Романов. Том 2

Глава 1

Внедорожник катил по Москве без спешки. От Кремля до ЦГУ, грубо говоря, рукой подать, да и улицы все еще пустовали. Редкие машины попадались, но в основном спали на стоянках в ожидании хозяев.

— Княжич, очки, — напомнил мне Виталя, доставая из бардачка треугольный чехол. — С лета лежат, можно сказать, из Казани с любовью.

Я улыбнулся, принимая футляр, и открыл крышку. Черные солнечные очки, но при этом в строгом дизайне. Нацепив их на нос, я взглянул в зеркало.

— Опять решат, что я всю ночь пьянствовал вместе с Юсуповым, — оценив свой внешний вид, вздохнул я с ухмылкой.

Виталя кивнул, а едущий вместе со мной юрист хмыкнул.

— Если хотите, можно устроить нечто подобное, — заметил Эдуард Талгатович. — Снимем помещение, позовем красивых девушек. Сможете собрать друзей. А мы «случайно» проговоримся, что ваши отцы вновь планируют новую шахту.

— Нет, спасибо, — возразил я. — У нас на следующих выходных поездка на горнолыжную базу Орловых. У журналистов будет повод показать свои навыки проникать на закрытую территорию.

— Можно дать аккредитацию некоторым изданиям, — пожал плечами юрист. — Тем более что все равно кто-то да просочится.

Я взглянул на него сквозь темные стекла.

— Это, я так понимаю, отец передает?

— Вам нужно бывать на публике, — пожал плечами Эдуард Талгатович. — И чем ярче у вас будет публичный образ, тем меньше лишних подозрений, чем занимается младший Романов.

— Это верно, — кивнул я.

— Сергей Алексеевич сейчас всегда на виду с князем, Ксения Алексеевна уже рассылает приглашения на прием. А чем заняты вы в глазах общества? Учитесь?

Я качнул головой.

— Разве это плохо?

— Для второго самого известного княжича юга выглядит как минимум подозрительно, — пояснил адвокат. — Там вы приобрели определенную репутацию, а здесь будто совершенно другой человек.

Кивнув ему в ответ, я дождался, пока Виталя заедет на территорию ЦГУ. Внедорожник встал у прохода к главному корпусу, и я попрощался с юристом за руку. Витале еще предстоит довезти его до особняка и вернуться только к концу занятий. А две машины сопровождения останутся на парковке.

Выйдя на улицу, я поправил воротник плаща. Погода за время, проведенное в казематах Кремля, не улучшилась, но хотя бы дождя не было.

Останавливаться на своей лавочке сегодня я не стал, сразу взошел на крыльцо, сдал плащ в гардероб и направился в столовую. После промозглой улицы и посещения царских подвалов очень хотелось нормального кофе.

Все, теперь можно выдохнуть. Дело Николаевых-Долгоруковых нас коснуться не должно. А если и появятся вопросы, то допрос уже проведен, и без веских улик повторять его не станет даже царь. Один допрос в календарный год — это максимум, который может выдержать человек, прежде чем сойти с ума. Целители, конечно, умеют выращивать органы, но вернуть разум даже они не способны.

Сотрудники уже были на месте, раздавали завтраки всем желающим. Никого из присутствующих студентов я в лицо не знал. Столик нашей группы был свободен, и я разместился за ним с кружкой кофе и горкой бутербродов с ветчиной и маслом.

Очки снимать не стал, быстро привыкнув к их присутствию на носу. Да и глазам в любом случае нужен небольшой отдых. Вливать в них силу сейчас все равно бесполезно — уже разрушенное я склеить не могу. Запивая бутерброды кофе, посматривал по сторонам и с удивлением узнал Рогожина, вошедшего под руку с какой-то девушкой.

Меня они заметили, и Никита Александрович решительно повел свою знакомую ко мне. При ближайшем рассмотрении блондинка оказалась довольно миловидной, держалась она рядом с моим одногруппником так, чтобы не отвлекать на себя внимание. На ее фоне Рогожин казался колоссом, хотя был среднего роста и сложения.

— Дмитрий Алексеевич, — кивком поприветствовал меня он.

— Никита Александрович, — ответил я, жестом приглашая их присоединяться.

— Позвольте представить, боярышня Нарышкина Екатерина Ивановна, — назвал свою спутницу Рогожин.

Я улыбнулся, как можно благожелательнее. Несмотря на то, что формально все студенты между собой равны, искоренить уже привитый с детства этикет общения крайне сложно. Да и, откровенно говоря, я не видел в этом смысла — после выпуска все равно все вернутся в свой сословный мир.

— Романов Дмитрий Алексеевич, княжич Казанский, — склонил голову я, приветствуя девушку. — Прошу, присаживайтесь, время до начала занятий еще имеется.

— Благодарю, Дмитрий Алексеевич, — пискнула она.

Никита Александрович разместил их подносы на небольшом расстоянии от меня. Между нами могло бы усесться по человеку с каждой стороны — одновременно и рядом, и вроде как не вместе.

Вынув телефон из кармана, полистал новости, но ничего интересного пока что не произошло, видимо, совет Рюриковичей еще не закончился, раз Новгородского правителя не объявили.

Акции «НиКо», бывшего предприятия Николаевых, лихорадило. Шаг цен был огромен, график бешено скакал, но эта истерика долго не продлится. Как только определится новый хозяин, все встанет на свои места, а пока что люди спешили получить прибыль на пиках торгов.

Незаметно промелькнула весть о «Заре». Комплекс хоть и имел некоторые акции на бирже, но цена оставалась стабильной — мелкие колебания не в счет.

Свернув приложение, я допил последний глоток кофе и облизнул губы. Только сейчас заметил, что Рогожин с Нарышкиной уже отодвинулись дальше, чтобы не мешать мне заниматься делами. Впрочем, все равно я не планировал слушать щебет пары влюбленных.

И так ясно, что Никита Александрович использовал знакомство со мной как способ поднять собственную значимость в глазах Екатерины Ивановны. Мелочь, но не для столичного общества. Здесь каждое знакомство может поднять рейтинг в глазах окружающих.

Взглянув на время, я не прощаясь направился к выходу из столовой. До начала занятия оставалось семь минут, и опаздывать на него в мои планы никак не входило.

Большая часть группы уже собралась. Орлов обернулся ко мне, когда я вошел в кабинет.

— Дмитрий Алексеевич, все в порядке? — спросил он, удивленно глядя на мои очки. — Может быть, нужна какая-то помощь?

Надо же, как повлиял на него мой монолог. Раньше бы даже спрашивать не посмел, а теперь вспомнил, что забота об одногруппниках, это его обязанность. Растет Петр Васильевич.

— Благодарю, все в норме, — ответил я. — Кстати, моя помощница должна была переслать вам адрес.

Орлов поспешно кивнул.

— Я уже отдал распоряжения, — заверил он. — Букет прибудет сегодня в десять утра. С наилучшими пожеланиями от всей группы.

— Вот и хорошо, еще было бы неплохо переправить Виктории Львовне учебные материалы. Вряд ли преподаватели простят, если она не наверстает пропущенные занятия.

Петр Васильевич улыбнулся.

— Я еще вчера все сделал, — тут он, видимо, понял, что отчитывается передо мной и, кашлянув, добавил: — Вы, случайно, не видели Никиту Александровича? Он обычно приходит вовремя, а сегодня…

Но виновник появился в проеме сам, с трудом сдерживая улыбку, прорывающуюся на лицо.

— Доброе утро, господа и дамы, — все же не сдержавшись, поприветствовал он всех сразу.

Орлов с явным облегчением занял свое место. А через минуту в кабинет вошел преподаватель, и учеба продолжилась. На этот раз мы обсуждали экономику Киевского княжества. На его примере рассматривали влияние сопредельных государств на внутренние процессы рынка. И под конец занятия у меня сложилось впечатление, что Киев серьезно намерен потеснить даже Новгород по объемам торговли.

Техника, продовольствие, медикаменты, вооружение. Юго-восточное княжество, как бездна, засасывала в себя буквально все, что только могли предложить соседи. А потом распродавало уже другим великим князьям. Уникальное географическое положение позволяло Рюриковичу устроить на своей территории нейтральную зону. Османы торговали через него с Речью Посполитой, Германским рейхом и Римской империей. Естественно, и с Русским царством в том числе.

Оборот получался огромным, но и на собственную силу великий князь Виталий Игоревич Можайский не скупился. Его армия хоть и была относительно небольшой, но оснащалась не хуже кремлевской гвардии, а по реальному боевому опыту, пожалуй, превосходила многих других Рюриковичей. Сказывалось соседство с вечно голодной до чужого добра Речью Посполитой.

— У вас новый образ, княжич? — спросила Мэйли, когда мы перешли в другой кабинет и заняли места. — Или тренировали технику?

Ну, можно было и так сказать. Но уверен, принцесса попыталась бы разузнать, какую именно. А то и помощь предложить. Поднебесная империя — одна из немногих стран, где настоящая магия упала на благодатную почву. Обилие различных философий, приправленных боевыми искусствами, вылилось в один из самых больших ассортиментов разнообразных техник. Не уверен, что даже в императорском дворце знают все. Но, что еще больше удивляет, все они работают.

Так что интерес принцессы понятен. Она не просто оказалась в другой стране и готовится к браку с княжичем Русского царства. Мы для нее — отдельный мир, который еще только предстоит познавать, несмотря ни на какое обучение во дворце. Все же реальная жизнь и теория — разные вещи.

— Ничего такого, — отозвался я негромко.

Разговор закончился явлением Шафоростовой. Замдекана заняла место за своим столом и приступила к разбору домашнего задания.

— Я просмотрела ваши работы, — заявила Марина Владимировна. — Нужно отметить, что не все из них мне понравились, но это постепенно исправим.

Останавливаясь на каждом, она указывала на допущенные ошибки, в случае Рогожина даже посоветовала конкретный материал, на который можно обратить внимание.

— Отдельно хотела бы отметить работу боярышни Салтыковой, — произнесла Шафоростова. — Светлана Николаевна, поздравляю, вы меня впечатлили. С этого момента вы будете у меня на хорошем счету, подобные специалисты очень ценятся в лаборатории ЦГУ, так что подумайте, может быть, вам нужно претендовать на допуск?

Салтыкова с важным видом кивнула, будто и не сомневалась в результате.

— Княжич, ваша работа лежит на моем столе в деканате, — обратилась ко мне Шафоростова. — Позднее мы еще обсудим наедине ваши идеи.

Принцесса повернула ко мне голову и взглянула с легкой усмешкой. Благо остальные хотя бы поворачиваться не стали.

— Благодарю, Марина Владимировна, — кивнул я в ответ.

— А теперь перейдем к новой теме, — объявила преподаватель, запуская на доску проекцию. — Итак, сегодня рассмотрим с вами тему генетической наследственности. И начнем с небольшой исторической справки. Впервые на эту тему публиковали свои работы монахи…

Ничего нового по итогу я так и не услышал. Впрочем, судя по скорбным лицам остальных одногруппников, их тема тоже не впечатлила. Мне бы было интереснее послушать, как отражается магический дар на всех законах биологической наследственности, чем рассуждать о горохе и перенимаемых его зернами цветах. Но это случится только в следующем году.

К примеру, в здешней истории были четкие примеры, когда изгнанный из рода терял свой дар. А когда в род принимали человека со стороны, например, признавали бастарда, тот обретал дар семьи, но ранг получал Е0, начиная весь путь развития с самых низов. Не помню случая, когда бы изгой одного рода стал членом другого, но по логике местной магии свойство дара должно смениться. Но это — исключительно мои мысли, а не доказанные наукой факты. Ведь никто не станет брать к себе изгоя, так как это спровоцирует конфликт.

Вот, к примеру, если взять Мэйлин, то у них с Ефремовым получится симбиоз. Когти Семена у нее тоже проявятся, но при этом — пламенными, от атрибута, полученного принцессой. Однако их дети будут уже типичными Ефремовыми, без огненных эффектов.

Если бы это было не так, браки между одаренными давно бы сделали высшие рода универсальными бойцами, практически сверхлюдьми.

Правила существования магии вообще указывали на присутствие некой просчитанной системы, не позволяющей родиться человеку даже с двумя дарами. И в случае Мэйлин ее атрибут обретет четкое воплощение, отрезав возможность использовать тот набор техник, что ей доступен сейчас.

Подводя итог, можно сделать вывод, что сила, которая позволила этой Земле обзавестись магией, предусматривает развод. Но его не практикуют сами аристократы. Конечно, у царских людей такая возможность есть, но и там требуется законное обоснование.

В столовую мы добрались всей группой, но от раздачи меня отвлек явившийся Ефремов.

— Семен Константинович, — кивнул я ему.

— Дмитрий Алексеевич, — ответил он, и тут же повернулся к китаянке. — Госпожа Ван.

— Здравствуйте, княжич, — с одобряющей улыбкой поприветствовала его принцесса Поднебесной. — Вижу, вы не забыли обо мне.

— Как я мог, госпожа Ван?! — ответил княжич, перехватывая ее поднос.

Было немного забавно наблюдать за другом, ухаживающим за девушкой. Заметно, что она ему нравится.

— Пожалуй, оставлю вас наедине, — хмыкнул я и тут же поспешил покинуть компании парочки.

Заполнив поднос до краев, я занял свое место за столом и стал свидетелем очередного разговора одногруппников. Орлов рассказывал о недавно спущенном на воду боевом корабле. Получившийся крейсер был назван «Северянин-65» и не без оснований претендовал на звание самого современного и опасного в мире.

— И сколько же их будет изготовлено всего? — уточнил Рогожин, ковыряясь в своей тарелке вилкой.

Петр Васильевич с видом знатока обвел взглядом студентов, прежде чем ответить.

— Только с наших верфей уже готовы к спуску пять кораблей, — заявил он.

Но про то, что это — лебединая песня адмирала, умолчал. Герой и защитник морских рубежей Русского царства оставляет после себя великолепное пополнение, но за всем этим упустил сына, а теперь, выходит, и внука. Ни один, ни второй к военному морскому делу не приспособлены.

— Неплохо, — прокомментировала Комарова, бросив на меня опасливый взгляд.

— Это не просто неплохо, — с гордостью поправил ее Орлов. — Это замечательная возможность подавить Норвегию и потеснить Британию. Конечно, в том случае, если начнется конфликт. Эти ракетные крейсера способны в рекордные сроки нанести опережающий удар по любому имеющемуся у противника судну, сбить самую современную авиацию. Подавляющая огневая мощь, практически абсолютная противоракетная защита — за проектом «Северянин-65» будущее морской техники.

Это были громкие слова, но в целом я мог бы согласиться. Когда еще потенциальные противники спустят на воду нечто, что сможет конкурировать с таким флотом? Но «Северянин-65» — дорогое удовольствие, и много их не построишь, а морская граница у нас не большая — огромная.

— Это довольно ответственное дело, — заметила Салтыкова. — И очень серьезный успех. Я была бы счастлива, если бы мой дед был настолько прославленным героем, как адмирал Орлов, Петр Васильевич. Почему же вы выбрали биологию, а не ратную службу, как, например, княжич Ефремов? Он из семьи военных и пошел на военное же направление.

Староста выдержал паузу, прежде чем ответить.

— Увы, Светлана Николаевна, я совсем не подхожу для службы на флоте. Хотя, конечно, с моим ростом подводная лодка кажется не таким уж плохим вариантом.

И он первый рассмеялся своей шутке. Я же заметил, что смех этот скорее печальный. Раньше мне как-то не приходила в голову мысль, кто займет место адмирала, когда он уйдет на пенсию, а теперь стало интересно. Ведь Салтыкова права — запуск «Северянина» должен был дать роду преференции, а выглядит так, будто государь гонит неугодного.

Нужно будет позже узнать у Семена, что он думает по этому поводу. Я все же человек далекий от военного дела, а вот Ефремовы могут что-то знать. Балтийское море — не менее выгодный куш, чем Киев, но и там нужна сильная рука, которая будет раздавать викингам и англам оплеухи, если те перепутают нейтральные воды с территорией Русского царства.

— Княжич, а вы что думаете по этому поводу? — спросила Комарова, отвлекая меня от еды.

Я сделал глоток кофе и улыбнулся.

— Я полагаю, что будущее как раз за такими проектами. Технологические прорывы сопровождают нас каждый день. И «Северянин-65» — это только одна из первых ласточек. Главное — не упускать инициативу. Как известно, хочешь мира — готовься к войне.

Тем более что эта война обязательно случится в скором времени.

Глава 2

— Романов, силы на сегодня есть? — спросил Паращук, поглядывая на меня с легкой усмешкой.

— Есть, — ответил я.

— В таком случае прошу побыть моим ассистентом, — махнув мне рукой, произнес Кирилл Ярославович.

Я кивнул, подходя к инструктору.

Вся группа с самого начала занятия встала на ноги и готовилась к практике. Впервые появившаяся с нами Мэйли уже получила свое задание для зачета, и пришло время демонстрации результатов за прошедшие дни.

— Так, кто у нас будет первым добровольцем? — обвел взглядом кабинет Паращук. — А, Комарова, давайте начнем с вас. Покажите, что умеете.

Он вытащил из-под своего стола граненый стакан, полный воды. Надежда Григорьевна встала рядом и вытянула руку вперед, поместив центр ладони над поверхностью воды.

— Тактильная техника, — объявил инструктор. — Не самый удачный выбор. Но приступайте!

Комарова прикрыла глаза, ей явно не хватало умения контролировать процесс. Но вот под ее ладонью возник легкий пар, он повалил во все стороны, но не от стакана, а от самой девушки.

— Щит! — велел Кирилл Ярославович, и я заключил одногруппницу в кокон.

Ледяная шрапнель разлетелась в стороны от Комаровой, но мой дар сдержал натиск студентки. Несколько секунд под полупрозрачным куполом была заметна покрытая инеем фигурка девушки, но в следующий миг все заполнил пар — воздействие прекратилось.

— Снимайте барьер, княжич Романов, — пробурчал инструктор.

Я выполнил указание, и в помещении тут же стало заметно холоднее. Корка льда практически моментально рассыпалась, на лету испарилась, освобождая совершенно нетронутую первокурсницу.

— Что вам помешало, Надежда Григорьевна? — спокойно спросил Кирилл Ярославович. — Волнуетесь?

Она неуверенно кивнула, поджимая губы. Инструктор указал ей рукой на место, и девушка просеменила туда, опустив голову, будто боялась, что над ней станут потешаться и тыкать пальцем. Но я видел, что смотрели не со смехом, а с пониманием.

— Как силы? — обернувшись ко мне, уточнил Паращук.

— Все в порядке, Кирилл Ярославович, — отозвался я.

— Хорошо. Стакан менять не будем — он единственный не пострадал, — произнес тот. — Уберем в сторону для других специалистов льда. Рогожин, вы следующий!

Но и Никита Александрович должного результата не добился, хотя в отличие от Комаровой не старался воздействовать с помощью рук.

— Все ясно, Рогожин, — глядя на безрезультатность его попыток, подвел итог инструктор. — Екатерина Юрьевна, — пригласил он следующую.

Самойлова была, пожалуй, самой тихой в группе и внешне походила на фарфоровую куколку. Таких обычно принято считать хрупкими и ранимыми. Но на практике она показывала такой уровень контроля дара, что практически была бы лучшей в группе. Если исключить меня и китайскую принцессу.

— Приступайте, — разрешил Кирилл Ярославович и отошел на шаг.

Самойлова едва заметно пошевелила пальцем, и на поверхности стакана образовалась тонкая корочка льда.

— Неплохо, — прокомментировал инструктор. — Но нужно избавиться от жеста совсем и уменьшить зону воздействия. Если не будете отлынивать, в скором времени сможете достичь успеха. Пока — недостаточно.

Самойлова кивнула, так и не произнеся ни звука, и молча вернулась на свое место.

— Петр Васильевич, ваш выход, — объявил Паращук.

Он продолжал вызывать студентов по одному, и каждый, так или иначе, допускал ошибки. К счастью, никаких последствий для нас это не имело. А Кирилл Ярославович, наоборот, кажется, даже приободрился от происходящего.

— Госпожа Ван, — последней вызвал Паращук китайскую принцессу.

Листок бумаги лежал в стакане, и ей предстояло проявить свой огненный дар настолько осторожно, насколько получится. Я в результате не сомневался, и Кирилл Ярославович, похоже, специально оставил ее напоследок, чтобы показать, к чему нужно стремиться.

Мэйли не потребовалось пользоваться руками. Ей хватило взгляда, чтобы выжечь на листочке затейливый иероглиф. Я его не знал, но себе пометил позже спросить, что именно он обозначает. До этого я считал себя прекрасно образованным, но, похоже, местная Поднебесная способна преподнести мне сюрпризы.

— Отлично, — кивнул Паращук, вытащив листок из стакана и внимательно его рассмотрев. — Но это далеко не ваш предел, госпожа Ван. Старайтесь не забывать уделять время тренировкам, у вас впереди однозначно большое будущее.

Та поклонилась по всем правилам родины. По губам было заметно, насколько похвала была приятна принцессе. Она ведь не только свое достоинство и умение здесь отстаивает, но и за Поднебесную старается.

— Ну, Романов, ваш выход, — указав рукой на стоящие перед нами стаканы, произнес Паращук. — Справитесь?

— Да, Кирилл Ярославович, — ответил я, создавая под расставленными стаканами по микроскопическому полю.

Одновременно подняв в воздух весь сегодняшний инвентарь, я заставил его вращаться по часовой стрелке. Со стороны должно было смотреться забавно, но никто, разумеется, не смеялся.

— Что это, Романов? — спросил Паращук, глядя на плавающую в воздухе посуду.

Я обернулся к нему, продолжая контролировать процесс, и Кирилл Ярославович указал в сторону студентов.

— Не мне, им объясните, — велел инструктор.

Я кивнул и, встав лицом к одногруппникам, заговорил.

— Под каждым сосудом создается отдельная техника. Затем соединяется вместе и еще одной техникой приводится в движение, — пояснил я. — Если освоить каждый из этих элементов в отдельности, то составить их вместе уже не трудно. Однако важно помнить, что у каждого атрибута свои особенности и физические свойства. От них вам и нужно отталкиваться.

— Хорошо сказано, — похлопал мне Кирилл Ярославович. — Здесь четыре стакана, Дмитрий Алексеевич. Двенадцать потянете?

Я покосился на ящик под его столом, где посуды вполне хватило бы, чтобы предоставить мне и полсотни предметов для жонглирования. Но я по-прежнему помнил, что сегодня подвергся допросу, и Паращук, судя по его поведению, об этом прекрасно осведомлен.

— Не сегодня, Кирилл Ярославович, — качнул я головой и мягко поставил все стаканы обратно, откуда взял. — На следующем занятии — обязательно.

— Что ж, хорошо, — усмехнулся Кирилл Ярославович. — На сегодня будем считать, что это прогресс. Княжич, прошу занять свое место и благодарю за помощь.

Дальше ничего примечательного не случилось до конца занятий. И только на выходе из корпуса ко мне неожиданно подошла Комарова.

— Надежда Григорьевна?

Я поправил ворот плаща, чтобы поднявшийся на улице ветер не задувал. Девушка же была довольно легко одета, и, похоже, не спешила покидать корпус. Во всяком случае ничего из гардероба она не забрала.

— Дмитрий Алексеевич, — негромко произнесла та, отводя взгляд, будто стесняясь.

Я выждал секунду, вторую, она все так же смотрела в сторону, и я уже начал думать, как бы вежливо ее поторопить. Но она сама решилась продолжить свою речь.

— Прошу вас, Дмитрий Алексеевич, не могли бы вы со мной немного позаниматься? — выпалила Комарова, не делая пауз между словами.

Я вздохнул.

Наверное, в том, что у девушки так упала самооценка, что она не может сосредоточиться на простой технике, и показала слабейший результат в группе, есть моя вина. Может быть, я слишком жестко отреагировал на ее слова в столовой. Но с другой стороны — это и к лучшему. По крайней мере, все закончилось легким внушением, а не плахой за реальную измену.

— По какому предмету? — спросил я, видя, что Надежда Григорьевна слишком начала нервничать.

— По контролю дара, — печально вздохнула та. — Я совсем не могу взять себя в руки после… — девушка вновь отвела взгляд. — И когда отец узнал, был в ярости, велел разбираться самой. Прошу вас, Дмитрий Алексеевич, помогите мне!..

— Полагаю, вам нужно не контроль тренировать, Надежда Григорьевна, — улыбнулся я в ответ. — Но я согласен провести с вами одну учебную тренировку, чтобы чуть-чуть направить. Сейчас у меня как раз есть немного свободного времени.

Все равно в лабораторию материалы прибудут только завтра, так что можно не спешить. А полигон не так далеко, да и силы у меня остались.

— Спасибо вам, Дмитрий Алексеевич! — поклонилась та.

* * *

— Я ставлю щит, вы его пробиваете, — объявил я, стоя рядом с Комаровой. — Толщина будет варьироваться — чем больше поверхность, тем тоньше слой. Ваша задача — нарастить лед на всем щите и сломать его. Поняли?

— Да, — кивнула Надежда Григорьевна, и я махнул дежурному сотруднику ЦГУ.

Защитный купол тут же окутал наш полигон, и я выставил руку вперед. Видимое в воздухе поле метр на метр зависло в пространстве.

— Начинайте.

Комарова вздохнула поглубже и, выставив ладонь, на мгновение прикрыла глаза. Тонкая корочка льда появилась на моем поле и, быстро разрастаясь, окружила его со всех сторон. Еще секунда давления, и мы оба услышали, как лопается, расширяясь, ледяной покров, внутри уже ничего не было.

— Хорошо. Следующий, — велел я, и на этот раз создал квадрат вдвое меньшего размера.

Теперь Комаровой пришлось уже приложить заметные усилия, чтобы его сломать. Но технику она использовала ту же — заключение в ледяной кокон и расширение льда во все стороны. В результате лед проломил мой щит, расколов его сразу во множестве мест. В принципе, неплохой выбор и отлично подошел бы для защиты, скажем, от осколков — крепость такого покрова очень высокая и даже не слишком сильный взрыв может сдержать.

— Отлично. Следующий.

В этот раз поле встало не плоскостью к нам, а боком. Комарова бросила на меня вопросительный взгляд, но я лишь жестом предложил ей приступать. Надежда Григорьевна нахмурила брови и, вновь вздохнув, на этот раз действовала иначе.

С двух сторон из воздуха соткались сосульки — по шесть на каждую. И, моментально набрав разгон, пронзили поле. Выглядело достаточно хорошо, но сами они при этом разлетелись на осколки, израсходовав весь вложенный запас. То есть будь щит хоть капельку крепче, и удары вышли бы бесполезными.

— Не справилась, — подытожила она.

— Цель повержена, — возразил я. — Следующий.

На этот раз сторона мишени получилась всего в десять сантиметров. Я не стал мешать девушке как следует прицелиться, и просто подвесил щит в воздухе на том же расстоянии. В принципе, запас прочности мог бы остановить пулю. Уже серьезная преграда.

Надежда Григорьевна подняла обе руки и, двигая пальцами, будто сплетает паутину, наложила на щит несколько десятков ледяных нитей. Они блестели на свету, но с нашего расстояния уже были сложно уловимы глазом. А затем Комарова потянула руки в стороны, и наброшенные на мишень нити разрезали мое поле на куски.

— Как себя чувствуете? — спросил я, обернувшись к ней с улыбкой.

Надежда Григорьевна попыталась сдуть с лица прядь волос, но из-за выступивших капелек пота ей этого не удалось. Напряжение, каким бы незначительным оно ни казалось со стороны, для Комаровой уже было серьезным. К тому же сказалось эмоциональное состояние.

— Устала, — честно ответила она.

— Это нормально, — кивнул я. — Эта техника была мне незнакома, расскажете о ней подробнее, если вас не затруднит?

— Вы не знаете техники пряжи? — удивилась Надежда Григорьевна.

— Нет, с атрибутом льда у меня нет близких знакомых, с кем бы было можно обсудить эту теорию, — не стал скрывать я. — Я примерно представляю, какого эффекта вы добиваетесь, но не совсем понимаю как.

Комарова улыбнулась, явно почувствовав свое превосходство надо мной. Но, в принципе, именно ради этого мы и пришли на полигон — вернуть ей веру в себя. Однако и подтянуть теорию мне было полезно.

За пять минут Надежда Григорьевна смогла рассказать мне в деталях и как создает нити различной толщины, и как задает для каждой из них свои параметры. Навык у одногруппницы был небольшой — отсюда и усталость. К тому же в реальном бою применять такую пряжу сложно — враг не будет стоять на месте и ждать, пока ты навешаешь на него нитки. Но если удалось, противника нарежет на куски, как головку сыра.

— Вас не затруднит создать небольшой полый купол, Надежда Григорьевна? — спросил я.

— Хотите попробовать? — с энтузиазмом уточнила Комарова.

— Во всяком случае — попытаюсь, — кивнул я в ответ.

За время разговора она уже достаточно отдохнула, так что на полигоне быстро выросла вылепленная изо льда полая статуэтка человека. Выглядело это практически как печать на принтере — сперва образовались ступни, затем голени и так пока корка льда не сформировала череп.

— Благодарю, — сказал я, и не прибегая к жестам, попытался сжать свое поле до толщины нити, при этом не разорвав ее в процессе.

Я умел создавать геометрические фигуры, мог придать дару практически любую правильную форму. Но здесь необходима не фиксированная жесткая конструкция, а гибкость. Так что потребовалось приложить усилия, чтобы на манекене возникла первая силовая линия.

— О! — выдохнула Надежда Григорьевна, но тут же замолчала, чтобы не сбить мне концентрацию.

Удерживать внимание на первой нити так, чтобы с ней ничего не случилось, было несложно. Со второй тоже не возникло проблем. И первый десяток лег так, как я хотел. Однако начиная с одиннадцатой начались трудности. Самая первая наброшенная мной нить просто растворилась — слишком много приходилось держать в голове одновременно.

— Понятно, — объявил я, развеивая свои поля. — Благодарю за урок, Надежда Григорьевна. Как видите, у вас все в порядке. Вы даже меня можете поучить. А мне вот теперь придется отрабатывать эту технику, пока не отточу.

Комарова густо покраснела, мне показалось, ей очень хочется сказать что-то в духе, мол, разумеется, я способная, но она сдержалась. И это было хорошо, значит, урок в столовой тогда пошел ей на пользу. И в моем окружении станет на одного возможного противника меньше.

— Благодарю, Дмитрий Алексеевич, — склонила голову Надежда Григорьевна.

— Взаимно, — ответил я. — Пожалуй, на сегодня закончим?

— Да, спасибо вам за помощь, княжич, — улыбнулся Комарова.

Стоило нам закончить и выйти с полигона, в моем кармане завибрировал телефон. Аналогичное жужжание звучало из сумочки одногруппницы. Мы переглянулись и вместе заглянули в уведомления.

«ВАЖНЫЕ НОВОСТИ!

После трагических событий с семьей великого князя Долгорукова новым великим князем Новгородским становится государь Михаил II. С сегодняшнего дня все предприятия Великого Новгорода переходят в личное владение государя»

— Вот это да, — выдохнула Комарова, отрываясь от своего телефона и глядя на меня расширенными от удивления глазами. — Неужели нас действительно ждет война, княжич?

Я покачал головой.

В том, что Михаил II таким образом пытается привести Русское царство к абсолютной монархии, я подозревал. Но в готовности остальных Рюриковичей драться насмерть — сомневался. А вот финансовое противостояние может развернуться всерьез. У великих князей слишком широкие полномочия, а государь только что фактически отобрал у них один из самых легких способов наживы — престол Новгорода.

Самого прибыльного торгового княжества. Опережающего даже Киев с его международной торговлей. За такой кусок Рюриковичам будет крайне досадно. Но — не смертельно.

Не успел я об этом подумать, как телефон вновь зажужжал, и мы с Надеждой Григорьевной снова обратили внимание на аппараты в руках.

«ВАЖНЫЕ НОВОСТИ!

С сегодняшнего дня государь Русского царства Михаил II вводит в действие новый закон «О великих княжествах». Отныне власть великих князей будет полностью подотчетна царю и доступна для постоянного наблюдения Царской Службе Безопасности. Великие князья больше не имеют права передавать престол по наследству, государь вправе назначить нового великого князя, если будет доказано, что действия текущего были неэффективны.

Читайте подробности по ссылке»

На этот раз удивленно восклицать стоило бы мне. Но я только вздохнул, поднимая взгляд на одногруппницу. Комарова смотрела на меня расширившимися от страха глазами, ее лицо побледнело, губы задрожали.

— Это война? — спросила она.

Глава 3

— Это еще никакая не война, Надежда Григорьевна, — заверил я, не спуская взгляда с одногруппницы. — Государь не отстранил великих князей от власти, только поставил под контроль. Это очень разные вещи.

И хотя говорил я вполне серьезно, но прекрасно понимал, что совет Рюриковичей и так обижен Новгородом. А с требованием полной прозрачности практически равная государю родня вдруг превратилась в челядь.

Комарова кивнула, выдавив из себя улыбку.

— Спасибо, Дмитрий Алексеевич, — сказала она. — Но, полагаю, нам обоим пора.

— Согласен, — кивнул я в ответ. — До встречи на занятиях, Надежда Григорьевна.

И я направился в сторону парковки. Стоило с глазу на глаз переговорить с отцом. В отличие от московских бояр, нам действительно стоит опасаться за свою безопасность. Если начнется гражданская война, Османская империя очень быстро войдет на наши земли. И помощь может попросту не успеть.

Пока государство едино, тем более столь крупное, враги могут устраивать диверсии, вводить торговые запреты, слать нам вместо туалетной бумаги ноты протеста. Но стоит Русскому царству покачнуться, развязав внутреннюю войну, со всех сторон на нашу территорию явятся голодные до чужих богатств соседи. И остановить их можно будет уже исключительно большой кровью.

За Русским царством рухнет Поднебесная империя. В союзе мы стоим крепко, поддерживая друг друга, но если русских выбросить из уравнения, родина Мэйлин останется в одиночестве против тюрок, мечтающих о продвижении на восток, и сегуната, уже подмявшего под себя значительную часть Азии. И долго Китай под их совместным натиском не выстоит.

Кроме того, наше Казанское княжество — утерянная территория тюрок. И они не упустят случая восстановить историческую справедливость. Так что очень хорошо, что весь род собрался в столице — никого не достанут внезапной атакой.

— Княжич, — кивнул мне один из бойцов сопровождения, открывая дверь своей машины.

Виталя еще не вернулся — я должен был задержаться в лаборатории, и не торопил, так что возвращаться буду с воинами рода.

— Домой, ребята, — велел я, когда охранник сел рядом.

Я оказался зажат между двумя бойцами, держащими автоматы в полной готовности. Водитель передал приказ первому автомобилю, и мы выкатили с парковки сразу за ним.

Может быть, я перестраховываюсь, и никакой угрозы нет. Но весь мой жизненный опыт утверждал, что если что-то плохое может случиться, это обязательно произойдет. А потому нельзя пускать обстановку на самотек и надеяться на «авось».

Машина влилась в общий поток, и движение резко замедлилось. Выделенной полосы нам, к сожалению, не положено — такое позволено лишь великим князьям. И то, подозреваю, недолго им осталось пользоваться такой привилегией. Наконец, показался съезд, и мы стали разгоняться. До самого Бутово теперь пролетим, как на крыльях.

Народ вокруг не выказывал никакой паники или сомнений. Царским людям, по большому счету, и беспокоиться не о чем. Великие князья, даже если решат свергнуть государя, не станут убивать своих будущих подданных. Бороться за власть нужно только в том случае, если умеешь думать чуть дальше, чем пара шагов. Ведь сесть на трон можно легко, а вот усидеть на нем — крайне сложно.

Михаил II вел достаточно жесткую политику, не ценил компромиссов. Но он был щедр, и в то время, как одной рукой бил по лицу, другой раздавал деньги. Его нельзя назвать справедливым или милосердным, однако он сумел удержать государство от распада. А такие попытки были. Не один род прекратил существование из-за стремления подняться повыше.

Так что просчитывать соперников Михаил умеет. Следовательно, и вероятность гражданской войны предусмотрел, прежде чем выдавать такие указы и подгребать под себя один из главных логистических центров страны. К тому же нельзя исключать варианта, что я, вероятно, не вижу фактора, который сдержит других Рюриковичей от попытки занять трон.

— Гена, включи-ка радио, — кивнул я водителю, и тот щелкнул тумблером на панели.

Голос диктора ворвался в салон, расхваливая какой-то будущий концерт популярной певички, о которой я никогда не слышал. Премии, награды, зарубежные выступления. Складывалось впечатление, что радио вещает о новой мировой звезде.

— Интересно, кто им тексты пишет? — спросил я вслух, достав телефон и войдя в сеть. — Даже я уже проникся величием этой Ани Межевой.

— Выяснить, княжич? — с готовностью спросил сидящий справа от меня боец.

— Нет, не нужно.

Машина въехала в ворота особняка, первый охранник вышел, и встал так, чтобы в случае опасности прикрыть меня своим телом. Я выбрался следом и, поблагодарив людей рода, поднялся по крыльцу в дом.

— Дмитрий Алексеевич? — встретила меня на лестнице Кристина.

Я окинул помощницу взглядом. Однозначно ей давно стоило переселиться ко мне — вид девушки, одетой в униформу Слуги рода Романовых, а не в подобранный мной костюм, радовал глаз. А как подчеркивал формы! И сразу видно, что нищему боярину такую девушку танцевать кошелька не хватит.

— Отец дома? — спросил я помощницу, бросая плащ на вешалку у входа.

— Князь отбыл с утра, и не вернулся, — ответил появившийся на лестнице Степан Витольдович. — Дмитрий Алексеевич, велите подать обед?

— Да, на двоих и в мои покои, — отозвался я, жестом приказывая Кристине следовать за мной.

Пока помощница готовила новостную сводку, я принял душ и переоделся. За это время прислуга уже накрыла нам на стол и я занял свое место за ним.

— Твои выводы? — спросил я, прежде чем приступить к еде.

Кристина отправила мне файл, перед тем, как ответить.

— Никаких последствий не будет, княжич, — сказала она. — Я полагаю, был реальный повод снять Долгорукова, раз совет клана Рюриковичей пропустил поглощение Новгорода. А закон — всего лишь следствие, чтобы избежать повторения.

Я кивнул, и первым делом накинулся на толстый хорошо прожаренный бифштекс. Щедро приправленное специями, сочное, буквально тающее на языке мясо отлично пошло вместе с томатным соком и картофельным пюре, политым соусом.

Можно, разумеется, есть, как матушка — перебирая блюда по степени изысканности и цене, но у меня рабочее время, и в топку летит та пища, которая нужна именно мне. Собственно, поэтому я приказал подать обед в покои — Ирина Руслановна уже привыкла, что в таких случаях ее советы излишни, и не вмешивалась.

Кристина ела аккуратно и быстро, ничуть не уступая мне. Помощница лишь по началу следила за питанием и старалась изображать из себя молодую козочку, которой достаточно пары травинок. После первого месяца работы на меня, девушка поняла, что не стоит жертвовать работоспособностью ради незаметных мужскому глазу сантиметров талии, и питалась, как нормальный человек. Тем более с ее нагрузкой все сгорало, как в печке.

— Я тоже так считаю, — оторвавшись от пустой тарелки, сказал Кристине. — Но лучше иной раз перестраховаться. Как известно, на Бога надейся, а к берегу греби.

Вытерев руки салфеткой, я допил сок и взялся за телефон. Итак, последние новости выглядели вполне мирно, акции Новгородских предприятий вообще пошли вверх после объявления, что город отныне принадлежит царю. А вот что касается положения великих князей…

Самый большой рекорд поставил Киевский. Стоимость активов Виталия Игоревича Можайского рухнула на десять процентов — сказывалась высокая доля иностранного капитала. Остальным досталось меньше, но все равно проседание было заметно, и еще не факт, что все закончится на таких цифрах.

Зато царские бумаги росли все, и быстро. Сеть пестрела заголовками с прогнозами, как легко государь в течение года выйдет на сверхприбыли только благодаря Новгородской логистике. Но верить таким прогнозам столь же разумно, как и гаданию на кофейной гуще — не так давно эти же издания пророчили рост доходов Долгорукова, а после его смерти — полное разорение древнего города.

Несколько ответов со стороны юристов царя вносили ясность в свежий закон. И там действительно не было ничего крамольного. ЦСБ не получило возможности вмешиваться в дела великих князей, только следить. И в случае обнаружения проблем, опричники обязаны оповестить великого князя, и только если тот игнорирует замечания — идти к царю.

— Ну, посмотрим, — уже чуть успокоенный, подвел итог я. — Хорошо, как вернется отец, я еще с ним поговорю по этому поводу. Как произошедшее коснулось нас?

Кристина перекинула мне еще один файл со сводкой уже по активам Романовых. Я прошелся по списку, отмечая практически полное отсутствие изменений. Но в некоторых строчках цифры плясали вниз и вверх. Итоговый результат этих колебаний все равно был примерно равен нулю — прибыль изменилась на мизерные значения.

— Хорошо, — кивнул я, протягивая руку к горячему кофейнику. — Кстати, что там слышно от нашей ювелирной фирмы?

Кристина чуть покраснела, сбилась с мысли и сама налила мне в кружку.

— Мне прислали эскизы и просят одобрения, — ответила она. — Но мы же перешли сразу к текущей ситуации…

Я улыбнулся.

— Выбирай тот, который нравится больше, — махнув рукой, распорядился я, поднимаясь из-за стола с кружкой кофе. — А пока что мне нужно посмотреть, что там с другими нашими проектами.

Трекер, который я глотал перед поездкой в бункер, доказал свою эффективность, но на нем одном свет клином не сошелся. Заказ изначально был оформлен через Ефремовых — у них был весьма широкий доступ к мощностям военно-промышленного комплекса. Патент все равно принадлежит роду Романовых, и мы получаем долю за его использование, а вот проценты от реализации упадут уже в карман Амурских князей. Естественно, для себя я заказывал не один экземпляр.

Изначально предполагалось, что я сделаю как минимум три варианта — для внутренних вооруженных сил, для царских людей и на экспорт. Однако проект так и замер на месте, когда Семен Константинович укатил в Китай, а я — сперва в Казань, а оттуда в Москву.

От меня никто не ждал, что я буду выдавать на-гора сотни новшеств. Здесь я один знал, как правильно и быстро достичь результатов, но для всего мира даже одна модель, дошедшая с уровня идеи до рабочих прототипов за один календарный год — это очень быстро. А потому Семен Константинович даже и не упоминал о продолжении работы. В его глазах я и так совершил невозможное.

Но помимо этих отслеживающих устройств есть и другие нужды. Не будешь же перед каждым выходом из дома глотать капсулы, требуется перманентное решение — подкожный датчик, подпитывающийся от температуры тела. Но такой миниатюризации пока еще не наступило, и мне сперва придется разработать оборудование, а уже после — то, что с его помощью можно создавать.

Помимо трекера, по моим выкладкам трудился Казанский Институт Современных Технологий. Отец выделил им грант на реализацию программного обеспечения под систему будущего искусственного интеллекта. Сам он еще не был создан, опять же из-за отсутствия материальной базы, но я знаю, что хочу получить, а Институт был вполне способен это дать. Если кто и догадается, что княжич Романов собирает на коленке настоящий ИИ, спишет это на придурь богатенького мальчика. Ну, серьезно, какие могут быть искусственные интеллекты в реальном мире?

Плюс в том, что результат работы Института можно будет использовать еще и живому оператору. И пока нет ИИ, его роль может выполнять Слуга рода. Ну, или лично мой.

Промежуточный отчет, который Институт предоставлял раз в неделю, меня удовлетворил — объемы сделанного росли, обнаруженные ошибки исправлялись. И в целом трудились ребята в Казани на славу. Впрочем, и стоили огромных денег на самом деле, так что, полагаю, они тоже были рады взяться за это дело.

В научных журналах пошли статьи на тему переданных мной царю работ. Государь не стал публиковать что-то действительно важное для Русского царства. Но кое-какие мелкие открытия отдавал — и это правильно. Мы не можем самостоятельно копать во всех направлениях, просто не хватит квалифицированных специалистов, а в какой-нибудь Испанской Америке вполне может найтись ученый, который продолжит работу. И в нужный момент Русское царство просто купит результат его трудов.

Переключившись на подготовленный Кристиной обзор последних событий, я быстро пробежался взглядом по строчкам.

В международных новостях появились кадры с Амурской границы. Нападавшие не были указаны, однако отмечалось, что и Русское царство, и Китай действовали совместно, и в результате окончательно договорились о нескольких пунктах соглашения, которое разрабатывали чуть ли не десятилетие. Приезд их ученых в наше ЦГУ среди списка значился, но был менее заметен, чем объявление о предстоящих помолвках трех родов с нашей стороны.

На фоне этого вести из Речи Посполитой, на чьей территории Римская империя решила обкатывать новые сверхсовременные комплексы противовоздушной обороны, прошло незаметно. Там многие тестировали свои разработки, и Варшава позволяла это делать за определенную цену.

Германский рейх готовил к старту новую систему запуска спутников, но в последний момент испытания были отменены. Причину не указывали, однако, подозреваю, дело как раз в Римских ПВО. Учитывая, что не предполагалось действительно выводить ракету в космос, ее запросто могли сбить бравые италийцы, испортив статистику.

Японский сегунат негромко и незаметно сообщил о новом успехе на поприще уменьшения транзисторов. И складывалось ощущение, будто никто этого не заметил. До практического применения здесь еще не скоро дойдет, но вложиться можно уже сейчас — следующий шаг принесет компании баснословную прибыль. А мне нужны деньги.

В дверь постучались, и Кристина поднялась со своего места, чтобы открыть.

— Дмитрий Алексеевич, князь ждет вас в своем кабинете, — объявил Степан Витольдович, и я встал с рабочего места.

— Кристина, подготовь мне, пожалуйста, кружку кофе, — распорядился я, прежде чем покинуть покои.

Следуя за секретарем отца, я уже выбросил из головы разборки великих князей и даже обдумывал, что могут мне рассказать Демидовы в эти выходные. Руслан Александрович никогда не тратил время на вежливые разговоры, был человеком хоть и не самым приятным, зато деловым и решительным.

— Садись, сынок, — улыбнулся мне отец, потягивая эспрессо из маленькой фарфоровой чашки. — У меня для тебя будут хорошие новости.

Я занял предложенное место и приготовился слушать. Князь несколько секунд наслаждался напитком, после чего отставил пустую посуду в сторону.

— Как я и подозревал, «НиКо» нам не досталась, — объявил отец. — Но у нас будет небольшая доля в акциях.

— Условия? — уточнил я.

Отец хмыкнул.

— Никаких условий, но цена, — он покачал головой. — Я пока что в раздумьях, стоит ли соглашаться. Да и нет там такой прибыли, чтобы вложения окупились хотя бы за десять лет.

Кивнув, я стал ждать продолжения.

— Итак, деньги за Новгород начали поступать на наши счета. Я выбрал объекты по своему усмотрению, так как ты отказался, — напомнил он. — Общая сумма получилась довольно внушительная, но я обещал тебе отложить часть под будущие проекты. И я отложил двенадцать миллионов.

Я улыбнулся. Сумма не то чтобы большая, но и весьма немаленькая. Учитывая, что отец выбил роду Романовых компенсацию за похищение Ксении в тринадцать миллионов, это внушительное число.

— Ты доволен? — спросил князь.

— Весьма, — ответил я, склонив голову. — Спасибо, отец. Это даже больше, чем я рассчитывал.

Алексей Александрович улыбнулся шире.

— Рад, что так. А теперь поговорим серьезно — пришло приглашение Демидовых, — он вытащил из ящика стола письмо, запечатанное гербом владык Урала. — Мы уже говорили, что там будет какая-нибудь девушка, чья задача тебя охмурить, Дмитрий. Постарайся и не отказать ей во внимании, и при этом не давать надежд.

— Так и планировал сделать, все же Демидовы — родня, — ответил я. — Но разреши спросить, отец.

— Конечно, — кивнул тот, слишком довольный, чтобы это скрывать.

— Я так понял, великие князья не должны поднять бунт против царя за попрание свобод?

Князь замедленно кивнул, с его губ сползла улыбка. Да и весь он подобрался, как перед броском. Значит, он не только в курсе, как именно этого добился Михаил II, но и знает, что это представляет для рода какую-то неприятность.

— Ты можешь сказать мне, чем он их купил? — спросил я.

— Пока не могу, но со временем ты сам узнаешь, — покачав головой, заявил отец. — Все, что могу сказать — раскручивается интрига. И нам лучше держаться от нее на расстоянии.

— Хорошо, — кивнул я. — Лет десять мира бы нам, но ведь их не будет.

— Не будет, — подтвердил князь.

В этот момент зазвенел телефон отца, лежащий перед ним на столе. Спустя секунду завибрировал мой.

«СРОЧНЫЕ НОВОСТИ!

Над Тверью разбился самолет, везущий в столицу семью великого князя Тверского. По предварительным данным — транспорт был сбит польским отрядом диверсантов, посланных королем Речи Посполитой в качестве мести за смерть племянницы Анны Яновны Долгоруковой»

— А вот теперь это война, — сказал я, глядя на видеозапись с горящими обломками.

Глава 4

— Я считаю, пора делить Польшу, — поднявшись со своего кресла, объявил великий князь Киевский. — Что тут еще можно обсуждать, Рюриковичи?! Семью великого князя Тверского убили на нашей земле, а мы будем рассматривать еще какие-то варианты?! Сравнять это, так называемое, государство с землей, и весь разговор. Чего еще мы должны ждать? Может, покушения на царя?!

Государь сидел во главе собрания и молча смотрел в сторону Тверского. Тот не обращал внимания на происходящее и Можайского не слушал.

— Поддерживаю, — как только сел Киевский, поднялся великий князь Хабаровский. — Мы терпим атаки шакалов со всех сторон, но убиваем только исполнителей. Едва неделя прошла, как пшеки по указке самураев козни строили на нашей границе. И что? Наши люди гибнут от этого бездействия!

Царь строго посмотрел на оратора, и тот молча опустился в кресло, недовольно глядя по сторонам. Несколько секунд совет клана Рюриковичей молчал, после чего заговорил государь.

— Я хочу услышать мнение великого князя Тверского, — объявил свою волю Михаил II. — Николай Константинович?

Овдовевший владетель Твери посмотрел на царя мрачно, его брови сошлись на переносице. Опущенные уголки губ, отсутствующий взгляд. Любому было ясно, что великому князю очень больно.

— Как ты решишь, государь, так и будет, — ответил он надтреснутым голосом. — Мою семью не вернет ни одно решение.

Михаил II кивнул и обратился к стоящим у стены журналистам:

— Прошу вас выключить видеокамеры на время демонстрации записи допроса захваченных наемников. Это зрелище не для слабонервных.

Для аристократов велась отдельная трансляция, без какой-либо цензуры, в отличие от царских людей.

Корреспонденты подчинились, и через минуту царь поднял руку с пультом. На стене вспыхнул широкий экран, отображая каменный мешок, в котором сидел мужчина лет тридцати, с ног до головы покрытый татуировками. Его лицо в синяках и ссадинах замедленно поднялось, чтобы смотреть в объектив.

— Имя, гражданство, — велел невидимый опричник.

— Сымон Мазур, подданный польского короля, — ответил тот.

— Кто приказал тебе сбить самолет?

— Магнат Гаршинский.

Кадр сменился, теперь пленник был уже другим. Ему задавали те же вопросы, и ответы не изменились. За вторым допрашиваемым последовал новый. Кадры сменялись, но все шесть захваченных в плен польских нелегалов повторяли одно и то же. Они все указывали на магната Гаршинского.

Царь погасил экран нажатием кнопки.

— Можете включать видео, — объявил он, и тут же повернулся к великим князьям. — Этот магнат Гаршинский на самом деле — никакой не магнат, а представитель обнищавшего древнего рода. Под его рукой ходят тысячи нелегалов, которых используют для своих грязных дел по всему миру.

Государь поднялся и, уперевшись кулаками в столешницу, объявил:

— Николай Константинович, я приведу этого человека в Русское царство, где он расскажет нам, кто настоящий заказчик. И тогда мы сделаем все возможное, чтобы твоя семья была отмщена. Я сказал свое слово, Рюриковичи.

Он отложил пульт и, не оборачиваясь, покинул помещение. Журналистов начали выдворять в тот же момент, как за государем закрылись двери. Великие князья медленно поднимались со своих мест и, по одному подходя к Тверскому, хлопали его по плечу, нашептывая слова сочувствия.

Трансляция закончилась красивой заставкой с видами на Кремль.

— Полагаю, магната уже нет в живых, — предположил я, когда на экране появилась ведущая новостного выпуска. — Кто бы ни был заказчик, сейчас не в его интересах оставлять поляка.

Князь усмехнулся, выключая звук на телевизоре.

— Дмитрий Алексеевич, не разочаровывай меня, — сказал он, качая головой. — Кто бы допустил это заседание в эфир, если бы Гаршинский не мог ответить перед государем?

— Полагаешь, его уже взяли?

— Иначе бы нам не показали заседание совета Рюриковичей, — ответил отец. — Вот видишь, как работает ЦСБ, если действует по приказу царя?

Да уж, всего несколько часов прошло с объявления о сбитом самолете, а все уже завертелось. Но что-то я сомневаюсь, что польский король так легко утрется, когда узнает, что его подданных могут вывезти из страны и казнить. Впрочем, этот без указки действительно мощных западных игроков и тявкнуть не посмеет.

— Что ж, тогда, полагаю, мне пора, — объявил я, поднимаясь из кресла.

— Да, спокойной ночи, сын.

— Спокойной, отец.

После всех этих новостей хотелось как следует вымыться и отдохнуть. Как и сказал отец, закручивается интрига, а я не обладаю о ней достаточной информации, чтобы строить планы. Но раз глава рода считает, что для нас угрозы нет, значит, так оно и есть.

* * *

До выходных время пролетело незаметно. И вот я вышел на крыльцо особняка, чтобы сесть в машину и доехать до резиденции Демидовых.

Это не было приемом, обычный родственный визит, так что и пара мне не требовалась. Однако это не отменяло обязанности явиться с подарками — с пустыми руками в гости не ходят.

В багажник уже загрузили презенты от князя Романова. Мне нужно лишь передать их Руслану Александровичу.

— Готовы, княжич? — уточнил Виталя, когда я занял свое место.

— Поехали.

Вечер только начинался, успеем как раз к ужину. Живут Демидовы не так далеко от нас, но все же время подумать у меня было.

Изготовление лазера с получением материалов немного продвинулось. Однако до финальной сборки еще было далеко. Но уже то, что сделано, можно считать прогрессом. Закончу с ним, уложившись в сроки. Больше задержек быть не должно, фактор ресурсов я учел и сделал для себя поправку по времени.

Телефон завибрировал, и я ответил на вызов.

— Здравствуйте, Петр Васильевич, — произнес я. — Что-то случилось?

— Добрый вечер, Дмитрий Алексеевич, — отозвался тот. — Нет, все в порядке. Я решил, что вам следует знать — с понедельника Виктория Львовна возвращается на занятия.

— Благодарю за хорошие новости.

— И хотел бы вас поблагодарить, — чуть замявшись, сказал он. — В тот день это я должен был вступиться за свою студентку. Это моя обязанность, как старосты.

— Не стоит. Я поступил так, как посчитал нужным. Правила поведения в группе еще только формируются, и нам всем их только предстоит выработать. Так что если мои действия идут на пользу нашему обществу, я только рад помочь.

К тому же у Орлова не хватает смелости и решимости, чтобы действительно отстаивать интересы одногруппников. Это я могу себе позволить встать в одиночку против общества, но что дозволено Юпитеру, то не позволено быку.

— Да, я полностью согласен. В связи с этим прошу не строить планов на вечер понедельника, я хочу провести собрание группы после занятий. Если вас не затруднит, разумеется.

Что ж, пара часов у меня найдется. В лаборатории сейчас ничего срочного нет — следующий этап требует работы не с оборудованием, а с расчетами. И я могу их закончить дома, если не успею.

— Хорошо, я освобожу немного времени. Вы будете бронировать полигон?

— Полагаете, нужно?

— Почему нет? — ответил я. — Можно было бы провести небольшую работу по корректировке навыков. Инструктор выдал нам всем задания, и будет продуктивнее, если мы поработаем над ними сообща. Не только же нам за партами общаться, проведем время с пользой.

— Тогда я забронирую один, — все еще не слишком убежденным тоном произнес староста.

Как часто случается, он оказался не очень компетентен. Но других желающих взваливать на себя эту ответственность не нашлось. Так что придется работать с тем, что есть.

Этот разговор навеял воспоминания из здешнего детства.

— Нельзя просто взять и править, — сказал отец, когда мы с Сергеем расселись в слишком больших для нас креслах. — Управлению людьми нужно учиться. И чем больше в твоем подчинении людей, тем задача становится сложнее. Бездарный правитель приведет свой род к краху. Не важно, по какой причине ты не умеешь руководить, ни одно оправдание не спасет ни тебя, ни твоих близких. Но чтобы управлять, нужны соратники, те, кто будет стоять рядом с тобой, и будут обеспечивать поддержку и выполнение приказов.

Сергей слушал со всем вниманием. Мне тогда было семь, брату почти девять. Вряд ли он действительно понимал, зачем князь затеял тот разговор.

— Поэтому я хочу, чтобы вы всегда поддерживали друг друга, — сказал он. — Но прежде всего, вам нужно знать, кто из вас станет править, а кто — его помощником и поддержкой. Дмитрий, ты хочешь стать следующим князем Казанским?

Я покачал головой.

— Почему? — удивился Сергей.

— Потому что это скучно, — заявил я. — Отец всегда занят. А я так не хочу. Мне не интересно.

Алексей Александрович кивнул, принимая мой ответ. Тот ответ, который бы устроил всех. Два сына это всегда опасность внутренней борьбы. А у меня другие цели. И я не собирался взваливать на себя лишнюю ответственность.

У Орлова, судя по всему, такого выбора не было.

А что касается Сергея, то я действительно не раз и не два выступал заступником для старшего брата. Он знал, что может на меня положиться, но при этом никогда не прятался за моей спиной.

Стал бы он таким, как сейчас, если бы в детстве не состоялся тот разговор? Сложно сказать. В части управления родом он действительно разбирался лучше меня. И тот факт, что я мог победить его в поединке, нисколько не умалял его заслуг.

Машина свернула, съезжая с трассы в сторону особняков. До поместья Демидовых оставалось минут семь езды, и я потратил их, чтобы убедиться, что выгляжу достаточно опрятно.

Путешествуя по стране, я неоднократно посещал родовые земли Демидовых. И нужно заметить, что меня там всегда принимали как своего. Родственные узы на Урале ценились сильнее, чем в столице или на Востоке.

Изначально маленький бизнес Демидовых зарождался именно как семейное предприятие, и род пронес это отношение через века. Если в тебе течет кровь Демидовых, на Урале ты свой. Однако это не значило, что можно явиться на ужин растрепанным. Если, конечно, не хочешь весь вечер слушать о дурном влиянии Романовых на святое потомство Демидовых.

Мы въехали на территорию усадьбы, и машина подкатилась к широкой мощеной дорожке, ведущей к массивным дубовым дверям жилого здания, оббитым стальными пластинами. С виду, конечно, так себе защита, но внутри декоративного оформления под старину прячется толстая плита, способная посоревноваться по крепости с сейфом Царь-Банка.

Меня, разумеется, на дорожке уже ждал слуга. Открыв мне дверь, он поклонился и повел меня к крыльцу. Я сделал буквально пяток шагов, как тяжелые створки раздвинулись, и в глаза ударил блеск янтаря, который украшал гостиную московской усадьбы Уральских владык.

Руслан Александрович вышел наружу и встал на крыльце, дожидаясь, пока я подойду.

— Добрый вечер, Дмитрий Алексеевич, — поприветствовал он меня, едва я достиг первой ступени.

— Вечер добрый, Руслан Александрович, — ответил я, и поклонился, демонстрируя уважение хозяину дома.

— Прошу, проходи, — посторонился патриарх рода, и я поднялся к нему, чтобы вместе войти в широкий проем.

Мария Евгеньевна вплыла в гостиную, как только я переступил порог дома. Одетая в свободное закрытое платье, с кольцом на пальце — сама скромность. А вот за ней шла, чуть склонив голову и старательно глядя в пол, яркая русоволосая девушка в цветастом платье до самых щиколоток, с брошью в виде герба на пышной груди, подчеркнутой правильным фасоном одежды.

— Рада, что ты смог выбраться из своих пыльных лабораторий, внучек, — улыбаясь, заявила Демидова. — Позволь представить тебе нашу красавицу.

Легкое движение кистью, девушка шагнула вперед и подняла голову. Ее волосы, уложенные в длинную косу толщиной с мою руку, мотнулись от этого движения, демонстрируя, что заканчиваются у самой талии. Яркие зеленые глаза при здешнем освещении казались ожившими изумрудами.

— Василиса Святославовна Волкова, — объявила хозяйка дома.

Я улыбнулся представленной красавице, ничуть не кривя душой. Не знаю, какое там у нее приданое, но по внешности Василиса могла запросто выигрывать конкурсы красоты.

— Очень рад нашему знакомству, — сказал я, приветствуя ее.

— Это взаимно, Дмитрий Алексеевич, — ответила она, уже не строя из себя скромницу, и прямо глядя мне в лицо.

Краем глаза я заметил довольную ухмылку на лице Марии Евгеньевны. А вот Руслан Александрович оставался спокоен. Впрочем, после положенной секунды молчания, я обернулся к хозяину дома.

— Я привез кое-какие подарки, — сказал ему я. — Разрешите воспользоваться вашей прислугой, чтобы все принести?

— Разумеется, — кивнул тот и жестом отправил встретившего меня человека доставать презенты. — А пока накрывают на стол, я хочу поговорить с тобой один на один. Женщины, мы отойдем.

И супруга, и девушка покорно приняли волю патриарха, а сам он повел меня к боковой двери. Это оказались гостевые покои, обставленные со вкусом, и тоже с претензией на старину. Даже запах стоял какой-то архаичный, будто мы вошли не в жилое помещение, а в музей.

— Садись, Дима, — указав мне рукой на диван, он тут же опустился в кресло напротив и сложил руки на подлокотники.

Я выполнил требование, прекрасно зная, что Руслан Александрович крайне не любит, когда его приказы выполняются не слишком расторопно. Видя это, он довольно улыбнулся и заговорил:

— Я так понял, ты сейчас совершенно свободен, Дима. Я не про девок говорю, разумеется, их всегда полно у хорошего дворянина. Мне нужен твой мозг.

Я кивнул.

— Пока что я занимаюсь в лаборатории ЦГУ, но, полагаю, смогу уделить время и вашим проектам. Если они не слишком большие и срочные.

Он помедлил с продолжением речи. Погладив пальцами складку вокруг рта, все же заговорил. И чем дальше я слушал, тем больше понимал, что мне действительно интересно.

— У меня есть несколько толковых ребят, которые разрабатывают новое оружие для нашего рода. Один из них натолкнулся на твои работы и попросил меня о консультации. Если тебе, конечно, интересна эта тема. Сейчас они трудятся над проектом по созданию единой сети между бойцами. Я не слишком хорошо разбираюсь в технических тонкостях, но, полагаю, тебе эти слова скажут больше, чем мне. Внешний нейрокомпьютерный интерфейс.

— Интересна, Руслан Александрович, — кивнул я. — Как далеко они продвинулись?

— Я приглашу их в Москву, и устрою переговоры здесь, если ты не против, — предложил он. — Уж прости, но я не слишком доверяю системе безопасности Романовых. И ваши похищения доказывают мою правоту.

Я склонил голову.

— Я согласен, и с нетерпением буду ждать нашей встречи.

Надо же, у Демидовых тоже есть толковые люди! И ведь совсем нет гарантий, что у каких-нибудь Голицыных нет подобных разработок. Любопытно будет взглянуть, чего местные достигли без моих подсказок.

— Хорошо, я распоряжусь, чтобы их привезли, — произнес Руслан Александрович и хлопнул ладонями по подлокотникам, сменяя тему. — Как тебе Василиса?

— Я первый раз ее увидел, — усмехнулся я.

— И что? Я твою бабушку вообще до свадьбы не встречал, — хмыкнул он. — От жены главное, чтобы она могла родить наследника. А не как… — он прервался и махнул рукой. — Ладно, пойдем, а то эти бабы там вокруг твоих гостинцев до утра плясать будут.

Я поднялся вслед за ним, и мы вернулись в гостиную. На журнальном столике, вырезанном из камня, уже разместились футляры с ювелирными изделиями. Разумеется, уж кого невозможно удивить украшениями, так это Демидовых. Но главное было не в камнях, а в оправе.

— Тонкая работа, — похвалил Руслан Александрович, бросив мимолетный взгляд на подарки. — Итак, пора бы и поужинать. Маша?

Хозяйка тут же кивнула и повела нас в столовую. Я помог Василисе занять отведенное ей место, сам сел на против. Во главе опустился Руслан Александрович, в то время как Мария Евгеньевна заняла кресло по левую руку от него. Остальная часть стола, рассчитанного минимум на двенадцать персон, оставалась пустой.

Пока слуги расставляли перед нами блюда, а на свободное пространство — букеты цветов, бабушка принялась расспрашивать меня, как идет учеба в ЦГУ.

— Хм, Салтыкова, говоришь, — поджав губы, недовольно произнесла она. — Помню я этих, с позволения сказать, благородных людей. Приходили к нам милостыню просить.

К речевым оборотам Марии Евгеньевны я давно привык, а вот для Василисы это, похоже, было новостью. Впрочем, она старалась держать выражение лица, как и подобает гостье.

— Не милостыню, — поправил бабушку супруг. — Благотворительный фонд они создавали. Но так и не создали, насколько я помню. Денег не хватило.

— Я этого не знал, — сказал я, — нужно будет изучить вопрос.

— Зачем тебе с ними связываться?! Вот посмотри, какая красавица у наших Волковых родилась!

Волковы были боярским родом, подчиненным Демидовым. И обеспечивали основную боевую силу клану Руслана Александровича. Собственно, как практически все благородные семьи Урала.

— Благодарю, Мария Евгеньевна, — отозвалась та с улыбкой.

Мы приступили к еде, и пока глава рода ел молча, остальные не спешили заводить беседы. Вот когда Демидов возьмет слово, тогда-то и наступит время для диалога.

— Вот, что я скажу тебе, Дима, — произнес он, опустив ложку в опустевшую тарелку. — Василиса — замечательная хозяйка, за ее спиной стоит сильный боевой род. Опять же, ты увлекаешься наукой? А перед тобой целитель высшего класса.

Я взглянул на девушку иначе. Как-то слабо представлялась она в этой роли. Может быть, это и предрассудки, но обычно «высший класс целителя» присваивался людям с громадным опытом за плечами.

— Вы смогли меня удивить, — произнес я, глядя на Волкову.

— Ничего удивительного в этом нет, — ответила она. — Я с детства путешествовала вместе с отрядом отца. И успела получить достаточно практики, чтобы защитить диплом. И получила его только весной, так что совсем недавно в этом статусе.

— Свой целитель в роду — это прекрасно, — вставила комментарий бабушка.

Тут не поспоришь. Но и бросаться с предложением брака я не стану.

Внезапно в столовую вошел слуга и, быстрым шагом подойдя к главе рода, склонился к его уху. Демидов замер на несколько мгновений, после чего велел тому включить новости.

Слуга достал откуда-то из стены пульт и нажал на кнопку. Панель разъехалась, открывая скрытую нишу, в которой находился утопленный телевизор. Быстро переключив канал, мужчина положил пульт перед Русланом Александровичем и отошел за спинку его кресла.

Мы молча смотрели на горящие дома, разрушенные постройки и разбитые машины. Люди бежали по улицам, спасаясь от врага, а навстречу им катила техника с гербом Киевского княжества на броне.

— Меньше часа назад Речь Посполитая вторглась на территорию Киевского княжества, — заявила диктор, зачитывая бегущую понизу строчку. — Государь Михаил II в ответ объявил войну польскому королю и пригрозил, что Русское царство не позволит никому вмешиваться в конфликт. Силы великого князя ведут бои на своей территории, успешно отражая…

Мой телефон задрожал и я, извинившись перед хозяином дома, встал из-за стола. Выйдя из столовой в гостиную, ответил на вызов.

— Слушаю, отец.

— Дмитрий, — сказал князь. — Я не буду ходить вокруг да около. Ты поедешь в Польшу. Царь прямо сейчас подписывает приказ призыва. Каждое княжество выставит одного сына, выступить вместе с царским войском. Я и Сергей должны остаться в Москве, но ты, мы оба это знаем, справишься. И добудешь роду Романовых добрую славу. Ты со мной согласен?

— Хорошо, отец, — ответил я. — Польша, так Польша. Всегда хотел побродить по Европе.