Родословная. Том 7

Глава 1

Когда тела орков рухнули на раскалённую каменистую почву, тишина над пустошью повисла почти зловещая. Но длилась она недолго.

Из глубин степи раздался низкий гул. Сначала — едва уловимый, но с каждой секундой он нарастал, становясь всё более отчётливым. А затем разом прорвался наружу — как удар грома. Загрохотали боевые барабаны. Их тяжёлый, ритмичный гул прокатился над локацией Разлома, как приговор. Затем, будто вторя им, протрубил рог — глухой, протяжный, древний по тембру, как будто он был выдут из кости самого первого воина орков.

Вся пустошь ожила.

Из-за линии скал, за валами выветренного камня и полуразрушенных обломков начали двигаться фигуры. Отряды орков, пусть и разрозненные, будто приветствовали нас и принимали то, что мы можем представлять угрозу. Высокие силуэты, украшенные татуировками и костяными доспехами, шагали в унисон с грохотом барабанов. Их оружие — тяжёлые топоры, булавы, копья с зубцами — отражали багровые отблески неба внутри Разлома. Их шаги отдавались в земле, как приближение бури.

Их было много. Гораздо больше, чем прежде.

Я не стал ждать, пока они сблизятся. Резким рывком я устремился вперёд, преодолев десятки метров, и вскоре оказался рядом с основными силами своего рода — время действовать одному уже прошло. Анна, стоящая на передовой, тут же бросила на меня быстрый взгляд, коротко кивнула. Рядом находилась Агата, уже выстраивавшая магические щиты, её пальцы танцевали в воздухе, плетя магические узоры, и остальные маги готовы были оказать ей поддержку. Катрина, стоящая чуть поодаль, уже приняла полуобращённую форму: когти блестели, а глаза пылали охотничьим азартом.

Мои бойцы, измазанные кровью, с потёртой бронёй, но стоявшие на ногах — подняли головы. И увидели, как я, залитый кровью, с мечом в руке, вернулся к ним.

— Вторая волна, — бросил я коротко. — Будем встречать, как положено.

Никто не отступил. Никто не испугался. Мы были готовы.

Разлом только начинал раскрывать свои настоящие клыки.

Как я изначально и предполагал, первые орки, с которыми мы столкнулись, были лишь авангардом — теми, кто стоял у самого края Разлома. Они были всего лишь первым барьером, предназначенным встретить агрессию из внешнего мира. В этом плане орки действовали вполне продуманно. Похоже, вмешиваться в сражение они не собирались до последнего — если бы мы не уничтожили столько их собратьев, нас бы и дальше продолжали игнорировать. Но теперь всё изменилось. Мы заставили их обратить на нас внимание.

В то же время становилось всё очевиднее: за нами наблюдали. Монстры разлома все это время оценивали наши силы, наши действия, реакцию и расстановку. Это тоже нужно было учитывать. Но, несмотря на всё, наши потери были минимальны.

Восполнение сил за счёт крови противника давало ощутимое преимущество: любые раны зарастали, тело чувствовало себя в тонусе. Да, броню таким образом не починишь, но в сравнении с обычными отрядами Стражей, мы находились в куда лучшем положении. Если бы мои бойцы не были вампирами, всё могло бы закончиться куда печальнее.

Я лишь мельком осмотрел своих людей. Почти все стояли на ногах, напряжённые, но полные сил. Их глаза горели, оружие было наготове. Каждый член рода Динас был готов доказать, что может справиться даже с такой угрозой.

Но теперь я не собирался рваться в бой первым. Вторая волна орков выглядела куда более внушительной, чем предыдущая. Их фигуры были массивнее, движения — увереннее. Значит, и сюрпризы от них могут быть опаснее. Рисковать понапрасну смысла не было.

— Ну что, Демиан, наперегонки? — весело осклабилась Катрина.

Её улыбка, хоть и знакомая, теперь имела иной оттенок — хищный. Серебряная волчица уже частично трансформировалась: клыки удлинились, взгляд стал пронизывающим, движения — хищно-плавными. Она блеснула глазами в мою сторону, но подчинилась моему строгому взгляду без слов.

Вот что значит понимание иерархии — кто в стае вожак, а кто следует за ним. Даже такая взбалмошная воительница, как Катрина, знала своё место, и это не могло не радовать. Тем более, когда сражение лишь набирало обороты.

Я продолжал наблюдать за приближающимися отрядами орков. Гул барабанов постепенно стихал, теряя свою гипнотическую силу. Теперь они служили лишь напоминанием: на нас идёт новая волна. Куда более серьёзная. И мы должны быть готовы.

Рослые, краснокожие великаны, медленно приближавшиеся к нам, были вооружены куда серьёзнее тех, с кем мы сражались до этого. Их тела покрывали плотные мышцы и густые слои ритуальных татуировок — однозначный знак высокого положения в их собственной иерархии. С каждой секундой становилось всё очевиднее: теперь за нас взялись всерьёз.

Особую тревогу вызывали часть орков, державших в руках посохи, увешанные побрякушками и амулетами. Шаманы. Если даже шаманы гоблинов могли доставить немало неприятностей, то представители такого уровня и физической мощи, как эти, наверняка умели не меньше — просто в рамках своей куда более разрушительной специфики. Они одним своим видом излучали не магическую силу, а нечто более первобытное и хищное.

Разумеется, я бы предпочёл избавиться от магов противника в первую очередь, но понимал: опрометчивые действия могли спровоцировать всю, пусть и относительно небольшую армию орков на немедленную агрессию. И в таком случае я не был уверен, сможем ли мы выдержать эту волну.

Да, я и Катрина могли отвлечь часть противников на себя, но основная масса всё равно ударит по моим бойцам, и это может закончиться серьёзными потерями. А потерь я не хотел. Ни одного. Каждый член моего рода — это результат долгих тренировок, отбора, воспитания. И, главное, обращения. Ведь не каждый человек может быть превращён в вампира без последствий.

Я собирался внимательно оценить расстановку сил, прежде чем принимать решение…, но этого мне не дали. Пусть основная часть орков шла медленно, демонстрируя свою неотвратимость, из их рядов вдруг вырвался отряд. Несколько фигур обнажили оружие, прорычали в предвкушении схватки, оскалились, показывая свои клыки, и, взвыв, ринулись прямо на нас.

Это был вызов. Очередной демонстративный выпад, на который нужно было ответить. Иначе последствия могли быть непредсказуемыми — как для морали моих бойцов, так и для общего восприятия нас орками. Всё же поведение монстров из Разломов не всегда поддавалось логике. Из-за различий между локациями, даже схожие внешне существа могли кардинально отличаться по повадкам и уровню угрозы. Потому-то и невозможно было выработать универсальную стратегию против таких противников.

Я всё это знал. Изучал. Теория, которая преподавалась в Гильдии Стражей, учила именно такому подходу: не искать шаблонов, а уметь действовать здесь и сейчас, адаптируясь к происходящему. И, как показывает практика, даже десятки лет сражений с монстрами Разломов не позволили человечеству накопить достаточно знаний, чтобы делать однозначные выводы.

Потому оставалось одно: уничтожать тех, кто несёт угрозу. Даже если они называют это войной — для нас это всего лишь ещё один день, в котором нужно было отбросить монстров назад и не дать им прорваться к мирному населению, где они устроят настоящий хаос.

Отряд орков оказался достаточно близко, чтобы я, наконец, разрешил и без того мечущейся Катрине ринуться в бой. В тот же миг, как я сорвался с места, она бросилась следом, отставая всего на пару шагов. Её глаза сверкали предвкушением, тело уже начало частично меняться под напором звериной природы — когти удлинились, движения стали стремительными, почти хищными.

Анна и Агата присоединились к нам спустя всего несколько мгновений. Агата, не отставая, уже плела заклинание, закручивая вокруг себя потоки магии льда — воздух рядом с ней начал ощутимо густеть и температура опускалась. Анна же, сдержанная и собранная, без лишних слов выхватила из ножен два изящных меча. Её движения были отточены до автоматизма.

В отличие от многих аристократов, Анна никогда не владела магией. Но вместо этого она посвятила себя боевому искусству — и после того, как я пробудил её как вампира, её навыки развились до нового уровня. Адские тренировки, обязательные для всех членов моего рода, закалили её. Они не оставили ей выбора, кроме как стать сильной, чтобы выжить. Теперь она была одной из лучших среди наших воинов, и в этом бою я мог полностью положиться на её клинки.

Когда я добежал до первых орков, зная, что троица девушек уже несётся рядом, я ни на миг не сомневался: они оттянут на себя часть удара, дадут мне пространство для манёвра — и начнётся настоящий бой.

Эти орки были где-то под три метра ростом, и их мускулистые тела достаточно плотно покрыты татуировками, что сразу показывало, что они являлись довольно опасными противниками, с которыми считалось даже их племя.

В то же время мой оценивающий взгляд пробежал по их снаряжению и оружию. Тут уже я отметил, что снаряжение обладало куда большей защитой и в некоторой мере даже изысканностью, которой до этого я у других орков не видел.

Что же касается оружия — то в этот раз это были хотя бы не секиры с кучей выщербин, будто ими пытались атаковать камни, но без особых успехов. Нет, оружие этих орков было весьма ухоженным и выглядело как работа довольно хорошего мастера, который потратил много времени на совершенствование своего искусства.

Так что стоит признать: в этот раз против нас вышел более элитный отряд, а значит, и отношение к ним должно быть соответствующим. Я не собирался допускать малейших оплошностей, и поэтому, одновременно с тем как я показательно взмахнул мечом, небольшие металлические лезвия, которые я создал в этот момент за спиной, тут же были пущены в ход, как только орки оказались в зоне уверенного удара.

Подчиняться какой-то воинской чести в сражении с монстрами я не собирался. Эти существа обладают своей собственной логикой восприятия мира. То, что для одних — воинская честь, для других может быть пустым звуком. Поэтому мерить их в рамках восприятия людей совершенно не стоит. Это необходимо понимать сразу. И, как я надеюсь, остальные воины рода придерживаются тех же мыслей — и всю эту дурь уже выбили из их головы.

Так что, как только орки оказались в зоне удара, я без промедления атаковал. Мои лезвия юркими птичками вылетели из-за моей спины и нацелились сразу на троих орков, которые, что удивительное дело, успели среагировать на эту атаку и попытались защититься своим оружием в попытках отбить летящий снаряд. Вот только сами они ни с чем подобным явно не сталкивались.

Их защита была, действительно, хороша, если бы в них метали обычные предметы, которые всегда летят по прямой. Вот только свои лезвия я контролировал более тонко. И стоило на их пути оказаться препятствию, как я заставил их вильнуть в сторону и впиться в незащищённые шеи противника, вонзаясь довольно глубоко — так, чтобы рана не смогла тут же затянуться, если у этих орков была более сильная регенерация. Одновременно с этим само лезвие входило достаточно глубоко, чтобы его нельзя было легко вытащить, даже если изранить всю руку.

Поэтому тройку бойцов этого отряда я вывел из строя в первые же секунды боя. Да, возможно, они ещё вернутся к сражению, но на данный момент они больше беспокоились, что из их шей вытекала густыми потоками кровь, которая из-за того, что мои лезвия продолжали слегка шевелиться в месте ранений, не закрывалась так быстро, как они наверняка привыкли.

Жаль только, что долго контролировать этот процесс я попросту не мог. Потому что в столь опасном бою сильно отвлекаться на контроль лезвий было бы непозволительной роскошью. Всё же противник был достаточно силён и опасен, чтобы верно оценивать исходящую от него угрозу и отдавать себе отчёт в том, что необходимо приложить больше усилий, чем просто развлекаться с очередным монстром Разлома.

Я, благодаря своей скорости, одним из первых столкнулся с этим отрядом орков — и тут же сшибся в жёстком столкновении с обладателем двуручного меча, которым он размахивал, словно шпалой. Всё же и сам орк был достаточно силён, чтобы поднять довольно крупный предмет, а меч был длиной чуть ли не под два метра. В его руках и при его габаритах это уже не смотрелось столь монструозно, но в любом случае любому человеческому воину этого бы хватило за глаза.

Так что-то самое столкновение вышло весьма жёстким. Но меня порадовал взгляд этого орка. Наверняка с таким мечом он привык к тому, что от его удара отлетают даже его сородичи, просто не выдержав всей мощи этого размаха и той удали, которую он вкладывал в каждый удар.

Я же не просто принял его меч на жёсткий блок, но и совершенно не дрогнул. Пусть и применил для этого телекинез — всё же вес играет роль, как бы я ни хотел иного.

К этому моменту и тройка девушек, которая бежала со мной, уже добралась до этих орков, чтобы навязать им свою часть боя. Всё же я один не смог бы в полной мере контролировать весь бой с этим отрядом. Против меня играли как их габариты, так и в целом их возможности. В этом плане я всё же не был всесильным существом, которое может устроить хаос на поле сражения, не опасаясь, что с ним самим ничего не случится.

Да и рисковать лишний раз я не собирался. Зачем, если мои люди тоже должны развиваться в должной мере? А без подходящих вызовов этого просто не достичь.

Поэтому, пусть частью сознания я и продолжал следить за тем, как сражаются девушки, всё же был больше сосредоточен на собственном бое. Я осознанно выбрал самого татуированного из этих орков, чтобы он не нацелился ни на кого другого.

При этом сразу было видно, что он выделяется в этом отряде, потому что стоило мне только столкнуться с ним, как остальные орки потеряли ко мне интерес, будто давали ему возможность сражаться с чужаком на его собственных условиях. Я не собирался в это вмешиваться — меня, в принципе, полностью устраивало текущее положение в этом сражении.

Ещё несколько жёстких столкновений, в которых я блокировал двухметровый меч-оглоблю этого орка — и мы перешли к более активным манёврам. Казалось бы, такая тушка монстра должна быть пусть и сильной, но довольно неповоротливой. Однако он оказался весьма быстрым и ловким, что позволяло ему действовать из разных позиций и довольно ловко размахивать своим мечом. Это вынуждало меня серьёзно контролировать сам ход боя, чтобы это не привело к нежелательным последствиям.

Вот я резко ускорился, чтобы попытаться зацепить орка и нанести ему хотя бы одно ранение. Я провёл серию ударов, которая вынудила его уйти в оборону, и тут же резко нырнул вправо. Но вместо того чтобы добраться до незащищённого бока, на месте моего удара стремительно возник меч, принявший на себя всю силу атаки. Мне тут же пришлось отпрыгивать в сторону, потому что когтистая лапа орка пронеслась буквально в паре миллиметров от моего лица.

Он нисколько не чурался использовать вместе с мечом атаки, направленные на захват противника — и от этого бой становился только веселее. Всё же не так часто мне встречались противники, которые могли бы похвастаться большим опытом сражений. Достаточно большим, чтобы быть готовыми к разным неожиданным уловкам. Да и сам орк, в целом, был по силам сопоставим со средним вампиром, что добавляло определённого интереса к происходящему.

Так что ничего удивительного не было в том, что я с азартом ждал, как дальше будет идти наш бой, и был готов к новым неожиданностям с его стороны.

Глава 2

Сражение между тем продолжалось. Девушки активно перетягивали на свою сторону оставшуюся часть отряда этого орка, и уже было ясно, кто был их командиром — ведь пока я был занят своим противником, остальные орки действовали довольно безрассудно, просто гоняясь за добычей.

Пока что девушки не добились большого успеха в бою с монстрами Разлома, но всё-таки не давали себя ранить и одновременно с этим действовали вполне успешно — справлялись с поставленной задачей: оттянуть на себя их внимание и продолжать наносить ранения.

В этом плане в самом невыгодном положении всё-таки была Катрина. Мы-то, в отличие от неё, могли восстанавливать свои силы с помощью крови. Она же не обладала ничем похожим, и ей приходилось больше экономить силы. Благо, девушки уже давно научились действовать совместно и подстраховывали друг друга в бою.

Мне же приходилось полностью сосредоточиться именно на своём противнике. Я уже пару раз пытался разорвать дистанцию, чтобы изменить тактику боя, но каждый раз этот орк с широкой ухмылкой продолжал гоняться за мной, будто приклеенный. Видимо, он думал, что мне нужна небольшая передышка, и в целом — что я не смогу выдерживать такой темп сражения слишком долго. Поэтому он специально навязывал мне всё более выматывающее сражение.

Но, к сожалению для него, в этом и заключался его просчёт. Я был куда сильнее, чем он предполагал — просто не собирался это демонстрировать до поры. Я не хотел идти на размен, удар на удар. Нет, сейчас это было совершенно ни к чему.

Вместо этого мы изучали друг друга и то, как каждый действует в той или иной ситуации. Тем не менее, бой не мог продолжаться слишком долго. Пусть этот отряд и вырвался вперёд, но остальные орки не прекратили своего движения — просто слегка замедлились, будто собирались морально давить на меня и моих бойцов.

Выглядело это довольно неоднозначно. Потому что мои люди, в принципе, были готовы к сражению — и все эти психологические фокусы были точно не про нас. Все птенцы моей линии крови всегда подчиняются первородному, который их породил, и поэтому в случае чего я могу просто отдать приказ — и мои люди станут его выполнять, несмотря ни на что, не испытывая никаких психологических проблем на этот счёт.

Да и какие могут быть проблемы у людей, которые уже несколько поколений занимаются тем, что сражаются с монстрами, порождёнными Разломами? Уже давно сформировалось определённое представление о них и о том, как с ними следует поступать. Слишком свежи были кадры о том, что делают монстры, которые выбираются во внешний мир — это происходит, как бы ни старалась Гильдия Стражей до подобного не доводить.

Да и различные фильмы, сериалы, книги лишь подчёркивали этот элемент: монстры Разлома никогда не будут нам союзниками. Они являются врагами в любом своём виде — по крайней мере, пока человечество не столкнётся с более разумными видами, с которыми можно будет договориться.

А значит, результат такого столкновения может быть только один — полное уничтожение. И никак иначе.

Так что необходимо избавиться от этого первого отряда, чтобы показать, что орки столкнулись с теми, кто им явно будет не по зубам. И пусть не скалят свои жуткие морды — мы всё равно окажемся победителями, несмотря ни на что.

Командир отряда орков не собирался отпускать меня. Невзирая на все мои уловки и попытки добраться до его уязвимых мест, он продолжал преследовать именно меня, не отвлекаясь ни на кого другого — что, в целом, меня полностью устраивало.

Одновременно с этим, по мере того как мы сражались, я замечал, как на его теле вспыхивали те или иные татуировки, и это тут же отражалось на том, как именно он вёл бой. Некоторые активировались для увеличения скорости — особенно в те моменты, когда он резко ускорялся, практически телепортируясь на несколько сантиметров вперёд. Когда же он наносил мощный удар — вспыхивали другие.

При этом, как правило, они не действовали совместно, и, похоже, являлись частью какой-то общей системы, смысл которой пока ускользал от меня. Это, конечно, было интересно с точки зрения изучения магических способностей и того, что позволяют делать магические символы с телами этих монстров. Но всё равно вряд ли это применимо в данный момент, да и нет в нашем отряде никого, кто бы мог выстроить подходящую для этого модель, чтобы затем строить адекватные предположения о том, как это работает у орков.

Поэтому для меня сейчас было важно одно: понимать, как реагировать на активацию тех или иных символов на коже моего противника — и что это может означать в дальнейшем.

Следующие несколько секунд стали решающими. Мой противник попытался вновь добраться до меня — неожиданно резким движением, которого раньше не показывал. И вот в тот момент, когда я уже думал, что смогу легко уклониться от его очередного выпада, засветились символы, отвечающие у него за скорость.

Именно благодаря этому знанию я отреагировал быстрее, чем он рассчитывал. Двуручный меч со свистом пролетел рядом со мной, и если бы я остался на месте, то он вполне мог располовинить меня. А так — впервые за всё время нашего боя — орк раскрылся и позволил мне нанести удар в его незащищённый бок.

В очередной раз сыграло свою роль то, что орки пренебрегают полноценной бронёй. И мой меч наконец-то напился крови этого монстра Разлома.

При этом я сразу же ощутил, что эта кровь, в отличие от многих других, была куда более насыщенной — именно такой, какую я всё это время искал, чтобы продолжать восстанавливать себя. Всё — ради того, чтобы вернуть свои прежние возможности.

Так что, только поглотив первые капли этой крови, я довольно улыбнулся и продолжил сражаться с орком с удвоенной силой.

Первое же серьёзное ранение сказалось на действиях орка. Теперь он относился ко мне с куда большей настороженностью, чем прежде — всё из-за того, что одновременно с порезом я начал стремительно поглощать его кровь. Что, разумеется, он прекрасно ощутил на себе.

С этого момента бой лично для меня стал куда интереснее. Всё-таки одно дело — сражаться с обычным монстром Разлома, и совсем другое — наконец-то попробовать его кровь. Которая как раз таки была из разряда тех, что мне нужны.

Поэтому теперь я действовал куда стремительнее, чем прежде, чтобы наносить всё больше ранений этому орку. Всё же в первую очередь мне было важно получить как можно больше его крови. Ну и, конечно, не стоит забывать: со смертью командира этого отряда остальные орки точно будут деморализованы, а это скажется на результативности сражения самым положительным образом.

Поэтому я не забывал о возможности провести более серьёзную атаку. Всё же затягивать этот бой не имело никакого смысла. Жаль только, что сам орк не хотел подставляться, чтобы я просто снёс ему голову и закончил дело.

Вместо этого он лишь радостнее скалился в ответ. Ему, похоже, наоборот, понравилось, что я сумел его ранить, и более того — что я продолжаю атаковать, несмотря на то, что сам он наносит довольно серьёзные удары. Силой он обладал немереной, и это не могло не сказываться на мне.

Я уже несколько секунд как перестал принимать его удары на жёсткие блоки — это рано или поздно могло закончиться очень плохо. Поэтому я всё больше полагался на свою скорость и ловкость, что позволяло избегать большей части урона, не подставляясь под его разрушительные удары.

Так бы, возможно, этот бой и продолжался, если бы я не заметил, что Катрина в какой-то момент подставилась под удар одного из орков. Пусть она и не получила серьёзного ранения, но этот удар отбросил её довольно далеко — за пределы основной зоны боя. Девушка замерла на земле.

Отвлекаться дольше на неё мне никто не дал, но я не сомневался, что она поднимется на ноги и в итоге выкрутится из этой ситуации. Однако нам нужно было ускорить темп боя, чтобы не допустить серьёзных проблем. Тут я уже больше полагался на Анну и Агату — они тоже должны были заметить, что их подруга оказалась в затруднительном положении и, значит, нуждается в прикрытии.

Я же тем временем продолжал незаметно создавать за своей спиной небольшие лезвия, собираясь одним точным ударом ошеломить своего противника. Командир орков, разумеется, был опытным воином и должен был учитывать мои лезвия — ведь я уже их демонстрировал. Но даже мне самому сложно предсказать точную траекторию такого оружия, не говоря уже о монстре, который не знаком с тактикой ведения моего боя и не знает всех тонкостей моих способностей.

Так что я получил нужный момент и резко взмахнул свободной рукой, посылая лезвия в сторону противника. Разумеется, он успел прикрыться своим мечом и защитил как грудь, так и лицо. Но меч был недостаточно широк, чтобы служить полноценным щитом, и многие лезвия вполне удачно впились в его тело.

Это лишь вызвало усмешку у монстра Разлома. Он как будто бы радовался новым ранениям. Будто жаждал большего и наслаждался этой болью.

Да уж, не самый простой бой, как для меня. Но, тем не менее, мне необходимо было с ним расправиться.

Мои лезвия глубоко вошли в его тело — к тому же я ещё и телекинезом усилил их проникающий эффект, чтобы он не расслаблялся. Тем более, лезвия, оказавшиеся внутри, напитывались его кровью и ослабляли организм этого монстра Разлома. Всё для того, чтобы он не мог атаковать так активно, как в прошлые разы. Всё же основная тактика моих сражений во многом сводилась к истощению противника и использованию их же слабостей против них самих.

С первородным мало кто мог справиться, кроме ведьм и колдунов, которые держали меня на дистанции и тем самым обеспечивали себе относительную неприкосновенность. И то — только до тех пор, пока я не справлялся с их чарами и не добивался нужного эффекта.

Теперь всё свелось к тому, что командир орков попросту не мог достать мои лезвия из своего тела. Но, похоже, это его совершенно не волновало. Он продолжал атаковать меня так же яростно, как и прежде — будто бы вовсе не чувствовал боли.

С одной стороны, это было неприятным явлением. С другой — позволяло вести куда более интересный бой, чем мог бы быть в ином случае. Поэтому я продолжал наседать на орка. Теперь я действовал ещё быстрее и агрессивнее, чем до этого, активно атакуя. Каждый мой удар наносил ему хоть какое-то ранение.

Лезвия в его теле позволяли мне наносить ему существенный урон: я мог телекинезом дёрнуть одно из них и заставить его почувствовать боль, либо сместить его движение, чтобы он не успел уклониться от моей атаки или промахнулся в ответ. Всё это меняло ход сражения и позволяло мне диктовать свои правила — те, которые он раньше пытался навязать мне.

Теперь ситуация изменилась. Я достаточно хорошо изучил его возможности и прекрасно представлял, как действуют его татуировки. Лезвия, оставленные в теле монстра Разлома, позволяли мне контролировать его движения и мешать ему действовать активно, не давая ни приблизиться ко мне, ни задеть меня.

Вопрос оставался лишь один — насколько его хватит? Насколько серьёзно он готов оказать мне сопротивление?

Вот только сам краснокожий гигант всё ещё продолжал неприятно улыбаться мерзкой ухмылкой, будто знал что-то, о чём я не догадывался. И это заставляло меня сохранять настороженность и не упускать ни малейшей возможности для атаки.

В конечном итоге то, что я не расслаблялся, позволило мне вовремя среагировать в тот момент, когда тело орка буквально вспыхнуло от энергии, которую он неожиданно выпустил из себя. Одновременно с этим его многочисленные раны начали затягиваться, а мои лезвия выпали даже из самых глубоких порезов и я потерял в эти мгновения над ними контроль.

Это позволило ему снова двигаться без учёта моего воздействия. Создавалось впечатление, будто мой противник получил второе дыхание и теперь намеревался окончательно расправиться со мной.

Он стал двигаться быстрее и агрессивнее, нанося всё более размашистые удары. Но одновременно с этим было заметно, что подобное усиление не является для него чем-то привычным. Всё-таки он действовал чересчур размашисто и не так умело, как прежде — а это открывало мне дополнительные возможности.

И я, разумеется, собирался этим воспользоваться. Сделал это уже в следующий миг, когда попытался отсечь ему правую руку.

Вот только теперь прочность скелета этого монстра оказалась куда выше той, к которой я привык. Мой меч буквально застрял в кости, прорубив кожу и мускулы краснокожего орка, но не продвинувшись дальше.

И в этот момент он меня подловил. Признаюсь, я не ожидал, что удар остановится на этом этапе, и потому для меня полной неожиданностью стал его мощный кулак, ударивший в грудь. Удар был настолько сильным, что снёс меня на несколько метров назад — прямо в самую гущу сражения, где в это время с другими орками бились девушки.

Не знаю, на что именно он рассчитывал, но, по итогу, я не растерялся. Раз уж меня отбросило в сторону сражения орков и девушек, то это был отличный момент, чтобы помочь им.

Перекувыркнувшись в воздухе, я мягко приземлился на землю и тут же атаковал других орков, которые явно не ожидали моего появления. До этого они довольно упорно преследовали моих подчинённых и пытались до них добраться.

Анна сражалась двумя мечами, сдерживая сразу двоих орков, которые весело гоготали в ответ на каждое её столкновение с их топорами. Агата же в это время создавала вокруг себя заклинания ледяного направления, которые не только значительно охлаждали воздух, но и заставляли орков вспыхивать татуировками. Видимо, в какой-то мере эти символы служили защитой от магии — я уже несколько раз видел, как Агата пыталась сковать их льдом, но подобные атаки не приносили должного эффекта. Орки лишь немного замедлялись, но быстро вырывались из оков и продолжали атаковать её без особых задержек.

Я появился как раз в момент, когда двое орков слишком активно наседали на Анну. Нет, бесспорно, она бы в итоге с ними справилась, но раз уж я оказался здесь, то решил вмешаться. Я ударил ближайшего орка мечом сверху вниз — тот выгнулся от боли и яростно взревел. Стоило ему только развернуться ко мне, как к источнику неприятных ощущений, этим тут же воспользовалась Анна: стремительный рывок вперёд — и её меч пронзает горло монстра Разлома. Она ведёт клинок дальше, не позволяя ему застрять, и разрывает кожу с другой стороны. Голова орка повисла на одном лоскутке — такое ему точно не регенерировать.

Увидев смерть собрата, второй орк яростно заревел, ударил своим оружием по элементу брони — раздался звонкий гонг, и его глаза вспыхнули яростью. Он попытался наброситься на Анну, которая в этот момент находилась в не самом выгодном положении, чтобы сдержать удар. Но на его пути оказался я.

Взмах топора был остановлен моим мечом. Тут же я ударил ногой в незащищённый бок краснокожего гиганта. Разница в росте у нас была такова, что мне пришлось даже слегка подпрыгнуть, чтобы достичь цели, но главное — я услышал хруст костей. Орк заметно скривился, несмотря на всю свою выдержку и помощь вспыхнувших на теле символов.

Он вновь сосредоточился на мне, что позволило Анне перевести дыхание и занять позицию с другой стороны. Она нанесла удар в противоположный бок. Орк успел отреагировать и принял её мечи на наручи, сделанные из достаточно хорошего металла, чтобы выдержать удар. Но из-за этого он открылся для меня — и я, разумеется, воспользовался этим, нанеся стремительный, смертельный удар в живот.

Рана оказалась настолько глубокой, что орк уже не мог думать ни о чём, кроме боли. Анна без промедления добила его ударом в голову.

Всё же благодаря их крови, это довольно питательный бой, если рассматривать его с точки зрения восстановления сил. Так что ничего удивительно, что моя сестра быстро восстановила свои силы, оказавшись рядом с источником крови.

Я кивнул Анне, и она тут же направилась на помощь Катрине, которая не могла похвастаться большими успехами в этом сражении.

Сам бой занял буквально несколько секунд, за которые командир орков просто не успел добраться до меня. А у меня оставалось ещё несколько мгновений, чтобы повлиять на исход этого столкновения.

Глава 3

Агате я помог немного иным способом — просто создал над своей рукой несколько лезвий и метнул их в противников.

На нашу волшебницу наседали сразу четверо орков, которые никак не могли подобраться к ней из-за её умелого применения магии. Всё же Агата прошла довольно хорошую подготовку ещё до того, как попала ко мне. И, одновременно с этим, она не стояла на месте, что позволяло ей успешно сдерживать этих монстров.

Проблема заключалась в том, что на этом её успехи и заканчивались. Да, она могла сдерживать их ещё долго, но перевести бой в свою пользу — никак не получалось. Слишком сильным было магическое сопротивление этих существ, чтобы её заклинания наносили серьёзный урон. Без поддержки других магов, которые всё ещё находились в стороне от этого сражения, Агата была не так эффективна.

Когда этот отряд орков бросился на нас, мы, по сути, ответили тем же — выставив условно элитный отряд против элитного. Я не знал, какие распорядки у орков и каких традиций они придерживаются, но всё выглядело так, будто это был важный момент в сражении. И если мы победим, это может подорвать их моральный дух.

Наши воины и маги пока не вмешивались, хоть и готовились к дальнейшему бою.

Возвращаясь к моей помощи Агате — мои лезвия создались буквально за несколько мгновений и тут же устремились к своим целям. Я не стремился нанести серьёзный урон — орки были достаточно опытны, чтобы среагировать на эту угрозу. Главная цель была — отвлечь. И с этим атака справилась в полной мере: орки встретили лезвия собственным оружием, отражая нападение, и на несколько секунд потеряли Агату из виду.

А этого ей было вполне достаточно. Девушка создала под ногами дорожку льда и стремительно отступила назад, легко и грациозно проскользив по этой дорожке. Орки тут же бросились в погоню, но из ледяной дорожки неожиданно выстрелили шипы, оказавшиеся прочнее магической защиты. Двое из них напоролись и поранили ноги, ещё двое успели отпрыгнуть в сторону и теперь пытались обойти Агату с двух сторон, чтобы лишить её возможности сосредоточиться на одной цели.

Они, казалось, даже забыли про меня — настолько жаждали добраться до волшебницы, которая представляла для них серьёзную угрозу.

Но Агата использовала эти мгновения для подготовки более сложного заклинания. Когда между ней и орками оставалось всего несколько метров, она создала за своей спиной вращающийся диск с ледяными лезвиями. Всего мгновение — и диск с пронзительным свистом сорвался с места, понёсшись к первой цели.

Орк, оказавшийся на пути, выставил перед собой топор, и в тот же миг его кожа покрылась вспыхнувшими символами. Он яростно заревел, столкнувшись с ледяным заклинанием, которое, подобно пиле, кружилось в воздухе, издавая резкий, неприятный звук. Сила столкновения была такова, что его начало оттаскивать назад, несмотря на все его сопротивление.

Агата в этот момент хитро улыбнулась и едва заметно повела рукой в сторону — ледяной диск резко сменил направление и снёс голову другому орку, решившему, что на него перестали обращать внимание.

Тут же она изменила траекторию заклинания и направила его к двум оркам с ранеными ногами — тем, кто уже не мог шустро бегать за ней. Я же тем временем приблизился к тому орку, что всё же сумел сдержать удар ледяного диска, но получил серьёзные обморожения. Это было очевидно по его неожиданно посиневшей коже.

Сочетание красного и синего смотрелось жутковато, особенно учитывая, что обморожение проникло глубоко в его плоть.

Разумеется, даже после всего этого орк не собирался сдаваться на милость победителя и яростно встретил меня, готовый продолжать сражение, несмотря ни на что. Это, конечно, заслуживало уважения, но, в итоге, особого выбора у него всё равно не оставалось.

Он уже был ранен и не мог похвастаться той же силой, что и командир их отряда, так что расправиться с ним удалось довольно быстро. Всего пара обманных манёвров — и он не успел среагировать на мою уловку, за что быстро поплатился жизнью.

Я уже собирался развить успех и продолжить наступление, но именно в этот момент до меня добрался командир отряда — тот самый, которому не терпелось вновь скрестить со мной клинки.

Что ж, похоже, начинается второй раунд нашего сражения.

***

Александр знал, что рискует многим ради восстановления влияния рода Кол. Да, он не должен был становиться наследником — в целом, отец не слишком-то жаловал его, используя, скорее, как талантливого командира и боевика рода, но не как собственного сына. В этом отец себе не изменял и до сих пор считал Винсента — которого Александр, честно говоря, ненавидел — тем, кто должен занять его место.

Из-за этого Александр постоянно старался доказать, что он куда лучше справится с этой ролью, чем бесхребетный Винсент, допустивший слишком много ошибок. Именно из-за этих ошибок род утратил влияние в регионе. Да, формально их род располагался совсем в другой области, но вся основная деятельность и доход поступали именно отсюда. Родовые земли находились ближе к столице — скорее, для логистики, чтобы легче было поставлять туда товары и распространять их дальше через более удобные каналы. Но не более того.

Однако из-за ошибок Винсента, им пришлось менять структуру бизнеса, спешно перестраиваться, обрывая связи с преступным миром. Дополнительно подставил их и род Кладис, с которым они довольно успешно сотрудничали и который обеспечивал род всем необходимым. Он внезапно решил «самоочиститься», заигравшись в опасные ритуалы. В итоге у Александра не оставалось иного выхода, как положиться на Демиана Динаса.

Конечно, он и представить не мог, что их совместный рейд приведёт к открытию многоуровневого Разлома. Но теперь ничего было не поделать. Уничтожить род Динас с текущими силами они, возможно, и могли бы, но потери были бы слишком велики — такая победа принесла бы роду Кол слишком мало выгоды. Приходилось мириться с положением и надеяться, что их «партнёрский» род не станет лезть слишком глубоко в дела, которыми занимались Колы.

Несмотря на то, что часть деятельности пришлось свернуть, род по-прежнему стремился к расширению влияния и увеличению власти. Это было критически важно — особенно для Александра, который хотел доказать, что достоин занять место главы рода. Вместо бесполезного Винсента, который мог похвастаться разве что смазливой мордашкой и умением уговаривать других на выгодные ему условия. К сожалению, именно это отец почему-то ценил больше всего. И это всегда бесило Александра.

Вот и на этот раз они отправились в рейд в сложный Разлом ради добычи ресурсов, запрещённых Гильдией Стражей. Полуразумные и разумные виды монстров в Разломах были не такой уж редкостью, но чем выше их разумность, тем опаснее они становились. Зато и ресурсы, которые они производили, были уникальны и крайне ценны. Многие из них официально входили в категорию запрещённых, подлежащих обязательной передаче Гильдии и последующему уничтожению.

Но всё, что запрещается, имеет куда больший потенциал на чёрном рынке. Этим с удовольствием пользовались контрабандисты, а род Кол долгие годы занимал высокую позицию в таких схемах. Он и не собирался отказываться от этого даже после всех событий.

Поэтому, несмотря на потери в боевой силе рода, Александр был намерен пробраться в Разлом, где обитали орки, и обчистить их шаманов. Те создавали мощные настойки, пользующиеся огромной популярностью на западе. Такая сделка могла бы принести огромные деньги, восстановить численность бойцов Александра, позволить нанять более сильных специалистов и, наконец, укрепить его позиции как в регионе, так и в рамках самого рода.

Но и на этот раз всё пошло не по плану.

Орки оказались куда сильнее, чем предполагалось, даже по расчётам специалистов рода Кол. В итоге Александр и его приближённые бойцы были вынуждены укрыться в одной из скрытых пещер Разлома. Все они были ранены в той или иной степени и не могли похвастаться готовностью к новому бою. Им нужно было время на восстановление. Но в то же время они понимали, что орки рыщут поблизости, злясь из-за кражи личных вещей главного шамана, который пришёл в ярость, потеряв свои артефакты.

Александру и остаткам отряда оставалось лишь ждать. Их шанс заключался в том, что орки совершат прорыв и ринутся во внешний мир. Это дало бы им возможность покинуть убежище без лишнего риска и скрыться с добычей. Именно таков был план Александра. А уж как потом выкручиваться из ситуации с тем, что они выжили и, по сути, допустили прорыв – этим можно было заняться позже.

Но в какой-то момент ситуация резко изменилась.

Орочьи отряды, рыщущие по округе в поисках обидчиков шамана, внезапно прекратили поиски и устремились куда-то в иную в сторону. Рисковать и отправлять разведчиков, чтобы выяснить, что изменилось, Александр не рискнул. Он ещё не знал, что именно происходит, но был рад возможности устроить короткую передышку. Все бойцы были на пределе, и сейчас главное — выждать, пока орки уйдут достаточно далеко. Тогда можно будет выяснить, что именно их отвлекло.

А пока оставалось только ждать.

***

Командир орков всё так же размахивал своим двуручным мечом, будто тот ничего не весил. Вот что значит разница в силе и габаритах: когда монструозное оружие оказывается в руках столь же монструозного существа, оно выглядит и ощущается совсем иначе.

Да, это доставляло мне определённые проблемы, но, по сути, даже к этому я уже успел приспособиться. В теле орка на данный момент не было ни одного из моих лезвий, а сам он полыхал энергией, напитывающей множество символов на его коже. Это делало его сильнее и быстрее, чем прежде. Однако даже к этому я уже был готов — и знал, как отвечать на подобные атаки.

Как бы хорош ни был мой противник как воин, его приёмы оставались предсказуемыми. Да, он пытался использовать финты, свободные конечности, удары ногами, но всё-таки нельзя было сказать, что он обладал настоящим мастерством фехтования. Да и вряд ли подобному существу это вообще было нужно. Когда ты размахиваешь огромным мечом, решают сила удара и скорость, с которой ты им бьешь. И в этом он, действительно, преуспел — наверняка одолел не одного противника в ожесточённых сражениях.

Просто я оказался лучше. И это было вполне объективно.

Орк пару раз махнул мечом, пытаясь увести меня в сторону, но я был быстрее. Как только он перекрывал мне один путь к сближению, я тут же использовал другой. Тем более что размах огромного меча создавал инерцию — и оружие на мгновение уводилось в сторону, без возможности быстро вернуть его в исходную позицию. А если я ещё и помогал себе телекинезом, манёвренность возрастала многократно.

Так что, несмотря на давление со стороны орка, я продолжал наносить всё более успешные удары. Лезвие моего меча пробивалось сквозь его кожу, оставляя кровоточащие раны. Да, они затягивались довольно быстро, и орк не терял силы из-за кровопотери. Но каждый раз, когда мой меч проникал в тело этого монстра Разлома, он напитывался его кровью, а я — становился сильнее.

Этот бой всё равно оставался изматывающим. Но самое главное — я полностью приспособился к манере ведения боя этого существа и теперь намеревался действовать более напористо.

Это заметил и сам орк, когда вместо того, чтобы принять его размашистый удар мечом в жёсткий блок, я столкнул наши клинки и отбросил его оружие в сторону с такой силой, что ему пришлось спешно разворачиваться, чтобы удержать меч в руках. Иначе он отлетел бы в сторону, пусть и недалеко.

Надо было видеть глаза краснокожего орка в тот момент — он явно не ожидал от меня такой силы. Всего на несколько мгновений он растерялся. И это была его большая ошибка. Я тут же воспользовался моментом и в стремительном выпаде проткнул его мечом в живот.

Правда, пришлось немедленно отпрыгивать и оставить оружие в ране — он едва не располосовал меня когтями. Видимо, у орков это считалось естественным дополнением к оружию — когти вместо ногтей.

Мой меч застрял в его теле, и я уже собирался взорвать его изнутри, но орк оказался быстрее. С хриплым рыком он выдернул клинок из живота и отбросил его в сторону.

— Умный, зараза, — недовольно произнес я.

Он не только вытащил меч до того, как я успел осуществить задуманное, но и не стал удерживать его — не пытался использовать против меня. Орк относился к моему оружию как к опасному артефакту, и это было разумно. Он явно понимал, что даже попытка взять его в руки может обернуться бедой.

Впрочем, это вовсе не значило, что я остался безоружным. Благодаря моей способности «Кузня крови», я мог создавать новое оружие в любой момент — что и продемонстрировал в следующую секунду. Мы снова столкнулись, но теперь в моих руках уже был новый меч.

Сражение, возможно, могло бы продолжаться, но я намеревался его закончить сейчас. Наши удары становились всё жёстче. Металлический звон наполнял пространство, и если раньше от столкновений меня не отбрасывало в сторону только благодаря телекинезу, то теперь и орка стало отбрасывать.

Я больше не сдерживался: увеличивал и скорость, и силу ударов. Каждое столкновение порождало небольшие взрывные волны, расходящиеся от точек удара.

Но, как оказалось, мой противник лишь сильнее радовался подобному развитию событий.

Он что-то яростно кричал, улыбаясь своей клыкастой ухмылкой, и всё мощнее размахивал своим мечом. Казалось, он напрочь забыл о манёврах и обманках — теперь он просто хотел уничтожить меня. Монстр Разлома больше не полагался на хитрость. Он стремился задавить своей силой, как будто всё ещё верил, что в этом бою он — сильнейший.

А может быть, он просто увидел во мне достойного противника. Того, с кем можно схлестнуться и по-настоящему насладиться боем. Сомневаюсь, что у такого командира орков было много соперников, способных доставить ему настоящее удовольствие в сражении.

И, признаюсь, я чувствовал, что он, действительно, наслаждается этим боем — несмотря на боль, несмотря на потери, несмотря на то, что рядом с ним умирали его товарищи от рук моих соратниц.

От отряда орков уже осталось не так много бойцов. И по сути, всё теперь решалось в нашей с ним схватке.

Так что в следующий миг мы снова столкнулись клинками, но на этот раз я снова пересилил его — и удар телекинезом в грудь монстра Разлома оказался достаточным, чтобы отбросить его на несколько шагов назад.

А уже в следующее мгновение его левая кисть была отсечена и отброшена в сторону моим мечом.

Орк лишь шире оскалился в ответ и с яростью бросился на меня, но, по сути, это серьёзное ранение уже поставило точку в нашем сражении. Всё, что происходило дальше, было достаточно предсказуемо.

Он продолжал наносить удары, но без одной кисти уже не мог столь ловко управляться с мечом, перебрасывая его из руки в руку и создавая ту опасную, размашистую схему атак, с которой мне пришлось иметь дело ранее.

Я вновь выждал несколько его замедленных ударов, затем атаковал, на этот раз целясь в связки на ногах. Результат не заставил себя ждать — орк едва удержался на ногах. Конечно, я рассчитывал, что он рухнет хотя бы на одно колено, но силы воли у этого существа было не занимать. Несмотря на боль, которую он явно ощущал — это было видно по его лицу, — монстр продолжал преследовать меня.

Но затягивать бой уже не имело смысла.

Всего за несколько мгновений я нанёс ему множество глубоких ран, и его регенерация перестала справляться. Как я и предполагал, даже у этой способности были свои пределы. За всё это время сражения я порядком истощил его восстановительные ресурсы.

В следующий миг его двухметровый меч был отброшен в сторону ударом телекинеза, и стремительным взмахом мой меч отсёк голову командиру орков. Даже в этом состоянии он продолжал яростно оскаливаться, будто бы я вовсе не победил его, а он сам этого добивался.

Да уж... отбитые, конечно, эти орки.

Но бой, наконец-то, был закончен. К этому моменту и девушки справились со своими противниками — мы полностью уничтожили этот элитный отряд. Стоит признать, сражение меня вымотало. Но показывать этого, особенно перед своими людьми, я не собирался.

А вдалеке передвижение оставшихся орков замедлилось — они замерли в паре сотен метров от нас.

Ну что же... посмотрим, как они будут действовать дальше.

Глава 4

К этому моменту к нам подтянулись остальные бойцы моего рода и теперь мы стояли все вместе против этой небольшой армии орков.

Возможно, этот бой мог бы начаться как-нибудь эпично и героически. Возможно, мы, действительно, сумели бы противостоять этому отряду орков в одиночку. Но всё сложилось иначе.

К этому Разлому стягивали не только мой род — сюда направили всех Стражей, которые были свободны на данный момент. Так что, когда я уже собирался отдать команду на атаку, из внешнего мира появились отряды других родов. В том числе — и несколько знакомых мне независимых Стражей.

Среди них — Амелия и Кайл. Софи, как я и ожидал, рядом с ними не оказалось. Последний рейд сильно её потрепал, и это, похоже, сказалось не только на её физическом, но и психологическом состоянии. Неудивительно, что она не присоединилась к своему отряду. Вряд ли вообще захочет когда-либо снова стать действующим Стражем. Некоторые воспоминания давят слишком сильно и не отпускают, как бы ни старался их вытеснить.

— Я смотрю, вы уже успели повеселиться без нас, — раздался знакомый голос рядом со мной.

Кайл возник возле меня буквально в одно мгновение. Благодаря своей способности к теневому перемещению, он всегда был быстрее обычных людей, и в очередной раз доказал это. С его скоростью приходилось считаться.

— Да, знаешь, скучно было, — усмехнулся я в ответ. Честно говоря, я обрадовался его появлению.

Конечно, мы могли бы получить громкое имя, если бы уничтожили эту небольшую армию монстров Разлома своими силами. Это стало бы отличной рекламой для моего рода. Но, увы, в таком противостоянии потери были бы неизбежны. А если смотреть на это разумно, я бы предпочёл меньше славы — и больше живых людей.

Всё-таки далеко не каждого из бойцов я был готов обратить в вампира. И далеко не каждый сам хотел бы идти на это. Да, я понимаю, что вечно так продолжаться не может — и рано или поздно мои воины начнут гибнуть. Это неизбежно. Мы всё глубже и глубже заходим в сложные Разломы. Но я бы хотел оттянуть этот момент как можно дольше.

Смерть каждого, кто входит в мою линию крови, сказывается на всей родословной и снижает боевую мощь рода. Поэтому я искренне был рад, что нам удалось продержаться здесь достаточно долго, чтобы к Разлому подошли другие отряды Стражей, готовые сражаться с нами плечом к плечу.

Единственной проблемой в этой ситуации было отсутствие единого командования. До меня только начинали доходить последние новости о силах, которыми мы теперь располагаем. Договориться между группами несложно, но… здесь были рода, которые точат зуб друг на друга и вынуждены действовать сообща лишь из-за обещаний Гильдии Стражей. Так что рассчитывать, что они кого-то будут слушать, не стоило.

— Да уж, — покачал я головой. — Вечно проблема с организацией таких формирований. Неужели у Гильдии нет протоколов на этот счёт?

— Ну как… конечно, есть, — улыбнулся Кайл, пока мы наблюдали за тем, как отряды Стражей постепенно приближаются к нам, оценивая противников, вышедших из Разлома. — Только эти протоколы действуют для независимых. А вот высокородным… сам понимаешь. Им сложно приказывать. Гордости у них многовато.

— Эй, вообще-то, я тоже высокородный, — хмыкнул я.

— Так это ж ты. Ты — Демиан, — понимающе усмехнулся Кайл.

Мы весело переглянулись. К этому моменту к нам подошла Амелия. Она обменялась приветственными кивками с Анной, Агатой и Катриной. Девушки, пусть и не были тесно знакомы, всё же знали друг друга. Как-никак, Амелия и её команда уже не раз себя хорошо проявляли.

Я не считал их врагами. Скорее — надёжными партнёрами. Просто на задания я их не брал, потому что своих бойцов мне хватало — не нужно нанимать специалистов со стороны.

Теперь же, глядя на то, что нас ждёт впереди, я понимал, насколько опасны будут эти краснокожие гиганты. Их регенерация мешала вести изматывающий бой — конечности нужно отсекать сразу, а это не так просто. Кроме того, нужно учитывать татуировки на их телах.

Ранее мы сталкивались с орками, у которых таких рисунков было немного. А вот те, что ждали нас впереди, были покрыты символами куда плотнее. И с учётом их магической природы, стоило ожидать от них разнообразных фокусов — вполне неприятных во время боя.

Лучше действовать осторожно и не увлекаться.

В этот момент все взгляды обратились на Кайла.

— А я-то что? Я ничего, — развёл он руками и отрицательно покачал головой.

Но все прекрасно понимали: Кайл — не командный игрок. Он почти всегда действовал по собственному разумению, будто специально нарываясь на неприятности, и слушаться приказов явно не собирался.

На этом наше весёлое обсуждение, по сути, и закончилось. Потому что в движение пришли отряды орков — и вновь зазвучали барабаны, звонким гулом разносящиеся по каменистой степи. Казалось, даже ветер поднялся в тот момент, как они тронулись с места.

Впрочем, всё это могли быть не просто ощущения — среди отрядов орков я определённо заметил несколько сильных шаманов, которые вполне могли быть причиной подобных эффектов. А значит, в первую очередь хотелось бы устранить именно их. Но тут уж как повезёт. Думается мне, что орки будут прикрывать своих шаманов, понимая, что мы тоже постараемся избавиться от них как можно раньше.

В родоплеменных структурах — таких, как у орков, гоблинов и иных примитивных народов — шаманы занимают довольно высокие позиции. Они считаются ценным ресурсом, способным не только усиливать войска, но и защищать их от магии. Их берегут, они элита.

К тому моменту, когда орки начали наступление, к нам подошла уже большая часть Стражей. Только вот, в отличие от Амелии и Кайла, они не спешили здороваться или обсуждать обстановку. То ли слишком самоуверенные, то ли просто заносчивые — но задавать вопросы, которые могли бы значительно облегчить им жизнь, они не спешили.

Впрочем, это уже не моё дело. Мне за командование всем этим сбродом не платят, да я и не собираюсь никем командовать. У меня для этого есть заместители, которые прекрасно справляются со своими ролями. А пытаться правильно настроить разрозненные группы — дело неблагодарное. Здесь нужно больше одного сражения, чтобы между отрядами возникло хоть какое-то взаимопонимание.

Большинство пришло сюда исключительно ради наживы. Их интересовало, сколько орков они смогут убить и, следовательно, какой вклад внесут в закрытие этого Разлома. Ведь именно от этого зависит размер выплат, которые Гильдия Стражей будет потом распределять. И лишь немногие, такие как Амелия и Кайл, пришли не за деньгами, а потому что чувствовали: обязаны быть здесь. Они просто не могли остаться в стороне. Такие уж они были люди. И я это уважал.

Тем временем орочьи войска подошли достаточно близко. Теперь мы слышали их яростные крики и видели, как они предвкушающе скалятся, смотря в нашу сторону. Несмотря на то, что я со своими людьми уже показал: люди вполне могут дать им отпор, подобные существа редко верят, что кто-то может быть сильнее их.

Мы уничтожили первую волну, что стояла у выхода из Разлома, включая один элитный отряд — но для них это ничего не значило. Среди орков оставалось ещё множество элитных бойцов, готовых скрестить с нами оружие и доказать, что наша победа была лишь случайностью. Или что на нас напал кто-то слабый, недостойный называться истинным воином. Пусть они и не говорили этого вслух — всё было понятно по их поведению.

Слишком уж они напоминали варваров, с которыми мне доводилось сталкиваться на другом континенте. Чересчур воинственны, слишком мало склонны к стратегическому мышлению. Всё, на что они полагаются — это грубая сила и личное боевое мастерство. Не более.

Поэтому неудивительно, что они продолжали нестись к нам с предвкушающими улыбками. Я же насторожился в тот момент, когда несколько орков достали из-за поясов метательные топоры — и начали напитывать их энергией.

Я и мой отряд уже знали, к чему это может привести. Мы приготовились. Нас ждал сложный момент.

Вот они, наконец-то, метнули свои топоры — едва заметно светящиеся от вложенной в них энергии. И в тот же миг я отдал команду на отражение атаки.

Маги моего рода дружно возвели барьеры, в которые и врезалось это оружие. Ожидаемо, топоры отскочили и, описав дугу, попытались обойти защиту, словно выискивая конкретные цели, в которые могли бы вонзиться своими лезвиями.

Но мы уже прекрасно знали, что эти снаряды не остановятся, пока не исчерпают всю вложенную в них энергию. Поэтому, пока часть магов намеренно создавали шумовые эффекты — огненные взрывы и прочую магию, привлекающую внимание, но не способную навредить заряженному оружию, — я действовал иначе.

Я использовал телекинез, чтобы захватить топоры и не дать им вырваться. Впервые за долгое время мне пришлось удерживать столько оружия одновременно — и всё оно яростно стремилось вырваться из моего захвата. Но этих мгновений было достаточно.

Агата со своими подчинёнными воспользовалась моментом и применила серию точечных заклинаний. Они были не слишком массивны, но наносили ровно столько урона, сколько было нужно, чтобы оружие орков потратило весь свой заряд, так и не напитавшись нашей кровью.

Я не собирался терять своих людей — и эта задумка сработала. Как только энергия в снарядах иссякла, я отпустил телекинетическое удержание, и топоры с глухим звуком упали на землю — уже безжизненные и изрядно потрёпанные магией.

Благодаря тому, что Амелия и Кайл оставались с нами, они тоже находились под нашей защитой. А вот остальным отрядам так не повезло.

Оружие орков оказалось для них полной неожиданностью.

Некоторые отряды успели адаптироваться — возвели барьеры и начали отражать возвращающееся оружие, дожидаясь, пока его заряд иссякнет. Но другим повезло куда меньше. Уже были первые жертвы — и, будь действия более запоздалыми, их число наверняка увеличилось бы.

К счастью, часть независимых групп Стражей среагировала оперативно. Эти бойцы имели больше боевого опыта, чем представители родовых отрядов. Всё же стоит понимать: аристократы, получившие свои привилегии, часто формировали боевые группы больше для зачистки типовых Разломов. Любая нестандартная ситуация выбивала их из привычного ритма. А если род больше нацелен на сбор ресурсов, а не на уничтожение монстров — и подготовка идёт соответствующая.

Увы, это неизбежно в условиях специализации.

Гильдия Стражей никогда не запрещала фокусироваться на конкретных задачах — главное, чтобы Разломы закрывались и не становились угрозой. А то, что некоторые аристократы откликнулись на призыв, соблазнившись щедрыми выплатами, но оказались не готовы к настоящей войне — уже их личная проблема. Никто их не заставлял участвовать.

И вот уже первое же столкновение обернулось первыми смертями в рядах собранного войска — всё из-за отсутствия единого командования и подготовки к подобным фокусам со стороны монстров Разлома.

Но, откровенно говоря, меня в этот момент больше всего беспокоили не остальные отряды Стражей. Меня волновали только мои люди.

Орки не заставили себя долго ждать. Первая атака была направлена исключительно на то, чтобы собрать кровавую жатву и посеять хаос среди наших отрядов. И в этом, стоит признать, они частично преуспели.

Теперь многие вызвавшиеся отряды Стражей явно задумывались о том, как бы отступить под шумок, чтобы не потерять ещё больше бойцов. Это было неизбежно, и мне тоже приходилось учитывать это, чтобы понимать, на что в этом сражении вообще можно рассчитывать.

Амелия понимающе переглянулась со мной, после чего отошла к Анне, чтобы обсудить с ней нюансы взаимодействия наших отрядов. Я не возражал против такого усиления. Тем более что и Амелия, и Кайл — весьма неплохие боевые маги, и их помощь могла оказаться весьма кстати.

Всё равно нам пришлось бы не показывать все свои возможности — просто потому, что рядом находились посторонние. А это значит, что слишком яркие проявления наших истинных умений могли быть замечены и запомнены. И потому все понимали: придётся сдерживаться.

В этом плане присутствие рядом двух людей, не посвящённых в особенности моего рода, действовало отрезвляюще. Это удерживало моих бойцов от опрометчивых решений, заставляя их собраться и действовать хладнокровно.

Всего несколько секунд — и орки оказались на расстоянии удара. Столкновение двух армий стало неизбежным.

В какой-то мере можно сказать, что нам даже повезло: орки не были теми, кто понимает хоть что-то в строевом бою. Они, как и мы, делились на отряды, подчиняющиеся своим командирам. Только те имели реальную власть и отправляли бойцов на поиски славы и победы. Именно от командиров зависели их действия, а не от общего построения.

Благодаря этому можно было сказать, что даже внушительное войско орков представляло собой собрание отдельных, действующих независимо отрядов. А значит, они вполне могли мешать друг другу. Конечно, было бы неплохо этим воспользоваться — натравить их друг на друга. Но в такой общей толкучке реализовать это в полной мере было затруднительно. И я это прекрасно понимал.

Поэтому, когда орки подошли вплотную, мы атаковали их, стараясь уничтожить как можно больше тварей Разлома до того, как начнётся настоящая свалка. Когда всё смешается, и придётся уже сражаться, оглядываясь не только на врага, но и на то, чтобы случайно не оказаться в гуще схватки между другими отрядами Стражей.

Боюсь, это рано или поздно произойдёт. И тогда придётся принимать поспешные решения, чтобы не потерять своих бойцов.

Но был ещё один неприятный момент. Мы со своим отрядом уже доказали оркам, что достаточно сильны. И теперь к нам устремились сразу три внушительных группы. Похоже, они намеревались либо отомстить за уничтоженный нами элитный отряд, либо сами стремились прославиться.

В конце концов, мы показали, что можем победить, — а для подобных существ это имеет огромное значение. Убивать слабого — не подвиг. А вот если ты смог обагрить своё оружие кровью сильного врага, если ты доказал, что достоин сражаться с лучшими — это уже другой разговор.

И, судя по поведению этих монстров Разлома, они именно такие. Для них сражение — единственное, что имеет значение. И они уважали только бой.

На раздумья времени больше не оставалось. В первую очередь я был обязан защитить своих людей и добиться победы в этом сражении.

Как только орки оказались на расстоянии уверенного магического удара, Агата отдала резкую команду своим подчинённым. Магия различных стихий устремилась точно в цель. Причём удар был не просто сильным, а тщательно скоординированным, с учётом уже накопленного опыта: мы знали, как бороться с этими существами, и использовали специальные заклинания.

Этого оказалось достаточно, чтобы притормозить первые ряды. Но — увы — недостаточно, чтобы нанести серьёзный урон. До этого мы сражались с более молодыми и неопытными представителями этого вида. А сейчас перед нами стояли куда более сильные особи — это было видно хотя бы по обилию татуировок на их телах.

Никто не удивился, что магия не покалечила их. Напротив, на их коже вспыхнули цепочки символов, свидетельствующие о срабатывании защитных заклинаний. Эти орки явно подготовлены к подобного рода противостоянию.

Тем не менее было видно, что атака не прошла бесследно. Они, действительно, замедлились, были вынуждены блокировать удары своим оружием и щитами. А значит — магия всё же причиняет им боль. И может замедлить. Это важно было понять для дальнейшей стратегии.

Маги отступили в задние ряды, готовясь к новой волне атак. А я и бойцы вышли вперёд.

Первый удар оказался жестким. Орки, набравшие скорость, были по-настоящему опасны. При их массе даже один их рывок мог сшибить с ног закованного в латы рыцаря — а уж о нас и говорить нечего. Мы хоть и не были обычными людьми, но далеко не неуязвимы.

Тем не менее, никто из моих бойцов не дрогнул. Удар приняли на себя достойно. Где-то орки влетели в щиты, где-то наши воины умудрились нанести ответные раны этим краснокожим гигантам.

А дальше начался настоящий бой. Тот момент, когда ты уже не можешь следить за общей обстановкой, а вынужден сосредоточиться только на ближайших врагах. На то, что происходит прямо перед тобой.

Здесь я уже не стеснялся использовать свою силу в полной мере. В руках у меня было оружие, и я совмещал его с телекинезом, манипулируя полем боя. Возможность выбить опорную ногу противника или отвести его оружие в сторону открывала куда больше вариантов. Это позволяло быстрее добиваться нужного результата.

Задача была не в том, чтобы оценить противника или понять, на что он способен. Нет. Нужно было уничтожить как можно больше врагов, прежде чем ситуация перейдёт в критическую фазу. Эти орки были сильнее, чем обычный отряд Стражей. Сокращать их численность следовало как можно быстрее.

Больше всего меня беспокоили шаманы. Вокруг них стояли отряды телохранителей, а сами они, казалось, не вмешивались в бой…, но я ошибался.

Стоило мне только подумать об этом, как они подняли свои посохи и начали бормотать, взмахивая ритуальными предметами. Они явно готовили что-то серьёзное. Но в этой ситуации я не мог им помешать — нас сковывал ближний бой, и моё внимание было сосредоточено здесь.

Оставалось надеяться, что другие отряды Стражей заметят активность магов монстров Разлома и кто-нибудь вмешается.

Я же, убив трёх орков, столкнулся с очередным командиром отряда. Он целенаправленно двигался ко мне, расталкивая своих подчинённых. Одного он даже толкнул прямо на меч моего бойца — тот не удержался на ногах и погиб, не сумев защититься.

Сразу стало ясно: о какой-либо социальной сплочённости у этих существ говорить не приходится. Они действуют грубо, примитивно, без координации. И уж точно не заботятся о своих подчинённых.

Глава 5

Казалось бы, командир орков должен представлять большую опасность, чем его подчинённые. Но в такой свалке добиться полноценного боя один на один было почти невозможно. Орки постоянно вмешивались в бой, а я теперь был не один, а в окружении своих людей.

В итоге, вместо честного поединка, орк схлопотал ледяную вспышку от Агаты прямо в лицо. Это и стало его приговором. Как бы ни была сильна регенерация у этих существ — без головы не выживает никто. Пара точных ударов — и бой для него был окончен. Я же продолжил давить на ряды краснокожих гигантов, уменьшая их численность с каждым мгновением.

На нашем участке сражения дела шли относительно успешно. Мои бойцы прошли жёсткие тренировки и были способны выдерживать даже такой серьёзный напор монстров Разлома. Агата грамотно руководила магами: они больше действовали как поддержка, мешая оркам проводить организованные наступления.

Где-то неподалёку носилась Катрин. Она не ввязывалась в прямой бой, но её хаотичные, дерзкие действия отлично сбивали строй противника. При малейшей опасности она отступала, но при этом успевала отвлечь на себя внимание достаточного количества орков, чтобы бойцы успевали наносить ответные удары. Эти мгновения часто становились для противника роковыми.

Кайл и Амелия тоже вносили свою лепту. Амелия, как всегда, в алом доспехе, с рапирой, пылающей магическим огнём. Она выжигала плоть орков, оставляя за собой след из обугленных тел. Я успел заметить краем глаза: даже их регенерация с трудом справлялась с ожогами, полученными от её атак — пламя было явно особым, гораздо более разрушительным, чем обычный огонь.

Мои бойцы быстро сообразили, что её можно использовать как ударную силу — и прикрывали Амелию, давая ей возможность беспрепятственно прореживать ряды врага.

Кайл, как и Катрин, действовал в движении. Маг теней, он с лёгкостью исчезал в тенях, наносил удары и вновь растворялся. В условиях этого сражения, где теней было предостаточно, ему было где развернуться. По моим прикидкам, на его счёту уже было не меньше четырёх или пяти убитых орков — он подбирал моменты, когда противник был отвлечён и действовал.

В целом, противник рядом с нами быстро терял численность, несмотря на то, что против нас бросили несколько мощных отрядов. Однако нельзя было сказать, что по всей линии сражения успехи были такими же.

Некоторые команды держались хорошо, уверенно сдерживали натиск краснокожих гигантов. Но были и отряды, от которых почти ничего не осталось. Похоже, слишком многие польстились на обещанные награды и не были готовы к сражениям подобного масштаба и интенсивности.

Это было печально, но в практическом смысле означало для нас лишь одно — нужно будет уничтожить ещё больше монстров. И рассчитывать мы могли только на себя.

В какой-то момент мне удалось прорваться вперёд — я оказался за спинами орков и убедился, что мои бойцы продолжают успешно удерживать позиции и сокращать численность врага. Я рванул к шаманам.

К моему удивлению, я был не один. У шаманов уже шли бои — два отряда Стражей пытались прорваться к ним, и хотя им пока не удалось добраться до самих ритуалистов, они увели на себя внимание их охраны.

— А ты чего один пошёл развлекаться? — раздался голос у меня за спиной. Кайл буквально вынырнул из моей же тени.

— Как будто ты не поспешил за мной, — усмехнулся я.

На этом разговор и закончился — мы были уже слишком близко к цели.

Шаманы орков стояли поодиночке, явно выполняя разные ритуалы. Выбирать цель не имело особого смысла — каждый из них представлял угрозу. Нужно было просто уничтожить их всех.

Я бросился к ближайшему шаману. Как только я оказался рядом, на меня набросились его телохранители. Но я не стал задерживаться на их устранении. Встретившись с одним орком в жёсткой схватке, я позволил ему усилить давление — и в момент, когда он вложил максимум силы в удар, я скользнул мимо, оказался у него за спиной и ударил телекинезом, сбив с ног. Сам же, используя полученный импульс движения, рванул дальше.

Кайл не сильно отставал. Более того, он даже оказался быстрее — пока я двигался к шаману в лоб, он обошёл его с тыла.

Шаман заметил меня, попытался прикрыться, не прерывая ритуала, но Кайл оказался для него полной неожиданностью. Сдвоенный удар — и шаман пал. Не успев завершить заклинание.

В этом и была прелесть слаженных действий с напарником: когда можно сознательно привлечь на себя весь удар, отвлечь цель — и тем самым ускорить её устранение. Кайл весело мне подмигнул, но в следующий миг ему пришлось нырнуть в тень. Если бы он не успел, его череп располовинил бы топор одного из разъярённых орков.

Всё же телохранители шамана должны были умереть, но не допустить приближения врага к охраняемому объекту. А мы их, по сути, просто нагло обманули и обошли — что для подобных существ наверняка было величайшим позором. Неудивительно, что они воспылали яростью. Символы на их коже ярко вспыхнули, наполняя их тела ещё большей силой и мощью.

Но задерживаться рядом с этими берсерками смысла не было. Оставались ещё два шамана, продолжавших свои ритуалы в паре сотен метров от нас. Один из них был уже под давлением от незнакомого мне отряда Стражей — они перетянули на себя часть охраны, но телохранители шаманов прекрасно поняли, кто именно убил одного из их подопечных. Теперь я был для них главной целью.

В мою сторону полетел метательный топор, насыщенный магической энергией. Пришлось действовать быстро. Сразу стало ясно: уровень мастерства того, кто его метнул, был куда выше, чем у тех, с кем мы сталкивались ранее.

Топор возвращался снова и снова, как будто собираясь устроить на меня настоящую охоту, и обладал собственной волей. Мне пришлось несколько раз отбивать его мечом, пытаясь сбить с траектории. Пространства для манёвра почти не было, а он буквально прилипал ко мне, возвращаясь с пугающей точностью.

Подобная техника раздражала и была весьма эффективной. Избавиться от оружия, выбравшего тебя своей целью, оказалось не так-то просто. Даже телекинез не помогал как следует: топор, напитанный магией, становился слишком сложной целью, и мой контроль над предметами срывался. Тем не менее телекинетические толчки хоть немного выигрывали время для реакции и позволяли предпринимать ответные меры.

При этом я всё равно продолжал продвигаться к цели, отражая атаки топора на ходу. Но тут дорогу мне преградил очередной орк.

Он отличался от своих собратьев. В то время как большинство орков были почти лысыми, этот обладал густой, нечёсаной гривой, сплетённой в неровные косы. И, что куда более важно, он был облачён, можно сказать, в полную броню — заметно более качественную и плотную, чем у прочих.

То ли это был какой-то мастер-боец, то ли чемпион их вида, но сразу стало ясно: этот орк будет куда опаснее всех предыдущих. А тут ещё и проклятый летающий топор всё ещё продолжал кружить рядом, мешая мне сосредоточиться.

Да уж… незадача.

Пришлось действовать быстро и резко. Здесь уже было не до изучения противника, не до финтов или обманных манёвров. Мне нужно было как можно скорее расправиться с орком и при этом продолжать контролировать метательное оружие, которое упорно преследовало меня, стремясь располовинить. Да ещё и шаман не прекращал своего камлания, и было совершенно непонятно, к чему приведёт его ритуал после столь долгой подготовки.

Поэтому я, не сдерживаясь, взорвался вихрем ударов, нанося орку множество ран. Он по какой-то причине даже не пытался уклониться — с наглой ухмылкой выдерживал мой натиск, будто не замечая боли. Именно это высокомерие и уверенность в собственной неуязвимости и стали его ошибкой.

Ему не стоило позволять мне напитать свой меч его кровью. Тем более что кровь этого монстра Разлома была необычайно питательной — терять такой источник было бы расточительством. Он просто так от меня не уйдёт.

Да, ситуация была непростой. Но азарт вспыхивал во мне всё ярче. Как бы я ни спорил с собой, мне нравилось сражаться, нравилось чувствовать себя на грани — и преодолевать противника. Я ненавидел проигрывать. А потому… продолжал побеждать, даже если для этого приходилось выходить за собственные пределы.

Сейчас о границах речи не шло — но и противник был не из простых. Дополнительной сложностью оставался всё ещё летающий топор, мешающий сосредоточиться.

Мы сцепились оружием. Мой меч с грохотом остановил увесистую секиру орка. Он с удивлением взглянул на меня, когда понял, что я не сдвинулся ни на шаг под его ударом. А в следующее мгновение ему пришлось прикрываться этой же секирой от метательного топора, который был нацелен в меня, но угодил в него — потому что меня на прежнем месте уже не было.

Я нанёс удар сзади, подрезав связки на его ногах. Броня у него была более плотная, чем у собратьев, но не сплошная — в местах сочленений оставались уязвимости. Именно в них я и бил. Мой меч пронзал ослабленные участки, причиняя орку всё новые и новые раны.

Как бы сильна ни была его регенерация — боль он чувствовал. И каждый раз замедлялся хоть на мгновение. Этого было достаточно, чтобы нанести следующий удар, ещё глубже, ещё точнее.

Я заставлял монстра Разлома всё сильнее погружаться в ярость. А значит — допускать ошибки, которых в ином случае он бы не сделал. Заставить его забыть об осторожности, действовать грубо, размашисто — вот ключ к победе. Это открывало мне всё больше шансов на точные и болезненные атаки.

И орк, как и ожидалось, поддался. Символы на его теле вспыхнули так ярко, что даже метательный топор, уже изрядно потрёпанный, был отброшен в сторону всплеском энергии. Меня это несказанно порадовало — большая часть заряда топора ушла при столкновении с орком и его магическим импульсом. Теперь он летал медленнее и был менее манёвренным.

Тем не менее орк вспыхнул новой энергией. Казалось, он получил второе дыхание. Вот только именно это и стало его главной ошибкой.

Очевидно, эти существа давно привыкли к тому, что, когда их рунические символы активируются, они становятся практически неуязвимыми. Поэтому они ослабляли защиту, полагаясь на силу. И когда орк с предвкушающей ухмылкой взмахнул секирой, я уже оказался у него за спиной.

Следующее, что он почувствовал — было лезвие, перерубившее ему шею. Его голова покатилась по земле, всё ещё продолжая скалиться, будто не веря в то, что только что произошло.

Слишком высокое самомнение. За это он и поплатился.

Пока я отвлекал на себя внимание этого бойца, отряд Стражей рядом со мной успешно связывал боем остальных орков, что позволило Кайлу подобраться к шаману. И когда я закончил с противником, Кайл как раз добивал ритуалиста, нанеся последний удар в сердце.

Он победно вскинул руку.

— Вот ведь позёр, — хмыкнул я.

В итоге у противника остался лишь один шаман. Мы уже намеревались броситься к нему, но оказалось, что опоздали.

Шаман резко взмахнул своим посохом и ударил им в землю. От места удара пошла ощутимая волна рёва, от которой несколько человек просто повалились на землю — не столько от силы, сколько от неожиданности.

Орки же… разом воспылали. Если раньше в состояние ярости впадали лишь отдельные представители этого вида — и то, когда их доводили до грани, — то теперь каждый орк поблизости оказался охвачен гневом. Они словно разом получили второе дыхание и ощутимое усиление.

Похоже, шаман не стал использовать сложные магические приёмы, а просто усилил всех, кто находился рядом с ним. Хорошо ещё, что радиус действия ритуала был ограничен — и берсерками стали лишь ближайшие орки. Основная часть их небольшой армии не была затронута.

Но это не делало ситуацию легче.

Именно вокруг нас оказались самые яростные, самые безумные из них. Именно нам предстояло с ними столкнуться. Весёлая перспектива — ничего не скажешь.

Сам шаман, проведя ритуал, явно выдохся — он сгорбился и опёрся на посох, тяжело дыша. Этого оказалось достаточно, чтобы один из Стражей воспользовался моментом и выпустил в него стрелу.

Она вонзилась шаману ровно в глаз, мгновенно оборвав его жизнь. И пусть он успел завершить ритуал, отряд орков всё равно воспылал бы яростью: ведь их цель, объект их охраны, была уничтожена.

Началась свалка. Бой без стройности и тактики, где нужно было действовать очень быстро и постоянно двигаться, чтобы не попасть под размашистые удары разъярённых орков.

К сожалению, союзников рядом становилось всё меньше. Те отряды Стражей, что сражались плечом к плечу с нами, не выдержали напора. Они пали один за другим — просто не сумели сдержать ярость этих созданий.

Но ни я, ни Кайл сдаваться не собирались. Мы продолжили бой.

В конечном итоге — мы победили.

— Славная была битва, — тяжело дыша, произнёс Кайл. Он всё ещё не позволял себе расслабиться, внимательно следя за окрестностями.

И правильно делал. Победа над ближайшими орками не означала, что бой окончен. В других частях Разлома всё ещё шли сражения, особенно ближе к выходу. Впрочем, там орков осталось немного, и их скоро добьют.

— Да уж… действительно, повеселились, — тихо рассмеялся я.

В отличие от Кайла, я чувствовал себя вполне бодро, но старался это не показывать, чтобы не вызывать лишних вопросов. Если бы они и возникли, всё можно было бы списать на «эксперимент» Теи — мол, род создал боевые стимуляторы. Официально они предназначались для вампиров, но кто станет лезть в частные разработки рода?

В современном обществе это табу, и пользоваться этим как прикрытием — вполне разумно.

Орки, что находились рядом с нами, были мертвы. Но назвать этот бой лёгким было бы глупо. Очередной раз меня спасла броня.

Да, я бы и сам залечил ранения, но это вызвало бы вопросы. А так — удары принимала на себя броня. Пусть она теперь была в потрёпанном виде, но со своей задачей справилась достойно.

Как бы хорош я ни был в сражении, выдержать все атаки, летящие со всех сторон, было невозможно. Что-то я бы непременно пропустил. Поэтому стоило сказать спасибо Елене, которая обеспечила меня всем необходимым.

Тем временем передышка подходила к концу. Пора было возвращаться к своим людям и узнать, как обстоят дела на других участках поля боя.

Удивительное дело — никто из моих бойцов, в целом, не пострадал. Не было даже ни одной смерти. Вот что значит выучка и слаженные действия в команде. Именно это и позволило нам избежать печальных последствий сражения, что, разумеется, не могло не радовать.

К моменту, когда я проверил состояние всех своих людей, последние орки уже были добиты. Но волны магической энергии — того самого явного сигнала, что все монстры в этом Разломе уничтожены — не последовало. А значит, где-то всё ещё оставались орки, поддерживавшие активность Разлома.

Это означало, что шанс на прорыв сохранялся. Пусть орков осталось и значительно меньше, но с Разломами нельзя быть уверенным ни в чём. Они непредсказуемы. Кто знает — вдруг в последний момент он породит ещё несколько отрядов?

А мы ведь уже уставшие.

Да, многим было тяжело. Некоторые отряды понесли серьёзные потери. Кто-то лишился товарищей. Но расслабляться было рано. Тем, кому требовалась медицинская помощь, её оказывали на месте. Несколько отрядов были вынуждены отступить во внешний мир — там уже требовалась помощь профессиональных целителей.

Нам ничего подобного не требовалось. Разве что походная кузня могла бы пригодиться. Но в полевых условиях современную броню всё равно не отремонтируешь как следует. Поэтому всё сводилось к дежурным шуткам.

Мы быстро сверили состояние дел и направились вглубь Разлома — искать оставшихся врагов.

Разумеется, никто не стал нам препятствовать. Кайл и Амелия решили остаться с нами, и из-за этого мне пришлось сдерживаться — не демонстрировать всех возможностей моих бойцов.

Вместо того чтобы полностью полагаться на чувство жизни, я отправил вперёд нескольких разведчиков — тех, кто был менее потрёпан и готов продолжать сражение. Это позволяло не только показать союзникам нашу активность, но и, действительно, расширить зону поиска.

Чувство жизни позволяло ощущать присутствие живых существ задолго до их появления в поле зрения — даже если они где-то прятались. Всё же среди руин, которых в этом месте хватало, скрыться было не так уж сложно. Но только при наличии особой магической защиты.

Такая защита могла маскировать объекты от зрения или приглушать звуки, но вот скрывать присутствие жизни — на это способна далеко не каждая техника. Для этого нужно знать, от кого именно ты пытаешься скрыться. А такие вещи далеко не все воины учитывают. Они и не ожидают, что кто-то будет чувствовать их присутствие подобным образом.

Поэтому мы продолжили прочёсывать Разлом — ища как уцелевших орков, так и Александра Кола и его людей.

В конце концов, именно они должны были зачищать этот Разлом. Но с заданием явно не справились.

Разумеется, оставалась вероятность, что они погибли. Но прежде чем прийти к такому выводу, нужно было убедиться. До тех пор их отряд считался просто пропавшим где-то внутри. И не более того.

Глава 6

Мы выходили из Разлома в довольно мрачном настроении. Да, нам удалось зачистить его, и это не стало большой проблемой — орков осталось не так много. Но главная беда заключалась в другом: от отряда рода Кол осталась всего пара человек.

Они скрывались в одной из многочисленных пещер, разбросанных по этой местности, и я сам с трудом их обнаружил — по той причине, что жизни в этих людях почти не осталось. Не знаю, чем они успели так разозлить орков, но даже несмотря на скрытность, их нашли. Внутри пещеры мы увидели груду тел — как бойцов рода Кол, так и самих орков. Сразу было ясно: сражение здесь было жарким.

Александр не выжил. Но, по словам уцелевших, он до последнего сражался, порубив большую часть нападавших, защищая своих людей. Не было причин им не верить. И как бы я ни относился к Александру как к человеку, это был достойный поступок. Поступок настоящего аристократа.

Выживших бойцов мы вывели во внешний мир и добили те небольшие отряды орков, что ещё скрывались в глубине. Сам Разлом, помимо самих орков, не представлял особого интереса. Вскоре все отряды покинули его, и внутрь вошли группы добытчиков, которым предстояло найти всё, что могло иметь хоть какую-то ценность.

Все участники сражения были вымотаны. И настроение тоже было… не из лучших.

Я надеялся, что нам удастся найти Александра и его отряд живыми. Надеялся, что мы вытащим их отсюда. Но всё сложилось иначе. Придётся смириться.

Так что, пусть мы и победили, пусть не допустили прорыва из Разлома — всё равно погибло слишком много людей. В том числе и тех, кто решил поучаствовать в этой авантюре, польстившись на обещанные награды. Они не были готовы к тому, с чем столкнутся. Орки оказались слишком опасными противниками. И теперь с последствиями этого приходилось жить всем.

Но ничего не поделаешь.

Вернувшись в поместье, я отдал приказ на отдых всем, кто участвовал в сражении. Мы, можно сказать, впервые столкнулись с таким серьёзным врагом, и моим людям нужно было восстановиться. Иначе они начнут допускать ошибки. Хорошо ещё, что никто из нас не пострадал — это могло бы серьёзно ударить по моральному духу.

— Что теперь будет насчёт наших соглашений с родом Кол? — спросила Елена, когда я, приведя себя в порядок, отправился в рабочий кабинет.

Моя личная служанка, как всегда, терпеливо ждала меня с кипой бумаг и готова была ответить на любой вопрос. Но на этот раз вопрос задала она.

— Да, а что делать… — вздохнул я. — У нас соглашение с родом, а не с Александром Колом. Но с учётом того, сколько бойцов они потеряли, боюсь, придётся пересматривать его. Они теперь просто не смогут зачищать наш Разлом. А это необходимо учитывать.

— Думаешь, они согласятся? — с сомнением спросила Елена.

— А будто у них есть выбор? — я пожал плечами. — Мы не настолько близкие рода, чтобы я шёл им на уступки. И, поверь, если бы в этом бою потери понесли мы, Колы бы первыми воспользовались этой лазейкой в договоре. Им бы тоже захотелось отжать как можно больше с этого лакомого кусочка. Они бы не отступили. Они бы действовали до конца — и в этом я абсолютно уверен. Поэтому и мы будем действовать соответствующе.

Конечно, род Кол нам полезен как партнёр, имеющий связи в распределении добычи с Разлома. Но если в будущем они не будут участвовать как род, предоставляя своих бойцов, мы окончательно пересмотрим договор.

— Подготовь варианты нового соглашения и отправь их роду Кол. Необходимо изменить условия, — решительно произнес я.

— Хорошо, — кивнула Елена.

— И да, — остановил я её уже у выхода, — давай сделаем всё это через Гильдию Стражей, чтобы они не могли манипулировать договором. Пусть нас рассудит третья сторона. Тогда у Колов просто не останется иного выхода, кроме как принять наши условия.

— Поняла, Демиан, — ответила девушка и, поклонившись мне, вышла.

Я же остался наедине с кипой бумаг, которые мне теперь предстояло проверить.

Да уж. А кто, если не я?

***

Следующие пару дней я, по сути, предавался отдыху. Необходимо было решить некоторые дела, связанные с родом, провести несколько закупок, посмотреть, как развивается бизнес, находящийся под нашим контролем. В целом — заниматься делами обычного аристократа, у которого слишком много направлений деятельности, требующих постоянного внимания. Стоит только ослабить хватку — и всё может рассыпаться, как карточный домик. Тем временем нельзя было забывать и о внутренних процессах, научных разработках и исследовательской деятельности. Именно этим я и занялся.

Я спустился на подвальный уровень поместья — туда, где находилась лаборатория Теи Кремон. Здесь, в этом прохладном подземелье, царил полумрак, разбавленный резким белым светом кристаллических ламп, встроенных в арочные потолки. Воздух был насыщен запахом химических реагентов, сухой пыли артефактных компонентов и металлического озона — побочного эффекта магических установок, тихо гудящих в углах. Стены были заставлены полками с пузырьками, ампулами и свитками, а в центре стоял широкий металлический стол, заваленный документами, образцами и пучками засушенных растений.

Тея, как всегда, была полностью поглощена очередным исследованием. Она стояла у терминала, пальцы её с лёгкостью скользили по сенсорной панели, а экран, покрытый строками формул и графиков, отсвечивал мягким голубым светом. На меня она сначала даже не обратила внимания.

— Ну как твои успехи? — негромко спросил я, чтобы не пугать.

Она не сразу ответила, продолжая что-то быстро допечатывать, лишь через несколько секунд повернулась, оторвав взгляд от экрана. На лице её заиграла искренняя, пусть и слегка уставшая улыбка.

— О, Демиан! Давно тебя не видела, — радостно воскликнула она.

— Вообще-то, мы уже кучу раз пересекались в коридорах и в столовой, — усмехнулся я, покачав головой. — Просто кто-то слишком увлечён своей работой.

— Ну уж простите, господин глава, — виновато, но явно наигранно улыбнулась Тея, поправляя сползшие на нос очки. — Просто мне попались такие интересные данные, что я буквально не могла думать ни о чём другом. Вы же меня взяли в род не просто так, а как учёного. Вот я и стараюсь отрабатывать своё положение.

Она прищурилась и наклонилась к одному из резервуаров с бледно-зелёной жидкостью, где под стеклом медленно пульсировал какой-то магический сгусток. Даже знать не хочу, что это такое, а то мне устроят часовую лекцию — Тея такая.

— Тем более, — продолжила она, — я как раз хотела попросить тебя о закупке новых компонентов для ряда экспериментов.

— Ты же прекрасно знаешь: я сам в этом не разбираюсь, а значит, ты можешь спокойно закупать всё, что тебе необходимо, если это не выходит за рамки разумного бюджета, — хмыкнул я в ответ. — Если что-то нужно и это может принести пользу роду — закупай. Главное, согласуй всё с Еленой. Она достанет всё необходимое.

— Вот и отлично! — с энтузиазмом хлопнула в ладоши Тея. — Я тут как раз начала разрабатывать новую линию стимуляторов. Боевые — это хорошо, но ведь неплохо бы иметь и другие варианты. Например, адаптивные, под разные типы Разломов. Это увеличит выживаемость отрядов.

— Да, согласен. Это хорошая тема, — кивнул я, присаживаясь на стул у ближайшего стола, рядом с магической колбой, где в свете кристаллов мерцали кроваво-красные искры. — Только не переусердствуй. Нам важно, чтобы ты могла и дальше заниматься своей работой, а не слегла от переутомления.

— Какая забота от главы рода! — с мягкой усмешкой протянула она, приподнимая брови и заглядывая мне в глаза из-под очков. — Неужели вы решили проявить доброту ко мне, господин глава?

— Хватит паясничать, — покачал я головой, всё же не сдержав улыбку.

Формально Тея была старше меня. Но с тех пор, как она стала вампиром, вопрос возраста утратил всякий смысл. Она выглядела молодой девушкой — подтянутой, полной энергии и живости. А в социальном плане — вела себя как девчонка, с непосредственностью и порой наивной прямотой. Впрочем, учитывая её полное погружение в науку, это было простительно. Даже забавно.

— Ну, я надеюсь, ты не забудешь про другие исследования. Нам ведь нужна и магия…

— Да-да, помню! — перебила меня Тея, отмахиваясь одной рукой, а другой сдвигая на экран какие-то диаграммы, которые постоянно менялись в момент расчетов. — Я до сих пор не понимаю, почему процесс преобразование вампира так остро реагирует на наличие магии в теле человека. Но, как видишь, на своём же примере я смогла увеличить шанс на успех. Хотя… всё равно не до конца. Не готова пока предоставить итоговый вариант. Потерпишь?

На её лице появилась лёгкая тень вины. На этот раз — искренняя.

— Не переживай, — мягко улыбнулся я. — Это ведь задача на долгие годы. И потом, Агата вполне успешно справляется с обучением наших магов. Мы лучше будем компенсировать качеством, а не количеством. Всё же это решение должно быть осознанным — отринуть часть своей человечности, знаешь ли, не каждому по плечу.

— Ну не знаю, — пожала плечами Тея, начиная загибать пальцы. — Красота, здоровье, долголетие, сила… Сплошные плюсы. Да, риск есть, но в отрядах Стражей он и так каждый день. Так почему бы не использовать возможность стать сильнее, если всё равно можешь погибнуть на следующем выходе в Разлом?

Она сделала паузу, потом вздохнула:

— Но согласна, подход должен быть разумным. Иначе род привлечёт слишком много внимания. Это уже может стать проблемой. В общем, хорошо, что я не глава рода, — весело улыбнулась Тея, облокотившись на один из столов.

— Да уж… — вздохнул я, усмехнувшись, глядя на её оживлённое лицо. — Кто-кто, а ты прекрасно себя чувствуешь на своём месте и вряд ли когда-нибудь захочешь его менять.

***

Следующим на очереди у меня был Блэз. Парень, несмотря на свой возраст, был достаточно самостоятельным, чтобы не требовать постоянного контроля. Но вместе с тем ему всё же нужно было уделять внимание. Всё-таки за время, проведённое с нами, он сильно изменился — стал живее, увереннее, начал раскрывать характер. И такой процесс нельзя бросать на полпути. Иначе всё это может обернуться самыми неожиданными последствиями.

Блэз находился в пристройке рядом с основным зданием — по сути, в большом гостевом домике, что стоял у кромки сада. Здесь обычно размещались слуги, повара и персонал, отвечавший за уборку и содержание территории поместья. Дом был достаточно просторным, чтобы каждый чувствовал себя комфортно. Я даже слегка удивился, что Блэз выбрал именно это место, а не что-то ближе к административной части поместья. Но он, похоже, нарочно обустроил свою рабочую зону в подвале здания, вдали от официальной суеты.

Спустившись вниз по узкой винтовой лестнице, я оказался в довольно минималистичном, но чётко организованном пространстве. Помещение не поражало роскошью, но чувствовалась рука человека, привыкшего к системности. Одну часть занимало небольшое стрельбище — в данный момент там тренировались двое его людей, слаженно отрабатывая серию выстрелов по голографическим целям. Рядом находилась отдельная комната, оборудованная под архив: на полках хранились как бумажные досье, так и запечатанные электронные накопители.

Остальные помещения выполняли роль комнат отдыха и переговорных залов. Именно здесь Блэз проводил свои встречи, отдавал распоряжения и координировал работу подчинённых. Его задачи уже давно выходили за рамки простой слежки за криминальной обстановкой в городе. Теперь он занимался и сбором информации о возможных партнёрах и конкурентах рода. Всё то, что нельзя было узнать из открытых источников, он находил и приносил мне — именно в этом заключалась его ценность.

Сам Блэз обнаружился в одном из конференц-залов, где занимался обработкой данных. Его фигура, напряжённая и сосредоточенная, почти сливалась с тенью, отбрасываемой настольным светильником.

— Приветствую, господин! — тут же вскочил он, завидев меня.

— Да не вскакивай ты так, — отмахнулся я и уселся в кресло напротив. — Что можешь сказать по текущим делам? Не возникло проблем с новыми точками бизнеса?

— Пара клубов имели не самую хорошую репутацию, — без лишних вступлений начал он. — Использовались для передачи наркотиков. Мы уже пресекли эту деятельность и показали всем, что на нашей территории так делать не стоит. Да, это снизило доходы клубов, но в перспективе ситуация нормализуется. Нанятые мной охранники теперь внимательно следят за посетителями. Если кто-то будет уличён в незаконных действиях — с ним разберутся на месте. И мне сразу доложат.

Я кивнул, наблюдая за тем, как он уверенно докладывает, пытаясь показать свою значимость. Ещё недавно он был лишь тенью, секретарём у главаря по прозвищу Маэстро. А теперь — самостоятельная фигура, контролирующая целую сеть. И что важнее — он не хотел возвращаться в тот мир, откуда вышел. Он предпочёл остаться с нами, стать частью рода Динас. Это не могло не радовать.

Далее последовали рутинные вопросы. Да, я многое знал из отчётов, но всегда предпочитал личный разговор. Блэз с готовностью делился деталями, и мне было интересно — не только содержание, но и сам процесс общения. Он больше не прятал эмоции. Наоборот — выглядел живым, внимательным и увлечённым своим делом. Пусть и держал холодную маску на лице, но скорее по привычке.

Позже я познакомился с несколькими его людьми. Большинство из них, как оказалось, были выходцами с улиц — бывшие беспризорники или те, кто по молодости оказался замешан в мелких преступлениях. Ничего серьёзного, но биография у них была непростая. Я доверял Блэзу в этом деле. Он никогда не стал бы брать к себе по-настоящему опасных людей. Эти ребята просто попали в тяжёлые обстоятельства, и теперь, получив второй шанс, старались отработать его с полной отдачей.

Здесь, под крылом рода, они получили не только крышу над головой и стабильную работу. Они стали частью чего-то большего. Чего-то, что дарило им чувство принадлежности и значимости. А потому и были преданы — и Блэзу, и роду Динас.

Именно такие, как он, строят настоящую основу. Не самые яркие, но самые надёжные. И я был рад, что однажды дал ему этот шанс.

Так что можно сказать, что на этом направлении особых проблем не было. Более того, не требовалось даже дополнительного финансирования — текущих ресурсов вполне хватало для поддержания работы группы Блэза. Он ещё в бытность свою помощником криминального авторитета научился обходиться малыми средствами, добиваясь максимального результата. Здесь на первый план выходили не вложения, а связи и добытые сведения — именно они определяли эффективность.

И в этом плане у Блэза до сих пор оставались хорошие позиции. Многие знали, кем он был, и понимали, что с ним лучше не шутить. Переход под покровительство представителя аристократического рода ничего принципиально не изменил в восприятии окружающих. Для большинства разницы не было: банда или род — те же методы, те же схемы. И это, увы, говорило лишь о том, насколько многие рода ведут себя недостойно. Проблема, кстати, вовсе не уникальная для нашей Империи — она типична и для других государств.

Единственное, что изменилось с течением времени — современные аристократы были вынуждены хотя бы делать вид, что заботятся о населении. Без этого они теряли бы бонусы своего положения. Приходилось организовывать рейды, защищать границы городов, проводить зачистки в Разломах. Иначе они просто сидели бы на своих богатствах, упиваясь властью и продолжая жиреть за счёт других. Я таких видел немало.

Возвращаясь к Блэзу и его команде — их работа приносила реальную пользу роду. Они добывали те сведения, которые Елена не могла получить официальными каналами. Благодаря этому её отчёты стали гораздо полнее: я видел не только картину «на бумаге», но и то, что происходило за кулисами. А уж как сильно отличалась реальность от официальных донесений — я знал не понаслышке.

Именно поэтому и Блэз, и Елена были важнейшими звеньями в механизме нашего рода. Они были не просто слугами или помощниками — они были частью семьи. Без них работа рода Динас выглядела бы совершенно иначе.

Хотелось бы сказать, что дальше всё пошло по накатанной — обычная рутина. Но, как это часто бывает в моей жизни, спокойствие длилось недолго.

Обязательства давили. Одно из них — многоуровневый Разлом, находившийся в нашем распоряжении. Его нужно было изучать дальше. Мы открыли лишь первый уровень, и для продвижения отрядов Стражей требовалось расчистить и подготовить второй. Одновременно с этим рядом с городом начали появляться новые Разломы. Их тоже нужно было закрывать. Это было выгодно по нескольким причинам.

Во-первых, подобные зачистки давали возможность добывать необходимые компоненты для экспериментов Теи — дешево, быстро и с минимальными потерями. Во-вторых, моим бойцам требовалась кровь. Чтобы развиваться, усиливаться и вообще существовать, они должны были питаться. А многоуровневый Разлом, особенно его третий уровень, не мог похвастаться большим числом живых противников. И это создавало определённые сложности, требовавшие оперативного вмешательства.

Глава 7

Зачистка очередного Разлома была завершена, и теперь можно выдохнуть спокойнее. Этот Разлом был официально выкуплен Еленой под нужды нашего рода, что давало нам полное право использовать его по своему усмотрению. Вход туда был разрешён только доверенным лицам.

К этому моменту у нас уже была собственная группа добытчиков, входивших в состав рода, пусть и не являвшихся вампирами. На каждом из них лежала клятва крови — не столько формальность, сколько действенный способ сохранить конфиденциальность. Они не имели права разглашать определённые сведения, и это позволяло нам действовать открыто, не опасаясь утечек информации.

Я постарался максимально обезопасить род. Всё же за последние пять веков первородные и вампиры редко давали о себе знать, а если и делали это — то крайне дозированно. Кино, книги и легенды создали удобную завесу мифов, и мне не стоило нарушать эту иллюзию. Пусть так и остаётся: легенда удобна, пока она прикрывает истину. Это было выгодно и мне лично — меньше внимания, меньше ненужных вопросов.

Сам Разлом оказался слабым по уровню, но довольно насыщенным по живности. Там водились крупные кабаны, хищники, что-то наподобие волков — всё это как раз подходило Тее для её экспериментов. Помимо прочего, у этих существ было много крови, которую можно было собрать и переработать.

Тея как раз в это время работала над концентратами крови — в виде небольших пилюль, внутри которых содержалась тщательно обработанная эссенция. Это было нечто среднее между питанием и лечением. Концентраты были предназначены как для длительных рейдов, где не всегда есть доступ к свежей крови, так и для экстренных ситуаций, требующих срочного восполнения сил. Она экспериментировала с составом, формой, методами консервации и активации. И с каждым новым образцом её разработки становились всё совершеннее.

Я ни капли не жалел вложенных ресурсов. Результат стоил того: даже в экстремальных условиях наши обращённые могли оставаться в боеспособном состоянии и не выдавать свою сущность. А без личной вовлечённости Теи и её научного гения мы вряд ли добились бы таких успехов. Именно поэтому я ценил её вклад и продолжал оказывать ей полную поддержку.

Конечно, мы использовали Разломы не только ради добычи. Это были идеальные полигоны для тренировок. Слабые Разломы не представляли опасности, зато позволяли отрабатывать схемы взаимодействия, реакции на внезапные атаки, применение магии в бою. Разрушения внутри Разлома исчезали после его закрытия, что делало такие места идеальными для интенсивных боевых сессий. Практика эта была распространённой во всём мире, особенно среди родов, не имевших собственных закрытых тренировочных территорий.

Для меня лично было достаточно обычных тренировочных залов, чтобы оттачивать технику. Но если речь шла о совместных действиях или сложных боевых сценариях — Разломы были вне конкуренции.

На тот момент мы уже открыли второй уровень нашего многоуровневого Разлома. Сторонние отряды Стражей имели допуск на первый и второй уровни, получая там ресурсы. Взамен они платили частью добычи. Это укрепляло репутацию нашего рода в глазах общественности и особенно в контексте отношений с Гильдией Стражей. Им было выгодно сотрудничать с родом, готовым к диалогу и выполняющим условия договоров.

Разумеется, и мы получали выгоду. Гильдия тоже не хотела осложнений — все стремились к стабильности и прибыли.

Что касается договорённостей, то нельзя не упомянуть о роде Кол. Долгое время взаимодействие с ними буксовало. После смерти Александра и части его личной гвардии у рода остались отряды Стражей, но не было ни одного по-настоящему сильного бойца, способного доказать их право на исследование третьего уровня Разлома.

Им пришлось пожертвовать ещё одной группой, чтобы попытаться доказать свою состоятельность. Но гордость сыграла с ними злую шутку. Потеря стольких бойцов за короткий срок сильно ударила по их положению. В современных реалиях сила рода во многом определяется количеством высокоранговых Стражей. Когда они гибнут, рушится вся структура: падает доход, теряется политическое влияние, приходится перестраиваться.

В итоге род Кол был вынужден согласиться на наши условия: остаться посредниками при передаче ресурсов из Разлома, но отказаться от участия в его зачистке. Их активные действия были приостановлены, чтобы не терять остатки боевых единиц.

Теоретически у них был шанс восстановиться — договор не был кабальным, он предусматривал возможность пересмотра условий в будущем. Но, по сведениям от Блэза, шансы у них были невелики. У рода Кол вновь всплыли старые проблемы: враги, с которыми они когда-то вели тёмные дела, вспомнили об этом. Теперь, когда у Колов не было сил себя защитить, противники собирались воспользоваться ситуацией.

Мой род, как их формальный партнёр, мог бы вмешаться и оказать поддержку. Но сами Колы за помощью не обращались. Навязываться я тоже не собирался. Это их решение. Даже если оно приведёт к исчезновению рода Кол.

По сути, конкурентов за многоуровневый Разлом у меня и моего рода не осталось. Род Кол теперь выполнял лишь роль посредника и поставщика — их участие в операциях свелось к распределению ресурсов, поступающих из Разлома. Они больше не могли активно участвовать в нашей деятельности, и меня это вполне устраивало. Всё же делиться столь ценным объектом с другим родом было не самым приятным занятием. А их проблемы — это, как ни странно, было даже выгодно нам.

Нельзя сказать, что Колы были уж слишком чистыми и невинными. Их падение стало закономерным итогом собственных решений и ошибок. Я не испытывал ни сочувствия, ни чувства долга. Мы им ничего не были должны, и никакой серьёзной поддержки от них не получали. А значит — и не обязаны вытаскивать их из кризиса.

Главное, что у моего рода всё шло по плану, и мои люди ни в чём не нуждались.

Тем временем мы продолжали исследование третьего уровня Разлома. Основным противником здесь была нежить: скелеты-рыцари, костяные гончие, и прочие неживые создания. Особенно неприятными оказались эти самые гончие: быстрые, смертоносные, и трудно поддающиеся отслеживанию. Для их уничтожения требовались полноценные отряды. А действовать малыми группами или в одиночку было попросту опасно.

Из-за этого наше продвижение значительно замедлилось. В отличие от предыдущих уровней, здесь не было живых существ, чья кровь могла бы подпитать наших бойцов. Сражения с нежитью всегда давались тяжелее. Я принял решение действовать осторожнее — зачищать район за районом, шаг за шагом. Потерь я не желал.

Да, где-то в глубине всё ещё зудело раздражённое любопытство — та самая башня, загадка, которую мы пока не смогли разгадать. Но сейчас она не была приоритетом. Просто интерес — не более. Возможно, придётся отложить её исследование на потом, или и вовсе позволить Гильдии Стражей заняться этим самостоятельно. Всё же тратить столь редкие ресурсы на неизвестное — роскошь, которую я не мог себе позволить.

Более разумно было перераспределить силы на те задачи, что точно принесут результат. Башню можно просто продать — передать право первопрохода за процент от добычи. Ведь она хранит в себе не только секреты, но и смертоносные ловушки. Пусть это станет заботой тех, кто готов идти на риск ради возможных сокровищ.

Пока же мы сосредоточились на другом: стали зачищать район богачей. В особняках, оставшихся без хозяев, находились предметы искусства, магические артефакты, ценности из старых коллекций. Всё это приносило прибыль. Настолько неплохую, что мой посредник предложил мне организовать полноценный аукцион — закрытый, по приглашениям, только для избранных.

Идея была более чем здравая, с учетом того, сколько мы уже успели вынести с этого уровня и еще не успели распределить.

***

Аристарх Ланцов, как обычно, ждал меня в своей букинистической лавке — если, конечно, её можно было назвать просто лавкой. Это место, скорее, напоминало частный музей с атмосферой академии искусств, скрытой за фасадом книжного магазина. Расположенное в историческом квартале, здание снаружи выглядело скромно, но внутри… внутри оно дышало стариной, знанием и роскошью.

На высоких дубовых стеллажах стояли десятки, если не сотни редчайших фолиантов — в пыльных переплётах, со старыми печатями, иссечёнными страницами. Между полками стояли витрины с экспонатами из Разломов: древние украшения, потускневшие артефакты, сосуды неизвестного предназначения, письмена на мёртвых языках. Всё было сдержанно, благородно и притягательно — место, где время словно текло медленнее, уступая место созерцанию и размышлению.

Слуги Ланцова соответствовали духу помещения: одеты в безупречно выглаженные чёрные костюмы с серебряной вышивкой герба рода. Они двигались бесшумно, точно тени, подавали чай, принимали посылки, но при этом держались с достоинством, которое редко встретишь даже в императорской канцелярии.

Рабочий кабинет Ланцова находился в глубине лавки — за массивной резной дверью с латунной ручкой в виде головы грифона. Внутри царила приглушённая тишина и аромат старой бумаги, драгоценного дерева и воска. Потолки были высокие, обтянутые тёмно-зелёным сукном, стены покрыты панелями из красного дерева и украшены картинами неизвестных мастеров. В углу — витражное окно, через которое мягкий свет падал на антикварный стол, заваленный чертежами, книгами и перьями с золотыми наконечниками.

Сам Ланцов сидел в высоком кресле с витыми подлокотниками. Несмотря на возраст и официальный уход от дел рода, он чувствовал себя здесь как дома — в этом изысканном хаосе антиквариата и забытых знаний.

— Голубчик, вы же понимаете, — начал он с привычным блеском в глазах, потирая ладони, — это прекрасная возможность продать ваши трофеи с ещё большей выгодой! Мы можем создать настоящее событие!

Он уже мысленно прокручивал картину предстоящего аукциона. Было видно, что сама идея возбуждает в нём азарт старого интригана, знающего цену вещам и людям. Да, формально мы могли пересечь некоторые линии, установленные Гильдией Стражей, но он, как и всегда, знал, на что идёт. Коллекция выставлялась анонимно, а за конфиденциальность он отвечал своей репутацией. Я же мог быть просто гостем. Все приглашённые — в масках, иронично и удобно.

— Только представьте: музыка, фуршет, танцы, загадка, интрига… Аристократы обожают такие вещи! И, не сомневайтесь, они будут готовы выложить втрое больше за лот, просто чтобы поддержать своё амплуа!

Я усмехнулся, наблюдая за тем, как он буквально светился от энтузиазма.

— Я всё понимаю, господин Ланцов, — отозвался я, мягко улыбнувшись. — Не возражаю против проведения аукциона. Всё равно вы занимаетесь реализацией предметов. То, что представляет для меня личный интерес, я оставляю у себя. Остальное — в вашем распоряжении.

— Вот и прекрасно, Демиан, — довольно проговорил он, протягивая руку. — Рад, что мы так быстро договорились. Не беспокойтесь, всю организацию процесса беру на себя. Вам нужно только утвердить список лотов и минимальные цены, от которых мы, собственно, и начнем торги.

— Давайте, — кивнул я.

Обсуждение деталей заняло два часа. Я наивно полагал, что всё пройдёт быстрее, но Ланцов оказался по-настоящему въедливым человеком. Он спорил по каждому пункту — от начальной стоимости до порядка демонстрации предметов. Он собирался группировать лоты не только по тематике, но и по назначению, ссылаясь на «психологию покупателя» и «традиции культурного потребления». Отойти от разговора не получалось — он держал меня в фокусе, как опытный преподаватель упрямого ученика.

Единственное, что облегчало процесс, — великолепный чай и тонкое рассыпчатое печенье с цукатами, которое мы с ним поглощали в немалых количествах. Оказалось, Ланцов — такой же сладкоежка, как и я.

Наконец, мы договорились обо всём. Аукцион должен был пройти через неделю. По словам Аристарха, он и без меня бы состоялся, но после последнего рейда я принёс столько изысканных предметов, что он решил — нужно дать мне место среди «особых гостей». Формально — я не организатор, просто участник в маске. На деле — один из ключевых поставщиков антиквариата из Разлома, без которых вечер бы не состоялся.

Я пожал Ланцову руку и направился к выходу. На улице уже ждал мотоцикл, за ним — две машины кортежа. Я сел в седло и направился домой. Этот день вымотал меня, но работа была сделана. Впереди — обычная неделя без рейдов, но с подготовкой к аукциону.

***

Крису пришлось признать — встреча с Демианом прошла неоднозначно. Прочитать его, а тем более спрогнозировать реакцию — оказалось задачей не из простых. Это само по себе стало вызовом.

Он привык к тому, что за годы общения научился понимать других первородных, готовых с ним взаимодействовать. У каждого были свои паттерны поведения, предпочтения, слабости — и Крис собирал эти знания, как опытный аналитик, выстраивая профили. Но с Демианом всё пошло иначе. Они не виделись слишком долго, и воспоминания о брате уже начали тускнеть. Он попросту забыл, как именно тот реагировал на слова и действия, что его раздражало, а что цепляло.

Разговор между ними получился коротким. Слишком коротким для настоящего анализа. Поэтому, несмотря на завершение встречи, Крис не спешил покидать регион. Он решил задержаться, чтобы собрать побольше информации и о Демиане, и о ситуации в целом.

К тому же, у него были и другие причины остаться. Не так часто он добирался до этих отдалённых уголков Империи, и было бы глупо упускать шанс восстановить старые связи. Крис вновь занялся своей основной деятельностью: работой посредника, координатора, человека, решающего те вопросы, которые никогда не попадут в официальные отчёты. Он умел оставаться в тени, но при этом держал в руках нити, за которые дергали многие. Именно за этим к нему и обращались.

Его задержка обернулась неожиданным совпадением: до Криса дошли слухи об аукционе, который собирался устроить его старый знакомый — Аристарх Ланцов.

Род Ланцовых сотрудничал с ним давно, хотя и стремился к внешней независимости. На деле же именно Крис когда-то привил прадеду нынешнего Аристарха Ланцова интерес к антиквариату и искусству, в особенности к тем предметам, что были извлечены из Разломов. Это увлечение стало родовой традицией, перешедшей от поколения к поколению — и теперь расцвело в масштабах целой аукционной империи.

Аристарх Ланцов не только продолжил дело предков, но и превзошёл их: его аукционы стали известны даже за пределами Империи, и он был готов идти на риск, выставляя лоты, которые Гильдия Стражей официально не одобрила бы.

Но и это было частью давней игры. Ведь брат Криса — Эйгор, по сути, создавший Гильдию Стражей — давно ослабил контроль за подобной деятельностью. В реальности существовали десятки способов обойти регламенты и протащить на поверхность артефакты и иные предметы, формально запрещённые к выносу. Эти уловки были неофициально одобрены самой системой, и Крис знал их почти все.

Поэтому он не мог пропустить аукцион, организуемый Ланцовыми. Тем более что имел бессрочное приглашение на подобные мероприятия. Это было не просто развлечение, а возможность заново прикоснуться к сети влияния, которую он сам когда-то выстраивал.

Крис решил, что это станет его последним делом в этом регионе. Он уже собрал достаточно сведений, а дальнейшая слежка за Демианом вряд ли дала бы новый результат. Раз брат объявился — значит, отныне он будет на виду. И всегда найдётся время поговорить с ним позже. Сейчас же стоило использовать шанс и завершить этот визит красивой точкой, а то и, может, просто развлечься.

Глава 8

Если честно, раньше мне не доводилось бывать на настоящих аукционах — тем более на тех, где все участники были в масках, окружённые антуражем таинственности, роскоши и двусмысленности. Когда не знаешь, кто именно скрывается под бархатной маской напротив, и что тебя может ждать за следующим поворотом зала… это будоражило.

Да, в какой-то степени я уже сталкивался с чем-то подобным. Один раз — на закрытом мероприятии, устроенном оборотнями в их загородном клубе. Там тоже была анонимность, приглушённый свет, правила молчания и псевдосветский этикет. И да, там даже проводился своего рода аукцион — правда, воспоминания об этом постепенно стёрлись.

Всё вытеснило сражение с многохвостым лисом, после которого я получил в своё распоряжение её бесценную кровь. Вот это я запомнил. Всё остальное — поблекло.

Но теперь всё ощущалось иначе — свежее, чётче, острее. Новый антураж возродил забытые ощущения.

Аукцион проходил не в городе, а в большом загородном поместье, которое Ланцов специально арендовал под это мероприятие. Роскошная усадьба с башенками, мраморными арками, фонтанами в форме грифонов и выложенной вручную гравийной аллеей, ведущей от ворот к входу. Приехать сюда могли только избранные — те, кого Аристарх пригласил лично и снабдил особой визиткой. По словам Ланцова их просто невозможно подделать и никто посторонний сюда проникнуть просто не сможет.

Я ему верил. В этих вопросах Ланцов был скрупулёзен до болезненности. Да и мне не было нужды идти окольными путями. Моё приглашение было официальным — я, по сути, предоставил значительную часть лотов. Картины, скульптуры, артефакты, странные ювелирные изделия, происхождение которых я сам не мог объяснить. Некоторые из украшений я, не задумываясь, отдал девушкам рода, которым они приглянулись. Для меня это были мелочи, а им — радость.

И всё же осталось немало предметов, достойных внимания. Теперь мне самому было интересно: а что покажут остальные? Кто ещё будет участвовать? И, главное, насколько амбициозным окажется план Ланцова — он буквально сиял ожиданием, когда говорил об этом вечере. Если всё пройдёт хотя бы наполовину так, как он описывал — вечер обещал быть незабываемым.

Машина, в которой я приехал, мягко замедлилась и остановилась у парадного входа. Я поправил манжеты, провёл рукой по лацкану чёрного костюма и наконец надел маску. Узорчатая, из воронёного серебра, с тонкой резьбой — она скрывала черты, но позволяла разглядеть, кто скрывается за ней.

Открыв дверь, я ступил на дорожку, усыпанную лепестками чёрных и синих роз. Погода выдалась прохладной, но не холодной — лёгкий ветер колыхал гирлянды магических фонарей, развешанных вдоль колоннад. Фонари светились мягким золотым светом, отбрасывая тени в точности, как в этаком театре.

Впереди был вход в само здание. Осталось пройти всего несколько шагов.

Стоило переступить порог, как я оказался в окружении помпезности и богатства. Всё здесь буквально кричало о роскоши: от тончайших ковров с восточными узорами до потолков, украшенных светящимися магическими люстрами. Антураж был выстроен так, чтобы каждый гость чувствовал себя особенным. И сразу было видно: Ланцов потратил немало сил, чтобы всё соответствовало высшему вкусу.

Я был далеко не первым, кто прибыл на это мероприятие. В просторном вестибюле и холлах уже собирались гости — мужчины и женщины, каждая пара или группа сливалась в изысканный калейдоскоп масок, нарядов и приглушённых голосов. Многие из присутствующих явно знали друг друга — маски нисколько не мешали им общаться свободно. Возможно, это было частью традиции, возможно — результатом многолетних связей, ускользающих от постороннего взгляда.

Я же здесь был новичком. Пришлось делать вид, будто всё это — привычно и обыденно, будто я не вглядываюсь слишком долго в каждую деталь, не прислушиваюсь к каждому слову, не ощущаю лёгкое напряжение, повисшее в воздухе, особенно, когда сталкивались явные политические оппоненты. Да уж за изысканными фразами может скрываться столько оттенков угроз, что только диву даешься.

Плавно лавируя между группами гостей и слугами — те, к слову, тоже были в масках, поддерживая общую эстетику вечера, — я продолжал двигаться вперёд. Не спеша, прислушивался к разговорам. И это было самое интересное.

Многие явно чувствовали себя в безопасности. Они считали, что за маской можно говорить свободно. И говорили. Обсуждали, кто сколько заработал с того или иного Разлома, куда стоит инвестировать ресурсы, чтобы увеличить прибыль, и кто с кем заключает непубличные сделки. Пара мужчин в пиджаках, стилизованных под старину, с лёгкими налётом театральности, оживлённо спорила о зарубежных вложениях и расширении личного бизнеса.

Эти разговоры многое сказали мне. Здесь собрались не просто охотники или коллекционеры. Это были аристократы, купцы, инвесторы — те, кто давно вышел за рамки простой вылазки в Разлом ради наживы. Они торговали влиянием и будущим, и прямо здесь заключали сделки на многие миллионы. Послушать это было полезно — но чтобы по-настоящему понять, о чём они говорили, нужно разбираться во внутренней и внешней политике, в экономике и финансах. А это, признаюсь честно, никогда не вызывало у меня интереса.

Так что я просто запоминал услышанное — с тем, чтобы позже задать наводящие вопросы Елене. Она во всём этом понимала гораздо больше меня. Вдруг из этих разговоров можно будет извлечь что-то ценное?

Между делом мой нос уловил запахи еды. Я оказался ближе к бальному залу — огромному, светлому, с полированным паркетом и мраморными колоннами. Здесь, вдоль стен, располагались длинные столы с закусками и напитками. Я позавтракал сегодня лишь символически, так что идея попробовать что-то новое показалась вполне разумной. Тем более, всё уже было «включено» в приглашение — и повара, похоже, расстарались на славу.

Я подошёл к ближайшему столу, взял фарфоровую тарелку и выбрал пару закусок, при этом не теряя концентрации. Всё ещё изучал зал, следил за поведением людей. Слуги в чёрных масках и перчатках двигались плавно, слаженно. Один из них прошёл мимо меня, и я легко перехватил у него бокал с каким-то янтарным напитком — то ли вино, то ли настойка с магическим охлаждением. Так сразу и не поймешь, ведь многие компоненты сейчас выращивались прямо в Разломах, что придавало напиткам и еде необычайный вкус и создавало определенную вкусовую интригу.

Толпа была разнообразной.

Мужчины, в основном, соблюдали единый стиль — классические костюмы, тёмные тона, сдержанные аксессуары. А вот женщины… они будто соревновались друг с другом. Наряды поражали воображение — пышные, сложносочинённые, с вышивками, сетками, каскадами ткани. Каждое платье — настоящее произведение искусства. А уж украшения… сверкающие, звенящие, переливающиеся. Даже я, далёкий от ювелирной темы, понимал: здесь демонстрируют не просто вкус — демонстрируют власть и деньги.

Со стороны наблюдать за всем этим было, пожалуй, даже увлекательно.

Внезапно в воздухе раздался мелодичный перезвон — не резкий, но достаточно звонкий, чтобы привлечь внимание. Колокольчики. Сигнал к началу аукциона.

Слуги тут же активизировались. Они мягко, но уверенно начали направлять гостей к нужным залам. Я поставил пустой бокал на поднос, удерживаемый проходящим мимо слугой, и двинулся вслед за остальными. Любопытство поднималось — хотелось увидеть, что же приготовил сегодня Ланцов. Смог ли он организовать всё именно так, как обещал?

В этот момент я впервые по-настоящему ощутил азарт.

Мы вошли в основное помещение аукциона — просторный зал с приглушённым светом и мягкой полутенью, как в старом театре. Здесь всё было устроено для создания соответствующей атмосферы: интриги, изысканной сдержанности и лёгкой, но ощутимой элитарности. Каждый элемент — от глубоких бордовых портьер до полированных тёмных панелей на стенах — работал на создание ощущения тайны, доступной лишь избранным.

Ланцов, несомненно, постарался. Он знал: многое в подобных мероприятиях решает не столько содержание, сколько настрой. Зал был заполнен рядами стульев, обитых бархатом. Большинство мест уже заняли гости, продолжающие негромко переговариваться друг с другом, обсуждая предстоящие лоты. Было очевидно: многие ждали чего-то необычного. Учитывая репутацию Ланцова, это было вполне разумным ожиданием.

Каждому гостю выдали табличку с номером — изящную, лакированную, с выгравированной цифрой. Она служила знаком участия: стоило только поднять её — и ставка за лот считалась принятой. Я устроился в одном из задних рядов, предпочитая пока наблюдать, а не участвовать. Отсюда удобно было видеть и зал, и помост впереди, где уже царила активность: слуги настраивали освещение, выносили первые лоты под плотными покрывалами, готовились к началу.

Спустя несколько минут в центре сцены появился распорядитель. Мужчина средних лет, высокий и импозантный, с пышными закрученными усами и безупречно выбритым лицом. Он был облачён в строгий фрак старого образца, что делало его похожим на персонажа из театральной постановки. В правой руке он держал резную трость с серебряным набалдашником. Несколько раз он стукнул ею о пол — звук был чётким, отчётливым, и немедленно привлёк к себе внимание.

— Дорогие дамы и господа, — начал он с лёгкой интонацией церемониймейстера, — мы скоро начнём наш вечер. Прошу убедиться, что у всех участников имеются таблички с номерами. Мы не будем больше возвращаться к этому вопросу по ходу аукциона. Думаю, все здесь знакомы с его правилами, так что не стану тратить ваше драгоценное время на их пересказ.

«Да уж, все знакомы…» — мысленно покачал я головой.

Я-то здесь был впервые. Но вслух, разумеется, ничего не сказал. Не думаю, что правила аукциона настолько сложны, чтобы требовать отдельного обучения. В крайнем случае — буду разбираться по ходу. Главное сейчас — слушать, наблюдать и запоминать. Кто делает ставки, кто остаётся в тени, кто пришёл сюда просто ради зрелища.

Я слегка сдвинулся в кресле, проверил положение таблички на коленях и бросил взгляд на ближайшие ряды. Люди были напряжены в ожидании. У одних пальцы уже играли по краям масок, другие аккуратно поворачивали кольца на пальцах или крутили бокалы в руках. Было понятно: вот-вот начнётся то, ради чего все они собрались в этом зале.

Распорядитель вновь постучал тростью по полу — звучно, с расстановкой. В этот момент в зал начали выносить первые лоты.

Ожидаемо, это были произведения искусства, извлечённые из Разломов: картины, скульптуры, изящные реликвии неясного происхождения. Всё то, что пробиралось сюда в обход строгих правил Гильдии Стражей — именно то, что возбуждало жажду обладания у многих собравшихся. Лоты были выбраны с умом. Уже с первого взгляда становилось ясно: Ланцов и его команда постарались, чтобы завладеть вниманием публики с самого начала.

И у них это, надо признать, отлично получилось.

Разговоры по большей части прервались, маски повернулись к помосту, зажглись огоньки в глазах. Кто-то замер, оценивая, кто-то уже потянулся к табличке. Атмосфера загустела, как перед бурей. И вот — первая ставка. Затем вторая. Ещё и ещё. Таблички с номерами стремительно взлетали вверх, отражая азарт, желание, нетерпение.

Стоит признать: суммы за некоторые лоты были ошеломляющими. Особенно если учесть, что для меня лично те же картины выглядели… ну, скажем так, не слишком впечатляюще. Пара мазков, странные символы, чуть потускневшие рамы. Ничего, за что, по моему мнению, стоило было платить такие деньги.

«Да я мог бы сам зайти в Разлом и набрать там целый сундук подобных вещей», — мелькнуло у меня в голове.

Но, видимо, я просто далёк от этой части культуры. И не стремился быть к ней ближе. Я предпочёл не осуждать, а наблюдать. Смотреть, кто делает ставки, кто сдержан, а кто готов бросить вызов. Это было даже увлекательно — как наблюдать бой без оружия, где удары наносятся цифрами и звонкой монетой, пусть сейчас последние и не в ходу.

Примерно к десятому лоту в зале уже чётко выделились группы активных участников. Некоторые сидели тесно, наклоняясь друг к другу, смеясь, делясь репликами. Я подметил: часть из них делала ставки не потому, что желала получить лот, а просто, чтобы перебить цену, предложенную кем-то из своих… недругов. Они узнавали друг друга, несмотря на маски. В воздухе ощущалась игра амбиций и уколов престижа.

И это поднимало ставки даже на ничем не примечательные вещи: безликие статуэтки, треснувшие вазы, потускневшие кулоны. Но не в предмете было дело. А в том, кто его заберёт. Престиж стоил здесь дороже золота.

Я лишь покачал головой и позволил себе легкую улыбку. Пусть развлекаются. Это их мир, их сцена, их драма.

А я тем временем продолжал наблюдать. Среди гостей уже начали вырисовываться те, у кого в руках были настоящие рычаги — те, кто скупал молча, но уверенно, поднимал табличку и срывал победу одним движением. Они не нуждались в подтверждении — просто действовали. Видно было: за ними стоят ресурсы. Большие. Возможно, даже крупных родов, которые прислали сюда своего представителя.

И именно за этими людьми я решил последить особенно внимательно.

Мне даже стало любопытно: будут ли те самые щедрые покупатели вкладываться и в те лоты, которые выставил я? Всё же больше всего в этом вечере меня интересовал не сам процесс, а его итог — какую сумму я получу благодаря тому, что доверил свои находки Ланцову. Искусство как таковое меня не особо привлекало. Я пришёл сюда по настоянию оценщика, который с настойчивостью, граничащей с упрямством, настаивал, чтобы я лично присутствовал на аукционе и увидел все собственными глазами.

Так что я больше наблюдал, чем участвовал, и просто присматривался к залу, к поведению гостей, к их реакциям. И вот, наконец, начали появляться мои лоты. Их не выставляли подряд, один за другим — напротив, они были аккуратно рассыпаны по программе, чередуясь с предметами от других участников. Видимо, так было задумано — чтобы не создавать ощущения, будто демонстрируют одну коллекцию, или чтобы сохранить ритм и разнообразие.

Не знаю. В логику аукционных показов я вникать не собирался. Главное — результат.

А он, стоит признать, был впечатляющим.

Первые же мои предметы — картина с потускневшей золотой рамой и странным изображением, скульптура из тёмного мрамора и подвеска из неизвестного сплава — ушли по цене, значительно превышающей ту, что я ожидал. Таблички взлетали вверх сразу после объявления стартовой суммы, и торг шёл весьма активно. Гости будто соревновались друг с другом за право обладания вещами, которые для меня были просто частью добычи — тем, что я в ином случае забросил бы в дальний угол.

Ланцов и, вправду, заслуживал похвалы. Всё это шоу — его заслуга. Атмосфера, расстановка лотов, антураж, даже маски на слугах. Всё это работало на результат. Он сумел разогреть зал и создать вокруг каждой вещи ощущение уникальности. Даже если сам я видел в этих лотах просто удачные трофеи из очередного рейда в Разлом.

Теперь я начинал понимать, что участие в подобных аукционах — не просто формальность или светское развлечение. Это возможность. И, возможно, весьма прибыльная, особенно если учитывать, что мне нужно обеспечивать весь род. А он, мягко говоря, не малочисленен. Так что, почему бы не использовать и эту сторону добычи? Всё равно часть артефактов или произведений искусства мне не нужна, а кому-то она способна принести радость, или хотя бы ощущение обладания редкостью.

Глава 9

Аукцион продолжался. Атмосфера в зале становилась всё оживлённее. Если вначале торги проходили в более сдержанном ключе, то теперь, с каждым новым лотом, градус азарта возрастал. Появлялись споры, эмоции, ставки взлетали почти мгновенно. Некоторые гости начинали уже играть не только на деньги — но на статус, на принципы, на вызов своему оппоненту.

Это был не просто обмен ценностями. Это было представление. И мне неожиданно стало интересно, чем оно закончится.

Как оказалось, помимо произведений искусства на аукционе выставлялось и снаряжение: оружие, элементы брони, фрагменты экипировки, по сути, полученные от монстров Разломов. Многие из них, как ни странно, вполне подходили человеку — гуманоидных тварей в Разломах встречалось немало, и далеко не все отличались анатомически настолько, чтобы их доспехи требовали серьёзной подгонки.

Оружие и вовсе не нуждалось в особых адаптациях. Оно либо работало, либо нет. Но в данном случае — работало. Причём весьма внушительно.

На некоторых мечах и топорах можно было разглядеть странные, незнакомые мне символы. Что это — просто декоративные элементы или зашифрованные магические конструкции — сказать сложно. И в этом, пожалуй, крылась главная притягательность подобных лотов: ты не знаешь, что именно получаешь. Это могло оказаться как диковинным украшением… так и реликвией невероятной силы. Здесь всё зависело от удачи и понимания этого предмета.

Меня это удивило не столько содержанием, сколько происхождением. Сомневаюсь, что все эти вещи были найдены в рамках частных экспедиций. Учитывая связи Ланцова, не исключено, что часть снаряжения «утекла» прямо со складов Гильдии Стражей. Современное общество, конечно, научилось прикрывать подобные махинации вуалью приличия, но звонкая монета до сих пор легко открывает двери, даже если за ними находится официальная печать. Особенно если на той стороне есть тот, кто готов заплатить. А значит, и сделать вид, что ничего не было.

Так что особого удивления у меня это не вызвало. А вот ажиотаж в зале вызвало, и ещё какой. Как только вынесли первый меч, публика буквально оживилась. Ставки посыпались одна за другой. Таблички взлетали вверх с такой скоростью, будто гости боялись, что им не хватит времени. И действительно, каждый хотел урвать что-то уникальное. Что-то, что может как украсить коллекцию… так и изменить ход боя.

Я, разумеется, не собирался ничего покупать. Но для вида пару раз поднял табличку. Делал это в момент, когда ставки были уже почти перебиты — и, как ожидалось, мою ставку быстро перекрывали. Но впечатление создавалось нужное: я выглядел как ещё один аристократ с амбициями и вкусом, а не как человек, пришедший просто понаблюдать.

Однако именно в этот момент моё внимание привлекла одна из групп, расположившихся ближе к сцене. Стиль общения, манера держаться, динамика внутри — всё в них кричало о власти и деньгах. Но среди них выделялся один человек. И я не мог его не заметить.

Первородный всегда чувствует другого первородного. И это был Крис.

Он сидел среди аристократов, смеялся, что-то весело рассказывал, жестикулировал с лёгкой театральной манерой. Выглядел абсолютно своим в их среде. Маска, конечно, скрывала часть лица, но для меня этого было недостаточно, чтобы не узнать его. Он и не пытался скрываться — наоборот, чувствовал себя здесь так, будто хозяин вечера. Или, по меньшей мере, старший среди равных.

Из общего гула я не мог разобрать, о чём именно шла речь, да и не пытался. Подслушивать смысла не было. Крис, если захочет, сам подойдёт.

А если не захочет — то пока его просто нужно иметь в виду.

Главное было даже не то, что я увидел Криса — а то, что, почувствовав его присутствие, я знал: он тоже почувствовал моё. Первородные не проходят мимо друг друга вслепую. Мы улавливаем друг друга на уровне, не поддающемся объяснению — словно волны одного и того же течения сталкиваются в безмолвии. Но при этом ни он, ни я не сделали ни малейшего шага навстречу. Не было ни взгляда, ни кивка, ни намёка на признание.

Анонимность здесь и так была условной — все прекрасно понимали, кто есть кто, просто деликатно делали вид, что не знают. Мы соблюдали этот негласный ритуал — старую, удобную игру в маски.

Но взгляд зацепился не только за Криса.

Среди его спутников выделялась девушка. Выделялась так, что не заметить её было бы невозможно. И не только из-за внешности — броской, изящной, холодной. На её платье расцветали узоры инея, словно ткань покрылась морозной вязью, сотканной из магии и снега. Элиза Грин. Узнать её было нетрудно.

Интересно, что она здесь делает? И тем более — что делает рядом с Крисом?

Наши дороги пересекались всего однажды, и даже тогда — косвенно. Я, можно сказать, увёл у неё одну из подчинённых, хотя формально это было, скорее, спасение, чем вмешательство. Но такие детали мало кого волнуют. В аристократическом мире важны только факты и впечатления. Всё остальное — отговорки.

Меня куда больше занимал другой вопрос: откуда Крис её знает?

Любопытно — да. Но не настолько, чтобы я собирался сейчас в это углубляться. Может, позже. Сейчас же стоило наслаждаться разворачивающимся зрелищем.

Тем более что Крис оказался не просто зрителем. Он делал ставки. И, как оказалось, делал их на те самые лоты, которые выставил я.

Он, разумеется, не знал, чьи именно это картины. Но ирония ситуации была в том, что, делая ставку на них, он невольно делал меня богаче. Это уже само по себе было весьма забавно.

Но ещё интереснее стало, когда его попытка выкупить один из лотов — картину с символами, напоминавшими солнечные часы — неожиданно привлекла внимание других. Почти сразу двое аристократов, сидящих в другой части зала, начали активно перебивать его ставки. Причём не столько из интереса к картине, сколько ради принципа.

Узнали моего брата? Наверняка. Тут хватало тех, кто хранил старые обиды или просто не упускал случая навредить друг другу.

И вот ставки начали взлетать. Картина, по правде говоря, не стоила даже половины заявленной суммы. Но это уже был не торг, а дуэль. И Крис, как я понял, не собирался её выигрывать. Он втягивал противников в игру, подогревал их амбиции, усиливал напряжение. А потом… просто отступил.

Спокойно, без эмоций. Опустил табличку и позволил одному из аристократов выкупить лот по цене, вдвое превышающей его первоначальную оценочную стоимость.

Тот, кто победил, попытался сохранить лицо — нервно усмехнулся, пошутил в своей компании. Но было видно, что внутри он кипит. Гордость не позволяла ему отступить, но победа эта обошлась ему дорого. Слишком дорого.

А Крис? Он только усмехнулся в ответ. Легко, словно это была просто игра.

Вот уж не думал, что мой братец когда-нибудь начнёт провоцировать других ради забавы.

Но потом напомнил себе: с последней нашей по-настоящему близкой встречи прошло пять веков.

Пять веков. Этого более чем достаточно, чтобы человек — даже первородный — изменился до неузнаваемости. Чтобы пережить, потерять, научиться. Чтобы стать кем-то другим.

Так что, возможно, тот Крис, которого я помнил, остался в прошлом. И если я хочу понимать, с кем теперь имею дело — мне придётся узнать его заново.

Уже одно только наблюдение за братом со стороны стоило того, чтобы появиться здесь лично, а не просто отдать всё на откуп Ланцову и его организаторским талантам. Смотреть на Криса вживую, изучать его поведение, видеть, с кем он общается, — это была информация куда ценнее сухих отчётов.

Я же, в отличие от него, о себе почти ничего не показывал. Формально — я даже не участвовал в аукционе, просто наблюдал, как проходят торги, и делал редкие жесты вовлечённости, чтобы не вызывать лишнего интереса. В этом была своя стратегия.

И вот незаметно завершилась первая часть аукциона. Не все мои лоты были показаны, так что я с определённым ожиданием смотрел в будущее: впереди вторая часть, и я надеялся, что ажиотаж продолжится. Пока же распорядитель предложил всем гостям переместиться в бальный зал — освежиться, пообщаться, выпить, потанцевать. Ставки, действительно, были жаркими, и теперь многим хотелось обсудить произошедшее, похвастаться своими приобретениями, блеснуть вкусом и, разумеется, кошельком.

Да, привычное бахвальство. Но пусть себе. Лично мне их щедрость только на руку: чем выше ставки — тем больше цифра на моем счету. Так что пусть хвастаются. Главное, чтобы тратили дальше свои заработанные денежки.

Я стоял у одного из столов с закусками, неспешно наблюдая за происходящим. В этот момент ко мне подошла девушка — изящная, улыбчивая, с живым взглядом — и пригласила на танец. Отказываться не имело смысла. Мы закружились по залу, и я одновременно мог и расслабиться, и в то же время оглядеть пространство вокруг.

Зал был просторный, залитый мягким золотистым светом, где под звуки камерного оркестра гости перемещались в вальсовом ритме. Аристократы, купцы, маги — здесь собрались те, чьи имена знали, но не произносили вслух. И среди них Крис — всё так же в центре внимания.

Он по-прежнему был окружён целой толпой. Смех, оживлённые разговоры, тосты. Очевидно, что это общество собрано не случайно, и внимание к нему — не временное. Вопрос был один: что он такого сделал за последние десятилетия, что стал настолько важной фигурой?

Когда-то он был просто исполнителем. Человеком, чьё основное занятие — слежка, сбор сведений, и выполнение воли отца. Редко — на переднем плане. Почти всегда — в тени. Неужели он сделал карьеру именно на этом? Превратил ремесло информатора в нечто большее — в бизнес, в систему, во власть?

Тогда всё становилось логично: влияние, обширные связи, статус. Но ведь бессмертие не даёт тебе меняться внешне. Чтобы остаться в тени, Крис должен был действовать скрытно. Значит, он научился не только собирать информацию, но и маскировать свои шаги. И, судя по реакции окружающих, делал это успешно.

Вопросов становилось всё больше. А вот ответов — пока не было.

И всё это время он прекрасно знал, что я здесь. Он чувствовал меня так же, как я чувствовал его. Но не подошёл. Продолжал разговаривать со своими знакомыми-аристократами, и, кажется, даже не искал меня взглядом. Может, и правильно. Пять веков — срок немалый. За это время даже первородные могут измениться до неузнаваемости. Стать почти чужими друг другу.

Я не стал настаивать. Не подошёл. Просто продолжил играть роль одного из гостей, наслаждаясь обществом прекрасных дам. Стоило только потанцевать с одной, как за ней потянулись другие. Очевидно, я стал «новеньким», а новенькие на таких вечерах всегда привлекают внимание.

Да и как я мог не выделяться? Как Крис, так и я — первородные. Даже если мы стараемся быть незаметными, наше присутствие чувствуется. В грации движений, в спокойной уверенности, в том, как на нас, можно сказать, реагирует пространство. Мы по умолчанию отличаемся от окружающих — не только от простых людей, но даже от потомственных аристократов. Наше происхождение и иная природа проступает в каждом жесте.

Скрытность — не наш путь. Мы можем играть в маски, но не можем быть кем-то другим. И даже если пытаемся, рано или поздно нас всё равно замечают. Поэтому отчасти наша сестра и стала такой популярной актрисой — вряд ли найдется человек, который сможет ее превзойти в том, кто она есть.

И этого уже не изменить.

Танцы продолжались, зал наполнялся музыкой, смехом, бокалами, хлопками вееров — всё шло своим чередом, пока я, плавно перемещаясь по залу, наконец не оказался рядом с Крисом.

— Брат, — тихо произнёс я, сдержанно кивая.

— Брат, — ответил он тем же движением, будто просто признал очевидное. В его голосе было что-то между лёгкой насмешкой и привычным спокойствием. — Не ожидал тебя здесь увидеть.

— Как и я тебя, — признался я. — Всё же ты раньше не был таким любителем маскарадов.

Крис хмыкнул, склонив голову набок.

— Ты, вроде бы, тоже не любил такие мероприятия. Для тебя куда милее были сражения, вызовы, адреналин.

Я пожал плечами.

— Это никуда не делось. Просто… меня пригласили. Сказали, будет интересно. И, как видишь, не обманули. Девушки здесь — просто чудо.

Крис усмехнулся — весело, с тем самым лёгким смехом, который я помнил с тех времён, когда мы общались чаще.

— О да. Здесь собрались представительницы высшего света со всем соответствующим антуражем. Это сложно отрицать.

Он на мгновение оторвался взглядом, глядя, как очередная пара плавно кружит по залу, и вновь вернулся ко мне:

— Но только ли ради этого ты сюда выбрался?

Я приподнял бровь и с иронией склонил голову.

— А разве я должен тебе в чём-то докладываться?

— Нет, — легко согласился Крис. — Не должен. Но всё равно любопытно.

— Как и мне, — признал я. — Я тоже не ожидал увидеть тебя среди гостей.

— А что делать, — развёл он руками, — такова моя работа. И, признаюсь, здесь много тех, с кем стоит поговорить. А такие вот вечера — редкая возможность, когда они и сами готовы к диалогу. Без формальностей. Поэтому всё идёт куда быстрее.

Он сказал это спокойно, без нажима. И всё же в этих словах скользнул намёк — мол, за последние века кое-что изменилось, и теперь он тоже многое решает.

Мы стояли рядом, как будто бы просто два участника бала, обменявшиеся парой фраз. Но под поверхностью — целый пласт молчаливого понимания, притяжения прошлого, взаимного анализа. Мы не говорили слишком откровенно. Пока нет. Но это был первый шаг. Первый взгляд, первый обмен словами — после пяти веков молчания.

И в этом уже чувствовалось больше, чем в любом прямом столкновении.

Тем временем музыкальная часть вечера завершилась. Зал постепенно наполнялся вновь собравшимися — наступало время второго раунда аукциона. Народу, правда, стало заметно меньше: часть гостей уже успела потратить немалые суммы в первой половине и теперь не видела смысла оставаться дальше.

Часть из них, судя по обрывкам разговоров, что доносились до меня, не хотели наблюдать, как желанный лот достаётся кому-то другому. Странная логика, но что ж — их выбор. Мне же это только на руку: меньше участников — выше шансы на стабильную прибыль и чуть больше тишины.

Я и Крис, не сговариваясь, разошлись в разные стороны. Он — к своей компании, я — на прежнее место, в задние ряды, откуда удобно было наблюдать за залом в целом. Брат снова оказался в центре внимания, окружённый своей привычной свитой. Смеялся, шептался, переговаривался, а заодно, как я понял, решал какие-то вопросы — неофициально, налету, сквозь бокалы вина и светские фразы. Всё в его манере: использовать любую возможность для прокрутки нужных дел, пока все расслаблены и открыты к предложениям.

До сих пор я так и не понял, чем именно он занимается. Но думаю, рано или поздно Крис всё же проговорится — просто потому, что не удержится от соблазна блеснуть своими текущими возможностями. А пока можно было просто наблюдать.

На сцену вновь вышел знакомый распорядитель аукциона — тот самый импозантный мужчина с закрученными усами и тростью. С привычным пафосом он начал свою речь, щедро рассыпаясь обещаниями о незабываемом продолжении и интригующих лотах, которые «ни в коем случае нельзя упустить». В зале кто-то лениво усмехнулся, кто-то вежливо захлопал. Атмосфера была уже менее напряжённой, но по-своему уютной — словно продолжение спектакля, которое смотрят уже только настоящие ценители.

Начались торги.

Первые лоты были привычными: картины, скульптуры, сложные украшения — в основном изысканные безделушки, за которые сражались в основном дамы или их кавалеры. И, к моему тихому удовлетворению, начался даже небольшой спор. Несколько знатных женщин, не сдерживая эмоций, явно хотели одно и то же ожерелье — причудливо закрученный комплект украшений с полупрозрачными вставками и резными символами.

Я его помнил. Это украшение — одно из тех, что мы нашли в поместье, поглощённом иллюзией. Там, где Бьянка утверждала, что прежняя хозяйка особняка могла быть чем-то вроде местного аналога вампиров. И вот теперь эта вещь оказалась в центре внимания на аукционе, блистая в лучах неясного света и вызывая бурю эмоций у потомственных аристократок.

Что ж, приятно. Особенно осознавать, что обрывки прошлого, таинственные и опасные, теперь оценены по достоинству собравшейся здесь публикой.

То, с какой страстью дамы сражались за украшения, меня, разумеется, радовало. Каждая ставка, каждая вспышка эмоций, каждый ожесточённый спор означал одно — пополнение бюджета моего рода. И теперь идея участия в аукционе уже не казалась мне такой странной и лишённой смысла. Наоборот — всё это было куда более выгодным, чем я изначально рассчитывал.

Пожалуй, стоит будет ненавязчиво намекнуть Ланцову, что я не против продолжать сотрудничество. Если такие мероприятия будут приносить столь стабильную и немалую прибыль, глупо было бы отказываться. Когда тебе открывают ворота в подобный рынок — стоит войти и обосноваться на нем более основательно.

Тем временем привычные произведения искусства — картины, статуэтки, артефакты — вновь сменились оружейными лотами. Только на этот раз выносили уже не находки из Разломов, а изделия современных мастеров. Те, что были созданы на основе материалов, добытых в этих самых Разломах.

И, стоит признать, ажиотаж ничуть не уступал предыдущему. Даже наоборот — теперь покупатели знали, что получат. Оружие было спроектировано специально под нужды Стражей, учитывало их специфику, технику, и особенности боя. Это уже был не хаотичный трофей, а инструмент, прошедший руки кузнецов, зачарователей и оружейников, знающих толк в этом весьма непростом ремесле.

На сцену выносили уникальные образцы: клинки с инкрустацией из обсидиановых жил, древковое оружие, сочетающее элементы алхимии и техномагии, даже короткие посохи, рассчитанные на рукопашную работу в замкнутых пространствах. У каждого лота был свой технический лист: имя мастера, структура материала, тестовые характеристики. Видно было — это не ширпотреб. Это вещи, сделанные под заказ, предназначенные для сильных бойцов.

И я даже не представляю, сколько усилий Ланцову пришлось приложить, чтобы заполучить такие лоты. Ведь подобные мастера крайне избирательны. Они не работают на массовый рынок, у них свои стандарты, свои заказчики, и далеко не каждый готов выставлять результат труда на публичную распродажу. А Ланцову — удалось.

Да уж, интересный он человек. Чем дальше шёл аукцион, тем больше я осознавал: этот пожилой аристократ с его манерами, театральной улыбкой оказался куда более цепким и влиятельным, чем я думал изначально.