Роковой секрет кэльпи

Пролог

Когда-то, давным-давно, в самой глубокой чаще леса — там, где не было места смертным, а Волшебный народ распевал звонкие песни, — эльфы распахнули врата в свою обитель для чужака. Обычно на священные земли могли ступать лишь редкие «гости» — люди, заслужившие благосклонность королевской семьи или прямо потребовавшие гостеприимства. Но в этот раз тёмное создание, потревожившее всеобщий покой, не было ни человеком, ни гостем, ни другом.

Широкие улочки туманной обители, Навии́рум Райгха, заполнились сотнями мрачных существ в кроваво-алых траурных одеждах. Их мощные крылья трепетали за спинами, когда восемь стражников толкали клетку с одним тощим мальчишкой по брусчатке. И тот факт, что в этот день в Райгхе собрались все эльфы без исключения, мог значить только одно: в Эльфийском лесу произошло страшное, кровавое, бесчеловечное убийство.

Сам убийца, пытавшийся сломать зачарованные прутья клетки, рычавший до смеха и оскала, был так молод — и так жесток. Длинные волосы колебались на ветру, точно пляшущие чёрные тени, скрывали прелестное лицо и нагое тело. И из-за неистового торжества, адским пламенем полыхавшего в его зрачках-углях, мальчик мог бы показаться любому ангелом, свергнутым с небес.

Когда эльфы попадались убийце на глаза, он обнажал острые зубы, смотрел с гордым вызовом и ни капли не страшился того, что его ожидало, — грандиозного Эльфийского Суда. Время от времени мальчик кидался на зачарованные прутья всем телом, опалял пальцы жаром раскалявшихся защитных рун, однако вовсе не для того, чтобы вырваться и сбежать. Ему лишь нравилось упиваться всеобщим ужасом, трепетом; нравилось тёмное чувство страха, пропитавшее воздух.

Только к одному из собравшихся здесь существ мальчик не испытывал ненависти.

Девочка с глазами цвета серебра, не имевшая крыльев, выглядевшая совсем иначе, чем гордые величественные эльфы вокруг, тихо шагала вслед за клеткой в сопровождении ещё четырёх стражников. Ей скрепили запястья оковами, её вели точно диковинного белоснежного зверя. И стоило взгляду убийцы, полного откровенного презрения к целому миру, упасть на неё, как его лицо разглаживалось, теряло всякий намёк на жестокость, становилось человечным.

Тогда тысячи эмоций отражались в его взгляде, в утробном рыке. Слепая ярость при виде тяжёлых магических оков, отобравших у девочки свободу. Неоправданный страх за её жизнь. А ещё — холодная решимость запустить клыки в плоть любого, кто снова осмелился бы тронуть милую его сердцу Ли́ли.

Она не сопротивлялась страже, ступала по сияющей голубым светом мостовой, кротко взирала на всех вокруг и хранила молчание. Простое платье струилось по её бёдрам, спускалось ниже колен; глаза в обрамлении белых ресниц поддерживали невозмутимость, но таили испуг. Обманчиво юная на вид — смертные дали бы ей не более тринадцати лет, — Лили была чуть младше убийцы и единственная глядела ему прямо в лицо.

Она была его милым белокурым божеством. Его смыслом всего и его слабостью, его серебряной луной в кромешном мраке.

И он готов был умереть за неё.

И он боялся ранить её своей смертью.

«Всё будет хорошо, обязательно будет», — словно бы твердила ему Лили хрупким внешним спокойствием вот уже который час, но мальчик знал: даже она со своим даром не могла предсказать подобное. Ложь без слов, не считавшаяся ложью; знак утешения, не менявший ничего из случившегося утром…

Однако он ни секунды не жалел о том, что вмешался и подписал себе смертный приговор.

Вскоре стражи закатили клетку в центр древнего амфитеатра, выстроенного из скальных глыб и обвитого лозами, а девочку отвели к наиболее неприглядному месту в нижнем ряду. Эльфы всё приходили и приходили, толпой валили ко входам, поднимались по массивным ступеням. Но лишь спустя долгих полчаса сам молодой король, придерживая корону на вьющихся золотых локонах, прошёл к трону в окружении приближённых.

Без единой эмоции он взирал то на преступника, запятнавшего кровью Эльфийский лес, то на его кроткую сообщницу, ломавшую пальцы в ожидании вердикта. Молчаливый, величественный, гордый — этот эльф производил поистине гнетущее впечатление. Мёртвая усталость от бессонных ночей оставила на его лице глубокий отпечаток горечи.

— Приветствую вас, эльфы, что были рождены под Луной, оберегающей наши судьбы, — наконец заговорил он словами, заученными по традициям, и его звучный голос, усиленный мощнейшей магией, разнёсся над всем Навии́рум Райгхом. — Эльфы, что пришли из Тумана и что в Туман вернутся, когда пробьёт наш час… Я, Ле́йлар Лунный, обещаю быть хладнокровным и беспристрастным, справедливым и мудрым. И да начнётся же Суд, карающий непокорных.

Едва он закончил освящённое обычаем вступление, как зал заревел морем, охваченным штормом, — и все взгляды без исключения, игнорируя присутствие короля, снова устремились к убийце.

«Стоило уничтожить его ещё восемьдесят лет назад, когда он был беспомощным младенцем», — наперебой рычали друг другу одни, не утруждавшие себя соблюдением тишины. «Вы правы. Жаль, что Лейлар пощадил его… Прокля́тым кэльпи* нельзя доверять! Они всегда были нам врагами», — соглашались другие и бросали косые взгляды то на короля, то на мальчика, то на Лили.

Прим.: Кэ́льпи (англ. kelpie) — волшебные существа, враждебные водные духи, населяющие пресные водоёмы и способные менять облик с человеческого на лошадиный.

Убийца, заслышав их разговоры, усмехнулся.

Когда-то ему действительно сохранили жизнь, но не даровали имени… И потому всем, что он слышал с раннего детства, стало неприметное «кэльпи». Озёрный дух-оборотень в вороной шкуре, взбунтовавшийся раб, самый жестокий хищник из всего Водного народа… А теперь негодовавшие эльфы дали ему ещё одно, последнее прозвище — «Чёрная Смерть». И их проклятия звучали музыкой для ушей убийцы; мрачной песнью, восхвалявшей его храбрость и дерзость.

Изнурённый Лейлар, всё это время ожидавший, пока зал стихнет, откашлялся, поднял правую ладонь, призывая собравшихся хотя бы к некому подобию молчания, и сдержанно продолжил:

— В эту печальную ночь мой горн созвал весь Эльфийский народ на Суд над убийцей. И вы понимаете, что это значит… Тэ́нсина, которого мы любили всем сердцем, больше нет. Жестокость, свершённую чёрным кэльпи этим утром, увидел весь лес, услышали многие уши… Он утопил страдальца в озере, а после — растерзал.

Посреди короткой речи голос короля дрогнул, но Лейлару удалось скрыть лишние эмоции за повелительным жестом. В то же мгновение глава клана Охотников, бывалый воин, собиравшийся уйти в отставку в ближайшие десятилетия, спустился со своего почётного места в самый низ амфитеатра. На вытянутых руках он нёс объёмный лёгкий свёрток.

Помолчав, Охотник приподнял край укрывавшей его ткани — и всей толпе открылось отвратительное зрелище: пара вырванных с плотью эльфийских крыльев. Они утратили ровное сияние, стали хрупкими и даже порвались, насквозь пропитавшись влагой. А на некогда несокрушимых прозрачных чешуйках всё ещё виднелись потёки крови.

Многие из присутствующих ахнули, и благородные леди зажали рот кончиками пальцев, чтобы сдержать тошноту. Потеря крыльев всегда считалась самой страшной и позорной вещью, которая могла приключиться с эльфом.

— Признаёшь ли ты вину, чёрный кэльпи? — серьёзным тоном спросил Лейлар.

— Да, это я убил его. И убил бы снова. Я ведь предупреждал… — Кэльпи обнажил зубы и обвёл взглядом зрителей. — Тронете Лили — и я без колебаний вырву крылья любому из вас.

Лили вздрогнула, но тут же обняла худые плечи дрогнувшими руками и выдавила из себя подобие слабой улыбки, которую мальчик перехватил со странным ликованием.

Одна эта улыбка стоила сотни жизней, один тёплый взгляд — всякой жертвы, которую он только мог предложить.

«Пока я жив, я сделаю всё, чтобы быть ей по-настоящему полезным, — думал кэльпи, не отрывая от неё глаз, словно бы стараясь запомнить каждую деталь хрупкого образа перед оглашением приговора. — И с самой первой встречи, с самой данной ей клятвы я делал всё, чтобы она не знала слёз. Ну а тех, кто осмеливался расстроить Лили, кто вырывал из её горла сдавленный крик или мольбу о помощи… тех я заставлял умолять о пощаде до потери голоса — и без сомнения заставил бы снова».

— Чёрный кэльпи убивал смертных дюжинами вот уже несколько лет ради забавы. Топил их в озере, долго, мучительно, но этой ночью… Он пересёк последнюю черту, набросившись на эльфа. Вырвал Тэнсину крылья, развесил кишки по кустам, выдавил… глаза, — Лейлар замолчал, переводя дыхание и борясь с внезапной дурнотой. Одна из служанок поспешила поднести ему чашу вина, и он, едва пригубив его, собрался с духом. — Теперь, когда убийца сознался в преступлении, я призна́ю свою давнюю ошибку перед Эльфийским народом. Мальчик опасен и не заслуживает жизни — пускай Охотники свершат над ним смертную казнь. Таков мой приговор. Таков вердикт Эльфийского Суда. Согласно ли с этим большинство?

Присутствующие проголосовали единогласно.

В другую минуту кэльпи, услышав покаяние Лейлара, не преминул бы бросить несколько колкостей. «Ошибка? Не заслуживаю жизни?» — рассмеялся бы он ему в лицо. Однако сейчас, в последний раз, всё его внимание по-прежнему было поглощено Лили, единственной не имевшей права голоса. Девочка стояла ровно, с гордо выпрямленной спиной и сомкнутыми в замок руками, но кэльпи знал её слишком хорошо — сейчас она действительно боялась.

Единственная во всём мире боялась за него.

Он бросил на неё ответный болезненный взгляд и быстро склонил голову на грудь. После случившегося Эльфийский Суд никогда не смилостивился бы над ним, не позволил бы вернуться к озеру вместе с Лили. И потому он признавал вину гордо, с издёвкой, со снисхождением: громкое клеймо убийцы было ему вполне по душе.

Кэльпи всё-таки улыбнулся ей одними уголками губ. «Я ни о чём не жалею, верь мне. — Они могли разговаривать взглядом, им не нужно было лишних слов. — Помнишь, что я тебе сказал? Если меня казнят за убийство, забудь об Эльфийском народе, покинь лес, найти безопасное место там, где никто тебя не отыщет… Твоя мечта о мире и равноправии не исполнится, никогда. И не надо плакать… Лучше улыбнись мне ещё раз, Лили. Последний раз».

И она улыбнулась: грустно, вымученно.

И подол её платья взметнулся, когда Лили повернулась к трону.

— Я прошу всех собравшихся здесь о милосердии! — выпалила она уверенно и звонко, перекрикивая рёв толпы. — По закону прошлых королей, по праву обмена, принадлежащему всякому существу на Эльфийском Суде, позвольте мне сохранить чёрному кэльпи жизнь ценой своей!

Эльфы затихли, с распалённым интересом ожидая ответа короля, а мальчик до боли стиснул кулаки — и вновь бросился на прутья.

— Что?! Нет, Лили, не смей! Это мне положено умереть. Ты же знаешь, я желаю этого, всегда желал до нашей встречи!

«Но мы ведь встретились», — беззвучно шепнула она ещё до того, как он начал последнюю фразу. И в этот раз её быстрая непроизвольная улыбка была искренней.

— Та, кто именует себя Лили… По законам предков, у тебя действительно есть право на подобный обмен. Жизнь за жизнь. Не больше и не меньше. — Лейлар помолчал. — Ты взаправду пожертвуешь собой ради убийцы, ради взбунтовавшегося раба, дерзнувшего уничтожить своих хозяев?

— Да. В случившемся была моя вина…

— Закрой рот, Лейлар. У меня нет хозяев, — кэльпи перебил Лили, отрывисто рыкнув на короля, а после вновь обратился к ней: — Ты не можешь признать их законы, не можешь играть по правилам тех, кто с ненавистью относился к нам столько лет! В чём твоя вина? В появлении на свет, в недостаточной бдительности? Что за чушь?! — Он сделал глубокий прерывистый вдох. — Пожалуйста, не смей… Прошу тебя, Лили!

И это была последняя мольба, когда-либо слетевшая у него с губ на глазах у всех. Мольба отчаянная, бессильная, унизительная — и оставшаяся притворно неуслышанной единственной, кому она предназначалась.

Лили давно перестала улыбаться — и отвернулась, пряча слёзы. «Прости, — так и читалось на её лице. — Пожалуйста, прости меня за всё».

— Я пожертвую собой, если вы сохраните ему жизнь… мой король, — с этими словами Лили опустилась на колени перед троном, вытянула скованные руки и склонила голову на грудь, демонстрируя повиновение всему Эльфийскому народу.

Когда-то она ценила свободу больше всего. Больше возможности дышать, больше собственного существования. А теперь Лили отказалась от неё, отбросила гордость и вместе с ней — абсолютно всё, чем они дорожили.

Кэльпи вновь опустил голову и без единого слова рухнул на пол клетки, не чувствуя почвы под ногами, не глядя на мерцание лунных камней. Крик, полный злобы, застрял в горле. На лице замерла призрачная надежда на отказ короля и на собственную заслуженную смерть.

Лейлар долго обдумывал мольбу Лили, не обращая внимания на сотни лиц вокруг. И каждый, кто испытывающе рассматривал короля в тот момент, заметил: он колебался.

— Тэнсин был мне кровным братом, — лишь на этих тихих словах в его глазах отразилась глубокая затаённая боль. — Я не могу простить настолько зверское убийство или позволить чёрному кэльпи остаться безнаказанным… Как и, к сожалению, не могу пойти против законов предков.

— Значит, вы примете мою жертву? — смелее переспросила Лили.

— Это будет справедливым. К тому же, насколько мне известно, у меня нет права на отказ, ведь так? — Один из Старейших, могущественный эльф, ответственный за безукоризненное соблюдение законов во время Суда, кивнул, и Лейлар сделал глубокий вдох. — Тогда я снова сохраню чёрному кэльпи жизнь… но заточу его у озера, наложив рунную печать. Он не сможет выйти по своей воле, не сумеет вновь навредить нашему народу. И с той минуты, когда подобное заточение вступит в силу, своим именем короля и данной мне властью я приказываю: ни одному существу из Волшебного народа, шагнувшему на мои земли, не дозволено приближаться к Про́клятому озеру. Ни одному.

«Надо же, наш молодой король столь мудр и предусмотрителен… внезапно милосерден и беспристрастен, — теперь раздавалось со всех сторон. — Чтит законы предков, не позволяет слепой жажде мести застилать глаза, думает о безопасности подданных… Такая редкость».

А кэльпи молчал, глядел затравленным, раненным в самое сердце зверем — и был бессильнее кого-либо из всех. Лили же твердила ему твёрдым взглядом: «Всё будет хорошо. Пожалуйста, верь мне…»

Но этим словам он поверить не мог.

Эльфийский Суд подошёл к концу — и король увёл девочку лично, в сопровождении дюжины Охотников и нескольких Старейших, в самый дальний зал огромного замка. Приговор свершили за запертыми дверьми — и чёрного кэльпи выдворили из Навии́рум Райгха в тот же час.

Эльфы закрыли за убийцей древние врата в свою обитель, вернули к Проклятому озеру, где он жил много лет, и Лейлар сам окружил берег особой рунной печатью. Пока та была цела, кэльпи не мог сделать ни шагу дальше в лес, не мог собственными руками разрушить магию королевской крови.

Не мог никого убить.

— Я вырву тебе глотку, Лейлар, утоплю в этом самом озере, задушу и уничтожу, — рычал он на всю округу и рыскал по траве у кромки воды, пытаясь найти несуществующую брешь в тройном рунном кольце. — Клянусь, я пойду на всё, чтобы убить тебя, на всё что угодно! Даже если мне придётся унижаться, ползать на коленях, ждать расплаты десятилетиями… И я никогда не лгу. Никогда!

Однако Лейлар, вернувшийся к правлению, этого уже не слышал.

А Лили больше не вернулась к озеру. Её жертву приняли, её жизнь забрали — и кэльпи ждал, ждал неделями и месяцами, пока надежда на необъяснимое чудо совсем не угасла.

Тогда он соорудил ей могилу из человеческих черепов на берегу. Пустую, как и вся его долгая жизнь. Воображение неустанно рисовало ему яркие картины того, как красивые белые волосы Лили растаскивали на браслеты и украшения, как нежную плоть жгли рунами, чтобы она не могла заживить раны, как еле тёплое сердце было вырвано из груди и съедено кем-то из Охотников… И хотя думать о её смерти казалось невыносимым, ещё хуже было бы о ней забыть.

В порыве чувств он пересадил на могилу белую лилию вместо надгробия.

Раз за разом глядя на колышущийся на ветру цветок, кэльпи мрачно вспоминал, как когда-то Лили расчёсывала ему волосы, восторгаясь их длиной. Как кружилась в беспечном танце, босиком бегала по воде, ловила ящериц и плела венки. Как смывала кровь с его ладоней и как, отдыхая, неустанно твердила о возможном мире между эльфами и кэльпи… Теперь же всё хорошее было мертво. И даже лилию на могиле забрал у него первые холода.

Уж лучше бы умер он.

С самого начала, это должен был быть он.

Бесполезная игрушка, брошенное на произвол судьбы создание, похищенное дитя…

С той самой ночи, когда серебряная луна, освещавшая чёрному кэльпи путь, оказалась украдена и убита, её свет померк — и мальчик окончательно подчинился тьме, позволив жажде мести вести его за собой.

Глава 1. В логово зверя пробравшись

— Эй, Ви, ну хватит бросать трубку! — снова затараторил бойкий голос, но Виолетта, хмыкнув, в очередной раз нажала на отбой. Правда, настойчивости Джейсону было не занимать. И когда экран кнопочного мобильного засветился в четвёртый раз, она не выдержала, включила громкую связь и спросила:

— Какого чёрта, Джей?

— Да ладно тебе, котёнок, не злись…

— Не злиться? В этот раз ты перешёл все границы, знаешь ли, — она повысила тон, выходя на очередную лесную тропинку, и Джей мигом притих. Каждое её слово теперь звучало твёрдо, разрывало тишину ночи отзвуками эхо. — Как тебе только ума хватило распускать по школе дурацкие слухи?!

— Я же говорил, это Мэтью, не я! Честное слово, мамой клянусь, — торопливо объяснил он, как если бы боялся, что она вот-вот снова сбросит звонок.

— И с чего это Мэтью вдруг решил, будто я — твоя новая девушка?

— Н-ну, п-понимаешь… Люди такие загадочные существа, их действия априори нелогичны! — сбивчиво оправдывался Джей, а Ви молча шла вперёд и ждала внятного ответа. — Наверное, он что-то себе придумал, когда услышал, что мы постоянно друг у друга ночуем, да и я ляпнул, что спим вместе… ну, в смысле, просто банально спим, в одной кровати…

Она всерьёз задумалась о том, стоило ли говорить ему о реакции Синди. «Лично мне плевать на сплетни любого рода, и ты знаешь почему. Но вот кое-кто из-за этих дурацких слухов полдня проплакал на городской свалке, а мне от этого очень паршиво», — ей так и хотелось ответить сгоряча, но Ви передумала и вместо этого сказала:

— Ладно, проехали… Просто сделай так, чтобы никто не думал обо мне, как о твоей гипотетической девушке, ладно?

Джей нервно рассмеялся.

— Серьёзно, Виолетта, ну что такого в этих слухах? Ребята всегда сплетничают, по поводу и без!

— Раз в этом нет ничего такого, то я могу подкинуть им темы поинтереснее. У меня как раз накопилась гора компромата на тебя, мистер Совершенство…

— Ничего стоящего, я уверен! — И всё равно он напрягся.

— Так, по мелочи. — Ви выдержала приличную паузу, прерываемую редкими трелями сонных птиц. — Например, когда нам было по четырнадцать, ты притащил бутылку Хеннесси ко мне домой. Помнишь, как сидел в обнимку с унитазом под утро? А как мой папа вернулся с работы и устроил нам взбучку? Тебе крупно повезло, что в школе об этом никто не узнал… Болтали бы не одну неделю. Прямо как сейчас болтают обо мне!

Её слова попали прямо в цель.

— Ох, да ладно тебе! Мне тогда первый раз в жизни ремня дали… И ладно, ладно, намёк понял, не будь такой букой, — быстро сдался Джей, в одночасье растеряв всю дерзость. Его тон стал самую малость виноватым. — Завтра же на выпускном скажу Мэтью, чтобы тот перестал чесать языком и извинился перед тобой. Больше никаких необоснованных сплетен. Идёт?

— Идёт, — рассеянно согласилась она, выискивая свежие зарубки на стволах сосен, подсвечивая их фонариком, и тут же почувствовала укол вины.

«Но знаешь, Джей, на самом деле меня не будет на выпускном. Я с самого начала соврала, что приду», — Виолетта понимала, что стоило сказать это прямо сейчас, пока у неё ещё оставались в запасе одни сутки. Но внезапные откровения казались неуместными, слова правды — пугающими, поэтому она просто шагала дальше по ночному лесу, сжимая фонарик, и не знала, как продолжить разговор.

Между ними повисло непривычное молчание.

— А знаешь что, Ви, детка? — весёлый голос Джея вдруг понизился до чересчур знакомого ей заманчивого шёпота. Пожалуй, именно таким тоном он тогда уговаривал её выпить с ним или предлагал очередной девушке начать встречаться. Слишком хорошо его зная, Виолетта уже закатила глаза. — Приходи ко мне: родители давно спят. Как насчёт того, чтобы эту ночь мы провели вместе? Только ты и я… и парочка видеоигр! Что скажешь?

Она всё-таки фыркнула, скрывая короткий смешок.

— Я не дома, увы. Откажусь.

— Какая досада! — расстроенно воскликнул он, и его голос, разнёсшись над чащей из динамика, вспугнул одинокую охотящуюся сову. — Придётся пойти на свалку, захватить бутылку Хеннесси, позвать Мэтью и рассказывать ему о своих печалях и горестях всю ночь напролёт…

— Если выпьешь, просто забудь о моём существовании, — посоветовала она. — А лучше вообще не притрагивайся к этой дряни.

— Когда ты рядом, я никогда и капли в рот не беру! — мигом оскорбился Джей. — Но за компанию с ребятами — святое дело. И тогда каждый раз, делая глоток, я вспоминаю твои прекрасные зелёные глаза и мягкие волосы, к которым мне так хочется прикоснуться, что отказаться от этого желания — смерть!..

В хорошо поставленном звонком голосе зазвучал театральный пафос, и Виолетта снова закатила глаза, зная, что Джейсон всё равно не мог её увидеть.

— Будешь корчить из себя крутого — и однажды останешься без хорошей подруги, всегда прикрывающей твою задницу… Я абсолютно серьёзно! — Он что-то возразил, начиная дурачиться сильнее прежнего, но звуки местами оборвались, превратились в помехи. — Так, извини, тут что-то связь пропадает, видно, далеко забралась… Я напишу, когда вернусь. Пока-пока!

Ви быстро выключила телефон, чтобы сэкономить заряд, и затолкала его в карман потёртой кожаной куртки.

«Если бы только Джей всё понимал… И без его шутливых заигрываний тошно».

Она понуро продолжила путь в лесную чащу.

Несмотря на напускную дерзость, Джей, в целом, казался вполне милым и надёжным парнем. Красавчиком с обложки журнала он не был, но исключительно потому, что никто не печатал журналов в их крохотном городке. И, очевидно, Джейсон Лесли всегда оставался номером один во всех громких сплетнях Нэйлиса.

Именно Джей не позволял ребятам скучать на вечеринках, и только ему всегда удавалось подобрать красивые слова, засыпая комплиментами очередную девушку под скептичным взглядом Ви. Каждый раз он на полном серьёзе уверял, будто его влюблённость была самой что ни на есть настоящей, но больше месяца Джейсон ещё ни с кем не продержался. «Бабник», — говорили многие. «Дурак», — думала Виолетта.

Несмотря на всё это, в их дружеских отношениях дела всегда шли неплохо: вечные подколки и авантюры, ночёвки друг у друга, совместные поездки в Вудвер. Вот только всё изменилось в тот момент, когда Джей неожиданно понял, что его котёнок Виолетта — тоже девушка. И неизвестно, чего добивался Лесли, стараясь завоевать её драгоценное внимание, но теперь он сильно раздражал.

Лес стал для Ви единственным спасением. Таинственным, рискованным и достаточно пугающим, чтобы Джейсон держался от него подальше, а главное — полным безграничной свободы. И ночные смены отца играли ей только на руку.

Ласковый июньский ветерок теребил растрёпанные волосы, играл каштановыми прядями, и Ви это определённо нравилось. Свежий воздух, пропитанный запахом хвои, отвлекал от кучи разных мыслей, непоседливыми пчёлками роившихся в голове. Шум листвы на верхушках деревьев, далёкие звёзды на неожиданно ясном небе, причудливые тени от света фонарика, треск ломающихся под кроссовками веток и изредка цепляющиеся за джинсы колючки…

«Если папа узнает, я труп», — вдруг подумалось ей, но Виолетта отбросила эту мысль подальше и ускорила шаг. Она наслаждалась безоблачным ночным небом гораздо больше, чем могла бы насладиться общением с одноклассниками. Да и бродить по лесу казалось куда лучшим вариантом, чем тусоваться с компанией безголовых подростков на свалке, как это обычно делал Джей.

Папа, правда, предпочитал второе.

«Твои ночные прогулки опасны, юная леди! Ещё раз сунешься в лес — посажу под домашний арест на месяц, — пригрозил он Ви в их последний разговор, заметив свежую грязь на её ботинках. А потом вздохнул и едва слышно пробормотал: — Твоя мама была такой же неугомонной. И к чему это привело?»

«Я всё помню», — коротко ответила она тогда, и папа резко замолчал.

Эти сравнения всегда брали её за живое. Крепкие руки, короткая стрижка, смелый взгляд, практичные куртки, кроссовки и джинсы, закрывающие все старые шрамы, и стойкое отстаивание своего мнения, граничащее с упрямством… В ней было слишком много от матери — и слишком мало от отца. Вот почему он никогда не мог её понять.

Ви встряхнулась, заставив себя сосредоточиться на дороге.

Ей всегда хватало здравомыслия ходить только по едва заметным тропинкам, вытоптанными дикими животными, глядеть, куда именно ступать. Она следила, чтобы телефон был заряжен перед каждой вылазкой, а фонарик, батарейки и полная бутылка воды лежали в рюкзаке. В конце концов, гиблыми местами в этой зелёной чаще считались только овраги: их было много, и они таились за высокой травой. Упав в один из таких, кто-то просто ломал ноги и уже не мог выбраться самостоятельно. Другие и вовсе разбивались насмерть.

Но медведей и волков в лесу не водилось, змеи становились добычей ежей и сов, а на маленького кабанчика Виолетта наткнулась всего однажды — и тут же дала дёру, чтобы не столкнуться с его разъярённой мамочкой. Вот почему Ви не боялась забираться всё глубже и глубже в дебри. До тех пор, пока два дня назад она не обнаружила тихое озеро прямо посреди чащи.

Тогда её прогнали домой стремительно черневшие тучи, но Виолетта клятвенно пообещала себе вернуться к водоёму позже. И вот наконец между деревьев вновь мелькнула его чёрная водная гладь.

Лунный свет отражался от озера причудливыми бликами, заливал лес. Вода, местами покрытая тиной, была мутной, а влажный ветерок пробирал до костей. Коряга, валяющаяся на берегу, походила на монстра, готового вскочить и с воем наброситься на непрошеную гостью, но Ви, выключив фонарик, подошла ближе и присела на неё, поглаживая пушистый мох. Свой маленький рюкзак она оставила там же.

«Посижу здесь минут двадцать, а потом попробую… Подойду к самой кромке воды. Постою. Может, даже сделаю шаг на мелководье. — От этой мысли ей стало дурно, и Виолетта, осознав это, застонала. — Ничего страшного не произойдёт, ничего! Ну давай же, давай, соберись… Хватит быть такой тряпкой! Пора повзрослеть!»

Но этот детский страх перед водой жил с ней уже слишком долго. С тех пор, как мама умерла. И даже восемь лет спустя каждый раз, когда Ви оказывалась близко к водоёму, ужас сковывал ноги, а дыхание спирало.

Она неосознанно схватилась за один из сучьев на коряге, будто прося её о помощи.

«Поверить не могу, — чуть погодя шепнула Виолетта самой себе, не разжимая ладонь. — Слишком слабая по всем фронтам… Боюсь посмотреть страху в глаза, хоть и пришла сюда ради этого. А ещё не могу признаться лучшему другу в том, что не люблю его; что собираюсь сбежать из дома; что взяла папины деньги и в придачу обманула всех, не отправив документы в колледж!»

Вздрогнув от всех этих мыслей, Ви уронила голову на руки. Перед глазами всплыло свежее воспоминание — брошенный в почтовый ящик конверт, вместо бумаг набитый девственно чистыми листами.

«Да, папа всегда хотел отправить меня на учёбу, сделать хоть юристом, хоть актрисой или кем-то другим… Не такой, как мама! Но я не она!»

Внезапно кусты шиповника неподалёку зашуршали, и на берег с опаской выбежала лиса. Казалось, она выслеживала какого-то зверька, водя носом из стороны в сторону, но порыв ветра, пропитанный человеческим запахом, заставил её замереть и броситься прочь.

«Быстрая, свободная, — заметила Виолетта, с тоской глядя ей вслед. — Бежит, куда хочет… И я стану такой уже завтра. Стоит только поймать попутку во время суматохи выпускного, добраться до одного из больших городов на севере — взять бы хоть тот же Че́ндер! — и остаться там на пару месяцев, найти работу… Чёрт возьми, да мне хватило бы даже половины денег, отложенных на колледж!»

И всё-таки при мысли о том, как папа вернётся в пустой дом, её сердце болезненно сжалось.

Она стала играть фонариком, пуская луч по земле, отвлекать себя бессмысленной забавой. Вскоре пятно света остановилось в нескольких метрах, у густого папоротника, и Ви нахмурилась. Ей показалось, что под колышущимися перистыми листьями лежало нечто странное.

Она поднялась и подошла ближе, наклоняясь над зарослями и бегло рассматривая горку крупных белых камней. На них лежал дикий, совсем недавно сорванный цветок поверх груды мёртвых, сухих.

«Бульк», — размеренное журчание воды прервал странный звук.

«Как будто кто-то бросил камень…» — Ви перевела луч фонарика в сторону озера, прислушиваясь и водя глазами по сторонам. Её пальцы крепче сомкнулись на рукоятке, но рассеянный свет не выхватил ни души из полумрака вокруг.

«Бульк. Бульк», — всё чаще и чаще раздавался отдалённый плеск.

Взгляд уловил лёгкую рябь на озёрной глади. Теперь на её поверхности один за другим появлялись пузыри.

Опасливо подойдя к самому краю берега, Ви направила луч света вниз, в темноту, и пригляделась, думая увидеть там крупную рыбу или жабу, но нет. Пронзительные угольно-чёрные глаза пристально смотрели в ответ из самых глубин озера. А потом они моргнули, и их обладатель с всплеском вынырнул из воды.

Закричав благим матом, Виолетта отшатнулась, выронила фонарик и чуть было не запустила в громадную тварь своим сотовым. «Хотя нет, он же совсем новый», — некстати подумалось ей, поэтому она на автомате затолкала его поглубже в карман куртки и попятилась. А из озера мало-помалу стало подниматься таинственное существо, сверху донизу опутанное илом, с которого стекала вода, казавшаяся чёрной в темноте. Чёрной, как и само странное создание. Оно шевельнуло ушами и фыркнуло, выбираясь на берег.

Этим существом оказался великолепный вороной конь.

Животное настолько поражало дикой красотой, что Виолетта на секунду забыла, как дышать. Пленительный взгляд, неестественно блестящая серебром шкура и копыта, которыми жеребец рыл землю… Всё это одновременно очаровывало — и ужасало.

Сделав глубокий вдох, Ви попыталась успокоиться и всё обдумать, не позволяя страху взять верх.

«Дикая лошадь? Забралась под воду раньше, чем я пришла? Нет, быть не может: она бы задохнулась!»

Конь остановился поодаль, задумчиво рассматривая юную гостью, а после отряхнулся, отчего холодные брызги и ил полетели прямо ей в лицо.

Резво отскочив в сторону, она в ту же секунду рявкнула:

— Ты что творишь, гадёныш?!

Виолетта готова была поспорить, что чёртова лошадка ухмыльнулась, а потом повернулась к ней боком.

— Ты серьёзно хочешь, чтобы я на тебя села? — Вероятно, именно этого конь и требовал. — Знаешь, иди ты лесом…

Не успела она договорить, как гладкая шкура заблестела ещё более маняще в лунном свете, показалась такой бархатной, что, вопреки здравому смыслу, Ви протянула к ней руку. А после даже сделала несколько шагов вперёд. К воде.

Пустые глаза уже не выглядели такими пугающими.

«Так, стоять. С каких это пор я начала гладить жутких лошадок? — В последний момент Виолетта всё-таки через силу отдёрнула ладонь. Конь недовольно заржал, но она уже медленно пятилась назад, к коряге. — Схватить рюкзак с ключами и поскорее слинять, слинять…»

В тот момент, когда пальцы почти сомкнулись на одной из лямок, жеребец издал низкое ржание — и галопом понёсся на Ви. Она попыталась отпрыгнуть в сторону, но нога зацепилась за корень дерева, скрывавшийся в траве. Потеряв равновесие, Виолетта тут же рухнула на спину, больно ударившись обеими лопатками о землю. Как ни странно, конь с лёгкостью её перепрыгнул, а потом, вернувшись, лёг рядом, стремительно кладя голову ей на колени и не позволяя шевельнуться.

Ви попыталась сбросить его с себя, но взгляд этих зрачков, напоминавших бесконечный колодец, отбивал всякое желание убегать. Это был откровенный шантаж: «Или ты садишься на меня, или я не позволю тебе уйти».

Последней неожиданностью стал оскал его чертовски острых клыков.

— Что за… Так, даже не надейся! — запретив себе паниковать, отчеканила Ви и уже во второй раз постаралась освободиться от тяжести головы, давившей на колени. Её одежда пропиталась грязной водой, стекающей с гривы, и ветерок стал вызывать мурашки. — А ну пусти меня, тварь!

Конь, казалось, совсем не чувствовал боли. Он сдержанно наблюдал, но Виолетта могла побиться об заклад, что каждая её попытка убежать делала лошадку всё злее и злее. До тех пор, пока в какой-то момент та не обнажила зубы и не перевела многозначительный взгляд на щиколотку, обтянутую джинсовой тканью.

Ви перестала сопротивляться. Только подумала: «Водяная лошадка-хищник… Серьёзно?»

Но ошибки быть не могло.

Время шло, а конь всё так же не двигался с места. Уже через десять минут ноги Ви начали затекать, и она отважилась коснуться вороной шкуры указательным пальцем. Та оказалась покрыта тонким слоем слизи, незаметной и крайне липкой на ощупь.

С трудом отодрав палец от шерсти, Виолетта с удивлением уставилась на животное и буркнула себе под нос: «Какая же бесовщина…» Конь услышал это и прищурился, чем окончательно подтвердил догадку — он понимал каждое слово.

«А знаешь что, Ви, детка? Как насчёт того, чтобы эту ночь мы провели вместе?» — с тоской вспомнились ей слова Джея.

Скорее машинально, чем нарочно, она залезла рукой в правый карман куртки и нащупала холодный корпус телефона. Конь, казалось, не придал этому никакого значения. Медленно достав мобильный, Виолетта включила его — и тут же настрочила сообщение. «Нужна помощь. Прямо сейчас. Езжай в наш лес и найди здесь озеро. Начни с седьмой тропинки слева от погнутого дорожного знака "Осторожно, дикие животные!" на Нэйлисском шоссе. Возьми верёвку и смотри под ноги. Иди по моим зарубкам-крестам. Только быстрее». Теперь отправить.

«Пожалуйста, Джей, не подведи. Я вляпалась, и очень сильно», — Виолетта крепко зажмурилась и вздохнула. Всё, что ей оставалось, — это ждать. Ждать и надеяться на то, что он вообще получит её сообщение.

«Ты и я, лес, озеро, верёвки, девушка, нуждающаяся в помощи… Намёк понят, детка. Уже бегу. Рассчитываю на приз!» — пришёл мгновенный ответ спустя семь долгих минут, в которые телефон ловил отголоски барахлившего сигнала.

Только тогда Ви облегчённо улыбнулась, несмотря на всю эту чертовски странную ситуацию, в которую она попала.

Глава 2. Спасение от клыков и копыт

Украдкой бросив взгляд на экран телефона, Виолетта с паникой отметила, что прошло три часа. Уже три часа как она застряла у прокля́того озера. Странный конь всё так же не сводил с неё глаз, время от времени фыркая, будто говоря: «Ну что, девочка, как быстро ты станешь послушной? Мы вправе сидеть так ночи напролёт…» И Ви не могла ни ударить его, ни осыпать отборной бранью: острые зубы находились слишком близко к её ногам, то и дело поблёскивая в темноте.

Время шло, никто не приходил, а жеребец по-прежнему намекал оскалом: «Уступи и сядь мне на спину по своей воле или умри, если продолжишь артачиться». Совсем скоро он прикрыл веки, будто собираясь задремать, но стоило Ви шевельнуться — и очень, очень злой взгляд мгновенно возвращался к её лицу.

— Ну и чего ты ждёшь? — не выдержав, спросила она в какой-то момент. — Если бы хотел меня укусить, уже давно бы это сделал! Вали!

Виолетта осеклась, когда конь вскинул морду и легонько хлестнул её гривой по рукам. В голову закралась простая истина: «Ещё одно неосторожное слово — и меня не то что укусят, а вообще разорвут на куски и бросят в озеро на съедение окуням».

— Ладно, ладно, молчу. Намёк понят, — буркнула она и забарабанила пальцами по холодной земле. Клейкая шкура, клыки и слишком уж человеческая ухмылка — всё это говорило о том, что таинственное существо вполне могло убить.

«Наверное, я погорячилась, когда попросила Джея захватить верёвки, — в конце концов призналась Ви самой себе с тяжёлым вздохом. — Даже если он доберётся сюда, не свернув шею, и всё-таки их принесёт… Получится ли тогда у нас привязать коня к коряге и сбежать?»

Она уже ни в чём не была уверена.

Время шло, и ожидание угнетало. Конь опять лежал, прикрыв глаза, на её онемевших коленях. Сверчки почему-то затихли, уханье совы смолкло, и в лесу воцарилась мёртвая тишина, прерываемая только шорохом раскидистых кустов лещины на ветру.

— Пс-с, котёнок! Решила приручить дикую лошадку? — Виолетта вздрогнула, услышав заговорщицкий шёпот за спиной, и медленно повернула голову.

— Джей! — Ви чуть было не выкрикнула его имя, но вовремя спохватилась и покосилась на дремлющего жеребца. — Принёс, что я просила? — как можно тише добавила она.

— Конечно, детка. Правда, я рассчитывал немного на другое… — Он сдавленно засмеялся, откинув со лба светлые волосы. — А тебя, кажется, животные просто обожают. Зря ты их так ненавидишь, серьёзно!

Жестом приказав ему заткнуться, Ви выхватила единственную верёвку из его тёплой вытянутой руки. Дрожащие пальцы тут же скрутили из неё петлю, немного похожую на лассо из старых вестернов, но вышло криво. «Сойдёт, — решила она. — На бестолковые подколки Джея отвечу позже, а сейчас…»

А сейчас она почувствовала, что таинственный конь приподнял морду.

В ту же секунду Виолетта рефлекторно, без особой веры в успех постаралась набросить верёвку ему на шею. В мыслях всё ещё слепо брезжила надежда привязать эту тварь к огромной коряге за спиной, а после каким-то чудом вырваться, убежать вместе с Джеем… Но это было так глупо, и Ви мысленно попрощалась с жизнью.

С громким ржанием жеребец вдруг отскочил в сторону — и встал на дыбы. Ви показалось, что в его взгляде, направленном на петлю, мелькнуло инстинктивное отвращение.

Она попыталась подняться, но ноги не слушались. Боль пробегала колкими мурашками по коже от лодыжек до самых бёдер, и встать не вышло ни со второй, ни с третьей попытки.

— Ну и что ты творишь, дурёха? Он же до смерти напуган. Хочешь поймать лошадку? Тогда смотри, — с мягкой усмешкой сказал Джей и сам пошёл навстречу хищнику. Обе руки он вытянул вперёд, показывая, что его ладони пусты, а звонкий голос зазвучал донельзя приветливо: — Эй, дружище, не бойся, я ничего тебе не сделаю! Давай, иди ко мне, иди… Давай же…

Конь на секунду остановился, будто колеблясь, а после уверенно потрусил прямо к Джейсону.

— Эй, да он же совсем ручной! Хороший мальчик, — с плохо скрываемым восторгом улыбнулся тот, не сводя восхищённых глаз с холёной шкуры. — Как думаешь, Ви, может, ему просто не повезло сбежать от растяпы-фермера и заблудиться? Давай найдём твоего хозяина, красавчик?

Виолетта могла поклясться, что последняя фраза пришлась коню по душе. Он опустил голову, пряча в тени лукавую ухмылку, а после повернулся боком к парню, как если бы в самом деле предлагал ему прокатиться у него на спине.

— Ну ты только посмотри, какой смышлёный! — просияв, воскликнул Джей и зашарил по карманам в тщетной надежде найти там богом забытые конфеты или печенье. Конечно, он не обращал внимания ни на тину, запутавшуюся у коня в чёрной гриве, ни на засохший ил на неподкованных копытах.

— Отойди от него, сейчас же! — опомнившись, выкрикнула Ви и поймала себя на мысли, что обращалась не столько к Джейсону, сколько к чудовищу в лошадиной шкуре. Спотыкаясь и падая, выронив мобильный из кармана, она подбежала к ним — и оттолкнула друга в сторону.

Несмотря на протесты Джея, Ви вцепилась коню в гриву, хоть он и тряс головой как сумасшедший, и кое-как накинула петлю ему на горло. «Не позволю этому монстру никого тронуть, — клятвенно пообещала себе она, — а значит, сделаю всё, чтобы напугать его, прогнать!»

Жеребец, сопротивляясь, протащил её по земле до края озера, и на стёсанных коленях выступила кровь. Стало больно. В кроссовки вмиг набралась тёмная вода. Холодные, как снег, капли мокрыми иглами впились в кожу, отчего дыхание свело, и испуганные крики Джейсона раздались в ушах громким звоном.

Понимая, что дольше медлить было нельзя, Виолетта со всей силы пнула жеребца по уязвимому месту — ноге. Но тот в ярости взревел — и в одно мгновение толкнул Ви на мелководье, нависнув над ней всем телом. Она отпустила конец верёвки слишком поздно и сразу попыталась откатиться в сторону, защищая голову руками, отплёвываясь от брызг страшной мутной воды, хотя мозг уже понимал: «Не успею».

Одного удара этой трёхсоткилограммовой туши хватило бы для того, чтобы проломить ей череп и раз и навсегда уложить в маленький закрытый гроб.

Виолетта даже не смогла вскрикнуть или зажмуриться: она молча застыла и уставилась в темноту бездонных лошадиных зрачков, видя в них только собственное отражение. И резкий свист копыта, рассёкшего воздух, показался ей самым громким звуком из всех, которые Ви когда-либо слышала.

Тяжёлая нога ударила по зеркальной глади, разбив её на сотни колеблющихся осколков. И в угольках конских глаз мелькнуло не то снисхождение, не то любопытство. Теперь жеребец словно бы заколебался, тщательно выбирая кого-то одного из подростков для своих дьявольских игр. Наконец он прищурился, продолжая смотреть на Ви, и сделал уверенный шаг прочь. В сторону Джея.

— Не смей!

Неуклюже вскочив, Виолетта бросилась ему наперерез, схватила край верёвки и дёрнула на себя. Она собиралась во что бы то ни стало дотащить озёрного монстра до ближайшего дерева, накрепко привязать к стволу, защитить Джейсона любой ценой, но петля затянулась — и сдавленное ржание эхом разлетелось по лесу. В следующее же мгновение конь замер.

Он больше не сопротивлялся.

Обмотав край верёвки вокруг запястья, Ви всё же вцепилась в шелковистую гриву ещё крепче. На автомате она произнесла ледяным голосом:

— За мной. Быстро.

Жеребец вдруг подчинился — и даже не попытался оторвать ей руку. Только от его красноречивого взгляда по спине по-прежнему пробегал холодок. И какой-то животный ужас, заставлявший позабыть о стёсанных коленках или насквозь промокшей одежде, настойчиво шептал: «Что-то не так. Совсем не так».

— Виолетта Ривс! Ты в своём уме? — набросился на неё Джейсон. Лишь тогда она заметила, что случайно толкнула его слишком сильно: на стильных джинсах и белой мастерке красовались пятна грязи, а к рукавам прилипла пара жухлых листьев. Замешкавшись, Ви промолчала и всё-таки потянула лошадь за гриву к ближайшему дубу, как можно дальше от мелководья. — Боже, я всегда знал, насколько тебе не нравятся животные, но ты совсем спятила такое вытворять?!

— Отстань, Джей, — нечётко выдохнула она с дрожью в голосе и уже твёрже добавила: — Позже объясню.

Ей удалось без происшествий обмотать конец верёвки вокруг ствола дуба и туго затянуть. Конь всё глядел на неё из-под полуопущенных ресниц, переступая с ноги на ногу, и Ви сделала несколько шагов назад, подальше от него.

Он послушно остался на месте.

Джейсон явно был недоволен ответом. Снова отбросив копну золотистых волос, упавших ему на глаза, он скрестил руки на груди и буркнул:

— Нет, ну что за фигня, а? Ты сегодня сама не своя. Мало того, что позвала меня в лес среди ночи, так ещё и набросилась, как ненормальная, на несчастную лошадку… Я думал, ты её на колбасу пустить хочешь!

— Может, и хочу, — неожиданная вспышка гнева в её голосе заставила Джейсона приподнять бровь. Виолетта приказала себе успокоиться. — Просто… Дай мне пару минут прийти в норму, ладно?

— Ладно, ладно… И всё-таки ты полная идиотка, Ви, — смирился Джей, неодобрительно покачав головой. — Сильно болит? У тебя все колени в крови.

Проигнорировав его вопрос, Виолетта с трепетом оглянулась на коня, и не думавшего сбегать. Все её мысли были заняты только им. «Почему он больше не нападает? Почему не вырвался и не скрылся в чаще, почему самодовольно скалится, почему не ударил меня, когда мог?..» Сердце колотилось в груди, выстукивая одни и те же слова: «Это неправильно, неправильно, неправильно».

Всё это было неправильным.

— Ну, поздравляю, что ли, — Джей выдавил из себя полуулыбку. — Теперь у тебя есть своя лошадка. Какие планы?

— Оставим её здесь: на сегодня с меня хватит. — Она медленно направилась к коряге, выискивая упавший мобильный. Вода крупными каплями стекала с кончиков волос, и, поёжившись, Виолетта стянула с себя верхнюю одежду, подкладка которой пропиталась влагой изнутри. Оставшись в относительно сухой зелёной футболке, Ви повязала куртку на пояс и совсем скоро заметила телефон возле брошенного рюкзака. Металлический корпус приветливо поблёскивал в примятой траве, будто намекая на то, что скучал по владелице. — Пойдём отсюда. Я уже на месяц вперёд нагулялась…

Стоило только ей поднять вещи и сделать с десяток шагов прочь, в сторону зарослей папоротника, как раздался треск, и натянутая верёвка, сдерживавшая коня, лопнула. На секунду продемонстрировав клыки, он небрежной грацией последовал за Ви.

Она застыла, понимая, что никак не могла оставить Джея и броситься в лес со всех ног, но её взгляд с удивительным хладнокровием стал выискивать увесистый булыжник или палку неподалёку.

Тёплая ладонь Джейсона опустилась ей на плечо.

— Зря ты так паникуешь, котёнок. По-моему, он просто хочет пойти с тобой. Вот видишь?

Виолетта сглотнула, но заставила себя прислушаться и поднять голову. Джей оказался прав: конь остановился и даже не думал нападать.

— Ничего не понимаю, — она пробормотала это достаточно тихо, чтобы никто не услышал, и нахмурилась. Досчитав до десяти, Виолетта попыталась скрыться среди деревьев — и жеребец пошёл следом, безукоризненно соблюдая короткую дистанцию.

Ви могла поклясться, что каждый раз при виде её растерянности в его глазах вспыхивали дьявольские огоньки.

— Если мы побежим…

— То свернём себе шею, как два идиота. Серьёзно, котёнок, без обид, но ты драматизируешь. Я понимаю, что он тебя испугал, но пойдём-ка лучше домой, — как ни в чём не бывало предложил Джей. — Мой фонарик, между прочим, давно сел. Думал, мне крышка, пока целый час туда-сюда бродил по лесу… А здесь до жути темно, холодно и полно комаров. И вообще, я в какой-то момент был уверен, что это такой идиотский развод, месть за сплетни! Чтобы ещё хоть раз мне пришлось сунуться в такое место посреди ночи… Маман же меня убьёт, если узнает про лес, голову оторвёт!

— Сколько раз тебе повторять? Я Ви-о-лет-та, — на автомате произнесла Ви по слогам и, наконец, без особой уверенности направилась в чащу, — а не детка, зайка или кто-то ещё. Придётся идти вслепую: мой фонарик где-то на дне, и лезть за ним я ни за что не стану… Есть сменные батарейки, но к твоему не подойдут. Паршиво.

— Ну, супер… А зачем ты к озеру сунулась? Ты разве не…

— Пыталась себя перебороть, привыкнуть к воде. Не получилось, — отрезала она. — Тебя правда сейчас интересует именно это, а не грёбаный жуткий конь?

Закатив глаза, Джей всё-таки пошёл с ней бок о бок, искоса поглядывая на лениво вышагивавшее за ними животное.

— Ему скоро надоест за нами идти, вот увидишь, — с неожиданным оптимизмом заявил он.

— Сомневаюсь… И да, даже не думай забрать лошадь домой! Дженнифер и правда оторвёт тебе уши, если услышит про лес, а потом — отберёт драгоценные ключи от машины на целый месяц. И это в самом лучшем случае.

Сейчас Ви заставляла себя поддерживать разговор, чтобы только не молчать. Пустая болтовня Джея здорово разряжала атмосферу.

— Ой, да ладно тебе, это была просто шутка. А что, переживаешь о сохранности моих ушей? Котёнок, — дразняще ухмыльнулся Джей и покровительским жестом хлопнул её по плечу. — Мне тут тебе жизнь спасать приходится, а в ответ — сплошные нотации. «Дженнифер то, Дженнифер это»… Она же моя мама, не твоя…

Он мигом осёкся, когда понял, что ляпнул ужасную глупость.

— Спасибо за напоминание, Джейсон. Спасибо.

Виолетта ускорила шаг, и конь сделал то же самое.

— Окей, виноват… А вообще странная ты сегодня, — пристыженно втянув голову в плечи, заявил Джей. — Не хочешь ничего рассказывать — не надо.

Совесть больно кольнула сердце, когда Ви услышала обиду в его голосе. «Стоит отдать должное: он действительно меня спас. Если бы не Джей, мне пришлось бы сесть на коня, и тогда… Что тогда? — размышляла она, кругами бродя между старых деревьев в лунном свете и подсвечивая зарубки тусклым фонариком телефона. Наконец на коре скрипучей сосны Виолетта приметила знакомый крест со стрелкой на одном из концов и поняла, куда им стоило двигаться дальше. — Наверное, придётся всё-таки объясниться… Не хочу, чтобы Джейсон злился».

— Ладно, и ты извини. Я просто не знаю, с чего начать, — призналась она после нескольких минут поисков нужной тропинки. Лошадь по-прежнему не отставала, и Ви внутренне сдалась, решив просто не обращать на неё внимания. — В общем, сегодня мне захотелось прогуляться к озеру, повзрослеть уже, убедиться, что в воде нет ничего пугающего… Как видишь, я облажалась. Чёрт, — её передёрнуло от мысли, что даже там, почти у самого берега, она вполне могла захлебнуться, утонуть. — Всё, ноги моей больше у водоёмов не будет, ни за что!

Джейсон хмыкнул, глядя на неё с тёплым сочувствием, но пока не перебивал.

— Ну а потом появился он. Вылез прямо из этого болота, понимаешь? Да-да, буквально из-под воды, весь, с головой. Знаю, звучит ненормально, но после конь стал заставлять меня сесть ему на спину, угрожая откусить мне ногу…

Прыснув, Джей закашлялся от смеха и споткнулся о кочку, но удержался. Серые глаза с насмешкой уставились на Ви.

— Извини, конечно, но тут ты загнула… Водяная лошадка? Серьёзно? Я где-то слышал, что от испарений на болотах у людей, бывает, едет крыша. Ты там долго просидела, да?

— Ну так не лезь ко мне с вопросами, если всё равно не веришь! — Виолетта с досадой скрестила руки на груди, прекращая разговор. И даже конь, бесшумно ступавший по примятой траве, фыркнул, словно тоже насмехаясь над её рассказом.

Уж лучше бы она соврала.

Между друзьями опять повисло неловкое молчание. К тому же чем дальше они шли, тем сильнее Ви била крупная дрожь. И дело было не только в холоде и воде, хлюпавшей в кроссовках: с макушки до пят её волнами захлёстывало чувство власти. Странное, ненормальное чувство.

Ей опасно хотелось того, чтобы водный монстр и дальше был ей послушен.

— А знаешь, я не думаю, что врать — это в твоём духе. Ты всегда ужасно сочиняла сказки, — спустя пару минут гробовой тишины примирительно отозвался Джей. — Скажем, у меня получится поверить твоей истории… но только с определёнными доказательствами на руках!

— Да ну тебя, — беззлобно отмахнулась Виолетта и остановилась, чтобы вытряхнуть воду из обуви.

Конечно, она могла бы привести ему сотни доводов; могла бы отшутиться. Но до машины оставалось идти ещё полчаса, а ей уже хотелось сесть на траву и сжать пульсирующие виски ладонями.

— Эй, Ви, дать куртку? Ты дрожишь.

Джей забеспокоился. Ему точно пришло в голову, что было бы неплохо посадить её на лошадь в случае чего, но он получше пригляделся к животному в лунном свете — и поёжился. Тина, запутавшаяся в густой гриве, стала для него самым убедительным аргументом.

Тогда Джей забрал у Ви рюкзак и набросил ей на плечи свою перепачканную мастерку. В другое время она бы запротестовала, но сейчас только сильнее закуталась в сухую тёплую вещь и втянула носом воздух. Перед глазами периодически вставала мутная пелена, веки слипались. Очень хотелось спать.

Вскоре лес понемногу расступился, и их странная компания вышла на безлюдное шоссе. На обочине красовался припаркованный новенький красный джип, только недавно взятый в кредит. И, заметив знакомый автомобиль, которым то и дело хвастался Джейсон, Виолетта наконец-то почувствовала себя в безопасности.

Джей распахнул для неё дверцу заднего сидения, а сам устроился на месте водителя, завёл машину и включил свет. Мимо с грохотом пронёсся грузовик, и в ослепляющих лучах фар конь показался Ви значительно больше, чем был на самом деле.

Он смирно стоял на месте и сверлил подростков взглядом, совсем не собираясь уходить. Иногда жеребец тайком осматривался по сторонам, будто всё вокруг казалось ему непривычным и новым, и настороженно разглядывал блестящий капот джипа.

— Возьми аптечку на заднем сидении. Ты себя со стороны видела? Твой папаша тебя убьёт, если увидит… Жутковато, мягко говоря. Без обид.

Ви мельком глянула в салонное зеркало заднего вида и поняла: Джей был абсолютно прав. Влажные волосы растрепались и слиплись, а джинсы порвались в нескольких местах, обнажая грязные колени.

Вздохнув, Виолетта потянулась к бутылке воды под сидением.

— Я возьму. Надо ссадины промыть…

— Помочь? — Джей участливо обернулся, но Ви замотала головой:

— Сама справлюсь.

Она готова была поспорить: несмотря на риск, Джейсон давно перебирал в уме варианты того, как забрать лошадь с собой. В такие моменты в нём всегда просыпался жадный предприниматель. И возможность если не оставить себе для скачек, то хоть продать потрясающего жеребца уже грела ему душу сладкими мечтами о суммах с несколькими нулями на конце.

В другой день Виолетта точно вправила бы ему мозги. Но сейчас странные навязчивые ощущения и мёртвая сонливость чётко давали понять: что бы Ви ни делала, что бы ни говорила, но пока конь хотел следовать за ней, шанса оставить его в лесу просто не было.

Аккуратно достав бинт из аптечки, она смочила его водой, стёрла грязь с содранной кожи, а после вылила перекись из бутылочки прямо на колено и сжала губы, проглатывая вскрик.

— Слушай, если мы поедем достаточно медленно, лошадка ведь будет успевать бежать за нами… — Джей попытался зайти издалека, но сразу наткнулся на тяжёлый взгляд.

— Я в этом не участвую, — с этими словами Виолетта убрала аптечку обратно под сидение и захлопнула дверцу джипа. Подумав, она ещё и заблокировала её и с лёгким злорадством посмотрела на коня через тонированное стекло.

«Проваливай», — беззвучно шепнула ему Ви и украдкой показала средний палец, но тот не двинулся с места ни на дюйм.

— Ты хоть понимаешь, что упускаешь? — запротестовал Джей, но Виолетта уже положила рюкзак под голову, свернулась клубочком на сидении, зевнула и прикрыла веки, игнорируя все его слова. Было предельно ясно, что она просто притворялась. Но всего через минуту Ви на самом деле отключилась, так быстро, как никогда.

Потянувшись назад, Джейсон вздохнул и аккуратно заправил ей за ухо выбившийся локон. Теперь, когда Ви тихонько посапывала на заднем сидении джипа, закутавшись в его мастерку, он не мог не улыбнуться, поймав себя на мысли: «Совсем как котёнок».

— Слушай, дружище, — Джей опустил стекло и высунул голову из автомобиля, обращаясь к подозрительно затихшему коню, — а пойдём с нами? Я тебе что-нибудь вкусное потом найду. Например, сахарок!

Тот почти по-человечески вскинул бровь, заслышав весёлый ласковый тон, но отвернул голову и стал неотрывно смотреть в лес. Джей вздохнул, признавая поражение, тронулся с места, и машина неспешно поехала по безлюдной дороге. Только тогда жеребец тряхнул блестящей гривой, пробормотал какое-то ругательство на чистом английском и изящной рысью направился вслед за двумя подростками.

Глава 3. Бардак, легенды и конь-маньяк

Светало. Ясное небо мало-помалу становилось ярче, окрашивая бледный горизонт в тёплые розовые и оранжевые тона. Тусклые звёзды угасли в рассветной дымке, и первый солнечный луч сумел пробиться сквозь щель между тонкими шторами. Он пробежался по бежевым обоям уютной гостиной, запрыгнул на пёстрый диван у журнального столика и защекотал нос Ви, беспокойно мечущейся во сне и сжимающей уголок подушки в грязных ладонях.

— Нет, нельзя, не уходи, останься, — то и дело бессвязно шептала она, кусая губы, — пожалуйста, мама… Тогда такси! Пойду с тобой…

Воздух вылетел из груди с шумным свистом — и Виолетта села на диване, открыв глаза. Она не сразу поняла, где находится: отброшенное в сторону влажное одеяло, размеренное тиканье настенных часов и гудение холодильника на кухне застали её врасплох. Кончики пальцев тут же скользнули к коленям, минуя липкую одежду, и нащупали свежие ссадины. Только тогда Ви снова сделала глубокий вдох и прикрыла веки, отгораживаясь от действительности и прокручивая в голове страшный сон.

Сколько она себя помнила, этот кошмар всегда был с ней. Иногда, когда дни тянулись один за другим весёлой вереницей узоров калейдоскопа, он исчезал, забивался куда-то на задворки сознания и неделями не давал о себе знать. Но стоило случиться чему-то плохому, вроде прогулки к водоёму или обычной драки в школе, как сны вновь заполнялись отголосками воспоминаний: родной запах маминого яблочного шампуня, звонкий заразительный смех и дождь, барабанящий по окну тяжёлыми каплями. Самый ужасный день в жизни маленькой семьи Ривс.

Покачав головой, Виолетта сконцентрировалась на настоящем вместо прошлого. «Водяной конь… Да, точно. Помню, как заснула в джипе, а дальше что? Может, Джей донёс меня до дома? И я не проснулась? Ну и ну».

Ви коснулась лба запястьем, но температуры не было. Сонливость и боль в висках, заставшие её врасплох в автомобиле, исчезли всего за пару часов.

Она оглянулась в поисках Джейсона, и взгляд зацепился за огрызок тетрадного листка на журнальном столике. Потянувшись за бумажкой, Ви прочитала наспех нацарапанные пару строк: «Прости, котёнок, мне надо бежать. Маман обещала оторвать голову нам обоим, если через десять минут я не вернусь домой. Заскочи утром, окей? Насчёт лошадки…»

Конец записки Виолетта не разобрала: настолько кривыми стали его каракули.

«Господи, Джейсон, ну и куда же ты дел эту тварь? В жизни не поверю, будто она осталась в лесу, — Ви скрестила руки на груди и прислушалась к полной тишине, стоящей в доме. — С другой стороны, если он сумеет продать чёртову лошадь… Было бы круто. Правда круто».

Выйдя в коридор, Виолетта забралась по стремянке в свою комнату на чердаке и залезла под кровать, вытаскивая из-под неё тайком собранные чемоданы.

«Всё будет хорошо, — убеждала себя она, выискивая что-то подходящее для путешествия среди давно сложенных вещей. — Здесь, в Нэйлисе, где столько народу, Джейсон в безопасности! Поэтому я всё-таки сбегу из города сегодня же, во что бы то ни стало, а Джей может делать с конём что захочет. Продаст — отлично! Пустит на сосиски — ещё лучше. А я уеду. Не стану никого предупреждать, чтобы папа не узнал… Позвоню Джейсону позже, когда где-то осяду. Тогда он, наверное, предложит разделить выручку за лошадь пополам — и я попрошу его отдать мою долю папе вместо тех денег, которые украла!»

Виолетта осеклась.

«Хотя нет. Нет, не попрошу… Ведь когда я уеду, не сказав ни слова, Джей точно перестанет считать меня лучшей подругой. И вряд ли хоть раз выйдет на связь».

Погрустнев, Ви взяла сухую удобную одежду в охапку, снова спрятала чемоданы и спустилась в душ.

Бесспорно, Джейсон был лучшим, что случалось с ней за все годы жизни в Нэйлисе. Она не могла — да и не хотела — это отрицать. Рядом с ним всё казалось таким тёплым, домашним… Как чашка какао с зефиром в дождливый вечер, как бодрящий ветерок в жаркий полдень. И Ви безумно дорожила их дружбой… И поступала совсем не по-дружески, боясь рассказать Джею про грядущий побег.

«Он же расстроится. А потом разозлится — и разболтает обо всём папе, только чтобы я осталась в Нэйлисе. Слишком многое на кону. Если план сорвётся, мне придётся поступить в колледж; продолжить носить клеймо психопатки; стать не такой, как мама; жить тот жизнью, которую мне выдумают… Что это, если не ад?»

Уже через двадцать минут застиранная вручную одежда и одеяло висели на сушке, а сама Виолетта босиком шлёпала в гостиную, промакивая волосы полотенцем. Теперь на ней сидели чистая чёрная водолазка и новые джинсы: обычный наряд для вечно дождливого Нэйлиса. На лице застыло решительное выражение вперемешку с грустью.

Неожиданно откуда-то из кухни раздались чавкающие звуки. Они не сулили ничего хорошего, и Ви, подкравшись к закрытой двери, тихонько покрутила металлическую ручку.

Уж лучше бы она не входила.

Ухоженная и ещё недавно отремонтированная кухня теперь напоминала помойку. Все шкафчики стояли нараспашку. Перед открытой дверцей холодильника натекла лужа воды. Месиво из разбитых яиц, джема и кусков маринованной говядины запачкало стены. А посреди этого бедлама, вытянувшись во всю длину, лежал черногривый конь и яростно терзал кусок сырого рыбного филе.

Застонав, Виолетта прислонилась к дверному проёму и уставилась на бардак вокруг.

— О. Мой. Бог. Джейсон считает, что это я сошла с ума, а сам запирает, чёрт бы его побрал, жуткого дикого коня у меня на кухне?!

Звание «жуткого и дикого» пришлось тому по душе. Он повернул к Ви голову и негромко заржал, но вести себя милее не стал — наоборот, лягнул белоснежную плитку, облицовывавшую одну из стен. По ней паутиной пробежала трещина, и на пол посыпалась серая цементная труха.

— А ну прекратил! — прикрикнула Виолетта, подбежала к нему и рывком схватила за холку. Конь затряс головой, но брыкаться перестал. — Ты меня уже достал, достал! Зачем я тебе, а? Вали!

Конечно, он не ответил. Только как-то странно усмехнулся, будто говоря: «Совсем страх потеряла? Не смей меня трогать».

И Ви, вспомнив о его клыках, отдёрнула руку, попятилась обратно в коридор и, подумав, снова закрыла дверь на замок.

На мгновение у неё мелькнула мысль бросить всё и сбежать из дома прямо сейчас. Подняться наверх, забрать чемоданы и деньги из тумбочки, телефон из ванной… И всё. Больше никаких лошадей на кухне, никаких оправданий, никакого Нэйлиса.

«Вот только папа вот-вот вернётся. И сразу же хватится искать меня, когда увидит чёртового коня! — Виолетта поёжилась, глядя на запертую кухонную дверь, а потом машинально подумала: — Да, нельзя сбегать прямо сейчас. Значит, надо дождаться папу. И бардак, наверное, убрать…»

Едва ли осознавая, что делает, она поплелась в ванную за тряпками и шваброй. Фигура чёрного жеребца, пожирающего мёрзлую рыбу, по-прежнему стояла перед глазами.

«Не собака — и на том спасибо, — вслух утешила себя Ви, набирая ведро воды из-под крана в ванной. — Свалю ситуацию на Джея, а он уже пусть оправдывается как хочет».

Сейчас, когда происходящее сбивало с толку, только звук собственного голоса и лучи солнца, заполняющие улицу, внушали ей хоть какое-то спокойствие.

Вернувшись в коридор, Виолетта застыла перед запертой дверью и впервые задумалась: коня нужно было выгнать из дома.

На кухне стало подозрительно тихо, чавканье смолкло. Она поставила ведро на пол, сжала швабру покрепче и медленно провернула дверную ручку. Щёлкнул замок. Дверь отворилась без малейшего скрипа.

Виолетта вцепилась в черенок швабры, выставила её перед собой как копьё, заглянула через крохотную щель шириной в два пальца — и застыла, моргая чаще обычного.

Конь исчез.

На кухне стало куда просторнее. Зрачки Ви расширились, не найдя в комнате ни следа черногривой лошади. И донельзя ошеломлённый взгляд остановился на девушке, стоящей у окна.

Длинные иссиня-чёрные пряди скрывали лицо незнакомки, но большая их часть была собрана в роскошный конский хвост, густой, вьющийся на концах и блестящий, как будто из рекламы шампуня. Виолетта неосознанно провела рукой по собственной короткой шевелюре и вздохнула: когда-то она тоже мечтала о таком. И даже фигура у незнакомки была безупречной, крепкой, пусть и широковатой в плечах…

Только спустя минуту напряжённой тишины до Ви наконец дошло, что у окна стоял молодой мужчина.

— Ну же. Преклони колено, смертная, — с ноткой цинизма произнёс он, пропуская сквозь пальцы одну спутанную прядь. — Тогда не трону.

В ясном утреннем свете, заливавшем комнату, его одежда напоминала траур. Чёрное пальто спускалось до колен, покачиваясь при каждом движении. Из-под него виднелся воротник рубашки и тёмные штанины, а ступни были внезапно босыми.

— …Что? — Виолетта часто заморгала и, уперев швабру в пол, уставилась на незнакомца.

С его губ тотчас сорвался вздох, и мужчина окинул её высокомерным взглядом, без единого слова скрещивая руки на груди. Весь этот вид говорил о том, что он считал Ви недостойной ответа, и такое отношение ей чудовищно не понравилось.

— Какая я тебе, к чёрту, «смертная»? — вспылила она, распахивая дверь настежь, и сжала черенок в кулаке. — Проваливай, урод. Сейчас же. А тронешь меня хоть пальцем — пожалеешь.

— Пожалею? Я? Это вряд ли, — разглядывая Ви без доли стеснения, незнакомец усмехнулся. Виолетта готова была поспорить, что его глаза, скрытые под тёмными локонами, с каким-то нездоровым блеском остановились на её шее, едва прикрытой влажным полотенцем. Играя пальцами с воздухом, сжимая и расслабляя ладонь, он словно представлял, как сворачивает ей горло. — Я никуда не уйду, девочка, нравится тебе это или нет.

— Тогда я прямо сейчас вызову копов, — Ви отступила на шаг и лихорадочно заозиралась в поисках чего-то более тяжёлого, чем швабра. Взгляд остановился на увесистом стуле, и в ту же секунду на лице мужчины заиграла мрачная улыбка. — Спрашиваю в первый и последний раз: кто ты и что тебе нужно?

— Если продолжишь говорить со мной в подобном тоне, это безусловно будет последний раз, когда тебе удастся спросить что-либо, — заметил он в ответ.

Шагнув вперёд, мужчина пинком отодвинул стул с дороги, заставив его с грохотом завалиться на бок, и медленно, со звериной грацией приблизился к Ви. Его корпус подался вперёд, ноги ступали по линолеуму мягко, без единого звука. Виолетта сглотнула, но посмотрела нападающему прямо в лицо.

Она умела постоять за себя через кровь и ссадины, знала, как дать сдачи любому ублюдку из школы. И уже за это её боялись, годами обходили стороной. Но сейчас, в случае этого типа, Виолетта растерялась. Он даже не был зол. Спокойный, безумный, незнакомец читал её как открытую книгу и видел страх, который Виолетта упорно прятала за грубостью.

— Значит так. Если ты сделаешь ещё хоть шаг вперёд, я точно надеру тебе…

Он сделал пять, не замедлившись ни на мгновение, и с всё той же улыбкой вырвал швабру у неё из рук. Бесполезная палка отлетела на пол, когда мужчина схватил Ви за плечо и втащил на порог кухни.

— Пустые угрозы мне не свойственны. Ты хорошо подумала?

— Отпусти меня, — она выкрикнула это, вцепившись ему в руку, и оттолкнула изо всех сил.

К её удивлению, незнакомец молниеносно убрал ладонь. Он оттянул ворот рубашки, потёр горло, выглядя опешившим, и промолчал.

— Не смей приближаться. Кто ты такой? И чего хочешь?

Она уже приняла боевую стойку, защищая поднятыми кулаками лицо, и попятилась к закрытому окну. Правда, обернуться, открыть деревянную раму и подставить спину под удар сейчас казалось сумасшествием. Грудь судорожно вздымалась, а зрачки упирались в выход, к которому не было пути: теперь между ней и коридором стоял он.

— Разве у тебя нет никаких предположений? Надо же… Я разочарован.

— Ты… ты украл моего коня, — на одном дыхании выпалила она единственное объяснение, звучащее адекватнее, чем «По-моему, ты — грёбаный конь!». — Но знаешь, бери его и вали. Серьёзно. Правда! Я не стану мешать или строчить заявление в полицию. Просто уйди. С меня хватит!

— Ты же должна догадываться, кто я. Признай очевидное, смертная, и склони голову в знак повиновения.

С этими словами незнакомец вскинул подбородок. Пряди, скрывающие его лицо, слетели набок, обнажая бледную кожу, острый подбородок, высокие скулы. И угольные глаза, которые Виолетта уже видела раньше.

«У меня на кухне — конь-оборотень. Конь-маньяк. Чокнутый человек-конь, — осознала она. — Срань господня… Уж лучше бы собака. Может, даже свора бойцовских собак».

— Значит, ты никогда не слышала о Волшебном народе. Просто невероятно, — на удивление спокойно заключил он. Его глаза с неожиданным разочарованием заскользили по Ви.

Мужчина явно заставлял себя обращаться к ней. Его правая ладонь то и дело скользила вверх и вниз по шее, словно стараясь что-то сбросить, но безуспешно. Тогда он стал ходить по кухне взад-вперёд, плавно, испытывающе, держась на расстоянии от Ви, точно ястреб, кружащий над непростой добычей.

— Ну так расскажи, — с трудом изобразив слабую улыбку, Виолетта начала пристально разглядывать свои ступни. «Кроссовки в ванной, — она на удивление расчётливо отмечала детали, чтобы придумать хоть какой-то план, — а значит, когда придётся бежать, надо быть осторожнее: босые ноги скользят… Магазины ещё не работают, закусочная тоже, звать на помощь сейчас — ужасный вариант, а дом Лесли слишком далеко. Открыть окно и сбежать не успею: только подставлю спину. Может, потянуть время, дождаться папу? Всего десять, может, пятнадцать минут!»

Заметив насторожённость Ви, незнакомец фыркнул и пояснил:

— Мы называем себя кэльпи, смертная. Вижу, вы зря позабыли собственные легенды и алчные желания заполучить нас, собственные страхи умереть от наших рук… Человеческая память так коротка, однако это и к лучшему: так проще вас убивать.

У незнакомца был очень странный голос. Поначалу вкрадчивый, мягкий, приятный, он в один миг мог стать абсолютно жёстким, саркастичным. И лёгкий пафос, скрывающийся в старомодных фразах, только подчёркивал эту разницу.

К тому же на мужчину нельзя было не засмотреться — и от этого Ви почувствовала себя ещё хуже. Его безукоризненная красота почему-то пугала, внушала странный трепет — и желание броситься прочь.

Она ещё никогда не чувствовала себя настолько беззащитной перед кем-либо.

— Когда-то люди боялись преданий… Согласно им, кэльпи — это лошади или кони, обитающие в озёрах и реках, способные менять обличья. Водные духи Волшебного народа, посланники дьявола, роковые обольстители — у нас всегда было много имён. Испокон веков мы заманивали смертных к воде, а после утаскивали глупое отродье на самое дно… Вот почему люди всегда боялись садиться на спину кэльпи. Каждый знал, что это значило обречь себя на верную смерть.

— Хочешь сказать, что у озера я встретила кэльпи, он заявился ко мне домой, а потом из коня превратился в злобного типа?

— Я недостаточно ясно выразился? — Кэльпи приподнял бровь. — Прекрати дерзить, смертная… Трофей, не знающий смирения, мне ни к чему.

Он остановился на холодном кафеле, укрытом разводами жира, размеренно покачиваясь из стороны в сторону. И это напомнило Ви движения кобры, усыпляющей бдительность жертвы прямо перед броском.

Огромной смертоносной водяной кобры.

— Не двигайся, — почему-то вырвалось у неё. — Ты же сам сказал, что духи убивают людей. А конь меня не тронул.

Он невольно замер, прожигая её взглядом, едва вздымая грудь.

— Безусловно. Ты жива лишь по моей воле…

— Отойди с прохода. Подними упавшую швабру, досчитай до пяти и поставь её возле мойки.

Мужчина заколебался на долю секунды — и повиновался беспрекословно. Только после этого он запрокинул голову и стиснул зубы. Его дыхание постепенно выравнивалось, а ресницы подрагивали, словно по телу то и дело пробегали волны боли.

— Надо же… — Кэльпи выругался и почему-то зашёлся тихим смехом. — Быстрее, чем я ожидал. И в разы больнее, чем мог представить… Мне всё-таки следовало закрыть тебе рот.

— Ты… ты же меня слушаешься. Почему? Ответь.

— Мы заключили временный контракт.

— Когда успели?

— Когда ты, девочка, беспечно явилась к озеру, накинула петлю мне на шею и вывела из рунного круга… Теперь наши судьбы связаны, и только смерть сумеет нас разлучить.

Он издал смешок, но уже в следующее мгновение опять помрачнел. При слове «смерть» в его глазах мелькнул какой-то металлический блеск, и Виолетта затаила дыхание.

Сомнений не осталось: незнакомец знал как об озере, так и о верёвке, наброшенной на лошадь ночью в дремучем лесу.

— И какие условия у нашего временного контракта? — Она торопливо добавила: — Расскажи.

— Сейчас условия таковы: мне приходится подчиняться большинству твоих приказов. Однако на твоём месте я бы подумал дважды, прежде чем их отдавать… Потакать твоим желаниям против воли мне не по душе.

— Так, ладно. Допустим. Контракт, приказы… Неважно. Чего ты хочешь от меня?

— Недолгого… сотрудничества, — мурлыкнул он. — Сделаешь то, что я велю, — и я буду снисходителен.

Виолетта уже давно поглядывала на освободившийся дверной проём, переминаясь с ноги на ногу. Но в этот раз сладкое чувство власти вскружило голову, пересилило страх.

— Кэльпи, значит… — Она сделала ещё один глубокий вдох. В голове уже замелькали тысячи вопросов, касающихся его угроз, чар и появления в целом, но с губ почему-то сорвался самый банальный из них: — У тебя есть имя? Я Виолетта.

— Хочешь обратиться ко мне — называй кэльпи, — более резко, чем обычно, выдохнул он.

— Кэльпи… Если это кто-то услышит, будут проблемы. Меня и без того психопаткой считают, — она покачала головой, вспомнив, как год за годом, ещё с начальной школы, в её сторону вечно летели смешки. Сейчас дальше них дело заходило редко. Но даже в худшие дни, когда Виолетта, прихрамывая, приходила домой в синяках и царапинах, отец без лишних вопросов понимал: обидчику досталось не меньше.

— Тогда не зови, — рыкнул незнакомец, всё ещё стоя на месте, и собрался снова пустить в ход угрозы. Но Ви почему-то не смогла остановиться, хоть и знала: она играет с огнём.

— Не хочешь говорить — сама придумаю нормальное сокращение, на всякий случай. Что-то привычное, но похожее… Как насчёт Кэла? Кэльпи, Кэллум, Кэл… Звучит! А теперь я хочу, чтобы ты рассказал мне больше о…

— Не смей давать мне имя.

Вопреки одному из приказов, он бросился вперёд.

Неожиданно для Ви кэльпи рухнул на пол, задыхаясь, хрипя и сжимая горло руками. Его голова склонилась, кадык дёрнулся, а волосы волной легли на грудь. Искры в глазах потухли, сменившись страданием, и он вдруг стал выглядеть так, словно всё, что ему оставалось, — это упасть лицом в пол и лежать, лежать не в силах пошевелиться. Но даже захлёбываясь болью, незнакомец остался стоять с выпрямленной спиной. Пусть на коленях, пусть судорожно втягивая носом воздух и пряча ошеломлённый взгляд, но не собираясь покоряться никогда.

Виолетта замерла, глядя на то, как на шее кэльпи проступили красные отметины, похожие на следы от невидимой цепи. Словно огромная всесильная змея, та контролировала малейшую попытку кэльпи ослушаться приказа. Оживала, удлинялась, извивалась вокруг горла и опутывала тяжелеющими звеньями. Он мог бы вскочить и вцепиться в металл пальцами, сменить облик, но это ничего бы ему не дало: разве что только очередную порцию агонии и новое унижение. А Ви по-прежнему стояла в шаге от него, тяжело дыша, изредка вздрагивая от адреналина, волнами выплёскивающегося в кровь, и не знала, что делать дальше.

Она торопливо отступила от незнакомца — зверя — и с трудом уняла дрожь. «Я отдала правильный приказ, — эхом запульсировало в голове осознание. — Кэльпи не сумеет меня ослушаться. Не сумеет приблизиться. Действительно не сумеет, как бы ни хотел!»

Тот по-прежнему стоял перед ней на коленях, угнетённо молча, будто провинившийся пёс перед своей хозяйкой. Смирный глупый пёс. В душе это было ему ненавистно: пламя ярости, стеной стоявшее в глазах, говорило за себя. Кэльпи хотелось вскочить с лёгкой грацией, принять облик монстра и разорвать Ви в клочья острыми зубами, растоптать сильными копытами, заставить ответить за каждое оскорбление… Но он не мог, и этим всё было сказано.

— Я, кажется, говорила не приближаться. Кэл, — подчеркнула она ему назло, кладя руки на бёдра. — Считаешь, будто можешь ворваться в мой дом и так со мной разговаривать? Запугивать? Вот только, кажется, твои угрозы не стоят и гроша.

— Это временно… Но ты сделала свой выбор, девочка, а я сделал свой. Было бы проще убить тебя сразу и найти более сговорчивого смертного, однако я не прочь потерять сутки и посмотреть, как ты будешь рыдать в дальнем углу собственного дома, дрожа от страха и умоляя меня избавить тебя от кошмара. Сделать хоть что-нибудь, чтобы всё прекратить, — Кэл улыбнулся, окончательно придя в себя, но в этой улыбке не было ни капли тепла.

— Ты ничего не можешь, — неуверенно настаивала она, и странное чувство власти внутри только крепло. — Мог бы — не упал бы сейчас на пол. А значит, я здесь буду главной. Я, Кэл. Не ты.

Ладони парня сжались в кулаки, но замерли, когда в замочной скважине входной двери дважды повернулся ключ. И Ви побледнела.

— …О нет. Папа пришёл, — обречённо шепнула она и ещё раз обвела взглядом бардак на кухне и разъярённого кэльпи, стоящего на коленях.

Только тогда Виолетта поняла, что объяснить это будет очень и очень сложно.

Глава 4. Контракт до самой смерти

Как только с крыльца послышались скрип половиц и утомлённое бормотание, Виолетта уже быстро продумывала для себя путь отступления. Пока отец возился с заклинившим замком, она сквозь зубы бросила кэльпи: «Жди здесь и не двигайся», проскользнула в ванную и схватила до нитки мокрые кроссовки.

— Привет, пап! — Ви старалась звучать как можно естественнее, сбрасывая полотенце с плеч и натягивая какую-никакую обувь. Концы шнурков пришлось просто заправить под пятки, чтобы не болтались. — Слушай, а проверишь почту? Тебе ближе!

— Во-первых, почтальоны не приходят так рано, Виолетта, — рокочущим басом заметил Эндрю Ривс, уже гремя ключами в прихожей, — а во-вторых, я бы в жизни не поверил, будто ты ждёшь письмо. Что-то натворила?

— Нет-нет, совсем нет, — она набросила на плечи кожаную куртку, ещё влажную внутри после стирки, положила в карман мобильный и на носочках вышла из ванной. После Ви как можно тише прокралась на кухню и прикрыла за собой дверь. — Что нового на работе? В ресторане всё хорошо?

Кэльпи по-прежнему стоял перед ней на полу в самом унизительном виде, пачкая колени в рыбном жире. Он то и дело порывался подняться, но Ви с удивлением наблюдала, как невидимая цепь буквально сковывала его движения. Она давила весом звеньев на горло, вынуждала склонить голову. Но Кэл молчал и безуспешно пытался бороться с ней, через боль и головокружение раз за разом вскидывая подбородок.

— Да, неплохо… Сезонный завал: все столики и оба танцпола забиты под завязку. Мы опять с трудом успевали готовить заказы. Вот кто бы мог подумать, что однажды я докачусь до работы поваром? Это же сущий ад на земле, сущий ад!

Эндрю сипло вздохнул и зашуршал верхней одеждой. Низкий голос звучал устало, немного недовольно, но нежные, почти отеческие интонации выдавали его с потрохами. Он любил готовить, любил баловать окружающих вкусной едой и приходил в восторг от наплыва посетителей, но, к сожалению, за многие годы выражать радость словами Эндрю так и не научился.

Этим Виолетта пошла в него. Стеснительность в проявлении чувств, серьёзность и скептицизм, тяжесть во взгляде… И всё это удивительным образом сочеталось с бойкостью и самонадеянностью, доставшимися ей от мамы.

— Ладно, рассказывай уже, голова бедовая… Чем провинилась на этот раз? Джейсон снова втянул тебя в какую-то авантюру? Или, может, подралась с кем? Ну не убью же я вас, в самом деле!

«Убьёшь, ой убьёшь…» — глухо пробормотала Виолетта, посмотрев на взбешённого кэльпи, но в ответ крикнула другое:

— Хорошо, хорошо, иди в гостиную, только дай мне минутку!

Эндрю хмыкнул себе под нос, но всё-таки прошёл мимо поворота на кухню и двинулся в сторону дивана. А Ви, не теряя ни секунды, бросилась к окну. Старая рама открылась тяжело, с громким предательским скрипом. Папины грузные шаги изменили направление. Он услышал.

Выбора не осталось. Метнувшись к Кэлу, Виолетта шепнула ему: «Поднимайся, быстро!», за локоть подтащила к подоконнику и без лишних церемоний вытолкнула наружу. А следом и сама спрыгнула на траву.

— Тсс. Пойдём, — шикнула она, едва шевеля губами, и поправила сползшую с плеч куртку. — Если папа вызовет полицию, плохо будет нам обоим. Отношения выясним позже!

Кэл, упавший на землю, её великодушное предложение не оценил.

— Да что ты себе позволяешь, смертная?! — рыкнул он, опомнившись, и попытался встать. Но Виолетта силком повалила его обратно на траву и заткнула ему рот ладонью.

«Нельзя, чтобы папа увидел Кэла. И неважно даже, волшебное он существо или нет! — судорожно думала она, не ослабляя напор. — Я по-прежнему собираюсь смыться из Нэйлиса. Именно сегодня, во время праздничной суматохи, да. Сбежать и от близких, и от кэльпи! И даже будь Кэл самим дьяволом, я всё равно вытащила бы его через окно… Ведь если папа забьёт тревогу из-за постороннего в доме, если вызовет полицию, моему плану и жизни в целом точно придёт конец!»

Кэл, по-видимому, совершенно потерял дар речи. Ви знала, он наверняка подумал: «Я почти убил тебя, девочка, если бы не приказ… А ты боишься не меня, но отца?!»

«О да. От тебя удрать будет проще, поверь», — мысленно парировала она.

— Значит так, Кэл. Валим сейчас же, хочешь ты того или нет, — действовать нужно было быстро, и Ви придала голосу максимально холодный тон. — Уходим так, чтобы папа не заметил. Все разборки и разговоры потом.

— Срань господня! Виолетта! — в ту же секунду раздался крик из кухни. — Виолетта Ривс!

Прежде чем Эндрю сообразил что к чему, Виолетта вскочила и со всех ног бросилась бежать под окнами, огибая дом с боковой стороны. Кэльпи, выплюнув хриплое ругательство, метнулся за ней.

Их контракт действительно работал.

«Пожалуйста, пусть папа не сразу заметит открытое окно. Пусть он не заметит меня. Пусть не заметит Кэла. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста», — на ходу повторяла Ви, мчась по газону заднего двора и взбираясь на забор. За ним уже призывно маячил соседский участок, пустующий третью неделю. Кэльпи, что удивительно, не отставал. Ей оставалось только перелезть на другую сторону и затаиться в тени досок вместе с ним, как вспотевшая ладонь соскользнула с перекладин — и Виолетта разжала пальцы.

Падение на спину оказалось жёстким: глаза заволокла густая пелена, а в висках застучало.

Даже понимая, что было поздно, она попыталась вскочить, как вдруг чья-то рука грубо схватила её за воротник. Фыркнув, кэльпи рывком прижал Ви к траве, чтобы их не заметили из-за кустов, и сам приник к земле. Его прохладная ладонь небрежно заткнула ей рот, точно так же, как Виолетта проделала это с ним раньше, и тогда Кэл с издёвкой повторил, понизив голос:

— Уходим так, чтобы нас не заметили, верно?

Ви попыталась возмутиться, но все слова превратились в мычание. Тогда она пожала плечами и с вызовом кивнула. Трава защекотала щёки.

Кэльпи, посчитав ситуацию забавной, отстраняться не спешил. «Точно мстит за падение из окна, — отметила она без особого восторга, — но, по крайней мере сейчас, Кэл ведёт себя вполне спокойно… Надо было с самого начала улечься за кустами. Сглупила, да».

Хмуря лоб до первых морщинок, делая один вдох за другим, она почти успокоила учащённое сердцебиение.

— А ну марш домой, Виолетта! — опять раздался громогласный рёв, и в окне гостиной, выходящем на задний двор, появился запыхавшийся Эндрю Ривс. Пухлый и круглолицый, с тёмной бородкой и роскошными усами, сейчас он выглядел особенно грозно. Его цепкий взгляд скользнул по газону, по двум молодым яблоням и мощёным дорожкам. Невзрачные заросли, за которыми притаились беглецы, остались без внимания. — Эх, мелкая хулиганка… Голову оторву, как увижу, слышишь?!

Пробурчав себе под нос ещё пару веских угроз, он разочарованно захлопнул раму и скрылся в доме.

Стоило ему исчезнуть из виду, как свободная кисть кэльпи заскользила по ключицам Ви, всё ещё удерживая её и прижимая к земле, приближаясь к горлу, будто Кэл просчитывал угол, под которым ему стоило надавить сильнее. Он усмехнулся, обнажив ряд белоснежных зубов; уже увидел пульсирующую сонную артерию.

— Знаешь, я мог бы задушить тебя прямо сейчас, — сладко мурлыкнул кэльпи, нависая над Ви и закрывая собой утреннее небо. — Не стану лишь потому, что пообещал отплатить сполна. Быть в расчёте за каждое унижение. Так что пойми, девочка: так или иначе, но ты мне подчинишься… испытав меньше боли — или больше.

Он сомкнул пальцы на её шее.

Виолетта инстинктивно вцепилась зубами в ладонь, заслоняющую ей рот. Ногти впились в его кожу, колени согнулись, норовя пнуть Кэла в живот или в пах. От неожиданности он ослабил хватку, и Ви, вырвавшись, откатилась вбок. Сплюнув, она вскочила на ноги в шаге от кэльпи.

— Не трожь меня. Назад. Замри, — прошипела она, выставив кулаки вперёд, закрывая ими шею и грудь.

Кэл всё ещё смотрел на неё вызывающе, убийственно, и Ви машинально пнула его по рёбрам уже после того, как он застыл мёртвой статуей. Пульс звучал в ушах тревожным набатом. Хотелось не то плакать, не то кричать от злости.

Кэльпи повалился на землю, скривившись, не в силах ответить ей тем же.

— Я стерплю это сейчас, смертная. По своим причинам, — его голос был гортанным, разъярённым как никогда и уязвлённым. — Всё, что я видел сегодня, — это приказ за приказом, унижение за унижением… Однако снова быть игрушкой в чьих-то руках я не позволю. Больше — никогда.

— Оскорбление? Дерзость? Игрушкой?! — слова так и норовили сорваться на крик, но Ви перешла на громкий шёпот и снова пригнулась за кустами. На всякий случай она отползла от кэльпи ещё на пару шагов и вжалась спиной в доски забора. — Ты только что пытался меня придушить, Кэл!

— Я ведь предупреждал, — он тихо засмеялся, не отводя взгляда от её горла, — не смей давать мне имя.

Стараясь совладать с собой, Ви помолчала с полминуты, прежде чем снова подать голос.

— Значит так. Если уж я заключила с тобой контракт, кэльпи, ты будешь мне повиноваться. Не я тебе, — в тихих словах теперь слышалось несвойственное Ви презрение. А пальцы касались земли, безотчётно рвали травинки и бросали их стебли обратно, на землю. — Ты будешь выполнять всё, что я скажу. Либо же… либо уйдёшь прямо сейчас. Точно. Свалишь обратно в лес и больше никогда не попадёшься мне на глаза!

Кэл оскалился, но не шевельнулся, как и было приказано.

— Ты понял? Не уйдёшь сейчас — пожалеешь. Давай, проваливай! Оставь меня в покое!

Он хмыкнул, уловив отголоски паники в её голосе. И всё в кэльпи говорило об одном: «Забавно. Значит, так в тебе говорит страх? Однако ты труп, девочка… Я никуда не уйду».

Тогда Виолетта вскочила и, подтянувшись, всё-таки перебралась через забор. «Я приказала ему не двигаться, оставить меня в покое… Теперь он уйдёт, точно уйдёт. Должен уйти!» — успокаивала она себя, отряхивая ладони и торопясь покинуть чужой участок. Но Кэл, разбивая её надежды в пух и прах, почему-то проигнорировал все приказы и последовал за ней.

Он шёл по её шагам молча, словно полуденная тень. Виолетта ускорилась, срываясь на бег, и разорвала дистанцию между ними. Перебравшись через следующую ограду соседского дома, она оказалась на безлюдной улице и рванула к пустой дороге.

Теперь Ви не была уверена, стоило ли ей закричать или начать ломиться во все двери на пути. Она чувствовала себя готовой сделать что угодно из этого списка, если только не всё сразу, по одной причине: кэльпи упорно продолжал её преследовать. Он двигался быстро, настойчиво, пачкая босые ноги в пыли…

Её приказы уйти не сработали.

Как бы Ви ни петляла, Кэл не отставал. Скорее развлекался, то догоняя её и почти дыша в затылок, то позволяя оторваться, чтобы снова нагнать через дюжину шагов. Линии электропередач тянулись от одного столба к другому, вокруг дремали одно- и двухэтажные дома, а воздух уже пропитался запахом раскалённого солнцем асфальта. На улицах окраины Нэйлиса по-прежнему не было ни души.

— Я же сказала, оставь меня в покое! — снова выкрикнула Виолетта, оборачиваясь и безотчётно шаря по карманам. Рука наткнулась на телефон, но Кэл оказался куда ближе, чем она думала. И ей бы просто не хватило времени набрать чей-то номер.

— С чего бы? — Ви снова вздрогнула, когда Кэл вопреки всему подошёл к ней вплотную. — Смешно. Всего один приказ, которого я волен ослушаться, а тебя уже вовсю захлёстывает паника. Так кто же ты на самом деле, девочка? Хищник, которым упорно пытаешься казаться? Или всего лишь маленькая жертва?

— Кем бы я ни была, кусаюсь больно, — она кивнула на следы от зубов на его ладони.

Он ответил ей снисходительной усмешкой.

— Повторяю: вали обратно в лес, кэльпи, и оставь меня в покое! Катись на все четыре стороны и не попадайся мне на глаза! — помолчав, отчеканила Ви, с замиранием сердца наблюдая за каждым его движением.

— Нет.

— Но ты же… ты выполнял другие приказы.

— Да, это так, — в его тоне отчётливо послышался яд. — «Жди здесь», «не двигайся», «расскажи»… Я могу повторить их все, все до единого, — кэльпи притворно улыбнулся ей кончиками губ. — Даже «уходим так, чтобы папа не заметил», верно? Этим ты позволила мне приблизиться к тебе… Старые приказы теряют силу, когда рождаются новые.

— Господи. Да, допустим, все твои слова — это правда чистой воды. Ты волшебный кэльпи из леса, который пробрался в мой дом, разнёс всю кухню в щепки и пытается меня убить… А ещё мы связаны контрактом, но стоит мне приказать «катись отсюда» — и ничего не происходит. Ну вот почему ты в меня так вцепился, а?! Я же не стану тебя слушаться!

— И умрёшь быстрее, чем если бы подчинилась.

— Мило. Отличные перспективы. — Ви держала кулаки наготове. И пускай сейчас Кэл не пытался ей навредить, но его спокойствие было таким зыбким, что она уже не решалась расслабиться. — Ну а я могу отменить наш договор? Кровью где-то подписаться, верёвку разрезать? А ты бы нашёл хозяина посговорчивее?

Он задумчиво посмотрел на Ви, но не без насмешки. Его ответ был коротким и чётким:

— Хочешь разорвать контракт? Умри.

— Как очевидно, — попыталась съязвить она, но в горле запершило, а голос осип.

— Ты также можешь попытаться убить меня, однако не забывай: многие существа встречали гибель в моих руках. Умри сама, это гораздо проще, — бесстрастно продолжал он, поигрывая пальцами в воздухе. — Есть, правда, и третий способ порвать наши узы…

— Что за третий способ? Ну же, отвечай!

— Это секрет… — Помолчав, Кэл прижал руку к горлу и вдруг объяснил: — Сокровище. Отыщешь моё сокровище — узнаешь обо мне всё. Возможно, даже сумеешь заполучить моё полное повиновение и разорвать контракт одним только словом.

— Так, погоди… Значит, контракт можно разорвать без смертей? — она вцепилась в эту спасительную мысль, не желая принимать ответ «умри» за единственно верный. — Тогда давай договоримся! Например, мне удастся помочь тебе с чем-нибудь, а взамен ты покажешь, где твоё сокровище, и всё! Ты получаешь что хочешь, а я разрываю контракт и сматываюсь. Не называю тебя Кэлом, не отдаю приказов и не разговариваю грубо. Как тебе такой вариант?

— Ты осмелилась меня ударить, девочка. Обращалась как с собакой, а теперь предлагаешь помощь? Желаешь договориться? — Он рассмеялся. — Двуличное, безмерно наивное создание… Мой ответ нет. Я увидел достаточно.

— Тогда… приказ рассказать о сокровище не сработает, так ведь? — Ви потёрла переносицу, тщетно пытаясь найти какую-то лазейку. — Это было бы слишком просто.

— Тебе стоит понять, что есть вещи, над которыми люди не властны. Наш контракт был заключён без моего согласия и доверия, а потому мои тайны навсегда останутся тайнами, привычки — привычками, секреты — секретами. Сейчас не в твоей власти заставить меня выдать их, отказаться от желаний или умереть, а вот мне вполне по силам убить тебя, маленькая смертная… Ты же понимаешь, что это значит, верно?

На его губах опять заиграла странная ухмылка, и Ви отпрянула. Он молниеносно шагнул вперёд и лукаво прищурился, словно говоря: «Не сбежишь».

— Тогда я приказываю тебе не убивать меня, — осторожно попыталась она, наблюдая за его реакцией.

Кэл повёл плечом.

— Весьма ожидаемо. Думаешь, если бы я опасался этого приказа, то позволил бы тебе говорить? Иди куда пожелаешь, девочка, делай что хочешь, пока можешь. Но не забывай: я неизменно последую за тобой. И твоя спина для меня всегда открыта.

— Просто уйди. Уйди! — повторила она. — Почему это не работает?

Он выдохнул, будто ему приходилось объяснять очевидные вещи ребёнку, и одним взмахом кисти распустил волосы. Они вмиг рассыпались по его плечам, струясь по белоснежной коже лица, и напомнили Ви растёкшиеся по ватману чернила.

— Для меня выполнить такой приказ невозможно. Физически невозможно. До тех пор, пока я подчиняюсь узам договора, мне не уйти, а тебе не сбежать. Хочешь выжить — раскрой мою тайну, узнай всё про моё сокровище, и когда последнее слово давней клятвы будет произнесено, наши с тобой судьбы окажутся скованы навеки. Ты сможешь заставить меня выполнить всякую твою прихоть, самое безумное пожелание. Один лишь приказ сумеет разорвать наш контракт. Один лишь приказ сумеет убить меня, — продолжал он, снова собирая волосы в хвост на затылке и закрепляя его свободной прядью.

— Значит, вот как… И какие приказы ты не станешь выполнять сейчас?

— Рассказать о себе. Исказить характер и личность, изменить ход мыслей или отказаться от желаний… Приказы уйти или умереть. И другие, те, которые невозможно для меня выполнить физически.

— Поняла. Отлично. — Она тряхнула головой и подошла к нему вплотную. — Тогда слушай сюда, Кэл. Я не стану потакать тому, кто мне угрожает с первой минуты знакомства. И если, пока действует контракт, ты не оставишь меня в покое… Тогда я буду звать тебя как захочу и начну приказывать что вздумается. До тех пор, пока ты наконец сам не расскажешь мне всё про сокровище и мы не разорвём контракт! Посмотрим, кто из нас взвоет первым…

Раньше чем Кэл успел ответить, Виолетта резко потянула его за рукав через дорогу, давая понять: она не шутила.

— А теперь пойдём. И без глупостей. Снова попробуешь напасть — заставлю считать травинки под ногами от рассвета и до заката.

Она покосилась на него, ожидая увидеть раздувшиеся от ярости ноздри и взбешённое лицо. Но Кэл пренебрежительно улыбался, выгнув бровь. И пускай ненависть в его зрачках никуда не исчезла, сейчас к ней, вопреки всему, добавился чистый азарт.

— Что же, раз так, сегодня я побуду послушным и тихим, — вдруг шепнул он так мягко и кротко, что у Ви перехватило дыхание. — Совсем чуть-чуть… И когда вскоре ты оступишься, отдав неверный приказ, мы увидим, кто же из нас двоих взвоет первым.

Глава 5. Утро в доме Лесли

Виолетта сама не заметила, как ноги понесли её к дому семьи Лесли, вперёд по до боли знакомым улочкам, мимо сонных зданий и закрытых магазинов. Ладонь до онемения сжимала запястье притихшего Кэла, а абсолютно глупое желание вломиться в гостиную и на полном серьёзе заявить Джею и его родителям: «Меня преследует конь-убийца!» только росло.

Уже через десять минут впереди блеснула черепица модного коттеджа, и Ви метнулась к его белоснежной калитке. Толкнув дверцу от себя, она прошла во двор по асфальтированной дорожке мимо зарослей петуний и остановилась рядом с припаркованным у гаража красным джипом.

— Даже не думай кому-то здесь навредить, Кэл. Я серьёзно.

Звуки кантри разносились из распахнутой форточки вперемешку с ванильным ароматом выпечки и свистом закипающего чайника. На кухне гремела посуда, лилась вода, гудели трубы. Грудной чувственный женский голос подхватывал припевы, без труда сливаясь с мелодией, и звучал куда чище обычного.

Виолетта уже почти готова была отпустить запястье кэльпи, ринуться на второй этаж, к Джею, обнять его и уткнуться ему носом в плечо. Совсем как маленькая девочка, которая твёрдо верит: если закрыть глаза, монстр её не увидит. Не поймает, не перехитрит, не убьёт… Но нет, сейчас девочка должна была быть храброй. Ради себя и ради всех.

«Никто из Лесли не должен пострадать, никто, — напомнила себе она, переминаясь с ноги на ногу, перебирая в мыслях разные приказы на случай, если всё пойдёт не так. — Это моя семья, и я сделаю что угодно, чтобы Кэл не посмел им навредить».

Джейсон наконец заметил ей из окна своей комнаты и бодро спустился во двор, оббивая ногами в домашних тапочках каждую ступеньку. Увидев кэльпи, стоящего к крыльцу спиной, он присвистнул. А после, тайком поглядывая на Ви, ещё издалека крикнул ему:

— Боже мой, черноволосая незнакомка, да вы прекраснее, чем ночное небо, усыпанное звёздами! Позвольте узнать ваше имя…

Кэл обернулся — и озорная улыбка сползла с губ Джейсона. Он уставился на кэльпи, часто моргая. Потом посмотрел на Ви, на их сплетённые руки — и снова на Ви.

— Незнакомка, говоришь? — отозвался Кэл и вскинул свободную ладонь.

На мгновение Ви показалось, что он собрался использовать какие-то чары, может, даже превратиться в зверя, поэтому она сжала его запястье сразу двумя руками и прошипела ему на ухо: «Не смей. Сказала же: Джея тронуть не позволю». Кэльпи фыркнул, но руку опустил.

— Обалдеть… Да ладно, ты парень?! — Джейсон дважды осмотрел его одежду с головы до пят, а после вперился в Ви, почти повисшую на предплечье Кэла. Светлые брови поползли вверх, челюсть отвисла, и он, не думая, выпалил: — Котёнок, только не говори мне, что ты замутила с этим чуваком? Он же гей, отвечаю!

Кэл проглотил и эту насмешку, может, просто не уловив значения всех слов.

— Ну серьёзно, без обид! — забывшись, продолжал Джей. — Ты бы ещё косички себе заплёл… Да тут любой ошибётся!

— Джейсон. Помолчи, ради бога. — Испытывающе глядя на кэльпи, Виолетта медленно отпустила его руку и стала между обоими парнями, как живой щит. — Я ни с кем не встречаюсь, так что тема закрыта.

— Тогда давай это исправим, детка? — с этими словами он схватил её под руку и почти силком потащил к дому. — Я знаю одного замечательного парня, который идеально тебе подходит! Скромный и милый, весёлый и симпатичный — что скажешь?

— Эй, эй, подожди! Отстань, дурак, — Виолетта натянуто улыбнулась, но про себя подумала с бесконечной усталостью: «Нет, ну сколько можно? Почему Джей такой балбес? Почему продолжает заигрывать именно сейчас, ничего не замечая?»

К счастью, кэльпи проигнорировал их и отошёл в тень старых слив. Он в деталях рассматривал каждую мелочь вокруг, начиная от системы полива и заканчивая садовыми гномами, будто никогда раньше не видел ничего подобного. И в то же время его интерес был весьма сдержанным, мимолётным.

— Слушай, Кэл, а ты можешь подождать во дворе? — взвесив все за и против, уточнила Ви.

— Физически могу: я волен находиться, где пожелаю, в пределах полусотни футов от тебя. Не больше.

— Отлично. Тогда запомни: не попадайся никому на глаза, пока мы с Джеем не вернёмся! Вообще никому! Я запрещаю.

Он кивнул, не удосуживаясь ответить, а Джей уставился на Ви и покрутил пальцем у виска. Она неловко пожала плечами, поднимаясь на крыльцо, и как можно скорее юркнула за входную дверь.

«Кэл, кажется, не лжёт. А значит, на побеге теперь стоит жирный крест, — Виолетта перехватила Джея за ладонь и сжала её чересчур крепко, но едва ли отдала себе в этом отчёт. — Может, вызвать полицию? Приедут два-три человека. С оружием, да, но вдруг Кэл попросту всех перебьёт? Хотя нет. Я ведь могу приказать ему не двигаться! И если это сработает, и Кэла увезут в участок… Чёрт. — Виолетта резко умерила пыл, вспомнив о единственной вещи: — Я по-прежнему не знаю всех деталей нашего "контракта". Например, та штуковина… цепь… Может, если мы окажемся далеко друг от друга, оба умрём?»

Всё время, пока они шли по коридору, Джей украдкой косился на Ви. Проскальзывая мимо кухни, где завтракали его родители, он не удержался и шёпотом спросил:

— Так ты расскажешь, кто это был? Что за «я запрещаю», а?

— Кэл. Я зову его Кэл. Позже объясню, подожди… — отмахнулась она, но договорить не успела. Пение на кухне смолкло, и кто-то выключил радио. В доме воцарилась непривычная тишина.

— Джейсон. Я слышала, что ты проснулся, — хрипловатый женский голос, раздавшийся с кухни, заставил его в ужасе замереть.

— Тут Виолетта пришла, мам, — промямлил Джей и отступил к широкой белой лестнице на второй этаж. Покосившись на Ви, он ткнул себя в грудь, покрутил перед собой воображаемым рулём и приставил палец к виску, картинно «выстрелив» в голову. «Я вчера джип без спроса брал, маман меня убьёт», — без проблем перевела она.

— Ну кто бы сомневался! — Эффектная платиновая блондинка хмыкнула, выходя из кухни, и прислонилась к дверному косяку. Рубашка и пиджак придавали ей деловой вид, а чёрная юбка плотно, но не пошло облегала бёдра. Сигарета, тлеющая в её пальцах, наполнила воздух запахом дыма, и Ви закашлялась. — Детка, ты знаешь, что тебя искал отец? По его голосу могу сказать: он сильно зол. Объяснишься?

— Не преувеличивай, дорогая. Эндрю просто беспокоится, вот и всё, — мягко вмешался Марк, попивая чай за кухонным столом, но, встретив её красноречивый взгляд, обезоруживающе улыбнулся и продолжил завтрак. Он тоже давно был одет: к тёмно-синей рубашке прильнула ткань тщательно выглаженной жилетки, а из кармана брюк торчал чехол с очками для чтения. — Ну же, не ругай её, Дженни. Ей и так сегодня достанется… Хочешь, поговорю с твоим папой, Виолетта?

— Ты опять балуешь детей. Вон, один балбес к этому привык: ему явно не хватает порки, — Дженнифер выразительно повела плечом в сторону лестницы, на которой статуей застыл Джей, и тот шмыгнул Ви за спину. — Я своё слово сказала: пусть детка разбирается сама. Она натворила дел, и она же поговорит с Эндрю позже.

— Да, поговорит… Но Эндрю ведь нужен час или два, чтобы остыть, правда? — всё так же мягко согласился Марк, и Дженнифер поразительно быстро сменила гнев на милость. — Давай, позавтракай пока с нами, Виолетта: вафли ещё тёплые.

— Да! Конечно! — Она согласилась сгоряча, уже расстёгивая куртку, но увидела настенные часы и спохватилась: — Подожди… ты же опоздаешь на работу.

— Даже если я опоздаю на пятнадцать минут, не думаю, что меня уволят, — отозвался он с улыбкой, запустил ладонь в тёмные волосы и отхлебнул из кружки. — Что будешь: чай или какао?

— Ни то, ни другое, — оборвала его Дженнифер, подошла к столу и потушила сигарету о пепельницу. — Ты забыл? Машина у Джейсона, Марк, а такси будет здесь в полвосьмого. И если ты заставишь водителя ждать лишние пятнадцать минут, это ударит по нашему бюджету.

Марк вздохнул и, залпом допив остывший чай, поднялся со стула.

— Точно… Тогда в другой раз, Виолетта. Извини. Повеселись на выпускном сегодня, если получится. Ну а если нет, приходи к нам: я буду дома как обычно, — он улыбнулся ей глазами и, проходя мимо, взъерошил Ви волосы.

— Ага. Спасибо, — пробормотала она. Он почти скрылся в гостиной, и в самый последний момент Виолетта окликнула его: — Марк, подожди!

Ей так хотелось подбежать к нему и обнять. Чтобы он погладил её по голове немножко дольше; чтобы она на минутку забыла о страшном кэльпи, прячущемся от людей где-то во дворе. Чтобы Дженнифер отменила заказанное такси и все дела, села рядом на кухне, закинула ногу на ногу и выслушала её сбивчивый рассказ, без смеха или издёвок…

— Да? — Марк замер в дверях, обернувшись.

— Я… я хотела сказать… — Ви запнулась, не сумев подобрать правильные слова, и опустила голову на грудь. — Хорошего дня на работе, Марк. Увидимся позже.

— Спасибо. Увидимся, — тепло попрощался он.

Теперь кроме них в коридоре осталась только Дженнифер. Та прошествовала к одному из шкафчиков в прихожей, достала из выдвижного ящика колоду карт Таро и перетасовала. Молча, глядя на Виолетту, достала сняла три верхних карты. Потом ещё три, посмотрев на сына. Её лицо омрачилось.

Джейсон настойчиво тыкнул Ви под лопатку несколько раз, намекая на тактическое отступление. «Я не хочу умирать», — по буквам стал писать он у неё на спине. Их старая игра, способ бесшумного общения. И тогда Виолетта вздохнула, соглашаясь, потому что сейчас у неё не было ни времени, ни сил обсуждать очередной карточный расклад.

— Слушай, Дженнифер, ты не против, если мы с Джеем поболтаем? Хочу уточнить кое-что насчёт театрального, раз уж я тоже поступаю…

— Ну конечно. Театральный — это же твоя заветная мечта! — Дженнифер даже не скрывала сарказма. После она подошла почти вплотную к Ви, жестом отогнала сына к лестнице и, наклонившись, хрипло прошептала: — Я не стану вас ругать за ночные похождения: и без того дел по горло. Но послушай меня, детка, правда послушай. В ближайшем будущем тебя ждут Суд, Смерть и перевёрнутая Справедливость… Карты сказали. Пять раз подряд за утро. — Она выдержала короткую паузу. — Это значит, что судьба предопределена, и любой из путей приведёт тебя к одному. Но трактовать будущее по Таро можно множеством способов, и абстрактно, и буквально. И пока есть шанс надеяться на лучшее значение, не ввязывайся в те вещи, о которых ничего не знаешь. И ни при каких обстоятельствах не впутывай в них Джейсона. Поняла?

— О чём ты? Ты же не про… — Ви осеклась, но Дженнифер уже повернулась к ней спиной и направилась в гостиную вслед за Марком, покачивая бёдрами.

— Уж не знаю, к чему это. Раз за разом на Старших Арканах я тяну Джейсону скорую встречу со Смертью. И Влюблённых. Перевёрнутых, соседствующих с Повешенным. Ну а Смерть, нависшая над вами обоими… Отвратительный знак, в сочетании со всем прочим, правда отвратительный, — обронила она перед тем, как скрыться в другой комнате, оставив за собой шлейф сладких духов и курева.

— Фух, пронесло… Я уже думал, мне за тачку влетит, — пробормотал Джей. — А ведь маман опять за старое взялась… Не обращай внимания, ладно? Пойдём.

Схватив Ви за запястье, Джейсон потащил её в свою комнату, подальше от родителей. Она захлопнула за собой тяжёлую дверь, скинула кроссовки и по привычке села на широкую кровать, отодвигая в сторону кучу комиксов и журналов.

— Ну, котёнок, выкладывай. Мистер Ривс рвал и метал, это правда: я даже отсюда слышал его крики из телефона…

— Вот только не делай вид, будто ты здесь ни при чём! — Она обвела глазами комнату и в тысячный раз удивилась тому, как Джей умудрялся поддерживать в ней стабильный бардак. На полу — коробки из-под дисков, на столе у компьютера — грязные чашки. А на тёмно-синих обоях появилось ещё три свежих постера, наклеенных поверх старых. — Холодильник разморожен, продукты испорчены, а отмывать пол и окна придётся часа два.

Услышав это, он присвистнул.

— Да уж, твоему папаше под горячую руку лучше не попадаться… Может, слиняешь на денёк ко мне, а? И, конечно, тебе придётся остаться на ночь! Мы даже разделим кровать на двоих!..

— Только тебе могло прийти в голову закрыть животное на кухне! Кретин, — Ви запустила в Джейсона первым попавшимся комиксом. Он легко увернулся, ловя его на лету, и цокнул языком. — Папа только пришёл с ночной смены, а я уже смылась через окно, оставив такой бардак. Мне конец, понимаешь?

— Всё в мире поправимо, — Джей пожал плечами и бережно положил журнал на прикроватную тумбочку. — И не сваливай всю вину на меня: лошадка сама в дом зашла! Я только замок успел открыть, а она уже потрусила вперёд по коридору. И так страшно смотрела… Пришлось запереть её на кухне, иначе пострадала бы и гостиная. Что с ней, кстати? Ну, с лошадью? Хотя нет, погоди. Сперва скажи: кто такой этот Кэл?

Услышав последний вопрос, Ви стушевалась и впервые задумалась о том, как не выставить себя сумасшедшей.

— Н-ну, Кэл… Как бы так объяснить… Давай начнём с лошадки…

— Мне он очень не нравится, — не дав ей закончить, выпалил Джей. Его глаза цвета грозового неба вмиг посерьёзнели, а дурашливые нотки в голосе куда-то исчезли.

— Не нравится? — эхом повторила Виолетта. На ум снова пришли воспоминания о том, как бесстрастно и даже скучающе кэльпи сказал ей: «Умри», стоя на тротуаре пустой улицы.

— Ну да. Смотрит на тебя так, будто всё, о чём он думает, — это как сломать тебе шею, когда ты повернёшься к нему спиной…

— Знаю, — едва слышно ответила она. — Заметила.

— Тогда выкладывай всё начистоту, котёнок. Что это за Кэл, который приехал в город, неизвестно где остановился и о котором ещё не сплетничают все наши? Кто он вообще такой? Вы давно знакомы? И какие у вас отношения, что ты то держишь его за руку, то мгновенно соглашаешься с его очевидным желанием тебя прикончить?

Ви вскинула голову и уставилась на Джея, не ожидая от него такого напора. А пасмурное выражение его лица ясно говорило: «Я знаю, что врёшь ты паршиво, Виолетта. Даже не пытайся».

Издав короткий смешок, она неожиданно для себя расслабилась.

— Тебе так сильно не нравится, когда я общаюсь с другими парнями? — Ви приподняла бровь. — Ну ладно, уговорил. Выкладываю… Ты когда-нибудь слышал легенды про кэльпи?

Джей помотал головой и, приготовившись слушать, расположился рядом с ней на кровати. Потянувшись за подушкой, Виолетта отвлеклась — и ревность, металлом сверкнувшая в его глазах, осталась незамеченной.

Ви вкратце пересказывала ему все события утра, стараясь звучать как можно увереннее, несмотря на внезапную робость. А Джей вскоре встал и заходил по комнате, смотря в одну точку у окна и часто хмыкая.

У неё не нашлось причин скрывать от него какие-то детали — только не от него — поэтому Виолетта упомянула абсолютно всё: появление кэльпи у себя на кухне, сумбурный побег от отца и даже условия загадочного контракта. Теперь, когда спешить было некуда, а на душе стало спокойнее, она, как всегда, говорила и одновременно разглядывала табличку над тумбочкой, корявой надписью гласящую: «Доска желаний».

Когда они только начали дружить, Джейсон стащил пару кусков фанеры из гаража и настоял на том, чтобы сделать такую штуку. Ви как сейчас помнила, насколько радостно он тараторил: «Смотри, ты пишешь любые свои желания на этой дощечке, а я свои — на другой!» И только после того, как их доски были готовы, Джей объяснил идею до конца: «Ну вот! Теперь мы ими обменяемся, повесим дома и обязательно-обязательно выполним всё друг для друга, когда вырастем! Идёт?»

Весь десяток его пунктов Виолетта воплотила в жизнь в первый же месяц: отыскала какой-то редкий выпуск комикса, выклянчила у папы гору сладостей и отказалась лишь от одного: не пошла с Джеем на речку. Он расстроился, но позже сам стёр своё желание и выбросил доску от греха подальше. Ну а её табличка висела в его комнате до сих пор, несмотря на многолетние возражения Ви, и на фоне затёршихся каракулей чётче всего виднелись три надписи: «Хочу пряничный домик», «И фейерверки!», «И чтобы мама никогда не умирала».

— В общем, что скажешь? — наконец спросила Виолетта, закончив рассказ про Кэла.

Джей с ногами забрался на широкий подоконник, одёрнул футболку и произнёс:

— Знаешь, у меня двойственные чувства по этому поводу. С одной стороны, что-то мне подсказывает: у тебя поехала крыша. А с другой, я просто обязан тебе поверить… Правда, в таком случае крыша поедет у меня! Кэльпи, волшебство, сокровища… контракт… Ты ведь понимаешь, как это всё звучит? Особенно в твоём исполнении. — Ви закатила глаза, и Джейсон прыснул: — Да-да, котёнок, только представь: вечно хмурая девушка, которая по жизни ненавидит сказки и зубастых животных, вдруг вваливается ко мне домой с рассказом о человеке-лошади!

— Не от хорошей жизни я «вечно хмурая», — опустив голову, она потянулась за яркой фотографией, лежавшей среди прочего хлама на тумбочке. Взгляд скользнул по их с Джеем прошлогоднему фото, где они оба в пижамных шортах с ногами сидели на диване и смотрели фильм. И Ви в который раз отметила, как уродливо смотрелся на её бедре давний шрам от собачьей пасти. — Про животных ты знаешь, а в сказках всё обычно слишком приторно и слащаво.

— Ну так! Разве ты не радовалась, когда принцесса наконец-то находила своего принца и жила с ним долго и счастливо? Или, например, когда забавный малый убивал кучу великанов и возвращался домой героем?

— Нет, не думаю, — бросив фото обратно на тумбочку, она вздохнула, — потому что хороших концовок не бывает, Джей. В какой-то момент жизнь всегда подкладывает тебе свинью, и всё катится к чертям собачьим.

— Надо же, какая ты пессимистка, — протянул он, но, передумав, спросил: — Ладно, так что там с этим Кэлом? Я требую доказательств! Кстати говоря, наколдованный чемоданчик с парой тысяч фунтов очень даже меня убедит…

— Ну конечно. Доказательство сейчас гуляет где-то по двору, долой с чужих глаз, — Ви уловила ход мыслей Джея и поёжилась, — но мне совсем не хочется идти его искать. Мало ли что придёт в голову этому психопату…

— Ну, ты ведь запретила ему пытаться тебя убить, правильно? — резонно заметил Джейсон и заёрзал, потирая руки в предвкушении приключения. — Даже если он и попытается что-то выкинуть, ты в два счёта сможешь его остановить. И уже смогла, несколько раз! Если что, заставь его спеть частушку, параллельно отбивая чечётку в качестве извинения, и всё! В чём, собственно, проблема?

Виолетта зажмурилась, рывком вставая с кровати. Каждая вещь в спальне Джея, начиная от его подушек и заканчивая одеждой, хранила родной, уютный запах, и он едва заметно щекотал нос лёгкими нотками чёрного кофе и лавандового кондиционера для белья. Здесь хотелось расслабиться, поддаться беспечности. Но она не могла ослабить бдительность прямо сейчас.

— Не думала, что когда-нибудь это скажу, но, по-моему, с волшебными существами шутить не стоит. — Подойдя к подоконнику, Виолетта мельком выглянула на улицу. Двор был девственно пуст. — Может, всё-таки вызовем копов?..

— Секундочку. У тебя есть личный раб, который превращается в лошадь и у которого где-то припасена гора сокровищ, а ты пытаешься от него избавиться? Ну точно крыша поехала! — В его глазах заплясали весёлые блики-искорки, когда Джей вскочил, схватил Ви за руку и потянул на выход. — Пойдём-пойдём, мне нужно увидеть твоего кэльпи самому, иначе ни за что не поверю! Покажи свою мощь!

— Хватит нести чушь, — буркнула она, вяло сопротивляясь, — за мной буквально гоняется грёбаный маньяк. Что ты собираешься делать, если он попытается тебя убить? Взаправду убить, Джейсон!

— Так запрети ему, — Джей уверенно гнул свою линию. — В чём проблема? Вот любишь ты всё усложнять!

— Люблю, да. И поэтому настаиваю на том, чтобы позвонить в полицию!

— Ага. Хорошо. Ну вот представь: ты звонишь копам и рассказываешь им про волшебного кэльпи. Но приезжает скорая — и тебя забирают в психушку. Паршивый вариант, правда? — Ви попыталась его перебить, но он не позволил: — Погоди, давай тогда глянем на следующий: ты звонишь копам и рассказываешь им про обыкновенного преследователя. Они приезжают его арестовать, а кэльпи, например… превращается в лошадь! И тогда в психушку едете ты и копы. В общем, у меня один вопрос: с чего ты вообще взяла, что полиция может решить все проблемы?

— Потому что не знаю, как решить их самой.

— Ну, я могу решить хотя бы одну из них, — он почему-то рассмеялся. — Мобильный с собой?

Виолетта, замявшись, достала телефон из кармана и протянула ему. Сняв блокировку с экрана, Джей зашёл в контакты и набрал самый первый номер в списке.

— Доброе утро, мистер Ривс! — затараторил он сразу, как только гудки прекратились. — Это Джейсон Лесли. И мне безумно жаль, что моя собака натворила таких дел у вас на кухне!

Ви дёрнулась, норовя вырвать телефон у Джея из рук, но тот беззвучно зашикал на неё и отбежал в другой конец комнаты.

— Да-да, собака. Пёс, точнее. В общем, нашёл его вчера вечером возле Вудвера — такой красавец, с ошейником, чернющий, большой, но явно домашний! А у папы аллергия, и домой взять не вариант, ну я и попросил Ви посидеть с пёсиком, пока не договорюсь с кем-то из ребят… Да-да, она согласилась! Правда, мамой клянусь! Я её мастерски уломал. Ну вот. А собака устроила погром, тут вы вернулись с работы, Ви растерялась — и как даст дёру через окно! Да, прямо с псом. Ага. От вас. Ну, я бы так же поступил, будь я на её месте… Да. Угу. Ну, извините, так получилось… Собака? А, мы её у меня во дворе спрятали за кустами, вроде не лает… Только папе с мамой ни слова, ладно? Они оба уехали!

Эндрю, казалось, верил каждому его вдохновенному слову. Совсем скоро они попрощались, и папа попросил передать трубку Ви. Джей с довольным видом вернул ей сотовый и растянулся на кровати.

— Итак. А ты что мне скажешь, Виолетта? — спросил Эндрю в ответ на её долгое молчание.

— Ну, так вышло, — неловко пробормотала она.

— Эх… Ладно, ничего. Маленькая сорванка, — он немного подобрел, услышав виноватый тон, — но чтобы это был первый и последний раз! Возвращайся домой. И собаку забирай. Да. Нам бы дома пёс не помешал… И ещё, Виолетта. Если хочешь, ну, сегодня я не пойду на работу и отведу тебя на выпускной.

— Что?! Н-нет, не надо, правда! Родителей всё равно внутрь не пускают. И я у Джея до вечера останусь! Он меня подвезёт, ему Марк и Дженнифер отдали джип на вечер. Просто иди на работу как обычно! Может, я останусь у Джея и на ночь…

Джейсон прыснул в голос, зажимая рот подушкой, а Эндрю как-то замялся и ответил:

— Ох. Хм. Хорошо, как скажешь…

— Присмотреть за собакой, пап!

— Да-да, конечно, — спохватился он. — Тогда до завтра.

Эндрю сбросил звонок, и Ви обернулась к Джею.

— Итак. Это было неожиданно круто. — Он вскочил и мигом раскланялся, заслышав похвалу. — Вот только где же твоя собака, Джейсон?

— Собака? Как где? — Он картинно заозирался по сторонам. — Надо же… Сбежала!

Драматизм в его голосе зашкаливал, и Виолетта искренне рассмеялась. А Джей стал поигрывать бровями, так и говоря этим: «Вот видишь, детка? Да я же круче любого копа!»

— Ладно, минус проблема, и правда. Спасибо. Но Кэл по-прежнему…

— По-прежнему тебя слушается! Давай, пойдём. На тебе приказы и всеобщая безопасность, на мне — болтовня с твоим грозным недоконём! И если всё пройдёт гладко, считай, что проблем вообще нет. Настоящий кэльпи, чёрт возьми!

— Ну вот как ты можешь быть таким беспечным? — Ви сжала губы, но послушно потянулась за обувью. Её щёки загорелись возмущённым румянцем, и, пока она завязывала шнурки, Джей снова прыснул.

— Я уже говорил, что ты миленькая, когда злишься? — Выпрямившись, Виолетта слабо ткнула его локтем под ребро, и Джей скорчил такую мученическую мину, будто по нему пустили пулемётную очередь. — Эх, я ведь к тебе со всей душой… Бука, вот ты кто! Хоть бы разок признала, что один Джейсон Лесли со всей своей поддержкой, очарованием и беспечностью, стоит дюжины полицейских! И пока я рядом, всё всегда будет хорошо.