Романов. Том 15

Глава 1

Московский особняк князя Красноярского. Князь Романов Дмитрий Алексеевич.

Марина Кирилловна не позволила никому меня будить. А чтобы я и сам не подскочил раньше, чем высплюсь, искусственная помощница еще и будильник мой отключила.

Так что, открыв глаза около десяти утра, я несколько секунд осознавал, почему за окном так светло. И только посмотрев на часы, стоящие на прикроватной тумбочке, осознал, что проспал не так уж и много, хотя и больше обычного.

Выбравшись из постели, я не стал одеваться и прошел в ванную. Здесь уже лежала на своем месте шкатулка с линзами и инъектор, в который была заправлена ампула с наноботами. Намек был ясен — «Оракул» требует, чтобы я закончил курс. А с учетом того, что я практически на несколько недель его прервал, уместнее будет говорить о начале лечения заново.

Но отключать магию сейчас, посреди столицы, где может случиться все что угодно, я не спешил. Нет уж, вернусь в Красноярск, как только закончится эпопея с детьми Михаила II, и вот тогда, а пока что это просто опасно.

Вместо привычного душа я решил принять ванну. К тому же Марина Кирилловна уже приготовила воду, по поверхности плавало еще не успевшее раствориться пышное одеяло мыльной пены.

И пока я лежал в чугунной емкости, искусственная помощница решила нагрянуть прямо в ванную комнату.

— Доброе утро, Дмитрий Алексеевич, — произнесла она с вежливой улыбкой на лице.

— Утро доброе, — отозвался я, приоткрыв один глаз и даже не пытаясь прикрыть пеной обзор.

Марина Кирилловна мало того, что не человек, так и соответствующих органов не имеет. Все-таки этот мир отличается от моей прошлой Земли. Это там подобные помощники выросли из кукол для взрослых, и потому в первую очередь работа велась над достоверностью половых признаков. Здесь же все началось с военного применения, а потому, случись кому раздеть конкретно эту искусственную девушку, его бы ждал большой сюрприз.

Впрочем, будь на моем месте кто-то другой, человек посторонний, Марина Кирилловна обязательно или покраснела бы, демонстрируя смущение, или разглядывала бы мужчину под водой. Но со мной играть не было нужды.

А для медовых ловушек будет проще разработать иные модели роботов, у которых все признаки будут на месте и станут работать как положено. Хотя я и сомневался, что нам они понадобятся, однако вспомнить ту же Амелию в Речи Посполитой, и роль соблазнительницы на службе военной разведки уже не кажется столь бесполезной.

Да и рынок «помощниц» для состоятельных подданных Русского царства сейчас совершенно не занят. Пуританское общество здешней Земли пока что даже не знает, что можно пользоваться услугами не девушек из прислуги, а роботов. В отличие от человеческой женщины моя модель никогда не подаст на владельца в суд, даже если он в порыве страсти ей голову свернет. Разве что посоветует подобрать подходящего психиатра для решения проблем. А вот в случае с живой служанкой можно не только напороться на иск, с последующим визитом полиции, но и внезапно детьми обзавестись. А не все хотят расширять свое фамильное древо таким способом.

— Цесаревич разослал послания всем своим братьям и сестрам, — начала доклад Марина Кирилловна. — Все уведомления получены. Первая часть ваших родственников появится в Кремле сегодня в пятнадцать часов. Остальным потребуется время на дорогу в столицу.

Я кивнул, принимая информацию к сведению.

— Игорь Михайлович с куратором Царской Службы Безопасности обсуждали возможность привлечь вас к процессу общения, — сообщила моя помощница. — Включить запись разговора?

— Пока нет, потом прочту стенограмму, — отмахнулся я, приподняв руку над поверхностью воды. — Лучше расскажи, к какому итогу они пришли?

— Сейчас в Кремле не работает магия, ваши «Стражи» верны престолу и предать не способны. Раскрытие же вас, как кровного брата Игоря Михайловича, сузит ваши возможности. К тому же и цесаревич, и великий князь Невский знают, что вы уже отказывались однажды от подобной чести, — произнесла Марина Кирилловна. — Потому сошлись на мнении, что ваше личное присутствие не обязательно. Однако если вы изъявите желание явиться в качестве демонстрации позиции своего клана, они возражать не станут.

Приятно, что в отличие от нашего биологического отца Игорь Михайлович действительно дает мне право выбора.

— Позвони Алексею Александровичу, мне нужно обсудить это с ним, — велел я, даже не думая покинуть ванну. — И подключи к звонку князя Демидова. Его это тоже касается.

— Слушаюсь, князь, — отозвалась помощница.

Напоминать о своей ночной рекомендации она не стала. «Оракул» не заменяет мне голову, и принимать решения я должен самостоятельно. Не для того я создал искусственный интеллект, чтобы перестать думать самому.

— Доброе утро, Дмитрий, — заговорила Марина Кирилловна голосом князя Казанского.

— Здравствуй, отец, — отозвался я, не глядя на помощницу, играющую роль телефонного аппарата.

Через секунду искусственная помощница сменила голос.

— Внучок, доброе утро.

— Утро доброе, Руслан Александрович. Мы на связи втроем, можем говорить свободно, — на всякий случай уточнил я. — Звонок защищен от царского «Оракула», запись ведется только мной.

— Что случилось? — тут же спросил князь Демидов.

— Цесаревич предложил мне присутствовать на встрече с царскими детьми, чтобы показать им, на чьей стороне наш клан, — сообщил я обоим родственникам. — А раз я все равно в Москве, могу явиться в Кремль и постоять с грозным видом около трона. Что скажете?

Первым, по праву старшего, заговорил князь Уральский.

— Дело, конечно, хорошее. Ты у нас пострашнее любой магической резни для заговорщиков, — озвучил он вслух свои мысли. — Мы с твоим отцом все-таки подобного ужаса у благородного сословия не вызовем. Но у меня вопрос: так ли уж важна цесаревичу наша поддержка?

— О чем ты? — спросил Алексей Александрович.

Марина Кирилловна пошевелила губами, изображая глоток, который сделал Руслан Александрович.

— Игорь Михайлович, судя по его выступлению, не хочет будущих Милославских запугивать до мокрых штанишек. А твое присутствие, Дима, неминуемо вызовет негативную реакцию и будет воспринято, как проявление агрессии в случае, если кто-то поведет себя не так, как захочет цесаревич. И с Игорем Михайловичем Милославские договорятся обязательно, а вот то, что ты им угрожал одним своим присутствием, им запомнится, и они этого не забудут.

— С этой стороны князь прав, — поддержал деда отец. — Милославские никогда кротостью не отличались. Пусть не сразу, но нам попытаются это припомнить.

Я развел руками, вызвав волну в ванной.

— Так мне не идти?

— С другой стороны, — продолжил после паузы Алексей Александрович, — пусть только попробуют. Мы уже не тот слабый род, который только по царской воле Михаила II богател на подземных недрах Русского царства. И если на этой встрече не будет вообще никого из нас, кто-то из будущих Милославских может решить, что им даже мы не указ. А это опасное заблуждение.

Я вздохнул и откинул голову на бортик ванны.

— Полагаешь, мы уже готовы диктовать свою волю царской семье? — подхватил мысль отца Руслан Александрович. — Мне нравится эта идея. И я давно тебе говорил, пора показать всей стране, кому она обязана, что до сих пор Русское царство — одно из крупнейших государств на Земле, которое никому не расколоть.

— Да, — подтвердил князь Казанский. — Пора выходить из тени и занимать положенное нам место. Ты что сам по этому поводу думаешь, Дмитрий?

Я несколько секунд рассматривал собственные ногти, подняв руку над поверхностью воды.

— «Оракул» вчера диагностировал у меня крайнюю степень усталости, — сообщил я, не видя смысла скрывать то, что родственники и так узнают. — И назначил мне пройти курс наноботов — на этот раз от начала и до конца. В Кремле родовой дар Романовых работать не будет, Игорь Михайлович учел ошибки отца и уже начинил стены блокираторами и датчиками. Так что технически мое присутствие излишне. Но я не глава рода, и не мне решать, какой политики мы придерживаемся. Так что я поступлю, как ты решишь, отец.

Руслан Александрович громко хмыкнул.

— Скажи-ка мне, внучок, а почему ты курс наноботов не прошел, пока сидел в своем Красноярске? — сменив тон, он принялся меня отчитывать, как маленького. — Мало Василиса Святославовна плясала вокруг Виктории, чтобы вы, наконец, наследника зачать смогли, ты решил Волковой еще работенки подкинуть, чтобы и тебя вытаскивать с того света?

— Руслан Александрович! — возмутился отец, но дед его перебил:

— И ты мне не перечь, Алексей, — все так же строго ответил князь Уральский. — Дима у нас и так герой со всех сторон, как его ни поверни, а скоро медали с орденами за заслуги перед отечеством вешать станет некуда. Перетерпело бы Русское царство уж как-нибудь две недели без князя Красноярского и его дара. В конце концов, даже мятеж страна пережила, пусть и государя лишилась, но Русское царство-то осталась на месте. Можно сказать, что в долгую мы еще и выиграли.

Да, Руслан Александрович не слишком любил Михаила II, как и весь клан Рюриковичей, а потому и особого сочувствия смерть монарха у деда не вызывала. Однако в целом я был с ним согласен.

При всех своих положительных качествах государь был человеком прошлого времени. Он не успевал перестраиваться и отвергал мою помощь. Да, у него были причины, например, отказаться от наноботов, но ничего такого, что не могло бы потерпеть. Не было проблемы поставить блокираторы в Кремле, всегда можно найти альтернативу.

Но Михаил II этого не увидел или не захотел признать. И теперь на престол взойдет человек с более гибким умом. Что говорить, Игорь Михайлович в одиночку, обладая только теоретическими сведениями, расколол систему магии.

Опасаться же, что слова Руслана Александровича где-то всплывут и послужат поводом для визита ЦСБ, не приходилось — я сам навесил уровень секретности на этот звонок, так что никто, кроме меня, к нему доступа иметь не будет. А то и вовсе сотрем его.

Учитывая же заключенную помолвку между великим княжичем Невским и княжной Уральской, кары вообще можно не бояться. Емельян Сергеевич и сам подотрет все, что будет кидать тень на репутацию Демидовых.

— Я полагаю, что Дмитрию и нам не повредит показать, кто стоит за троном, — произнес после короткой паузы Алексей Александрович. — Время меняется, и сейчас мы можем не только показать, что поддерживаем законного наследника престола, но и напомнить нашим союзникам и недоброжелателям, что мы все еще на коне. Что, несмотря ни на какие мятежи, от трона не отдалились. Так что, Дима, если ты чувствуешь, что можешь это сделать, делай. Это мое решение, как главы рода Романовых.

Князь Демидов цыкнул, но возражать уже не стал. Но его защита моих личных интересов вопреки указу Алексея Александровича грела мне душу. Дед обо мне беспокоился не меньше семьи Романовых.

Да, отец видел плюсы в ситуации. Но он предложил мне самому выбрать, и я мог отказаться. Так что и он учитывал мои интересы. А то, что князья не всегда между собой могут договориться — это нормально. Они же люди.

— Ну, несколько часов я точно выдержу, — произнес я. — Тем более что все «Стражи» будут готовы прийти мне на помощь в случае необходимости.

— Хорошо, Дмитрий, — отозвался Руслан Александрович. — Тогда мы принимаем предложение Игоря Михайловича. Но я на всякий случай отдам приказ, люди Демидовых будут неподалеку.

— Благодарю, дедушка.

Я улыбнулся, когда звонок уже прервался. Марина Кирилловна, до этого момент говорившая на два голоса сразу, моргнула, словно стряхивая оцепенение, и с дежурной улыбкой поклонилась мне.

— Нам нужно успеть подготовить вас к визиту в Кремль, Дмитрий Алексеевич, — сказала моя искусственная помощница. — Прошу не задерживаться в ванной.

И, развернувшись, она покинула влажное помещение, покачивая бедрами. Еще одна черта, которую привил ей Святослав Святославович.

— Жениться тебе надо, барин, — выдохнул я, вновь подумав о куклах для утех.

Уверен, боярич Волков не откажется от такой идеи и возьмется за нее с радостью.

* * *

К Кремлю я подъехал около двух часов после полудня. У меня еще оставался запас по времени, прежде чем появится первый наш биологический брат. Как раз хватит, чтобы при необходимости переговорить с цесаревичем.

«Стражи» встретили моего «Монстра» и, почтительно склонившись, помогли мне выйти из машины. Сегодня я был одет, как подобает истинному князю.

Дорогой строгий костюм с вышитым на груди гербом Романовых, белая рубашка со стоячим воротником, перехваченным галстуком, заколотым держателем с гербом Красноярского княжества. На пальце перстень с моей личной символикой, она же сверкает на запонках.

Вслед за мной роботы помогли покинуть внедорожник Марине Кирилловне, одетой в столь же строгую униформу красного цвета с моим гербом на груди, и черную юбку чуть ниже колен. Золотые волосы тут же подхватил и растрепал ветер, но прическа от этого стала еще только выигрышней.

— Ведите, — велел я, чуть наклонив голову.

На парковке, где мы остановились на этот раз, уже хватало посторонних. Так что и вести себя следовало так, как положено. Я — Романов, и каждый должен видеть с первого взгляда, что ему стоит отступить в сторону, чтобы не навлечь на себя мой гнев.

Изменение нашего положения при дворе меньше чем за год уже ощущалось намного сильнее и ярче. Все знали, что Игорь Михайлович начал свой путь к трону с участия в создании моих наноботов. А значит, я и мой клан входим в ближний круг цесаревича. Вызывать неудовольствие у такой силы не у каждого хватит духу.

И передо мной расступались, организуя живой коридор, придворные, слетевшиеся в Кремль. Кто-то даже кланялся ниже, чем того требовал этикет. Но несмотря на внешнее проявление настолько глубокого почтения, я кожей чувствовал пронзающие взгляды ненависти и зависти.

Люди всегда остаются людьми, и чем выше ты поднимаешься по социальной лестнице, тем больше у тебя недоброжелателей. Так устроена наша природа, и здесь главное не дать им шанса скинуть тебя с вершины горы. Но любой, кто протянет к нам руку в попытке навредить, этой руки и лишится. И об этом всем известно.

— Дмитрий Алексеевич, рад вас видеть, — кивнул мне Ерофеев, выйдя из очередной боковой двери. — Как ваше здоровье?

Выглядел личный целитель государя сам не слишком бодро. То ли не стал магию применять, чтобы откатить ущерб, нанесенный смертельным ядом, то ли сил у дара не хватило, чтобы полностью избавить Ерофеева от последствий.

— Взаимно, Константин Владимирович, — ответил я, едва обозначив наклон головы. — На здоровье не жалуюсь. Надеюсь, вы тоже?

Мужчина чуть дернул уголками рта, пристраиваясь рядом со мной. Теперь всем будет видно, что мы идем к тронному залу, где Игорь Михайлович изволит принимать кандидатов в род Милославских, вдвоем. А придворный врач — это величина, пусть он и не смог выручить Михаила II, но у него была уважительная причина для этого. А значит, и сам Константин Владимирович своего положения и привилегий не потерял.

— Пока что не все последствия прошли, — ответил Ерофеев, покачав головой. — Но я работаю над этим. Кстати, вы же не откажете мне, если я попрошу вас поделиться своими наноботами?

Я улыбнулся в ответ.

Мы как раз подошли к высоким двустворчатым дверям, ведущим в тронный зал. «Стражи» при нашем приближении вытянулись в струнку, одновременно с этим потянув за массивные ручки.

— Конечно, Константин Владимирович, — легко согласился я. — Кроме того, я бы хотел, чтобы вы, как профессионал целительского дела, приняли участие в разработке улучшенной версии наноботов.

Личный целитель государя, а теперь цесаревича, кивнул с благодарностью.

— Сочту за честь, Дмитрий Алексеевич.

Финал нашего разговора был достаточно громким, чтобы все благородные люди, скопившиеся перед дверьми, его услышали. Так что можно зачесть себе еще один плюс — влияние, которое я обретаю на Ерофеева, добавит клану Романовых-Демидовых еще немного веса.

Наконец, створки разошлись, и я, гордо подняв голову, шагнул через порог. Пока слуга Милославских объявлял о моем появлении, я успел внимательно рассмотреть одного из наших братьев, уже явившегося в зал.

День обещает быть интересным.

— Дмитрий Алексеевич Романов, князь Красноярский!

Еще не отгремел голос слуги, а двери уже закрылись за моей спиной. Внутренние дела Милославских будут проходить без свидетелей. И тот факт, что я допущен к этому таинству, еще раз укажет всему Русскому царству, насколько высоко поднялись Романовы за этот год.

Не зря я все же явился. Не зря.

Глава 2

Княжич Новосибирский смотрел на меня из-под нахмуренных бровей. Он явно не ожидал, что на встрече будет присутствовать кто-то посторонний. Впрочем, сам виноват, что так рано появился в Кремле — Игорь Михайлович назначил время на три часа, а сейчас только начало третьего.

— Дмитрий Алексеевич, добрый день, — чуть наклонив голову, произнес Тимофей Викторович.

— Здравствуйте, княжич, — ответил я с небрежным кивком, проходя мимо.

Дойдя до пустующего трона, я встал слева от него. Такая демонстрация моего положения будущему Милославскому если и не понравилась, то он не стал этого проявлять. А судя по чуть прикрытым векам, наоборот, уже прикидывал, как будет использовать влияние своего рода, чтобы получить доступ к ресурсам клана Романовых-Демидовых.

Исходя из того, что я знал о княжиче Новосибирском, человеком он был не самым плохим, занимался у отца под рукой управлением разными предприятиями. Сам князь Новосибирский постоянно переводил своего третьего сына, не давая тому задерживаться на одном месте надолго и при этом достаточно, чтобы тот сумел разобраться в работе предприятия. Тоже способ обучения — как кризисный управляющий, Тимофей Викторович весьма неплох, и уже это доказал.

Но этого, конечно, мало, чтобы претендовать на престол Русского царства.

Боковая дверь раскрылась, впуская Игоря Михайловича. Оставшиеся по ту сторону «Стражи» тут же закрыли створку. А сам цесаревич прошел к трону и, кивнув мне с легким намеком на улыбку, опустился на сидение. Других свидетелей этой встречи не предполагалось.

— Тимофей, — заговорил наследник престола, — буду говорить предельно откровенно: не ожидал, что ты явишься так рано.

Княжич Новосибирский кивнул, подходя ближе к трону. Он остановился на положенном расстоянии и ответил:

— Я был в столице и не видел смысла затягивать, — сказал он, глядя на цесаревича, как на равного. — Мне в любом случае еще нужно вернуться в Новосибирск, чтобы закончить имеющиеся там дела. И кроме этой встречи у меня не имелось никаких планов.

Игорь Михайлович кивнул.

— Тебе предложили пройти тайно, это предложение действительно для всех моих братьев и сестер, — произнес цесаревич. — Но ты отказался и пошел так, чтобы тебя все видели. Намеренно?

— Конечно, — подтвердил Тимофей Витальевич. — Я не вижу смысла отказываться от предложенного возвращения к родной крови. Отец... — он на мгновение сбился, и тут же поправил сам себя: — Князь Новосибирский был ко мне щедр, добр и относился, как к родному сыну. Однако рассказал правду о моем происхождении сразу, как только услышал твое выступление. Так что когда ко мне приехали из ЦСБ, я уже знал, что соглашусь. Так я могу отплатить князю Новосибирскому за все то добро, что он для меня сделал. Ведь все, чему я научился, каким человеком вырос — это заслуга князя Новосибирского. И кто знает, может быть, мои навыки пригодятся Русскому царству где-то еще, помимо Новосибирска.

Цесаревич улыбнулся в ответ, откинувшись на спинку трона.

— Мне импонирует твоя честность, Тимофей, — признал он. — И та благодарность, о которой ты говоришь, характеризует тебя, как хорошего человека. Что касается твоих умений, то у меня действительно найдется, где их применить прямо сейчас. Однако, разумеется, я позволю тебе вернуться в Новосибирск, чтобы закончить дела. Под охраной и уже как члену рода Милославских.

Княжич склонил голову.

— Благодарю, цесаревич.

А Игорь Михайлович продолжил:

— Как глава рода Милославских, я официально признаю тебя своим кровным братом, Тимофей Михайлович Милославский, — произнес он, глядя на приобретенного родственника.

Волна тепла хлынула от бывшего княжича Новосибирского во все стороны, но тут же опала. По сравнению с тем эффектом, что получился в момент признания системой магии самого Игоря Михайловича, конечно, проявление было слабым. Но вместе с тем в разы сильнее магии, которая ранее подчинялась Тимофею Витальевичу.

Несколько секунд новоиспеченный член царского рода переводил дыхание, прежде чем еще раз поклониться цесаревичу. На этот раз уже со всем уважением и почтением к его титулу.

— Благодарю, Игорь Михайлович, — произнес Тимофей.

Наследник престола лишь рукой повел.

— Попрошу тебя пока что выйти через запасной ход. Тебя проводят в приготовленные тебе покои, — сообщил он. — Сегодня я еще раз представлю тебя высшему свету Русского царства, уже с остальными Милославскими. А пока что — слуги проводят тебя.

Тимофей с достоинством кивнул и направился к двери, через которую вошел цесаревич. Игорь Михайлович проводил брата взглядом, пока «Стражи» не закрыли за его спиной створку. И только после этого цесаревич обернулся ко мне.

— Рад, что ты решил прийти, — произнес наследник престола.

— Не смог пропустить такую возможность посмотреть на всех будущих Милославских, — отозвался я с улыбкой, которую тут же убрал. — Но после сегодняшнего дня я возвращаюсь в Красноярск. В Москве у меня не осталось других дел. А дома всегда есть чем заняться.

Цесаревич кивнул и велел в пространство:

— Заводите следующего, — приказал Игорь Михайлович, обращаясь к «Стражам», охраняющим будущих членов царского рода.

— Будет исполнено, цесаревич, — отозвался «Оракул», которого я слышал так же прекрасно, как и сам наследник престола.

Цесаревич расслабился на троне и прикрыл глаза.

— Что ты сам об этом думаешь, Дмитрий? — спросил он.

— Верное решение, — пожал плечами я. — Хотя сейчас перед тобой родственники будут строить из себя кротких овечек, верить в их искренность я бы поостерегся. Михаила II больше нет, ты признаешь братьев и сестер, а значит, они могут заменить тебя на троне.

Игорь Михайлович усмехнулся.

— У меня есть «Оракул», — заметил он.

— У Михаила II он тоже был, однако гвардеец, несший дежурство рядом, нивелировал это преимущество, — напомнил я. — Так что все не так однозначно.

Нахмурив брови, мой биологический брат уточнил:

— Есть конкретное предложение?

Я кивнул, но отвечать не стал — искусственный интеллект позволял мне практически видеть сквозь стены, подсвечивая фигуры по ту сторону двери.

Створка отошла в сторону, пропуская внутрь нашего нового брата.

Игорь Михайлович кивнул ему, указывая подбородком, где нижегородскому бояричу следует занять место.

Алексей Петрович Кольцо, одетый в приличествующий случаю костюм с гербом рода. Длинные темные волосы зачесаны назад и заплетены в косу, выбритые по бокам виски. И козлиная бородка. Пожалуй, самый экстравагантный из царских детей.

— Приветствую, цесаревич, — держа руки по швам, поклонился боярич, и в его ухе блеснула золотая серьга с рубином. — Здравствуйте, Дмитрий Алексеевич.

Мне был адресован легкий кивок, как старому знакомому. Было ясно, что себя Алексей Петрович уже видит Милославским и преклоняться предо мной не собирается.

При этом каждый жест его и мимика были таковы, что придраться бы не вышло. Легкий человек, добродушный, занимающий должность главы медицинской страховой компании, обслуживающей исключительно царских людей.

И отзывы в обществе о бояриче были только самые положительные. Он умел располагать к себе и пользовался как успехами у дам, так и уважением у мужчин.

— Здравствуй, Алексей, — заговорил цесаревич. — Вижу, ты решил откликнуться на мой зов и войти в род Милославских. Расскажи, что сам по этому поводу думаешь и кем себя видишь в качестве члена царской семьи.

Боярич Кольцо кивнул, его светлые глаза лучились довольством. Весь облик Алексея кричал о том, что ему можно доверять.

Обманчивое впечатление. Мы-то с цесаревичем знали, что этот боярич также легко использует людей, стоящих ниже по положению, если у него есть такая возможность. А учитывая происхождение, располагающий к себе облик и умение влиться в любую компанию, делал он это регулярно, и каждый раз так, что к нему не могло быть никаких претензий.

Как говорится в народе, такого в ступе не поймаешь.

— Я полагаю, Игорь Михайлович, что смогу занять достойное место в семье и принести нашему роду пользу, — сообщил боярич. — Мой послужной список говорит сам за себя. Под моей рукой была искоренена целая сеть казнокрадов, пробравшихся в представительство Министерства Здравоохранения нашего княжества.

О да, подсидел обоих старших братьев, чтобы перехватить должность главы страховой компании. Фактически продал отца, служившего в Министерстве Здравоохранения Нижнего Новгорода, Царской Службе Безопасности, анонимно передав накопленный на боярина компромат опричникам.

Петра Константиновича Кольцо не тронули лишь по личному приказу Михаила II. Боярин сохранил должность до первого нарушения. Сам Алексей Петрович в итоге пользовался практически абсолютной вседозволенностью на своей земле.

— Да, твои навыки впечатляют, — с ухмылкой кивнул цесаревич. — Дмитрий Алексеевич, — поведя пальцем в мою сторону, обратился ко мне Игорь Михайлович, — озвучьте, пожалуйста, каково сейчас личное состояние боярича Кольцо.

«Оракул» вывел мне нужные цифры, и я ответил:

— На счету в Русском банке находится два миллиона восемьдесят тысяч рублей, — заговорил я, не сводя взгляда с Алексея Петровича. — Это официальный счет. Однако через своих клиентов в страховой компании боярич Кольцо организовал для своих нужд еще семнадцать счетов, на каждом из которых лежит внушительная сумма. Итоговая сумма, исключая официальный счет, составляет пятьдесят два миллиона семьсот двадцать одну тысячу семнадцать рублей и восемьдесят две копейки, — закончил я, после чего обратился напрямую к бояричу. — Я ведь ничего не забыл, Алексей Петрович?

Наш биологический брат усмехнулся, ни на миг не утратив уверенности в себе.

— И эти деньги мной честно заработаны, князь Романов, — ответил он, чуть приподняв подбородок, чтобы выглядеть невинно задетым. — Не только ваша супруга занимается благотворительностью, Дмитрий Алексеевич. Счета, о которых вы говорите, предназначены для применения по всему княжеству Нижнего Новгорода. Я собирался открывать несколько приютов для сирот, организовать новые больницы и обновить парк карет скорой помощи. Они стоят очень больших денег, и не у всех имеются средства, чтобы совершать такие операции быстро.

Я посмотрел на Игоря Михайловича, приподнявшего бровь.

— Вот как, значит? — спросил он, после чего махнул рукой. — В таком случае эту инициативу я поддержу прямо сейчас.

Цесаревич вновь обернулся ко мне.

— Дмитрий, выйди за центральные двери и передай кому-нибудь из ожидающих там придворных, что мне необходим верный человек, который исполнит мое приказание, — велел он.

Я поклонился, выказывая наследнику престола положенное уважение, и отправился выполнять поручение. А пока я пересекал тронный зал, Игорь Михайлович обратился уже к бояричу Кольцо.

— Твои способности к накоплению, Алексей, меня радуют. О медицине в Нижегородском княжестве можешь больше не переживать, я сам сниму деньги с твоих дополнительных счетов и пущу их по прямому назначению, — сообщил цесаревич.

Я даже не оборачиваясь услышал, как вздохнул, будто его под дых ударили, Алексей Петрович. А наследник престола продолжал:

— Ты прав, что этих денег недостаточно, чтобы закрыть потребности княжества Нижегородского разом, — как ни в чем не бывало произнес Игорь Михайлович. — А потому я удвою твой капитал, и мы вместе осуществим твою благородную цель. Об этом предлагаю объявить на твоем официальном представлении высшему свету. Что скажешь, Алексей?

Естественно, отказываться боярич не стал. Главного он добился — наследник престола подтвердил, что примет его в царский род Милославских. А что за это пришлось отдать все припрятанное, так на новой должности и в новом качестве Алексей Петрович сумеет повторить свой подвиг в больших объемах.

— Это будет замечательный прощальный подарок от моего имени Нижегородскому княжеству, которое так много дало мне, цесаревич, — ничуть не показывая, что его расстроило решение биологического брата, с поклоном ответил боярич Кольцо.

«Стражи» закрыли за мной створки дверей так быстро, что даже если бы кто-то пожелал заглянуть в тронный зал, ничего бы не успел заметить. А на мне скрестились взгляды десятков пар глаз, и все они ожидали моих слов.

Вот она, власть, подумал я. Стоит мне сейчас выбрать одного из придворных, и его жизнь может измениться. Для всех ведь очевидно, что я не просто так вышел, а с каким-то приказом от цесаревича.

— Цесаревич распорядился оформить приказ по Нижнему Новгороду, — объявил я, не глядя на внимающих мне людей. — Есть представители этого княжества?

Вперед выдвинулся полный мужчина в едва сходящемся на объемном животе пиджаке. Лысину, прикрытую несколькими прядями, зачесанными с боков, он протирал платком от пота. По гербу на лацкане было ясно, кто передо мной.

— Готов исполнить любое поручение, князь! — бодро произнес он высоким голосом.

— Отлично, Петр Константинович, — улыбнулся я. — Ступайте в царскую канцелярию, получите все указания там, приказ уже готовят. О выполнении доложите лично цесаревичу.

И, не дожидаясь его реакции, я кивнул сразу всем присутствующим, после чего вернулся в тронный зал. «Стражи» вновь не дали никому постороннему заглянуть внутрь.

Алексей Петрович уже ушел. Интересно было бы посмотреть на его реакцию, когда он узнал бы, что его деньгами будет распоряжаться не кто иной, как его приемный отец.

— Вот такие у нас родственники, — усмехнулся цесаревич, когда я приблизился. — Так что ты говорил насчет «Оракула»?

Я не стал вставать сбоку от трона. Искусственный интеллект показывал, что «Стражи» прямо сейчас уводят принятого в род Милославских Алексея, а нового Игорь Михайлович еще не вызвал.

Так что время для небольшого диалога имелось.

— Человеческий фактор мешает в любом подобном деле, — произнес я. — Доверие к людям черта, безусловно, хорошая, но машины сделают все немного лучше. Главное, чтобы им никто не мешал.

Мой биологический брат хмыкнул.

— Предлагаешь не подпускать никого к «Оракулу»? — уточнил он.

— У меня готово обновление, которое в корне изменит систему «Оракула», — сообщил я. — И я уже протестировал его в Красноярске. Оператор ему больше не потребуется. Как и терминалы доступа, с которого кто-либо мог бы влезть в работу «Оракула». Это уже не глупый набор программ, а полноценный искусственный интеллект, способный самостоятельно принимать решения в рамках установленных законов Русского царства.

Игорь Михайлович прикрыл глаза, обдумывая мои слова. Торопить я его не собирался. Вопрос безопасности — не та тема, где можно рубить сплеча и принимать решения на бегу.

Однако в отличие от нашего биологического отца, цесаревич вполне способен оценить разницу. Тем более когда перед глазами такой живой пример. Ведь кто всерьез ожидал, что гвардия предаст?

А предала, и не так важно, чем был куплен каждый конкретный боец. Важен сам факт того, что большая часть самых привилегированных солдат Русского царства обернулась против своих сослуживцев и наплевала на клятву.

Великий князь Можайский был не единственным, у кого в руках оказались сосредоточены нити, за которые можно было дергать гвардейцев. Но большинство возможных «хозяев» погибли еще во время первого мятежа. А оставшимся Рюриковичам подчинилось бы слишком маленькое число гвардейцев.

И только Виталий Игоревич Можайский имел возможность разыграть эту карту. И разыграл удачней некуда. Хотя, конечно, немного просчитался и погиб в результате, но своей-то цели великий князь добился. И Михаил II умер.

— Я хочу посмотреть на то, как работает твой новый «Оракул», — приняв решение, озвучил Игорь Михайлович. — Предлагаю сделать так: мы здесь закончим, а потом, перед венчанием на царство, я прилечу с официальным визитом в твое княжество. Там все и обсудим.

Я медленно наклонил голову.

— Тогда давай продолжим, — сказал цесаревич. — Ведите следующую.

Глава 3

Первая наша сестра, которую пригласил к себе Игорь Михайлович на сегодня, входила в число тех родственников, кто хотел заявить о своем происхождении самостоятельно. А потому, несмотря на обещания цесаревича, я был склонен ожидать попыток устроить какой-нибудь скандал. Или хотя бы серьезный торг за наследство.

Дверь в тронный зал открылась, впуская красивую девушку в светло-голубом облегчающем платье. Темные волосы, уложенные в сложную прическу, покачивались при каждом шаге, сапфировые серьги в ушах блестели в такт движениям. Но при этом глаза оставались холодными.

Остановившись на положенном расстоянии от трона, она склонила голову, приветствуя наследника престола. В мою сторону даже глазами не повела, словно меня и вовсе не существовало.

— Добрый день, Игорь Михайлович, — произнесла боярышня Тверская, выпрямив спину.

— Анастасия Валентиновна, — с улыбкой кивнул цесаревич, — рад, что вы решили действовать разумно. И не стали «объявлять на все царство, что корона должна достаться вам, а не какому-то выскочке, которого царю подсказали Романовы».

Окончание фразы было дословной цитатой сказанного боярышней накануне в приватном разговоре с приемной матушкой. Боярин Тормашин умер от инфаркта несколько лет назад, и родом руководила боярыня, опирающаяся на четырех фаворитов из Слуг рода.

Веки боярышни чуть приподнялись, зрачки расширились. Однако больше она ничем своего удивления не выдала. И спрашивать, откуда цесаревич знает о ее словах, тоже не стала. Поняла, Анастасия Валентиновна, что ее частные разговоры — не такие уж и частные. А потому сразу сменила тактику.

— Прошу простить, если мои слова показались слишком резкими, цесаревич, — с новым поклоном произнесла она. — Однако я должна заботиться о себе в первую очередь, и если для этого мне пришлось бы бороться за свои права, я бы так и поступила. Ты ведь поступил также, верно? Род Стремневых серьезно возвысился, несмотря на то, что ты якобы карал их на суде.

Я хранил молчание, влезать в этот разговор пока что нужды не было. Анастасия Валентиновна защищалась, нападая — классическая женская тактика. Не она виновата, это обстоятельства ее вынуждают. Однако судя по характеристике, составленной «Оракулом», эта бедная овечка могла загрызть стаю волков.

— Знаешь, Анастасия, — произнес Игорь Михайлович, приподняв ладонь от подлокотника, — я ведь тебя ни в чем не обвиняю. Да, мне было не слишком приятно узнать, что я, например, как один из создателей наномашин, спасших уже сотни тысяч жизней русских подданных, всего лишь выскочка. Но, полагаю, это нормально, ведь в тебе на тот момент говорили эмоции. А раз ты пришла сюда, желая, чтобы я поступил по совести и признал тебя своей сестрой, сейчас ты руководствовалась разумом. Я ценю твою прямоту и открытость, однако ввиду случившегося обязан спросить: готова ли ты гарантировать мне, что твой язык впредь не станет опережать мозги?

Боярышня сверкнула глазами, но спорить не стала.

— Я готова, цесаревич, — ответила она.

— Хорошо, а если ты все же нарушишь данное мне слово, — подчеркнуто добродушно улыбнулся Игорь Михайлович, — я, как глава рода Милославских, не только изгоню тебя, но и накажу соответственно. Прилюдное оскорбление правящей семьи, равно как и его членов, со стороны царского человека — это серьезный проступок. А именно царским человеком ты и будешь считаться по закону после изгнания. И отвечать будешь, как положено царскому человеку — без поблажек. Ты знаешь, как за подобное наказывают?

Девушка сглотнула, ее кулаки на миг сжались так, что ногти впились в ладони. Очевидно, она не ожидала, что Игорь Михайлович так жестко будет вести переговоры. В конце концов, само его предложение ею расценивалось, как попытка купить своих братьев и сестер, а не примирить разрозненное семейство. То есть, в глазах Анастасии Валентиновны Игорь Михайлович начал с позиции слабого соперника.

Но она все же нашла в себе силы кивнуть со всем полагающимся достоинством.

— Знаю, цесаревич. Каторгой до двадцати лет и штрафом для семьи преступника, — ответила она.

— А раз боярыня Тормашина тебя поддерживает во всем, в случае нарушения с твоей стороны вы с ней обе отправитесь копать урановые рудники. Ну, или чем там женщины занимаются в таких местах? Насколько я наслышан, иметь сразу нескольких любовников, боярыне не привыкать, — жестко произнес мой биологический брат. — Несдержанность, Настенька, может привести к твоей смерти. Уж поверь, я знаю достаточно, и впредь буду знать все о тебе, твоих беседах и встречах. Мы поняли друг друга?

— Поняли, цесаревич, — шумно выдохнув, кивнула боярышня.

— В таком случае я, как глава рода Милославских, официально признаю тебя своей кровной сестрой, Анастасия Михайловна Милославская, — поведя рукой, сказал наследник престола.

Волна жара взметнула подол платья девушки, но быстро сошло на нет. Как и в случае с двумя другими Милославскими, дар был не слишком силен в момент активации.

— Ступай, тебя проводят в твои покои, где ты будешь дожидаться официального выхода, — велел цесаревич. — Твои служанки прямо сейчас будут возвращены в московский особняк Тормашиных, им нечего делать в Кремле, это чужая для них земля. А тебе будут помогать люди Милославских. Они уже ждут тебя за дверью, Анастасия.

— Благодарю, Игорь, — поклонилась наша биологическая сестра. — Но могу ли я попросить?..

Цесаревич вскинул бровь, всем своим видом демонстрируя удивление ее наглостью. После такого разговора еще и выдвигать просьбы — Анастасия явно далеко пойдет с такой напористостью. Теперь-то она Милославская, и мало найдется тех, кто посмеет ей отказать.

— Я слушаю.

— Я вижу, что рядом с тобой опять стоит князь Романов, — произнесла она, впервые бросив в мою сторону взгляд. — Раз уж ты при Романове открыто говоришь о моих прошлых делах, значит, он в курсе. Могу я попросить тебя хотя бы не подсматривать за мной в душевой и уборной? Не хочу, чтобы Дмитрий Алексеевич оказался в моей постели, пусть и только наблюдателем.

Игорь Михайлович запрокинул голову и рассмеялся совершенно искренне. Я же положил руку на ремень брюк, заложив большой палец за пряжку с гербом.

Разумеется, я понял, что таким образом сестра проверяет степень моей вседозволенности. Цесаревич не должен скармливать мне свою родню по первому моему требованию. А без его разрешения я не могу и пальцем тронуть Милославскую. А раз она официально признана — Анастасия Михайловна уже член царской семьи.

Благодаря блокираторам, вмонтированным в стены во время ремонта, в Кремле не работает магия, проявление при официальном признании от того и слабое, что его давят блокираторы. А значит, чтобы добраться до девушки, мне придется преодолевать расстояние между нами. Так что мне придется требовать ответа на словах. А я не царских кровей, значит, мое слово стоит меньше, чем ее. С этой точки зрения Анастасия Михайловна в полной безопасности.

— Дмитрий, как глава рода Милославских, я прошу тебя простить мою несдержанную сестру, — повернувшись ко мне, заговорил цесаревич, все еще улыбаясь. — Кажется, внезапно свалившееся ей на голову величие законной семьи затмило ей разум.

Девушка при этом чуть дернула бровью. Ей не нравилось, как с ней обращается Игорь Михайлович, однако и идти против него она не могла. Не после того, как он показал, что в курсе всей ее истории в роду Тормашиных.

— Я принимаю извинения, Игорь Михайлович, — ответил я ровным тоном, не сводя взгляда с Милославской. — А что касается завуалированного обвинения в вуайеризме, то я возьму с тебя обязательство, что Анастасия Михайловна выплатит стандартный взнос, соответствующий высокому статусу члена царской семьи, из своего приданого в фонд «Сибирское здоровье». Только что получив конкретные условия своего пребывания в твоем роду, она тут же их нарушила. Так что Анастасии Михайловне пригодятся наномашины, и, скорее всего, на регулярной основе. Отравят ее или будут устраивать другие проблемы новые «поклонники» — не так уж важно. Твой двор, цесаревич, сожрет эту наивную девочку с потрохами. Как говорится, можно вытащить боярышню из курятника, но нельзя вытащить курятник из боярышни.

Милославская вскинула брови, ее пальцы сжались, словно когти. Еще пара моих слов, и она бы кинулась выцарапывать мне глаза. Впрочем, цесаревич вновь рассмеялся, не давая ей перейти в словесную атаку и дальше эскалировать конфликт.

— Мне нравится твоя идея, Дмитрий, — хлопнув ладонью по подлокотнику, Игорь Михайлович тут же прервал смех. — Да будет так! Анастасия, ты все слышала. А теперь, иди. Я пришлю человека из царской канцелярии, он расскажет, чего ты только что лишилась за несдержанность из своего приданого, которое я, как глава рода Милославских, подготовил для тебя. И учти на будущее — указ о том, что порочить имя награжденного из рук государя, запрещено, не прекращал своего действия. В следующий раз подбирай слова, когда будешь говорить кавалеру ордена «Андрея Первозванного» о том, что и как он делает. Дмитрий находится здесь по моему приказу, и не тебе оспаривать мою волю.

— Прости, цесаревич, — поспешно склонилась Анастасия Михайловна. — Разреши идти?

Видимо, слова о том, что ей теперь полагалось царское приданое, дошли до нее позднее, чем она сама об этом подумала. Определенно, у девчонки явные проблемы с умением держать язык за зубами.

Я смотрел, как она покидает зал, опустив плечи. Мне ее ничуть не жаль, несмотря на то, что мы кровная родня. Однако в Кремле ей будет очень тяжело, и цесаревичу придется разгребать за ней.

— Да уж, — выдохнул Игорь Михайлович, когда за официально признанной сестрой закрылась дверь. — Уже начинаю жалеть, что дал слово принять всех в род. Надо было поступить, как отец, и просто выдать им какие-то деньги и поддержку. Натерплюсь я из-за нее.

— И не только из-за нее, — заметил я. — Кольцо тоже не вызывает доверия.

— На него управа найдется, — отмахнулся цесаревич. — Я не зря напоминаю, что могу и изгнать из рода. А кто-то из новых Милославских обязательно зарвется. И вот тогда я так и поступлю — это заставит остальных трижды задуматься. Я еще на комбинате так делал, — улыбнулся он. — Правда тогда я специально человека нанимал, чтобы уволить на глазах остальных. Но здесь так не получится.

— Обиженный тобой брат или сестра могут встать на путь заговора, — напомнил я.

— Мертвые в заговорах не участвуют, Дмитрий, — отрезал Игорь Михайлович, глядя на меня прямым взглядом. — Жизнь одного человека не может стоить жизней миллионов. И если для спасения страны мне придется еще раз обагрить руки кровью родственника, я это сделаю. Русское царство должно быть крепко своим единством.

На мгновение я увидел в цесаревиче самого себя прошлого. Я ведь руководствовался тем же принципом. Уничтожал цивилизации, как только понимал, что они могут нести угрозу человечеству.

Что такое цивилизация разумных насекомых, стремительно переходящая к освоению ближнего космоса, когда на кону миллиарды человеческих жизней? Масштабы разные, а проблематика одна.

— Осуждаешь? — вновь спросил Игорь Михайлович, глядя на меня.

И сейчас я увидел в нем Михаила II, помолодевшего, но такого же жесткого и сурового. Наш биологический отец с возрастом утратил ту резкость, с которой царствовал в самом начале правления. И сейчас на меня взирала его копия.

— Нет, — пожал я плечами. — Но предпочел бы, чтобы наши братья и сестры остались живы. И умирали от старости, а не ради очередной интриги.

Несколько мгновений мы молчали, после чего мой биологический брат тяжело вздохнул, теряя облик сурового правителя, каким он выглядел только что.

— Будем надеяться, им хватит мозгов не рисковать, — кивнул цесаревич. — Думаю, можно сделать небольшой перерыв. Составишь мне компанию за чаем?

Я покачал головой.

— Благодарю, но вынужден отказаться. Мне лучше посетить центр «Оракула» под Кремлем, — я вытащил руку из кармана, демонстрируя лежавший в нем портативный жесткий диск. — Если ты не решил отказаться от моей помощи, конечно.

Игорь Михайлович вздохнул вновь.

— Ты меня так торопишь, как будто что-то скоро случится, а сказать ты мне об этом не можешь, — заметил цесаревич. — Проблемы с Хранителями?

— Никаких проблем. Пока что у меня есть, чем на них давить, — ответил я. — Но мне нужно вернуться домой и заняться своими делами. Так что задерживаться в столице я не планирую.

Игорь Михайлович помолчал несколько секунд, разглядывая жесткий диск в моей рукой. Наконец, он кивнул.

— Я дам приказ, тебя проводят, — сообщил он. — И, пожалуй, не возвращайся.

Я приподнял бровь, дожидаясь пояснений, и цесаревич их дал:

— Волю Романовых ты исполнил. Показал свою близость со мной, и даже передавал мои приказы придворным, — тут он усмехнулся. — Понравилось ощущение власти?

— Ты хотел сказать, ответственности, — поправил я его с улыбкой. — И нет, не понравилось. Ты же знаешь, мне куда приятнее двигать прогресс, чем играть в придворные интриги с людьми, которые занимаются черт-те чем, лишь бы не трудиться на благо своего общества.

— Другого общества у нас нет, — напомнил он, откинувшись на спинку трона. — Все человечество так устроено, это не только Русского царства проблема.

— И поэтому я работаю с тем, что есть, — ответил я. — Но сегодня ты будешь представлять высшему свету лишь тех, кто оказался близко к столице.

И это правильно — так всем будет проще запоминать новых членов царского рода. Представление затянется на несколько дней, однако никаких проблем с введением новых людей не будет. К тому же и самим будущим Милославским станет ясно, что цесаревич держит слово, раз уже признал часть своих родственников.

А это в свою очередь даст понять тем, кто желал объявить о себе самим, что их притязания имеют все меньше шансов на успех. Потому что одно дело бороться против одного брата, другое — когда перед тобой стоит толпа Милославских, чья общая магическая мощь даже без верховного правителя способна выжечь небольшую страну.

И кроме Анастасии сегодня других проблемных родственников в Кремле нет. Игорь Михайлович все правильно обставил — самые трудные кандидаты приедут позже даже «украденных» детей.

— Верно, слона едят по кусочкам, — кивнул Игорь Михайлович. — Ко всему прочему, это отличный способ снизить накал страстей вокруг ситуации. Чем дольше длится официальное признание, тем меньше интереса оно будет вызывать среди подданных. Одно дело, когда появляется один царевич или царевна, совсем другое — когда их больше десятка.

Я покачал головой в ответ.

— Кроме того за маленькими группами легче вести наблюдение, — озвучил я то, о чем умолчал сам цесаревич. — За ними следит «Оракул», но наши братья и сестры будут оставаться в неведении, и те, кто продолжат интриговать против тебя, будут пойманы за руку. На твоей территории и без магии.

Цесаревич улыбнулся и махнул рукой.

— Кому нужна магия, Дмитрий Алексеевич, когда на моей стороне «Стражи»? — задал он риторический вопрос. — А теперь иди, я согласен. «Оракул» должен быть беспристрастен, и не позволять никому влезать в его настройки.

Я все же решил уточнить:

— Он будет подвластен мне, — напомнил я.

— И это его основное преимущество, — сказал Игорь Михайлович, поднимаясь с трона. — В Русском царстве нет человека, которому я бы доверял так же, как тебе, князь. Наши интересы полностью совпадают, и то, что у меня есть, я готов предоставить в твое безраздельное пользование. Ради нашего общего будущего. Ради будущего всего Русского царства. Мы с тобой оба слишком умны, чтобы не понимать — так или иначе, но Михаил II нашел бы способ посадить одного из нас на трон. И раз уж эта ноша выпала мне, я сделаю все, чтобы облегчить тебе работу. Потому что от твоего успеха напрямую зависит и успех всей нашей страны. Двести миллионов человек, князь Красноярский, ждут, когда ты откроешь им путь в новый мир.

Я наклонил голову в знак уважения его жертве.

— Спасибо, Игорь Михайлович. Я этого не забуду.

Глава 4

Марина Кирилловна присоединилась ко мне сразу за дверьми тронного зала. Придворных за это время «Стражи» оттеснили еще дальше, практически вычистив приемную от людей.

Ко мне тут же стремительно подошел слуга Милославских.

— Дмитрий Алексеевич, велено проводить, — сообщил он с вежливым поклоном. — Прошу следовать за мной.

— Ведите, — разрешил я, сопровождая слова небрежным кивком.

Под взглядами людей, дожидавшихся шанса и себе урвать какое-нибудь распоряжение цесаревича, мы прошли в соседний зал. Здесь свернули в коридор для слуг и через минуту уже шагали по лестнице в подземелье. Слуга вел коротким путем, так что вскоре передо мной и моей помощницей появился памятный пост гвардии.

Вот только теперь вместо живых солдат службу несли мои «Стражи».

— Дальше мне нельзя, Дмитрий Алексеевич, — поведал слуга. — Вам подскажут путь.

— Благодарю.

Дождавшись, когда человек уйдет, я пошел в сторону лестницы, ведущей к терминалу управления «Оракулом». Стоило мне приблизиться к двери с панелью биометрического доступа, искусственный интеллект убрал и меня, и Марину Кирилловну с записей. Теперь, если кто-то получит доступ к этим данным, он не увидит, что именно мы творили внутри.

Внешний жесткий диск мне, конечно же, не требовался. Однако на всякий случай я прихватил его с собой, если все-таки придется кому-нибудь что-то показать. Люди еще не осознают, что подобные мелкие объемы уже начали отмирать.

Покажи человеку флешку, и он сразу поймет, что у тебя есть некая информация, которую можно считать через компьютер. И не важно, что на ней записано, человек поймет, что ты не с пустыми руками.

У меня же имелся с собой носитель более подходящего объема.

Марина Кирилловна вошла вслед за мной в кабинет оператора и, как только дверь за нами закрылась, принялась расстегивать китель. Сбросив верхнюю часть одежды на спинку компьютерного кресла, искусственная девушка опустилась на сидение.

Рубашка на груди помощницы встопорщилась, и Марина Кирилловна, расстегнув пару пуговиц с нанесенным на них гербом рода Романовых, вытащила наружу аккуратно свернутый провод.

Воткнув его в разъем на терминале, искусственная девушка прикрыла глаза.

— Начинаю обновление системы до версии 5.32, — произнесла она.

— Отлично, сообщи, когда закончишь, — распорядился я, сам опираясь на край стола и разворачивая виртуальные окна.

Пока идет обновление системы Кремлевского «Оракула» до искусственного интеллекта, я успею посмотреть отчет по стенограммам ключников, которые предоставил мне Бернар де Дамартен.

Не газом единым ведь промышляла эта группировка врагов сингуляра?

* * *

Кремль, тронный зал.

Боковая дверь открылась, впуская новую дочь Михаила II Милославского и Юлии Александровны Романовой.

В отличие от Анастасии, княжна Вологодская была одета скромно, в серое закрытое платье со стоячим белым воротником и такими же манжетами. Никаких украшений на девушке не имелось, только родовое кольцо с гербом на пальце. И если в другой обстановке это могло бы выглядеть нормально, то явление в таком виде на аудиенцию с наследником престола с точки зрения придворных Кремля — это практически равносильно заявлению о том, что княжеский род Трубецких стоит у черты бедности.

Длинные волосы чуть ниже лопаток такого же оттенка, как и у цесаревича, были убраны в простой хвост. Чтобы их перетянуть, Варвара Владимировна воспользовалась обыкновенной резинкой. Моветон по меркам высшего общества, но не было похоже, что княжну Трубецкую беспокоят такие мелочи.

Род правителей Вологодского княжества заботился о своей дочери, однако она не тратила денег на себя, не скрываясь, продавала подаренные украшения и раздавала цветы из присланных букетов от немногочисленных поклонников. Все свои средства Варвара Владимировна отдавала в фонд, который возглавляла.

— Здравствуй, сестренка, рад тебя видеть, — с улыбкой поприветствовал вошедшую княжну цесаревич. — Действительно рад.

Она поклонилась сдержанно, но не скованно. Держать себя княжна умела несмотря на то, что светское общество крайне редко удостаивалось чести лицезреть третью дочь рода Вологодских князей Трубецких.

— Приятно слышать такие слова от брата, который у меня всегда был, но которого я не имела чести видеть раньше, — мягким голосом произнесла девушка. — Тяжело тебе, Игорь?

Наследник престола усмехнулся, не сводя с сестры взгляда.

— Да, не легко, — кивнул он. — Но, надеюсь, с твоим вступлением в нашу семью часть ноши я смогу доверить действительно хорошему человеку.

Варвара Владимировна чуть приподняла уголки рта, обозначая вежливую улыбку.

— Игорь, я занимаюсь школами, — напомнила она, — для бедных. И все мои успехи, как я теперь понимаю, случились исключительно благодаря царской крови. Чем я могу быть полезна будущему монарху? Я плохой управитель, в людях разбираюсь слабо. Ты ведь наверняка знаешь, что мой фонд неоднократно обворовывали нечестные на руку подрядчики.

— Знаю, Варвара, — кивнул Игорь Михайлович. — И они все ответят за свои действия. Папка с соответствующим распоряжением лежит у меня на столе.

Княжна покачала головой.

— И отец, и ты сам уже могли давно исправить ситуацию, но ничего не делали. Мне приходилось идти на серьезные жертвы, чтобы держать свои школы на плаву. Знаешь ли ты, что я делала ради того, чтобы получить хоть немного денег для фонда? Я раздавала все, что могла, чтобы моим школам хоть как-то удавалось сводить концы с концами. Почему вы мне не помогли, когда я в этом нуждалась?

Цесаревич кивнул.

— Да, мы могли помочь, но тогда бы истинный виновник твоих мучений ушел от ответственности, — ответил он.

— Вы ждали, когда сумма хищений вырастет до особо крупного размера, чтобы выставить счет князю Ярославскому, — произнесла она, глядя на наследника престола без эмоций. — Это твоя попытка переманить меня на свою сторону, Игорь. Ты хотел сделать мне подарок, показав, как легко можешь решить проблемы, с которыми я не могла справиться самостоятельно.

Она замолчала на секунду, не сводя спокойного взгляда с лица своего биологического брата.

— Вот только это не достойно и не благородно, — вновь заговорила княжна Вологодская, ничуть не смущаясь от мысли, кому она об этом говорит. — Ты посчитал, что я такая же, как и другие. Что мне важнее красивый жест, чем реальная помощь. Если бы ты на самом деле хотел сделать мне приятный подарок, я не пробиралась бы к тебе тайными коридорами, а вошла бы через главные двери, и ты встретил бы меня здесь вместе с виновниками, которые грабили моих подопечных. И провел бы над ними справедливый суд, вынеся прилюдный приговор, которого они заслуживают.

Игорь Михайлович не стал ее прерывать. С каждым словом Варвары Владимировны он был внутренне согласен. И на самом деле, если бы не было необходимость заполучить в род Милославских хоть одного нормального человека, он бы и сам поступил так, как говорила сестра.

— Тебе не нужна моя поддержка, цесаревич, — произнесла она. — Я слишком маленький человек, чтобы от моего мнения что-то зависело. И я не способна ничего изменить. А потому я воспользуюсь своим положением и выставлю тебе обязательное условие.

— Я слушаю, — совершенно серьезно кивнул он.

— Ты проведешь суд над теми, кто грабил мой фонд, — начала говорить княжна Вологодская. — Возместишь каждую копейку, украденную ими, из своего личного кармана, Игорь. И увеличишь эту сумму в десять раз, а потом — выдашь ее всем школам для бедных не в одной только Вологде, а по всему Русскому царству. Каждая школа должна получить эти деньги.

Он приподнял бровь, но Варвара Владимировна еще не закончила свою речь.

— Я готова мириться с тем, что власть важнее всего для моего брата, — чуть повела рукой она. — Но я никогда не поставлю свой комфорт выше жизней детей, за которых кто-то должен отвечать. И раз уж даже наследнику престола не важно, что его самые беззащитные подданные носят, чем их кормят и в каких условиях эти дети живут... Значит, мне самой придется решать этот вопрос. Так, как я могу. Предложить в качестве платы мне, кроме своей крови, к сожалению, нечего. Значит, так тому и быть. Я готова отдать последнее, что у меня осталось, раз больше ничего в этой стране не способно растопить сердце ее правителей. Но я потребую с тебя официальный документ, который обязует казну Русского царства в течение всего твоего правления выделять озвученную мной сумму на нужды сирот и малоимущих.

Цесаревич смотрел на сестру, не моргая. Озвученные цифры он знал, как знал и то, что деньги на такую плату за возвращение сестры у него имеются. Более того, на столе, помимо дела с подробностями хищений у фонда дочери царя, лежала еще одна папка — с программой на следующие десять лет.

И судьбе детей, о которых говорила Варвара Владимировна, там отводилась едва ли не треть страниц.

— Я дам тебе то, чего ты желаешь, — сказал Игорь Михайлович. — И чтобы ты не считала меня чудовищем, которому наплевать на своих подданных, начну с самого важного.

Боковая дверь открылась, и «Страж» вошел в тронный зал. В руках робот нес несколько папок, перевязанных лентами разного цвета. Первую и самую толстую он вручил цесаревичу, вторую, заметно тоньше, отдал княжне Вологодской. Третья опустилась на колени наследника престола.

Пока «Страж» удалялся, княжна Трубецкая не двигалась и даже глазами по сторонам не водила. Она была полна решимости добиться своего и не собиралась отступать.

— У тебя в руках официальный документ, о котором ты просила, — заговорил Игорь Михайлович. — Пожалуйста, открой и проверь, все ли там записано так, как следует. Если ты скажешь, что тебя все устраивает, я немедленно подпишу его в твоем присутствии.

Девушка медленно раскрыла папку и погрузилась в чтение указа. Лишь дочитав до конца, она немного расслабилась.

— Спасибо, Игорь, — выдохнула Варвара Владимировна, возвращая папку цесаревичу, — все именно так, как я просила.

Игорь Михайлович улыбнулся ей в ответ и поставил свою подпись под документом о выделении средств на нужды школ для малоимущих и сирот. Тут же в боковую дверь заглянул «Страж». Робот прошел к трону и, получив подписанный цесаревичем указ, вновь покинул зал.

— Второй шаг, — сказал Игорь Михайлович, протягивая вторую по наполнению папку княжне Вологодской. — Если хочешь, можешь сесть рядом. Я распоряжусь принести тебе кресло.

— Спасибо, я постою, — ответила та, чуть мотнув головой.

Варвара Владимировна была бы отличным противовесом для других новых Милославских. Ее бескорыстность и доброе сердце позволят царской семье поддерживать любовь неблагородного населения Русского царства. Княжна была идеальной девицей, которая ратует за счастье простого народа, и уже на практике доказала, что для нее это не пустые слова, а дело всей жизни.

Шутка ли, чтобы получить деньги, Варвара Владимировна трижды соглашалась побыть фиктивной невестой княжичей, не желавших на самом деле жениться, но обладающих достаточными личными средствами, чтобы договориться с третьей дочерью Трубецких.

Да кто вообще из девушек благородного сословия на такое пойдет по доброй воле?

В результате этих помолвок сама Варвара Владимировна больше не могла рассчитывать на достойную партию. Но Игорь Михайлович был уверен, если бы не его призыв братьев и сестер, княжна согласилась бы на фиктивную помолвку еще не раз.

И не ради себя или рода Трубецких. Ради детей, о существовании которых ни один благородный человек обычно даже не задумывается. Да, есть и среди них меценаты, кто выделяет средства на благотворительность. Но это капля в море. Нужны системные перемены, и цесаревич их подготовил.

И уже знал — именно Варвару он поставит ответственной за их внедрение. Не в одиночку, естественно, а во главе верной трону команды. И с железными кулаками силовиков, которые будут следить, чтобы ни одна копейка не закатилась в чужой карман.

Должен быть хоть один хороший и добрый человек среди Милославских.

— Я все прочла, — сообщила княжна Вологодская, возвращая документы цесаревичу.

Игорь Михайлович кивнул и вновь поставил свою подпись на каждом листе в папке.

— Хочу, чтобы ты знала, сестренка, — произнес он, водя перьевой ручкой по бумаге, — что аресты начались сегодня утром. Как только ты переступила порог Кремля. Я бы сделал это, независимо от того, какое решение ты бы приняла. Все причастные к хищениям из твоего фонда к вечеру будут арестованы, допрошены и доставлены на царский суд. Ты будешь присутствовать и сможешь сама убедиться, что дети, о которых ты так беспокоилась, отныне в безопасности.

Варвара Владимировна моргнула, чуть приподнимая подбородок. Ее глаза повлажнели, но показывать слез она не желала. Впрочем, все заметивший цесаревич встал с трона и, вытащив платок из кармана, вручил его княжне.

— Тебе больше никто не будет мешать, — заверил он, когда девушка приняла его платок. — А если кто-то и посмеет... — цесаревич сделал паузу и улыбнулся. — В общем, больше ты о таком человеке не услышишь.

— Спасибо, — кивнула она, комкая ткань, которой только что промокнула уголки глаз.

Кивнув, Игорь Михайлович бросил папку на сидение трона и взял последнюю, самую толстую.

— Держи, я хочу, чтобы ты прочла это, когда окажешься в своих покоях, — произнес он. — Надеюсь, ты согласна стать моей официальной сестрой, Варвара?

— Да, я же дала тебе слово, — кивнула княжна, чуть слышно всхлипнув.

— Тогда я, как глава род Милославских, официально признаю тебя своей кровной сестрой, Варвара Михайловна Милославская, — объявил Игорь Михайлович, взяв девушку за руку.

Волна силы хлынула от бывшей княжны и тут же затихла. Еще несколько мгновений Варвара Михайловна держала наследника престола, а потом разжала пальцы.

— Я буду служить тебе честно и верно, Игорь, — произнесла она.

— Не мне, сестренка, — улыбнулся тот в ответ. — А всему Русскому царству.

Она улыбнулась и поклонилась, как того требовал этикет.

— А теперь иди, Варвара, — кивнул, отступая цесаревич. — Тебе следует отдохнуть, почитать документы. Если у тебя появятся вопросы, ты всегда можешь их мне задать. Сегодня состоится официальное представление новых Милославских, на котором ты должна присутствовать. С гардеробом и украшениями тебе помогут слуги нашего рода.

— Я буду выглядеть соответственно, — отозвалась новоиспеченная Милославская.

Цесаревич проводил ее взглядом до дверей. А потом вручил оставшуюся на сидении папку «Стражу», чтобы тот унес документы в кабинет. Жернова государственной машины уже начали перемалывать участников махинаций, организованных князем Ярославским.

Сам князь через несколько дней лишится титула и дара. А его семья будет отрабатывать долг, который Игорь Михайлович принудит выплатить княжеский род. Казна государства, конечно, не маленькая, однако и пополнять ее необходимо.

А с Ярославского князя есть что взять. И цесаревич возьмет.

Однако встреча с Варварой, и особенно ее слова, задели наследника престола за живое. Во всем была права княжна, когда обвиняла его вместе с Михаилом II в затягивании проблемы, которую следовало решить сразу.

И не настолько зачерствел еще Игорь Михайлович, чтобы относиться к правде без эмоций. А потому ему требовался отдых после тяжелого разговора, и цесаревич знал, с кем он проведет это время.

— Екатерина Юрьевна, вы сейчас свободны? — спросил он, дозвонившись до Самойловой с помощью «Оракула».

* * *

Архив.

— Итак, господа и дамы, — заговорил Василий, глядя на собравшихся Хранителей. — Полагаю, у всех было достаточно времени, чтобы принять окончательное решение, следовать ли воле высшего администратора или нет. С нашей стороны, — монах кивнул в сторону стоящего рядом Людвига и Корнелии, — уже предприняты первые шаги. Умерщвлена та часть марионеток, которую подбирали мы. Слово за вами.

Первой высказалась Маргарита.

— Мой подопечный запросил защиты, — сказала она. — И не у меня, у самого Дмитрия. Так что мне никого убивать не требуется. Бернар де Дамартен очень хочет в Хранители и готов сделать ради этого все, что прикажет князь Романов.

Оставшиеся переглянулись между собой.

— Мы покоряемся воле высшего администратора, — ответил за всех Лоренцо. — И уберем марионеток. Лично.

Глава 5

Кремль, кабинет оператора «Оракула». Князь Романов Дмитрий Алексеевич.

Искусственный интеллект подготовил мне целый альманах с перекрестными ссылками, вынутыми из Сети информационными пояснениями, несколькими географическими и политическими картами.

Однако большую часть разговоров в обществе вели о людях, которых необходимо было подвинуть или возвысить в тот или иной период времени. Ключники выстраивали подданным разных стран как головокружительные карьеры, так и чудовищные падения на дно. И, к сожалению, именно это была их основная деятельность.

Общество Януса Двуликого наращивало мощь своих родов, чтобы подобраться ближе к трону — каждый своей страны. Печально, что такую совокупную силу, что оказалась у них в руках, марионетки употребили всего лишь ради мнимой власти над своими странами. Используя агентов друг друга, ключники добивались собственного возвышения ради... самого возвышения.

Нет, конечно же, я понимал, что это для меня ничего не значат титулы и короны. Для здравомыслящих людей, которые плевать хотели на сказки о сингулярах и остальные неправдоподобные истории об НЛО, общество Януса Двуликого стало тем золотым билетом, от которого отказываются только глупцы. Получив в руки такой инструмент, огромную армию людей по всему миру, ключники занялись тем, чему их учили с детства — укрепляли связи и положение своих родов. Сложно осуждать их за это, для местных жителей это совершенная норма.

Стенограмм Бернара де Дамартена хватило бы, чтобы устроить грандиозную зачистку в Старом Свете. Замарано в делах ключников оказалось очень много людей, и каждого из них мог обвинить собственный король — за измену правящему роду. Однако меня это волновало мало. Марионетки мной списаны, а значит, и все их достижения ничего не будут стоить в скором времени.

Из действительно полезного нашелся завод по производству газа, информацию о котором я уже передал разведке Русского царства, и несколько тайных лабораторий, не входящих в корпорацию «Армтек».

Там занимались опытами над людьми, изучением биологического оружия, испытанием лекарств, продлевающих жизнь, разработкой синтетических ядов — как чрезвычайно смертельных, так и наркотических, убивающих медленно через эйфорию и пристрастие. Тоже, по сути своей, боевые испытательные полигоны, подчиняющиеся только испанскому графу, входящему в общество. Но не он это начал, а его предшественник передал дела прежде чем покинуть ключников.

Кристоф курировал «Армтек», также доставшийся ему по наследству вместе с кольцом от предыдущего немца. Но корпорация меня заботила на данный момент мало — Хранители передадут мне ее под контроль, или отправятся вслед за своими марионетками.

Вот и выходило, что записи канцлера с одной стороны крайне интересны для изучения царскими служащими, которые найдут, как выгоднее использовать полученные сведения, а с другой лично для меня практически бесполезны.

Ни одного упоминания о серверах «Хранителей» в документах не было. Как и подтверждения, что марионетки вообще знали, что Людвиг не единственный Хранитель.

Их ни о чем, похоже, не предупреждали. Просто собрали вместе, выдумали некие внутренние правила, и оставили творить все, что в голову взбредет. К чему привела эта вседозволенность, уже ясно. Я уже год с ней борюсь, то и дело выходя на след общества Януса Двуликого.

Но на этом все.

— Установка завершена, «Оракул» 5.32 готов приступить к работе, — доложила Марина Кирилловна, вынимая провод из терминала. — Запускать?

Я кивнул, и моя помощница прикрыла глаза на секунду. Мониторы операторской тут же погасли, уходя в режим глубокого сна. Больше они ничего здесь никому не покажут. Если я не прикажу, разумеется.

— Сервера перезапущены и полностью функционируют, — доложила Марина Кирилловна, пряча провод внутри тела и застегивая пуговицы. — Время полной интеграции в нашу систему тринадцать минут.

— Хорошо, — ответил я. — Тогда можем заканчивать здесь и возвращаться.

Помощница накинула на плечи форменный верх и принялась застегивать его. А я в это время проверил, чем занимается Игорь Михайлович. Его желание делать новый перерыв меня несколько удивило — встречи с цесаревичем ждали еще двое будущих Милославских.

Впрочем, раз наследник престола взял паузу, значит, так необходимо. В конце концов, я бы тоже старался как можно чаще отдыхать, если бы мне пришлось ежедневно обитать в Кремле.

Запаковав переработанную информацию от Бернара де Дамартена, я отправил файл цесаревичу. Увидит — сам решит, кому и что можно передать из этих сведений. Даже самого факта исчезновения ключников будет достаточно, чтобы стихийно возникли два восстания в Западной Европе, и окончательно прервалась династия в Римской империи. Переполох выйдет серьезным, а Игорь Михайлович может воспользоваться случаем, чтобы обменять записи французского канцлера на некие блага для Русского царства.

Ну, или продать им то оружие, что у нас лежит на складах после устроенного мной и Михаилом II перевооружения царской армии. Никто ведь не списывал относительно новые образцы вооружения, а вот окончательно устаревшее позапрошлое поколение может отправиться за границу, чтобы найти там либо свое последнее пристанище, либо новую жизнь.

Впрочем, теперь это не моя проблема. Как же приятно это осознавать!..

* * *

Стоило мне вернуться в особняк и скинуть с себя пиджак, как в кармане завибрировал телефон. Я посмотрел на снятые линзы и защелкнул шкатулку с новыми. Поговорить с великим князем я и без помощи «Оракула» могу.

— Здравствуйте, Емельян Сергеевич, — произнес я, отвечая на звонок. — Чем могу помочь?

Куратор Царской Службы Безопасности ответил с небольшим промедлением.

— Мне, Дмитрий Алексеевич, цесаревич только что скинул крайне любопытный файл, — пояснил свой интерес великий князь Невский. — Я правильно понимаю, что эти сведения — работа канцлера Франции, который по совершенно случайному совпадению принимал вас в гостях в посольстве в день смерти государя Михаила II?

— Ваше предположение верно, Емельян Сергеевич, — ответил я. — Нашли что-то полезное для себя?

— Шутить изволите, князь? С этими бумагами мы можем сейчас половину Европы заставить плясать под нашу дудку, — подтвердил он мои собственные выводы. — Если бы Соколов увидел то же, что и я, он бы пеной изошел, уже доказывая цесаревичу, как Русское царство обязано немедленно поставить одну половину европейской аристократии на колени, а вторую — заставить платить нам за молчание.

Михаил Викторович, при всей своей неуемной тяге к интригам, действительно был мастером руководить внешним курсом Русского царства так, чтобы наша страна не только отстаивала свои интересы, но и приобретала выгоду практически из любого изменения во внешнем мире. Жаль, что Иван Михайлович не годится ему на смену.

— Но его нет, — вздохнул куратор Царской Службы Безопасности. — А нынешний министр иностранных дел, к сожалению, компетентен, но не гений.

Это было верно.

— Хм. Емельян Сергеевич, я вас уважаю, как человека дела, — произнес я. — Но собираюсь поскорее вернуться в Красноярск.

— Понял тебя, князь, — судя по голосу, великий князь Невский улыбнулся. — Теперь к теме разговора: я хочу, чтобы вы меня навестили перед отъездом. Не в Кремле, а частным порядком. Что скажете, если я приглашу вас на ужин? Ваши самолеты все равно еще не завершат техосмотр раньше пяти утра.

Я взглянул на замершую в углу Марину Кирилловну. Искусственная помощница улыбнулась в ответ, демонстрируя готовность бросаться исполнять любую мою прихоть. Понятно, что брать с собой секретаря на такое мероприятие не обязательно.

— Хорошо, Емельян Сергеевич, во сколько мне подъехать? — уточнил я, взглянув на часы.

— К девяти вечера, Дмитрий Алексеевич, — ответил великий князь. — И можете не беспокоиться, это будет тихий ужин в узком кругу, никого постороннего.

Я усмехнулся, прежде чем ответить. Великий князь Невский прекрасно знал, что я не особенно жалую званые вечера и прочие посиделки праздных аристократов. Хотя, разумеется, до поступления в Царский Государственный Университет, когда я перешел во взрослую жизнь, мне приходилось посещать такие встречи.

— Договорились, Емельян Сергеевич, буду к девяти вечера.

И, положив трубку, я кивнул Марине Кирилловне.

— Костюм для камерного ужина в деловом кругу, — велел я, кладя аппарат обратно в карман брюк. — И стандартное сопровождение до особняка великих князей Невских. В двадцать один час мы должны быть на месте.

Искусственная девушка поклонилась.

— Будет исполнено, князь.

* * *

«Монстр» перевалил через лежачего полицейского, подъезжая к кварталу, в котором располагался особняк великого князя Невского. Я же вновь подумал об автоматизированном транспорте под управлением искусственного интеллекта.

На столицу опустились сумерки, однако никто в Москве, кажется, спать не собирался. Столица бурлила, обсуждая новости о Милославских, представленных цесаревичем в Кремле час назад.

Это только первая волна, но пока окружающие не знали об этом, и беседы по всему городу крутились вокруг пополнения царской семьи. Перемывались кости новым Милославским, припоминались какие-то грешки или наоборот успехи. Строились планы, как к ним подобраться поближе.

Так что новость о том, что французская армия начала резкое наступление против сухопутной части войск Испании, прошла незамеченной. А меня заставила усмехнуться. Канцлер доложил Людовику, что агрессии со стороны Русского царства, как и Германского рейха, можно не опасаться. И его величество щедрой рукой швырнул подготовленные для восточного фронта резервы, чтобы развить успех на западе.

И нужно было признать — Людовика ждет еще один приятный сюрприз. Ведь Хранители уберут одного из командующих испанской армии — ключника-марионетку. Что само по себе внесет сумятицу на фронте, а учитывая, в какой момент это происходит, серьезно деморализует испанские войска.

Все они знают, что Хранители показали в Германском рейхе. И убийство своего командира столь мощными одаренными воспримут, как знак, что Хранители в этой войне на стороне Франции.

Португалия заканчивает резать испанцев в американских колониях, и максимум через пару недель объявит о полном контроле над континентом. Британцев они уже выдавили, лишили Мадрид большинства боевых кораблей, и теперь могут безраздельно вести колонизацию, принуждая осевших на континенте людей служить Лиссабону.

Филипп VII очень много выиграл от действий Людовика. А с развитием наступления французов, которое отнимет у Испании все силы и заставит забыть об Америке на ближайшие десятилетия, Португалия выиграет еще больше.

Смерть главы дипломатического корпуса, который входит в общество Януса Двуликого, не изменит в этом раскладе ничего. Глава он номинальный, должность передается практически по наследству, а все дела ведут простолюдины, нанятые самим королем. Так что максимум, что изменится для дипломатического корпуса Португалии — во главе встанет новый аристократ.

— Приехали, князь, — сообщил Николай, глуша мотор.

С крыльца особняка уже спускался слуга в цветах великокняжеского рода Невских. Открыв мне дверь, он поклонился со всем положенным почтением, и отступил в сторону, чтобы не загораживать мне выход.

— Добро пожаловать, Дмитрий Алексеевич, — произнес мужчина, когда я поставил ноги на плитку двора и поправил костюм. — Прошу следовать за мной, великий князь уже ожидает вас.

Кивнув в ответ, я двинулся к особняку. В большинстве окон горел свет, но хватало и темных пятен. Учитывая, что мрак царил в крыле наследника, где тот работал допоздна, было ясно, что Георгия Емельяновича нет в Москве.

Зато сразу за порогом меня встречала Анна Михайловна Соколова. Причем одета девушка была в чайное платье, раскрашенное в цвета великих князей Невских. И это несмотря на то, что официально Анна Михайловна еще не стала супругой куратора Царской Службы Безопасности.

Княжна Выборгская улыбалась настолько счастливой улыбкой, что я заподозрил, что ей удалось отравить Емельяна Сергеевича и сделать так, чтобы это осталось незамеченным. Впрочем, мое предубеждение не отразилось на моих манерах.

— Добрый вечер, Анна Михайловна, — чуть наклонив голову, произнес я. — Приятная встреча. Честно говоря, не ожидал вас здесь встретить.

Княжна Соколова улыбнулась чуть шире, ее глаза блеснули довольством.

— Вы совсем не слушаете сплетен, Дмитрий Алексеевич, — ответила она. — А между прочим, все благородное общество столицы свято уверенно, что я уже ношу под сердцем будущего главу рода Невских. Ведь, по мнению общества, Георгия я убью, либо отравив его смертельным ядом Демидовых, который выкраду у его невесты и вашей сестры, либо представлю все так, будто это несчастный случай.

Да, интересно, как все обернулось. А ведь меньше года назад Анна Михайловна сама плела подобные словесные кружева, чтобы занимать свое место под солнцем. Однако княжна Соколова не выглядела недовольной таким поворотом событий, ее словно б не волновало, что из охотника, расставляющего сети на жертву, она превратилась в мишень для насмешек. Кажется, в ее взгляде я видел азарт.

И ведь зубоскалы, решившие отыграться за то, что ими крутила в свое время Анна Михайловна, имеют все шансы выйти сухими из воды. Если свадьба не состоится, княжну Соколову моментально окрестят бесплодной. И любой брак будет для нее закрыт.

С принцем ребенка не вышло. С великим князем не получилось. Так, стало быть, дело не в мужчинах.

Постепенное падение рода Соколовых стало началом конца для семьи Выборгских князей — так думают очень многие. Раз общество позволяет себе поливать грязью Анну Михайловну, которая ранее этим обществом вертела по своему усмотрению, значит, ее уже списали.

Вражда Невских и Соколовых вросла этим людям в подкорку. Инерция мышления не позволяет им осознать, что время изменилось. А потому, следуя неизменному желанию отомстить Соколовой, они действительно не допускают мысли, что роют себе могилу.

Я-то точно знаю, что этому браку быть. И вот тогда-то Анна Михайловна припомнит всем и каждому его слова. Ведь она станет не просто великой княгиней Невской, вернув себе титул, потерянный из-за действий Михаила Викторовича. Но и станет супругой куратора Царской Службы Безопасности, официально второго по влиянию и возможностям человека в Русском царстве.

— Как и прежде, Анна Михайловна, — произнес я, предлагая невесте великого князя локоть, — я предпочитаю мешки ворочать. А языками пусть чешут те, у кого слишком много свободного времени, чтобы тратить его на досужие сплетни.

Она улыбнулась, беря меня под руку. Тряхнув собранными в косу волосами, невеста великого князя решительно повела меня в сторону столовой.

— Это мне в вас всегда нравилось, Дмитрий Алексеевич, — сообщила Анна Михайловна, когда мы пересекли гостиную. — Вы — человек дела. Каким был мой отец, и каким является мой будущий супруг. Без сомнения, пока в Русском царстве есть такие мужчины, нашу страну будет ждать светлое будущее.

Я обозначил вежливую улыбку в ответ.

— Я смотрю, вам пошла на пользу договоренность об этом браке, княжна, — заметил я. — Хотя, признаюсь честно, мне казалось, вы никогда не отступите от родовой вражды. Но я рад, что был не прав. Вы производите впечатление гораздо более счастливой женщины, чем прежде.

Княжна Соколова чуть прикрыла глаза, продолжая улыбаться.

— Я понимаю, о чем вы, Дмитрий Алексеевич, — произнесла она. — Однако вы просто не представляете, каков Емельян Сергеевич на самом деле. И не сможете меня понять в силу физиологических причин. И нет, это вопрос не телесной близости, а той духовной свободы, которую мне предоставляет мой будущий супруг. Никогда я еще не чувствовала себя так прекрасно.

Мы миновали еще один пустой зал, где обычно проводили танцы для молодых гостей во время приемов в особняке великих князей Невских.

— Я искренне рад за вас, Анна Михайловна.

Однако пока что решил не доверять ей до конца. Инерция мышления и мне свойственна, я слабо верю в то, что люди способны измениться. Однако признаю, что порой так и происходит.

В основном, конечно, в силу внешних обстоятельств, а не по собственной воле. А Анна Михайловна лишилась всей кровной родни, статуса, титула. Все, что у нее осталось, это ее собственная жизнь. Так что перемены возможны.

Но княжна Соколова слишком опытный интриган, чтобы верить ей на слово сразу же. Позднее, возможно, свое мнение я и изменю. А пока что буду стараться не расслабляться в ее присутствии.

Наконец, слуги открыли последние двери перед нами, и мы с Анной Михайловной вошли в столовую, где уже сидел в кресле великий князь Невский. При нашем появлении он поднялся со своего места и, улыбнувшись, произнес:

— Добро пожаловать, князь Романов, — сказал Емельян Сергеевич, после чего перевел взгляд на свою невесту. — Анна, спасибо, что встретила нашего гостя.

Княжна выпустила мою руку и, улыбаясь, ответила первой:

— Как мудрая женщина, я не стану мешать мужчинам общаться. А потому, если понадоблюсь, позовите меня, Емельян, — и, быстро коснувшись губами его щеки, выпорхнула через те же двери, в которые мы вошли.

Великий князь проводил ее взглядом и, потерев щеку, кивнул мне на стул.

— Прошу, Дмитрий, садись и приступим к делу, — произнес он.

Я кивнул, опускаясь на сидение, но стоило мне устроиться, как в кармане завибрировал телефон. На столе рядом с великим князем затрясся его аппарат. Мы переглянулись.

— Хранители нанесли новый удар, — первым прочел новостное уведомление Емельян Сергеевич. — Убит командующий испанских войск. Вместе со всем своим полком.

Я кивнул, откладывая свой телефон в сторону.

— И это как раз нам и стоит обсудить на самом деле, Емельян Сергеевич, — произнес я, после чего добавил: — Отныне Хранители работают под моим руководством.

Глава 6

— Я не ослышался? — переспросил Емельян Сергеевич, потирая пальцем экран своего телефона.

Я улыбнулся и кивнул.

— Пожалуй, расскажу с самого начала, — произнес я. — А дело было так. За некоторое время до того, как магия пришла в мир, несколько человек по всей Земле получили некое видение. Вместе с видением они обрели мощь, которую не так давно продемонстрировали Хранители в Германском рейхе. Эти люди назвались Основателями. Организовав свое общество Януса Двуликого, Основатели собрали нескольких заинтересованных лиц, составили договор, лежащий в основе нашего мира. Магическая резня после подписания договора прекратилась. Время шло, Основатели нашли себе преемников. И эти преемники и назвались Хранителями. В число их задач входило поддержание не только соблюдения договора, но и развитие человечества — в первую очередь по росту населения. Потому что сила Хранителей зависит от количества людей, живущих на Земле.

Великий князь покачал головой.

— Что за видение, Дмитрий Алексеевич? — задал он свой первый вопрос. — И кто его им послал?

Я пожал плечами.

— Видение рассказывало о пришествии магии. Это дало Основателям время подготовиться. Также там упоминалась некая сущность, способная уничтожить человечество. Для противодействия этой сущности и нужно было развивать человечество. Не только плодить новых людей, но и двигать прогресс.

— Отсюда у «Армтек» такие разработки, — негромко предположил Емельян Сергеевич.

— Да. Основатели получили некое описание технологий, которые нужно было создать. И для этого у общества Януса Двуликого появился «Армтек». Но главное не в этом, Емельян Сергеевич, — произнес я.

— Вы говорите о существовании силы, способной передавать такие знания, Дмитрий Алексеевич, что мне сложно думать о чем-то ином, — признался великий князь, после чего добавил: — Я вообще не уверен, что именно я должен быть человеком, которому это следует знать.

Я улыбнулся, рассматривая лежащую передо мной ручку ножа.

— Вы, Емельян Сергеевич, самый здравомыслящий человек из тех, кому я могу доверять, — пояснил я свой выбор. — Главное не в том, что было некое видение. Это сейчас недоказуемо, а содержание самого видения, по слухам, хоть и было записано, но никто из последующих поколений Хранителей лично его не видел. Так что я считаю, что это красивая выдумка, призванная сплотить тайное общество теневых правителей мира.

— Как масоны? — уточнил великий князь.

— Именно, — кивнул я. — Так вот, нам с вами сейчас не так важно, правда ли были это видение и наславшая его сила. Гораздо важнее, что Хранители существуют, и мне удалось их в некоторой степени возглавить. И заставить убивать ключников, которые на самом деле — всего лишь подставные фигуры.

Великий князь вскинул бровь, и я пояснил:

— По неведомой мне причине Хранители самоустранились, — проговорил я, — делегировав кучке разных представителей аристократии свои обязанности и позволив им использовать имя общества Януса Двуликого. Однако эти подставные ключники стремились удовлетворить собственные амбиции, а потому наплевали на приказы Хранителей. Тем более что за отступление от задачи никто их не наказывал. Так мы пришли к производству газа и другим военным разработкам. Однако теперь, когда Хранители вернулись в мир и начали убирать ключников, нам с вами, Емельян Сергеевич, необходимо решить, как мы будем использовать мое назначение главным над Хранителями.

Собеседник вновь покачал головой.

— Да, не так я себе представлял этот ужин, — признался он с усмешкой. — Так что вы, Дмитрий Алексеевич, все же предлагаете?

Я пожал плечами.

— Я человек с довольно простым набором желаний, Емельян Сергеевич, — произнес я, глядя на великого князя. — Мне нужны спокойствие и стабильность в стране. Чтобы я смог действительно заниматься своими делами и не отвлекаться на мелочи вроде очередной войны с потерявшими берега немцами или японцами, или кого там еще принесет на наши земли с оружием в руках. Русское царство должно процветать — это все, что меня беспокоит. Поэтому я хочу, чтобы мы вместе с вами решили, что сделать для того, чтобы наша родина процветала.

— Сложно поверить в ваш рассказ, Дмитрий Алексеевич, — признал великий князь. — Однако я не вижу расхождений в ваших словах с тем, что мне докладывали. А раз так — то вы правы, князь, нет смысла думать о сущностях, которые создали общество Януса Двуликого с его Хранителями. Нужно обернуть ситуацию на пользу Русскому царству.

Я кивнул, прерывая разговор.

Емельян Сергеевич был крайне задумчив и мрачен. Я понимал, что вывалил на него, возможно, чуть больше, чем следовало. Однако я и так дозированно выдавал информацию о Хранителях, подготавливая почву. Дольше тянуть не имело смысла.

— Что ж, Дмитрий Алексеевич, — потянувшись к колокольчику на столешнице, проговорил великий князь. — Пожалуй, у меня есть кое-какие идеи. Но для начала предлагаю взять паузу и поесть. Не знаю, как вам, а мне так точно нужно переварить новую информацию. Видение, — хмыкнул он в конце своей речи.

Великий князь звякнул колокольчиком, призывая прислугу, и мы приступили к еде. Но, сдается мне, Емельян Сергеевич даже не чувствовал вкуса того, что оказывалось у него на тарелке.

Все он понимал — и что существует некая сила, способная передавать опережающие свое время технологии и создать магию. Будучи умным человеком, Емельян Сергеевич уже мысленно представлял себе ситуацию, что придется делать, когда такая сущность обратит свой взор на Русское царство.

Ответ у меня был, но для него еще время не пришло.

Сингуляры создали магию, да. Но они ушли. И раз уж я точно знаю, что тот самый сингуляр, которого хотели остановить Основатели, это я сам, то и опасаться нечего. Главное — навести порядок вокруг Русского царства, чтобы можно было спокойно заниматься возвышением.

И Емельян Сергеевич мне в этом поможет. Уж он-то придумает план, как обратить ситуацию с умерщвлением ключников, занимающих высокие посты по всей Европе, с наибольшей прибылью для нашей страны. Нужно лишь дать ему немного времени.

* * *

Москва.

Всему виной привычка ездить в одиночку.

Именно об этом подумал Ростислав Владимирович, глядя, как его машину окружают пятеро явно накачанных мужчин в кожаных куртках и с балаклавами на головах. В руках одного блеснула длинная цепь с заточенными звеньями, другой вытащил монтировку.

Намерения наглецов были ясны как божий день. Не могла деятельность Иващенко в стенах военной академии Генерального штаба пройти без подобных событий. Он слишком многим перешел дорогу. Больше десятка преподавателей лишились своих мест, трое из них уехали на каторгу — копать уран в течение тридцати лет. Так что им было за что мстить Ростиславу Владимировичу.

Сидеть в машине, ожидая, пока на помощь придут сотрудники Царской Службы Безопасности, боярин Иващенко, конечно же, мог. И эти бандиты, подрезавшие его на своих мотоциклах, не смогли бы при всем желании вытащить его из бронированной машины.

Но Ростислав Владимирович Иващенко, благодаря тесному общению с цесаревичем, прекрасно понимал, к чему потом приведет такое ожидание. В благородном обществе его сочтут трусом, как только история всплывет. А она всплывет обязательно, раз уж на него натравили людей с цепями и битами.

И хотя никто ничего не скажет подполковнику в глаза, однако репутация боярина Иващенко окажется ниже плинтуса. Ко всему прочему, человек наследника престола — это фактически сам цесаревич. От того, как проявит себя в подобной ситуации боярин, будет косвенно зависеть и отношение ко всем людям Игоря Михайловича. Так что прятаться и отсиживаться нельзя никак.

Но Ростислав Владимирович не собирался сидеть сложа руки, даже если бы происходящее не имело отклика в обществе. Характер не тот. Так что открыл дверь и выставил ногу наружу раньше, чем вооружилась вся пятерка нападающих.

Выпрямившись в полный рост, боярин Иващенко оглядел гостей и, кивнув сам себе, захлопнул дверь автомобиля. Неспешно достал ключ, пиликнул сигнализацией, запирая машину и, сунув брелок в карман, демонстративно скинул пиджак на капот.

— Ну что, господа, кто из вас готов умереть первым? — спросил он.

Первого бросившегося противника с монтировкой в руке боярин встретил ударом ноги по запястью. Оружие со свистом отправилось в полет, а обезоруженный враг тут же получил ладонями по ушам.

Глаза бандита потеряли всякую осмысленность, балаклава пропиталась кровью изнутри — силу удара Иващенко не сдерживал. Человек, поднявший руку на опричника, пусть и в отставке, уже не жилец.

Добавив стопой в грудь потерявшему ориентацию в пространстве врагу, Иващенко тут же развернул корпус, пропуская наточенную цепь мимо. Оружие бессильно чиркнуло асфальт, и Ростислав Владимирович перехватил цепь запястьем.

Резко намотав оружие на предплечье, тут же покрывшееся порезами, боярин дернул на себя. Противника с такой мощью швырнуло к подполковнику, что хруст сломавшегося позвоночника был слышен, наверное, на всю улицу.

Подняв второй труп за шею, Ростислав Владимирович демонстративно смотрел на оставшуюся троицу. А потом, стянув маску с убитого, перехватил его голову за подбородок.

Не сводя взгляда с замешкавшихся врагов, боярин потянул руки в стороны. Жуткий треск заставил нападавших отступить на несколько шагов. А когда в руке Ростислава Владимировича осталась оторванная голова, они уже были готовы бежать.

— Вы напали на офицера Царской Службы Безопасности, — совершенно равнодушным тоном произнес боярин, не меняя выражения лица. — Вы либо умрете здесь и сейчас, либо сдадитесь и назовете мне того, кто вас послал. Во втором случае я даю вам слово, что вы по крайней мере переживете сегодняшнюю ночь.

Один из бандитов тут же рванул прочь, но Иващенко запустил в него оторванной головой. Попадание пришлось под колено. Беглец рухнул, как подкошенный, а боярин призвал силу, превращая неодаренного врага в кровавое пятно на асфальте.

— Итак, господа, я жду, — произнес он, переступая через обезглавленное тело и начиная разматывать цепь, которая так и осталась висеть на его предплечье.

* * *

Ростислав Владимирович выкрутил рукоять до упора, и мотоцикл, зарычав двигателем, превысил допустимую скорость. Несущиеся параллельно автомобили смазались в неразличимые между собой полосы. Боярин свернул с главной дороги, устремляясь в переулок. Свет стоп-сигнала мотоцикла остался висеть в воздухе еще несколько мгновений.

Разогнавшийся транспорт донес своего владельца до места назначения, и подполковник, пяткой сапога выбив подножку, слез с мотоцикла. Глухой черный шлем Ростислав Владимирович снимать не стал.

Расстегнув молнию на куртке, боярин щелкнул переключателем. Аппарат индивидуальной невидимости тут же размыл силуэт мотоциклиста. А когда Ростислав Владимирович шагнул в тень между домами, его уже было не видно вовсе.

В наушнике звучали голоса, и подполковник внимательно слушал, о чем говорят засевшие в неприметном пустом доме господа бывшие преподаватели военной академии Генерального штаба.

— ...должны были вернуться, — произнес бывший инструктор, ставший первой жертвой боярина Иващенко. — Говорил я тебе, нужно было больше людей посылать.

— Спокойно, Петрович, — лениво отозвался другой голос.

«Оракул», сопровождающий Ростислава Владимировича через линзы, тут же провел сравнение и выдал в виртуальном окне подсказку.

Макар Геннадьевич Козловский, сорокалетний мужчина с внушительным послужным списком. Неоднократно привлекался за разбой и насилие, ни разу обвинение не смогло добиться заключения.

Интересные знакомства у инструктора военной академии. Или все как раз наоборот? Может, Козловского не сажали из-за высоких покровителей? По неподтвержденным данным, его непризнанный сын был принят в боярский род через брак с Натальей Вячеславовной Голубевой.

Темные дела ведут многие рода, и им всегда нужны такие люди, как Козловский — со связями среди бандитов, воров и убийц. Таких отморозков, которые не побоятся впятером подрезать машину с боярским гербом и выйти с оружием против одаренного.

— Ребята проверенные, таких юнцов уже не раз брали, — продолжал Козловский, не скрывая самодовольного тона. — К тому же за те деньги, что ты мне заплатил, его максимум припугнут и отпустят на все четыре стороны.

— Припугнут? Макар, ты в своем уме?! — возмутился, повысив голос, бывший инструктор. — Ты что, не слышал меня, когда я сказал, как этот ублюдок поломал меня за пару секунд?!

Ростислав Владимирович подобрался к двери. За ней с автоматом в руках сидел еще один человек Козловского. Очевидно, что устав караульной службы он не читал в своей жизни ни разу. Иначе не позволил бы себе спать на страже.

— Ты меня подставил, Макар, — тем временем заговорил дрогнувшим голосом бывший инструктор. — Как хочешь, а я валю отсюда...

Боярин Иващенко прошел курс взлома замков. И мог бы совершенно бесшумно проникнуть внутрь. Но зачем скрываться? Пусть враги трясутся от ужаса, осознавая, что смерть уже явилась по их душу.

Стучаться боярин не стал, открыл дверь ударом сапога. Сидевший за створкой человек оказался отброшенным к стене коридора. Войдя внутрь, Ростислав Владимирович спокойно сделал фотографию пострадавшего на телефон, после чего хладнокровно сдавил тому гортань, обрывая мучения покалеченного мужчины.

Внутри здания раздались приглушенные перегородками приказы на повышенных тонах. Спокойно разрядив автомат и бросив магазин в темный угол, Ростислав Владимирович двинулся туда, где находились зачинщики нападения.

Первый бандит выскочил из-за двери, ведущей в подсобку. Боярина он не увидел — работала невидимость. И подполковник спокойно подошел почти вплотную, прежде чем резко выдернуть автомат из рук бандита.

Короткий тычок прикладом в челюсть, и враг оседает на пол. Выдернув магазин и выщелкнув патрон из ствола, Ростислав Владимирович сделал очередное фото, а после наступил на горло потерявшего сознание человека.

— В здании еще пять противников, Ростислав Владимирович, — сообщил приятный голос «Оракула».

— Спасибо, — выдохнул боярин, аккуратно ставя автомат за дверной проем. — Что ж, поработаем.

Он хрустнул суставами, разминая кулаки, и двинулся дальше.

Враг ждал в засаде за поворотом, перегородив проем столом. Крепкое дерево должно было остановить пулю, но подполковник не собирался сегодня стрелять. За каждый патрон потом писать объяснительную, а зачем переводить бумагу, когда можно все сделать своими руками?

Подойдя к преграде, подполковник громко кашлянул, привлекая внимание бандита. Тот дернулся и выстрелил в пустой коридор. А Ростислав Владимирович перепрыгнул стол, за которым сидел враг и, схватив его за затылок, несколько раз толкнул мужчину лбом в созданную им баррикаду.

Вытащив телефон, боярин ногой опрокинул мертвое тело на спину и, пока лицо не оказалось залито кровью окончательно, сделал несколько снимков на телефон.

А пока он делал фотографии, к нему уже бежали оставшиеся трое телохранителей Козловского. Они без раздумий открыли огонь, пули врезались в стол, перепахали лежащее на полу тело.

Боярин Иващенко ударом ноги отломил ножку от мебели и, швырнув ее на всю длину коридора, спокойно прижался к стене. Пускай дар у него был и не слишком большим, однако для того, чтобы прикрыться стихийным щитом от беспорядочной стрельбы, его хватало.

Ножка ударилась об голову одного стрелка, войдя в череп, толкнулась в затылочную кость изнутри и застыла. Вид казненного таким способом напарника бандитов если и напугал, то ничего предпринять они уже не успели.

Выдернутый у мертвого засадника автоматный магазин вошел в горло второго бандита. Третий хотел было рвануть прочь, но запнулся об подставленную ногу невидимого боярина и впечатался лицом в стену.

Ростислав Владимирович схватил его за горло и сжал пальцы, приподнимая врага над землей. Дважды дернулся бандит, прежде чем боярин ослабил хват, и тело рухнуло на пол.

Не забыв сделать фотографии, подполковник продолжил путь. Тем более что идти было совсем недалеко — буквально за следующим поворотом имелась еще одна дверь. На этот раз бронированная и запертая изнутри на мощный металлический засов.

«Оракул» опознал створку, указал ее серийный номер и производителя. А также отметил, что при текущем физическом состоянии и столь слабом магическом даре боярину Иващенко ее не проломить.

Ростислав Владимирович еще раз ознакомился с чертежом двери, после чего отошел чуть правее. Набрав воздуха в грудь, боярин Иващенко оттолкнулся ногами от пола. Вверх взметнулись поднятые его скоростью облачка пыли, мелкий мусор задрожал, разлетаясь в стороны.

Стену рядом с дверью разнесло от удара плечом, как от взрыва. Обломки старого кирпича картечью влетели в помещение, а следом вошло облако пыли. Ростислав Владимирович отключил поле невидимости — теперь в нем не было смысла, контур боярина отлично демонстрировала осевшая на нем пыль. Аппарат был слишком слаб, чтобы справиться с такой нагрузкой, а потому тут же начал греться, сигнализируя, что его пора отключить.

В квадратной комнате закашлялся Козловский. Макар Геннадьевич еще не видел, что происходит, одна его рука пыталась протереть от пыли глаза, вторая нащупывала выроненный пистолет. В другом углу отползал прочь бывший инструктор военной академии Генерального штаба Русского царства.

— Не убивай! — завопил Козловский, швыряя пистолет прочь и тут же вскидывая обе руки. — Не убивай! Я готов свидетельствовать против него!

— Ах ты мразь!.. — прошипел заказчик, уже не пытаясь скрытно покинуть помещение.

Иващенко покачал головой в ответ и двинулся к сидящему на полу инструктору.

— Я думал, у тебя хоть какая-то честь осталась, — произнес боярин, прежде чем нанести прямой удар ногой.

Голова мужчины дернулась, он обмяк и сполз на пол без признаков жизни. Макар Геннадьевич продолжал щуриться, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь. Рук, впрочем, он не опускал.

— Ты же опричник! — завопил он, видя, как боярин приближается к нему. — Я могу многое рассказать! Клянусь, я столько и стольких знаю, ты не пожалеешь! Только не убивай меня!

Ростислав Владимирович замер над ним. И со стороны должно было показаться, что он раздумывает. На самом деле боярин читал высветившееся сообщение от Емельяна Сергеевича.

«Подполковник, Козловский должен быть доставлен в камеру для прохождения процедуры допроса. Живым и в ясном уме. Это приказ»

Отказывать куратору Царской Службы Безопасности боярин Иващенко даже не подумал. Приказы нужно выполнять.

— Жить хочешь? — спросил Ростислав Владимирович, нависая над Козловским.

— Хочу, боярин! Не губи! — затрясся тот, глядя в непрозрачное забрало мотоциклетного шлема. — Все сделаю!..

Достав из-за спины наручники, подполковник бросил их Макару.

— Тогда надевай. И сейчас прокатимся.

Когда они вышли наружу, там уже стоял выкрашенный в черный цвет микроавтобус с номерами ЦСБ. Пассажирская дверь открылась, и Ростислав Владимирович, ведущий задержанного, хмыкнул.

— Я смотрю, ты здесь развлекаешься по полной программе, Ростислав? — спросил с улыбкой Дмитрий Алексеевич Романов. — Надеюсь, ты не против небольшой командировки?

Подполковник затолкал Козловского внутрь машины, где задержанного тут же пристегнули к сидению сидевшие внутри автомобиля опричники.

— Куда нужно ехать? — уточнил боярин, сняв шлем и почтительно поклонившись.

— В Мадрид, подполковник, — ответил князь Красноярский, вылезая из машины Царской Службы Безопасности. — Нужно задать несколько личных вопросов его величеству, королю Испании. Так ты со мной?

Ростислав Владимирович улыбнулся искренне.

— С вами, князь, куда угодно, — ответил он и тут же уточнил: — Мне же дадут последнюю модель доспеха «Стража»?