Романов. Пепел и сталь

Глава 1. Последняя капля.

Боль пришла раньше осознания случившегося. Тупой, сокрушающий удар в грудь вышиб воздух из легких одним махом. Иван, согнувшись пополам, судорожно хватал ртом пересохший воздух школьного коридора, пока мир расплывался перед ним в слезящихся пятнах.

— Где моя домашка, тварь?! — прозвучал над ним знакомый голос. Коля Сидоренко, главный школьный хулиган, стоял над ним, заслоняя свет.

— Вот... вот, только не бей! — Иван, дрожащими руками, потянулся к портфелю.

Коля вырвал тетрадь и с размаху ударил парня ногой в бок. Новая волна боли отозвалась во всем теле. Иван зажмурился, и в этот миг его вырвало из кошмара.

— Сынок, вставай! — настойчивый голос донёсся с кухни.

Парень резко сел на кровати, сердце бешено колотилось. Сон отступил, оставив послевкусие унижения.

— Мам, ещё пять минут... — пробормотал он, пытаясь отдышаться.

— Никаких пяти минут! Ты время видел? Так скоро в школу опоздаешь! Быстро вставай, а то я сейчас с ведром воды приду! — уже всерьез пригрозила мать.

— Аааа, всё, встаю, встаю! — простонал Иван и, наконец, поднялся.

Он стал надевать школьную форму, которая аккуратно валялась в куче рядом с кроватью, всё кроме рубашки, она висела на вешалке у двери. Мама сильно ругалась, когда видела, что сын опять помял недавно поглаженную вещь, а больше всего это было заметно именно на белой рубашке.

Иван учился в одиннадцатом классе обычной школы в небольшом провинциальном городе. Жил с мамой, Инной Анатольевной, которая работала на две ставки медсестрой, пытаясь обеспечить сыну «светлое будущее». Отца парень потерял, когда ему было семь лет. Тот работал спасателем и, вытаскивая ребёнка из горящего дома, сам попал под завал.

Ваня быстро умылся, дважды провёл зубной щёткой по зубам — так, для вида, — и рванул на кухню. Мама уже приготовила завтрак: тарелка с глазуньей из двух яиц, пара золотистых гренок и кружка свежесваренного кофе.

— Спасибо большое, мамуль, — проговорил Ваня, быстро прожевывая пищу.

— Не за что, дорогой, — женщина улыбнулась и нежно погладила его по голове. — Давай быстрее доедай и беги. Тебе надо готовиться к экзаменам.

— Да, знаю, — отмахнулся Иван. Он был явно чем-то обеспокоен. — Ты сегодня опять на сутки?

— Да, как и всегда, — мама улыбнулась, но в её глазах читалась усталость. — Завтра приду и сделаю твои любимые сырники, договорились?

— Ага, ладно, я побежал. Люблю тебя, — парень наскоро поцеловал маму в щеку и выбежал из дома.

До школы было всего десять минут неспешным шагом, но на часах уже было без пяти восемь. Иван побежал что есть сил. Первым уроком был русский язык, а Виктория Ивановна — та еще стерва. За опоздание могла сразу мать к директору вызвать «за ненадлежащее воспитание».

Ваня забежал в школу буквально за секунду до звонка, бросился в раздевалку и, на ходу накидывая портфель, помчался к кабинету на третьем этаже. Но не тут-то было. Дорогу ему преградили трое парней из его же класса.

— О, Артемьев, опять опаздываешь? — сверкая мерзкой ухмылкой, спросил главарь компании — Коля Сидоренко, любимец учителей, отличник и до жути противная личность.

— Вот если вы сейчас отойдёте, то успе... — не успел договорить Иван, как получил удар под дых. Дыхание перехватило, и он присел на корточки, пытаясь отдышаться.

— Деньги принес, сучонок? — прошипел Коля, приблизившись к самому уху.

— Д-да, — с хрипом выдохнул Иван. — Вот, держи. — Он достал из кармана скомканную пятисотрублевую купюру.

— Так-то лучше, сопля. И не дай бог я узнаю, что ты отдал не всё! — Парень с силой пнул Ваню, и тот скатился с пары ступенек.

Компания дружно загоготала и отправилась на урок, оставив его одного.

— Тварь! — крикнул Иван и в ярости ударил кулаком по кафельному полу. Удар пришёлся по костяшкам, и что-то хрустнуло. Боль заставила его взвыть. Иван не был спортивным парнем и ничем особенным не выделялся. Обычный подросток: средний рост, обычные оценки — пара троек, пара четвёрок, остальные пятёрки. Худой, про таких ещё говорят «дрыщ» — кожа да кости. Никогда не занимался единоборствами, максимум — танцами в детстве. Отец ушёл слишком рано, чтобы привить парню любовь к спорту. Чтобы научить драться и давать отпор хулиганам. Осталось только мать, которая хотела для сына лучшего и оберегала его от «опасного спорта».

В каждом классе есть свой козёл отпущения — тот, над кем можно издеваться, не боясь ответки. Иван был из таких. Неглупый, даже смышлёный, но совершенно не умевший постоять за себя. Он боялся драк, боялся дать сдачи. И не было у него никого, кто мог бы заступиться: ни отца, ни старшего брата, ни друзей. Точнее, друзья были, но только онлайн — те, с кем он играл. В виртуальном мире он был основателем топовой гильдии, царём и богом, вершившим судьбы. А здесь, в реальности, — никто, пыль под ногами.

Ваня встал, отряхнул одежду, смахнул предательские слезы и побрёл в класс. Звонок уже прозвенел, и он морально готовился к новым унижениям. Подойдя к двери, постучал и, дождавшись раздражённого «Входите!», открыл её.

— Здравствуйте, Виктория Ивановна. Извините за опоздание, можно войти? — спросил он, опустив глаза.

— Ну, конечно, кто же еще мог заявиться после звонка! Слишком далеко живешь, Артемьев? Да таких никчёмных детей, как ты, раньше со скалы сбрасывали! Опоздал! Завтра мать в школу! — багровея с каждым словом, кричала учительница.

— Вообще-то, Сидоренко, Игнатов и Белозёров тоже опоздали, — тихо, но внятно проговорил Иван.

— Что?! Ты ещё смеешь мне дерзить?! А ну вон из класса! Не аттестован ты у меня будешь в этой четверти! Понял, паршивец? Мать завтра же в школу! — её крик проводил его в коридор.

«За что мне всё это? — терзался Иван, бродя по пустынным школьным коридорам. — Неужели нельзя просто оставить меня в покое? Я ведь ничего плохого не сделал...»

Спустившись на первый этаж, он посмотрел расписание. Следующим уроком была литература — у той же учительницы, затем физкультура, биология, обществознание и история. Самые ненавистные предметы. На физре он не мог ничего показать, за что постоянно выслушивал насмешки Сидоренко, капитана футбольной команды, и самого учителя. Биология ему не давалась. А вот обществознание и историю он любил. Их вела Лариса Сергеевна — добрейшая женщина, которая не раз заступалась за него и поила чаем с конфетами после уроков. Когда у тебя отбирают деньги на обед, это было настоящим спасением. Но Лариса Сергеевна заболела, а замещать ее будет... Виктория Ивановна.

Не долго думая, Иван решил, что с него хватит, и пошёл прочь из школы. Охранника на входе он обошёл, зайдя в туалет и выпрыгнув в открытое окно первого этажа. Убедившись, что его не заметили, он побежал домой.

Квартира была пуста — мама уже ушла на работу. Иван включил компьютер и погрузился в любимую игру. Он был стратегом. В виртуальном мире «Магические Сны онлайн» он, под ником Тёмный Лорд, был основателем и бессменным лидером «Клинка судьбы» — гильдии, чьё имя наводило ужас на целые альянсы. Он читал карту, как открытую книгу, предугадывал ходы противников за три шага вперёд и мог превратить кажущееся поражение в сокрушительную победу одним точным приказом. Там он был тем, кто вершил судьбы. Шутка ли, лидер лучшего клана в мире. Основатель самой могущественной гильдии. В его клан стояла огромная очередь желающих. Люди были готовы даже заплатить деньги, лишь бы хоть на день стать на одну ступень с легендарным Тёмным Лордом. Время пролетело незаметно, и за окном уже сгустились сумерки.

Проголодавшись, он спустился на кухню, но в холодильнике нашлось лишь полпачки масла. На дверце висела записка: «Извини, сынок, не успела приготовить. Деньги на столе, сходи купи чего-нибудь в магазине. Целую, мама».

— Эх, а так не хотелось никуда выходить, — пробормотал он.

Желудок предательски заурчал, напоминая, что с утра он не съел ничего, кроме пары ложек яичницы.

Выбора не оставалось. Иван накинул куртку, взял деньги и отправился в ближайший круглосуточный магазин в паре километров от дома.

Путь лежал через небольшой парк. Ночью он казался другим миром — таинственным и безмолвным. Тусклые фонари отбрасывали длинные тени, а в ветвях деревьев шуршали белки. Ваня шёл по пустынным аллеям, в мыслях уже давая отпор обидчикам, представляя, как завтра ответит Сидоренко, как заткнёт за пояс Викторию Ивановну... Его мечты прервали голоса.

— Да я тебе говорю, я ему так навалял, что больше не сунется к нам на район!

— Ахаха, ну ты даешь, Колян!

— Так ему и надо, обалдую!

— Ну, мальчики, это же неправильно, — робко возразила одна из девушек, сидевшая с ними на лавочке.

— А здесь я решаю, что правильно, а что нет! Уяснила?

Иван замер. Он узнал эти голоса. Стараясь не шуметь, он попытался обойти компанию по траве, но тщетно.

В парке сидела та самая троица во главе с Колей Сидоренко. Они распивали пиво и курили. С ними были две одноклассницы. Одна из них, Аня Симонова, сидела на коленях у главаря и покорно обнимала его.

Сердце Ивана сжалось. Аня... Девушка, которую он любил ещё с начальной школы. Та самая, что когда-то поделилась с ним красками и помогла нарисовать подарок маме. Милая, добрая, нежная — такой он запомнил её, таким идеалом она жила в его сердце. А сейчас этот идеал сидел на коленях у самого отвратительного парня в школе, у гопника с раздутым эго.

— Эй, кто там шляется? А ну быстро сюда подошёл, а то будет больно! — крикнул Коля.

Иван оцепенел. Он не знал, что делать. Подходить не хотелось — его снова изобьют, отнимут деньги, и на это будет смотреть Аня, а убежать он не мог — догонят и изобьют ещё сильнее.

— Ты че, глухой? Сань, тащи его сюда! — приказал главарь Белозёрову.

Тот послушно встал и, отставив бутылку, скрылся в темноте. Через мгновение он вернулся, таща за собой Ивана.

— Ух ты ж! Какие люди, а без охраны! Ванечка, а ты чего тут подслушиваешь? Подглядываешь за своей ненаглядной? — Хохот компании оглушил его.

— Может, ты извращенец? Как там... О, вспомнил — куколд? — Коля знал о чувствах Ивана и упивался этим.

— Ахахах! — приятели поддерживали каждое его слово.

— Смотри, тогда вот чего покажу, — Сидоренко грубо взял Аню за затылок, повернул к себе и впился в её губы поцелуем.

Девушка попыталась отвернуться, вырваться, но Коля был сильнее. Она замерла, смирившись.

Иван застыл. Внутри у него все закипело от бессильной ярости. «Его Аню целует это чмо». Мысли спутались, осталось лишь одно, примитивное желание — уничтожить. Стереть с лица земли.

— Нравится, сучонок? — насладившись зрелищем, спросил Коля. — Вижу, что нравится.

Он грубо оттолкнул девушку, встал и вплотную подошёл к Ивану, так что их лица почти соприкоснулись.

— Я заберу твою ненаглядную, а ты ещё и спасибо скажешь, ничтожество, — прошипел он, и его перегаром пропитанное дыхание обожгло Ванину кожу. — А теперь проваливай. И помни этот поцелуй, когда будешь в одиночестве мечтать о ней. Она никогда не будет твоей.

Он похлопал Ивана по щеке снисходительным жестом, будто господин, поощряющий раба, и уже начал поворачиваться. Но тут же увидел кулак, летящий ему прямо в переносицу.

Раздался глухой хруст, и по лицу Коли размазалась алая полоса.

— А-аргх! Тварь! — взревел он, хватаясь за нос. — Я тебя убью! Молись!

Но Иван уже не слышал угроз. Бешено стучащее сердце заглушало все. Он набросился на обидчика, ослепленный одной мыслью — заставить его замолчать, стереть с лица земли эту мерзкую ухмылку. Он бил, не разбирая цели, не думая о последствиях, повинуясь лишь слепой, животной ярости, что наконец вырвалась на свободу.

Глава 2. Наследник по неволе.

Иван проснулся от стойкого запаха хлорки и чего-то травяного. Перед глазами проплывали потрескавшиеся стены, твёрдая койка, деревянный подоконник с двойной рамой. Потолок был выкрашен в голубой цвет.

Стоп. А где лампочки? Неужели я в палате без электричества?

Он приподнялся и огляделся. Палата была крошечной, с одной-единственной койкой. Рядом стоял деревянный стол, а на нём — керосиновая лампа.

Такие я видел разве что в музее...

На стуле у кровати, сладко посапывая, сидел незнакомый старик. Невысокий, но ухоженный. На нём был поношенный серый пиджак, аккуратная седая борода и круглые очки в деревянной оправе. На дужке красовалась выбитая надпись: «В благодарность за верную службу». На вид — далеко за семьдесят.

— Дедуля, ты живой? — тихо окликнул его Иван, дотрагиваясь до его руки.

— А? Что? Где? — Старик встрепенулся и уставился на него. — Батюшки! Ваша милость, вы очнулись! Какое счастье! Не зря я за вас молился и днём и ночью, ваша светлость! — На его глазах выступили слёзы.

— Дедуля, за кого молились? За меня? И давно я здесь? Где мама? — засыпал вопросами ничего не понимающий Иван.

— Как это за кого? За вас, молодой господин... — Старик смотрел с недоумением. — Вы тут уже третий месяц лежите. Все уже крест поставили на роде Романовых, но вы выкарабкались! — Он улыбнулся. — А матушки вашей... с нами давно нет. Как вам три года исполнилось, так она нас и покинула... — Старик замялся. — Неужели не помните?

— Как три года? Как покинула? Дед, ты кто вообще? — Иван уставился на него в полном недоумении.

— Как кто? Слуга ваш, ваше превосходительство. Игнат Юрьевич, потомственный слуга рода Романовых, вашего рода. Неужели не помните?

— А-а-а... — смог лишь выдавить из себя Иван. Мысли роились в голове.

Поход в магазин... Коля... Аня... драка... а потом — ничего. Проснулся здесь. Может, я в коме, и всё это сон?

— Ваша милость, вы полежите, а я за врачом сбегаю, хорошо? — не дожидаясь ответа, старик выскочил из палаты.

Помню драку. Помню адскую боль. Неужели я умер? Сердце сжалось. А как же мама... Она же не переживёт...

Единственное, что держало его в том мире, не давая сделать последний шаг с крыши, — это мама. Она искренне заботилась о нём, пыталась дать всё лучшее... Видимо, не вышло. Ваня заплакал, уткнувшись в перьевую подушку. Перья кололи лицо, но он не замечал. Он так ушёл в себя, что не услышал, как в палату вошли.

— Пётр Иванович, с вами всё хорошо? — его легонько тронули за плечо.

Иван оторвался от подушки, вытер слёзы и увидел мужчину средних лет в белом халате, от которого пахло больничным антисептиком.

— Вы как себя чувствуете?

— Вроде нормально... ничего не болит, только слабость, — ответил парень.

— Это хорошо. Но вы не узнаёте своего слугу? Помните ли вы своё имя?

— Нет. Меня зовут Иван Юрьевич Артемьев, — неуверенно проговорил он.

Врач тихо рассмеялся. — Да нет же. Вы — Пётр Иванович Романов, наследник рода. Вы серьёзно пострадали на дуэли. Думали, не выживете. Вам, наверное, снились разные сны, поэтому и кажетесь себе другим человеком. Но я уверен — вы Пётр Романов. Вспоминаете?

Иван отрицательно покачал головой.

— Что ж, бывает. Память может восстановиться. Нужно вернуться домой, пообщаться с роднёй, слугами... Игнат Юрьевич, сообщите родственникам, что наследник очнулся. А я распоряжусь насчёт горячей воды и еды. — Врач повернулся к Ивану. — А вы, Иван Петрович, пока отдохните. Вы много сил потеряли.

Когда все вышли, Иван уставился в стену пустым взглядом. Все шаблоны рушились.

Какой-то Пётр Романов... Романовы же были царями! Какого чёрта тут делаю я? Ничего не понимаю! — Он в ярости ударил кулаком по кровати.

В палату тут же заглянула молодая медсестра.

— С вами всё в порядке? — ласково спросила она.

— Д-да, спасибо, — запнулся Иван, но быстро опомнился. — Вы... вы знаете, кто я такой?

— Конечно. Вы наследник рода Романовых. Весьма симпатичный наследник, — улыбнулась девушка.

Из коридора донёсся чей-то окрик, и медсестра, извинившись, убежала.

Иван расплылся в улыбке. Это был первый в его жизни комплимент от девушки. Сердце забилось чаще, щёки вспыхнули.

Что со мной? Может, у меня шизофрения?

Вскоре принесли медный таз с горячей водой и махровое полотенец — невероятно мягкое. Ваня с трудом поднялся, тело не слушалось, но ему удалось забраться в таз и смыть с себя грязь.

Вылезая, он поскользнулся, и вода пролилась на пол. Он тут же присел и начал вытирать лужу полотенцем — лишь бы не ругали. Но в палату вошли две служанки.

— Боже, ваша светлость, что вы делаете! Это наша работа! Врач увидит — нас уволят! Пожалуйста, перестаньте!

Иван смотрел на них в недоумении.

Из-за чего увольнять? Это же я виноват...

Он внимательнее взглянул на девушек. Они стояли вполоборота, краснея и смущённо потупив взгляд.

— Вас что-то смущает? — спросил он и, наконец, сообразил. Он же помылся и не успел одеться. Покраснев как рак, он запрыгнул на кровать и укутался в одеяло.

— Всё в порядке, ваша светлость, — запнулась одна из служанок. — Вы ещё слабы. Покушайте, пожалуйста. — Она заигрывающе прикусила нижнюю губу.

Девушки поставили на стол два подноса, забрали таз и полотенце и вышли, медленно покачивая бёдрами. На пороге одна обернулась:

— Ваша светлость, меня зовут Света. Надеюсь, мы ещё познакомимся поближе. — И, не дав ему ответить, скрылась.

В горле пересохло, сердце колотилось, а внутри бушевал ураган эмоций.

Это намёк! Точно! Я им понравился! Я! Им! Понравился! Аааа! — Он застыл с блаженной улыбкой.

В дверь постучали.

— Ваша светлость, можно войти? — это был врач.

— Д-да, конечно.

— Прошу прощения, что сразу не представился. Я — Игнат Викторович, главный врач больницы Святого Иоанна.

— Приятно познакомиться. А я, кажется, Пётр? — неуверенно спросил Иван.

— Ха-ха, да, Пётр Иванович Романов. Вижу, случай сложный. Но я пришёл вас предупредить. — Врач наклонился и прошептал ему на ухо: — Мартынов, с которым вы дрались, ударил вас свитком тёмной магии. Она отравляет тело и душу. То, что вы, неодаренный, выжили — чудо. Но сомневаюсь, что вас оставят в покое. Хотя ваша легенда о потере памяти может отсрочить неизбежное... — Он отстранился и погладил усы. — Сегодня, как только вернётся Игнат Юрьевич, я вас выпишу. Отправитесь в своё поместье. Так что кушайте. И... удачи вам. — Последнюю фразу он произнёс беззвучно, одними губами.

Кивнув, врач вышел, оставив Ивана в полном замешательстве. Он бы так и сидел, тупо глядя в стену, если бы не оглушительное урчание в животе.

Ваня накинул больничные штаны и рубаху, сел за стол и принялся за еду. На первом подносе стояла тарелка с борщом густого бордового цвета. От него тянуло сладкой свёклой и говядиной. На втором — нежное картофельное пюре, по которому стекало сливочное масло, и две сочные котлеты с хрустящей корочкой. Рядом стоял стакан компота из сухофруктов, пахнущий абрикосом и яблоком.

Иван набросился на еду, проглатывая её почти без пережёвывания. Через пару минут, откинувшись на спинку стула, он с довольным видом подумал: «А говорят, в больницах плохо кормят. Кажется, это лучший день в моей жизни». Сам удивившись этой мысли, он решил не портить настроение и просто наслаждаться моментом. После еды его неудержимо потянуло в сон.

Проснулся Иван от тихого кашля. Он всё ещё надеялся увидеть знакомую палату и маму на стуле, но его встретили те же стены, а в дверях стоял сияющий от счастья Игнат Юрьевич.

— Ваша светлость, как я рад вас видеть! — Он не сдержал слёз, но тут же отвернулся и быстро их вытер. — Простите, господин...

— Эх, а я уж думал, что проснулся, — пробормотал Иван.

— Что вы сказали, ваша светлость?

— Говорю, рад, что ты так быстро вернулся. Нам пора в поместье?

— Так точно, ваша светлость! Переоденемся — и в путь! — Обрадованный слуга подскочил к нему, чтобы помочь с одеждой, но Иван отстранился.

— Игнат, ты что делаешь?

— Как что? Помогаю переодеться...

— Не надо. Я сам. Подожди за дверью.

— Но, барин...

— Игнат, ты меня услышал? — Иван постарался придать голосу суровости.

— Как прикажете, — старик поклонился и вышел.

«Фух... — Иван выдохнул и автоматически ссутулился. — А приказывать не так-то просто».

Одежда оказалась непривычной: шаровары, белая рубаха, чёрный кафтан с красной подкладкой. Иван понятия не имел, как это должно сидеть, и надел всё как попало. Вышел он в коридор, и Игнат ахнул:

— Батюшки, ваша милость! Да как же вы так оделись! Это же совсем не так носят!

— Ой, извини... — смутился Иван. — В палате зеркала нет.

— В ваших покоях есть зеркало во весь рост! Там и будете одеваться. А сейчас давайте я поправлю.

Вернувшись в палату, Игнат ловко привёл костюм в порядок, чтобы господин выглядел достойно аристократа.

— Игнат, а расскажи, каким я был? Что за семья? Чем владеем? Какой я человек?

Старик удивлённо взглянул на него, но быстро взял себя в руки.

— Неужели и вправду ничего не помните? — Иван покачал головой. — Что ж... Но давайте не здесь. В пути всё расскажу.

Выйдя на улицу, Иван ощутил новый мир всей грудью. Поздняя осень. Воздух, пахнущий влажной землёй после дождя. Жёлтые листья, прохладный ветер и тёплые лучи солнца. Люди в старинных одеждах, мостовые из камня и деревянные кареты, запряжённые лошадьми.

У входа их ждала невзрачная карета с облупившейся краской, но лошади были великолепны — мощные гнедые скакуны с блестящей шерстью. На облучке сидел мужчина лет пятидесяти с жидкими волосами и седой бородкой. Он привстал и приветственно помахал.

— Борис Игоревич Вербицкий, наш возничий. Его род служит Романовым много поколений. Жена — повариха, дочь — служанка, — пояснил Игнат.

Иван подошёл к кучеру и протянул руку:

— Простите, я потерял память. поэтому если я чем-то вас оскорбил или обидел, то прошу прощения. Приятно с вами, вновь, познакомиться и благодарю за верную службу.

Борис Игоревич ссутулился, и по его лицу потекли слёзы.

-Господин, какая радость, что вы живы.... - Затем он резко переменился в лице, расправил спину и пожал руку Ивана. - Петр Иванович, для меня и моей семьи честь служить роду Романовых. Мы с вами до конца. - Серьёзно произнёс он, крепко пожимая руку, по его лицу было видно, что он давно что-то обдумывал, но сейчас получил так необходимое ему решение.

Игнат, стоявший с открытым ртом, опомнился и подскочил к дверце кареты.

Когда тронулись, Иван начал разговор:

— Игнат, я готов выслушать свою историю. Пожалуйста, всё как есть, без прикрас. Правду я всё равно узнаю, а доверие потеряешь навсегда.

Иван менялся под гнётом обстоятельств. Он уже почти поверил, что умер и переродился. Сны не бывают такими детальными. Он вспомнил всю боль и унижения прошлой жизни, свою последнюю отчаянную драку.

Надеюсь, того подонка хоть посадили... Но этого я уже не узнаю. Раз судьба дала второй шанс, нужно стать лучше, смелее, сильнее. И больше никому не позволять себя унижать.

Помолчав, старик начал:

— Родились вы семнадцать лет назад, но скоро, девятого января, вам исполнится восемнадцать. Род Романовых хоть и переживал не лучшие времена, но был силён и влиятелен. Вы владели обширными землями, плодородными полями и золотым рудником. Через три года родилась ваша сестра Анна, но ваша мать, Анастасия Владимировна, родов не пережила. Вас воспитывал отец, Иван Алексеевич. Он так и не смог смириться со смертью жены. Старел на глазах... Сейчас он уже два года прикован к постели. Врачи говорят, вряд ли доживёт до нового года. Память его подводит, он забывает даже детей.

Игнат сделал паузу, его голос дрогнул.

— После его смерти, как только вам исполнится восемнадцать, ваши земли попытается забрать боярин Семён Алексеевич Козлов. Он когда-то дал вашему отцу деньги в долг по мошенническому договору. Иван Алексеевич был не в себе и не проверил... В счёт долга ушли все плодородные земли с крестьянами. Их жестоко наказали за попытку восстания. Золотой рудник тоже забрали, а всех рабочих, поддержавших бунт, — живьём замуровали в шахтах. Их семьи теперь скрываются в лесах. Теперь Козлов хочет силой жениться на вашей сестре. Ей пятнадцать — возраст подходящий. После смерти отца и вашего совершеннолетия он убьёт вас и станет полноправным владельцем всего. А род Романовых прекратит существование.

Игнат умолк, смахнув слёзы. Иван ожидал чего угодно, но не такого беспросветного ада. Как ему, обычному подростку, бороться с влиятельным боярином в незнакомом мире?

— Я всё равно верю, что вы что-нибудь придумаете, ваша светлость, — голос старика вновь обрёл твёрдость. — А если нет... то мы, ваши верные слуги, последуем за вами. Но с высоко поднятой головой. Род Романовых так просто не сдастся!

Эти слова придали Ивану сил. Он начал лихорадочно соображать. Не хочется погибнуть через пару месяцев после перерождения. Третий шанс вряд ли выпадет.

— Что насчёт моего характера? — спросил он.

— Тут... неоднозначно. Отец вас любил, но воспитать должным образом не смог. Выросли вы избалованным. Но в Имперской школе стали серьёзнее, увереннее. Хотя постоянно дрались с отпрысками влиятельных семей. Друзей не нашли... Ну, а ваша... — Игнат запнулся.

— Что «моя»?

— Ваша светлость, не думаю, что это важно...

— Игнат, от этого может зависеть судьба вашего рода!

— Ладно... Только нашего рода, ваша светлость. Ваш родовой дар — магия тьмы. Она проявилась, хотя пять поколений род был без магии. Но она так слаба, что вы не можете творить заклинаний. А преподавателей по тёмной магии нет — она очень редкая и опасная. Говорят, она высасывает силы владельца и может убить. Именно магия тьмы помогла вашим предкам объединить разрозненные княжества в Российскую Империю. Но потомки рождались со слабой магией, которая только вредила им, а потом и вовсе перестали рождаться магами. Ваш дед, Иван Фёдорович, видя ослабление рода триста лет назад, отрёкся от престола в пользу Львовых — наших союзников и талантливых полководцев. Им удалось укрепить государство, а Романовы стали опорой трона. Но шли годы... и Львовы, и мы растеряли былое влияние. Сейчас царём является Александр Викторович Львов, ему двадцать семь. А тучи вокруг трона сгущаются.

Иван слушал, затаив дыхание. Каждое слово было глотком воздуха после долгого удушья. Картина прояснялась, но целого он ещё не видел.

— То есть я всё-таки владею магией? — Старик кивнул. — А можно проверить её силу? Остались записи, инструкции, библиотека?

— Нет, ваша светлость. Проверку проводят только имперские чиновники или магические училища. Но в родовом замке есть библиотека. Не такая богатая, как в столичной резиденции, которую мы потеряли. Но говорят, именно с этого замка началось возвышение вашего рода.

— Понятно, — Иван отвернулся к окну, отодвинул шторку.

На улице моросил осенний дождь, неся с собой свежесть и очищение. В его мире дожди так не пахли. Здесь же они несли умиротворение и единение с природой.

Стук копыт о камень, возница, прячущийся под прогнившим навесом, и тысячи вопросов в голове. Куда он попал? Как? Что с мамой? Сможет ли вернуться? Как выжить? Как противостоять Козлову? Спасти сестру Петра? Что такое магия?

Ваня пытался структурировать хаос в голове, но она была перегружена. Он не знал, с чего начать. Но был уверен в одном: сдаваться он не собирается. .

Глава 3. Бремя наследника.

Путь до поместья оказался неблизким. Где-то на отшибе, вдали от города. Иван даже успел заснуть — сказывался накопившийся стресс, который теперь преследовал его по пятам.

Парня разбудил крик возничего: — Бррр! Отворяй ворота!

Иван открыл глаза и взглянул в окно. Перед ним стоял настоящий замок, окружённый мощными крепостными стенами, вызывающая восхищение, хоть и выглядел он уставшим. Стены были сложены из камня, наверху — зубчатые парапеты для укрытия солдат, а по периметру возвышались башни. Камень кое-где осыпался, виднелись следы недавних битв. Высота сооружения была невелика — метров пять, не больше.

Пока Иван разглядывал стены, с громким металлическим скрежетом начали открываться ворота, скрипя прогнившей древесиной. Они были все в заплатках, что красноречивее всего говорило о бедственном положении рода Романовых.

Карета въехала внутрь крепостных стен. Игнат ловко, словно кот, выпорхнул из неё и придержал дверцу для господина. — Всё, ваша светлость, вот мы и дома, — сказал старик, расплываясь в улыбке. — Что-нибудь припоминаете? — Увы, — ответил Иван и принялся осматривать внутренний двор замка изнутри.

Небольшая конюшня, дерево которой основательно прогнило, но заботливый конюх подпирал балками все элементы, чтобы строение прослужило дольше. К стенам вели каменные ступени, уже начинавшие превращаться в пандус. А во дворе стоял стойкий запах навоза. От неожиданности Иван даже прикрыл нос — он не привык наслаждаться «такими» ароматами.

Вдруг из главного здания замка выбежала юная девчушка, звонко крича: — Петя! Петяяя!

Иван замер и внимательно посмотрел в её сторону. Она бежала со всех ног, слёзы текли по её лицу, но на губах сияла улыбка. Она буквально врезалась в Ваню, сбила его с ног и крепко обняла. — Как же я рада, что ты жи-и-ив! — рыдая, выдохнула она.

Иван на автомате крепко обнял девочку и погладил по голове. — Разве я мог оставить тебя одну?

— Ваша светлость, Анна Петровна, вы не забыли, что Пётр Иванович только из больницы? Он сильно ослаб! Давайте я помогу вам подняться, — вмешался Игнат. — Ой! — пискнула Аня. — Конечно, прости, братик! — Всё в порядке, родная.

— Что ж, раз всё хорошо, пройдёмте в замок. Вам, Пётр Иванович, нужно переодеться и смыть дорожную пыль. Затем ужин и встреча с Иваном Алексеевичем. Он очень слаб, но ждёт вас.

Они направились к замку. Аня взяла Ивана за руку и пританцовывала от счастья. Одета она была в голубое платье, а в заплетённых косичках алели розовые бантики. Ваня не мог не улыбнуться, глядя на эту добрую и светлую девочку.

Наконец они подошли к главному зданию замку. Это было большое каменное сооружение в три этажа с чердаком. Время не пощадило и его: тут и там зияли проломы в стенах и крыше, но слуги отгородили разрушенные помещения, оставшись в обжитой, тёплой части.

Игнат решил провести небольшую экскурсию, чтобы новый старый господин не заблудился. Анна пошла с ними.

Комнаты детей располагались на втором этаже, неподалёку друг от друга. Внизу была просторная столовая и длинная казарма, где сейчас жили пятеро верных воинов. На самом деле деньги у Романовых закончились давно; долги платили с налогов от немногочисленных крестьян. Солдатам и слугам платили едой. В замке остались лишь самые преданные люди. На третьем этаже были покои графа, а в центральном зале на первом этаже, где стоял небольшой трон — наследие великих времён, — находился потайной ход на подземный уровень. Слева располагались камеры, справа — небольшая, но уютная библиотека, а прямо — склад, где хранились соленья и компоты.

В конце экскурсии Аня спросила брата: — Братик, а ты правда ничегошеньки не помнишь? — Ничего, — с тоской ответил Ваня. Ему не хотелось обманывать эту светлую девочку, но выбора не было. — И меня не помнишь? — Ничего. Даже своего имени не знал. — Какой ужас... Тебе, наверное, страшно? Если ночью будет плохо, приходи ко мне, я тебе сказку почитаю! — Обязательно. Спасибо, моя дорогая сестра.

После экскурсии Иван отправился в баню, которую всё это время топил Борис Игоревич. Она располагалась на заднем дворе, рядом с тренировочным полигоном, где стояли стойки с деревянными мечами, чучела и мишени для отработки магии.

Баня представляла собой небольшой сруб. Едва Иван переступил порог предбанника, в лицо ему ударил жар, а в нос ударил запах трав.

Он с Игнатом быстро разделись и зашли в парную. На улице уже было зябко, и банька пришлась как нельзя кстати. — Господин, веники готовы. Может, попарить вас? — Эм... давай.

Ваня бывал в бане всего пару раз в жизни, да и то без веников, поэтому не представлял, что его ждёт. Игнат полил водой полок, уложил на него Ивана, достал веник и начал неспешно похлёстывать, постепенно наращивая темп. — А-а-а! Горячо! — Ничего, ничего, сейчас станет полегче, господин.

Игнат знал своё дело и не отпускал парня, пока как следует не пропарил все его косточки. Затем помог ему помыться, и они отправились в комнату. — Ну как вам банька, ваша светлость? — Ого-го! Я и не думал, что в жаркой комнате можно получить такое удовольствие! — Ахаха! Это мы ещё в снег не ныряли. Зимой — вот где настоящий смак! — Поверю на слово, — ответил Иван, улыбаясь во всё лицо.

Игнат довёл его до комнаты и спросил: — Ваша светлость, всё же сами будете одеваться? Не передумали? — Нет, Игнат, мне так удобнее. Тем более, дома не перед кем красоваться, а учиться всё равно нужно. — Как знаете. Одежда на кровати. Ждём вас в столовой через пятнадцать минут.

Иван кивнул и зашёл в комнату. Та поразила его. Идеальная чистота, огромная кровать, на которой с комфортом поместились бы шестеро, мягчайшая перина, пахнущая свежестью, белоснежные пологи по бокам. В углу стоял массивный деревянный шкаф, а рядом — зеркало в полный рост. Тут Иван впервые увидел себя нового.

Он выглядел иначе, но черты старого «Я» угадывались. Тёмные волосы, спадающие на уши, аккуратные черты лица, голубые глаза, выразительный подбородок. Телосложение было таким же худощавым, но проглядывались остатки мускулатуры — Пётр всё же не был полным «дрыщом», пока не слег в больницу.

Иван был поражён. Перед ним стоял вылитый аристократ. Настоящий граф с землями и подданными. «Разве можно мечтать о большем?»

Ну да, всё было бы прекрасно, если бы его не собирались убить. Но даже так... Земли — его, отношение — наилучшее. В прошлой жизни Иван почти не знал ласки и заботы. Лишь мама, но она так много работала, что он просто закрылся от мира, надеясь, что его не тронут, дадут спокойно существовать. Но нет.

Иван прокручивал в памяти былые унижения и злился. На Колю, на Аню, на маму... но больше всего — на себя. Лишь теперь он понимал: сам позволял себя гнобить. Если бы давал отпор, всё сложилось бы иначе. — В этой жизни всё будет по-другому! — пообещал он себе.

Казалось, он смирился с мыслью, что больше не увидит мать и свой мир. Он начал вписываться в новую реальность. И, что главное, пока что здесь было... лучше.

Ваня встряхнул головой, отгоняя тяжёлые мысли. Он ещё не разобрался, что здесь происходит, и может ли это оказаться сном? Подойдя к кровати, он увидел голубую рубаху, белые шаровары, пояс и чёрные туфли.

«О, такую одежду я знаю, как носить!»

Он быстро оделся, зевнул — после бани неудержимо клонило в сон, — и направился в столовую, откуда доносился аппетитный запах запечённой курицы.

Спустившись по тёмному коридору, освещённому лишь керосиновыми лампами, Иван застал всех за столом. За большим деревянным столом при свете свечей сидели Анна, Игнат, Борис Игоревич, незнакомая девушка и женщина. — А вот и вы, Пётр Иванович! Мы уж заждались! — Игнат встал, чтобы помочь господину сесть. — В этот раз я справился лучше? — шёпотом спросил Иван, кивая на свой наряд. — О, да! Намного. Но, если позволите, потом дам пару советов. — Договорились.

Иван сел во главе стола. Все взгляды были прикованы к нему, и он смутился. Игнат, заметив это, поспешил начать разговор: — Ваша светлость, мы все несказанно рады вашему возвращению. Сожалеем о потере памяти, но можете рассчитывать на нас. Мы расскажем всё, что знаем. — Большое спасибо. Мне очень приятно знать, что у меня есть люди, на которых можно положиться.

— Пётр Иванович, разрешите вопрос? — спросила незнакомая женщина, сидевшая рядом с Борисом. — Конечно. — Вы и вправду совсем ничего не помните? — Да. Даже своего имени. — Тогда прошу прощения. — Она встала и сделала знак девушке, та последовала её примеру. — Позвольте представиться. Я — Инга Анатольевна, а это моя дочь, Мария Борисовна. Я служу у вас поварихой, а дочь помогает по хозяйству. С моим мужем, Борисом Игоревичем, вы уже знакомы. — Очень приятно, — Иван тоже поднялся и улыбнулся. — Прошу, садитесь. — Когда все уселись, он продолжил: — Да, с Борисом Игоревичем мы познакомились. Я рад, что у вас такая дружная семья, и счастлив, что вы — мои помощники. — Кхе-кхе, — поперхнулся Игнат. — Не совсем помощники, ваша светлость. Мы — ваши слуги, принёсшие клятву верности вашему роду до самой смерти. — Я понимаю, Игнат. Но слово «слуга» мне не нравится. Использовать его в отношении таких преданных людей неприятно. Я хочу, чтобы вы считали себя помощниками — теми, кто поможет мне возродить это место. — Правда? У тебя есть план? — вскочила Аня. — Пока нет. Я ещё почти ничего не знаю. Но я обещаю приложить все силы.

Слуги радостно закивали. Им было приятно видеть будущего главу живым, здоровым и полным решимости. Но в их глазах читалась грусть — все понимали: без чуда не то что возродить род, а просто выжить — почти невозможно.

— У меня к вам просьба. Завтра я прошу рассказать мне всё: каковы наши шансы и в чём все проблемы. А сегодня давайте просто насладимся обществом друг друга и этим чудесным ужином. — Ура! — дружно крикнули собравшиеся.

Все принялись за еду. Стол был накрыт скромно: кувшин вишнёвого компота и запечённая курочка с картошкой. Несмотря на простоту, блюда оказались изумительными. Курица таяла во рту, а картофель давал приятное послевкусие. Компот, в меру сладкий и кислый, прекрасно освежал, не перебивая вкус еды. — Инга Анатольевна, еда — выше всяких похвал! — Ой, что вы! Обычный ужин. — Да не верьте ей, ваша светлость! Как узнала, что вы едете домой, так от плиты не отходила! — Боря! — вскрикнула женщина и стукнула мужа по плечу.

Все рассмеялись. Когда смех утих, Иван внимательно посмотрел на собравшихся и сказал: — Спасибо, что вы остались с нами, несмотря ни на что. Обещаю сделать всё, чтобы ваша жизнь стала лучше.

За столом повисла тишина. Слуги никогда не слышали подобного от господ. Пусть род на краю гибели, они не ожидали таких речей от зелёного юнца. Неожиданно Борис Игоревич поднял стакан с компотом: — За Романовых! За Петра! — Ура!

Вскоре ужин подошёл к концу. Игнат приблизился к Ивану и прошептал: — Ваша светлость, вас ждёт Иван Алексеевич. Отец.

Иван кивнул, поднялся и извинился: — Прошу меня простить, но мне нужно отойти. — Конечно, Пётр Иванович, — ответила Инга Анатольевна.

Игнат повёл Ивана по тёмной лестнице наверх, в покои отца. У двери он постучал, заглянул внутрь и сказал: — Вас ждут.

Иван вошёл в комнату. Она была просторной, с огромной кроватью, большим окном, шкафом во всю стену. На стене за кроватью висели меч и старый значок. В воздухе витал запах болезни, несмотря на открытое окно. — Подойди, — раздался из кровати тихий голос.

Иван послушно подошёл и сел на стул. — Петя... кхе-кхе-кхе. — Да, отец. — Не нужно этого, — резко оборвал он. — Ты не мой сын. Игнат мне всё рассказал. В потерю памяти я не верю. Кто ты? Кхе-кхе. — Как скажете. Я — Иван Юрьевич Артемьев, ученик одиннадцатого класса. — Как ты оказался здесь? — Честно? Думаю, это сон или галлюцинация. — Ха-ха... кхе-кхе. Слишком уж реальный сон, тебе не кажется? — Последнее, что помню, — серьёзная драка. Может, я там и умер. — Вполне возможно... — задумался Пётр Алексеевич. — Почему я поверил? Потому что моего сына поразили самой тьмой. От неё не спастись, если только... ты не подчинил её себе. Выжить и потерять память — слишком нереально. — Нереальнее, чем переродиться? — Да. Основатель нашего рода, Светозар, говорил, что родился не в этом мире. Именно от него пошла наша магия. Но сейчас не об этом. Слушай, Петя, Ваня... теперь ты — Пётр Иванович Романов, наследник древнего рода. Только ты можешь спасти его и твою сестру. Раз занял место моего сына — сделай всё, но спаси нас!

— Как? — Я выпил отвар, который ненадолго проясняет разум. У нас есть полчаса, десять из которых мы уже потеряли. Второй раз он не подействует. Так что слушай. Во-первых, никому не говори, кто ты и откуда. Даже под страхом смерти. Во-вторых, спаси мою дочь и отомсти за моего сына и за меня. Меня сковали магией проклятий. Козлов хочет нас уничтожить, и я не знаю почему. В-третьих, в библиотеке есть книга «Потерянный». Отодвинь её — откроется потайная стена. Выдави туда свою магию тьмы. Не знаю как, но ты должен разобраться. Там тайная комната — возможно, она поможет. Ещё, есть род Элизаровых, у них младшая дочь, вы с ней помолвлены, заинтересуй её на балу и, возможно, они помогут.

Старик снова закашлялся. — Извини, но больше у меня ничего нет. Остатки верных людей, разваленная крепость и долги. Помощи ждать неоткуда. Кроме одного места. В городе есть бар «Изгой». Иди туда один, ночью. Подойди к бармену и скажи: «Налей мне "Ворона-предвестника"». Он предоставит тебе информацию об «изгоях». В твою армию пойдут либо идиоты, либо те, кому нечего терять. Но ты должен их заинтересовать. Думай, Петя, думай! И не вздумай проиграть! Романовы не сдаются, а ты теперь один из нас! Кхе-кхе...

Он снова зашёлся в кашле, а когда приступ прошёл, уставился на Ивана стеклянными глазами. — Кто ты, мальчик? Где мама? Пррр...

— Действие закончилось... — Иван ссутулился. Иван Алексеевич подтвердил его худшие подозрения. Ваня умер и переродился здесь. Сомнений не осталось. На него взвален тяжкий груз: месть, спасение рода, забота о сестре. Ему было тяжело дышать. Но он поднялся, снял со стены меч и деревянный значок с фениксом. Дрожащими руками прикрепил его к рубахе и на негнущихся ногах вышел из комнаты.

На пороге его ждал Игнат. — Как прошло? — Не знаю, о чём ты... Мы поговорили, а потом трава перестала действовать. Я пойду к себе. Мне нужно подумать. — Конечно, ваша светлость, — с лёгкой улыбкой ответил Игнат.

Иван побрёл к своей комнате, судорожно соображая. Эмоции переполняли его: гнев, страх, отчаяние, решимость. Он поверил, что это не сон, но понятия не имел, как справиться с возложенной на него ношей. Иначе — смерть.

Он добрался до комнаты, рухнул на кровать, не раздеваясь и не зажигая свечи, свернулся калачиком и провалился в сон, словно испуганный котёнок. .

Глава 4. Обряд Сродства

Проснулся Иван далеко за полдень. Слишком много потрясений обрушилось на него за последнее время, и организму требовалось хорошенько выспаться.

Он медленно поднялся с кровати и осмотрелся. — Увы, но это не сон, — вздохнул парень. — Ладно, пора вернуть роду Романовых былое величие.

Ваня встал, надел чистые, выглаженные вещи, заботливо уложенные на табуретке, и направился в столовую. — О, ваша светлость, вы проснулись! — окликнул его Игнат, догоняя в коридоре. — Да, Игнат. Как думаешь, там есть чем перекусить? — Конечно, ваша светлость! Инга Анатольевна с самого утра держит для вас завтрак в тепле. — Как любезно с её стороны. — Знаете, ваша речь вчера произвела на всех слуг большое впечатление. Они верят в вас. — Спасибо, Игнат. — Было бы неплохо сегодня встретиться с дружиной. — Конечно. После завтрака у меня будет одно дело, а затем я с удовольствием с ними встречусь. Может, за обедом? — Нет, ваша светлость, они категорически отказываются покидать посты. Слишком напряжённая обстановка. — Хорошо, тогда мы отправимся к ним сами.

Игнат удовлетворенно кивнул. После вчерашнего разговора старый слуга начал иначе смотреть на господина. Хотя Иван Алексеевич ничего ему не говорил, Игнат был слишком умудрён жизнью и понял, что новый Пётр во многом отличается от прежнего.

В столовой было пусто. Ваня присел на своё место, а Игнат побежал к Инге Анатольевне, чтобы доложить, что господин желает завтракать.

Вскоре в столовую забежала повариха и начала быстро накрывать на стол. — Ваша светлость, как вам спалось? — Спасибо, Инга Анатольевна, наконец-то удалось выспаться. — Это очень радует. Прошу, приступайте, пока не остыло.

На столе стояла тарелка с яичницей из трёх яиц, ломтики поджаренного ржаного хлеба с маслом и кувшин с вишнёвым компотом. Ваня быстро всё управил, поблагодарил за прекрасный завтрак и обратился к Игнату: — Мне вчера отец рассказал об одной удивительной вещи, скрытой у нас в подвале. Посторожи, пожалуйста, вход, пока я не проверю. — Конечно, ваша светлость. А что за вещь? — Пока и сам не знаю.

Они вошли в центральный зал. Игнат нажал на неприметный камень, трон с лёгким скрипом отъехал в сторону, открывая вход в подземелье Романовых. Ваня спустился по сырым ступеням и направился в библиотеку. Комната была вся в паутине, на книгах лежал вековой слой пыли — казалось, сюда давно никто не заглядывал.

Иван принялся осматривать полки. Повсюду стояли разные рассказы, какая-то классическая литература этого мира, но ничего особо интересного. Наконец его взгляд упал на неприметный том под названием «Потерянный». Помня указание Ивана Алексеевича, он потянул книгу на себя. Ничего не произошло.

Ваня в растерянности осмотрелся, обошёл библиотеку по кругу в поисках другой такой же книги, но тщетно. Тогда он вернулся и дёрнул её изо всех сил.

Кхкхр... кхкхкх... — глухой звук прокатился по подземелью.

Сначала Иван не понял, что происходит, но вскоре один из шкафов повернулся, и за ним открылась каменная стена с отпечатком ладони.

Иван медленно подошёл и приложил руку. Ничего. Он вспомнил слова названого отца: «Вызови магию». Но как, чёрт возьми, это сделать?

Ваня начал лихорадочно вспоминать всё, что читал о магии в прошлой жизни. Кажется, нужно представить, будто по жилам течёт мана, и сконцентрировать её в ладони.

Иван закрыл глаза и почувствовал нечто горячее, кипящее внутри, отзывающееся на его зов. Раскалённая субстанция потекла по венам, даря одновременно боль и наслаждение. Когда вся энергия собралась в ладони, Иван открыл глаза и увидел, как из его руки стекает чёрная дымка, формируя под ногами тёмное пятно. Голова закружилась, парень с трудом устоял на ногах и тут же прекратил подачу маны. Тело мгновенно обмякло, а потайная дверь бесшумно отворилась, словно только что смазанный механизм, а вся высвобожденная мана растворилась во тьме.

Иван сделал шаг вперёд, и на стене вспыхнул магический фонарь. Следующий шаг — ещё один. Непроглядная тьма секретной комнаты рассеивалась по мере его движения, не позволяя разглядеть, что впереди. Вопреки ожиданиям, здесь не пахло сыростью и плесенью — воздух был наполнен тонким цветочным ароматом. Ваня шёл вперёд, лампы гасли за его спиной и зажигались впереди. Он потерял счёт времени, не зная, сколько прошло, пока перед ним не открылся огромный мрачный зал.

Просторное каменное помещение, размером с целый замок. Повсюду высились массивные колонны, а в центре стоял величественный каменный трон. Рядом на подставке покоился небольшой стеклянный шар.

Ваня приблизился, но вдруг на троне что-то зашевелилось. Он сделал несколько осторожных шагов, вглядываясь в тёмную массу, но она исчезла, растворившись во тьме. — Кто ты? — раздался голос за спиной.

Иван отпрыгнул и обернулся. — Кто ты? — повторила бесформенная тёмная тень, стоявшая с ним лицом к лицу.

Это была сама тьма: её силуэт размывался, а по лицу струились чёрные капли. — Я-я... Пётр Иванович Романов, — с трудом выговорил дрожащий от страха парень. — А ты кто? — Романов... Наконец-то ты пришёл. Но ты не Пётр. Кто ты? — Я-я Иван Юрьевич Артемьев... — И снова неверно. Ты — Романов. Только истинные Романовы могут подчинить себе тьму. Назовись! У тебя последняя попытка! — Я-я... — Иван, дрожа ещё сильнее, заикался. — Я Иван Романов! — выдохнул он, готовясь к смерти. — Верно. Я ждала тебя, Иван.

Иван, тяжело дыша, опустился на пол. Лицо покрылось испариной, руки мелко дрожали. Он перевёл дух, но силуэт по-прежнему молчал. — Итак, кто же ты? — Я — Тень, оставленная Основателем для защиты этого места. — Тень? А что это за место? — Это Тайный Зал, — ответила она и хлопнула в ладоши.

Зал, прежде пропитанный страхом и болью, начал преображаться. Повсюду зажглись магические светильники, освещая помещение. Теперь это было совсем другое пространство. Тот же трон, но обитый дорогой тканью с позолотой. Рядом на металлической подставке переливался всеми цветами радуги стеклянный шар. Колонны, больше не серые исполины, были увиты изумрудной лозой с алыми бутонами, наполнявшими зал цветочным благоуханием. — Вау... — Тайный Зал был создан Основателем, чтобы его потомки черпали знания о магии тьмы, учились сотрудничать с ней, а не бездумно использовать. Магия тьмы — первородная магия этого мира. — А как учиться? Здесь же нет ни книг, ни тренировочного полигона... Трон да шар... — Глупый мальчик. Тьма — это всё! — Тень снова хлопнула, и трон с шаром исчезли. На их месте возникли стеллажи с книгами — их было так много, что не хватило бы и жизни. Рядом стоял крепкий расписной стол с двумя стульями. Тень хлопнула ещё раз — библиотека сменилась деревянными, металлическими и каменными статуями, способными выдержать любую мощь магии. Они казались живыми, застывшими в полушаге. Тень хлопнула в третий раз, и Иван увидел обычную двуспальную кровать с белоснежным бельём. Четвёртый хлопок — трон с шаром вернулись на место. Иван в ошеломлении наблюдал за метаморфозами. — Я удовлетворена твоей реакцией. — Тень, а как ты так долго существовала здесь в одиночестве? — Это творение Основателя. Он погрузил этот мир глубже в тьму, чем ваш. Здесь всё почти не потребляет энергии, но время течёт иначе, а из-за близости к Источнику мана восстанавливается быстрее. — А когда тебя последний раз навещали? — Увы, задумка Основателя не удалась. Он потратил много сил, создавая эту обитель для потомков, но они боялись своей магии. Лишь единицы пытались попасть сюда, но вступить в тьму со страхом невозможно. После исчезновения нескольких наследников сюда больше не приходили... — То есть я мог умереть, пытаясь? — Да. — Отличные новости. Спасибо, папенька, за информацию... — Вы о Иване Алексеевиче? — Да. А ты откуда его знаешь? — Трон наверху связан со мной. Он — мои глаза и уши. Я знаю всех наследников и слуг, что бывали там. — Так почему же мне удалось попасть сюда? — Ты не боялся. Твоя душа чиста. Ты жаждешь знаний, что я могу открыть. Но поторопись — хотя близость к тьме и укрепила меня, я не вечна, как и это место. Сама тьма жаждет поглотить его, и случится это скоро. — Ты сказала, время здесь течёт иначе. Сколько осталось? — По вашим меркам — день, может, два. — А здесь? — Тринадцать дней, семь часов, сорок семь минут... тридцать две... тридцать одна... тридцать секунд. — Как мало... — Ничего, юный Романов. Ты успеешь узнать многое, если пожелаешь. — Постой... Ты же знаешь, что я не из этого мира? — Да. — Тогда почему называешь меня Романовым? — Потому что в твоих жилах течёт кровь Основателя. — Он пришёл оттуда же, откуда и я? — Да. Ты готов? — Да. — Отлично. Тогда первым делом подойди к стеклянному шару.

Иван послушно подошёл и положил на шар руку. Тот вспыхнул, переливаясь разными цветами, а затем начал втягивать ману Ивана, окрашиваясь в беспросветный чёрный цвет, пока не стал похож на саму бездну. — Достаточно, можешь убрать ру... — не успела договорить Тень, как шар с треском лопнул, разлетевшись на осколки, ни один из которых не задел Ивана. — Ой, прости! Прости, пожалуйста! — Интересно... — Что интересно? — недоумённо спросил Иван. — В начале своего пути даже Основатель не смог бы так же. Ты талантлив, юный наследник. — Э-эм, с-спасибо, — всё ещё дрожа, ответил Иван. — Уверенности... Вот чего тебе не хватает. Теперь садись на трон.

Иван послушно сел, положив руки на подлокотники. Творение Основателя тут же пришло в движение, принимая форму нового хозяина. Из трона выросли тёмные жгуты, которые резко обвили тело парня, сковывая движения. — Тень, что происх... — он не успел договорить, как рот ему затянула тьма. — Не бойся, юный наследник. Ты пришёл за силой, и я дам её тебе.

Тьма полностью поглотила парня, заключив в чёрный кокон, который засветился изнутри.

Иван ощутил нестерпимую боль — будто с него сдирали кожу, рвали внутренности, вырывали конечности. Он хотел кричать, но не мог пошевелить и пальцем. Казалось, это длится вечность. Он словно попал в ад, переживая боль снова и снова.

Но ничто не вечно. Кокон распался, и парень оказался на свободе.

Иван открыл глаза и осмотрелся. Зал изменился — теперь он видел тёмные завихрения, летающие повсюду. Он взглянул на Тень, но теперь перед ним была не бесформенная масса, а прекрасная женщина в облегающей чёрной рубашке с глубоким вырезом, подчёркивающим её формы, и в лосинах, что прекрасно подчёркивали её выдающуюся фигуру. На ногах — туфли на высоком каблуке. Тёмные волосы спадали до лопаток, а лицо с аккуратным носом, пухлыми губами и кокетливой улыбкой казалось идеальным. — Ну как я вам, юный господин? — её бархатный голос проникал в самую душу. Теперь её речь была не монотонной, а подобной прекрасной музыке. — Великолепно, — произнёс он заворожённо. — Хи-хи. Поздравляю, вы прошли обряд сродства с тьмой. Взгляните в зеркало.

Перед Иваном возникло зеркало, и он обомлел. Его глаза сияли яркой голубизной, в волосах появились серебряные пряди, а тело покрыла рельефная мускулатура. На левой стороне груди красовалась татуировка феникса — точь-в-точь как на значке, а на правом предплечье — татуировка родового меча. — Ничего себе! Это правда я?! — Да, юный господин. Это дары тьмы. Но чтобы поддерживать тело в состоянии, способном использовать магию и не умереть, вам нужно тренироваться. — Конечно! Я буду стараться! — Я очень рада. Теперь прошу... — Тень хлопнула в ладоши, и появился полигон. — Используйте магию. — Но как? — растерянно спросил Иван.

Тень медленно подошла, улыбнулась и наклонилась. Глубокое декольте открывало её соблазнительные формы. Сердце Ивана забилось чаще, губы пересохли.

Тень наклонилась к его губам и страстно поцеловала. Иван утонул в океане ощущений.

Неожиданно он провалился во тьму и увидел Основателя — того, о ком говорила Тень. — Я рад, наследник, что ты добрался сюда. Значит, моё дело ещё живо, — прогремел он. — А теперь — учись!

Всё завертелось, и в сознании Ивана ожили обрывки воспоминаний Основателя. «Призыв Теней» — безмолвное заклинание, заставляющее тени оживать и подчиняться. «Теневые разведчики» — вороны и ящерки, становящиеся глазами и ушами хозяина. «Техника родового владения мечом» — основанная на мышечной памяти Петра.

Поток воспоминаний оборвался. Ваня открыл глаза и увидел Тень, лежащую без сознания. Он бросился к ней, подхватил на руки. — Тень, ты в порядке? Что случилось? — в панике спрашивал он. — Всё... нормально, — с лёгкой улыбкой ответила она. — Просто моё время на исходе. Силы кончаются... — Но как? Ты же говорила, у нас почти две недели! — В коконе ты пробыл почти всё отведённое время, юный господин. А теперь... — она хлопнула, и полигон вернулся. — Опробуй свои силы. Больше такого шанса не будет... — Хорошо, — дрожащим голосом ответил Иван.

Он аккуратно положил девушку и встал. Внезапно статуи ожили и пошли в атаку. Но Ваня был не в том состоянии, чтобы бояться. Он опустил руки ладонями вниз и резко поднял их. Со всех сторон поднялась орда теней — длинные чёрные лианы извивались в ожидании приказа. — Уничтожьте! — сжав кулаки, крикнул он.

Тени набросились на статуи, ломая и круша их. Иван поднял руку — и появился ворон, показавший поле боя с высоты. Опустил — и маленькая ящерка бросилась искать противников. Затем он выхватил теневой меч из татуировки и ринулся в бой.

Он ловко перепрыгивал препятствия, уворачивался и рассекал врагов с невероятной лёгкостью.

Когда все статуи были повержены и адреналин начал отступать, он вспомнил о Тени и подбежал к ней. — Ты — достойный наследник своего рода, — тихо прошептала она. — А теперь тебе пора. — Щёлкнув пальцами, она одела его голое тело в дымчатые, чёрные доспехи. — Доспехи Тьмы. Меняй форму как пожелаешь... Мой последний дар тебе, юный господин. Будь достоин своего рода. — Нет! Я не оставлю тебя здесь!

Тень лишь грустно улыбнулась и начала растворяться. Иван пытался удержать её, схватить, но тщетно — она исчезла, став частью тьмы.

Зал начал рушиться вслед за ней. Светильники гасли, колонны осыпались. — Уходи! — донёсся из глубин её сладкий голос.

Иван собрал волю в кулак и побежал. Слёзы катились по его щекам. Он многого не успел сказать, не поблагодарил как следует. Жизнь слишком несправедлива!

Он мчался вперёд, и тьма настигала его. Свет впереди появлялся всё реже, и он уже думал, что останется здесь навеки, но впереди блеснул огонёк. Собрав последние силы, он рванул вперёд и вывалился обратно в реальность.

Иван огляделся. Та же библиотека, зажжённая керосиновая лампа. У полок стоял Игнат, старательно протирая книги от пыли. — Ваша светлость, вы вернулись! — обрадовался он. — Да... Я дома, — вымолвил Иван, и сознание покинуло его.

Глава 5. Клинок и Интрига.

Сквозь сон Иван слышал чьи-то разговоры, слёзы и ругань, но проснуться не мог. Он чувствовал, как его куда-то несут, как кто-то неотрывно сидит рядом и держит за руку. Ваня отчаянно пытался пошевелить хотя бы пальцем, но воля разбивалась о неподвижность тела.

Сначала им овладела паника, но затем он заставил себя мыслить рационально. «Может, это реакция тела на обряд? На контакт с тьмой? Или я не успел вовремя выйти из Тайного Зала, и часть меня осталась там?»

Вопросы повисли в пустоте, а тело оставалось парализованным. Наконец, Иван вспомнил о магии. Эта таинственная сила пропитывала его, словно третья система организма — наравне с кровеносной и лимфатической. Если он всё ещё чувствовал — значит, был жив, а раз жив, значит, и магия должна функционировать.

Ваня напрягся, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Он услышал биение сердца, шум собственного дыхания, а затем — едва уловимое кипение той самой субстанции, наполнявшей его тело. Её было очень мало. Видимо, в том бою он потратил всё до капли, а последние резервы ушли на бегство, отчего он и отключился от истощения.

Эта мысль принесла успокоение. Значит, он где-то в крепости, скорее всего, в своей комнате. Мана потихоньку восстанавливается, и как только достигнет минимального уровня, он очнётся.

Так и произошло. Спустя пару дней Ване удалось открыть глаза. Рядом, на стуле, сидела его юная сестра Анна. По её лицу текли слёзы, а сама она, закрыв глаза, беззвучно хныкала. — Ну, ну, маленькая, всё хорошо, я жив, — прошептал Иван, пытаясь привстать.

Голова тут же закружилась, тело оказалось слишком слабым, и он рухнул на кровать. — Петя? — Девочка подняла заплаканные глаза. — Ты жив! — вскрикнула она и бросилась брату на шею.

Ваня расслабился и погладил её по голове.

На шум в комнату вбежал Игнат, дежуривший, судя по всему, за дверью. — Что случилось?! — воскликнул он, но, увидев очнувшегося господина, расплылся в улыбке. — Боже! Ваша светлость! Как я рад! — Не сдержав эмоций, старик уронил слезу. — Всё хорошо, — выдавил из себя Иван, придавленный сестрой. — Анна Ивановна, слезьте же вы с брата, он только очнулся! — Ой! — Девушка спохватилась, спрыгнула с кровати, уселась на стул и взяла брата за руку. — Ваша светлость? С вами точно всё в порядке? Я уж думал, снова в больницу везти, но дружина доложила, что на дороге замечены подозрительные личности... — Всё хорошо, Игнат. Я просто узнал много нового и не рассчитал силы. Впредь буду аккуратнее. Магическое истощение. — Магическое истощение? Вы хотите сказать, вы научились магии? — Да! Восстановлюсь — покажу. Ты такого никогда не видел! — Хорошо, ваша светлость, — с ноткой грусти ответил слуга. — Игнат? Тебя что-то смущает? — Это магия тьмы, верно? — мрачно спросил старик. — Да. — Она дарует могущество, но забирает жизнь. Многие достойные наследники рода Романовых поплатились жизнью, пытаясь её использовать. — Да не преувеличивай. У Светозара же получилось! — У него — да. Но говорят, к тридцати годам он был седым стариком, да и... — Игнат запнулся. — Лучше взгляните в зеркало.

Иван с трудом приподнялся и посмотрел на своё отражение. Тот же мускулистый парень с татуировками, в дымчатых доспехах, с тёмными волосами... — Волосы... — Да, ваша светлость. — Я седею. — Ваша светлость, прошу вас, без крайней нужды не используйте эту силу... — Нет! — резко ответил Иван. — Это единственный способ одолеть наших врагов. Да и как мне стать сильнее, не используя её?

Игнат лишь горько вздохнул. Аня же не обращала внимания на разговор; она просто светилась от счастья, что брат жив. — А мне кажется, ты стал ещё красивее, братик! — Спасибо, моя дорогая. — Иван улыбнулся, подвинулся и изо всех сил обнял сестру.

Вдруг его лицо стало серьёзным. — Игнат, теперь я знаю, кто я и что должен сделать. Сколько времени я проспал? — Трое суток, ваша светлость, — выпрямившись, ответил слуга. — Сколько драгоценного времени упущено... Ладно, Игнат, попроси Ингу Анатольевну приготовить мне что-нибудь лёгкое на обед. Борщ, например. — Слушаюсь, ваша светлость. — Он быстро вышел из комнаты. — Сильно испугалась? — Да... Не делай так больше, пожалуйста. — Постараюсь. Спасибо, что присматривала за мной. — Не за что, братик! — А теперь, моя дорогая, мне нужно умыться. Можешь попросить Марию принести таз и полотенце? — Конечно! — Девочка буквально подпрыгнула со стула и помчалась выполнять поручение. — Увидимся на обеде! — крикнул ей вслед Иван.

Когда все вышли, он осторожно поднялся и подошёл к зеркалу. «Тень говорила, что если тело будет достаточно крепким, то от использования способностей я не погибну», — подумал он, разглядывая серебряные пряди.

Вспомнив о доспехах тьмы, он мысленно приказал им оголить торс. Доспех тут же отреагировал, не потратив ни единой капли маны. — Полезная вещица, — пробормотал Иван и тут же замолк, вспомнив Тень и её трагическую судьбу. Тот стремительный, но страстный поцелуй...

В дверь постучали. — Входите! — крикнул Иван, опомнившись. — Господин, я принесла всё для умывания. — Отлично, поставь посередине. — Хорошо. — Девушка поставила таз с горячей водой и, подняв глаза, увидела Ивана с обнажённым торсом. Рельефный пресс, прорисованные мышцы, татуировки, придающие образу загадочности... Она покраснела, но отвести взгляд не смогла. — Благодарю, Мария, — с лёгкой улыбкой сказал Иван, заметив её смущение. — Ваша светлость, я понимаю, вы потеряли память... но неужели вы ничего не помните?

Иван покачал головой. — Извини, я же говорил: я проснулся и не мог вспомнить даже своего имени. Сейчас я заново узнаю этот мир. — Что ж, ваша светлость, позвольте мне освежить вашу память, — проговорила девушка, теребя уголок платья. — Каким образом? — Встретимся в бане. В полночь. — Хорошо, — согласился Иван.

Девушка тут же выпорхнула из комнаты. Пожав плечами, Ваня принялся умываться, смывая с себя пыль подземелья и Тайного Зала.

Доспех оказался невероятно послушным. Его можно было уменьшить до размеров ногтя, так что в повседневной жизни он совсем не мешал. Воистину, последний дар Тени.

Надев чистую одежду, заранее приготовленную в комнате, он отправился в столовую. Там его уже ждала Аня, болтавшая ногами от нетерпения. Рядом сидел мрачный Игнат, а Инга Анатольевна расставляла на столе тарелки. — Ваша светлость, как я рада, что с вами всё хорошо! — Спасибо за заботу, Инга Анатольевна. — Да что вы! Мне только в радость! Подождите минут десять — борщ будет готов. — Жду с нетерпением.

Иван присел на своё место и взглянул на Игната. — Игнат, всё в порядке? — Да, ваша светлость. Просто... мне всё это не по душе. — А что именно? — вопросительно приподняв бровь, спросил Ваня. — Знаете, я верой и правдой служу вашему роду много лет, ещё вашему деду, Алексею Павловичу. Но никто из ваших предков даже не пытался войти в тот подвал и обрести магию тьмы. Она стала больше походить на родовую легенду. Когда вы вошли туда, и трон в центральном зале изменился... я не знал, что и думать... — Всё в порядке, Игнат. Я не могу рассказать тебе всего — это тайна рода. Но поверь, я сделаю всё, чтобы наш род вновь стал великим. — Хорошо, ваша светлость. Я верю вам. — Старик улыбнулся. — Братик, а ты теперь не отдашь меня в жёны? — со слезами на глазах спросила Аня. — Конечно нет, моя дорогая сестра. Я сделаю всё, чтобы ты сама могла выбирать, за кого выйти. — Пока ты лежал в больнице, они трижды приезжали к воротам нашего замка... Козлов угрожал. Говорил, что ты больше не проснёшься, а отец скоро умрёт... Сказал, что когда это случится, он заберёт меня, а все наши земли сожжёт вместе со слугами... И заставит меня смотреть... — Девочка расплакалась и уткнулась лицом в грудь брата. — Обещай, что не дашь этому случиться! Обещай! — кричала она сквозь слёзы, стуча кулачками по его груди.

Иван осторожно приподнял её лицо, вытер слёзы и, глядя прямо в глаза, произнёс: — Обещаю.

Аня тут же успокоилась, но отходить от брата не спешила. Последние полгода были для неё адом: отец перестал её узнавать, брат оказался при смерти. Она осталась совсем одна — без сил, связей и денег. У неё не было ничего, чтобы противостоять Козлову. Она не могла спасти ни земли, ни своих людей. Девушка плакала от бессилия и ждала неминуемой гибели... С возвращением брата в её сердце затеплилась хрупкая искорка надежды. Теперь она не одна. У неё есть тот, кто сможет её защитить.

В столовую вошла Инга Анатольевна с тарелками. — Вот и обед, ваша светлость! Ой, Анна Петровна, вы чего это плачете? — удивилась она. — Ничего, Инга Анатольевна, уже всё хорошо. — Маруся! — крикнула женщина, и служанка тут же появилась в дверях. — Помоги Анне Ивановне привести себя в порядок. Негоже светской леди быть в таком виде. — Пойдёмте, Анна Ивановне, — сказала Мария, уводя девушку. — Ну а вам, господа, приятного аппетита! — Большое спасибо.

Иван с Игнатом принялись за еду. Ароматный борщ согревал изнутри, компот освежал, а хрустящие гренки дополняли обед идеально.

Закончив, Иван встал и обратился к Игнату: — Игнат, нужно навестить дружину. — Слушаюсь, ваша светлость. — Старый слуга подскочил с места и услужливо распахнул дверь.

Последние дни были столь насыщенны событиями, что Иван толком не успел осмотреть владения. Они шли по каменным ступеням, присыпанным песком против скольжения.

Территория оказалась не огромной, но внушительной. Справа стояли сараи, откуда доносилось мычание и кудахтанье — там жил скот, источник того самого «ароматного» запаха навоза. Слева располагалась конюшня с четырьмя могучими гнедыми скакунами и двумя изящными лошадками.

Возле ворот занималась дружина — те, кто не нёс дозор. Дежурные же зорко следили за лесом, чтобы не пропустить непрошеных гостей.

Вся крепость стояла на возвышенности. С одной стороны был обрыв, с других — каменистая местность, а спереди — расчищенная от леса дорога. Местоположение давало огромное преимущество в обороне: даже горстка солдат могла контролировать подступы.

Иван с Игнатом подошли к дружинникам. Их командир скомандовал: — Смирно! Пётр Иванович нас навестил!

Трое воинов замерли по стойке «смирно». — Приветствую вас, верные воины рода Романовых!

Дружинники приложили два пальца к виску. — Здрав будь, Пётр Иванович! — ответил командир.

Иван подошёл ближе и протянул руку для приветствия. Командир, слегка смутившись, пожал предплечье. — Вольно, — сказал Иван. — Простите, что не показался раньше — слишком много всего навалилось. — Всё понимаем, ваша светлость. — Я, как вы знаете, потерял память. Так что давайте знакомиться заново. — Я — командир малой дружины Александр Стальной. Это, — он указал на широкоплечего парня, — мой сын, Игорь Стальной. Рядом его друг, Алексей Стальной. Сирота. Родителей убили во время бунта, когда Козлов забирал земли. Идти ему было некуда, вот я его и взял на свой страх и риск. Парням по 24 года, оба крепкие.

Иван подошёл к ним и протянул руку. — Рад, что у меня такие бойцы! Не против, если я буду тренироваться с вами? — Мы только за, ваша светлость! — хором ответили сияющие парни. — Ваша светлость, не сочтите за грубость, но они тренируются годами. Это их ремесло. А вы только из больницы... — Александр, у вас есть боевое прозвище? — Э-э... есть, господин. — Какое? — Берсерк, ваша светлость. — Берсерк, дай мне опробовать силы. А потом я буду тренироваться с вами каждое утро, если, конечно, вы не против. — Мы только за, ваша светлость. — И хватит этого «ваша светлость»! Мы не на приёме. Зовите меня Петром или просто «глава». А когда получу прозвище — так и обращайтесь. Договорились? — Хорошо, глава. — Отлично. Ну что, кто первый? — Я, глава, — вызвался Алексей.

Берсерк вручил Ивану деревянный меч. Противники встали в двух метрах друг от друга. Алексей взял меч двумя руками, Иван — одной, отведя клинок в сторону. — Готовы? — спросил командир и, увидев кивки, скомандовал: — К бою!

Иван ринулся вперёд, ловко меняя направление. Алексей замер, выжидая. Как только противник вошёл в зону поражения, он резко сократил дистанцию и сделал выпад. Иван ушёл вбок кувырком, отпрыгнул от следующего удара сверху, затем шагнул навстречу, прижал меч к груди, схватил оппонента за кисть и развернулся, заходя за спину. Не столь поворотливый Алексей получил удар плашмя по спине. — Победа за главой! — выкрикнул Берсерк. — Хороший бой, не ожидал, честно. — Благодарю, Берсерк. Игорь, готов? — Так точно, глава.

Начался второй поединок. Иван занял свою стойку, а Игорь взял два тренировочных меча. — К бою!

Противники бросились друг на друга. Игорь, несмотря на мощное телосложение, не уступал в скорости. Они сошлись в середине, обменялись ударами. Иван парировал один меч, увернулся от второго и нанёс рубящий удар, но Игорь успел вернуть клинок и блокировать его. Бой напоминал стремительный танец. Силы стали покидать Ивана раньше — сказывались недавняя кома и истощение. Игорь, заметив это, вихрем зашёл сбоку, выбил меч и приставил свой к горлу. — Победа за Игорем! — с гордостью прокричал командир. — Благодарю за бой. Ты силён, — сказал Иван, протягивая руку. — Спасибо, глава. И вы дерётесь отлично. — Спасибо. Выносливости бы поднабрать — я ведь не так давно из комы. — Иван повернулся к командиру. — Ну что, возьмёте в ученики? — С радостью! Значит, завтра здесь, в шесть утра. — Договорились. Александр, а кто сейчас в дозоре? — На той башне — Илья Кожедубов, — ткнул пальцем командир. — Ветеран, как и я. Отличный кузнец — такого оружия нигде не купишь. Семью отправил в город, скопив денег за службу, а сам остался — до конца. На второй башне — Сергей Волков. Охотник от бога. В лес пойдёт — без дичи не вернётся, да так, что шкуру не попортит. И на мечах виртуоз. Служит пятый десяток. Семью его убили воины Козлова, когда земли отбирали. Он чудом выжил, его Игнат выходил. Поклялся служить роду до конца. Хмурый, понятное дело... но служит честно. — А у тебя как с семьёй? — Жена умерла в родах. Я сам сирота. Кроме парней да рода, никого и нет. Раньше командовал малым отрядом, но когда начались проблемы, многие разбежались. Вот меня и поставили главным тут. — Скажи, Берсерк, по-честному: сколько нужно воинов, чтобы организовать оборону? — Зависит от противника. Если человек пятьсот — хватит и полусотни. Если тысяча — нужно не меньше сотни. — А у Козлова? — Около пяти тысяч... Ваша светлость, можно вопрос? — Конечно. — Я не дурак. Вижу, война на пороге. Есть ли у нас хоть какой-то шанс? — В нынешнем положении? Нет. Если Козлов нападёт сейчас — бежать, и только. Но если что-то изменится... шанс может появиться. Одно обещаю: я не сдамся просто так. — Понял. Мы верим в вас. Если что — костьми ляжем, но врага задержим! — Геройствовать не надо! Вас и так мало, чтобы разбрасываться. Дружина — это руки графа. Ещё будете у меня, как сыр в масле кататься. — Верю, Пётр Иванович! — Что ж, занимайтесь. А мне нужно отдохнуть перед завтрашней тренировкой. — Конечно, ваша светлость. Доброго отдыха.

Иван с Игнатом направились к главному зданию замка. У входа Ваня услышал крик: — Обалдуй! А если бы ты графа ранил? Он же вчера ещё без сознания лежал! Два меча взял! А ну-ка, быстро сто отжиманий! — Суровый у нас командир, — заметил Иван. — Ещё какой. Это он ещё сдерживается — сына-то сам граф похвалил.

В столовой их ждал ужин от Инги Анатольевны. После трапезы Ваня отправился в свою комнату — смеркалось, а его неудержимо клонило в сон.

Хоть этот мир и напоминал Российскую Империю XVIII–XIX веков, различия были разительными. Технологическое развитие буксовало, ведь его заменяла магия. Магические светильники, нагревательные камни — всё это стоило дорого, и разорённый род Романовых пользовался керосиновыми лампами. Войны велись с применением магии, а мелкие стычки решались мечами и луками. Неодаренных было куда больше, чем магов. Часы здесь тоже были магическими, хотя изредка встречались механические диковинки. Одни из таких часов стояли на тумбочке у Ивана. Перед сном он завёл их на без пятнадцати двенадцать. Ему было нестерпимо интересно, что же такого хочет рассказать ему Мария.

Глава 6. Предвести бури.

Будильник прозвенел вовремя, и, что было совсем непохоже на старого Ивана, он проснулся с первым же сигналом. «Это что-то новенькое, — промелькнуло у него в голове. — Может, Пётр был куда более дисциплинированным, чем я?»

Ваня быстро накинул рубаху и штаны, надел ботинки и бесшумно, стараясь не скрипеть половицами, направился вниз. Ему не хотелось быть замеченным — как подсказывала ему игровая практика, подобные встречи должны оставаться в тайне.

Осторожно, на цыпочках, он преодолел лестницу и спустился на первый этаж. Главная дверь в замок скрипела так, что могла разбудить не только всех обитателей, но и пару стражников на соседней башне. Ваня аккуратно обошёл её стороной и юркнул в заброшенную комнату, где крыша и оконный проём давно превратились в пыль и воспоминания. Воображая себя ниндзя, он ловко переступал через груды камней и обломки балок. Наконец ему удалось покинуть стены главного здания и устремиться в сторону бани.

Он шагал осторожно, но был настолько уверен в своей неуловимости, что совершил роковую ошибку. — Стой! Кто идёт? — раздался из темноты оклик. Иван замер. Из тени вышел стражник. — Ой, ваша светлость! Не спится? — Игорь? — раздосадовано выдохнул Иван. — Как ты меня заметил? — Да вы, простите за сравнение, как слон в посудной лавке. — Эх, ну ладно. Слушай, Игорь, иди дальше, но меня ты не видел, понял? — Понял. Но вы же не собираетесь покидать стены замка? — Нет. У меня важный, конфиденциальный разговор. Всё, иди. — Как прикажете, глава, — ухмыльнулся парень и растворился в темноте.

Иван, слегка помятый морально, побрёл дальше. Вокруг бани царила тишина, но от неё всё ещё тянуло жаром — видимо, кто-то парился здесь не так давно. Парень вошёл внутрь. В предбаннике никого не было, но из-под двери в парную пробивалась тонкая полоска света.

Иван приоткрыл дверь, и глаза его округлились. На полке сидела Мария, натирая мочалкой своё молодое тело, которое блестело в отсветах пламени от керосиновой лампы. — Здравствуйте, ваша светлость, — слегка смущённо прикрылась она. — Здравствуй, Мария, — Иван почувствовал, как кровь ударила в лицо. — А что тут происходит? — Как что? Моюсь, разве не видно? — Видно... — с трудом сглотнул он. — И вам тоже не помешает, ваша светлость. Раздевайтесь, присаживайтесь.

Иван, подчиняясь её властному тону, быстро скинул с себя одежду и уселся на лавку. — Позвольте, я помогу вам, — предложила Мария. — Д-да, конечно, — прошептал он, уже весь пылая от смущения и внутреннего напряжения.

Девушка зачерпнула ковшом тёплую воду и медленно полила его спину. Иван вздрогнул — от неожиданности или от наслаждения, он и сам не понял. Затем её пальцы, держащие мочалку, задержались у его лопаток, а движения стали медленными, почти нежными. — Знаете, ваша светлость, вы не помните... но мы с вами были очень близки, — её голос прозвучал как шёпот, полный тайны и нежности. — Даже так? — Иван почувствовал, как по телу разливается тёплая волна. — Да, — её пальцы легонько скользнули по его плечам. — Мы знакомы с детства. Вы никогда не смотрели на меня свысока, всегда находили для меня время, хоть вас и ругали за дружбу с дочерью служанки.

Она сделала паузу, и тишину нарушил лишь плеск воды. Иван закрыл глаза, полностью отдавшись моменту и звуку её голоса. — Сначала это была дружба, но для меня она быстро стала чем-то большим. Я хранила свои чувства в сердце, зная о пропасти между нами... — её ладонь ненадолго прикоснулась к его груди, над самым сердцем, — но в день вашей помолвки я не выдержала и всё рассказала.

Иван медленно повернулся к ней. Вода стекала по его торсу, но он не обращал на это внимания. Он смотрел в её глаза, такие же полные откровения, как и её слова. — И знаете, что вы сказали тогда? — её губы тронула грустная улыбка. — Вы признались, что тоже любите меня. Это было самое счастливое и самое горькое мгновение в моей жизни.

Она посмотрела на него с такой тоской и обожанием, что у него перехватило дыхание. — Я знаю, у нас не может быть будущего. Но мне будет достаточно, если иногда... вы будете позволять мне быть рядом. Хотя бы вот так.

Её шёпот был таким искренним, а взгляд — таким открытым, что все условности рухнули. Иван не смог сдержаться. Он притянул её к себе, и их губы встретились в страстном, долгом поцелуе, в котором смешались вся накопленная тоска, запретное влечение и горечь от осознания невозможности их любви. Её руки обвили его шею, и на несколько мгновений мир сузился до тёплой воды, пара и этого объятия, стиравшего границы между господином и служанкой.

Они лежали в уже остывшей бане. Иван положил голову девушке на колени, а она нежно перебирала его волосы. — Спасибо, что снова открылась мне, Мария, — прошептал он. — Я рада, что вы не отвергли меня. Но называйте меня, как раньше, — Марусей. — Хорошо, — Иван нежно поцеловал её ладонь. — Мне было хорошо с тобой. Но нам пора уходить, замок скоро проснётся. — Да, ваша светлость... — дрожащим голосом ответила она.

Иван поднялся, в последний раз прикоснулся губами к её губам, заглянул в эти глубокие, манящие глаза и вышел из парной. Он быстро оделся и направился к замку. Ночная тьма уже отступала, а в его голове звенела тишина, нарушаемая лишь воспоминанием о её голосе. Пётр, возможно, и не понимал, какое сокровище ему досталось, но Иван всеми фибрами души чувствовал искренность Маруси, её безусловную любовь. Она стала его первой девушкой и, как ему казалось в этот миг, первой настоящей любовью.

Парень добрался до своей комнаты, перевёл будильник на без пятнадцати шесть — на часах было без десяти пять — и рухнул на кровать в тщетной попытке доспать хоть немного.

Будильник прозвенел снова, и на этот раз Иван выключил его, едва тот начал зазвенел. Он надел тренировочную одежду, заранее приготовленную Игнатом, и уже не таясь отправился к воротам. — О, ваша светлость, как раз вовремя! — пробасил Берсерк. — Какая светлость, я же говорил — «глава»! — Помню, помню! Ну, раз так, тогда быстро тридцать кругов вокруг замка! Для разминки! — Разминки? — Иван скептически поднял бровь. — Ахаха, глава, а вы как хотели? Сами в ученики просились! — Всё понял, тридцать кругов! — Он встал в строй рядом с Алексеем и Игорем. Последний поймал его взгляд и подмигнул. Иван сделал вид, что не заметил. — Пошли, пошли! — скомандовал Берсерк, когда массивные ворота начали со скрипом открываться.

Иван старался не отставать, но дыхание быстро сбивалось, ноги наливались свинцом. Ни теневой доспех, ни обряд сродства не двали ему никакого преимущества — они лишь слегка усилили его тело, но не более. Когда тридцать кругов остались позади, Стальные забежали на двор, едва запыхавшись, а Иван рухнул на землю. — Глава, всё? Устали? — ехидно поинтересовался командир. — Не-е-ет, я... ещё... могу... — пытаясь отдышаться, выдохнул он. — Вы слышали, парни? Глава готов! Так что сто отжиманий, сто приседаний и сто кувырков! По десять подходов, отдых — минута! Пошли!

Иван на одной силе воли поднялся и поплёлся вслед за Стальными. Его бросало то в жар, то в холод, сердце колотилось, словно пытаясь выпрыгнуть из груди. Он сделал шесть подходов, после чего мышцы отказали начисто. Парни же уже встали в спарринг, отрабатывая удары. — Всё, глава, хватит. Вижу, выложился по полной. Молодец! Пару месяцев — и форму подтянем. — Нет! - резко выкрикнул он. - У меня. Нет. Пары. Месяцев, — всё так же задыхаясь, ответил он. — А сколько есть? — Времени до девятого января — вряд ли больше.

Берсерк задумался, почесав свою окладистую бороду. — Подождите пару минут, — бросил он и куда-то зашагал.

Минут через десять командир вернулся. Иван к тому времени уже смог перебраться в сидячее положение. — Вот, выпейте. Парень залпом опрокинул содержимое небольшого пузырька и скривился. — Фу! Что это за гадость? — Ха-ха-ха! — раскатисто засмеялся Берсерк. — Кто ж пьёт, не спросив? Это зелье восстановления. Берёг его много лет, мало ли что. Думаю, время пришло. — Это же фамильная ценность? — удивился Иван. — Да, глава. Но вы тоже часть моей семьи. И только вам под силу эту семью сохранить. — Спасибо, — Иван протянул руку для рукопожатия. — Никогда этого не забуду.

Берсерк с силой сжал его ладонь и рявкнул: — А теперь — на спарринг, боец! Сынки, а ну-ка покажите главе, что значит численное преимущество! — А?! — успел воскликнуть Иван, прежде чем командир грубо толкнул его в сторону Стальных, уже занёсших тренировочные мечи.

Так начались ежедневные изнурительные тренировки Ивана. Берсерк воспринял его слова со всей серьёзностью и поил зельями по нескольку раз в день, пытаясь хотя бы сравнять его силовую форму с показателями сыновей. Они отрабатывали выносливость, делали силовые упражнения и бесконечно сражались на мечах. Иван впитывал новые стойки, приёмы и перекаты, учился драться против нескольких противников и прогрессировал не по дням, а по часам, каждый раз доводя себя до полного изнеможения.

По вечерам он выходил на полигон, чтобы тренировать магию тьмы. В первый раз он позвал с собой Игната, желая похвастаться силой, но был неприятно удивлён. — Начинаем, Игнат! — восторженно объявил он. — Осторожнее, ваша светлость, умоляю вас. — Конечно!

Парень сосредоточился, опустил руки и резко взметнул их вверх. Из теней поднялись извивающиеся жгуты, готовые к атаке. Но едва он это сделал, его тут же закачало из стороны в сторону. Прислушавшись к себе, он с ужасом осознал, что запас маны сократился больше чем наполовину. Сделав повелительный жест, он направил тени на мишени. Призрачные щупальца принялись крушить деревянные чучела, но с каждой разбитой фигурой маны становилось всё меньше. Руки задрожали, на лбу выступил холодный пот.

Ваня отпустил теней и попытался призвать ворона. Мана снова просела, но не так катастрофически. Он улыбнулся и попробовал посмотреть его глазами. Зрение поплыло, в глазах зажёгся адский огонь, а ноги подкосились. Ему пришлось присесть, опершись на колено. — Ни черта не понимаю! Я же мог больше! — в сердцах выкрикнул он. — Господин, возможно, там, в Зале, вам что-то помогало, — аккуратно предположил Игнат. — Точно! Близость с тьмой... Это она давала мне такую силу, — лицо Ивана омрачилось. — Ну и ладно! Уверен, это временно. С тренировками я стану сильнее! — Да, ваша светлость, но будьте осторожны. Ещё одно магическое истощение нам точно не нужно. — Ты прав. А сколько стоят зелья маны? — Больше, чем мы можем себе позволить. А запасов, увы, нет, — развёл руками слуга. — А теперь прошу, пойдёмте. Вы и так потратили слишком много сил. — Да, ты прав... — растерянно согласился Иван.

Они направились к замку. Проходя мимо тронного зала, Иван почувствовал нечто знакомое — лёгкое, едва уловимое присутствие, словно эхо Тайного Зала. Отстранив Игната, поддерживавшего его под руку, он шагнул к трону.

Его пронзило то самое чувство — будто сама Тьма, сама Тень была где-то рядом. Иван отдался этому ощущению и опустился на трон. В тот же миг из тёмного дерева выпорхнули тонкие чёрные жгуты и начали медленно обвивать его тело. — Господин! — закричал Игнат, бросаясь к нему.

Но жгуты были быстрее. Они плотно обвили парня и начали излучать слабое голубоватое сияние. Оно было едва заметным, но Иван тут же почувствовал, как силы возвращаются к нему.

Слуга в ужасе пытался вырвать господина из объятий тьмы, но в этот момент Иван открыл глаза. — Всё в порядке, Игнат. Это мой трон. Он не причинит мне вреда, — прозвучал его голос, ставший на удивление глубоким и властным. Глаза его светились холодным голубым светом. — Ваша светлость! — воскликнул слуга и в благоговейном ужасе рухнул на колени. — Вы... вы и вправду наш спаситель! — О чём ты? — удивился Иван. — Родовая легенда! Светозар сказал: когда род окажется на грани гибели, придёт тот, кто будет достаточно силён, чтобы вернуть его к жизни. Он, словно феникс, возродится, и его глаза, наполненные голубым сиянием, спасут замок Тьмы! Это были его последние слова перед тем, как он исчез... — Исчез? — Да. Светозар не умер в обычном понимании. Он передал титул сыну, попрощался с подданными, предрёк закат рода, вошёл в подвал и... исчез. Навсегда. — Понятно. Игнат, пусть это пророчество останется между нами. И распорядись, чтобы в тронный зал никто, кроме меня и тебя, не входил. — Слушаюсь, господин! — слуга низко поклонился, словно юный парень, и с такой лёгкостью удалился из зала, что любой умудрённый опытом боец позавидовал бы.

Иван же чувствовал: Тьма рядом. Этот трон был мостом, связующим звеном между мирами, он транслировал энергию из Тайного Зала в этот мир. Мана восстанавливалась с невероятной скоростью, организм крепчал с каждой минутой, проведённой на троне, и даже усталость отступала. Видно хозяйка Тайного Зала - Тень и погибла, но всё же там остался ещё некий проводник, что не даёт ему полностью исчезнуть, раствориться во тьме.

Иван использовал этот дар Светозара на все сто. Он направил все силы на развитие, поставив себе цель: к середине декабря стать как можно сильнее, а затем — отправляться к Изгоям. Он прекрасно понимал: такие люди не пойдут за первым встречным. Раз у него не было ни влияния, ни денег, он должен был убедить их своей личной силой.

Так и потекли дни юного господина: изнурительные тренировки, силовые упражнения, бои на мечах, обед, магическая практика и восстановление на троне. Через две недели Ваня уже без труда пробегал тридцать кругов и выполнял все десять подходов упражнений. Затем сражался уже с тремя бойцами сразу. Берсерк присоединился к спаррингам лично, когда заметил, что Иван начал выигрывать три поединка из десяти. Командир не щадил его, вбивая в мышечную память всё новые и новые приёмы.

Магия тоже стала отзывчивее. Магический резерв рос не по дням, а по часам. Теперь Иван мог трижды использовать «Призыв Теней» до полного истощения, а с теневым мечом, который, как выяснилось, идеально ложился на настоящий родовой меч, тень не просто укрепляла его, она делала его намного острее, крепче и тяжелее, но хозяин этого веса не чувствовал. Таким мечом Иван мог сражаться часами. Правда, к зрению ворона и ящерок он так и не привык — оно было слишком чуждым, и после каждой такой тренировки ему приходилось долго тереть глаза, которые нестерпимо горели, даже мысле образы которое могли передавать теневые наблюдатели были необычными и Ване пришлось привыкать к ним всё это время, чтобы начать их более менее разбирать.

Интенсивные тренировки пришлось резко свернуть на пятнадцатый день, аккурат 27 ноября. Сквозь замок, словно ледяной ветер, пронеслась страшная весть: Иван Алексеевич Романов, законный правитель рода, скончался. Слуги горевали, но старались не показывать вида — они давно смирились с неизбежным. Но Анна не находила себе места. Она до последнего надеялась на чудо, что отец выздоровеет и они заживут как прежде. Иван проводил долгие часы в её комнате, утешая и поддерживая сестру. Она цепенела и начинала плакать каждый раз, когда он пытался уйти.

Игнат в срочном порядке начал готовить похороны. Согласно традиции, проводить их следовало в Романове, где Иван лежал в больнице. Все слуги засуетились, готовясь к опасному путешествию, а сам Игнат отправился в город, чтобы подготовить фамильную усыпальницу. Когда-то весь город принадлежал Романовым, но был отдан Козлову за долги; лишь небольшой дом и склеп остались в собственности рода.

Вскоре во все концы империи разлетелись сухие, казённые письма. Ивану было приказано явиться в Имперскую канцелярию не позднее чем на седьмой день после кончины отца, чтобы закрепить за собой статус временно исполняющего обязанности правителя земель рода Романовых. А по достижении восемнадцати лет этот статус должен был смениться на полноправный графский титул.

Выезд из замка был назначен на 28 ноября.

Глава 7. Похороны.

День начался с раннего подъёма. В связи с отсутствием в замке Игната, бразды правления приняла Инга Анатольевна, и ровно в шесть утра она поспешила разбудить госпожу Анну и Ивана.

— Ваша светлость, доброе утро! Пора вставать, впереди тяжёлый день. Сейчас Маруся принесёт таз с водой. Приводите себя в порядок и — в столовую, там вас уже ждёт завтрак, — её голос прозвучал мягко, но настойчиво, не оставляя места для возражений.

— Хорошо, — сонно зевая, ответил Иван.

Эту ночь он провёл в комнате Ани, так как девочка просто не могла уснуть одна. После известия о смерти отца её терзали кошмары, а всё тело била мелкая дрожь. Лишь рядом с братом она могла хоть немного расслабиться и погрузиться в неглубокий, тревожный сон.

— Анечка, сейчас Мария принесёт таз, она поможет тебе умыться. А потом я зайду за тобой, и вместе отправимся в столовую, хорошо? — Иван нежно погладил её по голове.

— Да, братик, — с глубоким вздохом ответила девушка. Глаза её были красны от слёз и недосыпа, лицо — бледным, а осанка — ссутуленной, будто на её хрупкие плечи взвалили неподъемный груз.

В дверь постучали.

— Войдите! — крикнул Иван, и дверь отворилась.

— Ой, вот вы где, ваша светлость! А я вам в комнату таз уже принесла. Доброе утро, Анна Ивановна, — в комнату заглянула Маруся, держа в руках медный таз с парящей водой и свежее полотенце.

— Доброе утро, Марусь, — улыбнулся ей Иван. — Прошу, помоги её светлости привести себя в порядок, а я пока займусь тем же.

— Конечно, господин, — кивнула служанка.

Иван обнял сестру и прошептал ей на ухо: — Я скоро вернусь, не переживай. Девочка в ответ лишь молча кивнула, сжимая в руке край его рубахи.

Ваня быстрым шагом покинул комнату, на мгновение задержав взгляд на очаровательном, чуть смущённом лице Маруси, от чего та заметно покраснела, и направился в свою спальню.

Пока Иван шёл по коридору, мимо него по очереди пронеслись несколько слуг, несущих рулоны чёрной ткани, еду и даже элементы мебели.

— Здравствуйте, ваша светлость! — Доброе утро, ваша светлость! — Здрав будь, глава!

Ваня быстро прошмыгнул в свою комнату, подальше от этой суеты. Он совершенно не понимал, куда все так несутся и для чего такие тщательные приготовления. «Это же всего лишь похороны... Да, в них нет ничего приятного, это всегда горе и утрата, но зачем так носиться?» — пронеслось у него в голове.

Отгоняя навязчивые мысли, он быстро умылся и надел траурный наряд. Тот состоял из белой рубахи, скрытой под длинным чёрным кафтаном, чёрного галстука, таких же строгих штанов и начищенных до блеска туфель. На грудь он привычным жестом прикрепил значок с фениксом, а на пояс повесил ножны с родовым мечом. Голова у него оставалась открытой, Ваня не планировал как бы то ни было скрывать свои серебряные пряди, да и не видел в этом никакого смысла.

Как только он был готов, то сразу же направился к комнате сестры и аккуратно постучал.

— Входите! — послышался голос Маруси.

Ваня приоткрыл дверь и увидел, как Мария завязывает шнуровку на спине Анны. Девочка была одета как настоящая принцесса в трауре. Пышное платье из чёрного бархата, подчёркивающее её хрупкость, на голове — изящная чёрная повязка, а на ногах — лаковые туфли на небольшом, но изящном каблуке.

Пока дамы заканчивали наряжаться, Иван взглянул в окно. Погода была под стать скорбному дню. Небо затянули тяжёлые свинцовые тучи, моросил противный назойливый дождь, а порывистый ветер завывал за окном грустные, протяжные мелодии.

— Прошу прощения, Марусь, подготовь для Анны тёплое пальто. Сегодня на улице весьма холодно, — распорядился Иван.

— Конечно, ваша светлость.

Иван дождался, когда сестра будет полностью готова, и они направились в столовую. Там Инга Анатольевна, несмотря на всю суматоху, приготовила для них завтрак: глазунью из четырёх яиц с жареным куриным мясом и стакан ароматного компота из сухофруктов.

Анна с Иваном ели в полной тишине, все остальные обитатели замка были заняты последними приготовлениями к печальному событию. Закончив с завтраком, они вышли во внутренний двор. Там их уже ждала карета, которую слуги, видимо, в спешке, но всё же попытались привести в порядок и даже подкрасить. За ней стояла небольшая крытая повозка, на которой покоился недавно сколоченный, грубоватый гроб. Его покрыли чёрной краской, но на древесине уже проступили неаккуратные потёки. На обеих повозках развевались флаги рода Романовых: на чёрно-красном поле золотом был вышит символ — родовой меч и феникс.

— Ваша светлость, вы уже готовы? — к ним подбежала, появившись словно из ниоткуда, Инга Анатольевна. Её лицо было серьёзным и озабоченным.

— Да, — твёрдо ответил Иван и взглянул на сестру, которая вцепилась в его руку с такой силой, что кости белели. — Мы готовы.

— Хорошо, тогда прошу, проходите в карету. Я с вами не поеду, в Романове всем заправляет Игнат, а я останусь здесь, на хозяйстве. Вашу карету поведёт мой муж, Борис Игоревич. На повозке поедут Александр Стальной с сыновьями для охраны, на всякий случай. Всё же наш замок в его нынешнем состоянии куда менее ценен, чем вы с сестрой. Берегите себя, ради всего святого.

— Обязательно, Инга Анатольевна. Вы о себе тоже позаботьтесь.

Иван помог Анне подняться в карету, а сам на минуту задержался, чтобы поговорить с дружинниками, которые собрались неподалёку.

— Приветствую, друзья! — О, ваша светлость, здравствуйте! — Приветствую, глава! — Докладывайте, как обстановка? Есть ли вероятность, что на нас нападут по дороге?

— Мы не можем утверждать этого со стопроцентной уверенностью, глава, — ответил за всех Берсерк, — но сегодня в окрестностях замка не замечено ни одной подозрительной души. Тишина.

— Спасибо и на этом. Ладно, дорога предстоит неблизкая, пора отправляться. — Как прикажете!

В семь с небольшим утра похоронный кортеж тронулся в путь. Дорога была долгой, и по первоначальным расчётам, они должны были прибыть к фамильному склепу к трём часам дня. Однако дождь лишь усилился, размыв грунтовую дорогу до состояния жидкой грязи. Кони, хоть и были сильными и выносливыми, с трудом пробирались по раскисшей колее, и скорость движения сильно снизилась.

— Петь, это небеса плачут из-за смерти папы? — тихо спросила Анна, глядя на стекающие по стеклу капли.

— Да, дорогая, кажется, весь мир скорбит вместе с нами, — мягко ответил Иван.

— Зачем же Богу нужно было забирать его у нас? — Всё в этом мире имеет своё начало и свой конец. Никто из смертных не может жить вечно. Так устроена жизнь.

— Это очень несправедливо... — прошептала девушка и вновь уставилась в окно.

За стеклом мелькал унылый осенний пейзаж. Жёлтые и багровые листья, голые, мокрые ветви деревьев, и всюду — стойкий запах мокрой земли и подгнивших листьев. Ветер подхватывал опавшую листву, кружил её в причудливом танце, но Анне не было до этого дела. Она вся ушла в себя, в воспоминания об отце: его глубокие, добрые глаза, тёплые и сильные руки, колкость щетины, когда он целовал её в щёку в, как в детстве он подбрасывал её высоко-высоко и кружил, пока у неё не захватывало дух от счастья и смеха...

Вскоре карета окончательно застряла. Из повозки вышли Алексей с Игорем и, не раздумывая, подошли к карете, упираясь в него плечами. Грязь была настолько вязкой, что колёса буквально утопали в ней. Парни, привязав к своим сапогам для сцепления длинные палки, изо всех сил толкали тяжёлую карету. Лошади, чувствуя поддержку, с новыми силами рванули вперёд. Движение, хоть и медленное, но восстановилось. Повозка с гробом послушно следовала за ними, по уже проторенной дороге.

К окраинам города они подъехали только к семи часам вечера. Дружинники были полностью мокрыми и покрыты грязью. Неподалёку от въезда, под большим чёрным зонтом, стоял знакомый силуэт. Едва разглядев фамильный герб на приближающейся карете, мужчина бросился навстречу.

— Ваша светлость! Ваша светлость! — его голос нёсся над хлюпающей под ногами грязью.

— Борис, останови! — скомандовал Иван.

Карета замедлила ход, и внутрь, сняв промокший плащ, забрался Игнат. Его лицо выражало сильное беспокойство.

— Ваша светлость, чего это вы так задержались? Я уж начал волноваться!

— Погода., — пожал плечами Иван. — Как ты тут? Всё приготовил?

— Да, ваша светлость, всё в порядке. Но я взял на себя смелость перенести церемонию на завтрашнее утро. Увидел, что дождь разошёлся не на шутку, и решил, что лучше подождать.

—Верное решение. Тогда сейчас едем в наш дом? Ты вроде бы говорил, что один такой тут есть.

— Совершенно верно. Едем. — Игнат высунулся в окошко и крикнул возничему: — Борис, вперёд, к усадьбе!

— Ну, а пока мы едем, расскажи, Игнат, что нас ждёт завтра.

— К восьми утра к нам придут гости, все желающие, таков обычай. Во дворе я поставил большой стол, на котором будут стоять закуски и алкоголь. В восемь тридцать придёт жрец бога света Дажьбога, он проведёт церемонию прощания с Иваном Алексеевичем, затем наши доблестные дружинники опустят гроб в усыпальню.

— Понятно. А когда мы отправляемся обратно? — Сразу после окончания церемонии мы с вами, Пётр Иванович, должны будем отправиться в Имперскую канцелярию для оформления документов. За это время Борис подготовит лошадей, и как только мы закончим все дела, — немедленно в путь, от греха подальше. Долго задерживаться в городе я не советую.

— Да, я понимаю твои опасения. Как думаешь, Козлов появится? — Ваша светлость, тут даже гадать не приходится, — мрачно усмехнулся старый слуга. — Конечно, появится. Будет изображать соболезнование, сыпать намёками и притворными угрозами. Всё как всегда. — Он тяжело вздохнул. — Будьте к этому готовы.

Имение Романовых в городе оказалось недалеко от въезда. Это был действительно скромный, по меркам столичной аристократии, особняк: два этажа с восемью спальными комнатами, небольшая гостиная, кухня и баня на заднем дворе, которую предприимчивый Игнат, уже растопил. Все мужчины, кроме Ивана, немедленно отправились отмываться с дороги. Сам наследник почти не промок и не хотел оставлять Анну одну — ведь ни одной служанки для неё они с собой не взяли, а девочке сейчас как никогда требовалась поддержка и крепкая мужская рука рядом.

После бани Игнат накрыл на стол. Ужин состоял из припасённых запасов: пирожков с капустой, варёных яиц, запечённой курицы — всего того, что в спешке собрала и передала им Инга Анатольевна.

Поздний ужин прошёл в гнетущей тишине. В воздухе буквально висела атмосфера напряжённого ожидания. Все прекрасно понимали: смерть Ивана Алексеевича запустила неумолимую цепную реакцию. Теперь Козлов будет шаг за шагом, настойчиво и методично, приближаться к своей цели. А по наступлении девятого января, когда Ване исполнится восемнадцать и он официально унаследует титул графа, Семён Алексеевич намерен жениться на Анне и, устранив её брата, забрать титул и земли себе. Вот так — не пороча своей репутации открытой войной, ведь всегда могли найтись те, кто захочет помочь древнему, но обедневшему роду. Рисковать он не мог, а потому предпочитал действовать на самой грани закона. Методы его были бесчестны, но пока ещё формально законны. А после полного краха Романовых предъявлять претензии будет уже некому. Все в маленьком отряде понимали шаткость своего положения и, честно говоря, не видели реального выхода из сложившейся ситуации. Им оставалось лишь слепо верить в своего молодого господина и надеяться, что тому как-то удастся переломить ход событий.

Сон в городском особняке у всех выдался рваным и беспокойным. Никому не удалось как следует выспаться перед столь важным и опасным днём. Поднялись все рано утром, чтобы успеть расставить угощения на поминальном столе. Благо, дождь к утру прекратился, и небо прояснилось, оставив после себя лишь хрустящий ноябрьский холод.

К восьми часам начали подтягиваться первые гости. Совершенно незнакомые Ивану лица, они с напускной скорбью жали ему руку, бормоча стандартные слова соболезнования. Всё это выглядело настолько фальшиво и лицемерно, что Иван вскоре начал презирать их всех в душе. Эти люди не пытались помочь его роду в трудную минуту, не удосужились даже навестить умирающего отца. Они пришли лишь для того, чтобы посмотреть на нового, юного главу павшего рода и не упустить возможность бесплатно выпить и закусить.

Род Романовых пал настолько низко в глазах общества, что даже заурядные дворяне позволяли себе открыто демонстрировать пренебрежение к проводимому мероприятию. Уже давно в высших кругах считалось, что Романовы не достойны графского титула, что они, в лучшем случае, тянут на звание баронов, да и то — с огромной натяжкой.

После добровольной передачи верховной власти от Романовых к роду Львовых первые постепенно лишались титулов: сначала царского, затем — светлейших князей, потом — и вовсе княжеского достоинства, оставшись лишь графами. И если бы не упорное желание Козлова уничтожить род под корень, их бы в скором времени неминуемо разжаловали в бароны —в связи со скудностью территорий и с бедственным положением на их землях.

Иван стоял с неполным бокалом поминального вина неподалёку от открытого гроба, где покоился его названый отец. Рядом, не в силах оторвать взгляд от бледного лица родителя, застыла Анна. Всё новые и новые лица подходили к остаткам некогда могущественного и славного рода, но Иван почти не замечал их, не запоминал имён и титулов. Все эти люди растворялись в его памяти, едва успеть отойти на пару шагов. Запомнились ему лишь двое.

— Здравствуйте, ваша светлость. Примите наши самые глубокие соболезнования, — раздался у его уха спокойный, но твёрдый голос.

— Благодарю вас, — автоматически, не поднимая глаз, ответил Иван.

— Мы в своё время были очень близки с вашей семьёй. Будем сильно скучать по Ивану Алексеевичу, — продолжил незнакомец.

На этот раз Иван поднял взгляд и увидел перед собой крепкого, спортивного мужчину лет сорока. Абсолютно лишённая волос голова, блестящая в лучах солнца, а уверенная осанка и сильные руки выдавали в нём настоящего воина. Рядом с ним стояла статная, высокая женщина с искренним сочувствием на лице. С другой стороны пристроилась юная дева невысокого роста, но невиданной, почти неземной красоты. Светлые, будто сотканные из солнечных лучей локоны, изящный носик, тонкие, но выразительные губы и бездонные зелёные глаза, в которых отражалось всё происходящее. Лёгкий румянец играл на её щеках. Когда их взгляды на секунду встретились, девушка тут же, смущённо опустила свои длинные ресницы.

— Прошу меня простить, ваша светлость, — вежливо, но с достоинством обратился Иван к главе семейства. — Как вы, наверное, знаете, я не так давно перенёс тяжёлое ранение и лишился памяти. Не соблаговолите ли вы вновь представиться?

— Разумеется, — кивкнул тот. — Я — граф Святослав Александрович Элизаров. Рядом со мной — моя супруга, Виолетта Ростиславовна, и дочь — Анастасия.

— Приятно с вами познакомиться... вновь, — учтиво поклонился Иван. — Отец упоминал о вас в наш последний разговор. Если мне не изменяет память, между нашими домами существует помолвка? — Он выпрямился во весь рост, расправил плечи и устремил на графа твёрдый, испытующий взгляд.

— Вы совершенно правы, наследник, — сделав едва уловимый акцент на последнем слове, проговорил Святослав. — Однако, в связи с последними... обстоятельствами, этот брак, боюсь, вряд ли состоится.

— Неужели? И какие же это обстоятельства заставляют вас столь пессимистично смотреть на будущее? — в голосе Ивана прозвучала лёгкая, почти насмешливая нотка.

— Надвигающаяся буря, юный Пётр. — Вот как? И, конечно, род Элизаровых предпочтёт переждать эту бурю вдали от её эпицентра? — Иван поднял бровь.

— Вы проницательны, наследник. Мы бы и рады были помочь, но тогда совершенно иные, куда более грозные силы, обрушатся уже на наши головы. А мы не можем себе позволить такого риска, — холодно, но с оттенком сожаления ответил граф.

— Ваши опасения мне понятны, граф. Но, полагаю, вам не стоит делать опрометчивых и окончательных заявлений. Когда буря утихнет, а род Романовых вновь обретёт былое влияние, мы вернёмся к этому разговору, — с непоколебимой уверенностью заявил Иван.

— Вот как? Что ж, Пётр Иванович, я буду с интересом наблюдать за развитием событий. И по завершении бури сделаю соответствующие выводы, — на лице Святослава мелькнула тень уважения к дерзости юноши.

— Благодарю за открытость.

— Конечно, конечно, вскоре род Романовых снова станет известен на весь мир! — внезапно раздался громкий, неприятно-сладкий голос со стороны.

Иван медленно, с подобающим достоинством, повернулся к новому гостю. К ним приближался невысокий, полный мужчина в вызывающе ярком, светлом костюме, увешанный золотыми цепями и перстнями. Впереди него шёл его прекрасный запах дешёвых духов вперемешку с потом. Его тучная фигура раскачивалась в такт какой-то внутренней мелодии, а на лице сияла самодовольная улыбка.

— А вы, я так полагаю, боярин Козлов? — ледяным тоном осведомился Иван.

— Несмотря на потерю памяти, вы сразу меня узнали? Ох, как это лестно! — тот расцвёл ещё больше, и его маленькие глазки почти исчезли в складках жира.

— Вас, Семён Алексеевич, действительно сложно с кем-либо спутать... — тихо, но отчётливо произнёс Иван, с отвращением разглядывая огромные бородавки на его лице и нелепый, напудренный парик ,под которым гость то и дело почёсывал голову.

— Ахаха! Вы абсолютно правы, ваша светлость! — фальшиво рассмеялся Козлов. — Прошу, примите и мои самые искренние соболезнования! — Он сделал неглубокий, насмешливый поклон. — Ваш отец был жалким... Ой, простите, стойким мужчиной! Безгранично доверял людям и совершил за всю жизнь лишь одну-единственную ошибку. Наверное, потому так рано и покинул наш бренный мир... — на его лице замерла маска притворной скорби.

— И в чём же заключалась эта роковая ошибка, боярин? — спросил Иван, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.

— В том, что не отдал за меня свою прекрасную дочь. Очаровательную Анну Ивановну. Надеюсь, вы, ваша светлость, окажетесь куда более благоразумны... — Ехидно ухмыляясь, Козлов уставился на Ивана взглядом хищника.

— Моя сестра будет сама решать, за кого ей выходить замуж. Это моя твёрдая и неизменная позиция как главы рода, — отрезал Иван, не отводя глаз.

— Ох, не сомневайтесь, ваша светлость, она непременно сделает правильный выбор, — слащаво протянул Козлов и, облизнувшись, подошёл к Анне. Его жирные, похожие на сосиски пальцы обхватили её изящную, дрожащую ручку, и он с отвратительным чмоканьем поцеловал её. — Не правда ли, Анна Ивановна?

Аня застыла в ступоре, не в силах издать ни звука. Её сердце бешено заколотилось, а всё тело пронзила мелкая, предательская дрожь.

В следующее же мгновение Иван, двигаясь с грацией и скоростью тени, оказался между Козловым и сестрой, заслонив её собой.

— Тебе никогда не удастся забрать её у меня, — прошипел он так тихо, что слова были слышны лишь боярину. А в его глазах вспыхнул холодный, стальной огонь.

Козлов на это лишь неестественно широко улыбнулся и громко, на весь двор провозгласил: — Что ж, я, пожалуй, откланиваюсь! Желаю вам спокойной и... безопасной дороги обратно, в ваш родовой замок! — И, сияя самодовольной улыбкой, он удалился с похорон, оставив после себя тягостное ощущение.

Иван развернулся, взял Аню за руку и тихо прошептал: — Тебе ничего не угрожает, я рядом. Сестра лишь молча кивнула, с невероятной силой вцепившись пальцами в его руку, словно боясь, что его вот-вот унесёт ветром. В этот момент к ним снова приблизился Святослав Элизаров.

— Удачи тебе, Пётр. Искренне, — тихо, но внятно произнёс он и, кивнув на прощание, удалился вместе с семьёй.

Дальше всё пошло по заранее утверждённому сценарию. Появился жрец бога света и солнца Дажьбога в белоснежных одеяниях и начал воспевать хвалу небожителям. Он пел протяжную песнь о том, как душа усопшего Ивана возносится на небеса к своим предкам, как его торжественно встречает сам бог на вечном пиру, где он наконец-то воссоединится со своей горячо любимой женой.

После песни верные дружинники спустили гроб в усыпальницу, а гости начали потихоньку расходиться. У Ани опять началась истерика, но Ивану требовалось идти в канцелярию, так что девочку пришлось успокаивать Стальным во главе с Берсерком. Картина была и трогательной, и комичной одновременно: три могучих воина, каждый из которых стоил в бою полусотни обычных солдат, бегали вокруг неё, изображая разных зверей, завывая, мяукая и подпрыгивая, словно маленькие дети. Сложно было представить, но этот нелепый спектакль сработал — Аня постепенно успокоилась и даже сквозь слёзы выдавила слабую улыбку.

Иван в сопровождении Игната направился в Имперскую канцелярию пешком. Прогуливаясь по брусчатой мостовой, Ваня с интересом разглядывал городские дома, каждый из которых был словно уникальное произведение искусства. Они сильно отличались друг от друга: вот могучий каменный особняк, расписанный диковинными фресками, а рядом — резной деревянный терем, украшенный причудливой вязью узоров. Парень невольно начал вспоминать свой мир, где дома олицетворяют серость и уныние, похожие друг на друга как две капли воды, а люди ютятся в крохотных комнатках, напоминающие камеры.

Глава 8. Пёс и Засада.

Здание Имперской канцелярии оказалось вполне обычным. Невысокое, в четыре этажа, деревянное строение, сделанное из тёмных, потёртых временем досок. У входа развевались два флага: герб Российской Империи в виде двуглавого орла и чёрно-жёлто-белый триколор. Рядом с массивной дверью висела аккуратная табличка с выбитыми буквами: «Имперская канцелярия. Режим приёма граждан: с 9:00 до 11:00, с 11:00 до 13:00 — перерыв, с 13:00 до 14:00. Суббота, воскресенье — выходные».

— Неплохой у них график, — усмехнулся Иван. — Да, ваша светлость, благо мы успеваем, сейчас только девять тридцать, — кивнул Игнат. — Это да.

Игнат почтительно открыл тяжёлую дверь и пропустил господина вперёд. Иван сделал два шага и буквально упёрся в спину человека, стоявшего перед ним.

— Эй, тут, вообще-то, очередь! — недовольно бросил тот, не оборачиваясь. — Прошу прощения, а куда эта очередь? — вежливо поинтересовался Иван. — Как куда? К окошку, там барышня бумажки выдаёт, куда дальше идти... — уже более задумчиво пробормотал незнакомец.

— Игнат, а нам нужно к этому окошку? — Нет, ваша светлость, знать имеет привилегию проходить без очереди.

— Знать? — наконец обернулся мужчина. Увидев седого старика и рядом с ним молодого парня в довольно скромной, небогатой одежде, он фыркнул. — Ну и знать нынче пошла...

— Игнат, а скажи-ка, какое наказание предусмотрено для простолюдина, оскорбившего наследника графского рода? — громко и чётко спросил Иван, глядя прямо на мужчину.

— Смертная казнь, ваша светлость. Однако после казни придётся разбираться с его хозяином, если таковой имеется, — невозмутимо ответил слуга.

Мужчина побледнел как полотно. — Э-эм, ваша светлость, тысячу раз прошу прощения за мою грубость! Проходите, пожалуйста! — залебезил он, засуетившись. — Эй, народ! А ну разойдись! Граф идёт! — закричал он, распугивая очередь и подталкивая тех, кто соображал медленнее, чтобы те скорее убрались с дороги.

Иван кивнул мужчине и направился к окошку, где сидела девушка, принимавшая посетителей.

— Ну! Следующий! Кого там принесло? — бойко, не глядя на подошедшего, спросила она. — Здравствуйте. Наследника рода Романовых, как вы выразились, «принесло», — прозвучал твёрдый ответ со стальными нотками в голосе.

Девушка подняла глаза, и её лицо мгновенно переменилось. — Ой, ваша светлость! Прошу простить, сейчас подготовлю все документы! Проходите, пожалуйста, в кабинет номер три, — засуетилась она, указывая на дверь в глубине коридора.

Иван с Игнатом проследовали в указанный кабинет. Небольшая комната, пара простых стульев, стол, заваленный бумагами, и маленькое пыльное окно.

Минут через пять в кабинет, запыхавшись, вбежала та самая девушка. — Вот, ваша светлость, тут и тут, пожалуйста, распишитесь, — протянула она два листа.

Иван быстро пробежался глазами по тексту. Стандартное заявление о вступлении в законные права и документ, подтверждающий его статус временно исполняющего обязанности графа. Парень поставил две размашистые подписи и спросил:

— По достижении восемнадцати лет нужно будет снова приехать к вам? — Да, ваша светлость, в течение месяца с момента совершеннолетия. В вашем случае... я бы рекомендовала озаботиться этим как можно позже, если вы понимаете, о чём я... — многозначительно произнесла девушка, опустив голос.

— Хорошо, благодарю вас за оперативность. — Рада служить! А теперь мне нужно бежать, там такая очередь, такая очередь... — лепеча, она выскочила из кабинета.

— Как же удивительно меняется уровень обслуживания, когда люди узнают об аристократическом титуле... — задумчиво проговорил Иван. — Ладно, Игнат, пора возвращаться в усадьбу. Нас ещё ждёт долгий путь в замок. — Как прикажете, ваша светлость.

Они быстро покинули Имперскую канцелярию и вскоре добрались до усадьбы, где всё уже было готово к отъезду. Столы убраны, остатки еды и закусок исчезли. Ничто уже не напоминало о недавних похоронах, кроме повозки, обитой чёрной тканью.

Борис уже запряг лошадей, которые выглядели довольно бодро, несмотря на вчерашнюю изматывающую дорогу.

— Александр! Игорь! Алексей! Вы тут? — крикнул Иван, переступая порог дома. — Да, ваша светлость! — почти хором отозвались дружинники. — Собирайтесь, мы отправляемся! — Так точно!

Иван подошёл к карете и задумчиво посмотрел в сторону леса. Он мысленно прокручивал слова Козлова, его намёки на обратную дорогу. У Вани сложилось стойкое ощущение, что боярин не просто бросал угрозы, а прямо предупреждал: на обратном пути их будет ждать засада.

Из краткого разговора с Игнатом стало окончательно ясно: Козлов — боярин из старой ветви аристократии. Около полувека назад император издал «Табель о рангах», согласно которому старая знать должна была интегрироваться в новую систему. Но такие, как Козлов, с их личными дружинами и амбициями, были не нужны короне. В итоге им даровали дворянские титулы, но даже не баронские. Именно поэтому он всеми силами стремился уничтожить род Романовых. Его план был прост и жесток: убить всех мужчин рода, а Анну взять в жёны. Тогда она, как графиня, передала бы титул мужу, а непокорная супруга вскоре могла бы «скоропостижно скончаться» от несчастного случая. Род Козловых стал бы графским, получив новые земли и привилегии, а Романовы навсегда канули бы в лету, оставшись лишь на пыльных страницах истории.

Вскоре из дома вышли Стальные вместе с Анной. Девушка, несмотря на пережитое горе, не плакала, а на её лице даже блуждала лёгкая, робкая улыбка.

— Вам удалось её успокоить? — шёпотом спросил Иван у проходившего мимо Игоря. — Да, глава. Знали бы вы, ценой каких усилий... — с театральным вздохом, полным сожаления, проговорил парень. — Анют, ты как? — Получше, спасибо. Дружинники — настоящие защитники нашего рода, — позволив себе лёгкую улыбку, сказала девушка. — Замечательно. Проходи в карету, а я поговорю с командиром. — Угу.

Аня забралась в карету, а Иван подошёл к Стальным и, понизив голос до шёпота, чтобы сестра точно не услышала, сообщил:

— Сегодня ко мне подходил Козлов. Он ясно дал понять, что на обратном пути нас будет ждать засада. — Ваша светлость, вы уверены? — нахмурился Берсерк. — Абсолютно. Двигаемся медленно. Передайте Борису: как только подъедем к лесу, я выпущу теневого ворона. Он осмотрит округу. — Хорошо.

Вскоре все заняли свои места, и экипаж тронулся в обратный путь, к родовому замку. Игнат сел в карету к Анне, а Иван, после того как они миновали городские ворота, перебрался в повозку к дружинникам. Тент к тому времени уже сняли, и воины бдительно осматривали окрестности.

Когда экипаж въехал в лес, Иван аккуратно присел на дно повозки, поднял руку и призвал ворона, мысленно приказав ему искать людей среди деревьев. Затем он опустил руку и призвал ящерку, отдав ей тот же приказ. Регулярные тренировки дали свои плоды — вызов разведчиков теперь практически не расходовал ману, но на их поддержание она всё же тратилась. В таком состоянии Иван мог продержаться около четырёх часов, чего, впрочем, было более чем достаточно. Нужно было, чтобы зверушки проверили весь предстоящий путь и в случае обнаружения людей немедленно подали сигнал.

Увы, быстро выяснилось, что ящерица бегает медленнее лошадей и к тому же быстро устаёт, так что её пришлось отозвать. Но осталась более серьёзная проблема: лиственный лес, даже поздней осенью, плохо просматривался сверху, особенно если противник хорошо замаскировался. Требовался кто-то, кто мог бы быстро передвигаться между деревьями прямо вдоль дороги, чтобы существенно повысить шансы на обнаружение засады.

Иван погрузился в размышления о природе магии. «Как творятся заклинания? — думал он. — Основатели любого магического течения были первыми, кто учился использовать силу. Остальные же лишь повторяли и улучшали их находки, даже не задумываясь, что сами могли бы создать что-то новое, невиданное».

Опыт, почерпнутый в многочасовых играх в MMORPG, дал ему пищу для размышлений. Ваня начал представлять себе идеального разведчика: быстрого, маленького, выносливого и неутомимого. Он вытянул руку, сконцентрировался на мысленном образе и начал понемногу направлять ману. Вскоре он открыл глаза и увидел перед собой лишь бесформенное тёмное пятно.

— Мда, — разочарованно произнёс Иван, но не сдался.

Он пробовал снова и снова, вспоминая разных существ, подходящих под его параметры. Но сколько бы маны он ни тратил, получались какие-то уродливые лужи, непонятные существа с избытком или нехваткой конечностей, глаз, ртов... Дружинники уже в полном смятении отвернулись от своего господина, не в силах наблюдать за рождением этих кошмарных творений.

Ваня понял: чтобы создать новое существо, его нужно мысленно увидеть во всех деталях. Он начал вспоминать животных, которых видел в своей прошлой жизни, и тут его озарило.

— Точно! У меня же в детстве был пёс! Джек-рассел-терьер. Прекрасная, умная, добрая собака, которая заменяла мне друга... — мысленно проговорил он, и его кулаки непроизвольно сжались. — Пока Смирнов не бросил ему булочку, нашпигованную гвоздями...

Он с силой встряхнул головой, отгоняя тяжёлое воспоминание, и вновь сосредоточился. Иван начал вспоминать того самого пса: его точные пропорции, умную морду, сильные лапы, бочкообразное тело, весёлый хвост и выразительные уши. Он медленно, тщательно вливал ману в этот образ. Открыл глаза и радостно воскликнул:

— Джек! Это ты! — Господин, это... что? — сдавленно прошипел Игорь, смотря на чёрную как смоль фигурку пса, сидевшую перед ними. — Джек-рассел-терьер. Или просто Джек. Это собака. — Но она же... абсолютно чёрная... — Ну так и магия у меня не светлая, Игорь. А мне казалось ты умнее... — с лёгкой усмешкой парировал Иван. — Ахах, глава, вы уж простите его, — вмешался Берсерк, почёсывая затылок. — К таким штукам сразу и не привыкнешь... У меня-то самого мурашки по коже, а я через сотни битв прошёл. — Не переживайте, он полностью меня слушается. Да, дружок? — обратился Иван к псу.

Пёс беззвучно открыл и закрыл пасть, не в силах издать ни звука. — Беги, ищи людей! — скомандовал Иван.

Собака тут же сорвалась с места и стремительно исчезла в лесной чаще. — Ого, вот это скорость! — не удержался от возгласа Игорь. — Ну, а теперь ждём, когда мои разведчики принесут информацию.

Надо отметить, что смотреть «глазами» собаки было намного комфортнее. Их зрение куда больше походило на человеческое, в отличие от птичьего или, тем более, рептильного.

Первый час поисков не принёс результатов. Разведчики могли отходить лишь на определённое расстояние от хозяина, поэтому прочёсывали лес в ограниченном радиусе. Ивану уже начало казаться, что Козлов просто пошутил, но когда пёс во второй раз оббегал периметр, он обнаружил врагов.

Они засели с одной стороны от дороги. Всего их было пятнадцать человек — банда разбойников, судя по всему, нанятая боярином. Они укрылись в листве, поджидая экипаж. Враги замерли с луками наготове, намереваясь первым же залпом убить лошадей, а затем перебить всех, кроме Анны и Петра.

— Всем стоять! — негромко, но властно скомандовал Иван.

Экипаж немедленно остановился. Игнат и Борис тут же подбежали к наследнику. — Нашёл врагов. Их пятнадцать человек, в трёх километрах отсюда. Предлагаю загнать карету и повозку в лес. Здесь останутся Аня, Игнат и Борис, а мы с парнями пойдём на охоту. — Ваша светлость, при всём моём уважении, но вы не воин... — осторожно высказался Игнат. — В нашем положении мне рано или поздно придётся сражаться на передовой. И чем раньше я получу боевой опыт, тем лучше, — твёрдо парировал Иван. — Я согласен с главой, — поддержал Берсерк. — Мы тренировались недолго, но он уже весьма умелый боец. — К тому же, я смогу помочь магией. Я понимаю, что вы втроём справитесь с этим отрядом, но если кого-то из вас случайно убьют, то шанс на нашу победу на Козловым станет ещё меньше. — Да, глава. Как прикажете. — Господин, будьте осторожны, — умоляюще проговорил Игнат. — Если с вами что-то случится, Анна этого не переживёт... — Со мной всё будет в порядке. Отгоняйте транспорт, а я пока поговорю с сестрой. — Так точно!

Иван спрыгнул с повозки и подошёл к карете. — Что-то случилось? — обеспокоенно спросила Аня. — Да, впереди засели разбойники. Но мне удалось найти их раньше, чем они нас заметили. Сейчас мы с дружиной пойдём и... прогоним их. А ты посиди тут с Игнатом, хорошо? — Нет! — вскрикнула сестра, хватая его за руку. — Ты никуда не пойдёшь! Я не пущу! — Ну, ну, — улыбнулся Иван, позволяя ей прижаться к себе. — Со мной всё будет хорошо, не переживай. Я просто отведу наших доблестных воинов до места, ведь только я знаю, где именно враг. — Только отведёшь? — недоверчиво переспросила она. — Конечно. — Сам сражаться не будешь? — пристально посмотрела она ему в глаза. — Ты что, родному брату не веришь? — сделал удивлённое лицо Иван. — Нет, нет, что ты! Конечно, верю! — поспешила она его переубедить. — Тогда решено. Я пошёл, а вы с Игнатом и Борисом подождёте здесь. — Хорошо... — с тяжёлым вздохом ответила Аня и отпустила его руку. — Будь осторожен... — Конечно! — бросил он, выходя из кареты.

Транспорт к тому времени уже загнали в лесную чащу и слегка замаскировали ветками. Хотя в этих землях повозки были редкостью — с Романовыми почти не торговали, так как им было нечего предложить, а других соседей в округе не было, ведь за землями рода стояли огромные горы что отгораживали Российскую Империю от остального мира, — но на всякий случай лучше было перестраховаться, ведь все боеспособные люди уходили.

— Ну что, в путь? — Да, глава.

Отряд из четырёх воинов двинулся в сторону засады. До цели было около трёх километров, поэтому сначала они шли быстрым шагом, не таясь, и на ходу обсуждали план.

Решили, что за километр до врага углубятся в лес, постараются бесшумно пробраться в тыл противника. Затем Иван использует магию теней, а Стальные атакуют, пока враги в панике. Если же после этого кто-то уцелеет, в бой вступит и Иван со своим теневым мечом.

Всё было сделано именно так. Иван отпустил теневого пса, оставив только ворона, который уселся на ветку неподалёку от разбойников. Хоть пёс и был быстрее, сама внешность чёрной как ночь собаки могла спугнуть врага, а на чёрного ворона в лесу никто не обратит внимания. Тем более, противник ещё не знал, что Иван пробудил в себе магию.

Птица затаилась на ветке и мысленными образами докладывала о каждом движении врага. Благодаря этому отряду с лёгкостью удалось обойти засаду и затаиться у них в тылу.

— Подползайте как можно ближе. Как будете готовы, покажите большой палец, и я начну, — в последний раз прошептал Иван.

Бойцы молча кивнули и, словно тени, бесшумно поползли вперёд. Они были рождены для этого — выживали в лесах, охотились, сражались. Это была их стихия. Иван, хоть и стал неплохим бойцом, не мог сравниться с ними в искусстве скрытного передвижения. То и дело под его ногой хрустела ветка, либо он приминал слишком высокую траву, что могло бы мгновенно выдать его опытному охотнику.

Как только все трое заняли позиции и подняли большие пальцы, ворон передал три чётких мысленных образа. Иван тоже подобрался поближе, остановившись метров в тридцати от ближайшего разбойника. Он сосредоточился, опустил руки ладонями вниз и резко взметнул их вверх.

Враги ещё не понимали, что происходит, когда рядом с ними, прямо из сгустившихся теней, поднялись извивающиеся чёрные жгуты, жаждущие крови.

— Уничтожить, — прошептал Иван и направил руку в сторону засады.

Тени встрепенулись и обрушили свою мощь на ничего не подозревавших разбойников. Ваня замер, его глаза расширились от ужаса, а руки задрожали. Он никак не ожидал, что это зрелище окажется настолько...

Глава 9. Первая кровь.

Чёрные, словно дети самой бездны, жгуты в один миг обрушились на отряд разбойников. Они действовали с ужасающей точностью и скоростью, не оставляя шансов на спасение. Мощные теневые прутья рассекали тела, не встречая сопротивления, словно гигантские мечи, разрезающие воздух. Отряд перестал существовать за несколько мгновений, погрузившись в кромешный ад агонии. Жёлтый осенний лес мгновенно окрасился в алый, пугающий и ужасающий. От одного только взгляда на это бесформенное нечто бросала в дрожь . Не потребовалось вступать в бой ни Стальным, ни Ивану — ему даже не пришлось обнажать свой родовой меч. Враги были уничтожены в ту же секунду, как прозвучал приказ.

Иван стоял ошеломлённый. Он даже отдалённо не предполагал, что его сила настолько сокрушительна против обычных людей. Парня затрясло, колени подкосились, а желудок, не слушаясь, начал извергать своё содержимое. С каждой секундой Ване становилось всё хуже от осознания содеянного. Картина бойни — и это нельзя было назвать иначе — намертво врезалась в его память, застыв перед глазами. Иван окончательно понял: это не игра. Сейчас он своими руками, вернее, своей волей, лишил жизни пятнадцать человек. Да, они хотели убить его людей, его сестру, его самого. Но от этого понимания не становилось легче.

Когда желудок опустел, Ваня рухнул на землю и зарыдал, громко во весь голос. Его тело била крупная дрожь, словно в лихорадке, а вскоре сознание и вовсе отключилось, спасаясь от невыносимой реальности.

Он не видел, как Стальные в недоумении смотрят на изодранные в клочья тела, хотя планировали взять кого-то живьём для допроса. Не видел, как они в панике бросаются к нему, проверяют пульс, брызгают в лицо водой. Как бережно поднимают его на руки и несут к карете. Как испуганная Анна, сидя рядом, дрожащей рукой гладит его по голове, шепча обрывки молитв.

Очнулся парень уже в своей комнате. Открыв глаза, он увидел, как его волосы нежно перебирают аккуратные пальцы Маруси. Девушка тихо напевала какую-то грустную, старинную песню.

— Марусь? — тихо прошептал Иван, не ожидавший увидеть такую картину. — Ванечка! Господи, как же я рада, что ты очнулся! — обрадованно взвизгнула она, крепко прижавшись к нему, и разрыдалась. — Не пугай меня так больше, прошу тебя... — прошептала она, уткнувшись лицом в его плечо.

Иван прижал девушку к себе, нежно поцеловал в макушку и спросил: — Как я тут оказался? Девушка резко отстранилась и с ужасом уставилась ему в глаза. — Ты опять всё забыл!? — Э-э, вроде бы нет... — парень напрягся, пытаясь собрать в голове обрывки воспоминаний. Похороны, ухмылка Козлова, дорога обратно и... разбойники. Его ужасающая магия. Кадры кровавой бойни вспыхнули в сознании с пугающей чёткостью, и Ваню вновь скрутил рвотный позыв. — Кхе-кхе-кхе... — закашлялся он, пытаясь подавить тошноту. — Сейчас, я принесу воды! — Маруся сорвалась с места и выбежала из комнаты.

На глазах у Ивана вновь выступили слёзы, а тело затрясла мелкая дрожь. Весь мир словно сузился до того одного, бесчеловечного момента. Он ничего не видел вокруг, не замечал движений и игнорировал вопросы. Ваня был заперт в плену своей же памяти, где раз за разом прокручивались кадры той ужасающей битвы

Вернувшаяся Маруся пыталась напоить его водой, но у неё не получалось. Она не могла смотреть, как её возлюбленный лежит, свернувшись калачиком, и беззвучно рыдает. Девушка снова выбежала, но Иван этого даже не заметил. Для него, обычного парня, боявшегося драк и боли, годами терпевшего унижения, эта картина была слишком жестокой. Но хуже всего было осознание: всех этих людей убил лично он. Ваня помнил всё в мельчайших деталях, словно это была запись в замедленном съёмке. Вот он поднимает руки, и тени оживают, извиваясь рядом с ничего не подозревающими врагами. Вот разбойники замечают нечто странное, их лица искажает настороженность, а затем — животный ужас. Они пытаются вскочить, атаковать, бежать... но в следующий миг Иван шепчет: «Уничтожить» — и его рука направляет адские тени в бой. Жгуты накидываются на врагов, рассекая, дробя, разрывая их на части. По лесу разносятся крики — не ярости, а боли, страха, отчаяния и предсмертной агонии. Они молят богов о пощаде, вспоминают детей, жён, матерей. Жизнь проносится у них перед глазами, но чёрные, как сама тьма, жгуты глухи к их мольбам. Они созданы для одной-единственной цели — стереть врага с лица земли.

Иван не мог их отозвать. Он был лишь наблюдателем, со стороны взирающим на творимый им же ужас, пока его тело на автомате доводило до конца свою кровавую работу. Когда последний крик стих, Ваня вернулся в себя и осознал всю тяжесть содеянного. Сознание отказывалось верить, мозг не мог обработать такое ужасное событие, психика обычного парня, который ещё даже не закончил школу трещала по швам, грозясь вот вот сломаться. Иван рухнул в пучину беспамятства, лишь бы не чувствовать, не слышать, не помнить...

Внезапно резкая боль обожгла его щёку, а следом на него опрокинули ведро ледяной воды, смывая кошмар. — А-а-а-ах! — вскрикнул он и с яростью взглянул на обидчика, но увидел перед собой Берсерка. Рядом стояли его сыновья, а в дверях робко пряталась Маруся. — Ну как? Очнулся? — сурово спросил командир. — Вроде... — с сомнением ответил парень. — Что... что произошло? — После того как ты применил свою магию — отключился. Мы дотащили тебя до кареты и двинулись дальше. С тех пор как вернулись в замок прошло часа три. Уже спать собрались, как прибежала Маруся, говорит, ты не в себе. — Не в себе, — машинально кивнул Иван. — Что, вспоминаешь битву? — Битву? Да это была бойня! Я убил их всех за несколько секунд! Они... они молили о пощаде! Просили остановиться! Ай! — крикнул Иван, получив от командира увесистый подзатыльник. — А ну слушай сюда, глава! — прогремел Берсерк своим командирским басом. — Если бы ты не использовал это заклинание, не выследил их, они бы убили нас всех! Слышишь! Ты бы стоял и смотрел, как гибнут твои слуги! Как погибает твоя сестра! Ты этого хотел? А? Я не слышу! — Нет... — прошептал Иван. — Я НЕ СЛЫШУ! — Нет! Не хотел бы! — Ну а к чему тогда эти сопли? Ты спас своих людей, сестру и честь рода! Ты — герой! — Да! Я герой! — сквозь слёзы, но уже твёрже, крикнул парень. — Так не пойдёт. А ну вставай, пошли со мной. Парни, — обернулся командир к сыновьям, — идите спать. Мы с главой вдвоём пройдёмся. — Есть! — хором ответили Игорь и Алексей и вышли. — Марусь, и ты иди. — Хорошо, — нехотя кивнула девушка и удалилась. — Ну, а мы с вами, глава, пройдёмся.

Иван, всё ещё пребывающий в смешанных чувствах, послушно поплёлся за командиром. Он не успокоился, но хотя бы вырвался из состояния отчаяния. Ваня шёл, не глядя по сторонам, петляя по лестницам и коридорам, не видел пути, а просто брёл вперёд. Командир резко остановился, а Иван идущий следом, на всём ходу впечатался в него носом — Ой, — пробормотал он, потирая ушибленный нос. — Значит, смотрите сюда, глава, — сказал командир, сдернув тент с повозки. — Это, — он достал старый потрёпанный свиток, — свиток подавления воли, благодаря ему человека можно легко сделать рабом, послушной марионеткой. Таких, полагаю, было два — для вас и Анны. А это, — он продолжил, демонстрируя смятый клочок бумаги, — записка, которую я нашёл у их командира. Читаю: «Убить всех, кроме Романовых, а затем спалить замок. Убить всех: и женщин, и детей, и стариков. Все верные роду люди должны быть уничтожены». Ну как, глава? Лучше бы мы их пощадили? А? Не слышу ответа! — вновь взревел Берсерк. — Нет, — уже твёрдо ответил Иван. В глазах его блеснула сталь. — Эти твари заслуживали только смерти. Убью! Убью их всех! — Хороший настрой! Но для начала успокойтесь, глава, — с лёгкой ухмылкой произнёс он и достал из повозки небольшой пузырёк. — Вот, выпейте. Только залпом.

Иван, не раздумывая, опрокинул содержимое в горло и зашипел: — Фууу! Что это? — Как что? Деревенский самогон, он же спирт! Ахаха, вот сейчас самое то! — Фу! Ну и гадость! — отхаркиваясь, но уже более собранно, произнёс Иван. — Ну вот, теперь вы больше похожи на себя. Но запомните ещё вот что, глава. Это была ваша первая битва. Вид крови и смерти пугает неподготовленных. Стойкие переносят это, но не бесчувственные. Вам в первый раз было тяжело — это нормально. Дальше станет легче, вы привыкнете, но никогда, слышите? Никогда не смейте жалеть врагов! Они бы вас жалеть не стали. Сначала убей всех, а потом можно и поплакать на их могиле, если совесть позволит. — Я понял тебя, Берсерк. Спасибо, — Иван слегка покачивался от выпитого, но взгляд его был ясен. Он обнял командира. — Хорошо, что у меня есть такие люди. А теперь я, пожалуй, пойду посплю, а то больно уж крепкий твой этот спирт... — Конечно, глава. Доброй ночи. — Доброй ночи, командир.

Берсерк проводил взглядом своего господина — молодого парня, даже младше его собственных детей. В глазах старого воина читалась гордость. Он был бесконечно рад служить такому правителю, рад наставлять его, как родное дитя. Он видел, что Иван искренне хочет спасти род и не сидит сложа руки. Но магия господина одновременно восхищала и ужасала его. Александр был в сотнях сражений, в том числе с участием магов, мечущих огненные шары и ледяные стрелы. Но магия Ивана была иной, первородной. От одного её вида пробирала дрожь, а увидев её в деле, Берсерк поверил: у них действительно есть шанс.

Следующие пару дней Иван приходил в себя. Он мало говорил, много размышлял, но не пропускал тренировки: с утра — изнурительные занятия со Стальными, где выкладывался пуще прежнего, а затем — на полигоне, где развивал магическую силу, выпуская всю ману до невидимого резерва. При каждом использовании «Призыва Теней» перед глазами вставали окровавленные тела, но с упрямством быка он шёл вперёд, учась жить с мыслью, что ему придётся отнимать чужие жизни. И, судя по всему, немало.

За это время немного оправилась и Аня. Она почти не плакала по вечерам, а на её лице вновь стала появляться робкая улыбка. Когда Ивана без сознания внесли в карету, она смертельно перепугалась, но дружинники быстро успокоили её, объяснив, что брат не ранен, а просто не выдержал нервного потрясения. Всю дорогу домой она пристально смотрела в лес и была шокирована открывшейся картиной. Хоть тела и похоронили, следы бойни были повсюду: земля, пропитанная кровью, сломанные деревья. Картина ужаснула юную леди, но в то же время заставила её, как и всех слуг, всерьёз задуматься о шансах на победу.

По замку быстро разнеслась весть: юный господин в одиночку сокрушил пятнадцать вооружённых бойцов. Стальные с упоением, добавляя красок, рассказывали историю всем желающим, и дух народа начал крепчать. Вера в господина и род Романовых потихоньку возвращалась. В свободное время слуги брали инструменты и чинили крепостные стены, копали рвы, уставляя их кольями, — всеми силами старались укрепить оборону. Дружинники стали чаще ходить на охоту, а Инга Анатольевна — в лес по грибы и ягоды, чтобы создать запас провизии на случай осады.

Спустя пару дней, более-менее пришедший в себя Иван понял, что нельзя останавливаться. Времени становилось всё меньше, и ему нужно было как можно скорее посетить бар «Изгой», как завещал названый отец. Одним утром он завёл этот разговор с Игнатом.

— Игнат, мне нужно ненадолго отлучиться из замка, — начал он осторожно. — Хорошо, господин. Когда собирать карету? — оживился старик. — Нет, ты не понял. Мне нужно уйти одному. — Одному?! Господин, не шутите так, я же уже стар, у меня и сердце может остановиться! — Игнат всплеснул руками. — Послушай, отец в последнем разговоре сказал, что мне нужно одному явиться в один бар. Ночью. Есть шанс, что нам там помогут. — Нет, нет и нет! Одного я вас никуда не пущу! Вы посмотрите вокруг — все душу в вас вкладывают, у людей появилась надежда! А вы собрались в одиночку соваться во владения Козлова? Да ещё и через лес? — Игнат, я всё же твой господин! — в голосе Ивана впервые зазвучала настоящая, стальная властность. — Как скажу — так и будет! — Я... я понимаю, господин, — стушевался слуга. — Но всё равно не пущу! Все костьми ляжем, но не пустим! — Ох, Игнат... Но надо! Понимаешь? Во благо рода! — Понимаю, — нехотя выдохнул старик. — Но одного не пущу. Давайте спросим Александра, он скажет то же самое. — Ладно, идём к командиру... — сдался Иван.

Они направились к воротам, где Берсерк как раз прикидывал, как их укрепить. — О, глава! Как думаете, ворота лучше из дуба делать или из ясеня? Ясеня у нас поблизости много, а за дубом далеко ходить... — Лучше дуб, Саш, — без предисловий влез Игнат. — Мы тут по другому делу. Господин собирается один в Романов идти! — Один? В Романов? — у Берсерка округлились глаза. — Так, тише! — прикрикнул на них Иван и принялся объяснять с самого начала. — Мне отец сказал, что нужно придти в один бар в Романове, ночью, одному. Есть шанс найти союзников. Понимаете? — Вот! Видишь! — воскликнул Игнат. — Тише, Игнат, тише. А как вы, глава, собираетесь через лес один до города добираться? Вы же в здешних лесах не ориентируетесь. — Эм... По дороге пойду? — неуверенно предположил Иван. — Э, нет, господин! На дороге вас первые же бродяги ограбят или в рабство продадут! Если пешим — то только тайными тропами, через чащу. Можно, конечно, на коне... но, глава, вы хоть помните как в седле сидеть? — Не-а, — сокрушённо вздохнул парень. — И что делать? — Выходит, вам в любом случае нужно кого-то брать. Карета — слишком заметно. А вот один воин, что здешние леса как свои пять пальцев знает — в самый раз. Так ведь, Игнат? — Именно так! — с торжеством согласился старик. — Ладно, чёрт с вами. Кто пойдёт? — Мне ворота мастерить, да и староват я для таких переходов. А вот Игорь, думаю, не откажет. Ииииииигарь! — закричал Берсерк так, что эхо покатилось по двору.

Парень, услышав своё имя, мигом примчался. — Я тут, бать! — выпалил он, запыхавшись. — И вам здравствуйте, глава, Игнат. — Слушай сюда, сынок. Нужно сопроводить главу пешком до Романова и обратно. Справишься? — Так точно! Без проблем! — Ну вот и договорились, глава. — Хорошо. Тогда выдвигаемся на рассвете. Я пока попрошу Ингу Анатольевну собрать нам провизии. — Так точно!

Иван с Игнатом отправились в замок, а Александр вернулся к своим воротам. Услышав о предстоящем походе, Инга Анатольевна тут же засуетилась и принялась набивать два походных мешка, да так плотно, что еды хватило бы на недельное путешествие.

Аня и Маруся новости восприняли без восторга. Их удалось уговорить, но стоило это горьких слёз. Аню общими усилиями с Игнатом успокоили довольно быстро, а вот Марусю Ивану пришлось утешать одному. Ночью она пришла к нему в комнату и долго пыталась отговорить, но, видя бессмысленность своих попыток, сменила тактику. Её горячие поцелуи покрывали всё тело молодого господина. Бархатные, нежные руки делали нежный массаж, заставляя тело полностью отдаться расслаблению. Образ прекрасной служанки одурманивал Ивана, голова переставала соображать и он отдался наслаждению полностью, позабыв об ужасах прошлых дней. Маруся несла своему господину не только расслабление и удовлетворение, в её прикосновениях была отчаянная мольба, попытка удержать его здесь, в безопасности. Она боялась предстоящей разлуки, не хотела его отпускать, но ничего не могла с этим поделать. Со слезами на глазах она ласкала его, снимая напряжение и даря новые силы для завтрашнего похода.

Глава 10. Забытая граница.

Игнат разбудил Ивана ещё до рассвета, вежливо поинтересовавшись, не отказался ли господин от этой авантюры.

— Нет, Игнат. Сколько можно? От этого зависит судьба рода! — сонным голосом пробормотал парень. — Как прикажете, ваша светлость. Тогда прошу вставать — завтрак почти готов, а рядом с кроватью я подготовил таз. — Спасибо, — ответил Иван и нехотя поднялся. — Я взял на себя смелость подготовить вам наряд, который не будет выделяться среди простых людей, — осторожно начал Игнат. — Обычные рабочие штаны, рубаха-косоворотка, сапоги и армяк с красным поясом.

Иван с непониманием посмотрел на старика, несколько секунд переваривая информацию, и спросил: — Что ещё за «армяк»? — Э-э, вот, господин, посмотрите, — Игнат показал на длинную верхнюю одежду. — Верхняя одежда из грубой шерсти. Вид неказистый, но отлично защитит от ветра и дождя. Всё-таки вы выбрали для путешествия не самое тёплое время. — А, ну хорошо... Ладно, Игнат, иди, а я пока соберусь. — Конечно, ваша светлость, — слуга быстрым шагом вышел из комнаты.

Иван присел на край кровати, сладко потянулся и зевнул: — Эх, сейчас бы ещё поспать... Но он пересилил сонливость и поднялся. Сняв ночную пижаму, парень принялся умываться, а затем одеваться.

Действительно, в простой одежде Ваня выглядел менее благородно, но тонкие кисти рук могли его выдать. Хорошо хоть, что постоянные тренировки с мечом оставили на ладонях мозоли — без них маскировка провалилась бы сразу.

Иван прикрепил к рубахе значок с фениксом, на пояс повесил родовой меч, справедливо рассудив, что у простолюдина может оказаться добротное оружие, и отправился в столовую, где заботливая Инга Анатольевна уже накрыла на стол.

Обычно, если есть одно и то же блюдо подряд, оно надоедает. Но идеальная глазунья Инги Анатольевны была исключением — воздушная, нежная и сытная. Быстро управившись с порцией, Иван схватил два туго набитых мешка с лямками, которые служанка назвала «котомками», и заспешил к выходу. Вернее, не заспешил, а поплёлся: два, казалось бы, небольших мешка вместили столько провизии и «полезных мелочей», что вес их оказался внушительным. Собрав волю в кулак, Иван понёс эту ношу Игорю.

Оказалось, дружинник уже проснулся и позавтракал. Одет он был примерно так же, как и Иван, и ростом они были схожи, но Игорь был шире в плечах и массивнее за счёт развитой мускулатуры.

— Ну что, готов? Вот тебе подарочек, — сказал Иван, с облегчением передавая котомку. — Конечно, глава. Сейчас отца позову. Ба-а-ать! — крикнул он, не сходя с места. — Ух ты... — пробормотал он, принимая мешок. — Что она туда напихала? — Ох, если бы я знал... — Чего орёшь! Люди спят! — раздался из-за угла ещё более громкий голос Берсерка. Командир появился на крыльце. — О, ваша светлость, готовы? — Так точно.

Берсерк с улыбкой подходил к ним, но чем ближе он был, тем уже становилась его улыбка. — Что-то не так? — растерянно спросил Иван. — Глава, — попытался говорить спокойно Берсерк, — что вы там несёте? Кирпичи? — Не понял... — На кой чёрт вам такие махины?! — Инга Анатольевна... — А, Инга Анатольевна... — Александр сокрушённо махнул рукой. — Давайте-ка сюда.

Парни отдали котомки. Командир принялся выкладывать из них содержимое, и «лишнего» набралось много: книги, сменная одежда, еды на три дня для отряда, туалетная вода для господина...

— Вот, держите, — сказал Берсерк, закончив ревизию. — Здесь только самое необходимое: еда, вода, ткань, мыло, немного спирта, нож, огниво и немного денег. А то с такими баулами вы до Романова и за три дня не дотопаете. — Спасибо, командир, — искренне поблагодарил Иван. — Да не за что, — отмахнулся тот. — Кстати, кто идёт в Романов — замаскированный Петр Иванович Романов или простолюдин Петр? — Простолюдин Петр... — Ну, раз простолюдин Пётр, то берите-ка обычный меч, а не родовой. Слишком уж он бросается в глаза, да и сталь слишком качественная для обычного простолюдина. Кстати, о легенде тоже советую подумать по пути. — Точно, командир! Давайте обычный клинок. — Сын, сбегай.

Игорь кивнул и рванул в казарму, а Иван передал свой меч Берсерку. — Сохраню, ваша светлость, не извольте беспокоиться. Верну в целости и сохранности. — Да я вам верю, Александр. Вы для меня почти как отец. — Да что вы, ваша светлость... — Берсерк смущённо потупил взгляд. — Ну что вы...

Вернувшийся Игорь вручил Ивану простой, но добротный меч. — Вот так лучше. Ладно, не люблю долго прощаться, так что берегите себя, в пустую драку не ввязывайтесь, а в случае чего — сразу назад, в замок. Удачи вам! — Спасибо, Александр. Ну, мы пошли. Иван взвалил котомку на плечи и покинул стены замка, а следом за ним шагнул Игорь.

Долгое время они шли молча. Игорь выбирал дорогу — после дождей земля была мягкой, а Иван размышлял, какую легенду придумать. Стражники у ворот наверняка спросят, кто они и куда направляются. Если ответ не устроит — могут и в тюрьму на какое-то время посадить, а там и до разбирательства дойдёт, и их быстро раскроют, уж слишком Иван не был похож на обычного простолюдина, да и Игорь, если так подумать, выбивался из общей картины .

— Слушай, Игорь, я всё думаю, какую легенду придумать, но ничего путного в голову не идёт. Может, у тебя есть мысли? — Хм... — парень задумчиво почесал затылок. — Может, крестьяне? — Не-ет, какие из нас крестьяне с оружием? Да и документов у нас нет. — Тоже верно, — согласился Игорь и снова задумался. — А что, если мы убийцы чудовищ? — Что ещё за убийцы чудовищ? Что они из себя представляют? — Эм, глава, вы не знаете? — удивлённо спросил парень. — Нет, впервые слышу. — Ну, это воины, которые ходят за горы, уничтожают магических животных... — Стоп, стоп, стоп! За какие горы? Какие ещё магические животные? — Глава, ну это же основа мира! Каждый ребёнок знает, что... — Игорь, я потерял память! Я ничего не знаю о мире, а ты мне про каких-то магических зверей! — Так вам не сказали? Боже, Пётр Иванович, простите! Это настолько обыденная вещь... Да ещё Козлов со своими угрозами, потом смерть Ивана Алексеевича... — Короче, Игорь! Рассказывай! — Ну, значит, начнём с начала... Давным-давно мир был обычным. Люди воевали за территории и ресурсы. Но однажды в некоторых областях случился неизвестный прорыв, откуда появились магические животные. Сильные, мощные, они обладали магией, но мы -люди, ещё нет, лишь потом великие умы развили в себе эти способности, осматривая монстров и учась у них. Чудовища начали крушить всё вокруг, уничтожая города. Сначала правители не верили «сказкам», а когда осознали серьёзность происходящего — было поздно. Прорывы, говорят, прекратились, но монстры заняли свои территории и начали размножаться. Разные стаи делили земли, вытесняя людей всё дальше. Многие государства пали, а человечество оказалось на грани гибели. Лишь единицы могли сражаться с этими тварями. Однажды, монстры добрались и до наших границ, разобщённые князья не могли удержать монстров в одиночку. Тогда семеро великих магов Российской империи воздвигли огромные горы, оградив наши земли от чудовищ. Маг тьмы — Светозар Романов, основатель вашего рода и империи, именно он собрал магов, объединил людей, уговорил или заставил разные князей встать рука об руку перед новой угрозой, а когда всем стало понятно, что монстров так просто не победить, они оградили города от них, а во главе нового государства встал именно он, его верные друзья и соратники ему, конечно, в этом помогли: Маг света — Святослав Львов, предок нынешнего царя. Маг земли — Николай Зверев. Маг воды — Елизавета Соболева. Маг огня — Эдуард Ожегов. Маг ветра — Любовь Лазарева. Маг ментальной магии — Ярослав Разумовский. Каждый год 31 мая по всей стране проходит Праздник Освобождения — мы чествуем героев и благодарим их за Стену и за объединённую империю.

Иван стоял с отвисшей челюстью. — О-хре-неть... И ВЫ ЗАБЫЛИ МНЕ ТАКОЕ РАССКАЗАТЬ? ТАКОЕ! — Ну простите, ваша светлость... Я и подумать не мог, что вы, как меч держать, не забыли, а о таком... — Ладно, ладно, не к тебе претензии. Но Игнат у меня ещё получит! — Да не злитесь вы, ваша светлость. Всё же для рода сейчас важнее выжить. Мы и вправду уже давно со смертью смирились... — продолжив путь, сознался Игорь. — Я понимаю. Честно, узнав о всех проблемах, я и сам хотел руки опустить. Но видя вас, моих помощников, верных людей, готовых идти до конца, глядя на сестру... я не смог сдаться. Знаешь, узнав вас всех, я решил, что буду хвататься за любую возможность, чтобы такие люди выжили и остались со мной, вы заслуживаете гораздо большего, чем просто умереть за клятву данную даже не мне. — В-ваша светлость... — всхлипывая от избытка чувств, ответил Игорь. — Да мы за вас горой! С таким господином и в огонь, и в воду не страшно! — Вытирая слёзы, продолжал парень. — Ну что ты, Игорь, не плачь. Всё у нас будет. Лучше расскажи об убийцах чудовищ. — Д-да, глава... — переведя дух, ответил парень. — В общем, это искусные воины и маги. Они собираются в отряды. Те, кто послабее, не выходят из империи — уничтожают тех, кто проникает через малые магические прорывы. Если дать им расплодиться — быть беде, ведь тогда они соберутся в стаю и отправятся расширять свои владения. Это их инстинкт - размножаются быстро и поэтому нужные новые земли. А те, кто посильнее, идут через врата на охоту за могущественными тварями. Такие трофеи стоят огромных денег, но и убить их непросто. — Понятно. А кем будем мы? У этих убийц ведь должны быть документы? — Конечно. У них есть специальные карты, которые выдают в гильдии охотников. Там же можно получить задания. Мы можем придумать такую легенду: наш отряд охотился в землях Романовых, но мы переоценили силы. Чудовище убили или убежали, но выжили только мы, потеряли документы и идём в гильдию восстанавливать. В Романове как раз есть отделение. Тогда и оружие не вызовет вопросов, и наша экипировка. Мы же просто неудачливые новички. — Игорь, да ты голова! Отличная идея! Гениальная! — Да и «главой» я вас могу называть — вы же командир отряда. — Отлично! Значит, на этом и остановимся. — после небольшой паузы Иван спросил. — Слушай Игорь, а если трофеи с магических тварей такие дорогие, почему род так беден?

— На самом деле тварей у наших границ было совсем не много, да и размерами были не большие, так что за трофеи много не выручишь. Мы быстро зачищали монстров, не давая им взрослеть и терроризировать крестьян, но когда подключились разбойники Козлова, наших сил уже просто не хватало. Крестьяне разбегались, а вскоре и войска начали уходить...

— Козлов... — сквозь зубы процедил Иван и сжал кулак. — Я ещё до тебя доберусь!

Путь был неблизкий, и парни снова замолчали. Иван обдумывал услышанное. Сначала злился — как можно забыть о таком? — но потом понял: эти люди просто ждали смерти, готовились к последней битве. Им было не до глобальных проблем. Постоянные угрозы Козлова, который забирал земли, насылал разбойников, поставили их на грань. Лишь теперь, поверив в господина, они почувствовали проблеск надежды.

Для Ивана убийцы чудовищ были диковинкой. Он читал о таких в книгах, но не думал, что столкнётся вживую. Раздражало лишь одно — снова информационный вакуум. Слишком мало он знал о мире, магии, а теперь ещё о прорывах, монстрах и охотниках.

Незаметно они преодолели половину пути. Игорь прекрасно ориентировался и вёл короткой дорогой. Спасибо тренировкам Берсерка, сил ещё хватало.

— Пора устроить привал, ваша светлость. Уже далеко за полдень. — Хорошо, тебе виднее. Для меня такие походы в новинку. — Тогда я поищу место.

Игорь быстро отыскал полянку, куда падали солнечные лучи. Земля здесь уже подсохла. Иван присел на принесённый Игорем пень и потянулся.

— Ваша светлость, вы пока отдыхайте, а я за дровами. — Может, помочь? — Простите за грубость, но одному будет быстрее. — Ладно, понял.

Минут через десять Игорь вернулся, разжёг костёр, разогрел мясо с картошкой в самодельной деревянной чаше.

— Да ты мастер на все руки, — похвалил Иван. — Спасибо, глава. Отец с детства учил, по лесам вместе ползали. — А магических тварей видел? — Ещё как! Штук десять, наверное. — И какие они? — С обычными не спутаешь, — улыбнулся парень. — Белые зайцы, например. Ростом под полтора метра, с клыками и мощными лапами. Глаза светятся голубым, шерсть — абсолютно белая, её не запачкать, она просто сбрасывает грязь. — Тяжело убить? — Ещё как! Они льдом плюются — глыбы с кулак, летят быстро. Если в голову попадёт — можно и сознание потерять. — И как вы справились? — Я тогда мал был, меня в бой не пустили, велели убегать. Знаю только, что треть отряда погибла, ещё треть вернулась ранеными. Тогда наша дружина ещё проверяла территории... — Не грусти, Игорь. Всё ещё будет! — Жду не дождусь!

Пообедав в тишине и немного отдохнув, они двинулись дальше. Проблемы начались с сумерками. Скорость упала. Игорь сделал факел — намотал на палку ткань, обмазал особым порошком и поджёг. Теперь они шли медленнее, останавливаясь каждые сто метров, чтобы свериться со звёздами.

— Игорь, а мы точно не заблудимся? — забеспокоился Иван. — Нет, глава, мы почти пришли. Потерпите немного. — Ладно, постарайся.

Ваня не бывал в ночных лесах. В свете факела ему всюду мерещились чудовища, особенно после рассказа о магических тварях. Хоть он уже и не был тем робким парнем, но морально ещё не до конца поверил в себя. Даже с могущественной магией его била мелкая дрожь, а каждый шорох заставлял вздрагивать, но он изо всех сил старался держаться, чтобы Игорь не разочаровался в господине.

Наконец они вышли на дорогу, и вдали показались освещённые огнями ворота Романова.

— Ну наконец-то! — обрадовался Иван. — Да ладно вам, глава. Мы ещё быстро дошли. — Знаю, знаю, но это моё первое пешее путешествие... — Понимаю. Мне в первый раз тоже было не по себе. — Ладно, проверим нашу легенду!

Парни затушили факел и подошли к воротам. Два стражника о чём-то оживлённо беседовали.

— Да я тебе говорю, он точно на неё запал! — Да не может быть! — Стой! Кто идёт?! — Доброй ночи, бравые защитники города, — монотонно начал Иван. — Доброй... — с сомнением ответил стражник. — Кто вы? Куда направляетесь? — Мы — убийцы чудовищ, — так же ровно ответил Иван. — Да ну? Покажите карту. — Увы, монстр оказался силён. Не пощадил ни карты, ни наших товарищей. — Он... он убил их всех! — всхлипывая, подыграл Игорь. — Кто?! — в один голос спросили стражники. — Белый медведь. — Медведь?! — Чудовищных размеров. Нам чудом удалось сбежать, а товарищи... — Где это было?! — В землях Романовых. — Туда давно никто не ходит... — И лучше бы не ходили! — Игорь снова сделал вид, что плачет. — Прошу, моему другу да и мне нужно выпить. Пропустите нас, а завтра мы в гильдии документы восстановим. — Да, конечно, проходите, — один из стражников приоткрыл калитку.

Когда они уже были внутри, их окликнули: — Стой! Иван замер, с его лба скатилась капля пота. — Деньги-то у вас есть? — Благодарю, воин, на ночлег и выпивку хватит, — обернулся Иван. — Вот, — стражник протянул небольшой мешочек. — Немного, но на выпивку хватит. Помяните друзей. У вас трудная работа... — Большое спасибо, — Иван слегка поклонился. — Берегите себя. — И вы.

Когда стражник ушёл, Иван облегчённо выдохнул: — Фу-у-у... Думал, нам конец! — Ахаха, глава, «чудовищных размеров»... — передразнил Игорь. — Вот это вы актёр! — А ты? Где так плакать научился? Настоящий талант!

Немного посмеявшись и переведя дух, они свернули в переулок и направились в бедный квартал, где, по словам отца, находился бар «Изгой».

Глава 11. Изгои.

Парни петляли по узким, грязным переулкам беднейшего района города, приближаясь к цели. У Ивана были огромные ожидания от этого места — его порекомендовал сам отец. Однако картинка, нарисованная воображением, сильно отличалась от реальности.

Бар располагался в самом сердце трущоб, где местные обитатели предпочитали появляться на улицах исключительно под покровом темноты. На двух незнакомцев косились из каждого угла, но, видя оружие за их поясами, предпочитали не связываться. Слишком рискованно было нападать на тех, о ком ничего не известно.

Ивана смущали эти бросаемые взгляды, но он гордо поднял подбородок, расправил плечи и зашагал вперёд с таким видом, словно бросал вызов всему округу: «Ну давайте, попробуйте ко мне подойти!». Игорь же шёл рядом, не меняя своей привычной, слегка раскачивающейся походки. Его внутренняя, непоколебимая уверенность была ощутима физически. Каждый, кто смотрел на него, понимал: «Этот парень не так прост, как кажется». Люди, долгие годы выживавшие воровством и разбоем, привыкли доверять интуиции, а сейчас она кричала им в один голос: не проверять этих двоих на прочность.

Наконец они вышли к бару. Выглядел он, надо сказать, более чем непрезентабельно. Обшарпанные деревянные стены, словно сколоченные из обгоревших и гнилых досок, хлипкие столбы, едва удерживающие прогнивший навес, одно разбитое окно, заложенное тряпьём, и покосившаяся вывеска с едва читаемым названием «Изгой». Но из-за двери доносились смех, крики и звон кружек — люди явно веселились.

— Всё, Игорь, тебе туда нельзя, — твёрдо сказал Иван, окидывая взглядом округу. — Отец чётко наказал: идти одному. Ты справишься тут один? — Конечно, глава, не беспокойтесь. Если что, пошлите вашего теневого пса, я мигом явлюсь. А пока расположусь где-нибудь в тени, от греха подальше. — Хорошо. — И ещё, глава... — Игорь замялся. — Будьте там осторожней. — Буду, — бросил Ваня, не оборачиваясь.

Парень глубоко вздохнул, наполняя грудь воздухом, и подавил подкатившие к горлу страх и неуверенность. В бар «Изгой» вошёл уже не растерянный юноша, а крепкий парень с цепким взглядом и суровым, непроницаемым лицом. От того мальчишки, что совсем недавно проснулся в этом мире, не осталось и следа.

Внутри оказалось... неожиданно. Весь интерьер был выполнен из грубого, тёмного дерева. Скрипучий пол, тяжёлые столы и стулья, намертво приколоченные к нему, чтобы их не пускали в ход во время драк. Массивная барная стойка, за которой стоял толстый, пожилой мужчина со шрамом, пересекавшим всё лицо от виска до подбородка. Он с невозмутимым видом натирал до блеска стеклянную кружку. Посетителей было много. Кто-то хохотал, кто-то яростно ругался, но до драки пока не доходило. Одна компания играла в карты на деньги, двое мужиков с рычанием мерились силой в армрестлинге, а вокруг них делали ставки на победителя.

Как только дверь за Иваном закрылась, в зале наступила тишина. Десятки глаз уставились на нового гостя. Иван медленно, демонстративно оглядел помещение и таким же неспешным, уверенным шагом направился к стойке.

На его пути поднялся огромный здоровяк под два метра ростом. Он преградил дорогу и грубо схватил Ивана за предплечье. — Куда прёшь, малёк? — просипел он, обдавая парня перегаром.

Иван поднял на него тяжёлый, ледяной взгляд. Сделал преувеличенно глубокий, усталый вздох. — Руку убери, — его тихий, но отчётливый голос прозвучал в звенящей тишине зала.

Мужик лишь ухмыльнулся и сжал пальцы сильнее. Тогда Иван на мгновение отпустил сдерживаемые эмоции — ярость, смешанную со страхом и азартом. Его глаза вспыхнули холодным синим пламенем, в котором, казалось, сгорало всё живое.

Здоровяк дёрнулся, будто его ударило током, и резко отдёрнул руку, словно прикоснулся к раскалённому металлу. Он невольно выпрямился и, подчиняясь внезапному инстинктивному порыву, сделал неловкий полупоклон, прежде чем плюхнуться обратно на своё место. Его трясло от злобы и ярости, но животный страх пробрал его до глубины души, но ведь он не из тех, кто глотает обиды. Нищие из бедного квартала привыкли ждать и наносить удар тогда, когда это совершенно не ждёшь.

Иван демонстративно отряхнул рукав, наклонился к оглушённому великану и прошептал так, чтобы слышал только он: — Извинись.

Мужчина снова посмотрел на него, его кулаки сжались до хруста, но, выдержав паузу, он сдался и выдавил: — Извините...

Иван удовлетворенно кивнул и под удивлённые, а где-то и уважительные взгляды собравшихся, наконец подошёл к барной стойке.

Бармен смотрел на него с нескрываемым интересом. — Чем могу служить? — спросил он, откладывая блестящий стакан. — Налей мне... — обычным голосом начал Иван, а затем, опустив тон до шёпота, закончил: — «Ворона-предвестника».

Бармен резко закашлялся, его глаза на мгновение забегали, выдавая смесь шока и паники, но он мгновенно взял себя в руки. — Конечно, господин! — с деланной бодростью налил в рюмку мутноватую жидкость из-под стойки. — Ваша медовуха! С вас рубль.

Иван достал из кармана серебряную монету и протянул её. — Благодарю. Извините, мне нужно на минутку отойти, — бармен сделал небольшую паузу и рявкнул на зал: — Эй вы! Чело уставились? Своих дел нет, что ли?

Посетители тут же, с показным усердием, вернулись к своим занятиям, а бармен, кивнув Ивану, скрылся в глубине заведения.

Оставшись один, Иван позволил себе выдохнуть и смахнуть каплю пота со лба. Затем вновь напустил на себя маску безразличия. Он взял рюмку, понюхал — запах был обманчиво приятным, с нотками цветочного мёда, — и опрокинул её в себя, надеясь снять стресс. Напиток обжог рот и горло, разливаясь по желудку горячей волной. Тепло мгновенно разошлось по телу, а Ваню слегка передёрнуло. Медовуха оказалась крепкой для его неподготовленного организма, но на вкус — вполне сносной.

В этот момент вернулся бармен. — Господин, прошу следовать за мной, — тихо сказал он.

Иван молча кивнул и пошёл за ним. Они прошли через кухню, совершенно пустую, и выглядевшую так, словно тут никогда и никто не готовил, и попали на склад, забитый бочками и ящиками с бутылями. Бармен дёрнул за специфическую, ничем не примечательную бутылку в одном из стеллажей. Раздался лёгкий скрежет, и часть стены бесшумно отъехала в сторону. Иван удивился, что в таком захолустье могли существовать столь продуманные механизмы, но не подал вида.

За стеной открылся проход и крутая каменная лестница, уходящая вниз в непроглядную тьму. Бармен запустил руку в нишу в стене, достал два факела, щёлкнул пальцами — и они вспыхнули ровным пламенем. Один он протянул Ивану. — Возьмите, господин. Дорога неблизкая. — Благодарю, — уверенно ответил Иван, хотя вопросов в его голове стало в разы больше.

Они молча спускались по влажным, покрытым инеем ступеням. В подземелье пахло сыростью, плесенью и холодным камнем. Даже в тёплом армяке Ивану стало зябко. Лестница казалась бесконечной, но наконец они упёрлись в массивную, обитую железом дверь. Бармен отстучал на ней сложный ритм: тук, тук, тук-тук, тук. С той стороны послышалось шебуршание, щелчок засова, и дверь со скрипом отворилась.

Ивану открылось просторное подземное помещение, больше похожее на казарму. Стены освещались горящими факелами. Вдоль них стояли четыре двухъярусные кровати. Посередине, в кострище, горел огонь, над которым на железной цепи висел котёл с дымящейся похлёбкой. У одной стены была сложена груда разнообразного оружия и доспехов, куда более практичных и потрепанных, чем снаряжение в замке Романовых. У другой стены лежала скромная кучка золотых монет.

— Значит, это тот пацан, что назвал твой пароль? — раздался хриплый голос.

К ним подошёл бородатый мужчина лет сорока, могучего телосложения. Он был без рубахи, и всё его тело представляло собой карту из старых и новых шрамом. На руках не хватало двух пальцев, а на левом глазу была чёрная повязка.

— Именно так, Степан, — кивнул бармен. — Оставляю его вам. — С этими словами он развернулся и ушёл обратно по лестнице.

— Ну что, паря, — Степан уставился на Ивана единственным глазом. — Рассказывай. Кто таков, зачем пришёл и откуда знаешь наш код? — Может, сначала присядем? — спросил Иван, слегка приподняв бровь. — Ахах! Ну давай, присядем, чего уж там, — усмехнулся Степан.

Они подошли к кроватям и уселись. В помещении находились ещё семь мужчин разного возраста, но все — крепкие, со шрамами, хоть и выглядели куда целее своего командира.

— Итак, — начал Иван. — Как мне к вам обращаться? — Какой деловой-то! — Степан снова хрипло рассмеялся. — Я — Степан, командир этого весёлого братства. А ты кто будешь? — Я — Пётр Иванович Романов, — решив не юлить, ответил Иван и расстегнул армяк, показывая значок с фениксом.

— У-у-у... — протянул Степан. — Что же целый граф забыл в нашем подвале? — Предлагаю взаимовыгодное сотрудничество. — Мы не верим таким, как вы, — прошипел Степан, и его лицо окаменело. — Нам от тебя ничего не нужно, граф. Проваливай. — Он сделал резкий жест рукой и встал.

— Ахах, — неожиданно для всех рассмеялся Иван. — Да мне и дать-то вам особо нечего! — А? — Степан опешил от такой реакции. — Давай начнём сначала, Степан. Я — Пётр Иванович Романов, наследник рода Романовых. Но все эти титулы — сейчас одна херня! — А? — глаза единственного глаза Степана стали ещё шире. Вся его команда замерла, внимательно глядя на парня. — Я ещё не граф. И, с текущим положением дел, вряд ли им стану. Но давай по порядку, ты не против? Выгнать вы меня всегда успеете.

Степан, не отрывая взгляда, медленно кивнул и снова сел, на этот раз на табуретку прямо напротив Ивана.

— История моя недолгая, так что много времени не займу. Началась она месяца два назад. Я проснулся в больнице, не помня вообще ничего — ни мира, ни даже своего чёртова имени. Со мной был слуга, который толком ничего объяснить не мог. Приехал я в свой замок — а там одни развалины. Земли заброшены, крестьян — раз-два и обчёлся, отец при смерти, а маленькую сестру пугают и требуют выйти замуж за Козлова.

При упоминании этой фамилии Степан невольно поморщился.

— О, вижу, он и вам насолил, — подметил Иван. — Неудивительно, та ещё тварь. А видел я его всего раз, но сразу понял, что он за человек. Так вот, дружины почти нет — пятеро воинов, и всё. А этот упырь наслал проклятие на моего отца, а как только мне стукнет восемнадцать, убьёт и меня, забрав земли и став полноправным графом. Но дело не в этом. Умереть не так страшно, как смотреть, как гибнут хорошие люди. Слуги в моём замке оказались самыми преданными и добрыми людьми на свете. Сестра — ангел. И я не хочу, чтобы всё это рухнуло! Я загонял себя тренировками, открыл в себе магию тьмы, чуть не отдав за это концы. — Иван сделал паузу, призвал на ладонь маленькую теневую ящерку в качестве доказательства и продолжил. — А оказалось, что у этой твари — целая армия, и я просто не успею накопить силы, чтобы ему противостоять.

Мужчины слушали молча, их лица были каменными масками, но Иван чувствовал — его слушают очень внимательно.

— Скажу вам честно: мне нужны люди. Честные, настоящие, не боящиеся пойти вперёд или сказать мне в лицо, что я делаю что-то не так. Я вас не знаю, но думаю, вы сидите здесь не за простой разбой. Вы можете помочь мне выжить. А я обещаю, что если мы переживём эту войну, вы больше никогда ни в чём не будете нуждаться. — Иван выдохнул и уставился на Степана с вызовом.

В подземелье воцарилась долгая, тягучая тишина. Мужчины молчали, обдумывая услышанное. Ни один мускул не дрогнул на их лицах. Наконец, Степан нарушил молчание:

— Ты прав. Мы не воры. Мы — убийцы чудовищ. Долгие годы мы боролись с тварями, что прорываются через Стену, и защищали народ. Мы пришли в Романов, потому что до нас дошли крестьяне. Они слёзно молили уничтожить чудище, что разоряло их земли у самых подножий Пиков Светозара. Мы пришли и выяснилось, что местная гильдия охотников не только не отправляет туда людей, но и под угрозой смерти запрещает туда соваться. Мы не из тех, кто боится угроз. Мы пошли, нашли монстра и убили его. Таких тварей мы видели только за Стеной, а этот успел вырасти и окрепнуть здесь. Крестьяне нас отблагодарили. Но как только мы вернулись в город, на нас напали. Мы еле отбились. А потом вышла стража и начала обвинять нас в убийствах. Сам Козлов пообещал за наши головы солидную награду. Мы не можем высунуть нос на улицу — нас схватят и повесят... — Степан замолчал, что-то обдумывая. — Мне нравится твоя честность, парень. И то, что ты не начал лебезить и упрашивать, а говоришь с нами как с равными. Но доверие так просто не заслужить. Мы готовы попробовать с тобой поработать, но при ряде условий. — Я слушаю. — Первое: ты поможешь нам незаметно покинуть город. Второе: возле Стены объявилась ещё одна тварь, куда опаснее предыдущей. Туда прямо сейчас идёт моя... знакомая со своим отрядом. Я видел того монстра — они не справятся. Ты пойдёшь с нами на него, один, без своей дружины. Если ты действительно чего-то стоишь в бою, тогда, возможно, мы поможем и тебе. И третье: если всё сложится, ты создашь новую гильдию охотников. Графы на такое право имеют. — Зачем новая гильдия? — Потому что нынешняя, эти так называемые «защитники», погрязли в дерьме по уши! Они забыли свою цель — спасать людей от монстров! Козлов заплатил им, пообещал монополию, земли и несметные сокровища, и они забили на целый участок границы! Скоро на твоих землях расплодится такая орда, что снесёт не только Романов, но и пол-империи по дороге к столице! Армия их, конечно, уничтожит, но сколько простых людей погибнет? А если таких проваленных участков не один, а много? Царь не видит всей картины, да ему сейчас, поди, не до того из-за внутренних дрязг. — Хорошо, — твёрдо сказал Иван. — Ваши условия я принимаю. Но и у меня есть одно. — Какое? — Я пойду с вами не один. Я потерял память, и без моего дружинника я бы до города не добрался. Наверху меня ждёт хороший парень и отличный боец. Магии у него нет, но я не могу его здесь бросить. Я своих не бросаю. — Хм... — задумался Степан. — А мне этот парень нравится, босс, — проговорил один из бойцов, коренастый мужчина с седыми висками. — Да, босс, давай возьмём и того пацана, — поддержал другой, помоложе. — Ладно, ладно, — Степан развёл руками. — Согласен, Пётр Иванович Романов. — Тогда скрепим сделку рукопожатием, Степан, — Иван поднялся с кровати. — Да уж, — Степан встал, и они крепко, по-мужски, сжали друг другу предплечья. — Надеюсь, я не ошибся в тебе, парень. — Ахах, Степан, — усмехнулся Иван. — Я пришёл хрен знает куда по наводке умирающего отца, прошёл через лес, наврал страже, смело спустился в какой-то бункер к восьмерым мужикам без маек и со шрамами во всё тело, и впервые за долгое время вывалил всё как есть, без всяких недоговорок. Думаешь, после этого я стану тебя обманывать? — Ахах! — Степан хлопнул его по плечу так, что Иван едва устоял. — Тоже верно, граф. Ну а теперь зови-ка своего друга, да будем ужинать. Завтра с утра пораньше поговорим с Ильей — это наш бармен, — выясним, есть ли из города потайные ходы. — Договорились, — кивнул Иван и направился к выходу, чтобы подняться за Игорем.

Когда дверь закрылась, Степан обвёл взглядом своих людей. — Ну что, парни, все согласны? — Да, босс, — сказал коренастый. — Парень показался искренним. — А ты что скажешь, Филин? — Степан обратился к самому худому из них, мужчине с длинными волосами, скрывавшими половину лица. Это был маг ментальной магии. — Я чувствую, что он говорил правду, — тихо, почти шёпотом, ответил Филин. — Лишь на имени... была какая-то заминка, странная. Но в целом — искренен. И он действительно готов выполнить наши условия. — Хорошо, — Степан удовлетворенно хмыкнул. — Значит, мой нюх на людей ещё не подвёл.

Иван, поднявшись из подземелья, мысленно призвал Джека, своего теневого пса, и отправил его к Игорю. Сам же подошёл к бармену. — Ну как? — тихо спросил Илья. — Договорились, — так же тихо ответил Иван. — Сейчас придёт мой друг, и мы спустимся обратно. И... спасибо вам. Бармен коротко кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на надежду.

Вскоре в бар влетел Игорь. Увидев господина целым и невредимым, он с облегчением выдохнул и подошёл к барной стойке. — Глава? — переспросил он. — Всё в порядке, Игорь. Пошли. Пока они спускались в подвал, Иван вкратце объяснил дружиннику суть договорённостей. — Глава, а разумно ли идти с незнакомцами на магическую тварь? — тихо спросил Игорь. — Разумно, когда на кону стоит судьба всего рода, — без тени сомнения ответил Иван. — Понял. Значит, так надо.

В подвале их встретили уже как своих. Компания «изгоев» оказалась хоть и суровой, но гостеприимной. Они ели простой, но наваристый суп, запивая его той же крепкой медовухой. Вскоре Иван с Игорем, сражённые усталостью, стрессом и непривычно крепким алкоголем, буквально отключились, растянувшись на свободных койках. Мужики могли хлестать медовуху литрами, а для парней эта ночь стала серьёзным испытанием на прочность.

Глава 12. Испытание вонью и скоростью.

Иван проснулся в состоянии, далёком от идеального. Голова раскалывалась, а каждое движение отзывалось во всём теле ноющей болью. Шутка ли — парень впервые в жизни как следует напился! Полночи его, как обычно это бывает, полоскало, пока всё содержимое желудка не вышло вон, а теперь вся смертельная доза алкоголя, что успела впитаться в кровь, навалилась разом. Иван впервые по-настоящему пожалел, что попал в этот мир. Здесь не было волшебных таблеток, которые выпьешь — и боль как рукой снимет!

— Аххх... — простонал он, пытаясь приподняться на кровати. — О, господин проснулся! — крикнул Степан. — Ну и спали же вы, богатырским сном! — Водыыы... — выдавил Иван. — Ахаха! Тём, дай-ка ему попить, — распорядился Степан.

За вечерней пьянкой Ваня успел познакомиться со всем отрядом. Степан — командир. Филин — маг ментальной магии, молчаливый и проницательный. Артём — искусный мечник, виртуозно орудующий длинным мечом и огромным щитом. Кувалда — двухметровый мужик, в бою использующий лишь громадный молот, крушащий всё на своём пути. Евгений — маг света, специализирующийся на поддержке: он накладывает усиления на бойцов и лечит раны. Вася — маг огня, вспыльчивый и неутомимый в бою. Виктор и Влад — худощавые близнецы невысокого роста, быстрые и юркие, владеющие кинжалами и метательными ножами, мастера скрытных нападений и разведки. Они всегда были тихими и не многословными, а когда открывали рот - все остальные внимательно их слушали.

Ивану поднесли деревянную чашу с водой, и он залпом её осушил. — Спасибо, Тём, — припомнив имя, поблагодарил Иван. — Легче? — Немного. — Погоди, так ты что, в первый раз? — удивился Артём. — Угу, — кивнул Иван. — Во дела! А ещё граф! — рассмеялся Степан. — Да ладно тебе, Стёп, молодой же ещё совсем, — в разговор вмешался Кувалда. Добродушный здоровяк лет сорока, чья физическая сила внушала окружающим если не страх, то уважение. — Ладно, ладно, — махнул рукой Степан. — Жень, сделай доброе дело, подлечи пока парней. Граф ещё более-менее, а вот Игорьку, гляжу, совсем худо...

Иван повернул голову и увидел своего дружинника. Тот лежал под кроватью, свернувшись калачиком, не шевелясь и лишь тяжело дыша. — Иду я, иду, чего кричите, — отозвался Евгений и подошёл к Ивану. — Так, парень, расслабься и доверься профессионалу!

Иван послушно сделал, как тот сказал. Сил сопротивляться не было, да он и не хотел — единственным желанием было поскорее избавиться от этой боли.

Евгений совершил несколько плавных пассов руками, очертил ими пространство вокруг пациента и направил ладони ему на голову. От рук мужчины исходило золотистое свечение, которое тёплой волной обволокло тело. Ваня тут же почувствовал, как головная боль отступает и становится заметно легче. Затем лекарь аналогичным образом поработал с областью желудка, изгнав и оттуда неприятные ощущения. После он встал, отряхнул ладони и направился вытаскивать Игоря из-под кровати. — Вау! Круто! Евгений, вы мой герой! — воскликнул Иван, с облегчением потягиваясь. — Да ладно вам, граф, это пустяки, — скромно ответил лекарь. — Никакие не пустяки! Как закончим с Козловым, я найду, чем вас отблагодарить! — Хорошо, — улыбнулся Женя, уже возясь с Игорем.

Тем временем Степан задал вопрос, который, видимо, крутился у него в голове с утра: — Граф, а вчера вы куда проще с нами общались. Что-то поменялось в вашем отношении? — Нет, что вы! — искренне удивился Иван. — Просто вчера я был на эмоциях, а в нашем мире, как я знаю, нужна вежливость, иначе можно ненароком кого-то обидеть... — Вы правы, граф, — кивнул Степан. — Но всё же вчерашняя манера общения нам куда больше по душе. — Тогда, может, договоримся? Так общаться — только без посторонних? — Вот это другое дело, граф! — Степан широко улыбнулся и хлопнул Ивана по плечу так, что тот едва не свалился с койки. — А то всё «вы» да «вы»!

В это время Евгений закончил с Игорем. Тот сладко потянулся и расплылся в блаженной улыбке. — А-а-ах! Как же хорошо жить! — Ха-ха-ха! А парень знает толк! — рассмеялся Кувалда. — Точно! — подхватили остальные. — Ой, прошу прощения, Евгений! Я вам безмерно благодарен! — опомнился Игорь. — Пустяки, — отмахнулся лекарь.

— Ладно! — поднялся Степан. — После хорошей пьянки нужен правильный суп! Так что налетайте, парни!

Все взяли по деревянной чаше и, черпая из общего котла, принялись за странновато пахнущую похлёбку. Аромат был своеобразным — нечто среднее между асфальтной крошкой и мокрой псиной. Иван не стал спрашивать, из чего она сварена, но есть это было необходимо. По телу растекалось приятное тепло, наполнявшее силами и желанием действовать.

— Отлично! — Иван вскочил, опустошив свою чашу. Его так переполняла энергия, что хотелось немедленно броситься в бой или хотя бы куда-то бежать. — А теперь нам к Илье — узнавать, как отсюда выбраться! — Ты у нас какой-то шибко резвый, — успокоил его Степан. — Тише, скоро пойдём, посиди пока. — Да как же сидеть? — удивлённо уставился на него Ваня. — Я чувствую, что надо бежать и работать! — Да успокойся, — усмехнулся Степан. — В суп подмешана особая трава. Она даёт заряд бодрости, но эту мощь нужно беречь до настоящего дела. Понял? — Угу, — кивнул Иван, но усидеть на месте всё равно не мог: дёргал ногами, разминал руки, пучил глаза, постоянно одёргивая себя, когда замечал это. — Ох, не могу я на тебя в таком возбуждённом состоянии смотреть! — сдался Степан минут через пять. — Ладно, пошли, ваша светлость. — Ура-а-а-а! — негромко, но с чувством воскликнул Иван и даже подпрыгнул на месте.

Степан лишь покачал головой. Он отворил дверь, и они направились наверх, на встречу с Ильёй.

— Слушай, Степан, — спросил Иван по пути, — а тебя никто не увидит? Не сдаст? — Так там же никого нет в это время. — А на кухне разве не работают? — Не-а, — отрицательно мотнул головой наёмник. — Илья — маг ментальный. Он собирает информацию по всему Романову и продаёт её, но питает слабость к несправедливо осуждённым. Таким, как мы. Он узнаёт, что да как, и если может — помогает. Но вот почему он решил помочь именно тебе? — Отец сказал мне кодовую фразу. Наверное, пересекались когда-то. — Наверное, — согласился Степан. — Так вот, кухня у него не работает. Купить можно только выпивку. Со своими агентами и заказчиками он встречается где-то в другом месте. Единицы знают, кто он на самом деле, но в бедном районе его уважают и даже побаиваются. — А слухи до властей не доходят? — Ахах, нет, конечно! — фыркнул Степан. — Им нет дела до простого люда. Я недавно в этом городе, но этот Козлов — та ещё сволочь. Подкупить гильдию, терроризировать простых людей, поднимать налоги и платить бандитам - это всё про него.

Они вышли из подвала и зашли на кухню. Степан устроился на одном из столов, а Иван направился к Илье. Тот, как и в прошлый раз, стоял за стойкой и натирал до блеска стеклянную кружку. — Илья, здравствуйте. — Приветствую, господин, — не отрываясь от своего занятия, ответил бармен. — У нас со Степаном к вам пара вопросов. Не подойдёте на кухню? — Конечно, без проблем, — мужчина поставил сияющий стакан под стойку.

— Илья, — вдруг спросил Иван, когда они шли, — почему вы решили помочь мне? Мужчина остановился, внимательно посмотрел на парня и сказал: — Ты назвал код. Да и вижу я, что ты — неплохой человек. — А что это за код? — Я даю такие всем, кто когда-то спас меня или верных мне людей. Каждый код уникален, и я помню их все. Твой — код Ивана Алексеевича Романова. А ты — Пётр Иванович Романов. Для меня большего знать не нужно. Долг уплачен, — размеренно и спокойно объяснил он. — Благодарю за объяснение, — кивнул Иван. — Что ж, пойдёмте.

На кухне они выяснили, что секретный выход действительно существует — через городскую канализацию. Придётся изрядно испачкаться, но это куда лучше, чем прорываться через стражу. Этим ходом пользовались бедняки, давно продавшие свои документы, но иногда всё же нуждавшиеся покинуть город. Вернуться обратно через главные ворота у них уже бы не вышло. Козлов пытался отыскать тайные тропы из города, часть даже удалось найти и ликвидировать, но вот канализационный путь был скрыт, а знали о нём лишь единицы.

Поблагодарив Илью за информацию, они вернулись в подвал, где пробыли до самой ночи. Ване даже удалось немного поспать перед выходом. Когда время перевалило за полночь, весь отряд — десять человек — двинулся в путь через канализационные тоннели.

Перед уходом они искренне поблагодарили Илью за неоценимую помощь. Тот лишь улыбнулся в ответ и сказал: — Я сделал лишь то, что счёл нужным. Вы мне ничего не должны. Удачи вам. И не возвращайтесь.

Иван немного опешил от таких слов, но Степан тут же ему всё разъяснил, когда они вышли на улицу: — Илья ведёт опасную игру. Он знает слишком много, суёт нос не в свои дела, преследуя собственные цели. Никто не знает, что у него на уме. И лучшая благодарность для него — это если мы забудем о его существовании. Даже если встретим — делаем вид, что не знакомы. Так мы сохраним его тайну. Козлов, да и многие другие, подозревая что его сеть распространяется не только на этот городе, мечтают заполучить себе его информацию или ликвидировать, чтобы это не использовали против них. У сильных мира сего очень много скелетов в шкафу.

Петляя по тёмным переулкам, они быстро добрались до указанного Ильей места. Вход был замаскирован под часть стены. Нужно было потянуть на себя определённый камень и провернуть его — тогда часть кладки отъезжала, открывая спуск в узкие тоннели. Шли ночью в том числе и потому, что в это время люди спали и мало кто пользовался стоками, в противном случае можно было утонуть в отходах.

Тоннели оказались тесными. Кувалда со своими габаритами едва протиснулся внутрь, практически перекрыв путь позади себя. Ползти пришлось долго. Запах стоял ужасный — едкий, густой, пропитывающий всё вокруг. Воняло так, что Ивана постоянно подташнивало, глаза слезились, а ощущение, что вот-вот потеряешь сознание, накатывало с пугающей регулярностью.

Проползти пришлось около километра, прежде чем они добрались до выхода за городскую черту. Иван вывалился из трубы первым и тут же, не в силах сдержаться, принялся опорожнять и без того пустой желудок. Он наивно полагал, что на свежем воздухе запах исчезнет, но тот въелся намертво — не только в одежду, но и в волосы, и в кожу. Каждый из бойцов пах так, словно пару недель назад помер и только сейчас восстал.

— Ну что, Степан, — проговорил Иван, едва отдышавшись, — веди нас к своей знакомой. — Путь не близкий, — предупредил командир. — Так что крепитесь. Вонять нам ещё не один день. — Ну нееееет, — застонал Ваня. — Может, заскочим в замок? Отмоемся хоть немного? — Нет! — резко оборвал его Степан. — Нужно как можно скорее добраться до твари. Есть шанс успеть. Повоняем — не страшно. Я не могу позволить ей умереть, а они, наверняка уже сражаются! — Ладно, ладно, не кипятись, — сдался Иван. — Пошли.

Отряд, стараясь не привлекать внимания, быстрым шагом двинулся в неизвестном для Вани направлении. Куда именно они шли, парень не знал. Даже Игорь, хорошо ориентировавшийся в окрестностях, не был уверен в маршруте. Но выбора не оставалось.

Они почти бежали по ночному лесу. Евгений вызвал над их головами небольшого светлячка из магии света, чтобы было видно дорогу. Время от времени доносились звуки диких зверей, но едва отряд приближался — те тут же разбегались. Иван был уверен, что причина тому — их непередаваемый «аромат».

Парень никогда не был неженкой и не стремился к стерильной чистоте, но когда ты прополз километр по канализационным стокам, пропитавшись насквозь отходами тысяч людей, единственное желание — немедленно замочиться в воде, словно грязная вещь, натереться хорошим слоем мыла и остаться там минимум на сутки!

Бежать пришлось действительно долго. К рассвету у Ивана уже перехватывало дыхание, ноги горели, а из глаз непроизвольно текли слёзы от усталости. Игорю тоже было несладко, но он держался из последних сил. — Степан... прошу... привал... — едва выдохнул Иван, спотыкаясь на ровном месте.

Степан окинул взглядом местность, посмотрел на поднимающееся солнце и скомандовал: — Ладно. Отряд, привал! Десять минут!

Все тут же остановились. Ваня без сил повалился на землю, пытаясь отдышаться. И снова его спас Евгений. Без лишних слов подошёл и окутал исстрадавшееся тело тёплой, живительной волной своей магии. — Жень, ты мой герой, — прохрипел Иван, уткнувшись лицом в траву. — Ты не выйдешь за меня замуж? — А-ха-ха-ха-ха! — взрыв смеха прокатился по отряду. — Конечно, ваша светлость! — с притворной серьёзностью ответил Женя, впервые за день искренне улыбнувшись. — Всю жизнь мечтал стать женой графа! — Отлично! — Иван поднялся и крепко пожал руку лекаря. — Спасибо за помощь! — Не за что, — тот снова сделал скромный вид.

— Ну что, смотрю, ты уже отдохнул? — перебил их Степан. — Тогда в путь! Время поджимает!

Отряд снова двинулся в дорогу. Магия света Евгения действовала подобно зелью восстановления, но была куда эффективнее. Иван чувствовал себя так, будто только что проснулся после восьмичасового сна, а впереди — целый день. Сил и бодрости было столько, что, казалось, можно было спокойно весь лес перерубить.

Оказалось, что помимо прочего,Евгений ещё создавал поддерживающее заклинание на каждого бойца из отряда, что существенно добавляло сил и энергии, но не было панацеей. Иван с Игорем не привыкли к внешним стимуляторам и их организм не успевал осознать, что его переодически слегка поддерживают, однако остальные члены отряда чувствовали себя если не хорошо, то весьма недурно.

Бежать пришлось ещё часа два. И тогда впереди послышались отчётливые звуки — лязг металла, крики и глухой рёв. — Всем стоять! — скомандовал Степан, замирая и прислушиваясь. — Впереди битва! Отряд, собраться! Последний рывок! Если кто сдохнет — я воскрешу и сам убью! Понятно?! — Так точно! — хором откликнулись бойцы. — А вам что, не понятно?! — рявкнул он на Ивана и Игоря. — Понятно! — крикнули они в один голос. Сейчас Степан был похож на настоящего боевого лидера, за которым не страшно и в огонь, и в воду.

Отряд рванул вперёд. Подбегая к месту схватки, Иван заметил на деревьях лучниц. Девушки стояли на ветвях и осыпали стрелами невидимого пока врага. Ниже, на земле, сражались другие — ловко орудуя мечами, они пытались ранить противника. А в самом центре этого хаоса металась, словно лесная фея, ещё одна девушка. Миловидные черты бледного лица, длинные заострённые уши, струящиеся светлые волосы до пояса. В её руках был лук, и она, словно невесомая пёрышко, перепрыгивала с ветки на ветку, почти летая по лесу.

— Гибрид! — крикнул Степан, и в его голосе прозвучала тревога. — Всем аккуратнее!

Иван не сразу понял, к кому относится это предупреждение. Его взгляд упал на самого зверя. Тварь была огромной, метров пяти в высоту, и крайне необычной. Чёрная, как смоль, шкура, двуногая стойка с гигантскими когтистыми лапами, тело, напоминающее медвежье, и совиная морда, способная поворачиваться почти на 360 градусов, увенчанная массивным клювом. Чудовище явно владело магией земли — то и дело из-под земли вырывались каменные шипы, а в противников летели огромные валуны, что крушили даже деревья.

Иван замер на краю поляны, наблюдая за разворачивающейся битвой. Игорь инстинктивно встал рядом с господином, готовый в любой момент прикрыть его собой. Остальной же отряд Степана, не сбавляя хода, с боевыми криками ринулся в самую гущу схватки. .