Романов. Том 11

Глава 1

Рим, международный аэропорт.

Корреспондент центрального римского канала дождался, когда гример нанесет последние штрихи. Оператор уже стоял наготове, чтобы отснять тестовую картинку. Группе журналистов предстояло осветить прибытие делегации из Русского царства, и сейчас все готовились к тому, чтобы начать репортаж.

— Я готов, Винченцо, — сообщил корреспондент, взяв микрофон в руку. — Проверь картинку.

Оператор кивнул и направил объектив в сторону, откуда должен был прибыть русский самолет. Пока он возился с настройками камеры, воздушное судно появилось на горизонте.

— Вижу, летят, — предупредил он свою команду, заканчивая последние приготовления.

Самолет уже было видно невооруженным глазом, он становился все крупнее, стали видны нарисованные на борту флаги.

— Будем в эфире через три, две...

Техник показал корреспонденту палец, и тот кивнул. Камера включилась, и трансляция началась, однако не успел ведущий раскрыть рот, как самолет, четко видимый, вдруг окутался ярким пламенем. А в следующую секунду будто раздулся огненным облаком.

Во все стороны брызнули горящие осколки машины. Журналисты несколько секунд сохраняли молчание, оператор забормотал молитву.

— Господа, мы только что стали свидетелями крайне тревожного происшествия, — чуть ли не шепотом произнес ведущий. — Судя по тому, что мы видим, самолет Русского царства только что взорвался в воздухе.

* * *

В четырех километрах над землей, предместья Рима. Князь Романов Дмитрий Алексеевич.

Когда государь избавил Министерство иностранных дел от Соколовых, он поставил на эти посты своих людей. Благородные люди тоже имелись, но на этот полет их Михаил II не посылал. Так что в самолете одаренным оказался только я.

Как только я с помощью транса уловил щелчок, мой покров, занявший весь объем воздушного судна, подхватил людей. Пытаться вытянуть многотонную машину я бы не стал даже пробовать — силенок бы не хватило.

Так что обломки самолета, объятые пламенем, полетели во все стороны, но навредить никому взрыв не смог. Невидимое силовое поле удерживало нас на высоте, но набранная в полете скорость никуда не делась, и нас стремительно несло вперед.

Висящие в воздухе, не видящие границ моего покрова люди паниковали. И это было совершенно нормально — ситуация не штатная, и мало кто из гражданских лиц сохранил бы хладнокровие.

— Что происходит? — выпалил уполномоченный посол, и остальные голоса ему вторили, вопя от ужаса.

А вот сидевший напротив меня Ростислав Владимирович не растерялся. Мой биологический брат сообразил первым, что раз мы не погибли сразу, то есть все шансы выжить. Набрав в грудь побольше воздуха, Иващенко хорошо поставленным голосом приказал:

— Отставить панику! — рявкнул он, и все глаза обратились к нему. — Князь Романов нас защитил! Быстро все подошли к нам, чтобы князь не тратил лишнюю силу на то, чтобы растягивать свое поле!

Несмотря на не слишком высокий статус Ростислава Владимировича, спорить никто не стал. И хотя формально члены официальной делегации Русского царства могли приказывать ему, но на деле просто подчинились. Им нужен был тот, кто скажет, как поступить, поведет за собой. Кто примет решение.

Нас продолжало нести по небу. Покров повторял очертания самолета, и мое поле скользило в воздухе, постепенно теряя скорость — двигателей-то больше не было. Если ничего не сделать, нас вынесет куда-нибудь в море и там разобьет.

Всего на самолете вместе с экипажем получилось сорок семь человек. И удерживать их я могу достаточно долго. Однако показывать этого не стоило.

Во-первых, второй самолет взорвался по одной и той же схеме. Это доказывает, что Емельян Емельянович Невский погиб не случайно. Во-вторых, я могу установить слежку за спасенными, чтобы они не сболтнули лишнего после нашего приземления. Но гораздо проще ничего им вовсе не рассказывать. Сложно растрепать то, о чем понятия не имеешь.

— Быстрее все сюда! — командирским тоном продолжил Иващенко после моего кивка.

Мой биологический брат действовал правильно. Возможно, я действительно не зря взял его с собой, хотя и сомневался изначально.

— Сейчас вы все увидите границы, за которые наступать нельзя, — предупредил я. — Подходите ближе, мы вот-вот начнем снижаться.

Гравитацией управлять я не умею, так что сила притяжения стремительно тянула нас к земле. Но бороться с ней я уже давно научился. Сейчас оставалось только переформатировать силовое поле под нужную конструкцию и вместо мешка с людьми создать планер.

— Шевелитесь! — крикнул Ростислав, как только я покрасил стены силового поля в голубой цвет.

Люди с опаской переставляли ноги. Сложно вот так сразу согласиться шагнуть на эфемерную поверхность, реальность которой крайне сомнительна. Однако у меня имелась репутация, да и видели же министерские, что стоять получается, а значит, и ходить можно.

— Князь, нас уносит в сторону, — посчитал своим долгом доложить капитан судна. — Если дальше так будем двигаться, нас вынесет в Тирренское море.

Я кивнул, показывая, что услышал. И тут же свел руки вместе.

Концерт по заявкам прямо получился. Силовые поля стен стали сдвигаться, голубое сияние постепенно усиливалось. Скомкав форму огромного самолета, я тут же раскинул руки в стороны, отращивая крылья у нашего магического планера. Вырастив хвостовую часть, я закончил перестройку.

Разумеется, жесты мне не требовались. Но к чему об этом знать всем подряд?

— Направляйте меня, господа, я же не пилот, — изображая крайнюю степень усталости, объявил я. — Куда рулить?

Дальнейшее не представляло никаких проблем. Сквозь стены силового поля было видно, где мы находимся — не настолько плотную подсветку я создал. Так что экипажу оставалось лишь давать указания, чтобы я мог править направление полета.

И все же мы сели не в Риме, и даже не в его предместьях, а в тридцати километрах от ближайшего жилья. Небольшое поле приняло на себя брюхо моего планера, трава с шелестом прогнулась под весом почти полусотни людей, и я отпустил силу.

Приземление все же вышло не слишком мягким. На ногах остались только я да Ростислав Владимирович. Остальные повалились, но обошлось без травм.

— Спасибо, что воспользовались нашими авиалиниями, — выдохнул я, переступая в траве, вымахавшей почти по колено.

Пока мои пассажиры приходили в себя, я заметил, что в сети уже гуляет видео со взрывом нашего самолета. На место падения обломков выслали группы спасения, один обломок крыла угодил в жилой дом на окраине предместий. Но, похоже, там никто не пострадал.

Затратить своего дара пришлось совсем немного — больше ушло на подсветку, которую я делал односторонней, и поддержание формы планера. Вес сорока семи взрослых людей для меня, после того как стал князем, уже не проблема.

Ростислав Владимирович пошел проводить обход, проверяя каждого приземлившегося человека. А я тем временем просканировал округу.

Если бы нападавший увидел, что его удар по самолету не принес результата, он бы атаковал чем-то серьезнее. Так что радостно вопить, что мы уцелели, пока что было преждевременно, враг мог быть поблизости.

Самолет не был защищен от работы магии, и кто-нибудь обладающий подходящим даром мог устроить нам замыкание на подлете к городу. С воздушным судном все было в порядке, после инцидента со старшим сыном Невского аэрофлот Русского царства перетрясли с головы до ног. Да я и сам устроил подаренным Емельяном Сергеевичем машинам дотошную проверку.

И так как на борту не было никого, кто мог бы организовать подобную аварию, остается магия. Способности к манипуляциям с электричеством — не такие часто встречающиеся, как обыкновенные стихии, однако и не сказать чтобы были редкостью.

Точечное воздействие — настолько умелое, что я его даже не обнаружил, и вот вам авария. Тем более схема отработана в Выборге.

— Дмитрий Алексеевич, — обратился ко мне Ростислав Владимирович, встав передо мной, — травм никто не получил, мы можем выдвигаться в цивилизацию прямо сейчас.

Я кивнул, показывая, что услышал, а к нам подошел глава делегации.

— Князь, прошу вас принять мою благодарность за спасение, — пробормотал он, все еще потрясенный от пережитого. — Вся моя семья будет молиться за вас. Но нам не обязательно куда-то идти. Нас ведь наверняка видели...

— Не видели, Олег Константинович, — покачал головой я. — Создавая поле, дублирующее наш самолет, я задал силовым полям такие параметры, что мы казались пустым местом для всех наблюдателей. Так что никто не знает, что мы здесь.

— Но... — протянул он, явно не понимая моих мотивов.

А вот Иващенко сразу смекнул, о чем речь.

— Это не был несчастный случай, — сказал сержант, после чего взглянул на меня и продолжил: — Неизвестный враг пытался сорвать нашу встречу с деспотом, а потому и ударил именно здесь, возле столицы. Так что Дмитрий Алексеевич правильно рассудил — если врагу ничего не стоило уничтожить наш самолет, и он бы увидел, что мы выжили, он бы нанес новый удар, и на этот раз не факт, что нам бы удалось уцелеть.

Посол взглянул на меня с вопросом в глазах, ожидая подтверждения.

— Я сейчас свяжусь с Русским царством, — предупредил я. — И до тех пор, пока мы не получим указаний из Москвы, лучше найти укрытие. Из людей, способных сражаться, у нас только я и Ростислав Владимирович, а враг неизвестен, как и количество его солдат. Так что предлагаю уйти с поля.

Конечно, сорок семь человек в стогу не спрячешь. Это огромная толпа, так что и особо углубляться в красивый лесок рядом не было никакого смысла. Да и он искусственного происхождения, скорее, сад, чем чаща.

Пакет с информацией ушел сразу же, как мы приземлились, так что я велел никому не расходиться, пока ждем ответа государя, а сам подозвал к себе биологического брата.

Ростислав Владимирович после лечения наноботами, нужно признать, стал выглядеть гораздо солиднее. Да и война с пережитой на ней героической гибелью тоже наложили свой отпечаток.

В поджаром теле сержанта царской армии чувствовалась не только сила и готовность при нужде свернуть врага в бараний рог голыми руками. Прибавилась уверенность и хладнокровие во взгляде. Сейчас его бы никакой бретер не посмел задевать, а если бы рискнул, ему пришлось бы собирать выбитые зубы сломанными руками.

Даже я, следящий за собой, по сравнению с Иващенко смотрелся хлюпиком. А его брутальная короткая прическа и вовсе превращала моего биологического брата в головореза, завидев которого добрые люди должны переходить на другую сторону улицы.

И эта разница во внешности делала нас совершенно непохожими друг на друга. Пожалуй, даже Игорь Михайлович вряд ли бы назвал нас братьями.

— Ростислав Владимирович, — начал было я, но Иващенко меня прервал.

— Простите, Дмитрий Алексеевич, что я вас перебиваю, — произнес он. — Но прошу вас, называйте меня по имени. Вы только что снова мне жизнь спасли.

Он глядел на меня совершенно серьезно, так что я не видел повода отказывать. В конце концов, он был прав: если бы не я, Иващенко давно бы сгнил где-нибудь на дне Москва-реки.

— Хорошо, Ростислав, — кивнул я. — Перейдем к делу. Из всех здесь присутствующих только у вас достаточно опыта, чтобы руководить людьми в боевой обстановке. Так что я полагаюсь на вас.

Он хмыкнул, по его лицу было заметно, что он мог бы со мной поспорить. Но не стал.

— Сделаю все, что в моих силах, Дмитрий Алексеевич, — ответил он. — Мы надолго здесь? Нужно знать, окапываемся мы или будем уходить.

— Минуту, — я чуть скосил взгляд. — Отряд наших бойцов направляется по нашим координатам. Будут здесь через пару часов — далеко я нас закинул.

Сержант кивнул и по-деловому осмотрелся.

— Как назло, и оружия никакого.

Я взглянул на небо и хмыкнул.

— Ну, положим, оружие у нас сейчас будет. Прошу вас, Ростислав, успокойте наших подопечных. Сейчас начнется...

Уточнять, что именно, сержант не стал, а сразу же направился выполнять указание. А я проводил взглядом приближающиеся инверсионные следы на высоте в пару тысяч метров и сделал шаг назад.

«Стражи» падали с неба, доставленные самолетом Романовых. Я не наивный дурак, и с голыми руками в чужую страну лететь не планировал. Но не везти же боевые доспехи в багаже царского посольства? Меня бы просто не поняли.

Сам транспорт использовал трофейную систему невидимости, а потому я видел его исключительно в дополненной линзами реальности. Пересечь границу для самолета было делом плевым — ни одна современная система слежения его не видела. За исключением «Оракула», разумеется.

С ревом двигателей на поле стали падать мои гвардейцы. Приземлялись они одинаково — на колено, упирая руку в землю. Комья земли и обрывки травы разлетались в стороны от каждого из двадцати бойцов под управлением «Роя». Эффектное появление, в чем я смог убедиться, разглядывая лица посольских и экипажа погибшего воздушного судна.

— Господа, — обратился я к жертвам крушения, — к сожалению, доспехов на всех не хватит. Однако не стоит опасаться, к нам уже выслана подмога, и через пару часов, пока мы обживаемся в этом парке...

С неба упала последняя посылка — капсула с гербом Романовых в центре, и я махнул рукой Ростиславу, чтобы следовал за мной.

— ...все будет в полном порядке, — закончил я свою мысль. — Сержант, я знаю, что в Британии вы работали немного другим оружием, но, уверен, легко разберетесь.

Я коснулся панели, и считыватель мигнул зеленым огнем. Крышка капсулы отъехала в сторону, открывая мне и моему брату вид на лежащую внутри амуницию. Ничего сверхъестественного там, разумеется, не имелось, но и простым ширпотребом не назовешь.

В отдельном отсеке упакованы продукты питания. Естественно, не разносолы, а сухой паек для войск специального назначения Русского царства. Такой рацион не слишком радует рецепторы, зато отлично утоляет голод и позволяет сохранить силы.

— Это же оружие для Кремлевской гвардии, — сразу же распознал винтовки Ростислав, с благоговением глядя на блестящее оружие.

— Если быть точным, осадные комплексы «Бастион», — кивнул я, первым вынимая наружу вооружение. — Произведено по специальному заказу в лучших оружейных мастерских Русского царства.

Я повернул винтовку, входящую в комплекс, демонстрируя Ростиславу клеймо Уральского завода.

— Вооружайтесь, сержант, — протянув систему брату, велел я. — А еду и воду распределите между нашими подопечными. Пусть делом будут заняты, заедят стресс.

Ростислав накинул на плечи сбрую и отрегулировал ремни. Когда подголовник занял место в основании черепа, заработала автоматика. Небольшой экзоскелет, позволяющий оператору таскать до семисот килограммов веса, заработал, распределяя нагрузку.

Через минуту передо мной стояла почти точная копия Кремлевского гвардейца. Не хватало только пластин брони. Ее я с собой не брал по простой причине — себя я всегда смогу защитить, а вручать комплекс посторонним не входило в мои планы.

Взяв в руки винтовку, Ростислав кивнул мне и легким бегом — явно, чтобы проверить возможность комплекса — направился в лесок, где за нами наблюдали жертвы крушения.

Я же в это время просматривал последние новости. И, само собой, наша трагедия не сходила с первых полос. Никто в Русском царстве не спешил ни с подтверждениями гибели, ни с обвинениями. Царь знал, что мы выжили, и у него прибавилось своих забот.

«Оракул», конечно, за границей действует в урезанном режиме, однако и таких его возможностей достаточно, чтобы контролировать округу. Да и «Стражи» могут разметать без проблем небольшую армию.

Только сейчас, оставшись наедине с самим собой, я смог немного расслабиться и позволить себе один звонок.

— Вика, — обратился я к супруге, как только та взяла трубку.

— Боже, Дима, как ты?! — нервно спросила она, хотя наверняка следила за мной.

— Более чем, — заверил я. — В первую очередь постарайся не беспокоиться. Тебе нельзя волноваться. И, прошу тебя, не покидай особняк. Я не знаю пока, кто на нас напал, но я разберусь и вырву ему сердце. А до тех пор я перевожу охрану в режим паранойи. К тебе подъедет Волкова, не отходи от нее ни на шаг.

— Хорошо, — вздохнула княгиня Романова и перешла на плач. — Я так испугалась, когда твой самолет взорвался!..

Я обернулся в сторону группы выживших и усмехнулся, наблюдая, с какой уверенностью они смотрят на бродящего рядом Ростислава в экзоскелете. Стоило царским людям увидеть наше подкрепление, и последние заботы их оставили. Сейчас перекусят, выпьют — наверняка у кого-нибудь с собой есть фляжка алкоголя — и будут вспоминать этот случай до конца своих счастливых дней.

— Все будет в порядке, любимая, — произнес я.

— Обещаешь?

— Обещаю, — заверил я, ничуть не кривя душой. — А теперь мне пора, дорогая. Я тебя люблю, береги себя и не нервничай.

— Я постараюсь, — не слишком уверенно ответила она, прежде чем отключить связь.

Я же отправил сообщение Василисе Святославовне с просьбой присмотреть за моей женой. Волкова все равно закончила дела с княжеской семьей Демидовых и была свободна.

А потом с помощью «Оракула» обратился к Иващенко.

— Ростислав, готовьтесь к бою, — предупредил я брата. — У нас гости.

На карте уже пару секунд пылала красная россыпь точек приближающихся внедорожников без опознавательных знаков.

Глава 2

Машины сбросили скорость, и из первых трех в воздух взлетели дроны. Искусственный интеллект перехватил их сигнал, и теперь я мог наблюдать вражескими глазами за тем, как быстро нас найдут.

Нас наверняка искала не только эта группа боевиков. На это указывало и то, как слепо прочесывали местность дроны, не зная, где нас искать, и тот факт, что внедорожники с бойцами в легком доспехе и при оружии остановились слишком далеко.

— «Оракул», тактическую карту Ростиславу, — приказал я, и мой биологический брат тут же хмыкнул, увидев картинку.

— Спасибо, князь. Так намного лучше, — прокомментировал Иващенко. — Я сейчас организую отход людей.

— Да, вы — последняя линия обороны, сержант, — кивнул я. — А «Стражи» займутся нашими гостями. Или, учитывая, что мы на чужой земле, правильнее называть их хозяевами?

Последнее я спрашивал с улыбкой. Против моей роботизированной гвардии эти пять машин — просто пыль под ногами. А учитывая фору по времени, я вполне могу организовать засаду, заставив вражеские дроны не увидеть лежащих в высокой траве «Стражей».

— Зная вашу репутацию, князь, — негромко произнес Ростислав, — думаю, уместнее называть их трупами.

Я оставил его слова без ответа. Иващенко же отправился уводить наших подопечных поглубже в лес. О возможностях ослепить дроны «Оракулом» он не знал, так что собирался прикрыться густыми кронами деревьев.

«Стражи» не просто разлеглись в траве, а предусмотрительно срезали дерн с травой и выкапывали для себя ямы. Так они не только скрылись от воздушных наблюдателей, но и не позволяли живым бойцам обнаружить себя раньше времени.

Вмешиваться в процесс после того, как я уже отдал приказ, не было смысла. А потому я просто наблюдал, чем занята поисковая команда, да сверялся, где там наши спасатели. Силы после полета уже восстановились полностью, и я был готов к сражению.

Сняв пиджак, я бросил его на землю, чтобы было удобнее сидеть, и занял место для ожидания. «Оракул» перебирал варианты возможной атаки на наш самолет, и пока что ни одного электроманта, способного на такое тонкое и точное воздействие, в нашей библиотеке не было.

Тут ведь не только скорость полета важна, но и высота. Четыре километра пробить вверх — это для меня будет предел возможностей. Я обязан буду вложить вообще все, лишившись даже покрова. А родов, которые насчитывают два миллиона подданных, не сказать чтобы много. К тому же способностей к манипуляции электричеством среди них всего трое.

И все они сейчас в Южной Америке — поднимают местную цивилизацию, возводя там свои электростанции. Экологически чистое производство энергии, основанное на технологиях не меньше, чем на магии. Все три семьи — члены единой корпорации «Стайнберг».

Возможно, нашелся еще какой-то древний или новый род со способностями к управлению техникой. Но в подобную эволюцию магии я не верю, ведь это доказывало бы, что система даров пластична и способна к анализу событий. Однако до сих пор я видел лишь подтверждение того, что, однажды созданная, она использует одни и те же алгоритмы и выдает одни и те же дары.

— Князь, дроны приближаются, — воспользовавшись связью, заметил Иващенко.

— Что-то они долго возятся, — ответил я. — Впрочем, я бы тоже не спешил сталкиваться с кем-то вроде меня, если бы был неодаренным.

Первый дрон пролетел над полем и, описав круг над ним, тут же развернулся обратно. А вот машины вновь продолжили путь. До ближайшей трассы, по которой двигались вражеские бойцы около километра, так что им следовало еще и пешком пройтись, либо ехать по бездорожью, чтобы добраться до нас.

Они выбрали второй путь, и пятерка машин съехала с ухоженной дороги, углубляясь в траву. Продвижение сразу замедлилось, зато первые бойцы уже повытаскивали стволы тяжелых винтовок в окна своих автомобилей. На впередиидущем внедорожнике открылся люк, и наружу высунулся боец с крупнокалиберным пулеметом.

— Готовьтесь, Ростислав, — велел я, медленно поднимаясь на ноги.

— Готов, князь.

Подняв пиджак с земли, я отряхнул его ладонью и, повернувшись к уже показавшимся впереди машинам, перекинул его через плечо. Покров уже был насыщен на максимум, а сознание пребывало в состоянии легкого транса. Наложив на собранных в одном месте выживших купол достаточной крепости, я начал свой бой.

Первый выстрел — как раз из пулемета — еще только вспорол воздух, а я чуть сместился в сторону. Пуля вошла в ствол дерева за моей спиной, прошивая его насквозь и выбивая щепки.

Стрелок оказался достаточно метким — если бы я не сместился, он попал бы мне промеж глаз. Вот только там, где в дело вступает магия, физика отходит в сторону.

Поэтому вторую пулю я пропустил справа, и тут же пошел навстречу врагам, качая маятник. «Оракул» успевал считывать полет пули в тот миг, когда пулеметчик вжимал скобу, а ускоренное сознание позволяло принять решение и избежать попадания.

Наверное, со стороны я смотрелся очень быстрым. Длинная очередь из тридцати пуль так меня и не задела. И тут к первому стрелку присоединились его подельники. Траектории стали немного сложнее, но мне всего лишь пришлось делать более длинные шаги.

— Головы — сохранить! — приказал я, когда до ближайшего автомобиля осталось чуть больше двухсот метров. — «Стражи», бой!..

Два десятка тяжелых роботов скинули маскировку, поднимаясь в полный рост и открывая огонь по машинам. Бронированные внедорожники стали бы хорошим укрытием, но враги не видели необходимости держать окна закрытыми.

Искусственный интеллект подсвечивал число противников, и после первого же залпа «Стражей» оно сократилось на двадцать человек. Машины не знали промахов и считали гораздо лучше любого стрелка.

Я прыгнул вперед, оттолкнувшись от земли пяткой. Меня бросило к пулеметчику, так и продолжающему стрельбу. Пинок носком ботинка под челюсть, и голова врага взмыла вверх, как футбольный мяч.

Я выдернул его тело из машины и сам нырнул на освободившееся пространство. Сидящие внутри противники не успели среагировать, и я силовыми полями отрезал им головы.

Машину тут же повело на первой кочке, но я с помощью дара удержал руль и, погасив скорость, отключил двигатель. Снаружи раздавались звуки стрельбы — «Стражи» добивали попавших в засаду противников. Как я и предвидел, одаренных среди них не имелось.

Мимо промчался внедорожник, уже набитый трупами. Он неловко подпрыгнул на неровности и красиво завалился набок. Машину протащило так еще метров десять, прежде чем она окончательно застыла.

Я же спокойно вытолкнул обезглавленные тела наружу и, выбравшись сам, осмотрелся. Бой был окончен всего за пару минут, и теперь предстояло потратить куда больше времени, чтобы сфотографировать лица убитых и снять их отпечатки. Доказательства оставлять без фиксации законными путями нельзя. Мы все же в чужой стране.

— «Рой», собрать тела и головы, — велел я, и «Стражи» побежали выполнять мой приказ. — Ростислав, передайте нашим друзьям, что бой окончен и они могут расслабиться. Но сами держите ухо востро, возможно, у этой группы есть соратники поблизости.

— Принял, князь, — ответил Иващенко.

По его восхищенному голосу я понял, что мой брат крайне удивлен той скоростью, с которой произошел бой.

Мое вмешательство в прошедший бой на самом деле не требовалось — роботы бы справились и самостоятельно. Но раз уж я показался врагам, оставаться в стороне было глупо, тем более что это помогло приблизить по времени победу, а мои затраты дара уже восстановились.

Пока «Оракул» загружал данные погибших, я осмотрел трофейные автомобили. Никаких номеров, документов, в салоне все были в перчатках. Притом что сами машины бронированы, их наверняка намеревались бросить после дела.

— Князь, к нам приближаются наши, — сообщил, привлекая мое внимание, Ростислав.

Разумеется, он не мог знать, что я контролирую окружение и сам это вижу.

Кивнув своему брату, я оставил последний внедорожник и, повернувшись в сторону дороги, по которой к нам прибудет подкрепление от царя, хмыкнул. Нападающие проложили широкую просеку, по которой нас крайне несложно обнаружить.

— «Оракул», свяжи меня с командиром группы, — велел я.

— Готово, князь, — отчитался искусственный интеллект.

— Говорит Дмитрий Алексеевич Романов, — представился я. — На нас было совершено нападение, противник хорошо вооружен, обеспечен технически. Но мертв.

Реакции долго ждать не пришлось.

— Здравствуйте, князь, с вами говорит подполковник Лесной, военная разведка, — ответил мне серьезный мужской голос. — Пострадавшие среди вас имеются? Мы уже в трех минутах от места вашего приземления.

— Пострадавших нет. Ждем вас, подполковник.

Они действительно появились через указанное время. Два броневика с пехотой в тяжелых доспехах и бронированный автобус для пассажиров погибшего рейса. И пока посольские вместе с экипажем торопливо занимали места, ко мне с Ростиславом подошел подполковник.

— Дмитрий Алексеевич, рад знакомству, — кивнул он мне коротко. — Красиво вы их порубили. Мы сейчас заберем тела и машины. Но я не представляю, куда девать ваших бойцов. В броневиках едут мои ребята, места на такую толпу не хватит.

— Можете об этом не переживать, — отмахнулся я. — Кстати, позвольте представить, Иващенко Ростислав Владимирович, мой компаньон на время этого путешествия.

Я указал в сторону сержанта, до сих пор облаченного в осадный комплекс кремлевских гвардейцев. Подполковник взглянул на моего биологического брата с интересом, однако от вопросов воздержался.

— Рад знакомству, Ростислав Владимирович, — сказал Лесной.

— Взаимно, Леонид Петрович, — кивнул тот.

— Мы с Ростиславом будем в Риме по своим делам, и, я так понимаю, вас не просто так сюда направили? — уточнил я, приподнимая бровь.

«Стражи» тем временем подошли к автобусу и, открыв грузовой отсек, принялись складываться. Наблюдающие за этим бойцы Лесного, удивления не скрывали. Это подполковник знал, похоже, что перед ним роботы, а до его подчиненных такую информацию никто не доводил. А потому вид солдата, который внезапно начинает странно дергаться и уменьшаться в размерах, пока не превратится в чемодан с колесами и выдвижной ручкой, вводил русских бойцов в шок.

— Да, — с задумчивым хмыканьем глядя, как мои гвардейцы упаковались в автобус, подтвердил подполковник. — Я со своими людьми буду следовать за вами и поддерживать при необходимости — как силой, так и бравым видом. И судя по тому, что я здесь увидел, не похоже, что нам придется за вас воевать.

— Хорошо, в таком случае предлагаю покинуть это место, — сказал я. — Я, если честно, успел соскучиться по нормальной еде и хочу нормального кофе. И принять горячий душ. Ростислав?

Иващенко хмыкнул.

— Поддерживаю, князь.

— Тогда прошу, господа, по машинам, — широким жестом указывая на автобус, предложил подполковник.

* * *

— Ваши апартаменты, ваше сиятельство, — с поклоном стюард открыл передо мной двустворчатые двери.

И хотя они снаружи казались тонкими, резными, однако внутри имели не меньше четырех сантиметров высокопрочной стали. Мне предстала картина шикарно обставленной гостиной.

— Если вам что-нибудь потребуется, сразу же звоните на ресепшен, — с чуть заметным акцентом продолжил сотрудник гостиницы. — Все наши службы работают круглосуточно.

Я кивнул и принялся осматривать номер.

— Организуйте мне обед на троих взрослых и очень голодных мужчин, — распорядился я. — Никакого алкоголя, из напитков — соки, кофе и чай.

— Будет исполнено, ваше сиятельство, — вновь поклонился стюард.

— На этом все, — жестом отправил я его восвояси.

Апартаменты действительно впечатляли, царь не поскупился снять мне номер, в котором останавливаются принцы и короли Европы. Много золота, драгоценностей. Что можно было покрыть резьбой — украшено, и сверху покрыто металлами. С потолка свисают хрустальные люстры, превращающие гостиную в бальную залу.

Вести дела в такой обстановке казалось просто кощунственным. В подобных помещениях устраивают кутеж с преферансом и актрисами. Но уж точно не работают.

Остальные помещения были под стать гостиной. В спальне — громадная кровать из темного дерева с балдахином из шелка, причем установлена в центре комнаты. На толстых бронированных окнах — резные створки. А ванная, казалось, вырезана из цельного куска белого мрамора.

Ни намека на то, что отель находится в Риме, номер не имел. Хотя из окон открывался вид на исторические государственные здания, сохранившиеся еще с незапамятных времен, внутри дыхания эпох не ощущалось. В культуре Рима я был не силен, а потому выдаваемые «Оракулом» справки мне мало о чем говорили.

Вещей по понятным причинам у меня не осталось. А доставленные в номер сотрудниками отеля чемоданы были «Стражами», так что стоило дождаться, когда мне пришлют новую одежду. Пока же можно было воспользоваться той, что хранилась в шкафах.

Дорогие костюмы без гербов, но по самой современной моде. Обувь на мой размер ноги — из того же ценового разряда. Имелись даже безликие запонки в комоде гардероба — тоже без опознавательных знаков, разумеется. Отдельно имелся и новенький телефон с местной карточкой, и чековая книжка, и набор самых разных банковских карт премиального класса.

Окажись здесь любой благородный гость, для него было подготовлено все, чтобы он мог продолжать вести привычный образ жизни, и ни в чем себе не отказывать.

Сбросив одежду, я прошел в душ. Горячие струи воды взбодрили и повысили настроение. Даже чувство голода временно отступило.

Можно было бы пригласить дежурных слуг, которые прекрасно вышколены и ничем не уступят королевским. Но я предпочел не подпускать к себе чужих людей. Блокировку дара здесь не наладишь, да и нет у меня с собой подходящего оборудования.

Переодевшись в брюки и рубашку с туфлями, я прошел в гостиную, ведомый обонянием. Длинный стол уже был подготовлен к деловому обеду. Однако три позолоченных канделябра, установленные на равных промежутках, развеивали рабочую атмосферу.

Убрав их с помощью дара, я сел во главе стола и сложил руки на столешнице, дожидаясь своих гостей. Долго они тянуть не стали, и вскоре раздался стук в дверь.

— Князь, — обратился ко мне все тот же стюард, — к вам посетители. Иващенко Ростислав Владимирович и Лесной Леонид Петрович, — объявил он, отступая в сторону.

И сержант, и подполковник уже были одеты в гражданскую одежду. При этом если по моему биологическому брату было заметно, что он из военных, то вот Лесной смотрелся добродушным дядюшкой на отдыхе.

— Господа, прошу садиться, — указав вошедшим на стол, с вежливой улыбкой предложил я.

А когда стюард вновь прикрыл створки бронированных дверей, я накинул на гостиную купол, отрезая римским сотрудникам безопасности возможность нас как-либо подслушать.

— Леонид Петрович, если вы не против, рассказывайте пока что, а мы с Ростиславом перекусим чем Бог послал, — предложил я.

— Разумеется, Дмитрий Алексеевич, — кивнул тот. — Вот что удалось узнать на текущий момент.

Он выудил из внутреннего кармана своего пиджака планшет и стал зачитывать с него текст. Иващенко не брался за приборы, дожидаясь, когда есть начну я. Но я махнул ему рукой, чтобы начинал, а сам налил себе кофе.

— Итак, личности нападавших установлены, — произнес подполковник. — Все они члены разных отделений одного и того же отряда наемников «Мертвая голова». К внутренним делам этой организации у нас, к сожалению, доступа не имеется. Однако мои коллеги составили краткое описание на былые заслуги каждого убитого вами наемника.

— Раз это наемники, значит, мы ничего не узнаем? — уточнил Ростислав Владимирович, глядя при этом только на меня.

Подполковник сочувственно вздохнул и отвечать не стал. Зато решил просветить своего биологического брата я:

— Такие организации бы перестали существовать, если бы рассказывали всем и каждому, кто их нанял, — произнес я. — Все-таки нападение на делегацию сильного государства — это фактически объявление войны. Но у них, насколько я знаю, имеется представительство в Риме?

— Имеется вербовочный пункт, князь, — поддержал меня Леонид Петрович.

Я кивнул в ответ.

— Значит, туда мы и съездим сегодня же вечером.

— Мне взять с собой комплекс? — уточнил Иващенко.

Я улыбнулся.

— Мне нравится ход ваших мыслей, Ростислав. Да, пожалуй, возьмите.

Глава 3

После совместного обеда с сержантом и подполковником меня оставили одного совсем ненадолго. Не успел я запустить имеющийся в кабинете апартаментов ноутбук, как ко мне пожаловали новые посетители.

На этот раз явился наш посол в компании римского представителя власти. Спасенный мной чиновник выглядел просто опрятно, уже успев привести себя в порядок, как будто и не было ни взрыва, ни последующего блуждания в лесу. А вот его здешний коллега из Министерства иностранных дел Римской империи держал такое выражение лица, будто ему пришлось посещать хлев, а не одни из самых дорогих апартаментов в столице.

— Дмитрий Алексеевич, — обратился ко мне русский посол с четко выверенным поклоном, — позвольте представить вам моего римского коллегу Марка Асиния, сенатора Римской империи.

После его слов означенный римлянин кивнул мне, как равному. Сенатор — это высокая должность, несмотря на то что деспот по определению владеет всей полнотой власти, Римский сенат управлял государственными службами и министерствами. И фактически мы действительно были с Марком равны по титулу, так как в сенат могли войти только благородные люди от графа и выше.

— Что ж, рад с вами познакомиться, сенатор, — ответил я на итальянском, тоже не слишком низко наклоняя голову.

Он прикрыл глаза на мгновение, после чего заговорил в ответ, глядя на меня с тем же холодным выражением на лице.

— Дмитрий Алексеевич, от лица всей Римской империи я приношу вам наши извинения за то, что случилось во время полета, — на русском произнес Марк Асиний, лишь чуточку искажая слова. — Мы непременно проведем полное расследование этого возмутительного происшествия, выявим виновных и приложим все силы, чтобы в будущем подобное не случилось ни с кем из наших гостей.

— Благодарю, сенатор, — сказал я, когда он замолчал. — Но, насколько я понимаю, деспот прислал целого сенатора, такого важного и занятого человека не только ради того, чтобы отделаться парой протокольных фраз?

Мой итальянский, разумеется, был далеко не идеален. Особой практики у меня никогда не было, только во время обучения репетитор занимался с детьми Романовых, но после как-то так сложилось, что навык мне не особенно пригодился. Впрочем, теперь будет возможность наверстать упущенное.

— Это действительно так, — подтвердил Марк Асиний, величественно поводя рукой в сторону кресел. — Быть может, вы предложите нам присесть, прежде чем мы продолжим разговор?

— Разумеется, прошу, господа, — кивнул я, пропуская гостей вперед. — Быть может, заказать вам обед? Напитки?

— Нет нужды, — вновь плавным жестом отказался сенатор. — Я не задержу вас надолго, Дмитрий Алексеевич.

Наш посол сохранял молчание. Его роль сводилась к совещательной — он мог бы что-то мне подсказать, если потребуется, или, наоборот, подкинуть тему.

Мы расположились в креслах, установленных вокруг небольшого круглого стола, покрытого дорогим сукном. От столешницы спускалась деревянная вязь, плавно переходящая в столб в центре, на котором мебель и держалась.

— Деспот просит вас, Дмитрий Алексеевич, принять от него скромные дары в виде извинений, — произнес сенатор, вынимая аккуратно свернутый документ. — Прошу вас ознакомиться и сообщить, достаточно ли этого будет, чтобы уладить этот, бесспорно, неприятный, но полезный для всех присутствующих инцидент.

Сидящий слева от меня посол едва уловимо хмыкнул. Для него-то как раз все сложилось прекрасно. Теперь, как переживший схватку с врагом Русского царства, на родине он обретет положительный образ героя и сможет закрепиться на своей должности. Все-таки увольнять героя — это совсем не то же самое, что избавиться от рядового чиновника.

И хотя Михаила II это все равно не остановит — ведь государь так или иначе уберет того, кого пожелает — однако отношение к послу изменится. Пускай он и не сам врагов убивал, а всего лишь рядом постоял, но это как раз таки обычное дело.

— Что ж, давайте ознакомимся, — произнес я, принимая бумагу.

Собственно, документом листы не были. Только проект будущего договора, с уже внесенными со стороны Римской империи предложениями. «Оракул» обработал текст быстрее меня, и уже выдал резюме, но я все равно предпочел прочесть все, чтобы точно быть в курсе.

— Это огромные суммы, сенатор, — произнес я, поднимая взгляд на Марка Асиния.

Тот покровительственно улыбнулся и чуть развел руками.

— Было совершено нападение на делегацию вашей страны, и на одного из самых знаменитых и влиятельных князей Русского царства, — с достоинством произнес сенатор. — Римская империя посчитала бы унизительным, предложи мы меньше. Вы наверняка и сами знаете, что наши потребности в сырой нефти, к сожалению, не перекрываются нашими возможностями.

Я кивнул, и сенатор продолжил.

— «Руснефть» уже предлагала однажды Римской империи свои поставки, — проговорил Марк Асиний, — однако тогда мы не могли настраивать против себя Османскую империю, навязавшую нам кабальный договор. Но теперь, когда они пытаются оторвать у нас нашу историческую землю, Грецию, нас больше ничего не сдерживает.

Я хмыкнул, бросив взгляд на сидящего рядом посла.

— Олег Константинович, что скажете? — спросил я его, протягивая ему бумаги. — Стоит ли нам рассматривать это предложение или нужно вынести его на уровень выше? Все-таки я не могу в полной мере говорить от лица всей семьи, я не глава рода. Да и международные отношения — не моя сильная сторона.

Спасенный мной глава делегации не спешил с ответом, сначала все внимательно прочитал, затем несколько раз возвращался со страницы на страницу. Наконец, когда сенатор уже пошевелился, выказывая нетерпение, Олег Константинович заговорил:

— Тут я согласен с Дмитрием Алексеевичем, — произнес негромко русский посол, откладывая проект договора на столешницу. — То, что вы предлагаете, сенатор, безусловно, радует наш слух. И государь будет рад услышать об этом от вашего посла в Москве. Однако положение князя Романова недостаточно, чтобы решать такие вопросы. А потому предлагаю отложить обсуждение на несколько дней, чтобы Русское царство могло выработать достойный этого щедрого предложения ответ и перейти к дальнейшим переговорам. Я уверен, что мы обязательно договоримся, сенатор.

Марк Асиний чуть прикрыл глаза, наблюдая за мной. Кажется, он рассчитывал на иной исход разговора. Впрочем, я уверен, что и его интерес в этом деле имеется, иначе бы прислали кого-то менее важного, чем целый сенатор.

— Что ж, я рад, что мы сумели обсудить и предварительно согласились с тем, что такой подарок Русскому царству снимет все возможные вопросы, — проговорил он, опуская унизанные золотыми перстнями пальцы на стол. — В таком случае я предлагаю встретиться повторно уже во дворце нашего великого деспота и все обсудить предметно.

— Возражений не имею, — улыбнулся я, глядя на собеседника.

— Русское посольство будет готово, — кивнул Олег Константинович.

Марк Асиний улыбнулся одними краешками губ, после чего вновь взглянул на меня.

— Будет у меня к вам, Дмитрий Алексеевич, и маленькая просьба, — произнес сенатор. — Наши специалисты уже установили, что погибшие при нападении на вас люди являются членами организации наемников «Мертвая голова».

Он сделал небольшую паузу, ожидая нашей реакции. Но ни я, ни посол никаких эмоций не проявили, и Марк Асиний продолжил:

— Просьба будет заключаться в следующем, Дмитрий Алексеевич. Так как вы здесь официально присутствуете по личному приглашению нашего великого деспота, мы просим вас позволить нам самим заняться этим делом. Римской империи нанесено оскорбление, — он поджал губы, выказывая презрение к наемникам, — и мы хотим сами призвать виновных к ответу.

Я переглянулся с послом. Олег Константинович чуть заметно шевельнул обеими руками, явно предлагая мне согласиться.

Технически-то за нашу безопасность отвечала Римская империя. Передо мной приносили извинения в виде громадных денежных потоков и, что важнее любых ассигнаций, получения монополии на нефть в Римской империи, позволяющей диктовать свою волю чужой стране. А вот расправиться с теми, кто так жестко унизил всю верхушку власти в Риме, должны сами римляне.

Я от такого положения дел ничего не терял. Мне ничего не мешало установить слежку за вербовочным пунктом «Мертвой головы», и прямо сейчас «Оракул» вел наблюдение за всеми членами организации в столице империи. Кто конкретно будет громить наемников — мне, по сути, без разницы, я все равно услышу и увижу все, что пожелаю.

Но был один момент. Я не желал делиться мощью искусственного интеллекта с деспотом. А потому мне понадобится законный повод покопаться в результатах допросов. Римская служба безопасности с этой техникой прекрасно знакома, как и любая другая подобная служба.

— Если вы, Марк Асиний, лично предоставите мне копии всех документов, связанных с этим нападением, я согласен не вмешиваться в дела вашей службы безопасности против наемников, — озвучил я свое условие.

Сенатор, кажется, с трудом подавил улыбку.

— Разумеется, как пострадавшая сторона, вы получите полный доступ ко всему, что связано с этим делом, — легко пообещал он. — Более того, насколько мне известно, деспот намеревался пригласить вас лично наблюдать за проведением допросов. Чтобы ни у одной из сторон не возникло подозрений, что Рим кого-то покрывает, и никаких претензий в будущем не последовало.

— Ваш деспот очень прозорлив, — улыбнулся я.

— Именно так, Дмитрий Алексеевич, — кивнул сенатор, поднимаясь на ноги. — Полагаю, мы закончили. Если у вас нет никаких дополнительных просьб или пожеланий, я откланяюсь.

— Я бы хотел, чтобы мне предоставили неприметный, но защищенный транспорт, — тут же озвучил я. — Я давно мечтал побывать в Риме, а толпы зевак могут испортить впечатление от посещения достопримечательностей вашей прекрасной империи.

Марк Асиний кивнул.

— Машина будет ждать вас через два часа у выхода. Водитель вам потребуется?

Я повернулся к Олегу Константиновичу.

— Ростислав Владимирович ведь умеет водить гражданские автомобили?

— Разумеется, князь, — чуть улыбнулся мне посол. — И я выделю одного шофера ему на смену.

— В таком случае, как я и сказал, машина будет вас ждать на парковке отеля, — подвел итог сенатор.

— Позвольте я вас провожу.

Посол уходить не торопился. И когда за Марком Асинием закрылись двери, Олег Константинович с улыбкой обратился ко мне:

— Князь, я надеюсь, что ваш автомобиль не будет связан с каким-нибудь кровавым делом. Прошу вас не забывать, что вы здесь — гость, — произнес он. — Вы пообещали сенатору, что не станете трогать наемников лично, но вы ведь не только «Мертвой головой» будете заниматься?

Я улыбнулся и развел руками.

— Что поделать, Олег Константинович, вы меня раскусили.

Посол несколько секунд обдумывал мои слова, после чего сказал:

— Храни вас Бог, Дмитрий Алексеевич. Если вам нужно будет любое содействие, помните, что на территории посольства Русского царства вы всегда будете защищены от любого преследования и вне юрисдикции Римской империи.

Мы попрощались, и посол покинул помещение, оставив меня наедине с самим собой.

Я не просто так отказался лично бить лица наемникам. Они — всего лишь исполнители заказа, и хотя мне интересно, как они все это провернули с технической стороны, но ответы нужно искать у других людей.

Вот ими-то я и займусь, как только пойму, кто конкретно настолько уверовал в собственное бессмертие, что осмелился бросить вызов мне. Уж после всех моих демонстративных расправ над сильными одаренными, на стороне которых были армии целых государств, надеяться на то, что ему удастся отсидеться, может только самоубийца.

Подняв трубку стационарного телефона, я дождался, когда мне ответят сотрудники отеля.

— Чего желаете, ваше сиятельство? — спросил приятный женский голос такой интонацией, которая сразу же должна сказать собеседнику, что его хозяйка готова на все, лишь бы исполнить все его прихоти.

— Организуйте мне кофе, — велел я, и после короткой паузы добавил: — И передайте Ростиславу Владимировичу Иващенко, что я жду его на ужин.

— Сейчас же все будет исполнено, ваше сиятельство, — отозвалась она.

* * *

— Князь, все готово, — доложил подполковник Лесной.

— Отлично, выдвигаемся, — ответил я и взглянул в зеркало заднего вида. — Ростислав, трогай.

Иващенко толкнул рычаг и вдавил педаль. Черный тонированный легковой автомобиль, предоставленный из личного автопарка сенатора Асиния, плавно тронулся, быстро набирая скорость.

Улицы ночного Рима впечатления на меня не производили. Если бы не вкрапления исторических памятников да брусчатка на некоторых улицах, на которой машина дрожала от неровностей, я бы и не отличил от любого другого крупного города.

— А вот и наша карета, — заметил Ростислав, сворачивая в темный переулок.

Здесь уже ожидал микроавтобус с парой бойцов царской разведки, переодетых в гражданскую одежду. За тонированным стеклом никому не разобрать, сколько пассажиров в автомобиле и кто конкретно сидит в машине. Но на всякий случай пара бойцов мелькнет перед камерами — так, чтобы не было видно лиц, однако было ясно, что в машине сенатора все так же два человека.

Поменялись мы быстро. Военные продолжили путь на нашем автомобиле, а мы с Ростиславом нырнули в микроавтобус и направились в обратную сторону. Водителем оказался младший лейтенант разведки. Маршрут он уже знал и вел машину уверенно.

— Надевайте, Ростислав, — велел я, вручая своему биологическому брату комплекс. — На этот раз полный комплект, подполковник постарался и добыл для вас личный доспех.

Сержант кивнул и с некоторым благоговением, но все же без промедления стал натягивать броню кремлевских гвардейцев. На самом деле без опознавательных знаков да в ночной темноте мало кто опознает, что это именно русское оружие. Конструкторские особенности у всех тяжелых доспехов похожи, а давать врагам время, чтобы разобраться, я не собирался.

Сам я надел легкий доспех с установленным внутри блоком невидимки, и тоже без гербов на броне. Не то чтобы я боялся обнаружения, однако возможность незаметно подкрасться к сенатору Квинту Овидию, собирающемуся покинуть столицу Римской империи, я счел полезной.

— Готов, князь, — уже по связи сообщил Ростислав.

— Выход через три минуты, — доложил младший лейтенант, заведя машину в порт.

Не знаю, взялись бы наемники за такой провокационный заказ, если бы сенатор Квинт Овидий не поклялся вывести их из-под удара. Однако факт оставался фактом — именно он передал «Мертвой голове» заказ на поиск и уничтожение выживших после катастрофы.

И пока служба безопасности Агриппы IV закончит ловить исполнителей, я задам Овидию несколько щекотливых вопросов. А пока мы будем общаться, машина сенатора Асиния продолжит колесить по столице, нигде особо не задерживаясь и создавая видимость, будто князь со своим шофером все еще катаются по Римским улицам.

«Оракул» ослепил в месте пересадки камеру, подделав изображение так, будто мой автомобиль проехал переулок без остановок, и подозрений никаких у римлян не возникнет. Они же не знают, чего нужно было опасаться.

— Минута, — отчитался разведчик.

Микроавтобус уже катился в направлении судна, готовящегося к отплытию. На что рассчитывал Квинт Овидий, было не слишком понятно. Наемники под допросом все равно укажут на него. Не ту он им задачу поставил, после которой можно было бы закрыть глаза на мелкие грешки солдат удачи. Да и они наверняка согласились не без гарантий.

Машина забралась между двух рядов грузовых контейнеров, и мы с Ростиславом выпрыгнули наружу на ходу. «Оракул» уже контролировал все системы наблюдения в этой части порта, так что дальше нам с братом предстояла легкая прогулка.

— Все, кто держит оружие в руках — законные цели. Главное, Ростислав, помните, — произнес я, — с сенатором нам обязательно нужно потолковать до того, как он умрет.

— Я помню, князь, — ответил Иващенко, шагая первым.

Благодаря искусственному интеллекту, мы оба прекрасно видели выставленную сенатором охрану, могли ее слушать и глушить сигналы. Так что в отличие от них имели существенное преимущество.

Остановившись у края контейнерных рядов, я повернулся к Иващенко.

— Готов?

— Готов, князь.

— Твои — справа, мои слева, — напомнил я. — Бой!

Глава 4

Рим. Порт.

Охрана сенатора держала периметр, позволяя Квинту Овидию погрузиться на личную яхту. Рутинная задача, отличающаяся от предыдущей работы разве что своей поспешностью, никого не насторожила. Мало ли куда вдруг захотелось отплыть сенатору Римской империи?

А потому никто, даже начальник личной безопасности, не насторожился, когда «Оракул» перехватил контроль над связью. Взяв копии докладов во время переклички, искусственный интеллект внес в них небольшие изменения, чтобы слушателям казалось, будто ответы всегда немного отличаются и говорят настоящие люди, а не простая запись.

Кроме уже готового к отплытию сенаторского судна «Прозерпина», в этой части порта никого не было. Где-то в отдалении занимались своими делами сотрудники стивидорских компаний, но в зоне, отведенной для благородных, оставались только Квинт Овидий, его экипаж да охрана.

Все было тихо, лишь плеск воды да завывание ветра между контейнерами неподалеку.

А потом явились они.

* * *

Там же. Князь Романов Дмитрий Алексеевич.

Первый же охранник, попавшийся мне на глаза, не успел даже шума поднять. Наплевав на служебный долг, мужчина снял шлем своего доспеха и, держа в зубах сигарету, смотрел в другую сторону. Пуля пробила ему висок, не дав дожить до момента, когда разовьется рак легких.

Почти одновременно со мной выстрелил и Ростислав. Его более мощная винтовка попросту снесла сенаторского охранника с ног, оставив дыру в груди размером с кулак.

А дальше все превратилось в тир. Бесшумные выстрелы, большое расстояние между бойцами сенатора, отсутствие тревоги — римляне падали один за другим, не успевая оказать сопротивления.

Зачистив подходы к ярко освещенной площадке, с которой проходила погрузка вещей Квинта Овидия и где была сосредоточена основная сила противника, мы остановились.

В отличие от уже уничтоженных соратников, эти манкировать обязанностями не могли по банальной причине присутствия сенатора неподалеку. Вряд ли охрана опасалась внезапного нападения, а вот гнева своего хозяина — запросто.

Ростислав щелкнул переключателем на винтовке, переходя на очередь в три патрона. Я же хлопнул его по плечу и активировал невидимость.

— Подожди здесь, дальше я сам, — велел я. — И сними глушитель.

— Есть, князь, — ответил Иващенко.

Мой биологический брат занял позицию за бетонным ограничителем и присел на одно колено, оставаясь в тени и при этом держа охрану яхты под прицелом.

А я двинулся вперед, убирая оружие за спину.

Вообще, доспехи любого государства, даже если они изготавливаются своими силами, все равно приходят к одним и тем же формам и решениям. И сейчас, глядя вживую на броню римлян, я в этом еще раз убедился. Нарисуй им другие гербы — и мало кто с первого взгляда отличит модель римского «Гоплита» от немецкого «Тевтона» или кремлевского «Бастиона». Даже мои «Стражи» не слишком-то отличаются внешне.

На определенном этапе развития все решает начинка. И вот она-то у римлян хромала на обе ноги, так как производилась по патенту Германского рейха и представляла собой одно из первых поколений.

Однако в этом был и плюс. Я не мог с помощью «Оракула» перехватить контроль над римской броней — просто нечего было перехватывать.

Иначе я бы и вовсе заставил доспехи заклинить, заперев противников внутри, а сам прошел открыто, никого не трогая.

Подобравшись на расстояние в десяток метров до ближайшего противника, я создал вокруг римлян П-образное поле, отрезая пути к бегству и яхте. А после отошел в сторону и, взяв разбег, с помощью дара перепрыгнул охрану и, пролетев над водой, мягко приземлился на второй палубе яхты.

И, пока было время, окружил «Прозерпину» силовым полем. Теперь оставшиеся на борту охранники не смогут поддержать бойцов на причале.

— Ростислав, огонь, — выдохнул я, выпрямляясь.

Тут же за моей спиной раздался грохот выстрелов и крики. Охрана не была готова к нападению, а мое поле не дало им разбежаться. Ростислав стрелял метко, в чем я уже успел убедиться, пока мы зачищали подступы.

На яхте тут же поднялась тревога, застучали тяжелые ботинки римских солдат, лязгало оружие. Перепуганный до ужаса голос сенатора я услышал, даже не прибегая к помощи «Оракула».

— Уходим! — дрожащим голосом приказывал Квинт Овидий. — Уходим немедленно!

— Ростислав, отступай, — велел я, входя в открытую дверь. — Заляжешь в тени и жди дальнейших команд.

— Есть, князь, — ответил мой биологический брат.

«Прозерпина» была не простой прогулочной яхтой. В принципе, пожелай Овидий, он мог бы на ней преспокойно кругосветные путешествия совершать. Запасов топлива за раз вполне хватит для того, чтобы доплыть до Америки, не швартуясь в портах. Четыре десятка слуг, два ресторана, три бассейна, тридцать человек охраны.

И, как доложил мне искусственный интеллект, под дорогой обшивкой к тому же скрывается не слишком мощное, но все же оружие. При желании Квинт мог развязать морской бой с некоторыми военными судами и даже выйти победителем. Не «Северянин-65», разумеется, однако пиратов у берегов Африки, например, потопить хватит. Они там плавают на любом ведре, которое не тонет, и их много.

— Всем собраться на палубе, прикрываем отход! — приказал по внутренней связи начальник безопасности сенатора. — Стреляйте во всех, кого увидите!

Я видел по карте, что сам он даже не стал облачаться в броню, схватил пистолет и выбежал из своей каюты. Двигался мужчина уверенно, явно не ожидая, что враг уже бродит на судне.

Наши пути пересеклись. Двигаясь по широкому коридору, отделанному дорогими материалами, я не стал пропускать бегущего мимо начальника службы безопасности сенатора. Не снимая невидимости, я выдернул нож из чехла за спиной и без особого замаха воткнул его в подмышку врага.

— Доспех надо было все-таки надеть, — произнес я, вынимая нож из раны и толкая истекающего кровью мужчину в ближайшую дверь.

Что он там станет делать, меня уже не волновало. Охрана сейчас скапливалась на первой палубе, они еще не поняли, что яхта окружена моим барьером. И сейчас наблюдали за своими соратниками, лежащими в лужах крови на причале.

С помощью «Оракула» я убедился, что слуги спрятались в трюме и не собираются оттуда высовываться. Экипаж был занят тем, что уводил судно прочь от берега. А сам Квинт Овидий, выпроводив начальника собственной безопасности, заперся в своей каюте, ничуть не уступающей по комфорту моему номеру в отеле.

Сенатор нервничал, но с каждым новым метром, который отделял «Прозерпину» от Римского порта, чуть успокаивался.

— Ростислав, как обстановка? — спросил я, выходя обратно на воздух.

— Все тихо, князь, — отрапортовал Иващенко. — Что дальше?

— Жди, никуда не лезь, ничего не делай, — ответил я.

— Есть, князь.

Я перегнулся через перила, разглядывая собравшихся на первой палубе охранников. Они рассредоточились, держа постепенно отдаляющийся берег под прицелом.

Я убрал нож обратно за спину и, окружив каждого противника силовым барьером, просто сжал купола. Резко и громко захрустело оружие, заскрежетал сминаемый металл, люди вскрикивали, не в силах сопротивляться моему дару.

Развеяв технику, я еще посмотрел, как валятся на палубу комки, только что бывшие живыми людьми, и направился к слугам. Лишние жертвы мне были не нужны, зато свидетели, которые пустят возможное следствие по ложному следу — очень пригодятся.

Зачем всем вокруг знать, что это князь Романов пришел к сенатору и убил высокопоставленного чиновника Римской империи? Куда правильнее будет сделать вид, что это «Мертвая голова» так отомстила своему нанимателю. Квинт Овидий обещал отвести карающую длань римского правосудия от исполнивших заказ наемников, а теперь все отделение, вероятнее всего, окажется на плахе.

Добравшись до отсека, где собрались ожидающие приказаний слуги, я снял невидимость и вошел внутрь, держа винтовку нацеленной на ближайшего человека.

Они сидели за общим столом и нервно переглядывались, стараясь не издать ни звука. Так что мое появление произвело эффект. Глядя на человека в боевом доспехе без гербов сенатора, с оружием в руках, у этих простых людей картина сложилась моментально.

— Господин, прошу, не убивайте! — завопил тот, на кого смотрело дуло моей винтовки. — У меня трое сыновей, больная мать и жена!

Остальные голосили, говоря примерно то же самое. Кроме того, чтобы поднять руки, никаких других действий они не производили. Так что мне пришлось прикрикнуть, чтобы они замолчали:

— Тихо! — рявкнул я, показательное щелкая затвором, чтобы добавить веса собственному голосу.

Естественно, сразу же установилась абсолютная тишина.

— Будете сидеть тихо, и никто вас не тронет. Вы не виноваты в том, что ваш хозяин нарушил слово и не предоставил нашим людям защиту, как обещал, — проговорил я, и с каждым произнесенным мной словом видел одновременно и облегчение на лицах слуг, и в то же время абсолютное согласие. — Будете сидеть здесь тихо и молча до тех пор, пока вам не откроют снаружи. Если кто-то попытается выйти сам — всех перестреляю. Ясно?

— Ясно, господин, ясно...

Закрыв за собой дверь, я услышал, как слуги заперлись на хлипкий замок. Страх удержит слуг от дурных решений, а сказанные мной слова, пусть и не во всех подробностях, но донесут хотя бы общий смысл до следователей римской безопасности. Естественно, когда те доберутся до «Прозерпины».

Шагая по коридорам яхты, я находил членов экипажа, оглушал их и запирал по каютам. Выйти они оттуда смогут самостоятельно, когда придут в себя и поймут, что им ничего не угрожает. Наемники бы не стали убивать всех, излишняя жестокость вредит репутации, никто не любит работать с отморозками. А вот спросить с сенатора, который решился «Мертвые головы» бросить на произвол судьбы, не сдержав своего слова — это как раз на пользу.

Закончив с зачисткой яхты, я остановил двигатели судна. И только теперь направился в каюту сенатора.

Он никуда не делся, уже понял, что остался один, даже разок выглянул на палубу, где лежали убитые охранники.

И готовился встретить меня магией.

Наверное, будь Квинт Овидий моложе, он бы пошел лично разобраться с врагами. Но годы взяли свое, шестидесятилетний старик берег здоровье и не спешил на встречу со смертью.

Оказавшись перед бронированной дверью, я с помощью дара вскрыл замки и заставил створку открыться.

Седой заплывший мужчина в белой рубашке и черных брюках тут же обрушил на меня мощь своего дара. Водные струи ударили, но бессильно опали, встретив мой покров. Прорубленные техникой противника дыры в щите я залатал мгновенно. Прошли те времена, когда мне было сложно справиться с таким напором.

— Здравствуй, Квинт, — произнес я, спокойно входя в каюту.

Сенатор дернул рукой, активируя свой последний шанс. На потолке раздвинулись перекрытия, наружу свесились две турели. Но вместо того, чтобы открыть огонь по мне, повернулись в сторону своего хозяина.

— Как? — обреченно опустив руки, спросил Овидий.

— Не обращай внимания, — ответил я, делая шаг вперед. — У тебя не было шанса с того момента, как ты связался с наемниками. Сам придумал, или приказали?

Квинт отступил на шаг. Сила бурлила в его глазах, я видел, что старик готов снова попытаться меня ударить.

И позволил ему это сделать.

Водяной вихрь соткался за моей спиной и тут же бессильно распался лужей, столкнувшись с моим щитом.

— Еще будут попытки? — уточнил я. — Я никуда не тороплюсь, знаешь ли. Мы можем здесь играть, пока не надоест.

Сенатор отступил еще, на этот раз без попыток выиграть время или отвлечь меня. Он все понял.

— Меня вынудили, — сказал он.

— Назови мне имя, Квинт, — велел я. — И, кто знает, может быть, ты умрешь легкой смертью? Как ты понимаешь, живым ты все равно это каюту не покинешь.

Старик осел в широкое кожаное кресло и побледнел, ловя воздух распахнутым ртом.

— У меня не было выбора, — повторил Квинт Овидий.

— У сенатора Римской империи? — усмехнулся я. — Конечно, выбор у тебя был. Ты мог бы связаться со мной, рассказать обо всем. И я бы с радостью помог тебе, Квинт. Видишь ли, своим поступком ты действительно не оставил себе выбора.

Он поднял на меня взгляд, смотря на забрало моего шлема с лютой ненавистью. Однако его губы оставались сомкнутыми.

— Будь ты проклят, князь Романов! — прошипел он сквозь зубы, и предпринял новую попытку атаковать меня.

«Прозерпина» резко накренилась — сенатор закручивал стихию под судном. «Оракул» тут же доложил об изменениях условий, предлагая варианты выхода из ситуации.

Нас медленно повело в сторону. Судно оказалось в самом центре зарождающегося водоворота. Однако само судно было слишком хорошо подготовлено к невзгодам морского пути, чтобы так легко пойти на дно. Впрочем, скорость водоворота увеличивалась с каждым мгновением.

— Если ты думаешь, что я не умею плавать, ты сильно заблуждаешься, Овидий, — сообщил я, сжав пальцы в кулак и от души врезав по лицу сенатора.

Выставленный Квинтом водяной щит оказался пропорот моим конусом силы, и удар прервал концентрацию сенатора. Губы и нос лопнули от удара, щедро орошая кровью мою перчатку. Техника развеялась, но запущенный ей процесс продолжался уже сам собой, так что судно еще не перестало раскручивать волнами.

— Ты сдохнешь здесь со мной! — сплюнув кровь и глядя на меня с отчаянной ненавистью, заявил сенатор. — Ничего я тебе не скажу!

Я ударил снова, на этот раз уже всерьез, и Квинт Овидий уронил голову на грудь, потеряв сознание. Мучить старика я не стал, и пока он пребывал в таком состоянии, я воспользовался техникой допроса.

Государь, разрешив Емельяну Сергеевичу обучить меня ей, вряд ли подозревал, что мне доведется применять ее на таком высокопоставленном человеке чужой страны. Но раз Квинт не желал говорить сам, мириться с его упрямством я не собирался.

— Кто приказал тебе убить князя Романова?

— Никто, — последовал ответ.

Учитывая, что врать под допросом считалось невозможным и вряд ли сидящий передо мной сенатор тоже в прошлом был сингуляром, я изменил вопрос:

— Кого должны были убить наемники после крушения самолета? — спросил я.

— Всех, кого найдут, — ответил Квинт Овидий.

Немного помолчав, я хмыкнул. Да тут целая провокация международного конфликта. Разрыв союза из-за гибели послов. Ставки куда выше, чем просто желание ключников насолить одному конкретному князю.

— Кто приказал тебе избавиться от делегации Русского царства? — спросил я.

— Я не знаю.

Ну, тоже правильно. Я бы на месте таинственного заказчика тоже не стал рассказывать о себе и представляться. И уж в мире, где существует техника допроса, налаживать личный контакт — смертельно опасно. Не справился сенатор — и легко бы выдал своего настоящего хозяина.

— Как тебе отдали приказ избавиться от делегации Русского царства?

— Прислали анонимное письмо с меткой, — ответил он.

Я продолжал задавать вопросы один за другим, пока не выяснил всю картину до конца. Все это время «Прозерпина» продолжала кружиться на месте, но волны, поднятые техникой Овидия, постепенно успокаивались.

Выстрел прервал жизнь сенатора Римской империи, и я ткнул пальцем в кровь. Выведя на стене каюты послание от «Мертвой головы», разумеется, на немецком языке — родном для этой организации наемников, я вышел на воздух.

— Ростислав, как обстановка? — спросил я, глядя на берег.

За все время, что я провел на яхте, судно успело удалиться всего на полкилометра. Но возвращаться вплавь мне не требовалось, к счастью, мой дар позволял даже ног не замочить.

— Все спокойно, князь, — доложил мой биологический брат.

— Готовься к отходу, — велел я.

Иващенко не стал уточнять, чем закончилось на яхте, и я мысленно поставил ему плюс.

Включив невидимость обратно, я пробежал по волнам и, легко перемахнув бортик причала, едва не наступил в лужу крови, набежавшую из пристреленных Ростиславом охранников сенатора.

А оказавшись рядом с братом, легонько тронул его за плечо.

— Не спишь? — спросил я Ростислава. — Пойдем, пора возвращаться.

Мы добрались до оставленного нами микроавтобуса, где избавились от доспехов и снова оказались в своей одежде. А дальше — новая встреча с автомобилем Марка Асиния и возвращение в отель.

— Князь, будут ли какие-то еще распоряжения? — спросил Ростислав, припарковав машину.

— Нет, до завтра отдыхай, — покачал головой я. — Деспот начнет допросы наемников, я возьму тебя с собой, вместе послушаем их признание.

Распрощавшись с Иващенко, я поднялся к себе в апартаменты. По дороге велел дежурящему у моих покоев стюарду накрыть плотный ужин, а сам все это время обдумывал сложившуюся ситуацию.

Это ключники не хотят союза Римской империи и Русского царства, или только один из членов общества? Ведь Бернар, как их глава, наверняка знал, что я буду в том самолете. И должен был догадаться, что ничего из этой затеи не выйдет. Так какой смысл в таком вялом и неубедительном покушении?

От мыслей меня отвлек звонок на стационарный телефон. «Оракул» сразу же определил, что со мной желают поговорить из дома сенатора Марка Асиния. Взглянув на трубку, я поднял ее и приставил к уху.

— Князь Романов слушает, — проговорил я.

— Здравствуй, сынок, — с легким смешком произнесла Юлия Александровна. — Нам пора встретиться и все обсудить.

Глава 5

— Мы находимся на сенаторской пристани, — вещал корреспондент взволнованным голосом, — где сегодня ночью случилось немыслимое нападение на сенатора Квинта Овидия.

На экране показалась «Прозерпина», пустая и безжизненная. Не знаю, специально так было задумано или случайно вышло, но при желании на палубе можно было рассмотреть кровавые пятна, оставшиеся от сдавленных телохранителей сенатора.

— К сожалению, нападавшим удалось задуманное. Сенатор Квинт Овидий был найден убитым в своей каюте, — продолжал журналист. — На данный момент известно, что действовал как минимум один одаренный со стихией Земли. С помощью своей магии он расправился с телохранителями сенатора, воспользовавшись сложной техникой, повторить которую может только ранг не ниже А2. Пока у нас нет официального подтверждения, связана ли эта атака с облавами по всему Риму, но мы будем держать вас в курсе событий.

Олег Константинович нажал кнопку на пульте, отключая звук на телевизоре, и с каменным лицом перевел взгляд на меня.

— Дмитрий Алексеевич, позвольте вас поздравить, — сказал он. — Сегодня ночью мне позвонили из Кремля. Государь велел передать вам, что весьма впечатлен вашими действиями и хвалит ваше милосердие.

Я улыбнулся собеседнику, удерживая чашку кофе на весу.

— Спасибо, Олег Константинович, — ответил я, — всегда приятно знать, что Русское царство поддерживает мои действия.

Посол выдержал короткую паузу, после чего продолжил:

— Это еще не все, князь, — он поставил свой чемодан на столик и, щелкнув запорами, вытащил несколько листов. — Государь также велел передать вам эти бумаги лично в руки.

Вновь кивнув, я раскрыл папку и принялся изучать ее содержимое.

Это был отчет по расследованию катастрофы личного самолета великого княжича Невского. Емельян Сергеевич не прекращал поисков, перетряхнул всех, кто когда-либо вообще прикасался к воздушному судну. И никаких следов стороннего вмешательства найти куратору Царской Службы Безопасности не удалось даже с помощью «Оракула».

Вторая половина бумаг была связана уже с нашим самолетом и почти в точности копировала первую. Начиная с модели воздушного судна и заканчивая результатами последнего технического обслуживания.

— Получается, единственное, что у нас есть — это общая серия, — подвел я итог, закрывая папку. — Однако это не случайность.

— Возможно, наемники что-то прояснят, Дмитрий Алексеевич, — ответил посол, убирая документы обратно в чемодан. — Емельян Сергеевич Невский очень жаждет прочесть результаты допросов «Мертвой головы». Великий князь уверен, что вы выясните, каким образом они не только наш самолет подорвали, но и как добрались до его старшего сына.

— Что ж, надеюсь, нас действительно допустят на допрос, как и обещал Марк Асиний, — сказал я, после чего допил свой утренний кофе.

После вчерашнего разговора с бывшей государыней, состоящего из двух предложений, «Оракул» проверил особняк сенатора. И не нашел там Юлии Александровны, зато обнаружил, что к номеру Марка Асиния имелось временное подключение с нового предоплаченного телефона.

— Для этого мы и едем к деспоту на прием, — кивнул мне Олег Константинович. — Вас официально представят, как члена делегации Русского царства. Вам не обязательно ни с кем разговаривать, и тем более с Агриппой IV лучше не стоит заводить разговоров перед его придворными.

Я вскинул бровь, и посол пояснил:

— По протоколу я передаю свои верительные грамоты, но остальные представители Русского царства сохраняют молчание. Ваш разговор возможен только после официальной части, когда деспот изволит прогуливаться в своем саду, — произнес он. — И вот там уже никакие правила сдерживать вас не будут. Но и простых людей вроде меня туда не пустят.

— Только для благородной публики? — уточнил я.

— Вы можете взять с собой Ростислава, слуга допускается, — продолжил рассказ Олег Константинович. — Но я очень прошу вас не делать резких движений и никому дорогу не переходить, Дмитрий Алексеевич. Деспот наверняка захочет посмотреть на вас в бою, и какой-нибудь молодой да дерзкий аристократ из бедных, но прикормленных вызовет вас на дуэль. Таких при каждом дворе в Европе держат — их, если что, не жалко. А когда нужно пролить кровь или испытать кого — идеальнее исполнителя не найти.

Хмыкнув, я улыбнулся.

— Так в чем проблема, хотите, чтобы я отказался от вызова?

— Ни в коем случае! — чуточку возмущенно ответил посол, откинувшись на спинку кресла, будто я его оскорбил. — Я прошу, Дмитрий Алексеевич, только о том, чтобы вы сами не выступали инициатором вызова.

— Это можно, — кивнул я.

— В таком случае, — поднявшись, произнес Олег Константинович, — предлагаю выезжать.

Возражать я не стал. И к тому, что, возможно, придется убить какого-то римского дворянчика, относился равнодушно. В конце концов, я за первые сутки в их столице уже не один десяток положил.

А деспот, если выступит с такой инициативой, заодно проверит, мог ли я устранить его сенатора. То, что официально с охраной расправился одаренный Земли, еще не значит, что сам Агриппа IV в это верит.

Но посмотрим, как все сложится. В конце концов, это Рим, родина выражения «хлеба и зрелищ». Здесь с древних времен любили смотреть, как люди режут друг друга. И невзирая на минувшие века, человеческая сущность неизменна.

* * *

Сам дворец деспота не произвел на меня впечатления. Античная архитектура, под которую был стилизован комплекс, ничего не задевала в моей душе. Так что, мазнув пару раз взглядом по стенам, я просто двигался в составе делегации, ни с кем не заговаривая.

Когда же начался прием, и нас пригласили внутрь тронного зала, я смог оценить масштабы последствий своих ночных приключений. Охрана составляла едва ли не треть находящихся в зале людей.

Сам Агриппа IV, прекрасно выглядящий поджарый мужчина с короткой стрижкой вьющихся темных волос, тяжелым взглядом и орлиным носом смотрел поверх наших голов, равнодушно заслушивая своего распорядителя. Деспот сидел в позе мыслителя, подпирая волевой подборок широким кулаком, и не проявлял интереса ни к чему и ни к кому в зале.

Аура власти монарха Римской империи не давила, хотя и заполняла собой все помещение. Впрочем, по количеству подданных деспот серьезно уступал русскому государю, и если уж Михаил II не мог согнуть меня с наскока, Агриппе IV можно было и не пытаться.

Распорядитель продолжал перечислять членов делегации, и когда произнес мое имя, деспот впервые проявил живой интерес. Хотя, конечно, удивление было излишним — владыка Римской империи и так прекрасно знал, что я сегодня приду к нему.

— Князь Романов? — жестом остановив своего человека, переспросил Агриппа IV, плавно поднимаясь на ноги.

Охрана, отделяющая правителя от гостей в зале, расступилась, пропуская деспота. Он был высок, лавровый венок блестел на голове, белые одежды струились, будто в помещении гулял легкий ветерок.

Олег Константинович такого не ожидал, но коснулся моей руки, понуждая сделать шаг навстречу. Я не стал отказываться, тем более что официально как раз и прибыл ради этой встречи.

Деспот не дошел до меня метров пять, и я остановился, не приближаясь. Его придворные негромко перешептывались, но никакой враждебности я от них не ощущал. В зале царило любопытство и неприкрытый интерес. Агриппа IV мало на кого так явно обращал внимание.

Поклонившись — с достоинством, но без подобострастия — я выпрямил спину и спокойно смотрел в глаза деспота. А тот улыбнулся вдруг и обратился ко мне:

— А ты моложе выглядишь, чем я думал, — заявил он. — Что ж, это только подтверждает, что русский государь правильно держит в кулаке своих подданных. Посмотри на моих сенаторов — одни толстяки! И уже забыли, когда в последний раз им приходилось драться.

Толпа поддержала своего повелителя негромким смехом.

— В здоровом теле — здоровый дух, государь, — ответил я с улыбкой. — Как и многие молодые благородные люди Русского царства, я поддерживаю себя в форме. И как показывает практика, это приносит плоды.

— Еще как приносит! — воскликнул деспот, продолжая смотреть на меня с улыбкой. — Карл IX не даст соврать, насколько полезно заниматься собой и не забывать о тренировках. Твоими руками завершилась война Римской империи. Но нас, как и в прежние времена, старается укусить слишком много собак. Что скажешь, если я предложу тебе выступить моим союзником в борьбе против Османской империи? Пойдешь под мои знамена?

Говорил он с улыбкой, показывая всем, что это шутка. Но, разумеется, никакой шуткой здесь и не пахло. Наверняка, если я соглашусь, мне предоставят и титул, и подданных. Сам деспот обзаведется не столько военачальником, сколько гением, которого хотел заполучить, затеяв переписку со мной.

Однако рассматривать это предложение как провокацию нельзя. Понятно, что никто чужака руководить своими армиями не поставит, а по титулу я равен местному графу, значит, вполне могу водить войска. Римские войска. Сейчас подразумевается только один ответ — однозначный отказ. И только потом, в личных беседах, при которых не будет свидетелей, деспот может предложить мне нечто вполне реальное.

— Я слишком правильно воспитан, чтобы менять свою родину на сладкий запах славы и денег на чужбине, государь, — ответил я с поклоном.

Агриппа IV рассмеялся, вновь оборачиваясь к своим подданным, стоящим от нас по обе стороны.

— Вот видите, честные люди Рима, каким должен быть ответ настоящего героя?! — продолжая смеяться, произнес он. — И вы говорите мне, деспоту Римской империи, что сенатор Овидий поступал правильно, когда решился покинуть родную страну и лизать сапоги испанскому королю?

Его веселость резко сменилась на гнев. Аура власти завихрилась, приводя воздушные массы в движение. Но деспот не пытался давить на всех, нет, он действовал исключительно точно — в толпе несколько человек захрипели, лишенные воздуха.

— Князь Романов, составишь мне компанию во время прогулки, — сказал Агриппа IV, после чего резко взмахнул рукой, и на пол повалились несколько его придворных. — Экзекутор, возьми этих предателей и спроси их, с чего это они вздумали выгораживать предателя Римской империи во время войны.

Деспот вернулся на свой трон и вновь занял ту же позу. В это время охрана кого-то волокла прочь, не церемонясь. Впрочем, настроение этот эпизод присутствующим однозначно поднял, я слышал, с каким одобрением придворные обсуждают расправу над предателями.

— Продолжим, — махнув рукой, приказал Агриппа IV.

После нашей делегации настал черед вручения верительных грамот послов Германского рейха. И все шло по протоколу, пока не пришло время деспоту направиться в сад для предобеденной прогулки.

— Дмитрий Алексеевич, — обратился ко мне русский посол шепотом, — пожалуйста, не забывайте, о чем я вас просил.

Кивнув ему, я встретился взглядом с придворным, который как раз направлялся ко мне. Как и большинство представителей благородного сословия Римской империи, он был толстоват, однако под одеждой угадывалась фигура бывшего бойца.

— Князь Романов, прошу следовать за мной, — с поклоном обратился он ко мне. — Деспот желает вас видеть на прогулке.

— Ведите, — равнодушно отозвался я.

Мужчина не представился, и хотя благодаря искусственному интеллекту я прекрасно знал, кто передо мной, однако раз начальник охраны дворца считает, что нам знакомиться не нужно, настаивать я не собирался.

Сам Агриппа IV уже был в саду, но из зала люди уходить не спешили. Для них наступило время обсудить прием и каждое сказанное монархом слово. На прогулку же шли только избранные лично деспотом, и при этом если сегодня тебя позвали, это совершенно не значит, что когда-либо в жизни тебя вновь удостоят такой чести.

Вот и я в понимании местных должен выпрыгивать из штанов от того, что меня позвали.

Честно признаться, я чувствовал нарастающее раздражение. Дворец, который должен был подавлять меня своим величием, воспринимался мной облагороженными развалинами. Не могу я всерьез восторгаться древними руинами, когда куда чудеснее и восхитительнее — высокоскоростная связь. Не могу наслаждаться артефактами прошлого и верить в мудрость древних, ведь объективно они все знали меньше, чем современный школьник.

И это нарочитое подчеркивание, что Римская империя — преемник той самой, великой Древнеримской, меня несколько раздражало. Да, в большинстве случаев это было лишь внешнее, наносное копирование, когда императора величают деспотом, а придворные носят стилизованные под тоги одежды. Но такое нелепое в современном мире стремление к прошлому наводило уныние.

Я бы на самом деле совершенно не удивился, если бы Агриппа IV отстроил Колизей и травил там львами преступников. Однако наличие практически под боком престола Папы Римского, вероятно, не позволяло возвращаться настолько в прошлое. Или это только пока?

В таком настроении я вышел на яркое солнце. Деспот шагал в отдалении, не спеша и наслаждаясь прогулкой. За ним следовало человек пятнадцать из свиты правителя, и именно к ним меня повел начальник дворцовой охраны.

Весь сад был также выстроен с тщательностью и любовью к древнеримской культуре. Учитывая бродящих по периметру бойцов в современных доспехах, это смотрелось сюрреалистически. Однако я не собирался навязывать свое мнение местным, в конце концов, это их страна, и как в ней жить, римляне разберутся сами.

— Дмитрий, — подозвал меня Агриппа IV, нетерпеливым жестом отгоняя остальных сопровождающих. — Говорят, ты всю ночь проездил по дорогам моей столицы и даже не останавливался нигде, чтобы посмотреть достопримечательности. Как тебе Рим?

— Ваше сохранение старины достойно уважения, государь, — ответил я. — Однако, боюсь, я вас расстрою, когда скажу, что я смотрю в будущее, а не оглядываюсь на прошлое.

Деспот кивнул с легкой улыбкой на губах. Мы шли по аккуратным дорожкам, сложенным из нешироких мраморных плит. Вокруг садовники вырастили настоящий лабиринт, в котором возвышались над зелеными насаждениями купола белых беседок. Часть из них была занята, вход в сад деспота был ограничен только для простолюдинов. Ну и, разумеется, лишних охрана к Агриппе IV не подпустит.

— А что скажешь о судьбе Квинта Овидия? — задал новый вопрос он.

— У человека, который стал сенатором Римской империи, всегда полно врагов и шанс на насильственную смерть выше, чем у любого другого жителя твоей страны, — ответил я, чуть прищурив глаза от солнца. — Как по мне, гораздо важнее, для чего он жил, чем то, за что он умер.

Деспот усмехнулся.

— Вот как? — уточнил он. — Думаешь, я должен согласиться с выводами своих следователей и подписаться под убийством сенатора, совершенным одаренным Земли?

— Не мое дело что-либо думать о том, как править Римской империей, — ответил я, легко пожимая плечами. — Но я бы хотел напомнить о судьбе наемников. Сенатор Асиний обещал, что я буду присутствовать на допросах.

— Не твое дело, говоришь, думать? — посмеялся Агриппа IV. — И это мне говорит, пожалуй, самый гениальный человек Русского царства?! Что ж, твое желание мне понятно, и слово сенатора будет исполнено. Я не хочу становиться твоим врагом, Дмитрий. Уж слишком лихо твои противники отдают свои жизни. А мне еще, как ты сам правильно подметил, нужно Римской империей править. Как видишь, я даже не стал допускать к тебе своих молодых глупцов, чтобы попробовали твои силы. Лукреций!

Деспот махнул рукой, и начальник безопасности дворца вновь приблизился к нам.

— Отведи князя Романова к наемникам, — распорядился деспот. — И сенатора Асиния не забудь захватить туда же.

Придворный поклонился, и я последовал за ним. Шагов через пятьдесят к нам присоединился и сенатор. Марк Асиний выглядел крайне довольным, но я не стал уточнять, что конкретно его так радует — предстоящие допросы или смерть Квинта Овидия и, очевидно, допрос его дружков, арестованных в тронном зале. Внутренние распри римлян меня интересовали еще меньше, чем интриги русского благородного общества.

Казематы дворца деспота мало чем отличались от казематов Кремля. Нас с сенатором посадили перед широкой стеной, завешанной мониторами. И в течение нескольких часов мы слушали и смотрели, как идет процедура допроса.

Но уже в самом начале было ясно, что мы ничего толкового не узнаем. Служба римской безопасности сработала на отлично, от них не ушел никто из наемников «Мертвой головы». Вот только их столичный руководитель пустил себе пулю в лоб в тот самый момент, когда в представительство пришли люди Асиния.

— Мне очень жаль, что они не прояснили того, что вам требуется, ваше сиятельство, — произнес Марк Асиний, когда мы закончили.

— Ничего страшного, сенатор, — улыбнулся я. — Главное они все-таки сказали. «Мертвая голова» не имеет отношения к взрывам самолетов. Однако тот факт, что они знали, что катастрофа случится, уже многое говорит о настоящем организаторе этого покушения.

Сенатор кивнул и повел меня на выход, дружески придерживая за локоть.

Итак, теперь можно встретиться с моей биологической матерью и поговорить откровенно. Потому что теперь я точно знаю, что наемники не устраивали взрыв, но были предупреждены, что он случится.

И не сенатором Овидием, уж в этом я убедился лично еще ночью. Остаются только ключники.

Глава 6

Встречу Юлия Александровна назначила в дорогом ресторане, но не слишком близко к центру имперской столицы. Предосторожность была не лишней — возле дворца постоянно крутятся огромное количество людей, и узнать бывшую государыню могли бы многие, несмотря ни на какие попытки скрыть свою личность.

С собой я взял Ростислава, которому предстояло ждать в машине. На всякий случай — в «Бастионе», благо габариты внедорожника позволяют ему разместиться за рулем. В багажнике с нами отправился и один чемодан со «Стражем». Мы на враждебной территории, и расслабляться я не собирался.

Квартал, в котором располагался ресторан, оказался запружен автомобилями. То ли здесь всегда так, то ли сегодня какой-то бешеный ажиотаж. Но даже с дипломатическими номерами и гербами Русского царства нам приходилось протискиваться по узким улочкам.

«Оракул» автоматически отмечал, что вокруг полно иностранцев, но в этом-то как раз ничего удивительного и не было. Рим — место паломничества туристов, здесь круглый год сотни тысяч чужих граждан слоняются, чтобы прикоснуться к старине. А чем дальше от дворца, тем демократичнее цены, вот и стягиваются в такие места люди попроще.

— Ждите здесь, — велел я, когда Ростислав остановил машину напротив входа в ресторан.

Таскать с собой живую охрану я не хотел, и от лишних сопровождающих избавился. Впрочем, с подполковником Лесным об этом договориться оказалось неожиданно легко. Заранее проинструктированный из Москвы, разведчик был прекрасно осведомлен о моих возможностях. Знал, что один я гораздо спокойнее уйду от любого преследования.

Симпатичная девушка в облегающем черном платье приветствовала меня на крыльце.

— Здравствуйте, меня зовут Алессандра, — представилась она с поклоном, полным почтения.

Естественно, говорила она на итальянском. Не то это место, чтобы здесь владели большим набором языков. Хотя наверняка еще какие-то европейские Алессандра знает на уровне нескольких предложений.

— У нас сегодня многолюдно, но мы сейчас же найдем для вас подходящий столик, — еще только заканчивая поклон, продолжила Алессандра.

— В этом нет необходимости, — прервал я ее жестом, тоже переходя на язык Римской империи. — Меня уже ждут. Патриция.

На лице сотрудницы ресторана мелькнуло краткое удивление, но она тут же справилась с эмоциями. Так что меня проводили практически в самый центр заполненного людьми зала. За небольшим круглым столиком действительно сидела моя биологическая мать.

Волосы бывшая государыня заплела в толстую косу, которую перекинула на грудь. Белое свободное платье с открытыми плечами, макияж, зрительно меняющий черты лица. При этом несколько дорогих украшений Юлия Александровна все же надела.

— Здравствуй, сынок, — с улыбкой произнесла она, держа руки на столешнице. — А я боялась, что ты не придешь.

Я не ответил, садясь на свободный стул. Алессандра тут же вручила мне меню, но я отмахнулся:

— Принесите мне только крепкий черный кофе, — распорядился я.

Девушка поклонилась, привлекая внимание сидящих в зале людей к нашему столику, после чего скрылась на кухне. Искусственный интеллект и здесь пометил множество иностранцев, только в отличие от тех, что гуляли по улицам, эти засветились в военных базах Германского рейха. Гражданских среди посетителей просто не было.

Интересное у бывшей царицы прикрытие. Бойцы спецназа, не уволенные в запас, а всего лишь отправленные в отпуска. Да еще набранные со всей немецкой земли и случайно оказавшиеся все в одном месте. И именно в тот день, когда мы с бывшей Юлией Александровной решили поговорить с глазу на глаз? Надо же, какое маловероятное совпадение!

Поставив на наш столик купол от подслушивания, я обратился к своей биологической матери:

— Можешь говорить.

— Это нападение — не ключников дело, — тут же поспешила сообщить она, кладя пальцы на мое запястье. — Бернар не дурак, он не стал бы тебя провоцировать. Дима, сынок, тебя хотят рассорить с обществом.

«Оракул» перехватил управление камерами ресторана, и наблюдал сверху за нашим окружением. Но я и без искусственного интеллекта понимал, что у той девушки справа в сумочке наверняка спрятан пистолет. Однако количество спрятанного от моих глаз оружия оказалось куда больше.

— Для того чтобы поссорить меня с ключниками, даже стараться не нужно, — заметил я, бегло обводя зал взглядом. — Твои друзья сами сделали все, чтобы стать моими врагами. А врагов я прощать как-то не привык. Как думаешь, может быть, это мне от тебя передалось по генам?

Царица нахмурилась.

— Конечно, ключники не идеальны, и среди них хватает разных людей, у каждого из которых свое мнение, — произнесла она, подтверждая мою версию о том, что в обществе все не так гладко. — Но, поверь, сынок, Бернар, их Хранитель, желает видеть тебя своим другом. И готов встретиться лично, чтобы загладить любую вину общества перед тобой и твоей супругой.

Я хмыкнул в ответ и наш разговор прервался. Алессандра принесла мой кофе, после чего с поклоном удалилась обратно на кухню.

— Ты пришла на эту встречу не одна, здесь весь зал заполнен вооруженными людьми, и хочешь сказать, что желаешь мира? — уточнил я.

Юлия Александровна вскинула брови, глядя на меня с неподдельным удивлением.

— Дима, — четко выговаривая звуки, произнесла моя биологическая мать. — Я пришла сюда одна.

Сказав это, она сильнее сжала мою руку и, не сводя с меня взгляда, попросила. Ее голос чуть дрогнул при этом, и я впервые увидел бывшую государыню действительно напуганной:

— Ты ведь защитишь меня?

На мой телефон пришло сообщение с неизвестного номера, и тут же высветилось перед глазами:

«ЛЮДВИГ. БЕГИ»

Сидящий слева от нас мужчина без замаха швырнул нож в голову царице. Блеснул металл в свете ресторанных ламп, но бессильно отлетел, столкнувшись с моим покровом. Мгновенно оказавшись на ногах, я запустил в сторону врага десяток миллиметровых полей, превращая голову противника в решето.

Девушка справа в вечернем платье сунула руку в сумочку. Подхватив магией вилку с тарелки, я швырнул ее в глаз убийцы с такой силой, что зубья вышли из затылка. Пистолет, за который ухватилась несостоявшаяся противница, полетел на пол.

— Ростислав!

С улицы уже доносился звук рявкающей винтовки, отстреливающейся в ответ на короткие автоматные очереди — мой биологический брат тоже уже вступил в сражение.

Схватив царицу за руку, я выдернул ее из-за стола. Посетители обнажали оружие, стреляли. Но пули оседали на пол, остановленные моими щитами. Попавший под их огонь официант завалился, опрокидывая поднос с посудой.

— Уходим! — приказал я.

Однако с балкона второго этажа наперерез мне спрыгнул здоровенный мордоворот с автоматами в каждой руке. Но огонь открыть он не успел — в его голове возникла сквозная дыра, сквозь которую я увидел «Стража», стремительно вошедшего в ресторан.

Волна силовых полей разлетелась от моего покрова в сторону зала, заполненного убийцами, и вражеская стрельба оборвалась. Нападающие валились на пол, на столы, роняли оружие — не все из них погибли сразу, но продолжать бой уже никто не мог. В панике кричали на кухне повара и официанты.

— Дима! — воскликнула бывшая государыня, которую я все так же тащил за собой.

Окружив царицу отдельным щитом, я толкнул ее в спину.

— Защита! — отдал я приказ, обращаясь к роботу.

«Страж» раскрылся, поймал Юлию Александровну своим нутром и тут же вновь закрылся. В мгновение ока развернувшись, робот открыл огонь, убивая спешащих к ресторану врагов. Их было слишком много, чтобы оставаться и принимать бой — не тогда, когда у меня в руках бывшая государыня.

Я тоже направился к выходу, краем глаза наблюдая, как покинувший машину Ростислав выпрямляется в полный рост. «Бастион» принял на себя пару случайных пуль, и Иващенко обрушил на врагов огонь из пулемета, закрепленного на предплечье.

Свистящие крупнокалиберные пули, предназначенные для пробития боевой брони, рвали тела нападающих на куски, омывая брусчатку пригоршнями крови. Кричащие в панике туристы частью бежали прочь от злополучного ресторана, либо уже лежали на брусчатке, не подавая признаков жизни.

Подчиняясь моей воле, «Оракул» показал мне карту квартала, пометив спешащих к нам врагов. Их были сотни, и если первые носили гражданскую одежду, за ними шли уже одетые в доспех бойцы. И они продолжали скапливаться в квартале, подходя по улицам и высовываясь из ближайших домов.

— Уходим, — велел я, и «Страж» с ценной ношей тут же оторвался от земли.

Он успел подлететь метра на два, прежде чем в него устремилась противотанковая ракета. Перехватив вражеский снаряд силовым захватом, я вернул его стрелку, и взрыв разметал наскоро организованный нападающими заслон из легковых машин. Умника с ракетной установкой расплескало и сожгло, оставив лишь обгорелую обувь.

— Ростислав! — крикнул я.

Но мой биологический брат и сам оценил ситуацию. Легко запрыгнув на крышу внедорожника, он продолжал отстреливаться, пока на улицу не выплеснули первые противники в доспехах. Вокруг их брони вспыхивали силовые щиты, сбивающие тяжелые пули, и Иващенко выпустил рукоять пулемета.

С громкими щелчками оружие сменилось, прошелестела, вставая на свое место, маленькая ракета с ярко-синей краской. Ростислав вдавил скобу, и электромагнитный снаряд улетел прямо в грудь ближайшего врага. Хлопок ударил по ушам, а лишившиеся защиты доспехи тут же оказались продырявлены из пулемета.

Нырнув на место водителя, я захлопнул за собой дверь. Хрустнул, переключаясь, рычаг, и я вдавил педаль в пол. Машина зарычала и рванула с места, едва не опрокинув стоящего на крыше Ростислава. От ног его «Бастиона» выстрелили упоры, впиваясь в края крыши, и Иващенко продолжил свой бой.

Я создал перед носом своего внедорожника конус из силовых полей, и стоящие впереди горящие автомобили моя машина прошла, легко раскидав их в стороны. Где-то в отдалении ревели сирены — к нам спешили полиция и спецназ римской безопасности. Вот только их перехватывали в начале квартала, осыпая гранатами и кумулятивными снарядами. Часть местных силовиков уже была уничтожена, вторая отступала, дожидаясь подкреплений.

Совсем у Агриппы IV дела с безопасностью плохи, раз такое масштабное нападение возможно в его столице. Или же все гораздо проще, и под деспота копают его же приближенные, как это было в Русском царстве с мятежниками?

«Оракул» проложил кратчайший путь к свободе, и я выкручивал руль, лавируя по узким римским улочкам, щедро орошенным кровью и заваленным трупами. Картинка с картой и метками врагов транслировалась и Ростиславу, так что он постоянно вертелся, работая пулеметом то по окнам, то по подвалам, пресекая попытки врагов открыть по нам огонь. За нами оставался четкий след из горячих гильз.

Естественно, наш внедорожник был окружен моим щитом, и Иващенко ничего не угрожало. Однако я держал силовое поле невидимым, чтобы экономить силы. Судя по количеству нападающих, они мне еще могут пригодиться.

Я видел, как мерцает зеленая точка на карте — «Страж» с царицей в брюхе поспешно уходил по крышам, выжимая максимум из своих возможностей, но при этом так, чтобы не повредить укрытую внутри женщину. Каждый прыжок позволял роботу перемахивать через дом, и такими темпами до посольства он доберется минут за десять.

Я же крутил руль, пока Иващенко поливал огнем улицы. «Бастион» подавал ему новые патроны, переключая коробки с ними в автоматическом режиме. Но, разумеется, боеприпасы у него не бесконечны и скоро кончатся.

Ростислав еще трижды палил из ракетницы, обесточивая вражеские доспехи. Эффект от каждого снаряда отключал десяток противников, заставляя их застыть на месте. А тяжелые пули прошивали лишенную силовых полей броню, как бумагу.

Петляя по улицам, я периодически сам вступал в бой, разбрасывая силовые поля по тем направлениям, где «Оракул» показывал мне врагов. А противники продолжали подходить к нам.

Наконец, мы вылетели на прямую улицу. Впереди я увидел горящие машины римского спецназа. Рядом валялись обгоревшие тела, не подающие признаков жизни. Я вдавил педаль, набирая скорость и двигаясь прямо на пылающие остовы.

— Ростислав, прыжок. Три.

Упоры «Бастиона» втянулись обратно в доспех, и мой биологический брат резко присел, едва не ложась на крышу. В нашу сторону полетела очередная граната, но я отправил ее обратно.

— Два, — продолжая разгон, я с магией вышиб бронированное стекло внедорожника, одновременно зажимая педаль газа силовым полем и выбираясь из-за руля. — Один!..

Ростислав прыгнул, и я вместе с ним оттолкнулся от мчащейся машины. Подхватив силой дара тяжелый «Бастион», я взмыл в воздух, резко набирая высоту. Внедорожник влетел в пылающий автобус, и взрыв отбитой гранаты совпал со скрежетом сминаемого металла.

Тащить Иващенко в комплексе было не слишком легко, однако окутав нас обоих коконом силы, я выпустил крылья. Снизу по нам пытались стрелять, но мы уже оказались почти в полукилометре от земли. К тому же солнце светило врагам в глаза, и даже прицелиться противнику было сложно.

Направив наш полет в сторону посольства, я поймал взглядом точку «Стража» на карте, он почти достиг пункта назначения. За нашими спинами поднимались в воздух полицейские вертолеты. Пылал квартал, в котором на меня была устроена засада, и что-то вдохновенно кричал Ростислав.

Моего брата распирало от плещущего в венах адреналина. Я слышал, насколько он в восторге от случившегося сражения. К тому же Ростислав, когда мы только начинали подъем, успел отстрелять весь свой ракетный запас и выпустить пару очередей. Разумеется, управляемый моим «Роем», его «Бастион» корректировал огонь, так что каждый снаряд попал в свою цель.

— Снижаемся, — предупредил я, меняя направление полета. — Готовься к бою.

— Е-есть, к-князь, — ответил Иващенко, стуча зубами от перевозбуждения.

«Оракул» оценил состояние моего биологического брата и распорядился «Бастиону» вкатить Ростиславу немного успокоительного, сбивая азарт боя.

Над посольством Русского царства уже выли сирены. Из земли выдвигались упрятанные стены, на которые забегали царские солдаты в тяжелых боевых доспехах. «Оракул» показал мне карту Рима и отметил слепые зоны — связь там гасили принудительно.

Мои «Стражи» занимали позиции, готовясь прикрывать нас. Но первым они, разумеется, сторожили своего собрата с ценной ношей. Больше отпускать бывшую царицу было нельзя.

Судя по камере внутри робота, Юлии Александровне пришлось пережить не самые лучшие моменты жизни. От резких прыжков и скачков бывшую царицу так размотало, что она едва соображала, что происходит. Но держала себя в руках, стискивая зубы и жмуря глаза.

Ростислав пришел в себя после инъекции и уже не стучал зубами. А я направил нас прямиком на посольство, расправляя крылья в сияющий ярче солнца герб Русского царства. Не для бравады, а просто чтобы никто из охранников посольства не решил с перепуга подбить пару летящих людей.

Так мы и попали на территорию. Кремлевский гвардеец с опустевшим боезапасом, готовый открыть огонь в любой момент, и я в слегка потрепанном костюме.

Ко мне тут же подбежал заместитель нашего посла.

— Князь! — издалека закричал он, быстро перебирая ногами. — Слава Богу!

Я кивнул ему, отряхивая запылившиеся рукава пиджака.

— Здравствуйте, Евгений Сергеевич, — сказал я. — Мне нужна камера с единственным выходом. У меня ценный пленник.

Он не успел ответить, как «Оракул» вывел картинку кортежа Олега Константиновича. Двигавшийся от дворца деспота посол попал в окружение, и сейчас его машины обстреливали со всех сторон с ничуть не меньшим упорством, чем меня несколько минут назад.

— Мне пора, — объявил я, выдохнув. — Ростислав, позаботься о нашем грузе. Никому не покидать территорию посольства!

И пока Иващенко еще не успел ответить, я уже взбежал по воздуху, создавая под ногами силовые поля.

Кажется, это уже война.

Глава 7

Место для засады было подобрано идеально. Дорога проходила между длинными высотками и имела всего две полосы. Засевшие в домах солдаты Германского рейха атаковали из окон, находясь в полной безопасности — стрелять по ним снизу было бы максимально неудобно.

Кортеж посла Русского царства сопровождался двумя машинами полиции. Сейчас они замерли на месте, уже объятые пламенем, преграждая своими остовами путь. Праздношатающихся зевак не было видно, кроме тех, кто остался лежать в лужах крови на земле.

Избавившись от сопровождения, немцы поспешили к оставшимся машинам, чтобы закончить начатое. Отряд солдат в легких доспехах стремительно приближался к автомобилю посла, расстреливая русские машины. Бронированные автомобили держались, и выковыривать посольских немцам пришлось бы долго.

Я был уже неподалеку, когда «Оракул» показал мне приближение еще одного противника.

В тяжелом доспехе, но без перчаток, он шагал по улице уверенно и на ходу раскручивал огненные хлысты. Искусственный интеллект сканировал местность вокруг засады, но других магов не находил, что означало только одно — этот немец здесь главный.

До остова полицейской машины одаренному предстояло пройти еще около пятидесяти метров. Однако маг раскрутил свой хлыст и выбросил его вперед. Длинная огненная полоса прочертила в воздухе линию.

Обгорелый кузов развалился на две неравных части, и немецкий аристократ дернул хлыст в сторону, отбрасывая обломки с дороги. На землю плеснул расплавленный металл.

— Ранг А4, — сообщил мне искусственный интеллект, оценив вложенную в технику силу.

Сложив крылья, я устремился вниз и вперед, все больше набирая скорость.

А немец тем временем поднял руки с хлыстами, намереваясь ударить уже по ближайшей русской машине. «Оракул» вошел в систему управления автомобиля и врубил защиту от магии как раз в тот момент, когда техника почти коснулась машины.

Горячий пар брызнул в стороны, не причинив транспорту урона. Немец резко обернулся, продемонстрировав, что его покров достаточно силен, чтобы ощутить мое приближение, и ударил вторым хлыстом в мою сторону.

Увернуться уже бы не вышло, и я принял удар на свой щит. Яркая вспышка чужой магии скользнула по прикрывающему меня куполу, оставив черный след копоти на силовом поле и широкую прореху в защите.

И я столкнулся с врагом, ударив его ногами в грудь. Обычного человека бы от такого расплескало в клочья, но немец лишь отклонился назад. Даже шага не сделал, чтобы удержать равновесие, только накренился, раскинув руки в стороны, и тут же начал выпрямляться.

— Экзоскелет неизвестной модели, — констатировал искусственный интеллект, прежде чем я отскочил от врага. — Провожу анализ...

Немец выставил ладони в мою сторону и выпустил волну белого пламени. Воздух между нами вскипел, асфальт под ногами потек и начал парить от жара. Враг сам погрузился по щиколотку, но пошел на меня, оставляя за собой глубокие следы в расплавленном покрытии.

Я же держал его атаку щитом и методично забивал неодаренных немцев, посылая в каждого по несколько мелких силовых полей. «Оракул» выдавал точные расчеты, чтобы мне не приходилось отвлекаться. И враги падали наземь один за другим.

До аристократа оставалось шагов десять, температура стала уже невыносимой, и я отпрыгнул назад еще, разрывая дистанцию. Чужое пламя проедало мои щиты, но получалось у него это не слишком быстро. Я успевал укреплять защиту заново прежде, чем техника доберется до меня.

Немец тратил силы быстрее меня. И если ничего не менять, аристократ выдохнется раньше. Однако он, похоже, тоже это понял и потому сменил тактику.

Огненный поток резко расширился, огибая мой щит со всех сторон и накрывая горящим куполом. Давление на силовое поле становилось мощнее, еще пара минут, и мне дышать будет нечем.

Но ждать я не собирался. Резко сжав поле до размеров собственного тела, чтобы снизить потери силы, я сформировал тонкую иглу в миллиметр. И послал ее бить по врагу со скоростью швейной машинки. Каждый укол приходился в новую точку, с непредсказуемой траекторией, так что немец был вынужден снизить напор.

Покров позволял чувствовать, что мои удары достигают цели, и через три секунды пламя окончательно опало, открывая мне вид отходящего в сторону врага. Забрало его шлема было разбито вдребезги, одной рукой он зажимал левый глаз, вторую держал направленной в мою сторону.

— Назови свое имя, — предложил я на немецком, стряхивая с плеча упавшие на него пылинки. — Так теперь Германский рейх ведет свою внешнюю политику? Нападая на своих же союзников? Или кайзер понятия не имел, что вы здесь устроили?

В ответ он лишь оскалился и швырнул в меня новый поток пламени. И пока я смещался, чтобы просто отойти в сторону от вражеской техники, немец ударил свободной рукой по броне, активируя спрятанное внутри устройство.

Оба наших дара будто ветром сдуло. Моя скорость передвижения резко упала, а враг отступал, с каждым шагом увеличивая между нами дистанцию. «Оракул» тут же пометил для меня зону, внутри которой не будет работать магия. А немец коротко выплюнул:

— Огонь!

Болезненный удар в грудь швырнул меня на асфальт и как тряпичную куклу закрутил в бесконечных переворотах. Где-то по пути я оставил правый рукав пиджака, распорол штанину брюк.

Жаль, хороший был костюм.

— Огонь! — приказал немец, увидев, что я упираюсь руками в землю и медленно поднимаюсь.

Это на окружающий мир я воздействовать даром под блокираторами не могу. А вот собственное тело укреплять, пока в сознании остаюсь — запросто. Не просто так Игорь Михайлович в свое время сказал, что дар Романовых работает от мозга.

Дыхание давалось с трудом, каждый вдох проходил болью — мощная винтовка у немецкого снайпера. Из-за этого я совсем не по-аристократически подавился слюной и закашлялся.

Второй выстрел я услышал по свисту пули. И, оттолкнувшись левой рукой от земли, перевернулся лицом к небу.

Справа от меня взорвался асфальт, посыпая меня крошкой.

— Да убейте его, черт возьми! — продолжил приказывать аристократ.

Выпрямившись, я вытащил платок из внутреннего кармана пиджака и вытер губы, неотрывно глядя на противника.

— Вот теперь поиграем, — произнес я, после чего добавил: — Фриц.

Единственный целый глаз немца дернулся. «Оракул» установил его личность.

А я шагнул в сторону, пропуская новую снайперскую пулю мимо. Она прошла полу пиджака насквозь. Вторая вонзилась в асфальт под моей ногой. Стрелки однозначно были крайне хороши, но все же недостаточно, чтобы попадать по мне каждый раз.

Враг тем временем добрался до ближайшего трупа, чтобы подхватить оброненный мертвецом автомат. Фриц не гасил блокиратор магии и все еще надеялся меня остановить простым оружием.

Я же смещался из стороны в сторону, не давая двум снайперам попасть. Искусственный интеллект вычислил их местонахождение, и теперь оставалось только немного подождать, чтобы избавиться от них.

Если бы погрузился еще глубже в транс, я бы мог эти пули ловить. Вот только без нормальной работы покрова обжигать пальцы не хотелось.

Наконец, немец вскинул автомат и зажал спусковой крючок.

— Сдохни! — зло выдохнул он.

И в этот момент прямо передо мной рухнул первый «Страж». Длинная автоматная очередь бессильно забила в его грудь. Робот раскрыл спину, и я вошел в него, как в обычный доспех.

Как только за мной закрылись пластины брони, я выдохнул с облегчением:

— Давно пора.

И рванул к врагу, не размениваясь на ответную стрельбу. Немец отступил на шаг и, выпустив оружие, вскинул руки. Его кисти тут же закрылись перчатками, и наши пальцы сошлись в захвате.

На секунду мы оба застыли, стараясь передавить противника. Экзоскелет Германского рейха зажужжал, нагнетая мощь. И на какие-то мгновения могло показаться, что ему хватит сил меня продавить.

А потом я шагнул вперед и перебросил немца через плечо. В мой шлем тут же ударила снайперская пуля.

— Убейте их уже, — слыша легкий звон металла, приказал я.

— Исполнено, князь, — отозвался «Оракул», демонстрируя мне исчезновение двух точек в километре отсюда.

Пара «Стражей», сразу же направившаяся не ко мне, а к снайперам, выполнила свою задачу. Пусть и потребовалось чуть больше времени.

Я же неспешно пошел к встающему немцу. Отсутствие забрала позволяло мне рассмотреть гримасу боли и ненависти на его поврежденном лице. Кровь из левого глаза заливала щеку, капала с подбородка внутрь доспеха. Однако Фриц все еще не собирался сдаваться.

Говорить с ним я больше был не намерен. Вся броня аристократа была подсвечена искусственным интеллектом. Я видел слабые точки в чужом доспехе.

Немец вновь ударил по броне рукой, прерывая действие блокиратора магии. Сила вернулась в одно мгновение к нам обоим. И если Фриц успел выстроить вокруг себя пылающий купол, я же выдернул инъектор и, рванув сквозь вражескую технику, вогнал шприц врагу в шею.

Огненная техника мгновенно испарилась, сам Фриц отступил на шаг, глядя на меня единственным целым глазом с удивлением. Шприц так и остался торчать из его шеи, и немцу потребовалось несколько попыток.

— Что ты сделал, ублюдок?!

Но отвечать я не стал.

— Путь к посольству свободен, Олег Константинович, — обратился я к послу по внутренней связи. — Уезжайте немедленно.

Вокруг нас появлялось все больше «Стражей», вдали слышался вой сирен. Два робота, взобравшись на крыши посольских машин, замерли, ощетинившись оружием, и автомобили покатились прочь.

Немец бросился на меня, взбешенный тем, что я смею его игнорировать, но я легко вошел в его сознание с помощью техники допроса. Тело врага застыло на месте, стало заваливаться, и мне пришлось схватить его за шею, чтобы не дать упасть.

Фриц Зальм пытался бороться, отчаянно сопротивлялся, держался на одной лишь воле. Однако сыворотка, разработанная для нейтрализации одаренных, все больше и больше размывала его сознание.

Так что, закончив допрос, я без затей свернул третьему сыну князя Зальм-Кирбургского шею.

Оставшиеся на месте боя «Стражи» проводили опознание трупов, делая фотографии, снимая отпечатки пальцев. Ни оружия, ни броню я не забирал — не княжеское дело. Сейчас подъедут римские силовики, им эта честь и достанется.

Спешить больше было некуда, так что я прошелся по улице, заваленной телами, обдумывая ситуацию. Допрос вышел, с одной стороны, познавательным, с другой — не слишком информативным.

Фамилия Зальм точно упоминалась в списке коррупционеров, связанных с мятежниками. И этот список, насколько я знаю, государь Русского царства передал Вильгельму фон Бисмарку лично. Но в клан Зальм-Кирбургских входит больше тридцати семей. А кайзер, очевидно, не стал казнить тех, кто оказался документально непричастен к измене Германскому рейху.

Даже несколько жаль, что к этой операции ключники, похоже, действительно не имеют отношения. А немецкий след ведет даже не к кайзеру с его внуком, а всего лишь к одному из его князей. Да к тому же — состоящему в оппозиции к действующему монарху.

Ко всему прочему мне не слишком нравилось, что Людвиг, по сути, предупредил меня о нападении в ресторане, послав то сообщение. Это могло послужить доказательством, что ключники действительно надеются договориться.

Наконец, прибыл спецназ римской безопасности. А еще минут через десять, убедившись, что все действительно кончилось, подъехал и сенатор Асиний с многочисленной охраной.

Марк выглядел бледно. И, собственно, для его волнения хватало причин.

Не успели мы приземлиться, как Агриппа IV допустил, чтобы на его гостей было совершено покушение. Взорванный самолет, нападение наемников. А теперь еще и бойня в столице Римской империи.

А кто отвечает за международные связи Римской империи и кто должен был обеспечить нашу безопасность? Все правильно, сенатор Марк Асиний.

— Дмитрий Алексеевич, у меня нет слов, — произнес римлянин, выдавливая из себя речь.

Он смотрел на побоище с ужасом, пока сотрудники силовых структур стаскивали тела в одну кучу после того, как фиксировали случившееся на камеры.

— Зато у меня их больше, чем нужно, — ответил я, не скрывая своего раздражения. — Скажите, сенатор, мне уже сейчас готовиться к третьему нападению?

Я смотрел в лицо Марка Асиния и видел, что он и сам понимает, к чему это все может привести. Из-за подобных ситуаций не только союз разрушить можно, но и войны объявлялись. А второй фронт Агриппа IV не потянет ни при каких условиях — Британия это доказала.

— Римская империя наглядно продемонстрировала свои возможности, — продолжил речь я. — Сегодня же я улетаю, сенатор. И если государь решит, мы вывезем всех русских людей из вашей страны. Остальное обсудит с вами наш посол, но вряд ли вам придется общаться лично.

Махнув бледному сенатору, я дал команду «Стражам», и роботы тут же взмыли в воздух. Я отставать от них не собирался. Однако там, где гвардейцы прыгали, я летел напрямик.

Квартал, в котором на нас с царицей напали, уже активно тушили. Выживших немцев там не наблюдалось, римские служащие растаскивали трупы и смывали кровь с улиц.

Хоть с чем-то люди деспота справились.

А ведь до «Оракула» точно такие же нападения происходили и в Русском царстве. Весь этот чертов мир — одна большая пороховая бочка.

И только что князь Зальм-Кирбургский попытался разорвать союз Римской империи и Русского царства. Никакой личной вражды, один по-немецки прагматический расчет политической интриги.

Германский рейх конкурирует на рынке вооружений с Русским царством. После демонстрации наших возможностей в Британской империи контракты на поставки из Германского рейха начали сворачиваться. И если мы выходим из союза с Римской империей, ни о какой торговле с Агриппой IV речи уже не будет. Зато кайзеру на стол ляжет договор, которого добился князь Зальм-Кирбургский.

Договор, который принесет Германскому рейху миллионы.

Оставалось прояснить только один момент, так как пока что никто не мог рассказать мне, каким именно образом уничтожали наши самолеты.

Но это вопрос, который я задам князю Зальм-Кирбургскому уже лично.

Глава 8

Рим, посольство Русского царства.

Особняк посольства Русского царства являлся историческим памятником. И подвал в нем имелся соответствующий — с камерами, железными решетками и комнатой тюремщика. Эта тюрьма, однако, посольством использовалась в качестве склада.

Несмотря на то, что пленница не имела возможности ни подать голос изнутри, ни даже самостоятельно пошевелиться, к задаче сержант Иващенко подошел со всей серьезностью. Так что и караулить поставил двух солдат, и сам на пост заступил.

«Страж» встал в камере, и Ростислав Владимирович лично запер решетку. Конечно, это бы не помогло, если бы запертый в камере человек смог выбраться из гвардейского робота. Кого именно заковал в броню князь Романов, Иващенко даже не думал. Привык за время службы, что командиры лучше знают, как и с кем обращаться. Но то, что пленник крайне ценный, Ростислав Владимирович понимал прекрасно.

«Оракул» транслировал Иващенко картину боя князя Романова с немецкими солдатами. И в тот момент, когда Дмитрия Алексеевича швырнуло, мотая по земле, Ростислав Владимирович почувствовал, как сами собой сжимаются кулаки.

Из-за ракурса камеры было видно, что князь Красноярский кашляет, но кровью ли — понять оказалось невозможно. Сержант успел обдумать многое, что нужно будет делать, если Дмитрий Алексеевич сейчас погибнет, но князь Романов сперва перекатился быстро, уходя от новой пули, а после и вовсе поднялся на ноги.

Дальше Иващенко, выдохнувший с облегчением, смотреть не стал. Прибывшие на помощь князю Красноярскому «Стражи» поставят точку в любой схватке. Заметно успокоившись, сержант продолжил нести караул — дело привычное, спокойное и располагающее к философии.

Видела сражение и Юлия Александровна, запертая внутри «Стража».

В отличие от сторожащего ее сына, царица смотрела внимательно. Не было у нее такого глубокого понимания семейного дара, и выживший после прямого попадания мощной пули в грудь князь стал для нее открытием.

И открытием, нужно сказать, крайне неприятным. Юлия Александровна прекрасно поняла, что магия Дмитрия продолжает работать даже под блокиратором. А ведь раньше он не был таким стойким. Она прекрасно помнила, как великий княжич Толстой едва не прикончил Романова в поединке один на один.

И как теперь прикажете влиять на сына? Он же фактически бессмертен. И жену наверняка обучил таким же техникам. Дмитрий был фанатичен в развитии собственного дара, так что и княгиню, несомненно, тренировал до тех пор, пока Морозова не стала с ним вровень.

Да, ее дар не был полной копией магии Романовых. Но Дмитрий уже не раз доказывал, что умеет добиваться своего и находить новое. Так что Юлия Александровна могла побиться об заклад, Виктория Львовна теперь так же чудовищно опасна, как и сам князь Красноярский.

А общество ключников не станет терпеть рядом с собой такую силу, которую не может контролировать. И как убедить Дмитрия с ключниками сотрудничать, чтобы он не настроил их против себя окончательно?

* * *

Красноярск, резиденция князя.

Боярин Островерхов, градоначальник Красноярска, стоял за спинкой трона княгини Романовой и медленно покрывался испариной. Практически всю схватку своего князя с неизвестными врагами Нестор Петрович видел как сквозь пелену.

Если Дмитрий Алексеевич погибнет в этой проклятой Римской империи, другие бояре Островерхову тут же устроят сущий кошмар. Потому что Нестор Петрович, в отличие от остальных, сразу же угодил Романову, как тот князем стал, и остальных бояр приносил князю Красноярскому со всеми их грешками и маленькими тайнами на блюде.

Не осмелься тогда Нестор Петрович лично рассказать Дмитрию Алексеевичу о своем воровстве, это его семья оказалась бы на улице, а не Хоркиных. Теперь в доме Хоркиных проживает новый боярин Дмитриев, а кто поселится в особняке Островерховых, если князя Романова не станет?

Нестор Петрович бросил взгляд на руку княгини. Виктория Львовна сжимала пальцами подлокотник своего деревянного трона, и по материалу бежала сеточка изморози в виде мелких, но четких квадратов. Волновалась, переживала, а ведь ей нельзя, она же носит наследника или наследницу.

На экране тем временем князя Романова резко отшвырнуло и протащило по земле. Островерхов ощутил, как его сердце замерло от ужаса...

И пошло качать кровь уверенным размеренным темпом. Князь Романов поднимался на ноги и уже играючи уходил от новых выстрелов, а после и сам перешел в наступление.

— Слава тебе, Господи, — выдохнул боярин, вознеся глаза к потолку.

В рабочем кабинете прозвучал голос княгини, он тоже был немного напряженным, но она все же держала себя в руках

— Успокойтесь, Нестор Петрович, — сказала Виктория Львовна, не оборачиваясь к боярину. — Если мой супруг вступил в бой, значит, он обязательно победит. Как он сам любит повторять: не родился еще такой враг, который сломит русского князя.

Однако сама она все равно волновалась за супруга. Но присутствие градоначальника Красноярска заставляло держать себя в руках. И в некоторой степени даже успокаивало.

Виктория Львовна Романова, княгиня Красноярская, прекрасно знала, насколько Островерхов зависит от княжеской семьи. А потому при любом удобном случае одаривала его своим вниманием. Боярин был не только полезен и много знал о княжестве, но и служил своеобразным знаменем.

Нестор Петрович принял руку Дмитрия Алексеевича и не только сохранил свое место, но и обрастал деньгами и властью. Как и все те, кто честно трудился на благо княжества Красноярского. Такие примеры нужно демонстрировать открыто, и потому боярин Островерхов стал приходить в резиденцию каждое утро. А его супруга заняла место подле княгини и с обеда до самого вечера помогала в делах.

Обладая полным доступом к «Оракулу», Виктория была уверена в их верности и благодаря искусственному интеллекту знала их страхи. А с этой информацией управлять боярской семьей оказалось несложно.

— Тяжело мне, княгиня, — ответил тем временем Нестор Петрович. — Я человек старый, можно сказать, из поколения ваших с князем дедов. Трудно мне освоиться в современном мире.

Улыбка мелькнула на губах Виктории Львовны, и она обернулась к градоначальнику.

— Это не страшно, Нестор Петрович, — произнесла она. — Ваши дети станут жить вообще в другом мире, который даже моему с Дмитрием Алексеевичем поколению будет казаться непонятным. Наше же дело — верить в нашего князя и следовать указанным им путем.

— Я всегда за князя, Дмитрия Алексеевича, — с чувством произнес Островерхов.

— И мы это ценим, Нестор Петрович, — ответила княгиня Красноярская, снова обращая взгляд к собеседнику. — Похоже, в Римской империи наш князь уже закончил. Расскажете пока что, Нестор Петрович, что у нас на сегодня?

Показное спокойствие давалось ей непросто. Но Виктория Львовна очень старалась держать лицо перед подданными. И, нужно было признать, у нее получалось.

* * *

Москва, Кремль.

Двери в зал открылись, защелкали фотоаппараты корреспондентов. Широко шагая, государь Русского царства прошел к покрытому золотом трону. За ним следовали четверо благородных людей.

Куратор Царской Службы Безопасности великий князь Емельян Сергеевич Невский. Несмотря на то, что бывший управитель Москвы помолодел, сейчас его нахмуренные брови не сулили ничего хорошего тем, на ком задерживался взгляд главы опричников.

Череда жестоких расправ, прокатившаяся по воле князя Красноярского, расчистила множество постов в государстве. Тысячи преступников были схвачены, и десятки — убиты на месте без суда и следствия. И хотя в кулуарах старались об этом не вспоминать, Емельян Сергеевич, вернувшись на должность после омоложения, поддерживал кровавую политику Дмитрия Алексеевича Романова.

А потому сейчас все присутствующие в зале старались на великого князя не смотреть вовсе — во избежание неприятностей. Все знали, что Емельян Сергеевич добрым нравом не отличается, а уж после смерти старшего сына и вовсе утратил последний намек на человечность и милосердие.

Емельян Сергеевич встал по правую руку за спинкой трона и смотрел в зал поверх голов. Казалось, его совсем не интересует, что происходит, настолько отрешенный был у великого князя вид.

Вторым был министр обороны Русского царства. Марков Василий Павлович, занявший пост сразу же после завершения Британской кампании, казался человеком добродушным, на его лице все время была легкая полуулыбка. Однако никого она не обманывала, это был тот самый человек, по чьему плану корабли «Северянина-65» разносили берега Британской империи и топили все встречные лодки, не давая никому укрыться от силы русского оружия. А разведка устраивала восстания в Ирландии и Шотландии, приведшие в итоге к отделению этих стран от Британии.

Он встал по левую руку государя, опустив руки вдоль туловища и подняв подбородок, смотрел строго вперед.

Присутствие третьего человека стало полной неожиданностью для всех, кто хоть сколько-нибудь разбирается в хитросплетениях придворных отношений. Потому как видеть князя Уральского Руслана Александровича Демидова рядом с царем доводилось только на официальных приемах. Да и там главный оружейник Русского царства держался наособицу, постоянно напоминая о свободах Урала и том, где он видел мнение столицы.

Еще удивительнее стало то, что князь Демидов встал рядом с великим князем Невским. Тем самым великим князем, который чаще всего и становился объектом недовольства Уральского владыки.

Присутствие четвертого, князя Казанского, уже не казалось настолько удивительным. Алексей Александрович Романов встал рядом с Марковым и, сложив руки за спиной, медленно вел взглядом по залу.

В том, что князь Казанский и губернатор Приволжский во всем поддерживает государя, никакой тайны не было. Как и не скрывался тот факт, кто именно вырастил и воспитал одного из сильнейших княжичей поколения — Дмитрия Алексеевича. Так что и мысли гости не допускали о том, что Алексей Александрович не имеет права стоять рядом с троном. А еще он был просто безбожно богат, и многие рода были повязаны с «Руснефтью» так или иначе.

Представить себе более влиятельную четверку людей в Русском царстве, не входящих в род Милославских, было попросту невозможно.

Помимо столичных завсегдатаев, которые не упускали случая появиться в Кремле, были и придворные, в чьи обязанности входила необходимость здесь находиться каждый день. Царские люди, служащие на высших должностях Русского царства, занимали большую часть мест. Вдоль стен разместились репортеры — операторы, фотографы, техники.

Государь повел взглядом по сторонам и жестом велел всем садиться. Но, естественно, никто не пошевелился, пока Михаил II сам не опустился на сидение трона. Лишь после этого в зале раздался негромкий шум от движения множества людей.

— Всем известно о том, — заговорил царь, держа ладони на подлокотниках трона, — что посольство Русского царства было встречено в Римской империи терактом. Только присутствие князя Красноярского не позволило погибнуть нашим людям. А как только Дмитрий Алексеевич Романов спас посольство вместе с экипажем, на них было совершено вероломное нападение наемниками Германского рейха «Мертвая голова». По приказу сенатора Римской империи Квинта Овидия.

Михаил II сделал паузу, давая присутствующим несколько секунд, чтобы выразить охватившее их негодование. Наконец, государь поднял ладонь, и ропот стих.

— Но на этом все не кончилось, — продолжил царь сильным голосом. — Сегодня состоялось еще два нападения. Все вы видели репортажи из Рима. Первая группа немецких солдат должна была блокировать князя Романова в удаленной части города, пока вторая во главе с третьим сыном князя Зальм-Кирбургского Фрицем атаковала кортеж посольства Русского царства. В атаку против нас были брошены кадровые военные, применялись передовые технологии, еще даже не поступившие на вооружение в армию Германского рейха.

Государь прервался громкой усмешкой.

— Теперь эти технологии нам известны до последнего болта и уже приняты для анализа и последующей разработки в наших лабораториях, — объявил Михаил II. — Князь Романов совместно с сопровождающим его сержантом царской армии Иващенко Ростиславом Владимировичем прорвали блокаду. И пришли на помощь попавшим в засаду членам посольства.

Настроение собравшихся сменилось на более благосклонное. Всем нравится слушать о победах, и сейчас они гордились тем, что враг сломал зубы о щиты князя Романова.

Как бы ни относились к клану бывших царей, но Дмитрий Алексеевич уже не раз показывал себя героем. Он защищал интересы страны и вместе с тем защищал интересы благородного общества Русского царства.

— В связи с этими событиями я решил, что союз с Римской империей при таком подходе к обеспечению безопасности жителей Русского царства и официальной делегации более невозможен. Также я приказываю министерствам реализовать полную эвакуацию граждан Русского царства с территории Римской империи. Даю двое суток, чтобы этот приказ был исполнен. Подпишу я его сразу после завершения этого выступления.

Новая пауза, чтобы пришедшие осмыслили политические изменения. Деспот показал себя не просто слабым правителем, который не может остановить продвижение чужих подразделений в свою столицу, но и через Квинта Овидия оказался замешан в нападении на русских людей. И теперь в головах созванных гостей рождался вопрос: а не встанет ли Михаил II после случившегося на сторону Османской империи?

— Да будет всем известно, что силами военной разведки Русского царства и Царской Службы Безопасности несколько месяцев назад была проведена кропотливая работа по выявлению всех причастных к мятежу в Русском царстве. Я лично передал кайзеру Германского рейха списки и доказательства, однозначно указывающие на тех, кто предал интересы Германского рейха. Однако теперь мы все видим, что подстрекатели бунта на самом деле работали по прямой указке Вильгельма фон Бисмарка, кайзера Германского рейха. И как только выдалась возможность, он ударил по нашим послам, нарушив тем самым главный принцип международной дипломатии. Послы любого государства неприкосновенны, — Михаил II выдержал секундную паузу. — Русское царство выдвигает Германскому рейху ультиматум. Либо кайзер выдаст нам всех участников нападения, начиная с рядовых исполнителей и заканчивая высшими государственными лицами...

Царь замолчал, и в зале установилась такая тишина, что было слышно редкое и напряженное дыхание людей. Все ждали, что еще скажет царь, и боялись упустить хоть слово, хоть звук из его речи.

— Либо Русское царство само наведет порядок на земле Германского рейха, — закончил Михаил II. — Я даю срок в три дня на то, чтобы кайзер Вильгельм фон Бисмарк принял решение. Если никакого ответа не последует, судьба Британской империи покажется Германскому рейху милостью.

Государь резко поднялся, и присутствующие поспешили встать вслед за ним. На этот раз никакой паузы царь не держал и сразу же заговорил:

— Так сложилось исторически, — решительным голосом произнес Михаил II, — что нашу Русь пытались рвать все, кому хватало дерзости сунуться к нам с оружием и не хватало ума для мирного сосуществования. К нам приходили тевтоны, турки, скандинавы, поляки, японцы, англичане. Они желали нашей земли русской, и ее хватило на всех — по два с половиной метра на каждого. Мы уничтожили Речь Посполитую, разрушили Британскую империю. И если теперь наступает время стереть с лица земли Германский рейх, значит, так тому и быть. Видит Бог, не мы начали эту войну, но мы ее закончим!