Родина людей

Вместо пролога

Прорывы не происходят просто так, за ними всегда стоит амбициозный вожак, что собирает самую большую стаю. Общество демонов так устроено, что сильный подчиняется самому сильному, ну а самый сильный — Владыке, Князю, Правителю или Господину, название титула не так уж и важно — главное реальная сила Главы. Реальная своя сила, никаких армий и прочих помощников. Только сильный достоин стоять во главе — такова природа демонов. Искусственная природа, привитая миллионы лет назад. Да и ни какие они не демоны, это всего лишь еще очередное глупое имя, которое дали людишки. Сколько таких имен уже было? Миллионы? Миллиарды? Не они первые, не они последние…

Правда, сейчас у Доминиона нет сил на полномасштабную интервенцию в новый мир. Соседи теснят по всем фронтам, да пожрет их Великая Бездна! Но, с другой стороны, это даже хорошо — так к новому и очень интересному миру, совсем недавно открытому, будет меньше внимания и может даже удастся основать там новый и пока тайный форпост, способный в случае осложнения текущего положения послужить точкой для эвакуации и перегруппировки.

Осталось только закрепиться.

И Владыка уже не в первый раз пытался это проделать — но каждая попытка до сего момента заканчивалась неудачей — люди находили и уничтожали Матку, чего нельзя было допустить вновь! Но и затягивать с этим не стоит — время властно над всеми, даже над Маткой.

Особенно над Маткой, чей срок адаптации строго ограничен. Не успел доставить вовремя — все, еще один бесполезный кусок плоти, навсегда привязанный к миру-ферме.

Таких только в забой.

Немногие в Доминионе видели Матку, еще меньше знали ее тайны. Единицы бывали на планетах-фермах. Да чего уж там, даже верховные правители, и те не до конца разбирались в том, что же им досталось от их Создателей. Казалось бы, Создателей нет уже миллионы лет, а их секреты все еще будоражат Вселенные…

Ни для кого не секрет, что все демоны имеют искусственное происхождение, все разновидности когда-то были разумными существами, заселявшими целые планеты и даже звездные скопления. Но стоило им открыть путь сюда, в Великий Хаос, или же наоборот, местным чародеям разыскать дорогу в новый мир, то все сразу же менялось. Набеги, грабеж и похищения это всего лишь верхушка айсберга. Главное — доставить Матку и оберегать её до момента, пока она не наберет силу и сможет о себе самостоятельно позаботиться. После этого начиналось самое интересное — Матка начинала менять животный мир вокруг себя. Это конечное не происходило за одну секунду и могло занять тысячелетия, но результат был всегда один — при появлении на планете Владыки измененные животные признавали его как своего господина.

Вот такая интеграция в Хаос.

Неизвестно, что задумывали Создатели, и зачем им нужны были армии послушных существ, заселявших целые галактики, но в одном они точно просчитались — Великий Хаос больше не един и разбит на миллиарды осколков, выращивающих своих Маток и воющих друг с другом.

А любая новая живая планета это небывалое подспорье в этой бесконечной войне, пусть даже проход на нее можно открыть только с самой окраины территории Владыки.

Никто не любит окраины, точнее то, что находится за ними — Великую Бездну.

Бездна — Ничто и Никто, при этом имеющее самосознание или его подобие, и активно вмешивающаяся в дела Хаоса и Порядка.

Есть Хаос, есть Порядок, все это части Сущего, отражения друг друга. А есть Великая Бездна, противоположность Сущего.

Впрочем, мысли Владыки в очередной раз ускользнули не туда, что в свою очередь могло быть еще одной хитрой игрой Бездны.

Каждому демону известно, что если много думать о Бездне, то рано или поздно она ответит.

Вздрогнув и постаравшись забыть про Ничто за окраинами, Владыка вернулся к главному.

К новой Матке.

Для закрепления власти и наладки постоянного сообщения на вновь открытую планету, которую им даровал Великий Хаос, нужно было отправить живой маяк — Мать Всего Живого. И не одну, а как можно больше. И пусть заселение еще одного мира на фоне непрекращающейся войны всех против всех и кажется несущественным делом, особенно для целого демонического Князя. Он и сам уже сбился со счета, сколько же у него таких дозревающих миров, но вот очередная потеря Матки, отправленной для подготовки полноценного плацдарма вторжения, не могло пройти мимо. Каждая Матка это произведение искусства, взращенная на протяжении тысяч лет из крошечной личинки. И дело не только в еде, которой ей нужно много, дело в постоянном труде команды магов и артефакторов, превращающих Матку в непреступную крепость. Недозревшую личинку, которую низшие особи именуют как Мать Всего Живого точно не могли отправить, как и бракованную — в загоне с Матками бракованные долго не живут, твари, что дают жизнь низшим демонам, прекрасно чувствую чужую слабость и не прочь отведать мяса своей сестрицы. И если матка дожила до момента отправки на очередную планету, то готова ко всему или почти ко всему.

Вот только этот, поглоти его Бездна! , новый мир, заселенный вездесущими людишками, пожирает Матку за Маткой! Такого раньше не было! Ну, допустим две или три Матки в потерях, ну пять, если попался технический мир с развитыми системами контроля за территорией планеты, но не сорок же семь!

— Грязь! Действительно Грязь! — выругался владыка, чем испугал свою свиту, неотрывно наблюдавшую за тем, как их повелитель размышляет о великом.

О чем еще может думать Владыка, как не о Великом? В глазах Низших, а все, кроме других Правителей, тут низшие, Владыка Божество. И, раз он говорит про грязь, то это наверняка Великая Грязь, которая, несомненно, занимает важное место в планах Владыки.

— Боги! Там есть Боги! Слабые, но есть! И технологии! И самые простые люди! Коих везде как грязи! Но сорок семь! Планета Грязь, люди — грязь! Какой ценой?

Впрочем, отбросив в сторону все эти стенания о потерянных Матках, Владыка был доволен. Нанятое на окраинах отребье смогло справиться с поставленной задачей и отвлекло основные силы обороны грязных людишек, что дало возможность проскользнуть важному грузу. Проскользнуть и затеряться в бескрайней горной гряде, что граничила с местом прохода, который как пуповина связывал два мира.

Очередная Матка доставлена на Грязь, и в этот раз действовать она будет не как самостоятельная единица.

Легионам Владыки пора пройтись по окраинам его территории, и навести там порядок, а на фоне чистки никто и не заметит, как парочка легионов исчезнут на время. Они отправятся в отпуск, погоняют туземцев, проследят за тем, чтобы сорок восьмая не сдохла раньше времени.

Слишком дорого обходится выращивание каждой Матери Всего Живого.

Часть II

АФРИКА

Глава 1

Невыносимо яркое солнце слепит глаза.

Мокрая одежда тянет вниз.

Теплые волны Индийского океана медленно несут меня в сторону восточного побережья Африки.

Как я сюда попал?

Тут все просто, был Прорыв, да такой, которого ни разу не видела Матушка-Земля.

Для локализации этого прорыва потребовалось собрать всех добровольцев, не обращая внимания ни на их возраст, ни на количество дней, прошедших с момента подписания контракта. И теперь я могу с уверенностью сказать, что греческого отделения Добровольческого Корпуса больше просто не существует, весь личный состав полег на полях сражений.

Я лично видел конец этой организации…

Не знаю, как там, у турецкого подразделения, но здесь обороняли побережье даже генералы, отстреливающие и в рукопашную бившие демонов наравне с нами, еще не успевшими окончить учебу, кадетами. И большинство этих шишек умерло на моих глазах, выжили только самые везучие или самые сильные. Я относился и к тем, и к тем, мне просто повезло вовремя оказаться не в том месте и не в то время.

Неплохо было бы, если бы течение принесло меня прямо к Мадагаскару, но это пустые и несбыточные мечты, течение вынесет меня куда-то в район Сомали, что сейчас является территорий демонов. Как и весь северо-восток Африки. И ничего хорошего в этом нет, ну кроме того, что я смогу закрыть свой долг перед Перуном, если конечно выживу! За прошедшую бойню, длившуюся как минимум пару дней, я и так неплохо успел осветлить клеймо на своей груди, и теперь оно было практически невидимо, прямо как в начале моего путешествия по АССК. И это я еще не прибегал к божественной помощи, справлялся сам и с помощью пулемета. Жаль, что мой крупнокалиберный друг остался где-то там, на Аравийском полуострове… в будущих похождениях по Родине людей он бы мне точно пригодился бы.

А ведь мы практически выбрались!

Стоп!

Как я оказался в Красном море?

А, вспомнил — мы куда-то летели! На самолете? Нет, на летающей лодке — гидроплане! Вот только за каким мы летели в сторону территории демонов? Вот убей — не помню! Или все же мы держали путь на Магадан?

— Тьфу, какой Магадан? — соленая вода, попавшая в мой рот с очередной волной, была выплюнута, а ротовая полость прополощена дистиллированной, сконденсированной из воздуха с помощью наследства Катерины Наумовны. Делал я уже так не в первый раз, успел наловчиться за время вынужденного дрейфа. Пить чистый конденсат не выход, вот и приходится извращаться.

— Мадагаскар!

Точно, мы летели в Мадагаскар!

Или на Мадагаскар?

— Пфу ты! Не важно!

Мы — это те, кого смогли найти, и те, кто при этом был еще относительно жив. А почему мы летели на Мадагаскар? А потому что греческого подразделения Добровольческого Корпуса просто нет! Все, кончился Корпус! Все умерли. Ну, практически все…

— И пусть умерли, но зачем на Мадагаскар? — рассуждал я вслух, совсем не заботясь о том, что меня может кто-то услышать. Вокруг океаническая гладь, подернутая мелкими волнами, что успокаивающе качают меня из стороны в сторону, да несут прямо в лапы демонам. — Чем им та же континентальная Греция не угодила? Да нее же буквально можно было добраться вплавь! Чертовщина какая-то!

Странная это была эвакуация, очень странная…

— Так…, а почему я не помню подробности? — разговоры вслух не только успокаивали меня, но и помогали выудить из памяти позабытые и уже полустертые моменты отражения прорыва. — Ага! Неслабо же мне досталось!

Вспомнил отрывок о том, как мы летели, а потом нас сбили, непонятно чем и как, летели все же мы высоко, но от попадания неопознанного снаряда фюзеляж самолет порвало пополам и я выпал, приземлившись при этом плашмя в твердые как сталь воды Индийского океана. Так вот почему у меня все болит! И приземлился я не совсем плашмя — первой с водной гладью встретилась голова, которой и досталось больше всего. Вот почему у меня прорехи в памяти! И как из меня только все мозги не выбило? Хотя, какие там мозги? Были бы они, я бы уже давно сидел бы себе спокойно в ССР и горя бы не знал! Нет же, в федераты пошел! Приключений мне захотелось!

Вот тебе и приключения…

Один среди океана, и помощи ждать неоткуда — тут просто не ходят человеческие корабли. Одна надежда на демонов и их лоханки, вдруг пресечемся? Я им даже рад буду, на костях и шкурах всяко лучше, чем в воде. В очень соленой воде, что час от часа все сильнее впитывается в мой организм и обезвоживает его. Пить хочется постоянно, а конденсатом не напиться — пробовал. Приходится мешать…

— Что-то я отвлекся! — очередная порция воды была получена из воздуха и подогрета с помощью все того же воздуха. Пусть за бортом и комфортные двадцать градусов, но почему-то горячую воду мне пить приятнее.

Не знаю, сколько я проплыл после падения.

В памяти лишь отрывки — я просто отключался и приходил в себя, терял счет времени, проведенного на волнах. Пару раз приходил в себя из-за того, что морская вода попала в легкие и каким бы не было крепким тело богатыря, но изредка дышать ему все же нужно.

Пару раз пробовал помогать течению руками, но быстро выдохся. Да и зачем плыть вслед закатному солнцу, если волны сами меня туда несут? Единственное, что я знаю точно — меня несет в сторону Африки, и этого пока достаточно. Как и достаточно вспомнить, что такое Африка в этом мире, и ужаснуться.

А, с другой стороны, если мне повезет, то совсем скоро я ступлю на Родину всех людей, что не может не радовать.

— Пожрать бы еще чего!

Понятия не имею, сколько меня носит по волнам туда-сюда, но схуднуть я успел изрядно, килограммов десять потерял, не меньше. Но это могло произойти и во время отражения Прорыва — там схватки с иномировыми захватчиками длились сутками и о сытном обеде из полевой кухни никто даже не думал. Там бы просто выжить…

Не знаю, может морские боги услышали мои слова, или же просто Удача, но возможность полакомиться свежей рыбой мне подвернулась всего через несколько часов. И плевать мне было на сигуатеру и прочую морскую дрянь! Когда в брюхе пусто, то не до таких подробностей жизни морских обитателей.

Ну нет у меня с собой снасти для глубоководной ловли!

Нет!

А выуживать живность с помощью магии то еще удовольствие!

Почувствовать проплывающую подомной рыбу я еще могу, а вот как-то зацепить и поднять к поверхности уже нет. Не селен я в магии воды, да ни в какой на самом деле не селен. Ни в магии огня, ни в воздухе. Наследство есть, а распоряжаться не умею! Так, выучил пару фокусов, что достались от волхва, да давлю всех голой магической силой, которой, правда, намеренно, не зря же Всевлад богатырь с трехсотлетней выдержкой… За время спасительного сна я вполне сравнялся по силам с Катериной Наумовной, а может и уже перерос её. Но до ее отца, деда Всевлада, мне все равно еще далеко…

— Но какие мои годы? — произнес вслух и чуть не уронил в воду летучую рыбу, чья стая неудачно решила пролететь надомной. Я сначала не поверил своим глазам и не понял, что это такое, но руки сработали быстрее разума и водяная плеть разрубила одного из летунов на две половинки. Именно эти половинки я и запекал, медленно вращая их в потоке горячего воздуха. И плевать что с требухой, переживу…

— М-да! — рыба проглочена вместе с потрохами и костями, в конце похрустел плавниками. — Не зря ее считают деликатесом…

Довелось мне ее еще в прошлой жизни пробовать, кажется в Японии или Индии, не помню уже. А еще кажется, что здесь она точно не водится. Тогда что же я съел? А какая разница, в учебке демонических животных давали на завтрак, обед и ужин, не умерли же?

Ночь, особенно после легкого перекуса, прошла хорошо, и я даже умудрился нормально поспать, не боясь при этом утонуть. Привык наверное, это в первые дни плаванья можно было на секунду закрыть глаза и открыть их уже на глубине в пару метров, сейчас привык, да и магия воды стала сильнее, а как известно ворон ворону…

— Ай! — пробуждение получилось не из приятных — что-то ударило меня в бок, да сильно-то как!

Переворачиваюсь со спины на бок и вижу занимательную картину — какая-то тварь впилась мне под ребра! И, судя по ее виду, она имеет явно демоническое происхождение, ну не может такое зародиться на Земле.

До этого я практически не встречал никакой живности рядом с собой. Лишь летучие рыбы, да

огромные гиганты, чьи тени я видел на глубине и чувствовал их размеры благодаря связи с водой, вот и все, что я видел своими глазами.

— Ай! — очередная демоническая тварь, которых становилось вокруг меня все больше и больше, попыталась попробовать меня на вкус, и ей это практически удалось — кожу прокусила, чертяка зубастая! И как она только плавает? Что за безвкусное подобие медузы с зубаткой? Что за демон и с кем его мать вступила в противоестественную связь?

Мои размышления о генеалогическом древе хищника, сейчас разорванного пополам и окропляющего водную гладь своей полупрозрачной кровью, прервали его братья и сестры, такие же зубастые уродцы явно иномирового происхождения.

— Ну что за день! Всяк проплывающий мимо норовит меня на зуб попробовать! — возмущаюсь я, щедро раздаривая направо и налево воздушные и водяные лезвия, да жду подходящего момента для рывка.

Огонь, а именно в нем был невероятно силен волхв, здесь, посреди открытого моря, бесполезен. А вот наследство Катерины Наумовны спасает в который раз. И пусть ничего кроме самых простеньких приемов я сейчас повторить не могу — нужно время на подготовку, но всегда есть голая сила. Мне бы только оторваться!

Оторваться не вышло — я преодолел за минуту метров четыреста, не меньше, моментально разорвав дистанцию. Однако, пиявок это не остановило — они точно встали на мой след и потянулись длинным желеобразным пятном в мою сторону, безошибочно определяя направление и местоположение жертвы. Плыву вправо — те режут угол и идут по прямой. Поворачиваю влево — поворачивают за мной. Ухожу на глубину — погружаются и они. Создаю платформу из спрессованного воздуха и сижу над ней — послушно и терпеливо ждут меня внизу.

Загоняли меня до такой степени, что я устал.

Богатырь устал!

Как магически, так и морально.! Про физически я вообще не говорю — пожрать бы чего! И не горят же, гады! Пробовал и жечь их, и воду кипятить, все бесполезно. Только руками хватать да рвать на куски, которые собратья жертвы с радостью и пожирают…

Из безвыходного положения меня спас кораблик, чей потрепанный и порванный парус как по велению Богов, видно услышавших мои тихие и беззлобные проклятья в их адрес, появился на горизонте.

Спасительное судно явилось на самом закате, прямо перед тем моментом, когда последние лучи солнца гаснут, и светится только горизонт. В начале я его и не заметил — подумаешь, пятно на горизонте, тут бы от пиявок оторваться. Но мы дрейфовали в одну сторону, а я при этом еще и помогал себе руками и ногами в тщетных попытках оторваться от кровожадных преследователей, которых с каждой секундой становилось все больше и больше. Дошло до того, что пиявки собрались в одно большое желейное облако, достигающее в диаметре пару сотен метров и так и норовящее со всех сторон ужалить меня.

Именно в этот момент я и разглядел путь к спасению, внезапно появившийся у меня прямо под носом. Кости, кривая древесина и кожа в качестве обшивки. Мачта из стебля непонятно чего, а вот парус — ткань, грубая и из толстых узловатых ниток, но ткань! Больше ничего в кораблике, раньше принадлежащего демонам, не было. Ни команды, ни припасов, ни весел. Лишь корпус да парус, пользоваться которым я не умел и не хотел. А если бы даже умел, то все равно не стал — местами порванная ткань была закреплена в одном положении, и ни о каком повороте паруса относительно корпуса корабля речи не шло. Раньше все это приводилось в движение с помощью магии, маги демонов повелевали ветром и гнали суда в нужном им направлении. Тем же самым планировал заняться и я, но следовало отдохнуть и восстановиться после многодневного заплыва, тем более обшивка корабля, сделанная из шкуры неизвестного на Земле животного, не поддавалась зубам пиявок, все еще плывущих за мной.

— Интересно, а как корабль тут оказался? Ведь все веселье было в Средиземном море? Канал еще не выкопан, да и вряд ли когда-то будет построен… — дальше поразмышлять вслух о природе чуда мне не дали собственные веки, резко налившиеся свинцом и с силой захлопнувшиеся.

Все, спать!

***

Позавчера тебе двенадцать и ты обороняешь Москву от поляков, вчера тебе уже триста тринадцать, и на дворе середина двадцатого века. Для тебя прошло всего одно мгновенье, но все же… Как изменилась жизнь!

А сегодня…

Сегодня лодка жизни в очередной раз дала течь.

Сегодня ты тонешь посреди Индийского океана, поминая при этом всех известных тебе Богов. И это после того, как ты выжил в самой страшной мясорубке этого года. Хотя, год еще не закончился, и никто не знает, что будет завтра.

— Будь проклят тот день, когда я сел за штурвал этого корыта! — вырвалось у меня во время очередной безуспешной попытки прилепить отвалившуюся часть силового набора корабля.

А как все хорошо начиналось!

Два дня безмятежного плаванья в демонической лодке, по размерам не уступающей драккару викингов. И плевать, что борта совсем невысокие и волны с легкостью преодолевают их. Магия воды, в которой я несказанно поднаторел за время вынужденного путешествия, с легкостью спасает лодку от затопления. Одно плохо — не могу одновременно использовать стихию воды и воздуха, поэтому либо дуть в паруса, либо вычерпывать воду. И как бы мне не хотелось держать направление движения в сторону Мадагаскара, но стоит признать — это нереально. Плохой из меня штурман, и плыть строго на юг не выход.

Остается север и запад.

Есть еще восток, но до Индии я не доплыву — пароход проходит это расстояние за десять дней на крейсерской скорости, а я, да еще и со своими познаниями в навигации…

Север тоже не вариант — неизвестно насколько далеко я уплыл. С чего я вообще взял, что я в районе северной Африки? Вполне возможно я уже на самом экваторе.

А может, и вообще нет рядом никакой Африки?

Может, я плыву в самом центре Индийского океана?

Не-не-не! О таком лучше не думать! Сейчас возьмем чуточку вправо, и вот-вот покажется заветный африканский берег. На самом деле я уже согласен на любой берег, главное — подальше от воды.

И черт с ними, с демонами!

Я даже рад буду нашей встрече!

Но особенно я буду рад повстречаться с корабелом, сделавшим мою лодку.

— Да цепляйся ты уже!

Но, вместо того, чтобы кости встать на место, отвалилась и ее соседка. Я прямо физически чувствую, как магия покидает корабль, и жить ему осталось совсем немного, может день-два, не больше. Не знаю, что используют демоны для поддержания своих посудин на ходу, но мне уже пора задуматься о сошествии на берег.

И если раньше мои планы были просты — постепенно забирать на восток, надеясь проскочить самый север Африканского Рога, по совместительству самую заселенную демонами часть континента, то сейчас сама Вселенная помогла мне сделать выбор — строго на запад.

Выход один — больше ветра в паруса, черт с ней, с водой, что прибывает и прибывает. Такими темпами лодка быстрее развалится, чем потонет.

Разглядывая эту бескрайнею синеву, я понял, что раньше мне не сильно нравились морские путешествия, самолетом быстрее. А сейчас даже втянулся — плыви себе да плыви, наслаждайся прекрасной погодой и дыши наисвежайшим морским воздухом. Последнее, говорят, невероятно полезно для здоровья, как и средиземноморская диета. Но это не точно — вряд ли диетологи моего мира одобрят употребление демонов в пищу.

А еще размеренное покачивание лодки на волнах успокаивает и усыпляет — это тебе не одиночное плаванье, где каждая волна — потенциальная возможность захлебнуться.

Следующий плюс личного корабля — много времени на подумать и оценить ситуацию, посмотрев на нее под разными углами.

И ситуация не сказать чтобы ужасна.

Да, я неизвестно где и когда, последнее меня особенно сильно пугает, был у меня уже негативный опыт путешествия во времени! А может даже два опыта! Но все это глупости! Разве все это имеет значение по сравнению с гарантированной смертью от рака, что постигла бы меня в моем родном мире? Да я за лишний день без боли был готов душу продать, а тут полноценная жизнь!

Пусть немного странная и разорванная по эпохам, но жизнь!

Ни о чем не жалею, все сделал правильно.

А что до Африки, то прорвемся!

Поразмышляв, я пришел к логичному и лежащему на поверхности выводу, что не так страшен черт, как его малюют.

Африка — терра инкогнита современного мира и это порождает больше страшных слухов, чем достоверных фактов. Точных сведений, что же происходит на большей ее части у людей просто нет. Да, северное побережье неплохо разведано и практически полностью картографировано благодаря самолетам-разведчикам, но это от силы пятьсот-шестьсот километров вглубь материка, дальше не залетал никто, да оно и не нужно никому.

Ну а что там делать?

Центральная Африка то еще гостеприимное местечко что в моем мире, что здесь… Непроходимые джунгли, болота, тропические болезни и живность, что так и норовит цапнуть тебя. А еще она, эта самая живность, в массе своей очень ядовита или переносит опасных паразитов, и это только в моем мире! Тут к этому списку можно смело добавлять демонов и их живность, которую похоже вообще ничего не берет. Вот, к примеру, я еще ни разу не видел акул. Самых простых, серые такие плавники! Ни одной! Видать, не выдержали конкуренции.

Чего нам только не рассказывали про Африку в Корпусе, в основном это конечно были страшилки, но и официальная информация была. Очень интересная, между прочим. Демоны тут устроились как у себя дома, построили себе дома, возделывают землю и разводят свой демонический скот. Нет, конечно же, они не сами это делают, зачем копаться в земле, если можно воспользоваться услугами человека-раба? Иногда Корпус даже освобождает таких рабов, но вернуть им человеческий облик уже нет возможности — столетия, а может и тысячелетия, рабства сделали из них покорных слуг, что на генетическом уровне прислуживают своим иномировым хозяевам. Но это касается только местных жителей, с захваченными в Европе пленниками поступают немного иначе и отправляют на ту сторону. Конечно, никто не знает что там, на той стороне, но все догадываются, что ничего хорошего там точно нет.

— Стоп! Какой еще рог? Нет там никакого Африканского рога! — внезапно осенило меня. Причем так внезапно, словно кувалдой по голове треснули. — Не видел я его!

Во время моего обучения триста лет назад карты были неточные и Африка не более чем размытое пятно чернил на бумаге, что неосторожно посадил писец. Единственная более или менее точная карта мира была у Наума Сафроновича, но, за давностью лет, всех подробностей я уже и не помню. Да и не до подробностей мне тогда было. Первую нормальную карту мира я увидел в АССК, да и то не факт, что она была точной. И Африканского рога на ней не было — африканский берег Красного моря как по струнке тянулся с севера на Юг.

— Хмм, как же легендарные сомалийские пираты? — непроизвольно вырвалось у меня.

А дальше…

Дальше воспоминания пошли одно за другим, видно знатно меня приложило о водную гладь!

И нет, я прекрасно знал, что никакого Африканского рога в этом мире на картах нет, благо в Корпусе учили на совесть, да вот знания из родного мира, где этот самый Рог был, успели позабыться. А тут головушкой ударился и сразу вспомнил, да ни что-то простое, а сам Африканский Рог! И Магриб к нему в придачу!

Вот что значит правильная точка приложения силы!

Но стоило попытаться вспомнить что-то еще, например, где расположен Берег Слоновой Кости, как мысли, словно взбрыкнувшие скакуны, встали на дыбы и сменили направление своего движения.

Все-таки падение не прошло бесследно.

Впрочем, жив и ладно!

А еще мечты сбываются, вот только они немного запоздали — до Прорыва я бы многое отдал, чтобы оказаться на Границе, а теперь и не нужно — татуировка практически полностью исчезла, растворилась сама собой, как и исчезло внимание Перуна, что неотрывно приглядывал за мной последний год. И, с одной стороны, это очень даже хорошо — теперь я свободен, если не принимать во внимание контракт с Добровольческим Корпусом и обучение в Академии, из которой меня, надеюсь, выпрут за нулевую посещаемость. А еще лучше было бы, чтобы все меня посчитали мертвым и забыли.

Что может быть лучше, чем подложная и такая долгожданная смерть?

Смерть все спишет, и я надеюсь, что мне уже выдали посмертный орден или, что там дают в Корпусе? Денежная компенсация кажется, правда в договоре не было указано ни одного родственника, кто бы мог претендовать на компенсацию, поэтому она достанется Корпусу. Ну да и черт с ней, не в деньгах счастье, а в свободе!

А я сейчас впервые за долгие столетия свободен!

И плевать, что плыву в Африку, и по прибытию наверняка буду окружен сотнями тысяч демонических отродий, что так и жаждут вкусить моей плоти. Шиш им! Я сейчас и сам кого хочешь вкушу, настолько оголодал! Непонятно, сколько меня без сознания бросало по волнам, но мышечной массы я растерял немало, килограмм десять как не бывало, а может и все двадцать! Нужно прекращать тупо пялиться в безоблачное вечернее небо и начинать делать хоть что-то!

Делать собирался я, но лодка меня опередила.

-…у.ка! — не вовремя я уснул, сам не заметил, как за размышлениями глаза закрылись, а лодка решила проверить, как работает ручник.

Хорошо работает — от резкой остановки я, вырванный из цепких объятий сна, пролетел от кормы до носа, сбивая телом все, что еще тут стояло. Мачта, парус — все собрал.

Румпель так же не выдержал и остался у меня в руках, но потеря руля сейчас меня волновала мало — за бортом была земля! Тонкая полоса то ли рифа, то ли отмель, в которую и врезалось мое судно, уже окончательно потерявшее ход.

Корабль, будто предвидя свою скорую гибель, сам выбросился на мель, где и рассыпался, превратившись в кучу хвороста, костей и шкур, стоило мне только спрыгнуть на песчаную полосу, тянувшуюся как минимум на километр во все стороны.

Сперва осматриваюсь, первые лучи рассветного солнца дают прекрасную возможность разглядеть все вокруг. Впереди, за тонкой полосой морской глади, на расстоянии в пару сотен метров от места моей вынужденной парковки, каменный пляж и редкие деревья саванны, это уже хорошо! Хорошо, что не джунгли, говорят там просто ад, столько демонических зверей и самих демонов, что и шагу ступить нельзя, чтобы тебя не сожрали. Или не попытались сожрать. Здесь же все попроще, и насколько я помню карту побережья я должен быть где-то в районе Сомали. Или не Сомали, его же здесь нет, чуть восточнее Сомали. А может и нет, неизвестно, сколько я болтался в море и вполне возможно это Индия, ну а что? Ну а вдруг? Вдруг мне повезло и не придется ощущать себя загнанным зверем.

Но буду исходить из худшего варианта — не повезло, и я в Африке. На самом деле не такой уж и плохой вариант, намного хуже было бы оказать на Месопотамнском полуострове, Африка не так и страшна по сравнению с ним.

Если это Родина людей, то у меня всего два варианта — либо идти на закат, в надежде выйти к территории СЛИ, либо двигаться на юг, в сторону Мадагаскара. Про ВАЗ и их владения на самом юге континента я и упоминать не хочу — слишком далеко. На побережье ждать у моря погоды тоже не стоит — корабли обходят эти места десятой дорогой, сам плавал, знаю. Все основное движение сосредоточено за Мадагаскаром, поэтому мне в любом случае туда. Да если даже на горизонте и появится какое-нибудь судно людей, то вряд ли они приплывут на сигнальный костер или на дым — демоны хитры и на самом деле это даже слишком просто для них. Остается еще авиация, что и разведывает обстановку здесь и прилетает бомбить, но их тоже не заинтересует гигантская надпись «СОС», выложенная камнями. Кроме вооруженных сил разных стран тут никто не летает, поэтому если они и заметят мое сообщение, то в лучшем случае скинут пару трехсоткилограммовых тротиловых подарков, что, по их мнению, отправит демона-шутника сразу в Ад.

Ну их нафиг, этих пилотов!

Есть еще Боги, мой недавний кредитор с великой радостью еще раз ссудит мне немного силы и поможет с выбором направления, вот только я уж лучше как-нибудь сам разберусь, без посторонней помощи.

Я с прошлым долгом еле рассчитался, новый мне точно не нужен.

Да и не факт, что он ответит на мой зов. Раньше как назойливая муха все время вертелся на границе моего внимания, сейчас тишина. Либо боится лезть на территорию конкурентов, либо игрушка надоела.

— М-да, точные координаты и сегодняшняя дата неплохо бы мне помогли… — вслух размышляю я. Говорить вслух вообще стало моей привычкой за время плаванья, хоть какое-то развлечении.

В моем мире говорили, что вслух разговаривать самому с собой это первый нехороший знак безумия, здесь же… Именно эти разговоры и не дали мне скатиться в настоящее безумие. Иронично, безумие спасает от еще большего безумия…

Стоп! Куда это я? Опять мысли перескочили на совсем ненужные рельсы!

— О чем я там? Ах да, дата…

Дата поможет определить, сколько меня носило. Знать бы еще где носило, можно и не точно, пару сотен километров туда-сюда, можно даже полутысячу. Или не поможет — я не помню, когда состоялся прорыв, и сколько дней длилось его отражение не знаю. А мы ведь до Аравийского полуострова добрались!

— А что мы там делали? И как туда вообще попали? Еще одна тайна!

Произнося это вслух, я надеялся на очередную порцию флешбеков, как это иногда бывало за последние дни. Но ничего не произошло, подробности моих аравийских похождений так и не всплыли на поверхность.

— Стоп! Все потом!

Воспоминания не всплыли, а то, что осталось от корабля, начало активно тонуть, даже древесина, и та ушла под воду, оставив меня в обнимку с мачтой и обрывками паруса на песчаной косе.

Мавр сделал свое дело, мавр ушел на дно.

Я же с минуту постоял, помолчал, оказывая дань уважения смелому кораблику, продержавшемуся до последнего.

— Будет своя лодка, назову ее «Мавр», в честь этого героя, спасшего меня.

И пусть я клеймил его на чем свет стоит, но без него меня бы точно сожрали те медузы. А вот и они. Маленькие особи тварей, что доставили мне столько дискомфорта, появились как всегда неожиданно и набросились на обрывки кожи, бывшей когда-то обшивкой судна.

Подхватив поудобнее мачту, точнее ту часть, что от нее осталось, и кое-как замотавшись от солнца в обрывки паруся, я побрел налево, именно там, вдали, расстояние между косой и берегом, было минимально. Мог переплыть и здесь, но мальки демонических медуз напомнили о неприятных ощущениях от встречи с их старшими товарищами, ну их к черту, я лучше пройдусь.

Но прогулка не задалась с первых шагов — если стоять не качаясь я еще как-то мог, то вот идти по прямой было тем еще приключением. Ноги просто не слушались! Как не слушались и глаза, все норовящие скоситься то вправо, то влево, вместо того, чтобы смотреть прямо. И, непонятно, то ли это последствия неудачно приводнения, то ли я стал профессиональным моряком, для которого суша не самая дружелюбная территория. На кораблике таких проблем не было.

Долго ли, коротко ли, но мне все же удалось дойти до узкого места и перебраться на большую землю — даже плыть не пришлось, в самом глубоком месте было по макушку. И доставучей живности не было, пока шел, подметил, что медузы плавают только на внешней стороне отмели, может, не любят мелководье?

— Ну здравствуй, Родина Людей!

Глава 2

М-да…

Большая земля оказалась не такой уж и большой.

Час неуверенного, пошатывающегося и еле держащегося на ногах пути с закатом по правую руку и вот он, встречайте снова — океан.

Спокойный, мерный плеск тяжелых, налитых свинцом волн. Каменный пляж, полный огромных валунов, и разнообразная живность, снующая туда-сюда средь камней.

Линия берега резко забирала вправо, намекая на то, что я с самого начала выбрал неправильное направление движения. Пошел на юг, вместо того, чтобы двинуться на запад.

Но можно ли считать это критической ошибкой?

Думаю, нет.

После долгого плаванья любая земля для меня благо. Да и потренироваться ходить по суше нужно было, неизвестно, что меня ждет там, на западе.

Или кто меня ждет.

С вестибулярным аппаратом за час ходьбы опять же разобрался — время от времени голова все еще кружится, но ничего значительного, на скорость движения не влияет. С каждым шагом мое состояние становится все лучше и лучше. Покушал опять же — но тут промашка вышла, если не хочешь, чтобы тебя выворачивало со страшной силой, не ешь незнакомые плоды.

Впрочем, сам виноват, вначале планировал всего лишь попробовать, но не смог удержаться и съел все, что было на дереве. Добрался даже до самых высоких стручков, сбивая их обломком мачты. Слишком уж вкусно было. Если бы не отравление, то я бы и само дерево сжевал бы, на меня, не иначе, какое-то гастрономическое безумие напало.

Может плоды не только ядовиты, но еще и на мозги действуют? Заставляют жертву есть еще и еще, пока та не умрет от интоксикации и станет субстратом для нового дерева?

Впрочем, организм богатыря и не такое переваривал, особенно если вовремя промыть все внутренности десятком литров сконденсированной прямо из воздуха дистиллированной воды — естественных источников пресной воды я так и не встретил на своем пути.

Во всем остальном прямо Рай.

Еды бы побольше, или какого-нибудь местного жителя найти, чтобы он рассказал и показал что тут можно есть, а к чему лучше даже не подходить.

— Эх, мечты, мечты!

Прямо перед самым пляжем, по пути сюда, я заприметил еще одно дерево, усыпанное длинными, как колбаски, плодами, и я определенно собираюсь за ними вернуться — если в сыром виде нельзя, то вдруг можно в запеченном?

Но это так, на десерт.

Сейчас нужно поймать основное блюдо, и, желательно, чтобы оно было не ядовитым.

Про ядовитых крабов моего родного мира я как-то не слышал, но это не значит что тут все так же. Взять те же размеры членистоногих — по камням бегают желто-оранжевые тазики литров на пятнадцать-шестнадцать, весело постукивая при этом сочленениями хитина. И это только туловище, есть еще ноги.

Такие вкусные ноги, которые будут хорошо смотреться запеченными на моем праздничном столе.

Да, сегодня у меня праздник!

Сегодня у меня на ужин запеченный в собственном панцире краб.

Осталось только выбрать какой, вон тот здоровяк, чей панцирь в диаметре явно больше метра. Или тот, что поменьше, но при этом у малыша самая большая правая клешня из всех крабов, что сейчас копаются в камнях. И ноги у него что надо, не тонкие как у сородичей, а очень даже упитанные.

Так чего тут думать, как известно, все самое вкусное у них в ногах и в клешнях, не потроха же мне жрать? А в такой клешне легко может быть и килограмм мускулатуры и полтора.

Одна проблема — к ужину просто так не подобраться.

Ужин вместо того, чтобы как все нормальные крабы копаться в камнях, да жрать водоросли и мертвых рыб, выброшенных волнами на берег, забрался на самый высокий валун и крутиться вокруг своей оси, явно наблюдая за окрестностями.

Но и я не новичок, на глаза крабов второй раз стараюсь не попадаться. Затаился среди деревьев, похожих на мангровые заросли моего мира, и жду удобного момента. Ближе подходить пока опасно — при первом моем появлении на пляже вся эта желто-оранжевая орава моментально ускакала в воду. И сейчас, прокручивая в голове то воспоминания, я с уверенностью могу сказать, что последним отступал тот самый краб, которого я выбрал в качестве своего ужина. Толи гигантская клешня ему мешала быстро скакать по камням, толи что-то еще…

Впрочем, тогда я не придал этому никакого значения, меня больше волновало отсутствие суши передо мной. Крабы и крабы, пусть бегут, будет еще время их половить!

А вот сейчас, покинув пляж и дождавшись их возвращения, да понаблюдав за ними… Я с уверенностью могу сказать, что не так уж и просты эти зверюшки! Первой на берег выбралась моя будущая жертва, за ней все остальные. Не помню, были ли на моей Родине крабы стайными животными, но здесь мне они поначалу показались похожими на муравьев.

Есть особи охранники с клешнями-щитами, есть особи собиратели, причем самых разных размеров на все случаи жизни — нужно перевернуть камень и достать из-под него вкусняшку? Вон тот гигант тебе поможет! Не получается у гиганта? Не беда! Есть мелкие и быстрые особи, легко протискивающиеся в щель под камнем, где засела столь вкусная амфибия! И что, что половина из них погибнет, пытаясь вытащить ту самую амфибию, такая у мелочи судьба. Но никто и ничто не пропадет зря! Все пойдет в ход, даже трупы товарищей. Сам видел, как за жабоподобной амфибией в рот большого краба-собирателя отправились его уже мертвые мелкие родственники.

Нет, я все же поспешил сравнивать этих крабов с муравьями, муравьи своих не едят, у них даже кладбище для похорон павших товарищей есть. Эти же, исходя из моих дальнейших наблюдений, не брезгуют и еще живого товарища сожрать, если тот неудачно подставится под клешни здоровяков, которые неустанно разгребают камни и беспрерывно ищут съестное.

Но рабочие особи меня мало интересуют.

Краб-охранник, вот кто мне нужен!

И это проблема!

Слишком глазастая тварь.

Стоит мне только показаться на границе пляжа, как охранник замирает и начинает неотрывно следить за мной, а за ним и все остальные крабы синхронно поворачиваются в мою сторону. Не знаю, как и чем он им сообщает о возможной угрозе, звуков, кроме стука ног и клешней о камень, нет никаких, но связь точно есть.

Делаю шаг вперед — собиратели отходят к воде. Первыми бегут мелкие особи, большие их прикрывают, а охранник не только не покидает свой пост, но еще и смеет мне угрожать — громко щелкает своей большой клешней, очень похожей на гидравлические ножницы. Да и усилие на сжатие там наверняка схожее, при таких-то размерах.

Второй шаг и уже начинает отступать сам охранник, пятится назад, не отрывая от меня взгляда.

Рывок вперед в попытке догнать краба-воина ни к чему не приводит, не один я умею ускоряться. Крабы сами по себе быстрые, а эти, чьи матери наверняка согрешили с демоническими отродьями, так вообще ракеты.

Первая попытка поймать ужин закончилась неудачей.

Но стоило вернуться в мангровый лес, как буквально через десять минут расслабленного ожидания в прохладной тени деревьев, все вернулось на круги своя. Собиратели собирают, наблюдатели наблюдают.

Тропическая идиллия.

Я же не расстроился. Не получилось с наскока? У меня есть решение, подобранные булыжники, идеально подходящие для мостовой любой европейской столицы, станут моими снарядами. С силой богатыря запустить камень весом в пару килограмм не составит труда. С точностью конечно будут проблемы, вестибулярный аппарат все еще шалит, но и краб не коробка спичек, в такую дуру даже слепой попадет. И разделяют нас не сотни метров, от силы двадцать шагов по прямой.

Первый камень бьет рядом с охранником, ударяясь в булыжник у его ног. От вложенной силы снаряд раскалывается и осыпает осколками краба, но тот даже не замечает столь незначительное воздействие. Конечно, с таким-то панцирем! Я не уверен, что такого пистолетная пуля возьмет.

Второй снаряд отправляется вслед за первым, но уходит выше цели. Что даже хорошо, краб только повернулся в мою сторону, и сейчас рассматривает скол от моей первой попытки на своей караульной вышке, поэтому не успел заметить камень, пролетевший над ним.

Не зря говорят, что Бог любит троицу.

Третий снаряд бьет точно в цель, легко сминая лапы на левой стороне членистоногого. От чего тот подкашивается и приседает на одну сторону, угрожающе щелкая при этом клешней.

Четвертый снаряд отправляется сразу за третьим, и ударяется в подставленную клешню-щит, не принося никакого видимого ущерба, краб даже не пошатнулся от прямого попадания. Ужин лишь стал громче стучать своей клешней, подавая сигнал опасности.

Пятый снаряд — я.

Вся атака заняла не больше пяти секунд. Одна рука нашаривает новый снаряд, другая сразу же кидает. Камни один за другим, следом мой рывок. И только с моим появлением на сцене собиратели начали свое организованное отступление к воде, оставив меня наедине с охранником. Последний отступать пока не собирался, наоборот, пошел на меня, сильно при этом припадая на левую сторону.

Видимо, третий снаряд удачно повредил сразу пару конечностей. Так же крабу не добавил скорости рельеф пляжа. Но последний и мне не на руку, а точнее на ногу. Булыжники, валуны и ямы не лучшее место для рывка. А еще гнилые и скользкие водоросли, так и норовящие отправить меня в полет.

Дальше — классическая ситуация. Называется: «С голой пяткой на шашку». Пятка моя, левая и немного растертая от непривычно долгого хождения босиком по земле. Шашка краба, принявшего на свой щит мою конечность.

— …ять! — было больно, будто в стену влетел. Прыжок с выставленной вперед ногой закончился падением и болью в этой самой ноге. Краб же даже не шелохнулся.

— Давненько меня так не унижали! — произнес я, поднимаясь и нанося удар левым кулаком в заботливо подставленную клешню-щит.

Больно, но не безрезультатно — краба отбрасывает от меня. Но бесполезно — удар, что должен был пробить щит насквозь, не оставляет никакого следа на моем ужине. Более того, тот, как ни в чем не бывало, прихрамывая вновь бежит ко мне! И это при том, что он остался один на пляже, может спокойно отступить.

— Ладно, посмотрим как тебе такое! — приближающийся тазик на ножках я встретит пинком, под который краб слишком быстро и профессионально подставил свой щит.

К тому, что будет боль от соприкосновения ноги и краба я был готов, а к тому, что никакого соприкосновения на самом деле не будет — нет. Моя нога врезалась в невидимое препятствие в паре сантиметров от клешни, после чего краба немного отбросило назад. Даже не так, он сам попятился, гася силу моего удара.

Остановился и сразу же контратаковал, пока я пытался понять что это такое сейчас было?

И он достиг большего успеха!

Я к нему прикоснуться не смог, а эта тварь так схватила меня за ногу, что будто в тиски зажали! Огромная клешня, выступающая в роли щита, оказалось слишком подвижной и быстрой. Но и это было не все. Вторая клешня, маленькая, подвижная и все время прячущаяся за первой, словно телескопическое копье ударила меня. Ударила так, что с легкостью насквозь пробила мне правый бок в районе печени.

Дальнейшие события я запомнил плохо. Пелена ярости застелили мой взор. Да и не хочу даже пытаться вспоминать что там было, судя по внутренностям краба и моей крови, размазанным по всему пляжу, меня лучше не злить. В себя я пришел только тогда, когда от охранника остались рожки и ножки. За первые выступали глаза на длинных стебельках, а вторые как раз мне были и нужны, в них оказалось больше всего мускулатуры.

Осталось только отмыться от налипшей грязи, постирать порядком изодранную одежду, собрать дрова и все — первый день на суше подошел к концу.

— Фкусна! — последняя запеченная в углях нога краба была размозжена камнем, и ее содержимое сейчас насыщало меня. Костер давно догорел и только редкие угли светились в темноте экваториальной ночи. — Красота! Так, а это что?

Не сказать, что в прошлой жизни я часто бывал на экваторе и на южном полушарии, но таких звезд на ночном небосводе я точно не помню. Слишком яркие, слишком много! Может это тот самый южный крест? А может я ничего не понимаю в астрономии? Не важно. Далекие звезды сейчас не самое главное, они меня не сожрут и не накормят, поэтому такие размышления не имеют практической ценности. Рано мне еще задумываться о высоком, тут бы место для ночлега найти.

— М-да, а что это я? — неожиданно осенило меня. — Можно же было краба магией приложить с самого начала! Да… Видимо удар по голове просто так не прошел… Мне бы доктору показаться, да где тут эти самые доктора?

Как позже оказалось доктора были рядом, даже слишком рядом, вот только специализировались они в карательной хирургии… И были очень рады любому пациенту.

***

— М-да, красота!

Прямо отпуск какой-то!

Тропический рай, прекрасная погода и разнообразные деликатесы, что еще нужно для счастья?

Да много чего!

Уютного бунгало не хватает. Бара с прохладными коктейлями нет, кондиционера нет, обслуживающий персонал отсутствует! Вместо гамака из демонического паруса хотелось бы спать в нормальной кровати. Опять же, насекомые достали — кусать не кусают, но так и норовят то в ухо залезть, то еще куда забраться, особенно ночью.

Еще нужен собутыльник. Посидеть, поговорить, выпить. Да даже просто поговорить — к черту выпивку! Никогда не понимал тех, кто упивается до потери сознания и сам особо не стремился.

Поэтому, вместо собутыльника подать мне собеседника!

Уххх! Я бы с ним поговорил! Рассказал бы все, начиная с момента моего рождения и заканчивая попаданием на необитаемый остров.

М-да, кто же мог подумать, что я так нуждаюсь в возможности выговориться?

А еще девиц в купальниках на пляж.

Но, чего нет — того нет.

И с питанием проблема, слишком уж оно однотипное. А хотелось бы разнообразия. И мороженного! Клубничного! А еще газировки! Но, кроме крабов и колбасовидых условно съедобных плодов, на острове больше ничего нет.

Да, это остров.

Небольшой, мне хватило светового дня, чтобы полностью обойти его по береговой линии. Скалы, каменные пляжи и мангровые рощи и леса буша. Ящерицы и мелкие птички, последних много и самой разной расцветки. Никакой крупной живности кроме крабов я так и не нашел. Не знаю, либо больших, хотя бы с кошку, зверей тут просто нет, либо я плохо искал. Змей нет — и ладно. Насекомые присутствуют, на меня не обращают внимания, и нападать не спешат, занимаются своими, несомненно, важными делами.

Еще один минус — отсутствие источников пресной воды. Из-за жары постоянно хочется пить, а то, что я конденсирую с помощью магии и пью, вряд ли можно назвать нормальной водой. В этой воде магической энергии больше, чем самой воды.

Два или уже три дня я здесь? Не помню точно.

Эти дни не прошли даром. Ходить не шатаясь как пьяный научился — видимо последствия травмы головы прошли. Шалаш построил, гамак натянул, очаг для костра сложил, конвейер по добыче крабов организовал. Даже смог немного набрать мышечной массы на этих самых крабах. Что еще нужно для счастья?

Да, с сервисом на этом курорте проблемы, но и их легко решить с помощью магии, главное не гнаться за двумя зайцами и концентрироваться на одной задаче.

— Блин! — стоило подумать о концентрации, как она исчезла, так же исчезла и магия, заменяющая мне повара.

Ноги крабов, каждая в толщину не уступающая моему запястью, до этого с помощью магии воздуха безостановочно вращающиеся над живым огнем, упали вниз.

— Ай! — опять я совершил ошибку и бросился руками спасать свой ужин. А можно было магией. И без открытого огня. И без ожогов.

Вообще можно сразу было бить магией еще живых крабов так, чтобы они прожаривались на месте, благо силушки мне было не занимать. Да вот только это было как-то неинтересно, неспортивно что ли?

Так можно за один удар всю популяцию прожарить, особенно если силу не рассчитать.

Крабы тоже не бесконечны, особенно большие.

На вторую мою охоту краб-защитник, пусть и уступающий по размерам моему первому местному трофею, еще был, а дальше уже нет — закончились такие крабы! Что неудивительно, животинка-то магическая, вон какие щиты умеет ставить. Именно второй краб-воин стал для меня подопытным, на котором я и изучил все его способности. Практически все. Эта особь была меньше, даже меньше чем собиратель, что позволило легко его поймать и провести изыскания.

Итоги исследования — краб не только гасит импульс удара и проецирует щит с помощью своей большей клешни, но и каким-то неведомым мне способом, не используя магию, либо делая это очень тонко и незаметно, разгоняет до невероятных скоростей свою вторую, малую, хваталку. Схваченный мной за большую клешню краб, сразу же разразился целой серией быстрых ударов своим копьем, совершив как минимум с десяток ударов в секунду.

Копье пришлось с хрустом отобрать. А потом нового подопытного, чтобы внимательнее изучить его необычное оружие, уже не было — теперь за окрестностями присматривал краб-собиратель. Именно он и стал моим обедом.

На ужин подавали еще одного собирателя. Как и на завтрак, обед и опять ужин. Вон он, не знаю уже какой по счету, собиратель вертится над пламенем.

Живой огонь — еще одна моя блажь. Не поленился, собрал весь сушняк в округе, благо среди камней его было немало. А ведь мог моментально зажарить тушки магией, но нет. Сладковатый дым чуть сырой древесины, треск и пламя, настоящее пламя. Магический огонь слишком однороден, одноцветен, одинаков по всему объему и, кажется, что нет в нем души. Разве может простой магический огненный шар заставить меня внезапно вспомнить далекое прошлое Наума Сафроновича, настолько далекое, что люди только разобрались как добывать огонь?

Нет, не может.

А настоящий огонь еще как может.

И чем дольше я всматриваюсь в пламя, дрожащее под напором ветра, тем больше погружаюсь в воспоминания волхва.

Что-то я уже видел. Что-то знал и так, спасибо школе моего родного мира. Что-то было интересным, но бесполезным. А что-то переворачивало привычную картину окружающего мира с ног на голову. За ночь, проведенную у уже давно потухшего костра, моя копилка знаний пополнилась двумя новыми ритуалами, которые и ритуалами-то назвать было нельзя. Никакой системы, никакой последовательности действий, лишь четкий барабанный ритм, да гортанные завывания Наума Сафроновича. Очень древние воспоминания, великолепно сохранившиеся в памяти волхва. Осталось только понять, для чего все это нужно было и смогу ли я это повторить.

А пока:

— Все, отдохнули и хватит, пора. Тем более цель прекрасно видна.

Мой голос нарушил природную тишину берега и спугнул насекомых, за ночь облепивших меня плотным слоем. Греются они на мне что ли? Или их приманивает магия, что сочится из меня? Жаль, что нет стороннего наблюдателя, способного присмотреть за мной во сне или во время вот таких вот медитаций, а как по-другому выяснить, как ведет себя мой дар без моего прямого контроля, я не знаю. По идее, а так же основываясь на современной магической теории, чем старше маг, тем проще и легче ему контролировать собственные силы. И тем сильнее он становится, естественным образом расширяя объем своего магического резерва.

Но насколько это все применимо ко мне?

Пусть моему телу и много лет, и, находясь в сознании, магическая энергия практически не покидает мое тело, но что происходит во сне? Маги тренируются всю жизнь, я же просто проспал, если это можно было назвать сном.

У Всевлада таких проблем не было, тогда его магический дар был еще слишком слаб, чтобы активно проявляется вокруг носителя. Да, он уже родился богатырем, мне досталось превосходное тело, превосходящее все, что в теории сейчас можно получить. Но не стоит забывать о том факте, что у богатырей с годами появляется внешняя магия, а у магов — внутренняя, направленная на усиление тела мага.

Чем старше и сильнее маг, тем он ближе по характеристикам к богатырю.

Пример такого мага сразу же всплыл у меняя в сознании.

— Морозов! — кулаки непроизвольно сжались до хруста, а зубы заскрипели, кроша эмаль.

Последние стоило поберечь, пусть даже с регенерацией богатыря новые вырастают быстро, но как же это чертовски больно! Раз за разом переживать появление новых зубов на месте выбывших, то еще удовольствие.

— Ничего, от Африки до Польши два шага, придет и его время.

Злость сжигала меня изнутри.

Ничего. Найду этого гада и устрою показательную казнь. Сначала на эшафот взойдут все его потомки и их семьи, а надежно зафиксированный патриарх на это будет смотреть. И только когда Морозов останется на этом свете совершенно один, придет и его очередь. Перуну такая жертва точно понравится.

Глупцы те, кто считает, что месть подается холодной. Моя месть пламенем пройдется по диким землям, выжигая всех, кто хоть чуточку имеет отношение к Морозовым.

Я ничего не забыл, просто…

Просто пока я слишком слаб, даже по меркам тех богатырей, которых я помню. А уж про магическую составляющую, сильно развившуюся за последние триста лет, и говорить нечего.

Рано мне еще мстить. Может только по мелочи…

Солнце уже поднялось над островом, давая мне возможность рассмотреть мою дальнейшую цель. На горизонте, на западной стороне острова, виднелась еще одна земля. Наверное, земля, так как ее наличие я определили по темным дождевым облакам, постоянно стоящим в одном месте. Я еще в своем мире слышал, что аборигены Океании именно так и разыскивали новые земли, разбросанные по океану. Почему именно над сушей собирались облака я не помнил, да и звучало это как не совсем реальная история, но какой у меня был выход?

Правильно — никакого!

Оставалось только засучить рукава и взяться за строительство лодки.

Поплавав на творении демонов и испытав на себе все прелести их технологических решений, к строительству собственной лодки я подошел как можно серьезнее.

Подошел и отошел.

Сначала часа два с умным видом ходил по острову и на звук пытался определить какое дерево наилучшее для лодки. Пару раз даже стучал головой, но тут уже проверялась крепость моей черепушки, уже практически восстановившейся после падения с самолета. К концу этого захода я понял только одно — в деревьях я ничего не понимаю. В принципе, я и раньше это знал, но вдруг что-то, да изменилось? Вдруг в одну из своих прошлых жизней Наум Сафронович был африканским дровосеком и воспоминанием об этом есть у меня в голове. Собственно, удар лбом о ствол и должен был вызвать это самое воспоминание.

Но вызвал только легкую мигрень.

Ни одного знакомого дерева, так еще и все внутри пустотелые! Не ствол, а труба, которую очень просто срубить, точнее пережечь. И все же я не зря шатался по острову все это время и смог присмотреть наиболее ровные стволы для будущей мачты. Парус у меня уже есть, осталось только скрепить стволы между собой и готово!

— А чем скреплять? — закономерный вопрос у меня возник только тогда, когда все стволы для будущей мачты были избавлены от веток и сучков, да вытащены на брег, на место мой верфи.

Веревок нет.

Кое-где на острове я видел лианы, но трогать второй раз их не хотелось — сок неприятно жег кожу и оставлял после себя багровые рубцы, часами не сходившие с рук. И это при богатырской-то регенерации! Ядовитая гадость, которая, впрочем, умудрялась служить кому-то кормом. Миленькие разноцветные жучки с радостью набросились на оборванные концы лиан, поглощая кислотный сок.

Что ж, природа удивительна, особенно демоническая.

Прежде чем думать, чем и как скреплять стволы, я еще раз сходил в то место на берегу, откуда был виден соседний остров.

Я надеюсь, что это остров, а не магическая или климатическая аномалия, удерживающая тучи на одном месте.

Тучи не сдвинулись, их положения относительно валуна и дерева, так странно похожего на такой знакомый языческий идол, осталось неизменным.

Хороший знак, чтобы там не было, оно не двигается.

И, казалось бы, ну сколько нас разделяет? Миля, две? Можно и так проплыть, на веслах, но отказываться от мачты с парусом было нельзя. С моим везением путешествие до соседнего острова может стать началом кругостветки.

Лианы меня заждались.

Глава 3

Первый демон появился совсем неожиданно — маленькая коровка просто вышла из-за невысоких прибрежных кустов и уставилась на меня. Никогда до этого не видел малышей коровок таких расцветок, но сейчас не до разглядывания крохи в пару сотен килограмм веса. Если есть малыш, то рядом должна быть и мать, а где мать, то там и все остальное стадо, иначе никак — коровки стайные животные. Хорошо хватов тут не должно быть, за годы исследований местной фауны, что в основном проходили удаленно, Корпус так и не смог найти следы их присутствия на континенте, поэтому все сошлись во мнении, что хваты это бич серверных регионов. Тут как с летунами, на севере они не любят жить и летят сюда, вот и хваты не любят жить в экваториальной зоне, вот только крыльев у них нет и непонятно, как они отсюда удирают? Может, пользуются естественными порталами и возвращаются назад, на Родину? А может тут водится кто-то, кому хват на один зуб.

Впрочем, хваты, коровки, летуны — все это словесное наследие совсем других времен и мест. В Корпусе своя классификация и свои названия демонов, которые уже давно и не демоны, а просто инопланетные захватчики. Никакой тебе мистики и прочего, религиозного. Просто животные, объединенные коллективной телепатической сетью, которой… А нет никакой сети! Пока не появится погонщик или демон, способный подключиться к этой самой сети, ее нет. Хваты охотятся на коровок, коровки топчут хватов, но стоит только появиться погонщику, как у них сразу же мир, дружба и совместные боевые действия против людей. И морские твари не отстают от сухопутных, также атакуя побережье. Вот только подводных пастухов пока еще никто не видел, но это не значит, что их нет, просто пока не поймали. Да и как их на глубине ловить?

Но не коровка, все еще неотрывно следящая за каждым моим движением, привлекла мое внимание, а кости.

Человеческий скелет, наполовину погребенный в рукотворном, или, правильно, лапкотворном кургане местных тараканов, чьими сухими хитиновыми панцирями тут все усыпано. Нетронутый и, насколько я могу судить, полный скелет человека, вмурованный в стену давно покинутого термитника. Вначале мое внимание привлек желтоватый череп, на высоте моих глаз скалящейся из трехметрового столба грязи, связанной слюной тараканов. Немного игры в археолога и вот они, все остальные кости, целые и невредимые, без следов когтей и клыков, насколько я могу судить и насколько это можно увидеть не извлекая кости полностью из грязи, по прочности не уступающей песчанику. Не знаю, что там за слюни были у местных термитов, но для того чтобы аккуратно снять верхний слой ушло немало времени и сил. Наверняка тараканы были демонические, иначе такую прочность не объяснить.

Последний удар и вот он — скелет в полный рост, вплавленный в стену как Хан Соло в… А во что там его вплавили? Забыл! А были ли здесь свои Звездные Войны? Или для них еще рано! Стоп! Не отвлекаться! Тут и без ситов хватает проблем. И за коровкой не забывать приглядывать, сама по себе она угрозы мне не представляет, но где-то рядом наверняка ее родственники, те могут и затоптать.

— Кости целы, конечно могли и в мягкие ткани ткнуть чем-нибудь острым, но поза, поза…

Мои рассуждения вслух напугали коровку, стоило первым словам быть произнесенными, как она сразу же скрылась в кустах, теперь наблюдая за мной оттуда.

— И кто же тебя сюда поставил?

А в том, что именно поставил, у меня не было сомнений. Ведь передо мной классический скелет из любой компьютерной игры моей Родины, только здесь вместо магии грязь держит кости вместе. И ни цепочки, ни обрывка одежды, ни металлической или костной пуговицы. Ничего! Голый скелет, вмурованный в стенку термитника.

— А что если! — тут до меня дошло, что таких термитников множество, я только отсюда вижу еще три грязевых столба, превосходящих в высоту изучаемый мной. А что там, дальше за кустами и деревьями, никто не знает.

— М-да! Мне это начинает нравится все меньше и меньше, — наверное, я в очередной раз совершил глупость и сразу же начал археологические раскопки вместо того, чтобы все на острове сначала хорошенько рассмотреть. Но меня можно понять — меня не интересует скелеты, меня интересует их имущество! Желательно металлическое и прочное, но сгодится и керамика, даже горшок — мне все равно в чем воду носить.

И одежда новая бы пригодилась.

Во все трех ближайших термитниках было как минимум по одному скелету. Полностью очищать я их не стал, хватило и ребер, что появились после пары ударов тут же подобранной палкой по курганам. Но, что больше всего меня насторожило — термитники только начинались! И я почему-то не сомневался, что в стенах остальных тараканьих домов найду похожие находки. И, ладно бы, кости были разбросаны кто куда, но ведь все скелеты как с анатомического пособия! Стоят и смотрят на меня! А ведь кто-то же их здесь расставил! И тут уже не важно, как они здесь оказались, сразу в виде набора костей, или еще живыми, все это дело дурно пахнет! Где демоны, там и ритуалы, куда же без них, пусть не все из известных человечеству и работают без демонов. А если учитывать демонопоклонников, коих в Африке множество, то картина совсем нерадостная.

Что-то нехорошее происходит на этом острове, а ведь совсем скоро закат, часов через восемь, а я еще и трети его площади не осмотрел! И если такое встречает меня практически у самого берега, то что же ждет в самом центре острова?

А еще эта коровка, что не спешит меня покидать и постоянно маячит на границе зрения, прячась то за кустами, то за деревьями. Хотя, родственников не зовет — и на том спасибо.

— Займусь-ка я сначала осмотром всего острова, а потом вернусь к вам, не скучайте без меня, ребятки! — дожили, я уже со скелетами начал разговаривать. А что будет дальше? Коровку в качестве домашнего питомца заведу?

М-да, спустя час неспешной прогулки я вынужден констатировать, что остров то еще мрачное местечко.

Сто шестьдесят четыре скелета, расставленных в спираль, и мне повезло вначале наткнуться на самый дальний и на самый молодой и невысокий термитник. И это только те останки, которые я видел при беглом осмотре, а что скрывается за толщей грязи? Не зря я сюда приплыл, столько интересного и таинственного!

Чего только стоил центр этого ритуального плато.

Центральное и самое старое жилище тараканов напоминало каменный шпиль, уходящий в высоты на добрый десяток метров. И скелетов в нем было побольше — с какой стороны не копни, всюду кости. И не просто кости — чем глубже копал, тем больше становилось личных вещей погребенных.

Или казненных?

Термиты же вроде бы дерево едят, вряд ли это они сожрали мясо с костей.

Но эта теория, призванная меня успокоить, сразу же рассыпается, стоит только добавить к слову «термиты» еще одно — «демонические». Мутировавшие твари могут и песок за милую душу жрать и нахваливать, чего только не бывает на Земле!

Что-то меня опять куда-то не туда понесло, я же уже обошел весь остров и никого опаснее коровки, неотрывно следовавшей за мной, и пары змей не встретил, в том числе и других, обитаемых термитников.

Моими первыми находками стали костяные наконечники для копий и стрел, где термиты сожрали древко — полость под них в термитнике была, а древесины не было. И это еще один хороший знак, если конечно заблудившийся в океане богатырь не сойдет за десерт, неплохо сочетающийся с вон тем бревном, которое сегодня за основное блюдо. Куда-то же делись все остальные коровки, или их никогда и не было?

Еще были украшения из все той же кости, а кое-где и из хитина демонических тварей. Апофеоз моих находок — каменный топор на рукояти из чьей-то кости, скрепленной какой-то смолой, похожей на янтарь, но очень твердой. И это только первые два метра центрального шпиля, что там, в глубине, пока что смотреть опасно — без крепи все может на меня обрушиться. И каменный топор прекрасная находка, им можно и деревья рубить, хотя магией быстрее, и копать. Но это потом, сначала нужно еще раз внимательно обследовать весь остров, а то опять я все делаю не так! В первый осмотр я только быстренько прошелся — посмотрел, никуда не заглядывал, дупла и расщелины не проверял, содержимое нор не изучал, непорядок! Судя по моему поведению, удар по голове без последствий не прошел, я тут муравейники разоряю, а на противоположной стороне острова, под скальным хребтом, делящим остров на две неровные части, могут быть строители этих самых муравейников, и неизвестно, как они отреагируют на разрушение их реликвий. Или осквернение мест погребения? Одно радует — сейчас никаких опасных следов вокруг термитников нет, ни людей, ни демонов и их животных. Змеи есть — одна даже пыталась мной пообедать, набросившись прямо с ветки, под которой я проходил. И ей бы это удалось, не будь у меня такой регенерации — яд превратил в желе всю левую височную область, но все обошлось — из потерь только волосы, да и те скоро отрастут. Из приобретений — у меня есть ужин, змея-то не маленькая, метра три, не меньше! А уж когда она после укуса попыталась меня задушить, кольцами обвившись вокруг шеи, так я вообще удивился ее бесстрашию! Знала бы она, на кого пасть разевает, сидела бы дальше на ветке, целее бы была.

Повторное обследование острова, на которое опять ушел час, никаких пугающих открытий не принесло. Основной находкой стала лодка-долбленка, уже прогнившая и при прикосновении превращающаяся в пыль. Если бы не покрытие из смолы, подозрительно похожей на ту, что крепила мой каменный топор к топорищу, она бы меня не дождалась, а так еще один признак присутствия людей, будто мне скелетов не хватало!

Также я на всякий случай еще раз убедился, что в термитниках, число которых перевалило за две сотни — дальше мне просто было лень их считать, никого нет, все пустые и заброшенные, давно ставшие пристанищем для других животных, разбегающихся при моем появлении. Жабы, змеи, даже одна черепаха и множество птиц, свивших свои гнезда на верхушках тараканьих домов. И все это не боится человека, пока тот своими руками не пытается отобрать у них яйца. А что? Мне же надо что-то кушать!

Тайна острова манила меня, да и чем еще тут заниматься?

Раскопки центрального шпиля я начал со святотатства — как мной еще при первом осмотре было установлено, что все, что выше человеческого роста, идет без армирования костями, поэтому от этой части я решил избавиться и заодно потренироваться в магии, раз за разом запуская водяные лезвия и огненные шары. Вода все же дается трудно, не то, что огонь, но контроль приходил с практикой, чем я и занимался наверное до полудня. Солнце было в зените, когда высота самого большего термитника стала приемлемой — всего на пару голов выше меня.

Я снимал слой за слоем, разматывая термитник как рулон туалетной бумаги. И находки долго не заставили себя ждать! Кости в одну сторону — потом устрою им нормальное погребение, трофеи в другую. Комки грязи, испещренные ходами термитов в третью.

Из приятных находок еще один каменный топор без рукояти, костяные бусины самых разных форм и размеров, пару все так же костяных колец, да несколько медальонов из хитина и кости с отверстиями для шнурка — вот и вся добыча, и никакого золота. Такие себе курганы, никаких развлечений! И никаких следов насильственной смерти — все, что я видел, идеально целое, хоть сейчас продавай как анатомическое пособие. Еще одно интересное замечание — чем ближе к центру ритуальной спирали, тем старее кости, а в самом шпиле чем глубже, тем они больше походят на окаменелости, впитывая своими порами окружающую влагу и сопутствующие минералы.

Да, термитники стоят не просто так — практически идеальная спираль, насколько я могу судить, забравшись для обзора на самое высокое из близлежащих деревьев.

Но главные находки меня ждали впереди, в самом центре самого большого термитника, оказавшегося полым. Еще один труп, да не простой — если ото всех остальных только кости и остались, то это была мумия. Причем очень хорошо сохранившаяся — даже широко открытые глаза остались практически невредимыми. Но больше всего меня насторожила цепь, чьи покрытые зеленой патиной мелкие, но при этом очень толстые, звенья плотно оплетали мумию, наверняка к чему-то привязанную.

Лезть сразу к мумии я не стал — сначала до конца разобрав термитник, уже не обращая на новые находки внимания. Даже небольшое кольцо с красным камнем, полным вкраплений и пузырьков, изготовленное из сплава меди и золота, не так интересовало меня, как мумия и столб, к которому она была привязана. Но и выбрасывать единственную драгоценную находку я не стал — повесил на шнурок из грубой нитки паруса и на шею.

Расчистив все, насколько это вообще было возможно в такой ситуации, я принялся внимательно осматривать мумию, сейчас освещаемую Солнцем со всех сторон.

Невысокая, метр шестьдесят, может шестьдесят пять, не выше. Женщина — определил по вторичным половым признакам, прикрытым кожаным топом и юбкой. Цвет кожи выяснить не удалось — сейчас она серо-черная, а вот волосы сохранились — они черно-белые, в основном черные с пятнами белых, разбросанными по всей голове.

Но больше всего меня удивили глаза — они до сих пор сохранили цвет радужной оболочки, один был карий, другой голубой. Гетерохромия. Изучать состояние зубов и снимать одежду я не стал, не так уж мне и нужны лоскуты задубевшей кожи.

Следующим, после глаз, мистическим открытием стал тот факт, что мумия не только не развалилась от того, что я сматывал с нее цепь, но и не минерализовалось за все время своего нахождения здесь, сохранив подвижность всех суставов! Не будь она такой легкой, подумал бы что это еще не успевший окоченеть труп. А вот бронзовая или латунная цепь, каждое звено которой было исписано неизвестными мне рунами, мне понравилась — она была прочной и длинной, метров пятнадцать, не меньше!

Мумия, обвисшая в моих руках словно резиновая игрушка, отправилась к остальным останкам — потом похороню. Теперь все мое внимание было приковано к столбу, стоящему прямо по центру термитника.

Ничем иным, как обелиском, это назвать было нельзя. Полтора метра в высоту, четыре ровных грани и пирамидка сверху, явно вещь не природного происхождения. В самом толстом месте, у скального основания, толщина не более десяти сантиметров, ну может пятнадцати. Скорее это даже игла, но обелиск звучит солиднее и таинственнее. Да и материал, из которого он изготовлен, точно не местный — на острове я такой камень не встречал. Чем-то он был похож на темный обсидиан с белыми вкраплениями, как в докторской с салом.

— Эххх, зря я про колбасу вспомнил… — живот пронзительно заурчал, подтверждая мои слова. Видимо, одной запеченной на костре змеи на обед было мало.

А еще был запах, казавшийся таким знакомым, но сразу вспомнить, где я его уже чувствовал, не получилось. Я проверил — пахло от обелиска, не от мумии. От нее шел тяжелый запах полыни или чего-то похожего, травяного, наверное это все из-за формалина, в котором ее вымачивали для большей гибкости.

Следующим этапом стала полная очистка обелиска от грязи, я не поленился его даже помыть, конденсируя воду из воздуха.

И, глядя на эту иглу, сияющую острыми гранями в лучах полуденного Солнца, даже дурак поймет, что она тут неспроста.

Прикасаться к жертвенному алтарю, а иного назначение обелиску я так и не смог придумать, голыми руками не самое мудрое решение, поэтому я решил изучить все пока что только неконтактными методами — глазами, полностью расчищая окружающую иглу территорию от грязи и мелкого мусора. При этом не забывал поглядывать одним глазом за мумией, а вторым за коровкой, не доверяю я им! Вот чует мое сердце, кто-то из этой парочки точно хочет меня сожрать!

А сердце у меня еще ни разу не ошибалось, даже тогда, когда его протыкали холодной сталью или пробивали навылет стрелами и пулями.

Внимательное изучение земли около обелиска принесло еще одно открытие — поверхность, на которой он был установлен, была не естественного происхождения. Рукотворное гранитное колесо толщиной в сантиметров сорок и диаметром метра в четыре, где обелиск точно по центру, словно ось. Гранита на острове нет — я проверял, но и это не главное, четыре пары следов голых ступней, вырезанные в колесе и направленные в четыре стороны света — вот что меня удивило. А размер ступней? От больших на севере, наверняка принадлежавших крупному мужчине (я примерял, для меня его ботинки были бы как лыжи) и заканчивая совсем маленькими следами на востоке, принадлежащим только младенцу.

Чтобы здесь не происходило, мне это не нравится!

Но и жуть как хочется узнать правду.

Потратив еще час на поиски подсказок на прилегающей к обелиску территории, я наконец сдался и прибег к своему последнему оружию — божественной помощи.

Перун откликнулся нехотя, будто делал мне одолжение. Но, стоит признать, никакой платы за помощь не попросил — лишь поворчал на тему того, что я слишком далеко от его исконных территорий и здесь он не так силен, как хотелось бы. Все это я пропустил мимо ушей, задав всего один вопрос: «Это что такое?» На что получил ответ: «Где?».

— Да вот же! — я указал на обелиск.

Но Перун ничего не видел, как и не видел иглу, когда смотрел на нее моими глазами — пришлось немного потерпеть, зато теперь я знаю, что именно чувствуют божественные аватары — ничего хорошего. Я видел обелиск, он нет, и вряд ли он врал, какой в этом смысл?

С каждой минутой становилось все страннее и страннее.

— Что ж, сиди не сиди, дело само себя не сделает! — стоило божеству покинуть меня, как я морально собрался с силами и взялся за самое сложное тактильное изучение, хотя очень и не хотелось этого делать, но сердце молчало по поводу обелиска, оно неотрывно следило за мумией и не могло меня предупредить.

Что за запах исходил от обелиска, я вспомнил только в тот момент, когда моя ладонь легла на гладкую темную грань.

Пахло Пустотой.

Именно так пахло на Кипре, острове, путешествующем через эту самую Пустоту между мирами.

Ох, и зря я к нему прикоснулся!

***

Я смотрел на змею.

На ту саму змею, которая сначала пыталась меня съесть, а потом я съел ее. На обед.

И вот теперь мы снова встретились.

И я наверное должен ее поблагодарить, ведь она меня спасла.

А еще нужно сказать спасибо моим кулинарным навыкам, напрочь отсутствующим, иначе как объяснить тот факт, что я, руководствуясь принципом «и так сойдет», при разделке решил не избавляться от всех мелких костей, вырезав только позвоночник и оставив ребра. А что, желудок богатыря и не такое переварит!

Одно из ребер меня и спасло, проткнув собой что-то в глотке, когда я блевал, согнувшись буквой «г» и упершись одной рукой в обелиск. Всего этого я не помнил, события были восстановлены дедуктивным методом, из явных улик только то самое ребро, впившееся в мою плоть сразу за язычком. И именно эта боль вернула меня в реальность, заставив прервать такой милый разговор с Пустотой и убрать руку от обелиска. А потом этой самой рукой еще минут пять пытаться вырвать кость из своей глотки. Рассматриванием этой кости я сейчас и занимался, попутно обдумывая, где взять шнурок и где кость лучше будет смотреться — на моей шее в качестве ожерелья или же на запястье в виде браслета? Избавляться от вещи, возможно спасшей меня от участи похоже смерти, я не собирался, что это, если не талисман на удачу? И пока не решу, куда ее повешу, использую как булавку — проколю ткань на груди. От уставной футболки корпуса мало что осталось, она вся в дырах и рваных ранах, так что изогнутая костяная иголка даже в тему.

А вот обелиск, все так же сияющий в лучах Солнца, теперь совсем не в тему.

От одного взгляда на него меня опять начинает тошнить.

На этот раз разговор с Пустотой даже близко не был похож на то, что между нами было при первом знакомстве. Стоило мне только коснуться обсидиановой иглы, как необузданная сила сразу же попыталась сломать и поработить меня, вторгнувшись в мой разум словно цунами в рыбацкую деревеньку.

И тут бы кончился Андрейка, но случилось чудо.

Говорил мне батя: «… иногда нужные знакомства решает все», а я не верил!

Меня узнали!

Узнали и сбавили напор, уменьшив его с цунами до крохотного ключа, бьющего из скал.

А дальше был разговор, долги для меня, но в реальном мире не занявший и часа — в любом случае Солнце не сильно опустилось от зенита.

Но вот сам разговор оставлял желать лучшего. Если на Кипре Пустота говорила со мной на понятном языке, то здесь это были какие-то отрывочные видения и трансляция самых разнообразных эмоций, порой полностью противоречащих друг другу.

Общий посыл я все же понял.

Обо мне помнят, меня зовут присоединиться и даже готовы еще немного подождать, если я пока что не готов к такому серьезному шагу.

И это пугало.

А еще больше пугало, что сообщение повторялось раз за разом и никто отпускать меня не собирался, а как все это самостоятельно прекратить я не знал.

Спасибо змее, спасла меня, чешуйчатая!

И теперь с этим всем мне нужно что-то делать.

Трезво оценив свои силы, я пришел к единственному выводу.

Нужно бить.

Решить проблему с помощью магии и ритуалов у меня не хватит ни знаний, ни хитрости, а вот с разрушением проблем нет.

— Сила есть, ума не надо, да? — спросил я у коровки, медленно и с опаской, не отрывая от меня взгляда, приближающейся к моему обеду. Видимо плохо переваренная змея перевесила чашу весов ее терпения, или она уже поняла, что я для нее никакой опасности не представляю, вон как мандибулами щелкает в предвкушении обеда.

— Да ешь уже, ешь, не отберу! — успокоил я коровку, схватившую первый кусок и с опаской посмотревшую на меня. — Я это уже один раз съел, хватит…

Насколько я помню, у коровок, раньше мной считаемыми насекомыми, самцы окрашены в яркие цвета и сплошь покрыты такими же разноцветными хитиновыми наростами, а самки серые, одноцветные и маленькие. Половой диморфизм во всей красе. Так что выходит это самец — сине-фиолетовая раскраска хитина на это намекает. Одна странность — раскраска однотонная, но что я понимаю в правильной покраске кузова? А разноцветные рога еще просто не выросли, мелкий он еще для шаров-рогов.

— Да ешь, никто у тебя ничего не будет отбирать! — пищевое поведение коровки я не осуждал. — Не мне тебя осуждать! Мне и самому иногда приходилось питаться таким, о чем в приличном обществе лучше не вспоминать.

Коровки всеядны, насколько я помню, и не насекомые, ученые Корпуса установили это точно. Они что-то среднее между насекомыми и рептилиями, причем последние теплокровные, как например динозавры.

Но что-то я отвлекся.

Первая попытка разрушить обелиск не удалась — камень не оставил на игле и следа, раскрошившись будто это был не кусок гранита, с трудом отколотого от основания, а сырой песчаник. Магия тоже ничего не дала — она просто впитывалась в обелиск, не нанося никаких повреждений, и даже не нагревая его! В любом случае от места, куда я зарядил огненным шаром, жар не шел. А точно такой же шар с трудом, но плавил гранит основания.

Пытаться нанести хотя бы минимальные повреждения топором я не стал — если камень не берет, то зачем топор портить? Но для надежности все же проверил на топоре без топорища — никакого результата.

Оставалось только одно — полностью извлечь обелиск из круга.

Если это кристалл, то у него, как и любого кристалла, должно быть место концентрации напряжения, ударив в которое он сразу же рассыплется. И почему бы это место не закатать в гранит?

Мои скромные познания в строение кристаллов оказались ошибочными, только зря час потратил на то, чтобы выдолбить из гранита обелиск.

Я бил обелиск.

Я бил обелиском.

Я пытался сломать его как только мог.

Ничего не вышло.

Единственное, что меня утешало — внезапно сделанное открытие: если покрыть руки пламенем, то можно спокойно брать иглу в руки, не боясь вновь попасть в гости к Пустоте. Но были и минусы — обелиск вытягивал мою ману с такой силой, что даже богатырь, прошедший единение с огнем, опять же не без помощи той самой Пустоты, быстро уставал. Буквально один взмах, оканчивающийся на ни в чем не повинном дереве, и все, огонь тухнет, маны нет.

Игла, теперь в длину под два метра, была самым прочным, что мне доводилось видеть и держать в руках. Что вот с ней делать?

И на фоне всех этих размышлений я совсем забыл про мумию, которая, кажется, изменила свое положение — вон даже трава все еще примята там, куда я ее в первый раз положил.

— Ох, сваливать отсюда надо! Не нравится мне этот остров.

Солнце клонилось к закату и через максимум час тут будет темно, тропики как-никак. И темная тропическая ночь плохо сочетается с находками, сделанными мной за сегодня. Особенно мумия — я ее конечно к дереву на всякий случай примотал, но сколько те лианы выдержат? Они же даже не сухие! Валить надо, валить! Вернусь обратно, к крабам, там переночую, и завтра опять сюда!

И я начал собираться, стаскивая в одну кучу все, что имело хоть какую-нибудь ценность. Туда же отправился и обелиск. То ли Пустота говорила во мне, то ли здравый смысл, но бросать такую опасную в первую очередь не для меня штуку я не собирался, поэтому приготовил ее к транспортировке, обмотав листьями и лианами, а сверху, для надежности, бронзовой цепью, снятой с мумии. Была мысль сделать тубус из дерева, все одно они все тут пустотелые, но слишком много возни, пока голой рукой не касаюсь, все нормально. Но и от этой идеи отказываться не стал, в два удара каменного топора срубив нужный мне по диаметру ствол. Дерево отправилось к куче моих находок, а вот дерево для рукоятей каменного топора и костяных копий со стрелами я брать не стал — на соседнем острове точно такие же растут. Еще одна причина — все большие деревья я пустил на лодку, так что для изготовления тубуса там просто могло не оказаться ствола подходящего размера, а на пару копий точно найдется.

Потихоньку начал переносить все на лодку, которою и лодкой-то нельзя было назвать.

«Это» было недостойно гордого имени «Мавр».

Я себя переоценил, когда думал, что смогу построить плавсредство лучше того, что досталось мне от демонов.

Признаю — демоны лучшее судостроители, чем я.

Нет, если смотреть на нос, то вполне себе нормальная лодка, на таких еще викинги плавали. Толстый киль, борта из досок, являвшихся стволами, разделенными пополам, мачта опять же высокая, парус не прямой, а косой. А вот дальше…

Карма была от плота — меня хватило только на нос, все это изгибание досок после предварительного нагрева, фиксирование гвоздями из дерева и обвязывание лианами тратило на себя слишком много времени, поэтому в какой-то момент я плюнул и пристроил сзади плот с рулевым веслом. Причем все сделал в разы быстрее, чем собрал нос — там не было ничего сложного, знай себе стволы укладывай слоями в разных направлениях, да скрепляй все длинными колышками, вбиваемыми в прожженные в стволах отверстия. И все это надежно обмотать лианами и лыком, надранным с тех же бревен. Но последнее это так, не более чем самообман, никакой серьезной нагрузки растительные волокна не выдержат, вся надежда на колья, крепящие одно бревно как минимум к четырем соседним.

Конструкция получилась надежная, ну в любом случае не развалилась от короткого путешествия, а далеко плыть я не планировал — лодка-долбленка, найденная мной на острове, точнее все, что от нее осталось, намекали на то, приплывшие сюда люди жили где-то рядом, ведь большой воды она не выдержит. А у меня тут целое судно, на которое я сейчас и несу свои пожитки.

— Так! А это что такое!

Нет, мой плот был на месте — никто его не угнал, вот только он уже успел обзавестись первым пассажиром.

На карме, пожевывая рукоять руля, сидела коровка.

— Ну-ка, кыш отсюда!

Но животинка ни в какую не хотела уходить, и даже жалобно пищала, когда я ее пытался поднять и вынести с лодки.

— Ну да и черт с тобой!

Ведь коровки стайные, а значит социальные, животные, не мыслящие свое существование без стаи. А может и мыслящие, но точно не комфортно чувствующие себя в одиночку. Да и чего греха таить — жалко мне ее стало, одна одинешенька на страшном острове. Уж лучше пусть с крабами веселиться, или всех их сожрет, тут как получится…

— Ты со мной только до соседнего острова, понятно? — я сразу обозначил свою позицию. — Будешь там крабов пугать, они тебе же вроде родня? Или нет?

А еще коровка это не только хитин, но и мясо. Не зря моряки в древности брали в плаванье черепах, являющихся живыми консервами. И у меня теперь такая консерва будет, пусть об этом она пока и не знает.

Со всеми сборами и проверкой, не забыл ли я чего, я провозился до самого заката, отчаливая вместе с последними лучами Солнца.

И это я вовремя отчалил — кое-что привлекло мое внимание на только что покинутом острове, но не кроваво-красное зарево заката, а человеческая фигура, стоящая на берегу и неотрывно наблюдающая за мной.

— Да ну нах… — я чуть весло не уронил. — Я же говорил, что сердце меня еще ни разу не обманывало!

А тут еще и свет выключили, погрузив все в непроглядную тьму.

— Ну его ко всем чертям, этот остров! Ко всем демонам его тайны! Я больше туда не ногой!

И надо же было такому случиться — Вселенная меня услышала!

Я заблудился — в том направлении, куда я по памяти плыл, острова с крабами не было. Либо я его проплыл, темно же, либо…

О втором «либо» я даже думать не хотел, гнал от себя мысли, но проиграл эту неравную битву. В голове билась всего одна мысль — а своими действиями не выпустил ли я на волю зло, на фоне которого демоны не более чем несмышленые малыши, взявшие поиграть отцовский револьвер?

Все же это Пустота.

Надеюсь, что нет.

Глава 4

— Рерэре!

Такой последовательности звуков я еще не слышал.

— Рерэре!

— Да иду я, иду! Чего ты орешь?!

Бросаю руль и иду на нос, облюбованный коровкой. Вообще, с этим носом плохо получилось — руль слишком низко, приходится постоянно стоять, чтобы видеть куда плывешь. А все время стаять такое себе развлечение, да и во что посреди океана можно врезаться? Впрочем, я знаю во что — например в дикий портал, окно которого прошло в опасной близости от нашего судна пару дней назад, а может быть и раньше — у меня опять бесконечный день сурка. Морского сурка.

— Ага, понятно, так и запишем, рерэре — земля на горизонте.

Далекая и еле видимая полоска суши тянулась в обе стороны на столько, на сколько у меня хватала зрения. А на глаза я еще не жаловался.

— Рээээ!

— Проглот! Не смей!

С появление на борту моего судна коровки, оказавшейся неожиданно дисциплинированной и послушной, мои разговоры вслух с самим собой наконец-то перестали быть первым признаком надвигающегося безумия. Теперь у меня был собеседник. И даже совсем не молчаливый — за полторы недели или около того совместного плаванья Проглот успел запомнить как минимум с десяток самых разных звуков. Точнее я их запомнил, сейчас с лёту определяя по его урчанию чего коровка хочет, жрать, пить или гадить. Других желаний она до сего момента пока не высказывала, как и не пыталась меня убить, все путешествие проведя на носу плота, я ее даже на должность впередсмотрящего поставил.

— Да потерпи ты до суши! Ну полчаса от силы же осталось! Ну Проглооооот!

Никто конечно же терпеть не собирался.

Как и не собирался стесняться, извергая из себя фонтан воняющей рыбой жижи. То ли морская диета ему не по нраву, то ли это нормально для их вида, я как-то раньше не задавался вопросом дефекации демонических животных.

— Радуйся, что ты жрешь больше, чем гадишь, иначе бы я тебя Гадом назвал, ворчал я, попутно магией смывая нечистоты с плота. В этой ситуации одно радовало — кое-как приучить Проглота к лотку я все же смог, теперь он делал свои дела подойдя свой кормой к краю плота, но бревна под его задними лапами все равно страдали.

— Рааа!

— Да потерпи ты секунду, будет тебе вода, будет!

Я его не только к лотку приучил, но еще и к гигиенических процедурам после лотка.

Забортная вода, кою я черпаю с помощью магии воздуха, напрямую силой мысли повелевая магическими потоками, потоком льется на коровку, а та начинает тереть себя лапами, смывая грязь.

— Рааа! — с помывкой покончено, теперь коровка требует пить, все же не ее эта средиземноморская диета, у нее постоянное обезвоживание, впрочем как и у меня — пить конденсат, собранный из атмосферы, даже с учетом разбавления его морской водой, такое себе…

— Потерпи, — я срабатываю на опережения, прекрасно зная, что будет дальше. — Скоро уже причалим!

Коровка хочет есть, она вообще постоянно хочет есть, поедая все, что мне удается поймать. Благо с рыбалкой нет проблем — так хорошо знакомые мне зубастые медузы встречаются на нашем пути постоянно, а иногда, используя свою кровь в качестве приманки, ловится и совсем диковинная рыбка — к примеру совсем недавно я поймал акулу, обыкновенную, земную, но с двумя спинными плавниками, расположенными друг за другом. И не понятно, это оно таким уже родилось, или мутировала в это? Проглоту же было все равно, земная эта акула или нет, накинулся так, что только кишки во все стороны летели.

— Да потерпи же! Будет тебе еда, потерпи!

И так по кругу, день изо дня, но я не жалуюсь — хоть какое-то развлечение. Тут либо с коровкой болтать и за ней же ухаживать, либо по сторонам смотреть да веслом как заведенный работать. С веслами проблема — ни одного из заготовленных еще на острове не осталось, не выдерживают они силушку богатырскую. А может в частых поломках гребных приспособления виновато мое желание как можно скорее добраться до земли?

Для ускорения пришлось разобрать часть плота и одно из бревен превратить в весло, да и помочь парусу магией — создать прохладный ветерок, разгоняющий штиль.

И вот она, большая, я надеюсь, земля!

Проглот, как первооткрыватель нового континента, покинул плот еще метров за двадцать до каменного пляжа, гордо спрыгнув прямо с носа в воду и проплыв разделяющее плот и сушу расстояние от силы за секунд сорок, после чего с радостным воем затерялся среди деревьев и кустарников, росших на пляже.

— Ну и не надо, — бурчал я себе под нос, в одиночку вытаскивая плот на берег. — Сам все сделаю, никакая помощь мне не нужна!

В глубине души я надеялся запрячь на это дело Проглота, вон у него сколько дури после рыбной диеты, но разумом понимал, что животное он дикое, самостоятельное… Да и кто я ему? Случайный попутчик? А я ведь к нему даже привык и совсем чуть-чуть буду грустить…

Но сразу Проглот исчезать не стал. Пока я привязывал плот к дереву цепью, отобранной у мумии, кстати, крепкая цепь оказалась — даже я, прикладывая все свои силы, не смог ее порвать, звенья растягивались, но не рвались, он носился по берегу, тараня стволы деревьев и уничтожая невысокий колючий кустарник, собственным телом делая в нем проходы, в один из которых я и прошел.

— Да блин! Мне это уже начинает не нравиться!

И говорил я не про Проглота, который как только осознал, что он на твердой земле, так сразу же остановился, замер, осмотрелся и бросился грызть ближайшее дерево, да так, что только щепки в разные стороны летели. Все же рыбная диета не для него.

История повторяется.

Я опять на берегу встретил человека, точнее все, что от него осталось — немного костей грудной клетки, череп и рука, последняя кстати могла принадлежать и не ему — все остальные кости белые и без грамма плоти, а на руке есть обрывки еще не сгнившей плоти. Я конечно не патологоанатомом и прочие ученые, что исследуют трупы, но уверенно могу сказать, что изначально трупов было как минимум два, а может и больше. И лежат они тут разное время.

Хорошо хоть термитников рядом нет.

При воспоминании о термитниках я невольно поежился.

Та фигура на береге острова до сих пор не давала мне покоя. И как бы я себя не уговаривал, что это мог быть абориген, приплывший к закату на противоположную сторону острова, — я отчалил, он причалил, сам я в это ни на каплю не верил.

Не бывает таких совпадений, а еще мне показалось, что я видел обрывки лиан в руке силуэта, но это могло и просто показаться — было темно, слишком темно.

И вот опять кости, хорошо хоть термитников нигде не видно.

— Ай! — вскрикнул я от боли.

Дерево, которые догрызал Проглот, с тихим треском начало заваливаться в мою сторону, ствол рухнул в паре метров от меня, изучающего останки, а вот парой некрупных веток по спине все же хлестнуло. Да больно так хлестнуло — в последний раз меня на конюшне по приказу Катерины Наумовны пороли. Не помню же за что, но видимо за очередные проказы, которые мы с Всевладом устраивали…

— Это ты меня так пытаешься убить? — вопрос был обращен Проглоту, сейчас застывшему около пня, и смотрящему на меня.

Проглот, убедившись, что я остался жив, быстро развернулся и рванул к соседнему дереву, видимо он коровка воспитанная, еду, упавшую на землю, не ест.

А я плюхнулся на задницу, не обращая внимания на гальку, впившуюся в эту самую задницу.

Сижу и думаю — куда я попал? Стоила свобода и новая жизнь вот этого? Да, наверняка стоила! Поэтому соберись и пошли! Нужно найти источник пресной воды для начала — надоело пить конденсированную безвкусную воду, а потом и о пропитании задуматься, благо втрое обычно пасется недалеко от первого.

Или еще немного посидеть, ведь можно же?

Ведь я добрался?

Ведь подомной Африка?

Островов, кроме Мадагаскара, рядом с африканским побережьем я не знаю, плыли мы все время строго на запад, ночами нас конечно же могло снести и ветром и течением — не всегда удавалось держаться выбранной звезды пусть я богатырь, но и спать мне все же иногда нужно. Мадагаскар я бы точно узнал. За годы с момента появления на нем отделения Добровольческого Корпуса, остров превратился в крепость, схемы которых нам показывали на обучении. И там не было такого берега — там все пляжи это одна сплошная линия Мажино, которую по суше никак не обойти.

Наверное, все же Африка.

Родина слонов и человечества. А теперь еще и государство демонов, растянувшееся на всю центральную и северную часть континента. Ну еще и восточное побережье прихватили! Именно в Африке я и оказался? Точно в Африку меня прибило течением? Иногда я очень жалею, что согласился на предложения Александра Петровича, но что поделать, видимо, я обречен на вечное скитание…

А может, я обречен на попадание в ситуации, из которых всегда можно выйти с небольшим прибытком, а может и с большим?! В моем сознании впереди уже виднеются пирамиды Египта со всеми их богатствами, египетская цивилизация существовала задолго до появления на Земле демонов, а это значит, что все сокровища еще целы, если конечно их не растащили демоны!

Активное разграбление людьми началось вроде бы веке так в восемнадцатом — девятнадцатом, когда в эти места пришли европейцы, до этого конечно были могилкопатели, но масштаб был не тот. Не зря же английские музеи считаются самыми интересными во всем мире, джентльмены буквально ограбили весь мир, свозя все самое интересное и не очень на свой Туманный Альбион. Но здесь, в этом мире, англичане в Африку не лезут, ну кроме самого юга, там у них колония. Интересно, а Индию они уже разграбили, читал я как-то про какой-то храм, кладовые которого набиты золотом и таких кладовых много…

— Стоп! — останавливал я свою нежданную рефлексию, а замер Проглот. Вот что-что, а команду «стоп» он знает. — Да не тебе, Проглот, продолжай!

Коровка вновь вернулась к дереву, которое через пару секунд рухнуло.

— Хватит прохлаждаться, пора на разведку. Молодец, Проглот, дрова нам пригодятся.

***

Проглот отрывался на всю катушку

Щипал травку, грыз деревья, порой валяя их на землю, охотился на змей — в общем, вел себя как типичный ребенок. Правда, с одной змеей пришлось ему помочь — голову то он ей откусил, а вот тело на одних инстинктах намоталось на то место, где голова Проглота соединялась с телом — пусть будет шея, и ни в какую не хотела разматываться, пытаясь уже посмертно отомстить своему убийце.

Радовался и я, не забывая смотреть по сторонам, выискивая следы людей. Следы были, но точно не людей, или это уже не люди. Вообще буш, чем дальше от большой воды, тем больше становился живым.

Птицы кружили стаями над головой, невыносимо громко стрекотали насекомые, комары летали целыми тучами, по веткам низких и тонких деревьев бегала какая-то живность, размером с хорошую дворнягу. А еще были змеи, каждая из которых считала своим долгом попробовать каков на вкус человек. И были они от размером с карандаш до таких экземпляров, что пытались Проглота задушить. Некоторые чешуйчатые вполне могли в этом деле преуспеть, не вмешайся я. Меня укусили уже два раза — а мы ведь только вышли.

Переночевав на побережье в плоту, мы, собрав все самое ценное, уместившееся в парусе, превратившемся в большой узелок, отправились вдоль побережья на юг. Идти на север такая себе затея — там демоны и их квазигосударство, а где-то в районе ЮАР моего родного мира тут должна быть английская колония.

Но долго двигаться по берегу не получилось, после часа неспешной прогулки по каменистым пляжам нам пришлось свернуть на запад, обходя скалы, в которые превратился берег. И чем дальше мы шли, тем больше гор по левую руку от нас становилось. Из-за этого мы все время смещались правее, пока из прибрежной зоны, полной ручьев и маленьких рек, не попали в буш.

Невысокий и всегда, всегда! , колючий полусухой кустарник, такие же невысокие деревья и редкая вода. Речушки либо пересохли совсем, либо на самом дне русла бежит ручеек грязи, за возможность попить из которого местные животные устраивают битвы.

Скорее всего, нам не повезло попасть сюда в сухой сезон.

Но из-за отсутствия воды местная фауна не спешила расстраиваться.

Жизнь здесь била ключом, я порой видел настолько странных и необычных животных, что даже и непонятно, это демонические проделки или оно само такое?

Но больше всего меня интересовали люди, ведь откуда-то же взялись те кости на берегу?

А людей не было, как и не было их следов. Хотя, если здесь живут охотники-собиратели, до сих пор пребывающие в каменном веке, то вряд ли я найду стеклянную бутылку от колы или обрывки пластикового пакета. Все органическое, кроме костей и костяных орудий растворится в буше, став либо кормом, либо строительным материалом для местной живности.

Поэтому высматривать в первую очередь нужно было кости, целые и не очень.

И тут следует следующее «но» — костей было много.

Мелких и больших, целых и раздробленных, под деревьями и кустами.

И может быть среди этих сокровищ и попадались человеческие, но вот так, на глаз я это определить не мог. И легко решил для себя, что пока не увижу человеческий череп, все остальные кости не стоит принимать за останки людей.

Еще был хитин — очень много хитина, оставшегося после линьки коровок и других, еще мной невиданных африканских животных. Возле одной из таких кучек, образовавшейся из половинки спинного панциря коровки, я и остановился, рассматривая, кто же под этой самой половинкой свил себе гнездо и какие кости туда уже успел принести, как меня отвлек Проглот, судя по звуку нашедший что-то интересное. Или опять попавший в переплет.

— Рерэре! — донеслось откуда-то справа.

— Да, Проглот, тут везде земля! И я тоже рад ходить по ней.

— Рерэре! — крик коровки приближался, а вскоре появилась и она сама, на всех скоростях пролетевшая мимо меня. Остановили ее деревья, в которые она врезалась на полной скорости.

Чуть позже показалась причина ее решения включить ракетные ускорители.

На поляну, поросшую мелким кустарником, из-за деревьев выскочил самец.

Да не просто самец, а САМЕЦ!

Альфа-коровка всего континента, выращенная на лучших стероидах.

Гигантская разноцветная туша, усыпанная шарами-рогами размером с мою голову, в высоту была метра три, и это только шея! Еще на полметра вверх выступала спина, настолько бугристая, что шары поменьше росли на больших шарах. Я таких здоровых даже во время службы в Корпусе не видел! Со стороны он выглядел как малая горнопроходческая машина, усыпанная буровыми головками по всему телу.

И двигался со скоростью горнопроходческой машины.

Медленно, очень медленно.

Может он конечно хитрил, но если это его максималка, то простой человек его обгонит не сильно напрягаясь.

— Рерэре! — тихо донеслось из-за моей спины. И пока гора мускул и хитина неспешно приближалась, я успел развернуться и посмотреть на Проглота, не придумавшего ничего лучше, чем спрятаться за мной.

— А ты, парень хитер! — постукал я ладошкой по голове коровки. — Не боись, щас папка ему…

Самец притворялся — когда до нас ему оставалось метров пятнадцать, он ускорился, стрелой рванув вперед, одним прыжком пытаясь сократить разделяющее нас расстояние.

Попытался и встретился головой с тем, что у меня было в руках.

— . покажет, где раки зимуют! — вторую часть фразы я уже договаривал после удара.

Столкновения самец не пережил — опал на землю как осенняя листва, попутно вызвав маленькое землетрясение. А этим уже воспользовался Проглот, помочившийся на поверженного противника. И как он только успел? Только мгновение назад стоял позади меня, а теперь передо мной лапку заднюю задирает.

— И почему это я тебя должен от твоих же сородичей защищать? — возмущаюсь я, попутно решая, что дальше-то делать? Добить или ну его? Ведь он мне вещь попортил!

Чтобы спугнуть здоровенного самца коровки мне потребовался всего один удар тубусом. И, ударяя им, я боялся не о сохранности иглы внутри, а о самом стволе, который и расщепить могло.

И его еще как расщепило, щепки, что шрапнель, разлетелись во все стороны, часть воткнулась и в меня, а вот игла. А что игла? Ей все равно. Ни царапинки.

Судьбу вожака решило стадо, до этого медленно накапливающееся вокруг нас, а после падения своего лидера, как-то нехорошо начавшееся двигаться в нашу сторону. И в нем так же попадались достойные экземпляры, уступающие вожаку, но все равно являющиеся прекрасным охотничьим трофеем.

Я бы мог их легко разогнать, особенно с иглой в руках, но зачем? Ушли мы, ни капли не опасаясь преследования с их стороны. Стадо было занято тем, что пыталось привести в себя вожака, отправившегося на общение с Пустотой. Они толкали его, стучали по хитину лапками и даже кусали, пытаясь вернуть в реальность. Но я по себе знаю, он либо вернется от боли, либо заключит контракт, либо умрет.

Проглот так вообще покидал поле боя как победитель, важно вышагивая с высоко поднятым корпусом впереди меня. Будто не я завали эту громадину, а он.

Больше до самого полудня, настолько жаркого, что погретая солнцем земля не просто жгла мои босые ступни, а испепеляла их при каждом касании, ничего интересного не происходило. Мы остановились на привал в крошечной рощице деревьев, больше похожих на баобабы, но только каких-то маленьких, а может это и были маленькие баобабы? В любом случае тень под раскидистыми ветвями уже была занята стаей обезьян, за место с которыми мне и пришлось подраться. Наглые родственник человека мало того, что не давали спать своими криками, но еще и кидались в Проглота всяким нехорошим. Но один резкий порыв ветра, призванный моим желанием и воплощенный моей же магией, решил проблему, сорвав обезьян с веток вместе с этими самыми ветками. Некоторые даже не смоги пережить такой позор и умерли от столкновения с землей, сразу же став обедом для Проглота, который, после уничтожения растительности на пляже, уже и позабыл, что он вообще-то всеядный.

— Проглот, сторожи! — укладываясь на расстеленный парус спать я и не надеялся на то, что коровка будет меня охранять, но с чего-то же надо было начинать? Тем более Проглот животное стайное, поэтому приглядывать за своей стаей у него в крови. А недавнее происшествие с коровками как раз подтверждает тот факт, что я в его стае. — Не кричи, переждем обеденный зной и пойдем дальше.

Жара меня так разморила, что уснул я сразу же, провалившись в липкий и душный сон, на этот раз решивший мне показать ту, ради которой я собирался мстить всей Речи Посполитой:

— Ну вот ты и пришел, Андрейка! Я так долго тебя ждала.

— Катерина Наумовна?

— Молчи! У меня мало сил! Слушай сюда! Ты должен прийти ко мне, ты идешь не в ту сторону! Тебе нужно развернуться!

И, как это часто бывает во снах, я не только не мог пошевелиться, но еще и стал немым, сколько не пытался ответить Катерине Наумовне, ничего не выходило, слова пропадали где-то в глубине моей ротовой полости, будто мои губы сшили вместе.

Она еще много чего говорила, убеждая меня повернуть на север и прийти к ней, ведь она меня все это время ждала, но сон на то и сон — все оборвалось, и я провалился в черное ничто, из которого вынырнул уже в реальности — разбудил меня Проглот, вместо того, чтобы охранять меня, лежащий рядом и ворочающийся.

— М-да, не выйдет из тебя сторожевого пса, Проглот, не выйдет… Но ничего, не умеешь — научим. Не хочешь — заставим! Подъем!

Просыпалась коровка нехотя, видимо полуденное солнце не только меня разморило. И пока я собирал все наши пожитки в узелок, да прикидывал то, как бы получше этот самый узелок к Проглоту привязать, а то что это я его все время несу? , он все ворочался и кряхтел, выражая крайнею степень недовольства от столь ранней побудки. По-хорошему нам бы вообще стоило передвигаться ночью, когда прохладно, но неизвестно кто здесь просыпается для ночной охоты и насколько он опасен, поэтому спать мы будем на дереве, если не найдем ничего более подходящего.

— Проснулся?

— Рерэре!

— Что, тоже кошмары снились? Ну приснилось и приснилось, с кем не бывает, да, Проглот? А вот однажды знаешь мне что снилось?

Но рассказать Проглоту сон о красотках и кабриолете на французском побережье мне не дал голос, прозвучавший прямо в голове:

«Север в другой стороне».

И не я один его услышал — Проглот споткнулся и упал на пузо, собрав лапы под себя и начал вертеться вокруг своей оси, быстро-быстро перебирая лапками и одновременно выискивая источник звука.

— Ну блин! Лучше бы это был сон!

Интерлюдия

Корпус подобен фениксу.

Умирает и возрождается, полностью преображаясь при этом.

Добровольческий Корпус пал, а вместе с ним исчезла и проблема с богатырем.

Среди официальных списков погибших во время отражения Прорыва нашлось имя и Малкольма Линкольна. Греческий Князь даже устроил торжественные похороны с сожжением пустого погребального костра. Весь мир официально признал тот факт, что богатырь мертв. Признал и успокоился, гонка за перспективным одаренным окончилась ничьей, и все сразу же вернулось на круги своя. А именно к старым добрым подковерные играм и интригам, что были рассчитаны на десятилетия вперед и приостановлены при появлении богатыря.

Не Андрейкой единым — есть на свете и множество других одаренных, конечно уступающих по силе почившему богатырю, но на безрыбье и одаренный ранга «АА» рак!

Но окончательно все успокоилось через месяц после прорыва — интернациональная команда следователей внимательнейшем образом изучила предоставленные доказательства и официально заявила о том, что богатырь мертв. Больше всего этому факту радовался Ленин, ведь теперь его главный конкурент лишился основного источника снабжения духовной пищей и задавить его лишь дело времени. Времени, которого у божественных сущностей много. Одно раздражало — за целый год избранник бога молний успел значительно усилить своего покровителя, что определенно растянет его агонию как минимум на столетия. И Владимир Ильич собирался ускорить этот процесс, ведь поглощение такой сильной и, главное, древней сущности поможет наконец стабилизировать его положение и уравновесить получаемые и затрачиваемые объемы духовной энергии.

Остальной мир, заваленный листовками, призывающими вступать в добровольческий Корпус, продолжил жить своей обычной жизнью, позабыв про богатыря и про прорыв, настолько сильный, что Греческий Корпус прекратил свое существование. И случилось это задолго до результатов расследования интернациональных следователей.

Сейчас о Малкольме во всей Греции вспоминали только преподаватели магической академии и две жрицы. Первых он напугал до мокрых штанишек. А вторых… Их он тоже напугал, но не своими действиями на Арене, нет…. Им хватило Кипра, после которого и пугаться от случившегося на Арене было как-то уже совсем не серьезно.

Сестры были заняты важным делом — разбирали то, что осталось от Малкольма.

Часть своих вещей он им сам отдал на хранение, одежда и все, что было при нем в момент похода в арсенал, хранилось на складе. И именно эту часть, которую только что получили, они и разбирали, готовясь к проведению погребального ритуала.

Пусть официально такой ритуал провел сам Князь, но тот костер был пустым, а на этом будут личные вещи человека, изменившего все для парочки жриц. А, самое главное — вернувшего им расположения Богов.

За такое одного костра было мало, но кто же знал, что мальчишка так быстро и глупо умрет?

Нет, умереть, защищая человечество от нашествия демонов, это подвиг! Но как он посмел их бросить? Как он посмел бросить ее, Сигрид, жрицу Атропы? И как она не смогла увидеть его такую близкую смерть?

Атропа же всегда видит, чем и как закончится жизнь человека. И иногда делится этой информацией со своей жрицей.

Но не в этот раз!

Такова особенность Мойры, отвечающей за перерезание нити жизни. Она все видит так, как будто это уже свершилось и теперь лишь история. И это не может не накладывать отпечаток на жрицу, меняя ей сознание и медленно делая нелюдимой — тяжело разговаривать с человеком, про которого ты можешь рассказать абсолютно все, ведь его жизнь лишь небольшая страниц в учебнике истории, где написаны все основные даты, включая и смерть.

А то, что одаренный невероятной силы мертв, подтвердили не только следователи, с отчетами которых она с сестрой ознакомилась в первую очередь. Боги так же сказали свое слово, молвив «Такого человека больше нет».

Глупо и так обидно.

— Астрид! Ты чем там занята?

— Ты же знаешь, что я плохо, но знаю русский? Так вот! — Астрид поднимает руку, в которой зажат блокнот, принадлежавший Малкольму. — Тут такая неразбериха, написанная сразу на шести, а кое-где и семи языках!

— Положи на место! Вдруг это личное? Вот ты бы хотела, чтобы твой дневник читали?

— Ой, да ладно! И нет тут ничего личного, лишь глупые идеи как разбогатеть! А еще у него целая куча паспортов!

Астрид переворачивает офицерский планшет, принятый к ношению в Корпусе, и на стол сыплется паспорта и чековая книжка. Выпало еще что-то, звякнувшее металлом, но быстро погребенное под кипой разномастных листков и обрывков бумаги, густо покрытых мелким почерком.

— И ключи от банковских ячеек, и целый дворянский патент! Ты знала, что на самом деле он никакой не Малкольм Линкольн, а Евгений Ялинский? Барон острова Яли! И во всех остальных документах имена разные, а фотография одинаковая!

— Хватит рыться в его вещах! — Сигрид вырывает патент из рук сестры и начинает вчитываться в рукописные строки, похоже написанные самим Князем. В любом случае подпись и магическая печать была точно его.

И вопрос о том, кто же на самом деле был Малкольм Линкольн, вновь появляется у нее в голове. Слишком простым и непонятным он был. Навивным и, как это? , кажется гуманным? Сильным и в то же время слабым. Он своей магией испепелил целый город, расплавив его до смеси стекла и камней, но при этом терялся в простой гражданской жизни и иногда подолгу зависал, когда видел что-то необычное, например автомобиль или мотоцикл.

— Дай сюда, — Сигрид вырывает у Астрид блокнот. — И что тут у нас!

В четыре руки, дополняя знания друг друга в языках, им удалось разобраться с одной из страниц блокнота, повествующей о производстве искусственного водостойкого материала из нефти. Тут даже химическая формула была. Но часть про то, что этот материал заменит бумагу, они не поняли. Как и про трубы водоснабжения, которые нужно делать из нефти. И зачем кому-то нужна одноразовая посуда?

Но, порывшись в книге по химии, принесенной слугой, они поняли, что написанная формула со всеми этими черточками связей как минимум имела право на существование.

С этого момента все описанное уже не казалось бредом, в особенности примерный процесс производства этого самого полиэтилентерефталата. Так и было написано: «процесс получения примерный».

— О, а здесь про аптеку для автомобилей! Смотри…

Следующая часть блокнота была посвящена автомобильным заправкам и тому, во что они превратятся спустя пятьдесят лет. Но эти пятьдесят лет в родном мире Малкольма, здесь же все сто, так как пусть на дворе и были семидесятые, но техническая часть еще оставалась в районе тридцатых-сороковых. И Андрейка много чего туда вписал, включая и гарсона для заправки автомобилей и пункты технического обслуживания прямо на заправках. Были там и идеи франшизы, наброски самих станций и круглосуточных магазинчиков на них. Отдельную часть занимали всяческие инновации для автомобилей, которых здесь еще не было, но Андрейка был с ними прекрасно знаком. И этих инноваций было много, очень много! Порой они занимали всего одну строчку, а порой техническое описание не хотело заканчиваться, как голодная росомаха пожирая страницы. Но все это было чем-то непонятным для сестер, далеких от техники. Вот в конях они разбирались, могли даже подковать, а автомобили… Но одну идею они смогли оценить без привлечения сторонних специалистов — зимняя резина! Это было им понятно и, демоны его побери! Гениально! И почему еще никто не додумался вставить в шины металлические шипы? Отдельной строкой было написано замечание о том, что нужно как можно быстрее вложить деньги в Мишлен, уже существовавший, и было несколько раз обведено карандашом.

— Алло! Девушка! Соедините меня с афинской биржей! — Астрид, импульсивная и невероятно активная, уже висела на трубке. — Здравствуйте! Мне нужен самый лучший консультант по ценным бумагам! Да, немедленно! Как куда! В Храмовый Комплекс конечно! Да, тот самый, что на Академической площади! Да, его встретят и проводят! Да, я и моя сестра собираемся торговать на бирже! Скоро будет? Хорошо!

Консультант явился так быстро, как только мог. И, ничуть не удивившись тому, кто его вызвал, сразу же взялся за работу, сначала заключив контракт на брокерское обслуживание, а потом начал отвечать на вопросы девушек о перспективах автомобильной отросли и всего, что с ней было связано. Про производителей шин он также рассказал, упомянув и про Мишлен, совсем недавно вышедшим за пределы Старой Франции.

— А какие шины они выпускают, радиальные или диагональные? — с видом знатока спросила Сигрид, сама только что вычитавшая эту информацию из блокнота Малкольма. — Как это ты не знаешь? Как это ты не специалист в этой области! Нас заверили, что ты самый лучший брокер на всей афинской бирже! Так найди специалиста и узнай! И срочно скупай все акции этого Мишлена, все, до каких можешь дотянуться!

— Вы уверены?

— Да! — синхронно ответили сестры.

— Если так, — консультант не понимал, чем вызван этот ажиотаж, но он был профессионалом, поэтому сразу же дал дельный совет. — То лучше скупать не сразу и все, а по чуть-чуть, малыми партиями чтобы не вызвать преждевременный рост акций.

— Вот так и делай! Но чтобы все акции, которые будут продавать, были у нас! — Астрид, сгорающая от нетерпения, проводила консультанта до двери. — Давай, иди уже!

— Я пришлю вам отчет, как только что-то будет!

— Да, присылай, — сестрам не терпится вернуться к разбору вещей Малкольма, ведь там не только блокнот, который они еще и на пятую часть не изучили, но и стопка исписанных листов. А на этих листках, где порой встречаются и пустые бланки телеграмм и тканевые салфетки из кафе, где Малкольм когда-то остановился перекусить, можно рассмотреть классическую и полностью обрисованную автомобильную заправку, даже логотип присутствует в виде ракушки, и диковинный самолет, похожий на хищную птицу, и много чего еще, для чего время еще не пришло, но скоро точно придет.

Уж если сестрицы взялись за это, то доведут дело до конца, увековечив имя Малкольма Линкольна в веках!

— А теперь нам нужен юрист! — заявляет Сигрид, откладывая в сторону листочек с нарисованным на нем гибридом телевизора и печатной машинки. И вложиться в создание этих Э-В-М! И в IBM! И в банк нужно сходить, подтвердить доверенность на использование наших счетов для брокерских расчетов.

— Нужна земля, много земли! — вторит ей Астрид, которой очень уж понравилась идея автозаправки, совмещающей в себе все, что нужно для комфортного путешествия на автомобиле.

— Сами мы такое не потянем! И эти супермаркеты, они же уже есть, так почему их нет у нас? Это же гениально — не нужно ходить по разным лавкам, все в одной!

— Но надо же с чего-то начинать! И откроем мы тебе супермаркет, откроем! Там только одна идея продавать не товары, а места на полках, принесет нам миллионы!

— Без Храма все равно не получится!

— И запатентовать все надо!

— Да!

— И землю можно не покупать, а взять в аренду, лет на пятьдесят!

— Да!

— И нужно вложиться в нефтедобычу и нефтепереработку!

— И в средства связи! И реклама, много рекламы! Клубные карты, скидки постоянным покупателям, да это же золотое дно! Лотереи и розыгрыши каждую неделю для участников клуба! И свой нефтеперерабатывающий завод!

— И все, здесь записанное, запатентовать! Во всем мире, в каждой стране! В каждом уголке, даже у демонов!

— Откуда же мы на все это деньги возьмем?

— У нас столько нет!

— Нужно искать! Занять! У знакомых! В банке взять ссуду! Кредит! Пойти работать! К Князю сходить, пусть грант на развитие малого бизнеса даст!

— Какой малый бизнес? Ты собираешься этими «заправочными станциями» и «шшинамантажкама» — все это было сказано на плохом русском. — Весь мир заставить!

— Да, ты права! Тут одних денег мало! Нам нужна сила, с которой все будут считаться! Нам нужны покровители! И не Боги, им до такого дела нет, все же придется к настоятелю идти!

Сестры, сами того не зная, привыкшие с самого детства жить на широкую ногу, даже не догадывались, что имеющейся у них наличности хватит выкупить половину того же Мишлена, пока еще заурядного производителя покрышек. А уж если снять все деньги со счетов в банках, куда им периодически приходила заработная плата и пожертвования, то можно попытаться и часть Старой Франции выкупить, на которой этот самый Мишлен и расположен. Причем купить ее со всеми людьми и производствами, настолько греческая валюта стабильна. А еще можно было пройти по знакомым и занять, а если учесть, кто их знакомые, то хватит на всю Новую Францию! И некоторым долги можно даже не возвращать, далеко не всех последователей Возрожденных Богов интересуют деньги, но денежное довольствие получают все.

— Да-а-а, дел у нас теперь на годы вперед хватит!