Романов. Том 14

Глава 1

Аэропорт Красноярска. Князь Романов Дмитрий Алексеевич.

Сегодня улетала Ксения Алексеевна. Как бы ни хотелось сестре задержаться, чтобы заниматься действительно полезным делом, к которому мы ее постепенно допустили в Красноярском княжестве, но день свадьбы неуклонно приближался, и княжне Казанской настала пора возвращаться, чтобы успеть закончить подготовку.

Я, естественно, на свадьбу попасть никак не мог. Государев приказ не покидать Красноярское княжество с меня никто не снимал. А потому Михаилу Эдуардовичу придется становится мужем княжны Казанской без моего присутствия, хотя мне, откровенно говоря, и хотелось бы посетить столь важное для нашего рода и Ксении Алексеевна мероприятие.

Так что стоял я у трапа, обнимая сестру, прекрасно зная, что в следующий раз мы увидимся нескоро. Юсупов не отпустит молодую жену гостить к брату, у него есть обязательства перед своим родом по рождению наследника, и Михаил Эдуардович, давно влюбившийся в Ксению, отказываться от этих обязанностей не станет.

— Береги себя, братец, — всхлипнула Ксения, разжимая объятия.

— Обязательно, — улыбнулся я в ответ. — Прилетай, если захочешь навестить нас.

Ее губы дрогнули в ответной улыбке, и Ксения со вздохом начала подниматься в ожидающий княжну самолет.

Звено истребителей сопровождения было готово подняться в воздух. Еще один транспортный самолет был забит под завязку роботами — как простыми боевыми единицами, так и «Стражами». Задача этих солдат — охранять мою сестру от любых угроз.

Происшествие на шахте и фактически доказанная вина великого князя Можайского не позволяли забыть об отсутствии любви к роду Романовых. И хотя мы сняли повышенный уровень безопасности, Ксению на земле Юсуповых так плотно оберегать не получится. А все равно необходимо.

Когда самолет поднялся в воздух, оторвавшись от взлетно-посадочной полосы, я еще несколько секунд наблюдал, как он превращается в черную точку в небе. Истребители, выстроившись кольцом вокруг борта сестры, перешли в режим невидимости, и найти их невооруженным глазом было уже невозможно.

— Домой, князь? — уточнил Виталя, когда я сел на заднее сидение «Монстра».

— Сначала в представительство «Руснефти», — велел я.

Наномашины еще трудились над моим организмом, приводя его к эталонному состоянию. Так что родовой защиты, ставшей для меня уже привычной, воспринимающейся как нечто само собой разумеющееся, у меня не имелось.

Зато был усиленный конвой с установленными в машины сопровождения блокираторами магии. В радиусе пятидесяти метров от машин моего рода теперь не только мой дар невозможно стало применить, но и любой другой переставал действовать.

Это, однако, не значило, что нас совсем нельзя атаковать. Как минимум оставалось окружение, на которое можно воздействовать. Например, вздыбить землю, заставив машины перевернуться. Как максимум — простые люди с простым оружием, все еще могли представлять опасность.

До Красноярского отделения «Руснефти» мы добрались минут за двадцать. Время уже приближалось к полудню, и машин на улицах столицы моего княжества стало много. До Москвы с ее пробками, конечно, еще далеко, однако тенденция начинает вырисовываться — пора задуматься о перестройке дорожного полотна и перераспределении потока автомобилей. Иначе такими темпами через год передвигаться на машине станет просто невозможно.

Сделав себе пометку в виртуальный журнал, я дождался, пока мне откроет дверь сотрудник представительства, и медленно выбрался наружу. Охрана уже выстроилась живым коридором, готовая прикрывать меня своими телами. Каждый второй при этом управлялся «Роем», и только половина бойцов оставалась людьми.

— Рады вас приветствовать, Дмитрий Алексеевич, — согнувшись в поклоне, произнес сотрудник «Руснефти».

«Оракул» подсказал мне имя и должность, так что попасть впросак, обратившись неправильно, я просто не имел ни шанса. Да и когда тебя встречает коммерческий директор отделения, не знать его в лицо является грубостью.

— Благодарю, Леонид, — кивнул я. — Главный у себя?

— Уже ждет вас, — заверил меня тот. — Позвольте, я провожу вас прямо к нему.

Естественно, отказываться я не стал. Пятерка охранников скользнула внутрь, еще пара пристроилась по бокам от меня. Леонид на них внимания не обратил, о покушении в «Руснефти» знали побольше многих, а потому и отнесся к усиленному сопровождению коммерческий директор с пониманием.

Лифт доставил нас на пятый этаж здания, и я прошел по устеленному мягким ковром коридору между плотно составленными рабочими столами к единственному кабинету. Остальные сотрудники, заметив меня, поднимались из-за своих столов, разделенных перегородками, кланялись и тут же возвращались к своим обязанностям.

— Вам бы здание побольше, — заметил я, когда Леонид остановился перед дверью в кабинет. — Люди чуть не на головах друг у друга сидят.

Коммерческий директор тяжело вздохнул.

— Строимся, Дмитрий Алексеевич, но, сами понимаете, быстро это не делается, к сожалению, — ответил он и, надавив на дверную ручку, потянул за нее. — Абди Рашидович, к вам князь Красноярский с визитом.

Сидевший за компьютерным столом грузный мужчина с проседью в волосах тут же поднялся и взглянул на меня с уважением, но без подобострастия.

Абди ибн Рашид ибн Гассан, в миру Абди Рашидович, не так давно отметил свои пятьдесят пять лет. Но благодаря своей крови смотрелся не старым, а импозантным. Проблески седины добавляли ему солидности, особенно помогала в этом аккуратно подстриженная борода оттенка соли с перцем, а качественный деловой костюм подчеркивал ладно скроенную фигуру. Прямо скажем, некоторые аристократы выглядят в разы хуже, чем Слуга Романовых, даже в тридцать, не то что в пятьдесят пять.

Директор филиала одним движением застегнул пуговицу пиджака, приводя себя в пристойный моему визиту вид.

— Рад вас приветствовать, Дмитрий Алексеевич, — вежливо склонив голову, произнес он.

— Это взаимно, Абди Рашидович, — ответил я.

Будь это не официальная встреча, а простой разговор, мы бы общались совершенно иначе. Здесь, в кабинете, на территории «Руснефти», веру и происхождение сотрудников мы оставляем за скобками. И потому обращение к чистокровному арабу звучит на официальном языке Русского царства.

— Леонид, оставь нас, — велел директор, повернув голову к моему сопровождающему. — Оставите охрану, Дмитрий Алексеевич? — тут же уточнил Абди Рашидович.

— Подождите за дверью, господа, — отдал я приказ, и мы уже через пару секунд остались наедине.

Директор предложил мне занять удобное кресло, и я не стал отказываться. Сам хозяин кабинета сел только после меня. Впрочем, он тут же открыл ящик стола и, выудив поочередно генератор помех, а после папку с документами, включил аппарат.

Подслушивать нас бы вряд ли кто стал на самом деле — не то это место, куда так легко забраться лазутчику. В отличие от шахты кабинеты Красноярского отделения «Руснефти» под тотальным надзором «Оракула». Но процедура составлена, и директор ей четко следовал.

— Прошу, Дмитрий Алексеевич, здесь собрано все, что известно на данный момент, — обратился ко мне Абди Рашидович. — Наши люди еще работают, так что, возможно, у вас возникнут дополнительные вопросы. Тогда я передам, чтобы наши сотрудники занялись и ими.

Я кивнул, и, раскрыв папку, быстро пробежался взглядом по тексту.

Передо мной лежали копии докладов о взрывах на тридцать шестой шахте. Не все из них были получены официальным путем, а часть сведений отсутствовала даже у Царской Службы Безопасности.

— Занятно, — произнес я, закончив листать бумаги.

Заряды были заложены в момент, когда заступила на очередную смену ночная бригада шахтеров. В то время среди нанятых нашим управляющим еще работал Тимур Серпухов. Для него это был последний рабочий день, контракт истекал через несколько часов после закладки.

Сами заряды активировались по сигналу, который передавался с помощью присутствующего на шахте оборудования. Нужно было знать конкретную частоту и подать конкретный сигнал, без которого взрывчатка осталась бы висеть на стенах и потолке, не причинив никому вреда.

И Серпухов мог подорвать заряды в любой момент, находясь где угодно. На него, прямо скажем, никто бы и не подумал. Камер слежения в шахте нет, по ночному времени за рабочими не следили.

Да, к Игорю Владимировичу, управляющему шахты, у меня, конечно, появились вопросы относительно его отношения к следованию протоколам безопасности. Он ведь заверял, что лично все проверил, а на деле что и как вышло? Но это уже вопрос в юрисдикции Алексея Александровича — Игорь Владимирович его Слуга, не мой.

— К сожалению, мы пока не можем установить, какое именно оборудование было использовано, чтобы подорвать заряды раньше времени. Как видите из копии допроса, Серпухов был свято уверен, что у него все под контролем. Он ведь даже бежать не попытался, когда к нему в московском аэропорту подошли сотрудники Царской Службы Безопасности, — сообщил мне директор отделения «Руснефти». — Но люди работают, Дмитрий Алексеевич, и мы обязательно найдем ответ.

— Он есть у меня, — покачал я головой.

Абди Рашидович вскинул бровь, ожидая, что я поделюсь сведениями. Сейчас он, можно сказать, представлял все Казанское княжество на моей земле. И произошедшее на шахте, которая де-факто принадлежит моему отцу, напрямую связано с работой директора.

— Проблема не в самом оборудовании, — покачал я головой. — Даже вот этот генератор помех мог запустить взрывную цепочку. Гораздо важнее, что Серпухов все делал в тайне, не первый раз занимался подобными вещами. Но кто-то все равно узнал о его планах, нашел заряды, разобрался с устройством подрыва и подал сигнал.

Абди Рашидович негромко вздохнул.

— Получается, это мог быть кто угодно? — задал он очевидно сильно тревоживший его вопрос. — Включая случайность?

— Случайность вряд ли, — ответил я. — Серпухов установил вполне определенный шифр, угадать его, просто посылая сигналы вслепую — нужно быть невероятно везучим. Нет, здесь действовал кто-то другой. Действовал с умыслом. Впрочем, мы обязательно его найдем.

Директор кивнул мне и несколько секунд смотрел на стоящий на столешнице генератор помех. Видимо, мои слова о том, что с помощью этой глушилки можно организовать подрыв, его озадачили.

— У нас, — вздохнул я, — слишком много дыр в системе безопасности, Абди Рашидович. Если бы в шахту провели наблюдение, мы бы взяли Серпухова с поличным. Или хотя бы нашли того, кто ковырялся в оставленной Тимуром Васильевичем взрывчатке. В любом случае я сейчас занят тем, что проектирую роботов-шахтеров на замену людям.

Директор вновь чуть повел бровью.

— Это может быть воспринято... неправильно, Дмитрий Алексеевич, — осторожно подбирая слова, произнес он. — Люди боятся потерять работу, на одно обучение горняка уходит несколько лет и сотни тысяч рублей. А если вы замените их машинами, тысячи людей окажутся безработными, ведь их лишат профессии. Смею заметить, весьма лояльных роду Романовых и Красноярскому княжеству людей.

Я улыбнулся в ответ.

— Романовы людей не бросают, проблема не в этом, Абди Рашидович. У нас будут предложения для каждого подданного. Это не говоря уже о том, что проект по роботам-шахтерам займет немало времени. Но вопрос с безопасностью нужно решать.

Абди Рашидович кивнул.

— Я бы и сам хотел избежать подобных проблем, — осторожно произнес он. — Конечно, это ваши подданные, Дмитрий Алексеевич. Но в вашем княжестве шахты — под управлением из Казани. Волей вашего отца я временно исполняю обязанности по общему руководству ими.

— Я подумаю, что конкретно можно сделать в текущей ситуации по повышению безопасности шахт, и пришлю вам документы, — кивнул я. — Мы решим эту проблему вместе.

Я отключил генератор помех и вернул папку директору. Тот убрал и ее, и аппарат обратно в стол.

Мы поднялись одновременно, и я протянул мужчине руку.

— Рад был с вами встретиться, Абди Рашидович.

— Для меня честь принимать вас, Дмитрий Алексеевич, — ответил он, пожимая мою ладонь.

За дверью ко мне тут же присоединилась охрана. Через общее помещение мы прошли, уже не привлекая лишнего внимания. Это приветствовали меня все, а провожать вызвался только коммерческий директор. Остальные были заняты своими должностными обязанностями, и отрываться от них без необходимости не собирались.

В сопровождении Леонида мы добрались до улицы, где он открыл мне дверь внедорожника.

— Спасибо, — кивнул я, прежде чем залезть внутрь.

Виталя дождался, пока загрузится охрана, и я озвучу новый адрес.

Однако на сегодня с деловыми визитами было покончено.

— Домой,— велел я.

— Будем через семь минут, князь, — отозвался Слуга.

* * *

Дверь в кабинет приоткрылась, и вошедшая Марина Кирилловна внесла серебряный кофейник и чистую чашку на серебряном же подносе. Аромат свежего напитка проник в мои ноздри, наполнил легкие, прочистил мозги и выветрил все мысли о работе.

За окном уже было два часа ночи, а я все еще возился со своими проектами. Виктория давно сладко спала, завернувшись в теплое одеяло — я сам укладывал супругу. Небольшая компенсация за то время, пока меня не было рядом. А вот помощнице сон не требовался.

— Ваш кофе, Дмитрий Алексеевич, — объявила искусственная девушка, наполнив чашку густой черной жидкостью.

— Благодарю, — отозвался я, наблюдая, как на поверхности напитка лопаются мелкие пузырьки пены. — Это будет кстати.

Если разобраться, все складывалось на самом деле прекрасно. Да, на меня попытались напасть, но некий доброжелатель испортил эти планы. Можно выдохнуть и расслабиться, не спеша разобраться, что на самом деле случилось.

Но погибли люди. И это в корне меняло окрас ситуации. Я бы под обвалом выжил, а вот горняки убиты. И сделал это не Тимур Васильевич Серпухов, а тот самый человек, кто решил, что взорвать заряды будет эффективнее, чем их деактивировать.

А потому нужно продолжать разбираться, пока у меня на руках не будет четкого ответа, кто виновен в убийстве моих подданных.

— Вам нужно сделать перерыв, князь, — заметила помощница, очевидно, считав показатели моего организма через плавающих во мне наноботов. — Последствия перенапряжения еще не до конца исправлены.

— Да, возможно, — кивнул я, не став спорить с очевидным.

Все-таки от дара многое зависело. В том числе и моя звериная выносливость. Отрезанный от магических способностей рода Романовых, я превратился в простого человека и никакой дополнительной поддержки от покрова теперь не получал. Нельзя сказать, что я стал намного слабее, но нагрузки переносились однозначно тяжелее.

Марина Кирилловна прихватила предыдущий поднос с пустым кофейником и грязной чашкой, но уже в дверях замерла. Обернувшись ко мне, помощница сообщила:

— До вас пытается дозвониться Людвиг, — предупредила искусственная девушка, и я кивнул.

Связь тут же установилась, и я услышал довольный голос Хранителя.

— Доброй ночи, Дмитрий Алексеевич, — произнес Людвиг. — Полагаю, ты все еще занят тем, что пытаешься найти виновника взрывов в шахте?

— Ты хорошо меня знаешь, — ответил я, глядя, как помощница покидает кабинет и прикрывает за собой дверь.

Физически присутствовать в одном помещении, чтобы получать информацию о содержании разговора, ей не требовалось. Так что даже отмывая посуду, Марина Кирилловна будет слушать, о чем мы говорим. И, кстати, сможет подсказать то, о чем я могу не подумать или упустить.

— Это было несложно, — немного самодовольно произнес Людвиг. — Но я звоню не просто так.

— Серьезно? А я уж думал, ты и дальше будешь прикидываться моим другом, и мы просто поболтаем, обсуждая последние киноленты, — с усмешкой ответил я.

— Я звоню, чтобы рассказать, что на самом деле случилось, князь, — объявил после паузы Людвиг.

— Слушаю предельно внимательно, — проговорил я спокойным ровным тоном, демонстрируя собеседнику, что действительно настроился на разговор.

Людвиг пару раз вздохнул в трубку, прежде чем выдать следующую реплику:

— Это я взорвал шахту и тем самым спас тебе жизнь, князь Романов.

Глава 2

В первую секунду я промолчал, с трудом сдерживаясь от гневных высказываний. Мне просто не верилось в то, что произнесенное Хранителем — не глупая шутка. Не мог же Людвиг настолько не понимать, как я отреагирую на его слова? Он же наверняка уже собрал по мне подробнейшее досье и должен быть способен предвидеть последствия своих слов.

Я вполне мог допустить, что подобным образом могли действовать ключники, которых сам Людвиг называл марионетками, но не стоящие над ними Хранители. С моей точки зрения, истинные наследники Основателей, чьей великой целью было уничтожение сингуляра, просто не имели права совершать настолько глупые поступки.

Да и Василий предлагал мне свою помощь в том, чтобы разобраться. Не может же один Хранитель устраивать диверсию, а второй ее расследовать?

— Мне кажется, твои шутки зашли слишком далеко, Людвиг, — произнес я серьезным тоном. — В шахте погибли люди. Так что это не спасение князя Красноярского, это убийство подданных моего княжества. Подумай над своими следующими словами, Людвиг. Ты должен знать, что я нахожу любого своего врага, где бы тот ни прятался, и убиваю его.

Эмоции во мне бурлили покруче кипятка в накрытой крышкой кастрюле.

Понятно, что для общества Януса Двуликого жизнь простых людей стоит крайне мало. Они спокойно допустили передачу Радзимиру Корибуту оружия массового поражения. Так что несколько шахтеров убить для них — все равно что высморкаться.

Но эмоции — это не все. Я слишком многое повидал, чтобы не научиться держать себя в руках.

— Общество Хранителей объявляет мне войну, Людвиг? — спросил я, подпуская в голос больше гнева. — Вы действительно готовы на это?

На том конце провода послышалось отчетливое хмыканье.

— К чему нам враждовать, Дмитрий? — спросил Хранитель. — Я сказал только то, что сказал. Если бы заложенные в шахте заряды взорвал не я, а тот наемник, ты бы погиб под завалами. Да, в итоге твои люди пострадали, но обеспечивать их безопасность — не моя задача. Ты допустил подрывника на свою землю, так что не надо валить на меня вину за свои ошибки.

Он сделал паузу, после которой заговорил вновь, давя голосом все сильнее с каждым предложением.

— А хочешь знать, почему я вмешался? Потому что ты стал слишком ценен для Хранителей, чтобы не защищать тебя от угроз, предвидеть которые ты не в силах. Ты, Дмитрий, уж прости за прямоту, еще слишком молод. Я выдвинул твою кандидатуру на место нового Хранителя, и я не стану стоять в стороне, когда тебе угрожает опасность, — заявил Людвиг. — Твои подданные — твоя забота, любить себя я тебя не прошу. Но ты должен осознавать, что есть вещи гораздо важнее, чем сопутствующие потери в лице нескольких рабочих. Мы, Хранители, заботимся обо всем человечестве разом. Куда важнее сберечь цивилизацию, чем несколько человек. Конечно, есть особая категория людей, жизнь которых всегда стоит дороже, чем других. И ты в этом списке, князь Романов.

Я шумно втянул воздух, а он продолжил:

— Полагаешь, тебе теперь нужна моя голова? Посмотри в зеркало, если хочешь найти истинного виновника этого взрыва, — прошипел Хранитель. — Я сказал тебе присоединиться к нам, но ты меня не послушал. Все еще сопротивляешься, играя в независимость. И сколько людей уже погибло из-за твоего упрямства?! Но ты мальчишка, Дмитрий, и до сих пор еще не сопоставил одно с другим. Твой детский максимализм тебя ослепляет, а вседозволенность, которую поддерживает ваш царь, лишь закрепляет в твоем незрелом мозгу абсурдную мысль, что ты движешься в верном направлении. Думаешь, ты сможешь призвать меня к ответу за гибель шахтеров? Хорошо, давай я позвоню тебе через неделю и озвучу тебе реальные цифры погибших по твоей вине. И мы посмотрим, сравним, кто из нас убийца, обрекающий людей на смерть. А теперь бросай заниматься этим глупым расследованием и приступай к действительно важным делам.

И он бросил трубку раньше, чем я что-либо сказал. Попытка перезвонить ничего не дала — номер был отключен.

Несколько глубоких вздохов, долженствующих унять мой гнев, не помогли. Присутствуй Людвиг в этот момент в моем кабинете, я бы мог и не сдержаться, оторвал бы ему голову собственными руками.

Дверь открылась без стука, и возникшая на пороге Марина Кирилловна поставила передо мной стакан с мутной жидкостью внутри.

— Показатели наномашин зашкаливают, Дмитрий Алексеевич, — сообщила искусственная девушка ровным тоном. — Это необходимо выпить сейчас же.

Я взглянул на нее и только теперь обратил внимание на пылающие тревожным алым светом виртуальные окна. Злость все еще не отпускала, но я отложил эмоции в сторону и взглянул на свою реакцию уже трезвым взглядом.

Наноботы следят за моим состоянием, отслеживают уровни гормонов. И вследствие своей работы влияют на системы организма. Мой столь яркий гнев — реакция нетипичная для меня. Но она случилась из-за одновременного срабатывания нескольких факторов. Мало того что Людвиг меня разозлил, так еще и наномашины ковыряют мое тело, вызывая бурные реакции.

Я превратился в оголенный нерв, раскачать который — раз плюнуть. И хорошо, что проблема проявилась сейчас, когда мои действия не могут представлять угрозу для окружающих. У меня и так репутация отмороженного маньяка, а если бы к ней приложились еще и приступы неконтролируемой ярости, общество наплевало бы на все условности и попыталось от меня избавиться, как от бешеной собаки.

Схватив стакан, я залпом осушил его. В нос ударил запах успокоительных трав.

— Присядьте, Дмитрий Алексеевич, — слегка подтолкнув меня в плечи, велела Марина Кирилловна. — Приступ сейчас пройдет. Уже завтра этот эффект исчезнет. Принятые наноботы будут выведены из организма. При следующей инъекции наномашины переключатся на другую работу, и в дальнейшем вы сможете контролировать свои эмоции так же, как и раньше.

Да, я ведь сам всем пациентам говорил, чтобы временно отходили от дел. И на самом деле даже немного забавно, что единственный, кто ощутил на себе негативные эффекты от лечения наномашинами — это я сам.

— Вам необходимо закончить работу на сегодня, Дмитрий Алексеевич, — твердым голосом произнесла Марина Кирилловна, забирая у меня стакан. — Сейчас вы будете не способны адекватно реагировать на раздражители. Рекомендую лечь спать не с княгиней Романовой, а отдельно. Постелить вам отдельно?

Я усмехнулся. Вот так машины и захватывают мир. Через рекомендации по здоровью, ненавязчивые предложения. На моей прошлой Земле существовали целые секты противников прогресса, которые до мокрых штанишек боялись, что их поработят компьютеры, роботы, машины.

Но помощница совершенно права. Несмотря на то, что Людвигу удалось раскачать меня на эмоции, пороть горячку нельзя. Я, может быть, и молодой князь, но все же князь. Романовы приложили все силы, чтобы я вырос достойным человеком, и я не стану перечеркивать годы их заботы обо мне.

Да и не верю я Людвигу. Нет, то, что он говорил относительно разной ценности человеческих жизней, это было сказано всерьез. А вот участие во взрыве шахты — натянуто. Хранитель и сам не верил в то, что говорил.

Учитывая же нашу историю общения, полное отсутствие следования договору со стороны Людвига, у меня даже сейчас, на эмоциях складывается впечатление, что он всеми силами пытается перетянуть одеяло на себя. Хочет, чтобы я свернул расследование и посчитал именно его главным виновником.

Но это лишь говорит о том, что он кого-то защищает. Либо пытается отвлечь меня, чтобы я упустил какие-то важные детали и не нашел истинного виновника.

Как бы там ни было, а верить всего лишь словам я не стану. Хранитель не раз и не два доказывал, что верить ему не стоит. С Людвига станется соврать ради высшего блага. И тирада о ценности моей жизни, о том, что отказ стать ключникам привел к трагедиям — это манипуляции.

Они бы сработали, будь я на самом деле вчерашним подростком. Но мне куда больше лет. И я не раз сталкивался с подобными манипуляторами. И я знаю, что мне стоит сделать прямо сейчас.

Романов Д. А.: Василий, Людвиг заявил, что это он устроил взрыв на шахте Романовых. С учетом того, что вы пытаетесь привлечь меня на свою сторону, это выглядит крайне подозрительно. Предлагаю вам самим решить, как разобраться между собой. Но предупреждаю — все последующие попытки повлиять на дела моего княжества будут рассматриваться как проявление агрессии. Виновника я все равно найду и уничтожу. Кем бы он ни был, и в какое бы общество ни входил.

Еще раз прочитав сообщение перед отправкой, я послал его по номеру, с которого мне писал монах. Посмотрим, что они сделают дальше.

А пока что действительно стоит поспать.

— Постели мне на диване в гостиной, — велел я, не поднимая глаз на застывшую со стаканом в руке помощницу. — И разбуди завтра в шесть утра. Завтрак должен быть к этому времени готов, как и сопровождение.

— Будет исполнено, князь, — кивнула искусственная девушка. — Куда будет поездка?

— Мы навестим Красноярское отделение ЦСБ, — ответил я. — Я хочу пообщаться с находящимся у них Игорем Владимировичем.

— Я предупрежу их о вашем визите, Дмитрий Алексеевич.

* * *

Москва, особняк князей Казанских.

Сергей Алексеевич Романов передал на руки прислуге свой пиджак и, поправив манжеты рубашки, расстегнул пару пуговиц под горлом. Вдохнув полной грудью, князь Якутский решительно прошел в гостиную.

На столике на квадратной металлической подставке уже покоился небольшой заварочный чайник, под которым горела крохотная свеча, поддерживая температуру. Вокруг разместились чашки в количестве восьми штук.

Сергей Алексеевич гостей не ждал, но прислуга все равно несла посуду на всю семью Романовых, включая готовящихся к свадьбе Ксению Алексеевну и Михаила Эдуардовича Юсупова. Последний, правда, в Москве не показывался вовсе — князь Юсупов загружал своего наследника так, что у того времени даже на невесту не находилось, не то что на путешествия по стране.

Сев на диван, Романов откинулся на мягкую спинку и прикрыл глаза.

Беготня последних дней вымотала даже его. Что Руслан Александрович, что Алексей Александрович — оба потребовали от князя Якутского светиться на приемах и посещать салоны. Необходимо было искать виновника случившегося на шахте в Красноярске, и Сергей Алексеевич честно выполнял свой долг.

За брата он не переживал с самого начала. Уж кто-кто, а Дмитрий точно не только выживет, но и сумеет вывернуть все дело с максимальной для себя пользой. Порой Сергей даже задумывался, что из брата вышел бы куда более подходящий наследник главы рода.

В детстве это порой приводило к негласным соревнованиям, но по-настоящему старший брат никогда не чувствовал в Дмитрии врага или хотя бы завистника. Наоборот, чем взрослее становились оба Алексеевича, тем больше завидовал брату сам Сергей. Дмитрия так не грузили ни учебой, ни ответственностью, ни сложными задачами.

Открыв глаза, князь Якутский плеснул себе чая, добавил пару кусков тростникового сахара и принялся размешивать его. Взгляд Сергея Алексеевича застыл, глаза подернулись легкой поволокой.

Сегодня случилось крайне важное событие, и его следовало обдумать.

Конечно, «Оракул» Дмитрия может многое, он следит за огромным населением Русского царства, находит преступников, если есть хоть малейшая зацепка, помогает раскрывать заговоры и все подобное. Но искусственный интеллект не всесилен. Он не способен из кусков не связанных между собой фраз сложить целостную картинку. До момента, когда «Оракул» этому научится, уйдет еще немало времени. Слишком большой объем работы нужно для этого проделать.

Дмитрий Алексеевич был человеком, безусловно, гениальным. Но, как и все гении, к окружающему его обществу он относился с явным пренебрежением. Даже если посмотреть на круг его общения, выходило, что князь Красноярский поддерживает либо деловые связи рода, либо продвигает свои разработки.

И «Оракул» у Дмитрия Алексеевича получился под стать своему создателю. Боевое применение, когда требуется провести разведку, инфильтрация вражеских систем? Без проблем. Просчитать варианты необходимых формул для развития технологий? Раз плюнуть.

Но когда дело касалось людей и их общения, тут-то и начинались проблемы. Не зря говорят: язык был дан человеку, чтобы скрывать свои мысли.

Искусственный интеллект не видел в разговоре двух аристократов ничего предосудительного, если они не скажут ключевых слов открытым текстом. Не умея читать между строк, машина не сможет расшифровать за разговором о погоде и котировках на верблюжью шерсть ничего за ними скрытого. В то время как живой человек, которого с пеленок учили вращаться в высшем обществе и говорить на его языке, поймет, что обсуждалась на самом деле переброска финансирования с программ здравоохранения на производство спиртосодержащей продукции.

— Человеку нужен человек, — произнес Сергей Алексеевич, делая первый глоток чая.

Сегодня князь Якутский посетил прием в особняке бояр Стоевых из Выборгского княжества. Приглашения на такие мероприятия рассылаются постоянно, и по времени оно подходило. Так что Сергей Алексеевич решил прийти.

Как он и ожидал, само появление на мероприятии члена клана Романовых спровоцировало обсуждение всей их семьи. С помощью «Оракула» Сергей Алексеевич мог слышать все, что происходит в доме. И разговор двух гостей, состоявшийся в одной из комнат для отдыха, не стал для него тайной.

Искусственный интеллект не счел этот диалог важным, хотя, разумеется, и записал каждый произнесенный звук. Однако «Оракул» ежедневно перерабатывает столько информации, что никому и не снилось. А без толкового оператора, который знает, что искать и где, все эти записи — бессмысленны.

Сергей Алексеевич же с детства воспитывался так, чтобы быть равноправным членом общества благородных людей. Чувствовать себя в нем, как рыба в воде. А потому скрытый за внешне незначительными фразами смысл для него не стал секретом.

В столицу прибыл великий князь Можайский, и прибыл не один, а с надлежащей в его высоком положении свитой. Пока сам Виталий Игоревич сидел под замком в своем особняке, его бояре не собирались скучать.

Иван Федорович Разумовский, прибывший в Москву со своим великим князем, общался в приватной обстановке с боярином Тверским, Николаем Владиславовичем Рысевым.

И обсуждали они резкий взлет Романовых, и как хорошо, что нашелся кто-то достаточно смелый, чтобы поставить почуявших силу чумазых князей на место.

Но как раз это — обычное дело, Романовых не любят с тех пор, как их выдвинули на царствование. А вот то, что прозвучало дальше, было гораздо важнее.

Бояре не планировали останавливаться на Красноярских шахтах. Прямо следующих шагов озвучено не было, однако Рысев пригласил собеседника в свой особняк на завтрашний обед. При этом Разумовский выступал в их паре откровенным лидером, приглашающим боярина Тверского присоединиться к инициативе.

И князь Якутский был уверен — завтра на встрече будет сказано куда больше и детальнее, о том, какими именно силами и средствами продолжится атака на клан Романовых.

Потягивая чай, Сергей Алексеевич обдумывал, что будет выгоднее — пресечь заговор сейчас, или дать Разумовскому и Рысеву обозначить других соучастников. Не сами ведь они этот заговор затеяли.

О том, что в сорвавшемся покушении обвинен великий князь Можайский, Сергей Алексеевич прекрасно знал. И одного этого факта хватало, чтобы понять: Разумовский, находящийся в прямом подчинении Виталия Игоревича, действует по его указанию.

Царь может сколько угодно держать губернатора Киевского под домашним арестом. Но это никак не остановит уже начавшийся заговор. Виталий Игоревич не дурак, он не раз и не два показывал себя отличным тактиком и стратегом. А уж в том, что касается плетения интриг, любой высокопоставленный член клана Рюриковичей мог запросто считаться гроссмейстером.

Наследнику главы рода требовалась консультация. К счастью, он знал, к кому можно обратиться.

Взяв телефон в руки, Сергей Алексеевич еще несколько мгновений подбирал слова и доводы, а после ткнул в нужный контакт.

— Слушаю, внучок.

— Здравствуйте, Руслан Александрович, нам нужно поговорить.

Глава 3

Красноярск, отделение Царской Службы Безопасности. Князь Романов Дмитрий Алексеевич.

— Доброе утро, Дмитрий Алексеевич, — поприветствовал меня начальник отдела снабжения.

— Здравствуйте, Николай Фомич, — кивнул я, протягивая мужчине ладонь. — Вас назначили меня встречать в такую рань?

Крепко пожав мои пальцы, мужчина улыбнулся.

— У меня ревизия в процессе, Дмитрий Алексеевич, — произнес он, поведя плечами. — Так что мне не сложно, все равно здесь с прошлого вечера торчу безвылазно. Официальный запрос у вас, надеюсь, с собой? Мне нужно приложить его к журналу посещений.

Я протянул ему завязанную папку, внутри которой лежал всего один лист. Марина Кирилловна, исполняя обязанности моего помощника, уже обо всем позаботилась.

Да, несмотря на доступ к «Оракулу», бумажной волокиты и бюрократии с Царской Службы Безопасности никто не снимал. И это правильно — с точки зрения государственной машины мой искусственный интеллект слишком эфемерен, полагаться на него нельзя. А потому любое действие прикрывается соответствующей бумагой.

Николай Фомич поставил печать на листе и вложил его в ящик на столе. Подняв телефонную трубку, капитан бросил в нее:

— Жилов, проводи князя к задержанному управляющему.

Не прошло и нескольких секунд, а рядом с нами уже оказался высокий и подтянутый опричник с длинными вислыми усами.

— Прошу за мной, Дмитрий Алексеевич, — произнес он и направился в сторону подвала, даже не проверяя, следую ли я за ним.

Мало какой Слуга заслуживает чести оказаться в камере опричников. Обычно за действия своего подчиненного отвечает род, которому тот служит. Порой хватает штрафа, иногда приходится судиться. А чаще всего, если вина объективно доказана и действия Слуги бросают тень на благородную фамилию, человек просто исчезает.

Да, Слуги живут гораздо лучше царских людей. Их семьи пользуются привилегиями, получают образование лучше государственного, имеют все шансы устроиться на хорошую должность при благородном роде. Ни для кого не секрет, что любые аристократы в первую очередь привлекают тех, кто входит в семьи уже действующих Слуг. Но и спрос с этого сословия совсем иной, чем с простолюдинов. Там, где царский человек отделается легким административным нарушением, Слуга может лишиться куда большего, если бросает тень на репутацию рода.

Но из любых правил бывают исключения. И Игорь Владимирович оказался в их числе.

— Встать! — велел сотрудник Царской Службы Безопасности, прежде чем открыть решетчатую дверь.

Бывший управляющий шахты тридцать шесть медленно поднялся. В камере из удобств имелась лишь раковина с холодной водой и унитаз, так что поддерживать достойный облик в таких условиях было практически невозможно. Игорь Владимирович и не мог.

Но при виде меня он все же поправил засаленную рубашку и робко улыбнулся. Мое появление могло стать предзнаменованием его спасения. Мой отец, князь Романов, все еще мог бы договориться, чтобы решить дело пусть огромным, но штрафом.

— Оставьте нас, пожалуйста, — обратился я к Жилову.

Получив кивок в ответ, я дождался, когда опричник закроет дверь. Еще немного молчания, пока шаги сотрудника ЦСБ не стихли вдали, и я вздохнул.

— Здравствуйте, Игорь Владимирович.

— Доброе утро, Дмитрий Алексеевич, — поклонился тот в ответ, вложив в этот жест столько отчаянного рвения, что мне даже стало его жалко.

Но сочувствие тут же ушло на другой план. В первую очередь — дело.

— Я буду краток, — сказал я, глядя в глаза мужчины. — Род Романовых предлагает вам сделку, Игорь Владимирович. Мы проведем повторный допрос, что в вашем случае почти гарантированно превратит вас в безумца. После завершения процедуры вы станете свободным человеком. Естественно, статус Слуги вам возвращен не будет ни при каком исходе. Также вы не получите никаких положенных в случае выхода из статуса Слуги в обычном случае выплат, поддержки и гарантий. Только жизнь и отсутствие претензий со стороны рода Романовых.

Игорь Владимирович вздохнул. Он прекрасно понимал, что его ждет в случае отказа.

Опричники уже провели свой допрос и по совокупности «заслуг» назначили смертную казнь в качестве меры пресечения. При ходатайстве церкви можно было заменить ее каторгой на двадцать пять лет. Что, в принципе, оказывалось лишь отсрочкой и куда более болезненным способом умереть. Каторжане работали там, куда обычных людей старались не пускать из-за вреда здоровью. Урановые шахты и в этой моей реальности существуют.

Игорь Владимирович, как показал допрос ЦСБ, не первый раз занимался махинациями. Для получения очередной премии в руки управляющего шахта тридцать шесть должна была работать больше, чем могла — ее только запустили после долгого простоя, и не все работы внутри были завершены. А потому официально и смена шахтеров была допущена всего одна вместо трех.

Уже один тот факт, что Игорь Владимирович нанял дополнительные бригады, не получив разрешение от рода, был достаточен для серьезного наказания. Но, увы, этот факт был не первым.

К сожалению, даже среди Слуг встречаются люди, которым слишком мало честно трудиться и получать жалование. Личное состояние Игоря Владимировича к моменту взрыва на шахте уже позволяло ему обеспечить три-четыре поколения своей семьи. И когда я говорю «обеспечить», это значит, что им не пришлось бы работать вообще, но при этом вести образ жизни, не знающий ограничений.

Смерть царских людей на вверенной Игорю Владимировичу шахте, да еще и нанятых незаконно — не от имени Красноярского княжества или Алексея Александровича Романова — стала последней каплей. И дело перешло из рук службы безопасности рода к опричникам.

Наняв людей, Игорь Владимирович становился мастером двух бригад. Но сам по себе он бы не смог этого провернуть. В связке с управляющим работали охранники шахты. После смены помощник Игоря Владимировича оставлял наличные за «прикрытие» в условленном месте посреди дикого леса, а бойцы подбирали банкноты. Естественно, никаких записей и разговоров об этой схеме не велось. Доспехи, через которые «Оракул» мог бы отследить передачу денег, тоже снимались и оставались на шахте, где их никто не трогал. Две дополнительные бригады шахтеров просто не охранялись.

Знали ли сами рабочие, что их деятельность не просто неофициальна, но и незаконна, так как, не будучи официально устроенными в княжестве, они по закону занимались расхищением недр Русского царства? Конечно, знали. Но их это не останавливало — они просто больше затребовали за работу.

Ишак, груженный золотом, берет любой город. А платил управляющий исправно — наличными после каждой смены. И тоже — без каких-либо записей.

Если бы не взрыв, никто бы и не стал проверять, что происходит на шахте после официального конца рабочего дня. И Игорь Владимирович это прекрасно понимал, потому и пользовался вовсю своим положением.

Связь с шахтой поддерживала давно устаревшая радиостанция, единственные камеры были в броне охраны, работавшей вместе с управляющим. Самим шахтерам тоже не было смысла трепать языками — им грозили вполне реальные сроки в случае обнаружения подлога.

То, что Серпухов затесался на шахту, по итогу всей этой ситуации, меня уже не удивляло. Я был поражен тем, что только Тимур Васильевич это сделал. Ситуация из разряда «заходи, кто хочешь, бери, что нравится».

— Вы предлагаете рискнуть последним, что у меня осталось, Дмитрий Алексеевич, — вздохнул Игорь Владимирович. — Моей личностью.

Я пожал плечами.

— Вы же должны были с самого начала понимать, что вас раскроют, — проговорил я, глядя на собеседника без какой-либо приязни. — Вас, так или иначе, ждет расплата. Я еще могу понять воровство у своего же князя, который вас всем обеспечивал и готов был за вас глотки рвать кому угодно. Вы пренебрегли собственным словом и укусили руку, которая вас кормила. Да, вы нарушили договор, который подписывали, когда обретали статус Слуги. Но это обычная жадность. За нее в договоре прописано определенное наказание.

Я сделал короткую паузу, глядя в постепенно тускнеющие с каждым произнесенным мной словом глаза Игоря Владимировича. А потом вздохнул и продолжил:

— Но с убийством царских людей, которые были официально наняты князем Казанским, губернатором Приволжским и членом тайного совета Русского царства? — произнес я и покачал головой. — Эту ошибку вам уже не простят. Я предлагаю вам не рисковать, а сделать хоть что-то, что оправдает вас в собственных глазах и перед Богом. И может быть, когда архангел спросит вас на пороге Рая, заслуживаете ли вы пройти внутрь, у вас найдется хоть один аргумент в свою пользу.

Бывший управляющий смотрел на меня повлажневшими глазами. Он прекрасно знал, что единственный шанс не закончить жизнь на плахе — пойти на соглашение. Алексей Александрович разберется с обвинением в смерти царских людей, сведя все к огромным, но всего лишь штрафам, которые оплатят Романовы.

Но и лишаться рассудка Игорь Владимирович боялся. Потому как все знали — повторный допрос человека, который не является одаренным, это смерть психики. Не факт, что, даже согласившись, Игорь Владимирович успеет что-то дельное сказать прежде, чем его мозг превратится в кисель.

О том, что я способен провести допрос так, чтобы жертва сохранила рассудок, за исключением очень ограниченного круга лиц никто не знал. И раскрывать карты перед бывшим управляющим, из-за попустительства которого я, как князь, лично подписывал обращения к семьям погибших с выражением сочувствия и обещания поддержки, я не собирался.

Не тот это человек, чтобы заслужить хотя бы каплю моего доверия.

— Я все сделаю, Дмитрий Алексеевич, — вздрагивая от страха, кивнул Игорь Владимирович.

— Да будет так, — ответил я и воспользовался техникой допроса.

В отличие от опричников, поторопившихся с расследованием и не задавших важных для меня вопросов, я был подготовлен куда лучше. Не отвлекаясь на уже полученные ЦСБ ответы, я выспрашивал у бывшего Слуги рода Романовых все, что касалось Серпухова и ночи до взрыва.

Когда на моих ручных часах стрелки показали час дня, я вышел из камеры в сопровождении Жилова. Дежурный опричник не удостоил лежащее на полу тело и взглядом.

Да, я мог его пощадить, но не стал — Игорь Владимирович получил то, что заслужил. Он предал род Романовых, поставив свои интересы выше интересов нашей семьи. Допустил убийство подданных нашего рода. И давать ему шанс жить дальше я не собирался. Есть грехи, которые не смыть никакой расплатой, кроме собственной жизни.

Я чувствовал, что хоть немного, но отомстил за убитых. И пускай Игорь Владимирович был лишь косвенно виновен в их смерти, он знал, кто в итоге устроил взрыв установленных Серпуховым зарядов.

Точнее, управляющий видел этого человека, но не придал значения. А опричники не задали нужных вопросов, так что личность настоящего подрывника ускользнула от Царской Службы Безопасности.

Мне предстояло найти настоящего убийцу по словесному портрету. И призвать его к ответу.

* * *

Москва, медицинский блок Кремля.

Константин Владимирович Ерофеев сидел в своем кресле, листая последний выпуск японского издания по медицине. Новаторских идей там было не много, в основном — статьи по новым лекарствам, прошедшим регистрацию в сегунате. Но читать было любопытно, ведь всегда полезно знать, какая проблема в здравоохранении стоит у зарубежных соседей.

Рядом на столешнице лежали подобные издания из других стран. Отдельно разместился немецкий журнал, самый пухлый из всех. С приходом корпорации «Армтек» в Германский рейх медицина в этой стране пошла набирать пугающе быстрые темпы развития.

Конечно, Константин Владимирович был разумным человеком, а потому прекрасно понимал, что корпорация просто официально регистрирует свои исследования, которые проводила в других странах и на чужих подданных. Но все равно объем материалов впечатлял.

Периодически отрываясь от чтения, чтобы глотнуть черного, как ночь, чая, личный целитель государя посматривал на часы. Дежурство в Кремле для человека его уровня — скорее синекура, чем реальная работа. Да, здесь тоже болели люди, получали бытовые травмы сотрудники и слуги. Но случалось это редко, а вот посидеть спокойно в тишине за чашечкой чая и почитать умные книги было приятно.

Взяв карандаш в руки, Ерофеев подчеркнул несколько названий — позднее коллеги выпишут для изучения. Нужно шагать в ногу со временем, и кто знает, может быть, японские медики действительно создали достойные лекарства? Для этого нужно получить вещества и провести свою независимую экспертизу.

В Министерстве здравоохранения Русского царства у личного целителя Михаила II имелся определенный авторитет. И в теории Константин Владимирович мог без проблем продавить любое решение по обеспечению страны определенными лекарствами. Но своим положением предпочитал не пользоваться. А вот проводить на базе Министерства исследования чужих препаратов — другое дело, тут Константин Владимирович себе в удовольствии не отказывал.

Украшенная слоновой костью трубка дежурного телефонного аппарата на столешнице задребезжала, подскакивая на вызолоченных рычагах. Константин Владимирович аккуратно поднял ее и поднес к уху.

— Медицинский блок, — произнес он в трубку.

— Константин Владимирович?! — удивился мужской голос, который Ерофеев сразу не смог распознать. — Слава Богу. Прошу, помогите сыну, Егору очень плохо. Его безостановочно рвет, он весь синий.

Вот теперь собеседника целитель узнал. Троюродный внук государя, Егор Григорьевич Милославский был единственным Егором, про которого можно было бы вести подобные разговоры. Мальчишка лет пяти постоянно влипал в какие-то неприятности, находя себе приключения там, где, казалось бы, ничего произойти не может.

— Сейчас буду, Григорий Владиславович, — отозвался лекарь. — Пока что постарайтесь успокоиться и дайте мальчику воды побольше. И сами выпейте успокоительного.

В том, что Григорий Владиславович выберет в качестве такого средства коньяк, Константин Владимирович ни на секунду не усомнился. Любил двоюродный племянник царя злоупотребить по поводу и без. Впрочем, учитывая, что его за все долгие почти сорок лет так и не приставили к реальному делу, неудивительно, что мужчина постепенно спивался от безделья.

Подхватив дежурный саквояж, целитель покинул кабинет и направился прямиком в покои рода Милославских. Встреченные по пути придворные почтительно кланялись, но ответной реакции не ожидали — видели, что по делу спешит Ерофеев, и останавливать его для разговоров не спешили.

Выкрашенные в золотой цвет двойные двери со стеклянными вставками были широко распахнуты. Внутри в богато украшенной гостиной сидел на полу мужчина в темном костюме, баюкая бледного мальчишку.

— Давайте посмотрим, — произнес Константин Владимирович, склоняясь над Егором Григорьевичем. — Так, и что мы съели на этот раз?

Не дожидаясь ответа ни от отца, ни от сына, целитель применил свой дар. Время для тела пятилетнего мальчика сначала остановилось, а после стало отматываться назад. Ерофеев строго контролировал процесс — с детьми работать всегда сложнее, слишком многое происходит в активном растущем организме.

— Что с ним? — севшим голосом спросил Милославский, продолжая держать сына на коленях.

Константин Владимирович неободрительно покачал головой.

— Вам следует кого-то наказать, Григорий Владиславович, — произнес целитель. — Судя по нанесенным организму внутренним повреждениям, которые я вижу, ваш сын где-то залез в пестициды. Высокая концентрация, но яд я сейчас уберу.

Милославский кивнул и прошептал что-то о садовниках, которые не закрывают за собой хозяйственные постройки. Впрочем, Константин Владимирович не отвлекался — дар требовал сосредоточения, и целитель был поглощен процессом.

Егор Григорьевич постепенно становился нормального цвета, исчезли все следы отравления. Но всыпать мальчишке розог, по мнению Ерофеева, не мешало — ни одного дежурства, можно сказать, еще не проходило, чтобы к мальчишке не вызывали целителя государя.

Наконец, закончив исцеление, Константин Владимирович кивнул все еще держащему сына Милославскому и, прихватив так и не пригодившийся саквояж, направился в обратный путь. Следовало составить подробный доклад — все же дело касается яда и члена царского рода, о таких вещах сообщать просто необходимо.

Вернувшись к себе в кабинет в медицинском блоке, Константин Владимирович бросил саквояж на место и протянул руку к налитому чаю. Судя по тому, что никто не навел порядок за время отсутствия целителя, слуги Милославских еще не приходили.

Холодный чай был чертовски горьким, даже сахар не скрыл этого. Ерофеев пил большими глотками, чтобы меньше ощущать вкуса. Но организму требовалась жидкость, и в достаточном количестве — все-таки работал Константин Владимирович всерьез.

О том, что напиток стал горьким из-за цианистого калия, Ерофеев подумал, уже лежа на полу. Из разбитого стакана вытекали остатки чая. Дар не отзывался — слишком большую дозу яда выпил личный целитель государя Русского царства.

Глаза Ерофеева закрылись за минуту до того, как в медицинский блок вбежали дежурные гвардейцы. Дар все же помог своему владельцу — и вместо смерти погрузил его в кому.

Глава 4

Кремль, кабинет государя.

Пара дежурных гвардейцев, как только прошло сообщение о покушении на личного целителя государя, перевели боевую броню и оружие в состояние готовности. Инструкции на подобные случаи были однозначными — при любом намеке на угрозу для царя и его семьи подозреваемый должен быть нейтрализован максимально быстро.

В самом кабинете государя не было — Михаил II прогуливался во внутреннем дворике, однако это не снимало с гвардейцев их обязанностей. И потому подход к кабинету в несколько секунд был превращен в укрепление.

Спускались с потолка упрятанные там бетонные плиты, образуя огневую точку. Оба бойца разошлись в стороны, каждый брал для себя заранее намеченный сектор обстрела. В щели между плитами выгнули стволы винтовок.

К приходу возможного противника гвардейцы были готовы. Стоящий справа от двери смотрел на монитор, отражающий перемещение людей по коридорам Кремля. А потому не заметил, как его напарник, оставив оружие воткнутым в стену, тихо вытащил клинок из ножен на поясе и, обступив своего соратника, схватил того за шлем и, задрав голову, нанес несколько глубоких ран в незащищенное горло.

«Бастион» был отличным доспехом. Но он не давал абсолютной защиты, а гвардейцев специально натаскивали убивать людей в боевой броне. Так что когда убитый боец лег на пол, заливая его кровью, убийца поднял свою винтовку и, не обращая внимания на висящую над головой камеру, несколькими ударами приклада выломал дверь.

Внутри, однако, гвардеец оказался не один. Стоило предателю войти в кабинет, пребывающий в невидимости «Страж» сделал с ним то же самое, что только что устроил со своим напарником гвардеец. Вот только роботу Романовых не потребовалось нескольких ударов, он отсек голову врага всего одним.

Голос «Оракула» зазвучал по всему Кремлю раньше, чем «Страж» нанес свой удар.

— Тревога! Попытка мятежа! Всем подразделениям немедленно приступить к подавлению! Тревога! Попытка мятежа!

«Страж» вытер окровавленный клинок и, сунув его в ножны, которые тут же закрылись броней на бедре, отступил в сторону. Робот был готов убивать всех, кто переступит порог кабинета.

* * *

Кремль, территория царской семьи.

Игорь Михайлович сидел в беседке, получая удовольствие от общества Екатерины Юрьевны Самойловой. Такие встречи были крайне редки, а потому цесаревич искренне наслаждался моментом, потягивая чай и собственноручно ухаживая за своей будущей невестой.

— Тревога! Попытка мятежа! Всем подразделениям немедленно приступить к подавлению!

Цесаревич вздрогнул, не донеся чайник до чашки сидящей напротив девушки. «Оракул» вещал прямо в ухо наследника престола, а вот боярышня Самойлова его не слышала.

— Что случилось, Игорь Михайлович? — спросила Екатерина Юрьевна, уловив по молодому человеку, как тот напрягся.

— Мятеж, — ответил тот, поставив чашу на столик и поднимаясь на ноги. — Екатерина Юрьевна, прошу не сопротивляться, это для вашей же безопасности.

— Что...

Договорить бывшая одногруппница Дмитрия Алексеевича Романова не успела. Возникший будто бы прямо из воздуха «Страж» раскрыл свое нутро и бесцеремонно втиснул в него девушку. Броня захлопнулась, полностью закрывая боярышню от внешнего мира, и робот вновь исчез.

Сам Игорь Михайлович в этот момент тоже растворился в воздухе. На забрале его шлема отображался весь приставленный к цесаревичу отряд «Стражей». И карта Кремля, по которой «Оракул» прошелся щедрой россыпью красных точек.

Осознание, что восстала царская гвардия, удивило наследника престола. Но он держал себя в руках — во-первых, не все бойцы предали государя, во-вторых, такое бурное начало, когда полегли несколько десятков охранников, всего лишь первый шаг. Еще посмотрим, кто выйдет победителем.

— «Оракул», доставь Екатерину Юрьевну домой, — распорядился Игорь Михайлович, но тут же заметил, что его робот не слушается команд. — Что происходит?

— Безопасность царской семьи под угрозой, — ответил искусственный интеллект. — Задача номер один — обеспечить безопасность царской семьи. Вы будете доставлены в безопасное место. Точка назначения — московский особняк князя Красноярского.

— Нет! — закричал цесаревич, но даже дернуться не смог — броня блокировала любые движения внутри доспеха.

Так что Игорю Михайловичу оставалось лишь смотреть, как прямо во внутреннем дворе Кремля кипят бои между гвардейцами. Смотреть и быть неспособным хоть как-то им помочь.

А использующие невидимость «Стражи» быстро перемахнули стены Кремля и, набрав безумную скорость бега, понеслись в сторону Северного Бутово, периодически совершая чудовищные по высоте прыжки.

* * *

Внутренний двор Кремля.

— Как это произошло, Емеля? — спросил государь, общаясь с куратором Царской Службы Безопасности по телефону. — Только ты уехал, как у меня Ерофеева отравили!..

Великий князь Невский ответил без промедления.

— Предательство, государь. Кто-то из людей, допущенных к центру управления «Оракулом» под Кремлем, воспользовался им, чтобы затереть следы отравителя. Я уже мчусь к аэропорту. Государь, послушай меня, уходите из Кремля, это опасно!..

— Вы с Романовым меня обманули, — бросил в сердцах Михаил II. — Обещали, что справитесь, а на деле...

В этот момент раздались первые выстрелы, и государь встрепенулся. Стрельба шла внутри Кремля, и на улице еще было спокойно, но царь мгновенно понял, что это вопрос нескольких секунд, когда схватка перейдет и во внутренний двор.

Шагавшие вокруг царя гвардейцы изготовились к бою, кто-то из них протянул руку к царю.

— Государь, нужно уходить! — выкрикнул боец, имени которого Михаил II даже не знал.

И не узнаю, понял царь, глядя, как собственные соратники вонзают в лицо поднявшего забрало гвардейца кинжалы. Смешно, такая мощная броня, а они с кортиками ходят.

Но эти мысли ничуть не мешали Михаилу II призвать силу. Гул пламени, зародившийся в груди, превратился в шквал обжигающего ветра. Алые струи тут же обратили всех оказавшихся рядом с царем людей в пепел.

Окруженный огненным куполом, государь Русского царства решительно направился в сторону ближайшего крыла Кремля. Бунт гвардии — это неприятно, однако без поддержки кого-то из Рюриковичей это просто бойня без шансов на победу.

Всепрощением Михаил II Милославский и прежде не страдал. А уж теперь, когда кто-то из великих князей решился на вооруженный переворот, он всех сожжет дотла.

Там, где царь ступал, оставалась выжженная дорожка. Выпестованный долгими стараниями лучших ботаников страны, теперь сад Кремля пылал. Языки огня сливались воедино, порождая настоящий пожар.

— Я вам покажу, что такое сила монарха, — прошипел Михаил II, резко снизив область купола, чтобы не сжечь еще и сам Кремль.

Линз «Оракула» он с собой не брал. В отличие от признанного сына, царь больше полагался на собственные силы, чем на технику.

А потому он не знал, что роботы прямо сейчас уносят Игоря Михайловича из Кремля. И тревога за сына начинала нервировать все сильнее по мере того, как государь шагал по коридорам.

Однако оказавшись в крыле, отданном роду Милославских, Михаил II первым делом заметил лежащего на полу Георгия Владиславовича. Изрешеченное тяжелыми пулями тело и лужа крови не оставляла сомнений — работала гвардия. Но хотя бы Егора рядом не было.

Зато в следующей комнате обнаружилась супруга Григория. Казненная выстрелом в затылок. Судя по тому, что успел заметить царь, взбесившиеся гвардейцы убивали всех, не делая различия между благородными и Слугами. Даже горничную, которая, очевидно, оказалась здесь случайно, не пожалели.

Чем дальше шел царь, тем больше убитых Милославских ему попадалось по пути. И тем сильнее разгоралась ярость в груди Михаила II. В считаные минуты от его рода практически никого не осталось в живых, и это в Кремле, в самом центре его страны!

— За царя! — услышал он сквозь грохот крови в ушах, и направился в сторону крика.

Опоздал.

Хлопок взрыва, и в покои, где находился Михаил II, влетели останки гвардейца. Развороченный доспех, окропляя кровью стены и пол, рухнул под ноги царя. В помещение же ворвалась тройка бойцов в «Бастионах». И за их спинами Михаил II увидел, как еще пара предателей тащит бессознательного мальчишку.

— Смерть, — велел государь, и пламя, наконец, нашло себе пищу.

Плазменный свет вырвался из его рта, обращаясь в раскаленную добела спицу. Она прошила головы пятерых предателей, проплавив броню и проделав сквозные дыры в шлемах. Они не рухнули на пол мгновенно, но царь уже прошел мимо теряющих равновесие трупов.

Подняв на руки пребывающего в беспамятстве троюродного внука, Михаил II двинулся дальше. Останавливаться было нельзя. От ЦСБ и «Оракула» Романова никакого толка — только он сам и его сила может удержать страну от очередной Смуты.

Он слышал, как звучат выстрелы по всей территории Кремля. Слышал, как кричат слуги и рядовые сотрудники, которых убивали там, где им не повезло попасть на глаза заговорщикам.

В воздухе вокруг государя вертелись сотни раскаленных спиц, и каждая находила себе цель, стоило царю приблизиться к месту очередной схватки.

Выжившие защитники присоединялись к этому шествию. Одному из них Михаил II передал на руки Егора Григорьевича, ставшего сиротой.

А дальше государь молча двигался по коридорам, выжигая заразу мятежа раскаленными иглами.

Люди не могли укрыться за его огненным куполом, а своих «Стражей» Михаил II сжег еще в саду, не удержав гнева. Вместе с мятежниками и тем единственным гвардейцем, который не пошел на предательство.

Путь окончился в тронном зале Кремля.

— Бегите все, — приказал царь, едва увидев стоящего у трона человека.

Слуги побежали. В отличие от оставшихся верными присяге гвардейцев. И бойцы царя тут же за это поплатились.

Виталий Игоревич Можайский явился не один. Возникшие за спинами гвардейцев бойцы перебили отряд поддержки государя за какой-то миг.

И Михаил II снова ударил. Не сдерживаясь, обратил в пепел врагов, которых даже не стал разглядывать. Вместе с телами тех, кто отказался отступить.

Перед ним был тот, кто все это затеял, и пришло время поставить точку.

— Вот и все, — усмехнулся Можайский, гордо вскинув голову.

Удар великого князя был быстр, но недостаточно, чтобы царь не успел его перехватить. Рука Можайского, с зажатым в ней шприцем, захрустела под пальцами монарха. Покров великого князя даровал ему несколько секунд безопасности, защищая от ауры Михаила II. Но на то, чтобы сдержать физическую мощь царя, этого покрова уже не хватало — слишком разные весовые категории.

— Зря ты не учел опыт своего сына, — оскалился Виталий и другой рукой щелкнул переключателем на поясе.

Дар царя тут же ослаб, но не погас до конца. Никакой блокиратор не выдержит мощи верховного правителя почти двухсот миллионов подданных.

Однако этого хватило великому князю, чтобы вбить шприц в грудь государя. Оплавленная игла пронзила одежду царя, вошла под кожу, и находившиеся внутри шприца наномашины хлынули в тело Михаила II.

Вот теперь царь остался один на один с великим князем.

— Мне не нужна магия, чтобы убить тебя, — проревел государь, выпуская начавшую покрываться пузырями ожога руку Рюриковича.

Рывком притянув Виталия Игоревича к себе, Михаил II со всей силы ударил его лбом в нос. Великий князь, и без того лишенный контроля над конечностью, потерял равновесие, а царь схватил его за затылок.

Еще пара ударов по болевым точкам, и Виталий Игоревич обмяк в руках государя. А Михаил II дотащил противника до трона и, стиснув зубы, прошипел:

— Трона захотел, собака?! Жри!

Первый же удар лицом о подлокотник тяжелого кресла раскрошил зубы великого князя. Можайский дернулся, пытаясь защититься, но орудуя одной рукой, это было практически невозможно.

А царь продолжил откидывать голову врага назад и с силой обрушивать на собственный трон. С каждым ударом сопротивление со стороны великого князя становилось все слабее. Он уже даже не булькал, пытаясь что-то сказать. Кровь текла по трону государя, стекала на пол. Но удары не прекращались.

Виталий Игоревич дергался недолго, но Михаил II не останавливался, пока кто-то не тронул его за плечо.

— Государь, он мертв, — сообщил негромкий женский голос.

Обернувшись с пылающими ненавистью глазами, царь на мгновение замер, готовый атаковать подкравшегося противника. Однако на него смотрел пустой шлем «Стража».

— Мятеж подавлен, — сообщил «Оракул» из глубины доспеха. — Идет подсчет потерь. Государь, вам введены наномашины. Прошу позволить доставить вас в медицинский блок. Ваше состояние близко к критическому.

Выпустив, наконец, остатки того, что еще недавно было головой великого князя Можайского, Михаил II вздохнул, стряхивая ярость и гнев.

— Да, что-то нервы ни к черту, — произнес он.

Броня раздвинулась, приглашая государя занять место внутри. И на этот раз царь сопротивляться не стал. Он уже лишился дара, и нужно избавиться от наноботов Романова как можно скорее. Михаил II прекрасно понимал — в текущем состоянии следующего нападения он мог и не пережить.

Шагая внутри доспеха, государь ощутил, как закружилась голова и стало тяжелее дышать. Тяжесть в груди становилась все сильнее.

— Государь, — вновь заговорил «Оракул», — я ускорюсь. Повреждения критические.

Ответить Михаил II уже не смог. Стоило «Стражу» рвануть по коридорам, государь Русского царства потерял сознание.

* * *

Кремль, кабинет куратора Царской Службы Безопасности.

— Как так получилось, что рядом с царем не было ни одного «Стража»? — спросил Емельян Сергеевич, глядя в лицо сидящего напротив Ворошилова.

Андрей Викторович нервно дернул шеей.

— В том-то и дело, Емельян Сергеевич, — произнес директор Царской Службы Безопасности. — К государю были приставлены тридцать единиц. Но он спалил их сам в самом начале.

— И ни одного не нашлось, чтобы прийти на помощь? — скептически уточнил куратор ЦСБ.

— Виталий Игоревич действовал грамотно, великий князь. Он знал, что роботы Романова охраняют важные точки Кремля, и против них направил большинство гвардейцев. «Стражи» поспешили на выручку государю, как только смогли.

— Чушь какая-то. Князь Красноярский четко дал понять: их приоритет — это жизнь царской семьи! — возразил Емельян Сергеевич.

— Нет, — покачал головой Андрей Викторович. — Государь настаивал только на охране цесаревича. От помощи для себя всячески отказывался. У меня на руках копии их разговоров. Даже тот конвой, который Дмитрий Романов приставил к царю, это было нарушение их договоренности. Но государь знал об этом и не возражал.

Великий князь Невский покачал головой.

— Хорошо, допустим, такова была воля самого государя. Кого привел в тронный зал Можайский? — продолжил задавать вопросы своему подчиненному он. — Кто убил гвардейцев, пришедших с царем?

Ворошилов кивнул, прежде чем заговорить. Вид у него был крайне вымотанный, под глазами залегли темные круги, вокруг рта проступили глубокие складки, скулы на лице казались настолько острыми, что вот-вот проткнут тонкую кожу.

Впрочем, Емельян Сергеевич выглядел ненамного лучше подчиненного.

— Личная гвардия великого князя Можайского, — объявил Андрей Викторович, выкладывая перед своим начальником листы с личными делами. — Но одеты они были в доспехи Германского рейха. А если говорить прямо — корпорации «Армтек». Мы с таким еще открыто не сталкивались, но образцы у нас теперь есть на руках.

Великий князь Невский прикрыл глаза и потер переносицу.

Стоило отпроситься у царя на день, чтобы провести на Урале церемонию помолвки Георгия и Ольги, как в Москве начался мятеж. Полный провал — Царская Служба Безопасности, располагавшаяся в стенах Кремля, уничтожена и, если смотреть по фактам, ничего не смогла сделать для обеспечения безопасности царской семьи. Пока поспели подкрепления, мятежников уже зачистили «Стражи» Романова и оставшиеся верными присяге гвардейцы.

И это не говоря о том, что великий князь Можайский сбежал из-под надзора. А из казематов, воспользовавшись вспыхнувшим мятежом, пропала Юлия Александровна Романова.

Телефон на столе зазвонил, и Емельян Сергеевич переглянулся с Андреем Викторовичем. Аппарат предназначался для разговоров с государем, но тот сейчас находился в медицинском блоке и в сознание не приходил.

— Великий князь Невский слушает, — произнес куратор Царской Службы Безопасности.

— Это Романов. Я провел анализ наномашин, которые Виталий Игоревич вколол царю.

— Не томите, Дмитрий Алексеевич, — поторопил великий князь.

— Их программу изменили, — холодно ответил князь Красноярский. — Вместо того чтобы лечить государя, наноботы его убивали. Я очень хочу знать, Емельян Сергеевич, откуда у великого князя Можайского возникли мои наномашины, которые к тому же были перепрограммированы не на лечение, а на убийство. Подобного я терпеть не намерен, наномашины могли быть изъяты только из хранилищ Кремля. Предупреждаю вас сразу, как куратора ЦСБ: всякий, кто окажется замешан, умрет.

И он положил трубку.