Родительград

Глава 1

УЧИЛКА https://author.today/reader/14070

Вторая часть УЧИЛКИ - УЧЕНИЦА https://author.today/reader/24889/183147

ДОСКА ДЬЯВОЛА (подростковые ужасы) - https://author.today/reader/59979/473478

ШЕСТЬ ДНЕЙ (подростковые ужасы) - https://author.today/reader/17597/112831

ДОРОГА (фанфик по "Долгой прогулке" Стивена Кинга) - https://author.today/reader/18976/125505

ПОЗОРНИКИ (что-то типа "Училки", тот же жанр) - https://author.today/reader/14243/79656

— Ты опять за компьютером сидишь своим? Лучше б чем-то полезным занялся.

Рома не слышал отца. В ушах играл старый добрый классический рок, перед глазами бежали строчки кода. Парень любил работать под музыку. Тогда он будто бы сам становился частью создаваемых программ, и кодить было проще.

Отец сдернул с головы наушники вместе с парой волосков, и Рома зашипел от боли.

— Ты чего творишь, па?!

— Ты че все в монитор пялишься? — скрестил руки на груди отец и скривил рот. Его сросшиеся на переносице брови наползли друг на друга. — Опять эти твои циферки и буковки?

— Я ж сто раз говорил. Пишу программу.

— Да? А мне кажется, ты так просто, для отвода глаз, запустил эту галиматью по экрану. Не может эта дребедень что-либо значить. Что за сайт странный?

Рома вздохнул и свернул браузер. Там мелькала контекстная реклама, уже порядком надоевшая, про какой-то «Родительград». Он как раз хотел перейти по ссылке и посмотреть, чем-то его манил кричащий баннер, так непохожий на обычные, с преследующими тебя товарами, уже ненужными. Вроде как Серый упоминал про этот сайт, а Рома так и не посмотрел.

Парень пытался сто раз объяснить отцу, что именно он делает, как работают операторы языка Python и что за странные символы и прочее. Но тот просто не слушал.

— Тебе нужна ра-бо-ча-я профессия. Вот скажи мне, куда поступать-то собираешься? И я хочу услышать нормальный ответ. «На программирование» меня не устраивает.

Рома застонал. Ему даже показалось, что он попал в петлю времени. Каждый день практически в один и тот же час отец заходит в его комнату, в его гнездо, где играет любимая музыка, где подбадривают с плакатов лидеры любимых рок-групп, где все такое уютное, и спрашивает, куда Рома собирается поступать. И хочет услышать «правильный» ответ. Услышать то, что его устроит.

— Точно не на сантехника и не на электрика. И маляром я быть не хочу, пап.

— Почему это? Я тебя всему мог бы обучать, работал бы в нашей бригаде. Без куска хлеба не останешься и научишься все по дому делать.

— Па-а-а-ап… Ну мне это неинтересно! Я хочу писать программы. У меня получается это. Я хочу английский язык изучать… и не только. Да и ты сам говоришь постоянно, что нет клиентов. Разве не так?

— Неинтересно ему, — отец пропустил мимо ушей вопрос, но в глазах его мелькнул недобрый огонек. Потянул наушники, и колонка поехала по столу. — Еще путешествовать хочешь, мир повидать. Плавали, знаем. Пустое занятие!

Рома успел подхватить колонку, но зацепил монитор, и тот чуть не свалился на пол. Новенького 22-дюймового красавца он купил на первые серьезные деньги, заработанные своим трудом.

Он сбацал приложение, игру-бродилку, где чувачок бегает по школе, захваченной инопланетянами, и наводит там шороху, разделываясь с мутантами, в которых превратились школьники и учителя. Несмотря на простецкий сюжет, игрушка имела успех. Скачать ее можно было бесплатно, но Рома прикрутил возможность покупать оружие, кидать пожертвования, и таким образом заработал почти шестьдесят тысяч рублей. Приличная сумма, отец столько за два месяца не всегда имеет. Себе Рома купил монитор, дополнительное охлаждение в системный блок и оперативную память расширил, а остальные деньги отдал родителям.

Они даже не особо вникали, что он там сделал, как всегда. Но деньги забрали.

А еще Рома разослал резюме в несколько организаций. Пришлось приврать многое из-за возраста, но он надеялся на то, что получится выбить стажировку, ведь он выполнил тестовое задание. Правда, на его многочисленные резюме никто не отвечал больше двух месяцев.

— Аккуратнее, па! Наушники порвешь.

— Не ори. Мне надоело, что ты просиживаешь штаны перед компьютером. Глаза портишь только и спину! Геморрой насидишь так к двадцати годам, как пить дать. Настоящий мужик должен работать руками, — вещал отец, потрясая наушниками, из которых продолжали доноситься гитарные переливы и стук барабанов.

Отдавать наушники сыну он не торопился и продолжал вещать:

— Физический труд облагораживает. Ты мужиком должен расти! Только и можешь, что по клавишам барабанить. Вы все уже помешались на интернете своем, и никакого живого общения, все в сети. Ты выйди хоть прогуляйся, с друзьями пройдись… Та я в твои годы знаешь, что делал?

— Пап, мне нужно выполнить задание. Полчаса осталось. Я работаю вообще-то.

Рома пожалел, что внутри него нет тумблера звука. Выключил его, и не слышишь, что там затирает отец. Пожалел, что нельзя поставить заезженную папину песню на паузу или отправить ее в корзину.

Отправить отца на необитаемый остров.

— Задание, ну конечно. Штаны протираешь сидишь и лапшу мне на уши вешаешь. Эх, отслужить бы тебе в армии… Какая может быть работа в интернете?

— Ну, такая.

— «Работаю вообще-то», — передразнил отец. — В кого ты такой, не пойму. Я вот разряд по боксу имею, ездил на соревнования, гиревой спорт. Летом — походы, рыбалка, летние лагеря. А ты чего? Уже бледный, как поганка, и худой. Червяк какой-то. Зря мы тебя не отдали в кадетку после начальной школы. Сейчас бы уже дисциплину знал, человеком рос…

— Па, сейчас время другое, — вырвалось у Ромы, и он тут же поморщился и прищурил глаз. Надо было молчать, а вот теперь, когда у отца покраснело и будто бы распухло лицо… Теперь жди бури. Но плотину уже прорвало: — Па, сейчас все через сеть. На походы и спорт мне пофигу. И уж тем более мне не упала кадетка.

— На что тебе вообще не пофигу-то? Какое такое время другое, выдумал тоже мне! Сейчас время тунеядцев и проходимцев, тех, кто только в монитор пялится с важным видом и ничего не делает. А после девятого класса не хочешь в военное училище пойти? Или пожарно-спасательное. Есть знакомые, сам понимаешь… У меня в свое время по состоянию здоровья не получилось, так, может, ты военным станешь?

— Фу, нет.

— Летчиком?

— Пап, мне это неинтересно. Ну каким летчиком?

— Можно военным, можно гражданской авиации. Хорошее дело, прибыльное. И на пенсию летчики раньше выходят, и платят им потом по-божески.

Рома молча смотрел на отца, подняв брови. Не шутит ли он? Но вроде бы говорит серьезно.

— Я не буду летчиком, это не мое. Тем более не собираюсь сантехником работать и ремонты делать не хочу. Я не умею. Таланта нет, нет желания. И учиться я не буду, — загибал пальцы Рома и вдруг выпалил на одном дыхании: — Зато я люблю и умею писать программы, разбираться в коде… А, ты все равно не поймешь. Так почему бы не прекратить этот тупой разговор? Тебе самому не надоело, па? Каждый раз одно и то же.

Тут щеки отца уже по цвету напоминали свеклу. Он дернул наушники так, что провод вылетел из гнезда. Колонка упала на пол, сбив закрепленный на стене роутер. Курт Кобейн продолжал хрипло петь.

— Эй, ты чего?! — воскликнул Рома.

Отец шваркнул наушники (игровые, за 6990 рублей, подарок на четырнадцатый день рождения) об стенку. В сторону отлетел кусочек пластика.

— Ты как разговариваешь с отцом? — проговорил он и стал обходить стол. Рома понял, к чему идет дело, и вскочил, чтоб опередить отца, но тот «поставил корпус» и по-футбольному оттеснил Рому. Кресло отъехало на середину комнаты. — Вишь, какой ты хилый? Улетел как пушинка. Ну да ничего, в военном училище тебя быстро приведут в форму. У меня там Андрей Иваныч… Он возьмет, даже если по нормативам ты не дотянешь. Роутер я твой забираю. Посидишь без интернета.

— Мне нужно доделать задание. Полчаса до дедлайна!

— До чего? — поморщился отец. Потом взял роутер, дернул, срывая закрепленный на стенке сетевой кабель. — По-русски можно? Я ваши басурманские наречия не понимаю.

— Задание на две тысячи! — взвыл Рома. — Папа, ну ты чо?

— Угу, на две тысячи… Может, на десять? Слушай, меня потом не штрафанут за твои задания?

Если у папы включался такой режим, то спорить было бесполезно. Рома это хорошо знал. Отца вообще сложно переубедить, даже если за сделанную тобой игрушку переводят реальные деньги, на которые можно что-то купить, — это ничего не значит. «Повезло один раз, нестабильно же и вообще, такие деньги — они ненастоящие». И тут уж любые аргументы разбиваются вдребезги.

Но сегодня Рома просидел над заказом с биржи три часа, и доделать-то надо совсем немного. Он уже отправил часть задания, и теперь дело было за малым: устранить недочеты в нужный срок и получить оплату.

Парня захлестнула злость, и он дернул роутер из рук отца. Тот не ожидал такой прыти, Рома едва не воспользовался секундным замешательством. Бог там с коннекторами, вырванными с мясом, кабель можно обжать по-быстрому. Почему ж он не купил и не запрятал на черный день запасной роутер? Да потому что один запасной батя уже разбил об стенку, точно так же, как наушники, — всего неделю назад. И Рома просто не успел заказать еще один.

Сейчас парня душила обида, сердце колотилось, и подыскивать выражения он уже не мог. Отец растопырил руки и надвигался, а Рома просто заорал ему в лицо:

— Да отстань ты от меня, дебил. Ненавижу тебя!

Отец зарядил ему смачную оплеуху. Потеряв равновесие, Рома упал, из глаз брызнули слезы. Щека горела, а отец молча забрал у него из рук роутер вместе с проводами. Потом вырвал из розетки шнур питания — монитор погас, и Кобейн в колонке умолк. Рома утирал сопли и наблюдал за тем, как варварски поступает отец, выкорчевывая шнуры из гнезд, словно надоедливые сорняки.

Обычно отец ставил условие возвращения роутера или того же шнура. Типа, как исправишь оценку или как прогуляешься на улице, научишься делать три подтягивания. Или еще какую-нибудь чушь выдумывал. Сейчас же он просто уволок все по частям, в том числе и системный блок. А Рома так и сидел на ковре, шмыгал носом и наблюдал, как пустеет комната.

— Ну и пошел ты! — вырвалось у него. — Я уеду от вас и буду жить один. А ты так и будешь ремонты делать и чистить чужие толчки до конца жизни. А мне это не надо! — гаркнул он, ожидая, что сейчас отец вновь начнет орать, может и ударит еще раз.

Но нет. Папа молча посмотрел на Рому и покачал головой.

В дверях возникла мама.

— Что за вопли?

— Да Ромка совсем кукухой едет. Слышь, как горлышко надрывает. Это все игры их, Лена! Уже отца ни в грош не ставит.

— Ты мои наушники разбил! Сам ты кукухой едешь…

— Я подарил, я и разбил, — кивнул отец. — Могу и всю твою бандуру сбросить вниз с окна. Хочешь?

— Валера, успокойся, — схватила мама отца за футболку. — Поставь его компьютер на место.

— Шутишь? — выпучил глаза отец. — Пока он гонор не притушит, процессор я ему точно не верну. Вот сперва пускай извинится, а я потом еще подумаю. Хай над поведением своим поразмыслит. Ишь, программист нашелся, хакер фигов.

Он покачал головой и потопал по коридору, а мама вздохнула.

— Нельзя такое родному папе говорить, Ром… Он же прав. Ты постоянно за компьютером, даже не гуляешь ни с кем, свежим воздухом не дышишь. Занимаешься там черт-те чем…

— Не выводи меня тоже! — гаркнул он. — Достали оба!

Мама опять вздохнула. Потом ушла, прикрыв дверь. У Ромы дрожали руки, горели щеки. Он хотел отмотать время назад и не кричать на маму — его вдруг охватил жгучий стыд. Но Рома прогнал его, сцепив зубы, и быстро вытер слезы, размазывая их по щекам.

Почему нельзя стать взрослым побыстрее? Ну почему?

Глава 2

— Репчик, Репчик! Давай, выдай что-нибудь! Сочинил новые текста? — Гнатюк отвесил Серому пинок, да такой сильный, что у бедняги рюкзак чуть не залетел на голову. Рома удержал друга, и сердце тут же заколотилось сильнее, а во рту возник кисло-металлический привкус.

Гнатюк и его прихвостни гыгыкали. Серый невзначай потер зад и заискивающе улыбнулся:

— А то! Есть годнота. Только дайте мне бит, — Сергей подмигнул Роме, хихикающие и толпящиеся в коридоре перед классом пацаны включили какую-то муть на телефоне. Серый скинул рюкзак и стал нелепо двигать руками, как заштатный рэпер на сцене провинциального городка. В такие мгновения Рома стеснялся товарища — его охватывал испанский стыд. Вот и сейчас хотелось уйти под паркет.

— Я сегодня все-е-е уроки просру! Я сегодня, на фиг, никуда не пойду! Прогуляю химию, матешу, литру, буду клеить телочек, домой вернусь к утру! — Серый выдал это срывающимся на фальцет ломким голосом и, скрестив руки на груди, наклонил голову. Так он стал похож на взъерошенного вороненка. На лоб упала темная челка, нос выглядел еще длиннее, чем обычно.

Послышались сдержанные смешки. Кто-то из девчонок зафыркал, слышно было даже сквозь «бит», который источал сиплый динамик. Отличница Хазова, прижимавшая к груди журнал, подняла крашеные брови и покрутила пальцем у виска. Рома разделял ее чувства, однако понимал, что если бы не Серый, то на его душу приходилось бы куда больше подзатыльников и точно таких же пинков. Даже то, что он всегда помогал членам банды с контрошами и давал списывать дэзэ, не спасло бы.

Он перевел взгляд на Аню Котову. Она стояла чуть в стороне, в ушах, как всегда, наушники, а на лицо наклеено безучастное, слегка печальное выражение. Девушка откинула челку и встретилась взглядом с Ромой, а тот сразу отвернулся, и щеки запылали. Хорошо хоть, сумрак в коридоре, не видно ничего.

— Про географа давай! — крикнул тощий Трофимов, который обычно сидел за последней партой с листком бумаги и рисовал на нем каждый день каких-то уродливых человечков и прочую околесицу. Его не выгоняли и не переводили в «вечерку» только потому, что он блестяще играл на воротах за сборную школы. — Или про Мартышку!

Мартышкой называли учительницу истории, Ингу Анатольевну. Она и впрямь походила на обезьянку, как и ее дочка, которая иногда сидела за маминым столом и что-то рисовала — малая, видно не с кем оставить дома. Сейчас как раз история, и нужно будет отвечать про семнадцатый год, про Ленина и других революционеров.

— Не, давай про училок! — заявил Гнатюк. — Это фигня какая-то. Не расстраивай меня, Репчик.

Он отвесил Серому еще один подсрачник, но тот перехватил ногу и дернул ее вверх. Не ожидавший такого хулиган пошатнулся, взмахнул руками и с грохотом упал на паркет.

Тут же все затихли. Стих бит и воцарилась тишина, которая бывает в коридоре только после того, как прозвенит звонок и ребята разойдутся по классам. Рома приоткрыл рот, наблюдая за Серым. Тот сжал кулаки, но в глазах его метался испуг. Серый, видно, и сам не ожидал такого — как будто за него решил кто-то другой. Не только решил, но и заставил сделать, как марионетку.

— Слышь… Ну крышка тебе, Репчик, — пропыхтел Гнатюк. Он размахнулся и занес кулак, который бы тут же разбил нос Серому, как уже бывало, если бы не Рома. Тот ударил Гнатюку сзади по пятке, ноги здоровяка переплелись, и Гнатюк упал теперь уже на пузо, плашмя, загремел по паркету.

Рома не собирался геройствовать. Вообще сделал вид, что он тут ни при чем. Да только его сразу же выдал Трофимов:

— Эй, Горбушка! Это он тебе подножку подставил, Гнатя!

— Ах ты… Ну капец тебе, вешайся, — пробормотал Гнатюк и попер на Рому. Тот оцепенел, как всегда бывало в таких случаях. Нет, мысленно он уже бил со всех сил этого Джаггернаута-Гнатюка, и тот врезался в стенку и по штукатурке расходился веер трещин.

Но в действительности Рома увидел перед глазами вспышку как от сварки и завалился на спину, благо рюкзак смягчил удар. Мотнулась голова, клацнули зубы, во рту снова появился знакомый привкус крови.

— Я ничего не…

— Молись, Горбушка.

Гнатюк схватил Рому за воротник футболки и занес кулак. Рома видел, как шевелятся толстые губы, видел, как подпрыгивают мясистые щеки в оспинах прыщей, но матершину Гнатюка заглушила резкая трель звонка. Удара в «солнышко» выбил воздух из легких, Рома будто превратился в сдутый воздушный шарик. Сквозь вопли банды, улюлюканья и смех он услышал женский оклик:

— Вы чего тут устроили? А ну-ка разошлись, быстро!

Ребята тут же стихли. Рома проглотил противную солоноватую слюну, и она смочила напрочь пересохшее горло. Гнатюк выпрямился и заявил:

— Да он сам упал, Инга Анатольевна.

— Ага, и губу сам разбил? — съехидничала Мартышка, подходя ближе, вперив глаза-бусины в Гнатюка. Пока тот искал подходящий ответ, Рома быстро выдал:

— Да, я упал и прикусил губу. Он мне встать помогал.

Рома услышал сдавленный смех одноклассников, краем глаза увидел Серого. Его лицо до сих пор сливалось по цвету со стенкой. Шутка ли — завалил самого Гнатюка! Вот только что теперь будет? Что будет-то?

— В самом деле? — Мартышка с мерзкой улыбочкой глядела, как Рома растирает грудь. — Ладно, идите в класс, быстро! И вы — чего уставились все? Звонок для кого прозвенел, для меня, что ли? Живо зашли и сели.

Она развернулась спиной и прошагала в класс, Серый ужом скользнул за ней, а Гнатюк ткнул Ромку локтем в бок:

— Не спалил, красава!

Рому захлестнула волна облегчения. День не задался с утра: проспал и опоздал на первый урок, потом выслушивал нотации от классухи, получил трояк от Нины Андреевны — затупил в простом уравнении, дискриминант не мог найти. Потом на физре мячом влепили по роже (это уже после позора на перекладине). Вот уже все, последний урок — и тут такое, подножка… И пронесло!

— Но мне это по фигу, додик, — продолжил Гнатюк. — После уроков айда за школку, не то хуже будет. Вдвоем чтоб пришли, вместе с Репчиком.

Гнатюк пихнул в спину Рому и зашел в класс размеренным шагом. Он уже наклеил извечную ухмылку, и стал похож на хряка. Рома поплелся за ним, облизывая пульсирующую губу, подгоняемый криком Мартышки.

Мимо него скользнула в класс Аня Котова, и в этот миг Рома увидел, что она улыбается, искоса глядя на него. Рома отметил это машинально, одноклассница уже устраивалась за партой, а он поплелся к третьей парте ряда от учителя, и ноги его подкашивались.

Но что такое нашло на Серого? И что такое нашло на него самого?

Правильно мама говорит — беда не приходит одна.

***

Обычно на уроках время растягивалось до невозможности. Вроде сидишь целую вечность, а прошло лишь пять минут. Сейчас же наоборот, урок летел до ужаса быстро, и Рома хотел бы, чтоб время вообще остановилось… Вот стать бы Ртутью, персонажем комикса, и за долю секунды после звонка очутиться дома.

Хотя будь у него такие способности, вряд ли бы он ограничился лишь этим.

Сейчас же Рома поглядывал на Серого, который выглядел спокойным, только вот лицо у него так и осталось пепельно-серым.

Мартышка спрашивала по списку, и Рома знал, что сегодня его сто процентов не спросят, так как на прошлом уроке отвечал про революционные кружки и получил четверку. История ему нравилась чисто сюжетами, как книги, и он не понимал, зачем ему знать о том, что случилось сто лет назад.

Сейчас он был готов хоть весь учебник вызубрить, лишь бы не встречаться на школьном дворе с Гнатюком и его дружками.

Рома то и дело облизывал заживающую губу. Ему казалось, что кровь продолжает течь. Он даже хотел поднять руку и спросить: «Можно выйти?» — но потом раздумал. Ведь тогда придется пройти мимо последней парты, за которой сидит краснорожий Гнатюк…

Осталось полчаса до звонка. Полчаса… Рома потер нос и решил, что будет думать о чем-то другом. Например, о том, как это все бессмысленно — прозябать тут в школе. Он знает два языка программирования, так зачем ему терять время? Да, все науки важны, бла-бла — но какой практический смысл? Будь его воля, будь он взрослым и самостоятельным, то этим он бы и ограничился — все, что нужно, школа ему уже дала.

Будь его воля, он бы тут не появлялся. Даже на домашнее обучение хотел перейти, но отец сказал, что «это для больных всяких, дурачков и лодырей».

Еще можно смотреть на Котову и ощущать, как внутри растет комочек тепла. Неужели Аня улыбнулась ему? Нет, быть не может. Ха, выдумал тоже! Скорее всего, она что-то слушала, она ведь всегда в наушниках. Да нет, когда Котова шла в класс, она уже вытащила их. Мартышка ведь и отобрать может.

Даже если и так, то улыбаться Аня могла чему угодно.

Рома толкнул локтем Серого и зашептал:

— На фиг ты его ногу перехватил?

— А на фиг ты ему подножку подставил? — ответил Серый, едва не касаясь шнобелем плеча товарища. — Вот лично мне блин надоело терпеть!

— Теперь огребать будем…

— Ну это мы еще посмотрим, — раздул ноздри Серый. — Думаешь, стоять буду? Я ему первый всеку. Сразу, сходу. Ты тоже не стой, понял?

— Да мы…

— Так! Горбунов! Ты не успокоишься никак? Ну-ка, что можешь сказать о Плеханове?

— Эм… Ну, Плеханов, это самое… Инга Анатольевна, я ж на том уроке отвечал! — взмолился Рома.

— И что дальше? Поэтому шептаться надо? Еще раз не ответишь на вопрос, влеплю тебе двойку. Понятно? Садись.

Рома с облегчением опустился на стул. Не то чтобы он прямо горел насчет оценок, но вот папа… Кто знает, что ему придет в голову после вчерашнего. А ведь электронный дневник он каждый день проверяет. Пару раз Рома даже схитрил, редактируя код элемента или показывая отцу архивную страницу электронного дневника, если получал двойку. Но потом папа это раскусил и после всегда проверял со своего телефона. А уж какой скандал закатил…

Трудно представить, на что он пойдет после вчерашнего. А без компьютера Рома сидеть не хотел и не мог.

Двадцать минут до конца урока. Половина, половина уже прошла…

В затылок Роме прилетело что-то, и он вздрогнул. Комок бумажки приземлился между стульями пацанов, и Серый подгреб его к себе кедом и поднял. Выждав минуту, когда Мартышка стала чертить на доске какую-то схему, пацаны развернули комок, прикрываясь пеналами. Помимо блестящей от слюней жвачки, там были нарисованы два уродца в фирменном исполнении Гнатюка, рядом разрытые могилы, кресты. Ну, и матюки, конечно.

— Какой же он тупорылый, — пробормотал Рома. — Детский сад.

— Вот именно. Он тупорылый даун. И он думает, что мы боимся! — зашептал Серый. — А я теперь не боюсь его. Мне пофиг. Всеку ему так, что юшкой умоется. Ты тоже не стой, не жди, пока его дружки помогать станут. Сразу влупи Трофиму — в живот или еще куда. Сможешь?

На словах выглядело легко и просто. Вот только Рома сомневался, что осмелится ударить Трофимова. От одной мысли по спине пробежал колючий паучок, а в желудке возникла ледяная пустота.

Более того, если сам еще он мог представить, как бьет Трофимова, то вот как Серый собрался «всечь» Гнатюку, да еще чтоб он «умылся юшкой»? Такое даже во сне не увидишь.

— Так что? — шепнул Серый. — Договорились? Надо вместе делать.

— Ты сам, главное, сделай. Я-то согласен, — выдавил Рома, вновь облизывая губу и ощущая металлический привкус во рту.

— Так, Горбунов, ты мне надоел. Повтори, что я сейчас сказала.

Рома медленно поднялся, со скрежетом отодвинув стул. Сердце забилось в груди, глазами он обвел класс, надеясь, что хоть кто-то подскажет или намекнет, но нет. Хазова обернулась с первой парты и окинула его презрительным взглядом. Сбоку кто-то прошептал, и Мартышка тут же оборвала:

— Давыдов, не надо подсказывать. А то и тебе пару влеплю. Так что, долго тебя ждать?

— Да я сейчас… — пробормотал Рома. — Э-э…

— Все, садись. На двоечку ты сегодня наговорил.

Рома обреченно вздохнул. Торговаться насчет того, чтоб Мартышка поставила точку, — бесполезно. Только хуже будет.

Он посмотрел вправо, где на третьей парте соседнего ряда сидела Аня Котова. Глядя на нее, Рома вдруг забыл и про отца, и про Гнатюка — такое бывало всякий раз, когда он смотрел на ее профиль, на маленький нос, на чуть подведенные глаза, оттого кажущиеся огромными.

Котова повернула голову и Рома сделал вид, что пишет. Мартышка что-то рассказывала, но он не слышал ее, да и толкающего его локтем в бок Серого он тоже не замечал.

Тут задребезжал звонок, выводя Рому из оцепенения, будто ведро ледяной воды выливая на плечи.

— Ты слышь меня? — в который раз вопрошал Серый. — Але, гараж! Не тупи, соберись давай. Сразу, сходу — понял? Как договорились.

— Ага. Понял.

Глава 3

Когда они с Серым вышли на улицу, уже исчезла даже тень той уверенности, которая промелькнула на уроке. Драться с Гнатюком и бандой? От одной мысли у Ромы похолодело в груди. Очутиться бы дома в доли секунды и больше не возвращаться в школу.

Вот только разве это возможно?

Рома глянул на Серого: у того лицо поблекло, как бывает у людей на древних черно-белых фотографиях. Еще пара минут, и совсем исчезнет. Даже губ почти не видать, такие они бледные.

Ярко светило солнце, чирикали птички и ветер ерошил кроны деревьев. Другие ребята спешили прочь от школы, радостно галдя и размахивая мешками со сменкой. Кто-то смеялся, кто-то орал матом, играл музончик из колонок. Все как обычно.

Гнатюк, Трофим, другие прихвостни ждали на школьном дворе, возле баскетбольного кольца. Тут был и губастый Гава из параллельного класса, и Рэмбо — мелкий наглый шкет с оттопыренными ушами. За горбатой конструкцией торчали косые футбольные ворота с обрывками грязной сетки, а саму площадку огораживал забор из сетки Рабица, по которой вился кустарник. Живая изгородь скрывала школьный двор от ненужных глаз.

Рюкзаки хулиганы свалили в кучу на землю. Дурной знак — быстро не отстанут. Гнатюк заржал, как только увидел пацанов, его шакалы подхватили смех, и во рту у Ромы совсем пересохло.

Неужели отец прав — он слабак и только за компьютером может сидеть? Есть ведь реальный мир, и в нем надо уметь постоять за себя. Нужно побороть страх. Даже если побьют — что с того?

Рома не знал, чего он боялся больше: унижения или крови? Закусил изнутри едва зажившую губу, а внутри будто кто-то подул на тлеющие угольки злости. Рома вспомнил вчерашнюю ссору, и на мгновение Гнатюк превратился в отца.

— Ну чо, Репчик, зачитаешь нам еще чо-нить? — спросил Гнатюк и, замахнувшись на Серого, сделал вид, что поправляет волосы. Серый дернулся, и Рома тоже — едва заметно, но тут же разозлился на себя. Еще ничего не началось, а они уже проигрывают.

— О чем базар вообще? — насупился Серый. — Какие проблемы?

Губошлеп Гава отвесил Серому пинок:

— Ты чего дерзкий такой сегодня, Репчик?

— Давайте по-нормальному поговорим, — предложил Рома. Внезапно он увидел за забором Аню Котову. Она шла без наушников, поглядывая в сторону школьного двора. Рома теперь не мог выдавить ни слова, и даже с такого расстояния взгляд Ани проник в самую душу и пощекотал внутри.

— Никто с вами разговаривать не собирается, дебил, — Гнатюк толкнул Рому плечом, и тот отшагнул назад. Аня продолжала смотреть на пацанов и шла будто в замедленной съемке.

Серый взвыл и бросился на Трофима по-регбийному. Гава от неожиданности остолбенел, а Рома изо всех сил размахнулся и ударил Гнатюка в скулу. Пока летел кулак, Рома успел вспомнить свою первую и единственную драку: тузил в песочнице какого-то малого лет в пять, чтоб отобрать грузовичок. В итоге получил в глаза песком и проиграл схватку. Но самое главное: Котова видит, как он бьет Гнатюка! Видит, что он не трус.

Сейчас Гнатюк увернулся, и костяшки Ромкиного кулака прошли вскользь. Рома увидел оспины на щеках как под лупой, увидел расширившиеся свиные глазки.

Серый тем временем начал тузить Гаву, и первым из шестерок очнулся Трофим. Он с размаху ударил носком кеда по ребрам Серому и заорал:

— Чего стоите, клоуны? Мочите его!

Рома опять замахнулся, но отводил руку назад слишком долго. Гнатюк коротко ткнул его в нос, потом в живот, так что Рома согнулся. Потом он схватил его за волосы и ударил коленом в лицо.

Мир взорвался переливающимися красками, а когда они рассеялись, Рома увидел над собой деревья, по-прежнему колыхающиеся листочки, сбоку проступила серая стена школы. Сейчас он не осознавал, как сильно вляпался. Самое главное, что позор видела Котова.

Над всем этим нависало безмятежное голубое небо. Но тут его заслонила морда Гнатюка.

— Ну что, Горбушка, героем стал?

В голове у Ромы шумело, но боли не было. Он скосил глаза в сторону и увидел, как Трофим и еще один пацан держат Серого, а Гава тузит его в живот.

Лицо Гнатюка исчезло. Рома попытался встать, но свет померк от удара в нос.

***

— Лучше уж так, — в который раз повторял Серый. — Лучше так, чем терпилами быть!

Глаз у него превратился в переспевшую надтреснутую сливу, на виске запеклась кровь. Роме оставалось гадать, как же он сам-то выглядит. Пульсировала щека, губа распухла еще сильнее, переносицу ломило.

— Да уж, куда лучше, — пробормотал Рома. — Теперь мы им деньги торчим.

Он вспомнил, как Гнатюк тряс Серого, пока Трофим, Гава и остальные обступили их, и приговаривал:

— Если через неделю по тысяче мне не отдадите, то будете должны уже две. Потом четыре… и так далее. Короче, вы на счетчике. Вкурили?

Рома молчал. Тогда Трофим ударил его в солнышко, и парень выдавил жалкое: «Да». После то же самое бормотнул Серый. Потом им вывернули карманы и забрали всю мелочь. Рома радовался, что часть денег переложил в потайной карман рюкзака. Потом банда свалила, оставив пацанов на школьном дворе.

Теперь друзья вяло шли домой к Серому. Рома то и дело поглядывал на распухший глаз: такого он еще никогда не видел. Мелькали мысли о перцовом баллончике. Папа приобрел маме несколько штук, чтоб носила с собой — ее как-то раз ограбили. Перегородили дорогу и потребовали деньги.

Еще был вариант с шокером, но за него отец голову открутит. Да ведь могут даже из школы исключить. Но с каким удовольствием Рома бы выставил максимальный разряд и тыкнул шокер в Гнатюка!

— В магазин зайдем? — буркнул Серый. — У меня на карте немного есть денег. Сухариков хочешь?

— Ага, можно.

Дальше они шли в молчании, и Рома думал, что теперь ему вдвойне не хочется возвращаться в школу. Теперь их до конца года будут мучить эти уроды. Даже если деньги им отдать, все равно не отстанут.

Рома заскрипел зубами от досады. Ну почему так вышло? Обычный день — и тут такое. Зачем он Гнатюку подножку подставил? Сам виноват, получается.

Одновременно пожирала досада не только от своих действий, а от абсурдности ситуации. Какие-либо варианты спасения на ум не шли, и Рома попытался выбросить Котову из головы. Снова и снова ее лицо вставало перед мысленным взором, размытое, как испорченный водой акварельный рисунок. Снова возникал в груди комок стыда.

Показалась вывеска «Пятерочки». И бомж, вечно ошивавшийся то возле нее, то возле мусорных баков был тут же. Его все называли Профессором, и пацаны рассказывали, что он какую хочешь задачу или уравнение мог решить, хоть алгебру, хоть физику, хоть химию. За умеренную плату, естественно.

Иногда его дразнили, а иногда он наклюкивался и травил байки про инопланетян, которые скоро поработят человечество. Вроде бы он раньше в самом деле был ученым или академиком — никто точно не знал. Но то, что у Профессора заехали шарики за ролики, всякому было ясно.

— Здравствуйте, — кивнул Профессор пацанам и провел ладонью по седой бороде. — Не будете ли любезны подать страждущему?

— Вы ж на водку потратите, — ответил Серый. — Не подадим.

— Побойтесь бога! Какая водка? — оскорбился Профессор. — Я вторые сутки не видел даже крошки еды. Так что мне остается надеяться только на добрых людей вроде вас. Их много, но в последнее время что-то нам с моим новым приятелем совсем не везет…

Тут раздалось мяуканье. Из-за грязных штанов бомжа выглянул маленький рыжий котенок. Он посмотрел в глаза Роме и пару раз требовательно пискнул.

— Это ваш? — Рома присел, и котик тут же подбежал и потерся о джинсы. Мелкий, три месяца от силы. Рома протянул руку, котенок потерся о нее головой и тут же заурчал как трактор.

— Приблудился, — махнул рукой Профессор. — Если у вас есть возможность, то забирайте. В моих условиях, к сожалению, питомцев содержать весьма стеснительно. А вы с бокса, что ли, идете? Или подрались?

Серый тут же потрогал фингал, а Рома вспомнил про свою губу, да и нос тут же заныл.

— Да так, — ответил Рома.

— Из любого спора нужно стараться выйти путем дипломатии, но если вариантов нет…

— Так мы в магазин идем? — перебил Серый. — Сухариков охота.

Роме захотелось треснуть товарища, но он сдержался и ответил Профессору:

— Вы нас тут подождете, да? Мы сейчас…

Они зашли в магазин, и Рома зашипел на Серого:

— Ты прикалываешься? Какие сухарики? Давай корма купим котенку. И… доширак Профессору. Или еще что-то.

— А вдруг он его не ест? Ладно, купим… А чего ты злишься? У меня и на сухарики хватит, и на все остальное. Хорошо хоть, эти черти не заставили переводить им деньги. Не додумались, тупари.

Серый сказал невинным тоном, но, конечно, не мог скрыть нежелание тратиться на бомжа и какого-то там котенка.

Рома между тем мучительно размышлял о том, что Рыжика нужно забрать. Вот только он наперед знал, что мама не разрешит и отец будет против. Однако он хотел попробовать. В крайнем случае можно будет обустроить ему домик из коробки возле дома… Хотя можно и так пристроить, на «Юле» или «Авито» дать объявление. Может, заберут. Котенок-то красивый, чистенький. Правда, сколько таких объяв? Сколько еще пушистых сирот без дома и хозяев?

Пацаны взяли два пакетика корма по шестнадцать рублей (акция), сухарики и доширак. Отстояли в очереди, и Рома все волновался, хватит ли на карте Серого денег? Замученная продавщица отдала им чек, и вот они уже на улице.

Профессор так и стоял под деревом, видно у кого-то стрельнул сигаретку, и пускал дым, а котенок терся об его ноги. Рома на мгновение задумался, бывали ли случаи, что Профессор поджигал ненароком свою бороду, и даже хотел спросить, но передумал и вместо этого протянул бродяге доширак.

— У нас денег-то у самих нет. Купили, что смогли.

— За лапшу спасибо, не самая полезная еда, но в моем положении выбирать не приходится. А котенка предлагаю покормить самим, — он сделал приглашающий жест и выпустил дым сквозь ноздри.

Рыжик тут же замяукал, а Рома надорвал пакетик и выдавил немного жижки с кусочками мяса на тетрадный лист, подсунутый Серым.

— А вы ж бывший ученый? — спросил Серый. — А как так вышло, что оказались на улице?

Рома тут же почувствовал неловкость за товарища, но промолчал. Котенок жадно накинулся на корм и глотал его не жуя, урча. Рома погладил его и заметил жирную блоху, которая тут же скрылась в шерсти.

— Да, я трудился в одной закрытой организации, — кивнул Профессор. — Но потом понял, что меня обманывают. Весь мир в опасности.

Бомж оглянулся, будто бы за ним могли следить, шагнул к Серому и понизил голос:

— Кошмар продолжается и сейчас… Они повсюду ульи ставят, вся планета для них — одна гигантская пасека. Ну, где пчел разводят, знаете? Они пчелы, а мы — мед. Секретные разработки, связанные с внеземным разумом.

Пацаны переглянулись.

— А что за секретные разработки? — уточнил Рома. У него по спине пробежали мурашки, когда он увидел лихорадочный блеск в глазах бродяги. Они общались с ним как с обычным человеком, но ведь он мог быть психом. Разве нормальные люди оказываются на улице?

Серый скорчил рожу и подмигнул другу:

— Ты чего! Государственная тайна, да?

— Не тайна… Они действуют сами, нахрапом. Что думаешь, будут с кем-то договариваться? — На губах у бродяги появилась слюна, которую он слизал, чуть не проглотив сигарету, и тут же сделал несколько затяжек.

— Понятно, — бросил Рома. — Если вы не против, мы заберем Рыжика.

— Да, конечно, — Профессор опять выпустил дым, и тот на мгновение запутался в колечках бороды. — Вы мне не верите? Ваше право и ваша ошибка. Никто не верит. В этом их главное преимущество, и кто знает, что они сделают с человечеством лет эдак за пять-десять. Они уже давно пожирают наш мир. Я ничего не смог поделать, еле спасся.

— А сколько эта организация уже мир захватывает? — спросил Серый. Рома меж тем взял Рыжика, который облизывался, и малыш тут же завибрировал, замурчал.

— Понятия не имею. В России они орудуют может быть не так давно. — Профессор покраснел, на лбу его выступил пот. — А я понял, что ничего не могу сделать, но и работать не пожелал на них. И вот я на улице. Справедливый итог. Они как насекомые, понимаете? Им нужны наши чувства! Вот их-то они подделать не могут, понимаете? Приходится забирать у нас… Все перекачивают отсюда! — он постучал себе по лбу пальцем. Рома заметил серпик чернозема под треснувшим ногтем.

— Они — это инопланетяне, да? — продолжал допытываться Серый. Тут Профессор отшвырнул окурок и ткнул того в плечо:

— Малец, ты, я вижу, шутки со мной шутишь? Давайте, берите котенка и дергайте отсюда!

Рома заметил по лицу Серого, что тот хочет выплюнуть какую-то колкость, и потащил товарища прочь, прижимая заодно Рыжика к груди и бормоча:

— Ну его на фиг, Серый, хватит нам приключений на сегодня.

— Они повсюду, знайте! — прокричал им вслед Профессор. — Вы не сможете их распознать. Но они везде, как муравьи…

— Да-а-а, конечно, — крикнул Серый в ответ. — Некоторые маскируются под бомжей, да?

Пацаны загоготали, а сумасшедший прокричал еще что-то, не разобрать было из-за ветра.

Пихая друг друга и хихикая, пацаны спешили по улицам, прочь от магазина и Профессора. Рома нес котенка, но его тепло ничуть не прогоняло из груди тягучий ком тревоги.

Причем не связанной с Гнатюком и школой.

Глава 4

Жил Серый в частном секторе, кошек или там собак они не держали. Дом встретил пацанов тишиной. Рома опустил котенка на пол, и тот вытянул шею, принюхиваясь и озираясь.

— Мама не разрешит его оставить, говорю сразу. А твои родичи как? Разрешат?

— Вряд ли, — вздохнул Рома. — Надо объявления будет дать, наверное. Может, кто-то захочет взять.

— Ладно… Я ж это самое, показать тебе кой-чего хотел…

— Свой новый клип? Не, с меня хватит на сегодня эмоций.

— А что ты имеешь против моих клипов, кстати?

— Да просто они странные. Ты же не Моргенштерн. Вот он может позволить снимать себе такое, — Рома пожал плечами.

— Да у меня, во-первых, разные они. Во-вторых, текст со смыслом.

Понимая, что Серого сейчас понесет не в ту степь, Рома перебил:

— Тогда что ты показать-то хотел, Родительград что ли? Я так и не добрался. Сайт открывал, но не смотрел. Дай я хоть умоюсь сначала. У тебя лед есть? Надо приложить, синяк может спадет у тебя. Жесть какая, болит…

Серый уже протопал в комнату и тыкнул кнопку на системнике. Тот сразу приветственно пикнул и загудел, мигнув ярко-синей подсветкой корпуса.

Котенок тем временем уже задорно игрался со шнурками кед Серого.

— Родительград, да. Ты сам не зырил? Я просто думаю, правда это или нет? Ну, сам-то я уже верю. Но интересно, что скажешь ты.

— Ты лед найди сначала. И давай кофе там сделай, бутеры. Жрать охота.

Через минут десять они уже сидели за компом. Котенок напился молока из блюдца и заснул на диване. На столе дымились кружки с кофе, к тарелкам прилипли горячие бутерброды из микроволновки, с сыром и сосисками.

Серый прижимал к глазу завернутые в пакет и полотенце найденные в морозилке кубики льда и одновременно открывал свои творения на «Ютубе». Из колонок несся бит и гнусавый голос, настолько измененный автотюном, что Роме в нем было сложно узнать знакомые нотки. Серый дергался с пистолетом возле чужих машин и корчил всякие рожи. Пистолет классный, кстати, реалистичный — зажигалка. Они на «Алиэкспрессе» заказали себе с Ромой по штуке. Три месяца ждали посылку и все-таки дождались.

Рома тоже прижимал к носу полотенце со льдом, и тупая пульсация понемногу утихала. Он глянул на системный блок, покрытый пылью. Неделю назад он вывел там пальцем дату «16.09», и цифры уже успели зарасти пылью.

— Ты думаешь, я не смогу прославиться? Для этого нужны деньги. Талантливых людей, таких, как я, — много. И на одном таланте теперь не выедешь. Нужно продвижение, пиар. Нужно заказывать рекламу у блогеров там, обзорщиков, везде тусоваться, желательно влипать в скандалы и хайпить. Но лучше всего обратиться к знающему человеку, который составит пиар-компанию и будет договариваться обо всем, подсказывать, что да как. Короче, финансы нужны немаленькие. Вот возьми всяких Фейсов, Моргенштернов и прочих — да если бы не пиар, то разве бы о них узнали? Музыка так себе, таланта у них нету. А мои тексты — эт да-а-а! И таких, как я, неизвестных, но сильных исполнителей, очень много.

— Да я понял, понял, — закивал Рома. — Сделай тише, башка трещит. Так что там с Родительградом?

— Сейчас, погоди. Я, думаешь, просто так тебе рассказываю? — Он запихнул в рот остатки бутерброда и пробубнил: — Нет, все связано. С Гнатюком, этим кретином, тоже связано.

Рома вздохнул, откидываясь на спинку кресла. У Серого всегда так — все с чем-то связано. В итоге он выдает какой-то сумбур, иногда и сам не понимает, что имел в виду. Роме нравилось бывать у друга, тут было некое убежище от надзора родителей, потому что мама товарища постоянно пропадала на работе.

В комнате царил привычный беспорядок, валялись вещи, на подоконнике, столе и телевизоре скапливалась пыль, в углах потолка висели клоки паутины. Но все было уютное и домашнее.

Вот только долго выдержать общество товарища обычно не получалось, больно тот шебутной. А уж если играли эти адовые «треки» из колонок, то тем более. Сегодня Рома согласился пойти к нему не только из-за таинственного вида, который напустил на себя друг, но и из-за того, что когда он останется один, то снова в груди совьет ледяные кольца змея тревоги. И нужно будет думать, как отмазываться от Гнатюка.

Но вот Серый не выглядит обеспокоенным. Почему? Может, он правда знает что-то такое? Потому и в драку полез так смело. Вот только Рома не понимал, как сайт их спасет от шайки придурков.

— Так вот, — продолжал Серый, кликая мышкой. — Ты смотрел сайт, говоришь?

— Рекламу замечал и раньше. Так, открывал, но не вникал особо.

— Очень даже зря. Смотри…

Сайт загрузился. На главной странице мелькали фото в карусели — счастливые дети, счастливые взрослые, счастливые старики. Надпись на баннере гласила: «Хочешь свободы? Родительград поможет!» — и какой-то хипстер в наушниках, нарисованный в стиле комиксов, держал двумя пальцами спираль ДНК. Рома прочитал слова в пузыре:

— Внедряем успех на генетическом уровне…

Чем-то сайт и посыл напомнил Роме об одном университете, который везде рекламировали. Типа платное образование, все веселые и счастливые, а потом, видимо, фиг устроишься куда с их дипломом.

— Так что за «Родительград»? В чем прикол?

— Я когда прочитал, подумал, что бред. Так что ты это, не ори сразу. Тут отзывов куча, и с пацаном одним общался, который воспользовался услугами.

— Блин, да какие они услуги предлагают-то? — подпрыгнул Рома на стуле. — Это секта, что ли?

— Да какая секта! Нет. Они… Короче, им можно сдать своих предков на время. Подписываешь договор, все официально. Они там заботятся о них, типа как санаторий, и выплачивают тебе пособие за родителей. По шестьдесят-семьдесят тыщ за каждого переданного человека дают. В месяц!

Рома заморгал, глядя на Серого. Тот испытующе глядел на него, и Рома на мгновение решил, что очутился во сне. А может, Гнатюк его так сильно приложил, что он теперь в коме? И это все чудится? Звучало дико: «переданного человека».

— Чушня. Не может быть такого. Да и кто захочет сдать своих предков? И как они сами согласятся? Ничего не понял.

— Да ты почитай, вот…

— Ты сначала музон выруби.

Серый щелкнул тумблером, и на колонке погас синий огонек. Рома глотнул кофе из кружки, потом придвинулся и стал изучать сайт. Так, регистрация, вход в личный кабинет, отзывы, программы улучшения — английский язык, деловое общение, фитнес, компьютерная грамотность, социальные сети. Наши партнеры — целая куча вполне себе известных компаний. Но полно и тех, о которых Рома слышал впервые, типа «Смарт технолоджи», «Медикал бай сервис», «Билдкомстрой», «Гелион». Телефоны, правда, московские, адрес тоже…

«Иногда бывает так, что близкие люди мешают в достижении целей. Вы хотите больше свободы от старшего поколения? Мы поможем реализовать ваши самые смелые мечты! Мы предлагаем не только полное содержание и питание, но и делаем людей лучше. У нас работают квалифицированные специалисты, а курсы и тренинги вы можете выбрать по желанию, с учетом особенностей ваших родственников. Измените близких и собственную жизнь. Творите вашу судьбу!».

— Да это ж ахинея какая-то. Секта, сто пудов.

— Не секта это!

— Даже если и так, ты что, хочешь сдать в этот Родительград… маму? — спросил Рома. Сейчас ему уже не казалось, что он во сне или коме. Серый смотрел на него вполне серьезно.

— Пока не знаю. Слушай, но если они платят… Ты подумай! Я буду получать по шестьдесят тысяч в месяц. Часть, конечно, уйдет на еду. Ну а часть — на продвижение! Я стану популярным, начну зарабатывать на концертах. А потом мама вернется, и все. Я ей докажу, что это вот, чем я занимаюсь, — не фигня.

— Чушь. Не думаю, что твоя мама добровольно поедет в какой-то Родительград или как там его. Мне кажется, что этот сайт — лажа. Ну сам подумай, какой взрослый захочет торчать там… А кстати, на сколько сдавать-то надо? И вдруг ты не раскрутишься ни фига?

— Ты слишком много вопросов задаешь, — насупился Серый. — Если не попробую, то мы никогда не узнаем, раскручусь я или нет. Сайт не фейковый, я ж тебе уже сто раз сказал, что общался с пацаном, который сдал туда родичей. Живет себе как по кайфу… без всяких нотаций, поучений, ругани и прочей байды. А то, что не согласится, — так кто будет спрашивать? Ты просто подписываешь договор, электронно, понимаешь? Данные нужно ввести, свои и предков. Ну и все, через пару дней приезжают эти работники из Родительграда и забирают родичей.

— Серый, у тебя чердак потек… — пробормотал Рома и в два глотка осушил остатки кофе. Потом взял свой пакет со льдом и осторожно приложил к переносице. — Как — забирают? Просто запихивают в машину и увозят? Как полиция, что ли? И ты хочешь сдать им свою маму?

— Это ж не навсегда, — дернул плечом Серый. — Почему бы не рискнуть ради успеха? Я не хочу всю жизнь прозябать, я хочу славы. А у нас, сам видишь, денег нет.

— Ну, компьютер у тебя топовый, любые новые игры на максималках тянет…

— Да при чем тут компьютер? Мама говорит, что нет у меня никакого таланта. Ей не нравятся мои песни. Она говорит, что типа это фигня, я сам пойму и заброшу потом. А я уже год занимаюсь и живу рэпом!

— Верит или нет, но на студию тебе она давала. Ты ж записывал «Потерянные души».

— Да это я сам накопил… Ну, она добавила. Так и то, упрашивал сколько.

— Купила же в итоге. Как ты можешь жаловаться? Занимайся, пиши треки, доказывай ей. Причем тут Родительград?

— Да потому что мне надо срочно писать трек на студии и пробовать вкидывать его на конкурс. Там возможно все, если качественно сделать видосик, вытянуть все как надо и не налажать, то получится пробиться. У меня чутье прям. Я как только увидел объяву, сразу понял… Получится! Надо только деньги. Тысяч пятьдесят минимум мне надо. На клип, на песню, на звукача адекватного. На рекламу там какую-нибудь… Это по минимуму. А она хочет делать ремонт. Сейчас как раз лежит сумма у нее, понимаешь? Мне нужны эти деньги, у меня чутье такое, что это мой шанс, который нельзя упускать.

Серый встал и заходил по комнате, потом открыл рассохшуюся форточку, что было кстати: свежего воздуха не хватало, и у Ромы заболела голова. Может, конечно, она болела из-за удара в лицо… Переносица-то ноет, как бы не пришлось ехать в травмпункт. Даже лед не помогает.

— Но не сдавать же мать неизвестно куда из-за такого? Да и не верю я, что они платят. Это мошенники какие-то, сто пудов.

— Слушай, зачем спорить? Я просто тебе сказал про сайт и такую возможность. Если ты не хочешь пробовать, то дело твое, я же тебя не заставляю. А сдавать или нет — дело каждого. Понимаешь, это моя мечта — стать известным музыкантом. Вот зачем мне учиться в школе и это вот все? Стоит только раскрутиться, и я буду в шоколаде.

— Просто мне не верится, что такое возможно.

— Мой знакомый сам узнал про Родительград от другого пацана и решил сплавить предков. Он постарше, правда, ему семнадцать… ну и что ты думаешь? Живет сейчас как король. Ему выплачивают деньги, родители при деле, получили новый опыт, так сказать. Осваивают другую профессию, как он сам захотел. Мама рисует там, она всю жизнь мечтала об этом и теперь просто живет в кайф. Отец занимается художественной ковкой металла, изучает испанский… А когда срок закончится и они вернутся, то на одну нормальную семью будет больше.

— Так не бывает. Родительград что, благотворительная компания? Зачем им это нужно?

— Они проводят исследование пролонгированное… Типа растянутое во времени. Ну и да, типа благотворительная.

— А что за исследование?

— Возможно ли изменить психологию людей… поведение, привычки. Да это все на сайте написано, говорю же, почитай нормально их программу. Почему не может быть? Реабилитационные центры для наркоманов знаешь? Вот, это то же самое, только в плане улучшения жизни людей на планете.

Рома осторожно дотронулся до переносицы и тут же зашипел. Болит. Потом покликал мышкой, перешел на страницу «О нас» и покрутил колесико.

— Чтоб сдать наркомана в реабилитационный центр, надо платить, — заметил Рома. — Как же так выходит, что Родительград платит тебе?

— Ну, это их прикол, они же предлагают. Компания известна по всему миру, ее финансируют всякие миллиардеры. — Серый развернул полотенце, в который был укутан пакет со льдом. Рома передернулся — глаз Серого распух еще сильнее, но вместе с тем выглядел комично. Такая огромная шишка фиолетовая, как в мультиках. — А как они еще получат родителей для своих опытов? На что дети будут жить? Работать-то они не могут.

— Ладно. И что этот тип, о котором ты говоришь? Его родителей забрали, а что с работой предков? С друзьями, знакомыми? Неужели они не заинтересовались и не сообщили в полицию?

— Родительград все устраивает с работой. Договариваются. Дают бумаги во все инстанции, чтоб не возникало вопросов. Там все зависит от срока и твоих пожеланий. Могут прислать работника на замену, который соответствует квалификации. Сам я еще не читал подробно условия, надо разобрать договор по пунктам, чтоб ничего не упустить.

— Фигня какая-то, — покачал головой Рома.

— Не фигня. А шанс.

— Ладно, — Рома закрыл вкладку с сайтом. — Давай лучше в «гэтэашку» поиграем? Или в PUBG побегаем?

— Давай, — тут же согласился Серый.

На какое-то время пацаны отвлеклись и от мифического Родительграда, и от вполне всамделишного Гнатюка. Пацаны хихикали и переругивались, клавиши стрекотали, в колонках стучали автоматные очереди и что-то взрывалось.

Потом проснулся Рыжик. Его накормили вторым пакетиком и опять налили молока. После пришла мама Серого. Конечно же, она стала расспрашивать про синяки, и пацаны ответили, что подрались. Оба сделали вид, что ничего такого не случилось и что им не нужно теперь отдавать Гнатюку деньги.

Впрочем, стоило только тете Лизе увидеть Рыжика, как ее глаза-изюминки увеличились за стеклами очков, и она засюсюкала:

— Ути бозецки! Это кто такой пушистенький? Это кто такой ма-ахонький?

Она принялась тискать котенка, но тут же стала чихать — лицо ее покраснело, нос распух, а глаза заслезились. При каждом чихе она складывалась чуть ли не пополам, и заколотая на макушке «дуля» угрожала распасться.

— Вы не переживайте, теть Лиз. Я его заберу.

— Ох, как бы я хотела его оставить… Но у меня аллергия. Такой классный… — Она смачно чихнула, да так, что ее очки чуть не слетели на пол. Она придержала их рукой и вышла из комнаты. Спустя пару секунд послышались трубные звуки высмаркивания и шелест салфеток. Потом раздались шаги, и тетя Лиза опять заглянула в комнату: — Сергей Сергеевич, ты посмотрел, где окна лучше заказывать? А то я уже с бригадой связалась, на следующей неделе можно ремонт начинать.

Серый на этих словах скривился и ответил:

— Посмотрю потом…

— Ты не тяни резину. Они мне уже смету подготовили. Там копейка к копейке идет, и мне нужно знать, что там по ценам. Еще ламинат покупать, песок завозить, щебень…

— Посмотрю, я понял.

Она вышла, и Серый пробормотал:

— Вот нужен ей этот ремонт? Вроде и так у нас все нормально, скажи?

Рома окинул взглядом желтоватый потолок с трещинами и разводами (год назад сильно протекла крыша, пришлось латать), выцветшие обои, завернувшиеся на стыках. Опять глянул на паутину в углу и заметил паучка.

— Ну… не знаю.

— Лучше бы она эти бабки мне отдала. Я бы нашел им применение получше… Потом бы отдал с процентами, когда прославился и миллионы заработал. Слышь, так что с котенком делать будем? Заберешь к себе, да?

— Ну, у моих же нет аллергии. Уж на недельку точно разрешат, если даже скажут пристраивать куда-то.

— Я у соседей поспрашиваю, — Серый погладил мурчащего разбойника. — Может, нужен кому.

Рома кивнул. Он даже был рад, что у тети Лизы аллергия. Не потому, что котенок ему достанется, и не потому, что она расчихалась так, что закрылась в своей комнате и не нужно с ней разговаривать. Не поэтому.

Просто Рома очень явственно представлял, как в дом Серому постучат, он откроет. Потом во двор зайдут некие мужики из Родительграда. Возможно, они будут в синих комбинезонах, вроде как рабочие ремонт пришли делать. Может, они тете Лизе сразу что-то введут из шприца, чтоб уснула. А потом уже вынесут в строительном мешке, чтоб соседи не увидели.

Серый будет просто стоять и смотреть на это. И никто ей не поможет.

Глава 5

Дома Рома застал маму. Она, как обычно, готовила еду на кухне и смотрела видео на телефоне — какой-то рецепт теста. Распухший нос заметила, но, конечно, ее тоже больше взволновал котенок. Она погладила Рыжика, потом строго заметила:

— А ведь ты даже разрешения не спросил.

— Ну, так вышло… Да я могу его и пристроить. Если ты против.

— Да я-то, может быть, и за. А вот папа…

Рома кивнул. Да уж, с папой не угадаешь. Смотря в каком настроении вернется. А ведь пока даже не попросил у него прощения за вчерашнее и не получил обратно комп, и вот теперь котенок еще…

Рома ничем не мог себя толком занять. Поиграл на телефоне в Callof Duty, после немного почитал пару статей из журнала «Код». Потом глянул в дневник — доклад по биологии нужно на завтра, задания по математике, география, русский… Бессмысленная фигня для программиста.

Он зашвырнул дневник в рюкзак и загнал его пинками под стол. Потом лег на диван и закрыл глаза. Теперь Родительград не казался такой уж фантастикой.

Воспользовавшись его услугами, Рома мог бы какое-то время делать только то, что нужно ему, а не родителям, школе и государству (так иногда говорила математичка, Нина Андреевна). Если он будет жить один, то сможет заниматься программированием, качать мастерство. Потом получит стажировку в серьезной компании, и тогда будущее его определено. Он будет заниматься тем, что приносит удовольствие, и получать за это деньги.

Не будет лишних разговоров и скандалов с отцом. А потом, если Родительград и впрямь как-то меняет родителей, он встретится с папой, и никаких скандалов не будет. Тот и так все поймет.

Больше на сказку похоже, ага…

Рома открыл «Хром» и принялся гуглить. Если то, что рассказал Серый, — это правда, то должны быть какие-то отзывы. Но не на сайте — ха! Там можно лажи написать какой угодно. Нет, должны быть форумы, обсуждения. Хотя вряд ли форумы будут открытые, но все-таки стоит поискать…

Если только это возможно — то разве это не круто?

***

После часа поисков Рома отложил телефон и потер глаза. Один единственный сайт, никаких обсуждений на других форумах. Есть странички в соцсетях, и там даже есть комментарии от разных годов. Но все они похожи на сообщения ботов или там покупные комменты — такие можно заказать на бирже копирайтеров, например, как делают финансовые пирамиды или сомнительные букмекерские конторы.

Рома написал нескольким людям сообщения в стиле «Родительград — не фейк? Это правда все?», но ему пока никто не ответил, даже не прочитали.

Еще он пару раз перешел на сайт-блог какого-то Глеба Самойлова с кучей мигающих баннеров. Там были статьи, Рома попытался вникнуть, но потом до него дошло, что это про что-то другое. Какие-то опыты, лаборатория… Больше на кусок из научно-фантастической книги похоже. Есть такие сайты, где в кучу сваливают тексты с разными ключевыми словами — просто чтоб зашли. Потом заливают архивный файл, вот как тут, с названием «Родительград». Рома вздохнул и закрыл вкладку. Конечно же, это вирус.

Рыжик лежал тут же — вот долго спит. Поел и опять отключился, больше ему ничего и не надо. Рома провел пальцами по подушечкам — розовенькие, нежные. Котенок задергал во сне ушами, потом вздохнул и выгнул спину.

Может быть, Серый решил его разыграть? Сбацал красивую страничку и заливает. Хотя нет, сам-то Рома мог бы сделать такой сайт, но не Серый. Это ведь даже не конструктор, да и домен старый — больше десяти лет. Такое даже самый прошаренный школьник подделать не сможет. Да и зачем?

Мало-помалу к Роме опять пришли мысли о Гнатюке. Ведь уже завтра опять эти кривые рожи будут гыгыкать, что-то спрашивать. Возможно, их с Серым опять отмудохают.

Чтоб прогнать неприятные картинки, Рома стал думать об Ане, и внутри сразу возникла приятная покалывающая теплота.

Зашел во «Вконтакте» и поиском нашел диалог с Котовой. Как-то раз он объяснял ей задание по математике. Рома тогда еще удивился, что она написала сама, и помнил, как сердце скакнуло. После он решил, что ее взломали или что Котова прикалывается. Зачем ей писать-то ему? Но потом пообщались, и его охватило разочарование. Прежде всего потому, что так и не смог пригласить девчонку погулять.

Получить отказ было бы очень позорно. А стоило Роме представить, как Аня рассказывает своим подругам или кому-то в классе… Пускай она почти ни с кем не общается. Все равно страшно звать на свидание вот эту девчонку, взросло и укоризненно глядящую на него с аватарки.

Вздохнув, парень решил, что нужно хотя бы сделать математику или начать что-то писать для виду, ну вроде как уроки делает. А то отец скоро придет, а он валяется на диване. Рома наперед знал, какую пластинку поставит отец, если про Гнатюка все выложить. Вечная песня про военное училище, про мужиков и «я ж говорю, ты слабаком растешь, но еще не поздно все исправить».

Через пару минут его веки потяжелели, Рома закрыл глаза и забылся тревожным сном в компании котенка.

***

— Давайте его окунем туда! — завопил Гнатюк. Остальные захохотали. Роме в нос ударил запах испражнений. Он настырно лез в ноздри и вызывал рвотные позывы.

Парня крепко держали сзади, заломив кверху руки «по-полицейски», и он брыкался, пытаясь достать Гнатюка или Трофима ногой, но те лишь смеялись, отвешивая все новые пинки.

Выгребная яма, вырытая прямо на площадке перед школой, источала зловоние. Рома попытался обмякнуть, чтоб его было тяжелее тащить, но суставы плеч тут же пронзила боль, а когда он поднял голову, то увидел вокруг толпу, какая бывает на линейке в День знаний.

Они кричали и скандировали «О-ку-най, о-ку-най, о-ку-най!» и махали руками. Визжали и учителя (вон Мартышка, вон классуха), визжали и одноклассники. И даже отличница Хазова подпрыгивала на месте в нетерпении.

А Рому все волочили к выгребной яме, и он отчаянно упирался. И вот она ближе и ближе. Тут его схватили и дернули за волосы, так что ему пришлось задрать подбородок. Сверху на него смотрел Серый. Он щурился подбитым глазом-сливой и ухмылялся.

— Че, готов купаться? — спросил он. — Кидайте его, ребзя.

Скандирование толпы лезло в уши, захлестывало, как неотвратимая волна, а пацаны волочили его к зловонной яме. Краем глаза Рома увидел Котову с широко распахнутыми карими глазами…

Он вскрикнул и проснулся. Котик пищал под дверью. Парень пошевелился и понял, что почему-то запах фекалий просочился из сна в реальность. Он сел и понял, что котенок не только напрудил лужу ему на грудь, но и покакал прямо в накидку дивана.

— Фу-у… Рыжик! Ну ты даешь, — поморщился Рома. Он сдернул майку, вырвал несколько листков из тетради на столе и завернул в них еще теплые «колбаски». Во рту пересохло, голова побаливала, как часто бывает после дневного сна.

Рома открыл дверь, пошел по коридору и столкнулся с отцом на повороте в кухню, чуть не уронив котькину радость.

— Мама говорит, ты… Боже, ну и вонь!

Рома проскользнул мимо отца в туалет и смыл какашки в унитаз. Футболку закинул в корзину с грязным бельем, торс обмыл над раковиной и обтерся полотенцем.

— Ты зачем кота без спросу притащил? — спросил отец.

Рома вздохнул, глядя на брови-таракашки.

— Мы не могли его оставить…

— А сколько еще таких животных? Всем не поможешь.

— Но хотя бы одному мы поможем, па. Дам объявление, и кто-нибудь его заберет. Сто процентов!

Отец смерил его долгим взглядом. Со вчерашнего дня носогубные морщины на его лице углубились. Иногда Рома слышал, как отец ругается на бригаду, мол, один загулял, второй вообще ушел. Иногда отец ругался на заказчиков, которые не платили в срок, юлили или обсчитывали. Но чаще всего он сокрушался по поводу отсутствия шабашек.

Рома предлагал помощь: сделать красивый сайт, настроить контекстную рекламу, вести соцсети — почему нет? Хотя бы инстаграм. Сейчас все в интернете же!

Но отец почему-то все это отметал, предпочитая искать клиентов по старинке — от случая к случаю, если кто-то посоветует их бригаду. А таким макаром много работы не найдешь.

— Объявление… Ну смотри.

— Па… А можно мне компьютер?

— С телефона не можешь дать объявление?

— Могу. — Рома закусил губу. Не хотелось портить разговор и лишний раз напоминать отцу о вчерашнем. Но у него уже зудело внутри — так хотелось уже покодить, поработать немного над одним из своих «проектов». — С компьютера удобнее.

Брови отца сошлись на переносице еще плотнее. Тяжелая ладонь упала Роме на плечо, чуть сжала его:

— Хорошо. Возьми свои причиндалы на вечер, а утром я опять заберу с собой кабели. А если котенок будет писать по углам, я его просто выкину на улицу, и компьютер свой ты не увидишь еще долго. Неделя тебе, чтоб пристроил животное. У нас сейчас денег нет, лишний рот кормить.

Рома многое бы хотел ответить на это, но сказал лишь:

— Да, я буду следить за ним! Спасибо, пап.

Отец кивнул, неприятно сжал Роме плечо, потом выпрямился и пошел на кухню.

Рома постоял немного, ожидая, что папа его разыгрывает. Сейчас повернется и скажет, что пошутил. Потом пошел в комнату родителей и перетащил по частям комп обратно к себе, наскоро подключил и тыкнул кнопку на системном блоке.

Секундная пауза — а потом системный блок пискнул и приветственно загудел. Пока он загружался, Рома пошел на кухню, где котенок лакал из миски молоко. Отец сидел тут же и рассказывал про некого Геннадича, который его «подставил по бабкам», и теперь непонятно, что делать. Мама слушала вполуха и помешивала борщ. Когда зашел Рома, отец тут же замолк и припал к тарелке с макаронами.

— Ты кушать хочешь? — спросила она. Парень кивнул. Взял тарелку, наложил макарон, бросил котлету и уже собрался в свою комнату, но отец сказал:

— Куда это ты? Ешь на кухне, как нормальный человек.

Рома вздохнул и сел за стол. Быстро закинул в себя макарон, котлету проглотил почти не жуя. Потом рванул к себе, совсем забыв про Рыжика. По привычке проверил почту, заглянул на сайт, с которого отправлял резюме. Сердце тут же заколотилось, когда он увидел единичку в красном кружке рядом со строкой «Отклики и приглашения».

Он кликнул мышкой, думая, что, конечно же, это будет отказ. Текст был на русском, а потом шло задание на английском. Рома никак не мог взять в толк, что там написано, и ладонь тут же вспотела.

«Здравствуйте, Роман! Нам понравилось предложенное решение задачи, и мы бы хотели выслать Вам дополнительную задачу, посложнее, чтоб проверить вашу компетенцию…»

Дальнейший смысл до парня не доходил. Он сидел и раз за разом перечитывал строчки, прошелся глазами по заданию — плевое, можно сделать, только нужно, чтоб никто не отвлекал…

Рома застучал по клавиатуре и забыл обо всем. Его распирала гордость — шутка ли, вообще-то задание было рассчитано на взрослых программистов, а он его выполнил и заинтересовал компанию.

Теперь, главное, не ударить в грязь лицом…

Глаза его разгорелись азартом, он забыл обо всем, и мир перестал существовать. Аня Котова, Серый и Родительград, Гнатюк — это осталось в параллельной вселенной. Только бесконечные строчки кода плыли и плыли по экрану, только они имели смысл.

***

Наверное, Рома просидел бы за заданием хоть всю ночь, если бы не крик отца и не увещевания мамы.

— Вот сволочь!

— Не надо, Валера! Ну ты с ума сошел, что ли?

Рома потер глаза. Часы в углу экрана показывали 22:43. Сколько ж он просидел над заданием? Он сохранил проект, вышел из комнаты и вспомнил про котенка.

Мама тем временем вытирала лужу в прихожей, запах стоял специфический. Он напомнил о выгребной яме из дурного сна, и Рома поежился.

— Где папа? — спросил Рома, хотя и так уже понял. Не дожидаясь ответа, он выскочил на лестничную площадку в одних носках и побежал по ступенькам, мама крикнула следом:

— Тапочки хоть надень!

Но Рома уже летел вниз и на первом этаже столкнулся с отцом.

— Ты куда? — поинтересовался тот.

— Ты… — задыхался Рома. — Котенок…

— Пусть на улице гуляет. Я его выкинул.

Рома молча рванул к двери и тыкнул кнопку. Запищал магнитный замок, Рома налег на массивную дверь, но отец дернул его за руку. Замок щелкнул и умолк.

Мужчина бросил:

— Принесешь обратно — выкину в окно.

Рома закусил губу и вновь ткнул кнопочку. Отец посмотрел на него и молча побрел к лифту. Рома принялся «кыскать», но котенок не отзывался. Рома звал его, звал, шелестела трава и опавшие листья под ногами, возможно еще сильнее пугая Рыжика. В конце концов Рома сел на лавочку. Изнутри его выжигала обида. Он вмазал костяшками по деревянной спинке и коротко рыкнул. Наткнулся взглядом на собственные ноги в одних носках и сразу ощутил покалывание в ступнях — замерзли.

Дверь успела благополучно закрыться, и Рома потыкал в циферки домофона, а тот отозвался пиликаньем.

Но почему-то родители не спешили открывать. Он ждал, переминаясь с ноги на ногу. Потом дверь запищала, и он едва успел сделать шаг назад, а то бы створка опять растревожила бы его нос.

— Эт-та хто ищо… — пробормотала выходящая из подъезда бабулька. Рома узнал старушку — соседка с третьего этажа.

— Здравствуйте, бабушка Люда, — сказал он и тут же почувствовал себя каким-то совсем уж маленьким. Не больше пропавшего в темноте котенка.

— Рома! Это ты? — прищурила подслеповатые глаза баба Люда. — Заходи… Ох, ты чегой-та босиком? Удумал, чай не лето на дворе. В носках шастает, во дела… — поцокала она языком. Рома ее не слушал и уже поднимался наверх.

Входная дверь была закрыта. По телу Ромы пробежала дрожь: он представил, что стучит в чужую квартиру и сейчас ему откроют совсем другие люди, хотя и очень похожие на его родителей. Наконец дверь распахнулась.

— Ну ты тоже придумал! — с порога воскликнула мама. — Босиком побежал! С воспалением слечь хочешь, Ром?

Он молча вошел в прихожую, стянул отсыревшие грязные носки и пошел в ванную.

— Котенка не нашел? — спросила мама. Рома едва подавил раздражение и просто молча покачал головой.

Отец меж тем проследовал по коридору, волоча за собой системный блок и фильтр. Последний зацепился за порожек, будто тоже не хотел расставаться с хозяином.

— Пап! Ты что, из розетки вырвал все?

Отец окинул Рому взглядом и потопал в комнату. Он почему-то вспомнил Пирамидоголового из «Сайлент Хилла», но не ощутил трепета и не испугался. Внутри закипала злость, и капелька радости от того, что успел сохранить проект, не могла ее охладить.

— Пап, сколько раз говорить! Нельзя из розетки вырывать.

— Иди кота своего ищи. Комп не получишь, пока не научишься себя вести нормально.

— Зачем ты его выкинул?! — крикнул Рома. — Из-за лужи — на улицу?

— Из-за лужи. Да и вообще, я передумал. Будет тут гадить только, и никуда ты его не собирался пристраивать. Я ж по глазам вижу.

Рома вошел в комнату, и ворс ковра пощекотал босые ступни. Мама осталась на пороге. Она скрестила руки на груди и покусывала губу.

— Пап, мне нужно отправить задание… Я отправлю и сразу все принесу обратно.

— Отправляй с телефона.

— Задание на жестком диске.

— Мне без разницы. Компьютер ты не получишь.

Рома молча попытался схватить системный блок, но отец дернул шнуры на себя. Рома дернул сильнее и еще сильнее, чуть ли не рыча. Шнур питания и провод монитора разом выскочили из гнезд, и Рома плюхнулся задом на ковер, выпустил системник, и тот загрохотал, завалившись на бок.

— Ты видишь, что творится, Лен? Он же с ума сходит. Может, его психиатру показать? Или психологу? Он же неадекватный.

Мама подняла брови и покачала головой.

— Сам ты неадекватный! Котенка выкинул! — Рома провел ладонью по вспотевшему лицу. Папа возвышался над ним, уперев кулаки в бока. Потом наклонился и схватил за ухо:

— Еще одна такая выходка, и я тебя старым дедовским способом воспитывать буду. Не посмотрю, сколько тебе лет. Задница гореть будет, понял? — отец выкрутил ухо и дернул так, что Рома сморщился. — А то вообще, возьму и отправлю прямо сейчас в училище. Думаешь, не смогу? Бумаги собрать — пять минут делов.

Рома смотрел в папины глаза — серые льдинки. Ему было стыдно, но и злоба никуда не уходила. Отец потащил его вверх за ухо, боль разлилась и побежала за шиворот. Рома взвыл, потянулся вслед за папиной рукой, на цыпочки встал.

— Еще один такой концерт… Пеняй на себя.

— Валера, ну хватит уже!

— Прости, па, я больше не буду, — выдавил Рома сквозь зубы, теперь уж точно чувствуя себя детсадовцем. Только ничуть он не раскаивался.

Отец отпустил ухо и обтер пальцы о трико.

— Компьютер я забираю. А на твои проекты я знаешь, что делал с высокой колокольни? Вот догадайся. Надо с этого дня заняться твоим воспитанием, пока еще не все потеряно.

Рома вздохнул. Теперь уже спорить толку никакого. Он посмотрел на маму, которая, как обычно, лишь поджала губы, и ушел в свою комнату.

Глава 6

— Ну ты чего сегодня как мумия? — спросила мама, ставя перед ним дымящуюся кружку. — Давай, завтракай скорее. В школу опоздаешь.

Рома молча жевал творог, который заколебало уже есть каждое утро. Разные джемы: вишневый, клубничный, апельсиновый, лесные ягоды. Но уже достало за долгие годы. Иногда яичница, которую он с трудом впихивал в себя. И тепловатый некрепкий чай, сегодня он по-особенному противный. Вообще бы не есть утром. Но как-то раз он упал в голодный обморок в школе, и завуч подняла бучу. Чуть инспекторов не вызывала к нему домой. Конечно же, потом состоялся разговор с отцом, и теперь Рома обязан был завтракать.

Сейчас еще и тупая боль пульсировала в носу и отдавала в самый мозг. Лечь бы обратно в постель…

Ночью Рома хотел вытащить из системного блока жесткий диск, но отрубился так, что даже не услышал специально установленный будильник. А сейчас отец уже на работу уехал… Ничего, время еще есть. Но если он не вернет комп сегодня, тогда уже надо будет решать, как поступить. Сделать задание заново можно, только где? У Серого часами не поотвисаешь. Да и шумит он.

За окном над домами нависали серые тучи, того и гляди навалятся на крыши домов. В такие дни, как сегодня, Рома хотел, чтоб начался конец света — эпидемия смертельного вируса, наводнение, да пускай даже ядерная война. Лишь бы привычный порядок вещей изменился ну хоть немножечко.

— Отец что, правда меня хочет отдать после девятого класса в училище? Мам, мне это неинтересно.

— Без твоего согласия он никуда не сдаст. Ты сам должен выбрать.

— Выбрать что? Сам должен с ним согласиться и выбрать училище? Или на летчика пойти?

Мама вздохнула и взъерошила ему волосы:

— Давай быстрее, хватит уже разговоров.

Перед сном Рома вышел еще раз, пытаясь найти котенка, но сколько ни звал, Рыжик не появился. Как же он теперь будет, маленький такой? Может, кто-то подберет…

Тут же перед глазами возникли фото котят, которые иногда постили в городском паблике, — бывало даже со сломанными лапками или погрызенных собаками. И вновь нутро терзала жгучая обида. Даже мысли о предстоящей встрече с Гнатюком не перебивали ее. Сердце колотилось быстрее, это да, ложка тут же выскользнула из вспотевших пальцев и зазвенела по плитке, раскидывая крупинки творога.

Мама заглянула на кухню:

— Ром! Ну ты чего такой сегодня?

— Ничего, — буркнул он. Как будто мама не понимает! Ладно там компьютер, его проект, но разве маме не жалко Рыжика?.. Она как будто и не вспоминает про котенка.

Странная есть особенность у взрослых. Они почему-то никогда не воспринимают всерьез трудности детей.

Он впихнул в себя еще пару ложек творога, по пищеводу скользнули вязкие комья. Потом глотнул чая и пошел обуваться. Когда наклонился, показалось, что сейчас кровь хлынет из ноздрей. Мама вышла в прихожую и вытирала тарелку, наблюдая за тем, как он кряхтит, затягивая шнурки.

Она вздохнула:

— Просто у него сейчас… сложности. Поэтому папа такой нервный. Он боится за твое будущее.

— Да?

— Конечно. Он беспокоится. — Мама закусила губу, будто бы хотела добавить еще что-то. Потом махнула полотенцем и ушла на кухню.

— Тогда почему он меня не выслушает никогда?

— Зонтик не забудь! — крикнула мама уже оттуда, то ли не услышав вопрос, то ли не захотев отвечать.

— Пока, мама, — бормотнул Рома и быстренько выскользнул из квартиры. Зонтик брать не стал, конечно : не лох же какой-нибудь. Тем более если он его даже нигде не забудет, то зонт может отнять и поломать Гнатюк. Только лишние заморочки.

Во дворе мужик из пятого подъезда курил возле заведенного «Ниссана». Он вечно разгонял пацанов и девчонок постарше, которые включали громкую музыку и орали по ночам. Рома поздоровался с ним, а тот кивнул, выпуская дым через ноздри, из которых торчали длинные волоски.

Бабулька из соседнего подъезда тянула за собой на поводке йоркширского терьера, который куда-то рвался, лаял и не слушал увещевания старушки.

Рома стал звать котенка, не особо-то надеясь на успех. Присел возле разбитого окошка, забранного решеткой, и заглянул в темноту подвала. Оттуда дохнуло сырой прохладой, но Рыжик не отзывался и не выходил.

Вздохнув, Рома побрел по дороге, только не в школу, а в другую сторону — мимо мусорки, через сквер. Первый урок матеша, второй физкультура, которую ведет классная. Заметит, конечно, что его нет. Да и Нина Андреевна заметит, она всегда перекличку делает в начале занятия.

Несмотря на волнение, которое обычно всегда возникало у Ромы, когда он раздумывал: «А не прогулять ли занятия?», он продолжал идти через сквер. Почему-то ему казалось, что все редкие прохожие читают его мысли.

Прогульщиком он никогда не был, уходил, только если всем классом сговаривались свалить. Например, с последней географии. Ее вел пофигистичный Геннадий Палыч, который никогда не проверял отсутствующих и не особо напрягал учеников — главное, чтоб сидели тихо.

Теперь Рома задумался о Родительграде. Если это все правда, тогда бы он, наверное, мог бы вообще перевестись на домашнее обучение и не ходить в школу. Сдал бы сам ОГЭ без каких-либо проблем, получил аттестат и стал бы свободным человеком. И конечно же, сидел бы и программировал. И в игрушки бы играть время появилось, а то совсем забросил SAMP и CS.

Тут он увидел до боли знакомую девчонку, которая замахнулась на лающую псину стеклянной бутылкой из-под пива. Девчонка закричала: «Отпусти его, тварь!» — и по телу Ромы тут же пробежала дрожь. Собака — дворняга средних размеров — рычала и скалилась на храбрую девчонку. Рома сбросил оцепенение и поискал глазами какое-нибудь оружие. Увидел палку, наклонился за ней, и рюкзак тут же скакнул на голову.

Когда Рома выпрямился, он заметил, что собака держит в зубах рыженький комочек — подцепила его за шкирку и рычит. Девчонка с воплем кинула бутылку в собаку, но промахнулась.

Тогда Рома скинул рюкзак и, размахивая палкой, побежал на пса, забыв про страх и краем сознания понимая, что, наверное, со стороны он выглядит полным дебилом.

— Пошла во-о-он! — заорал он.

Ноги несли его вперед, он ударил собаку палкой по горбу, и та выпустила котенка. Но все равно рычала, не двигаясь с места. Тогда девчонка вмазала псу бутылкой по хребту, и тот вдруг поджал хвост и, заскулив, бросился прочь, одновременно выдавливая обрывки лая, будто бы оправдываясь.

Девчонка уставилась на него, сдула со лба прядь волос. Рома тяжело дышал, сердце колотилось в груди, и он прижал ладонь к ребрам. Рыжий котенок тем временем огляделся по сторонам и, глянув на Рому, стал умываться с таким невозмутимым видом, что Аня Котова — это была именно она — залилась смехом. Она согнулась и захихикала. Рома не выдержал и тоже засмеялся. Котенок подошел к его ногам, потерся о джинсину и замурчал.

— Еле… еле спасли, — выдавила Котова

— У тебя наушники… по асфальту волочатся. — Рома перевел дыхание.

Ее лицо резко посерьезнело, стало привычно-печальным и сосредоточенным, несмотря на выступившие бисеринки пота на лбу и покрасневшие щеки. Аня подобрала наушники и запихнула в карман.

— Как ты огрела псину ту! Блин, молодец. Не побоялась. — Рома подобрал котика и прижал к груди. Тот сразу доверчиво замурлыкал.

— Хах, я только увидела, что она его схватила… И так разозлилась! Я бы эту псину на куски разорвала. Бедненький маленький котик! Так один раз наткнулась на двоих малюток, тоже рыжие были. Но уже того… не помочь ничем. Мертвые.

Она поджала губы и принялась гладить мурчащего кроху. Рома ощутил дыхание Ани, прядь ее волос коснулась его щеки. Сердце тут же застучало в груди, дыхание перехватило. От волос девушки пахло чем-то приятным: может, духи такие, может, шампунь. Так пахнут цветы после дождя.

— Ты… как тут оказалась? — спросил Рома. — Школу прогуливаешь?

Он знал, что звучит это глупо, и тут же пожалел, что не сказал что-нибудь другое или вовсе не промолчал.

— Ну… типа того. А ты сам-то чего тут забыл?

— Решил срезать чутка, — ответил Рома.

— Ясно. Хм, странно, какой-то котик бесстрашный — чужих рук не боится совсем.

— Вообще-то он почти мой. Мы его вчера подобрали…

Котова замерла. Рома помялся немного, потом рассказал, как они нашли котика с Серым, рассказал про чудаковатого бродягу, но умолчал про скандал с папой. Отвел глаза и буркнул, что Рыжик выскользнул в открытую дверь и не отзывался. Котик при этом рассказе смотрел то вверх, на Рому, то на Аню, которая его поглаживала.

Ребята уже миновали сквер, уже показался пыльный и шумный проспект, и тогда только Рома опомнился.

— Так куда мы вообще?..

— Ну, просто, гуляем, — пожала плечами Аня. — Может, в рюкзак его посадить?

— Не задохнется? — с сомнением протянул Рома. Но потом перевесил рюкзак на грудь и подождал, пока Аня устроит Рыжика на учебниках. Змейку застегнули не до конца, так что котик просунул голову в дырку и глазел по сторонам.

— Не должен. Главное, чтоб не описался, — хохотнула Аня.

Рома представил, что сказал бы отец в таком случае… Наверное, заставил бы ходить в школу с испорченными учебниками и тетрадями. Потом Рома вспомнил про Родительград и поразился тому, что сейчас мысль о том, чтоб отправить родителей куда-нибудь подальше, уже… не так пугает. Уже не вызывает прежнего отторжения.

— Ау, земля вызывает Горбунова. Ты чего уснул?

— Ничего.

— Так отвечай! — засмеялась Аня, заглядывая в лицо Роме. Он смутился. Во-первых, не расслышал, что она там щебетала. Во-вторых, осознал, что он, наверное, впервые в жизни идет вот так в компании девчонки. Ну, если не считать каких-нибудь «щенячьих отношений» в начальной школе.

Как и о чем вообще говорить с девчонками? Ведь не станешь хохмить, как с Серым, или обсуждать игры.

— Ладно, для глухих повторяю… Я решила прогулять пару уроков, потому что сегодня вообще лень. А ты-то чего?

— Сам не знаю. Тоже нет настроения, вот и решил прогулять матешу.

— Из-за Гнатюка? — прикусила губу Аня. — Ты не бойся этих дебилов. Правильно, что вы вчера с ними подрались. Терпеть не могу трусов.

Во рту у Ромы тут же пересохло, а в желудке образовалась пустота. Только сейчас он вспомнил про нос — а ведь забыл! Тот даже болеть вроде бы перестал, а сейчас снова слегка ныл.

Хорошо, что девчонки не умеют читать мысли! Хотя как знать. Ведь Аня попала в самую точку. Но теперь она как будто обязала его не бояться компании придурков, а у Ромы в воображении кроме картинки того, как он запинается и мямлит перед Гнатюком, обещая отдать деньги, ничего не обрисовывалось. Что делать, что делать…

Он покусал щеку изнутри. Мимо проносились автобусы и машины, запиликал светофор, задвигался зеленый человечек. Взрослые торопились по своим делам, глядя сквозь ребят безразличными взглядами.

Рома решил сменить тему:

— Не пойдем же мы с котенком в школу?

— Нет. А может, и да, — хитро подмигнула Котова. — Ладно тебе, не парься. Наверное, я сегодня вообще в школу не пойду. Справку мне тетя сделает, если что.

— Мм, прикольно… Кстати, мне его не разрешили держать у себя. Серому тоже. У его мамы аллергия.

— Так я возьму тогда! — Аня вытащила Рыжика и принялась тыкаться носом в его мордочку: — Какой краса-авец, какой симпатичный… Правда, искупать тебя надо с шампунем от блох и ошейник надеть. Ладно, Ром, ты если хочешь, то иди в школу. А я погуляю вот с котиком, потом заскочу к тете, потом домой пойду. Или хочешь со мной, может быть?

В любой другой день Рома помотал головой: нужно идти в школу, да и Рыжика пристроил в надежные руки. Но сейчас язык ответил быстрее, чем мозг успел обдумать:

— Я пойду с тобой. Тоже погулять хочу.

Теперь уже дороги назад не было. Аня выгнула бровь, поджала губы и улыбнулась:

— Ну пойдем, если не шутишь… О, мороженое. Не хочешь?

Рома и в жаркий летний день не особо любил мороженное, потому что почти всегда после него начинало болеть горло. Но сейчас кивнул, и они подошли к магазинчику «Славянка» и купили по пломбиру (Рома заплатил, включив джентльмена).

Сначала ему казалось, что он нырнул в омут: от близости Котовой захватывало дух, в желудке порхали ледяные бабочки, и каждое слово было шагом в неизвестность — ему казалось, что вот сейчас Аня не засмеется его неуверенной шутке или там покрутит пальцем у виска и скажет, чтоб он валил куда подальше.

Но нет. Она хохотала, она смотрела на него с раззадоривающим блеском в глазах. Рыжик кочевал по рукам ребят, сидел в сумке, изредка мявкал. В супермаркете парочка купила ему пакетики корма. Аня предложила купить энергетики, но на кассе попросили показать паспорт, и ребята лишь вздохнули. Можно было поспорить, но обычно такое не прокатывало. Тут уже если сразу не продали, то и потом пошлют.

Вместо этого купили сок. Еще Аня захватила фруктовое пюре и заплатила на этот раз сама, буквально оттолкнув Рому от терминала на кассе. Он смущался рядом с ней, от ее непосредственности и беспардонности, и понимал, что вообще не знает эту девчонку.

Вместе с тем за напускным весельем в глазах Ани нет-нет да и проскальзывала печаль. Рома слушал ее, следил, как двигаются губы, и забывал обо всем — почти не улавливал смысла и только кивал или улыбался. Только одна мысль и крутилась: каково это, целовать ее губы?

В роднике-гремучке Аня зачерпнула воды и побрызгала в Рому, тот стал брызгать в ответ, и они заливались смехом, пока их оттуда не погнала бабка: мол, «это же святой источник, богохульники малолетние!».

Потом ребята перебежали через дорогу, прошли рощицу, спустились по насыпи и зашагали по шпалам. Рома то и дело оглядывался, нет ли поезда. Блестящие рельсы изгибались, уходили вдаль. Пахло мазутом.

— У меня как-то подруга шла через переход, — протянула Аня. — В наушниках. И ее поезд сбил…

— Прямо насмерть?

— Прямо насмерть, да. А с одной компанией гуляли, и там пацан, представь, на спор лег на рельсы, под товарняк… И тот остановился прямо над ним! Жутко так затормозил, колеса завизжали. Но ничего с ним не стало, и мы сначала кричали ему, типа, «вот эт да, красавчик!». А потом пацан вылез из-под вагона, а у него шорты мокрые. Описался! — Аня прыснула, и Рома засмеялся, чувствуя укол ревности, что ли. Да уж, сам-то он никогда бы под поезд не лег. Кишка тонка. Вот с какими ребятами гуляет Аня! Куда уж ему до них.

Они тем временем сошли с рельсов, спустились по крутому склону, поросшему бурьяном, и теперь брели вдоль речки. По водной глади тащилась ржавая баржа. Рома поймал себя на мысли, что никогда не видел на баржах матросов. Вот и сейчас он представил, что это корабль-призрак, вот уже много лет плывущий по течению.

Деревья шелестели листвой, пахнуло выхлопами и камышом.

— Так а куда мы идем? — Рома вытащил телефон и глянул на часы. 10:02. Скоро третий урок начнется… Физика? Или биология… Расписание ускользнуло из памяти. Их уже хватились, это сто процентов. Но сообщений нет на «Вотсапе», а классуха обычно сразу пишет родителям или звонит.

— Там дальше будет кладбище поездов. Его не охраняют и там прикольно. Или ты в школу хочешь все-таки?..

— Да не… — протянул Рома.

— Смотри сам, я же не заставляю. А то потом буду виновата. — Она кокетливо повела плечом. — Просто я живу с бабушкой. Она даже мобильным телефоном не пользуется, ну не принимает это все. Ей классная иногда звонит на домашний, конечно, но я почти всегда трубку перехватываю… А если классная вздумает тете позвонить, то ей до лампочки в общем-то посещения, лишь бы без двоек. Говорит: «Я зубрила-зубрила все жизнь, и что толку? Медицинский закончила с красным дипломом и горбачусь за три копейки». Да нет, я знаю, что учиться надо… Но иногда мне хочется просто погулять.

В Роме боролись противоположности. Он ведь никогда не прогуливал, да и отец на него и так зол… Но дать заднюю теперь, рядом с Аней, да еще и идти в школу, где Гнатюк со своими дружками.

— Кладбище поездов? Блин, слышал о нем, но никогда не бывал. А что там?

— Идем, — мотнула головой Аня. — Увидишь. Только котька уже устал в рюкзаке сидеть, наверное. Давай ему лапы разомнем…

Глава 7

— Ого! Ты глянь, — вырвалось у Ромы. Впереди возникли поезда, и на мгновение показалось, что они катятся по рельсам и что нет им дела до сгнивших шпал, из которых вылетели крепежные болты и штыри.

— Я ж говорила, что тебе понравится, — улыбалась Аня, глядя в телефон. — Настя пишет, что света не было с первого урока. Отпустили всю школу!

Рома сначала не понял, а после его рот разъехался до ушей. Он не верил во всякие «чудесные» совпадения и считал, что все на свете подчиняется определенным законам — как в языке программирования. Но ведь он уже на опыте убедился, что для того, чтоб быть хорошим программистом, нужно видеть шире и уметь выходить за рамки. Что уж говорить о процессах реальной жизни.

— Серьезно, не прикалываешься?

Вместо ответа Аня показала ему телефон, зажатый в вытянутой руке. Рома кинул взгляд на переписку в «Вотсапе» и едва не подпрыгнул от радости.

— Как-то неинтересно даже, — хмыкнула Аня. — Теперь мы будто бы и не прогуливаем… Как там котик?

Котик мяукнул в ответ. Он успел пописать, когда ребята отпускали его побегать, и видно было, что Рыжика прогулка уже утомила.

Рома вытащил его из рюкзака и опустил на землю. Котенок сделал пару шагов и, задрав голову, опять стал мяукать.

— Не нравится ему тут, — сказал Рома.

— По ходу, да. А я люблю здесь бродить и представлять, будто бы наступил конец света и людей нет. Тут клипы снимают, кстати. Да и короткометражку можно годную снять, даже декорации не нужны.

Рома кивнул. Радость от того, что он теперь не прогульщик, отошла на второй план, уступая место тревоге. Мертвые поезда, глядящие разбитыми окнами (а то и пустыми проемами), вызывали оторопь, и Рома почему-то опять вспомнил про Родительград.

Одни вагоны глядели подслеповатыми фарами, а другие, вросшие в насыпь и поржавевшие до основания, как будто бы не интересовали школьники или вообще что-либо. Однако они источали… обиду за то, что их бросили вот так гнить под открытым небом.

Некоторые вагоны терялись в зелени — их оплетали ветви, будто бы хотели скрыть от солнца и людских глаз.

— И ты тут одна бродишь?

— Нет, одна не хожу. Мало ли… — Котова повела плечом. — Странно как, что мы с тобой тут, вдвоем. А раньше даже не общались почти.

Кровь бросилась в лицо Роме, щеки запылали. Аня продолжила:

— Скажи, у тебя есть такое чувство, будто поезд сейчас тронется? Я сколько раз вот так сидела, ну, и даже под низом лазили мы… И сейчас так.

— Инстинктивный страх типа.

— Ой, давай без заумностей только. — Аня выпрямилась, поднимая котенка, и подошла к Роме. Он смотрел ей в глаза и ничуть не смущался, да и взгляд отводить не хотел. Ему казалось, будто он знает Аню очень давно и что просто у него отшибло память, а сейчас она потихоньку восстанавливается. — Ты как, решил уже куда после школы?

— На программиста хочу, — потупился Рома.

— А родители что?

— Непонятно… Отец говорит, чтоб не выдумывал и шел к нему в строительную бригаду. А, еще добадывает меня военным училищем. Но, кажись, он это так, несерьезно. Его в свое время вышибли из части, теперь он хочет, чтоб я стал воякой. С ним сложно договориться, ничего слушать не хочет. У меня-то своя голова на плечах, своя жизнь.

— А у меня бабушка, с ней легко, — усмехнулась Аня и тут же посерьезнела. — Но иногда я очень скучаю по маме. Все могло быть совсем по-другому, если бы не отчим. А папу я не знаю своего. Он нас бросил и ушел, мне два года было.

Она наклонилась и подняла камень, подкинула, взвесила на ладони, а потом запулила в вагон. Раздался лязг, и Рома вздрогнул. Казалось, что звук может их выдать, их может услышать… тот, кто мог скрываться в зарослях. Хотя кто там мог быть?

Рома не знал, стоит ли спрашивать про родных Котовой. Неудобно как-то. Родителя Аниного он видел пару раз, тот приходил зачем-то к школе. Тогда Рома думал, что это ее отец, и удивился, как она ему грубит. Такой опухший мужик приходил, с красной мордой и розовым шрамом-полумесяцем над бровью. Короче, рожа протокольная, как сказала бы мама. А теперь вот выясняется, что это отчим был.

Аня вздохнула и продолжила:

— Ну да ладно, чего говорить об этом. Сама я думаю махнуть в Питер или Москву. Не знаю, получится или нет. Хочу стать переводчиком. И потом работать в сфере туризма, путешествовать по миру. Замечталась, да? — усмехнулась Аня, вытаскивая из рюкзака Ромы котенка и ставя его лапками на щебенку.

— Да нет, хорошее дело. Мечтать полезно. Говорят же, что мысли можно материализовать. Даже всякие учения есть такие… Типа транссерфинг реальности, визуализация. Нет, конечно, мало думать, надо и делать тоже. Но одно без другого бесполезно.

— Да-а? Интересно. Знаешь, я раньше думала, что ты скучный ботаник. — Аня закусила губу и искоса посмотрела на него, приседая рядом с Рыжиком.

— Ну, так оно и есть, — выпалил Рома, краснея еще сильней. Аня рассмеялась, не поворачивая головы. Котик грыз травинку, пробившуюся сквозь сгнившие шпалы.

— Да нет, ты прикольный… Это я так давно думала, еще классе в пятом-шестом.

У Ромы сдавило грудь. Сама мысль о том, что Аня его замечала и уж тем более — думала о нем, заставила коленки подкоситься, и Рома споткнулся о щебень. Подул ветер, снова разнося тот самый Анин запах — полевых цветов после дождя.

— А я думал… что ты красивая. И тогда, и сейчас.

Он не знал, что делать или говорить дальше. Жар от щек перекинулся на уши. Аня шагнула к нему, чуть прикрыв глаза и едва заметно разлепив губы.

Раздался гудок поезда, и Рома отшатнулся назад. Аня открыла глаза и тоже вздрогнула, чуть не выронив котенка. Рома дернул одноклассницу за руку, как будто бы ржавый поезд, возле которого они стояли, и впрямь мог сейчас тронуться.

Они услышали, как стучат колеса на стыках рельсов, — это за холмом покатил поезд по соседней ветке. Замелькали вагоны, магия рассеялась.

— Фу-х… Я, блин, уже решил, что… ну ты поняла.

Аня промолчала. На щеках у нее бродили остатки румянца, а котенок сонно моргал. У Ромы глухо колотилось сердце в груди.

— Пойдем обратно? — предложила Аня. — Пора уже.

Рома кивнул, ощущая странную пустоту, возникшую внутри. Как будто он сболтнул что-то лишнее или что не так сделал. Как будто вместе с возвращающейся памятью о прошлом возник вдруг сиюминутный провал в настоящем, где он выдал глупость.

Аня устроила засыпающего Рыжика в рюкзаке, и они молча пошли по шпалам.

***

— Здоров, — Серый открыл дверь, и Рома вошел во двор. — Только не ори, у меня мама дома.

— Хорошо.

Насупившийся товарищ захлопнул калитку с лязгом. Рома вошел и кинул взгляд на огроменную будку: раньше тут жил пес Лорд, кавказская овчарка. Огромный и жуткий, он всегда лаял, когда Рома приходил к Серому, рычал и прыгал в калитку — как только с петель не сорвал? Но пару лет назад Лорд умер от старости.

— Я не успел до школы дойти, ко второму уроку хотел, — сказал Серый. — Живот болел что-то с утра… А потом мне написала Хазова, что можно уже не идти… Гнатюк там, наверное, ждал нас.

Рома промолчал. Он списался с Серым по дороге, после того, как проводил Аню. Они шли обратно, и она уже не шутила, да и вообще — практически не разговаривала. Рома терялся в догадках, что ж он такого сказал, что девчонка так стала себя вести? Вроде бы ничего, но, возможно, чем-то обидел. Девчонки, они такие — обидчивые.

— Здравствуйте, тетя Лиза, — поздоровался Рома. Мама Серого кинула поверх очков на него взгляд, и стекла сверкнули.

— Здравствуй, Рома. Сережа, я же тебе сказала, чтоб сначала уроки сделал.

— Да я сделал уже почти все…

— Мне что, проверять с тобой вместе?

— Ну если хочешь, то проверяй, — голос у Серого звучал самонадеянно, как будто не он ребенок, а наоборот, ему там что-то дитё неразумное говорит. Роме не нравился этот тон и выражение лица товарища.

Рому охватила неловкость, как всегда в таких случаях. Он хотел уж было сказать, что зайдет попозже. Собственно, и сам не знал, почему решил к Серому заглянуть — дома так и не появился, мама писала, мол, «где ты?», ну и он ответил, что у Серого, типа после школы вместе пошли… Но теперь она может позвонить или написать тете Лизе и выяснить, что Серый никуда не ходил. Хоть бы ей это не пришло в голову… Собственно, он не малыш уже какой-то.

Правда, образ отца, который пообещал «проучить дедовским способом», тут же встал перед глазами.

«До этого дело, пожалуй, не дойдет», — решил Рома.

— Ладно. Заходите, поешьте хоть. А потом за уроки.

Серый скорчил рожу вслед маме, которая ушла в дом, и мотнул головой, приглашая Рому.

В комнате Серого тихо играла какая-то из его композиций, на тарелке засыхали остатки излюбленного блюда — сосиски с расплавленным сыром из микроволновки.

— Почитал про Родительград? — спросил Серый.

— Нет.

Рома, вообще, хотел поговорить про Аню, но, как только увидел друга и зашел к нему во двор, это желание испарилось, как и эйфория. Ну а что такого было? Да, погуляли, пообщались. Лучше не распространяться. Какие там статусы у некоторых девчонок? «Счастье любит тишину». А уж когда ничего не светит толком, тем более стоит помолчать.

Однако ему было приятно вспоминать прогулку по кладбищу поездов. Рядом с Аней он и правда забыл про невзгоды, про Гнатюка и даже про задание, которое нужно отправить.

Но про Родительград разговаривать тем более не хотелось.

— А я все изучил. У меня все по упрощенной схеме возможно, потому что мама — единственный взрослый в доме и нет других родных в городе. И платить будут аж семьдесят тысяч в месяц, типа по среднегодовому курсу евро…

— Бред, — вырвалось у Ромы, а Серый лишь сверкнул глазами, ничуть не меняясь в лице. Он по-прежнему был самодовольным, как будто бы подписал контракт с каким-нибудь известным лейблом и не сегодня-завтра отправлялся в тур по стране со своим альбомом.

— Посмотрим, что ты скажешь потом. Мне надоело переубеждать.

— И когда ж ты собрался… сделать это?

— Может, сегодня. Может, и завтра, — зевнул Серый, откидываясь на скрипучую спинку кресла.

Тут дверь открылась, и на пороге выросла тетя Лиза. Она уперла руки в бока и сказала:

— Сергей, выйди. Поговорить надо.

Серый чуть слышно застонал и с грохотом отъехал на середину комнаты.

— Ну чего?

— Идем.

Он вышел, а у Ромы опять екнуло в груди: услышал голос тети Лизы, потом нытье Серого. После тот вскрикнул: «Да не брал я ничего!», а женщина воскликнула: «Ты мне врешь в глаза! Врешь и не краснеешь!» Рома вытащил мобильник и стал бездумно листать ленту «Вконтакте», хотя ничего интересного там не было.

Потом Серый открыл дверь так, что та ударилась об шкаф, а плакаты затрепетали на стенах.

— Кто еще мог их взять?! — закричала тетя Лиза. — Куда ты дел деньги?

Серый плюхнулся на кресло и, скрестив руки на груди, заулыбался.

— Я тебя спрашиваю или кого?

— Ничего я не брал.

— Если ты их потратишь… или уже потратил… Знаешь, что я с тобой сделаю? Рома, извини, конечно, но наглости твоего друга нет предела. Он забрал деньги, которые я собирала на ремонт, и не признается. Я тогда твой компьютер продам вместе со всеми прибамбасами и интернет отключу, понял? Если не признаешься.

— Продавай.

— Ты как разговариваешь?! — Она шагнула к нему и хотела схватить за ухо, но Серый оттолкнул ее руку и выпалил:

— Как хочу, так и разговариваю!

Тут произошло то, чего Рома не ожидал от вечно сдержанной тети Лизы. Она отвесила Серому с размаху пощечину, да так, что тот, тоже не ожидавший такого поворота, упал, и перевернувшееся кресло загремело.

— Что ты делаешь?!

— Меньше перед товарищем будешь выпендриваться. Деньги куда дел?

— Не скажу я тебе ничего! Отвали!

— Я сейчас все твои вещи переверну, — тетя Лиза принялась расшвыривать шмотки Серого, полезла в рюкзак. Серый схватил его и потянул на себя, затрещала ткань, и лямка оторвалась. Запыхавшаяся красная женщина отвешивала Серому оплеухи, он блокировал их, отбивался. Потом он оттолкнул мать и бросился прочь из комнаты. Послышалось шарканье шлепанцев, гулко лязгнула калитка.

Рома сидел на кресле, затаив дыхание. Теперь он понял, как некрасиво выглядят со стороны их ссоры с отцом.

Тетя Лиза даже не посмотрела на него, тоже выскочила из комнаты. Рома посидел немного, потом встал и тихонько вышел. Калитка была нараспашку, благо что Лорда уже нет, а то бы выскочил точно. Рома выглянул на улицу: тетя Лиза стояла на углу перекрестка. Рома прикрыл за собой калитку и пошел домой.

Глава 8

— Па… тут такое дело, можно я хоть жесткий диск заберу из системника? — заискивающе спросил Рома. От отца несло потом и пивом. Он никак не мог скинуть ботинки с ног, стоял в прихожей на коврике, опершись плечом о стенку.

— Дай разуться… Жесткий диск?

— Ну, там, где информация хранится. Мне больше ничего не надо, только скинуть проекты…

Отец поставил обувь на коврик, к многочисленной армии тапочек, кроссовок и маминых туфлей, и побрел в ванную. Рома переминался, слушая, как отец плещет в лицо водой, как фыркает. Уже начало девятого, а отец только пришел домой! Рома даже сделал уроки, обезопасив себя от придирок хотя бы на этот счет.

Серому писал, тот ответил, что все нормально, и больше в сети не появлялся. Неужели он забрал у мамы деньги на запись песни, на рекламу?

Рома написал Ане насчет Рыжика. Она ответила, что котик ведет себя хорошо, что она ему поставила лоток, и тот сразу же в него сходил, как будто для него это было привычным делом. Даже мурчание записала в голосовое сообщение. Рома улыбался, печатал сообщения и сам не верил, что вот так запросто с Аней общается. И отвечала она быстро… Так что ж тогда случилось, на кладбище поездов?.. Может, показалось?

Еще он дал себе слово, что заберет Рыжика обратно.

Эта мысль всплыла из глубин сознания, как голодная хищная рыба. Даже мурашки побежали по спине.

Отец вышел из ванной и уставился на Рому:

— Уроки сделал?

— Сделал. Так что там с компом?

— Я его продал уже.

— Как — продал? — В груди у Ромы похолодело. Он всматривался в отцовские морщины на лице, в сомкнутые над переносицей брови-таракашки. Пытался найти хоть какой-то намек на веселье, но глаза отца источали лишь усталость. Даже привычный огонек раздражения погас.

— Вот так. Тяжелые времена. Деньги очень нужны.

— А… за сколько? — Теперь уже во рту пересохло.

— Тебе какая разница, за сколько?

— Мне есть разница, — голос у Ромы задрожал. — Ты даже не знаешь, сколько он стоит.

— Так мы его вместе покупали. Чеки посмотрел, на «авито» зашел, глянул там примерно по ценам, характеристикам. Не такой уж я тупой, как ты думаешь. Так что извини.

— Блин… Там были мои проекты! Ты… что ты наделал!

Отец посмотрел сквозь него, не мигая. У Ромы даже мурашки пробежали по спине: будто бы папу подменили киборгом. Таких делают японцы — латексное лицо двигается, и кажется, что оно как живое. Вот только оно лишено нормальных эмоций.

— Я устал, — пробормотал папа и пошел на кухню. — Привет, Лен. Что там поесть?

Рома пошел за ним следом, как марионетка. Руки его сжались в кулаки, он закипел и со всей силы ударил отца в спину. То же самое, что стукнуть по мешку цемента.

— Зачем ты его продал?! Я работал за ним! Я больше, чем ты, зарабатывать мог бы, меня фирма из-за границы пригласила.

Отец повернулся, смерил его взглядом и повернулся к маме:

— Лен, я же тебе говорю, надо с ним что-то делать. Уже на меня поднимает руку… Вот в училище его как раз и научат старших уважать.

— Слушай, позвони тому покупателю, — проговорил Рома сквозь зубы. Он ненавидел, когда отец начинал говорить о нем вот так в его присутствии. — Хотя бы жесткий диск я могу забрать? Больше ничего не надо. Я даже заплатить за него могу.

Отец отодвинул табуретку и грузно сел на нее, а локти расположил на поскрипывающем столе. Мама поставила перед ним тарелку с макаронами по-флотски, положила вилку.

— Ты слышишь или не…

В эту же секунду отец ударил Рому наотмашь, и тот потерял равновесие и разом упал на пятую точку.

— Валера! Ты с ума сошел! — воскликнула мама и бросилась к сыну. Нижняя губа у него распухла, потекла кровь. Отец даже не повернулся. Он склонился над тарелкой и принялся есть.

Рома застыл, не обращая внимания на вопросы и увещевания мамы.

Потом встал, оттолкнул ее и заглянул в лицо папе. Тот спокойно накалывал на вилку макароны, сдобренные кетчупом. Потом выдал:

— Свободен, боец, — и запихнул макароны в рот.

— Последний раз спрашиваю, — прошипел Рома. — Ты позвонишь этому покупателю?

— Нет, — пробубнил отец с набитым ртом. — Да он ничего и не станет возвращать. Во-первых, он из другого города. Во-вторых… тебе надо заниматься учебой, а компьютер тебя только отвлекает. Так что забудь про свои жесткие диски и проекты. И фантазировать про иностранные компании перестань. Кому ты нужен? — поднял брови отец и покачал головой. В уголке рта его засел кусочек зелени, на щеке алело пятнышко кетчупа. — Закончишь девятый класс, а потом пойдешь в училище.

— Ты пожалеешь еще, — выдавил Рома, чувствуя, как смешно и беспомощно звучат его слова. — Понял? Еще пожалеешь. И не пойду я ни в какое училище!

Отец хмыкнул, опустил глаза и опять занялся ужином.

Рома вылетел из кухни, не обращая внимания на маму.

***

Даже поверить было сложно, что отец так поступил. Рома обыскал комнату родителей, все известные места, да только системник — не маленькая штучка, его так просто не спрячешь.

Рома проверил и машину, ключи выкрал… Но нет, системника не было ни в салоне, ни в багажнике. Правда, оставался вариант, что отец бросил компьютер на объекте… Правда, в него слабо верилось. Оттуда и украсть могут.

Да ведь отец остался дома и никуда не пошел… значит, вряд ли он где-то оставил системник.

Обо всем этом Рома думал по дороге в школу и закипал. Сегодня и погодка как будто насмехалась над всеми его горестями: яркое солнце, голубое небо, тепло, ни ветерка. До сих пор слегка ныл нос, а на внутренней стороне разбитой губы возникла шишечка, к которой постоянно тянулся язык.

Рома пытался отвлечься другими мыслями, но ни Аня Котова, ни Гнатюк не могли перекрыть вчерашний разговор с отцом. Он просто взял и продал его компьютер, даже ничего не спросил. Бог с ними, с железками, но ведь проекты!

Да, что-то он заливал на «облако», но ведь не все. Да, сейчас уже мало кто качает сериалы, фильмы — проще купить подписку и смотреть онлайн. Игры — то же самое. Но Роме было почему-то жалко весь электронный хлам, который он копил годами.

Но самое главное — злость захлестывала от того, что отцу… просто плевать. Он даже не воспринял всерьез то, что ему Рома говорил.

Чем ближе Рома подходил к школе, тем яснее очерчивалась мысль, которую он упорно гнал прочь. Он даже вытащил телефон, чтоб зайти на сайт Родительграда, но, увидев время, спохватился. Надо идти на занятия, вряд ли сегодня опять отключат свет.

Привычный холодок захватил грудь изнутри, стоило только Роме переступить порог школы. Он переобулся в сменку, замечая, что пальцы вспотели, и пошел на третий этаж — на урок английского.

Серый не отвечал на сообщения и возле кабинета не появлялся. Рома стоял чуть в стороне, слушал, как вокруг галдят одноклассники, и его все сильнее охватывала необъяснимая тревога. Его удивляло, что все вокруг такие веселые и беззаботные, а сам он никак не мог расслабиться.

На английском языке класс делили на подгруппы. У Ромы была более сильная, а Гнатюк с его дружками во второй, слабой подгруппе. Но ведь они встретятся уже меньше чем через сорок минут.

Он попытался вызвать в себе злость, такую же, как вчера на отца. Чего бояться? Просто нужно ударить Гнатюка первым, даже не слушать его бредни насчет денег и «счетчика».

Англичанке Рома отвечал невпопад и схлопотал трояк, но это его ничуть не расстроило.

Потом от Серого пришло аудиосообщение. Рома втихаря нацепил наушники, но услышал лишь шелест, как будто записано было по случайности. Или как будто кто-то помешал записать Серому…

После этой «голосовухи» Рома понял, что тревожится он не только из-за банды.

Когда зазвенел звонок на перемену, Рома вздрогнул. Одноклассники быстро собрались и свалили, а он тащился позади всех, по лестнице спускался на ватных ногах и, конечно же, когда вывернул в коридор второго этажа, увидел, как в туалет входит Гнатюк, а следом за ним еще два пацана и Трофимов.

Рома развернулся и пошел назад, чтоб спуститься по лестнице вниз, столкнулся с белобрысым дылдой из одиннадцатого класса, который хмыкнул и толкнул его в грудь плечом. И, конечно же, уловил улюлюканье позади:

— Горбушка! Сюда иди, быстро. А то хуже будет!

Рома сделал вид, что не слышит, но за спиной раздался топот, а потом его резко развернули и потащили к туалету.

***

— Ну, чо ты убегал-то? Деньги принес? — Гнатюк несильно ткнул его в живот кулаком. В сортире резко пахло хлоркой, и Рома возненавидел себя за то, что ноги у него совсем уж превратились в пластилин и он уже был готов на все, лишь бы его отпустили.

Перемена десять минут. Но как же тянется время, когда на тебя зырят рожи упырей.

— Ну? Чо ты молчишь, Горбунок? — Теперь уже его ударил в «солнышко» Трофим. Рома дернулся и стиснул челюсти.

Во рту у Трофима тускло блеснула пломба. Рома протолкнул по пересохшему горлу комок. В ухе что-то щелкнуло. Шумела вода в сломанном бачке. Где-то далеко, в другом мире, галдели школьники на перемене.

Рома ответил:

— Я… не п-принес.

— Что? — гаркнул Гнатюк, потом схватил Рому за воротник майки и, подтянув к себе, гаркнул в самое ухо: — Громче!

— Он уже заикается! — хихикнул пацан с крупными губами. Рома и Серый называли его Губошлепом, хотя, конечно, назвать его так в лицо никто бы не решился.

— Ща еще и обоссытся, — загоготал Трофим.

Гнатюк отпустил воротник Ромы и брезгливо обтер руки о засаленные джинсы. Потом сплюнул на кафель и спросил:

— Почему не принес?

Рома готов был выдавить что-то вроде «родители не дали» или «не успел найти». Но понимал, что после этого он окончательно согласится с тем, что должен Гнатюку денег. И выпалил:

— Я тебе ничего не должен.

Тут пацаны завыли в притворном ужасе, смешанном со злорадством и весельем.

— Ты чо, дерзить вздумал? — Гнатюк ткнул парня в «солнышко».

Трофим замахнулся на него, растопырив пальцы.

А Рома всадил ему сходу кулаком в щеку. Вложил всю силу, какая была. Трофим от неожиданности поскользнулся и упал, ударившись головой о батарею, цепляясь за подоконник. Хотел было тем же махом поступить с Гнатюком, но тот ударил первым — опять в нос. Мир тут же развалился на куски разноцветной мозайки, а после Рома понял, что лежит в луже на кафеле и его пинают ногами. Он прикрывал бока локтями, а его били по почкам и ребрам.

Трофимов заверещал:

— Мой зуб! Он мне зуб выбил!

Потом зазвенел звонок, и под его аккомпанемент скрипнула дверь туалета и послышался строгий женский голос:

— Вы чего тут творите, ироды?! Ну-ка хватит! Трофимов, если орать не перестанешь, я тебе второй зуб выбью. Гнатюк! Ты чего тут устроил, ну-ка, давайте быстро к завучу. Горбунов! Вставай.

Его пинали не очень-то сильно, это было скорее обидно и унизительно. К тому же пока Рома не чувствовал боли, но знал, потом она зацветет в разных местах, распустится синяками.

Покряхтев, он поднялся на ноги и отряхнул штаны. Учительница музыки, Галина Ивановна, вытянула его из туалета и прикрикнула:

— Быстро на урок топай! Что у вас сейчас?

— География, — выдавил Рома.

— Вот и иди на географию. А вы, остолопы, за мной. Живо, я сказала!

Гнатюк, Трофимов и остальные поплелись за ней, ухмыляясь и переглядываясь. Трофим продолжал говорить про зуб и шарить пальцами во рту, оттопырив щеку. Потом провел ребром ладони по горлу, а Рома отвернулся. Удивительно, но кровь из носу не пошла, хотя Гнатюк сильно вмазал.

Рома поплелся по пустому коридору на урок, мечтая о том, чтоб все это закончилось.

***

География прошла как в тумане. Рома не слышал, что говорит учитель, благо домашний параграф отвечали другие, а самого его спрашивали на прошлом уроке. Серый на занятиях не появлялся и признаков жизни не подавал. То самое голосовое сообщение Рома прослушал еще пару раз, и оно показалось даже более зловещим, чем раньше. Теперь он явственно услышал всхлипывание на заднем плане.

Гнатюк и компания вернулись в класс и расселись как ни в чем ни бывало. Даже не смотрели в сторону Ромы.

Ани Котовой тоже не было на уроках, чему Рома порадовался. Он не хотел, чтоб она видела его унижения.

Хотя почему ж унижения? Он ведь вмазал Трофиму, вроде как зуб выбил. Полезут опять — еще вмажет. Не будет он ничего платить.

Эта мысль почему-то не окрыляла, хотя он и понимал, что все сделал правильно. Заболели бока, заныла голова. Рома хотел уйти домой, но высидел две математики, русский и обществознание. Гнатюк и остальные даже не подходили.

Ну а когда уроки закончились, они выцепили его у выхода, зажали меж собой и повели на школьный двор. После пары ударов под дых Гнатюк наклонился к уху согнувшегося Ромы и зашипел:

— Чтоб деньги принес завтра же, понял? Если кому скажешь — будет хуже. И другу своему передай. Чего он не пришел, кстати? Зассал?

— Ничего не отдам, — пробормотал Рома.

Дальше Гнатюк еще пару раз ударил его в грудь, Рома пытался ответить, но Трофимов и еще один пацан осаживали его, хватали за руки. Губошлеп тем временем раскрутил рюкзак за оставшуюся целой лямку и ударил об стену школы. Потом повторил. Змейка разошлась, и тетради и учебники вывалились. Губошлеп заржал и, потоптавшись на книгах и тетрадках, вытер о страницы подошвы и расшвырял пинками по школьному двору.

После этого Гнатюк схватил Рому за волосы и дернул так, что тот вскрикнул.

— Ты все отдашь, понял? А если расскажешь родителям, учителям или еще кому-то, то потом увидишь, что с тобой будет. Никто потом не поможет, ясно?

Рома молчал.

— Ясно или нет?!

— Ладно, оставь его, — сказал Трофимов. — Хватит с него на сегодня.

Гнатюк подождал, пока Рома разогнется, и влепил ему в живот несколько крепких ударов, таких, что Рома упал на спину и услышал хруст.

Пацаны загоготали и пошли со школьного двора. Рома почувствовал на себе взгляд и, обернувшись, заметил, что за ним наблюдают из окна первого этажа, тыкая пальцами и смеясь, — какие-то малолетки.

Он посидел какое-то время в окружении шелестящих тетрадок. Залез в карман — так и есть, стекло на телефоне потрескалось. Хорошо еще, если сам дисплей остался цел. Рома стукнул ладонью по асфальту. Потом увидел подмигивающий зеленым диод и разблокировал экран.

Пришло сообщение от Серого: «призоди ко пне после школы срчно».

Рома ответил «Ок» и стал собирать учебники. Тетрадь по математике ветер открыл на сегодняшней классной работе, и там, поверх цифр, красовался рисунок подошвы. Рома запихнул пожитки в рюкзак и погнал домой к Серому.

Его переполняла тоска, злость и безнадега.

Глава 9

— Вроде синяков не прибавилось на лице. Зато кулак у тебя нормально так сбит…

Рома посмотрел на костяшки — кровь давно уже засохла. Странно, он даже и не замечал, пока Серый не сказал.

— Они по животу били в основном. И в «солнышко». Наверное, чтоб следы не остались. И, кажись, зуб выбил Трофиму.

— Хах, красавец! — Серый хлопнул его по спине ладонью.

— Да уж, красавец. Теперь еще на стоматолога компенсацию небось потребуют. Еще пять тысяч. Так зачем ты меня позвал?

Лицо у Серого тут же стало хитрющим, и он обвел комнату руками:

— Ничего не замечаешь?

— Мм… Плакат оторвался?

Серый поморщился, плюхнулся на диван и прикрыл глаза:

— Подумай получше.

Рома присел на диван. Огляделся. Серый наблюдал за ним со снисходительным интересом.

— Не пойму, о чем речь.

— Родительгра-а-ад. Мама уехала!

— Уехала? — переспросил Рома, чувствуя, как сердце ускорило бег. — Чешешь!

— Отвечаю! Можешь вон сайт посмотреть, договор. Пошуруди мышкой.

— Да сайт фальшивый. Я уже думаю, не сам ли ты его сделал? Чтоб меня разыграть.

— Ну, можешь остаться тут до утра… Сам убедишься, что мамы нигде нет.

Серый вскочил с дивана и потянул Рому за руку. От прикосновения стало как-то не по себе. У приятеля лихорадочно блестели глаза, на лбу выступили капли пота, и пряди волос приклеились к вискам.

— Ну? Проверять будешь?

— Так она на работе может быть, — вяло отнекивался Рома, хотя он уже знал, что Серый по-настоящему сдал маму в Родительград. Только все равно не понимал, как такое возможно, и не верил до конца.

Серый потащил Рому по всем комнатам, заглянул с ним в ванную, на кухню. Когда они подошли к спальне, оттуда донесся скрип и шорох.

— А! Так ты прикалываешься, говорю же. Она у себя в спальне.

Серый замешкался, вид у него стал еще более странный. Потом он закусил губу и дернул ручку двери на себя.

— Заходи, проверяй.

Рома переступил порог. В комнате витал аромат женских духов, тетя Лиза всегда ими обливалась перед выходом на работу. Роме стало как-то неудобно, что он так вперся в комнату чужого человека.

— Говорю тебе, я все сделал.

— А что за голосовуху ты мне прислал? — произнес Рома, оглядывая картины на стенах. На одной маки, на другой какая-то девочка в соломенной шляпе, лица не видно.

— Голосовуху? Не знаю. Может, случайно?

Рома вытащил телефон и показал диалог в «Вотсапе», потом тыкнул по треугольнику, и динамик отозвался шуршанием, хрустом, а потом, как и раньше, выплюнул сдавленные всхлипы.

— Не знаю. Случайно записалось, говорю же. Тебе что, стекло разбили эти козлы?

— Ага. Может, даже и сам экран. Потом проверю.

Вместе с тем Роме казалось, что они в комнате не одни. Такое же точно ощущение возникало, когда они с Аней Котовой ходили по кладбищу поездов. Будто взгляд невидимки сверлит спину.

Еще Рома вспомнил, что похожий страх преследовал его после смерти бабушки. Тогда еще мама завесила зеркала простынями, а он не стал выпытывать, зачем это нужно. Но во дворе какая-то взрослая девчонка заявила, что нужно это для того, чтоб душа покойника не попала в зеркало и не осталась там навечно.

И Рому мучили кошмары. Вот мертвая бабушка вылезает из зазеркалья, ползет к нему на четвереньках, вся синюшная и уже тронутая гнилью, тянет к нему скрюченные пальцы с желтоватыми ногтями и сипит: «Внучок… помоги мне… помогхи-и-и-и».

Он даже в зеркало смотреть не мог. Постоянно казалось, будто оттуда выпрыгнет мертвячка.

И вот сейчас то же самое: будто зеркальная створка встроенного шкафа — прозрачная изнутри, как показывают в голливудских фильмах комнаты для допроса. И кто-то наблюдает.

— Ну, видишь? Чем хошь поклянусь, что она теперь в Родительграде.

— Не надо клясться…

Они уже выходили из комнаты, когда раздался шорох, а потом что-то упало в шкафу. Пацаны переглянулись. Рома заметил, как на мгновение в глазах Серого мелькнул испуг. Однако тут же вернулось то самое выражение, как будто он только что вылез из покореженной в аварии машины совершенно целым.

— Это коробка, наверное. Не думаешь же ты, что я мать в шкаф запихнул? — осклабился Серый. — Ладно, смотри.

Пока товарищ прошагал, пока схватился за створку, Рома явственно представил, что внутри сидит тетя Лиза, руки и ноги которой смотаны скотчем. Рот тоже заклеен липкой лентой, волосы растрепаны… А когда дверца шкафа отъедет в сторону и внутрь упадет свет, Рома увидит широкие глаза в разводах туши, с ужасом глядящие из сумрака.

Створка отъехала в сторону. Конечно же, там никого не оказалось — постельное белье, ящики с одеждой, внизу коробки с обувью. Сверху полка, и там куча хлама.

— Мышка старая упала, вот. Я ее разбил, когда катку в доте слил. А мама ее зачем-то сюда засунула… Надо выбросить.

Рома кивнул. Но ощущение, что за ними наблюдает кто-то, никуда не делось. Да и лицо у Серого почему-то побелело, однако он ничего больше не добавил. Закрыл дверцу шкафа да и все.

— Хочешь верь, хочешь нет. Но вот мой баланс по карте. Видишь, зачисление сегодня?

Рома кинул взгляд на экран Серегиного «Хонора». В самом деле, некий «RDGD» перевел ему в 11:49 семьдесят тысяч с копейками. Хотя вполне могло быть так, что он перевел их себе сам, с карты мамы… Нет, в голове все равно не укладывалось, как действует эта организация. Но и на такой длительный розыгрыш даже Серый был неспособен. Да, иногда он завирался. Теперь же это было бы чересчур. Хотя Рома бы даже обрадовался, если бы сейчас Серый признался, что шутит.

— Давай я тебе покажу условия контракта. Сам посмотришь.

***

Серый налил по кружкам растворимый кофе, и теперь они сидели вдвоем за компом и изучали страничку с контрактом. Рома пробегал глазами по экрану и едва слышно бормотал:

— Так… Договор между Обществом с ограниченной ответственностью «Родительград» (ИНН: 6660241266643, ОГРН: 1111173232), именуемого далее также Администрацией, о заключении соглашения о передаче на содержание и перевоспитание родителей/опекунов на изложенных ниже условиях. Так, термины и определения… Ты, получается, именуешься в договоре как Ребенок? Смешно звучит как-то. Услуги, а какие ты выбрал услуги?

— Кликни тут. Я выбрал английский язык и теорию музыкальных жанров. Также современное искусство. Ну, и визажист, стилист. Маме не помешает, она же парикмахер. Все время говорила, что нужно пройти курсы повышения квалификации. Еще там ногти можно добавить будет потом, типа курсы маникюра, наращивание ресниц. Но я не хочу ее нагружать, пусть расслабится немного. Услугу массажа включил и бассейн. Видишь, как круто? А ты все трясся и боялся, говорил, что обман.

— Ну и ну, — присвистнул Рома. — Да быть такого не может! Сроком на два года… Не долго ли? Так, Администрация обязуется выплачивать по тысяче условных единиц ежемесячно, по среднему курсу европейской валюты за текущий календарный год. То есть тысячу евро тебе платить в месяц будут?

— Ну, уже выплатили, получается, — сказал Серый. — Я ж показывал баланс. Там несколько вариантов. Но можно и бессрочно сдать, например. Тогда тебе сразу выплачивают определенную сумму, в зависимости от состояния здоровья родителей, от их коэффициента интеллекта и других факторов.

— Навсегда? — переспросил Рома и смахнул со лба пот. Уж не сон ли это — затянувшийся и весьма реалистичный?

— Да.

— Как же можно, чтоб навсегда прямо?

— Ну, родители бывают разные. Алкоголики, наркоманы… Поэтому и выплата единоразовая, контракт другой. Тут я типа как бы под надзором Родительграда остаюсь.

— Это ж рабство какое-то.

— Почему? Ничего плохого-то не делают с людьми. Наркоманов и алкоголиков даже лечат.

— А что с ними происходит потом? Не остаются же они там навеки?

— Не совсем. Ну, на момент пребывания родичей там твоим опекуном считается Родительград. Как сторона в целом. Но они оставляют за собой право прислать… реальную замену.

— А что случается-то с теми, кого сдали навсегда?

Повисла пауза. Серый вздохнул и закатил глаза:

— Да откуда я, блин, знаю, что с ними потом случается? Какая разница? Сам-то я такой услугой пользоваться не собираюсь. Насовсем сдать — это как-то жестко… Хотя реально, думаю. Если там отец наркоман какой-нибудь или пьяница, который избивает членов семьи.

— Угу… Выходит, что реально. Я правильно понял, что они будут тебе платить, да еще и твоя мама будет как в шоколаде жить? Да сам подумай, разве так бывает? Кстати, а связаться с ней можно будет? Ну, чтоб узнать, как она там.

— Нет, — тут на лицо Серого легла тень. — Условие договора, читай дальше. Пятый пункт. Я не имею права с ней связываться, не имею права видеть все эти два года. Любые контакты запрещены.

— Вот это ты дебил, — пробормотал Рома. — Два года! Да они там что угодно могут с ней сделать за это время.

— Они будут сбрасывать отчеты, — насупился Серый. — Фотки, видео… Ну там с массажа, с занятий, с бассейна, столовой и прочего. Постоянный контроль за статусами родителя, за тем, как он там выполняет программу, все ли получается, не заболел ли, нет ли конфликтов. Понимаешь?

Рома покрутил колесико мышки, потом резко развернулся:

— А что, если это все обман? Почему нельзя общаться с родителями? Вдруг они рисуют статусы сами? И кидают липовую инфу?

— Не думаю, что это обман. Вот, сам можешь посмотреть. Уже первое видео скинули, заселение новичков, которые вчера прибыли…

Серый потянулся к мышке, покликал. Страница загрузилась, началось видео. Перед зданием остановился автобус, похожий на обычный туристический. Новехонький, сплошь тонированный. Открылся багажный отсек, открылись двери. Наружу выходил разномастный народ — тетки, дядьки. По некоторым было видно, что их вытащили из дому в самый неподходящий момент. Но в целом нельзя было сказать, что они недовольны чем-то или страдают. Только вот двигались родители как-то вяловато. Оно и понятно, дорога, очевидно, долгая, устали.

Их никто не строил и не травил собаками, как представлял Рома. Люди мирно стояли возле автобуса, кто-то из мужчин присел на корточки, кто-то упер руки в бока. Одна женщина обмахивалась газеткой, другая пила воду из бутылки. Потом все как по команде посмотрели в одну сторону, вроде как на человека за кадром.

После на видео возникла столовая, где новоприбывшие ели. Множество столов, тарелки, кружки.

— Вот, видишь спиной сидит? Это мама.

Рома пригляделся. По прическе вроде бы похожа на тетю Лизу, но ведь лица не видно. И вообще, у всех лица какие-то невыразительные, одинаковые будто.

— Уверен? Может, просто похожа.

— Уверен.

Потом показали коридор с дверьми по обе стороны, опять-таки людей, которые заходили в номера. Мелькнула уборщица в синем халате, с тряпкой и ведром, почему-то с медицинской маской на лице. Возможно, из-за химикатов, может, просто чтоб остаться инкогнито.

Это видео больше походило съемку внутренних камер иностранного отеля.

— Интересно, где вообще находится этот Родительград?

— По ходу, где-то в области.

— В нашей?

— Ну да.

— Как будто заграница…

— Организация-то не наша. У них филиалы во всех крупных городах. Москва, Питер, Новосибирск, Нижний Новгород, Екатеринбург, Краснодар, Ростов-на-Дону, Казань. Да много еще где есть пансионаты. Сеть, понимаешь. Поэтому все заграничное.

— Ладно, посмотрим, что будет дальше, — пробормотал Рома. С одной стороны, он не хотел расстраивать товарища всякими мыслями, с другой стороны — видео сквозило фальшью. Неправильностью.

— А как они… увезли твою маму?

— Приехали, постучали. Я открыл, они зашли. Ну, и увезли.

— Запихивали ее в машину, что ли? Или она села сама?

— Сама.

— Да врешь ты, не пошла бы она сама! — гаркнул Рома.

Серый помолчал, потом ответил:

— Тебе-то какая разница? Главное, что все будет так, как я хочу. Потом мама вернется, да только уже не в этот домишко. Я к тому времени буду популярнее и богаче Моргенштерна. Слышал, он иногда по восемь миллионов в месяц тратит? Ну вот. Моей маме вообще работать больше не придется.

— У Моргенштерна сейчас больше ста миллионов прослушиваний. У Фараона под тридцать…

— Ну, я имею в виду не количество прослушиваний, а в целом. Буду восходящей звездой, а со временем и прослушивания наберутся.

— Тогда зачем твоей маме эти курсы… которые она будет проходить там?

Серый замешкался с ответом, потом сказал:

— Ну а чем ей там еще заниматься?

— Бред, бред… На два года? И какой минимальный срок?

— Минимальный — год. — Серый взял со стола кружку и, отпив кофе, поставил обратно, на «базу», образовавшуюся из коричневых засохших колец.

— Можно прервать контракт? Вернуть обратно человека?

— Да, можно. Когда угодно. Так что ты зря так распереживался. Если я вдруг почувствую, будто что-то не так, то могу просто вот тут нажать кнопку «Разорвать контракт». И уже на следующий день маму привезут обратно. Единственное, что сделать это можно не раньше чем через пятнадцать дней.

— То есть две недели она там пробудет точно?

— Ага. И если есть такая опция, то что с ней может случиться? Кто будет такое прописывать в договоре, если они там, не знаю, пускают на органы или что-то еще делают?

Рома опять покачал головой. За две недели с человеком можно сделать что угодно. И кто вообще сказал, что эта «Администрация» исполнит условия договора? Он представил видео из столовой, на котором уже будет его собственная мама. Смог бы он ее узнать со спины? Наверное, да. Тем более они же будут вдвоем с папой.

Вот только почему с родителями нельзя пообщаться?

Хотя, с другой стороны, может, это к лучшему. Легко представить, как ругался бы в таком случае отец и какие бы лил проклятия.

Но все равно, Рома не понимал, как такое возможно… без насилия. Значит, Серый что-то недоговаривает. Скорее всего, в видеозапись попадает далеко не все, что происходит в Родительграде. Или она вообще постановочная.

— Трудно поверить во все это.

— Невозможное возможно, — зевнул Серый. — Мне надо пообщаться с челом одним, насчет студии. Может, на выходных получится съездить на запись. А еще с тем чуваком базарим, ну, рекламный менеджер. Он рекламу должен мне везде настроить — в соцсетях, в инсте у блогеров. И обещал за определенную сумму вывести потом видос в тренды «Ютуба». Ну, если клип снимем…

— Это ж небыстрое дело, клип снять?

— Ну, если деньги есть, то норм.

— Так у тебя же не так много денег-то.

— Пока хватит, а там посмотрим. Есть варианты, — загадочно произнес Серый.

— А как со школой? Что думаешь делать-то?

— Пока больничные буду брать, а там посмотрим. У них есть опция, выписывают больничный на раз-два. Даже платить ничего не надо, вычтут из ежемесячной суммы. Только указать период, с какого числа и по какое. Ну, можно и диагноз написать. Пока не придумал, чем «заболею», хе-хе. Зато теперь какой кайф! Никакой школы, никакой зубрежки. Аттестат мне не нужен, раз уж я собираюсь становиться рэпером и артистом, то зачем? Кучу времени сэкономлю. Наши одноклассники пока девятый и одиннадцатый класс закончат, я уже стану звездой. У нас неправильная система образования, она устаревшая и бессмысленная. Никакие таланты не развивает, даже наоборот — губит. — Серый запрокинул голову и вылил в рот остатки кофе.

— И ты все время будешь брать больничные? Ну а если они в конце концов вызовут в школу маму? Что ты тогда скажешь? Что, если ей классуха позвонит?

— Родительград разберется. Я вообще думаю сделать типа фиктивный перевод в другую школу. Все можно сделать дистанционно. Могу вообще сказать, что мама заболела и ей сейчас не до того, чтоб ходить по школам.

— А если они вызовут органы опеки?

Серый почесал нос.

— Ну, у Родительграда все схвачено. Они туда могут отправить все нужные бумаги. Да и сама мама оттуда может позвонить, наверное, или ее они сами повезут на встречу, к примеру. Если уж все далеко зайдет. А так главное — не высовываться. В нашем мире всем пофиг на всех, я тебе так скажу. Никому не нужен лишний головняк. Даже если кто-то пропал или там заболел — кому есть дело, если по серьёзке? Да никому. А уж если деньги заплатят, так тем более.

Рома молча кивал, раздумывая, что же делать ему? Придется отдуваться за двоих перед Гнатюком. И ведь проект! Как же его теперь доделать-то, без компьютера? Но тут его осенило:

— А ты можешь мне ноутбук свой старый отдать? Мне просто нужно доделать проект, а у меня отец мой системник продал, приколи. Там для серьезной фирмы задание, могут меня на работу взять. И у меня как раз дедлайн…

— Ты домой собрался, что ли? Садись и делай проект свой. Тут всяко спокойнее. А то твой отец еще и мой ноутбук продаст. Не, мне не жалко. Просто смысла нету.

— А твоя мама… Ах, точно. Ладно… Только мне надо позвонить, что ли, чтоб не искали…

— Позвони, конечно. А то и на ночь оставайся, говорю же.

— Посмотрим.

Глава 10

Рома позвонил маме, сказал, что сидит у Серого и задержится. Мама не протестовала, даже про уроки ничего не спросила.

Она вообще в последнее время странноватая, думал Рома. Как не особо-то допытывалась про синяки под глазами, которые появились после драки с Гнатюком. И сейчас вопросов лишних не задавала.

Обычно он об этом не задумывался, но теперь его эта мысль точила изнутри. Конечно, мама его любит, да и ему так удобнее, чтоб как сейчас. Но иногда так не хватает внимания. Мама же почти не интересуется его делами, а когда спрашивает, то как будто из приличия, а не потому, что вправду переживает.

— А что там с котенком в итоге? — спросил Серый. — Куда ты его дел?

Рома замер на мгновение, а потом стал рассказывать про Аню Котову. Только самое основное и максимально сухо. Однако друг, конечно же, сразу стал ухмыляться:

— Да ну, как ты ее закадрил-то?

— Никого я не закадрил! Говорю тебе, просто гуляли…

— Ага, конечно, — продолжал скалиться Серый. — Ну, круто. Так а когда ты его будешь забирать? Или это гениальный план и ты ей специально кота отдал, чтоб в гости ходить?

— Какой там план… У меня отец его выкинул ночью во двор, говорю же. Да хорош лыбиться уже! Давай ноут свой уже, надо делом заняться.

Спустя какое-то время, щедро сдобренное насмешками и шутейками Серого, Рома в конце концов уселся за ноутбук в соседней комнате. Здесь стоял потертый диванчик, стол. Вроде как столовая, но слишком уж маленькая и проходная. С одной стороны выход в коридор, с другой стороны дверь, которая вела в комнату Серого.

Первым делом Рома вбил свой пароль в «Хром» (один из немногих паролей, которые он помнил). После он пробежался по файловым хранилищам. Хорошо, что, зная хотя бы один пароль, ты имеешь доступ ко всем страницам и аккаунтам… Хотя если главный пароль узнают другие, то все будут знать уже они.

Рома открыл почту, ввел адрес сайта с вакансиями. Там уже висело сообщение от того же работодателя:

«Мы понимаем, что, возможно, задание слишком сложное для вас. Поэтому решили продлить срок исполнения. Желаем успехов!».

Задание по факту было не таким уж крутым. Но за оставшиеся два дня Рома его точно не успел бы выполнить в лучшем виде.

Он перечитал письмо еще раз. Как здорово! Теперь-то он может делать все с толком и расстановкой…

В доме висела тишина, прерываемая лишь стрекотом клавиатуры: Серый переписывался то с менеджером по рекламе, то со звукарем насчет студии.

Рома взялся за код, но спустя полчаса откинулся на спинку стула. Шея немного ныла, он помассировал ее, наклонил голову в сторону — ого, как щелкнуло!

Тут же полезли мысли насчет Родительграда. Происходящее по-прежнему напоминало сон. Неужели такое возможно? И сколько детей уже вот так сдали своих родителей? Вряд ли много, иначе воцарился бы хаос.

Рома представил, что было бы, исчезни напрочь все взрослые. Тогда бы таких уродов, как Гнатюк, вообще бы ничего не останавливало. Да уж, тогда бы начался конец света.

Рома хотел было продолжить делать задание, посмотрел на строчки кода, но тут же услышал шаги за стеной. Он посмотрел в сторону Серого, который уже нацепил на голову наушники и кивал в такт музыке.

Во рту возник кисловатый привкус. Рома вспомнил, как что-то упало в шкафу и как изменилось лицо Серого, когда тот заглядывал туда. Мышка упала, ага. Но и тогда, и сейчас Рома ощущал кожей чужое присутствие. Только кто там мог прятаться?

Сфокусировать внимание на коде не получалось, и теперь Роме мерещилось, будто кто-то трется о стену, вот прямо в полуметре от него — за перегородкой.

Опять посмотрев на Серого, Рома встал, обошел стол и прижался ухом к стенке. Сперва вроде бы ничего не уловил, разве что шум, похожий на тот, который бывает в морских раковинах, да стук собственного сердца.

Потом что-то отчетливо зашуршало. Смолкло. И еще раз шелохнулось. Как будто некто переминался с ноги на ногу. У Ромы пересохло во рту, он облизал губы и нащупал кончиком языка шишку, которая не зажила после стычки с Гнатюком.

Сначала он хотел сесть обратно за ноутбук и плюнуть на эти шорохи, но любопытство пересилило. Бросив еще один взгляд в сторону товарища, который продолжал что-то строчить, поглядывая то на экран, то на клавиатуру, Рома вышел из «столовой».

Конечно, это глупо и некрасиво — шариться по чужому дому, но вдруг…

А что он там хотел найти? Неужели тетю Лизу, обмотанную скотчем?..

Что, если Серый сошел с ума? Что, если никакого Родительграда нет и он просто все это выдумал, потому что… у него поехала крыша? Бывают же такие случаи.

С каждым шагом сердце Ромы ускоряло ход. Он открыл дверь в комнату тети Лизы и застыл на пороге. Ничего не слышно. Он ступил внутрь, приблизился к шкафу и тронул краешек створки.

Она мягко откатилась по пазу. Из шкафа дохнуло все теми же приторными духами. Заодно оттуда вылетели пылинки, Рома вдохнул их и смачно чихнул. Тут же обернулся на дверь — а ну как Серый сейчас заглянет и спросит, какого фига он тут делает.

Но нет, тишина в коридоре. Серый в наушниках и ничего не слышит.

Накидка на кровати была дотянута почти до пола, висела сантиметрах в трех. Наверняка сказать Рома не мог, но вроде бы в прошлый раз, когда они зашли в комнату с Серым, накидка лежала иначе.

Рома открыл дверцу шкафа, увидел все те же ящики с бельем, одежду на плечиках — зимние куртки и пальто, коробки с обувью. Конечно же, никто тут не сидел и не шуршал. Почудилось. Да и ведь частные дома, особенно старые, умеют жутко поскрипывать.

Он закрыл шкаф, постоял немного. Это объяснение ничуть не успокоило.

Выждав еще несколько секунд, Рома вылетел из комнаты, передергивая плечами. Мурашки добежали от шеи до самых пяток, и он резко обернулся, чтоб прикрыть дверь.

В щели между краем накидки и полом мелькнула тень.

***

«Да с Рыжиком все хорошо. Жрет все подряд))»

«Круто. Бабушка не ругала, что ты притащила кота?»

«Нет, обрадовалась даже»

«Хорошо»

Рома отбил этот ответ уже десять минут назад и все никак не мог придумать, как же продолжить разговор с Аней. Мама что-то делала на кухне, отец спал — он сегодня почему-то пришел рано или вовсе не уходил никуда.

Экран оказался цел. Рома оторвал разбитое защитное стекло и приклеил запасное. Теперь на тачскрине в некоторых местах возникли «бульбушки» — мелкие пузырьки воздуха. Но это ничего, исчезнут через денек-другой.

Вчера, после того как побывал в комнате тети Лизы, программировать он уже не мог. Он спешно распрощался с Серым и ушел, предварительно сохранив проект в облаке. Ноутбук забирать не стал. Лучше прийти к Серому и работать у него.

Еще Рома планировал не идти завтра на уроки, только не знал, как лучше быть. Вряд ли мама согласится записку написать. Да и все равно нужен больничный. Значит, придется валить в школу… и снова получить люлей от Гнатюка.

Еще пальцы тянулись написать Ане, мол, не хочет ли она погулять. Но никак не решался. Вдруг пошлет его просто? Тем более что у нее, наверное, и без него есть с кем гулять.

С другой стороны, дома Рома тоже сидеть не мог. Компа нет и сплошные мысли насчет комнаты тети Лизы и той тени, которая шевельнулась под кроватью. И даже не с кем поделиться. Серый и слушать не станет, посмеется, да и все.

Скрипнула дверь. В комнату зашел отец с непроницаемым лицом. Рома заморгал, пытаясь вспомнить свои последние грехи, пытаясь угадать, что ему предъявят на этот раз. Мелькнула надежда, что отец сейчас проведет беседу, а потом скажет, что пошутил насчет продажи системного блока. Могло быть такое? Могло.

Постояв посреди комнаты со скрещенными на груди руками, он откатил компьютерное кресло от стола и сел в него. Пружина жалобно скрипнула, принимая центнер живого веса.

— Не занят?— Нет.

— Я поговорил с Андреем Иванычем. Он сказал, что примет тебя в училище даже зимой. Так что можешь отучиться до Нового года, а потом переведешься.

— Какой Андрей Иваныч, — поморщился Рома. — Я ж тебе сто раз сказал, что меня не интересует карьера военного. Ты смеешься, что ли?

— Зато меня интересует твое будущее. Я хочу, чтоб ты был здоровым мужиком…

— Да почему ж ты сам не стал военным?! — Рома повысил голос и полусел на диване.

— Потому что здоровье не позволило. Про почки забыл, что ли? А так, может, и до генерала дослужился бы, кто знает.

Рома вдохнул и выдохнул. Конечно, больные почки. Он не забыл. Отец частенько их упоминал, но бабушка рассказывала, что его вышибли из военного училища за нарушение дисциплины и субординации и пьянки-гулянки.

— Ага, может, и дослужился бы, — Рома не мог унять дрожь в голосе. — Но у меня ведь должен быть выбор? У меня есть свои мечты, желания, планы. Почему я должен быть военным или маляром там? Разнорабочим? Вот у тебя толком нет денег, так? И ты продал мой компьютер. Раз уж свою жизнь просрал, то в мою не лезь, а.

— Ах ты щенок! — побагровел отец. — Ты что себе позволяешь?! Как ты разговариваешь? Встать!

— Я не буду вставать. И слушать тебя не собираюсь. Плевать я хотел на твое училище и мысли. Потому что ты неудачник, а я не хочу быть таким, как ты.

Рома произнес это спокойно, глядя отцу в глаза. Думал, что тот сейчас его ударит, конечно же, или начнет вопить, как всегда. Но тот лишь стоял с открытым ртом, сжимая и разжимая кулаки. Потом сказал сиплым голосом:

— Вон из моего дома. Если так разговариваешь со мной — вали жить на улицу.

— Да и пожалуйста. И пойду.

Отец побагровел, а Рома подхватил рюкзак и стал сгребать в него не глядя тетради и учебники. Он чуть не упал, когда отец дернул его за плечо и развернул.

— Лучше извинись. Иначе хуже будет.

Рома смерил взглядом отца. Дернул замок на «молнии», которую вроде бы починил после стычки на школьном дворе, но та постоянно расходилась. Сейчас змейка не подвела. Отец постоял еще немного и вышел из комнаты, тяжело ступая.

— Что там такое? Валера, чего вы кричите опять?

— Ничего. Из дому валит наш герой.

— Как? Куда? — мама попыталась загородить коридор, но Рома протиснулся у нее под рукой, зацепив рюкзаком.

Мама успела ухватить болтавшуюся лямку:

— Рома! Ну куда ты собрался на ночь глядя?

Он не стал ничего отвечать, потому что знал: стоит только ввязаться в разговор, как он тут же расклеится, никуда не пойдет, остынет. Может, прощения даже попросит у отца.

Но это будет слабость. Как с Гнатюком. Если уж ты признал, что за тобой косяк, — то и деньги отдавай.

Так и здесь. Если он попросит прощения у отца, то чем бить карту с военным училищем? Что же, наплевать на свое мнение, на право выбора? Он же правду сказал.

Поэтому Рома быстро зашнуровывал кроссовки, не глядя на маму.

Краем глаза он заметил тень в коридоре, а потом услышал голос папы:

— Пусть идет. Проветрит башку и вернется, никуда не денется.

— Валера! Ну что вы ссоритесь постоянно? Неужели общий язык найти нельзя?

Рома отсек дверью эти слова.

Он бежал вниз по ступенькам, прогоняя посторонние мысли, не давая взойти росткам вины в сердце.

***

Для конца сентября вечер был чересчур уж теплым. Рома шел с рюкзаком на одном плече и вдыхал полной грудью воздух, в котором витали частички умирающего лета.

Вытащив телефон, он посмотрел на экран. Серый так и не прочитал сообщение в «Вотсапе». Наверное, сидит с наушниками на голове и до сих пор переписывается с кем-то. Или играет. Или сочиняет новый трек.

А ведь что-то там мелькнуло под кроватью… Рома, конечно же, не мог сказать наверняка, но ведь он заметил тень. Ему не показалось. Только кто… или что это было?

Вполне возможно, что у него самого сдали нервишки: стычки с Гнатюком, конфликт с отцом, да еще и Серый со своим Родительградом. Есть от чего шарикам заехать за ролики.

Вот только чем больше Рома вспоминал комнату тети Лизы, тем больше становилась ледышка тревоги в груди. Он уже почти передумал идти к Серому и решил, что это бред — вот так уходить из дому, пускай даже он десять раз прав. Лучше вернуться домой и…

Рома поднял голову и заметил фигуру за каштаном. По спине тут же пробежали мурашки. За ним что, наблюдают? Потом он увидел оранжевый огонек, который вспыхнул ярче, освещая бороду незнакомца.

«Да ведь это же бомж Профессор!» — подумал Рома. Он уже хотел было отвернуться, вспомнив сумасбродные россказни про инопланетян и секретные разработки, как бомж закашлялся и прохрипел:

— Молодой человек! Подкиньте мелочи бродяге.

— Нету, — ответил Рома и ускорил шаг. Профессор что-то процедил сквозь зубы и добавил чуть громче:

— Они захватывают мир. Не позволяй втянуть себя в их улей.

Теперь и желудок Ромы будто бы наполнил колотый лед. Рома пошел прочь, оглядываясь через плечо. Бомж точно сумасшедший, а они с Серым еще стояли в полуметре от него, разговаривали так спокойно. А тот мог бы и ножом пырнуть, например. Рома кидал все новые взгляды за спину, но Профессор так и стоял под каштаном, затягиваясь сигаретой — огонек то разгорался, то опять меркнул.

Тут же завибрировал телефон. Пришло сообщение, но не от Серого, а от Ани.

«Ты не хочешь погулять? Рыжику надо подышать воздухом :D»

Рома лишь глазами моргал. Разве так бывает?

Он обтер вспотевшую ладонь о джинсы, начал печатать, потом стер. Отправил «Да, хочу» со смайликом. Потом улыбнулся и задрал голову. На синеватом полотнище неба уже мигали первые звезды. Рома сунул мобильник в карман и побежал.

***

— Я люблю гулять вечерами, — мечтательно протянула Аня.

— Я тоже, — поддакнул Рома, хотя, если признаться начистоту, он даже не помнил, когда в последний раз вот так просто гулял. Тем более вечером. С Серым они могли сходить в такое время в магазин — за чипсиками или колой. Но чтоб именно бесцельно бродить — нет.

Аня вытащила котенка ненадолго, Рома потрепал его, пожамкал. Рыжик поприветствовал его мурчанием, потерся о ладони головой. После он деловито сходил в кустики под надзором ребят, а потом Аня унесла его обратно в квартиру.

— Он вообще дисциплинированный. Всегда в лоток ходит, не безобразничает дома, не царапает ничего. Вот только еду ему подавай изысканную, пакетики дешевле двадцати рублей не ест, — засмеялась Аня.

Рома слушал ее и улыбался. Сейчас, в темноте, куда как проще было сидеть рядом с девушкой. Меньше стеснения. Он тут же вспомнил обэжэшника, который любил к месту и нет повторять фразу «Темнота — друг молодежи».

Они устроились в беседке на скрипучей лавке. По-прежнему дул приятный ветерок, на небе теперь подмигивала целая россыпь звездочек, и тараторившая с детской непосредственностью Аня ему нравилась все больше и больше.

— Ты какой-то молчаливый, — заметила вдруг она. — Что-то случилось?

— Н-нет… Ну, вообще-то случилось, — вздохнул Рома. — С отцом поругались, и я ушел из дому.

— Уше-о-ол? — протянула Аня. — Чего это вдруг?

— Да так… Наговорил ему всякого. Хотя он сам виноват.

— Ой, мы тоже постоянно с отчимом срались. Якобы такая я плохая, вечно гуляю допоздна, учусь фигово, у мамы давление из-за меня скачет. Хотя он сам постоянно бухал, скандалил, распускал руки, нигде толком не работал и тянул с мамы деньги. Почему она его терпела? Да фиг его знает. Я-то терпеть не могла урода, потому и убегала из дому… В школу не ходила, ну ты помнишь, наверное. Я тогда жила по подругам и друзьям. Они нормальные, — тут же добавила Аня, будто бы извиняясь. — Не подумай ничего такого, по подвалам не таскалась.

— Да я ничего такого и не подумал, — смутился Рома. Потому что он как раз представил что-то вроде того.

— Ну и вот, значит… После аварии и похорон мамы мне просто незачем было оставаться дома. Отчим обвинял меня в ее смерти, прикинь.

— Же-есть, — пробормотал Рома. Даже сердце у него сжалось, когда он представил, каково это — остаться без мамы. Его, наверное, никто и не любит в целом мире, кроме нее.

— Не знаю, зачем я тебе это все выбалтываю, — пожала плечами Аня. Она подперла ладонями голову, уткнув локти в столешницу. — Может, тебе и неинтересно.

— Интересно. И грустно. — Он хотел обнять девчонку, но постеснялся и застыл. — Да и тебе типа выговориться надо.

— Ага, выговориться… Ты ж не куришь, да? А я сейчас вот захотела. Бросила ради бабушки. Да и мама никогда не одобряла.

— Курить я пробовал. Но не понял прикола.

— Мало пробовал. Ничего, я тебя научу… Странно, да? Раньше мы с тобой толком и не общались, а тут вот сидим уютненько так, — хихикнула Аня. — Я уже говорила это, по-моему, да?

Рома кивнул, едва различая Анино лицо в сумерках. Почему все так бывает? Если бы не терки с Гнатюком и ссора с отцом, он бы, пожалуй, был бы доволен жизнью. Но зато не прогулял бы тогда уроки и не отправился бродить с Аней. И не сидел бы тут сейчас рядом с ней. Нет худа без добра.

— Так что в итоге с отчимом? Он ушел, когда твоя мама…

— Можно сказать, что исчез.

— Исчез?

— Пропал. Я не знаю, что с ним сейчас. Да и не хочу знать. Самое главное, что он больше никогда не потревожит нас с бабушкой.

— Откуда ты знаешь? — вырвалось у Ромы, хотя он тут же поругал себя за бестактный вопрос.

— Просто знаю, и все. А ты куда ты теперь собрался? Если из дому ушел, то где ночевать будешь?

— К Серому пойду. У него пока поживу.

— И его родители не против? — изогнула бровь Аня.

Сейчас Рома порадовался, что его лица не видно. Тогда бы Аня точно раскусила его и начала задавать вопросы. А так он просто ответил:

— У него одна мама. Она вроде не против.

— Но ты же вернешься через пару дней, так?

— Наверное… — пробормотал Рома.

— Тогда завтра увидимся, да? В школе?

— Увидимся, — ответил Рома и сжал челюсти. У отца в таких случаях на щеках играли желваки.

— А с Гнатюком так и надо. Ты молодец! Увидишь, они от тебя отстанут. Потому что какой им смысл нагибать того, кто дает отпор? Полно других, которые боятся. Да и сами они тоже трусы, чтоб ты понимал. Только лезут толпой на слабых да строят из себя крутых. Ладно, пойдем уже. Хорошо посидели, да?

Рома опять кивнул. Они вышли из беседки и пошли обратно, к Аниному дому. Рома думал о том, что впервые за последнее время жизнь у него стала слишком непредсказуемой. Он понятия не имел, что будет завтра и что случится через неделю. Что случится завтра. И это его пугало.