Романов. Том 1

Глава 1

Аудиокнига доступна по ссылке - https://author.today/audiobook/440572

— Княжич, пять метров.

Я выждал, когда первый враг пройдет мимо и, высунувшись из ниши, ударил отверткой в печень. Невысокий наемник успел открыть рот, но больше ни звука не издал — сложно это, когда наступает болевой шок. В кромешной темноте коридора я запросто мог бы промахнуться — все-таки у нас серьезная разница в росте, но все вышло достаточно гладко.

Подхватив агонизирующее тело, я уложил его в нишу, снял с трупа автомат, два запасных магазина рассовал по карманам, а наступательную гранату взял в левую руку. Изделие японцев легло в ладонь, как влитое, впрочем, косоглазые всегда умели в эргономику.

Ступая дальше спокойно и расслабленно, я добрался до другого коридора и, не выглядывая, бросил гранату. Наемник успел крикнуть, предупреждая соратника, а потом раздался негромкий хлопок и последующие за ним стоны с английской руганью вперемешку.

— Что ты сказал про мою мать? — спросил я, выходя из-за угла.

Три пули ударили в голову, разворотив жертве череп, и я продолжил шагать дальше. На сетчатку левого глаза транслировалась трехмерная карта завода, фигурки наемников подсвечивались красными точками. Но меня волновала только одна — зеленая в подвале.

Я направил ствол автомата левее и нажал на спуск за несколько мгновений до того, как засевший за ящиком наемник высунется из укрытия. Наверное, он просто не знал, с кем имеет дело, иначе зачем было так громко дышать?

Первая же пуля разворотила врагу глазницу, прошила череп и остановилась только каской. Вторая и третья окончательно превратили голову в фарш, и я пошел дальше, не трогая тела.

— Противник стягивает силы к лестнице в подвал, — доложила Оракул.

— Понял, — отозвался я и тут же вскинул автомат к плечу.

Но наемник не спешил показываться, наоборот, медленно отползал в глубину перпендикулярного коридора. Наверное, надеялся успеть скрыться раньше, чем сюда прибудут царские бойцы.

Сняв с пояса зажигательный снаряд, я метнул его под углом в стену. Граната перелетела через залегшего на полу наемника, и прозвучал взрыв. Пламя осветило коридор, заиграло на осколках в оконных рамах. Главное же — отрезало жертве возможность сбежать.

Присев на колено, я высунулся из-за угла и прикончил его. К сожалению, ничем полезным они поделиться не могут — всего лишь низкоуровневые исполнители. Впрочем, мне и не нужны никакие доказательства, я здесь в своем праве.

Сменив магазин, я прошел к трупу и поднял еще один запасной. Вооружены ребята стандартно, так что никаких проблем совместимости не возникало. Это не уличная шпана, которая воюет всем, до чего может дотянуться, здесь закупки промышленного масштаба.

Все-таки «Мертвая голова» не маленькая банда, а практически правительственная ЧВК. Из тех, кто работает на крупных европейских политиков, но официально трудится за большие деньги. Впрочем, их услуги действительно продаются, вот только мало у кого хватит средств, чтобы нанять таких солдат.

— Оракул, видишь аугментации? — спросил я, уже шагая дальше по коридору в направлении лестницы.

— Нет.

— Значит, здесь только мясо, — прокомментировал я ее ответ. — Продолжай следить.

Их оставалось всего семеро, и бойцы распределились на лестничном пролете, заняв удобную позицию. Гранатами мне их не достать, а если сунусь лично, нашпигуют свинцом.

Это единственное объяснение, почему не стали прикрываться заложником, а приготовились дать отпор. Они просто не поняли, с кем имеют дело.

Выйдя на лестницу, я спокойно прошел на пролет ниже. Сейчас стоит только шагнуть в сторону, и в меня полетят пули. Наемники напряжены и прекрасно знают, что плен им не светит.

Вздохнув поглубже, я унял бушующий в груди адреналин. Сейчас мне понадобится вся концентрация. Воздух вокруг пошел рябью, и я перемахнул через перила.

Огонь мы открыли одновременно, но я был один, а их семеро. Все шансы, казалось бы, на стороне врага…

Но их пули застывали в воздухе, не долетая до меня какие-то сантиметры. А потом бессильно падали на бетонные ступеньки.

Одиночные ответные выстрелы с моей стороны быстро уравняли шансы. Последний наемник рухнул на пол — моя пуля разнесла ему колено. Он отполз, рассыпая проклятья, выхватил из кобуры на бедре массивный пистолет и разрядил по мне весь магазин, но пули все так же зависали в воздухе и со звоном падали на каменный пол.

— Кто ты такой?! — закричал он, когда я, совершенно невредимый, приблизился на расстояние метра.

— Я — Романов.

Ствол моего автомата дернулся в последний раз, ставя точку в нашем противостоянии.

* * *

Несколькими месяцами ранее.

— Ты глянь, понаехали.

Я оглянулся на номера своего внедорожника. Ну да, Казань. С тем же успехом могла быть любая территория, где добывают нефть. Моя семья — главный поставщик этого ресурса во всем Царстве.

Ввязываться в перепалку, как того наверняка хотели молодые люди, я не стал. Поднялся на крыльцо и, вежливо поприветствовав стоящих отдельной стайкой девушек, прошел к раскрытым дверям.

На общее построение первого сентября я опоздал, но документы были отправлены заранее. Так что оставалось лишь проверить, в какую группу меня зачислили и приступить к учебе — первая пара начнется всего через десять минут.

В коридоре хватало праздно шатающегося народа, так что порой приходилось чуть ли не протискиваться между группками по интересам. Мелькали на лацканах пиджаков гербы благородных семей, от которых рябило в глазах, нос то и дело морщился от запахов дорогого парфюма — некоторые не знали меры, выливая на себя одеколон.

Наконец, впереди появилась информационная панель, и я быстро пробежал по ней взглядом в поисках своего имени. Рядом, сосредоточенно водя пальцем по строчкам, стояла невысокая девушка с длинными темными волосами. От нее распространялся приятный успокаивающий аромат, и на фоне окружающих аристократов она казалась мне островком спокойствия посреди бури.

— Сударыня, вам помочь? — уже найдя номер своей группы и определившись с кабинетом, спросил я.

Она бросила на меня неприязненный взгляд, но все же вежливо улыбнулась.

— Ищу свою группу, а вы?

— Романов Дмитрий Алексеевич, — представился я, слегка наклонив голову, как того требовал этикет.

— Морозова Виктория Львовна, — представилась девушка, и в ее глазах мелькнуло нечто вроде опасения. — Биоинженерия и биоинформатика, первый курс.

— Рад знакомству, Виктория Львовна, — ответил я и тут же продолжил. — Тогда нам с вами в одну и ту же лекторию.

Мой палец указал на список группы, в которую входил я сам. Морозова быстро нашла себя и кивнула.

— Благодарю, Дмитрий Алексеевич.

— Раз мы с вами теперь учимся в одной группе, можете обращаться ко мне по имени, Виктория Львовна.

В этот момент от входа показалась толпа. Студенты, закончившие перекур на крыльце, потянулись внутрь, и в узком коридоре, и без того забитом людьми, резко стало не продохнуть.

— Благодарю за предложение, княжич, но я не могу позволить себе такой вольности, — ответила мне Морозова. — А теперь прошу меня простить…

Не говоря больше ни слова, девушка отвернулась и бодро направилась в сторону лекционных залов. Я же проводил ее взглядом и с улыбкой полез в карман за телефоном.

Запрос в сеть тут же вывалил на меня тонну относительно старых новостей о боярском роде Морозовых, и я мазнул по нему взглядом. Интересно, как это дочь изменника попала в альма-матер будущих правителей государства? Царский Государственный Университет не то место, куда пускают за деньги.

Сунув мобильник в карман форменных брюк, я направился в сторону лектория. Таскать с собой иные принадлежности не требовалось — все необходимое уже ждет в личном кабинете студента, нужно лишь сесть на свободное место и ввести свой логин с паролем.

Найти лекционный зал труда не составило — первой парой значилась политология, и моя группа была не единственной на общем для всех студентов Царского Государственного Университета занятии. Таких здесь было всего три: юриспруденция, политология и промышленность на выбор, ведь все студенты — это будущие управляющие не только семейным гнездышком, но и важными для царства предприятиями.

Морозову я заметил сразу — среди толпы незнакомцев ее лицо выделялось спокойствием и подчеркнутым равнодушием. Примечательно, что вокруг девушки не было ни одного занятого места, хотя народу набилось в аудиторию немало. Что ж, видимо, в отличие от меня, пропустившего все столичные сплетни, местные прекрасно осведомлены о ее положении.

— Виктория Львовна, вы позволите? — спросил я, прежде чем опуститься в кресло рядом с ней.

Морозова вскинула бровь, но промолчала. А вот остальные присутствующие тут же зашушукались. И ничего хорошего обо мне сказано там не было. Но это и неудивительно — Романовых не очень любят.

Мы чертовски богаты, у нас древняя история, а кроме того — моя родная тетка стала царицей, выйдя замуж за цесаревича Михаила, впоследствии ставшего Михаилом II Рюриковичем. Такой союз двух царственных династий стал способом удержать страну от распада и не начать гражданскую войну.

Отдавшие власть Романовы сохранили за собой только небольшие клочки земли по всему государству. Естественно, не пустыри, а территории, на которых находились самые крупные месторождения нефти. Так что теперь я — наследник второй очереди не только клана, бывшего законными правителями, но и одного из крупнейших состояний в стране.

Преподаватель вошел в зал одновременно со звонком. Студенты достаточно быстро заткнулись, и седой старичок с каноничной боярской бородой заговорил:

— Рад приветствовать, господа студенты. Мое имя — Иван Семенович Добронравов, я буду вашим преподавателем политологии в течение всех пяти лет обучения.

Его хорошо поставленный голос разносился по аудитории даже без микрофона, который Иван Семенович не стал включать.

— Итак, сразу пройдемся по ряду организационных вопросов. Первое: я терпеть не могу посторонних разговоров на своих занятиях, — он обвел студентов тяжелым взглядом, и последние шепотки замолкли. — Второе — пропуск моих занятий означает, что вы либо получите дополнительные задания, либо будете отчислены. А теперь перейдем к нашей сегодняшней теме — современная политическая модель Русского царства и ее предпосылки.

Я слушал со всем вниманием. Несмотря на то, что Добронравов был уже не молод, свое дело он знал крепко и рассказывал интересно. Даже не прибегая к дару, старик держал внимание аудитории.

Итак, в один прекрасный день по всему миру аристократы, имеющие власть, получили еще и магические дары. Чем больше у тебя было подданных, тем мощнее и сила.

Так что мир очень быстро перекроили на относительно современный лад. Список из трех основных империй дополнился «новыми»: возродилась Османская, объединив под собой арабов и мусульман, восстала из пепла Римская, поглотив половину Европы. Великобритания лишилась большинства колоний, отошедших под руку местных королей, но устояла. Американцы проиграли войну за независимость и теперь принадлежали трем коронам — Испании, Португалии и, собственно, Англии.

В сложившейся обстановке правящие семьи всеми правдами и неправдами укрепляли свою власть. Разрыв между правителями и их вассалами ширился за счет того, что люди, не являющиеся подданными аристократов, автоматически приписывались действующей верховной власти. Так что вскоре бунты и междоусобицы захлебнулись, не в силах справиться со значительно более сильными противниками.

Республики падали одна за другой, их раздирали безжалостно, мелких князей давили, как тараканов. Военный каток прошелся по всему миру, распределяя влияние сильнейших магов-правителей. Каждый новоприобретенный подданный делал победителя сильнее, так что грызня вышла знатная.

Но длилось это недолго, и теперь мы пришли к тому, что мир застыл на самом краю перед мировой войной нового порядка. Нажравшиеся империи заканчивали переваривать поглощенные территории, технологический прогресс предлагал все более изощренные средства уничтожения противника, и только понимание, что вступление самих правителей в прямое столкновение равносильно уничтожению планеты, не давало этой пороховой бочке рвануть.

— На сегодняшний день в Думе существует три главных партии, — подводя итог лекции, произнес Добронравов. — Царская, Княжеская и так называемая Свободная. К следующему занятию я жду от вас эссе на тему влияния магии на исторические процессы, и почему мы учитываем этот фактор в политологии, как основополагающий для понимания нынешней ситуации. Свободны.

Звонок сообщил, что лекция окончена, и я поднялся с места вместе со всей аудиторией — традиция провожать преподавателя. Иван Семенович покинул помещение через служебный выход, и студенты смогли выдохнуть — кажется, часть из них едва дышала во время занятия.

Рядом со мной завозилась, гася свой монитор, Морозова, и я подал девушке руку.

— Виктория Львовна, составите мне компанию по дороге на следующую пару? — с улыбкой спросил ее.

— Княжич, вы уверены, что вам нужно со мной общаться? — хмыкнула та в ответ.

— Абсолютно, — кивнул я.

— Могу я узнать причину?

— Могу назвать сразу три, — ответил я, продолжая держать руку протянутой.

— Вот как?

— Первая: нам все равно нужно идти в одно и то же место, — начал я, рассматривая ее внимательнее. — Второе: я достаточно знатен и богат, чтобы не обращать внимания на сплетни и слухи местного общества. И третья: вы очень красивы.

От моего комплимента она слегка покраснела, ее зрачки расширились, но Морозова все равно покачала головой. При этом жест был полон достоинства настолько, что не всякая княжна могла бы сравниться.

— Я не хочу портить своим присутствием вашу репутацию, княжич, — ответила она. — Поэтому рекомендую найти других друзей среди однокурсников. Я — не самая подходящая пара для члена царской семьи.

Я хмыкнул, убирая руку.

— Что ж, если вы передумаете, мои двери всегда открыты.

Она кивнула и скользнула мимо меня.

— Вы только посмотрите на него, — донесся до меня взбудораженный шепот какой-то студентки. — Этому Романову вообще плевать на общество!

— Я вообще не понимаю, как ее пустили с нами учиться! — ответил другой голос. — Я пожалуюсь отцу, он быстро управу найдет на ректора.

Я сделал вид, будто не слышу этого разговора. Уже привык к тому, что все вокруг следят за мной и обсуждают. Когда ты член бывшей царской семьи и родственник нынешней, остается лишь смириться, что за тобой постоянно будут наблюдать.

Осуждать предков, решивших добровольно отдать власть предыдущим правителям, я даже и не думал. Наоборот, для меня сложилась просто идеальная позиция: я родственник царицы, но при этом не обременен ответственностью, кроме того, я еще и второй сын князя Романовых — то есть головная боль по поводу наследования и прочих веселых развлечений главы рода проходит мимо меня.

А я могу заниматься тем, чем хочу, если не порчу репутацию семьи. И мои действия еще ни разу не шли вразрез с интересами рода.

Я — Романов, и этим все сказано.

Глава 2

Второй парой значилась биология. Кабинет располагался в соседнем корпусе, так что времени между занятиями едва хватило, чтобы добраться до нужного места.

Здесь повторилась та же история с Морозовой — рядом с ней никто не садился, держа девушку на расстоянии. Зато я смог рассмотреть остальных членов группы. Признаться честно, когда смотрел список, даже не пытался их запомнить.

На первом курсе в этом году в ЦГУ поступило больше пятисот студентов, напрягать мозги, чтобы их всех держать в памяти? Я все же человек, а не машина.

Итак, в нашей группе пятнадцать студентов — десять девушек и пятеро парней, включая меня. Собственно, неудивительно — большинство благородных детей мужского пола не стремятся в науку, им ближе другие знания. Здесь же собрались вторые и далее сыновья. Женщины традиционно более свободны в выборе специальности, они вольны выбирать образование по душе, ведь от них не ждут правления родом. Хотя и такие случаи не редки.

Заняв место по соседству с Викторией, я включил стоящий на столе дисплей и вбил свои данные. Система моментально подгрузилась, открывая мне новый файл для записей.

— Здравствуйте, студенты, — войдя вместе со звонком, произнесла преподавательница, стремительно проходя к кафедре. — Меня зовут Марина Владимировна Шафоростова, я — заместитель декана нашего с вами факультета.

Было ей на вид немного за тридцать, вместо униформы университета она предпочла лабораторный халат. Соломенные волосы были заколоты в строгий пучок, на носу — очки.

— Итак, сегодня у нас с вами вводное занятие, — сказала она. — Я вкратце обрисую перспективы, которые вас ждут на нашем факультете, чтобы вы лучше поняли, подходит ли вам это направление.

Первый год можно перейти с одного курса на другой, но случаи такие крайне редки. Все же абитуриент, сдающий вступительные экзамены, вряд ли плохо понимает, куда намеревается поступать. Но возможность перевода, несмотря ни на что, предусмотрена.

— Итак, — начала преподаватель, садясь за стол, — на первом курсе вы будете изучать общую биологию видов, на втором к ней добавится специализация.

Она повела рассказ о предстоящих занятиях, распорядке посещения лабораторий, технике безопасности, основных вехах нашего будущего обучения. Не забыла Шафоростова упомянуть и выдающихся выпускников кафедры, и напомнить о царских наградах за достижения в области образования.

— Второй семестр первого курса будет целиком состоять из практики, — объявила замдекана. — Магическое влияние на человеческий организм. Конечно, уровень глубокого изучения этого феномена не для общего курса, но базу вы получите.

Прозвенел звонок, но никто и не дернулся с места. Марина Владимировна неспешно поднялась из-за стола и объявила:

— На этом занятие окончено. Можете быть свободны.

Мы поднялись с мест, и замдекана покинула кабинет.

Большой перерыв идеально подходил для похода в столовую, так что неудивительно, что нас предварительно развели по группам — хороший повод познакомиться поближе и дружной компанией последовать на трапезу.

Однако никто не спешил покидать кабинет, хотя рабочие места и были уже погашены.

— Дамы и господа, — обратился к нам парнишка с первой парты, оборачиваясь к классу. — По регламенту нам за сегодняшний день положено выбрать старосту группы. Предлагаю всем представиться, желающим выдвинуть кандидатуры и провести голосование. Начну первым: Орлов Петр Васильевич.

Выглядел он при этом очень серьезно, но из-за мелкого роста — едва ли больше метра шестидесяти — и худобы казался малолеткой на нашем фоне. Впрочем, принадлежность к роду Орловых просматривалась в лице парня — он почти копия деда, адмирала Балтийского флота.

— Салтыкова Светлана Николаевна, — представилась его соседка слева.

Дальше одногруппники назывались друг за другом, в том порядке, в котором сидели. Как я и упоминал, из парней ни один не имел и шанса стать наследником рода. Девушки, впрочем, в большинстве своем были из боярских семей.

Когда до нас дошла очередь, Морозова представилась первой, хотя, судя по зазвучавшим шепоткам, ее демонстративно игнорировали. Я не стал подниматься с места, как это делали остальные, просто назвался:

— Романов Дмитрий Алексеевич, предупреждаю сразу: невест не ищу, старостой не буду.

Глаза некоторых дам, заинтересованно меня разглядывающих, немного поугасли. Впрочем, я не обольщался: сейчас они прикинут, как ко мне лучше подойти, и начнут атаку. Слишком ценный куш, чтобы так легко отказываться от погони за удачным браком. К тому же в отличие от остальных охотниц за мужьями, мои одногруппницы проведут все пять лет в непосредственной близости от меня.

— Отлично, — подвел итог Орлов. — В таком случае, как главный инициатор разговора, выдвигаю свою кандидатуру на пост старосты группы. Возражения?

Естественно, никто не хотел взваливать на себя лишнюю ответственность. Так что конкурентов у Петра Васильевича не имелось.

— Что ж, единогласно. Дамы и господа, благодарю за оказанное доверие, — продолжил он. — Мне понадобятся ваши контакты, чтобы вовремя информировать вас обо всем, связанном с обучением.

Процедура не заняла много времени. Переслав свой номер, я поднялся со стула и направился к выходу.

— Дмитрий Алексеевич, но ведь мы не закончили! — обратилась ко мне Салтыкова.

— У старосты есть мой номер, пришлет отчет о результатах и решениях, я потом изучу, — равнодушно отозвался я. — А оставаться голодным мне кажется неправильным. Может быть, вы, Светлана Николаевна, не обратили внимания, но у нас впереди два практических занятия — физическая подготовка и развитие дара. Виктория Львовна, составите мне компанию за обедом?

Морозова дернула бровью, а я спокойно подождал ответа, не глядя на присутствующих.

Конечно, со стороны могло бы показаться, что я веду себя, как спесивый мудак. Но, откровенно говоря, во-первых, серьезное сближение с ними может иметь политические последствия, во-вторых, бороться за влияние в группе мне не нужно. Реальность такова, что единственное, что требуется для моего резюме — это фамилия, и ее одной достаточно, чтобы открыть любые двери.

По этой же причине я имею полное право вывести Морозову из-под удара. Пока она находится под моей опекой, никто открыто ей ничего не скажет. Сплетни не в счет, само собой.

Конечно, кто-то может интерпретировать мое покровительство, как прощение изменников со стороны царской партии, однако я не имею реального политического веса. И любой здравомыслящий аристократ только пальцем у виска покрутит, если услышит такое предположение.

Однако в среде студентов моя фамилия дает Морозовой шанс нормально отучиться. И вряд ли Виктория Львовна этого не понимает, тем более свои причины я ей уже озвучил.

— Сочту за честь, — кивнула она, и я подал красавице руку.

Оставшиеся в кабинете одногруппники тут же сделали вид, будто тоже намеревались выйти. Салтыковой осталось лишь беззвучно разевать рот. Однако мои доводы подействовали на всех — мысль о практике на голодный желудок никому не добавляла энтузиазма.

Пока мы шли по коридору корпуса, группа держалась от нас на почтительном расстоянии, из-за чего у прохожих могло сложиться впечатление, будто мы с Морозовой настоящая пара, а за нами следует свита. Я к подобному уже привык, а вот Виктория явно чувствовала себя не в своей тарелке.

— Вы всегда так прямолинейны и настойчивы, Дмитрий Алексеевич? — спросила она негромко.

— Если бы я был прямолинеен, я бы сказал, что мне еще учиться в этой группе на протяжении пяти лет, — с улыбкой ответил я, любуясь ее лицом, повернутым ко мне.

Виктория была ниже меня на голову, и я чувствовал себя рядом с ней настоящим гигантом. Плечи сами собой раздвигались в стороны, а спина держалась прямой. Таких женщин хочется обнимать и защищать, это чисто мужской инстинкт. И осознавать, что красавица идет со мной и так заглядывает в глаза, чертовски приятно.

— А конфликты внутри группы мешают нормальному обучению, — продолжил мысль я.

Глаза девушки чуть потускнели.

— Но я уже сказал вам все, что хотел, Виктория Львовна: вы произвели на меня хорошее впечатление, и я не смог отказать себе в желании вам немного помочь.

— Ваша репутация пострадает, — отвернувшись, покачала она головой со вздохом.

— Хотите, я прикажу, и мы вместе посмотрим, как эта группа начнет перед вами лебезить? — совершенно серьезно предложил я. — Или лаять?

Она посмотрела на меня с удивлением.

— Вы не очень высокого мнения о высшем обществе, княжич. Полагаете, ваше положение позволяет вам нарушать правила?

— Я предпочел бы не иметь с обществом ничего общего, — пожал плечами в ответ. — К счастью или сожалению, мой опыт показывает, что фамилия Романовых позволяет правила устанавливать.

И это на самом деле было так. Ни один род не станет меня осуждать открыто, если я прямо сейчас прикажу той же Салтыковой раздеться и отдаться мне. Максимум, что я получу — выговор от сотрудников ЦГУ за нарушение общественного порядка в стенах ВУЗа. Потому что ни один род, во-первых, не имеет права входить в личные покои царя, кроме Романовых, во-вторых, не может соперничать с нами в деньгах и влиянии. Лишь воспитание не позволяет мне поступать подобным образом: родители с детства прививали мне чувство ответственности перед родом.

Реальность такова, что кроме семьи опираться в этом мире больше не на кого, тем более когда сидишь настолько высоко.

Морозова молчала, а я не спешил продолжать разговор. Остальная группа придвинулась ближе к нам, и в столовую мы вошли, изображая дружный коллектив.

Людей здесь уже было полно. Вдоль стен тянулись длинные прилавки, за которыми студентов обслуживали сотрудники ЦГУ. Раздаточная линия предлагала очень широкий набор блюд, хватало не только традиционной кухни, но и экзотики — все же здесь не было простолюдинов, только члены высшего общества. Для полного соответствия светской тусовке не хватало только алкоголя. Впрочем, его можно потреблять и вне университетских стен — все студенты ЦГУ были совершеннолетними.

От меня не укрылось, какими глазами смотрели присутствующие на Морозову. Кто-то демонстративно отворачивался, кто-то, наоборот, открыто раздевал боярышню взглядом, будто уже видел Викторию Львовну на своей кровати. Но потом их глаза неизбежно находили меня, и разудалая спесь быстро сменялась подобострастием и заискивающими улыбками.

Я набросал на тарелку стейков, салата из овощей. Дополнил комплект вареным кальмаром в соусе. Заодно прихватил крепкий кофе, правда, пришлось запросить кружку побольше, а не ту миниатюрную чашечку, что предложила сотрудница столовой. К кофе взял молока и, набросав сахара, двинулся дальше.

Вскоре поднос оказался заставлен едой, и я оглядел зал в поисках свободного места. Таковое быстро нашлось в дальнем углу, и я плюхнулся на диван, предварительно поставив ношу на столешницу. А потом выпал из реальности, пока еда не исчезла с тарелок, а кружка с кофе не показала дно.

Только в этот момент осознал, что выбранный мной стол оказался целиком занят нашей группой. Морозова пристроилась на торце по правую руку, напротив меня сел Орлов, как бы показывая, что признает ее членом нашего коллектива, остальные сидели левее меня.

— Я решила пойти на наш факультет, так как мой дядя владеет четвертью акций компании «Сибирская красота», — с воодушевлением вещала Салтыкова, поглядывая на окружающих с превосходством. — Так что у меня будет собственная лаборатория, когда я получу диплом. Красота всегда продается!

Как оказалось, я пропустил начало разговора, почему мы оказались в одной группе. Впрочем, до меня очередь еще не дошла, и никто тактично не обратил внимания, что когда я ем, я глух и нем.

— Так что если вам после выпуска будет нужна работа на востребованную компанию, я готова буду рассмотреть ваши предложения, — закончила Светлана Николаевна. — А вы, княжич, почему выбрали биологическое направление, если вся ваша семья занимается нефтепереработкой?

Я улыбнулся в ответ.

— В отличие от семьи Салтыковых, Романовы очень часто финансируют военно-промышленный комплекс. Так что моя цель преследует интересы рода, — продолжая улыбаться, сказал я. — Развитие индустрии красоты — это важно для внутреннего рынка, но, увы, Русскому царству в большей степени необходимо идти в ногу со временем именно в военном деле. А это невозможно без исследований и испытаний новых военных разработок. Я сделаю для царской армии суперсолдат.

Несколько секунд над столом висела потрясенная тишина, а затем грянул общий хохот. Воздержалась только Морозова, хотя и на ее губах я заметил мелькнувшую улыбку.

— Дмитрий Алексеевич, вы же не серьезно? — уточнил Орлов, первым принявший нормальный вид. — Больше пятидесяти лет прошло с тех пор, как было научно подтверждено, что технологические модификации лишают человека возможности применять свой дар.

Ну да, дети магического мира, с рождения впитавшие мысль, что солнце светит из их задниц. Но в отличие от них, я прекрасно представляю, на что способны люди без дара, если их правильно вооружить и замотивировать.

Здесь не случилось ни Первой, ни Второй Мировой. Вмешательство магии всерьез изменило историю. Но я помню свою прошлую жизнь. Помню, каких высот достиг прогресс. А главное — я был одним из тех, кто жил на его острие.

И в отличие от местных ученых, у меня есть дорожная карта всех необходимых промежуточных пунктов. Следуя по пути, уже однажды пройденному в прошлом, я не только смогу восстановить свои настоящие возможности, но и принести пользу ближайшему окружению.

Романовы стали для меня настоящей семьей. Обладая их деньгами и влиянием, я окажусь неблагодарной скотиной, если не позабочусь о своих родных.

Этот мир живет в полной уверенности, что магия решает все. А я покажу ему, на что способен сверхчеловек.

— Время нас рассудит, — с улыбкой ответил я. — А пока нам пора на занятия.

И, не дожидаясь остальных, я поднялся из-за стола. Прихватив поднос с пустой посудой, я прошел к стойке и сдал его на мойку. Несмотря на то, что в столовой имелись работники, самообслуживания никто не отменял.

Занятия по физической подготовке в ЦГУ в межсезонье проходили на открытом воздухе. Зимой проводились в крытом спортивном комплексе. В нем же и располагалась раздевалка.

Сменив униформу на спортивную, представлявшую собой футболку и штаны с кедами, я захлопнул дверцу шкафа с личным номером на ней. Так как это было общее занятие для всего первого курса, народа вокруг было полно, стоял шум. Парни переговаривались, обсуждали девушек и шутили.

Я вышел на полигон одним из первых. Выполняющий обязанности тренера физической подготовки высокий мощно сложенный лысый мужчина в майке и трениках как раз общался со своей коллегой, ответственной за студенток. В обоих чувствовалось, что пришли в ЦГУ из военных подразделений.

Заняв одну из лавок возле беговой дорожки, я прикрыл глаза, чтобы не щуриться от солнца. Вокруг постепенно собиралось все больше людей, их голоса звучали невнятным бормотанием. Рядом со мной кто-то сел, и я приподнял одно веко.

— Княжич, — спокойно кивнул мне подсевший здоровяк с очень короткими черными волосами и кирпичной челюстью.

— Княжич, — ответил на приветствие я и тут же отвернулся.

Семен Константинович Ефремов — наследник Амурского княжества, сложил руки на груди и хмыкнул.

— Не ожидал, что вы все-таки выберетесь из своей Татарии. Думал, эчпочмаки и горячие южные женщины перевесят.

— А я вот не удивлен, что вы здесь, Семен Константинович, — чуть улыбнувшись краешком рта, ответил я. — Как поживает ваш батюшка?

— С тех пор, как через нас пошла труба с газом — великолепно, — кивнул тот с равнодушным лицом. — Китай уже предлагает выгодные контракты. Кристина Константиновна обручилась с их третьим принцем.

Я хмыкнул. С семейством Ефремовых у нас была своя история, можно сказать, в какой-то мере мы были если не друзьями, то соратниками. Если амурские тигры, как звали род Ефремовых, обеспечивали безопасность границы, то Романовы поддерживали их, подкладывая удачные контракты. Упомянутая газовая труба — наш общий проект.

Потому как Поднебесная империя спит и видит, как оттяпает у царя Дальний Восток, а с ним и наши месторождения нефти. Допустить такого исхода никто не хотел.

— Это который? — больше для поддержания великосветской беседы спросил я. — Канси? Вы же знаете, Семен Константинович, для меня они все на одно лицо.

Ефремов усмехнулся.

— Вижу, вам пришлась по вкусу наша шутка, княжич.

— Есть в ней некая истина, — ответил я ему и поднялся на ноги.

Студенты уже начали строиться перед тренерами, и нам следовало к ним присоединиться.

— Обращайтесь ко мне — «господин Иванов» или «господин тренер», — велел наш физрук, хмуро оглядывая нас. — Мои приказы во время нашего занятия не обсуждаются. Вопросы есть? Вопросов нет. Теперь пять кругов вокруг стадиона. Пошли!

Легким бегом меня было не пронять. С тех пор, как я осознал себя в этом мире, принял решение развивать свое тело. Личная магическая сила — это прекрасно, но и без нее нужно уметь обходиться.

Часть парней достаточно быстро выбыла из бега, кто-то, наоборот, поднажал. Отдельной стайкой бежали девушки. Их спортивная форма не отличалась от нашей, разве что у некоторых представительниц прекрасного пола одежда подчеркивала природные достоинства.

Я не торопился, выбрав средний темп. Сегодня только первое занятие, и вряд ли от нас потребуют полной выкладки, так что и выделяться особо не стоит. Со мной рядом держался Ефремов. Он легко нес свое тяжелое тело и даже дыхание сохранял ровное. Для потомственного бойца эта пробежка в километр — все равно что прогулка.

Бег сменился гимнастикой. Ничего особенного комплекс из себя не представлял, но и здесь наметились отстающие. Грозный взгляд тренера не обещал студентам ничего хорошего.

— Романов! — окликнул он меня, когда с разминкой закончили.

— Здесь, господин Иванов, — отозвался я, предварительно сделав шаг вперед.

— Родовой дар Романовых — защита, — озвучил он всем известный факт. — Какого ранга сейчас твой?

— Б3, господин тренер.

Иванов хмыкнул, внимательно меня разглядывая. Интересно, он же не думал, что я вот так сходу признаюсь, что достиг своего предела?

В мире, где все подчинено законам математики, неудивительно, что сила магии довольно быстро была подсчитана, измерена, стандартизирована и приведена к общему знаменателю.

Всего существовало семь уровней дара. Нижний, когда в теле есть магия, но человек не способен ей воспользоваться — Е0. Наивысший А++, и в него входили все, кто перешагнул доступные аристократам границы, то есть правящие рода.

Однако даже царю приходилось культивировать силу, чтобы получить то, что положено ему по праву. Не будь этого этапа, мы бы получили младенцев, устраивающих Армагеддон каждый раз, когда промок подгузник.

А так — чем больше ты уделяешь времени развитию дара, тем выше твой ранг. Естественно, до определенного предела, так как нельзя быть сильнее царя, если у тебя меньше подданных — тут уж какие чакры ни открывай, чуда не произойдет.

— Сойдет, — наконец, подытожил тренер. — Вижу, что тобой занимались нормальные люди, не дохнешь, как этот мусор. Побудешь сегодня помощником. Встань возле меня.

Недовольный ропот студентов не стал для меня неожиданностью. Большинство здесь присутствующих уверены, что мне от рождения дались великие силы. Но это не так, я просто не тратил время попусту и много тренировался.

В том, что Иванов имеет право именовать родовитых мусором, не было ничего удивительного. Опричники были особой кастой, не входящей в ряды дворян, но при этом имеющей определенные блага от царской службы.

Именно опричники занимались мятежными родами, служили в Царской Службе Безопасности и прочих силовых структурах, где подразумевалось воздействие на аристократов. В ЦСБ, конечно, трудились и неодаренные, но и на вызовы к благородным их не посылали.

— Ефремов!

— Здесь, господин тренер, — отозвался мой товарищ.

— Ранг?

Семен бросил на меня взгляд, и тут же выдал:

— Б3, господин тренер.

— Хах! Отлично. Выйди вперед и покажи этим слабакам, каким должен быть истинный аристократ, если не хочет, чтобы окружающие считали его дерьмом.

Смысл провокации был мне ясен. Во-первых, Иванов намеревался разозлить присутствующих, чтобы придать им немного мотивации. Во-вторых, напоминал, что зарываться в стенах ЦГУ нельзя. Здесь мы все условно равны, являясь студентами, но опричник всегда остается опричником. Вызвать его на дуэль нельзя, всерьез вредить — тоже. А вот прокачать дар и вызвать на спортивный поединок — запросто.

Конечно, это не значит, что у студентов даже выпускного курса будут какие-то реальные шансы против профессионального убийцы магов, но даже сам факт возможности окунуть опричника в дерьмо — это мотивирует. Дело даже не столько в росте уверенности в собственных силах, сколько в том, что такой шаг формирует у общества определенное отношение к дерзнувшему. Аристократ, достаточно смелый, чтобы бросить опричнику вызов — это престиж рода. Если, разумеется, он не опозорится по полной программе.

Спарринг с Ефремовым не был для меня чем-то необычным. Мы не раз сходились на ринге, когда наши отцы изволили устроить очередные деловые посиделки в имении Амурского князя.

— А подавители? — воскликнула незнакомка из строя девушек, также наблюдавших за происходящим.

— Подавители? — деланно хмыкнул Иванов. — Мы что, в детском саду, что ли? Ефремов! Бой!

Семен не стал бросаться в драку сразу. Расставив ноги на ширине плеч, он вытянул опущенные руки в стороны, и между сомкнутых в кулаки пальцев вспыхнули черные энергетические когти. Каждый сантиметров под двадцать. Не просто так их зовут тиграми — эти штуки режут сверхпрочные металлы, как воздух.

Я чуть напрягся, заставляя пространство вокруг себя подрагивать. Кокон защиты выдержит несколько атак, потом придется собирать его заново. Но и Семену потребуется время, чтобы воссоздать родовое оружие.

Ефремов усмехнулся, а затем зарычал и ринулся в бой.

Глава 3

От первого взмаха я закрываться не стал, просто шагнул вперед, сокращая дистанцию. Поднырнул под руку Семена и тут же сместился влево, уходя от тычка.

Это стандартное для нас начало Ефремов долго практиковал, оттачивая каждое движение. Но прежде ему не хватало каких-то миллиметров, чтобы достать меня. Этот раз не стал исключением, хотя я ощутил, что опасность близка как никогда.

Удар ногой под колено, и соперника слегка повело. Но Ефремов развернулся корпусом, доводя незаконченный удар до полукруга. Когти блеснули на уровне моих глаз.

Что-то новенькое!

Выставив руки перед собой, я поймал его на обратном движении за плечо и, потянув тяжелого противника, заставил вновь повернуться ко мне спиной. Удар в печень не прошел — Семен ловко перетек в сторону, одновременно взмахивая свободной рукой так, чтобы попасть по моей груди.

Защита затрещала от мощного удара, но выдержала. Чего нельзя было сказать о моей футболке. Ткань просто расползлась, превращаясь в подобие рубашки без пуговиц, однако останавливаться я не собирался и, отскочив назад, разорвал дистанцию.

Крепкая магическая броня не означала, что можно бездумно лезть в ближний бой со столь опасным аристократом. А Ефремову было сложно драться именно на дистанции, так как вся его техника — режущие широкие удары.

Стоило мне замереть, как теплый ветерок раздул обрывки футболки, оголяя мой торс, и я услышал дружный женский стон. Ну да, у меня тренированное тело, и хоть я не такой массивный, как Семен, однако все восемь кубиков пресса у меня даже в состоянии покоя прекрасно просматриваются, что уж говорить о поединке, когда я в напряжении.

— Стоять! — рявкнул Иванов, и мы послушно замерли.

Я слегка наклонил голову, благодаря Семена за краткий бой, он ответил зеркальным жестом. Моя защита и его когти уже были развеяны.

— Вы что за цирк устроили?! — спросил тренер. — Почему сразу не сказали, что давно практикуетесь вместе?

— Вы не спрашивали, господин тренер, — спокойно ответил Семен.

Иванов хмыкнул вновь, на этот раз недовольства в его тоне поубавилось.

— Романов, отойди.

Я послушно отступил.

А Иванов без предупреждения напал на Семена. Читаемый рывок вперед, прямой удар стопой в корпус — ничего неожиданного. И Ефремов с легкостью сбил атаку, отводя левым предплечьем голень тренера в сторону. А потом, ничуть не сомневаясь в своем праве, ударил кулаком в живот опричника.

Все произошло на такой скорости, что от движения моего друга поднялся ветер. Но опричник остался стоять, удерживая кулак амурского княжича левой ладонью. Сила удара могла бы пробить его насквозь, но тренер заблокировал его играючи.

— Хорош, — одобрительно кивнул Иванов, отступая на шаг. — Будешь вторым помощником. Итак, Романов и Ефремов, с этого дня вы назначаетесь ответственными за подготовку своего курса.

Я закатил глаза, предчувствуя всю глубину будущего геморроя. Меня и так не любят, так теперь я, по его мнению, еще и это стадо дрессировать должен?! Но прежде чем возразил я, заговорил Ефремов.

— Никак невозможно, господин Иванов, — ответил за меня Семен. — Роду Романовых запрещено царским указом занимать любые должности, если таковое назначение подразумевает под собой контроль над другими боярами и князьями. А род Ефремовых служит царству на границе, и назначение меня тренером — это признание небоеспособным. После такого меня уже не допустят к службе, как офицера запаса.

И ведь не соврал ни в чем.

Молодец, Семен Константинович, умеет выкрутиться из щекотливой ситуации. Встань мы выше по положению над остальными студентами, и в будущем получили бы недоброжелателей лишь на том основании, что заставляли боярских детей и княжичей отжиматься и подтягиваться.

Романовы действительно не могут командовать другими аристократами. Ефремов же, получив в подчинение гражданских, фактически оказался бы понижен в звании. Семен, как и я, не сидел сложа руки, так что младший офицерский чин у него был — заслуженный, не родовой.

— Умные, значит? — прокомментировал тренер, оглянувшись на меня. — Встать в строй, оба!

Мы вернулись на свои места, и занятие продолжилось физическими упражнениями. Я не стал отпрашиваться, чтобы переодеться, вместо этого завязал нижние края футболки, чтобы не болталась, и на протяжении всего остатка занятия постоянно ловил на себе изучающие взгляды девушек.

Иванов и его напарница внимательно следили за студентами, контролируя технику выполнения. Но ничего примечательного больше так и не случилось. Тренер не возвращался к вопросу о подготовке студентов, так что я просто решил для себя, что опричник таким образом проверял нас с Семеном на вшивость.

Согласись я на его приказ, и это могло бы повлечь за собой серьезные проблемы для рода. Не обязательно сейчас, но сам факт можно было бы положить в мое личное дело, а при необходимости попытаться надавить на других Романовых.

Звонок, наконец, сообщил, что с физической подготовкой закончено. Первым делом я обернулся к Ефремову и, протянув руку, пожал его пятерню.

— Спасибо, выручил, — с благодарностью кивнул я ему.

— Пустое, просто опередил тебя немного, — отмахнулся здоровяк. — Но ты видел, я почти тебя достал в начале!

Я улыбнулся.

— Это да, тут я тобой горжусь, — ответил я и хлопнул его по плечу. — Тренировки прошли не зря. Кстати, какие-то планы на вечер были? Я думал проехаться по городу, посмотреть достопримечательности, заодно подобрать подходящий полигон для тренировок.

Семен Константинович качнул головой.

— Сегодня никак, извини. Но на выходных я к тебе обязательно присоединюсь. Тем более, что отец обещал мне допуск к одной из местных военных частей. Может быть, и за тебя похлопочу?

— Не откажусь, — кивнул я, искренне радуясь, что как минимум один вопрос можно снять с повестки дня. — Наш родовой полигон при поместье пока еще ремонтируют, так что на ближайший месяц мне придется куда-то приткнуться.

Не обращая внимания на окружающих, мы направились в раздевалку. А оттуда — разошлись с Ефремовым по своим группам. Несмотря на военную службу, в ЦГУ он поступил на факультет инновационных информационных технологий — будет разрабатывать собственные системы безопасности, а заодно учиться вскрывать вражеские.

Я же вместе с группой направился на развитие магического дара. Преподавала нам роскошная дама лет тридцати в легкой накидке с шикарной гривой рыжих волос. Разместившись на достаточно жестких циновках, мы под ее руководством приступили к медитации.

Упражнение на самом деле было базовым, его проходят все одаренные еще в тот период, когда только учатся пользоваться магией. Но на первом занятии — самое то, чтобы выяснить, кто и как движется в этом направлении, а потом уже направлять каждого студента по индивидуальной программе.

— Орлов, я вижу, что вы не сосредоточены, — чуть хриплый интимный шепот прозвучал левее меня, где как раз расселся Петр Васильевич. — Вы должны полностью расслабиться.

Приоткрыв один глаз, я с трудом подавил рвущуюся на лицо улыбку. Похоже, от голоса Ангелины Ивановны Николаевой юный боярич сейчас боролся с внезапной эрекцией, а не думал о тонких материях.

Преподавательница словно этого не заметила, непринужденно отстранилась от Орлова и пошла дальше по кругу. Остановившись у Салтыковой, легко коснулась ее головы и прокомментировала:

— Ровнее дыхание, Светлана Николаевна, ровнее.

Продолжая вносить корректировки в медитацию студентов, она обошла всех. Я уже успел погрузиться в легкий транс и проверить целостность своего магического покрова, когда скорее почувствовал, чем услышал тихий выдох у самой мочки уха.

— Не отвлекайтесь, Дмитрий Алексеевич, — едва выдавливая воздух изо рта, произнесла Ангелина Ивановна. — Меня здесь нет, никого здесь нет.

Вторжение чужого дара в зону действия моего покрова я ощутил мгновенно. Это походило на внезапный укол или даже ожог от раскаленной иглы. Тело действовало само, так что я даже не дернулся, а вокруг меня вспыхнула сфера защиты.

— Дмитрий Алексеевич? — с легким негодованием в голосе спросила преподавательница, глядя на меня с приподнятой левой бровью. — Вам показалось, что я вам как-то угрожаю?

Я чуть повел головой, внимательно рассматривая Николаеву.

— Вы применили ко мне свой дар, Ангелина Ивановна, — ответил, не сводя с нее взгляда.

Женщина хоть и была красива, но сейчас, рассматривая ее почти в упор, я подмечал мелкие, едва уловимые детали. В уголках глаз замазанные косметикой морщинки, на шее чуть заметные складочки. А вот само лицо выражает скорее недовольство, чем возмущение, которое она старалась показать.

— Это моя работа, — заявила она.

— Надеюсь, впредь вы будете тщательнее подходить к выбору очередной жертвы для своих экспериментов, Ангелина Ивановна. Или Николаевы готовы к конфронтации с Романовыми? — спросил я, не сводя с нее взгляда.

Конечно, кроме нас двоих никто из присутствующих не мог знать, что именно пыталась сделать преподаватель. И я вполне допускаю, что к другим студентам она не применяла своих анализаторских техник. Но когда родовой дар пытаются так нагло ощупать и все вынюхать изнутри — это шпионаж. И мы оба это знаем.

— Вы что-то напутали, Дмитрий Алексеевич, я всего лишь проводила оценку ранга, не более, — склонив голову, ответила Ангелина Ивановна. — Прошу простить, если вам показалось, будто я пытаюсь навредить вам или вашему роду.

Вот об этом меня предупреждала сестра, когда я уезжал учиться. Залезть к бывшему царскому роду захотят многие, и преподаватель магического развития — только первая ласточка. Тем более Николаевы из свободной партии, соответственно, наши прямые политические противники.

Однако сейчас это выглядит иначе. Преподаватель выполняла свою работу, и тут богатенький мальчик решил продемонстрировать норов, так как ему показалось, что женщина что-то там делала. Нас не любят в обществе, и поэтому вся моя группа встанет на сторону Николаевой. Кроме того, вряд ли хоть кто-то среди присутствующих обладает достаточным рангом, чтобы читать чужой дар в своем покрове. Для этого нужен ранг А. Мой же официальный — Б3, и я не должен был распознать сканирующей техники, заметить воздействие это одно, а расшифровать — совсем другое.

Доказательств воздействия никаких у меня нет, покров слишком силен, полностью восстановился и следы стерлись. Аккуратность техники тоже была на уровне, и даже слабый одаренный уже бы ничего не смог предъявить. Нужно признать, несмотря на попытку изучить мою защиту, Ангелина Ивановна точно на своем месте.

— Я передам ваши слова отцу, — ответил я, легко кивнув Николаевой.

Больше до конца занятия она ко мне не приближалась. Что, впрочем, не мешало мне думать, находясь в трансе. Итак, была ли эта попытка собрать информацию только обо мне, или она каждого студента прощупывала, имитируя работу по наблюдению и руководству?

Если первое — тогда все просто, отец выкатит претензию Николаевым, те начнут все отрицать, и кончится разбирательством на царском приеме. Если же сбор информации направлен на все рода, до которых удалось дотянуться, назревает нечто крупное, и тогда возможны разные варианты вплоть до гражданской войны.

Да, технически царь может согнуть в бараний рог любой род, но есть и другие способы избавиться от правителя. Рюрикович не обладает защитой от яда или, например, банальной разрывной пули — нужно лишь правильно выбрать момент для удара. Сами по себе Николаевы на такое не способны — кишка тонка завалить такого зубра, но если работают в связке с кем-то из великих князей, все уже становится намного легче.

Когда прозвенел звонок, я поднялся на ноги и, больше не дожидаясь никого, покинул кабинет. Уходя скорее почувствовал, чем заметил пристальный взгляд Ангелины Ивановны. Увы, взгляды к делу не пришьешь.

Ступая по коридору, я вытащил телефон из кармана брюк и быстро отбил сообщение отцу. Хвала всем богам, его секретарь постоянно читает переписку и о подобном доложит сразу. Может быть, к моменту, как я доеду до поместья в Бутово, уже выработают линию поведения.

С крыльца ЦГУ я сбежал, лавируя между студентами, не спешащими покидать заведение, и, не дожидаясь, пока охранник откроет дверь, сам ее распахнул и занял место на заднем сидении.

— Как прошел ваш первый день, княжич? — спросила сидящая на пассажирском сидении Кристина.

Блондинка двадцати пяти лет от роду в строгом деловом костюме с гербом Романовых на лацкане смотрела на меня из-под очков, улыбаясь аккуратно подкрашенными розовыми губами. Девушка не принадлежала к благородному сословию, являясь Слугой рода Романовых, и совмещала должности моей помощницы и любовницы. Последнее — сугубо на добровольных началах.

— Не так уж плохо, как могло, но хуже, чем хотелось бы, — с улыбкой на лице ответил я. — Давай мою прелесть.

Кристина чуть надула губки, но приказ выполнила.

Внедорожник уже катил по московским улицам, но это ничуть не мешало мне включить ноутбук и, подключившись к бирже, проверить котировки, хотя график то и дело норовил заплясать перед глазами.

Предсказанный аналитиками кризис из-за цунами на Тайване так и не случился, однако сама вероятность такого исхода наделала немало шума. Пока я учился, цены скакали в бешеном темпе, сейчас колебания уже улеглись, практически вернувшись на ту же отметку, что и до публикации прогноза аналитиков.

— Мы пропустили все веселье, — бросив взгляд на экран моего компьютера, прокомментировала Кристина. — Вы приказали не вмешиваться, и я ничего не трогала, хотя несколько интересных точек для входа все же были.

— И правильно, что не полезла, — кивнул я, переключая вкладку. — Влезать в такие моменты — чревато потерями, а я пока не могу похвастать миллиардами на счету, чтобы разбрасываться деньгами без четкого понимания.

Просматривая результаты торгов за минувшую часть дня, я был вынужден признать, что шансов поднять денег было предостаточно, однако все они оказались упущены. Даже не знаю, стоит ли учеба в ЦГУ таких жертв? Технически я могу потратить чуть больше времени и значительно большую сумму, чтобы добиться тех же результатов, чем имея полноценный доступ к лабораториям нашего факультета. Но стоит ли овчинка выделки?

Мир застыл на краю большого конфликта, и я понятия не имею, сколько у меня времени — могу ведь и не успеть, если придется собирать собственное производство, лаборатории, нанимать персонал и убеждать их, что знаю, о чем говорю. Другое дело — сразу получить готовый комплекс, полностью приспособленный под мои нужды.

В кармане задергался телефон, и я, захлопнув ноут, ответил на вызов.

— Слушаю, отец.

— Никуда не заезжай по дороге, жду тебя в поместье, — коротко и сухо произнес он, после чего отключился.

Ну, этого следовало ожидать, в принципе. Сейчас глава рода в столице по делам, так что еще повезло, что ситуация с Николаевой быстро разрешится. Затягивать в таких вопросах нельзя — общество не поймет, почему ты ждал пять лет, чтобы выдвинуть претензии, так что в любом случае переговоры между родами начнутся не позднее завтрашнего дня.

— Значит, вечер у меня все-таки занят, — подвел я итог последних событий, со вздохом убирая телефон обратно в карман.

— Я буду вам нужна, княжич? — уточнила Кристина, наивно хлопая длинными ресницами.

— Пожалуй, задержись, у меня будет для тебя несколько задач после разговора с отцом, — ответил я, отворачиваясь к окну.

Царские люди не участвовали в разборках аристократов. А любой благородный, попытавшийся надавить на простолюдина, должен быть готов через часок-другой застать на крыльце своего дома ребят из ЦСБ с кучей неудобных вопросов и карт-бланшем на методы получения ответов на них. Когда от числа подданных зависит твоя личная сила, ты будешь их беречь как зеницу ока.

Другое дело — Слуги родов, как Кристина.

Их царь уже не защищает, и риск попасть под удар со стороны какого-нибудь дворянина не такой уж и маленький. Если нам решат объявить войну, разумеется, и получат разрешение от царской семьи.

Но Слуги получают очень большие деньги за свою работу, фактически становясь при этом на полное довольствие рода, которому служат. Страховка, зарплата, отпуска, премии — Кристина, например, может после трех лет службы позволить себе трехкомнатную квартиру с подземной парковкой в доме бизнес-класса. И это не включая того, что я ей дарю за роль любовницы.

А ведь она личная Слуга, то есть остальные члены ее семьи к роду Романовых никакого отношения не имеют. Но при этом пользуются той же семейной медицинской страховкой, другими услугами клана.

Любой боярский и тем более княжеский род — это несколько семей, каждая из которых занимается каким-то бизнесом. Все это обслуживается не только самими аристократами, но и простолюдинами, на них трудящимися. Слуги — это привилегированная каста, зачастую исполняющая не только функции секретарей, помощников и прочих перекладывателей бумажек, но и директоров, управляющих. Так что перейти из статуса царского человека в Слуги — это не столько престижно, сколько выгодно. Особенно учитывая, что любой клан готов вкладывать собственные средства в обучение Слуг, если те показывают соответствующие навыки.

У Кристины два царских диплома о высшем образовании и немалый опыт работы по специальности. Так что, когда срок службы истечет, она вполне может вернуться в статус царского человека и зарабатывать себе на бутерброд с черной икрой.

Столица никогда не вызывала у меня ни восхищения, ни трепета. Просто крупный город, один из многих. Может быть, потому что я вспомнил прошлую жизнь, может быть, потому что с детства привык к разъездам и так и не смог почувствовать себя дома. Однако одного у Москвы было не отнять — сюда стекались все ниточки, за которые нужно дергать, если хочешь добиться масштабных результатов. А внешняя красота и верноподданнические восторги — это удел царских людей.

Внедорожник съехал на скоростную трассу, и я откинулся на спинку сидения, прикрыв глаза. Чувствуя аромат парфюма Кристины и приятный запах ее кожи, я не сразу обнаружил, что подсознательно выпал в транс. Это было показательно — я волнуюсь куда больше, чем сам думал.

Скрипнула кожа руля, когда водитель повернул колесо по часовой стрелке. Я почувствовал запах оружейной смазки, идущий от него, несмотря на включенный кондиционер. Слышал, как гулко и размеренно бьется собственное сердце.

И только благодаря трансу я понял, что есть еще один звук, который заставил меня так напрячься.

— Паника! — приказал я, резко вываливаясь в реальный мир и раскидывая руки в стороны.

Но не успел. Выпущенная из машины спереди ракета ударила в асфальт перед нашим внедорожником, и тяжелая бронированная коробка тут же клюнула носом в дыру. Кокон моей защиты, растянутый до предела, спас жизнь водителю и Кристине, но мы оказались вдавленными собственным весом в асфальт.

Одно неверное движение, и наша машина рухнет с высоты в несколько десятков метров. А тяжесть автомобиля просто превратит нас в неаппетитный фарш — как бы ни был силен мой дар, но чудес он не совершает, я же не супермен, чтобы пальцем поднимать тонны.

— Не шевелитесь, — приказал я, глядя вперед. — Виталя, срочно свяжись с нашими. Кристина, оставайся на месте, ни в коем случае не дергайся.

Из машины, откуда по нам выстрелили, к яме и торчащему в ней внедорожнику уже спешили люди в камуфляже и балаклавах.

Будь я один, расправился бы с врагами легко и быстро. Но бросить Слуг, которые верой и правдой служили мне уже больше пяти лет? Я, может быть, и не самый добрый на свете человек, но уж точно не мразь.

Бойцы распределились полукругом, направив стволы автоматов в нашу сторону. Движение на трассе застопорилось, никто не спешил рисковать жизнью, так что там быстро возникла пробка.

Опознавательных знаков на врагах не было, но их оружие я с легкостью узнал. Это не сложно, когда твой друг любит похвастаться трофеями.

Китайские «Лазурные драконы». Запрещенные к экспорту крупнокалиберные автоматы. Идеальное оружие, когда имеешь дело с одаренным среднего ранга.

Ростом, однако, солдатня намного превосходила уроженцев Поднебесной. Наемники? Хотя, с учетом того, что дело происходит в столице Русского царства, скорее смертники. После столь дерзкой атаки шансов выжить у них фактически нет никаких — сейчас налетит ЦСБ, разметает их на клочки.

Один из врагов махнул рукой, и джип, из которого по нам стреляли, подкатил ближе. Тот же боец достал несколько тросов и деловито принялся цеплять их к нашему автомобилю.

— Не шевелиться, — повторил я, все еще удерживая кокон.

Рывок заставил нос нашего авто со скрипом выбраться на трассу, обломав еще один кусок полотна. Бронирование выдержало издевательства с честью, а вот краска облезла, превратив родовой герб в цветастую мазню.

— Княжич выходит, остальные нам не нужны, — громко крикнул все тот же боец с явным акцентом. — Не геройствуйте, и мы вас не тронем.

— Княжич, не вздумай, — попытался было остановить меня Виталя, но я уже открыл дверь.

Держать кокон на большом расстоянии я не могу. А потому передо мной стоит простой выбор — либо я прикрываю водителя и помощницу, либо защищаюсь сам. Оружие в руках бойцов намекает, что они не очень хорошо осведомлены о моих возможностях, значит, мое решение очевидно.

Встав на изломанный асфальт, я медленно прикрыл за собой бронированную дверь и повернулся к нападавшим.

— Итак, господа, с кем имею честь? — глядя в глаза говорившего врага, спросил я, спокойно поправляя манжеты форменной рубашки.

Глава 4

— Лезь в багажник! — чуть махнув автоматом, раздраженно приказал наемник. — Живо!

Не став спорить, я прошел к их машине и покорно залез в уже открытый багажник. Тросы нападавшие сняли только со своей машины, оставив внедорожник Романовых с длинными металлическими веревками. Впрочем, Виталя и так сидел в полной готовности начать бой, ему и яма под днищем не помеха. Но приказ есть приказ, и Слуга даже не шевелится, только смотрит на нас со злобой. Ей богу, был бы одаренным, уже б спалил всех к чертям.

Я улыбнулся ему успокаивающе и подмигнул Кристине, пребывающей в откровенном ужасе. А потом дверцу захлопнули, едва не угодив мне по носу, и машина наемников рванула с места.

Багажное отделение экранировали и сделали это качественно: магией изнутри не воспользуешься. Бронированное стекло, отделяющее меня от салона, тоже голой рукой не выдавишь. Подготовились ребята неплохо.

— Так все же, может быть, представитесь, господа? — предложил я максимально миролюбивым тоном.

— А ну, заткнись там! — прикрикнул другой наемник, сидящий рядом с водителем.

И вот его акцент я определил безошибочно. Все же когда большую часть жизни живешь рядом с тюрками, не узнать их говор нельзя.

— Да ладно? Что, османские ханы настолько обеднели, что теперь к нам экспортируют вместо товаров людей?! Понимаю, почему ты решил переехать в Русское царство, наши красавицы по всему свету известны, а ты знал только одну питак, да и та — соседской ослицы, — произнес я. — Признаться, я тебе даже немного сочувствую, ты только недавно из своих степей в цивилизацию прибыл. Но ты ошибся, ты не в том положении, чтобы угрожать княжичу Русского царства.

— Княжич, вы говорите крайне непристойные вещи, — качнул головой главный, сидящий ближе всех ко мне. — Вам должно быть стыдно.

— Сказал человек, который так и не представился, — отмахнулся я. — Впрочем, вас все равно ждет смерть, к чему мне знать имена мертвецов? ЦСБ знает о моем похищении, Романовы знают, за вашей машиной идет наблюдение — камеры ведь по всей Москве теперь. Так что, куда бы вы меня ни везли, даже слепой нас найдет.

Наемник хмыкнул.

— Вы думаете, мы об этом не знаем, Дмитрий Алексеевич? — спросил он и похлопал по стеклу между нами. — Беда современной молодежи — слишком полагаться на новые технологии, и не подумать, что к любому замку есть свой ключ. Но сейчас это не важно, просто дайте слово дворянина, что не дадите повода прострелить вам колени, и будете нас слушаться.

— С чего бы? — фыркнул я в ответ. — Вы можете экранировать мой дар, но вам совершенно точно нужно доставить меня заказчику целым и невредимым, иначе ваш османский друг уже попытался бы отрезать мне язык.

— Заткнись, — недовольство тюрка, сидящего на переднем сиденье, я почти кожей чувствовал.

В этот момент мы заехали на подземную парковку гипермаркета и, сделав круг по этажу, внедорожник вкатился в распахнутые ворота фуры с маркировкой сети продовольственных товаров. Таких здесь было с десяток, но только этот стоял посреди пути.

Наемники выскочили из внедорожника и, оставив меня в одиночестве, вылезли из грузовика. Закинув внутрь приставную лестницу, по которой мы вкатились в фуру, бойцы захлопнули двери снаружи. Наверняка сейчас переоденутся и разойдутся, а меня повезут дальше. Связи у меня нет, возможность выбраться из багажника отсутствует, так что схема проста и действенна.

Света внутри фуры не имелось, впрочем, в салоне оставили работать лампочку. Видимо, чтобы я не слишком тронулся умом от страха. Впрочем, никакого негатива от ситуации я не испытывал. Я бы даже сказал, что ощущал некое воодушевление от приключения. Все же не часто при моем положении в обществе удается законно проверить свои силы в реальной боевой обстановке.

Прикрыв глаза, я погрузился в транс и сосредоточился, проникая глубже в окружающий мир. Облако дара растеклось вокруг тела, занимая все пространство багажника. Каждой клеткой тела я чувствовал вибрацию машины, окунувшись еще глубже в транс, уловил шум улицы — мы уже выехали с парковки.

Ориентироваться, где едет фура, я не мог. Для этого нужно досконально знать местность, а я в Москве все же гость. Да и не это было главным для меня сейчас.

Наемник правильно сказал, к любому замку есть свой ключ. А помимо того, любой запор можно сломать. Просто нужно иметь ранг А и выше, чтобы манипулировать даром настолько тонко.

Предосторожность отца, запретившего мне не только демонстрировать, но и говорить о собственном даре, снова играла мне на руку. Похитители наверняка получили информацию из официальных источников, где мой уровень Б3. Иначе меня не стали бы пытаться похищать, а пристрелили на месте.

Сделав глубокий вдох, я сел в позу лотоса и приступил к медитации. Для задуманного потребуется время, а мы нырнули в подземку в центре города, так что вряд ли мы вскоре остановимся.

Сила откликнулась легко — сказывались годы практики. Мало кто знает, как именно работает родовая защита Романовых, впрочем, как и любой другой семьи. Известны в общих чертах свойства, но не точный механизм работы. Техническая сторона действия дара — тайна только для внутреннего пользования. В конце концов, я не на пустом месте выдвинул претензии Николаевой.

Миллиметр за миллиметром я ощупывал объем багажника, выискивая возможность для нанесения одного точного удара. Любая щель дает возможность выбраться наружу, просто делать это нужно крайне аккуратно, одна ошибка — и можно получить такой рикошет в лоб, что в голове появится новая дырка.

На удивление, слабым звеном экранирования оказалась не дверь, а стекло — в нижнем шве имелась незаметная глазу щель. Не будь я столь усердным практиком, ни за что бы ее не обнаружил, слишком мизерный получается коридор. Но я почувствовал.

Однако в этот момент фура остановилась, и я открыл глаза. По-прежнему горела лампочка в салоне, за пределами внедорожника все та же темнота. Но двигатель грузовика затих — мы приехали.

Действительно, хочешь спрятать иголку, брось ее в стог сена. Вот и наемники не стали вывозить меня из столицы, а просто подобрали подходящее место.

Дверь открылась, и я заслонил глаза рукой, чтобы защитить их от слишком яркого света. Мне в лицо бил здоровый промышленный фонарь, не позволяя увидеть тех, кто стоял снаружи машины.

— Выгружай!

Внедорожник подхватили тросами и, приставив обратно подпорки, вытянули машину лебедкой. Фонарь при этом повернули так, чтобы он бил в багажник, по-прежнему не давая даже осмотреться.

— Вы свою задачу выполнили, — сказал все тот же незнакомый голос. — Сумма уже переведена.

— Если что, вы знаете, где нас найти, — ответил главарь наемников, предусмотрительно не называя собеседника по имени. — Уходим.

Судя по топоту ног, похитители действительно ушли, оставив меня в компании неизвестных. Причем теперь говоривший заказчик никакого акцента не имел. Память на голоса у меня, к сожалению, паршивая, так что вряд ли я его запомню.

— Вам, наверное, неудобно, княжич, — обратился он ко мне с легкой насмешкой. — Уж простите, но мы не можем поступить иначе. Надеюсь, вы не будете долго мучиться.

Больше он не сказал ни слова. Люди, с которыми заказчик стоял, отошли в стороны и скрылись из поля зрения. Фура, на которой меня доставили, вновь зафырчала мотором и уехала. Судя по звуку, не особо далеко. На ее место подъехал хрипящий двигателем грузовик, и я услышал, как со скрипом запускается бетономешалка.

Повеяло каким-то сюром. Меня что, собираются вмуровать в бетон? Это слишком нелепо, быть одним из сильнейших одаренных страны и так глупо умереть. Однако смесь мощным шлепком плюхнулась на капот машины, убеждая в реальности происходящего.

— Спасибо этому дому, пойдем к другому, — пробормотал я, создавая в замеченной щели небольшой щуп дара.

Сила легко выскочила наружу, и я создал «руку», которая дернула за рычаг багажника. Дверца с хлопком открылась и я выглянул наружу. Раствора уже набралось до середины колес, так что спрыгивать в цемент я не собирался.

Подтянувшись, выбрался на крышу внедорожника и огляделся вновь. Я находился на одной из множества бесконечных столичных строек. Внедорожник стоял в яме, сейчас постепенно заполняющейся цементным раствором. Вокруг никого не было, бетономешалка крутилась без водителя, лишь фонарь продолжал бить в багажник. Неужели никто меня даже не остановит?

Оттолкнувшись от крыши машины, я легко допрыгнул до уровня выше. Похоже, я на какой-то будущей парковке, уж очень красноречивое разделение на места для машин. А дыра, в которой хоронили внедорожник наемников — элемент фундамента. Интересно, комиссия сразу поймет, что застройщику придется переделывать основание?

Отряхнув рукава от несуществующей пыли, я двинулся в сторону выхода. Понятно, что кому-то мы, Романовы, перешли дорогу, раз этот враг пошел на столь серьезное преступление. Непонятно, почему меня не сторожат?

Я уже видел выход впереди, но движение слева пропустил из-за тонкой гипсокартонной стены. Удар в скулу швырнул меня на пол.

Тряхнув головой, я поднял взгляд.

— О, любитель ослиц! — мои губы расплылись в улыбке. — Не стерпел, остался посмотреть, как я в бетоне купаюсь?

Он попытался пнуть меня ботинком, но я легко перехватил летящую в лицо ногу и, провернув по часовой, услышал не только сочный хруст, но и краткий вскрик. А пока сын степей отскочил назад и потянулся к кобуре с пистолетом, я уже встал на ноги.

— Больше меня ничего не сдерживает, — оскалился я, демонстративно снимая пиджак. — Ты ведь это понимаешь?

Тюрк не стал выдергивать оружие, он повернул кобуру. Грохот выстрела ударил по ушам, и я поморщился. Уклоняться от пуль я не умею, конечно, однако родовая защита останавливает их в воздухе задолго до того, как я получу хотя бы царапину.

— Я думал, ты умнее, — покачал головой я. — Теперь мой черед?

Выбросив руку вперед, я вытянул поле из полусферы в острый угол. Так, что самое острие вошло в переносицу врага. Османский наемник дернулся, но было поздно.

Отозвав дар, я подошел к лежащему на бетонном полу телу с продавленным черепом и спокойно снял с него сперва пистолет, затем кобуру. Обыскав карманы убитого, оказался владельцем нескольких пластиковых карт — все безымянные. Документов у него тоже не нашлось, но это, в принципе, правильно. Вдруг выронит на работе?

Выщелкнув патрон из ствола, я осмотрел оружие. Определенно кто-то у династии Цин приторговывает на сторону. Вопрос только в том, пригодится ли эта информация Романовым?

Повесив кобуру на бедро, я вставил в нее пистолет. Жаль, у наемника с собой не оказалось «Лазурного дракона», с автоматом я смотрелся бы эпичнее в новостных лентах.

Грохот выстрелов ударил по ушам, мне на голову посыпался мел, выбитый пулями из гипсокартона, и я поспешно отбежал в сторону, скрываясь за другой панелью. Стрельба не прекращалась, я услышал крики и, уже лежа на бетонном полу, прикинул план действий.

— Обходи!

Дожидаться, когда враг исполнит приказ командира, я не стал, вытащил трофейный пистолет и снял предохранитель. Пальба прекратилась, но расслышать шагов я не мог — грохот выстрелов, помноженный эхом, качественно проехался по ушам.

Погрузиться в транс в таком состоянии не выйдет, как и поддерживать сферу родовой защиты — силы нужно экономить. Так что я перевернулся на спину и направил ствол пистолета в сторону общего коридора.

Наемник не стал высовываться во весь рост, а выкатился кувырком, держа автомат направленным в мою сторону. Короткая очередь прервалась пистолетным выстрелом, и боец раскинул руки на полу.

— Валите его! — приказал командир, и перегородку разнесло от множества пуль.

Прикрыв глаза, я дождался, когда пыль осядет и громко застонал, изображая раненого. Не то чтобы это должно было убедить врагов, но почему бы и нет?..

Изрешеченный гипсокартон позволял осмотреться сквозь дыры. Ко мне медленно направлялись трое, держа автоматы наготове. Средний держался чуть позади соратников, он потянулся к поясу и сорвал гранату с болтающегося на ремне подсумка.

Бах!

Пуля вошла в переносицу, разворотив лицо наемника, и по мне мгновенно открыли ответный огонь. Защита держала пули, куски свинца падали на пол с задержкой, а погибший наемник разжал руку с гранатой. Взрыв хлопнул, осколки со звоном разлетелись по парковке, но враги успели укрыться за гипсокартонными стенами.

— Господа, у меня к вам предложение, — заговорил я громко, чтобы меня было четко слышно. — Сдавайтесь прямо сейчас, и род Романовых предоставит вам лучшего адвоката в стране. Всего-то и нужно будет сдать вашего нанимателя.

Подумав, проверил количество патронов в пистолете и добавил:

— Слово дворянина.

Осталось четыре патрона, пора перебираться за автоматом. Впрочем, можно поступить и иначе.

— Сдавайтесь, княжич, — предложил мне командир наемников, — вам некуда бежать, ваша защита долго не продержится.

— Русские не сдаются!

Сосредоточившись, я дернул сферой защиты лежащее в нескольких метрах тело убитого наемника. С шорохом и скрежетом труп проехал полметра по бетонному полу, и в него тут же угодила сперва очередь, а затем и граната.

Мне осколки не повредили, но в голове зашумело, и я подтянул «Лазурного Дракона» отдельно от тела хозяина. Щелкнув затвором, вынул патрон, быстро вернул его в магазин и, переведя оружие в режим одиночной стрельбы, я стал медленно подниматься на ноги.

Раздался стрекот автоматов, на меня вновь полетели облачка пыли, оседающие на полусфере защиты. Держать ее было уже трудно — взрывы на близком расстоянии никому здоровья не прибавляют. Но я все же смог утвердиться в вертикальном положении.

— Иду на вы! — стиснув зубы, прошипел я, шагая в сторону коридора.

Первый наемник получил пулю в плечо. Обидный промах, второе попадание в бронежилет, и только третий выстрел добил противника. В защиту ударила россыпь свинца, и я вынужденно сузил кокон дара.

Второй враг лупил, не переставая через перегородку. Я выстрелил в ответ, ориентируясь по пятну в дырах гипсокартона. И, кажется, попал — враг затих.

Очередная граната упала мне под ноги, и я толкнул ее обратно щитом. Снаряд откатился метров на пять, прежде чем сработал. Я успел отступить за перегородку и сесть, снижая расход сил на защиту.

Сплюнув пыль с губ, я поднялся на ноги и вновь вышел в проход, но пострелять больше не успел. Со стороны входа раздался громкий голос.

— ЦСБ! Немедленно прекратить огонь, бросить оружие и встать на колени с руками за головой!

На парковку, слаженно топая ботинками по бетону, ворвались два десятка бойцов в черной форме. На головах шлемы, спереди топают безопасники со щитами, из-за их спин торчат стволы автоматов, ружей. А над всем этим работает поле мобильных подавителей — отключать способности к магии.

Я сложил автомат и вытащил пистолет из кобуры. Встав на колени, заложил руки за голову. Естественно, защиту снимать не стал — наемники могут предпринять самоубийственную атаку.

Меня быстро взяли в кольцо, прикрыв щитами. Один из бойцов ловко проверил мои карманы и хлопнул по плечу.

— Встать.

Я подчинился, спорить с готовыми распотрошить тебя бойцами, когда защитный дар не пашет — попросту дурость. К тому же они здесь ради меня.

Отряд разделился на две части, пятеро остались со мной. Тот, что обыскивал меня, потянул за плечо к выходу. Остальные полтора десятка двинулись вглубь стройки, и через минуту началась просто сумасшедшая перестрелка.

Наемники подорвали несколько гранат, отчаянно сопротивлялись, но через пару минут все было кончено. Воины ЦСБ возвращались, волоча трупы противников за ноги. На бетонном полу оставались кровавые дорожки. С лиц боевиков не стали снимать маски, и в большинстве случаев это было даже кстати — мало приятного видеть изувеченные лица.

Меня как раз вывели наружу, где я первым делом заметил автобус с ярким царским гербом — на нем и прибыла кавалерия. За территорией стройки уже торчала толпа журналистов, зеваки снимали на телефоны, стоял гвалт, говорили все одновременно. Только заграждение, установленное и охраняемое полицейскими нарядами, не давало любопытным сунуть нос на поле боя.

Сотрудники подвели меня к своему автобусу, откуда быстро выскочила девушка в медицинском халате, наброшенном поверх бронежилета с аббревиатурой ЦСБ.

— Княжич, позвольте вас осмотреть, — равнодушным тоном произнесла она.

А ничего такая, несмотря на холодность во взгляде. Длинные светлые волосы убраны в пышный хвост, среднего роста чуть ниже меня, тоненькая, но с приятными округлостями. И униформа ей к лицу.

— Конечно, — отозвался я, проходя внутрь машины вслед за медсестрой.

Внутри под полевой госпиталь отведен небольшой закуток. Стоило мне в него войти, девушка задернула занавеску.

— Раздевайтесь, — приказала она не терпящим возражений тоном.

Мне едва хватило такта, чтобы воздержаться от рвущейся наружу шутки. Скинув испачканный пиджак, я расстегнул рубашку и потянулся к ремню.

— Давайте чуть быстрее, княжич, — поторопила девушка, развеивая очарование.

Оказавшись голым, я повертелся под ее внимательным взглядом и был усажен на кушетку. Только сейчас заметил длинную царапину на задней стороне бедра — но как ее получил, вспомнить так и не смог.

Сестра быстро промыла рану, прыснула из баллончика по всей длине и прилепив ленту пластыря, приказным тоном распорядилась:

— Одевайтесь и на выход. И не задерживайте, мне еще наших мальчиков смотреть.

— Благодарю за помощь, сударыня.

Она бросила на меня недовольный взгляд.

— Я — фельдшер ЦСБ, княжич. Извольте покинуть пост, вы мешаете мне исполнять свой долг.

Такой отповеди я не ожидал, молча оделся и быстро вышел из-за занавески. Бойцы ЦСБ уже заняли свои места в автобусе, а одному помогли соратники пройти на освобожденное мной место.

Я проводил их взглядом и, приняв решение, обратился к сидящему ближе остальных к выходу.

— Господа офицеры, от лица рода Романовых приношу вам свою благодарность за спасение. Если вам когда-нибудь потребуется помощь, вы всегда можете ко мне обратиться.

И, не дожидаясь ответа, покинул машину. За моей спиной тут же захлопнулась дверь. В лицо ударили вспышки камер, но мне загородили обзор люди в униформе с гербом Романовых на лацкане.

— Княжич, — вперед выдвинулся Виталий и протянул мне телефон с горящим вызовом на дисплее.

— Я здесь, отец, — мазнув пальцем по экрану, я приложил аппарат к уху.

— Немедленно домой, — недовольным тоном велел глава рода Романовых и оборвал разговор.

Глава 5

Семья Романовых не очень большая, нас всего пятеро — я, старшие брат с сестрой, да отец с матерью. Конечно, есть и побочные ветви, но именно мои близкие стали тем якорем, который позволил мне сохранить себя после перерождения.

Я помню свою прошлую жизнь, проведенную в одиночестве. Сирота, прорвавшийся на самый верх, ставший одним из тех семнадцати человек, что перешли на новую форму бытия. Мы превратились в сингуляров, фактически разумные силовые поля с возможностями богов.

Техническая революция создала эволюцию разума. Среди этих семнадцати сингуляров я был единственным, кто занимался тем, что устранял угрозы существованию человеческого вида. И в процессе уничтожил четырнадцать других цивилизаций, пока они не уничтожили нас. Собственно, так я и оказался здесь — остальным сингулярам пришлось объединить усилия, чтобы вышвырнуть меня из нашей реальности в наказание за совершенные преступления.

И я родился здесь среди Романовых. Семья стала тем, что помогло удержаться от отчаяния. Из бога стать смертным — серьезный удар не столько по самолюбию, сколько по самому разуму. Первое время было тяжело, но я справился.

Внедорожник с шорохом шин закатился в родовое поместье, и за нами закрылись автоматические ворота. Виталя повернул руль, подъезжая к крыльцу трехэтажного жилого дома, и машина замерла, глухо ворча мотором.

— Княжич… — начал Слуга, но я прервал его жестом.

— В том, что случилось, нет ничьей вины. Кроме нападавших, разумеется, — сказал ему, строго глядя в зеркало заднего вида. — Тебе не за что извиняться. Кто-то решил напасть на Романовых и обязательно за это поплатится. Ты сделал то, что должен был — следовал моему приказу.

Он кивнул, больше ничего не говоря, и я вышел из машины. Охрана поместья в полной боевой экипировке встретила меня, закрывая своими телами. Шлемы, бронежилеты, крупнокалиберные винтовки в руках — последствия нападения налицо.

Дверь поместья распахнулась, и я скинул с себя испачканный пиджак, вручая его Кристине. Помощница низко поклонилась мне, опасаясь смотреть в глаза, но я лишь провел рукой по ее волосам и двинулся дальше.

В Москве были только мы с отцом, мать и брат с сестрой остались в Казани. Так что в поместье были только наши личные Слуги, охрана да те, кто обслуживал территорию во время нашего отсутствия. Меня приветствовали всю дорогу до отцовского кабинета на втором этаже.

— Княжич, Алексей Александрович вас ожидает, — поднялся со своего места в приемной секретарь отца.

— Благодарю, Степан Витольдович, — кивнул я и прошел в кабинет, куда Слуга распахнул дверь.

Внутри святая святых рода стоял густой дым. На тяжелом столе отца разместилась пепельница, уже забитая окурками до предела. Рядом — початая бутылка коньяка и два стакана.

Романов Алексей Александрович был уже не так молод — пятый десяток разменял, хотя по нему и не скажешь. Строгая короткая прическа с проседью на висках, внимательный взгляд голубых глаз, незыблемое спокойствие на лице, опрятный костюм.

Отец кивнул мне на стул перед собой, и я занял указанное место. Обычно, если все хорошо или хотя бы приемлемо, глава рода ставил рядом со столом кресло. Стул — показатель, что к разговору придется относиться серьезно, не до расслаблений на мягкой мебели.

— Тебя не ранили? — спросил он, приподняв бровь и вытаскивая из пачки новую сигарету.

— Царапина, — пожал я плечами, дожидаясь, пока князь закурит. — Упал неудачно, об бетон зацепился.

Дурная привычка, конечно, но на все замечания отец лишь отмахивался. И только при матери с сестрой никогда не решался дымить. За здоровьем при этом он следил, а все возможные последствия убирали целители рода на очередном осмотре.

— Рассказывай, — чуть более ровным тоном потребовал он.

Я последовательно описал все, что произошло, озвучил свои наблюдения и только после этого дождался реакции старшего Романова.

— Значит, сборный отряд наемников с китайским вооружением, говоришь? — с сомнением хмыкнул отец. — И как специально все произошло после того, как ты пошел на конфликт с Николаевыми.

Выпустив струю дыма в потолок, отец стряхнул пепел. Несколько секунд длилось молчание, а затем он решительно взялся за лежащий на столе стационарный телефон.

— Готов к переговорам? — спросил он, уже набирая номер.

— Всегда, — кивнул я.

Проводная телефония не умерла с появлением мобильных сетей. Среди аристократов подобные аппараты стали некоторым фетишем, я знаю, что у царя стоит чуть ли не первый российский — здоровая бандура с отдельным динамиком, который надо держать в руке. Все благородные семьи очень боятся звонков с этого чудовища. Но это нисколько не мешает им ставить себе в кабинеты для официальной связи между родами аналогичные устройства.

— Николаев, — обратился отец к собеседнику на другом конце провода. — С тобой говорит Алексей Александрович Романов.

В разговоре возникла короткая пауза.

— А, ты уже в курсе инцидента и готов обсуждать условия? А знаешь, что после этого на моего сына было совершено покушение? Понимаешь, в какой ситуации мы с тобой оказались?

Говорил отец вежливо, не переходя черту. Аристократы вообще редко демонстрируют истинные эмоции в обычной жизни. Ведь, как известно, бегущий генерал в мирное время вызывает смех, а в военное — панику. Уверен, Николаев сейчас тоже придерживается такой же политики.

— Хорошо, что мы услышали друг друга. Обсудим виру чуть позже. Я предполагаю, что к попытке покушения ты не имеешь никакого отношения. Но ты ведь понимаешь, что тебя кто-то очень вовремя подставил?

Снова повисла небольшая пауза. Я мог бы подслушать, если бы захотел, но сегодня и так досталось, ни к чему лишний раз перенапрягать дар. Отец и без того скажет все, что я должен знать.

— Хорошо, значит, договорились. Сын приедет на царский прием, ожидаю и вас с дочерью, на месте все и обсудим.

Положив трубку, отец посмотрел на истлевший окурок в руке и воткнул его в переполненную пепельницу. Значит, окончательно успокоился.

— Хватило звонка, как видишь, даже твоего участия не потребовалось, — вздохнул он. — Наказание для Николаевых обсудим на светском приеме в Кремле.

Я кивнул в ответ. Обязанность посещать подобные мероприятия с Романовых никто не снимал, и единственный шанс отделаться — не присутствовать в столице по важным делам. Но мы оба в Москве, так что обязаны явиться.

— Тетку заодно навестим, — сказал я, давая отцу время подумать.

— Это — обязательно. Больше ничего интересного не произошло? — спросил отец.

— Познакомился с группой, пообщался с Ефремовым, — пожал плечами я. — Тренер по физподготовке пытался нас поставить помощниками, но мы отказались.

— ЦСБ все неймется подвести нас под монастырь? — хмыкнул отец, откидываясь на спинку кресла. — Кто в твоей группе примечательный?

Я перечислил студентов, и брови отца чуть дернулись, когда я упомянул Морозову. Некоторое время он молчал, обдумывая информацию, после чего чуть хлопнул пальцами по столешнице.

— Это хорошо, что ты взял ее под крыло, — кивнул он. — Если царь не казнил всю семью, значит, за остальными боярами ничего преступного нет. Иначе ее бы не допустили до учебы в ЦГУ. Так что здесь я одобряю твой выбор. Салтыкова же… С ней могут быть проблемы — помнишь, как нас сбрили на акциях «Уралполимера»?

Я кивнул. Тогда наша корпорация упустила шанс отхватить достаточно масштабный проект. На производство «Уралполимера» были планы и у меня, и у отца. Но компания, производящая огромный ассортимент химической продукции, отошла конкурентам.

— Салтыковы, хоть и принадлежат царской фракции, но входят в акционерное общество «Трансхим». Как ты помнишь, именно эта организация теперь владеет всем технопарком «Уралполимера». Так что будь с ней внимателен.

— Я учту, — кивнул я, принимая слова отца к сведению.

— Орловы уже движутся к закату, карьера адмирала пошатнулась, так что следи за его внуком.

— У них есть свои верфи, — напомнил я. — С голоду не умрут.

— Именно, а помимо верфей — танкеры. И вот они нам очень пригодятся, когда османы перекроют Европе нефтепровод. Понимаешь, к чему клоню?

— А разве они не подписали только что договор о поставках? — удивился я.

— Конечно, подписали, как иначе? — хмыкнул отец. — Но ты же в курсе, что Греция начала бунтовать против Рима? Мальтийский орден уже отправлен наводить порядок. Так что сейчас начнется локальная война за оливки. И османы там — первые претенденты.

Я покачал головой, потрясенный новостями, о которых еще никто не слышал.

— А мы что, просто торговать будем под расширенный рынок? — уточнил я, глядя на отца.

— Романовы — да, а что уж решит Царство — это мы узнаем с тобой на приеме. Ладно, заболтал я тебя, иди к себе, мне еще тоже поработать надо, за ужином поговорим. Кстати, у нас будут гости, так что оденься соответственно.

Я кивнул и покинул отцовский кабинет. Плодотворный вышел разговор, хотя и оставил много не до конца понятных моментов. К примеру, что можно потребовать от Николаевых в качестве виры, при том, что они и сами выступают теперь жертвами? Обирать несчастного — недостойно, конечно, но и спускать покушения на секреты рода — непозволительно.

В кармане завибрировал телефон, и я вытащил аппарат по пути в свои покои. Надо же, староста нарисовался.

— Романов слушает, — мазнув пальцем по экрану, произнес я.

— Дмитрий Алексеевич, я только что видел новости, — заговорил Петр. — Уточнять подробности не стану, спрошу лишь, ждать ли вас завтра на занятиях?

— Разумеется, не вижу повода отлынивать от учебы.

— Н-но вас пытались похитить…

— Вы правда думаете, что это в первый раз? — хмыкнул я в ответ. — Петр Васильевич, не родился еще такой враг, который сможет сломать русского княжича.

Он помолчал пару секунд, а потом продолжил разговор:

— Я направил вам на почту несколько документов, их нужно заполнить для отчетности в деканат.

— Хорошо, сделаю.

— Благодарю, Дмитрий Алексеевич, и рад, что с вами все в порядке. До завтра.

— Да, до завтра, — ответил я и положил трубку, толкая дверь в свою гостиную.

Моя помощница уже была здесь за своим рабочим местом, так что стоило мне войти, тут же поднялась из-за стола, на котором светился включенный ноутбук. Судя по ее внешнему виду, сегодня тащить ее в постель не стоит.

— Ванная готова, — чуть наклонив голову, сказала она робким голоском.

— Хорошо, — ответил я, дернув воротник рубашки. — Если чувствуешь, что не можешь сегодня работать — возьми выходной, я подпишу бумаги. Можешь взять отпуск, если требуется.

— Благодарю, княжич, не стоит, я справлюсь, — уже тверже ответила она. — Какую одежду подготовить?

Вообще, стоило, пожалуй, отправить ее к родовому психологу принудительно. Но пока что просто сам за девушкой присмотрю. Станет хуже — прикажу, а до тех пор пусть попробует справиться сама. В конце концов, Слуга Романовых со слабыми нервами — это плохой Слуга, как бы цинично ни звучало.

Слишком многие желают нашей смерти — и, как показал сегодняшний день, некоторым даже хватает смелости попытаться исполнить столь заветную мечту собственными руками. Найду ту сволочь, которая командовала на парковке, лично придушу.

— Подготовь вечерний домашний костюм для ужина, — велел я, на ходу раздеваясь.

Побросав испорченную одежду, я закрыл дверь в ванную и сделал глубокий вдох. Набранная ванна больше походила на маленький бассейн, в помещении было влажно и жарко, но в воздухе витал аромат хвои — мой любимый.

Отлепив с ноги пластырь, я прошлепал в душевую кабинку и быстро ополоснулся. А закончив с этим, залез в ванну и прикрыл глаза. Приятное тепло вымывало напряжение, размягчало сознание и уносило неприятные воспоминания вместе с водой.

Всплеск заставил меня приподнять одно веко. Кристина не стала отсиживаться в покоях, и пришла сама.

— Княжич, — выдохнула она мне в губы, закидывая руки мне на шею. — Вы меня спасли сегодня.

Я не стал спорить с этим заявлением, поддавшись настроению девушки. Как ни крути, а тело у меня молодое и жаждет радоваться жизни. Так что не вижу смысла отказывать девушке, когда она сама просит.

Когда Кристина спряталась за непрозрачным стеклом душевой кабины, я выбрался из ванны и, натянув халат с гербом рода, вставил ноги в мягкие тапочки и вышел в гостиную. Оставалось еще немало времени, чтобы поработать перед ужином.

Новостная лента пестрила роликами о моем чудесном спасении. Сотрудники ЦСБ смонтировали несколько особо качественных видео, и после их просмотра даже у меня сложилось впечатление, что княжич обязан Царской Службе Безопасности своей жизнью. А ведь я прекрасно смог бы справиться и сам.

— Кристина, составь благодарственное письмо от моего лица и направь командиру группы, которая сегодня меня спасла, — припомнив свое обещание, отдал приказ я. — И заполни бумаги от Орлова, он должен был прислать на почту.

— Как пожелаете, княжич.

Поработав еще немного с биржей, я свернул работу и поднял взгляд на Кристину. Девушка возилась с моим костюмом для ужина — значит, пора закругляться, отец очень не любит опозданий.

— Княжич, время ужина, — сообщила Слуга очевидное, и я кивнул, захлопывая ноутбук.

— Благодарю, можешь на сегодня быть свободна. И, Кристин, подумай насчет визита к нашему психологу, — все же взглянув на ситуацию еще раз, посоветовал я. — Не зазорно получить помощь, когда она требуется.

— Спасибо, Дмитрий Алексеевич, — поклонилась та, — я навещу его завтра, если вы не против, во время ваших занятий.

Кивнув, я принялся одеваться. Белая рубашка, черные брюки с кожаным ремнем, на бляхе которого — герб рода. Такие же запонки и перстень. Раз отец сказал, что у нас будут посторонние, нужно блюсти этикет. А значит, сверкать украшениями и белозубой улыбкой.

Кристина стряхнула с моих плеч невидимую пыль и, вздохнув, чмокнула в щеку. Я улыбнулся ей и вышел из покоев раньше, чем в дверь постучался слуга, отправленный позвать меня на ужин.

Спустившись на первый этаж, я чуть замедлил шаг, услышав голоса из столовой. Слуга открыл передо мной двери, и я вошел внутрь, гордо вскинув подбородок.

— А вот и мой сын, — произнес отец, поворачиваясь ко мне. — Дмитрий, познакомься — Варвара Евгеньевна Ростова.

Я вежливо кивнул сидящей за столом женщине, показавшейся мне знакомой.

— Рада нашей встрече, Дмитрий Алексеевич, — поприветствовала она меня, чуть поведя плечами, отчего пшеничные волосы, собранные в высокую прическу, чуть покачнулись. — Надеюсь, вы сможете пролить свет на некоторые события сегодняшнего дня.

— Разумеется, Варвара Евгеньевна, — пройдя к столу, я занял положенное по правую руку от отца место. — Но разрешите узнать, каково ваше звание в ЦСБ?

Отец чуть слышно хмыкнул.

— Видимо, вы запомнили мою старшую дочь, княжич, — улыбнулась гостья, — тогда позвольте мне представиться как полагается.

Она щелкнула замочком клатча, вынимая удостоверение.

— Ростова Варвара Евгеньевна, майор ЦСБ, отдел по борьбе с терроризмом.

— Антитеррор? — удивленно приподнял бровь я. — Почему не госбезопасность, ведь речь должна вестись не о том, что устроили наемники в центре столицы, а об их нанимателе, изменнике.

— Вы можете предоставить доказательства, что такой действительно существовал? — напрямую спросила она.

Я промолчал, и майор заговорила, повернувшись к моему отцу:

— Мы не бросим это дело и продолжим искать настоящего виновника, Алексей Александрович, — сказала она, чуть склонив голову. — Однако официально дело о сегодняшних событиях проходит под меткой «терроризм». Наемники, как вы утверждаете, княжич, совершили нападение на царских людей, а ваше похищение — всего лишь способ взять заложника для торгов, в результате которых они планировали скрыться с места преступления. Это не мое решение, это царский приказ, — закончила она свою речь.

Ясно. Значит, тетушка с мужем решили не оглашать подозрений, пока не выявится настоящий преступник. В совокупности обвинений кара будет страшна. При измене, как видно на примере Морозовых, отвечать будет только сам виновник — в случае Виктории Львовны им был отец боярского рода. Но терроризм при этом — смертная казнь для всего рода.

Это, получается, Царь-Батюшка решил сократить количество благородных?

— Итак, давайте начнем с самого начала, — предложила Варвара Евгеньевна, бросив взгляд на пустые тарелки.

— Предлагаю начать с ужина, а поговорить в процессе, — высказался отец. — Вы же не против?

Майор покачала головой, и Романов старший звякнул колокольчиком, призывая слуг войти и накрыть ужин. Наши подчиненные раскрыли двери и вкатили столик, заставленный блюдами.

— В таком случае, приятного аппетита, — пожелал я первым, когда передо мной поставили истекающий соком стейк. — А дело было так…

Глава 6

Проснулся я за минуту до будильника, что было для меня обычным делом. Взяв с прикроватной тумбы телефон, отключил оповещение и, откинув одеяло, сел на постели.

На экране висело уведомление о новом чате в популярной сети. Открыв диалог, хмыкнул — молодец, Орлов, хорошо придумал.

В закрепленном сообщении значилось расписание с указанием корпусов и аудиторий, имена преподавателей. На каждого Петр подключил ссылку, можно почитать, если желание возникнет.

Одевшись сразу в униформу ЦГУ, я не стал дожидаться приглашения и, сбежав по лестнице, направился на завтрак в столовую.

Отец уже был здесь, пил кофе и листал новостную ленту на своем телефоне. Я молча занял место справа от него и прислуга быстро накрыла на стол.

— Как спалось? — спросил Алексей Александрович, не отрываясь от работы.

— Как обычно.

Отец поднял на меня взгляд.

— Ты убил несколько человек, Дмитрий, — сказал он. — И спокойно спал после этого?

Отец, я уничтожал разумных миллиардами, пара наемников — это даже не разминка. Но вслух я ответил иначе, разумеется.

— Меня этому учили, отец. Да и сам понимаешь, Ефремовы — наши друзья, всякое рассказывали. Ты же помнишь, каким был Семен, когда вернулся с первой своей вылазки? — уточнил я, разделывая ножом и вилкой глазунью. — Он много и в красках рассказывал. Да и, честно говоря, я искренне считаю, что переживать об отнятой жизни врага — все равно что проиграть ему. Моя совесть чиста, я поступил правильно.

Алексей Александрович покачал головой, а потом тяжело вздохнул.

— Порой я сомневаюсь, тот ли дар тебе достался, сын. Может быть, тебе нужно было родиться Рюриковичем? Вот уж кто умеет решать проблемы кардинально.

Наследники буйного викинга, всем своим кланом обладают исключительно наступательной магией. Мощность разнится в зависимости от числа подданных, но Царь-Батюшка движением бровей способен выжигать куб в сто метров до пепла.

— Матушка у нас тоже кого хочешь в бараний рог свернет, — пожал я плечами. — Но разве это мешает ей быть самой прекрасной женщиной в твоей жизни?

Отец отвел взгляд и вздохнул — на этот раз мечтательно.

— Твоя мать — Демидова, змеиная кровь этой семейки вошла даже в фольклор, — ответил Романов старший. — А кроме того, она ни разу не пользовалась своим даром, чтобы действительно кого-то убить.

Каждый член Демидовых производит уникальный яд, от которого нет противоядия. Один член семьи — одна отрава, так что по химическому следу их можно опознавать. Неудивительно, что владельцы половины Урала не прибегают к такой опасной возможности — их вычислят мгновенно. А ведь им достаточно коснуться твоей кожи, чтобы убить.

— Для этого у Демидовых есть дружина, — кивнул я. — Кстати, матушка звонила? Наверняка ведь видела новости.

Алексей Александрович кивнул.

— Да, мы уже все обсудили. Демидовы будут на приеме, так что тоже будут задавать вопросы, готовься. Как бы там ни было, но ты и их потомок тоже.

— Один из, — пожал плечами я. — Сколько у них сейчас невест на выданье? Пятнадцать?

— Тринадцать, — поправил отец. — И только три — в Москве. Если получишь приглашение нанести визит, я разрешаю. Гадюшник твоей матушки, конечно, не самая приятная компания, но они сильны, богаты и родня. А родственников не выбирают.

И снова он тяжело вздохнул.

Даже не представляю, с каким боем ему пришлось выгрызать себе невесту, если тогда чуть до войны родов не дошло. Даже тот факт, что родная сестра отца — царица, нисколько не добавлял веса предложениям Романова. Демидовы очень тряслись над своей самостоятельностью, постоянно указывая на нее при любом удобном случае. А тут — брат царицы просит себе жену из их рода…

— Они просто боятся, что царская фракция их подомнет и национализирует, как было с «Руснефтью» во времена Романовых. Тогда ведь никто не знал, что мы прихватим с собой семейное дело в обмен на корону, — покачал головой я. — Если бы тетка не вышла за цесаревича, все прошло бы у вас гладко.

— Это я понимаю, — согласился отец, пожав плечами. — В общем, будь готов, и помни — ты в первую очередь Романов, и только потом уже на мизерную долю генов Демидов.

— Я помню, отец, — улыбнулся я в ответ.

Допив кофе, я поставил чашку на блюдце и поднялся на ноги.

— Разговор с Ростовой помнишь? — чуть нахмурив брови, спросил Алексей Александрович. — О расследовании — никому.

— Разумеется, отец, — кивнул я.

Покинув столовую, я направился прямиком к выходу, по пути проверяя телефон. Биржа успокоилась, хотя цены акций нашей «Руснефти», конечно, немного потрясло при новостях о попытке моего похищения. Вот уж суеверная отрасль! Ну как мое исчезновение могло бы повлиять на главный насос страны? Я даже не вхожу в кабинет директоров — там старший брат отдувается за всех.

Слуги распахнули передо мной двери, и я вышел на крыльцо. Солнце сегодня прикрылось облаками, видимо, не выспавшись. Прохладный воздух заставил слегка поежиться.

Внедорожник подкатил ко мне, стоило спуститься по ступенькам и пройти по дорожке, усыпанной мелким щебнем. Виталя остался сидеть за рулем, второй охранник с его стороны вышел и, обойдя машину по кругу, открыл мне пассажирскую дверь.

— Княжич, — обратился он ко мне, чуть склонив голову.

— Привет, Игорь, — поздоровался я, садясь на место.

Усиление охраны было хоть и предсказуемым, но уж точно излишним — сам о себе я позаботиться могу, но прикрывать других уже становится опасно. Однако официальный ранг не дает мне наплевательски относиться к собственной безопасности.

Как бы ни хотелось открыто заявить о своих возможностях, вчерашний день доказывает, что полезнее их скрывать. Подорвали бы машину, заложив управляемую мину, и мне бы уже никакой дар не помог.

Вертя телефон в руке, я смотрел в окно, ни о чем особо не думая. Даже удивительно, что в чате группы никто и вопроса не задал о том, что со мной случилось. Я ожидал, что та же Салтыкова не сдержится, начнет расспрашивать.

Мы доехали до ЦГУ без происшествий, и даже быстрее, чем я предполагал — Виталя поймал зеленую волну, и нам не пришлось ни разу притормаживать.

Первое занятие проходило в центральном корпусе, так что далеко идти было не нужно, но так как у меня имелось время в запасе, я остановился у лавочки, установленной вдоль дорожки, и присел, закинув ногу на ногу. Погода изменилась, стало теплее, так почему бы и не посидеть на свежем воздухе.

Телефон дернулся в руке, и я открыл уведомление.

Орлов П.: Изменения в расписании. Химия перенесена на завтра, сегодня первое занятие — по информационным технологиям, корпус 3, аудитория 2А. Прошу не опаздывать.

Третий корпус стоял напротив центрального, так что можно не суетиться.

Мимо прошла группа студентов, на меня никто из них не отреагировал, даже взгляда не бросили. Людей становилось все больше, мелькали работники ЦГУ, выделяясь среди учащихся цветом формы. Я с интересом наблюдал за происходящим, не особенно вслушиваясь в разговоры.

— Здравствуйте, Дмитрий Алексеевич, — подойдя ко мне, поздоровалась Морозова.

Сегодня ее длинные волосы были уложены в толстую косу, спускающуюся ниже поясницы. Униформа первого курса смотрелась на Виктории Львовне ничуть не хуже, чем вечернее платье, хотя украшениями боярышня пренебрегала. Не иначе из-за своего подвешенного статуса.

— Доброе утро, Виктория Львовна, — кивнул я, поднявшись со скамейки.

Она провела рукой по виску, заправляя выбившуюся прядку за ухо. Красивое движение, хотя не уверен, что Морозова планировала его таким. Простой жест.

— Вы не спешите на занятие? — спросила она.

— До начала еще семь минут, этого времени вполне хватит, чтобы дойти и занять место, — ответил я. — Составите мне компанию?

— С удовольствием, Дмитрий Алексеевич.

Она взяла предложенную мной руку, и я повел девушку по дорожке в сторону третьего корпуса. Снова я уловил тонкий успокаивающий аромат, идущий от боярышни. И просто наслаждался компанией, шагая по территории ВУЗа.

— Я, кажется, разрешил вам обращаться ко мне по имени, Виктория Львовна, — напомнил я наш первый диалог. — Вы не хотите воспользоваться этим правом?

Она ответила не сразу, будто решая головоломку. Мне же просто стало интересно, что такого творится в ее темноволосой голове. Я же не предлагаю ей руку и сердце, в самом деле.

— Только в стенах университета, — приняв решение, ответила Морозова.

— Что ж, уже прогресс, — улыбнулся я, и мы взошли по крыльцу корпуса. — Полагаю, сидеть рядом со мной вы тоже не откажетесь?

Она мягко улыбнулась.

— Не откажусь, Дмитрий.

Наши уже заняли свои места в лекционном зале. Нас снова совместили с другими группами, так что Орлова, нервно поглядывающего на входную дверь, я заметил не сразу. А староста с явным облегчением выдохнул при виде меня и приподнял руку.

— Княжич!

И как по команде вся аудитория повернулась к нам. Гул голосов тут же оборвался, будто кто-то отключил звук. Морозова едва слышно выдохнула, а я, наоборот, улыбнулся чуть шире и пошел к нашей группе.

— Всем доброе утро, — подойдя ближе, поздоровался я и усадил Викторию рядом с собой. — Часто тут такие смены расписания?

Ответил Орлов на правах старосты:

— Преподавателя срочно вызвали по делам рода. Так что, может быть, еще несколько раз переведут.

— Значит, будем ударными темпами потом догонять программу, — кивнул я, включая свое рабочее место. — Но думаю, что со Светланой Николаевной это не станет для нас проблемой?

Салтыкова едва не раздулась от гордости.

— Разумеется, Дмитрий Алексеевич, я с радостью помогу своим одногруппникам, — важно кивнув, заявила она. — Химия — самая уважаемая наука в нашем роду.

Мне на секунду показалось, она снова напомнит о компаниях, выпускающих косметику, но в этот момент вошел преподаватель, и нам пришлось прервать разговоры.

Был он молод, носил очки и обладал крайне невыразительным голосом. Может быть, робел перед аудиторией, набитой аристократами, или же просто был очень плохим оратором, но факт оставался фактом — не прошло и четверти часа, а народ едва ли не засыпал под бубнеж информатика.

К счастью, его выступление закончилось как раз в тот момент, когда я понял, что сейчас сверну челюсть от очередного зевка.

— Какое впечатляющее выступление провел наш преподаватель, — с улыбкой сказала Виктория. — Посмотрите, Дмитрий, он же всех усыпил, несмотря на то, что у него совершенно нет дара!

Я улыбнулся в ответ и с облегчением закрыл личный кабинет.

— Дамы и господа, прошу не расходиться, — обратился к нам Орлов. — Следующее занятие в этом же корпусе, и тоже объединенное. Предлагаю организованной группой пройти и занять места.

Толпа студентов уже подрывалась с мест и спешила на выход. Орлов был прав — на их фоне мы могли бы смотреться выигрышней. Если бы это было соревнование.

— Почему нет? Ведите, Петр Васильевич, — поддержал его решение я.

И мы двинулись из аудитории, негромко обсуждая поразительную кадровую политику университета. Ясно, что абы кого в ЦГУ вести лекции не назначат, но можно же поставить не самого выдающегося по заслугам, а подобрать того, кто действительно способен увлечь студентов.

— Кириллов знаменит своей системой защиты, — вступился еще один представитель сильного пола в нашей группе.

— Да, я читал про устроенную им блокировку кибератак на Кремль, — кивнул Орлов. — Так что здесь вы правы, Никита Александрович, однако замечу, что кроме этой лекции он больше нам не встретится весь год. Поэтому решительно не понимаю, зачем его поставили вести занятие сегодня.

— Это же очевидно, Петр Васильевич, — вставила Салтыкова, пока мы шли по коридору в соседнюю аудиторию. — ЦГУ обязан показать своим студентам, какие кадры выходят из его стен. Кириллов — знаменитость, царский человек, награжденный орденом за вклад в защиту Русского царства. Притом что он работает в лаборатории ЦГУ, не показать его студентам — расточительство.

— Полагаете, Светлана Николаевна, — уточнил Никита Александрович, — для него это было такое же мучение, как и для нас?

— Даже не сомневаюсь, — улыбнулась Салтыкова в ответ.

Мы заняли места в центральной части лекционного зала. Как раз в этот момент у меня зазвонил телефон, и я, вытащив аппарат из кармана брюк, хмыкнул. Сидящая рядом со мной Виктория Львовна уловила мою реакцию, но смотреть, кто мне звонит, не стала. А я поднялся на ноги.

— Княжич, вам нужно выйти? — уточнил преподаватель, как раз вошедший в аудиторию.

— Прошу прощения, Тимур Яковлевич, у меня важный звонок, — я показал ему дисплей телефона, и тот, вскинув бровь, хмыкнул.

— Такого у меня еще не случалось. Конечно, выйдите.

Я поблагодарил и едва не выбежал из аудитории. Оказавшись в коридоре, прикрыл за собой дверь и сдвинул зеленую иконку.

— Романов Дмитрий Алексеевич слушает, государь.

— Здравствуй, княжич, — произнес царь на том конце. — Прости, что отвлекаю от занятий. Но мне очень хотелось бы обсудить некоторые вопросы лично.

Я не испытывал перед Михаилом II никакого почтения. Сложно воспринимать человека как икону, когда знаешь, что он спит с сестрой твоего отца. Так что я просто был вежлив.

— В любое время, государь.

— Тогда не забудь прихватить с собой на прием выкладки по твоим личным проектам. Царица хвалила их, хочу посмотреть, так сказать, своими глазами. Все, иди учись, княжич. Не забудь о моей маленькой просьбе. И передавай привет отцу от государыни.

— Слушаюсь, государь, — ответил я, немного удивленный.

Он первым положил трубку, и я еще несколько секунд стоял, потерянный. О том, что я что-то там разрабатываю, знала вся семья, но я никому не показывал и ничего не говорил. Компьютер, на котором я все это проделывал, к сети подключен не был и никогда в ней не регистрировался. Кто-то залез в мои документы?

Вернувшись в аудиторию, я занял свое место, но остаток лекции прошел для меня незаметно. Преподаватель не сделал мне замечания, прекрасно видя мое состояние, а вот для группы такое изменение поведения показалось странным.

— Дмитрий Алексеевич, — коснувшись моего плеча, обеспокоенным тоном обратилась ко мне Морозова.

— А? — обернулся я к девушке, оказавшись лицом к лицу с боярышней.

Между нами едва ли пара сантиметров пространства осталась. Успокаивающий аромат, исходящий от Виктории Львовны, помог привести голову в чувство. Виктория Львовна, осознав, что мы едва не касаемся друг друга носами, густо покраснела.

— Занятие закончилось, княжич, — сказал Орлов, и я заметил, что вся группа ждала меня. — Вы в порядке?

— Да, разумеется, простите, что заставил поволноваться, — улыбнулся я, поднимаясь со своего места. — Перекусим?

До самого конца занятий на меня поглядывали обеспокоенно, но никто тактично не лез с вопросами. А я, приняв вскрытие личного терминала как данность, выдохнул. В самом деле, сложно было ожидать, что ЦСБ не станет копать и под меня, получив возможность проверить Романовых на вшивость. Тем более в личном компьютере, который нигде не числился до сих пор.

Присутствие Виктории рядом, а точнее — запаха ее духов, держало меня в тонусе. Интересно, что это за аромат такой, что так на меня действует?

Сама Морозова держалась поблизости, но при этом не лезла в мое личное пространство. Кажется, тот факт, что мы едва случайно не поцеловались у всех на виду, ее сильно смутил. Периодически я ловил взглядом румянец на ее щеках.

Наконец, с учебой на сегодня было покончено, и я вместе с остальными направился к выходу с территории. Уже проходя мимо лавочки, на которой мы сегодня с Морозовой встретились, я понял, что на царском приеме мне не с кем появиться. Претенденток-то будет много, но нужны ли они мне?

— Виктория Львовна, — негромко обратился я к идущей рядом боярышне, — вы не могли бы мне немного помочь?

Остановилась вся группа, как по команде. И, нужно отдать должное Орлову, он быстро затараторил, подгоняя остальных:

— До завтра, Дмитрий Алексеевич, Виктория Львовна. Господа, дамы, пройдемте, как староста я должен убедиться, что все добрались до своих машин в целости и сохранности.

Нужно будет потом ему спасибо сказать.

— Вы хотите моей помощи, княжич? — вновь тем же жестом заправив прядь за ухо, переспросила Морозова, глядя себе под ноги.

— Да, — кивнул в ответ я. — Возможно, моя просьба покажется вам неприемлемой, но прошу не отказывать сразу.

Она подняла на меня взгляд.

— Вы умеете заинтриговать, княжич, — с улыбкой сказала она.

— В эти выходные состоится царский прием, — заговорил я. — Меня долго не было в Москве, и раньше я ходил вместе с сестрой или матерью. Но теперь я…

— Теперь вы совершеннолетний, — кивнула она, поняв мою проблему. — И хотите, чтобы к вам не липли возможные невесты, Дмитрий Алексеевич. А я с вами вместе учусь, и это не будет выглядеть, как заявление о намерениях.

— Вы проницательны, Виктория Львовна, — улыбнулся я. — Я обещаю, что вам не придется пожалеть об этом. Итак, Виктория Львовна, вы станете моей парой на царском приеме?

Глава 7

— Морозова? — хмыкнул отец и стряхнул пепел сигареты пальцем. — Это даже хорошо. Пока ты на приеме будешь эпатировать публику, я с царем поговорю спокойно.

— Это же ты дал ЦСБ доступ к моему терминалу? — спросил я, чуть отстраняясь, чтобы не дышать совсем уж густым облаком дыма.

— Я, — не стал отрицать Алексей Александрович. — Это идеальный момент, Дмитрий. Так у тебя есть возможность и показать Михаилу свои идеи, и заодно сделать это не публично. Твое имя останется в тайне, пока ты будешь претворять свои проекты в жизнь.

Я хмыкнул.

— Он уже позвонил, — я выложил на стол свой телефон. — И попросил не забыть их с собой. Зачем делать дубль, к тому же врать, что ему о них рассказала твоя сестра?

Отец улыбнулся, глядя на меня. Это выражение лица было мне прекрасно знакомо, оно значило, что я должен сам догадаться.

— Погоди, не может же быть… — начал я, глядя на отца. — Но тогда, получается, ЦСБ в руках Романовых.

Отец посмотрел на меня, как на сделавшего первый самостоятельный шаг младенца.

— Ты ничего не найдешь в официальных документах на этот счет, Дмитрий, — подтвердил он. — Но, к слову, проверка по нам идет по всем законам. Сергей уже пожаловался, что ЦСБ скопировало документы с наших серверов.

— А если они найдут что-нибудь?

— Значит, царь избавит уже нашу СБ от работы по поиску предателей. Не переживай, все наши предприятия останутся в наших руках в любом случае. Царица на нашей стороне и прекрасно осознает, что без нашей поддержки ее мгновенно сожрут. И я очень рассчитываю, что ты уже достаточно взрослый, чтобы понимать — одно дело, когда государыня прикрывает нас, другое — когда она решает все твои проблемы. Грань чувствуешь?

— Конечно, отец, — кивнул я.

Надо же, никогда бы не подумал, что наша милая обаятельная тетушка, в голове которой только муж, планы на детей и прочие женские радости, на самом деле тайный советник царя, курирующий работу ЦСБ. Это, с одной стороны, очень круто, с другой — крайне опасно.

— А из самой ЦСБ не утечет? — спросил я негромко, барабаня пальцами по подлокотнику.

— В этом нет смысла, Дмитрий. Опричники напрямую зависят от благополучия Михаила. Пытаться даже очернить его жену — это нарушение клятвы, — он взял паузу, чтобы затянуться. — Ты, конечно, знаком с ним с детства, можно сказать, однако еще ни разу не видел, каким бывает наш монарх в гневе, верно?

— Только слышал сплетни о силе дара. Но, я так понимаю, это и не тайна — государь регулярно тренируется на полигоне. Его даже как-то по телевизору показывали у нас в школе.

Отец кивнул.

— Поддержка правильного имиджа аристократов, — сказал он. — Но я тебе скажу так: ты не хочешь, чтобы государь оказался тобой недоволен. Просто прими этот факт и живи с ним.

— Как скажешь, отец, — кивнул я. — Но, пожалуйста, впредь не давай никому мои документы без согласования со мной.

— Я читал их, там нет ничего крамольного. Большинство бы решило, что ты собираешься писать фантастические романы. И не забывай, Дмитрий, я — глава рода Романовых. Мне не нужно спрашивать разрешения у собственного сына, чтобы залезть к нему в компьютер. Я понимаю, что тебе может быть обидно, но наш род дал тебе очень много, так что отсутствие личного пространства — не такая уж и высокая плата. Как думаешь, сын?

Я улыбнулся. Периодически Алексей Александрович устраивает подобные разговоры, но я и не спорю. Не родись я Романовым, кто знает, где бы сейчас вообще был.

— Дело же не в том, что я против, отец. Но ведь документы нужно подготавливать, — вздохнул я, осознавая, какую кашу вытащили сотрудники ЦСБ, там же сам черт ногу сломит. — Без наведения порядка, либо без моих комментариев все равно ничего не поймут. И я уж не говорю о записанных тупиковых этапах.

Он остановил меня взмахом руки.

— Ты сам сказал, Михаил пригласил тебя с копией выкладок, — сказал он. — Так что теперь у тебя есть шанс привести все в порядок, и принести ему то, что нужно, и подать так, как нужно. Время у тебя еще есть.

Я кивнул, признавая его правоту.

— И, кстати, надеюсь, ты понимаешь, что твое решение пригласить Морозову накладывает на тебя определенные обязательства по ее подготовке? — сменил тему отец.

— Я уже распорядился, к назначенному времени в дом Морозовых подъедут наши портные и парикмахеры, — ответил я. — И оплачу я их услуги из собственных денег, отец. Это выступление — полностью мое, мне за него и отвечать.

Алексей Александрович кивнул.

— Хорошо, тут ты правильно поступил. Но это навело меня на мысль…

— Да, отец?

— Девочка тебе понравилась?

— Ее компания не вызывает у меня отторжения, — склонив голову набок, ответил я.

— Но ты тащишь ее под удар всего общества, Дмитрий. И простыми подарками здесь не отделаешься. Ты осознаешь, что Виктории после этого приема еще жить как-то будет нужно?

— Ты ведь уже одобрил мой выбор, — хмыкнул я. — Предлагаешь отказаться?

— Нет, я хочу, чтобы ты задумался о поиске невесты, твой брат в твоем возрасте уже был помолвлен.

— У нас и сестра до сих пор не замужем, — напомнил я.

— Не дави на больное, — попросил отец. — Она носит траур по жениху. Если бы Азамат не погиб, мы бы уже давно отпраздновали не только свадьбу, но и рождение первенца. Сам знаешь, у наших татарских друзей с этим не затягивают.

Погиб при налете Османской империи на границы. Свадебный кортеж жениха, который так ждала сестра, так никогда и не прибыл. Одним ударом тюрки уничтожили перспективный род, на который у Романовых были планы.

— Хорошо, я подумаю насчет невесты, отец.

После этого диалога время понеслось вскачь. Я ходил на занятия в ЦГУ, общался с одногруппниками, а по вечерам работал, как проклятый, чтобы упорядочить все, что было необходимо. Отец был прав — второго шанса произвести первое впечатление не выйдет.

Да, у меня была дорожная карта, но не все я держал на жестком диске, и во многих вопросах записывал лишь промежуточные пункты. Таким образом, сложить полноценную картину смог бы только такой же сингуляр, как и я.

— Дмитрий Алексеевич, — обратилась ко мне Виктория в пятницу, когда мы по уже сложившейся традиции чуть отстали от группы у лавочки. — Я вижу, что вы чем-то озабочены в последнее время. Если это связано со мной, прошу вас не беспокоиться, я прекрасно пойму, если ваш глава рода запретил брать меня с собой на прием…

Я взглянул на нее с улыбкой.

— Виктория Львовна, я не собираюсь отказываться от своего слова, — заверил я, чуть склонив голову. — Более того, ваша кандидатура была полностью поддержана моим отцом.

Она вздохнула, чуть приподняв уголки губ. Мое внимание было ей приятно, чего уж там. При этом Виктория постоянно помнила о дистанции между нами и не делала никаких попыток ее сократить.

— Просто у меня в последние дни чуть больше работы, чем обычно, — продолжил я, касаясь кончиков ее пальцев. — Однако занятия закончились, и завтра мы с вами едем на прием. Там, за исключением нескольких минут с государем, я буду полностью в вашем распоряжении.

— Вот, значит, каково это — быть принцессой в башне, — подняв на меня взгляд, с улыбкой произнесла она. — Я доверяю вам, княжич. Не знаю, почему, но мне кажется, что вы не станете оборачивать этот прием в глумление надо мной.

Я вскинул бровь.

— Это ведь не ваши слова, Виктория Львовна?

Она улыбнулась, чуть прикрыв глаза, чтобы скрыть за веками обиду.

— У меня есть слух, Дмитрий Алексеевич, и я прекрасно слышу, о чем шепчутся другие студентки. Но вас это не касается, ведь мы всего лишь учимся в одной группе, и, возможно, на моем месте оказалась бы любая другая девушка. Салтыкова, например, тоже из царской партии.

— В таком случае у вас есть шанс утереть им нос, — улыбнулся я. — Но нам пора на сегодня прощаться, чтобы успеть к началу приема. Я заеду за вами в пять, боярышня.

— Благодарю, княжич, — слегка поклонилась она. — До завтра, Дмитрий Алексеевич.

Я проводил ее взглядом и достал телефон из кармана.

— Княжич, давно не общались, — ответил на том конце провода Ефремов. — Созрел для визита на полигон?

— Да, нужно прочистить чакры. Куда подъезжать?

— Серьезно, Дмитрий Алексеевич, перестаньте шутить про китайцев, они наши союзники. Да и с юмором у вас, откровенно говоря, не очень выходит.

— Главное, чтобы со всем остальным получалось, как надо, — ответил я, двигаясь по направлению к уже ожидающей машине. — Так что там с адресом?

— В Ясенево есть база, я как раз туда еду. Давайте к нам, примем как родного.

— Это же разведка, — прикинув в уме, озвучил я.

— Ну, так и я не на пехотинца учусь, — хмыкнул Семен. — Все, княжич, жду на месте. Пропуск я вам пробью.

Я занял место на заднем сиденье и обернулся к сидящему рядом охраннику. Кристина так и не вернулась, психолог взялся за нее всерьез, так что приходилось пользоваться силами приставленных ко мне дуболомов.

— Ну что, ребята, базу военной разведки в Ясенево посетить хотите? — спросил я у них с усмешкой. — Виталя, поехали, Ефремов нас там уже ждет.

— Слушаюсь, княжич, — отозвался бессменный водитель.

Внедорожник мягко тронулся с места.

По пути я провернул несколько удачных сделок на бирже, успев как раз к закрытию торговой сессии. Прибыль получались не очень большой, зато это помогло немного разгрузить мозг. Человеческое тело серьезно ограничено, от перенапряжения голова болела постоянно, так что даже если бы я сейчас проиграл, не пожалел бы об этом ни на секунду.

Дорога оказалась недолгой, на КПП нас уже ждали, так что ворота раскрылись, стоило машине перед ними показаться. Сидящий в своей будке солдат проводил нас внимательным взглядом, но больше для проформы — и без того сканеры на подъезде уже потрудились, отмечая и сколько нас, и какое с собой оружие.

Ефремов как раз крутился на парковке, уже переодетый в лесной камуфляж. Амурскому тигру оставалось только шлем напялить, чтобы быть в полной готовности. Хотя с его габаритами он мог бы затеряться разве что среди таких же здоровых царских гвардейцев, сторожащих Кремль.

— Дмитрий Алексеевич! — махнул он нам рукой, когда Виталя занял место на пустой парковке.

— Рад встрече, Семен Константинович, — ответил кивком я, выйдя из автомобиля. — Надеюсь, я не помешал никаким планам?

Тот отмахнулся и надел шлем.

— Никаких проблем, все равно мне местные на один зубок. А с вами хоть какой-то вызов будет.

Я бы с этим, конечно, поспорил — наверняка княжича просто жалели, не давая всерьез отпора. Все же он хоть и имел за душой несколько боев на вражеской территории, а с настоящими профи вряд ли сравнится. Но отбивать высокородному желание послужить на благо родине никому не хочется, вот и тешат его самолюбие.

Я знаю, как тренирует Ефремов своих детей. Один раз поучаствовал и никакого напряжения не ощутил, хотя сравнивать нас, конечно, нельзя. Романовы управляют почти полутора миллионами человек, в то время, как в распоряжении Ефремовых чуть больше ста тысяч. Теоретически я могу держать свой щит в десять-пятнадцать раз дольше, чем Семен свои родовые когти.

На практике же еще влияет ранг — чем он выше, тем тоньше ты его используешь и меньше теряешь сил. К тому же нельзя забывать, что когтям Амурских тигров плевать, режешь ты ими что-то или просто стоишь, а вот моя защита при каждой атаке расходует дополнительные силы на восстановление.

Мы прошли между административными зданиями в полном молчании. Семен, как я знал, использует это время, чтобы настроиться на бой, а я не хотел отвлекать старого друга.

Наконец, нам открылся полигон — не слишком большая площадка метров на триста. Здесь нас уже ждал инструктор базы, рядом с ним разминались бойцы в безликой униформе. Парни были не слишком крепкими, но по движениям заметно, что достаточно быстрые и ловкие.

— Княжичи, рад приветствовать, — чуть склонил голову инструктор. — Сегодня я ваш тренер, так меня и называйте. Эти ребята за моей спиной — ваши помощники. Вам нужно время на разогрев?

Я покачал головой и, скинув пиджак в руки шагающего за мной Игоря, взял спецодежду из рук подошедшего бойца. Никаких опознавательных знаков на ней не имелось, только навязанная на погон голубая ленточка — у Семена была такая же красная.

— Давайте начнем с рукопашного боя, — предложил инструктор. — Пятый, Шестой, на ринг.

Двое бойцов вышли вперед на утоптанную землю. Семен сразу двинулся к правому, я закрепил шлем на голове и последовал в другую сторону. Инструктор дождался, пока мы займем позиции, и скомандовал:

— Начали!

Что там происходит у Ефремова, я не смотрел, сосредоточился на своем противнике. Боец скользнул вперед, очень быстро сокращая расстояние между нами. Я едва успевал подмечать его движения. Хороший солдат, грамотный спец и однозначно мастер своего дела.

Первый удар я пропустил мимо, отшагнув назад правой ногой. Но разведчик как знал, что я так и поступлю. Второй удар был направлен мне прямиком в солнечное сплетение. Пожалуй, будь на пути кулака неодаренный, разведчик смог бы выдернуть у него хребет.

— Ха! — выкрикнул Семен, и его противник рухнул спиной на землю.

Я же застыл на месте, сжимая кулак противника, и чувствовал, как меня постепенно сдвигает с места. Пятки скользили, а сила удара все никак не гасла. Что ж, это была хорошая демонстрация мощи русской армии! Теперь можно и себя показать.

Рукопашные техники я не очень люблю, они мне кажутся каким-то ребячеством, когда на поясе болтается пистолет. Но «не люблю» не значит «не умею».

Пнув соперника в так гостеприимно подставленное колено, я оттолкнулся от него и уже в прыжке зарядил ногой с разворота по шлему противника. Удар должен был смотреться красиво, разведчика швырнуло в сторону, закрутив как юлу, но он сумел приземлиться на ноги и даже равновесия не потерял.

Шаг к нему, перехват протянутой руки, захват, мельница. Разведчик остался лежать, и я на секунду решил, что переборщил с усилием. Но вот боец дернулся, с трудом поднимаясь на ноги. Вот теперь его шатало как следует.

— Ты чего так долго, княжич? — посмеялся Семен, разминая шею. — Я думал, ты не играть пришел, а серьезно развлечься.

— Я не против и серьезно развлечься, — пожал плечами я в ответ. — Инструктор, что скажете?

— Какой у вас ранг, княжич? — с сомнением глядя на меня, уточнил он.

— Б3, у нас обоих, — ответил я.

— Бойцы, слушай команду, — приняв решение, приказал тренер. — Валим княжичей, применение силы разрешаю до ранга Б1. Первая группа — Ефремов, вторая — Романов. Пошли!

Моя группа в пять противников рванула в атаку. Я вскинул родовой щит и, сузив его до полуметра, отшвырнул левого. Силы толчка хватило, чтобы солдата вынесло за пределы площадки. Минус один.

Шипящий огненный хлыст ударил справа, прожигая в защите дыру, и я создал под ногами энергетический трамплин. Еще один толчок, и вот я уже в воздухе, а по земле ползет бесполезный хлыст.

Восприятие ускорено, но и бойцы не лыком шиты. Один складывает руки так, будто держит на плече трубу с ракетой, второй вкладывает ему свой Воздушный кулак. Первый совершает пуск комбинированной техники, и выставленную мной полусферу разносит разноцветным фейерверком.

Краем глаза вижу, как крутится волчком Ефремов, а противники пляшут вокруг него, пытаясь уклониться от удара когтей. Но вот Семен замирает, и уже ему приходится уворачиваться от слаженной работы разведчиков.

Я смягчил приземление щитом и швырнул его из-под собственных ног навстречу ближайшему противнику. Боец на ходу создает иглу изо льда и прошивает ей мое поле.

Развернувшись, я ускользнул от нового удара хлыстом и, соткав на руке силовой покров, намотал вражескую технику на предплечье. Бойца швыряет ко мне, но я не даю ему приблизиться, выставив в метре поле размером с кирпич.

Бах!

От удара о препятствие забрало с треском вылетает из шлема.

— Выбыл! — вскидывает руки огневик, тут же уходя с полигона прыжком.

Остаются трое, но с ними уже никаких проблем. Я просто заключил ракетчика в сферу своей защиты, сжимая ее до размеров его тела, и лишенный кислорода боец валится на землю, пока я отталкиваю щитом двух других за пределы площадки.

Схватка заняла от силы полминуты, разведчики тяжело дышат, а мне хоть бы хны.

— Благодарю за бой, — наклонив голову, сказал я.

— Романов победил, — объявил инструктор. — Один-один в нашу пользу, бойцы!

Я повернулся к Семену. Ефремов попался на удушающий и теперь лежал на земле, глотая воздух широко распахнутым ртом.

— В порядке? — спросил его проведший захват разведчик, подавая руку.

— Пострадало только мое самолюбие, — ответил тот, хватаясь за предплечье бойца.

— Передышка нужна, господа? — осведомился тренер, когда Семен утвердился на ногах.

— Я, пожалуй, пропущу раунд, — кивнул Ефремов. — Дмитрий Алексеевич?

Я прислушался к себе. Покров цел, сил полно, в голове окончательно прояснилось. Иногда полезно сменить деятельность, чтобы разгрузить мозги. Но и выкладываться до дна нет нужды — все-таки завтра мне на светскую вечеринку у царя, не хотелось бы выглядеть бледно.

— Еще раз, если вы не против, инструктор, — приняв решение, озвучил я.

— Первая группа, готовимся. Одного княжича поваляли, не посрамите родную армию, поваляйте и второго, — чуть посмеиваясь, приказал тренер.

Но домой я уехал, так и не побежденный. С визиткой полковника Черепанова в кармане — на случай если вдруг решу связать свою жизнь с разведкой царской армии.

Глава 8

Строгий черный костюм с гербом рода Романовых на лацкане, белая рубашка, галстук, на манжетах запонки из белого золота. Из зеркала на меня смотрел самый обыкновенный молодой человек, ничем не выделяющийся среди ровесников. Лишь изготовленные татарскими ювелирами герб и запонки отражают статус.

Выйдя из своих покоев, я прошел по коридору и спустился по лестнице на первый этаж. Прислуга уже ждала наготове.

— Дмитрий Алексеевич, прекрасно выглядите, — одобрил мой облик секретарь отца, вручая мне плащ. — Алексей Александрович уже отбыл, велел вам передать.

Я принял протянутую шкатулку. Откинув крышку, хмыкнул. Отец постарался, надо признать.

Отлитая из белого золота роза, инкрустированная крупными черными бриллиантами, украшала женскую заколку. Неплохой дар, на пару миллионов потянет. Для кого-то может показаться роскошью, а для Романовых незначительная бирюлька, которую не жалко презентовать.

Мужчине являться на прием с минимумом украшений — нормально, но спутницу нужно одевать так, чтобы всем было ясно, кто в доме хозяин. Потому что женщина на приеме должна блистать, и потому, как ты ее подготовишь, будут смотреть на твой статус. Никому не хочется, чтобы его считали нищим. Но потягаться с хозяевами «Руснефти» смогут немногие.

— Хорошо, — кивнул я, захлопывая футляр. — Степан Витольдович, запишите этот ювелирный дом, я хочу подобрать что-то еще.

— В комплект? — уточнил секретарь.

— Пусть привезут лучшее, а я уж посмотрю.

Вообще давно пора было обзавестись связями с ювелирными домами. Покупать не уникальные драгоценности можно только для женщин из царских людей. Любая благородная будет оскорблена до глубины души, если презентовать серийное изделие. Ведь каждая дама — уникальна, и хочет это подчеркивать. Хотя, если стоит цель оскорбить, можно и ширпотребом обойтись.

Выйдя на улицу, я двинулся к стоящему у дорожки автомобилю. Это для рядовых поездок годятся внедорожники, на прием следует брать только машины представительского класса. Шесть метров хромированного металла, выбитый на дверях и капоте герб рода Романовых.

Охранник, впервые с дня нападения, одетый в костюм, раскрыл передо мной заднюю дверь. Опустившись на кожаное сидение, я поднял стекло, отделяющее пассажирскую часть от водителя. А когда машина тронулась, прикрыл глаза, откинув голову.

В кармане брюк ждала своего часа флешка с упорядоченными данными. И только это обстоятельство поднимало мне настроение. Перспектива крутиться среди благородных семейств царства не особо грела душу.

За моей машиной ехали две точных копии с охраной внутри. Стоило нам выкатиться из Бутово в Москву, нам попался схожий кортеж с гербом Юсуповых. Интересно, наследник рода тоже здесь? Нужно будет подойти пообщаться, узнать, как дела у Михаила — контакты с друзьями нужно поддерживать.

Юсуповы поехали дальше, а мы свернули с дороги на Кремль, и завихляли по старым узким улочкам Боярского квартала. Исторический участок раскупили боярские рода, и теперь здесь царила архитектура, от которой так и веяло древностью и величием. Хотя я бы жить в подобном музее не хотел, но не признать красоту не мог — настоящие памятники древности, некоторым из которых почти триста лет, внушали почтение.

Первая машина встала у нужного особняка чуть дальше, и мой шофер, вильнув рулем, вкатился на дорожку к двухэтажному дому. Кованая решетка, увитая грамотно выращенными лозами, дрогнула, раздвигаясь в стороны, и машина вползла во внутренний двор.

— Княжич, мы прибыли, — по внутренней связи сообщил охранник, чуть сдвигаясь в кресле рядом с водителем.

— Расслабьтесь, нам тут не угрожают, — велел я, разглядывая уютный тихий дворик.

Не знаю, как с остальным у Морозовых дела, но садовника такого не стыдно и царю иметь. Зелень превращала строгий особняк в игрушечный домик прямиком из сказки.

На крыльце уже застыл слуга боярского рода, почтительно ожидающий, когда машина остановится. Наконец, водитель погасил скорость, встав так, чтобы моя дверь была направлена прямиком к крыльцу, и дворецкий Морозовых сделал шаг к нам.

— Княжич, позвольте мне проводить вас в особняк семьи Морозовых, — произнес слуга, склоняя голову.

Я кивнул, и пошел по лестнице к двойным дверям, украшенным гербом хозяев. Они раскрылись раньше, чем я ступил на предпоследнюю ступеньку, и в глаза мне ударил яркий свет горящих ламп.

Если снаружи весь Боярский квартал казался пришедшим из прошлого, гостиная уже была декорирована по современному, хотя хватало и антиквариата — часть мебели, рамы картин на стенах.

— Позвольте ваш плащ, княжич.

Я отдал верхнюю одежду и прошел к дивану, установленному в помещении. Хозяйка особняка выпорхнула из дверей сбоку и, чуть натянуто улыбаясь, заговорила:

— Рада приветствовать вас в нашем доме, княжич, — склонила голову Инга Валентиновна Морозова.

Что ж, теперь ясно, в кого пошла внешностью Виктория Львовна. Мать была едва ли не красивей дочери, и выглядела лишь чуточку старше, а все благодаря дару.

— Для меня честь оказаться вашим гостем, Инга Валентиновна, — ответил я, предварительно встав. — И позвольте признаться, у вас замечательный дом. Но, разумеется, он нисколько не сравнится по красоте со своей хозяйкой.

Женщина улыбнулась чуть теплее, видимо, до сих пор не верила, что я прибыл с мирными намерениями.

— От княжича Романовых получить такой комплимент — дорогого стоит, Дмитрий Алексеевич.

Я улыбнулся и предложил боярыне присесть. Хоть я и отстал от светской жизни, но даже элегантное свободное платье не могло скрыть, что женщина беременна, и срок подходит к концу.

— Я надеюсь, что это не последний раз, когда я прихожу к вам гостем, Инга Валентиновна, — сказал я, подавая ей руку, чтобы помочь устроиться на кушетке.

Глаза боярыни блеснули, но она сдержала подступившие слезы. Не представляю, как ей удалось сохранить ребенка в таких обстоятельствах, но стержень у боярыни Морозовой на зависть многим. А что слезы — так с тем гормональным штормом, что творится внутри женщины, это нормально.

— Ах, я буду рада видеть вас в нашем доме в любой день, Дмитрий Алексеевич. Не выпьете ли со мной чая?

— С удовольствием, Инга Валентиновна.

Боярыня тряхнула колокольчиком, призывая слугу. Того же самого, что встретил меня на крыльце. Я подметил этот момент, но не стал заострять на нем внимания. В конце концов, род пострадал, и сокращение штата — одно из последствий.

— Григорий, подайте нам с княжичем чай, — распорядилась Инга Валентиновна мягким голосом, и дворецкий с поклоном ушел выполнять приказ.

Вернулся он меньше чем через минуту, демонстрируя таким образом, что моего появления ждали и готовились. Впрочем, иного быть и не могло — я фактически единственный шанс Морозовых на спасение.

— Я слышала, что вы очень любите свою татарскую резиденцию, княжич, — заговорила боярыня, когда слуга расставил перед нами чашки и удалился. — Погода в столице в последнее время плохо мне подходит, и я подумываю о том, чтобы переехать на юг.

— Я не думаю, что это подходящая идея в этом сезоне, — ответил я, поднимая чашку. — К сожалению, уровень медицины пока что серьезно отстает от московского. А долгие путешествия в вашем положении могут пойти во вред. Если вы намерены посетить Казань, вам следует выбрать летний период. Насколько я знаю, в следующем году как раз будет закончено строительство оздоровительного комплекса. Род Романовых выступает одним из учредителей, и мы гарантируем достойный уровень обслуживания.

— Благодарю, княжич, вы очень внимательны, — кивнула она с улыбкой. — Как вам Москва после долгого отсутствия?

— Прелесть столицы в том, что ты по ней никогда не скучаешь, где бы ты ни был, — улыбнулся я, демонстрируя, что это шутка. — А как только приезжаешь, даже самый захудалый поселок на Камчатке кажется курортом.

— Вы не любите столицу, княжич?

— Сложно любить город, в котором тебя никто не ждет, — легко ответил я.

Она не стала с этим спорить, и какое-то время мы просто пили чай. Нужно признать, сорт подобрали хороший — в меру крепкий, в меру ароматный. Идеальный способ угодить всем, но я не любитель, как по мне лучший чай — это крепкий кофе.

Я видел, что женщине явно хочется спросить, с чего вдруг роду Морозовых такая милость, как внимание царского племянника, но такт не позволял ей задать этот вопрос. А я не спешил ничего утверждать — в конце концов, я здесь только ради пары на прием, не более того.

— Виктория Львовна, — объявил Григорий, появившись в дверях, и я поднялся на ноги.

Она плавно спускалась по лестнице со второго этажа, держась кончиками пальцев за перила. Идеально подогнанное по фигуре черное платье, наглухо закрытое под самое горло с рукавами-фонариками, на правой руке — браслет из белого золота, оттеняющий темноту наряда. Волосы собраны в пышный хвост, сразу же напомнивший мне о плюмаже на шлеме, в ушах блестят небольшие серьги с пылающими бриллиантами.

— Виктория Львовна, позвольте мне выразить свое восхищение, — приложив руку к груди, с улыбкой поклонился я. — И примите от семьи Романовых этот небольшой подарок, чтобы глядя на него вы думали о сегодняшнем дне только хорошее.

Я раскрыл футляр, и глаза Морозовой старшей немного округлились. Дочь тоже оказалась несколько поражена красотой изделия, а я подал украшение Инге Валентиновне, и та ловко вплела заколку в прическу Виктории.

— Благодарю, Дмитрий Алексеевич, — вспомнив о приличиях, сказала Виктория Львовна, покрывшись румянцем. — Надеюсь, и для вас этот день будет связан только с хорошими воспоминаниями.

— Вашего согласия быть моей парой на этом приеме — для этого уже достаточно.

Она чуть склонила голову, и я, подав ей руку, повел девушку из дома, не забыв попрощаться с Ингой Валентиновной. Доведя девушку до машины, я помог ей занять место на сиденье автомобиля, после чего обошел с другой стороны и, бросив взгляд на поместье Морозовых, увидел в окне силуэт матриарха рода.

Мы тронулись с места, и Виктория немного расслабила спину, но при этом оставалась напряжена. Я же поднял обратно стекло, закрывающее нас от ушей охраны.

— Боитесь, Виктория Львовна? — спросил я. — Не волнуйтесь, все будет хорошо, вы же с Романовым.

Девушка улыбнулась через силу.

— Боюсь, есть вещи, с которыми даже вам не справиться, княжич.

Да, например, шестнадцать сингуляров, решивших вытолкнуть тебя из реальности.

— Что ж, я допускаю и такое, — ответил я, оборачиваясь к ней. — Но пока вы со мной, вам точно ничего не угрожает. Вы же знаете, дар Романовых — защита.

— Благодарю за поддержку, Дмитрий Алексеевич, — кивнула она с легкой улыбкой.

— Кстати, пока мы едем на прием, и нас не подслушивают, разрешите личный вопрос? — спросил я.

— Спрашивайте, Дмитрий Алексеевич.

— Ваши духи, боярышня. Что это за аромат?

— Вам понравилось? — приложив ладонь к шее, спросила она, чуть отводя взгляд.

— Да, и я думал подарить такие же сестре, — признался я. — Но так и не смог найти ничего похожего. Может быть, вы поделитесь секретом?

Виктория Львовна улыбнулась.

— Я сделала их сама, Дмитрий Алексеевич, — ответила боярышня. — Собиралась продать формулу Светлане Николаевне, она ими тоже заинтересовалась.

— И они будут иметь успех, — заверил я. — Но если вы не против, я бы хотел выкупить ее у вас вперед Салтыковых.

— Род Романовых занимается косметикой? — вскинула бровь Морозова.

— Никогда не поздно начать, — пожал плечами я.

— Раз я ответила на ваш вопрос, Дмитрий Алексеевич, разрешите и вы спросить вас о личном? — собравшись с духом, произнесла Виктория Львовна.

— Конечно, — кивнул я.

— Почему вы на самом деле решили мне помочь? Я заметила при первой встрече, вы не знали ни меня, ни того, что моего отца казнили по приказу царя. Но, несмотря на это, все равно приблизили к себе и оберегаете.

Я помолчал несколько секунд.

— Я прочел дело вашего отца, Виктория Львовна, — заговорил я. — Это прозвучит жестоко, но из-за решения сэкономить на материалах, мост рухнул, погибли сотни людей. Это правда, и с этим ничего не поделаешь. Род Морозовых отдал в качестве компенсации практически все средства. Вы вынужденно заняли позицию главной наследницы рода, от вас отвернулось общество. После сегодняшнего визита в ваш особняк, я полагаю, что и слуг у вас не осталось, кроме Григория. Вы разработали духи, чтобы продать их любому, кто готов купить формулу, чтобы поддерживать род наплаву. Но вы не несете ответственность за действия отца.

Она кивнула, ожидая продолжения.

— Я привык к тому, что меня окружают лицемеры. Открыто нам никто не скажет, что ненавидит Романовых, — произнес я, отворачиваясь к своему окну. — Но стоит мне взглянуть на такого ненавистника, и он падает ниц, чтобы обратить на себя внимание племянника царицы. Я прекрасно осведомлен, как ко мне относятся люди. Я уже не тот юный мальчик, который верит, что можно добиться уважения окружающих, следуя их ожиданиями. Так что теперь я делаю так, как нужно мне, не ожидая от общества одобрения.

— Вы привыкли устанавливать правила сами, — кивнула Виктория Львовна, припомнив наш разговор в первый учебный день.

— Именно, — кивнул я. — А кроме того, я умею ценить красоту и твердость духа. Мало кто на вашем месте нашел бы в себе силы каждый день ходить в университет, где его ненавидят.

Я повернулся к ней и улыбнулся.

— Я прекрасно понимаю: собака лает, караван идет. Как думаете, сколько родов отказалось от сотрудничества с Романовыми, когда сестра отца стала царицей?

— Полагаю, ни одного, — ответила Морозова.

— И вы совершенно правы. Поэтому мнение общества для меня ничего не стоит. И уж тем более я не оцениваю кого-либо по сплетням, которые о нем распространяют.

Машина выкатилась на площадь перед Кремлем, и Морозова вздохнула, глядя через стекло на сердце столицы Русского царства. Здесь уже было полно машин, аристократы помельче спешили прибыть в отведенный этикетом промежуток — перед действительно влиятельными господами и до того, как начнется прием.

Шофер остановил машину перед красной дорожкой, расстеленной перед входом в Кремль. Охранник открыл мне дверь, и я обошел автомобиль, чтобы выпустить Морозову. Когда ее рука коснулась моей ладони, со всех сторон засверкали вспышки камер — журналисты спешили запечатлеть момент.

Взяв спутницу под руку, я повел ее по ковру, привычно держа на лице дежурную улыбку. Виктория Львовна держалась за меня, и я чувствовал, с какой силой ее пальцы впились в мою руку — боярышня была напряжена.

— Романов! Романов! Романов! — доносились до меня голоса акул пера, старающихся перекричать друг друга.

— Кто это с ним? — вопрошали с другой стороны.

Я не обращал внимания, просто подмечал, как много прессы позвали на традиционный прием в этом году. Наклонившись к уху Виктории Львовны, я с усмешкой сказал ей:

— Вот она, ваша минута славы. Уже завтра вас будут считать моей невестой.

Морозова скосила взгляд на меня, но ничего не ответила, сохраняя ледяное спокойствие на лице. Я довел спутницу до распахнутых ворот в Кремль, и нас встретил слуга в ливрее. Склонившись в поклоне, он тут же распрямился и, приняв у меня плащ, практически под руку сопроводил в следующий зал.

Народа действительно собралось уже порядочно — навскидку несколько сотен людей крутились по залу, украшенному золотом и камнями. Картины, висящие на стенах — подлинники разных периодов Русского царства, завладеть которыми мечтал бы любой музей мира.

— Княжич Романов Дмитрий Алексеевич и боярышня Морозова Виктория Львовна! — объявил слуга, и все глаза в зале обернулись к нам.

Улыбаясь, я повел свою спутницу вперед, уже высмотрев в толпе благородных Михаила Юсупова, стоящего рядом с Семеном Ефремовым и княгиней Динарой Аганиной. Бывшие одноклассники, разумеется, видели меня, и теперь парни слушали единственную девушку в окружении, что-то с улыбкой им нашептывающую.

— Виктория Львовна, позвольте представить вам моих старых друзей, — с улыбкой заговорил я, останавливаясь возле этой троицы.

Глава 9

Если Юсупов выглядел настоящим арийцем с его светлыми волосами и почти прозрачными голубыми глазами, то княгиня изо всех сил подчеркивала свое происхождение. Даже светский наряд — яркое вечернее платье — украшали татарские мотивы. Черные густые волосы перевиты в две косы, переброшенные на грудь, смуглая кожа, непроницаемая чернота глаз, густые ресницы и тонкая восточная улыбка на губах. Единственная из нашей небольшой компании она уже успела выскочить замуж, и теперь с удовольствием светила кольцом на пальце.

— Ах, княжич, я так счастлива видеть вас на этом приеме, — произнесла она. — Смотрю, слухи не врали, и вы, Дмитрий Алексеевич, действительно решили связать себя с боярышней.

Морозова никак не прореагировала на ее слова, а я ответил с улыбкой:

— Динара Тагировна, вы как всегда остры на язык. Видимо, ваш супруг, князь Аганин, совершенно спокоен за свою жену и выставляет ее главным калибром княжества. Отпугиваете благородную публику своим красноречием от посягательств на ваши земли.

— Рада встрече, княжич, — с довольной улыбкой кивнула Динара в ответ.

— Взаимно, княгиня, — ответил я, чуть склонив голову. — Семен Константинович, Михаил Эдуардович, позвольте представить вам боярышню Викторию Львовну Морозову.

Вот теперь моя спутница наклонила голову, приветствуя их.

— Рада знакомству, княгиня, княжичи, — негромко произнесла она.

— Взаимно, боярышня, — ответил Юсупов, галантно прикладывая руку к груди, второй беря Морозову за кисть и целуя воздух рядом с ее кожей.

— Позер, — фыркнула Динара, и тут же обернулась к Семену: — Ефремов, а ты ведь помнишь, как Миша пытался добиться моего расположения? Времена меняются, а Юсупов неизменен.

— Полагаю, Динара Тагировна, — вздохнул Амурский тигр, — в тот день, когда наш Михаил перестанет вести себя как светский лев и отчаянный ловелас, наступит конец света. Ну, или он, наконец, женится.

— Ты прав, Семен, конец света вероятнее, — согласился я.

Друзья тут же засмеялись, даже Юсупов не сдержал довольной улыбки.

— После царского начнутся приемы у других благородных семей, как думаете, кто в этом году проявит себя на таком, безусловно, важном поприще? — поинтересовалась Динара, хлопая ресницами.

Право начать сезон всегда принадлежало царской семье, а уже после него до самого Нового года могли созывать гостей все остальные. Поспорить с праздником государя, конечно, никто не мог, но у аристократов разгоралась самая настоящая гонка — кто соберет больше гостей, кто устроит самый грандиозный бал. Неудивительно, что провинциальные рода относились к этому с насмешкой — у нас просто не было шанса участвовать наравне со столичными.

Морозова не стремилась включиться в разговор, а мы еще несколько минут просто продолжали трепать языками, не придерживаясь какой-то определенной темы. Наконец, двери в следующий зал открылись, и слуга позвал всех входить.

Мы вчетвером двинулись в числе первых. Я продолжал держать Морозову под руку, Семен с Михаилом предложили руки Динаре, но княгиня покачала головой и чуть отстала. Явившийся из толпы аристократов мужчина слегка за тридцать подхватил руку супруги и повел ее на прием.

Здесь блеска и роскоши стало еще больше. Вдоль стен расставлены столы с легкими закусками, в центре зала свободное пространство, гости расходились в стороны, мгновенно формируя компании по интересам, я заметил отца в первых рядах, мы обменялись кивками, но Алексей Александрович быстро прошел вслед за слугой, подошедшим к князю Романову.

Напротив входа возвышался пышно украшенный трон, рядом находилось кресло поменьше, для царицы. Несколько ступенек, на которых установили места для венценосных особ, обложены красным ковром.

— Великий государь, царь и великий князь всея Руси! — зычным голосом провозгласил слуга, распахивая боковые двери.

Это был очень короткий, можно сказать, практически домашний титул — без перечисления земель, входящих в царство. Но тот обычно зачитывают перед Новым годом, либо на мероприятиях с иностранными делегациями.

Михаил II шагал ровно и уверенно, одним своим видом демонстрируя, кто здесь главный. Его присутствие ощутимо довлело над собравшимися, аура верховного правителя, казалось, в любой момент может тебя размазать, стоит только монарху решить, что ты тут лишний.

В мою руку впилась пальцами Морозова, и я бросил на нее короткий взгляд. Но нет, боярышня не падала в обморок, хотя и побледнела больше обычного. Чуть сжав ее ладонь, я кивнул Виктории Львовне, успокаивая.

А царь тем временем занял место на троне и, сложив руки на подлокотниках, заговорил:

— В этом году вы смогли порадовать меня, дорогие гости. Русское царство становится сильнее и крепче, а потому мне отрадно видеть, сколько достойных людей сегодня собралось на моем приеме. Пусть этот праздник запомнится вам надолго.

Михаил II хлопнул в ладоши, и где-то наверху грянули трубы, стряхивая с собравшихся заторможенность и подавленность. Аура власти, исходящая от монарха, исчезла, оставив лишь ощущение, что по сравнению с человеком, восседающем на троне, ты просто мошка. И раздавить тебя ему ничего не стоит.

Трубачи заткнулись резко, и заиграла легкая негромкая музыка. Царь остался сидеть на троне, не меняя позы, и под его взглядом аристократы зашевелились, оживая.

— Впечатляет, не правда ли? — чуть склонившись к боярышне, спросил я.

— Да, — сглотнув, ответила Виктория Львовна. — Очень.

— Вина?

— Пожалуй, — все еще пребывая под впечатлением, чуть заторможено кивнула Морозова, и я повел девушку к столам.

Мы оказались далеко не первыми. Краем глаза я заметил Юсупова, уже подающего напиток чьей-то дочери — худой как спичка невзрачной девчонке.

Взяв бокал с разбавленным вином, я вручил его своей спутнице.

Пока мы прошли к угощению, в центре зала уже начался первый танец. Толпа аристократов раздвинулась, образуя круг, и Михаил II с супругой плавно кружились под музыку. Не прошло и пары минут, как к ним стали присоединяться другие Рюриковичи — патриархи родов со своими женами.

Очередь молодежи еще не подошла, но благородные парни и девушки разбивались на пары, весело общаясь друг с другом и обсуждая гостей.

— Виктория Львовна, — обратился я к девушке, когда она отпила из бокала.

Морозова уже выглядела намного лучше, практически окончательно отойдя от выступления Михаила II. Так что вино явно пришлось к месту.

— Да, Дмитрий Алексеевич?

— Не желаете потанцевать? — спросил я, предложив спутнице руку.

Мелодия вот-вот должна была смениться на более живую — как раз для молодых и резких. Это патриархам родов уже невместно плясать, как в молодости, они должны блюсти образ умудренных жизнью старцев. А подвижная музыка — это для юности.

— С удовольствием, — ответила она, отставляя бокал на поднос так вовремя появившегося официанта.

Я вывел девушку в центр, и в этот момент свет в зале приглушили. Отведенная под танцпол зона оказалась будто отрезана от окружающего мира, музыка заиграла громче и веселее, лучи света выхватили из полумрака пары девушек и парней.

Держа спутницу за талию, я двигался в такт мелодии, Виктория поспевала за мной играючи. Мы смотрели только друг на друга, как и требовали правила, и я видел, что Морозовой нравится происходящее — румянец на щеках, на губах раскрывается улыбка.

Последний аккорд сопровождало включение яркого освещения, и я увел тяжело дышащую Викторию в зону отдыха. Нам на смену вышли новые пары, и теперь было заметно, что пока мы танцевали, часть гостей расползлась по прилегающим комнатам. Кто-то уже осваивал столы в игровой. Другие беседовали, устроившись на мягкой мебели в уютных гостиных.

— Благодарю за танец, Виктория Львовна, — сказал я, поклонившись, как велел этикет.

— Для меня было в радость танцевать с вами, Дмитрий Алексеевич, — отозвалась она, завершая ритуал.

Я услышал краем уха нарочито громкий шепот какой-то девушки.

— Кто ее вообще сюда пустил?! — возмущалась незнакомая мне аристократка.

— Не желаете ли отойти, Виктория Львовна? — проигнорировав чужие слова, предложил я.

Морозова, кажется, ничего не заметила, спокойно взяла меня под руку, и мы пошли вокруг зала. Периодически я останавливался, приветствуя знакомые семьи — в основном провинциальных владетелей.

— А вот и вы! — преувеличенно бодро воскликнула Динара, ведя под руку своего мужа. — Княжич, а мы вас повсюду ищем. Дорогой, позволь представить тебе Романова Дмитрия Алексеевича, моего хорошего друга и надежного партнера нашей семьи. Княжич, познакомься — Мурза Артурович Аганин, мой любимый супруг.

Я улыбнулся, оборачиваясь к спутнику одноклассницы.

— Рад знакомству с вами, князь, — сказал я, вежливо кивнув. — Полагаю, раз вы смогли заполучить сердце такой красавицы, как Динара Тагировна, вы очень сильный человек.

— Взаимно, княжич, — низким голосом ответил мужчина. — Судя по тому, что я о вас слышал, вы тоже не прочь показать свою мощь. Не представите мне свою спутницу?

— Разумеется, Мурза Артурович, — я взял одногруппницу за руку и чуть вывел ее вперед. — Боярышня Морозова Виктория Львовна.

Он поклонился ей с достоинством, а девушка в ответ чуть присела.

— Виктория Львовна, как вы смотрите на то, чтобы обменяться партнерами на один танец? — спросила Динара. — Уверяю вас, что верну вам княжича Романова целым и невредимым.

Морозова взглянула на меня с вопросом в глазах, и я кивнул. Уж в своих друзьях я не сомневался.

— Тогда, княгиня, прошу вас, — подав Динаре руку, с улыбкой поклонился я.

— Виктория Львовна, — зеркальным жестом обратился к Морозовой князь Аганин.

Мы вчетвером вновь вышли на танцпол и разошлись в стороны. Динара держала положенную этикетом дистанцию, но когда я в очередном движении оказался близко, прошептала:

— Слышала, ты повздорил с Николаевыми.

Я отвел ее на расстояние вытянутой руки и хмыкнул. По моему лицу княгиня все поняла, и на очередном сближении продолжила:

— Послушала сплетни.

— И что говорят?

— Что Романовых стало слишком много в столице, — ответила Динара. — Оглядывайся почаще, княжич. Не вздумай здесь помереть.

Ну, этим она меня не удивила. Ни квартала еще не минуло, чтобы нам не пытались воткнуть палку в колеса. Отцу регулярно докладывают о диверсиях, но поймать за руку еще никого не удалось.

— И кто же это сказал? — спросил я, закружив партнершу вновь.

— Стояли рядом с Николаевыми, я их не знаю, — ответила Динара и отошла на несколько шагов — танец кончился.

— Благодарю за танец, княгиня, — коснувшись губами воздуха возле ее руки, произнес я.

Динара сверкнула глазами, как умеют только южные женщины, намекая, чтобы я не относился к ее предупреждению легкомысленно.

Что ж, я и не думал, что всеобщая нелюбовь к Романовым когда-нибудь закончится.

Мурза Артурович подвел к нам Морозову и мы, вежливо раскланявшись, продолжили обход. Танцы сменялись один за другим, но я больше не тянул Викторию Львовну на танцпол, а боярышня не рвалась туда, следуя за мной и просто наслаждаясь праздничной атмосферой.

Пройдя мимо небольшой группы девиц, я услышал сквозь шум в зале:

— Романов здесь, я должна привлечь его внимание.

— Да, нужно показать этой Морозовой ее место, — ответила ей подруга, также не переходя на полный голос.

— Как у нее смелости хватило явиться сюда!

Мне оставалось только свернуть в сторону столиков. Морозова этого не услышала или только сделала вид, что это так. Я старался вести ее по залу так, чтобы расстояние до возможных сплетников сохранялось достаточное, чтобы их слова остались незамеченными.

И тут я заметил Демидовых.

— Виктория Львовна, — сказал я, — прошу вас не удивляться тому, что услышите.

На прием явился не только Руслан Александрович, патриарх рода, но и его жена с тремя девушками. Все семейство одето в изумрудные цвета, старшее поколение держится с подчеркнутым достоинством, глядя на окружающих с презрением. А вот девушки явно не прочь сорваться с места, чтобы повеселиться.

— А, явился, — повернувшись к супругу, заявила Демидова старшая. — Смотри, Руслан, помнит еще внучок, откуда его кровь. Я уж думала, совсем позабыл о своих корнях. Как знала, нельзя нашу девочку за этого чумазого хвастуна отдавать.

Вот они, вот они наши змеиные корни!

— Мария Евгеньевна, — с легкой укоризной в голосе заговорил я. — Как бы я смог забыть о вас? Вы совершенно незабываемая женщина! Руслан Александрович, рад видеть вас в добром здравии.

— Взаимно, внучок, — кивнул тот. — Представишь нам свою спутницу?

— С превеликим удовольствием. Руслан Александрович, Мария Евгеньевна — моя одногруппница боярышня Морозова Виктория Львовна.

— Что ж, — окинув мою пару внимательным взглядом, цокнула Демидова. — А это наши внучатые племянницы — Ольга, Анастасия и Марина.

Названные девушки по очереди приседали, склонив головы и бросая по сторонам внимательные взгляды. Меня вежливо игнорировали — все-таки я занят. И на фоне Морозовой выводок Демидовых казался слишком… никаким.

— Рад нашей встрече, уважаемые родственники, — поклонился я.

— Постой, внучок, — чуть поведя рукой, распорядился Руслан Александрович. — Мы в Москве проездом, но ты уж постарайся заглянуть в гости на следующих выходных. Нужно будет кое-что обговорить наедине.

— С превеликим удовольствием, — ответил я.

Он одобрительно кивнул и махнул рукой, отпуская меня. Морозова наблюдала за этим с легкой улыбкой. Не всякий может вот так княжичу приказывать, но на правах родни Демидовы могли еще и не то сделать. Особенно у Марии Евгеньевны в этом плане фантазия работает.

— Они всегда… такие? — украдкой спросила боярышня, когда мы отошли на достаточное расстояние.

— Да, — просто кивнул я. — Демидовы — сила, и не забывают об этом. Конечно, со стороны может показаться, что это просто спесь, но на самом деле подобное мировоззрение возникло не на пустом месте.

Мы прошли еще немного, прежде чем едва не столкнулись с парой девушек, держащих бокалы в руках. Мгновение, и они окатили бы Викторию Львовну вином, но напиток остался в посуде, перекрытый моим даром.

Не оглядываясь, я повел свою спутницу дальше, пока мы не остановились возле столов с закусками из морепродуктов. Стоило мне подать Морозовой блюдо с устрицами, чтобы она могла выбрать, как рядом оказался Юсупов.

Михаил Эдуардович подошел в компании уже другой девушки, невысокой, но с выдающимися формами. Она весело улыбалась, едва не заглядывая кавалеру в рот, а тот, казалось, полностью ее игнорировал.

— Дмитрий Алексеевич, Виктория Львовна, — кивнул он нам. — Как вам сегодняшний прием?

— Восхитительно, — ответил я.

— Мне все нравится, — поддержала меня Морозова.

— А я что-то начинаю уставать от всего этого, — проникновенным голосом сообщил Юсупов. — Вот думаю, не пора ли мне уже остепениться? Может быть, найти себе невесту и жить с ней счастливо в браке. А что, у меня богатая родословная, доходные предприятия и дружная семья.

Глаза его так и не представленной спутницы замасливались с каждым произнесенным словом.

— Да, вам определенно пора завести невесту, Михаил Эдуардович, — с улыбкой ответила Морозова. — Такой замечательный молодой человек, и совершенно один в нашем мире.

Боярышня извлекла откуда-то платочек и вытерла несуществующие слезы.

— Это так печально, — вздохнула моя одногруппница, и пришедшая с Юсуповым девушка окончательно поплыла.

— Вы правы, Виктория Львовна, — горячо кивнул Михаил, беря свою спутницу за руку. — Что ж, еще увидимся. Дмитрий Алексеевич, Виктория Львовна.

Мы раскланялись и оба смотрели вслед Юсупову с улыбкой.

— Надеюсь, я правильно поступила? — негромко спросила Морозова.

— Все хорошо, Виктория Львовна, даже не переживайте, — махнул рукой я и заметил ту самую пару девушек, которым не удалось облить платье моей спутницы. — Потанцуем?

— С удовольствием.

Мы вновь оказались в центре зала. Морозова искренне наслаждалась процессом, и мне было приятно видеть ее довольную улыбку, уже не вымученную, как в самом начале. Но, наконец, музыка стихла, и мы отошли в сторонку, чтобы не мешать новым парам.

Вел я свою спутницу не просто так, еще в танце заметил Ефремова, кружившегося с Салтыковой. Светлана Николаевна лучилась довольством и в нашу сторону даже не посмотрела, а вот с Семена глаз не отводила. Впрочем, это не помешало ей дать согласие на новый танец другому кавалеру.

Мой взгляд зацепился за одного из слуг, целеустремленно шагающего в нашу сторону. Заметив мое внимание, он чуть ускорил движение. Значит, это за мной.

— Кажется, Виктория Львовна, мне скоро нужно будет вас покинуть, — сказал я, двигаясь по залу.

— Тогда, может быть, я заменю княжича, пока он занят своими делами? — Ефремов возник рядом с нами, будто всегда здесь шел.

— Если боярышня согласна, — сказал я.

Ко мне, наконец, приблизился слуга, замеченный мной ранее.

— Княжич Романов, вас ждет царь, — сообщил он с ничего не выражающим лицом. — Прошу следовать за мной.

— Виктория Львовна, не беспокойтесь, я верну вас в целости и сохранности, — пошутил Семен Константинович, подавая ей руку. — Слово офицера.

— Я скоро вернусь, — пообещал я с ободряющей улыбкой и направился за слугой. — Спасибо, Семен.

Флешка с данными жгла карман, но я сохранял спокойствие. Даже если ничего не получится, есть и другие пути.

Мы достаточно быстро покинули отведенную под праздничный прием часть Кремля, и вышли в жилой корпус.

Слуга свернул несколько раз, сокращая путь, и остановился перед очередными дверьми. Постучав, он дождался разрешения и распахнул передо мной проход.

— Княжич Романов, государь, — сообщил мой сопровождающий и по знаку монарха исчез, будто его здесь и не было.

Я же вошел в домашний кабинет царя. Михаил II свободно сидел за мраморным столом, на котором горел дисплей включенного ноутбука.

— Ну, здравствуй, Дима, — с легкой улыбкой поприветствовал меня он и указал на кресло для посетителей. — Садись, поговорим о твоем будущем.

Глава 10

Вопреки сказанному, Михаил II молчал, продолжая внимательно смотреть на меня. Его аура власти оставалась под контролем, так что я даже никакого давления не чувствовал, спокойно дожидаясь, когда монарх, наконец, заговорит.

— Во-первых, я хочу знать, как тебе удается быть сразу двумя людьми, Дмитрий?

— Прости, государь, но я не понимаю, о чем ты.

Он хмыкнул, откинувшись на спинку кресла.

— Вот об этом и речь, — кивнул он. — Иногда ты пугаешь меня, царя одного из крупнейших государств, своим умом и проницательностью, а порой ведешь себя, как последний олух. Вот скажи, это вот похищение — ну неужели ты не догадался, что все было затеяно ради проверки твоего реального ранга?

Я вздохнул, чуть разведя ладони в сторону.

— Я подозревал, что это некто из нашего ближайшего окружения, государь. Дождались, пока я окажусь в зоне доступности и — попытались таким образом избавиться от княжича. Будь у меня на самом деле ранг Б3, я бы оказался похоронен в бетоне. И ЦСБ вытаскивала бы уже мой труп.

Он хмуро посмотрел на меня, вскинув бровь.

— Почему же? ЦСБ следило за вашими передвижениями с того момента, как наемники обнаружили себя.

— И все равно приехали значительно позже, чем следовало, если они и впрямь намеревались меня спасти, — чуть склонив голову набок, ответил я. — Но, разумеется, я не знаю, почему была такая долгая задержка, что я повоевать на этой стройке успел. А если бы сидел в багажнике, наемники бы просто дождались, когда явятся бравые парни и устроили затяжной безнадежный бой. Чтобы у ЦСБ не было шанса меня откопать раньше срока.

Царь молчал, наблюдая за мной. Дисплей ноутбука погас, и лицо монарха погрузилось в тень, став похожим на восковую маску безразличной статуи.

— Это очень опрометчивые слова, Дима, — сказал Михаил II.

Вот теперь его аура вспыхнула, сжимая мое тело со всех сторон. Будь я послабее, сейчас пытался бы вдохнуть сдавленной грудной клеткой улетучившийся воздух. Но я не слаб, и могу за себя постоять.

— И потому я больше нигде их не повторю, пока не будет вашего приказа, государь, — склонил голову я, преодолевая сопротивление царской воли. — У меня нет ни нужды, ни желания враждовать — ни с Рюриковичами, ни с ЦСБ. И уж тем более я, как и весь мой род, верен владыке Русского царства.

— Я запомню твои слова, — легко кивнул он, и давление тут же рассеялось. — А теперь расскажи мне, как я должен отнестись к этому?

Он провел ладонью по клавиатуре ноутбука, дисплей вновь загорелся, и царь повернул терминал ко мне. На экране высветился документ с моего жесткого диска.

— Это теоретическая база для создания искусственных нейронов, — сказал я. — Но я не совсем понимаю, в чем проблема, государь. Я проверил наше законодательство, там нет никаких запретов на подобное…

Михаил II слушал меня с легкой улыбкой на губах.

— А проблема, Дима, в том, что этот документ, эта твоя теория — это десятилетний труд моей лаборатории. Теперь давай поговорим откровенно, как дядя и племянник. Пусть мы и не кровные родственники, но я знаю тебя практически с младенчества. Итак, тебе кто-то рассказал о «Живой воде»?

Я хмыкнул.

— Прямо сказка какая-то, — сказал я. — Нет, я понятия не имел, что над этим направлением уже работают какие-то люди. Собственно, можно поднять все мои контакты, но я уверен, что если и пересекался с человеком, который мог бы быть причастен к вашим разработкам, но со мной он об этом не говорил.

— Какая странная формулировка для человека, который ни в чем не виновен, — подметил «дядя».

— Чистая правда, государь. Я ведь не имею ни малейшего представления, кто и где работает на Русское царство. Но, например, с парой докторов современной биоинженерии я вел активную переписку перед поступлением в ЦГУ. А Марков вообще вел мою подготовку к вступительным экзаменам.

— То есть, ты утверждаешь, что все эти документы — это твое собственное творчество? — после паузы уточнил Михаил II. — И никто тебе ничего не подсказывал?

— Если бы я нашел, у кого спрашивать, я бы так и поступил. Но мне пришлось опираться на уже известные факты, оглядываться на официально поступившее в лаборатории оборудование, и уже на них натягивать теорию.

Потому что от моего родного мира этот отстает лет так на полста как минимум. А в некоторых вопросах — и на все двести. Но в лицо монарху одного из сильнейших государств такого говорить не следует.

Михаил II не сводил с меня взгляда. Повернув ноутбук к себе, он протянул руку.

— А теперь давай посмотрим, что у тебя в кармане, Дима.

Наличие флешки обнаружить не сложно. Так что не удивительно, что всех гостей просканировали. Это все же Кремль, а не ночной клуб.

Вытащив накопитель, я подал его государю, и тот собственноручно вставил его в разъем. Свет, падающий на лицо государя, изменился — царь открыл папку с документами.

— Здесь больше сотни работ, Дима, — сказал он, листая список. — И ты все это написал сам?

— Не за один год, государь. Но да, все, что находится на этой флешке — результаты моего труда, — я сделал паузу и добавил: — Естественно, все опирается на уже изданные работы по всему научному миру. Доступа к секретным исследованиям у меня нет даже в «Руснефти», я же не наследный княжич.

— Осторожничаешь? — спросил, приподняв бровь царь.

— Есть два возможных сценария, государь. И я очень хочу выйти из Кремля на своих ногах, а не вперед ими с биркой на большом пальце.

— Полагаешь, я способен убить собственного племянника? — разыграл гнев монарх.

Но ауру не выпустил, что доказывало отсутствие настоящей злости.

— Считаю, — сказал я ровным голосом, — что верховный правитель не имеет права на личное, когда от его решений зависит почти сто пятьдесят миллионов человек. И я прекрасно представляю, насколько опасно одно только подозрение, что подобная флешка существует.

— Что ж, я скажу тебе кое-что, Дима. Это будет наша с тобой маленькая тайна, но сперва…

Он нажал на кнопку селектора, и левая стена кабинета отъехала в сторону. Неприметный человек в униформе слуги вошел и с поклоном положил на стол бумагу.

— Начнем с этого, — закончил мысль Михаил II.

Подписка о неразглашении была мной оформлена без каких-либо сомнений. Уже одно то, что мне ее дали, говорило, что я смогу отсюда выйти.

Стоило поставить подпись, слуга прихватил документ и вышел тем же путем, каким вошел. Стена встала на место, и царь продолжил речь.

— Когда царица принесла мне твои записи, я отправил их в свою лабораторию. Десять лет они бились над проблемой, обошлись мне в сотни миллионов, а сегодня утром прислали подтверждение — ты оказался прав. Проект «Живая вода», наконец, сдвинулся с мертвой точки. Ты понимаешь, к чему я клоню?

— Что на флешке могут найтись и другие проекты Русского царства, не имевшие решения до сегодняшнего дня, — кивнул я. — И это сэкономит казне огромное количество денег и времени. Естественно, после того, как ваши сотрудники подтвердят мои теории своей практикой.

Царь кивнул.

— И в связи с этим у меня возникает закономерный вопрос: ты пришел сюда, уже зная, что у нас состоится такой разговор. Конечно, можешь это отрицать, но я уверен, что ты догадывался о существовании этих разработок, ты ведь умный парень, и должен понимать, что копаешь вопросы не один. Так что же ты хотел получить в награду за свои открытия?

Я сделал вид, что задумался. По-хорошему, можно было бы выпросить разрешение войти в один из исследовательских институтов, но это бы лишило меня маневра. А к тому же еще и огромного времени — ведь придется доказывать на каждом шагу, что я действительно знаю, что делаю. Потому как никто посторонний не поверит, что Романов — гений.

— Мне нужно не так много, государь, — произнес я, выдержав паузу. — Я хочу получить неограниченный доступ в лаборатории ЦГУ. Там я смогу продолжить свои изыскания, и перейти, наконец, от одной только теории, к практике. И, кто знает, может быть, я смогу оказаться полезным чем-то еще.

Царь сложил ладони на столешницу. Ноутбук вновь погас, но теперь Михаил II уже не казался статуей самому себе. Передо мной сидел умный, живой мужчина, прекрасно просчитывающий мои возможные ходы наперед.

— Ты имел неосторожность заявить, что сделаешь для меня суперсолдат, Дима, — сказал он, припомнив мой разговор с одногруппниками. — Скажи, ты действительно считаешь, что способен решить этот вопрос?

Я вздохнул, прикидывая в уме, сколько времени у меня на этой уйдет. Нельзя давать опрометчивых обещаний в духе «к концу недели, Царь-Батюшка, я тебе таких богатырей поставлю, вся Европа закачается». Но и к любому реальному сроку нужно добавлять процентов тридцать сверху — ведь никуда не делся человеческий фактор.

— В идеальных условиях, полагаю, не раньше чем через два года, — наконец, решил озвучить сроки я. — Но еще раз подчеркну — в идеальных условиях, а мы с вами, государь, увы, пока еще живем в реальном мире. Так что, полагаю, предоставить первые рабочие прототипы получится не раньше чем через два с половиной.

— Хорошо, я тебя услышал, — кивнул Михаил II. — В понедельник в деканате тебя будет ждать допуск. А теперь ступай, веселись.

Я поднялся с кресла и, поклонившись, покинул кабинет. За дверью меня уже ждал слуга Кремля, возможно, даже тот самый, что и привел меня сюда из бального зала.

— Прошу за мной, княжич, — сказал он и пошел вперед уверенным шагом.

Что ж, это было легко. Собираясь на прием, в голове я уже прокрутил сотни разных вариантов нашего с царем диалога, и даже продумывал на всякий случай пути отхода. В реальности, разумеется, далеко бы я не убежал — все-таки это Кремль, а не хлев, но, как известно — на Бога надейся, а к берегу греби.

За завтрашний день государь наведет шороху среди своих карманных лаборантов, и первые подтверждения моей правоты будут у него на столе уже к вечеру. Все же — одно дело тыкаться вслепую, и другое — иметь четкие параметры задачи перед носом. Так что несколько не слишком сложных экспериментов докажут, что я не просто так языком чесал.

А я же с понедельника начну, наконец, свое восхождение к прошлому могуществу. Медленно, но неизбежно наступит момент, когда я верну себе то, что принадлежало мне по праву.

Коридоры кончились, и слуга открыл передо мной дверь, выпуская в зал, наполненный гостями. Я поискал взглядом Морозову или Ефремова, но народа собралось слишком много, так что пришлось двигаться вдоль стены, постоянно выглядывая знакомые лица.

— Ах, здесь так душно! — вздохнула девушка передо мной, едва ли не заваливаясь на спину.

— Будьте осторожны, сударыня, — легко подтолкнув ее в обратную сторону, посоветовал я с милой улыбкой и продолжил путь. — Если вам не хватает воздуха, выйдите на улицу, уверен, ваши подруги вам помогут.

Компания девушек, которых я встретил за сегодня уже раз пятый, наверное, недовольно заворчала мне вслед, но негромко. И только благодаря усилению слуха, которое я использовал для поиска Семена, мне удалось это заметить.

— Николаевы будут с Романовыми обсуждать виру? — коснулся слуха чужой разговор. — И что же они такого сделали?

— Говорят, Ангелина Ивановна отказала младшему княжичу, и тот взбесился, обвинив ее в попытке навредить, — ответил другой голос.

Надо же, какие обо мне интересные сплетни ходят.

— Вот, что я вам скажу, господа, — важным тоном вставил третий собеседник, — государь излишне поторопился, когда взял в жены Романову. А как хорошо было бы, если бы он обратил внимание на другую женщину.

Я остановился и огляделся, выискивая этих болтунов, но толпа закрывала обзор. И даже если я волью силу в глаза, сквозь предметы смотреть это не поможет. Но говорившие были достаточно близко, значит, диалог шел у столов.

— Дмитрий Алексеевич, кого-то потеряли? — спросила возникшая рядом Салтыкова.

— Светлана Николаевна, — кивнул я одногруппнице. — Да вот ищу Ефремова Семена Константиновича.

— Или все-таки Викторию Львовну? — улыбаясь, уточнила та. — Не переживайте, я не в обиде, что вы выбрали ее.

— Судя по вашему довольному лицу, вы знаете, где они, — поддержал я игру.

— Возможно, — кокетливо ответила Салтыкова. — Но зачем делиться пикантным секретом, если ничего за это не получишь?

— А что бы вы хотели получить, Светлана Николаевна? — спросил я, беря ее за руку.

— Хм, пожалуй, я возьму с вас обещание. Танец.

— Сейчас? — уточнил я.

— Нет, — улыбнулась та. — Но в этом сезоне. А я так и быть скажу вам, куда княжич Амурский утащил боярышню.

— С удовольствием станцую с вами, Светлана Николаевна, — кивнул я. — В этом сезоне.

— Что ж, — стрельнув глазами, довольно улыбнулась Салтыкова. — Я видела, как Ефремов уводил Морозову в сад.

— Благодарю, Светлана Николаевна, — искренне поблагодарил я.

— Не забудьте, княжич, — с негромким смехом, выдающим переполняющее девушку чувство победительницы, сказала она. — Танец.

Я последовал к игровой комнате, откуда через стеклянные двери можно было выйти в небольшой летний сад, разбитый внутри Кремля. Там хватало беседок для отдыха большого числа людей — обычно Царь изволил там прогуляться после обеда, и толпа придворных вынужденно следовала за ним.

В игровой шла серьезная борьба — трое великих князей крайне эмоционально рубились в карты, на столе высились горы фишек, а толпа аристократов сгрудилась вокруг Рюриковичей, болея за родичей государя. На меня никто даже глазом не повел, когда я вышел на свежий воздух.

Вымощенная дорожка вела через полноценный зеленый лабиринт. Над стенами живой изгороди возвышались купола беседок, над садом, которому больше подошло бы слово парк, слышался лишь щебет птиц и журчание воды из нескольких фонтанов.

Но стоило мне войти в первый проход, и я тут же услышал горячее обсуждение каких-то спортивных команд. Естественно, благородные молодые люди делали ставки, кто в этом сезоне займет какое место. Для меня это было не интересно, и я пошел дальше.

Здесь какая-то уже достаточно взрослая дама отчитывала дочь за непристойное поведение на приеме. Дальше тихонько звенели струны гитары, и я даже удивился — кто это настолько утонченный, что решил петь возлюбленной серенады?

Шаг за шагом я удалялся от игровой комнаты, напрягая слух до предела. Не уверен, могут ли так другие одаренные, но в том, что ЦСБ разместило жучки в беседках, не сомневался.

Наконец, я услышал голос Семена. Ефремов достаточно убежденно спорил с мужем Динары о достоинствах китайских винтовок, которые поступили на вооружение Поднебесной этой весной.

— Вы слишком верите в их техническое превосходство, Семен Константинович, — заговорил Мурза Артурович, когда мой друг выговорился. — Я понимаю, вы чаще всего именно с ними сталкиваетесь в Амурском княжестве. Но позвольте не согласиться — до сих пор единственной силой, которая способна сравняться с нами, остается Османская империя. И так будет еще очень долго.

Выйдя в нужный проход, я оказался перед беседкой, занятой Ефремовым и Аганиными. Морозова стояла чуть в стороне, с интересом разглядывая зеленую изгородь.

— Господа, дамы, — чуть кивнув, я обозначил свое появление, — надеюсь, вы не скучаете?

Виктория Львовна улыбнулась мне, мужчины, попивающие вино, лишь кивнули. А вот Динара едва сдержалась от зевка.

— Господи, Романов, умоляю, спаси нас от этих двух солдафонов! С ними такие девушки, а они все о своих игрушках!

При этом она активно жестикулировала, проявляя такой артистизм, что мне на секунду действительно стало ее жалко.

— Прошу прощения, что заставил вас ждать, — с улыбкой сказал я.

Однако закончить фразу мне не дал слуга. Как обычно для местных работников, он появился из какого-то тайного прохода, который был незаметен, если о нем не знать.

— Княжич, мне велено сопроводить вас на переговоры, — негромко сообщил он. — Царица выступит арбитром в споре Николаевых против Романовых. Вы должны явиться, как обвиняемый.

— Какая странная формулировка, — заметил Аганин. — Позвольте осведомиться, о чем спор?

Слуга повернулся ко мне, спрашивая разрешение на озвучивание, и я кивнул.

— Род Николаевых выдвинул обвинение роду Романовых в распространении порочащих репутацию слухов в адрес дочери главы рода — Николаевой Ангелины Ивановны.

Глава 11

Небольшие споры традиционно решали в присутствии глав родов. Это позволяло одновременно и держать всех в тонусе, и при этом не прослыть тираном. Несмотря на превосходство царя, он был вынужден все же считаться с аристократами, а потому создавал видимость, что их мнение очень важно.

Сам монарх в мелких дрязгах не участвовал — не тот уровень, чтобы судить, кто кому на ногу наступил. Без его одобрения нельзя было получить разрешение на войну родов — и кроме самого прошения в этом процессе требовалось соблюсти целый ряд условий. Начинать же любые боевые действия без дозволения царя было опасно обвинением в измене, ведь ты подрывал обороноспособность страны, так что доводы нужно приводить очень весомые.

Но каждый прием у царя не обходился без двух-трех тяжб мелкого калибра, когда рода сталкивались лбами за сорванный контракт или нанесенное оскорбление. Вот и сейчас предстояло разбирать такой же незначительный вопрос — кто кому и сколько должен заплатить.

Меня провели в небольшой круглый зал, уже заполненный народом. Патриархи родов разбились на три группы. Ближайшая от меня партия была «Царской», нашими политическими союзниками.

Эти князья и бояре поддерживали любое начинание монарха, так как были кровно заинтересованы. Здесь собрались в основном рода, занятые как в армии, так и в добывающей промышленности. Среди них я заметил сидящего в кресле Демидова. Руслан Александрович поглядывал на окружающих с легкой толикой презрения. Кивнув нескольким знакомым лицам, я прошел дальше.

Дальше от входа и ближе к трону разместилась «Княжеская» партия. Консерваторы, главная цель которых — сохранение своего положения в царстве и защита прав. В основном при столкновении интересов именно их использовали в качестве поддержки, склоняя то на одну сторону, то на другую. При этом тот факт, что возглавлял их один из великих князей Рюриковичей, позволял в некоторой степени пропихивать и свои проекты.

Последним и самым неоднородным обществом являлась «Свободная» партия. Главные оппозиционеры государя и Царской партии. К ним принадлежали Николаевы, вызвавшие нас на разбор, да и в целом бояр здесь было большинство. Хотя мы и считались противниками, несколько дельных предложений было внесено именно с их подачи.

Я сел на указанное мне место на стуле за столом, покрытым бархатом. Передо мной стоял кувшин с водой и бокал. Рядом стояло небольшое кресло для главы рода, который будет вести основную речь.

Напротив моего стола имелся точно такой же, а по левую руку стояла конторка секретаря и малый трон для царицы. Пока что мебель пустовала, и я замер, дожидаясь начала.

Повернув голову в сторону собравшихся патриархов, я заметил, как ко мне проходит отец. Алексей Александрович сел рядом, поправляя свой пиджак с гербом рода на груди. Держа лицо абсолютно спокойным, он обернулся ко мне.

Нас окутало облако отцовского дара, и глава рода заговорил:

— Удалось договориться?

— Все хорошо, — подтвердил я.

— Отлично, ты здесь в первый раз, так что я тебе все кратко объясню. Долго эти разбирательства не длятся, — сказал отец. — Это только предварительное слушание. Выступает обвинитель, затем ответчик. По итогу царица решает, перейдет ли разбирательство в монарший суд или все закончится здесь. Обычно на одно дело уходит минут двадцать, так что если тебя спросят, говори кратко. У государыни не так много времени.

Ну, теорию я и так знал, теперь наступило времени практики. Обычно на моем месте присутствовал Сергей, ему как наследнику положено сопровождать главу и набираться опыта.

Патриархи не сидели молча, это была отличная возможность собраться всем в одном месте и обсудить какие-то детали. Дума заседает не так часто, и в основном туда приходят уже с готовыми решениями, так что для тех, кто не сидит в столице постоянно, этот прием — отличный способ связаться с единомышленниками.

Единомышленники... С тех пор, как Романова была объявлена невестой царя в свои четырнадцать, прошло без малого двадцать лет. Но цесаревича так и не появилось, а время идет. Если сестра отца не забеременеет в этом году, она достигнет возрастного порога, когда зачатие естественным образом уже под вопросом. Даже царская партия, сколь бы лояльны они к Михаилу ни были, его жену потребуют отправить в монастырь среди первых.

Потому что царь тоже не молодеет. Несмотря на поддержку лучших целителей, чудеса они не творят.

— Почему Николаевы нас обвиняют, а не мы их? — спросил я, пользуясь общим шумом в зале.

— Боярин первым подал прошение, — улыбнулся он краешком губ. — И будет давить на то, что мы его притесняем.

— Бессмысленно, у нас ведь нет доказательств, — произнес я.

— Но Николаев этого не знает, — ответил тот. — Его единственная возможность защититься — выставить все это дело как княжеский произвол. Ты оболгал его дочь, а я потребовал виру. В таком случае он тут жертва, а не мы. И допрашивать будут тебя, а свою дочь он таким образом защитит, уверен, ее даже не будет в зале, ведь ее интересы представляет глава рода. На предварительном слушании допросов не проводят, так что у Николаевых есть шанс выиграть. Решит царица, что доказательств нет или недостаточно, и дело уйдет в архив. Такое уже бывало, поверь моему опыту, до суда доходит хорошо если одно разбирательство из сотни. Обычно все решается на месте.

— Получается, он выкрутится, — подвел итог я. — Но ты позволил ему сделать первый ход. Какая нам от этого выгода?

— Выгода, Дмитрий, появится, когда мы доведем дело до суда, — одернув пиджак, отец поднялся, и я последовал его примеру.

Облако дара, скрывающего наш разговор от посторонних, исчезло. Времени поговорить больше не было — в зал вошел секретарь.

Невзрачный мужчина в униформе сотрудника Кремля прошел к своему столу. Следом за ним распахнула двери охрана, и один из них объявил:

— Государыня Русского царства!

Супруга Михаил II входила в зал плавно, давая на себя полюбоваться. Серебристое платье, сверкающие украшения на руках, шее, ушах. Темные волосы собраны в несколько хвостов, переплетенных в причудливую корзинку. Металлический ободок короны разительно отличался от остального наряда царицы, привлекая внимание и оттеняя праздничный наряд.

Остановившись перед троном, государыня не спеша опустилась в него и, расправив платье, замерла. Секретарь по ее едва заметному движению пальца заговорил, объявляя о назначенных тяжбах, затем перечислил всех присутствующих в качестве свидетелей, после чего поклонился царице.

— Иван Федорович, — обратилась она к боярину, сидящему напротив нас в одиночестве. — Я слушаю.

Николаев выглядел типичным боярином из сказки. Огромная борода, блестящая лысина, маленькие бегающие глазки и заметные даже под густым волосом на щеках брыли. Он бы легко сошел за своего, если его переместить куда-нибудь в Средние века. Но костюм, пусть и не сходился на обширном брюхе, все же был современный.

— Благодарю, государыня, — с поклоном произнес он. — Второго сентября этого года княжич Романов на занятии по развитию магического дара обвинил мою дочь, Ангелину Ивановну, ведущую занятие, в попытке применения анализирующей дар техники. На справедливое замечание, что княжич ошибся, он ответил, что доложит об этом отцу. В тот же день, как только моя дочь рассказала о случившемся, мне тут же позвонил сам князь Романов с требованием выплатить виру. Запись разговора я предоставил секретарю, государыня.

— Мы прослушаем ее позже, — кивнула та. — Дальше.

— Репутация моей дочери пострадала, государыня, — заявил Николаев. — Княжич обвинил ее голословно, нанес ущерб не только ей как преподавателю, но и всему роду Николаевых. По закону я в своем праве требовать справедливости, государыня. И я пришел именно за этим. Род Романовых, не иначе как надеясь на свое положение, оболгал нас, потребовал виры за то, чего не было. Это княжеский произвол. И я хочу, чтобы Романовы ответили за свои слова так, как это положено по закону.

В зале стояла тишина. Громкие слова про княжеский произвол не понравились боярам, это было видно по их лицам. Идея, что любой вышестоящий может в любой момент просто отобрать собственность на основании того, что ему этого хочется, нашла отклик в их душе.

— Хорошо, мы услышали требование обвинителя, — кивнула царица и повернулась к нам. — Слово князю Романову.

Отец спокойно поднялся, поправил пиджак и, глядя на государыню, поклонился. Сейчас, когда они были рядом, семейное сходство, конечно, бросалось в глаза, на портретах этого не заметно.

— Благодарю, государыня, — заговорил отец. — Все верно сказал боярин Николаев, второго сентября мой младший сын, княжич Романов Дмитрий Алексеевич, действительно обвинил Николаеву Ангелину Ивановну в том, что она применила к его дару анализирующую технику. И также верно, что я позвонил ему, когда сын вернулся домой.

Патриархи слушали молча, прекрасно понимая, что это лишь вступление.

— Однако есть обстоятельство, которое в корне меняет дело. Мой сын действительно подвергся воздействию анализирующей техники. Именно поэтому боярин Николаев подал прошение об этом слушании с такой скоростью, сейчас он выступает один, без дочери, и прекрасно осознает, что если ему удастся оговорить Романовых, никто не станет применять средства дознания к его дочери. Виновница же отсутствует в зале не потому что боярин выступает от ее лица, а потому что он укрывает преступника, нарушившего наши права, закрепленные в законе «О княжествах». Я прошу следовать букве закона и назначить дату суда с проведением полного расследования. Я в своем праве, государыня.

Царица помолчала несколько секунд.

— У тебя есть доказательство, Алексей Александрович?

— Нет. Его не может быть в принципе, — ответил тот. — Дар моего сына слишком силен, чтобы следы в покрове остались. Никаких свидетелей, кроме Дмитрия Алексеевича, быть не может, ведь вся группа в это время медитировала. Единственные, кто действительно может доказать, была техника или нет — это опричники государя. Я прошу провести проверку по закону. Иначе получается, что любой может оболгать князя и предъявлять ему требования. Если это допустить сейчас, то в будущем такие дела начнут заводить против великих князей, а там и до царя недалеко. Верно я говорю, Иван Федорович?

Николаев резко покраснел, сжимая кулаки, но промолчал. Царица чуть повела пальцами на подлокотнике трона, и отец сел на место.

— Хорошо, мы выслушали претензии сторон, — объявила она. — Послушаем запись телефонного разговора между князем и боярином от второго сентября.

Секретарь тут же нажал на кнопку, и из спрятанных динамиков раздался голос отца:

— Николаев. С тобой говорит Алексей Александрович Романов.

Теперь началась часть, которой я тогда не слышал.

— Здравствуй, князь, — голос Николаева звучал подавленно. — Ты по поводу моей дочери?

— А, ты уже в курсе инцидента и готов обсуждать условия? А знаешь, что после этого на моего сына было совершено покушение? Понимаешь, в какой ситуации мы с тобой оказались?

— Я сочувствую вашему роду, князь, — ответил Иван Федорович. — Но Николаевы не имеют никакого отношения к этой ситуации. Полагаю, нам следует обсудить вопрос, который нас действительно касается, на царском приеме.

— Хорошо, что мы услышали друг друга. Обсудим виру чуть позже. Я предполагаю, что к попытке покушения ты не имеешь никакого отношения. Но ты ведь понимаешь, что тебя кто-то очень вовремя подставил?

— И этот вопрос мы тоже можем обсудить на приеме, — сказал Николаев.

— Хорошо, значит, договорились. Сын приедет на царский прием, ожидаю и вас с дочерью, на месте все и обсудим.

Запись закончилась, и несколько секунд в зале стояла тишина, после чего царица обернулась к Николаеву.

— Это все, Иван Федорович?

— Да, государыня.

— Алексей Александрович?

— Мне нечего добавить, государыня.

Царица обвела взглядом собрание.

Ситуация опасная. Боярин свободной партии против царского князя — дело не может не быть резонансным. С одной стороны обвинение в княжеском произволе, с другой — позволить рвать князей нельзя. Несмотря на более высокое положение в обществе, у нас не намного больше прав, чем у бояр. Но ни тех ни других без санкции суда подвергать допросам нельзя.

— Итак, мы выслушали обе стороны. Ознакомились с предоставленной записью, — подвела черту царица. — Так как достоверно установить, является ли порочащим репутацию слухом обвинение княжича Романова в адрес боярышни Николаевой, на данном этапе не представляется возможным, я передаю это дело в царский суд. Соответствующие разрешения будут выданы опричникам Русского царства на проведение допроса. Как княжича Романова, так и боярышни Николаевой.

— Государыня, помилуй! — выпучив глаза, закричал боярин, падая на колени. — Ты же дочь мою безвинную на муки и безбрачие обрекаешь! Кто же возьмет боярышню замуж, если над ней чинили допрос?! Ты ведь знаешь, что никто не станет слушать, виновна она или нет, раз был допрос — значит, заклейменная, изменница, преступница! Да Ангелину из университета выгонят с позором, как только узнают!

Царица взглянула на него равнодушно.

— Невиновных в Русском царстве не карают, Иван Федорович. По закону очистит свое имя Ангелина Ивановна — я спрошу с тех, кто на нее наговаривает. Ну а если виновна, то по закону за свои прегрешения и ответит. Встань, Иван Федорович.

— Допросы опричников создавались для пыток изменников государю, и все это знают, — продолжил тот. — А мою дочь пытать будут за что? За то, что правда на ее стороне? Или за то, что так сказал Романов?

Я прикрыл глаза. Слово сказано. И собравшиеся его услышали.

— Да ты никак судить меня вздумал, Иван Федорович? — холодно роняя слова, спросила государыня, поднимаясь с трона.

Ее охрана тут же выстроилась полукольцом вокруг, окутываясь всполохами магии.

— В камеру его, — распорядилась царица, и один из бойцов схватил боярина за плечо. — За неуважение будет тебе собственное слушанье, Иван Федорович.

И охранник поволок Николаева из зала, держа под руку. Боярин волочил ноги и причитал, не скрываясь — в голос, чтобы все слышали. Собравшиеся проводили его тяжелыми взглядами, а я повернулся к отцу.

Князь Романов же смотрел только на царицу, уже одергивающую платье на троне. Предстояло еще два слушанья, но меня на них быть уже не должно — не по статусу младшему княжичу.

Выходя за дверь, я подумал, что все это выглядело бы глупо без последней фразы боярина. На что рассчитывали Николаевы, когда затевали все это дело? Анализ моего дара мог бы помочь им просто устроить отстрел Романовых, ведь они бы знали все его слабые места.

Не вышло, и боярин подал в суд на слухи, чтобы избавиться от преследования с нашей стороны. Доказательств у нас нет, но и брата своего царица не осудит. Оставалось делать только одно — обвинить и без того растерявшую популярность царицу в подсуживании в деле о правах бояр и князей. Она ведь тоже Романова.

И наследника царю не родила за эти годы. И семейку свою покрывает. Не пора ли намекнуть государю, что такую царицу пора бы сменить?

Глава 12

— Виктория Львовна, — улыбнулся я, найдя девушку в компании Михаила. — Не наскучил вам наследник Юсуповых?

Она обаятельно улыбнулась, держа в руке бокал с вином.

— Что вы, Дмитрий Алексеевич, — ответила Морозова, — Михаил Эдуардович умеет вести беседу.

Юсупов фыркнул, изображая из себя оскорбленного.

— Еще ни одна девушка не была мной обижена или расстроена, княжич, — передавая свой бокал идущему рядом официанту. — Я бы дал тебе пару уроков, если пожелаешь.

— Обязательно учту, княжич, — со смехом ответил я. — А пока позвольте забрать у вас мою пару. И спасибо, что развлекли ее.

Михаил отмахнулся от меня и, взяв Морозову за руку, произнес:

— Виктория Львовна, не стану скрывать, общение с вами — это были самые приятные минуты для меня, — заявил он.

— Княжич, вам следует поработать над прощальной речью, — улыбаясь, ответила боярышня. — Когда Семен Константинович подвел меня к вам, вы ровно то же самое говорили девушке, с которой прощались.

Юсупов негромко посмеялся.

— Да, но тогда я еще не общался с вами! — заявил он.

— Идемте, Виктория Львовна, — взяв выпущенную им руку девушки, сказал я. — Миша, спасибо.

— Погоди, Дима, — остановил меня жестом наследник Юсуповых. — Вы с Семеном на военной базе тренируетесь. Не против моей компании?

Я хмыкнул.

— Это его нужно спрашивать, я там гость. Но если хочешь, я не вижу проблем. Предупреди Ефремова, чтобы выписал тебе пропуск.

— Так и сделаю, — кивнул тот. — Что ж, а теперь мне пора, друзья, где-то здесь, возможно, бродит в одиночестве и несчастье моя будущая невеста!

И он отбыл, оставив нас вдвоем.

— Паяц, — хмыкнул я ему вслед.

— У вас замечательные друзья, Дмитрий Алексеевич, — произнесла боярышня. — Я не могла не заметить, что они очень вас ценят.

Я взял ее под руку.

— Вы правы, Виктория Львовна. Мне повезло, что мы попали в один класс, — ответил ей. — За пределами столицы не так много подходящих заведений, где отпрыски княжеских родов могут получить достойное образование.

— И они искренне за вас переживают, — добавила она.

Я улыбнулся, вспомнив, как мы сходились в тренировочных поединках с Юсуповым. Очень Михаила задевало, что я младше почти на полгода, и при равном ранге куда лучше обращаюсь с даром.

— Как и я за них, — ответил я. — Не устали, Виктория Львовна?

— Если честно, я отвыкла от подобных мероприятий, — призналась она.

— Вернемся в сад? — предложил ей.

— Я бы хотела вернуться домой, если вы не возражаете, Дмитрий Алексеевич, — чуть опустив глаза, ответила она. — Уже достаточно поздно, и я не хочу, чтобы мать волновалась обо мне.

Я кивнул, соглашаясь. Свою роль на приеме я исполнил, допуск в лабораторию получил, на разборе с Николаевыми побывал. Да и права Виктория, ее мать на последних месяцах беременности, волнение ей ни к чему.

— Тогда мы сейчас пройдем к моему отцу, и я сообщу, что мы уезжаем, — согласился я.

Использовать телефон на приеме — дурной тон, так что оставалось проводить все разговоры только в личном общении. Иначе половина гостей не отрывалась бы от своих устройств.

— Спасибо за понимание, — с облегчением вздохнула Морозова, — я понимаю, что вам, возможно, хочется задержаться...

— Я не особый любитель приемов, — усмехнулся я. — Так что все в порядке, Виктория Львовна.

— И чем же вы любите заниматься, княжич? — спросила боярышня негромко.

— Я предпочитаю работать, — ответил я, ведя спутницу по залу.

— Проектируете суперсолдат? — уточнила Виктория.

— И это в том числе, — улыбнулся я. — Но сейчас работаю над созданием нейрокомпьютерного интерфейса. Если быть точнее — подготавливаю техническую базу для таких исследований.

— Планируете наладить беспроводную связь человека с устройствами? — переспросила она. — Судя по тому, с какой уверенностью вы говорите, у вас нет причин сомневаться в успехе. И хотя для обхода ограничения дара вы можете создать такой только для царских людей, вряд ли они будут рады внедрению в свой мозг ваших изделий.

Да, противники технической эволюции были и у нас. Громили заводы, убивали ученых, требовали запретов со стороны законодателей. Я уже не говорю о лобби смертности, когда со всех сторон людям вдалбливали в головы, как это плохо — жить вечно.

— Все зависит от того, как это подать, — не стал спорить я. — Помимо прочего, всегда можно начать с добровольцев или, например, с осужденных без права на реабилитацию. Даже если в итоге получится сделать единую сеть, позволяющую отслеживать возможных преступников, это уже будет отличный результат.

— Вы очень амбициозны, Дмитрий Алексеевич, — с улыбкой прокомментировала Морозова.

— Грешен, боярышня.

Мы как раз оказались рядом с группой князей, среди которых стоял мой отец. Алексей Александрович рассказывал о новом проекте «Руснефти» по созданию инновационного научного города, который планировался нашим родом под Казанью.

— ...особая экономическая зона, — закончил мысль старший Романов. — Сейчас мы на завершающем этапе переговоров с несколькими ведущими преподавателями, как только получим согласие, приступим к возведению самого поселения. «Руснефть» готова предоставить возможности и для остальных компаний, если те выразят желание присоединиться.

Он заметил меня и взял короткую паузу в речи.

— Алексей Александрович, князья, — склонил голову я. — Отец, я могу с тобой переговорить?

Он кивнул и, выйдя из толпы князей, отошел вместе со мной на три метра в сторону. За его спиной дружно заговорили, обсуждая идею.

— Что-то случилось? — спросил Алексей Александрович.

— Отец, позволь представить тебе боярышню Морозову Викторию Львовну, — сказал я.

Он внимательно посмотрел ей в лицо и кивнул.

— Рад видеть вас, боярышня.

— Для меня честь быть представленной вам, князь, — последовал ответ.

— Отец, я пришел предупредить, что мы уезжаем. Я доставлю боярышню домой и сам вернусь в особняк. Ты ведь не против?

— Разумеется, нет, — легко согласился тот. — На сегодня у меня есть дела, так что я задержусь, особняк в твоем распоряжении.

— Благодарю, отец, — кивнул я.

— Боярышня.

— Князь.

Я повел Викторию к выходу. Время на часах уже перевалило за одиннадцать, в полночь должны запускать фейерверки, и основная масса гостей разойдется только после них. Но ничего не мешает покинуть прием пораньше. Тем более что сам хозяин уже вышел из зала и не появится сегодня.

Слуга проводил нас до дверей, заодно передав охране, что мы уезжаем. Так что машины с гербами Романовых уже ждали, когда мы вышли на улицу.

Усадив Викторию, я занял свое место, и кортеж тронулся.

Я обратил внимание, что Морозова смотрит в окно с легкой улыбкой, и прерывать ее мысли не стал, пока она сама не заговорила.

— Княжич, — обратилась ко мне она.

— Да, Виктория Львовна?

— Я должна вам сказать, что княжна Аганина тоже заинтересовалась моими духами. И предложила выгодные условия, — сообщила она.

— Вы можете выбрать любое предложение, — легко согласился я. — Полагаю, Мурза Артурович даст хорошую цену за формулу. К тому же у них есть мощности, чтобы вывести ваши духи на очень широкий рынок в наиболее краткий срок. Помимо этого Аганины могут послужить мостом для выхода на Османский рынок, их семья сейчас ведет активный экспорт. В любом случае моя основная цель — получить флакон для сестры, — закончил я.

— Благодарю, княжич.

Мы еще немного помолчали, и наши машины въехали на территорию Боярского квартала. В домах уже было темно, местами лишь уличные фонари освещали дорогу. Тихая и умиротворенная атмосфера боярских резиденций на фоне шумного приема расслабляла.

Шофер свернул к воротам Морозовых, и створки раскрылись, пропуская нас во внутренний двор. Я дождался, пока автомобиль остановится, и вышел, чтобы выпустить спутницу.

Виктория Львовна приняла мою руку и, выбравшись наружу, улыбнулась. На крыльце ее уже ждал слуга, двери в дом были раскрыты. Настало время прощаться до понедельника.

— Дмитрий Алексеевич, — произнесла девушка, поправив прядь волос и глядя себе под ноги, — спасибо вам.

— Это я должен вас благодарить, Виктория Львовна, — заявил я в ответ. — Этот вечер не был бы таким прекрасным, если бы вы не украшали его своим присутствием.

Она чуть приподняла уголки губ, явно чувствуя себя неловко.

— Я не только про прием, — сказала Морозова. — Вы очень помогли мне. И я вам за это благодарна.

— Как я и говорил ранее, — улыбнулся я девушке, — вы произвели на меня хорошее впечатление, Виктория Львовна.

Ее улыбка стала чуть более чистой.

— Спокойной ночи, княжич, — поклонилась она.

— Доброй ночи, боярышня, — ответил я, целуя ей руку.

Слуга проводил хозяйку внутрь дома, а я сел на свое место и, откинув голову, прикрыл глаза. Ужасно затянувшийся вечер наконец-то закончился, теперь можно заняться действительно важными и полезными делами.

— Виталя, домой, — распорядился я.

* * *

Первая половина воскресенья должна была пройти на полигоне. Ефремов вообще бывал там каждый день, а на нашем до сих пор шел ремонт.

Но семейный завтрак с главой рода это не отменяло. Так что, приведя себя в порядок, я направился в столовую.

— Доброе утро, отец.

— Доброе, — отозвался тот, спокойно глядя на сад в окне.

Вид старшего Романова сегодня был немного растрепанный, сказывалась почти бессонная ночь. В отличие от меня, глава рода не сидел без дела и весь прием, а то и после, работал на благо семьи и принадлежащей нам корпорации.

Сев на свое место, я дождался, пока прислуга накроет на стол и, приступив к трапезе, думал о предстоящем первом дне в лаборатории. Отец молча ел и иногда прикладывался к чашке кофе.

— Телефон с собой? — спросил он, взяв свой аппарат в руки.

— Да, отец.

— Полюбуйся, — усмехнулся тот, пересылая мне статью из новостной ленты.

Я полистал описание приема, гостей, их нарядов. А потом увидел свое фото, где веду под руку Викторию.

«Только ли учеба их объединяет?», — гласила подпись к картинке.

Я хмыкнул, и действительно несколько секунд просто любовался получившимся кадром. Фотограф был очень хорош — и ракурс удачный, и свет чужих камер выглядит так, будто мы на подиуме.

— Хорошо смотритесь вместе, — заметил отец со смешком.

Поняв намек, я кивнул.

— Я обещал подумать о невесте и я думаю, — заверил его я.

— Смотри не затягивай, — погрозил мне пальцем князь, — младшие княжичи на дорогах не валяются, это ценный ресурс. Так что к концу первого курса ты либо найдешь себе супругу сам, либо я буду считать, что ты смиришься с моим выбором.

— А есть кандидатки? — уточнил я, добавив заинтересованности в голос.

— Есть, если хочешь, я могу показать тебе список. И признаться, я даже тебе завидую — за меня вот так не боролись.

— Это потому что тогда Романовы не были еще так богаты, — заметил я. — Да и ты в моем возрасте не был родственником царицы. А я — уже и приближенный к монарху, и богатый, и к тому же — не первый в очереди на главенство рода, что расширяет круг возможных претенденток.

— Весь в мать, — покачал головой князь. — Ты на тренировку с Ефремовым сейчас?

— Да, — кивнул я.

— Передай ему, что я приглашаю их с отцом на следующие выходные к нам в поместье.

— Прием? — скривился я.

— Нет, только ближний круг, — ответил тот. — Нам нужно решить несколько вопросов по общим предприятиям. Ты, кстати, с Демидовыми на приеме общался?

— Руслан Александрович пригласил меня как раз на следующие выходные, — кивнул я. — Лично.

Отец усмехнулся.

— Скорее всего, кто-то очень сильно потратился, раз Демидов решил сыграть в сваху, — заявил он.

Я улыбнулся. В том, что Демидовы вот так откровенно могут попытаться пропихнуть к нам свою ставленницу, я тоже не сомневался. Но вряд ли это будет совсем уж девушка со стороны, а вот из боярской уральской семьи небольшой — запросто. Они там все с демидовских рук едят.

— Ладно, раз тебя не будет, тогда пусть Ефремов один приезжает, — решил вопрос князь. — А вы все равно на полигоне встретитесь еще не раз.

— Хорошо.

Попрощавшись с отцом, я вышел из особняка и сел на свое место в машине. Стоило нам тронуться, как мне пришло сообщение от Кристины.

Помощница просила разрешения вернуться к своим обязанностям с понедельника, если я не нашел ей замену. Улыбнувшись, я ответил, что жду ее утром. Хорошо, что она возвращается, не хотелось бы искать нового секретаря, очень уж это муторное дело.

В приподнятом настроении я и добрался до базы военной разведки в Ясенево. Нас пропустили без проблем, но на парковке еще было пусто.

От административного здания ко мне направлялся Черепанов.

— Здравствуйте, Дмитрий Алексеевич, — кивнул он, приближаясь.

— Здравствуйте, Матвей Игоревич, — ответил я, пожимая протянутую руку. — Смотрю, я первый сегодня.

— Княжич Ефремов попросил пропуск для Юсуповых на сегодня, сам не появится.

— Вот как? — не стал скрывать удивления я.

— А вы не слышали новости? — хмыкнул тот.

— Нет, что я пропустил?

— Напряжение на границе. Ночным рейсом убыли и князь, и княжич.

Дурные новости. И непонятные — Поднебесная ведь заключила помолвку с Амурским родом. К чему накалять обстановку?

— Все серьезно?

— Полетели спецбортом с усилением, так что не шутки, — кивнул полковник. — Вряд ли теперь скоро вернутся.

— Но мы же замирились с Китаем, — поделился сомнениями я. — Брак почти заключен.

— Вы слишком далеки от внешней политики, княжич, — махнул рукой Черепанов. — В Азии не только Китайская империя сидит. Японский сегунат тоже со счетов сбрасывать нельзя. А уж им наш союз с Поднебесной — как кость в горле. Станет княжеская дочка женой китайского принца, и мы же этих самураев в пепел раскатаем. По-свойски, по-родственному. А вот и княжич Юсупов, — повернув голову в сторону въезда на территорию, объявил Матвей Игоревич. — Что ж, я пока переоденусь и бойцов соберу.

Он ушел, оставив меня одного встречать Михаила. Тот прикатил на своем личном кабриолете. Пара машин охраны осталась за территорией — на них пропуска, видимо, не было.

— Дмитрий! Как тебе моя красотка? — выбираясь из машины, жизнерадостно спросил он.

— Зачем она тебе? — спросил я, бросив взгляд на автомобиль. — У нас дорог-то для нее нет почти.

Юсупов вздохнул с обреченным видом.

— Нет в тебе, княжич, тяги к прекрасному, — заявил он. — Ладно, пойдем переоденемся да повеселимся. Ты скажи лучше, готов со мной пару боев провести, как раньше?

— Просишь повалять тебя по земле? — с усмешкой ответил я. — Так и быть, поваляю.

— Ну, это мы еще посмотрим. Я, знаешь ли, тоже не штаны дома просиживал все лето.

Начали мы с совместной разминки. Нормативы для бойцов разведки были завышены, и по Юсупову это было заметно — под конец довольно неслабый княжич уже подустал. Заметивший это полковник хмыкнул, а мы перешли к отработке упражнений в полный контакт.

Традиционно считается, что дар Романовых — это защита. И в целом это верно. Но помимо банальных щитов, которыми мы когда-то прославились, у способности были и другие виды применения. Так я укреплял свое тело в случае необходимости и получал острое зрение, чуткий слух, крепость костей и силу удара.

А потому я старался контролировать свою мощь, сходясь с бойцами Черепанова. Отработка бросков, постановка ударов, правильные захваты. В отличие от той же пехоты, разведчиков учили бороться с одаренными высокого уровня — и это чувствовалось. Собственно, поэтому Семен, которого готовили в качестве бойца на передовой, проигрывал им с такой легкостью.

Дар Юсупова был достаточно заурядным, ему подчинялись воздушные техники. Однако как в точности это работает, я, понятное дело, не знал. Михаил создавал потоки ветра, мог вычленить в атмосфере немного безвоздушного пространства. Но как только его умение касалось почвы, вся сила из него пропадала.

Зато это позволяло ему двигаться намного быстрее окружающих, игнорируя сопротивление воздуха. Тело наследника просто не замечало его, наплевав на законы физики. Однажды я видел, как его отец парил над землей, но длилось это недолго и достигалось очень серьезным напряжением. Михаил пока что еще не достиг такого умения, но тоже был объективно хорош.

Отдышавшись после разминки, княжич довольно быстро восстановил силы и его противники стали летать, как кегли, разбиваясь об Михаила, подобно волнам, налетевшим на утес. Однако смекнув, что с двумя бойцами княжич еще справляется, разведчики ударили разом с трех сторон и легко спеленали его по рукам и ногам.

— Да, Михаил Эдуардович, взять вас непросто будет, — подвел итог Черепанов. — Если вы в одиночку двух опытных разведчиков валяете, как котят, на что же вы способны с прикрытием охраны?

— Меня хорошо учили, господин тренер, — заметил тот, поднимаясь с земли. — И мы как раз такую тактику отрабатывали недавно, так что еще не забыл, кого и как хватать.

Полковник кивнул и перешел к моим бойцам, которые вновь остались лежать на земле.

— Княжич, может быть, вы со мной в спарринг хотите? — оглядев своих подчиненных, спросил Матвей Игоревич.

Я уже немного отдохнул, так что кивнул.

— Давайте попробуем, только, боюсь, надолго меня не хватит — я еще Михаилу Эдуардовичу бой обещал.

— Хорошо, тогда уступлю княжичу первенство, — легко согласился тот. — Заодно и посмотрю, как вы друг против друга работаете. Не каждый день такое зрелище можно увидеть.

Я дал Мише отойти от предыдущей отработки, и мы вышли в центр полигона. Солдаты его, наоборот, покинули, освобождая место. А когда выбрался последний, полковник еще и поле включил — главный ингредиент в полигонах, защищающий зрителей. Мутная пленка скрыла от нас окружающий мир.

— Готов? — спросил Юсупов.

— Готов.

— Бой! — объявил полковник.

Миша сделал шаг не ко мне, а в сторону, поднимая ногами волну воздуха. Мне не нужно было уклоняться, я просто продавил линзой своего дара чужую атаку, а сам направился спокойной походкой к противнику. Юсупов легко подпрыгнул на месте, и когда его подошвы вновь коснулись земли, моего друга швырнуло вверх, как катапультой.

Целая очередь слепленных из воздуха серпов со свистом ударила во вскинутый мной щит, с каждым попаданием снимая с него немного прочности. Миша добавил к ним пару едва уловимых взглядом хлыстов, и я влил мощи в полусферу перед собой.

Кто-то закричал снаружи, но я не стал останавливаться, продолжая шагать к Юсупову. Тот, наоборот, разорвал дистанцию, вскидывая обе руки в моем направлении. Несколько вращений кистями, и ко мне несутся два маленьких смерча, завывая и разбрасывая мелкую пыль внутри защитного купола.

Но все вокруг резко замерло, и стало оглушительно тихо. Я с удивлением посмотрел на Юсупова, тот сел на землю и вскинул руки. Сдается?

— Остановите поединок! — услышал я и опустил защиту.

Купол сняли, и я увидел Черепанова, бегущего ко мне с телефоном в руках. Это было очень странно и не сулило ничего хорошего. Сунув аппарат мне, он сделал знак Юсупову, чтобы тот сошел с тренировочной площадки.

— Романов, — сказал я в трубку.

— Дима, садись в машину, — голос отца был глух и тяжел. — И домой.

— Что случилось, отец?

Его ответ заставил меня похолодеть. Опустив руку с телефоном, я невидящим взглядом обвел людей вокруг.

— Дима, что случилось? — спросил подошедший ко мне Юсупов, положив руку мне на плечо.

— Сестру похитили.