Романов. Том 12

Глава 1

Красноярское княжество, подвал княжеской резиденции. Князь Романов Дмитрий Алексеевич.

— Слушаю тебя, Людвиг, — произнес я, приняв вызов.

Давненько он не показывался. Я уж было решил, что разговор, где я отказался присоединиться к этому надзирателю общества Януса Двуликого, будет последним. Однако вот он, этот таинственный обладатель дара управления временем.

— Здравствуй, князь, — ответил он. — Не уверен, что ты слышал, но корпорация «Армтек», которая производила систему стелс, как и киборгов, теперь будет работать на своей исторической родине, — он сделал маленькую паузу, а после выделил интонационно: — В Германском рейхе.

Не сказать, что меня это удивляло. Рано или поздно такая технологическая компания нашла бы себе какого-нибудь покровителя. И тот факт, что принц Герберт фон Бисмарк сам увлекается подобными вещами, был хорошим подспорьем для сотрудничества.

— А ты говорил, что ключники не будут набирать себе новых членов среди правящих семей, — напомнил я. — Не станешь ведь отрицать, что «Армтек» это детище ключников?

Выдержав небольшую паузу, пока опускался в пустующее кресло оператора серверной, я продолжил, разглядывая ногти на правой руке:

— Странно это, Людвиг, — вздохнул я. — Твоим собственным словам, получается, совершенно нельзя доверять. Если ты только это хотел мне сообщить, то прошу больше не утруждать себя попытками связаться. Мне не интересно.

— Даже если я укажу, где найти то самое оружие, которым Германский рейх сбивал ваши самолеты? — уточнил ключник и хмыкнул. — Не думаешь же ты, что лаборатории, которые вашим людям так и не удалось найти на Балканском полуострове, совершенно случайно попали под перекрестный огонь артиллерии Османской и Римской империи? Они ведь даже боевых действий в том районе не собирались вести.

Намек был кристально ясен. Людвиг действительно занимается уничтожением текущего поколения собственного общества. Вот только его методы пока что вызывают вопросы. Вместо того, чтобы просто перебить нынешних ключников, он выбрал целью их дочернее предприятие. Для меня это выглядело столь же эффективно, как и наказание вместо преступника его собаки.

А еще было понятно, что этому неуловимому надзирателю Януса Двуликого требовалась моя помощь. Ну и лояльность моя, конечно же. Ведь в таком разрезе весь этот разговор — способ предложить мне месть.

— Мы уже обсуждали этот вопрос, Людвиг. Я не собираюсь делать за тебя твою работу, — напомнил я, разглядывая стойки за стеклянной стеной. — Не хочешь замарать руки? Тогда могу посоветовать «Мертвую голову». Эти наемники согласны влезть в любую грязь ради денег. Не сомневаюсь, у тебя хватит средств, чтобы нанять их всем составом. А теперь извини, но мне пора заняться действительно важными делами.

И я вновь прервал разговор. Честно признаться, мне даже начинает нравиться сбрасывать его звонки.

В моем мире тоже хватало подобных «вершителей судеб». Но по итогу они все проиграли.

Потому что там, куда приходят совершенные технологии, не остается места для интриг и тайн. В обществе, где за тобой постоянно следят, нереально проворачивать секретные операции и проводить теневые сделки.

Но этот разговор мне напомнил о предложении Екатерины Юрьевны Самойловой. Тогда я ограничился тем, что выделил немного денег, велев на практике показать, что у нее получится. Может быть, пора достать бывшую одногруппницу из загашника?

Если Германский рейх сейчас развернет свое производство киберпротезов на основе киборгов, огромный рынок им не освоить. Очень уж немногие согласятся отдавать свои естественные, родные органы, чтобы поставить себе имплантат, расширяющий возможности. Особенно в условиях, когда это отрежет от дара. Для простолюдинов это будет заменой обычных протезов, но цена для потребителя окажется настолько высокой, что инвалиду проще сменить гражданство и встать в очередь «Сибирского здоровья».

Человечество крайне консервативно. Нет, разумеется, радикалы найдутся всегда, но подобных будет исчезающе мало. Еще армия может закупить для своих ветеранов, но живых здоровых солдат резать не позволит — слишком велики риски.

И это я еще не вспоминаю о том, что «Оракул» теперь может перехватывать контроль над такими протезами, если они будут иметь сетевое подключение.

Собственно, по всем этим причинам я и не стал серьезно вкладываться в проект Самойловой. Уже видел конечный результат аугментации и могу оценивать реальный спрос на такой продукт.

В моем-то мире мода на подобные имплантации умерла всего за десять лет, оставив после себя сотни тысяч инвалидов, которым предстояла долгая реабилитация и множество пересадок выращенных органов. Там хватало сумасшедших, которые спешили применить к себе все новинки, носились за самыми передовыми гаджетами и сходили с ума, наглаживая хромированные детали имплантатов. Тем более что стандартного пособия хватало на любые самые дикие модификации собственного организма.

А здесь люди еще крепче держатся за устои, так что фанатиков окажется еще меньше. Да и денег у населения свободных на подобное баловство не так уж много. И в итоге напрашивается вопрос: а кто станет эти аугментации покупать?

Одно дело собрать отряд отчаянных головорезов, напичкав их имплантатами до потери человеческого облика. И совсем другое — культивировать такую страсть у здравомыслящих людей, которые мирно ходят на работу, выполняют должностные обязанности, а по вечерам за бокалом алкоголя любят погладить бархатное бедро красавицы? Не та целевая аудитория, чтобы предлагать им столь радикальный продукт.

Решив не откладывать в долгий ящик, я размял шею и набрал Самойлову. Личный номер одногруппницы у меня имелся еще со времен Царского Государственного Университета, а при передаче денег в руки Екатерины Юрьевны я убедился, что он остался неизменен.

Прошло три гудка, прежде чем она ответила. И в голосе девушки сквозила крайняя степень удивления. Очевидно, она уже и не надеялась, что я пойду на контакт — времени-то немало прошло.

— Дмитрий Алексеевич? — выдохнула Самойлова. — Доброе утро.

— Здравствуйте, Екатерина Юрьевна, — ответил я. — Надеюсь, я вас не разбудил?

— Нет, я уже встала, — после короткого выдоха, будто сдувала прядь с лица, произнесла она. — Как раз закончила утреннюю разминку.

— Похвально, что вы не оставляете тренировок, Екатерина Юрьевна, — сделал комплимент я. — Но я звоню по важному для нас обоих вопросу. Вы уже освоили деньги, которые я выделил на ваш проект киберпротезов?

Задержавшись с ответом всего на пару секунд, девушка заговорила:

— Хотите посмотреть, не потратила ли я ваши средства на бальные платья и дорогие украшения, Дмитрий Алексеевич? — с нескрываемым вызовом сказала Самойлова. — Я крайне занята до конца недели и не могу вас посетить сама. У нас экзамены за первый курс. Но на выходных, если изволите, могу прилететь в Красноярское княжество с образцами и отчетами.

Я открыл в соседнем виртуальном окне свой график.

В нем были расписаны каждые сорок пять минут с пятнадцатиминутными перерывами между делами — сейчас я как раз таким и пользовался. Однако на выходных я предпочитал проводить время с супругой и ради тупиковой ветви развития терять такую возможность не пожелал.

— Если сегодня вечером у вас найдется час свободного времени, я могу сам посетить вас, — сообщил я, параллельно отправляя повеление готовиться дежурному экипажу.

Ответила Самойлова не сразу. По частому дыханию я замечал, что девушка еще не отошла от физической нагрузки. Впрочем, Екатерина Юрьевна старалась дышать ровнее. Получалось это, правда, не всегда.

— В восемь часов в нашем особняке вас устроит, Дмитрий Алексеевич? — уточнила она.

— Устроит, Екатерина Юрьевна, — ответил я. — Тогда до встречи.

— Да, князь, до встречи.

Она положила трубку, а я поднялся с места и направился наверх. Свободные пятнадцать минут подходили к концу. И мне пора было возвращаться к делам княжества. Мы, конечно, достигли определенных результатов, но под лежачий камень вода не течет.

* * *

Город Щецин, Германский рейх.

В небольшом частном доме собралось порядка трех десятков человек. Никто из них не носил военной формы или каких-либо других знаков отличия, однако с первого взгляда было ясно, что эта группа — военные.

В тускло освещенном слабыми лампами помещении расставили столы, за которыми и разместилось собрание. На стене развесили карту Речи Посполитой и прилегающих территорий Русского царства и Германского рейха.

Немолодой мужчина поднялся со своего места и прошел к этой карте, вооруженный лазерной указкой. Последние шепотки собравшихся сразу сникли, стоило приготовившемуся выступать обернуться к соратникам.

— Господа, момент настал, — объявил он на польском. — Наша благословенная страна понесла тяжелейшие потери, залита кровью и обезлюдела. Невозможно передать ту боль, которую мы все с вами испытали в войне, развязанной против интересов нашей родины. Мы проиграли, лишились суверенитета, чести и достоинства. Мы похоронили близких и расстались с дорогими нам людьми.

Он прервался, чтобы обвести людей взглядом, после чего продолжил:

— Но время прошло, и вот мы, выжившие, проигравшие, но не сломленные, сидим в одной комнате и обсуждаем то, что должно совершить нам, последним командирам славной польской армии. Никогда еще наши враги не оставались безнаказанными, никогда еще наша кровь не оставалась неотмщенной.

Собрание едва слышно поддержало оратора. Повышать голоса никто не собирался — место хоть и тихое, но и у стен могут быть уши. Так что внимания привлекать не следовало, в некогда польском городе хватало военных патрулей Германского рейха.

— Деспот Римской империи Агриппа IV доказал свою неспособность защищать собственную столицу, — вновь заговорил мужчина. — В Риме немецкий князь и часть оппозиционеров, желавшая рассорить Агриппу IV с Михаилом II, устроила нападение на русскую делегацию. В город без каких-либо проблем пробралось свыше тысячи немецких солдат — с оружием, в доспехах. И деспот ничего не смог на это ответить, он слаб, его власть эфемерна. Это идеальный момент, чтобы отомстить ему за подстрекательство короля и сейма Речи Посполитой на войну с Русским царством!

Собрание выразило одобрение уже чуточку громче. Присутствующие тоже смотрели новости и знали о произошедшем не хуже оратора. Однако ждали его решений, как старшего по званию.

— Кайзер Вильгельм фон Бисмарк тоже доказал свою слабость, выполнив ультиматум проклятого русского царя, — проговорил тот. — Лично отдал приказ удавить всех, кто был причастен к карательной акции в Римской империи. Кайзер боится, не так давно его внука и наследника оболгали, выставив грязным извращенцем, а после и вовсе похитили. Без помощи Русского царства принц Герберт фон Бисмарк никогда бы не оказался на свободе. И теперь Вильгельм, этот старый, ослабший правитель, опасается потерять трон. И это идеальный момент для нашего отмщения!

Теперь реакция была более бурной. Римская империя ничего не получила от Речи Посполитой, а вот немцы и русские разодрали страну на лоскуты. И если немцы старались насаждать свои порядки, оставляя поляков на местах, запрещая им смешиваться с подданными Германского рейха и вообще всячески демонстрировали, что захваченные — люди третьего сорта. То Русское царство не только активно заселяло бывшую польскую землю своими подданными, предварительно изгнав всех не говорящих по-русски с завоеванных территорий на половину Германского рейха, но и активно проповедовало православие.

Оттого и ненависть к этим двум государствам была куда выше и ярче, чем к Агриппе IV.

Оратор тяжело вздохнул, и его соратники замолчали так же резко, как до этого начали выражать радость.

— К сожалению, наши люди не смогли пройти в Русское царство инкогнито, — объявил он. — А все наши сторонники и сочувствующие внутри русской страны были либо схвачены, либо уничтожены. Мы пока что не можем мстить Михаилу II. Этот подлый царь сидит в своей столице безвылазно. Но у него появился сын, и он намерен посетить Германский рейх для подписания договора с принцем Гербертом фон Бисмарком, — объявил выступающий. — И я считаю, что это идеальный шанс нанести обоим узурпаторам такой удар, что они уже не оправятся.

Руку поднял один из собравшихся, самый молодой. Было ему слегка за тридцать, через все лицо тянулся уродливый шрам, а правого глаза не было вовсе.

— Как мы это сделаем? — спросил он, когда оратор дал ему слово.

— Встреча назначена в Варшаве, — с мечтательной улыбкой ответил выступающий. — Конечно, не будет легко и просто. И немцы, и русские предпримут все возможные меры предосторожности, чтобы защитить обоих наследников. Но мы с вами можем подобраться достаточно близко, чтобы спугнуть этих принцев снайперским огнем. В немца мы стрелять не будем, пусть цесаревич думает, что это Германский рейх организовал очередное нападение. А для убедительности мы, вооруженные экзоскелетами немцев, атакуем кортеж русского принца.

Теперь удержаться от комментариев не смог никто. Оратор помахал руками, призывая господ офицеров к порядку.

— Господа, господа, миссия этих людей, что пойдут в открытую против русского наследника — самоубийство, — объявил он. — Мы не сможем им помочь, не сможем эвакуировать. Но память об их героической жертве будет жить вечно.

Он наполнил бокал водой и промочил горло. Гул голосов в зале не стихал.

— Русские не смогут замять и эту провокацию. Вильгельм не отдаст наследника, и новый ультиматум обернется войной. Ни один правитель не потерпит такого отношения к своему сыну, — продолжил оратор. — Война начнется, и Германский рейх сам сбросит такого неугодного кайзера. Наши люди в среде немецких аристократов уже доложили о неудовольствии, которое поднялось в Германском рейхе после того, как Вильгельм согласился исполнить русский ультиматум и лично казнил собственных благородных людей.

Повисла короткая тишина. Руку поднял другой офицер, и ему дали слово.

— Это принесет потери как немцам, так и русским, — заговорил он, поднявшись на ноги, чтобы все собравшиеся могли его видеть. — Но какая польза от подобной провокации будет для Речи Посполитой? Наша земля и так вобрала в себя нашу славную армию. Чем мы будем отстаивать свою независимость, когда русские танки вновь покатятся по польской земле, а немецкая артиллерия начнет бомбить города, доставшиеся Русскому царству?

Оратор кивнул, жестом предлагая офицеру занять свое место.

— Это третья часть нашей с вами работы, господа, — произнес он. — Среди уцелевшего населения нужно распространить весть о том, что верные сыны Речи Посполитой готовы изгнать врагов с нашей земли. И чтобы те, кто способен встать с нами в строй, собирались вместе. У нас не так много запасов оружия и техники, но они есть. Этого будет достаточно, чтобы отбить перешедшие под контроль немцев и русских военные базы и арсеналы. Мы начнем с маленьких побед, которые будут привлекать все больше истинных патриотов Речи Посполитой под наши знамена. И когда мы окрепнем достаточно, а Русское царство и Германский рейх истощат друг друга в затяжных боях, флаг Речи Посполитой вновь взовьется над нашей столицей.

Одобрительный гул голосов и негромкие аплодисменты были ему ответом. Несогласных с таким амбициозным планом в зале не нашлось.

— А теперь, господа, я предлагаю, решить, кто, где и какие задачи возьмет на себя, — провозгласил оратор. — Времени у нас немного, всего месяц до встречи в Варшаве. И мы не можем себе позволить потерять ни дня, ни часа. Судьба всего польского народа в наших с вами руках!

Глава 2

Уральский комплекс. Князь Романов Дмитрий Алексеевич.

— Мы наконец-то готовы приступить к работе с технологией невидимости в полном объеме, Дмитрий Алексеевич, — сообщил мне Святослав Святославович, сопровождая меня в новый корпус нашего уральского комплекса.

Британская империя пала, и все ее разработки перешли Русскому царству. Понадобилось не так уж много времени, чтобы среди этих трофеев найти именно технологию невидимости. Но наша стройка на тот момент еще не была завершена, и только неделю назад все было готово к старту производства.

Не только документация прибыла к нам с Туманного Альбиона, но и оборудование. Это потребовало некоторых усилий, преодоления бюрократических препон. Однако теперь мы могли начать использовать невидимость не только на трофейных устройствах, которых тоже захвачено в избытке, но и на произведенных самостоятельно.

— Это огромная победа, Святослав Святославович, — сказал я, кивнув новоиспеченному кавалеру «Андрея Первозванного».

Государь наградил боярича за все его заслуги перед отечеством разом. И нужно заметить, репутация рода Волковых, а с ними и Урала серьезно возросла. Так что и выбирать, кто станет разбираться с английским наследством, Михаилу II не пришлось. А главное — ни у кого не повернулся язык сказать, что выбор неверный и есть более достойные кандидаты.

— Пока ждем первую крупную партию материалов, — продолжил Святослав Святославович, будто меня и не услышав, — я взял на себя смелость опробовать оборудование. Пришлось потратить наши собственные запасы.

Тем временем мы вошли в обширное помещение, больше напоминающее мастерскую, чем высокотехнологичную лабораторию. Было заметно, что ради скорости пожертвовали привычной внутренней отделкой, ограничившись лишь голым функционалом. Даже помещения для сотрудников еще не были закончены.

Впрочем, в условиях комплекса, объединенного системой подземных переходов, это не составляло проблемы. Административное здание, выстроенное специально для новых корпусов, вполне справлялось с нагрузкой. А в будущем можно будет и ремонт закончить, уже никуда не спеша.

— Также я подал заявку на закупку ваших манипуляторов в Иннополис, — продолжил рассказ Волков. — Здесь много таких задач, на которых будет эффективнее ставить именно программируемых роботов, а не живых людей. Очень тонкая и сложная работа, свободных специалистов-то у нас в запасе больше нет, а своих выращивать уже некогда.

— Верное решение, тем более что свободных людей нам и так не хватает, — заметил я. — Не успеваем мы закрывать все свои потребности. И это не только уральского комплекса касается, в том же Иннополисе еще полно должностей и мест, на которые еще не пришли люди.

Как бы ни хотелось решить вопрос с персоналом кардинально, набрав народ с улиц, но... Физик-ядерщик всегда может подмести двор, а вот дворник ядерный реактор уже не построит.

Русское царство совершило никем не ожидаемый бешеный технологический скачок, и на рынке труда уже давно образовался адский кадровый голод. Людей образованных должным образом отрывали с руками, в университеты и институты приезжали вербовщики, стараясь опередить конкурентов. Слишком мало студентов на профильных специальностях, и их на всех не хватит. Откровенная борьба уже началась, и я даже в новостях разок прочитал о судебном разбирательстве между двумя лабораториями, которые не поделили пятикурсника. А ведь это — всего лишь начало.

Автоматизация и искусственный интеллект тоже не в силах пока что закрыть этот вопрос. Уйдут годы, прежде чем будут подготовлены сотрудники в достаточном количестве.

Слишком быстро мы рванули вперед, и общество еще не успевало перестроиться.

— Надеюсь, нам удастся решить этот вопрос, — произнес Святослав Святославович, впуская меня в небольшое облицованное белой плиткой помещение. — Иначе не представляю, где мы будем брать персонал. Проектов меньше не становится, государь все время говорит, что хочет наращивать объемы продукции. А кто ее выпускать станет?

— Мы обязательно решим эту проблему, — пообещал я, разглядывая расставленное вдоль стен оборудование. — Но не сегодня, возможно, и не через год.

В стене напротив входа имелось смотровое бронированное окно. А за ним открывался вид на обширный цех, в котором беспрестанно двигались манипуляторы агрегатов, перетаскивая детали между конвейерными лентами.

Несмотря на слова Волкова о том, что партию он запустил пробную, Святослав Святославович решил сразу же попробовать массовый выпуск. Это позволит прикинуть процент брака, который, разумеется, неизбежен. А кроме того, в случае успеха частично позволит закрыть наши потребности.

Ведь все трофейные устройства уже расхватали царские службы. И их было слишком мало, чтобы насытить прорву государевой армии и опричников. Требовались сотни тысяч, а Русское царство захватило хорошо если тысячу работающих экземпляров.

— Смотрите, Дмитрий Алексеевич, — обратился ко мне Волков, вставший у терминала. — Я не стал трогать или изменять показатели. На выходе у нас должна получиться готовая установка, которую использовали киборги при нападении на Красную площадь.

Я кивнул, сравнивая цифры на дисплее с теми, которые вывел «Оракул». В базу данных искусственного интеллекта все имеющиеся по этой технологии сведения были давно загружены. Как и документация англичан. Так что «Оракул» мог теперь полноценно прогнозировать результат этой техномагической разработки.

Вся беда подобных артефактов заключалась в том, что нельзя было просто нанести на кусок железа некий код, влить частичку силы и получить рабочее техномагическое устройство. Безусловно, некие закономерности стали нам известны — как из опыта Царской Службы Безопасности, так и из работы Игоря Михайловича Милославского.

Но сведений все еще было крайне мало, чтобы с нуля самостоятельно разрабатывать техномагические устройства. Каждому изделию соответствовал свой материал, определенные параметры самого продукта и так далее.

Собственно, только этим и объяснялось, почему у нас до сих пор так ничтожно мало разнообразие техномагических устройств. Иначе как слепой удачей создание уже имеющихся артефактов и не назовешь. Потому как не существовало никаких инструкций, и новшества в этой сфере носили характер озарений, а не кропотливых испытаний и усиленной работы.

В свое время такой была наука. Когда древние греки могли, например, измерить диаметр планеты или расстояние от Земли до Солнца. Эти знания не смогли реализовать, развить, переведя в практическую плоскость. Озарения, не более того.

Точно так же сейчас обстояло дело с техномагией в целом. Редкие вкрапления озарений, не более. А технологии хоть и отстают от моего родного мира, но все же достаточно развиты, чтобы вести вполне современный моему прошлому времени уровень жизни.

— Здесь все верно, — подтвердил я, переводя взгляд в смотровое окно. — Через сколько будет готово первое изделие?

Волков взглянул на циферблат в углу своего дисплея.

— Четыре минуты, Дмитрий Алексеевич, — объявил он. — Желаете лично испытать получившийся прибор?

— Давайте вместе это сделаем, — предложил я, пожав плечами. — В конце концов, вы немало сил приложили, чтобы у нас что-то начало получаться. Так что, считаю, это будет правильно.

Святослав Святославович улыбнулся. А я пометил себе в уме, что нужно чаще его хвалить и поддерживать. Как любая творческая натура, Волков был достаточно уязвим и зависим от мнения тех людей, которых считает компетентными. И, разумеется, я этот список возглавлял.

— Благодарю, Дмитрий Алексеевич, для меня это честь, — серьезно ответил боярич.

Через озвученное время мы вдвоем смотрели на упакованную в уже знакомую мне коробку систему невидимости. Оставалось ее только активировать с помощью капли силы, и можно будет использовать.

— Прошу, Святослав Святославович, — поведя рукой в сторону устройства, произнес я.

Волков кивнул и положил ладонь на внешнюю оболочку коробки. Усилие требовалось небольшое и выверенное. Боярич сосредоточился и, собрав свой дар в кулак, выпустил его наружу.

Я тут же пометил себе, что стоит принудить его вернуться к магическим тренировкам. Конечно, можно списать на волнение от важности момента, однако так долго вырабатывать нужное воздействие — это сигнал. Плохой сигнал о том, что Святослав Святославович себя забросил и не следит за своим уровнем контроля родового дара. А это опасно.

— Позволите? — спросил я, когда он убрал руку.

— Конечно, Дмитрий Алексеевич, — поклонился мне боярич, и я активировал невидимость.

Первое изготовленное в Русском царстве устройство системы стелс работало прекрасно. И это не могло не радовать. Ведь теперь у нас появится дополнительный козырь, главное — выпустить достаточно устройств, чтобы закрыть внутренние потребности страны.

Слишком широкий спектр возможностей открывает технология невидимости перед той же разведкой. Иметь возможность следить за врагами на их территории и оставаться не обнаруженным — дорогого стоит. А ведь есть еще промышленный шпионаж, да и охрана высших должностных лиц тоже важна.

Перспективы действительно впечатляют.

* * *

Выборг, родовое имение князей Соколовых. Кабинет главы рода.

— И как мне все это понимать? — задал вопрос Михаил Викторович, откладывая бумаги на стол.

Анна Михайловна пожала плечами. Содержание подробного доклада о делах младшего брата она не знала, однако прекрасно догадывалась, что ничего хорошего в нем не было.

Чтобы вести наблюдение за Иваном Михайловичем Соколовым даже не требовалось прибегать к многочисленным связям бывшего министра иностранных дел. Передвигался княжич на транспорте рода, его окружали Слуги Соколовых и их же охрана. А дополнительные подробности доносили люди из тех мест, где он побывал. И делали это добровольно, желая выслужиться перед Михаилом Викторовичем.

Иван Михайлович не просто отбыл в Иннополис и не вернулся. Вместо того чтобы купить у Романовых автоматизированный городской транспорт для Выборга, Иван внезапно назначил встречу в Москве с цесаревичем и продал эти автомобили ему.

Губернатор Московский выплатил все, что была должна столица за поставки автомобилей, но — на личный счет Ивана Михайловича Соколова. Ни копейки не упало от сделки на счета рода.

А приемный сын тут же отправился колесить по стране, обеспечивая договорами на поставки все княжества, которые не отказывались принять опального княжича. Средства на личном счете перемещались быстро — Иван Михайлович заключал договор в Иннополисе, затем перепродавал его в другие земли. Прибыль копилась и впечатляла.

— Возможно, он пытается реабилитировать наше имя? — предположила Анна Михайловна.

Однако глава рода отмахнулся от этой идеи.

— Ты прекрасно знаешь, что ЦСБ видит наши счета, — произнес он. — И пока деньги от сделок Ивана не приходят в Выборг, никто не скажет, что это Соколовы что-то делают. Более того, сегодня утром мне звонил государь. И сообщил, что на Ивана наши ограничения не распространяются!

Княжна Соколова хмыкнула.

Такой резкий пересмотр дела говорил лишь об одном. Михаил II намерен поддержать младшего княжича Соколова. Но не остальной род. Еще хуже — Иван мог вернуться в Москву, вести там дела и даже занять должность.

Однако это также значило, что в самом скором времени он либо сам получит отдельный род под покровительством государя и Милославских, вернувшись в лоно биологических родственников. Либо сейчас успеет сколотить состояние и самостоятельно инициирует выход из семьи Соколовых. С учетом тех денег, что уже появились на его счете, без гроша он не останется в любом случае.

Подобный ход — напоследок показать членам приемной семьи, насколько она не оценила его талантов и мнения, был крайне жесток. Как глава рода Михаил Викторович мог видеть все движения по счету младшего княжича. Но в текущем положении не мог наложить на него руку.

На руках Ивана Михайловича Соколова имелось разрешение главы рода на заключение договоров на поставку такого транспорта. Но там не оговаривалось, что сделка будет ради Выборга, и тем более князь Соколов никак не мог предположить, что Иван решит заняться такой продажей на регулярной основе. Теперь род Соколовых мог присовокупить его доходы от этих сделок лишь в одном случае — после смерти Ивана и вступлении в силу указа о наследовании.

Глава рода не зря упомянул ЦСБ. За опальными Выборгскими князьями действительно следили плотно, и сделай Михаил Викторович хотя бы малейший шаг в сторону денег своего младшего сына, опричники с радостью нагрянут в особняк. Собственно, было предельно ясно — именно такого опрометчивого шага от Соколовых и ждут.

— Государь хочет нас уничтожить, — пришла к выводу Анна Михайловна. — Ты имеешь полное право призвать Ивана в Выборг, но он может обратиться к цесаревичу, рассказав, что на самом деле никакой не Соколов по происхождению. Первый же тест ДНК покажет, что Игорь и Иван — братья. Дело получит огласку, Игорь Михайлович — жестокий тиран, не пощадил на суде даже свой приемный род.

Михаил Викторович кивнул.

В итоге судебной тяжбы, которую разбирал цесаревич, семья боярина Стремнева была обязана выплатить крайне серьезный штраф. Игорь Михайлович едва не оставил их без штанов — и все по закону. Плевать цесаревичу было на то, что Стремневы его растили и воспитывали, он выбрал для них наказание по самой верхней планке.

Надеяться, что, узнав о происхождении Ивана Соколова, цесаревич промолчит — глупо. Да, он молод, холоден и, об этом уже говорят даже в Кремле, относится к окружающим не как к людям, а как к бездушному ресурсу. Кого нужно — приблизит, но так же легко и отошлет. Однако при всем этом Стремневы вырастили прекрасного управленца, и Игорь Михайлович легко воспользуется шансом, чтобы устранить и без того не раз нарывавшихся князей.

Давать ему официальный повод раздавить Соколовых? Нет, Иван ни в коем случае не должен признаться биологическому брату в своем истинном происхождении. А значит, младший княжич Соколов будет делать все, что захочет. И князь Выборгский не сможет ему помешать.

Одно дело, когда о втором сыне царя знает горстка приближенных к трону, и совсем другое — когда абсолютно все Русское царство узнает, что Михаил Викторович похитил не какого-то ребенка, а царевича, и пытался вырастить из него своего карманного государя. Даже подданные в Выборге от такого князя отвернутся. И хорошо, если просто отвернутся. Могут начать восстание и ворваться в резиденцию, требуя смерти изменников, посмевших покушаться на царскую семью.

— Мы ничего не можем сделать, — сказала Анна Михайловна, глядя на отца. — Не теперь, когда Иван в открытую пошел против твоей воли.

Глава рода замедленно кивнул. Впрочем, кое-какие мысли у него все же имелись. Но риск с каждым днем становился слишком велик. И стоит ли так рисковать, когда опала со временем завершится сама собой?

Пока что у него не было ответа. Однако сдаваться он не привык.

— Попробуй до него достучаться, — велел князь Выборгский, приняв решение. — Никаких разговоров о его делах. Расспроси, как он там поживает, нужна ли какая-то помощь от рода.

— Что мне можно ему обещать? — спросила Анна Михайловна.

— Род сделает все, что потребуется, — ответил Михаил Викторович. — Пусть знает, что мы — на его стороне, что бы он ни делал.

Анна Михайловна склонила голову и направилась к выходу из кабинета.

Она ничем не показала своих сомнений. Однако была уверена — Иван слишком долго убеждал семью оставить интриги и поступать иначе. Он настолько долго смотрел, как глава рода не считается с его мнением, что теперь даже если окажется при смерти, не захочет помощи от Соколовых.

И шагая по коридору родового гнезда, княжна понимала, что такая реакция — только их вина. И простыми разговорами здесь не обойдешься.

Глава 3

Казанское княжество, Иннополис. Князь Романов Дмитрий Алексеевич.

Двери апартаментов раскрылись, позволяя войти моему биологическому брату. Я же поднялся из-за стола и указал гостю на кресло напротив.

— Доброе утро, Дмитрий Алексеевич, — сказал он негромко чуть хриплым от усталости голосом.

— Здравствуйте, Иван Михайлович, — кивнул я, протягивая ладонь.

Пожав друг другу руки, мы синхронно опустились на сидения, и Соколов тут же оформил запрос на крепкий черный кофе без сахара. Выглядел он крайне вымотанным, под глазами залегли круги от недосыпа, черты лица заострились, глаза ввалились, но при этом на лице княжича Выборгского сохранялось довольное выражение.

— Не думали передохнуть, Иван Михайлович? — уточнил я, когда манипуляторы поставили перед нами по чашке кофе. — Меня беспокоит, что вы практически не спите с тех пор, как согласились на мое предложение.

Соколов улыбнулся, делая маленький глоток своего напитка.

— Я и так слишком долго бездействовал, Дмитрий Алексеевич, — сказал он. — А теперь мне пришло личное приглашение цесаревича сопровождать его на переговорах с его высочеством Гербертом фон Бисмарком.

— Потому что ваша сестра была его супругой? — уточнил я, чуть хмыкнув.

— Полагаю, это один из аргументов, — кивнул княжич Соколов. — Игорь Михайлович не стал мне раскрывать всю свою идею. И я склонен согласиться на роль сопровождающего. Не потому, что это скажется на семье Соколовых, а потому, что для меня лично близость к будущему государю может дать неплохие дивиденды.

Я покачал головой.

О затее с переговорами я слышал, однако меня туда никто не звал. Михаил II дал слово и держал его, оберегая меня от всех посторонних дел. Если бы не это, уверен, у меня в ящике стола уже лежало бы приглашение в свиту цесаревича.

С учетом того, что Иващенко уже вошел в ближний круг Игоря Михайловича и постоянно присутствовал в его окружении, дожидаясь времени, когда сможет занять пост министра обороны, будущая роль Соколова тоже просматривалась. Уже не в Министерстве иностранных дел, а руководителем службы по связям с общественностью Кремля.

Слишком хороший оратор, не использовать которого было бы тратой ресурсов. Игорь Михайлович уже приступил к своей идее прикормить княжича Соколова. И только ради этого в первую очередь согласился на сделку по приобретению транспорта.

Если уж сам цесаревич не гнушается покупать в Иннополисе автоматизированный транспорт, другие рода будут счастливы получить такое предложение. Собственно, так и случилось: отказать во встрече Ивану Михайловичу, который и продавал наши машины, желающих практически не нашлось.

За исключением тех, кто остался лоялен главе рода Соколовых. А тот же Можайский, губернатор Киевский, лично пригласил Ивана Михайловича к себе в гости. Одновременно и ради выгоды, и для того, чтобы показать Михаилу Викторовичу, что Киев на стороне младшего Соколова. Для великих князей-то уже не было секретом, чей на самом деле сын Иван.

И вели они себя с ним, как с родичем царской семьи, царевичем. А не вторым сыном князя Соколова. Михаилу Викторовичу оставалось лишь смотреть на то, как Иван Михайлович набирает собственный вес в обществе и богатеет. Всего несколько месяцев работы со мной, и мой биологический брат заполучил столько денег, что мог бы Выборг просто купить.

Наш завод в Иннополисе трудился круглосуточно, собирая на конвейере городской транспорт. Святослав Святославович лично модернизировал автомобили и передал все необходимое в мой город. Часть дохода с продажи, естественно, капала в карман рода Волковых. Зато сам боярич больше не забивал голову вопросами, где изготавливать продукцию, кому ее продавать и кто будет ее собирать.

Таким образом получилась выгодная для всех цепочка. Спрос на наш транспорт продолжал расти — ведь первые партии, которые продавал Иван Михайлович, не закрывали всех потребностей клиентов. В лучшем случае такая сделка позволяла залатать часть дыр. Для полного перехода городского транспорта на автоматизированный в Иннополисе требовались сотни тысяч единиц техники. А это не один год работы завода.

Само производство также в некоторой степени экспериментальное — за исключением операторов, следящих за оборудованием, на заводе людей не имелось. Все управлялось крайне ограниченным искусственным интеллектом, который получил имя «Механик». Узкая специализация позволяла в будущем продавать его всем желающим.

— Вряд ли ваше усталое лицо порадует цесаревича, Иван Михайлович, — все же продолжил настаивать я.

Он решил отказаться от отдыха и уже собрался заговорить, но я его перебил:

— Иван Михайлович, я не дам вам больше ни гайки, ни болта, пока вы не отдохнете, — добавив строгости в голос, озвучил я свое решение. — Но в этом есть и положительный момент. Погостите в моем особняке в Пермском княжестве. Оно находится в прекрасном месте, заодно взглянете на торговлю с Поднебесной империей. Думаю, с вашими талантами вы можете помочь Семену Константиновичу. Заодно пройдете курс лечения наномашинами.

Соколов вскинул брови. Он прекрасно осознавал, что войти в число избранных, которым довелось получить такое лечение, дорогого стоит. Многие пытались зайти к нашему фонду с весьма серьезными предложениями. Вот только я редко отвечал согласием.

И пока Иван Михайлович обдумывал мои слова, я продолжил:

— Вы приносите мне выгоду, Иван Михайлович, — сообщил я доверительным тоном. — Признаюсь честно, не только у цесаревича на вашу персону большие планы. Так что я не занимаюсь благотворительностью, а делаю инвестицию в будущее. На время лечения вы будете лишены дара, однако вас будут охранять надежные средства. Прислуга в особняке имеется, все условия для комфортного проживания — тоже. За вашу безопасность я ручаюсь. Ну, как вам такое предложение?

Соколов хмыкнул. Принять от меня подарок в виде наномашин он, конечно, мог бы. Однако это сделало бы его крайне обязанным мне. Иван Михайлович был бы вынужден отдариться чем-то не менее значимым. Но вот такая постановка вопроса гораздо лучше.

Иван Михайлович прекрасно представляет, что даст ему курс наномашин, и знает, что получить его крайне непросто.

— К тому же Игорь Михайлович уже одобрил это решение, — дополнил я свои слова. — Поэтому настоятельно советую не отказываться и воспользоваться небольшой передышкой. Завод все равно не переварит больше заказов, чем есть сейчас. А вы за это время сможете рассмотреть возможности выйти на китайский рынок. Заодно и с князем Пермским отношения обязательно наладите. Уверен, такие связи вам в будущем пригодятся.

Иван Михайлович еще несколько секунд обдумывал мои слова, после чего вздохнул.

— Что ж, если цесаревич приказывает, кто я такой, чтобы отказывать будущему государю? — с легкой улыбкой сказал он. — Когда мне отправляться?

Я пожал плечами.

— Самолет Соколовых туда не пропустят, — глядя в глаза собеседника, произнес я. — Поэтому я выделю вам свой личный воздушный транспорт. В конце концов, вы по моему приглашению туда летите. Судно уже ждет вас в аэропорту, как будете готовы к очередному перелету, можете смело садиться в него и лететь на Дальний Восток.

— Благодарю, Дмитрий Алексеевич, — поднимаясь на ноги, поклонился мне княжич Выборгский.

Проводив Ивана Михайловича до выхода из апартаментов, я вернулся к своим задачам.

Идея привлечь Соколова к работе по реализации продукции моего завода родилась спонтанно. Но, положа руку на сердце, я не смог позволить себе отказаться от такой возможности. Когда еще удастся переложить на чьи-то столь подходящие плечи сложную задачу по внедрению моих технологий в быт Русского царства?

На собрании князей Романовых мы решили, что подавать наши новшества успешно не получится, если мы займемся этим самостоятельно. Конечно, кто-то примет новинки Романовых, однако будет хватать и тех, кто решит, что наш клан лезет на его земли. А потому нам требовались те, кто поддержит нас, и это должны быть люди со стороны.

Как человек современный, цесаревич поддержал бы нас в любом случае. Тем более что о царских людях мы проявляли весьма неплохую заботу. Наш транспорт гарантировал безопасность пассажирам даже в аварийных ситуациях, не портил экологию городов выхлопами, а помимо всего прочего еще и раздавал доступ в Сеть пассажирам. Покупать же такие машины через казну — огромные расходы для бюджета, а вот переложить на плечи владетелей — выгодно и полезно всем.

А появление Ивана Михайловича с его предложением стало тем недостающим звеном цепи, чтобы закрыть эту задачу. Ведь Михаил Викторович, говоря откровенно, утратил все шансы на хоть какой-то контроль своего младшего княжича. Стоит главе рода Соколовых взбрыкнуть, Иван Михайлович может сделать свое происхождение достоянием общественности. Тем самым подписав Соколовым смертный приговор.

А так все видели, что Иван Михайлович Соколов, из клана Рюриковичей, наш политический прямой конкурент в борьбе за сладкие места у трона. И тот факт, что помимо Романовых в связке оказался и цесаревич, и Рюриковичи, открывал нам двери во всех концах государства.

С кем будет ассоциироваться наш транспорт? Не с Романовыми, ведь не мы его продаем. Это будет дело Ивана Михайловича, то есть фактически Соколовых.

Следующим шагом станут речные и морские суда под управлением искусственного интеллекта. И продвигать его в массы опять же будут не Романовы, а Орловы. И здесь важно, что у них не только верфи в собственности, способные выдать нужный нам продукт, но и связи с покупателями. Все, что остается Романовым — внедрить технологию в производство, а дальше адмирал и сам справится.

Самостоятельно внедрять технологии в быт Русского царства у меня или отца с братом просто не хватило бы ни сил, ни времени. А делегируя задачи, мы можем сосредоточиться исключительно на введение новшеств, которые нужны стране и ее жителям.

Пусть людям достаются наши изделия и технологии через третьи руки. Мы все равно получаем свою прибыль — ведь каждый заказ проходит через нас. А сторонние рода, включившись в наше дело, будут генерировать массовый охват наших разработок.

Кто в итоге выиграет от этого всего? Конечно же, царские люди. Сами по себе благородные семьи не слишком торопятся заботиться о низшей ступеньке нашего сословного общества. Ведь царский человек не просто так называется царским. Во-первых, в любой момент царские люди могут уйти к соседу. Во-вторых, их защищают отдельные законы и фактически они никак не пересекаются с аристократией. Вот пусть царь о них и заботится.

Но не иметь чего-либо, что уже есть у соседа, чего-то престижного, показывающего наглядно твое благосостояние — это позорно. Ведь раз сосед может себе позволить такие игрушки, а ты нет, выходит, что ты не такой уж и успешный губернатор, князь или боярин. А как жить, зная, что все вокруг считают успешным не тебя, а соседа?

И пока что схема прекрасно работала. Наш транспорт Иван Михайлович продал уже даже тем, кто считал себя непримиримым противником Романовых. Так что курс наномашин — не такая уж и высокая плата за принесенную моим биологическим братом пользу.

* * *

Москва, особняк боярина Иващенко.

Ростислав Владимирович вошел в дом, и к нему тут же подступил управляющий. Приняв у хозяина верхнюю одежду, он сообщил, что никаких происшествий не случилось. Именно в такой формулировке.

Иващенко мог воспользоваться старыми связями своей семьи. Благо, что все рода, с которыми хоть раз Ростислав Владимирович контактировал, уже поздравили его с обретением боярского достоинства и наперебой предлагали свои услуги.

Естественно, повод для этого имелся самый железный. В тот же день, как получил увольнение из ЦСБ, Ростислав Владимирович был лично представлен цесаревичем благородному столичному обществу. А после, общаясь с детьми князей и бояр за парой бокалов коньяка, цесаревич подарил подполковнику особняк в столице. За кольцевой, конечно, однако все это запомнили.

И теперь стремились держаться к Ростиславу Владимировичу поближе.

С прислугой Иващенко поступил по-своему — пользуясь возможностями Царской Службы Безопасности, поднял дела царской армии. Нашел ветеранов, которые еще были достаточно крепки и здоровы, чтобы нести службу, а затем разослал им предложения. Стать Слугами вновь образованного рода Иващенко, героя кампании в Британской империи, кавалера «Андрея Первозванного», и такого же насквозь военного человека, как и они сами.

Многие, разумеется, отказались, но и тех, кто выразил согласие, хватало, чтобы обслуживать особняк и охранять боярина.

— Федор Ильич, накрывайте ужин, — махнул рукой Ростислав Владимирович.

— Будет исполнено, господин подполковник.

Проводив его взглядом, Иващенко вздохнул. Обращались к нему либо по имени и отчеству, либо по званию. И никакие увещевания не могли этого исправить. Он и сам порой обращался к своим людям точно так же. И не видел в том ничего зазорного.

Поднявшись в свою комнату, Ростислав Владимирович быстро сбросил одежду и ополоснулся под душем. Светские развлечения, которые он был обязан теперь посещать, серьезно утомляли, но Иващенко не роптал, исполняя волю цесаревича. Не столько мечтая о должности в Министерстве Обороны, сколько потому что привык выполнять приказы.

Приведя себя в порядок, боярин оделся в приличный домашний костюм, и направился в малую столовую. Здесь для него уже накрыли ужин, а так как гостей боярин не ждал, то и людей отпустил отдыхать — переложить из тарелки в тарелку Ростислав Владимирович был способен и самостоятельно.

Мысли подполковника то и дело возвращались к прошедшему вечеру в салоне.

Страсти вокруг него немного улеглись, Ростислав Владимирович вошел в общество и даже влился в компанию участников клуба ветеранов под председательством Ивана Михайловича Соколова. На членство еще не претендовал, но эти люди уже приняли как своего. И хотя их боевой опыт сильно разнился, к мнению боярина прислушивались.

На этом вечере, впрочем, как и на любых других, присутствовало немало девушек из благородных семей. Большинство, разумеется, уже помолвлены, и в их сторону подполковник старался не смотреть.

На нем девицы не висли, держась отстраненно: это мужчинам он был ясен, а вот в качестве будущего супруга пока оставался темной лошадкой. Фигура, конечно, соблазнительная: обласкан правящей семьей, на груди красуются награды. Однако как сможет вести род, пока было непонятно. Так что дальше вежливого общения с ним на данный момент не заходили.

Было лишь одно исключение: боярышня Строганова.

Варвара Васильевна была девятнадцатилетней хрупкой и красивой девушкой. Она напоминала Ростиславу Владимировичу фарфоровую статуэтку. Рядом с ним ей приходилось запрокидывать голову, чтобы смотреть подполковнику в глаза. От этого складывалось впечатление, что она совершенно беззащитна.

Но острый ум и не менее острый язык служили ей неплохим оружием. В чем сам подполковник не раз был свидетелем, когда Варвара Васильевна Строганова отказывала претендующим на танец с ней аристократам. Не всем, разумеется, но те, кто девушке не нравился, рисковали нарваться на серьезный отпор.

В девичестве боярышня задержалась, так как прошлый жених разорвал помолвку перед самой свадьбой. По интересному поводу — брат Варвары, Василий Васильевич, ушел служить в армейскую разведку, где и узнал о темных делишках будущего зятя. И надавил, заставив отказаться от свадьбы.

Собственно, на этом фоне они и нашли общий язык. Боярич Строганов служил в военной разведке, а Иващенко имел за плечами армейский опыт и даже звание получил по линии Царской Службы Безопасности.

Однако о том, что цесаревич обещал указать на подходящую невесту, Ростислав Владимирович не забывал. В разговорах с Варварой Васильевной лишнего себе не позволял и держался дружески.

А сегодня случилось то, что требовало осмысления.

— Мне кажется, вы немного перепутали, Олег Дмитриевич, — произнесла Варвара Васильевна, вырывая руку из пальцев уже изрядно выпившего смоленского боярича. — Все знают, что вы завсегдатай публичных домов. Но я — не жрица любви. Прошу вас, отойдите.

Олег Дмитриевич не послушался, продолжая тянуть к ней руки. Дело происходило в коридоре особняка, и свидетелей у разговора не имелось. Кроме Иващенко, который до сих пор пользовался линзами князя Романова.

И когда в глазах Варвары Васильевны уже мелькнула первая искорка испуга, на плечо боярича легла ладонь подполковника Иващенко. Ростислав Владимирович и сам удивился, как легко хрустнула кость под его пальцами.

Разом протрезвевший Олег Дмитриевич закричал от боли. И когда народ ломанулся в коридор, прилюдно обвинил Иващенко в нападении и нанесении тяжких травм.

В прошлой жизни, еще до войны, Ростислав Владимирович бы растерялся. Тогда еще младший лейтенант, толком ничего не видевший в жизни, он оказался в положении, когда его легко вынудили принять вызов.

Тогда только вмешательство Дмитрия Алексеевича Романова спасло ему жизнь. Но в этот раз в роли князя Романова предстояло выступить самому Иващенко.

— Ты уверен в том, что говоришь? — спросил подполковник, продолжая держать ладонь на поломанной кости боярича. — Осознаешь, кого обвинять вздумал? Я даю тебе сутки, чтобы ты принес официальные извинения перед родом Строгановых за то, что делал. И передо мной за нанесенное прилюдно оскорбление. Передай главе своего рода, что если этого не случится, я вызову тебя на поединок чести. Как думаешь, поддержит царская семья мое прошение?

И в доказательство Иващенко чуть дернул плечом, чтобы орден на груди зазвенел. Не для смоленского боярича, разумеется. Для свидетелей, от которых вокруг было уже не продохнуть.

Варвару Васильевну он лично отвез домой, а оттуда направился в свой особняк. И вот теперь, сидя в своей столовой, думал о том, что судьба сама подсказывает ему, что делать дальше.

Ведь все получилось, как в сказке — девушка попала в беду, а ей на помощь пришел герой.

Осталось только убедить цесаревича разрешить сделать боярышне Строгановой предложение.

Глава 4

Кремль, гостиная в личных покоях наследника престола.

— Видел уже, что творит твой протеже? — посмеиваясь, спросил государь, свободно опускаясь на диван, рядом с которым сидел его официально признанный сын.

Игорь Михайлович пожал плечами.

— Рано или поздно его бы попытались задеть,— произнес наследник престола. — Именно потому, что он мой протеже. Всем ведь плевать на самого Иващенко, они жаждут посмотреть, как буду действовать в такой ситуации я. Стану ли защищать своего человека или брошу его на произвол судьбы. От того, как я решу эту проблему, будет зависеть, получится ли у меня сколотить свой кабинет, или я останусь в полном одиночестве против высшей знати страны.

— Хорошо, что ты это понимаешь, — кивнул Михаил II. — И как же именно ты поступишь?

Игорь Михайлович улыбнулся.

— Имело место оскорбление действием в адрес боярского рода Строгановых. Также нанесено прилюдное оскорбление награжденному из царских рук герою, — сказал он. — У нас есть запись происшествия от начала до конца. Я направил уведомление главе рода Борисовых, пусть посмотрит, как развлекается его сын в столице. И если после этого Олег Дмитриевич не принесет извинения, я дам добро на поединок чести. Иващенко — боевой офицер, если мы спустим оскорбление в его адрес, армия будет недовольна. А нам это ни к чему, так что Борисовы принесут извинения, или один из них умрет.

Царь покачал головой.

— Борисов — человек Апраксина. Петру это не понравится, он сейчас и так на нервах из-за нехватки людей в его владениях, — заметил государь. — Сам уладишь этот вопрос с губернатором Литовским, или мне вмешаться?

Цесаревич улыбнулся в ответ.

— У Апраксина нет никакого права защищать Борисовых. Не после того, как царская армия принесла ему огромные земли, — заговорил Игорь Михайлович. — Великий князь понимает, что если решит высказать неодобрение в наш адрес, Москва тут же начнет задавать свои вопросы. В частности, почему до сих пор в губернии Литовской нет ни порядка, ни жителей.

Наследник прервался, чтобы сделать глоток чая с лимоном, стоящим на столике, после чего продолжил излагать свои мысли:

— Апраксин оказался на пороховой бочке. Поляков он изгнал, его святейшества послушался и вместо гражданской недвижимости решил выстроить церкви. А это, если правильно подать, растрата государственного бюджета, — заметил цесаревич, после чего поднял палец и дополнил: — И, кстати, если потянем за эту ниточку, окажется, что и патриарх Мефодий руки на этом деле нагрел. А по чьему совету? Анны Михайловны Соколовой. Сама княжна до такого бы не додумалась, значит, подвести великого князя Апраксина под огромные долги перед казной — идея Михаила Викторовича. А он и так в опале. Будет суд, мы выведем из-под удара Ивана Михайловича, а остальных похороним.

Замолчав на несколько секунд, цесаревич снова улыбнулся.

— Так что Петр Глебович и слова не скажет против нашего решения, он же понимает, что пока его не трогают исключительно по милости государя, — произнес Игорь Михайлович. — А милость — дело такое, она и кончиться может.

Некоторое время в гостиной было слышно лишь, как цесаревич потягивает чай. К тарелкам с закусками он не притрагивался.

— Да, удачно получилось, что Борисов сам так подставился, — произнес государь, повернувшись к сыну. — И история получается красивая. Боевой офицер на приеме вступился за девицу. Классика жанра практически. Не нарушит твоих планов по невесте для Ростислава Владимировича?

Цесаревич хмыкнул.

— Ни в коем случае, — ответил он. — Если Иващенко придет ко мне ради разговора на эту тему, я скажу ему правду. Он просто будет мне немного обязан, расстроив партию, которую я для него придумал.

Государь кивнул, а Игорь Михайлович продолжил свою мысль:

— Но и так хорошо, — заметил он, — Строгановы давние противники Демидовых. И привлечь их к престолу через брак с Иващенко, который является моим человеком, означает фактически окончательно похоронить вражду. Тем более что Иващенко и Романов будут часто работать в связке.

Государь кивнул и поднялся на ноги. Не прощаясь, он направился к выходу, но перед самой дверью обернулся.

— Знаешь, Игорь, — произнес Михаил II, — я еще ни разу не пожалел, что выбрал в наследники именно тебя.

Цесаревич наклонил голову, принимая комплимент.

— Спокойной ночи, — добавил царь, так и не дождавшись ответа.

— Доброй ночи, государь, — сказал Игорь Михайлович, прежде чем государь закрыл за собой дверь.

А после залпом допил чай и направился в ванную. День наследника престола расписан по минутам, и необходимо успевать отдыхать.

Уже лежа в постели, Игорь Михайлович провел рукой по воздуху, вызывая в виртуальном окне фотографию девушки. Несколько секунд цесаревич смотрел на нее, а после отключил изображение и уснул.

* * *

Литовская губерния, личный кабинет в резиденции великого князя Апраксина.

Петр Глебович смотрел на вошедшего боярина холодно и зло. Брови великого князя были нахмурены, губы сжаты в тонкую линию. Явившийся по срочному вызову боярин Борисов смотрел на него с легким напряжением.

— Знаешь, почему я тебя вызвал, Дмитрий Геннадьевич? — спросил негромко великий князь.

— Из-за Иващенко? — уточнил смоленский боярин, внутренне готовый к выговору.

Апраксин чуть расслабил мышцы, и его лицо приняло вполне умиротворенное выражение. Борисову повезло, что не стал отпираться, иначе гнев Рюриковича точно бы обрушился на голову смоленского боярина.

— Значит, знаешь, — произнес Петр Глебович. — И это хорошо. Мне ни к чему претензии со стороны государя. Он нам так сильно помогает, землицей вот позволил прирасти, отняв ее у нашего старого соседа. А тут я узнаю, — он прервался, чтобы остро взглянуть на своего боярина, — от чужих людей, Дмитрий Геннадьевич, узнаю! — что какой-то зажравшийся подонок из-под Смоленска смеет языком трепать, очерняя героев русской царской армии!.. Той самой, что кровь проливала ради возвращения наших исконных земель!..

— Я приму меры, великий князь, — поспешно согнулся в поклоне Борисов.

— Я не потеряю доверие государя нашего! — покачал головой Петр Глебович. — Запомни мои слова, Дмитрий Геннадьевич. Если потребуется, я лично твой род перережу. Но ни одна тварь не посмеет угрожать благополучию моей земли! Это ясно?

— Я приму меры, великий князь, — повторил боярин, непритворно сотрясаясь от давления ауры власти, распространяющейся от губернатора Литовского.

— Доложишь мне лично, как только твой сын выполнит требования подполковника, — процедил сквозь зубы великий князь Апраксин. — И я тебе крайне рекомендую проверить, Дмитрий Геннадьевич, как воспитаны остальные твои дети. Потому как раз нам подобную выходку простят, а на второй... Я тебя предупредил. Все, убирайся с глаз моих, пока я тебя вот этими вот руками не задушил.

В доказательство Петр Глебович потряс кулаками над столом. Впрочем, дрожащий даже за дверью боярин Борисов прекрасно понимал — от слов к действию великий князь перейдет сразу же, как только выяснит, что что-то пошло не так.

А потому Дмитрий Геннадьевич был намерен немедленно переговорить с сыном. И отозвать этого неблагодарного обратно в Смоленск. И втайне от чужих глаз всыпать ему розог по заду. Чтобы запомнил, когда и на кого можно пасть раскрывать.

Такая подстава от родного сына грозила перечеркнуть всю политическую карьеру его роду. А у Борисова еще только этим утром были огромные планы. И теперь из-за слов одного дурака — все псу под хвост!..

* * *

Красноярск, резиденция княжеской семьи. Князь Романов Дмитрий Алексеевич.

— Погодите, Ростислав Владимирович, — прервал я своего биологического брата, позвонившего мне в восемь утра по моему времени. — Давайте по порядку. Вы нашли себе невесту и хотите делать предложение. Я верно вас понимаю?

— Именно так, Дмитрий Алексеевич, — подтвердил подполковник. — И прошу вас участвовать в моем сватовстве.

Я сделал глоток кофе и нахмурился.

— Так, а почему вы обращаетесь именно ко мне? — уточнил я, не совсем следя за ходом мысли биологического брата.

— Я единственный в своем роду, Дмитрий Алексеевич, — напомнил Иващенко. — А мне нужен кто-то из благородного сословия, кто меня поддержит. И если честно, других кандидатов у меня просто нет.

— Да, с такой просьбой к цесаревичу не пойдешь, да и засмеют, — пробормотал я.

Конечно, Игорь Михайлович мог бы выступить на стороне Иващенко. Но тогда боярский род Иващенко оказался бы под протекцией Милославских. А это может породить политические последствия. Ни прошлый, ни нынешний род Иващенко не входит им в прямое подчинение.

В таком случае нужно содействие нейтрального рода. Можно, конечно, было просить и своего князя о поддержке, но это крайне нежелательно уже для самого Ростислава Владимировича. Начинать свой путь с просьбы, все равно что сразу расписаться в неспособности решать собственные проблемы самостоятельно. А кому нужен такой боярин?

Нет, вот будь Ростислав Владимирович боярином хотя бы год, покажи он, что полезен княжеству, и вопросов бы не возникло. Но не сейчас, когда Иващенко боярин без году неделя.

— Хорошо, Ростислав Владимирович, я помогу, — наконец принял решение я. — У меня есть кое-какие дела в столице, и я могу посодействовать вам...

Я взглянул на собственное расписание, после чего вздохнул.

Свободного времени у меня не было. Однако в столице мне действительно нужно было появиться по важным делам рода — собирался круглый стол ведущих промышленников Русского царства, и мне предстояло там выступать от лица клана Романовых.

— Скажем, в эту пятницу, — озвучил я. — Устроит вас такой вариант?

— Буду благодарен, Дмитрий Алексеевич, — не скрывая своего облегчения, ответил подполковник.

— Не стоит, Ростислав Владимирович, — хмыкнул я. — Кроме того, я лично знаком с братом вашей невесты. И насколько понимаю, он тоже будет в столице. Так что время подходящее.

Иващенко не стал скрывать удивления.

— Вы знакомы?

— Ростислав Владимирович, а как, по-вашему, чемпион студенческих поединков Царского Государственного Университета попал в разведку? — спросил я, после чего предупредил: — Если на этом все, я отключаюсь.

— Да, еще раз благодарю, Дмитрий Алексеевич.

Я положил трубку и вздохнул. Поднявшись из кресла гостиной, где вел разговор, прошел на цыпочках в спальню. Княгиня Красноярская, по своему обыкновению, спала, завернувшись в кокон одеяла.

Я закрыл за собой дверь и прошел ближе к кровати.

— Доброе утро, дорогая.

Поцеловав Викторию в щеку, я поднялся с постели. Княгиня Красноярская приподняла голову от подушки и выглянула в окно, за которым уже давно светило солнце.

— Нет, Дим, я никуда не пойду, — выдохнула она, покачав головой с мольбой в глазах. — Устала.

Беременность, разумеется, накладывала свой отпечаток на распорядок дня княгини.

И ничего страшного от этого не происходило. Наоборот, я уже подметил, что когда Виктория где-то задерживается или отменяет встречи по состоянию здоровья, подданные относятся к этому с каким-то фанатичным пониманием.

— Виктории Львовне надо больше отдыхать.

— Она ведь в положении, и так много работы.

— Что мы, сами не разберемся? Княгине и так тяжело, она наследника под сердцем носит. Не надо нас записывать на завтра, сами справимся, чай, не маленькие мальчики.

Это меня откровенно радовало. Хотя сама княгиня Романова никак не могла к этому привыкнуть и всякий раз краснела от смущения, когда слышала слова благодарности и восторженности от наших подданных.

— Отдыхай, родная, — улыбнулся я, поцеловав запястье Виктории. — Я распоряжусь, чтобы твое расписание перекинули мне.

Она благодарно взглянула на меня и тут же завернулась в одеяло.

— Спасибо, Дим.

Я вышел из спальни и направился к ванной. На ходу раскрыл виртуальное окно и стал читать сообщения «Оракула» о произошедшем за ночь.

До отъезда цесаревича на переговоры с Гербертом фон Бисмарком оставались считаные дни. Пресс-служба Кремля опубликовала предварительный список вопросов, который будет поднят на этой встрече, и все разговоры крутились в этой плоскости.

Меня эта тема не волновала. С Игорем Михайловичем поедет не только Иващенко и гвардейцы Милославских, но и наши «Стражи». Один будет рядом с цесаревичем постоянно, изображая из себя телохранителя. На деле, разумеется, доспех будет пуст, и в случае опасности закроет наследника престола. Роботы не переданы в царские руки, а принадлежат Романовым, и к нам же вернутся, как только нужда в них исчезнет.

От немцев ли будет исходить опасность, от поляков, на которых самим германцам практически плевать — не важно. В своей технике я был уверен на все сто процентов. Разработки корпорации «Армтек», курируемой ключниками, тоже нам и в подметки не годятся. Это я еще на первой партии «Роя» доказал.

Что касалось вопросов международной политики, то я не видел особого смысла вникать. Медленно набирающая обороты война в Европе все еще не перешла в по-настоящему активную фазу. Германский рейх хочет обезопасить тылы, чтобы русские не ударили кайзеру в спину. Сам-то Вильгельм однозначно пожелает поучаствовать в разделе Старого Света.

Запад Европы уже полыхнул. Новая волна восстаний в Америке принудила Испанию отправить свои корабли ради усмирения мятежников. И как по волшебству ушедший через океан флот растворился в неизвестности. Чтобы через месяц вернуться к берегам Испании и открыть огонь по родным землям.

Франция тут же выдвинула свои войска, даже не снизойдя до официального объявления войны. А дальше все заварилось само собой. Насколько стремительными были успехи Людовика, настолько же и крепкими оказались испанские сухопутные войска. Не знаю, что послужило тому причиной, но французы не рассчитывали на столь яростное сопротивление. И завязли.

Рим на пару с Османской империей продолжал утюжить окрестности Греческой провинции тяжелой артиллерией. Теперь там сплошная пустыня и города-призраки. Однако противостояние не оканчивается. И пока Агриппа IV рвет на себе волосы, не в силах защититься от мусульман и удержаться на троне, султан Османской империи каждую маленькую победу использует для усиления собственного положения.

Что говорить, даже в мечетях Русского царства нет-нет, да слышатся шепотки о том, что было бы неплохо султану победить. Хотя до формирования отрядов добровольцев еще не дошло, но этот вопрос уже стоял на контроле у Емельяна Сергеевича Невского.

Так что желание Германского рейха, под носом которого, можно сказать, идут боевые действия, обезопасить хотя бы одну свою границу вполне понятны. А что за это потребует Русское царство — вопрос уже десятый.

— Завершен анализ проведенного курса лечения Ивана Михайловича Соколова, — сообщил «Оракул» через динамики в ванной. — Вывести результаты?

За этим я следил особенно внимательно. Мы биологические родственники, а потому точно знать, какие хвори могут всплыть в нашем генетическом коде — моя святая обязанность. Ведь это не только касается меня напрямую, но и моих детей.

Вот, к примеру, наномашины вылечили князя Демидова от лейкемии. На самой ранней стадии, разумеется, но онкология — не самый лучший компаньон. И лучше заранее обезопасить свою семью от него, чем внезапно скончаться от метастазов по всему телу.

— Выводи, — распорядился я, сплюнув струйку воды, попавшей в рот из душевой лейки.

Уже завернувшись в халат, я дочитал составленный искусственным интеллектом отчет.

Самое страшное, что нашлось у Ивана Михайловича, это уставшие почки и печень. Что неудивительно, княжич Соколов несколько недель держался на энергетиках, забивая всю очистительную систему организма. Но ничего смертельного в этом не было — можно было просто перестать употреблять эту химическую дрянь, и естественная регенерация справилась бы сама. Не так быстро, но все же.

Закрыв документ, я заменил ночные линзы на новые и вышел в гостиную. Здесь меня уже ждали утренний кофе и костюм. Сегодня прилетает с проверкой губернатор Восточной Сибири. Нужно будет провести с ним немного времени, после чего князь Еремин улетит дальше.

Не забыл я и об обещании, данном Виктории. «Оракул» изменил наше расписание, автоматически рассортировав часы посещений так, чтобы я не упустил ничего важного и в то же время не принимал тех, кто может подождать.

Это еще не считая тех, кто, узнав о личном приеме у князя вместо княгини, снимет свой вопрос с повестки.

Наши подданные относились к нам по-разному. Викторию Львовну Романову они уважали и любили, она была добра, снисходительна и никогда не отказывала в помощи. А вот князь Романов — тот еще зверь и запросто покарает виновного прямо на месте. Там, где княгиня Красноярская могла бы и простить, Дмитрий Алексеевич обязательно накажет.

Меня такое положение дел вполне устраивало. К тому же это позволяло избавиться от тех, кто любит решать вопросы через голову. То есть когда вместо того, чтобы обратиться к ответственному за проблему человеку, сразу идут на самый верх. Но я не для того сформировал свой аппарат управления, чтобы самому решать каждую мелочь.

Поэтому совсем не удивился, что когда я уже садился в «Монстра», искусственный интеллект сообщил о сокращении назначенных приемов на двадцать процентов. Шутка ли, каждый пятый отозвал свое прошение об аудиенции? Экономия времени просто огромная, речь ведь в среднем о полусотне человек в день.

— Едем, князь? — спросил Виталя, бросив на меня взгляд в зеркало заднего вида.

— Поехали, — кивнул я, разворачивая новое окно виртуального пространства.

Это губернатор считал, что его внезапные проверки — внезапные. Нет, безусловно, кто-то и окажется не готов к визиту. Но владеющее «Оракулом» княжество знало обо всех планах Олега Владимировича.

Самолет губернатора Восточной Сибири коснулся взлетно-посадочной полосы как раз в тот момент, когда мой внедорожник замер на месте. Виталя заглушил двигатель, а из машин сопровождения вышли люди рода Романовых.

Несмотря на то, что вполне мог обойтись роботами, совсем разгонять своих охранников я не собирался.

— Пора, — вздохнул я, сворачивая окно.

Виталя уже обошел наш автомобиль и по моему знаку открыл для меня дверь. Я выбрался наружу под порывы резкого, но теплого ветра и направился в сторону замершего чуть в стороне воздушного судна с гербом Иркутского княжества.

Прием, на который мы с Викторией летали в апреле, прошел тихо и мирно. Несмотря на грозный тон губернаторского письма, в реальной жизни Олег Владимирович Еремин оказался весьма тактичным и осторожным человеком. И расстались мы на вполне доброжелательной ноте.

На верху трапа показалась охрана губернатора. И только после того, как пара бойцов в черных костюмах спустилась на землю, показался и сам князь Иркутский.

С нашей прошлой встречи он ничуть не изменился. Классический костюм подчеркивал худощавую фигуру. Отпущенные до плеч волосы цвета соли с перцем перехвачены в низкий хвост. Сухое лицо с острым носом, тонкие губы поджаты.

Завидев меня у трапа, Олег Владимирович кивнул и стал спускаться, опираясь на трость.

Насколько я знал, хромота досталась князю после несчастного случая, лишившего его супруги и дочери. И я подумывал о том, чтобы предложить исправить искалеченную конечность, но пока не спешил.

— Дмитрий Алексеевич, рад вас видеть этим чудесным утром, — чуть режущим слух скрипучим голосом произнес губернатор Восточной Сибири, слегка наклоняя голову.

— Это взаимно, Олег Владимирович, — ответил я с вежливой улыбкой. — Для вас готов гостевой особняк. Если изволите передохнуть после полета.

Но тот отмахнулся.

— Я уверен, что в вашем княжестве не задержусь, Дмитрий Алексеевич, — заявил Олег Владимирович. — Проверка вряд ли обнаружит у вас какие-то неприятности.

Князь Еремин сделал долгую паузу, недовольно поджимая губы.

— Чего не скажешь о ваших соседях, — пренебрежительно закончил мысль губернатор. — Так что предлагаю уладить формальности, и покончить с этим. Если, конечно, у вас нет никаких предложений для Восточной Сибири.

Я улыбнулся в ответ и повел высокого гостя под руку к «Монстру».

У меня действительно имелось предложение для всей Восточно-Сибирской губернии, и Иван Михайлович уже распространил его по всему Русскому царству. Настала пора и Иркутску расстегивать кошелек.

Глава 5

Резиденция Патриарха Московского и Всея Руси, рабочий кабинет.

Это помещение было одним из самых скромно обставленных. Сюда не допускались посторонние лица, только служители церкви и высшие государственные чины. Первым не требовалось напоминать о величии Русской Православной Церкви, а вторых никакое выставленное на обозрение богатство не удивит.

Да и просто удобнее находиться не в раззолоченном помещении, где блики постоянно режут глаза и мешают сосредоточиться. А в деловом стиле, в который и был оформлен кабинет, именно работалось лучше всего.

— Ваше святейшество, — нервно произнес секретарь, включив коммутатор. — К вам полковник Ворошилов.

Патриарха Московского и Всея Руси это не слишком удивило, он и государя здесь принимал неоднократно, а потому он вдавил кнопку и произнес:

— Впусти.

Через секунду дверь открылась, и Андрей Викторович, директор Царской Службы Безопасности, вошел в кабинет патриарха.

— Добрый день, ваше святейшество, — поздоровался Ворошилов. — Прошу простить, что без предупреждения, но дело крайне важное.

Патриарх Мефодий величаво кивнул.

— Садитесь, полковник, — дозволил он. — Мне известно, где вы служите, и как верный подданный Русского царства я отвечу на все ваши вопросы. Чай, кофе, чего-нибудь покрепче?

Ворошилов покачал головой, занимая место на жестком деревянном стуле. Кресло было предусмотрено только одно — у самого патриарха. Рядовой психологический трюк, чтобы посетитель чувствовал себя не так удобно, как хозяин кабинета, на руководителя ЦСБ никакого эффекта не произвел.

Доводилось Андрею Викторовичу сидеть и в менее комфортных местах. Полковник карьеру построил с самых низов, так что повидал на своем веку немало.

— Я вынужден сообщить, ваше святейшество, — произнес он негромко, с почтением в голосе, — что наша Русская Православная Церковь оказалась вовлечена в финансовые махинации. И сейчас Царская Служба Безопасности ведет дело.

Мефодий вскинул брови, даже не пытаясь скрыть удивления.

— Рассказывайте, полковник, — разрешил он, чуть пошевелив пальцами. — Кто навлек беду на нашу церковь?

Андрей Викторович едва заметно улыбнулся.

— Вы и навлекли, ваше святейшество, — сообщил он доверительным тоном.

И прежде чем патриарх ответил, Ворошилов начал объяснения:

— Вы договорились с великим князем Апраксиным о возведении церквей на новых территориях Литовской губернии, — произнес полковник. — По соглашению между вашим святейшеством и Петром Глебовичем взамен по территории Русского царства в церквях начнут агитировать прихожан к переезду на земли Литовской губернии. Пока что все верно, ваше святейшество?

Патриарх Мефодий кивнул.

— Все правильно, и у меня есть на то все бумаги, — сообщил он. — Свою часть этого договора я выполняю, о чем, кстати, получаю еженедельные отчеты.

— Но люди так и не приехали, — заметил Андрей Викторович.

— Церковь не обладает правом переселять людей, — напомнил хозяин кабинета. — И я о том великого князя предупредил. Советы святых отцов звучат, но прислушиваться к ним или нет, решают сами прихожане.

Ворошилов кивнул с улыбкой.

— В том-то и дело, ваше святейшество, — заговорил он после короткой паузы. — Призывы священнослужителей возымели свое действие, люди действительно снимаются с мест и едут. Вот только пока вы заключали договор с великим князем Апраксиным, Выборгское княжество ввело у себя огромные выплаты для переселенцев. И, само собой, царские люди отправились туда, куда им было выгоднее. Оставить родные места они и так, благодаря стараниям святых отцов, были готовы. А дальше просто выбрали другой адрес для новой жизни.

Патриарх нахмурил брови сильнее.

— Я не знал этого, полковник, — сказал он чуть поблекшим голосом.

Андрей Викторович кивнул.

— Вас использовали, ваше святейшество, — подтвердил он. — Теперь дело выглядит следующим образом: на деньги казны Русского царства Русская Православная Церковь выстроила себе новые приходы, монастыри и обросла недвижимостью. Скажите, ваше святейшество, вы знаете, кто выступил автором идеи построить церкви в Литовской губернии?

Патриарх взглянул на собеседника, отчетливо понимая, что из собеседника он может в мгновение ока перевоплотиться в надзирателя, а то и палача. Государевы люди крайне болезненно относятся к растратам царской казны. И если отец Мефодий начнет отпираться, собственная Церковь его сместит и лишит всяческой поддержки и защиты.

А потому выгораживать никого он не собирался.

— Знаю, полковник, — твердо ответил он. — Эта идея была озвучена мне Анной Михайловной Соколовой. И, как понимаю из вашего рассказа, ее отец, Михаил Викторович, воспользовался моментом, чтобы усилить свое княжество. Даже меня не постеснялся подставить... — добавил он уже почти шепотом.

Андрей Викторович же кивнул.

— Я раскрою вам маленькую тайну, ваше святейшество, и, надеюсь, она никогда не покинет стен этого кабинета.

— Можете быть в этом уверены, полковник, — поспешно заверил отец Мефодий.

— Чтобы возместить убытки, Петр Глебович Апраксин должен был в дальнейшем получить финансовую поддержку от князя Выборгского, — поведал Ворошилов. — Документ с указанием размера беспроцентного займа прямо сейчас передается в руки великого князя Апраксина. Старшим сыном рода Соколовых.

Патриарх промолчал. Дополнять для него ничего не нужно было.

Соколовы даже из своей опалы умудрились оплести интригами не просто великого князя Апраксина, а саму Русскую Православную Церковь. А все потому, что он, патриарх Московский и Всея Руси, поверил, что княжна ратует о благе ближнего своего.

Наивным Мефодий не был, прекрасно понимал, что какой-то интерес у Соколовых в этом есть. Но тот факт, что именно его в итоге и сделали виновным, откровенно говоря, приводил его святейшество в бешенство.

— Я не могу давать показания, полковник, — взглянул на гостя отец Мефодий.

— Этого не потребуется, ваше святейшество, — вновь улыбнулся Ворошилов. — Я убедился, что вы не были причастны к этому делу и оказались такой же жертвой, как и Петр Глебович. О дальнейших разбирательствах по этому поводу не беспокойтесь, вопреки слухам Царская Служба Безопасности никогда не карает невиновных. А теперь я откланяюсь.

И, поклонившись, полковник отбыл, оставив патриарха Московского и Всея Руси обдумывать свое положение.

* * *

Кремль, рабочий кабинет государя.

Михаил II закончил слушать доклад Емельяна Сергеевича и кивнул, дозволяя тому сесть на место. Расположившийся в соседнем с царем кресле наследник престола выглядел, как всегда, отрешенным. Впрочем, несмотря на внешнее безразличие к происходящему, цесаревич всегда внимательно слушал и ничего не упускал.

Куратор Царской Службы Безопасности протянул руку к столику, на котором его ждал вишневый сок. Об изменении пристрастий Емельяна Сергеевича в Кремле прекрасно знали, а потому всякий раз рядом с ним оказывалось что-то в первую очередь полезное, и только во вторую — вкусное.

Ожил коммутатор на столе Михаила II.

— Государь, прибыл великий князь Апраксин, — доложил секретарь.

— Пусть войдет, — разрешил царь.

— Государь, прошу твоего дозволения на поединок чести, — объявил великий князь Апраксин, едва переступив порог царского кабинета.

Михаил II приложил ладонь к лицу и покачал головой. Емельян Сергеевич едва сумел скрыть довольную улыбку. В том, что Апраксин придет именно с такой просьбой, куратор ЦСБ не сомневался, его служба не зря свой хлеб ела.

И если удастся руками Апраксина убрать Соколова, это будет маленькая победа. Впрочем, все зависело от решения государя.

— Господи Боже! — вздохнул Михаил II достаточно громко. — Когда же в моей стране дураки переведутся?!

Петр Глебович остановился в шаге от кресла для посетителей и вперил взгляд в монарха. А тот убрал руку от лица и заговорил:

— Вот скажи мне, Петя, ты вроде бы никогда глупцом не был. Так почему согласился на эту сомнительную сделку с Мефодием? — спросил государь. — Или ты один в Русском царстве не знал, что ему в ухо Соколовы напевают? Может быть, ты упустил из внимания, что в Выборге развернута программа поддержки для переселенцев?

— Моей вины в том, что я не лезу в дела других князей, нет, — все еще распаленный, ответил губернатор Литовский. — У меня своих проблем хватает. Если бы наследник Соколова не приволок мне договор по займу, я бы и не задумался, что здесь что-то не чисто. Но, по мнению Мишки Выборгского, я ему должен платить за то, что он увел моих подданных!.. Эту наглость я не спущу!..

Государь усмехнулся в ответ и кивнул в сторону Игоря Михайловича.

— Что скажешь, цесаревич? — спросил Михаил II. — Должен ли я удовлетворить просьбу великого князя?

Наследник престола поднял взгляд на Петра Глебовича и совершенно спокойно произнес:

— Ранее Соколовы верно служили своей стране и трону, — сказал он. — Это достойный и древний род, у которого за плечами огромная история подвигов и свершений.

При этих словах великий князь Апраксин всерьез напрягся. Впрочем, прерывать наследника престола он и не подумал. Опасно это, перечить цесаревичу, ведь ему быть следующим монархом Русского царства.

— Однако за последний год, — продолжил Игорь Михайлович, — за ними оказалось слишком много грехов, государь. Да, ты лишил их должностей, выставил из столицы. Но страсть главы рода Соколовых к интригам от этого не утихла. Литовская губерния — наш передовой край, нам совершенно необходимо вновь вдохнуть жизнь в эти земли. Я считаю, сейчас не так важно, почему Петр Глебович и его святейшество стали жертвами интриг Соколовых — для Михаила Викторовича убеждать людей поступать, как ему нужно, все равно что дышать. Не эти два, так кто-то другой бы точно так же пострадал ради прибыли роду Соколовых.

Такой поворот понравился губернатору Литовскому намного больше. Петр Глебович заметил и блеск в глазах куратора Царской Службы Безопасности. Впрочем, о вражде Невских и Соколовых не слышал только глухой, но и тому на пальцах объяснили. Так что в реакции Емельяна Сергеевича ничего удивительного не было.

— Опять же, — вновь заговорил после короткой паузы Игорь Михайлович, — никаких законов нарушено не было, и фактически ни одного из участников дела мы не можем привлечь по суду. Однако поединок чести, которого требует Петр Глебович, позволит нам прервать эту бесконечную череду внутренних распрей, которые плодятся руками Михаила Викторовича. При полной поддержке наследника и княжны Выборгской, смею заметить.

Великий князь Апраксин слушал очень внимательно. Ему хватило ума понять, что сейчас не лучшее время уточнять, что конкретно еще натворил Соколов. Да и это не имело, по большому счету, значения. Ведь, судя по словам наследника престола, род князей Выборгских уже приговорен, а ему, губернатору Литовскому, придется стать палачом.

— Да будет так, — кивнул государь, после чего повернулся к Петру Глебовичу. — Я даю тебе право вызвать на поединок чести Михаила Викторовича Соколова.

Глава 6

Москва, особняк князя Красноярского. Князь Романов Дмитрий Алексеевич.

Столицу заливал ливень. Двор особняка напитался влагой, по стеклу бежали ручьи воды. Не самая располагающая к активной светской жизни погода. В такую пору хочется проводить время дома, в кругу семьи.

Но у меня были совсем другие планы.

— Слушаю, Иван Михайлович, — сказал я, ответив на звонок.

— Вы уже знаете, Дмитрий Алексеевич? — нервно спросил мой биологический брат. — О поединке чести против моего отца?

Все-таки он не настолько отстранился от рода Соколовых, чтобы перестать считать их семьей. И я его прекрасно понимаю — как бы то ни было, эти люди вырастили его с детства, он прожил с ними два десятка лет и жизни вне рода до сих пор не знал. Что говорить, рядом с Иваном Михайловичем прямо сейчас бойцы рода Соколовых.

— Знаю, конечно, Иван Михайлович, — ответил я. — Великий князь Апраксин удостоил меня чести принять его в своем доме. У нас совместное предприятие, и губернатор заскочил на чашку кофе, обсудить наши дела. Вот заодно и новостью поделился.

Несколько секунд Соколов молчал. Конечно, сейчас он мог бы сказать нечто вроде «Ах, Романовы против Соколовых?!». Однако мозги княжича Выборгского после курса наномашин, похоже, работали лучше, чем прежде.

— Есть шансы, что они пойдут на сделку? — уточнил Иван Михайлович без особой надежды в голосе.

— Боюсь, что нет, — ответил я. — Великому князю нанесено тяжкое оскорбление, он в крайней степени ярости. А вы и сами представляете, каковы Рюриковичи в таком состоянии.

— Я же говорил им, чтобы бросили свои интриги! — устало простонал княжич. — Спасибо, что не стали от меня скрывать, Дмитрий Алексеевич. Я этого не забуду.

Я взглянул на карту «Оракула». Иван Михайлович уже ехал из аэропорта Выборга в резиденцию своей семьи.

Останавливать его я не стал. Поединок чести состоится в Москве завтра, и ради такого случая государь разрешил Михаилу Викторовичу посетить столицу.

Одному, без наследника и дочери. Про Ивана Михайловича ничего сказано не было. Мой биологический брат уже, кажется, был заранее вычеркнут из рода Соколовых.

— Дмитрий Алексеевич, — вновь обратился ко мне Иван Михайлович после короткой паузы.

— Слушаю, — ответил я.

— Я на некоторое время прекращу свою деятельность в Иннополисе, — со вздохом сообщил меня Соколов. — Дела рода.

— Я понимаю, Иван Михайлович, благодарю, что предупредили.

И хорошо, что он сам понимает необходимость взять паузу. Не дело это, вести переговоры, когда только что отца похоронил. А в исходе поединка чести я не сомневаюсь.

Да, условия выбирал Михаил Викторович. И выбрал он револьверы. По вполне понятным причинам: несмотря на аферу с переселением подданных, у Петра Глебовича под рукой на порядок больше людей. Если бы Соколов не лишился губернаторского кресла, у него бы еще были шансы. Но княжество против губернии уже не играет.

Понятно, что холодное оружие тоже было дурным вариантом. Михаил Викторович был много старше Апраксина и тренировками себя не утруждал. Соколовы жили на слишком хорошем положении, чтобы главе рода приходилось за собой следить, как это требуется для поддержания формы более боевым родам.

А вот Апраксин сам участвовал в разделе Речи Посполитой. Не как положено человеку его положения, отдавая приказы из штаба вдали от фронта, а впереди своих солдат. Покровом защищал бойцов и сам дрался в первой линии. Да и после обретения новых территорий жил крайне активно: и задачи перед ним были нервными, не позволяющими заплыть лишним жирком, и сам дружину свою натаскивал. Ведь Литовское княжество, а после и губерния — пограничная территория, слабаков там сожрут.

Так что огнестрельное оружие — единственный вариант для Соколова. Это давало ему небольшой, но все же шанс. Хотя, конечно, когда дело касалось Михаила Викторовича, говорить о простых решениях не приходилось — уж слишком князь Выборгский любил интриги и хитрости.

Закончив разговор с Иваном Михайловичем, я сделал пару глотков кофе и, бросив еще один взгляд на ливень за окном, набрал номер другого своего биологического брата.

— Доброе утро, Дмитрий Алексеевич, — немного нервным голосом поприветствовал меня Иващенко. — Вы уже в Москве?

— Утро доброе, Ростислав Владимирович. Прилетел сегодня, — подтвердил я. — У меня будет к вам личная просьба.

Подполковник даже паузы не сделал.

— Все, что в моих силах, князь.

— Хочу вас попросить присутствовать на поединке чести между великим князем Апраксиным, губернатором Литовским, и князем Соколовым, — озвучил я.

Вот теперь он задумался. Я видел по карте столицы, что Ростислав Владимирович двигается на предельно разрешенной скорости, постоянно перестраиваясь на ходу — кажется, опять вел машину лично.

— Подозреваете, что Михаил Викторович приготовил какие-то каверзные сюрпризы? — правильно расценил мои опасения Иващенко.

Было неудивительно, в принципе, что он так легко меня понял. Емельян Сергеевич был его наставником и свою нелюбовь к Соколовым наверняка передал ученику в полном объеме. Да и сам Ростислав Владимирович после лечения наномашинами стал куда сообразительнее, чем прежде.

— Скажем так, опасаюсь, — ответил я.

— Тогда обязательно буду, — заверил меня подполковник. — Кавалеры орденов могут воспользоваться своим правом наблюдать. Если, конечно, государь не потребует закрыть ристалище от посторонних.

— Не потребует, — сказал я. — Благодарю за помощь, Ростислав Владимирович.

— Не за что, Дмитрий Алексеевич, — отозвался тот. — Вы всегда можете на меня рассчитывать.

Я прервал звонок и стал собираться. Дуэли, поединки — это здорово, но меня ждало выступление на круглом столе промышленников Русского царства. И как бы мне ни было жаль Ивана Михайловича, для которого этот бой станет судьбоносным, дела рода Романовых были важнее.

Виталя уже ждал меня на крыльце. «Монстр» негромко вибрировал под струями дождя. Слуга кивнул мне и раскрыл зонт — на территории особняка магия не работала.

— Едем, — сказал я, как только мы оба оказались внутри внедорожника.

* * *

Кремль, внутренняя территория.

Игорь Михайлович смотрел в окно, за которым лилась вода. Казалось, природа решила за раз выдать пару месячных норм осадков. Во всяком случае уже было видно, что садовникам серьезно прибавится работы, когда ливень кончится.

Шум людей, блуждающих по коридорам Кремля, не привлекал внимания наследника престола. А стоящая рядом пара гвардейцев с гарантией создавала зону отчуждения, заступать в которую никто бы не посмел.

Однако Игорь Михайлович не чувствовал себя одиноким. У него было свое маленькое хобби, ответственная работа. Много ли нужно для счастья?

Отвернувшись от окна, цесаревич скользнул взглядом по придворным и пришедшим ради приема у государя людям. Их лица сливались в одно неразличимое пятно, как бывало всякий раз, когда Игорь Михайлович был слишком погружен в свои мысли.

Но в этот раз в этой толпе мелькнуло лицо, и наследник едва не вздрогнул от неожиданности. Хрупкая женская фигурка в закрытом под самое горло платье скользнула между мужчинами, едва не скрывшись из виду.

Дав знак гвардейцам следовать за ним, цесаревич пошел сквозь людей, как корабль сквозь льды. И перед ним с почтительными поклонами расступались. Это наследник престола сейчас не видел никого перед собой, кроме одной девушки. За ним же постоянно наблюдали украдкой — кто-то чтобы вовремя оказаться под рукойдля поручения, кто-то ради возможности примелькаться и попросить для себя и своего рода привилегий.

Она стояла к нему спиной, и лишь по лицу стоящего рядом мужчины уловила, что сзади что-то происходит. Медленно обернувшись, она на мгновение замерла, после чего ее глаза расширились от удивления.

Но все же поклонилась, приветствуя Игоря Михайловича, как положено этикетом.

— Встаньте, Екатерина Юрьевна, — коснувшись ее плеча, произнес наследник престола.

И все вокруг замолчали.

— Вам известно мое имя, Игорь Михайлович? — с чуть дерзкой улыбкой спросила Самойлова.

Цесаревич улыбнулся в ответ, разглядывая девушку перед собой. Он прекрасно знал — уже изучил ее личное дело, каков ее характер. И видел в этой энергичной боярышне прекрасную пару для себя лично.

Не для страны, не для трона. Для себя.

И просто не простил бы самому себе, если бы не воспользовался выпавшим шансом. Будущего у них, возможно, никакого и нет, но разве это может помешать простому разговору?

— Разумеется, Екатерина Юрьевна, — кивнул он и предложил девушке руку. — Вы не возражаете, если мы пройдемся немного?

Стоящий рядом с боярышней мужчина склонился к уху дочери, но та уже схватилась за цесаревича. Крепко и уверенно, будто ей каждый день наследники престолов предлагают прогулку.

— Разве я могу отказать вам, Игорь Михайлович? — с чуть насмешливой улыбкой спросила она, прекрасно заметив, как за ними пристально наблюдают. — Но буду признательна, если вы скажете моему отцу, куда вы намерены меня вести.

Цесаревич перевел взгляд на боярина Самойлова и чуть раздвинул губы, обозначая улыбку.

— Юрий Витальевич, — обратился он к отцу девушки, — вы пришли, чтобы просить об аудиенции. И я вам ее предоставлю, но сперва позвольте пообщаться с вашей дочерью. Вас позовут ко мне в кабинет, где я лично рассмотрю ваше прошение.

Боярин склонил голову.

— Благодарю, Игорь Михайлович.

И цесаревич повел Екатерину Юрьевну вперед. Верные гвардейцы тут же встали так, чтобы контролировать как можно больше пространства вокруг наследника престола. При этом умудряясь создавать намек на какую-то интимность для негромкой беседы.

— Вы оказываете мне большую честь, Игорь Михайлович, — произнесла Самойлова, глядя на наследника престола.

— Поверьте, Екатерина Юрьевна, я изучаю многие перспективные для Русского царства проекты, — отозвался тот. — И, естественно, изучаю их авторов. Так что прошу меня простить за излишнее любопытство, но я уже начинал подумывать о том, чтобы вызвать вас в Кремль саму.

Боярышня вскинула бровь, глядя на собеседника.

— Вас настолько заинтересовали мои киберпротезы? — поинтересовалась она, чуть прикусив нижнюю губу.

Цесаревич залюбовался этим простым выражением лица и в то же время не терял головы.

— Меня больше заинтересовала девушка, которая их разработала, — сказал он. — Что скажете, Екатерина Юрьевна, если я приглашу вас на чашку кофе?

Самойлова на миг прикрыла глаза. Игорь Михайлович видел, что она прямо сейчас принимает какое-то важное для себя решение. А потому не торопил с ответом, приготовившись к тому, что если она согласится, он отодвинет все свои дела на это время.

Когда еще удастся провести несколько приятных минут в такой славной компании.

— Вы меня обезоружили, Игорь Михайлович, — выдохнула боярышня. — Как и сказала, разве я могу вам отказать? К тому же вы так настаиваете.

Наследник престола улыбнулся.

— Раз уж начал — побеждай, — произнес он. — Не так ли, Екатерина Юрьевна?

* * *

Выборг, резиденция князей Соколовых.

Прислуга особняка, завидев разгневанного княжича, почтительно кланялась, но никто и не подумал его останавливать или заговорить. Иван Михайлович прекрасно знал, где найдет своих родственников, в это время князь изволил обедать и собирал весь род Соколовых, и потому княжич шагал именно в ту сторону.

— Отец, зачем ты на это пошел?! — воскликнул Иван Михайлович, врываясь в столовую, где собралась вся семья князей Выборгских.

И если Анна Михайловна лишь вздрогнула от резкого хлопка дверей, то глава рода оставался совершенно спокоен. А вот наследник не упустил случая уязвить младшего брата:

— Смотрите-ка, блудный сын вернулся, — с усмешкой заметил он, не отрываясь от накладывания сливочного масла на кусок хлеба. — Хорошо хоть сейчас хватило смелости в глаза нам посмотреть. Так бы и прятался у Романова, Ваня?

На слова старшего брата Иван Михайлович даже внимания не обратил. Зато заговорил Михаил Викторович.

— Ты не прав, Алексей, — взглянув на наследника, заявил князь Соколов. — Иван — тоже член нашего рода. И действовал по моему личному разрешению. Или ты сомневаешься, что я не продумал этот момент?

Алексей Михайлович склонил голову, но в его глазах все равно мелькнул гнев.

— Отец, ты не ответил на мой вопрос, — напомнил о себе Иван Михайлович подчеркнуто ровным тоном.

Глава рода повернулся к своему младшему сыну и указал ему на свободное кресло.

— Как видишь, твое место по-прежнему среди нас, — с намеком произнес Михаил Викторович. — Присаживайся, раздели с нами завтрак, Иван. Мы скучали по твоей компании. А что касается поединка чести с великим князем Апраксиным, так не сомневайся, Петр Глебович покинет поле боя только вперед ногами.

Младшему Соколову хотелось усомниться вслух, однако он промолчал. И сам не понял, как сдержался, но, видимо, наномашины прочистили ему не только почки с печенью, но и мозги. С глаз Ивана Михайловича будто пелена спала.

У князя Выборгского имелся свой план, как выйти победителем в схватке с куда более сильным и лучше подготовленным противником. И наверняка, если Иван об этом плане узнает, ему он не понравится.

И тот факт, что глава рода не делится им, означает, что Ивану перестали безоговорочно доверять. И не ждут его одобрения, не интересуются его мнением.

За этим столом ему было не место.

Сейчас, впервые в своей жизни, Иван Михайлович Соколов смотрел на лица своей приемной семьи и видел, что он здесь совершенно чужой. И более того — всегда таким был, с самого рождения.

Пока Анна глядела в рот отцу, ей не было дела до своего младшего брата. Если только не выпадала возможность использовать Ивана для своих маленьких женских интриг.

Алексей же и вовсе своего приемного брата ненавидел. Пытался не показывать этого, но так как Михаил Викторович ни от кого в своем роду не скрывал, что Ивану суждено стать государем, наследник Соколовых чувствовал себя уязвленным.

Сам глава рода видел в Иване лишь марионетку, свадебного генерала. Посадить на престол и править из-за его спины — вот какую роль отводил князь Выборгский своему младшему сыну. Не больше.

— Прошу прощения, — произнес Иван Михайлович, склоняя голову. — Я спешил вернуться в Выборг, чтобы попытаться убедить своего отца отказаться от очередной авантюры, которая будет стоить ему жизни.

Он положил руку на нашивку с гербом рода Соколовых.

— Но я ошибся, — сказал он, глядя в лицо князя Выборгского, — моего отца здесь нет.

Герб с треском оторвался от пиджака и оказался придавлен ладонью к столешнице.

— Не провожайте, я знаю дорогу, — произнес Иван Михайлович. — И приятного аппетита.

Развернувшись на каблуках, он пошел к так и оставшимся распахнутыми дверям, так ни разу и не оглянувшись.

Глава 7

Разговоры.

— Нет, ты видел? — всплеснула руками боярыня, изливая на супруга, читающего биржевые сводки, все свое негодование. — Цесаревич ни на кого внимания не обращал, даже на нашу Александру смотрел, как на пустое место. А тут какая-то выскочка! Да кто она вообще такая?!

Новгородский боярин взглянул на нее поверх планшета и ответил:

— Самойловы заключили какой-то договор с Романовыми. Не знаю подробностей, но речь шла о весьма крупной сумме, — пояснил он. — А сама понимаешь, союзники Дмитрия Романова при дворе обласканы.

— При чем тут презренные деньги?! — воскликнула его супруга. — Настоящее благородство не продается!

— Дорогая, угомонись, — поморщился глава рода. — Наша дочь все равно не подходит на роль царицы. Ты только представь, каких бед она натворит, если ее посадить на престол?

— Да что б ты понимал, старый чурбан! — не унималась боярыня. — Мы — древнего рода!

Бросив планшет на стол, ее супруг желчно усмехнулся и заговорил:

— Ты, дорогая, видимо, забыла, что живы мы только по милости государя нашего, Михаила II? Пощадил нас, признав, что мы не могли ослушаться своего великого князя и только поэтому в мятеже участвовали, — напомнил он. — Я все состояние потерял из-за ваших древних амбиций. Забыла уже, как сама нос воротила от моего предложения, а я купил тебя у твоего славного отца за семьдесят два миллиона рублей?

— Да как ты смеешь?! — зашипела боярыня.

Супруг усмехнулся.

— А ты думала, что твой папаша, чтоб ему черти в зад вилы поострее вгоняли, не желал позолотить свой герб? Продал тебя сразу, как сумму на чеке увидел. Вот тебе и вся тайна, как я его уговорил, — заявил он, после чего ткнул пальцем в столешницу и грозно потребовал: — Так что слушай меня, Кристина, твоя дочь — недалекая девица, в ее голове лишь балы и наряды. Да я лучше вас сам удавлю, чем допущу, чтобы такая венец государыни примерила! Я ясно сказал?

— Да ты просто напуган этим Романовым, а он, между прочим... — уже не так уверенно пролепетала боярыня.

— Да? — усмехнулся тот. — И что же ты скажешь, дорогая? Князь Казанский — владелец «Руснефти», активно спонсирует самые разнообразные проекты по всему Русскому царству. Их князь Красноярский — выдающийся ученый, и тоже неприлично богат, я по сравнению с ним просто нищий. А наследник Романовых и вовсе Якутск под себя подмял и теперь алмазами может подтираться. А знаешь, кто дедушка у Романовых? Демидов Руслан Александрович, главный оружейник государства! И заметь, и Демидов, и старший Романов — члены тайного совета, куда царь сам их пригласил. Так что заткнись, дорогая, и подбирай дочке новые платья. И я тебя предупреждаю — не приведи тебя господи хоть где-то еще раз хулу на Романовых наводить. Я ведь все еще богат, могу и новую жену завести. По вдовству.

Боярыня Великого Новгорода нахмурилась, но возражать не посмела. Знала, что когда супруг говорит таким тоном, его нужно слушаться. Впрочем, количество нулей на счетах, которыми могла распоряжаться боярыня, мирило ее с этим унизительным фактом.

* * *

— Самойлова, говоришь? — переспросил мужчина в кресле с сигарой в руках. — Это может быть интересно.

— Отец, — ответил ему голос княжича из динамика телефона, — я не верю, что это случайность. Уже говорил тебе, Самойловы заключили сделку с Романовым, и сразу же в Кремле их сам цесаревич заприметил.

Князь хмыкнул.

— Ну, не сразу, — поправил он сына. — Екатерина Юрьевна летала в Красноярск и вернулась оттуда с подачкой, а не поддержкой. Ей хватило денег только маленькую лабораторию купить. Так что союз тут громкое слово.

— А то, что Романов в Москву специально для встречи с ней потом прилетал и еще денег выделил, по-твоему, ничего не значит?

Глава рода помолчал несколько секунд, разглядывая сигару в руке. С трудом сдерживался, чтобы не закашляться — курение сыграло с ним в русскую рулетку, и князю достался патрон в барабане.

Жить оставалось совсем недолго, метастазы уже пошли по всему телу. А сын еще не готов принять княжество. И уже вряд ли застанет отца живым.

— Пока Романов в столице, подойди к нему лично, — заговорил князь. — И спроси напрямую, чем мы можем быть полезны. И что бы он тебе ни предложил, цепляйся за этот шанс всеми силами.

— Отец? — напряженно выдохнул княжич.

— Царь избавился от влияния Рюриковичей и больше не нуждается в них. Именно поэтому столько терпел выходки главы рода Соколовых, а теперь позволит Апраксину его убить. Романовы — новая опора трона, и тебе жизненно необходимо войти если не в круг их ближников, так хотя бы оказаться на хорошем счету. Наше княжество нуждается в этом.

— Отец, ты так говоришь...

— Я умираю, — жестко ответил князь. — Но мой род, мое княжество будет жить. Ты сам сказал, Самойловы были никем, пока их дочь не стала вести дела с Романовым. И теперь ее под ручку по Кремлю водит цесаревич. Будущий царь!..

Князь все же закашлялся и ткнул сигару в пепельницу.

— Отец, я постараюсь выбить у Романова его лекарство.

— Постарайся не потерять наше княжество! Я уже мертв, и с этим ничего не поделаешь. А ты должен продолжать мое дело. Все, я сказал свое слово. Иди и выполни мою последнюю волю.

И глава рода бросил трубку.

Лекарство Романова. Как будто бы оно поможет.

* * *

Москва, район особняков великих князей.

Автомастерская работала круглосуточно, так что заехавший на пустующую парковку внедорожник никого из сотрудников не удивил. Да и выбравшийся наружу мужчина производил впечатление быстро разбогатевшего царского человека в самом типичном проявлении.

Дорогой костюм, золотые часы на руке, пальцы увенчаны перстнями. Аккуратная стрижка и застывшее на лице презрение к тем, кто не сумел сколотить состояние, прилагались.

Осмотрев фасад автомастерской, мужчина презрительно скривился и пошел уверенным шагом в сторону входа. На ходу щелкнул ключом, запирая свой автомобиль, только-только поступивший в свободную продажу и стоивший никак не меньше, чем квартира в центре Москвы.

— Добрый вечер, господин, — поклонилась симпатичная девушка в униформе, встречая клиента. — Чем можем быть полезны?

— К хозяину проводи, — лениво цедя слова сквозь зубы, велел тот.

К богатым клиентам девушка была достаточно привычна. К бывшему бояричу часто заглядывали люди аристократов. И настоящие Слуги или благородные никогда себе подобного скотского отношения не позволяли, они знали, что такое достоинство. А этот был ровно тем, каким выглядел — разжиревшим боровом.

Впрочем, хозяин сразу велел таким не перечить, а обслуживать по полной программе. Деньги пригодятся, а богатый клиент всегда похвастает друзьям, где его обслужили. Такая реклама ничего не стоит, однако пользы приносит даже больше, чем ролики на телевидении и в сети.

— Прошу следовать за мной, — улыбнулась она.

Через минуту гость уже скрылся за дверью в кабинет владельца автомастерской. Девушка вернулась на свой пост, готовясь к новым распоряжениям. Она и не догадывалась о том, что произошло за закрытой дверью.

Толстяк, изображавший из себя богатого царского человека, резко преобразился, как только сотрудница впустила его в кабинет. И перед бывшим бояричем Остаповым уже оказался спокойным и рассудительный мужчина, пусть и одетый слишком вычурно.

— Остапов Игорь Александрович, я полагаю? — спросил гость, вынимая из внутреннего кармана роскошного пиджака глушилку.

Щелчок кнопки, и все помещение погрузилось в цифровое молчание. Перестали вести запись камеры, отключились датчики на сейфе. Никакой тревоги, разумеется, тоже не поднялось.

Молодой человек в простой рубашке откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на вошедшего.

— С кем имею честь? — спросил он, даже не думая подниматься на ноги.

— Майор Царской Службы Безопасности, — изъяв из другого кармана удостоверение, представился гость. — Молчанов Сергей Валерьянович.

Игорь Александрович указал ему на стул и приготовился к разговору.

— Полагаю, вы здесь по делу о поединке чести между Соколовым и Апраксиным? — уточнил Остапов.

— Именно так, нам известно, что у вас имеется инструкция от вашего бывшего князя, как должно поступить, если ему будет угрожать какой-нибудь род, а вы получите доступ к машинам этого рода, — не стал скрывать Молчанов.

— Вы хотите забрать эту инструкцию? — усмехнулся Игорь Александрович. — Вынужден разочаровать, я сжег ее, как только обнаружил в своих документах вместе с деньгами на открытие этой мастерской.

Майор улыбнулся.

— Я бы не хотел устраивать обыск, — произнес он. — Однако, видимо, придется. Какие-то еще преступления вы совершили с тех пор, как вас якобы изгнали из рода бояр Остаповых и сделали царским человеком с очень внушительными отходными? Может быть, промышляете убийствами? Торговлей информацией?

— Я законопослушный гражданин Русского царства, — отрезал Игорь Александрович. — К тому же Апраксины не пользуются моей мастерской, у них и свои для этого имеются.

— А если воспользуются, вы что намерены делать? — уточнил майор ЦСБ, глядя в глаза сидящему напротив молодому человеку. — Бомбу подсунете? Может, тормоза испортите?

— Я еще раз повторяю, — с нажимом произнес Остапов, — я законопослушный гражданин.

Майор хлопнул ладонью по столешнице так резко, что Игорь Александрович дернулся от неожиданности.

— Вот что я тебе скажу, дорогой ты мой бывший боярич, — прошипел Молчанов, наклоняясь ближе к молодому собеседнику. — Мы знаем, что ты получил четверть миллиона рублей наличными от князя Выборгского. Не лично, разумеется, их тебе привез норвежский подданный, Оскар Карлсен. Липовое имя, разумеется, на самом деле его зовут по-другому, и это старый норвежский агент разведки, за которым мы давно и успешно следим, — проговорил он уже спокойнее. — И у тебя теперь, Игорь Александрович, два варианта: либо тебе платит норвежская разведка, либо князь Соколов. Я даю тебе минуту, чтобы ты как следует подумал, мальчик. А потом ты выйдешь отсюда в наручниках...

— Я. Ничего. Не. Сделал, — теряя самообладание, ответил Игорь Александрович.

— Поверь, если бы ты что-то еще и сделал, мы бы уже твою эту конторку по кирпичику разобрали, — обведя пальцем помещение, произнес майор. — Время идет, Игорь Александрович. Думай.

Через полчаса майор Царской Службы Безопасности уже встретил наряд полиции, вызванный им для опечатывания автомастерской. А еще через час на столе Емельяна Сергеевича Невского лежало чистосердечное признание царского человека Остапова Игоря Александровича с точным рассказом, что, когда и как он делал для главы рода Соколовых.

* * *

Москва. Князь Романов Дмитрий Алексеевич.

«Монстр» катился по улицам столицы, запруженным автомобилями. Непогода не отступала, продолжая изливать тонны воды на город. Из-за угольно черных туч казалось, что сейчас никакое не утро, а вечер.

В Кремль уже съезжались люди, которые пожелали быть свидетелями поединка чести между великим князем Апраксиным и князем Соколовым. По дороге нам не раз попадались кортежи благородного сословия, спешащие к сердцу страны.

Вызов куратора Царской Службы Безопасности застал меня на середине пути.

— Доброе утро, Дмитрий Алексеевич, — первым поздоровался со мной великий князь Невский.

— Утро доброе, Емельян Сергеевич, — ответил я. — Как ваши успехи?

Строго говоря, я и сам знал о масштабной облаве, которую устроили опричники на людей, подчиненных через третьи руки князю Выборгскому. Однако мне действительно была интересна оценка событий самим великим князем.

— Есть у меня гадкое предчувствие, что мы что-то упустили, — признался после короткой паузы Емельян Сергеевич. — Конечно, расширение «Оракула» нам очень сильно помогло, так что спасибо, Дмитрий Алексеевич, за это. Мы столько вражеских агентов, работающих на Соколова, поймали в свои сети, что впору в книгу рекордов ЦСБ записывать. Но, чует мое сердце, этого может оказаться мало.

Я был примерно того же мнения. Михаил Викторович в открытую заявил Ивану Михайловичу, что у него есть управа на великого князя Апраксина. И я не сомневался, что козырь в рукаве у князя Выборгского остался.

— Я собрал кого смог, — ответил я. — Постараемся не допустить нарушений.

— Гвардия и ЦСБ тоже будут в усиленном составе, — добавил Емельян Сергеевич. — Так что будем искать дальше, пока не найдем.

Или пока не станет поздно. Наличные сложнее отследить, и, к примеру, Остапов погорел на том, что доставивший купюры агент норвежской разведки открыл сумку перед границей с Русским царством. Мощности «Оракула» хватило, чтобы проникнуть на чужую территорию и поймать этот один-единственный кадр. Дальнейшее было делом техники.

Но это была оплошность агента, а не заслуга ЦСБ или искусственного интеллекта. Дипломатическая почта не досматривается, и не попади рубли в камеру по случайности, никто бы о них и не узнал.

— Что ж, встретимся в Кремле, — подвел итог разговору великий князь, но тут же добавил: — А что там за история с цесаревичем и вашей одногруппницей?

— Самойлова Екатерина Юрьевна крайне целеустремленная девушка с большими амбициями, — ответил я. — Но она понимает свои пределы и в интриги не полезет. Ей это претит.

— Вот как? У меня сложилось другое впечатление, — усомнился великий князь Невский.

— Я достаточно с ней общался. Девушка приличная, умная, образованная. Опять же, лидирует в рейтинге Царского Государственного Университета по успеваемости среди первого курса, — ответил я. — А это не просто.

— Однако вы не хотели поддерживать ее проект.

— Не было достаточного количества свободных средств, — пояснил я. — К тому же наши конкуренты уже пользуются киберпротезами, а мы оказались бы в роли догоняющих. Бороться с «Армтек» на этом поприще нужно качественным отрывом. А у нас отрасль не то что слабее, ее попросту еще не существует.

— Что ж, я вас услышал, князь. Но все равно еще присмотрим за ней. Не нравится мне мысль, что будущей царицей может стать очередная Юлия Александровна. Уж простите меня за прямоту, Дмитрий Алексеевич.

— Я считаю, что во всем виноваты Рюриковичи, — честно сказал я. — Именно они вырастили из княжны Романовой ту Юлию Александровну, что села на престол Русского царства. Отец отпустил в Кремль хорошую девушку, настоящую Романову.

Емельян Сергеевич усмехнулся в ответ. Он же тоже Рюрикович. Впрочем, оспаривать моего мнения не стал.

— В любом случае, встретимся в Кремле, князь.

Я сбросил звонок и до самого конца пути пребывал в спокойствии. Прошедший вчера круглый стол дал некоторые результаты, но необходимо было еще обдумать, кого подтягивать к себе из ведущих промышленников, а без кого можно обойтись.

Да и встречные предложения тоже нужно разработать.

Наконец, машины Романовых въехали на территорию Кремля, и меня сопроводили гвардейцы. Под поле боя был отведен небольшой участок внутреннего двора, накрытый стеклянным куполом — не ради поединка, разумеется, просто здесь был разбит сад царской семьи.

Собралось действительно много людей, с кем-то я здоровался, кто-то просто кивал мне. Найдя взглядом и Ростислава Владимировича, и стоящего рядом с ним Ивана Михайловича, я прошел к ним.

— Доброе утро, господа, — первым поздоровался я, протягивая ладонь Иващенко.

— Утро доброе, Дмитрий Алексеевич, — ответил тот, отвечая на рукопожатие.

— Здравствуйте, князь, — кивнул мне напряженный Соколов.

Вокруг нас образовалась зона отчуждения. Если кто-то сперва видел меня и сначала спешил перекинуться парой слов, то, опознав рядом Ивана Михайловича, торопился отойти в сторону, не попадаясь на глаза.

Я же подумал о том, что сейчас, когда мы стоим рядом, и многие украдкой поглядывают в нашу сторону, сходство биологических братьев должно бросаться в глаза. Впрочем, когда появятся члены царской семьи, все внимание достанется им, а на нас всем станет плевать.

У подобной слепоты наверняка есть какое-то психологическое объяснение. Мы ведь не прячем лиц, все так или иначе вертимся в высшем свете. Но пока не укажешь открыто на родство, никто и не заметит, что трое молодых людей похожи на цесаревича. Блеск титула наследника престола превращает Игоря Михайловича в какого-то другого человека. Да и нас привыкли видеть, и сходство будет игнорироваться мозгом, пока ему не подскажут.

Наконец, в саду установилась тишина, и в раскрытые двери шагнули государь с сыном. Из дверей напротив вышел Михаил Викторович Соколов в сопровождении пары гвардейцев. С третьего угла показался великий князь Апраксин в окружении своих бояр.

Я улыбнулся, разглядев среди свиты губернатора Литовского боярина Борисова.

— Не будем медлить, — проговорил Михаил II, вставая в центре. — Михаил Викторович, Петр Глебович, вы можете решить вопрос миром?

— Нет! — хором ответили оба.

— Тогда берите оружие, господа.

Вот так все и началось.