельца.

Нажав на кнопку, я открыл шкаф для одежды. Внутри покоился ящик с униформой. Технически можно было купить такой самому, княжеское происхождение позволяет. Но там бы в комплекте не шла система связи. У меня нет права щеголять обновками без приказа царя, но доработать броню я могу по своему усмотрению. Тем более что стандартная экипировка так и так модифицируется под конкретные нужды пользователя.

Закрыв отсек, я вновь сел ровно. Осталось решить всего два вопроса — как сделать дубль интерфейса, не вызывая подозрений и вопросов в лаборатории, и интегрировать этот дополнительный экземпляр в мою форму. С учетом того, что для этого требуется оборудование лаборатории, куда правилами запрещено как вносить, так и выносить что-либо.

Невидимостью я не обладаю, делать внутреннее пространство прозрачным — тоже не умею. Да и система безопасности, которая установлена на каждом этаже, сразу же разоблачит обман.

С другой стороны, почему я должен модифицировать именно этот комплект? Изъять систему связи и внедрить ее в новый костюм, а остальное собрать самому в теории можно. Но опять же — у меня нет доступа к оборудованию, с которым можно провести эту операцию без потерь. Встроенная система защиты, распознав несанкционированный доступ, не просто уничтожит модуль связи, а еще и подаст сигнал на базу, к которой приписан костюм.

— Приехали, княжич, — сообщил мне Виталя, вырулив на парковку Университета.

— Спасибо, — кивнул я, и покинул внедорожник.

Уже на ходу к нашей лавке я выудил телефон из кармана и набрал номер.

Долгие гудки были мне ответом. Что ж, значит, нужно будет позвонить повторно. Хотя, конечно, немного удивительно, что дед не берет трубку. Обычно за ним такого не водилось.

— Доброе утро, Дмитрий, — поздоровалась Морозова, подойдя ко мне со спины.

Я обернулся к ней с улыбкой на лице, убирая телефон в карман.

— Утра доброго, Виктория, — произнес я в ответ. — Удалось ли вам вчера получить зачет по философии?

— О, это было несложно, — отозвалась она. — Нужно было лишь отстоять свою точку зрения, не более того. К тому же мы не проходим углубленный курс, так что справиться не составило труда.

— В таком случае примите мои искренние поздравления, — ответил я с легким наклоном головы.

Она улыбалась, разглядывая меня несколько секунд.

— А вам удалось уладить свои дела, Дмитрий? — спросила Морозова, убирая волосы с лица. — Простите, если это не мое дело, но вчера вы были крайне встревоженным.

— Ничего страшного не случилось, просто дела рода, — отмахнулся я. — Я хоть и княжич, но все-таки всего лишь младший сын. Вам наверняка сложнее приходится сейчас. Кстати, как поживают ваша матушка и брат?

— Все хорошо, спасибо, — ответила она. — А насчет сложности, то это не совсем так. Матушка помогает мне советом.

— Рад это слышать, — сказал я, переводя взгляд ей за спину.

В этот момент к нам от парковки направилась великая княжна Красноярская. Без своей привычной свиты, но держалась Татьяна Игоревна так, будто она здесь как минимум хозяйка.

Морозова оглянулась украдкой и со вздохом спросила шепотом:

— Мне оставить вас наедине, Дмитрий?

— Ни в коем случае, — ответил я с улыбкой.

Измайлова приблизилась достаточно для разговора и первой поздоровалась.

— Княжич Романов, — небрежно кивнула Татьяна Игоревна. — А вы?..

Последнее было произнесено так, будто великая княжна снизошла до беседы с челядью. Что ж, видимо, пришла пора расставить точки над i.

— Татьяна Игоревна, позвольте представить вам боярышню Морозову Викторию Львовну, — сказал я.

Измайлова равнодушно скользнула взглядом по моей одногруппнице, как будто рядом со мной в лучшем случае стоял лакей.

— Мы учимся в одной группе, — продолжил я, глядя только на Морозову, — и сотрудничаем в научных вопросах. Виктория Львовна — талантливый ученый, чьи работы уже сейчас потрясают воображение. И приносят солидную прибыль.

Лицо Татьяны Игоревны едва уловимо скривилось.

— Возможно, вы слышали о новинке на рынке парфюмерии Русского царства? — сказал я, повернувшись к великой княжне Красноярской. — Если не следите за этим направлением, рекомендую попробовать духи линейки «Русская краса». Виктория Львовна создала их.

— Не слышала о подобном аромате, — ответила Измайлова, всем своим видом демонстрируя, что ее не интересуют такие мелочи.

— Да, действительно, они пока что доступны только для очень узкого круга лиц, — деланно спохватился я. — Однако именно их носила Ксения Алексеевна на нашем приеме.

Пару мгновений хватило, чтобы велика княжна вспомнила прием, сестру и духи. Мелькнула нечитаемая эмоция и снова Татьяна Игоревна удержала лицо.

— Да, это хорошие духи, — с притворным равнодушием согласилась она. — Поздравляю, Виктория Львовна, вы прекрасно подобрали аромат.

— Благодарю, великая княжна, — склонив голову, с улыбкой ответила Морозова. — Если пожелаете, я попрошу князей Аганиных организовать для вас демонстрацию, чтобы вы смогли подобрать духи по своему личному вкусу.

— Князей Аганиных? — вскинула бровь Татьяна Игоревна. — Я подумала, вы сами выпускаете свою парфюмерию.

— У Виктории Львовны эксклюзивный контракт с князьями Аганиными, — ответил я с улыбкой. — Так что через несколько недель эти духи будут продаваться по всему миру, не только в Русском царстве.

А вот теперь великую княжну заметно перекосило — какая-то выскочка, отщепенка смогла создать дело, которое очевидно уже сейчас будет прибыльным. Это вам не элитных путан одевать, на духах не стыдно указывать свое имя. А у Татьяны Игоревны с амбициями было все в порядке — они были нереализованные и от этого очень болезненны.

— Что ж, если эти духи действительны будут так успешны, как вы считаете, Дмитрий Алексеевич, мне их доставят в рамках традиционных рекламных акций торговых галерей, — с ядовитой улыбкой парировала Татьяна Игоревна.

Великая княжна Красноярская посмотрела куда-то мне за плечо и, приметив кого-то, или якобы приметив кого-то, кивнула:

— Прошу меня простить, меня ждут.

И, выслушав с видом высочайшего снисхождения наши слова прощания, Измайлова пошла прочь куда-то в толпу студентов.

Стоящая со мной боярышня прерывисто вздохнула.

— Я очень надеюсь, что вы знаете, что делаете, Дмитрий, — сказала она, повернувшись ко мне. — Иначе я только что нажила себе очень влиятельного врага.

Я улыбнулся в ответ.

— Вам совершенно не о чем переживать, Виктория, — произнес я, протягивая ей руку. — Конфликт с родом Морозовых не принесет великой княжне ни пользы, ни удовлетворения. Кроме того, мы с вами не сказали ничего, чтобы навлечь на вас гнев Татьяны Игоревны и ее семьи. Так что если у нее и будут претензии, то исключительно ко мне лично.

Виктория вскинула бровь, но уточнять ничего не стала. Она взялась за мою руку, и мы вместе направились в корпус. Сегодня не было предметов, которые я планировал сдать экстерном, однако ничего не мешало отловить Сковородина после занятий и договориться с ним о сдаче зачета.

— Я поговорила вчера с деканом нашего факультета, — сообщила она, вернувшись к прошлой теме разговора.

— И что же он сказал? — спросил я, поддерживая беседу.

— Что с моими талантами грех не воспользоваться шансом попасть в лаборатории ЦГУ. И он будет всячески способствовать мне в получении допуска, — ответила она с легким смешком. — Кто-то, очевидно, рассказал ему о нашей сделке с Аганиными.

— Ну, слухи ведь ходят, — пожал я плечами. — А зная ваш круг общения, несложно получить информацию. Насколько мне известно, Динара выпускала несколько пробных флаконов, чтобы дать оценить ваши духи. А наш декан не из тех, кто пропустит такое событие.

— Полагаете, ему понравилось? — спросила Виктория, обернувшись ко мне.

— На самом деле это не важно, — покачал я головой. — Важно, что это не понравилось царевой канцелярии.

— Поясните, пожалуйста, — попросила Морозова, когда мы уже подходили к крыльцу.

— Будь у вас доступ в лабораторию, вас обязали бы подписать соглашение о том, что все, что вы создадите в ее стенах, имеет право выкупить государство. Вы же осознаете прибыль парфюмерии?

— Разумеется, — ответила Виктория, наклонив голову.

— А теперь эта прибыль пойдет в казну князей Аганиных, — кивнул я. — А могла бы выйти под именем царских представителей. Вы же знаете, как у нас любят находить молодые таланты? — уточнил я.

Морозова хмыкнула, но спорить не стала.

Практика выкупа не только прав, но и всего налаженного маленького дела, сулящего хорошую прибыль, стала одной из причин, почему царские люди уходили в Слуги аристократическим родам. У нас и жалованье выше, и мы сохраняем за своими людьми все права, в то время как царские представители оставят тебя с носом, не желая делиться.

Впрочем, некоторые царские люди, у кого имелись связи, делали на этом свою прибыль. Но подобные махинации обнаруживались достаточно быстро — как только жадность коррупционеров пересиливает здравый смысл.

— Ваш талант уже себя проявил, — продолжил я, — но декан не успел вовремя отреагировать, и теперь ему в срочном порядке требуется дать вам допуск, иначе можно будет сказать, что он просмотрел у себя под носом золотую жилу. При этом, не имея на руках доказательств вашей профессиональной пригодности, он не может сделать этого в обход правил. Духов еще на рынке нет, взять их неоткуда. Также прошу заметить, если он будет упускать таланты, очень быстро лишится своего теплого местечка.

Петр Сергеевич произвел при встрече не самое приятное впечатление. И дело не в том, что он пытался мне нахамить. Меня больше смущала обстановка в его кабинете — вряд ли декан мог позволить себе всю ту роскошь на свое жалованье. Премий ему взять было неоткуда — я пока что единственный, кто пришел в лабораторию за несколько лет. Мэйлин не в счет, она проходит как участница международного сотрудничества.

И единственное объяснение, которое у меня есть — декан нашего факультета нечист на руку. А это всегда плохо, когда имеешь дело с человеком, который властен решать твою судьбу в той или иной мере. Не удивлюсь, если больше всего в моем появлении, а точнее в приказе царя выдать мне допуск, Петр Сергеевич опасался внезапной проверки сверху.

— Вы так уверенно это говорите, Дмитрий, — хмыкнула Виктория. — Мне до сих пор слабо верится, что у меня получилось извлечь из своих знаний пользу.

Я улыбнулся, ведя одногруппницу к гардеробу.

— Ничего страшного, со временем вы к этому привыкнете, — пообещал я. — А когда закончите создание универсальной плазмы, будете воспринимать ситуацию с духами как само собой разумеющееся. В этом деле главное — не останавливаться, а продолжать идти вперед.

— Вы умеете мотивировать, — негромко посмеялась Морозова.

— Я всего лишь говорю так, как думаю, Виктория, — улыбнулся я в ответ, снимая с нее плащ и передавая его сотруднику ЦГУ. — Не так важно, как часто вы падали, главное — чтобы вы всегда поднимались. В конце концов, когда вы добьетесь успеха, никому не будет дела, сколько раз вы терпели неудачу. Потому что ваше достижение будет говорить само за себя. Вы сделали то, что другим не под силу.

— Мне неловко, Дмитрий, — стоя ко мне спиной, обернулась она через плечо. — Вы настолько уверены во мне, что это одновременно и волнует, и в то же время пугает... И я пока что не могу понять, какое чувство побеждает.

Я улыбнулся, сдавая собственный плащ, и подал руку одногруппнице.

— Виктория, если вы будете рядом со мной, просто знайте — я никогда не проигрываю. И все, кто меня знает, это подтвердят, — сказал я в ответ, ведя Морозову по коридору к кабинету.

Ответила она не сразу. На это потребовалось не только время, но и решимость.

— Княжич, что вы подразумеваете под «быть рядом с вами»? — спросила Виктория, собравшись с духом.

Я улыбнулся в ответ, открывая перед ней дверь.

— У нас с вами схожие интересы, Виктория, — произнес я. — И, скажу вам по секрету, у меня на вас большие планы.

Глава 8

Виктория улыбнулась в ответ на мои слова. Хотя ее щеки тронул румянец, голос при этом звучал ровно и уверенно:

— В таком случае надеюсь, что смогу оправдать ваши ожидания, княжич Романов, — произнесла Морозова, проходя в кабинет.

Я вошел следом и поздоровался с группой, уже занявшей свои места.

Занятия пошли своим чередом. Мы сдавали работы, выслушивали критику, если она имелась, и слушали новые темы. До сих пор преподаватели не зверствовали — до конца сессии было далеко, и пока что мы не так много нового узнали. Но объем домашних заданий рос, как и нагрузка в целом.

А когда Шафоростова предупредила, что на следующем занятии намерена провести самостоятельную лабораторную работу, я заметил, что не все мои одногруппники этому рады.

Никита Александрович отставал, и откровенно сокрушался, что не успевает. Горская выслушала его жалобы и властью старосты назначила к Рогожину в помощь Самойлову. Екатерина Юрьевна этому не обрадовалась, но все же, покосившись на меня, кивнула.

— Никита Александрович, вам придется приехать сегодня в наш дом, где я займусь с вами домашними заданиями, — провозгласил она. — Отмените свои дела. Нам предстоит многое наверстать, судя по вашим отметкам.

— Да, — понуро согласился Рогожин. — И благодарю за помощь, Екатерина Юрьевна.

Самойлова гордо вздернула нос. Но это не позволило ей смотреть на него сверху вниз, как она наверняка планировала. Рядом со здоровым парнем, которому Самойлова едва доходила до плеча, это смотрелось комично.

— Как правильно заметил ранее княжич Романов, — объявила она, — нам нужно держаться вместе. Кроме того, вы вряд ли найдете подходящего репетитора так быстро, а в нашей группе я — однозначно лучший выбор.

И это было правдой. Самойлова объективно была лучшей в группе. После нас с Мэйлин, но это как раз и было главным фактором — принцесса изначально получила отличное образование — ей положено от рождения, а я вообще пришел из более продвинутого мира. Екатерина Юрьевна же все свои знания получила самостоятельно.

Боярышне ведь совсем не обязательно быть кем-то большим, чем актив, который можно продать через брак в другую семью. Чтобы нацелиться на работу, а тем более такую неблагодарную, как наука, внутри нужно иметь не только стальную волю, но и не менее крепкие нервы.

— Я буду прилежным учеником, — заверил Никита Александрович. — Вы не потратите время напрасно, Екатерина Юрьевна.

Она улыбнулась в ответ, и мы вернулись к обеду.

Вторая половина дня тоже прошла довольно спокойно. А вот после занятий мне пришлось побегать по всему Университету, отыскивая Сковородина. Философ будто сквозь стены ходить умел — я едва входил в очередной корпус, куда Александр Вадимович только зашел, как он уже оказывался в другом. Магия, не иначе.

Но, наконец, мне удалось настичь преподавателя на кафедре информационных технологий.

— Александр Вадимович, здравствуйте, — поприветствовал я философа, отвлекая его от разговора с секретаршей здешнего декана.

— Доброго дня, княжич Романов, — ответил тот легким кивком, но при этом его выражение лица говорило о том, как я не вовремя.

Бросив быстрый взгляд на сотрудницу Университета, я в чем-то даже понял своего преподавателя. Высокая, стройная, с кукольным личиком и выдающимися формами — такая у любого здорового мужчины вызовет интерес. И мое появление никак не способствовало взятию этой крепости штурмом.

— Я хотел бы обсудить с вами возможность получить зачет раньше, Александр Вадимович, — сообщил я ему, и философ тяжко вздохнул.

— Вот видите, Анна Леонидовна, — горестно произнес он, оборачиваясь к женщине за столом, — никому не хочется слушать мои лекции. Что такое философия для молодежи? Они ведь сейчас совсем не понимают, насколько важную науку она собой представляет.

— Вы такой несчастный, — ответила та чарующим голосом. — Мне вас так жаль, Александр Вадимович...

Я кашлянул, напоминая о своем присутствии, и Сковородин отлепился от стола секретаря.

— Простите, княжич, но зачем вам мой зачет? — спросил он.

— У меня много работы в лаборатории, — ответил я, не собираясь миндальничать. — И ваш предмет — один из тех, от которых я могу освободиться, чтобы получить больше времени для своей деятельности.

Философ кивнул мне на дверь.

— Завтра после занятий буду ждать вас в вашем деканате, — сообщил он, перестав изображать тонкую чувствительную душу. — Посмотрим, можете ли вы освободиться от моего предмета или вам предстоит его более глубокое изучение. Вас это устроит, княжич?

— Более чем, Александр Вадимович, — кивнул я, и тут же направился на выход.

Вел он себя, конечно, на грани, однако здесь, в Университете, весь преподавательский состав такой — в этом я уже убедился. И тот факт, что декан на моем факультете мздоимец, как раз вписывается в эту схему идеально. Люди свободолюбивые, защищенные государем — тут поневоле почувствуешь себя непобедимым.

Но карать Сковородина я не собирался. Сдам зачет, и мы больше пересекаться не будем. Зачем тратить время на конфликт?

В лабораторию я войти не успел, так как в кармане завибрировал телефон. Вытащив аппарат, я ответил на вызов.

— Княжич Романов, — представился я, увидев номер поместья Демидовых.

— Здравствуйте, Дмитрий Алексеевич, — произнес смутно знакомый мне голос. — С вами беседует секретарь Демидова Руслана Александровича, Иван Тарасович. Князь велел передать, что договорился устроить вашу встречу с Волковыми в ресторане «Поддубный» сегодня в девятнадцать ноль-ноль. Для вас зарезервирован столик на имя Волкова Святослава Святославовича.

— Вот как? — хмыкнул я. — Спасибо, буду вовремя. А что с самим князем? Я не смог до него с утра дозвониться.

Иван Тарасович ответил после короткой паузы, будто раздумывал, говорить мне или нет.

— Руслан Александрович улетел в семейное поместье на Урале, — сказал он, — поэтому его рабочий московский номер временно не отвечает. Вы можете перезвонить ему по личному телефону, если он у вас есть.

Что ж, это уже хорошо. Было бы крайне неприятно узнать, что дед решил меня игнорировать до получения моего положительного ответа о выборе невесты.

— Благодарю, Иван Тарасович, — ответил я.

Изначально я рассчитывал, что Василиса Святославовна меня познакомит со своим выдающимся братом на приеме. Однако Демидов, не иначе как разгневанный внезапным присутствием великой княжны Красноярской, все переиграл. А теперь, получается, успокоился, когда я заверил Руслана Александровича, что не собираюсь рассматривать кандидатуру Измайловой. И сделал еще один шаг мне навстречу, показывая, какой он добродушный родственник.

Но это значило также, что мне нужно менять планы на день.

— Виталя, мы сегодня в семь вечера должны быть в ресторане «Поддубный» на встрече с Волковыми, — предупредил я, как только Слуга поднял трубку.

— Все пробки соберем, княжич, выезжать нужно за час, — вздохнул он через несколько секунд, проверив маршрут. — В самый час пик попадаем.

— Значит, в половину шестого мне нужно закончить работу в лаборатории, — прикинул я по времени, чтобы успеть прибраться после себя. — Позвонишь на охрану, они меня поторопят.

— Как пожелаешь, княжич. Но ты же не в униформе студента поедешь? — уточнил Виталя.

— Да, — согласился я, — сейчас позвоню в особняк, чтобы прислали подобающий костюм. И кому-то нужно съездить в наш ювелирный дом, выбрать неброское, но достаточно дорогое украшение. Что-то не дороже ста тысяч.

— Решим, Дмитрий Алексеевич, — ответил он.

— Тогда у меня все, до вечера.

Положив трубку, я вызвал свою помощницу, все еще стоя перед входом в лабораторию. Как ни была близко моя секция, а нужно решать вопросы с подготовкой именно сейчас.

Дед, конечно, молодец — без шуток. Но его манера вмешиваться в чужие дела внезапно, как снег на голову, откровенно раздражает. Не мог разве вчера предупредить, например?

— Да, княжич? — отозвалась Кристина.

— Пришли мне в ЦГУ костюм для ужина, — распорядился я.

— Какой повод? — уточнила помощница.

— Знакомство с коллегой. Мероприятие частное.

— Хорошо, мы подберем подходящий костюм, — ответила она.

— Спасибо.

Вот теперь можно и работой заняться, к моменту, как я на сегодня закончу, все уже будет готово.

Миновав проходную, я оставил вещи в шкафчике и уже собирался пройти к лифту, но меня перехватил Телегин. Иван Никитич выглянул из своего кабинета и позвал меня:

— Дмитрий Алексеевич, зайдите на минутку.

Умом я, разумеется, понимал, что все просто так сложилось. Однако практически бессонная ночь, которой предшествовал настоящий бой, да постоянно возникающие мелочи, не дающие мне заняться работой, вызывали раздражение.

— Конечно, Иван Никитич, — ответил я, со вздохом проходя в кабинет своего непосредственного начальства.

Профессор стоял у своего стола, тасуя папки с документами. Указав мне на свободное кресло — пожалуй, единственную свободную поверхность в помещении. Сам Телегин еще несколько минут ковырялся с бумагами, пока не навел относительный порядок на рабочем месте.

— Итак, Дмитрий Алексеевич, — произнес он, наконец, сев на свое место. — Мы получили все необходимые документы по нашему с вами лазеру. Сейчас им занимается отдельная секция — моя секция. Государь по достоинству оценил результаты нашего труда и распорядился сдвинуть остальные проекты ради него.

Я кивнул, ожидая продолжения.

— Как только мы закончим предварительную миниатюризацию, вам предстоит появиться на предприятии, которое займется серийным выпуском нашего оборудования, — объявил профессор. — Понимаю, что это не совсем то, чем вам хотелось бы заняться, но такова уж доля ученого — периодически приходится исполнять свой социальный долг. Мы с вами вдвоем проведем презентацию, после чего вернемся к работе. О дате я сообщу позднее, но пока ориентировочные сроки — январь следующего года.

Быстро, однако. Обычно такие вопросы столь молниеносно не решаются. Это ведь нужно переоборудовать какое-то пространство, подготовить людей, выделить бюджет. В общем, поразительная скорость, на самом деле. А ведь это, по сути своей, всего лишь лазер — мелочь.

Михаил II таким образом играет в доброго дядюшку, который исполняет мои прихоти, пока я танцую под его дудку? Впрочем, это во мне говорит накопившееся раздражение. Царь действует, прежде всего, в интересах Русского царства, пусть для кого-то лично это может выглядеть иначе.

— Благодарю, что предупредили, Иван Никитич, — кивнул я и тут же попытался подняться на ноги. — Если это все, я могу идти?

Профессор поднял ладонь, останавливая меня на середине движения.

— Это не все, о чем я хотел с вами побеседовать, княжич. Я прочел вашу документацию по полимеру, который мы разрабатываем с нашими китайскими коллегами, — объявил он.

Я развел руками, и Телегин заговорил дальше.

— Похвально, что вы видите то, о чем мы пока что не думали. Я так понимаю, спрашивать вас, почему вы вообще заинтересовались вопросом, бесполезно?

Я хмыкнул.

— Мэйли Ван учится со мной в одной группе, — пояснил профессору я. — Мы столкнулись в комнате отдыха, и я заинтересовался этим проектом. А когда прочел документы, всего лишь оформил свои мысли на бумаге. Доступ у меня был, никаких правил я не нарушал. Можете считать, что это просто упражнения для ума.

— Настолько, что уже предложили поучаствовать в реализации продукта, о котором мы до сих пор спорим? — улыбнулся он. — Прошу вас, Дмитрий Алексеевич, ответьте честно: вы получили доступ в мою лабораторию благодаря протекции государя, в считаные дни улучшили лазер, проработали теорию по русско-китайскому проекту глубже, чем это удалось нам за более долгий срок. Я видел ваши записи по интерфейсу, смотрел на прогресс — вы закончите его в течение недели, если будете каждый день приходить сюда.

— К чему вы ведете? — спросил я со вздохом.

— Я веду к одному-единственному вопросу, княжич Романов, — серьезным тоном произнес он. — Вы здесь по заданию государя и должны изображать реализацию проектов, которые на самом деле созданы в секретных лабораториях?

Мне с трудом удалось удержать лицо.

— И откуда же у меня доступ к этим разработкам, Иван Никитич? — спросил я. — И зачем мне притворяться, если бы я мог спокойно работать в секретной лаборатории?

— Для легализации продукции, это же очевидно, — ответил Телегин, разведя руками. — Если вы создаете якобы с нуля то, что уже создано в секретной лаборатории, никому и в голову не придет, что эта секретная лаборатория существует, а следовательно, ее и искать не станут.

Я покачал головой в ответ.

— Вы читали мои работы, Иван Никитич, — сказал я, глядя в лицо профессора. — И это были мои работы. Ваш лазер я улучшил сам, по своим расчетам.

— Которые принесли с собой в уже готовом виде, — вставил он, щелчком мыши вызывая на мониторе логи моего рабочего места. — Вот посмотрите, княжич, все ваши разработки уже просчитаны где-то в другом месте, на другом оборудовании, и вам остается только подогнать его под имеющееся в секции, после чего якобы создать впервые.

Мне уже хотелось рассмеяться ему в лицо, но я себя сдерживал. Понятно, что Телегин не стремится покидать свою лабораторию, а кроме того очень ценит собственное влияние. А тут ему подсовывают царского родственника, который фактически под самым носом именитого профессора показывает, какие неумехи в лаборатории Ивана Никитича работают.

— Вы ищете в черной комнате черную кошку, которой нет, — заявил я. — При всем уважении. Я не работаю на секретные лаборатории и понятия не имею, что там разрабатывают. Доступ я получил по приказу государя — да, но только после того, как доказал, что знаю, о чем говорю. Если вы сомневаетесь в моем уме, проведите мне испытание.

Он хмыкнул в ответ.

— Вы правы, это отличное решение, — сказал Телегин, сцепляя пальцы в замок. — Сейчас его и проведем, если вы не против. Или вам нужно время, чтобы подготовиться?

Ага, получить консультацию у специалистов тайной лаборатории, где читают мысли.

Раздражение уже не подкатывало, я был крайне зол. Какие-то глупые домыслы профессора грозят обернуться для меня настоящей бедой. Он может пойти на конфликт, поступив по правилам лаборатории, это в его власти. Сам допуск Телегин, разумеется, не отберет — приказ царя есть приказ царя. Но та свобода, которая у меня была, может испариться, и буду я оборудование от пыли протирать, а не изобретениями заниматься. И формально профессор будет прав.

— У меня есть время до половины седьмого, — честно предупредил я Ивана Никитича. — Так что мы можем начинать, если вы не против.

Телегин кивнул и устроил мне настоящий допрос. Он открывал все написанные мной документы, задавал вопросы, уточнял источники, спрашивал формулы. Такого экзамена я ни в том, ни в этом мире еще не сдавал, однако сложно не разбираться в том, на что уже потратил одну жизнь.

Так что к исходу третьего часа, когда мы разобрали записи по полимеру и мне вот-вот нужно было выдвигаться в ресторан на встречу с Волковыми, Иван Никитич успокоился. И выглядел если не удивленным, то уж точно был под впечатлением.

— Я слышал, вы передали какие-то свои теории на кафедру Петру Сергеевичу? — спросил он, погасив дисплей.

— Было дело, Марина Владимировна обещала их позже обсудить, но дело, похоже, заглохло, — ответил я, припоминая такой разговор на одном из занятий. — Во всяком случае, приглашения я так и не дождался, а декана видел только в момент получения допуска.

Телегин кивнул.

— Я проверю лично, — пообещал он. — И, княжич, простите за недоверие.

— Я все понимаю, Иван Никитич, — ответил я, хотя злость никуда не делась, а только усилилась.

Время было потеряно, и теперь нужно либо ехать в ресторан. Либо отменять все к чертям. Но раскидываться такими знакомствами в этом мире просто нельзя — Волковы обладают собственной лабораторией, которой я уже хотел попросить воспользоваться. Именно ради этого и звонил Демидову.

— Больше вас не задерживаю, Дмитрий Алексеевич, — кивнул мне Телегин, и я поднялся из кресла.

— До свидания, профессор.

— До свидания, княжич.

Я вышел из лаборатории, едва сдерживая злость. День вышел каким-то совершенно дурацким, но будем надеяться, хотя бы ужин пройдет нормально и продуктивно.

— Что-то случилось, княжич? — спросил Виталя, заметив мое состояние.

— Бюрократические заморочки, — отмахнулся я. — Подарок? Костюм?

— Все готово, — заверил Слуга, подавая мне футляр с украшением.

На этот раз это были серьги, подобранные под уже подаренное Василисе Святославовне колье. Не иначе как ювелиры решили угодить мне, создав не просто уникальное украшение, а целую коллекцию.

— Поехали, — велел я, захлопнув крышку и приступив к переодеванию.

Стекла в машине все равно тонированные, и можно было не бояться, что кто-то снаружи увидит мое обнаженное тело. Обычно, конечно, такое не практиковалось — менять одежду прямо на ходу, но сейчас была не та ситуация, чтобы я оглядывался на правила приличия, требующие заехать в офис «Руснефти».

Машины катились по Москве, забитой пробками так, что даже во дворах торчали светящиеся сигналами остановки автомобили. Настроения моего это не улучшало, так что к моменту, когда мы все же добрались до «Поддубного», я уже был на грани.

Швейцар плавно открыл мою дверь, поклонился и отступил, позволяя выйти из внедорожника. Я кивнул ему и прошел в предусмотрительно распахнутые двери ресторана. Сотрудники не спрашивали, кто я — это видно по гербам на машинах — и сразу повели к нужному столу, за которым я уже видел Василису в компании молодого человека. Других посетителей не было.

Пройдя к ним, я натянул на лицо улыбку и, остановившись на положенном этикетом расстоянии, произнес:

— Василиса Святославовна, рад вас видеть, вы, как всегда — само совершенство.

Волкова улыбнулась в ответ и указала на сидящего рядом парня.

— Дмитрий Алексеевич, я очень рада, что вы смогли выделить время на эту встречу, — произнесла Волкова, — позвольте представить вам моего брата, Святослава Святославовича.

Он поднялся и протянул мне руку. Я пожал ее.

— Рад знакомству, ваша прекрасная сестра говорила мне о вас много хорошего, — произнес я от чистого сердца.

— Это всегда приятно слышать, княжич, — ответил тот. — Прошу, присаживайтесь. И простите, что не получилось попасть на ваш прием...

Я отмахнулся, как от незначительной мелочи.

— Вам не за что извиняться, — сказал я. — В конце концов, ваша работа — крайне важна, ее нельзя просто взять и бросить ради светских развлечений. Уже хорошо, что мы смогли встретиться сегодня.

Он улыбнулся, и сходство с сестрой стало еще более очевидным, чем прежде. Не близнецы, но общие семейные черты прослеживались.

— В таком случае, давайте закажем и поговорим? — предложил он.

— Для начала я хотел бы вручить вашей сестре небольшой комплимент в знак благодарности за то, что благодаря Василисе Святославовне эта встреча состоялась, — произнес я, вынимая футляр. — Вы позволите?

— Разумеется, прошу вас, Дмитрий Алексеевич, — кивнул он в ответ.

Волкова улыбнулась, когда я открыл крышку. Но протянуть руку не успела.

На кухне хлопнул мощный взрыв, в зал вынесло столб пламени, моментально сжегший мебель, детали интерьера. От жара лопнули наружные стекла, усыпав улицу осколками, я слышал крик швейцара, принявшего на себя часть этого крошева.

Вокруг нашего стола пылал самый настоящий ад, но я держал щит, ощущая, как внутри меня закипает кровь.

— Это за вами? — спросил Волков, встав так, чтобы прикрыть сестру от возможного нападения со стороны кухни.

— Понятия не имею, — ответил я, едва не рыча от переполняющего меня гнева.

— Вы умрете, Волковы! — заорал кто-то с той стороны огненного шквала на корявом русском.

— Турки, — выдохнул Святослав, опуская руку, покрытую вздувшимися венами, к полу.

— Это они очень удачно зашли, — покачал я головой, медленно поднимая руку. — Мне сегодня как раз весь день хочется кого-нибудь убить.