Рок-симфония

Глава 1

Она вбежала в квартиру с широченными глазами и ртом, одновременно и улыбающимся, и вдыхающим кислород, что делало его воронкой ликования, втягивающей меня, Билла и кресло, на котором мы медитировали: - Танцуй!!!

Я слегка перекосился по диагонали насеста: - Чётко чечётку?

- Ха! Нет! Топтанием в такт боя городских часов ты не отделаешься! Румба! - Ого! Ты точно хочешь это видеть?

Билли скрутил голову в заинтригованном взгляде. - Хочу-хочу! - Солнышко запрыгала на месте, - и это легчайшее из заданий за такую новость! - Подумай хорошенько. Последний раз я танцевал румбу в позапрошлой жизни на вечеринке в звёздном скоплении Дикая Утка.

- Это далеко? - она всё веселилась и подпрыгивала с ноги на ногу.

- С Земли - в созвездии Щита. Около шести световых лет. - Тогда ты точно не успел забыть. Танцуй! Я пожал плечами и начал двигаться так, как представлял себя в румбе.

- Ты что делаешь? - она остановилась. Билли сделал такой "мяу", словно хотел заржать, но поперхнувшись умер. - Танцую по памяти.

Она залилась смехом: - То ли у тебя в памяти пробелы, то ли в скоплении Дикой Утки ты был индюком! - Чего вы потешаетесь?! - сделав "козу" к Солнышку и хихикающему коту, замахал я руками, - танцуйте сами! За что я вообще страдал? Ради чего эти комические па?

- К нам приезжает с гастролями симфонический рок-оркестр! - и ручки в стороны, мол люби меня!

Я слегка прилип к полу: - Да ладно! Неужто свершилось?

Солнышко сделала дугу назад в удивлении: - И это всё? Это всё восхищение? Вся реакция на мою новость?! Хотя, чего я жду от Дровосека. Наверно Белка со Стрелкой больше радовались, когда их метнули в космос. - Нет-нет, милая, - подбегая и обнимая затараторил я, - но откуда такие вести?

- Девочка на работе сказала! У её знакомой знакомый знаком с музыкантом из оркестра. Весной к нам! Есть программа тура.

Я обрадовался эмоционально, как умел и приподнял её на руках: - А не фантазия ли это знакомого знакомой, а то уж больно длинное сарафанное радио. - Ты что, Солнышку не веришь? Деревянный истукан! Я бежала, переживала, думала скажу, а ты от радости с балкона сиганёшь! На тебе - фонтан эмоций!.. - Нет, я безусловно рад. И безусловно ты умница. Хочешь с балкона? Билли…

Билл, услышав приговор, вскочил и ломанулся в кухню, как от Станиславского. - Билли, стой! - Вот, дурак! Ты кота заикой сделаешь своими шуточками! Опусти на пол счастливого вестника.

Я поставил её, как было, отряхнул, поправил и повёл в кухню.

Весной, в конце апреля мы собирались на концерт. К нам приехал "Rock Storm". - Что мне одеть? - смотрела в меня навылет Солнышко, - платье с туфлями и пальто или джинсы, кроссовки, куртка? - Смотря кого ты хочешь услышать: Шуберта или Джона Лорда. - Я хочу выглядеть прилично! Понятное дело, что солнечный зонтик из гипюра неуместен в атмосфере рок-симфоний, но леди и в кедах на фоне скрипок - это не совсем то.

- С каких это пор тебя начал останавливать скрипач при обувании кед?

- Как познакомилась с тобой. Сама - это девушка-ветер, а с тобой уже слегка комплексую перед скрипачом. - М-ммм, не понял здесь: кто из нас со скрипачом в фаворе? - Да, ты, конечно, но и перед скрипачом неудобно…

- Он что, твой бывший?

- Кто?

- Скрипач, виолончелист, дирижёр. Шут его знает! Кроссовки, джинсы, куртка - так, чтобы удобно попе и мне!

- Ты-то тут при чём? - Как при чём? Я иду в куртке и джинах! Я же не спрашиваю у тебя, одевать ли мне браслеты с шипами!

- Ой, не надо! Ты ещё про ирокез юношеский вспомни!

- И вспомню! И вспомню! Вот такой гребень, - скользя ладонью по лысине, протянул я. - Сначала волосины посчитай!

- Ой, как некрасиво! Молодого рысака хлыстать по лощёному крупу! Солнышко просто разрыдалась в смехе: - Ты сам-то понял, что сказал?

- Это аллегория.

- Глядя на твой лощёный лоб и думая о крупе выходит просто шедеврально! Лучше помолчи! - М-да… Но всё-равно, я иду в джинсе, и тебе рекомендую. Хотя уверен, что народ будет самый разношерстный. Даже валенки с гипюрным зонтиком подойдут.

К половине седьмого вечера мы были уже в фойе концертного зала. Народ стекался со всех сторон, как муравьи к кусочку сахара.

- Будет аншлаг, - с протяжным удовольствием заключил я. Мы подошли к гардеробу.

- Андре! Какой сюрприз! - зазвенело в ушах знакомое восклицание. Я обернулся. К нам направлялся, целясь обниматься, Петька Брудер: - Ожидал, ожидал тебя здесь встретить! Вы всё той же весёлой компанией! Мадемуазель… - он поклонился Солнышку, - всегда рад Вас видеть.

- Je suis content aussi. - О, этот французский! Вы прекрасны!

- Ты сам, - поинтересовался я у Бруа?

- О, нет, - щёлкнув пятками по-белогвардейски протянул он, дама отошли-с, - а вы в партере? - Нет, извольте-с, подключился я к игре в манеры, - на концерте Вивальди я смотрел со второго ряда, и видел только скрипачей первой линии и постукивающие ноги второй. Рок концерт хочу смотреть панорамно, так что второй ряд балкона. - Ну надо же, как совпало! А я на первом!

- В партере?

- Нет, дружище, балкон! Ты оказался не самым прозорливым хитрецом. - Отменно! Помашем друг другу ручками. Места? - 10,11. А у вас?

Я повял прямо на глазах:

- 9,10.

- Вот же! Не помашем, а пожмём! Рок-н-ролл жив!

- А я уже нет, - пробубнел я БГ в ответ.

- Ну, давай, встретимся, - подал он пятерню и откланялся.

- Надо же, - повернулся я к Солнышку, - что за провидение? Шёл на праздник, а тут такое несчастье!

- Чего ты? Это же концерт.

- С Петькой в соседях? Это будет ещё то шоу. Ладно, нужно выдохнуть. Наглотаюсь ещё…

Мы сдали куртки и пошли к ступеням, ведущим на балкон. - А можно, я прогуляюсь в сторону? Сама, без кавалера? - спросила Солнышко.

- Прогуляйся, а я в таком случае пройдусь пожму руки знакомому люду.

- И много здесь твоих знакомых Люд?

- Так чтоб очень, не много, а вообще-то есть кому махать, чтобы не со всеми рука в руку.

- И это только мужчины?

- Конечно!

- Я должна верить?

- Нет, ну есть в толпе знакомые женщины, но снова-таки не так чтобы уж прямо руки жать.

- Разумеется, их же целуют! Ладно, дай я тебе печать безопасности помадой на щеке поставлю и иди.

Она игриво прикоснулась к щеке и побежала с улыбкой по своим делам. Я пошёл по фойе, собирая дружеские рукопожатия и обмениваясь предвкушениями праздника тяжёлого рока. Сделав круг по площади, заполненной жаждущими драйва, я вернулся на исходную позицию у ступеней на второй этаж. Там уже скучала моя милая:

- Ты где бродил? Я уже всех бабушек в гардеробе на уши подняла, мол потерялся мальчик: лысенький, юркий, похожий на карамельку, к которой липнут женщины! - С чего ты взяла, что ко мне липнут? Просто я общительный!

- С губами, как у Бельмондо? - Я их не покупал. Мне их мама подарила. - Поверни щеку, я печать проверю. Х-м, не сорвана. Ладно, верю. Пойдём, общительный.

Мы пошли вслед за вереницей зрителей наверх.

- Вот видишь, - провёл я рукой, очертив горизонт, - как я и говорил, одеты - кто в чём, от классики до готики.

- Да, но с французским зонтиком я была бы более заметной. А так - серая мышка.

- У тебя ноги, прости, как у слоника Сальвадора Дали. Обернись назад, куда мужчины смотрят?

- Не буду! Мне нужно, чтобы они восторгались, а не съедали!

- За восторгами - это ко мне. За одами и эпитетами в тот же кабинет. Ну, и за съеданием взглядом, в необременительную нагрузку - я же тоже мужчина, как эти неуравновешенные сзади.

- Это в кабинет, где губы?

- Там. За спиной осталась огромная люстра и вереница тех самых съедающих мужчин и прилипающих женщин, по версии Солнышка. Мы вошли на балкон и сели на места. Балкон в концертном зале "Мартин" архитекторы сделали просто идеально. Он не являлся прилагательным к партеру, а был достойной альтернативой ему и по положению, и по вместительности, опоясывая его на две трети. Хорошая обзорность, где сцена, как на ладони, сглаживала не столь сочное звучание, как в партере. Зал быстро заполнялся. Пришёл и Пьетри с девушкой, повернулся к нам и представил спутницу:

- Мария-Луиза! Настоящее и будущее нашего города.

Я привстал, поклонившись. Солнышко встала и протянула руку:

- Очень приятно, Маша.

- О, нет, ну что Вы, - встрепенулся Петька, - Маша осталась там, за холмами. А здесь только Мария-Луиза! Моя находка!

- Простите, Мария-Луиза. Но Маша ничуть не хуже и природней, - учтиво добавила Солнышко и села на место.

Сели и они, вежливо улыбаясь нам. Расселись все остальные по местам. За занавесом музыканты начали прогревать свои инструменты, издавая всякие пи-пи и фа-фа. Публика нетерпеливо захлопала, призывая виртуозов к рок-атаке. Занавес открылся и громыхнуло Intro, залив светом весь зал от потолка до партера. Зал взорвался эмоциями. К концу композиции всё вокруг гремело.

- А-аааа! Ты видишь! - заорал повернувшись ко мне Бруа в паузе, протягивая руки не то для объятий, не то к горлу.

- Вижу Петя! - шарахнулся я, - класс, но спокойней.

Он перевёл энергию рук к своей спутнице, потом к сцене.

- Ну, - повернулся я к Солнышку, - а это только вступление. - Ты о музыке?

- Я о Петьке!

Нужно признать, что заглавная композиция, именуемая Intro, оказалась действительно детонирующей. Знаете, как зачастую бывает с группами, в особенности позиционирующими себя с интеллектуальной музыкой: включаешь альбом, Intro - ты ждёшь взрыва, а там кисель. Но здесь всё, как в мечтах меломана про рай - шарах! шарах! И где-то там внизу, в котле варится Бруа и орёт: "А-аааа! Ты видишь, ты видишь!".

- Но ведь действительно роскошно! - Солнышко хлопала в ладоши, толкая меня локтиком, - хлопай.

Я похлопал - хлоп-хлоп. Сердце стучало, но этот малахольный Пьетри слегка портил картинку передо мною, скача, будто попрыгунчик.

- Видишь вон ту девушку в ряду бэк вокалистов? - продолжала эмоционировать моя непоседа.

- Вижу, которая из всех?

- Самая правая. Она танцует, как на дискотеке.

- А, да. На фоне остальных, вкопанных в сцену, она просто юла без тормозов.

- Я её видела в фойе - она с каким-то музыкантом целовалась.

- О, тогда понятно, почему она столь выделяется из массы. А кто второй подозреваемый?

- Я не разглядела.

- Будем искать. Чувства обязательно дадут о себе знать.

Тем временем пошла вторая композиция. Дирижёр, по совместительству иезуитский священник, был тоже хорошо смазан на шарнирах, подавая зрителям пример раскованности и непринуждённости, и изначально я заподозрил его в сердечности к той самой бэк вокалистке, но вскоре обвинил себя в безбожии и спешно попросил у потолка прощения.

Концерт распускался букетом пионов. Три гитариста, сменяющие друг друга в сольных партиях, метаясь по сцене, подогревали осознание того, что рок здесь; что он перескакивая со скрипки на гитару, потом на лиру, на барабаны и флейту, и далее по инструментам, вибрирует вместе с нашими сердцами, взрывая новые эмоции и восторги, не желая мириться с тезисом старых рокеров, мол рок-н-ролл мёртв.

С десяток композиций пролетело незаметно и голос с потолка сказал: "Антракт". Петька вскочил в желании поцеловать меня:

- Ты понимаешь!

Потом повернулся к галёрке: - Серж! Ты видел?!

И в партер: - Лола, Михо! - и снова ко мне, - Андре!!! В буфет идём? За это нужно и жизненно важно!

Я обернулся к Солнышку, - ты желаешь?

- Нет, что ты. Купить кофе, чтобы не успеть выпить. Мы посидим.

- Да, мы посидим, пообсуждаем.

- Договорились! Мы пьём, вы стережёте места.

Пьетри с подружкой вышли с ряда на проход и влились в общий поток желающих выкурить и выпить.

- Какое приятное сумасшествие, - переключилась со сцены на нас Солнышко, - не ожидала такого красивого сочетания оркестровой и рок музыки! Ещё и свет! И коллектив! И… Бомба!

- Сам в приятном восхищении!

- Я видела… Прыгал так, что едва ли не выпал с балкона.

- Милая, пускай внутренне я и не дурел, но вскипал гейзерами. Не всем же рогаткой с пальцев прорезать воздух. Вон галёрка хэви-металит за всех. Я не старичок, но и не бойскаут на пикнике.

- А чего же Пьетри Бруа скакал, словно на батуте?

- Первый и пять последних рядов с батутовыми креслами - эксклюзив для неуравновешенных.

- А, мы просто неудачно купили билеты или уравновешенные!

- Парное совпадение: и не всем так повезло, и центр земного равновесия находится именно тут. - Всегда? - Нет, лишь сегодня. А как тебе оркестр?

- Роскошно! От дирижёра-священника не ожидала такой крутизны! - Да, "Мартин" порадовал меломанов подарком.

- А почему "Мартин"?

- Ну, официально "Мартин" с ударением на первый слог. И, опять-таки, официально, в честь Мартина Лютера. Дело в том, что строительство велось на месте, где в древности стояла лютеранская кирха. Потом гонения, война, с чем церковь не стала мириться и развалилась. Сказать, что сам Лютер был великим музыкантом, было бы преувеличением, но кое-что в церковной музыке написал, например "Сборник песен для погребения усопших".

- Фу ты, ненормальный! А другого примера не нашёл?

- А чем этот плох? Это чёрный немецкий юмор, фрёйлен. Так вот, исходя из этих или ещё каких-то причин концертный зал носит его имя. Но народ склонен считать, что название дано в честь сэра Джорджа Мартина - композитора и продюсера легендарных Beatles, потому что Лютер - это старо и неизвестно, а с Джорджем каждый знаком лично, хоть и всего лишь посредством любови к "Жукам".

- Очень интересно, - улыбнулась Солнышко, - но ударение в названии же на второй слог!

- А, это? МартИн просто звучно и стильно, даже в некотором роде по-свойски, по-домашнему.

Пока мы болтали, закончился антракт и на затухание света примчался Петька со своей спутницей, плюс два кофе. Они поставили стакашки на широкое мраморное перило, оберегающее тех, кто сидит внизу от тех, кто находится в состоянии эйфории наверху, и уселись по своим батутам:

- Что, Андре, тряхнём роком, - повернулся Бруа к нам, - я бы сейчас, как тот дирижёр: "Та-там-ммм!" смычком.

И так он ловко в развороте махнул воображаемым смычком вместо положенной дирижёру палочки, что стакашки кувыркнулись вниз. Там сначала завизжали дамочки, а потом громкий мужской контр бас ( Ми контр бас) сообщил, что Петьке пора на встречу с Богом.

- Господа, спокойно! - обратился Бруа, поднимая руки, сначала к партеру, а потом к галёрке, словно он на сцене "Татуажа", - я всё улажу.

- Может давай всё же я? - встал я с кресла, - как нейтральный наблюдатель от Партии зелёных.

- Это спасти меня, как последнюю слоновую черепаху? Ты что! Дипломатия у меня в крови! Парламентаризм - моё хобби. Сидите, а я пойду мириться.

- Вообще-то твоё хобби не оттуда, - с волнением сказал я.

- Сиди, старина. Я принесу тебе его штандарт.

Мы сели, он вышел. Прошло минуты с три. И в свете начинающейся второй части концерта Пьетри вошёл в проход балкона и пробрался назад к месту:

- Вот, видишь, - без особой радости сказал он, - всё уладилось. Повернулся и ослепил меня огромным фонарём под глазом. - Ого! Это награда "За взятие Бастилии"?

- Не смешно, но это издержки дипломатии. Так бывает.

- С твоей удачей хорошо путешествовать по Луне, но по разным маршрутам.

- Почему это?

- А ты все удары стихий на себя берёшь.

- Очень весело. Ладно, давай переключимся на музыку.

- Давай. Тем более, что ты теперь можешь им светить своим прожектором в ответ на их бегающие лучи. Прям заслепили к средине концерта. Жги!

- Перестань, - толкнула меня милая, - человек и так расстроен.

- Кто, Пьетри? Я тебя умоляю! Он с этой истории сотворит такой экшн, что ему памятник за спасение цивилизации поставят на площади Трёх слонов. Может даже вместо самих слонов. Всё нормально.

Вступление постантрактовое было сдержанным. Но после него "Master Of Puppets" снесла все головы в зале. Кроме одной, разумеется.

- А-ааа! - снова орал Петька уже в средине композиции, пугая соседей заплывшим глазом, - это огонь! Это… А-аааааа! - Вот, - смеясь и вставая с места, показывала Солнышко, - хоть и с заворотом, но посмотри какие эмоции у человека. - Я так не умею. Кстати, Петьку пристегнуть поводком к креслу. Он того и гляди, улетит вслед за кофе. Люди, кто с собачкой?

Соло же партия барабанщика, половину концерта ровно постукивающего свои партии по нотам на пюпитре, вообще лишила всех адекватности.

- Я понял, - кричал я на ушко Солнышку сквозь гул зрителей, - второй подозреваемый в целовании - это барабанщик!

- Почему?

- По определению "В коллективе барабанщика любят все, а клавишника никто!".

- Твоё определение?

- Нет, народное. Посмотри, что он сделал с залом. Представь что он делает с коллективом.

- Завидуешь?

- Нет, я же не клавишник.

Дальше снова всё ровно и так же вкусно, с переливами света и приливами восторга.

Расходились шумно. Расходились неспеша, задерживаясь сначала на местах, трижды вызывая на бис; потом в фойе, рассказывая другу о впечатлениях и том, что из бриллиантов рока украсило бы этот концерт; и уже на улице, кто за сигаретой, кто за порцией кофе, крича всё то же магическое "рок-н-ролл жив!". Весна наполняла воздух ароматами любви и приятным теплом, а потому мы не стали торопиться на другую сторону Рево, а отправились пешком в сторону Хрусталика, чтобы там загадать очередные желания, заранее зная, что брошенные в течение реки, они обязательно где-то пересекутся и поплывут дальше вместе, тараторя о своих хозяевах и радуясь своему неожиданному рождению в ночь исполнения желаний.