Род Эвата. Мифы Аталии 1

Глава 1. Часть I - Катастрофа

В тёмной комнате мерцает свет.

Вспышка — на кровати молодая девушка.

Тьма — болезненный стон.

Свет — подушка на полу. Длинные тёмные волосы спутаны, лицо бледное, почти белое, на лбу блестят капли пота. Чёрная шёлковая сорочка смята у бёдер, ноги обнажены.

— Не надо, — шепчет она.

Она свернулась клубком, прижимая левую руку к груди. Глубокий шрам пересекал ладонь, и в этот момент он пульсировал, как живая плоть. Вспыхивал болью с каждой вспышкой света, принося видения — а может это были воспоминания, погребённые глубоко внутри. Они пытались выбраться наружу, предупредить её.

«…твой отец будет гордиться тобой…» — слова звучали в голове.

Она слышала их, видела глаза говорившего и его энергию, мерцающую голубым. Но не могла разглядеть, где она была и сколько ей лет — не могла даже поднять руку. Странное ощущение: понимать, что что-то не так, и всё равно чувствовать себя счастливой.

Папа будет гордиться. Гордиться. Он будет любить её сильнее? Она почти видела бабочек вокруг старика — настолько она его любила. Странно, но она не могла разглядеть его лицо, видела что-то серое, размывающееся. Только глаза были чёткими, и в них не было любви. Картинка расплылась.

На секунду она оказалась в полной темноте — она ненавидела темноту: там прятались чудовища и опасность...

Очередная вспышка света, и она видела яркое солнце. Она, её брат-близнец и младшая сестра стояли в углу треугольника, выложенного камнями. Брат наклонился к ней.

— Камни меня жгут, — прошептал он.

— Тсс, мы делаем это для папы. — Её собственный голос был таким весёлым и светлым. Она снова почувствовала эту детскую радость и надежду на папину любовь.

Вдруг мужчина взял её руку, и она увидела — маленькие пальчики и огромный нож.

— Стой смирно, — приказал грубый голос.

Приоткрыла рот, смотрела, как он поднес нож – он вот-вот сделает надрез на ее ладони, ей будет больно. Но она стояла, не двигаясь. В голове продолжала крутиться эта ужасная мысль о папе, что он будет гордиться, если она не заплачет.

Она затаила дыхание, когда лезвие коснулось ладони и, резко сжав её руку, он сделал глубокий надрез. Боль была острой, жгучей — Арина и представить не могла, что будет так больно, что рана будет так сильно пульсировать. Он сжал ладонь, выдавливая кровь, делая ещё больнее. Красные капли падали одна за другой вниз, на светящийся камень. Заплакав, она попыталась вырваться.

Кровь была такой красной. Вдруг она перестала видеть солнце — она больше не любила этого человека: он был злым. Он сделал такой же надрез брату и двинулся к младшей. Их Дарка, маленькая, от силы двух лет, широко расплывшись в улыбке, прошептала: «Дяда» — и протянула ему руку.

Нет. Он хочет порезать и её?

— Не трогай Дарку! — прокричав это она резко подорвалась и села на кровати.

Понадобилась минута, чтобы осмотреться и осознать, что она у себя в комнате, на кровати — ей лишь приснился страшный сон. Сердце быстро билось в груди, дыхание сбилось, и, поджав ноги, она обняла их, пряча лоб в коленях.

В комнате непрерывно мерцал свет, нагоняя тревогу и не позволяя ей выбраться из этого кошмара. Протерев лоб и шею, стирая капли пота, она перевернулась на колени и вытянула руку, пытаясь дотянуться до ночника — её светового артефакта, который обычно давал лишь тусклый свет, помогая ей не оставаться в темноте. Арина не любила темноту с самого детства.

Ещё чуть-чуть — она почти дотянулась до артефакта. Кончики пальцев уже коснулись тёплой поверхности; она чуть-чуть прокрутила его и, соскользнув второй опорной рукой с кровати, случайно толкнула, пытаясь удержаться. Артефакт слетел с тумбочки, разбился где-то на полу — и свет наконец погас.

— Аким! — Она позвала брата, вцепившись в тумбочку и сжимая лакированную поверхность. Это помогло успокоиться, напомнило, что она в своей комнате и в безопасности.

Мысли крутились вокруг отца: отчаянное желание, чтобы он гордился ею, любил её и играл с ней чуточку больше, не отпускало. Глупо… почему она думала, что этот ужасный ритуал заставит его гордиться ею?

Арина, или Рин, как она предпочитала себя называть, была уверена, что ей приснился ритуал Клятвы Крови. Он произошёл, когда ей было около пяти — сама она его не помнила, но родители рассказали всё. Тот ритуал связал её жизнь и жизнь брата с их младшей сестрой... Величайшая скорбь отца. Каждый раз, когда он говорил об этом, она видела боль в его глазах — словно это был приговор. В каком-то смысле так и было. Сила связи была абсолютной, и, если кто-то попытался бы причинить Дарке вред, это мгновенно передалось бы ей и Акиму. Они чувствовали бы её боль, они умерли бы вместе с ней.

— Аким! — крикнула она снова. Им нужно скорее домой, к отцу и Дарке.

Брат не ответил.

Выдохнув, она посмотрела в окно — оно было закрыто тяжёлыми шторами. Тёмно-зелёный бархат почти не пропускал свет. Рин медленно выпрямилась и спустила ноги с кровати, погружая пальцы в густой мягкий ворс ковра. Закрыла глаза, заставляя себя дышать короткими вдохами.

Вдох. Выдох.

Наполовину жалея, что не уехала в крепость накануне, Рин подошла к окну и отдёрнула шторы как раз в тот момент, когда молния расколола серое небо где-то вдалеке. Следом прокатился низкий раскат грома.

Что-то было не так. Как только эта мысль мелькнула в голове, она уже не могла оставаться в комнате — двигалась быстро. Схватив халат с кресла у окна, она едва смогла развернуть его, нервно пытаясь найти рукава, и так резко развернулась к двери, что со всей силы ударилась мизинцем о ножку кресла.

— Ай! — Она подпрыгнула, схватившись за ногу, попрыгала к двери. Боже, как же больно. Почему всегда мизинец? К этому моменту он стал её любимым и самым невезучим пальцем — стоило ей забыть об опасности этого кресла, как она била его в то же самое место. Уже сомневаясь в собственной способности соображать, она пересекла гостиную.

Постучала, прежде чем открыть... пусто. Разворошённая кровать — в ней не спали со вчерашнего дня. Одежда разбросана по всей комнате. Тренировочные штаны, парадная рубашка — всё в хаотичном беспорядке.

В голове у Рин был беспорядок похуже, чем в его комнате — нет, она сойдёт с ума, если останется одна в этом месте.

***

Рин двинула бёдрами, направляя лошадь вперёд. Было позднее утро, но тучи так сильно затянули небо, что казалось, будто уже вечер. Влажный воздух оседал моросью на её ресницах, коже, пиджаке.

Главную дорогу размыло дождём, и ей пришлось ехать окольными путями — по узким проулкам в жилом районе.

За Рин всё время кто-то приглядывал: дома — отец, в этом городе — брат; ей не разрешали ездить куда-либо одной. Потому она впервые оказалась в этих районах. Она двигалась медленно, поражаясь тому, насколько тоскливой была жизнь в этом квартале. Она знала, что такое существует — видела мельком из окна кареты, — но ехать через это было иначе. На улице воняло сыростью и навозом, везде была грязь, в которой Рами утопала копытами. Где-то лаяла собака. Разве в таком месте можно жить?

Ей было не по себе от одной мысли, что копыта Рами в такой грязи. Впереди мужчина тащил за собой тележку, оставляя длинные следы. Кто-то развесил старую одежду сушиться — прямо под моросящим дождём.

— Здравствуйте, — пробормотала Рин, поймав враждебный и оценивающий взгляд женщины. Вновь двинула бёдрами, понукая Рами идти быстрее. Женщина толкнула полусломанную калитку, и огромный тощий пёс вырвался наружу, бросившись на неё со злобным лаем. Рами начала брыкаться, ударила задними копытами, пытаясь достать зверя. Рин крепко сжала ноги, чтобы удержаться в седле.

— Держите свою собаку! — крикнула она, борясь за контроль над Рами.

Но Рами уже рванула вперёд лёгким галопом. Позади женщина орала, чтобы она убиралась. Почему она так обозлилась? Рин оглянулась. Пёс остался позади, ноги дрожали, глаза блестели злобой. Кто учит животных нападать на людей?

Что за утро. Может, просто поехать домой одной...

Два года она с Акимом жили здесь, учились в Академии в Катами. Маленькая Академия, не престижная, но ближайшая к дому — таково было условие отца: ему не нравилась мысль, что они будут жить далеко. Он всегда был таким — хотел знать, где они, что делают, с кем. Если честно, «они» означало «она». Однажды он даже сказал Акиму, что тот может поехать в столицу, в лучшую Академию страны, с условием, что Рин останется дома. Он не позволил бы ей жить одной — даже в Катами.

Раньше она злилась на это. Рин была уверена, что может позаботиться о себе лучше, чем Аким. Оставь того одного, и он спустит все деньги непонятно на что. Это за ним нужен глаз да глаз, а не за ней. И всё же ей было лучше, чем Дарке. Той отец вообще не позволял покидать поместье.

Огромная капля упала на нос... она тяжело вздохнула. Ей было грустно и одиноко, а ведь дом был всего в двух часах пути, если выехать прямо сейчас, она могла бы увидеть отца и сестру, убедиться, что с ними всё в порядке. Наконец успокоиться... хороший план, если бы не одна маленькая проблема. Она подставит брата так, что он, наверное, попытается её убить после такого предательства.

Во-первых, отец спросит, где, чёрт возьми, Аким. Рин улыбнулась, представив его лицо в момент, когда он услышит, что Аким проводит большинство ночей в таверне, развлекаясь с девицами, оставляя её одну. Да, на данный момент её брат был... она попыталась подобрать вежливое слово, но в голову пришло только «маленькая шлюшка».

Отец взбесится так, что мало не покажется. Ему понадобится две минуты, чтобы собраться и отправиться в Катами, найти Акима и оторвать ему голову. Она улыбнулась. Эти мысли на самом деле подняли ей настроение, и она почувствовала себя лучше.

Её останавливало только одно, Аким тоже хранил кучу её секретов. Выложить всё отцу и самой попасть в беду — не лучший план. Своим спокойствие она рисковать не собиралась, даже чтобы досадить брату.

Рами под ней переступала с копыта на копыто, то и дело похрапывая и всеми силами показывая своё нетерпение. Она застоялась в конюшне, и ей не терпелось выйти на прямую, твёрдую брусчатку и сорваться в свободный галоп.

— Ещё чуть-чуть. Буквально два квартала, и сможешь бежать так быстро, как захочешь, — сказала ей Рин.

Однако, свернув на главную дорогу, она остановилась. Сотни людей медленно двигались со своими пожитками — у некоторых ослы тянули телеги, гружённые узлами и ящиками. Семьи с детьми смешались с воинами-некромантами. На открытой дороге ветер бил сильнее. Дети плакали, цепляясь за материнские юбки. Никто не разговаривал. Женщины шли с застывшими лицами, несколько стариков рыдали.

Рин знала их всех.

Эти люди жили в их крепости, служили её отцу — Восточному Лорду.

На секунду ей показалось, что она не может вдохнуть. Паника охватила разум. Спрыгнув с лошади, Рин бросилась к самому родному лицу. Лара! Старая няня!

Шарканье ног и скрип тележных колёс звучали тихо и почти оглушительно одновременно. Она двигалась между людьми. Некоторые останавливались, узнавая её.

— Лара! — позвала она. Наконец нагнала старую женщину. — Что привело вас всех сюда? Какой-то праздник, о котором я забыла? — Она попыталась говорить легко, но горло сжалось. Она не хотела знать на самом деле. Казалось, будто они бежали с её дома...

— Госпожа. — Старая Лара остановилась, заламывая руки. — Ох, госпожа, простите меня. Нам пришлось уйти — Малвес приказал. Велел всем убираться из крепости. Простите, я ничего не могла поделать, госпожа, совсем ничего...

— Что? Какое право имеет Малвес... — Рин осеклась, заметив, что Лара не смотрит на неё. Она опустила голову, будто сделала что-то плохое, обхватила себя руками, выглядя... Испуганной?

Что происходит? «Приказы» Малвеса не имели смысла — он был правой рукой отца, заместителем командующего армией, но всё равно не имел права приказывать покинуть Крепость. Более того, этот приказ не имел смысла.

Рин подняла голову, глядя на открытые ворота. И тогда услышала слова, которые убили её в ту секунду.

— Лорд Акимир теперь хозяин. Его не было рядом, госпожа. Его там не было...

Рин рассмеялась в неверии. Люди останавливались вокруг неё — каждый из них сливался в одно серое лицо — того старика из её сна со страшным ножом…

Голова кружилась, становилось все шумнее. Говорили все одновременно, но звук казался далёким, приглушённым, как под водой. Она стояла прямо — гордая, с прямой спиной — смотрела вперёд. Не выдавая никакой реакции. Не показывая, что слышит их.

Прикосновение к плечу. Голос Лары:

— Его светлость — он погиб, госпожа. Нежить, они... он погиб, сражаясь с ними... этой ночью случилось.

Рин смотрела на неё спокойно — потребовались все силы, чтобы не ударить её. Горло так сжалось, что говорить казалось невозможным. Наконец все слова, все крики людей дошли до неё.

«Что нам делать?» — «Куда нам идти?» — «Кто теперь о нас позаботится?» — «У нас нет дома...» — «Что с нами будет?» — «Мы теперь сироты — все мы.»

— Госпожа, вы нам поможете? У нас нет денег. Мы...

Каждое слово било точно в цель, отдельный укол боли, который нарастал и нарастал, пока не взорвался. Гнев был таким яростным, что она пожелала иметь меч, чтобы убить их всех — просто ради тишины. Она сглотнула.

— Стойте. Я всё ещё не понимаю. — Она попыталась думать ясно, говорить подобающим голосом. — Почему вы ушли? Без моего брата приказы отдаёт Дарка... Где она?

Люди смотрели ошеломлённо.

— Госпожа. — Лара подошла ближе. — Молодая госпожа — она ж не настоящая леди. Просто Ясная, и всё. Нету у неё права нами командовать.

Рин ударила её в тот же миг, едва она договорила, потом второй раз. Лара отступила, прикрывая голову.

— Как ты смеешь такое говорить? — Она тяжело дышала. — Где она? — Она оглянулась. — Вы бросили её? Вы... — Она двинулась к Ларе, схватив её за волосы.

Никогда в жизни Рин не позволяла себе неуважения к Ларе, которая помогала ее матери и была ее подругой. И теперь она смела так говорить о ясных? Когда её Госпожа была одной из них? Когда она обязана всем её матери?

— ГДЕ ДАРКА? — спросила она почти шёпотом. Её накрыл холодный порыв ветра, снося с головы шляпку; та повисла на верёвочке, ударяясь о спину. Рин не среагировала. Внутренне содрогаясь, ожидая ответ. Они бросили её одну в поместье? Они бросили её?

— Она не пошла, госпожа. Мы пытались уговорить, но она не пошла.

О... Мунэ... они бросили её младшую сестру в крепости, которая к ночи наполнится нежитью.

— Малвес приказал ей идти с нами, — сказал кто-то.

— Но она отказалась. Говорит, что молодой господин вернётся и что будет ждать его. Она уже взрослая — мы не могли заставить её уйти. Малвес приказал, что мы…

Хлоп.

Рин ударила человека, даже не осознавая, кто говорил. Она была так зла, так напугана, что разум заволокло тьмой, и ей хотелось выпустить это наружу. Слово «приказал» ударило слишком сильно. Малвес не имел права отдавать приказы! Тем более — Дарке.

Наконец стало тихо. Рин шагнула к ним, подняв руку. Только порывы ветра завывали; плохо прикреплённые ставни хлопали под их натиском.

— Если что-то случится с моей сестрой... клянусь Мунэ! Я приду за вами всеми!

— Госпо...

Она не слышала их.

Двинулась к Рами — та стояла позади, беспокойно переступая с ноги на ногу. Рин едва добралась до неё, пытаясь ухватиться за седло — нога не доставала до стремени. Она ударила кулаком по седлу.

Лошадь вдруг поднялась на дыбы, и Рин с заторможенной реакцией отшатнулась, когда Рами опустилась на передние ноги. Рин даже не знала, что та на такое способна, но лошадь, видимо, почувствовала её отчаяние: она выждала, пока Рин перекинула ногу, и едва та перенесла на неё вес, как Рами подскочила и рванула галопом назад.

Рин гнала, ударяя пятками и направляя её; перед глазами всё расплывалось. В Академию — найти Акима и срочно ехать за Даркой.

***

Рин не могла поверить, что оказалась здесь, но она шла по коридору борделя. Её отец умер, а она здесь, в дешёвом месте в поисках брата. Какой позор, позор Акиму, ей, всем им.

Тусклые светильники висели над головой, и не было ни единого окна — наверное, чтобы клиенты не следили за временем. Красные стены были отделаны золотыми акцентами. Ковёр под ногами когда-то был красивым, изысканной работой, но теперь он стал грязным — в плохо отмытых пятнах рвоты и многолетней втоптанной грязи.

Там так сильно воняло, что Рин едва могла дышать. Благовония, дешёвые духи и воск свечей смешались со старой рвотой, настолько густо, что к горлу подкатывала тошнота. Голова кружилась, и с каждым шагом злость росла. Аким тратил время в этом месте. Они должны были уехать домой ещё вчера. Это всё его вина. Они могли бы быть там, могли бы остановить людей, не дать им уйти.

Рин шла за мальчишкой, который работал в борделе. С каждым шагом он останавливался и оглядывался на нее полными сомнения глазами.

Это так раздражало — хотелось толкнуть его, чтобы шёл быстрее.

— Ваш брат, он убьёт меня за то, что я вас сюда привёл, — сказал мальчик.

— Иди быстрее. — Она заплатила ему десять серебряных монет, и это была немалая сумма за работу — отвести её к брату. Пока что его работа не стоила и медяка.

Смех донёсся из комнаты, мимо которой они проходили. Рин остановилась — дверь распахнулась так быстро, и из неё выскочила женщина. Она смеялась приторным голосом, на лице было столько косметики, что оно больше походило на маску. На ней был прозрачный халат, сквозь который Рин видела все её изгибы.

— Не играй со мной, — мужчина средних лет, полуголый и босой, выбежал за ней. Он был явно пьян, схватил её за руку и притянул к себе. Обхватил ее за талию, распахивая халат, и начал медленно ласкать ее грудь. Она застонала, запрокинув голову, раздвигая ноги.

Рин смотрела на них с таким отвращением, что казалось — вот-вот сорвётся. Но, медленно отвернувшись от постыдного ужаса и сжав зубы, она прошла мимо них.

Наконец мальчик остановился перед дверью — она была открыта, и оттуда шёл дым вместе с голосами и смехом. Он съёжился и пискнул, когда Рин, не раздумывая, вошла внутрь. В тот же миг она услышала быстрые шаги — наверное, он просто сбежал, и правда, испугавшись её брата. Как будто Аким мог кому-то навредить.

Комната была маленькой: посередине стоял низкий столик, заставленный бутылками вина, а вокруг него на подушках расположились люди. Свечи горели повсюду, наполняя воздух густым запахом воска, а в центре стола стоял кальян — дым от него завивался к потолку. Аким сидел там, откинувшись на подушках, с трубкой в руке. Перед ним, стоя на коленях, опираясь на руки и подаваясь к нему, находилась девушка — Рин узнала её сразу. Она была студенткой из Академии, не шлюхой. Она сидела с приоткрытым ртом, пока Аким засовывал в него палец, наблюдая за ней полуприкрытыми глазами.

— Меня сейчас вырвет.

Смех в комнате стих. Аким поднял голову, взгляд, затуманенный от дыма и вина. На мгновение он, казалось, не узнал её.

— Кто здесь такой грубый? — раздался мужской голос откуда-то из-за её спины.

Рин проигнорировала его. Она смотрела на лицо брата — так похожее на её собственное, те же тёмные глаза, те же резкие черты. Он нахмурился, моргая, и тогда понимание настигло его.

— Что ты делаешь в этом месте? — прошептал он, отталкивая от себя девушку.

— Отец умер. Все покинули Крепость, бросив там Дарку. Хочешь и дальше развлекаться, брат?

Глава 2

Дарка смотрела на постамент, ожидая, что меч заговорит.

Она находилась одна в зале, предназначенном для сотен людей. Этот зал был ярко освещён десятками световых артефактов, закреплённых на стенах над оружием, доспехами, мундирами —знаменитая коллекция отца. Воздух разил плесенью, гнилью и кровью. Впервые никто не убирал здесь, и грязные следы тянулись по мраморному полу от одного входа к другому.

Капли крови всё ещё были на камне. Солдаты отказались от её исцеления и просто ушли, оставив всё в беспорядке. Мечи брошены у скамей, даже не вытерты. Ни в одном из солдат или слуг не нашлось достаточно уважения, чтобы прибраться перед уходом.

А Дарка? Она стояла перед постаментом в центре зала.

Чёрный камень, вырезанный в форме искривлённого дерева. Маленькие кристаллы усыпали ветви, изогнутые вокруг клинка. Между ними лежала Калабхити — меч её отца. У него был длинный, изящный клинок с тёмными символами по всей длине. Каждый из них имел значение, каждый отражался на шее отца и сиял в унисон, когда тот держал его.

— Калабхити, — позвала она её. — Ты слышишь меня?

Она протянула дрожащую руку и провела пальцами по символам. Бесчисленные легенды окружали этот меч. Никто не знал, кто его выковал и как он попал к клану Сонах. Говорили, что внутри заточён дух смерти. Любой, кого клинок ранил, встречал Смерть мгновенно — живой или нежить, не имело значения.

Сейчас клинок казался совершенно тусклым. Дарка провела кончиками пальцев по лезвию — тупое лезвие, вряд ли бы смогло кого-то ранить.

Миллион раз она видела, как этот меч светился в присутствие отца. Папа говорил, что он разговаривает с ним. Говорил, что у этот меча имеет сознание. Он уважал Калабхити, ненавидел её, и была правда, которой он поделился только с Даркой— он искренне боялся её, и его мечтой было найти способ уничтожить её.

Вот она, ирония мира — папа умер, но меч вернулся на своё место.

Жители крепости покинули их земли ещё утром. Её старшие — брат и сестра — вернулись домой час назад. Но они даже не подумали остаться. Ворвались и приказали ей собирать все вещи, они хотели покинуть их дом. Это были их земли, и они были готовы бросить их без единого сомнения. А Дарка? У неё не было права голоса. Никогда не было права говорить. Младшая, Ясная, она получила в дар силы матери, силы света и исцеления. Только в их мире таких как она не принимали. Ещё двадцать лет назад все Ясные были лишь рабами. Даже в семье Сонах она родилась, чтобы её игнорировали.

Она не понимала, почему люди оставили их земли. Восточная граница была единственным местом, не пускавшим нежить в страну — зачем некромантам бросать такое идеальное расположение? Зачем? Чего они боялись?

— Ты ведь знаешь, да? — спросила она меч.

— Ик-ик!

Она посмотрела вниз. Маленький Мокша — её лемур — смотрел на неё большими круглыми глазами. Он поднялся на задние лапы и потянул её за юбку.

— Я в порядке, — ответила она. — Просто думаю, что Калабхити должна нам объяснение. — Дарка вернула внимание к мечу. Почему-то ей казалось, что она откликнется на кровь. Безумная, глупая мысль — Дарка знала это. И всё же она собиралась сжать клинок изо всех сил.

— Немедленно отойди от неё. — Голос брата был холодным и требовательным. Дарка вздрогнула, убирая руку. — Что ты здесь делаешь?

Его шаги эхом разносились по огромному залу.

— Рин искала тебя, и она теряет терпение.

— Я знаю! — Дарка сжала кулаки. Она всё знала. Им нужно бежать, нужно забрать все важные и ценные вещи. Это было первое, что сказала ей Рин — не простое «как ты?», не «что случилось с отцом» — просто «у тебя час на сборы». Как можно быть такой хладнокровной? Как можно быть такой грубой? Безопасность? Это всё, что их волнует? Их собственная безопасность?

— Минуту! Дайте мне погоревать хотя бы минуту! — воскликнула она не в силах сдержать эмоций, поворачиваясь к нему.

Её брат шёл к ней, высокий, в мундире дома Сонах — чёрном с красновато-коричневой кожей, ворон вышит на одной стороне груди, когти грифона на другой — знак службы королевскому дому Тарух. Лёгкая щетина и очень холодный взгляд, будто она сделала что-то не так.

Тёмная энергия клубилась вокруг него, пока он смотрел на неё.

Она любила его, любила Рин, но в этот момент с обоими было тяжело. Могут они просто оставить её в покое?

— Дарка, — выдохнул он и пошёл к ней, жестом указывая на второй выход. — Пойдём со мной.

У этого зала было несколько выходов: один вёл в дом, другой на улицу, к прямой дороге через парк, ведущей в пустоши Таммории — земли нежити. Каждую ночь воины отправлялись к утёсу, занимали позиции и не позволяли им прорваться к людям. В особые ночи, когда наплыв был особенно силён спускались вниз.

Она собиралась последовать за ним, когда заметила свет. Аким прошёл мимо неё к дверям. Он остановился у выхода и распахнул обе двери, впуская порыв холодного ветра. Ветер поднял юбку Дарки. Мокша заскулил — он ненавидел холод. Дарка не двинулась с места, смотрела на Калабхити. Секунду назад она видела свет — один за другим все символы вспыхнули волной, лучом света, и погасли, когда Аким приблизился.

Нет. Этого не может быть. Калабхити откликнулась на Акима?

— Дарка? — Аким прислонился к дверному косяку и оглянулся на неё.

Она кивнула, медленно двигаясь к нему. Мысли вихрем кружились в голове. Папа ненавидел саму идею, что Аким последует его стопам. Ненавидел настолько, что даже не позволял Акиму тренироваться. Он говорил, что худшая судьба — быть воином. Что Аким мог бы быть полезнее в политике. И её брат разбил ему сердце, когда выбрал военную некромантию в Академии.

Она остановилась рядом с ним. Он стал таким высоким за последние два года — теперь почти на голову выше неё. Она перевела взгляд на улицу, на небо, тяжёлое от туч: дождь моросил. Хоть было и лето, парк, когда-то славившийся буйством красок, стоял совершенно голым — ни листьев на деревьях, ни цветов у дорожек. Только вороньи гнёзда были на месте, а их карканье звучало как зловещий зов. Забавно: эти звуки казались тревожными, но в семье Сонах ворон был добрым знаком — символом их клана.

Что-то потянуло её за юбку, и Дарка уже по привычке протянула руки, ожидая, когда Мокша полезет по ткани к ней в объятия. Прижала к себе своего тёплого и мягкого пушистика. Мокша была её проводником и имела такое же сияние, как и она.

— Смотри вперёд.

Дарка подняла глаза к тропе между голыми деревьев, в её конце шёл обрыв — единственный путь вниз, к мёртвым землям Таморрии. Где-то там ветер развеивал прах их отца.

Он хотел поговорить об отце? Она посмотрела на Акима. Его лицо было неподвижным. Он протянул руку, обнимая, притягивая ближе, кладя голову на её макушку.

— Через пару часов это место будет заполнено нежитью и личами, которые знают, что наш отец мёртв. — Его голос был тихим и мягким, но каждое слово ранило Дарку в самое сердце. — И мы все умрём. Если ты не сделаешь то, что Рин тебе говорит. Скажи мне, ты хочешь последовать за нашими родителями? И забрать меня и Рин с собой?

Дарка судорожно вздохнула, не в силах поверить, что он это сказал. Клятва крови всю жизнь лежала на ней грузом, но это не была её вина. Не была. Она закрыла глаза, чувствуя боль, которую никто не мог причинить ей, кроме брата и сестры — людей, которых она любила больше всех на свете.

Он потёрся головой о её макушку.

— Ты... понимаешь теперь?

Дарка не могла найти сил ответить, обняла Мокшу, и тот потёрся мордочкой о её грудь.

— Отвечай. — Его голос снова стал холодным.

— Понимаю.

— Хорошо. Иди тогда собирай вещи, — он поцеловал её в макушку.

— Брат... — Она подняла глаза — хотела рассказать ему о Калабхити, но не была уверена, если это была хорошая идея. Может, они просто оставят этот меч в поместье? Это будет лучше всего.

Он поднял брови, ожидая, что она скажет.

— Ничего. — Дарка пошла внутрь.

Прямо у входа стояла Рин, прислонившись к стене. Она ничего не говорила, просто посмотрела на Дарку застывшим взглядом. Наверное, слышала все те ненавистные слова, что сказал ей их брат.

Дарке приходилось нести бремя, ей не нужно было их напоминание. Её жизнь была связана с их жизнями, и никто не ненавидел это больше, чем она сама. Им никогда не понять, что значит каждую секунду смотреть по сторонам, остерегаться людей. Кивать отцу на причины, почему ей нельзя покинуть дом. Дарка даже не могла возмутиться и потребовать чего-то другого, потому что тогда она не только себя ставила под угрозу, но и их.

— Я пойду собираться, — сказала Дарка. Она звучала расстроенно и немного по-детски, но ничего не могла с этим поделать. Каждый раз она хотела казаться равной сестре, но Рин была сильнее — их ледяная королева, жестокая и бессердечная — последние два слова Дарка добавила сама. Она опустила голову, боясь, что Рин прочтёт её мысли, если увидит её глаза.

— Хорошо, — сказала та. — Дарка, мы не хотим... — Она остановилась на середине фразы.

Дарка подняла глаза — Рин смотрела за её спину, на постамент Калабхити. Дарка обернулась. Та сияла в полную силу, все символы разом, словно отец был в комнате. Аким всё ещё не видел это, он закрывал двери на засов. Энергия меча пробудилась. Она сияла красноватым светом, и нити её, как красноватый туман, тянулись к Акиму, клубясь. Брат закрыл нижний засов, и в момент, когда поднял руки к верхнему, он остановился и нахмурился, поворачивая голову к сестрам.

— Странно, — сказал он.

— Что? — Горло Дарки так пересохло, что царапало.

— Я слышу голос... что-то зовёт меня. Я...

— Обернись. — Это была Рин. Она плавно приподняла подбородок и кивнула в сторону Калабхити.

Вот и конец надеждам отца удержать Акима от пути воина. В момент, когда брат обернулся к Калабхити, его лицо изменилось — оно ожило, и Дарка увидела в нём маленького мальчика, увидевшего чудо. Он протянул руку, тянясь к энергии меча, позволяя красному туману достичь его и соединиться с его собственной энергией.

Он приблизился, чтобы дотянуться до рукояти. К тому моменту обе энергии — его и меча — танцевали, кружились, пытаясь слиться.

— Может, Аким может спросить Калабхити, что случилось с нашим отцом? — спросила Дарка сестру. По крайней мере, так они могли бы получить ответ.

— Зачем?

Дарка широко раскрыла глаза, глядя на Рин.

— Он бросил нас. Не наше дело, почему он это выбрал. А теперь иди собирайся, — Сказав это, она уже собиралась уйти. — Аким! Собери всё, что можно продать в этой комнате.

***

— Дарка! Нам пора! Сейчас же! — Это был голос Акима, доносившийся снизу.

— Иду!

Последний час был больше похож на марафон. Они так спешили, паковали и грузили всё на телеги, что времени ни на что другое не оставалось. Один плюс эта гонка помогла ей отвлечься от тяжелых мыслей.

Дарка пыталась сложить всё, что у неё было, всё, что было важно для папы, для мамы, для неё самой. Она бы забрала весь их замок, если бы это было возможно. Это место было наполнено их жизнями и воспоминаниями, было тяжело просто бросить его умирать.

Наконец, выбегая с последними вещами — подушками — она вышла наружу и сунула их в руки брату.

— Вот, — она тяжело дышала, — это всё. Я готова ехать.

— А где кровать? — голос Рин сочился сарказмом. — Мне кажется, ты её еще не взяла.

Дарка к этому моменту так устала, что не могла ответить. Просто махнула рукой. Шутки шутками — если бы Дарка могла унести кровать, она бы её забрала. Если бы могла унести главный портрет их семьи, забрала бы и его.

Она выдохнула, наблюдая, как Аким укладывает её подушки в первую телегу... никакого уважения к её вещам, и никакого умения упаковывать. Просто запихнул их и затянул кожу, закрепляя внизу, чтобы ничего не вывалилось, со всех сторон торчали бугры. Рин смотрела на все его потуги выразительным взглядом, но молчала. Первое время она пыталась его критиковать, на что он заставил её саму упаковать пару вещей. После этого она стояла с кислым лицом, морщась от всего, что делал их брат, но не вмешивалась.

Рин была перфекционисткой, но крайне ленивой, так что ей приходилось мириться и жить с тем, что все всё делают неправильно.

Ранее они выпустили всех лошадей на волю. Взяли только двух лошадей и Рами, которая всегда была свободна идти куда угодно. Однако она была так предана Рин, что просто следовала за ней шаг в шаг. Иногда Рин приходилось привязывать её, чтобы кобыла не пошла за ней в дом. Один раз она зашла. Дарка улыбнулась забавному воспоминанию.

Ветер становился чуть теплее. Она подошла ближе ко второй телеге, где Аким закрепил всю оружейную коллекцию отца. План был продать её Ордену Катами. Никто не спрашивал мнения Дарки — а она считала всю эту идею неправильной. Это была коллекция всей его жизни. Она стоила намного больше, чем Орден мог когда-либо предложить, и речь не только о материальной ценности.

Провела пальцами по покрывалу. Ну, по крайней мере здесь брат показал своё мастерство упаковщика — всё было безупречно укрыто и завязано.

Две телеги. Это всё, что они забирали. Все кареты остались внутри, все лошади выпущены на волю.

Люди из поместья забрали с собой скот. Их дом официально отдавали нежити.

— Рин, езжай первой. Мы с Даркой поедем за тобой во второй телеге, — Аким отдавал распоряжения Рин, помогая ей забраться в первую телегу. Арина опустилась на козлы. Она была одета в свой любимый костюм для верховой езды: бордовый бархатный жакет, приталенный, с латунными пуговицами спереди, удобные штаны, высокие кожаные сапоги выше колен.

— Подождите, — произнесла Дарка. Брат с сестрой обернулись на её голос. — Может, нам всем стоит попрощаться?

Аким посмотрел на Рин, отворачиваясь от Дарки. Он проверял упряжь, убеждаясь, что постромки закреплены, кожа не перекручена. Только Рин не отмахнулась от Дарки — она улыбнулась.

— Со стенами? — спросила она и, подхватив поводья, легонько ударила ими, отправляясь вперёд. Её кобыла рванула следом, обгоняя.

Холодный ветер продувал её насквозь и завывал тихим вихрем, ударяясь об окна их крепости. Грохот колёс доносился ещё долго, пока Дарка с грустью смотрела вслед тележке сестры.

— Иди садись. Я только закончу проверять покрывало, и поедем. — Аким затягивал кожаные ремни поверх отцовского оружия.

— Хорошо. Мы с Мокшей... — Дарка замерла, вдруг осознав, что Мокши рядом нет. Его не было на его плечах, он не висел на её платье.

Где Мокша? Он всегда следовал за ней — как она его упустила? Она с испугом посмотрела на спину Акима и просто побежала обратно в дом, стараясь не шуметь, чтобы он не заметил. Акиму будет всё равно, он бросит Мокшу не задумываясь. Она никогда не простит никого из них, если что-то случится с её проводником. Мокша был её сердцем! Вбежав в дом, она закричала изо всех сил:

— Мокша!

Внутри было тихо.

Дарка уже бежала вверх по лестнице, хватаясь за холодные перила, сердце билось быстро.

— Мокша! Мокша!

Писк из её комнаты.Она бросилась бежать на писк, казалось коридор становился длиннее, а не короче. Откуда-то снаружи она слышала, как её зовёт брат. Добежала до двери, схватилась за косяк и наконец влетела внутрь.

Мокша был там, лихорадочно вытаскивал своё маленькое голубое одеяльце из-под опрокинутого стула.

Дарка совершенно о нём забыла, сосредоточившись на том, что было важно для неё. Даже не подумала, что Мокша тоже покидает свой дом, и у него есть важные вещи. Он перестал тянуть одеяльце и посмотрел на неё, грустно попискивая. Он тоже понимал — им нужно бежать. Он просто хотел забрать его с собой.

— Секундочку, мой хороший, мой любимый.

Она сделала пару шагов и опустилась на колени на мягкий ковёр. Маленькое голубое одеяльце было придавлено опрокинутым креслом. Дарка сама опрокинула его раньше, так торопилась, что даже не подняла. И теперь Мокша пытался спасти свою любимую вещь.

Схватив спинку кресла, она приподняла его ровно настолько, чтобы выхватить одеяльце. В комнате быстро темнело — свет больше не проникал через окно. Она не позволила себе остаться дольше, чем на мгновение, и побежала обратно.

— ДАРКА!

— Здесь! Я здесь! — Дарка слетела по лестнице, Мокша карабкался по её платью. Дверной проём был прямо перед ней — тёмное небо, прохладный воздух.

Она почувствовала гнилой запах раньше, чем увидела. Следом ощутила тлен, пожирающий всё живое.

Её нога ступила на последнюю ступеньку. Тело двигалось вперёд по инерции. И тогда оно появилось — заполняя дверной проём, гниющее лицо, разинутая пасть, тянущиеся руки…

Глава 2.5

Дарка прижала к себе Мокшу, чувствуя, как бешено колотится его маленькое сердце. Она замерла на месте, молясь, чтобы нежить её не заметила. Уйди. Уйди. Услышало ли существо её мысли, или Мунэ решил помочь? Но, похоже, тварь её не видела. Она бесцельно кружила на пороге.

Только тогда она смогла сосредоточиться и увидеть, что вокруг. Её брат стоял перед дверью, держа в руках Калабхити. Тёмный туман его энергии клубился вокруг него, уже смешиваясь с силой меча, красноватый свет пронизывал их, пока они пытались слиться. Он посмотрел на Дарку и жестом велел ей оставаться на месте. Потом шагнул вперёд. Дарка не слышала, чтобы брат издал хоть звук, но нежить повернула к нему голову. Её кости хрустнули, будто ломаясь.

Не в силах смотреть со стороны, Дарка пересекла порог и бросилась к Акиму: хотя бы толкнуть ожившего, чтобы он не трогал брата. Аким занёс меч, громко крикнув ей:

— Стой там!

Вместе с его криком во тьме разнесся вой, а с ним — шелест крыльев. Дарка подняла глаза к небу, пытаясь разглядеть, что это. Птицы взметнулись с деревьев, из гнёзд, поднимаясь в ночь, и их карканье оглушило. Вой последовал за ними, один за другим.

Она отступила, глядя на горизонт, где, она знала, был край, но тучи закрывали небо, и она ничего не видела. Только чувствовала, что там что-то движется. Тлен — энергия, уничтожающая саму жизнь. Она отступила, напуганная. Всё её вина. Это её вина, что они всё ещё здесь.

Энергия брата колыхнулась и разошлась ужасающей мощью их отца. Его энергия в один миг перешла границу, соединяясь с ней. Дарка в ужасе смотрела на него: энергия росла, менялась, сливалась с красным светом меча. Перед ним больше не было неживого — остался только прах. Аким стоял, не двигаясь, и смотрел на меч заворожённым взглядом.

Лошадь разразилась громким ржанием, повозка начала покачиваться вперёд-назад, и лошадь поднялась на дыбы, ударяя копытом. Она мотала мордой и, кажется, чувствуя приближающуюся смерть, была готова сорваться.

— Аким! Надо бежать! — закричала Дарка, толкая брата, выбивая его из наваждения и шока. Он впервые убил неживого; Дарка не знала, что он ощущал, но ему нужно было вернуться к ней — срочно.

Он отступил, убирая меч в ножны, и бросился к телеге. Та всё ещё медленно катилась вперёд — они ещё могли её нагнать.

— Стой! — орал брат лошади.

Земля была такой мокрой, что Дарка едва держалась на ногах, скользя и спотыкаясь на каждом шагу. Туфли тонули в грязи, холод пробирался к ступням. Юбка была слишком длинной — путалась под ногами, мешая двигаться. И, оставив Мокшу висеть на платье, она подхватила юбку и побежала чуточку быстрее. Огонёк телеги мерцал впереди — единственное светлое пятно во всей этой тьме.

Костюм для верховой езды… Дыхание тяжело рвалось из груди, мысли путались и менялись слишком быстро — от паники до самых глупых: что надо было взять пример с Рин и надеть такой же костюм для верховой езды.

Вой становился всё громче. Дарка спиной ощущала разрушающую силу и, не в силах сдержаться, оглянулась. Подскользнувшись на чём-то круглом, она замахала руками, пытаясь удержать равновесие, закричала — и упала спиной в грязь и траву. Перевернулась на колени, устремив испуганный взгляд назад, готовая закрыть голову…

Позади никого не было. Сердце билось быстро. Она смотрела в темноту и видела что-то огромное — прямо перед полчищами нежити, не дающее им пройти.

— Вставай, вставай, вставай! — Аким оказался рядом через секунду, схватил её за руку и потянул вверх. Он замер на секунду, глядя в темноту, где нежить что-то сдерживало.

— Что там? — спросила Дарка. Она не видела.

— Давай. Пошли! — он втолкнул её в телегу. Она пыталась найти опору, но телега постоянно двигалась: нога скользила. Аким подтолкнул её на подножку, запрыгнул следом, и лошадь понеслась вперёд.

Повозка так резко рванула, что, не удержавшись, Дарка завалилась на сиденье, ударившись о бортик повозки локтём. Мокша, всё ещё висящий на её платье, жалобно пискнул.

Придерживая его голову, встала на колени, упёрлась рукой в скамью, пытаясь удержать равновесие. Телега неслась так быстро, что её подбрасывало и мотало из стороны в сторону.

— Почему они не напали? — спросила она, усаживаясь ровно, разворачиваясь к дороге.

Аким держал вожжи, глядя вперед застывшим взглядом, не ответил.

Дарка закрыла глаза на секунду, пытаясь успокоиться. Перед глазами продолжала стоять ужасающая картина движущегося горизонта.

— Брат. — Она подняла глаза, наконец забралась на скамью и села, держа Мокшу и укрывая его уже грязным одеяльцем.

— Почему все ушли? Им не нужен отец, чтобы сражаться с нежитью.

— Малвес тебе ничего не сказал? — Он не смотрел на неё, только щурился, пытаясь разглядеть дорогу впереди.

Правда, Акима и Рин не было дома, когда это случилось, когда Малвес отдал приказ уходить, игнорируя её мольбы остаться.

— У меня было чувство, что они боялись... может, то, что убило папу, было таким страшным? — спросила она очень тонким голосом.

***

Когда-то Дарка мечтала об этом — покинуть земли Сонах, увидеть мир за их границами, каждый город, каждый уголок Аталии. Пришел день, когда её желание исполнилось, но самым извращённым образом.

Она стояла перед огромными воротами Катами. Сколько раз она просила папу взять её сюда или отпустить с Акимом и Рин? Она представляла этот город каким-то волшебным местом — ярким, полным цветов и красок. Но город был серым и уродливым. Стены из массивного камня, может, побеленные годы назад, теперь давно смытые до грязи. Факелы горели наверху, и запах чего-то вроде горелого жира царапал горло. Дорог не было, была утоптанная грязь.

Дарка плотнее закуталась в плащ, пряча Мокшу внутри, и прошлась перед воротами, осматриваясь. Аким устраивал им место для ночлега: расстелил небольшое покрывало прямо поверх высокой травы, на которой явно блестели капли воды. Хуже этого были звуки — казалось, трава была роем для насекомых, и их там были тысячи. Всё шуршало, стрекотало, жужжало. Она передёрнулась, замечая, что даже Мокша реагировал на этот кошмар — постоянно двигался, откликаясь на каждый щелчок из высокой травы. Она прижала его крепче, поглаживая.

— Не бойся, — прошептала она.

Как бы хотелось вернуться домой: принять горячую ванну, попросить старую Лару сделать массаж и забраться в мягкую постель.

И почему ворота закрыты? Дарка задрала голову, прищурившись: наверху явно кто-то был. Она видела, как тени двигались за факелами. Она уже хотела пожаловаться Акиму, когда раздался дикий, продолжительный вой животного — судя по звуку, совсем близко.

В голове всплыла легенда о Белом Волке. Он бродил между городами, охотился на путников, сбившихся с дороги. Воображение дорисовало картину: конечно, он сначала съест Мокшу, потом, наверное… Акима. И они с сестрой останутся одни — потому что Рин никогда не сдастся.

Ни брата, ни сестру вой, казалось, не беспокоил. Рин ухаживала за лошадью, мурлыча ей что-то ласковое. Аким закончил устраивать место, завалился на покрывало набок и достал Калабхити, рассматривая его.

Наконец Мокша, не в силах, видимо, терпеть этот кошмар, высунул мордочку из её колючего плаща и начал принюхиваться к воздуху. Она уже хотела запихнуть мордочку обратно, когда он запищал и начал вырываться из рук. Потом забрался ей на плечи и, оттолкнувшись, точно приземлился на покрывало Акима, задержался там лишь на долю секунды — и тут же скрылся в высокой траве, присоединившись к празднику звуков насекомых.

Он довольно быстро выпрыгнул обратно на одеяло, и Дарка, к своему ужасу, увидела, что он держит огромного кузнечика, а потом и вовсе с аппетитом начал его есть.

Бедный малыш. Неужели она забыла его покормить?

— Почему мы не можем просто войти внутрь? — она указала вверх, на стены. — Ты мог бы сказать им открыть ворота.

Аким поднял глаза, щурясь в темноту.

— Комендантский час не только у нас дома, — сказала Рин. — Иди садись. — Она закончила с Рами: покормила, погладила по шее и направилась к Акиму.

Дарка надулась, глядя на сестру. Рин любила эту лошадь больше, чем людей.

— Я не тебя спрашивала, — пробормотала она.

Она посмотрела на брата. Он был менее раздражающим, в тоже самое время менее заинтересованным. Он зевнул, долго и протяжно, что казалось его челюсть вот-вот треснет.

— Запрещено, — повторил он, похлопывая по покрывалу рядом с собой.

— Я не хочу спать на мокрой земле, — проворчала Дарка, глядя, как сестра изящно устраивается на одеяле — на месте, которое должно было быть Даркиным. Рин собиралась отодвинуть Мокшу, но он уже прыгнул обратно в траву.

Она закуталась в одеяло и посмотрела на Дарку с ухмылкой.

— Тогда стой и сторожи нас. Разбуди, если увидишь нежить.

Челюсть Дарки сжалась. Какая грубость — отец никогда бы не позволил Рин так с ней разговаривать.

— Аким! — Она топнула ногой.

Брат не слушал. Он смотрел на Калабхити завороженным взглядом, проводя рукой по клинку, а когда наконец поднял глаза, взгляд был отсутствующий. Будто не слышал ни слова.

Ухмылка Рин стала шире. Она наклонилась вперёд, щурясь куда-то за спину Дарки, в темноту.

Дарка резко обернулась, пытаясь увидеть, на что она смотрит. За спиной ничего не было, только тьма. Факел со стены отбрасывал странные тени, что шевелились, но Дарка не была из пугливых.

— Кажется, я вижу волка... — проговорила Рин, полушепотом, она даже не пыталась скрыть насмешку и претвориться испуганной. — Белого.

Сработало как по волшебству. Дарка рванула к ним, развернулась и начала втискиваться между близнецами, опираясь на плечо Акима для равновесия. Она отпихнула Рин бедром.

— Подвинься, — пробормотала она, толкаясь. — У тебя полно места с той стороны.

Мокша хрюкал где-то позади, будто у него был ужин его жизни.

— Что мы теперь будем делать? — спросила Дарка, наконец устроившись.

Она посмотрела на Акима — тот смотрел в никуда. Потом на Рин — она смотрела в небо, свет факела играл на её чёрных волосах, заставляя их блестеть как шёлк.

Втайне она всегда завидовала ей. У близнецов было всё: тёмные волосы, карие глаза, сильные брови, придающие их лицам характер. Острые носы. Чёткие черты. Сейчас Рин выглядела так, будто её высекли из мрамора — холодная, отстранённая и такая красивая.

Дарка была совсем на них не похожа. У неё были соломенные волосы, брови такие светлые, что едва были видны, делая лицо плоским и простым. Кожа, краснела я от всего — жары, холода, солнца, пыли.

— Мы поедем в Ису. — Голос Рин заставил её вздрогнуть. Она забыла, что вообще задавала вопрос. — Ясные там в безопасности. — А после завалилась, прямо поверх Дарки, используя её как подушку.

— Ты наконец сможешь поступить в академию, как и должна была. На год позже срока, — сказал Аким. Он посмотрел на неё с мягкой улыбкой. — Мы справимся.

Глава 3.

Это был последний день их долгого и утомительного путешествия. Ещё пара часов до Исы и можно будет отдохнуть.

Долгое время по обе стороны дороги не было ничего, кроме подсолнуховых полей. Они тянулись до горизонта, бесконечные золотые головы повёрнуты к заходящему солнцу на западе. Свет окрашивал всё в красноватое — лепестки, дорогу, пыль, поднимающуюся от колёс телеги. Такой красивый вид — и всё же это была могила духа-демона.

— Мы проезжаем Болото Душ Амбы! — Наконец Дарка не смогла держать это в себе и обернулась к Рин и Акиму. Оба спали в телеге на одеялах и подушках, которые Дарка приготовила для себя — два лентяя.

Повернувшись обратно к дороге с улыбкой, Дарка погладила Мокшу — он спал рядом с ней на скамье, её третий лентяй.

Поля были такими красивыми, что становилось почти грустно. Она хотела бы проехать это место с отцом или матерью. Мама рассказывала ей столько историй об этих местах, и история о пяти грехах Синамы была её любимой — болото Амбы было вторым несчастием.

Мама выходила на балкон, устраивалась на мягкой скамье с вышивкой. Дарка сворачивалась калачиком рядом с ней, в тепле и безопасности. Рин ложилась с другой стороны. И мамин мягкий голос наполнял воздух:

— Давным-давно, — произнесла Дарка вслух, вспоминая, — задолго до рождения Аталии, задолго до того, как великие дома объединились под одной короной, жил древний клан Учур. Они странствовали по диким землям в поисках места, которое могли бы назвать своим, и судьба привела их к реке Ток — где воды текли чистые, как расплавленное серебро, а земля была богатой и тёмной. Там, на самом зелёном холме над излучиной, они построили свой замок. Камень за камнем, башня за башней, пока он не вознёсся гордо к небу.

Её голос, мягкий и нежный, с теми же нотами и ритмом, что использовала их мать, плыл над телегой тихой волной.

Они были в пути уже пять дней, останавливаясь каждую ночь в деревнях вдоль дороги к Исе. Телегу с оружием опустошили в первый же день — продали Ордену Катами — и теперь она везла только одеяла и подушки. Позади неё следовала вторая телега сама по себе, лошадь двигалась без возницы, ведомая невидимыми нитями магии Рин. В самом конце шла Рами, кобыла Рин.

Дорога тянулась вперёд, две пыльные колеи с сухой травой между ними. Кузнечики стрекотали в полях. Комары гудели в тёплом воздухе. Где-то птица кричала с редких деревьев, разбросанных вдоль дороги — тонкие, одинокие силуэты на фоне бесконечного золота подсолнухов. Колёса мягко стучали по утоптанной земле, и пыль поднималась за ними, висела в красноватом свете заходящего солнца.

Дарка не знала этого, но Рин не спала, смотрела в небо, когда та начала говорить. Рин подняла руку к лицу, защищая кожу от солнца. Голос сестры был так похож на мамин, что Рин хотела, чтобы она замолчала — но не могла заставить себя сказать и слова и прервать эту историю, которая приносила с собой болезненное воспоминание.

— Но мир не продлился долго… Война разразилась между великими домами, и земли Учур — самые плодородные из всех — стали предметом зависти многих. Синама Учур, лорд замка и величайший артефактор из когда-либо живших, наблюдал, как враги смыкают кольцо и в своей гордыне он обратился ко тьме.

Он совершил пять убийств, в пяти точках вокруг замка, создавая мощное поле. Невинная кровь пролилась в землю, образовывая Звезду Смерти, в центре которой стояла крепость Синамы. Сила всех пяти трагедий потекла внутрь, соединяясь, создавая океан тёмной энергии, которую и использовал Синама.

Когда враги наконец ворвались в ворота, Синама выпустил артефакт, который создавал всю свою жизнь. Тот выпил собранную силу — и мир разрушился. Воины и захватчики, каждая живая душа внутри Звезды, превратились в духов и были привязаны к земле навечно.

Со временем деревья выросли там, где когда-то стоял замок. Люди назвали это место Лесом Синамы. А пять убийств стали известны как Грехи Синамы — или его Дары, в зависимости от того, кто рассказывал историю.

Любой путник, достаточно глупый, чтобы ступить внутрь круга, погибал. Дух захватывал его тело и выходил на свободу, а душа жертвы занимала его место — запертая навечно.

Дарка замолчала, хотя это был не конец. Раз в год, в день падения Синамы, духи могли покидать свою тюрьму, пока светило солнце. Они бродили по дорогам, проникая в любое попавшееся тело. Иногда добирались до городов. В этот день по всей Аталии люди прятались в своих домах и запирали двери.

Рин закрыла глаза. Эта легенду мама рассказывала им перед сном, и она почти ожидала, что Дарка закончит обычной шуткой: «В этот день мы получили свой маленький дар от богов — родилась Дарка, и так она получила своё имя. Дар тьмы, маленькая Ясная».

Дарка не договорила. Только грохот колес раздавался, сопровождаемый покачиванием. После истории мама всегда рассказывала им о каждом Грехе. Топь Амбы — или болото — было вторым. Легенда гласила, что оно спрятано где-то в этих огромных подсолнуховых полях, что сами поля были созданы не людьми. Никто на самом деле не верил в существование болота Амбы. Все верили только в лем Синамы и тому было было доказательство — он находился в самом сердце страны. Но пять мест, пять могил, пять Грехов, которые якобы создали энергию внутри замка остались мифом.

Болото Амбы стало страшным мифом для путников.

Рин села прямо, глядя на золотую голову сестры, сливающуюся с полем вокруг. Её младшая сестра в этом году стала взрослой женщиной, ей уже было восемнадцать. Скоро с ней станет труднее играть — каждый раз она всё меньше реагировала на шутки Рин. Она уже хотела дёрнуть Дарку за косу, чтобы та не расслаблялась, когда та откинула голову назад и потянула поводья, останавливая телегу.

— Почему мы остановились? — Аким, спавший крепким сном, неожиданно сел. Зевнул, забыв прикрыть рот, как какой-то необразованный нищий, потянулся и тоже повернулся к Дарке.

— Клянусь Мунэ, дорога была прямой секунду назад! А теперь смотрите — она поворачивает направо! — сказала Дарка, глядя на них широко раскрытыми глазами.

Смешно, но Дарка всегда призывала Мунэ, хотя он никак не мог благоволить ясным.

— Что? — Аким нахмурился, пытаясь понять, что происходит.

— Я говорю вам! Дорога должна была быть прямой, но что-то случилось и теперь она заросла подсолнухами, а дорога поворачивает. Я буквально на секунду закрыла глаза! Думаете, это путь к Болоту Амбы? — Дарка посмотрела на брата.

Аким посмотрел на Рин, но та просто пожала плечами.

— Иди подмени её, — сказала она.

Аким тяжело выдохнул, бормоча, что ему всегда всё приходится делать, и поднялся — телега качнулась под его весом.

Только посмотрите на него. Один день складывал их вещи, ладно пять, и вот он уже жалуется, что он — их вьючное животное. А даже если и так, то что? Должен просто принять свою судьбу. Мужчины рождены, чтобы заботиться о женщинах. Так считала Рин, и она была уверена, что её задача — думать и принимать решения, а задача Акима — быть грубой силой, но её брат был гордой маленькой девочкой внутри и не соглашался с этим, всегда пытался показать своё доминирование. Смешно.

Раздался дикий писк и визг Дарки — Аким сбросил лемура с сиденья, чтобы тот не мешался.

— Нельзя ли поаккуратнее с ним? — Дарка подобрала своего маленького вредителя и сердито посмотрела на брата. Она повернулась на коленях, когда Аким взял поводья и двинулся по дороге. Дарка положила вредителя на подушку и посмотрела на Рин.

— Не трогай его.

— Я его не трогаю.

— И не смотри на него... — Дарка взвизгнула, когда телегу тряхнуло на ухабе.

Рин посмотрела на лемура — длинный серый хвост так и просил, чтобы его дернули. Он был капризнее Дарки и смотрел на неё в ответ круглыми золотыми глазами, отчего-то полными презрения. Ну, она могла бы просто... Она собиралась столкнуть его с подушки, когда налетел холодный ветер и телегу тряхнуло на ухабе. Рин едва успела схватиться за край телеги.

Резко стемнело. Небо затянуло тёмными тучами и загремел гром. Телега, однако, не замедлила свое движение, а наоборот двигалась быстрее и тряслась так сильно, что Рин едва могла удержаться на месте. Лемур пищал, цепляясь за её ноги. Только тогда, глянув на вредителя, Рин осознала, что ни Рами, ни вторая повозка за ними не двинулась.

— Аким, разворачивайся! — крикнула Рин изо всех сил. Дождь обрушился на неё.

Аким тянул поводья, когда Рин снова посмотрела вперёд. Это случилось прямо у неё на глазах — на очередном ухабе Дарку подбросило и выбросило из телеги. Упряжь лопнула. Телега начала опрокидываться. Рин среагировала с опозданием оттолкнулась, пытаясь поймать Дарку, и вылетела следом, прикрывая голову руками.

Она ничего не видела, просто держала руки над головой, перевернувшись по земле. Ударилась локтем, грязь была на лице, одежде, руках. Какое-то время она просто лежала, держа голову руками, защищая её. Дождь падал ей на спину. Земля под ней была холодной и мягкой, от одного осознания стало тошно. Она ненавидела это. Ненавидела грязь. Ненавидела темноту.

Локоть пульсировал, бедро ныло, она медленно пошевелила пальцами и почувствовала, как они погружаются во что-то влажное и губчатое. Фу. Рин упёрлась ладонями и приподнялась, руки дрожали под ней. Безумно воняло мокрой землёй и гниющими листьями.

Все истории о Болоте Амбы заполнили её голову — особенно история о путнике Нике. И его история начиналась именно так. Была маленькая часть истории, которую мама добавляла в конце, когда Дарка пугалась — что она Ясная, с особыми силами, и демоны не могут её тронуть. Правда это или нет? Маленькие демоны не могли сосуществовать с Даркой, это она знала. На землях Таморрии маленькие существа из тёмного мира поднимались к ним, и когда Дарка пыталась с ними играть, они исчезали. Но Амба был настоящим демоном, с сильной энергией.

Будет ли Дарка в безопасности?

— Дарка! — Она сложила руки рупором и закричала. Ничего. Почему она её не видела? Они должны быть рядом друг с другом.

Рин побрела глубже в лес, направляясь туда, где, как она думала, должна была приземлиться Дарка.

Что-то зашуршало позади, и Рин резко обернулась, вглядываясь сквозь дождь и темноту, сердце колотилось. Деревья стояли чёрными стенами со всех сторон. Она ничего не видела — только тени, движущиеся в ливне. Она сделала ещё шаг, грязь чавкала под сапогами, что-то коснулось её ноги. Она дёрнулась назад, чуть не потеряв равновесие, посмотрела вниз.

Лемур сидел в грязи, глядя на неё жёлтыми глазами, которые светились в тенях. Мокша не выглядел таким пухлым, как обычно — его серая шерсть прилипла к телу, мокрая от дождя и грязи.

Рин прижала руку к груди, пытаясь успокоить дыхание, потом осторожно подтолкнула зверька ногой.

— Ты... где Дарка?

Рот Мокши открылся, и он прыгнул в сторону, показывая ей, куда идти. Но Рин уже не смотрела на него.

Там, в глубине леса, стоял маленький домик. Он выглядел на удивление уютным — тёплый свет в окнах, льющийся наружу в дождь и темноту. Это зрелище тянуло её. Она хотела быть внутри, в сухости и тепле. Сейчас.

Что-то тяжёлое и холодное легло ей на плечо, но почему-то успокаивающее. И с этим пришла уверенность, которая не была её собственной, знание, осевшее в внутри: Аким и Дарка ждут её в этом маленьком домике. Они в безопасности. Им тепло. Всё, что ей нужно сделать — это идти туда, к ним.

Вонь гнили, наполняющая воздух, начала рассеиваться. И она ощутила запах тёплого хлеба, запах дома.

Рин двинулась к дому.

Острая боль пронзила её ногу, прорезая туман. Рин посмотрела вниз и обнаружила лемура с зубами, впившимися в её икру. Она дёрнула ногой, и Мокша отпустил её, его мокрая шерсть стояла дыбом, хвост хлестал туда-сюда, губы оттянуты, показывая маленькие острые зубы, пока он исступлённо верещал на что-то позади неё.

Только тогда она осознала, что на её плече лежала рука. Кто-то стоял позади неё, ментальный маг, как она сама, но бесконечно сильнее. Рин посмотрела на руку, и в этот момент она ощутила его внутри себя. Он был глубоко в её мыслях, смотрел их, её воспоминания, она могла буквально ощущать его присутствие, ощущать его голод и жажду заполучить как можно больше душ.

От его желаний, которые наполнили её, стало так дурно, что её буквально стошнило к его ногам. Даже тогда он не убрал свою руку, она по-прежнему ощущала его в своей голове. Положила руку поверх его, та была из грязи, пузырящейся, и она была уверена, что чувствует червей, извивающихся внутри.

— Уф... — Она дёрнулась, пытаясь освободить плечо. Она ненавидела грязь с детства, не выносила её на своей коже, и вот теперь эта тварь трогает её. Хватка только усилилась, удерживая её на месте.

Она заставила себя обернуться и встретиться с его ярко-красными глазами. Он был почти на две головы выше её, весь состоял из грязи, которая стекала.

Высокая фигура перевела взгляд на Мокшу, и его рот растянулся в зловещей усмешке показались гнилые зубы, дыхание, пахнущее самой смертью. Он поднял тяжёлую, покрытую грязью ногу, готовясь раздавить маленького лемура.

Рин в последнюю секунду успела пнуть Мокшу в сторону, лемур пискнул, откатываясь в темноту.

— Нет. — Она произнесла, смотря в его глаза, сжимая его руку. — Нет.

Красные глаза уставились на неё, давление усилилось, напирая на неё и вдруг остановилось. Рука всё ещё была на её плече, но больше не сжимала. Никого не было в её голове. Постепенно фигура начала таять, оседая в вонючую грязь без воли за ней, никого внутри.

Звук чистого отвращения вырвался из её горла, и она начала бить себя по плечам, лихорадочно смахивая грязь. Грязь падала комками, но что-то всё ещё ползало там, и её движения становились всё более и более лихорадочными. Она начала расстёгивать пуговицы жакета для верховой езды, пальцы скользили, рвала ткань, пока не сорвала его. Рубашка последовала за ним. Она стояла в одной сорочке, задыхаясь под дождём, и швырнула грязную одежду как можно дальше от себя. Та упала на зеркальную поверхность и прямо на глазах Рин грязная рука поднялась снизу и утащила её под воду.

— Мунэ, — прошептала Рин, отступая.

Позади Мокша прижался к её лодыжкам, мокрый и дрожащий, мордочка направлена к болоту. Рин подняла глаза, дождь размывал всё, но её сердце знало, что там был Аким. Она щурилась сквозь ливень, пока наконец не разглядела его силуэт.

Дождь стекал по её лицу и капал с подбородка. Она тяжело дышала, сапоги в грязи по колено, сорочка прилипла к телу и просвечивала, но впервые в жизни ей было всё равно. Она смотрела вдаль.

Позади темнел лес. Покрытые мхом ветви двигались сами по себе, земля смещалась и менялась под ними. А впереди было болото.

Сначала оно не сильно отличалось от обычной земли — тёмное и мокрое, поверхность рябила там, где что-то двигалось под ней. Шёпоты неслись над ним, голоса наслаивались друг на друга они звали, молили о пощаде. И если присмотреться, там были глаза под поверхностью. Десятки глаз. Время от времени руки поднимались из мути. Грязные силуэты людей поднимались и опускались обратно.

Дальше, почти в центре, стоял Аким.

Он по щиколотку погрузился в болото. Руки обвились вокруг его ног, тянули вниз. Аким не двигался, он давно уже понял, что любое сопротивление только затягивало его быстрее. Всего несколько минут назад лошадь затянуло прямо у него на глазах. Он закрыл глаза, пытаясь успокоиться.

Сейчас, в этот момент, он чувствовал Рин — она была где-то там, звала его. Иногда она могла достучаться до него, передать ему тени своих слов, и сейчас он знал, что она пытается что-то сказать. Он просто не мог понять что.

Закрыл глаза, дышал ровно. Он всеми силами пытался успокоиться и настроиться на Рин и наконец услышал: «Калабхити».

Что это значило? Сражаться с болотом мечом? Как это поможет против силы природы? Вокруг него ничего не было, ни дерева, за которое схватиться, ни способа спастись. Мольбы, шёпоты доносились от болота, и они подавляли его. Он потянулся к рукояти меча и сжал её, медленно вытаскивая.

Свет появился, когда он обнажил меч, и почувствовал её. Каждый раз, когда он держал Калабхити, и она светилась всё что было в его голове это жажда мести. Всё его существо было заполнено ненавистью и желанием убивать, жаждой власти и энергии душ.

Убей.

Это была не его мысль. Даже не слово. Импульс — зов откуда-то извне, захвативший весь его разум.

Убей.

Аким сжал меч и посмотрел вниз. Он был готов вонзить клинок внутрь, именно этого хотел меч. И за мгновение до того, как сделал это, он почувствовал радость, такую сильную, что нутро дрожало от возбуждения, от крошечной идеи того, что он почувствует. Ощущение, когда он уничтожил нежить у замка — он почувствовал энергию, не тлен, который нёс нежить, а настоящую энергию, наполняющую его.

Сейчас.

Голос скомандовал, и Аким погрузил меч в болото за мгновение до того, как увидел красные глаза — они появились и исчезли за секунду в болоте.

Свет отразился от меча, и следом донеслись тысячи болезненных криков, они звали его, умоляли остановиться, но он не мог. Аким находился в экстазе, пока энергия болота переходила через клинок к нему — силы человеческих жизней. Только тогда Аким понял, что это было за чувство. Калабхити наполняла его жизнью, не принадлежащей ему, давая удовольствие, похожее на то, что он чувствовал, когда впервые взял девушку.

Его ноги давно никто не тянул и наконец усилием воли он вытащил меч из болота. Смотря на зеркальную поверхность, тяжело дыша.

Снова — убей.

Он дёрнулся в желании всадить меч обратно в болото, но заставил себя остановиться, двинулся вперёд. Ничто больше не держало его.

— Аким! — Голос Рин достиг его, когда он выбрался на твёрдую землю, и Рин — дрожащая, бросилась на него, крепко обнимая.

— Где Дарка? — Он сделал усилие, чтобы задать самый важный вопрос. Рин так сильно дрожала, губы тряслись. Её волосы — аккуратные ещё полчаса назад — были растрёпаны и мокры.

— Она в безопасности, — прошептала она, отпуская его. Она отодвинулась и посмотрела вниз. Там был лемур Дарки, дрожащий, грязный, тащившийся за Рин.

— Быстрее... — Рин схватила его за руку и потянула. — Мокша, веди нас к Дарке!

Лемур прыгнул вперёд, оглядываясь на них, чтобы убедиться, что они следуют.

Они бежали через лес прочь от болота, следуя за Мокшей. Лес боролся, чтобы удержать их — ветви хлестали по лицам, корни цеплялись за ноги. Позади раздавались зловещие звуки, что-то большое и тяжёлое преследовало их.

— Позади нас, — прошептала Рин.

Аким выхватил меч, отпустил её руку и развернулся. Он вонзил пылающий клинок по рукоять в высокую грязную фигуру. Тёмная ядовитая энергия закрутилась вокруг клинка, потянулась к рукояти — но в момент, когда она коснулась её, энергия отшатнулась, не в силах зацепиться.

Вместе с ней исчезли лес и болото.

Брат и сестра стояли посреди подсолнухового поля под ярким солнцем, клонящимся к горизонту.

Глава 4.

Храбрость. Поклонение. Любовь. Ненависть. Отчаяние.

Говорили, что все пять могут править миром, но никогда не одновременно — одно ведёт к другому, а последнее уничтожает.

Аким смотрел туда, где секунду назад был Амба и был тёмный лес. Там было только огромное подсолнуховое поле, которое, казалось, не имело конца, и оно было освещено ярким солнцем. В этот момент Аким впервые осознал значение всех пяти граней.

Он чувствовал эйфорию, какой-то экстаз, когда получил энергию всех запертых душ. Однако осталось послевкусие, и оно было отчаянием. Аким посмотрел на меч. Он был слишком тяжёлым, сиял всеми своими рунами. В голове стояла всего одна мысль, которую он не мог произнести вслух, которую боялся даже позволить себе подумать, но где-то глубоко внутри он догадывался, что то, что он сделал, не было освобождением запертых душ. Он забрал их сущность. Уничтожил их полностью. Они больше не могли уйти в верхний мир. Не могли переродиться. Не могли даже уйти в нижний мир. Они просто стали частью его силы.

Кто ты? Он сжал рукоять крепче, вглядываясь в символы, но Калабхити не ответила.

Его сестра застонала от отвращения, переключая его внимание на себя. Она тёрла плечо так сильно, что оно покраснело. Рядом с ней лемур отряхивал шерсть. Пока Аким смотрел — наполовину здесь, наполовину где-то ещё — Мокша замер. Поднял голову к Акиму, и луч солнца поймал золотые глаза лемура.

Умирающий солнечный свет.

Акиму понадобилось мгновение, чтобы понять — солнце садилось.

Они не успеют в Ису до темноты.

Отчаяние всё ещё сидело внутри него, и это чувство росло, когда он вспоминал все отцовские истории о битвах у ворот Исы. Каждую ночь полчища нежити поднимаются у ворот, прямо как на землях Таморрии. Посел заката никого не пустят внутрь. Только воины-некроманты имеют вход. И если он с сёстрами окажется снаружи, они эту ночь не переживут.

— Где Дарка? — Его голос упал до шёпота. — Рин? Где. Дарка?

Мокша пискнул в ответ, прыгнул, обежал Акима и рванул к дороге. Недалеко от них — он видел вторую телегу и лошадь Рин, но никакой Дарки.

— Не могу поверить, что он меня трогал! — Рин подпрыгивала от отвращения.

— Мы уезжаем сейчас же, — приказал он, хватая сестру за руку. Сам того не осознавая, сжал сильнее, чем следовало. Она вскрикнула, но Аким не слышал. Он продирался через поле, высокие подсолнухи загораживали путь. Его дыхание становилось громче.

— Мне больно! — крикнула Рин.

— Двигайся быстрее! — Он оглянулся, чувствуя ярость, и когда увидел её глаза, слегка ослабил хватку, продолжив идти. Лошадь Рин в тот момент как увидела хозяйку, начала вставать на дыбы и дико ржать, копыта стучали.

Впереди мешали подсолнухи. Аким больше не мог этого выносить — Он выхватил Калабхити, позволяя разрушительным силам течь через меч, и начал срубать подсолнухи на своем пути, которые от ударов Калабхити обращались в прах.

Они были почти у дороги, где виднелись кареты. Там, у колеса телеги, Дарка сидела сжавшись в комок. Мокша уже прыгал перед ней, пока она вытирала слёзы. Она подняла глаза на брата наполненные отчаянием. Она была напугана. У неё не было никого, кроме них. Аким это знал.

— Я д-думала, вы н-не в-вернётесь. Я просто...

— У вас обеих две минуты, чтобы переодеться! — сказал он, толкая Рин к телеге.

— Что с тобой такое? — спросила она, потирая руку.

— Рин, клянусь Мунэ — я заставлю тебя ехать голой, если ты не будешь готова сейчас. — Он почти выплюнул последние слова, не в силах контролировать разрушительные эмоции. Только когда он достиг телеги, он понял, что едва чувствует вес Калабхити, хотя она была тяжелее большинства мечей. Он вложил её в ножны, и стало немного легче. Но тревога продолжала нарастать с каждой секундой. Он потянулся за чистой одеждой, напряжённо думая, что делать. Рин нужно ехать вперёд — одна верхом, она будет намного быстрее их.

***

Последний луч солнца окрасил разрушенные окрестности в красный. Куда ни глянь стояла смерть. Туман тлена был виден даже при солнечном свете. Следы огня, и толстый слой пепла и сажи покрывал всё пространство. Почерневшие деревья, давно мёртвые, были окутаны тленом. Иногда в земле виднелись сломанные клинки. Это было поле битвы, в котором давно люди проиграли, но отказывались признавать.

Руины мира, который когда-то давно был прекрасным местом.

Здесь должна быть погребена тишина...

...но грохот окованных железом колёс и стук копыт эхом разносился по мёртвой земле. Вибрации от скорости были такими сильными, что удержаться на месте было почти невозможно.

Счёт шёл на минуты. Успеют ли они к воротам? Казалось, это было почти невозможно.

Телегу трясло так сильно, что Дарке приходилось держаться за брата, Мокша цеплялся за её платье всеми четырьмя маленькими лапками. Было почти чудом, что Аким мог удержаться на месте стоя. Он хлестал лошадь, крича, чтобы та бежала быстрее.

Аким не знал, но Дарка чувствовала каждый удар на спине. Она уткнулась в его спину и вздрагивала с каждым ударом, обнимая его крепче. Их жизни висели на волоске — она не могла его остановить, выглянула в сторону. Там, впереди их, скакала сестра, она была почти у ворот. Темнело быстрее, чем они двигались, и Аким выругался, его голос становился всё более отчаянным.

— ПОДОЖДИТЕ!

Раздался гул рога.

На их глазах ворота начали закрываться. Рин уже была там и могла бы войти, как ей приказал Аким, но она была слишком упрямой и безумной, чтобы это сделать.

На следующем ухабе их подбросило так сильно, что вся телега заскрипела, и зубы Дарки лязгнули друг о друга. Они не замедлились даже тогда. Мокша скулил. Крики раздавались со стен, и первые отряды солдат выбежали на свои позиции. Они окружили Рин и пытались затащить её внутрь. Дарка видела, как лошадь Рин встала на дыбы, копыта рассекали воздух. Рин кричала им что-то, но в громе шума её голос не слышался — только общий рёв. Темнело с каждой секундой. Дарка буквально могла наблюдать, как свет утекает. Кто-то ударил лошадь их сестры.

Рин упала с лошади, и её затащили внутрь. Рами рванула следом, всё ещё лягая других.

Ворота продолжили закрываться.

— Дарка, — прохрипел Аким, — бери поводья.

Дарка подняла голову в удивлении.

— Быстрее! — прохрипел он. Его энергия сгущалась. Солнце наконец опустилось за горизонт, и из земли начал подниматься пар — густой, чёрный тлен с зелёным оттенком, а с ним тошнотворный запах. Дарка схватила поводья, поднимаясь. Аким выхватил Калабхити, готовый защищаться и в тоже мгновение его энергия, усиленная Калабхити, пугающе похожая на отцовскую, распространилась по округе.

Вой уже раздавался со всех сторон.

Прозвучал рог, и неожиданно ворота перестали закрываться, а солдаты сосредоточились у входа, защищая их.

Вокруг них поднимались мертвые. Один за другой. Капюшон Дарки слетел, и ясная энергия неудержимым потоком хлынула из нее, накрывая все вокруг

Аким махал мечом, убивая всё, что мог видеть.

Почти на месте.

Раз.

Два.

Дарка слабо щёлкнула поводьями и вдруг Аким выронил Калабхити, выхватил у неё поводья и резко натянул.

Три.

Они были внутри.

Глава 5. Часть II - Безопасность

Воздух был сухим и пыльным, царапал нос изнутри. Морт потёр его тыльной стороной ладони, пытаясь избавиться от зуда. Аллергия? У него? Такое подходило только аристократам, их изнеженным, бабским натурам. И всё же он не мог избавиться от раздражающего щекотания. Морт подозревал, что дело не в сухом воздухе, в конце концов, он родился и вырос в трущобах Исы. Нет. Эта аллергия была на отчёт перед ним.

Он сидел в своём маленьком кабинете за большим столом, щурясь на бумаги, не в силах заставить себя читать эту чушь. Виски пульсировали. Хотелось сжать их, умыться и прилечь хотя бы на пару минут, но он сидел не двигаясь.

Очередное убийство, это было второе массовое убийство за месяц — каждое включало по три жертвы, горла и запястья которых были перерезаны, тела разложены в символе треугольника, окрашивая его кровью. Морту было очевидно, что это было жертвоприношение, но не животных, а людей. Точнее ясных, которые до сих пор, даже не смотря на всю работу его департамента, не считались людьми. В лучшем случае их не замечали.

Но... он поднял наброски с места преступления. Символ треугольника являлся символом Исиды, её глазом и та являлась Богиней ясных.

Какая ирония.

Он бросил набросок и сжал виски. Все звуки казались громче обычного, и самым раздражающим было жужжание мухи у окна. Она пыталась выбраться, но не могла найти выход, всё билась о стекло глухими ударами. Как она вообще попала в его кабинет? Окно было заклеено таким количеством слоёв краски, что он сомневался, открывалось ли оно когда-нибудь.

Стук в дверь прервал его раздражение — он поднял голову, ожидая, что войдёт Бо, но дверь осталась закрытой. Муха продолжала жужжать. Его раздражение продолжало расти, когда стук повторился, громче.

— Можно войти? — Шарканье ног за дверью.

— Просто зайди. С чего вдруг такие манеры? — процедил он сквозь зубы.

Он поднял глаза, когда Бо вошла спиной вперёд, в руках она держала стопки бумаг и свитков до самого подбородка. Всё это означало больше работы, а Морт и так был завален — что-то ещё могло его буквально убить. Он не помнил, когда последний раз принимал душ или спал бы всю ночь. Теперь ещё одно массовое убийство, и нужно было как минимум допросить того, кто нашёл тела.

— Стучи, не стучи, всё его раздражает, — пробормотала Бо себе под нос, подошла к его столу и положила свою ношу на край. Когда она выдохнула, письмо соскользнуло с верха стопки, печатью вверх — Академия Ашура. О нет.

Бо положила руку на стопку и кивнула.

— Есть неотложное дело. — Она потянулась к письму из Академии.

Морт посмотрел на свою помощницу — она была женщиной средних лет, работала под его началом последние пять лет, до этого провела как минимум пятнадцать в департаменте. Он знал, что она ненавидит саму идею работать на него, но слишком боялась озвучить своё недовольство. Тревожная до чёртиков, соревновалась с ним за звание самого несчастного человека в здании. Она носила эти гигантские очки, от которых её глаза выглядели абсурдно огромными, и постоянно моргала за ними. Её одежда всегда выглядела так, будто она в ней спала — и, вероятно, так и было. Весь её вид кричал «помогите мне», но она справлялась с работой, так какая, к чёрту, разница?

Часть его даже наслаждалась её несчастьем — приятно было осознавать, что кому-то хуже, чем ему.

— Я только что получила это как срочное...

— У меня нет на это времени. — Он перебил её, встал и взял отчёт, вызывавший у него аллергическую реакцию. — Вот. Выясни, кто это написал, и уволь его. Не хочу больше видеть это дерьмо на своём столе.

— Что с ним не так? — пробормотала Бо, едва взглянув на него — она пыталась сломать печать.

— Что не так? Кто, чёрт возьми, нашёл тела? Они просто случайно появились у ворот утром, или что? Как их нашли? Второе, что за чертовщина с местоположением? — Морт поднял отчёт, раздражение обострялось с каждым словом. — Тела найдены в районе Болота Амбы. Скрытые под подсолнуховым полем. — Он посмотрел на Бо, не в силах продолжать. Всё это говорило громче, чем он когда-либо мог бы описать.

Болото Амбы? Миф? Сказка, чтобы пугать детей?

Она стояла там, моргая за этими гигантскими очками, подсвеченная окном сзади.

— И? Все знают, что Болото Амбы скрыто в подсолнуховом поле. Прямо за Исой.

Он усмехнулся ей. Она настолько измотана, что готова сказать что угодно? В надежде, что он её уволит?

— Хорошая попытка. Я не уволю тебя, даже если это ты написала эту дрянь.

— Вам нужно прочитать это письмо...

Чёртово письмо Академии. Сколько намёков нужно ему бросить, прежде чем Бо избавится от них? Это был пятый раз за лето, когда эта сумасшедшая, «уважаемая» ректор, пыталась с ним связаться.

— Я сказал, избавься от него. У нас очередное ритуальное убийство.

Морт стоял, пока Бо — любовь всей его жизни — разворачивала письмо. На случай, если она не поняла, он сделал пренебрежительный жест в сторону мусорной корзины и повернулся к карте.

Карта Аталии занимала всю стену его кабинета, прямо напротив окна, и пока он шёл к ней, его нос начал чувствовать себя ещё суше, заставляя постоянно вытирать и чесать его. Пыль летала вокруг, и яркое солнце прекрасно справлялось с задачей освещать, как она танцует перед ним.

Он покрутил булавку между пальцами. Первое убийство уже было отмечено булавкой на карте, оно находилось на противоположной стороне от леса Синамы. Они получили отчёт из соседних городов Синамы через несколько недель после убийства — столько времени понадобилось, чтобы выяснить, что тела принадлежали ясным.

Все детали первого отчёта всё ещё сидели в его голове — он помнил их достаточно хорошо, чтобы не искать и перечитывать отчет. Три тела с перерезанными запястьями и горлом были найдены полностью обескровленными, кровь впиталась в углубления, вырезанные в форме треугольника. Должно быть чья-то больная шутка над ясными. Исида никогда не примет такое подношение, так зачем? Просто ради развлечения? Было тошно даже думать о том, что кто-то способен на такое. Как бы низко он ни думал о большинстве аристократов, он всё ещё не верил, что они на это способны — возможно некоторые.

Второе место было гораздо ближе к городу. Он воткнул булавку в карту и отступил. Теперь две метки. Он уставился на обе, ожидая, когда паттерн проявится сам. Одинаковое расстояние от Леса Синамы...

— Тот же паттерн. Убийства очевидно связаны. Во-первых, я хочу поговорить с тем, кто на самом деле их нашёл. Приведи его, я допрошу сам.

В тот момент, когда он посмотрел на Бо, она прочистила горло и улыбнулась ему. Это был первый раз в его жизни, когда он видел, как эта женщина улыбается. Кривая, но улыбка. Вот почему они были хорошей командой. Она ненавидела его — он ненавидел всех остальных людей в равной степени.

— Должна признать, — сказала она, — мне доставляет огромное удовольствие зачитать это:

«Уважаемый господин Морт, огромное удовольствие писать вам от имени Ректора Академии Магии и Истории Ашура! Ректор Акрна Амедичи передаёт вам своё сердечное приглашение на обед. Мы рады сообщить, что Глава Королевской Стражи, Раутен Лорничи, будет присутствовать и рассчитывает на вашу компанию. Мы очень надеемся, что вы сможете к нам присоединиться!»

Морт перестал слушать на слове «удовольствие», но имя Раутена прорезалось достаточно чётко.

— Подожди — Раутен там будет?

— Да, он будет там и рассчитывает, — она подчеркнула эти слова, — на вашу компанию.

Бо провела с ним слишком много времени и тоже начала наслаждаться несчастьем других. Конечно, Морту было всё равно, но несчастье, которым она наслаждалась, было его.

— Бо, — сказал он, голос низкий и резкий. Он шагнул к ней и положил руку ей на плечо. Теперь она отреагировала, ведь все боялись его прикосновения. — Я хочу полное досье на каждого из убитых ясных и список всех, кто может быть следующим. Выясни, какого типа ясные они были. Приведи их семьи на допрос.

Бо сглотнула, заметно нервничая. Она замерла, плечо буквально дрожало под его прикосновением, и он видел, как она отодвигалась. Прикосновение — вот как менталист мог проникнуть почти в любую голову.

— Обед... — сказала она тихо. — Обед начинается через двадцать минут.

Морт выхватил письмо из её рук и вышел из кабинета без единого слова.

Он шагал по коридорам, рассеянно кивая охранникам и персоналу. Письмо грызло его. Месяцами он говорил «нет». Месяцами. Было ей дело? Конечно нет — эта женщина была патологически неспособна слышать слово «нет». Так что она поползла к Раутену, чтобы добиться своего. Это было низко.

Акрна хотела его в качестве инструктора ментальной магии. Его. Чтобы он стоял перед студентами? Просто чудесно.

— Добрый день.

Морт прошёл мимо охранников у входа, не обращая на них внимания, и вышел наружу. У него не было и секунды оглядеться, прежде чем мимо промчалась карета, подняв облако пыли вокруг него и напомнив о его чёртовом носе. Он больше не мог сдерживаться — чихнул раз, другой, махая рукой перед лицом. Им правда стоит начать облагать налогом аристократов за такое поведение.

Он ненавидел большинство из них. Аристократам дано так много от рождения, и большинство этого не заслуживало. Считали всех ниже себя, существующими только для того, чтобы им служить. Они могли промчаться в карете через такое людное место, возможно даже кого-то поранить, и всё равно остаться безнаказанными.

А такой, как он, одарённый или нет, должен был ползти и бороться за своё положение. Он пошёл в армию ещё ребёнком, просто чтобы уйти из дома и получить еду. Он учился сам, потому что дети из его района не получали образования. Он изучал ментальную магию просто чтобы понимать людей — в целях выживания, не более. Люди называли его самым одарённым менталистом в Аталии, вот почему Акрна хотела его инструктором. Но была иная правда, которая заключалась в том, что у него не было дара. Всё, что у него было — это желание понимать людей, чтобы выжить. Как легко отмахнуться от всех усилий, что он приложил, одним простым словом: одарённый.

Он вдруг остановился, заметив, что так глубоко ушёл в свои мысли, что уже дошёл до территории Академии. Несколько студентов расположились на скамейках в парке, готовясь к следующему семестру. Некоторые пересдавали предметы, просто чтобы перейти на следующий курс — только потому, что были слишком ленивы учиться в течение семестра. И они говорили, что Академия делает всех равными, что это место, где любой может стоять наравне с принцем. Смешно. Он никогда не получал таких привилегий.

У мира, где разделение между людьми так велико, нет будущего.

Морт добился звания капитана Королевской Гвардии, главы Департамента по защите ясных в Бюро Национальной Безопасности — позиции, которую королевство резервировало для аристократов, собственными усилиями и только, но до сих пор находились те, кто считал, что эту должность ему кинули как кость собаке.

Он уже был через дорогу от чайной, где Акрна и Глава ждали его. Щека дёрнулась — ему очень не хотелось входить. Его взгляд переместился на тёмную лавку артефактов по соседству. Знаменитая Лавка Тридцати Трёх Несчастий и её хозяин Мяун. Последний был снаружи, присев перед рекламным щитом, выводя мелом объявление о свободной квартире по лучшей цене в округе, подчёркивая объявление три раза.

Это была знакомая картина — иногда новые жильцы въезжали в его дом, соблазнённые расположением, и быстро сбегали от него. Люди в округе даже делали ставки, как долго новый квартирант продержится у него. Было удивительно, что кто-то вообще соглашался там снимать квартиру — одного взгляда хватало, чтобы понять, что внутри опасно. Один только черный туман, смесь некромантской энергии, демонической энергии и чего-то, наверное, похуже, выкатывался изнутри густыми клубами.

Сам Мяун едва справлялся с этой энергией, хотя она была его собственной.

— Ещё один жилец сбежал всего через пару недель? — сказал Морт, останавливаясь рядом с ним.

Мяун повернулся, его лицо было в мелу. Он выглядел беззаботным и искренне счастливым каждый раз, когда встречал кого-то, кто мог быть клиентом, но на лбу всегда виднелась болезненная испарина. Его татуировки, выпускали отравленную энергию, которая кружила вокруг него, создавая все эти клубы дыма. Иногда они светились красноватым. То, что он сделал с собой, было почти ужасающим — вот что жадность к силе может сделать с человеком.

— Пару? — повторил Мяун, будто пробуя слова на вкус, и поднялся. — Я бы сказал, три недели — почти месяц. И скажу тебе, они не сбежали...

— Твои артефакты их выгнали? — Морт позволил себе немного насмешки, чтобы поднять настроение.

Мяун выдержал его взгляд, оперся локтем о доску объявлений и заговорил с уверенностью, которой мог позавидовать любой, а учитывая, что он врал, это был явный талант.

— Я сам сказал им уйти. Можешь себе представить — они разрушили мою квартиру за пару недель. Я был достаточно любезен, планировал позволить им остаться, но они отказались платить за разрушение! Пришлось их выгнать.

— Вот мерзавцы, — сказал Морт, едва сдерживая смех. — Они случайно не разрушили её одним из существ твоих артефактов?

Он попал в точку – это было очевидно по лицу Мяуна. Когда того что-то раздражало, его выражение менялось за секунду, от радости и «дорогой брат» до «какого чёрта ты здесь делаешь».

— Что тебе нужно? Что-то покупаешь? Или просто поболтать пришёл?

— Прошло две недели, как я сделал свой заказ, — наконец сказал Морт. Он почти не ожидал, что какой-либо артефактор возьмёт заказ, но когда Мяун согласился, он звучал так уверенно, будто это была простейшая задача, какую он когда-либо получал.

Что-то взорвалось в лавке и чёрный дым повалил наружу, с запахом гари. Лицо Мяуна даже не дрогнуло, будто ничего не случилось.

— Какой заказ?

— Артефакт... локатор? Для ясных... Ты сказал, что можешь сделать за день? Это было две недели назад. — Морту он бы очень пригодился. У него было чувство, что тот, кто убивает ясных, не планирует останавливаться в ближайшее время.

Дым становился гуще, его всё труднее было игнорировать.

— Тооочно. Не готово. Дам знать, когда будет прогресс.

Что-то грохнуло, и Мяун шагнул внутрь, закрывая дверь прямо перед носом Морта.

***

— Добрый день. — Морт коротко поприветствовал их, выдвигая большой стул, чтобы сесть.

— Вы опоздали, — сказал Раутен, едва удостоив его взглядом. Он был расслаблен, крупная фигура развалилась в кресле. Наверное, приятно поговорил перед приходом Морта о... Морт понятия не имел, о чём они могли говорить. Может, как убедить Морта преподавать? Раутен, наверное, просто отмахнулся от этой глупой идеи — убеждать не нужно, он мог просто приказать.

Акрна мягко рассмеялась и похлопала Раутена по руке.

— Морт — занятой человек. Я рада, что он смог прийти. Пожалуйста, садитесь. — Она слегка приподнялась и отослала официанта, наливая чай в фарфоровую чашку для Морта сама. — Позвольте мне.

Место было настолько экстравагантным, что Морт даже чувствовал себя неуютно — большие мягкие кресла с золотой краской на ручках, бархатная обивка. Там, где он родился, некоторые зимой ели крыс, чтобы выжить. Он поднял глаза, не прикасаясь к крошечной чашке перед собой, её ароматный запах окружал его вместе со всей этой элегантностью, в которой он снова чувствовал себя мальчишкой. Армия, департамент, улицы — вот где его место.

Однажды профессор в Академии сказал ему, что каждый должен знать своё место, чтобы мир мог сосуществовать. Эти слова оскорбили Морта до глубины души, потому что его место было в трущобах и в тоже самое время, глубоко внутри он был согласен.

— У меня чудесные новости! — наконец сказала Акрна после долгой паузы и изучающего взгляда Раутена. Она сложила руки вместе и улыбнулась Морту, ожидая его реакции.

Морт сохранил нейтральное выражение. Он точно знал, какие «чудесные» новости она несла, и не имел никакого желания их слышать. Обучать изнеженных аристократов, которые притворяются равными чуть менее изнеженным. Может, поэтому Морт не возражал против работы со ясными — их положение в мире не так уж отличалось от положения людей, из которых он вышел. Их тоже считали скотом.

— Позиция профессора ментальной магии снова стала вакантной. И у вас есть шанс занять её — на постоянной основе! — Её голос обещал бессмертие и вечное богатство, а не огромную головную боль поверх и без того невозможного расписания. — У Академии нет возражений против того, чтобы ваша работа в департаменте была в приоритете. Мы подстроим расписание занятий под вас.

— Мадам, — начал Морт, тон тщательно вежливый. — Я благодарен за эту... возможность. Однако я в середине очень сложного дела, и...

— Именно, — вмешался Раутен, поворачиваясь к нему, будто только что вспомнил, зачем он здесь. — Поэтому я здесь.

Разумеется.

Выражение Морта скисло — он больше не мог это скрывать. Он снова посмотрел на чашку и положил на неё свою большую руку. Здесь, под этим ярким светом, грязь под ногтями, грубые пальцы, сухая кожа и мозоли от тренировок говорили громче всего остального.

— Ты расследуешь серию убийств ясных. Не так ли?

Морт кивнул. Он поднял чашку и поднёс к губам, но был слишком напряжён, чтобы что-то почувствовать, да и чай давно остыл.

— Мы получили новую информацию сегодня, и я… — начал было Морт.

— Жертвы были студентами моей Академии, — перебила его Акрна и улыбнулась. — Эта возможность поможет вам во многих отношениях.

Морт посмотрел на неё. Он знал, что убитые были студентами. Она знала, что он знал. Были ли её слова просто притворством? Должен ли он изобразить удивление?

— Я думаю, было бы разумно разместить несколько охранников внутри Академии, — сказал Раутен, кивая ректору. Он сделал ещё глоток чая.

И они оба знали, что все охранники уже там... Забавно. Должен ли Морт сказать, что сделает это как можно скорее? То есть две недели назад. Он улыбнулся про себя — они были правы, что хотели его. В конце концов, он выполнял приказы за недели до того, как их отдавали.

Он посмотрел на собеседников. Акрна смотрела на него выжидательно, делая вид, что Морт может отказаться в этой ситуации.

— Что вы думаете? — спросила Акрна, наклоняясь к нему, и добавила: — Оплата будет хорошей.

— Слишком не щедри. Не хочу, чтобы он уволился с должности, — пошутил Раутен.

Было трудно найти это смешным.

Когда Морт учился в этой Академии, он работал в три смены, пытаясь себе это позволить, учился по ночам, и каждый чёртов раз Акрна указывала, какую огромную услугу она ему оказывает — меняя расписание занятий и снижая стоимость на десять процентов. Забавно, но будучи ребенком он восхищался миром аристократов, имел какое-то представление о том, какие они щедрые. Теперь он знал, что любая щедрость — притворство, не более.

— Уверяю вас, — сказал он, — я не смогу научить ясных ничему полезному. — Он улыбнулся этой мысли. — По крайней мере, не тому, что им разрешено учить.

Он попытался играть в их игру, притвориться, что не знает, чего они хотят, и бить куда следует. Никакой реакции, Акрна даже не обратила внимания. Все знали, что ясные просто притворяются, что учатся в Академии. Все были осторожны, чтобы не дать им настоящего образования. Что, если они захотят, чтобы им платили как равным за их услуги?

Он поставил чашку.

— Нет, — согласилась Акрна. — Но вы высококвалифицированный менталист. Преподавание студентам-менталистам даст вам повод находиться на территории Академии в любое время, для расследования и для обеспечения безопасности наших ясных. Кроме того, — добавила она, — у меня нет никого другого, чтобы заполнить пробел в расписании этого семестра. Вам повезло.

Морт оперся локтем о стол, поднёс руку к подбородку и медленно кивнул. Он наконец понял: они хотели не просто удвоить его нагрузку — они хотели утроить её. И они загнали его в угол, где отказ больше не был вариантом.

И всё же он начал формулировать один.

— Это приказ, — сказал Раутен тем же тоном, каким можно похвалить чай или выпечку. — Этот лимонный торт особенно хорош, — добавил он, поворачиваясь к Акрне.

Точно. Повезло. Ему.

— Один семестр, — сказал Морт. — Не больше.

Он не выносил студентов. Его последний опыт преподавания познакомил его с особым видом глупости — той, что верила, будто одно посещение делает тебя менталистом. Поэтому он добавил: — И я хочу тестировать их сам, прежде чем они попадут внутрь.

— Очень хорошо, — согласилась Акрна. — Один семестр. Это даёт нам время найти вам замену. И кроме того — менталисты так редки! У вас будет возможность отобрать лучших для практики в вашем департаменте.

Морт не смог сдержать усмешки от восхитительной шутки ректора. Под взглядом Раутена он быстро подавил её и поднёс чай к губам.

Последнее, что было нужно его офису — это стажёры.

Глава 6.

Было позднее утро, когда Дарка увидела обещанную кровать с мягкой периной, простынями, приятными коже, подушками с перьями вместо колючего сена. Путешествие было столь ужасным, что её спина болела от жёстких матрасов.

Мокша уже запрыгнул на кровать и радостно прыгал, наконец добрался до подушки и распластался на ней. Дарка совсем не возражала, ведь на этой кровати было целых две подушки!

Счастье было так близко и оно имело белые простыни, просторную комнату с обилием солнечного света, свежий запах цветов. Больше никакого отвратительного запаха горелого жира.

Она уже задрала ногу, чтобы забраться, положила колено, руки, когда услышала голос сестры:

— А переодеться ты не планируешь?

Дарку устраивало её платье — оно было для улицы, но она никому не скажет, что спала в нём. Оно было мягким и удобным. Но её озадачило другое, а именно голос Рин, тот звучал подозрительно. Дарка посмотрела на неё — Рин не готовилась ко сну, по крайней мере так не выглядело. Она достала чулки из сумки, чистое платье, подходящее для обеда, и переодевалась. Поставила ногу на край кровати и медленно натягивала чулок.

Рин любила носить красивую одежду... но не в постель...

— Куда ты...

— Мы, — Рин выделила это слово, — все идём в Академию. Нельзя откладывать. Срок записи уже прошёл. — Рин закончила одеваться и подошла к большому зеркалу. Она всегда двигалась грациозно, даже когда никто не смотрел, будто была на сцене. Подхватила гребень и начала расчёсывать волосы. Поймав отражение Дарки и подняла бровь, уголок рта дёрнулся. — У тебя одна минута на сборы.

Дарка не могла поверить — всего два часа назад, когда разбудила её, Рин обещала удобную кровать и сказала, что Дарка сможет выспаться вволю...

— Но ты сказала, что я смогу выспаться.

— Конечно сможешь, — сказала Рин, поворачиваясь к ней с весёлым, снисходительным взглядом. — Ночью, как и все нормальные люди. А теперь давай, переодевайся.

— Я готова. — Она повернулась к подушкам. — Мок... — Остановилась на полуслове. Лемур зарылся под одеяло и полз под ним маленьким бугорком, спрыгнул с кровати и только его хвост мелькнул на секунду, как он исчез под кроватью.

Мокша предпочитал спать днём. Вытащить его из-под кровати будет практически невозможно... Такова была её судьба — жить с эгоцентричными людьми. И Мокша тоже был эгоцентричным. Только у Дарки было доброе сердце.

— Ты пойдёшь в этом? — Тон Рин звучал так, будто Дарка вывалялась в навозе. — От тебя пахнет Скотным Двором. Буквально. — Она помахала рукой перед носом. — Я чувствую отсюда.

— От меня не пахнет...

— Ещё как пахнет.

Ухмыляясь, Рин повернулась к зеркалу. Она могла часами выбирать платья, любуясь собой и пока Рин была занята собой — Дарка отвернулась и быстро понюхала свой рукав. Как она и думала пахло нормально. Может, не как духи, которые любила сестра, но свежо и чисто.

Она услышала кого-то за дверью прежде, чем раздался стук, и в тот же миг спрыгнула с кровати, чтобы открыть. Наверное, пришёл Аким! По крайней мере он будет добрым.

Да! Её брат был снаружи. На нём не было одежды Дома Сонах, к которой она привыкла, просто тёмная нейтральная одежда с кожаными вставками на груди, намекающими на цвета клана Сонах. Он улыбнулся Дарке, погладил её по голове и вошёл.

— Поздравляю, сестра, — саркастически сказала Рин. Она поймала взгляд Дарки в зеркале. — Ты ленивее своего брата.

Дарка просто закатила глаза.

— Я думаю, ты выглядишь красиво. — Аким сел рядом с ней и толкнул плечом, улыбаясь. Дарка кивнула, с гордостью ожидая реакции Рин.

— Да, очень красиво выглядит. — Рин взяла маленький флакон духов. — А вот пахнет не очень. — Прежде чем они успели ответить, она сменила тему. — Ты узнал, где найти Тамаса?

Дарка и Аким смотрели на неё с одинаковым выражением, пока Рин откупоривала флакон и наносила духи на шею одним пальцем. Она закрыла флакон и провела руками по волосам.

— Друг отца? — подсказала Рин, когда никто не ответил. — Ты должен был узнать, где его найти.

— Не знал, что в Академию нужно так наряжаться, — сказал Аким, оглядывая её наряд. — Или потом свидание, о котором я не знаю?

Аким прочистил горло.

— В доме Некромантов. Сказали, что лорд Фи всегда в своём департаменте в это время дня.

— Хорошо. Я готова. — Рин отвернулась от зеркала и вытянула руку грациозным жестом, чтобы Аким помог ей встать.

Аким наклонился к Дарке и прошептал: — Наша леди готова.

*** Все дороги в их районе вели к Академии, и всего через полчаса Дарка стояла перед огромной картиной в Доме Некромантов, не в силах отвести взгляд. Внутри было немного холодно и мрачно. Световые артефакты были закреплены внизу, пробиваясь сквозь остатки темной энергии, освещая картину, которая раскинулась как монумент от основания лестницы до второго этажа и исчезала где-то под потолком. На ней была изображена знаменитая Битва при Гарии — война Аталии против Джунгура, их северного соседа.

Дарка знала об этой войне всё, что было написано, но не из первых уст. Отец никогда не делился правдой об этой битве. Битве, которая сделала его и его друга Тамаса Фи знаменитыми по всей Аталии. После неё Тамас стал главой Ордена Исы, а отец уехал на Восток.

Почему-то вид этой картины на стене пробудил воспоминания — отец всегда выходил из комнаты, когда видел, что они смотрят книгу, где было это изображение.

Он ненавидел одно упоминание о его героизме до глубины души — ненавидел быть знаменитым из-за этого. Его называли героем Аталии. Он говорил, что он убийца, не более. Дарка посмотрела на брата и сестру — оба молчали. Рин провела рукой вдоль реки, вырисованной красным, символом крови, пролитой в той битве.

Гулки шаги разнеслись в коридоре, разрывая их гнетущую тишину. Через мгновение на верхней площадке лестницы появилась девушка. Блондинка. Симпатичная, с едва заметной некромантской энергией. Дарка слегка поправила капюшон, отступая в сторону, чтобы та могла пройти, не заметив её свет. К её удивлению, у Акима был другой план.

— Эй. — Он шагнул вперёд, загораживая девушке путь — его голос был само обаяние. Дарка сморщила нос, поворачиваясь к Рин. Но Рин было всё равно — она смотрела на картину с отстранённым выражением. — Мы ищем Тамаса Фи. Поможешь?

Блондинка остановилась всего в шаге от него, так близко... Она что его не видела? Дарка не могла поверить, что девушка может быть так близко к мужчине, которого видит впервые. Она была невысокой, симпатичной, и смотрела на Акима как... как... Мокша на сладкий пирог. Дарка хорошо знала своего брата и он был не пирогом, скорее... может, горьким лекарством?

— Вверх по лестнице, второй этаж, потом направо. Последняя дверь в конце коридора. — Девушка ухмыльнулась какой-то своей шутке. — Узнаете кабинет Тамаса по характерному запаху. — Она шагнула ближе, медленно положила пальцы Акиму на руку, наблюдая за ним с улыбкой, слегка наклоняясь, провела ими вверх к плечу. — А теперь... ты дашь мне пройти, или мне придётся протискиваться? — Её взгляд скользнул вниз по его телу и обратно. — Я не против протиснуться.

— Он-он-Он отойдёт! — Дарка запрыгнула на лестницу и схватила брата за руку, срывая её с перил. Наклонилась близко, шипя сквозь зубы: — Отойди! Хватит загораживать ей дорогу.

Дарка смотрела, как девушка уходит, и посмотрела на Рин. Та стояла, прикрыв рот рукой, смеясь.

— Не волнуйся, мы найдём тебе хорошую девушку... Ясную. Пойдём. — Дарка схватила его за руку и потянула вверх по лестнице. Когда он не двинулся, она оглянулась. Аким смотрел на Рин, будто прося объяснений.

— Ясную? — спросил он, сморщившись.

— Она абсолютно права, — сказала Рин, голос сочился сестринской заботой. — Ясную девушку, милую и нежную. Которой и в голову не придёт класть руки на мужчину на лестнице. — Она прижала руку к груди. — Брат, предоставь это нам. Мы защитим твою честь.

Дарка качнула головой, продолжая тянуть брата за собой, еще не хватало, чтобы Рин портила её отношения с Акимом. Они приблизились к кабинету, где тот «характерный» запах был безошибочным: запах спирта.

Рин проскользнула к Дарке и, обняв её за плечи, заговорила с притворной невинностью:

— А мне тоже найдёшь Ясного мужа?

Дарка посмотрела на сестру в удивлении, кровь прилила к лицу, мысли заметались. Хотя Рин была самым злым человеком из всех, кого она знала, Дарка всё равно не могла грубить ей. Как сказать, что женитьба на Рин разрушит жизнь этому человеку? Что это было бы нечестно по отношению к ясному? Особенно когда жизнь Ясного и так достаточно тяжела.

Она взглянула на открытую дверь, увидела огромный стол за ней, и решение было принято — она вошла в комнату, делая вид, что не слышала вопроса.

Комната была маленькой, тесной и разила алкоголем. Огромный дубовый стол доминировал в пространстве, погребённый под горами писем, документов, свитков, всё валялось в куче. За всем этим хаосом грузный мужчина развалился в кресле, положив ноги на стол, откинувшись под опасным углом. На лице у него была широкополая чёрная шляпа, так что Дарка не могла разглядеть его лица — она только слышала храп, поля шляпы подрагивали с каждым всхрапом.

— Он спит, — прошептала Дарка.

— Утро давно прошло. — Без раздумий и без тени манер, ожидаемых от молодого лорда, Аким протиснулся между столом и огромным шкафом и подошёл прямо к мужчине. Прежде чем Дарка успела предложить что-то более вежливое, он уже тряс его за плечо. Шляпа соскользнула, открыв огромный красный нос с чем-то блестящим под ним.

— Лорд Фи, — позвал Аким.

Ещё один храп, и мужчина подавился им, закашлялся и убрал ноги со стола, садясь прямо. Он зевнул так широко, что показал все свои слегка жёлтые зубы, и хотя Дарка стояла далеко, запах спиртного вокруг неё сгустился. Тамас приоткрыл красные и опухшие глаза и посмотрел прямо на неё.

— Пфф. Ясная. — Он смотрел на неё долго, мутно и озадаченно, будто его затуманенный алкоголем мозг всё ещё пытался догнать то, что говорили ему глаза. Он снова потёр лицо, сильнее. — Кто, во имя Мунэ, впустил сюда Ясную? — Он отмахнулся от неё, как от мухи. — Давай. Выметайся, пока кто-нибудь не увидел и не поднял шум.

Он что, только что выгнал её? Кровь прилила к лицу Дарки. Она ненавидела, когда её отвергали, и ещё больше, когда обращались как с ребёнком. Ей было восемнадцать — может, несовершеннолетняя по закону, но достаточно взрослая для многого. Точно не ребёнок.

— Что значит «впустил»? — Она подняла подбородок, пытаясь выглядеть гордой и уверенной, игнорируя Акима, машущего ей остановиться. — Почему мне нельзя здесь быть? Я могу ходить куда хочу! Ясные — свободные люди, и я имею полное право...

Рука Рин зажала ей рот сзади.

— Не сейчас, моя дорогая.

Дарка продолжала говорить, прямо в ладонь Рин. Она не могла поверить, что Аким не заступился за неё — это была его обязанность бороться за неё! Ясные давно уже не были собственностью.

Тамас медленно оглядел её, взгляд скользнул по плащу, прежде чем он повернулся к Акиму. Его красное лицо скривилось от раздражения, черты сжались в гримасу.

— Все трое, вон. Вернётесь, когда начнутся занятия, если надо, но сейчас меня не беспокойте.

— Меня зовут Акимир Сонах. Это мои сёстры, Арина и Дарка. Мы здесь в надежде, что вы сможете нам помочь.

Мужчина удивлённо открыл глаза и опустил руку на стол, глядя на Акима. Раздражение исчезло с его лица, но он всё ещё был не совсем с ними. Наконец он издал хриплое хмыканье и махнул рукой в сторону маленького столика у пыльного окна, где стоял одинокий глазурованный кувшин рядом с чашкой, оба давно покрылись грязью. — Принеси мне воды.

Дарка подошла к кувшину, налила и передала Акиму, тот передал Тамасу.

Пока мужчина пил, Аким поймал взгляд Дарки и кивнул в сторону Тамаса. Она подняла брови — что? Он сделал неопределённый жест пальцами — он, что же хотел, чтобы она помогла с головной болью? Но у Дарки был принцип: она помогала людям, которые болели не по своей вине. Этот был сам виноват. Похмелье — недостаточно веская причина для ясных сил.

— Давай быстрее, — тихо сказал Аким.

Ну вот, Дарка без особого желания, но всё же выставила руку в сторону Тамаса, выпуская Ясную энергию, чтобы облегчить его боль. Тамас осушил чашку и снова переключил внимание на Акима.

— Сын Акмата? Выглядишь точь-в-точь как он. — Слабая улыбка тронула его губы.

Облегчив головную боль, Дарка отошла к окну и оперлась на подоконник. Аким смотрел на Тамаса, лицо жёсткое — ни намёка на улыбку, никакой гордости от сравнения. Его голос был ровным и нейтральным, когда он заговорил:

— Да. Наш отец мёртв. Он пал в битве с нежитью шесть дней назад.

Никто не говорил некоторое время.

Рин стояла у двери, молча, впервые отступая и не пытаясь лидировать. Тамас опустил взгляд на стол и грустно фыркнул, лёгкая улыбка тронула его губы, когда он кивнул.

— Значит, старик ушёл. — Он покачал головой и прижал руку ко лбу, взяв долгую паузу.

Отец рассказывал Дарке много историй об этом человеке. Давным-давно Тамас был его единственным настоящим другом. Он говорил, что Тамас был ему как брат и их история уходила к тому времени, когда они впервые поступили в Академию и подрались друг с другом.

Он сделал долгий выдох.

— Я не... вы сказали, вам нужна помощь? Что вы хотите?

— Мы с сёстрами были вынуждены бежать, и это единственное место, где Ясные в безопасности. Мы не ожидали этого и пропустили срок записи. Вы поможете нам поступить?

Тамас быстро посмотрел на Дарку и кивнул.

— Помогу. — Он положил большие руки на стол и с кряхтением поднялся. — Пойдём.

Поднимаясь, он посмотрел на Акима.

— Знай, Акимир, Ясные никогда не в безопасности.

***Солнечный свет попадал прямо на хрустальную вазу в центре низкого столика, разбрасывая цветные отблески по тёмному дереву между диваном и креслами. Комната была просторной и чистой, а воздух таким свежим, что Дарка позволила себе закрыть глаза на мгновение. Она на самом деле не слушала никого из них. Рин поддерживала какой-то вежливый разговор с помощницей ректора. Тамас и Аким не сказали друг другу ни слова всю дорогу до ректорской.

— Проблемы? — спросил Аким, его голос был таким жёстким, что Дарка подняла на него глаза, пытаясь понять, что случилось. Только тогда она поймала взгляд помощницы — женщина смотрела на них. Она покраснела и отвернулась, смутившись.

— Пожалуйста, садитесь. Я позову ректора. — Она поспешила из комнаты.

Дарка всё ещё не понимала, что произошло и почему женщина так разозлила её брата.

Рин прошла вперёд и грациозно опустилась на диван, повернув колени в сторону так, что её хрупкая фигура каким-то образом заняла большую часть дивана. Аким протянул Дарке руку и помог сесть посередине, и хотя места было достаточно, сам факт, что Рин так развалилась, был удивительно раздражающим. Дарка потянулась и попыталась отодвинуть колени сестры в сторону.

— Большинство людей не привыкли видеть Ясную с тёмными магами. Ожидайте... кхм... такую реакцию везде. — Тамас прочистил горло, когда говорил. Он плюхнулся в одно из кресел — его массивная фигура едва поместилась, ножки заскрипели по полу. Он положил тяжёлые руки на подлокотники и поднял свои тяжёлые веки на Акима.

Дарка кивнула. Та девушка смотрела на неё? Она даже не поняла.

— Как это случилось? — спросил Тамас. Он подождал момент, потом добавил: — Как ваш старик пал? Он был достаточно силён, чтобы продержаться целую ночь в одиночку против нежити.

Дарка подняла на него глаза, замирая внутри. Достаточно силён. Правда? Люди уважали отца, боялись его. Аким был по-настоящему ранен им. Но для Дарки он был центром её мира — кем-то, кем она восхищалась, её смелым медведем.

— Мы не знаем, — сказал Аким. — Когда мы прибыли в крепость, все ушли.

— Я спрашивала Малвеса... — Дарка говорила осторожно, думая, что сказать. Тот день был так свеж в её голове, что его события она никак не могла отпустить. Каждую секунду она прокручивала их, думая, могла ли сделать больше, сказать больше, чтобы заставить их всех остаться. Она чувствовала, что подвела отца, и когда Аким и Рин приехали, оставалось только бросить и их дом.

— Подожди. — Тамас опустил руку и наклонился вперёд. — Малвес Тайгаш служил вашему отцу? Ха. Я думал, он давно сбежал в... неважно. Продолжай.

— Служил? — Это было неправильное слово — служить означало бы быть там сердцем и разумом, а Малвес этого не делал. — Он предал его. — Дарка сжала руки, глядя вниз. — Когда Малвес объявил о смерти отца, он приказал всем уходить — я спросила его почему. Я умоляла его остаться, занять место отца, — сказала она, сжимая юбку. — Я умоляла его подождать Акима.

Аким положил руку на её руки и сжал, пытаясь поддержать. Только Рин не отреагировала — она никогда не реагировала ни на смерть матери, ни отца. Могло ли быть так, что ей было всё равно?

— Что он сказал? — спросил Тамас. Его тяжёлый взгляд был устремлён на Дарку.

— Он... — Дарка быстро посмотрела на Акима и опустила взгляд, не желая ранить брата. — Он сказал...

— Что? — спросил Аким, чувствуя, что что-то не так.

— Что Аким не воин и никогда не будет хорошим... — Она осеклась, когда Аким отстранился. Он издал резкий вздох недоверия. — Он сказал, что с Акимом будет небезопасно... он сказал... — Она подняла глаза. Аким смотрел на неё, губа скривилась от отвращения.

— Малвес это сказал? Какого...

— Аким, не сейчас. — Рин перебила его, голос нейтральный, лишённый чувств. Дарка посмотрела на неё — у неё было всё то же выражение, та же вежливая улыбка.

Аким остановился, сел прямо, принимая это тяжелее, чем Дарка думала.

— Он сказал что-нибудь о том, как это случилось? — Тамас всё ещё ждал настоящего ответа, который Дарка не могла дать.

— Я спросила о его теле. — Она закрыла глаза, чувствуя подступающие слёзы, обхватила себя руками и наконец закончила. — Он сказал, что сам сжёг его. Это всё, что я знаю.

Тень упала на Дарку, и она замолчала. Пожилая женщина стояла над ними в строгом синем платье, глядя на неё суровыми серыми глазами.

— Здравствуйте... — сказала Дарка.

Тамас нахмурился и поднял руку к женщине, продолжая смотреть на Дарку.

— Почему Малвес оставил крепость? Он дал причину? Настоящую причину, а не эту чушь... собачью.

Дарка быстро вытерла слезу, не в силах говорить.

— Мы здесь по другой причине, — вмешалась Рин её голос был ледяной и презрительный. — Малвес не чувствовал обязательств перед нами, поэтому бросил крепость. Впустил нежить в страну. Не чувствовал обязательств и перед Королём, видимо. Или перед кем-либо из людей. И потому к этому времени нежить уже у Катами, и это вина никого иного, как некромантов, которых вы обучили.

Дарка открыла глаза, не в силах поверить, что Рин действительно могла сказать такое этому человеку в лицо — он был главой ордена, другом отца. Она посмотрела на Акима, но он выглядел так, будто даже не слышал — его лицо всё ещё было полно недоверия и отвращения. А Тамас улыбнулся и кивнул Рин.

— Будь ты некромантом, у тебя было бы большое будущее, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Всё верно. Теперь нам предстоит вернуть земли Сонах.

Забавно, что, сам того не зная, Тамас оскорбил обоих близнецов. Акима, который хотел услышать эти слова — о будущем, о том, чтобы быть героем. И Рин, которая не могла поверить, что чтобы чего-то стоить, ей нужно быть либо мужчиной, либо некромантом. Поэтому оба промолчали, отвернувшись.

Тамас опустил руки на подлокотники и с хрипом поднялся. Он дал себе секунду прочистить голову, потом наконец повернулся к женщине, которая вежливо ждала и теперь смотрела на Рин с восторгом.

Он неловко протянул ей руку, помогая сесть в пустое кресло.

— Какую интересную леди вы привели. Такую открытую в своих мнениях, — сказала женщина, позволяя ему провести её к месту. — Чем мы обязаны такому... неожиданному визиту от такого... занятого человека? — В её голосе был лёгкий упрёк.

Рин наконец села прямо и положила руку Дарке на спину. Дарка мягко улыбнулась ей, надеясь, что сестра наконец готова показать часть своих чувств.

— Выпрями спину, — прошептала Рин.

— Мне нужна помощь с добавлением студентов в список задним числом, — сказал Тамас, возвращаясь к своему креслу.

— Задним числом, говорите. — Женщина была, вероятно, леди Амедичи, догадалась Дарка. Она была знаменита — Рин восхищалась ею с того момента, как впервые о ней услышала, первая женщина, ставшая ректором. Она посмотрела на троих из них, и тонкая улыбка тронула её губы. — Не знала, что хоть что-то ещё может вас беспокоить.

Тамас не отреагировал, и леди Амедичи не стала ждать ответа — она уже повернулась и позвала помощницу.

— Кира, дорогая. Принеси лорду Фи крепкий кофе... без сахара. — Она посмотрела на них троих. — Чаю?

— Я откажусь. — Голос Акима был резким и сухим.

Кира кивнула и выскользнула, тихо закрыв за собой дверь.

— Акрна, ректор Академии, — сказал Тамас, поднимая палец с подлокотника.

— Леди Амедичи. — Рин плавно кивнула. — Я Арина Сонах. Мой брат Акимир и моя сестра Дарка.

Брови женщины поднялись. Она бросила удивлённый взгляд на Тамаса, потом оглядела троих и остановилась на Дарке.

— Ясная дочь некроманта? — наконец сказала она, голос слегка насмешливый — недоверчивый, с намёком на презрение.

Дарка тут же выпрямилась, готовая защищаться, но рука Рин всё ещё была на её спине. Она слегка ущипнула и прошептала: — Молчи.

— Наша мать была Ясной, — объяснил Аким.

Его слова, казалось, только больше озадачили женщину. Её взгляд переместился на Акима.

— Ясная мать, родившая ребёнка-некроманта... вы знали об этом? — Она бросила острый взгляд на Тамаса. Тот снял шляпу и обмахивался ею, хотя в комнате было прохладно.

— Да.

Она задумчиво изучала их. Кира вернулась с подносом и расставила чайный сервиз. Она протянула Тамасу аккуратное блюдце с маленькой фарфоровой чашкой.

— Клан Сонах... Вы пропустили сроки приёма, но исключение можно сделать.

— Мы привезли выписки из Академии Катами. — Рин передала документы и положила руку Дарке на голову. — А Дарка нигде раньше не училась. Она первокурсница...

— Меня учили дома! — тут же поправила Дарка, слова вырвались прежде, чем Рин успела её остановить. — У меня были репетиторы, настоящие. Мама меня учила. И я хороший целитель.

— Целитель? Вы Ясный целитель? — Выражение ректора изменилось.

Дарка, копируя манеры Рин, грациозно кивнула и добавила:

— Один из лучших.

Ректор кивнула и, казалось, погрузилась в свои мысли. Рин наклонилась к уху Дарки и насмешливо спросила:

— И с кем ты себя сравниваешь...

Дарка не отреагировала — она была выше, чтобы так легко поддаваться на провокации.

— Целители среди Ясных редки... Что ж. Мы всё устроим. Все целители работают в больнице для Ясных во время обучения. Вы должны это знать...

— Я согласна! — перебила её Дарка. Рин снова её ущипнула. — Я лечила всех некромантов отца! Я очень опытная! — Дарка убрала руку сестры. Она не могла скрыть волнение — быть целителем в знаменитой больнице было мечтой.

— Что ж, это чудесно, дорогая. — Она повернулась к Акиму. — Большинство секций некромантов заполнены, но мы найдём место. Кира, запиши Аки... — Она остановилась. — Но я должна предупредить. Академия больше не использует клановые имена. Политика равенства студентов. Ваша фамилия не появится ни в каких записях.

— Хорошо. — Аким пожал плечами.

— Кира, дорогая, добавь Акимира в некромантию... третий курс? — Она посмотрела на Рин. — А вы менталист?

— Пфф. — Тамас издал этот звук. Голова Рин резко повернулась к нему.

— Линия Сонах произвела менталиста? — Он сказал это как шутку.

— Что это значит? — Голос Рин стал ровным.

Дарка, смакуя свой триумф, ущипнула сестру, чтобы та тоже не вмешивалась.

Тамас просто развёл руками, губы дёрнулись от веселья.

— Ну... Акмат ненавидел всех менталистов...

— Он был не единственным. Ну что ж, Кира, распредели Арину к... — Ректор вдруг замолчала. Потом усмехнулась. — К наставничеству Морта. Но чтобы до него добраться, тебе придётся доказать, что ты достойна называться менталистом.

— Тссс, — прошептала Дарка на ухо сестре, смакуя каждую секунду. — Ты не можешь реагировать на слова таких уважаемых людей. Это совсем не подходит твоему статусу. — Она даже идеально скопировала интонацию сестры.

Глава 7.

Смородиновый был любимым чаем мамы — землистый и горьковато-сладкий, с лёгкой терпкостью, которая оставалась на языке ещё долго после того, как чашка пустела. Дарка уловила запах в тот момент, когда вошла в столовую Гостевого Дома, и тело вспомнило его вкус раньше, чем разум успел понять.

Рядом с ней Мокша запрыгнул на ближайший стол и почти добрался до корзинки с хлебом, когда Дарка едва успела его остановить.

— Мокша! Это не наш стол! — Она сказала это громче, чем собиралась, громче, чем подобало в таком месте. Прижала ладони к пылающим от стыда щекам и поспешила мимо, стараясь не смотреть на других посетителей. Что о ней подумают, если она позволяет своему проводнику так себя вести на людях? Как стыдно — она явно плохо его воспитала.

Дарка подошла к столику, на котором был указан номер их комнаты и поспешила сесть. Мокша запрыгну на стул рядом и положил маленькие лапки на стол, принюхиваясь. Оба умирали от голода.

Большой чайник стоял на подставке с подогревом, слабое свечение надписи, выдающий артефакт, виднелось снизу. Ароматный пар поднимался из носика. Рядом маленькая корзинка с хлебом — свежевыпеченным, но уже остывающим.

Мокша собирался прыгнуть на стол.

— Тсс, сначала я, — прошептала Дарка ему, сглатывая. Она схватила булочку и разломила пополам, положив на блюдце. Только тогда заметила, что рядом с чайником нет чашек — как она должна пить чай?

Мокша не выдержал и стащил булочку прямо с её тарелки, прежде чем она успела намазать масло.

Её глаза сияли, когда она оглядывалась, надеясь найти официанта. Персонала Гостевого Дома видно не было, но она сразу заметила остальных гостей. Они смотрели на неё с презрением, их энергия в основном серая, у некоторых был более тёмный туман некромантов. Она отвернулась, когда их шёпот стал громче, достаточно громким, чтобы ясно расслышать: «Кто её сюда пустил?»

Дарка не стала реагировать, просто взяла нож для масла и начала намазывать его на свою половину булочки, думая о Рин. Это её вина, что Дарка оказалась одна в этом месте. Она провела почти час, пытаясь разбудить свою ленивую сестру, но нет — Рин была неспособна даже на малейшее сочувствие. Дарка и Мокша буквально умирали от голода. В конце концов Рин выгнала её и велела идти в столовую одной.

Мокша тем временем почти доел свою половину булочки — Дарка хотела бы уметь игнорировать чужие взгляды так же легко, как он.

Она почти доела свой хлеб, когда наконец появились слуги — невысокая девушка, выглядевшая нервной, а за ней щуплый пожилой мужчина. Его одежда — белый фартук и рубашка — буквально висела на нём. И каким бы слабым он ни выглядел, он казался таким же злым, будто вот-вот начнёт лаять. Дарка сдержала улыбку, вспомнив маленькую собачку, которая была у Рин. Та тоже была маленькой, тощей и яростной, злой без причины — никого к себе не подпускала, кроме Рин.

Мужчину окружал такой слабый серый туман, что он едва сходил за мага, и он смотрел на Дарку с открытой ненавистью и отвращением. Она переключила внимание на девушку, мягко улыбнулась и решила заодно заказать и для брата с сестрой.

— Принесите пожалуйста три чашки для чая. Повидло, — попросила она девушку. — Омлет, ещё хлеба — мой брат и сестра скоро присоединятся...

— Какая наглость! Давай, скажи ей! — Мужчина дёрнулся вперёд и ткнул девушку локтем в спину.

— П-простите, — пролепетала девушка. — Ясным сюда нельзя! — Слова вырвались потоком. — Пожалуйста, уйдите.

Дарка удивлённо подняла брови — она думала, что в Исе все Ясные свободны. Поэтому они сюда и приехали. Посмотрела на мужчину. Он указывал на дверь, и казалось, что он сейчас взорвется от негодования.

— Убирайся, пока я не...

— Пока не что? — Дарка позволила себе перебить, он же не утруждал себя этикетом, почему она должна? — Вы посмеете ударить леди за завтраком? Гостью Дома?

Смех раздался от других гостей. Кто-то насмешливо повторил, что она назвала себя леди. Но она и была леди. Дарка была дочерью Рода Сонах и имела все те же права, что и Рин. Она подняла подбородок и почувствовала, как дрожит нижняя губа.

Мужчина тяжело дышал, руки были подняты, будто не мог поверить, что она спорит. Мокша трогал её плечо и принюхивался, пытаясь найти ещё еды.

— Где написано, что мне нельзя здесь быть? Мои брат и сестра сняли комнату. Заплатили как все. Я имею право на завтрак. — Дарка звучала настолько уверенно, насколько могла, но голос всё равно дрожал. Девушка посмотрела на неё с грустью, опустив глаза.

— Убирайся сейчас же! Думаешь, я не применю силу? — Он оттолкнул девушку и положил руки на стол, наклоняясь к Дарке. Она удивлённо посмотрела на его руки, потом улыбнулась — он был худее её. Было почти смешно, как он ей угрожает.

— Я буду защищаться! Мокша, покажи своё оружие, — она оглянулась. Мокша всё ещё стоял на задних лапах, держась за её плечо. Он моргнул, явно не понимая, чего она хочет. Дарка оскалила зубы. Мокша открыл рот, показывая клыки. Только тогда она повернулась к грубияну и добавила: — Он кусается, между прочим.

Она улыбнулась, заметив, что за спиной грубияна появились Аким с Рин, и глаза брата быстро нашли её, он нахмурился, ускорив шаг.

— Вот. Поговорите с моим братом, — она указала маленьким ножом. Старик нахмурился, закатал рукава на трясущихся руках и сгорбил костлявые плечи.

— Ещё один Ясный... — Он осёкся, повернувшись и наткнувшись прямо на грудь Акима, в тот же мин отшатнулся, задыхаясь. Лицо Акима ничего не выражало. Он смотрел на старика как на что-то, что соскрёб с ботинка. Густая чёрная энергия собралась вокруг него.

— И кто ты такой?

— Вы... вы... — старик пытался отдышаться.

Что до девушки служанки — она вдруг улыбнулась, посмотрела на Дарку и крикнула: — Я принесу заказ!

И убежала.

— Он был груб со мной и пытался меня выгнать, — тут же сказала Дарка. — Скажи ему, что он не может так делать.

Рин обошла и села за стол. Её лицо всё ещё было опухшим и раздражённым.

— Две минуты одна, и ты уже в неприятностях, — сказала она с досадой, глядя на стол. — Где чашки? И я хочу кофе.

Дарка четко сказала, наклоняясь к столу:

— Я ничего не делала! Он пытался меня выгнать только потому, что я — Ясная. Можешь представить? Будто это причина.

— Почему ты всегда так много говоришь? — спросила Рин.

И Дарка вздохнула — с её сестрой никогда не выиграешь. Она посмотрела на брата. Старик как-то стал ещё меньше, теперь дрожал.

— Ясным здесь не место... — Его голос сорвался, переходя в писк. Он вздрогнул, когда Аким поднял руку. — Некроманты Ордена не могут угрожать гражданам!

— Но я ещё не в Ордене. — Аким усмехнулся. Он не напал — просто отодвинул мужчину в сторону, проходя мимо, и сел.

— Я вызову стражу, если она не уйдёт! Она всем мешает!

— По дороге принеси мне кофе. — Аким взглянул на Рин. — Два.

После этого никто не смел их беспокоить. Только девушка улыбнулась Дарке, когда принесла заказ. Потом оглянулась и поставила перед ней пудинг.

— Это от меня, — прошептала она и поспешила прочь.

***

План был простым и звучал легко — по крайней мере по словам Рин — найти квартиру. Едва она выпила свой кофе, допила кофе Акима, как сил прибавилось и Рин сразу начала излагать свои требования.

— Брать первую дыру, мы не будем. Выбирать буду я — к полудню мы снова будем спать. — Она остановилась у доски с объявлениями.

Некоторое время она внимательно их изучала, указывая пальцем, какие Аким должен снять. Её брат выглядел раздражённым со вчерашнего дня. Может, Дарке стоило всё же придержать слова для Малвеса? Она посмотрела на брата: он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на Рин, скривившись, пока та раздавала ему приказы.

— Чего ждёшь? — спросила Рин, поворачиваясь к нему с удивлением, что он ничего не делает.

— Что, у тебя рук нет? — возмутился брат.

О нет... ещё одна ссора — их ссоры могли длиться целыми днями и у Дарки не было на это сил, посадив Мокшу на плечи, она начала снимать все объявления сама, просматривая их. Она не собиралась позволить им испортить этот день. Рин и Аким продолжали смотреть друг на друга, в молчаливой войне.

— Готовы идти? — спросила Дарка, закончив.

Аким подошёл ближе к Рин, глядя сверху вниз — когда-то в детстве их было почти не различить, но он уже давно стал выше её, и черты его лица ожесточились, на лице появилась щетина. Он смотрел на неё прямо.

— Не тебе мной командовать, — сказал он.

Дарка никогда не могла понять их споров, даже если Рин переходила границу. Все знали, что она была помешана на чистоте и не могла трогать то, что считала грязным. Разумеется, у неё всегда были исключения, например любимый пирог она могла есть руками и уляпываться так же, как все в семье. С лошадью она тоже возилась, Дарка даже видела, как Рин целовала её, а ведь Рами не была чистюлей.

Но в какой-то момент Дарка решила, что с такими мелочами стоит просто смириться.

— Пойдём. — Аким протянул руку Дарке и повёл её за собой, оставляя Рин позади.

— Ты злишься из-за слов Тамаса? — спросила Рин. Она стояла, не двигаясь. Дарка почувствовала, как мышцы Акима напряглись от этих слов, но он не обернулся. — А меня сопроводить ты не собираешься? — Они уходили, а она так и не сделала ни шагу. Аким обернулся с кривой улыбкой.

— Ведёшь себя как мужчина, значит, вполне можешь идти сама. — Он смотрел на Рин с ироничной улыбкой, обвёл взглядом платье сестры. Рин выбрала ещё одно приталенное платье до середины икры, с открытыми плечами и довольно глубоким вырезом, перехваченное поясом с маленькими сумочками, и туфли на каблуках. — И знай: мужчины не носят каблуки и платья, чтобы соблазнять других мужчин. — Сказав это, он отвернулся.

Ого. Рин должна быть в ярости. Дарке было даже страшно обернуться, чтобы проверить, пойдет ли Рин за ним после такого. Рин была достаточно упрямой и гордой, чтобы просто уйти. Тогда это значило бы, что она доверила поиск квартиры Акиму и Дарке, а для неё это было ещё хуже. Дарка потянулась к голове Мокши — он всё ещё был у неё на плечах, принюхиваясь к чему-то вкусному в воздухе. Конечно, ему его не волновали их ссоры.

Мокша напрягся и приготовился прыгнуть. Дарка схватила его, прежде чем он успел оттолкнуться от неё.

— Ты уже поел. — Она наконец оглянулась — Рин медленно шла за ними.

— Ты в порядке? — прошептала она брату, осторожно поднимая глаза. Он шёл большими шагами, и она едва поспевала за ним, хотя её обувь была вдвое удобнее той, что носила Рин.

— Не разговаривай со мной, — ответил Аким.

Столько драмы. Дарка просто покачала головой. У её брата и сестры были более сложные отношения, чем у любой пары, которую она видела в жизни — качели, как их называла старая Лара, шли от «я умру за тебя» до полной ненависти туда-сюда.

— Может, хотя бы проверим адреса? — тонким голоском спросила Дарка, ей было жалко Рин, идущую так далеко за ними и напрасно, ведь Аким ни разу не посмотрел на объявления.

Аким вдруг остановился, сердито посмотрел на неё и протянул руку за объявлениями. Дарка поспешила вытащить их все из своей маленькой сумочки.

Он просмотрел их одно за другим и впервые начал оглядываться в поисках названий улиц. Они всё это время шли вокруг зданий Академии — улицы расходились от неё как солнечные лучи.

— Здесь должно быть одно. — Он взял одно объявление и потянул Дарку за собой, не оборачиваясь к Рин. Через пару домов они остановились перед двухэтажным деревянным зданием, которое почему-то не было похоже на жилой дом — от него шёл сильный запах зелий, почти отвратительный.

— Ты уверен? — Дарка проверила адрес — номер дома совпадал. — Не похоже на жилое место.

Где-то рядом пищало какое-то животное. Мокша начал тереться о голову Дарки, и можно было подумать, что он проявляет нежность, но она знала, что он так просто чешет свою мордочку.

Рин медленно подошла к ним, её взгляд был устремлён на Акима. Она остановилась, с улыбкой на лице и полным снисхождения взглядом. Вот именно так она доводила Акима до белого каления в каждой ссоре.

— Мой господин, — сказала она, опуская голову, как бы выказывая своё уважение лорду. Но делала это нарочито плавно, глядя вниз.

— Ха! — Аким отступил, явно не в силах сдержаться. Он повернулся и взбежал по ступеням, стуча с такой силой, будто пришёл их убить, а не узнать о квартире.

— Это правда так необходимо? — спросила Дарка. Рин просто посмотрела на неё, слегка удивлённо, будто понятия не имела, что она имеет в виду. — Просто отпусти. На этот раз ты была неправа.

— Конечно, сестра. Я знаю, — сказала Рин с лёгкостью и иронией. — Я была неправа. Брат — наш господин, я оказываю ему уважение, которого заслуживает молодой лорд рода Сонах. — Она посмотрела на дверь, подумала секунду и добавила: — Тебе стоит последовать моему примеру.

— Я не буду этого делать.

— Стоит.

Дверь открылась, и выглянул старик с некромантской энергией. Он выглядел растрёпанным, держал в руке меч и был одет только в штаны.

— Вы? Вы что пытались взломать мою дверь?

— Я пришёл посмотреть квартиру. Она ещё свободна? — Аким показал ему объявление. Мужчина кивнул, и он продолжил. — Сколько у вас комнат? Нас трое — я и мои сёстры.

Мужчина всё ещё выглядел озадаченным. Он почесал щёку и посмотрел мимо Акима — его взгляд остановился на Дарке. Конечно, она не пряталась — Дарка была уверена, что люди должны знать, что она будет с ними жить.

— Это шутка? — спросил мужчина.

Аким оглянулся на Дарку и натянуто произнёс:

— Как я сказал, мы с сёстрами ищем квартиру.

— Та девушка... то есть — э-э... но мы не берём некромантов, — сказал мужчина. — Доброго дня.

Прежде чем Аким успел указать, что тот сам был некромантом, дверь захлопнулась у него перед носом. Он посмотрел на дверь секунду, потом оглянулся.

— Мы готовы к вашим приказаниям, господин, — сказала Рин, опуская глаза и слегка склоняя голову.

Аким просто посмотрел на следующий адрес и направился туда... И так начался грандиозный парад отказов.

Дарка даже накинула капюшон, пытаясь скрыть, кто она, но это не имело значения. Стоило кому-то почувствовать её энергию, тут же появлялась какая-то отговорка. Квартира уже сдана. Они не берут студентов. Цена только что выросла.

Бриллиантом этого дня стал последний случай — старый колдун показывал им двухкомнатную квартиру. Комнат было недостаточно, но Рин устала и не только перестала донимать Акима, но даже рассматривала возможность жить в одной комнате с Даркой.

Когда они уже начали договариваться об условиях, Мокша выпрыгнул из плаща Дарки. Он бросился на чучело вороны на полке, ярко сияя ясной энергией проводника.

Аким и Рин замерли — оба смотрели на колдуна.

Он даже не моргнул. Просто наблюдал за лемуром. Кивнул раз. Потом прижал ухо к стене и приложил палец к губам.

— Стены вас не хотят. Они говорят, ваша энергия... у вас двоих плохая энергия. — Он указал на близнецов.

Голова Дарки поникла. Она вздохнула, наклонилась и подхватила Мокшу на руки. Она не могла на него злиться — плащ был жарким и неудобным. Она посмотрела на Акима и виновато ему улыбнулась.

— Пойдём, — сказал Аким, но Рин не двинулась.

— Я сдаюсь, — сказала она, звуча уставшей и раздражённой. — Почему вы все так зациклились? Ну, Ясная она! Кого это волнует? Не съест же она вас во сне. Их вид так не делает. Вы этого не знаете?

— Рин, не надо. У нас ещё есть варианты, пойдём, — спокойно сказал Аким.

Но было уже за полдень и жарко снаружи — лоб Рин блестел от пота, у нее отнимались ноги, и с неё было достаточно.

— Нет, — сказала она. — Я хочу ответ — что Ясные вам сделали?

Старик посмотрел на неё и почесал голову.

— Я отказываю вам не из-за Ясной... — Он замолчал на мгновение, улыбаясь, и поманил её жестом. — Подойди сюда, девчушка. Я открою тебе секрет.

Рин едва сделала шаг, когда Аким загородил ей путь рукой и бросил на старика опасный взгляд.

— Стой, где стоишь. Расскажи свой секрет мне, — произнёс он сквозь зубы.

Старик замялся, переминаясь с ноги на ногу. Наконец, слегка наклонившись вперёд, он прошептал:

— Я знаю место, которое вас примет. Всех вас. Есть тут местный артефактор, он сдаёт третий этаж — лучше расположения не найдёте, прямо напротив Дома Некромантов. Он вам сдаст. Сдерёт целое состояние, но даже так... — Он замолчал, будто боясь произнести слова. — Вы никому не скажете, что я вас туда послал, да?

— Никому, — заверила его Рин. Она опустила руки на руку брата и сжала. Она пристально посмотрела на него — она чувствовала, что старик вот-вот откроет секрет, который всё упростит.

— Вы можете на этом сыграть. Подпишите контракт. Заверьте у писца — он согласится. Но... почему бы тебе не пойти одной, девочка?

— Почему не мне? — подозрительно спросил Аким.

— Мяун не станет обманывать некроманта с такой энергией, как у тебя.

— Где его найти? — тихо спросила Рин.

— Мяун, — повторила Дарка, хихикнув.

— Ищите цветное объявление. Улица Учёных, двадцать один. Артефактор мстительный, правда... не говорите ему, что я вас послал.

— Звучит сомнительно... — начал Аким, но Рин уже не слушала. Она схватила его за руку и потащила из дома.

— Я добуду нам эту квартиру, — сказала Рин, полная боевого духа, — так, что он не сможет нас выгнать, даже если захочет.

Глава 8.

— Бороться за права Ясных тааак утомительно, — сказала Дарка с таким трагическим пафосом, что профессиональные плакальщицы зарыдали бы от зависти. Она сделала паузу для эффекта и тяжело вздохнула.

Солнце клонилось к горизонту, окрашивая всё в золото. Тёплый ветерок приносил откуда-то запах жареного мяса. Аким плёлся рядом, волоча последнюю сумку с их вещами. Мокша бежал впереди, его хвост подпрыгивал.

Всё должно было быть идеально. Но не было.

Мокша, должно быть, уловил грусть в её голосе, потому что остановился посреди бега и прыгнул к ней, уставившись большими круглыми глазами ей в лицо. По крайней мере он понимал. Её раздражающий брат был прямо здесь и не мог проявить даже капли сочувствия.

— Да, Мокша, мы с тобой изгои, — грустно объявила она ему.

— Ойх, — Аким наконец заметил её настроение, но его голос звучал скорее устало, чем сочувствующим. — И когда именно ты боролась за эти права?

Дарка выпрямилась и бросила на него самый уничтожающий взгляд. Как он смеет такое спрашивать? После всего, что случилось в гостинице!

К обеду все там знали, что въехала Ясная девушка. К вечеру хозяин вежливо предположил, что было бы «неплохо», если бы они нашли другое место для проживания. Не из-за Дарки, конечно. Кроме грубого старика, никто прямо не сказал, что не хочет видеть здесь Ясную девушку — это она бы ещё простила. Честность она могла уважать.

Но горничные начали убирать комнату, пока она ещё находилась в ней. Просто оскорбительно!

— Ты же видел! Это было оскорбление — не мне, клану Сонах. Они не просто меня обидели, они оскорбили нашего отца! — Дарка Акиму и слова не дала вставить. — Нашу кровь! — Она ударила себя в грудь. — Смывать чистую энергию, будто это грязь! Ты должен что-то сделать!

— Когда они сказали, что смывают твою энергию из комнаты? — спросил Аким.

В его голосе по-прежнему не было никакого сочувствия. Никакого! Это ранило сильнее, чем отказ гостиницы.

Её губа выпятилась. — Я видела это в их глазах.

Аким уставился на неё. — Вы с Рин обе невыносимы.

Он схватил её за руку и потащил по улице.

Она даже не смогла обидеться на это, поскольку продолжала говорить и убеждать, что Аким должен защитить честь клана Сонах. Не насилием, очевидно. Он должен написать жалобу королю!

На последних словах Аким рассмеялся.

Она прижала крепче Мокшу, и прежде чем она успела начать жаловаться лемуру, её внимание привлекли танцы.

На Академической площади собралась целая толпа пестро разодетых людей, со всех сторон лилась музыка, подхваченная звонкими женскими голосами. В центре кружились девушки, их цветные платья широко развевались. Красные, синие, зелёные, жёлтые — цвета, которые Дарке никогда не предлагали даже выбрать. Камни блестели в их руках, ловя солнечный свет при каждом повороте. Вспышка. Вспышка. Вспышка.

В тот же миг Дарка позабыла обо всем на свете, об оскорблении в гостинице, о том, что им предстояло сражение с хозяином лавки.

Она улыбнулась, слегка покачиваясь в ритм, представляя как была среди них. Ей несомненно пошло бы такое платье, она бы выбрала ярко синее, или вон такой же яркий красный цвет! Она бы кружилась как они, в танце счастья и свободы.

Она представила это так ясно — платье кружится вокруг неё, тело откликается на музыку, она смеётся с другими девушками, будто одна из них —

— Дарка, не отставай.

Она посмотрела на брата, входящего в лавку, и, бросив последний взгляд на танцующих девушек, поспешила за ним. Давая себе обещание, что когда-нибудь она наденет самое яркое платье, такие же бусы и браслеты — Дарка наденет бусы ещё и в волосы. То, как одевалась Рин, было красиво, но скучно. Дарка хотела выглядеть как праздник. Она хотела быть праздником.

Она остановилась перед лавкой. Чёрный туман вырывался из дверного проёма густыми клубами. Это явно была некромантская энергия, но Дарка впервые видела такую токсичную. Она присела у входа и протянула руку к завитку дыма, желая посмотреть, как он отреагирует на её свет. Она не успела даже поднести руку, как Мокша прыгнул прямо в клубок и начал носиться в нём, рассекая тёмные клубки, которые быстро угасали под его ясной энергией. Он счастливо попискивал, стараясь их догнать, и первым запрыгнул внутрь за новой порцией ощутимой энергии.

Энергия явно была безвредной, скорее всего, она была ядовитой для владельца, чем для окружающих. Дарка поднялась, оправляя юбку, и поспешила войти внутрь, замечая, как клубы тёмной энергии расходились в стороны от неё и рассеивались в тот же миг, и тёмное место, в котором горело множество световых артефактов, но свет не прорывался дальше потолка, начинало казаться светлее, и, чем глубже она проходила, тем больше рядом с ней становилось света.

Аким разговаривал с Рин, а Мокша уже не рассекал клубы тьмы, он принюхивался к новым игрушкам, которыми было заполнено это место. Здесь было столько разных артефактов, некоторые имели совершенно круглую поверхность, Мокша обожал катать такие вещи и играть с ними. Но, наверное, стоило сначала спросить разрешение, прежде чем брать что-либо?

Она прошла вглубь дома, осматриваясь, осматривая свой новый дом.

— Дарка! — Она обернулась на голос Рин. Сестра выглядела нервной и указала на лестницу позади всех стеллажей. — Иди наверх первой. Третий этаж, жди нас там. Своего вредителя тоже забери.

— Ладно... — вздохнула она, решив не спорить здесь. — Пошли, Мокша.

Однако Мокши уже не было рядом, её маленький проказник совершенно не умел себя вести. Дарка наклонилась и начала искать Мокшу между рядами в надежде увидеть его свет в ядовитых клубах тьмы. Долго искать не пришлось, почти сразу раздался громкий грохот, что-то разбилось, и следом раздался мужской мат. Ой. Она вжала голову в плечи, поднимаясь, и посмотрела на Рин с виноватой улыбкой. Та лишь раздражённо отвернулась от неё, тихо прицокнув.

— Шевен? Какого чёрта здесь делает шевен? — В голосе мужчины был шок.

— Мокша! Иди сюда! — громко воскликнула Дарка, призывая его.

Стук коготков, лихорадочная возня, прыжок, что-то грохнуло,и вот она уже видела, как Мокша мчится к ней, рассекая потоки темной энергии. В нескольких метрах от неё он оттолкнулся и прыгнул прямо в руки, пряча в её груди свою мордочку.

Следом за ним показался хозяин этой ужасающей энергии. Как Дарка и думала, всё его тело было отравлено, на лбу поблёскивал болезненный пот. Но хуже всего был его взгляд, наполненный священным ужасом, когда он увидел её. Если бы Дарка могла погасить свой свет, она бы это сделала, но правда в том, что все маги могли видеть чужую энергию, и она была ходячим сигналом: посмотрите, вот ясная идёт. Особенно её энергия выделялась в этом тёмном месте. Мокша поскулил, и она погладила его по мягкой шерсти, успокаивая. Уж его она в обиду не даст.

Хозяин дома смотрел на Дарку не реагируя, окинул её взглядом с головы до ног и перевел взгляд к Рин, та лишь пожала плечами. Что вообще значил этот жест? Пыталась ли Рин показать, что не знает, кто такая Дарка? Акима видно не было — наверное, поднялся наверх с сумками.

— Ты как сюда попала? Немедленно уходи — это место не для Ясных, — сказал он, жестом указывая на дверь. Он, похоже, её боялся. Это было почти смешно и даже приятно, Дарка никогда не встречала никого, кто бы её боялся.

— Дарка Сонах, рада знакомству. Я буду здесь жить, — сказала она, решив представиться, раз Рин была слишком груба и забыла это сделать.

Парень открыл рот от неверия и Дарка улыбнулась. Это был самый интересный человек в её жизни. У него был шарф с рунами, всё тело покрыто татуировками, и тёмный туман клубился вокруг него. Он тяжело дышал, очевидно обременённый собственной энергией.

— Что? — Он посмотрел на Рин.

— Я забыла упомянуть, что моя сестра — Ясная? — Рин прижала руку к губам, будто обдумывая произошедшее, потом развела руками, очаровательно улыбнувшись. — Ну, ничего не поделать. Придётся её терпеть.

Дарка не сразу заметила, что сестра жестом показывала ей идти наверх — торопливые шаги уже раздавались сверху. Аким, должно быть, спускался. Дарка собиралась идти, когда услышала треск. Она присмотрелась. Большой сосуд стоял на полу у полок, весь в трещинах, чёрный туман сочился из него — явно демонический.

— Всё в порядке? — Аким спустился по лестнице, подошёл к Рин. Она плавно кивнула.

— Нет, не в порядке! Ничего не в порядке! Какого чёрта Ясная делает в моей лавке? Вы надо мной издеваетесь? Уберите её — убирайтесь отсюда! — взорвался хозяин лавки. Он взглянул на Дарку, скривился и повернулся к Акиму.

— Спокойно. Ха, спокойно. — Рин подняла руку, встав перед братом. — Мяун, обещаю тебе — наша сестра не будет мешать. Если хочешь, она никогда с тобой не заговорит. С ней легко договориться.

Она что собака, которую можно заткнуть в любой момент? Настроение Дарки начало следовать за настроением этого Мяуна. Рин следует выбирать слова, когда она говорит.

— Сестра? Вы говорите мне, что Ясная... — он посмотрел на Дарку, — что она ваша сестра? Не шутите со мной.

— Наша мать была Ясной. — Рин откинулась на Акима, обхватывая его руками, удерживая его. Аким был идеальным сыном лорда перед их отцом, но Рин пару раз говорила Дарке, что в Академии тот все время нарывался в драки.

Мяун отступил, качая головой, прочистил горло.

— Оглянись. — Его голос стал ниже, каким-то более опасным — даже Дарку пробрало. Он смотрел на Акима, не на Рин. — Ты не видишь, где находишься? Это не гостиница и не Дом Света! Здесь, — он обвёл рукой полки, — каждая вторая вещь опасна. Половина этих артефактов содержит демонические силы, другая половина несёт проклятия и язвы! Убери её, пока моя лавка не загорелась от её света.

Он сердито посмотрел на Дарку, хмурясь сильнее.

— Почему её энергия такая яркая? — Он обратился к ней напрямую. — Ты слышала меня, Ясная? Здесь опасно. Моя энергия может тебя отравить.

— Это ж невозможно. Я же Ясная — некромантская энергия никогда не будет для меня опасна, — заметила Дарка, улыбаясь, решив не упоминать, что уже убедилась — это безопасно для неё и Мокши. — И... — Она раскинула руки, роняя Мокшу. Её голос наполнился гордостью. Она вздохнула. — Я — целитель! Я могу вылечить любую язву! Бесплатно! — Потом начала ёрзать, застенчиво крутясь, не в силах справиться со своим собственным смущением.

— Ну вот и решили. — Аким кивнул Мяуну. — Мы понимаем и принимаем все опасности этого места.

— И с бесплатным лечением в придачу... — Рин улыбнулась Дарке, её глаза светились одобрением, что случалось редко, — мог бы и скидку нам предложить.

Все трое смотрели на Мяуна, ожидая его решения. В глазах хозяина лавки плескалось неверие. У этого Мяуна было очень выразительное лицо, но трудно было сказать, о чём он думает. Его улыбка, наверное, выглядела бы приятно. И его татуировки — Дарка умирала от желания рассмотреть их вблизи.

— Нет. Вы должны уйти, — сказал он, и его энергия вдруг начала клубиться гуще, темнее, ядовитее. Его голос упал до шёпота. — Сейчас. Я не буду брать на себя ответственность за безопасность Ясной.

Рин и Аким всегда могли игнорировать чужой гнев или недовольство. Они переглянулись с преувеличенно удивленными выражениями на лицах.

— А кто его просит? — спросила Рин.

— Не знаю, за неё я отвечаю, — Аким повторил её тон. — Его услуги нам совсем не нужны.

Они кивнули друг другу.

— И разве ты не упоминала, что вы подписали контракт? — спросил Аким у Рин. Они даже не разговаривали с Мяуном — просто смотрели друг на друга, обращаясь так, словно он рядом с ними и не стоял.

Дарка сжала губы, чувствуя неловкость за Мяуна. Он ещё не знал, что они делают это специально. Они так сводили с ума их маму.

— Конечно. На полгода!

— Тогда почему он жалуется?

— Не знаю. — Они отвернулись от Мяуна и начали собирать сумки. Дарка украдкой взглянула на него — он наблюдал за ними, глаза горели, будто он едва сдерживался.

— Может, он хочет заплатить нам двести золотых?

— Или пойти в суд.

— Вы о чём вообще? — спросил Мяун.

— Но это же твоё правило — если одна из сторон хочет расторгнуть контракт до срока, она должна заплатить штраф другой стороне. — Рин сказала это с совершенно невинным видом, только глаза сияли превосходством. — Ну, если ты так против моей сестры, плати.

— Вы меня надули. Я подам на вас в суд в верхнюю Палату!

— Подожди. Как мы тебя надули? Потому что я — Ясная? — Дарка не смогла промолчать. — Мы — свободные люди. У нас есть права. Ты правда думаешь, что это мошенничество?

Аким и Рин смотрели на Мяуна, ожидая его реакции.

— Можно я пойду отнесу вещи наверх? — спросил Аким.

Мяун быстро взглянул на Акима и покачал головой.

— Ясным запрещено находиться в лавках по закону!

— Ну, это просто неправда, — сказала Дарка.

— Правда.

Вот еще! Он что – принимал их за идиотов? Даже Дарка знала, что был свод законов прав ясных. Она обязательно его найдёт и покажет ему, чтобы он не смел говорить такие глупости!

— Мы съедем, когда получишь решение суда, — сказал Аким. Наконец он пошёл к лестнице, неся сумки.

Мяун не говорил. Он проиграл этот спор. Дарку распирало от гордости. Мяун, однако, смотрел на Рин подозрительным, прищуренным взглядом. Её сестра спокойно игнорировала его взгляд, повернулась к сумкам, потом взглянула на Дарку.

— Ты — ментальный маг? — спросил Мяун. Он не стал ждать ответа Рин — просто повернулся к стойке, поставил на неё кулак. — Не могу поверить, что меня надул менталист.

— То есть это нормально, что ты надул нас с золотым за месяц? — спросила Рин.

— Как моё проживание здесь является надувательством? — Дарка искренне не могла этого понять — даже не знала, на кого ей обижаться, но почему-то слова Рин ранили сильнее. Мокша снова уползал от неё, она закатила глаза и выдохнула, наклоняясь. — Я сказала тебе сидеть смирно и не двигаться!

Мокша заскулил, схватил свой хвост и свернулся рядом с ней. Дарка уже заметила, что привлекло его внимание — тот же высокий сосуд, что и раньше. Туман сочился из его трещин, но это была не человеческая энергия. Явно демоническая. Изнутри доносились шёпоты, и что-то вроде корней или щупалец тянулось наружу, сосуд светился красным. Энергия Мяуна клубилась вокруг него густыми кольцами, а сосуд питался ею, пил её, светясь всё ярче.

Шёпоты. Тонкий, высокий звук, который тянул её. Что это было? Она шагнула вперёд, наклоняясь, чтобы рассмотреть ближе. Прикоснуться. Демоническая энергия — странное дело — манила её.

— Я сказал не трогать! — взревел Мяун, и в следующую секунду все полки, сосуд и всё остальное отлетело от Дарки с ужасным грохотом. Она едва успела прикрыть голову. Мокша взвизгнул, прижимаясь к ней.

Грохот был такой громкий, что почти оглушил её. Дарка не сразу опустила руки с головы — в носу щекотало, горло горело, дым окружал её. Она наконец опустила руки. Чёрная энергия поднималась от разбитых стоек и артефактов, но не достигала её — она ударялась о её свет и испарялась.

Всё скрипело. Громкие, торопливые шаги раздались сверху. Голос Акима: — Что случилось?

Дарка оглянулась на сестру и Мяуна. Он стоял, дыша тяжело и часто, капли пота на лице, пальцы правой руки прижаты к татуировке на левой руке. Татуировка залилась чёрным, его энергия клубилась вокруг неё. Он слегка скривился, будто от боли.

— Что случилось? — Аким остановился на краю разрушения.

— Я что, на другом языке говорю? Артефакты опасны! Вам что, плевать на её жизнь?

Рин и Аким переглянулись.

— Дарка не будет трогать твои артефакты. Даю слово. Если тронет, я сам заплачу тебе штраф. — Аким положил руки на перила и наклонился вперёд, чтобы Мяун мог его видеть, хотя туман клубился густо и видна была только его тень. — Если хочешь, составь контракт. Я подпишу.

— Терпеть не могу менталистов. — Мяун скрестил руки.

— Я тоже, — сказал Аким. Забавно — Рин даже не отреагировала, хотя Дарка знала, что она запомнит эти слова. Её сестра была безумно злопамятная.

— Итак, Мяун, это наше окончательное предложение.

— Я составлю контракт. Даже если артефакт полетит к ней, она должна уклониться! — заявил Мяун.

— И как часто твои артефакты летают? — спросил Аким с лёгкой насмешкой.

— Это неважно.

Все были слишком уставшие, чтобы спорить. Мяун и Аким начали расчищать проход. Дарка посмотрела в сторону, где поднимался дым — ей показалось, что там может быть огонь. В тумане появились тени и рычание. Как они могут просто игнорировать это?

— Иди. — Мяун выпрямился, внимательно наблюдая, как Дарка и Мокша проходят.

В последний момент Дарка потянулась, чтобы коснуться артефактора. Она искренне верила, что физический контакт помогает людям сблизиться. Но Мяун отшатнулся, будто она была проклята.

— Ты не можешь касаться меня или моих артефактов, — резко сказал он, отступая. — Считай меня артефактом. Тёмным и крайне опасным артефактом.

— Ясные маги хороши для мира! — настаивала Дарка, возмущённая тем, как все в этом городе на неё реагировали.

— Согласен. Я верю всем теориям Стоуна! Я поддерживаю Ясных во всём, — мгновенно ответил Мяун. — Но предпочитаю делать это на расстоянии.

Наконец эмоции улеглись. Сонахи расположились в своих комнатах, раскладывая вещи. Рин взяла последнюю сумку и направилась в квартиру. Мяун остался разбираться с разрушениями.

Глава 8.5 Лавка артефактов

Мяун проснулся с тяжёлой головой и скверным настроением. Ночь выдалась непростой: он разгребал погром в лавке, масштабы которого сложно было преувеличить. Торговцу пришлось перебирать все взрывоопасные артефакты, проверять, не повредились ли они, и складывать их в коробки. Одно упущение — и что-то могло пойти не так. Он едва ли успел прилечь и поспать пару часов. Плечи ныли от усталости, а ноги казались ватными. Ещё и погода за окном раздражала своей ясностью тёплого утра.

Заставив себя встать с кровати и спустившись вниз, он остановился на последней ступени. Ясная не просто посмела зайти в его дом — она ещё и хозяйничала в нём. В полном осадке Мяун наблюдал за тем, как девушка, сверкая ясным светом открывала ставни. И протирала столы… Присмотрелся. Она взяла одно из его полотенец на продажу…

Ох… Ему нужно кофе.

Закончив их протирать, она попыталась поднять стол. Когда не получилось — начала пихать его на отведённое им место на улице, создавая настолько противный скрип, что тот отозвался дрожью на задворках сознания. Не успел он что-то сказать, как со стула подскочил шэвен, прыгнул на стол и начал громко пищать, подпрыгивая на ногах и выговаривая что-то своей хозяйке.

— Спи дальше, — произнесла ему девушка, подхватила лемура и опустила его на стул и только тогда заметила Мяуна. Лучезарно ему улыбнулась.

— Доброе утро, Мяун! — весело помахала Дарка.

Артефактор только поморщился. Утро для него добрым не было. Не ответив, он прошёл на кухню под лестницей, включил огонь и поставил вариться кофе, сейчас это было единственное, в чем он так остро нуждался, и чем крепче был бы кофе, тем лучше стало бы настроение.

— Ты своим присутствием распугаешь всех клиентов, — пробурчал он.

Сказал это скорее сам себе, не рассчитывая, что она его услышит. Но девушка тут же отозвалась.

— Это правда, — приглушённый насмешливый голос. — Я как вышла на улицу, так толпа покупателей тут же разбежалась.

Она рассмеялась собственной шутке и вернулась к столу, а Мяун, скривившись сильнее, смотрел ей в спину. Это ясная? Он знал о ясных мало, но знал наверняка: это были забитые люди, которые побоялись бы говорить в открытую с любыми из тёмных магов. Заметив, что она наклонилась к столу, он выступил.

— Не трогай! Я сам вынесу. Сядь к своему шэвену.

Вышел в зал, но, приблизившись слишком близко к ней, остановился. Девушка имела столь сильную ясную энергию, что ему казалось: если он подойдёт слишком близко, то все символы тьмы на его теле воспламенятся. Даже если он логически понимал абсурдность таких мыслей. Она смотрела на него нагнув голову набок, наконец сделал шаг в сторону.

— Ты такой смешной.

Смешной? Так его ещё не звали. Настроения объяснять ясной, как себя должны были вести ясные и почему они должны были бояться тёмных магов, у него не было. Он подхватил первый стол, вынося его на улицу. Взгляд проскользнул по его доске с объявлениями — кто-то стёр объявление о сдаче квартиры. Какая наглость.

Развернулся, чтобы закончить делать кофе. Девушка стояла у стены и молча смотрела на него.

— Что?

— Артефакты нельзя трогать…

— И меня.

— И тебя, — улыбнувшись и смущённо опустив подбородок, согласилась она, — а остальные вещи можно? — указала рукой на его рублёныши — так он прозвал рванные рубашки-безрукавки — на стене, которые висели давно, но так и не привлекли взгляды клиентов. Они опасными не были — разве что огнеустойчивыми. Его собственное произведение искусства.

— Мне всё равно, — буркнул он, не понимая, что она вообще делала внизу одна. Почему над ней не стоял неадекватный и явно агрессивный брат?

— Родные края… — пробормотала она, затем громче спросила: — Сколько стоит эта?

Ясная приложила рублёныш к своему телу поверх светлого платья. На майке были нарисованы пустоши Таммории — столь мрачные, что даже ему они не особенно нравились. Неадекватная какая-то.

Обернулась к нему когда он шел к столику подхватив булочку и кофе.

— Что?

— Это мне? А ты завтракать не будешь?

Мяун опустил взгляд на свою чашку — счастье казалось таким близким. Посмотрел на ясную. Та выглядела невинно, но в глазах блестели искорки, выдавая тонкую издёвку. Голова с утра соображала плохо. Язык чесался заставить её делать кофе себе самой, но факт того, что она будет что-либо трогать и оставлять на поверхностях ясный свет, сыграл своё дело, и он повернулся обратно, буркнув:

— Сладкий?

— Да.

Когда он шёл к столу с подносом, спустился брат девушки. Мяун остановился, посмотрел на него и, ничего не ответив на приветствие, пошёл дальше — ему он точно завтрак делать не будет.

Вместе с подносом на стол опустился и шэвен, который из вазочки сразу две печеньки и начал их есть прямо на столе, его примеру последовала ясная.

— Доброе утро, — брат девушки погладил её по голове и сел рядом, подхватывая её же чашку с кофе. — Вкусно.

Пока Дарка что-то шёпотом рассказывала брату, хозяин дома погрузился в свои мысли. Он не заметил, как быстро пролетело время, а когда вернулся в реальность, недовольно спросил, собиралась ли ясная сидеть весь день в его лавке? Так она действительно могла распугать всех потенциальных клиентов.

— Нет, — улыбнулась девушка. — Я собираюсь в библиотеку, чтобы найти свод законов для ясных. — Она бросила выразительный взгляд в сторону Мяуна и уверенно произнесла: — И показать тебе…что отказать мне в праве здесь жить ты не можешь.

Мяун пожал плечами. Он прекрасно знал все права ясных. О них вещали направо и налево в каждом уголке. Он не знал только, какой идиот их придумывал.

— Воспитание тёмных ясным не идёт во благо, — произнёс Мяун, обращаясь к Акиму.

— А ты из какого рода? — с интересом спросила Дарка. Мяун посмотрел в её глаза и слабо улыбнулся, качнув головой. У него не было рода.

Закончив с кофе, Дарка хлопнула в ладоши и спросила, где находится библиотека. Мяун долго смотрел в глаза ясной. Наконец, тяжело вздохнув, поднялся со своего места и направился вглубь лавки. Его взгляд скользнул по пустым полкам. Подойдя к угловой стойке, он взял карту и, вернувшись, бросил её на стол.

— Два серебряника.

— Нам теперь за любой вопрос платить? — Аким, всё это время молча наблюдавший за происходящим, вдруг подал голос. Дарка же, с интересом разворачивала большой тяжёлый пергамент. На нем была начерчена карта со всеми корпусами и факультетами.

— Конкретно для вас троих у меня всё платно. Четыре серебряника, — произнёс Мяун. — Два за майку и два за карту.

Дарка взяла маленький мешочек с личными деньгами, достала оттуда монету в пять серебряников и протянула её Мяуну. Он скривился, глядя на деньги, и машинально потёр руку — от её близости начала зудеть кожа.

— Ему дай, — буркнул он, кивнув в сторону Акима.

Девушка не стала спорить и кинула монету с изображением грифа — символа семьи Тарух Акимиру.

Внимание Мяуна было сосредоточено на шэвене — лемур бесцеремонно забрался на стол, внимательно осмотрел пустую тарелку из-под печенья, а затем повернул мордочку к Мяуну и недовольно зашипел, как бы спрашивая, куда подевалось его печенье?

— У вас даже шэвен наглый.

— Если он не будет наглым, — равнодушно отозвался Аким, — то умрёт от голода в нашей семье.

— Нет у меня больше ничего, позже схожу за продуктами. — раздраженно пояснил лемуру.

Шэвен в лавке — какой позор.

Дарка аккуратно сложила карту и, поднявшись со своего места, обратилась к брату:

— Я ухожу. Пойдём, Мокша.

Лемур перестал возмущаться. Спрыгнул со стола и убежал куда-то в лавку прятаться от ясной.

— Ну и ладно.

Аким кинул Мяуну монету, и тот ловко её подхватил.

— Мне нужен чёрный пристав, который избавит мою лавку от её энергии, — поморщившись, сказал он и поднялся со своего места, собираясь начать разбирать артефакты.

***

Аким сидел за столом на ограждённой части улочки перед открытыми дверями-окнами и просматривал списки предметов, на которые нужно было записаться ему и Рин. Внутри носился Мяун: что-то куда-то переставлял, складывал свои стеллажи, бил по ним молотком и жутко шумел, мешая сосредоточиться.

— Странно, что у профессора Фи так мало учеников, — пробормотал он.

Напротив имени профессора боевой некромантии значилось всего десять записей, тогда как у других преподавателей все места были заняты. «Это не дело», — подумал Аким, быстро поставив галочку напротив имени профессора Фи, чтобы поддержать друга отца. Он сделал то же самое и в списке Рин.

— Потому что Тамас учит против своей воли! — донесся бодрый голос из лавки.

— Почему? — спросил Аким. Он нагнулся вперед и заглянул внутрь магазина, чтобы видеть артефактора. — Потому что он хочет служить в Ордене, а не учить?

— Там он тоже ничего не хочет делать. Говорят, он скинул все свои обязанности Головы на помощника, — рассеянно ответил Мяун. Он с глухим стуком поставил деревянный каркас для своих артефактов и, подумав, отодвинул его чуть дальше от соседнего.

Сонах поднял взгляд от списка, когда в проёме показался Мяун, волочащий из лавки тяжёлую коробку. Внутри поблёскивали артефакты, звеневшие друг о друга при каждом шаге. Вместо того чтобы аккуратно поставить её, тот с грохотом опустил ящик на стол, потом плюхнулся рядом, шумно выдохнул и тут же принялся копаться внутри.

— А кто такой профессор Стоун? К нему стоит идти? — без интереса спросил Аким. Он с лёгким отвращением вновь и вновь перечитывал списки предметов. Их было много, но все казались скучными — даже обязательные. К примеру, история: ну сколько её можно учить? Надоело. Мать в детстве заставляла их зубрить, а потом в Катами оказалось, что часть этих знаний и вовсе была ошибочной. Снова. Надоело. К чему она вообще? Он хотел быть воином, а не историком.

Уже собирался вслух выразить недовольство, как вдруг заметил резкое движение Мяуна и приближающуюся тень. Вздрогнув, поднял глаза. Артефактор выхватил лист из его рук и начал с удивлением и явным недоверием пробегать по нему взглядом.

— Не может быть… — удивлённо произнёс он. — Я слышал, что он бежал из своей страны, но никогда бы не подумал, что он будет у нас…

— Кто это?

— Учёный… Гений, посланный Мунэ, — с восторгом ответил Мяун.

Артефактор даже затаил дыхание от восторга и осознания: у него была возможность учиться рунной магии у того, кто, по сути, её и оформил, и связал воедино. Сам Мяун обожал руны. Он сознательно соединил их магию со своей внутренней энергией, так он и создал свои татуировки.

Молой человек настолько обрадовался возможности, что бездумно подхватил один из артефактов и сжал его в руке.

— Он специализируется в рунной магии, — поспешно объяснил Мяун. — Я слышал, что его последняя работа была посвящена самобытной магии народа Аталии.

— Что это?

— Видимо, он недавно пришёл в Академию, раз так мало людей записались к нему. — На лице лавочника появилась привычная приветливая улыбка продавца, и он тут же мягким, певучим голосом обратился к парню:

— Аким! — воскликнул он. — Посмотри за лавкой десять минут! Я хочу записаться на несколько классов. Никому ничего не прод…

Мяун осёкся, его взгляд упал на артефакт в руке. За короткое время звезда, наполнившись его энергией, потемнела, а её середина засияла ярко-красным светом.

— Ох, твою мать! — выругался он.

Поспешно откинув его от себя в лавку, Мяун только тогда заметил, что оттуда выходила сонная Рин. Девушка едва успела отшатнуться, когда артефакт взорвался рядом с ней, обдав её тёплой волной.

— Смотрю, ты не шутил. Артефакты у тебя и правда летают, — спокойно заметила она, сладко зевнув. Не придав происшествию значения, Рин продолжила путь.

— Ты хотя бы умылась? — покосившись на сестру, спросил Аким.

Помятый вид был немым ответом на вопрос: на лице отпечатались следы подушки, и она даже не удосужилась сменить пижаму, поэтому вышла к ним на улочку в светло зеленых штанах и такой же майке.

— Успею, — сладко зевнув, ответила она и беззаботно уселась на свободное место между Мяуном и Акимом.

На парочку с недоверием посмотрел торговец, переводя взгляд от одного Сонах к другой. Почему у них не было никаких претензий? Артефакт мог серьёзно ранить Рин, но это, похоже, никого не волновало.

— Ты ничего не хочешь сказать? — недоверчиво спросил он, уже готовый отбить любые возможные обвинения.

— Хочу, — кивнула Рин, поднимая на него всё ещё сонные глаза. — Почему моя дверь не запирается изнутри? Я хочу, чтобы она запиралась. И ещё я хочу не слышать весь этот утренний шум города через окно. Если окно закрыть — слишком жарко, а если открыть — так никто заткнуться не может! — возмутилась она.

Мяун непонимающе посмотрел на Рин, затем перевёл взгляд на Акима. Но и тот не собирался придавать происшествию значения. Предыдущая семья на их месте уже устроила бы истерику. «Чёрт с ними, неадекватными!» — мысленно фыркнул он.

— Пять минут! — воскликнул Мяун, резко вскочив и направляясь к забору, явно собираясь его перепрыгнуть.

Однако он остановился на мгновение, подумав, что должен сделать Акиму одолжение, раз тот согласился присмотреть за лавкой. Мяун вернулся к столу, склонился над списком предметов Акима и быстро поставил ещё две галочки.

— Сказали выбрать три, максимум четыре предмета, — заметил Аким, нахмурившись, когда увидел лишние отметки в своём списке.

— С этого ты уйдёшь после первого занятия. А с этого тебя выгонят через десять… нет, через две минуты, — объяснил Мяун, бегло оценивая список.

С какой-то радости Аким выбрал Морта. Артефактор сомневался, что тот позволит зайти в свой класс некроманту, но сделал скидку на то, что тот не сразу его заметит.

— А мой кофе? — удивлённо спросила Рин, осознав, что Мяун уходит. Словно он не понял, что она спустилась вниз только ради обещанного контрактом кофе.

Артефактор с трудом сдержал порыв сказать, куда она должна идти со своим кофе, и бросился к административному корпусу перемирия, игнорируя оживленность улиц в это время. Он не мог упустить такой возможности, стать учеником гения.

Глава 9. Дарка в Доме Света

Дом Света оправдывал своё название. Белые колонны, и клумбы с яркими цветами сияли в солнечном свете, создавая ощущение безоговорочной гармонии. Когда Дарка проследовала по вымощенной из белого камня дорожке внутрь, её открылось ярко освещенное место. Внутри тянулся высокий светлый коридор, вокруг которого поднимались три уровня. Сквозь стеклянный потолок лился солнечный свет.

Дарка прошла дальше, заворожённо глядя вверх. Солнце слепило и вызывало дискомфорт, но она всё равно старалась разглядеть необычный потолок. Остановив одного ясного парнишку, немногим старше самой Дарки, а по росту и вовсе меньше, она попросила проводить её до нужной аудитории.

— Здравствуйте, я ищу Асю, — радостно произнесла девушка, заглянув внутрь.

— Ты Дарка? — голос девушки с аккуратным хвостиком прозвучал с лёгким недовольством. Она внимательно оглядела Дарку, поджала губы и указала на свободное место.

— Проходите и садитесь.

— Здравствуйте! — Дара кивнула ясной, уже сидевшей за партой. Та улыбнулась в ответ.

Аудитория была маленькой — всего четыре парты. В глаза бросалось огромное окно, ярко освещавшее маленький уютный класс. На подоконнике стояли разные цветы, которые, как и клумбы перед домом, сияли ясным светом.

— Меня зовут Дарка. Я приехала с восточной границы страны и только поступила в Академию. Мне сказали прийти сюда и найти Асю, она расскажет об учебе в доме Света, что ожидает и…

— Если вы, юная госпожа, сможете помолчать хоть минуту, — заговорила высокая девушка с длинным, несколько вздёрнутым носом, — то старшие смогут вам всё рассказать. Дарка удивлённо приподняла брови, поджала губы и села рядом с конопатой девчушкой. «Хм… как неприятно».

Она поймала внимательный взгляд высокой девушки и всё же решила уточнить:

— Так вы Ася или нет?

— Да, я Ася, старший куратор всех ясных первого курса. А вам, Дарка, не помешало бы извиниться. — Она строго посмотрела на юную Сонах, и та обратила удивлённый взгляд к своей соседке. За что ей было извиняться?

— За что?

— За непозволительное поведение. У нас шла беседа, вы вошли, прервали и начали говорить, не давая мне шанса…

Дарка глубоко задумалась, покачала головой, достала бумажку и протянула Асе.

— Здесь написано прийти к 10:30 утра. Я пришла минута в минуту, — уверенно сказала девушка, не имея ни малейшего представления, который был час. — Написано, что в ваши обязанности входит рассказать мне, какие уроки я буду посещать. Ничего непозволительного я не сделала. — Дарка точно знала, что извиняться за всё подряд нельзя, особенно перед такими, как эта Ася. Аким и Рин обучили её всем правилам поведения в обществе. И извиняться, даже если виноват, — нельзя.

— Правила Дома Света очень просты, — перебила Дарку Ася, и её голос сразу приобрёл монотонные, нудные нотки.

Она начала с самого главного: опоздания на уроки строго запрещены и наказываются дополнительными часами работы на клумбах. Приходить позже назначенного времени не имеет права никто.

Следом Ася подчеркнула необходимость безоговорочно уважать старших, независимо от их статуса или рода занятий. Этот пункт она выделила особенно, бросив на Сонах многозначительный взгляд.

Далее речь зашла о правилах поведения в общественных местах. Ясные обязаны всегда быть на виду, держаться прямо и не проявлять ненужной инициативы. Лишние вопросы и действия, по мнению Аси, лишь создают проблемы. Особое внимание куратор уделила «чистоте помыслов» и «доброму отношению ко всем ученикам и преподавателям», без исключений.

Дарка слушала её, чуть вздёрнув нос, и время от времени бросала взгляд на соседку по парте. Та разве что не записывала каждое слово Аси. Сонах скривилась ещё сильнее не в силах поверить, что слышала такой бред.

Ася разъяснила, что на переменах им нужно будет либо следить за порядком в коридорах, либо работать на клумбах и ухаживать за цветами, в зависимости от способностей. Дарка даже приоткрыла рот от удивления.

— Да, Зося, — Ася заметила руку и кивнула с одобрением. Затем обернулась к Дарке, выразительно посмотрела на неё и с оттенком пренебрежения напомнила, что именно так стоит вести себя со старшими.

— А можно ухаживать только за цветами Академии или разрешено приносить свои и сажать?

«Ох, Мунэ», — в шоке подумала ясная. Вот бы Рин училась с ними! Одна мысль об этом моментально подняла настроение девушки, она живо представила себе, что сделала бы её сестра в этом скопище идеальных людей, и как быстро бы от неё бежала Ася.

— Какие у тебя способности? — спросила Ася Зосю, пока Дарка витала в облаках.

— Природа и плодородие! — счастливо воскликнула последняя , не скрывая гордости. — Как и у всей моей семьи. — она обратилась к Дарке и с улыбкой добавила: — У нас дома есть огромный сад! Там всё растёт! И цветы, и деревья! Нам даже принадлежит несколько соток на полях за кругом Зерн. Мы выращиваем овощи на продажу! — девчушка вдруг резко прикрыла рот, осознав, что немного переборщила, и обернулась к Асе. — Извините, увлеклась.

Ася, не торопясь, перевела взгляд на Дарку.

— А у тебя какие способности?

— Лечить могу. Пока только небольшие раны, но я... — она улыбнулась. — …тренируюсь!

— Ты из семьи лекарей? — восторженно спросила Зося. Её глаза засияли, и даже лицо Аси прояснилось. Она смотрела на Дарку, ожидая ответа. Но нет, не могла же Дарка им сказать, что она из семьи некроманта. Да и род мамы имел слишком громкое имя, чтобы его использовать.

— Я знаю все семьи лекарей, — произнесла Ася, нахмурившись. Она гордо произнесла: — Сама я из семьи лекарей Захарья. Как твоя фамилия?

Дарка внимательно наблюдала за реакцией Аси. Взяв паузу, она картинно приложила руку ко рту и шёпотом ответила:

— В Академии нельзя называть фамилии родов и семей.

Куратор сначала слегка смутилась, но вскоре пояснила:

— Это правило касается только тёмных родов с длинной историей. А все великие рода ясных давно были уничтожены.

Куратор говорила ещё долго и казалось, прошла целая вечность, прежде чем их отпустили на свободу. Попрощавшись с новой знакомымой и наставницей, Дарка побежала в библиотеку.

***

Поднимаясь по лестнице к корпусу Перемирия, Дарка заметила Мяуна, выходившего из здания. Его фигура сразу привлекла внимание. Одежда торговца была довольно яркой и необычной: тёмные штаны с какими-то прожжёнными дырами. Дарка даже подумала, что у него, возможно, все такие. Майка с изображением неживого в жуткой, правдоподобной форме, которая открывала взору бесчисленные татуировки на руках и даже часть звезды на груди.

Дарка сделала шаг в сторону знакомого. Но Мяун, мурлыкая себе под нос какую-то мелодию, продолжал идти, не обращая на неё внимания или делая вид, что её не заметил.

Раздражённая девушка отправилась в библиотеку. После коротких расспросов в крыле ясных она узнала, что нужный ей свод правил находится в тёмном крыле, что слегка удивило Дарку, ведь ей нужны были правила для ясных. Не колеблясь, она пошла туда.

Девушка быстро нашла библиотеку. Зайдя внутрь, ясная направилась к библиотекарю и уверенно попросила принести ей свод законов для ясных магов. Тот взглянул на неё с удивлением. Как только Дарка вошла, все студенты уставились на неё. Шёпот “пришла ясная” раздался по всей библиотеке, сливаясь в единый звук недовольства.

Сам библиотекарь оказался обычным человеком без магических способностей и не мог увидеть её сияния. Зато он хорошо слышал, как студенты обсуждали её. Парень глазами указал ей на табличку над дверью с надписью: «Тёмное крыло».

— Ой. Да ты даже не маг, а самый обычный человек, поэтому выбирать стороны не имеешь права, — произнесла Дарка, знаком потребовав, чтобы он принёс книгу, которую она запросила.

— Но, девушка, эта часть библиотеки для тёмных. Вам надо…

— Где написано? — вновь спросила Дарка, перебив его. Этот вопрос у девушки уже вторые сутки был фразой дня.

Дарка наклонилась к сотруднику и протянула руки.

— Дайте мне свод законов, в котором написано, что ясным нельзя быть в Тёмном крыле библиотеки. — Она закатила глаза, когда произнесла название. — И я сразу уйду.

— Нет такого закона. — Библиотекарь медленно качнул головой.

— Я сама хочу убедиться.

— Девушка, вы не понимаете…

Дарка тяжко вздохнула — Ей так и хотелось стукнуть сотрудника по макушке. В этот момент в её протянутые руки прилетел увесистый томик, который оказался настолько тяжёлым, что она едва не выронила его. Удивлённо посмотрев на книгу, Дарка подняла взгляд на того, кто её передал.

Перед ней стоял высокий молодой мужчина со светлыми волосами. Он был одет в форму городской стражи; на поясе висел длинный кинжал, а на бедре — кожаное крепление с тремя метательными ножами, аккуратно вставленными в один ряд.

— Спасибо... — неуверенно произнесла Дарка ему вслед.

Она опустила взгляд на книгу, прочитала название и с радостью поняла — это и был свод правил ясных.

— Это оно! — воскликнула девушка библиотекарю, крепко сжимая книгу в руках. Библиотекарь кивнул ей, ожидая, что она будет делать дальше. На всех стеллажах висели таблички, уведомляющие о том, что книги запрещалось выносить за пределы библиотеки. Дарка взглянула на огромный том в своих руках: прочитать его займёт целую вечность. Поэтому идея пришла моментально. Поджав губы, она невинно спросила:

— Хотите, чтобы я читала её здесь?

Библиотекарь c ужасом посмотрел на ясную. По залу прокатились смешки.

— Я могу почитать и в части для ясных, — предложила Дарка, словно делая ему огромное одолжение. Только тогда библиотекарь выдохнул и кивнул.

— Вы ведь ясная! — он дождался от Дарки важного кивка. — Вы ясная, и я не сомневаюсь, что вы не вынесете книгу за пределы Академии. Пожалуйста, идите читать в ясное крыло. Мы доверяем вам!

Дарка, довольно улыбаясь, направилась к выходу. Только отойдя от библиотеки, она остановилась, обернулась по сторонам, чтобы убедиться, что за ней никто не следит, и положила книгу в мешок рядом с картой из лавки Мяуна.

Глава 10. Право

— Я заблудилась, — кисло произнесла Дарка, закатив глаза.

Когда она вошла, в лавке Мяун разговаривал с двумя клиентами. Те обернулись к ней и замерли на месте, словно увидели как минимум духа из леса Синама, а не безвредную ясную. Мяун скривился, увидев её. Когда покупатели наконец отвернулись от девушки, он незаметно махнул ясной, чтобы она шла прочь.

Жест Мяуна ей не понравился — она же не муха, чтобы её можно было просто смахнуть. Но сил отстаивать свои права и сражаться за место под солнцем у юной госпожи Сонах больше не осталось. Ноги гудели от долгих блужданий по академии, а желудок сводило от голода.

Она подошла к столам на улице и опустилась на ближайший стул, прижав щёку к прохладной столешнице. Тяжело вздохнула. Ни Рин, ни Акима поблизости не было, которые могли бы сходить купить ей еды.

Приметив хозяйку, её проводник вылез из-за стеллажей и сперва перебрался на стул рядом с Даркой, а затем перескочил на стол. Лемур красочно показывал ей, что погибал от голода, что она была непутёвой хозяйкой. Дарка снова тяжело вздохнула и посмотрела на лемура.

— Нас двоих не пустят в чайную.

У неё не было сил даже попытаться найти в сборнике страницу, где было бы написано, что чайная обязана впустить её. Книга была огромной, и Дарка не верила, что быстро найдёт нужное место. Ясная села прямо, посмотрела на Мокшу и почесала его пузико. Лемур издал голодный хрип, его жёлтые глаза впились в глаза хозяйки, и казалось, он с ней прощался.

— Ла-а-адно. — Она поднялась и, набравшись боевого пыла, отправилась к чайной.

У входа в чайную она столкнулась с мальчишкой. У него было такое же боевое выражение лица, как и у Дарки. Он упер руки в бока, показывая, что будет драться, но не пустит её.

— Сократим разговор, — произнесла юная Сонах. Во время путешествия с Рин она поняла, как лучше вести себя с людьми. Вздохнув, потянулась к своему мешочку с деньгами, достала серебряник и положила на огромную бочку перед чайной. — Либо запиши меня через… три минуты, либо… — медленно говорила она.

Мальчишка качал головой и, перебивая её, заявил, что свободных мест нет. Но она-то видела пустой зал за его спиной!

— …Зови хозяйку!

— Одну минуту! — воскликнул было соперник и сделал шаг назад, но замер.

Его взгляд устремился на серебряник. Он нерешительно посмотрел на Дарку и потянулся к монете.

Дарка кивнула, чтобы он поторопился. Мальчишка вбежал внутрь, но, вспомнив что-то, выглянул обратно и произнёс:

— Пожалуйста, не заходите. — Дождавшись кивка ясной, он вновь умчался внутрь.

Вскоре появилась хозяйка. Она встала прямо в проходе, будто нарочно перекрывая путь, словно опасалась, что ясная пойдёт напролом. Из чайной тянуло вкусной едой и ягодным чаем, от этих запахов у девушки предательски заурчало в животе.

— Не подумай, ясная, — заговорила хозяйка, — я к тебе со всем уважением. Но боюсь, моим посетителям рядом с тобой будет некомфортно.

— Я же их буду терпеть, — опешила от такого поворота Дарка. — Пусть и они меня терпят.

— Я приму тебя только с теми же людьми, с которыми ты была вчера.

— Отказываете в стакане воды, — трагически воскликнула девушка, закатив глаза, будто собираясь надавить на совесть хозяйки. Она всячески изображала, что вот-вот умрёт от жажды, время от времени выглядывая из-за хозяйки, чтобы оценить её реакцию и понять, не пора ли менять тактику. Но та и бровью не повела — велела мальчишке принести воды и спокойно повторила, что впустит ясную только в сопровождении тёмных магов.

Дарка не знала, где сейчас брат с сестрой. Но если она станет их ждать, то умрёт от голода, а Мокша уйдёт от неё к новой семье, где его будут кормить.

— Давайте так. Я закажу еду на вынос, а вы принесёте её за тот столик, — предложила Сонах, указав в сторону лавки.

Хозяйка посмотрела в направлении ее руки, задумалась и вдруг расхохоталась.

— В лавку Мяуна? Тебя туда тем более не пустят.

В этот момент из магазина вышли покупатели, с которыми сердечно прощался артефактор, приглашая их зайти вновь. Создавалось ощущение, что они были членами его семьи — так сердечно он с ними разговаривал и даже похлопывал по плечам.

Когда они отошли, Дарка махнула Мяуну, подзывая его к себе. Артефактор скользнул по ясной небрежным взглядом, усмехнулся и направился в лавку, делая вид, что её не знает.

— Сегодня я сказала, что заблудилась! — крикнула Дарка, сдерживая недовольство. — Завтра скажу, что живу у тебя!

Мяун развернулся на девяносто градусов и направился к ясной. Тем же спокойным тоном, которым говорил ранее с покупателями, произнёс:

— Не знал, что такие, как ты, способны на шантаж. — Он встал на расстоянии в метр от девушки и обратил взгляд к удивлённой хозяйке чайной.

Дарка вернула внимание к меню на бочке и начала диктовать заказ.

— Мне, пожалуйста, суп дня, рис с мясом, салат. Десерт. Мне не принципиально какой. И сладкий чай. Вы же чайная. Я буду ждать там. — Она вновь указала на столик у лавки артефактов.

Несколько прохожих задержались поблизости, бросая любопытные взгляды то на Мяуна, то на слишком дерзкую для ясной девушку.

— Дай ей деньги и иди, — сухо произнёс артефактор. — Я договорюсь.

Девушка кивнула и протянула свой мешочек с деньгами парню, чтобы он расплатился за неё. Чуть скривившись, молодой человек сделал шаг назад, сохраняя дистанцию.

— Не мне. Хозяйке, — сказал Мяун, закатив глаза. — Да не все деньги отдавай. Сколько?

— Суп — пятьдесят медяников, хлеб — пять медяников, мясо — серебряник. У нас все очень качественное и свежее, — поспешно объяснила женщина. — Рис — ещё двадцать медяников. Чай — тридцать медяников и десерт — серебряник. Такого больше нигде нет, — закончила хозяйка. Она продолжала смотреть на Мяуна с сомнением.

Артефактор, мгновенно посчитав, озвучил:

— Три серебряника и пять медяников.

Молодая госпожа Сонах достала монету в пять серебряников и неуверенно посмотрела на Мяуна.

— Сдачи нет, — озвучила хозяйка.

— Дай три серебряника.

Дарка вновь залезла в свою сумочку и достала злотую.

— Не то, — бубнила под нос девушка, пока хозяйка наблюдала за ней. Ситуация становилась забавной, ведь ясная так смело спорила, а с простейшей задачей справиться не могла.

Дарка нашла две монеты ценностью в один серебряник, третью не смогла, и вновь протянула пять.

— Мне сдачи не надо, — наконец произнесла она.

— Запишите ей на будущее. Её старшие придут к вам вечером ужинать, вычтите с их счёта, — попросил Мяун хозяйку чайной.

На том порешали, и Дарка вернулась за своё место, где умирал Мокша. Она почесала его животик и приподняла глаза. Мяун стоял у заборчика.

— А где Рин и Аким? — спросила Дарка.

— Отправились по магазинам.

Он недовольно стоял скрестив руки перед собой и смотрел в пустоту.

— Почему ты не заходишь? — спросила ясная и посмотрела на соседний столик. — Хочешь, чтобы я пересела туда?

Мяун качнул головой, показывая, что она может сидеть на месте.

— Мне сказали, что я должен принести тебе заказ сам и потом вернуть тарелки.

Дарка скривилась. В самом деле, что с ними станется, если она к ним приблизится? Она подхватила книгу, положила её перед собой и начала листать страницы, пытаясь найти нужную информацию.

— Благодарность не помешает, — заметил Мяун. Он стоял, опираясь на косяк дверного проёма, скрестив руки на груди, и недовольно смотрел перед собой. Сколько же беспокойства… Ему за это даже не платили!

— Но это так абсурдно! — не сдержавшись, воскликнула Дарка. — Ага! — заметив нужную статью, она так обрадовалась, что подскочила на месте и взглянула на Мяуна, чтобы убедиться, что он её слушает, только после этого начала зачитывать вслух:

— “Права уроженца Аталии равны перед законом независимо от принадлежности к какой-либо магической касте”.

Она подняла выразительный взгляд, проверяя, понял ли её слова артефактор. Мяун нахмурился, рассматривая книгу, не веря своим ушам. Дарка продолжила:

— “Таким образом, является наказуемым отказ заведений общественного питания уроженцу Аталии, рождённому с ясными магическими силами. За отказ причитается штраф в сто злотых”. Ха! — Дарка бросила победный взгляд на Мяуна, который в ужасе продолжал смотреть на книгу. Молодой артефактор не мог больше отрицать очевидного. — Пойду покажу им, что они не имеют права мне отказывать!

Мяун перешагнул через низкий забор, схватил книгу и закрыл её. Как и ожидалось, на обложке красовалась печать Академии Ашуры и под ней было написано, что выносить книги из библиотеки запрещено законом.

— Эти книги нельзя забирать из Академии, — шёпотом произнёс Мяун.

Дарка лишь отмахнулась от него и собралась отвести его руку, но не потребовалось. Артефактор поспешно отступил.

— Господин Мяун, — раздался тонкий голос мальчишки. Он принёс поднос с заказом

Дарка закатила глаза на такую абсурдную ситуацию. Она не могла поверить, что мальчишка не мог самостоятельно сделать двух шагов и поставить заказ перед ней.

Поднос с заказом, в котором отражалась скорее голодная жадность, чем здравый смысл, оказался тяжёлым. Но Мяун с удивительной лёгкостью забрал его у паренька и поставил перед Даркой. Кусочек хлеба он положил рядом с шэвеном. Нос Мокши дёрнулся, и лемур, заинтересовавшись, поднялся, подхватил хлеб и с аппетитом принялся его есть.

***

Пока ясная и её шэвен ужинали, Мяун вернулся в лавку, чтобы продолжить наведение порядка. Он поднял очередную коробку и аккуратно поставил её на высокий стол. В этот момент в помещение влетела сияющая от радости Дарка.

С грохотом она шлёпнула книгу на стол, и Мяун едва успел убрать коробку с тёмными артефактами подальше.

— Нашла! — с гордостью заявила она, сияя так, словно только что одержала величайшую победу, и ясные вот-вот обретут свободу, о которой и не мечтали.

Она облизнула нижнюю губу и, с воодушевлением раскрыв книгу, начала зачитывать о правах ясных.

Мяун без интереса смотрел на Дарку, сведя брови к переносице, не понимая, где только были её брат и сестра — пусть забирают. Он же не нянька, такого точно не было в их договоре.

— Мяун? — прозвучал голос у входа в лавку, и вскоре послышались мягкие шаги. Артефактор резко выпрямился, его лицо изменилось, а взгляд в панике метнулся к Дарке и её книге.

— Быстрее, — почти беззвучно проговорил он, — прячься и не выходи!

Не найдя места лучше, Дарка зашла за столешницу, за которой стоял Мяун, и опустилась на пол, сев в позу лотоса. Она положила книгу на колени, продолжив листать её.

— И ни слова, пока он здесь, — шепотом приказал Мяун. — Дорогой клиент! — приветствовал артефактор, когда в помещение шагнул высокий тёмный маг. На лице артефактора появилась привычная вежливая улыбка. — Чем могу быть полезен?.

— Я сделал заказ три недели назад, — произнёс следователь. — Когда будет готово?

Мяун без удовольствия смотрел на Морта. Обычно ему нравилось вести с ним разговоры, но краем глаза он видел, как ясная под его ногами листала украденную книгу, издавая лёгкий шум.

Лавка Мяуна буквально пропиталась ясной энергетикой: светлая аура мягким ореолом окружала все предметы и даже самого артефактора. Следователь, пока говорил, озадаченно оглядывался по сторонам, хмурился, затем перевёл подозрительный взгляд на артефактора и произнёс:

— Я чувствую ясную энергию…

Мяун не сразу нашёлся, что ответить, поэтому просто начал заговаривать зубы .

— Я работаю над твоим заказом, а его нельзя выполнить без ясной энергии. Вот скажи мне, как я могу проверить артефакт, если они убегают, как только видят меня, направляющего на них прототип артефакта? По закону я даже не могу к ним подойти, если они боятся. А меня, — возмущённо акцентировал Мяун и указал на себя, — ясные боятся.

Зная, что до Мяуна нельзя было дотрагиваться, Дарка постучала по ноге книгой, привлекая внимание к себе. Мяун опустил взгляд вниз.

Девушка указывала пальцем на очередную статью, словно с такой высоты он мог разглядеть написанное и всё осознать. Мяун недовольно сморщился. И тут его голову посетила гениальная мысль. Артефактор резко перевёл взгляд на Морта. Заметив, что гость пытался заглянуть под столешницу, он шагнул вперёд. Хвала Мунэ, что шэвен был сыт и не добавлял проблем своим присутствием.

— Будет готово через два дня, — самоуверенно озвучил Мяун. — Я гарантирую тебе, это будет лучший товар.

Он вышел из-за столешницы и, обняв Морта за плечи, развернул его и направился с ним на выход.

— Я ощущаю энергию ясного мага, — повторил маг.

— Да какой ясный в здравом уме зайдёт в эту лавку, — громко вопрошал Мяун крайне удивлённым голосом. Он не мог поверить, что Морту такая идея вообще пришла в голову. Однако у самого выхода он всё же спросил: — А если вдруг зайдёт, то в какой статье сказано, что нельзя?

— Что? — спросил следователь и вновь обвел артефактора подозрительным взглядом.

— Чисто гипотетическая ситуация. Допустим, ясный маг приехал в Ису и не знает, что в лавке тёмных артефактов опасно. Пришел и не хочет уходить. Я с таким, разумеется, не сталкивался… но всё же. Где написано, что им нельзя здесь находиться? В какой статье?

— Какая разница? — Морт внимательно смотрел на владельца лавки. — Сборник статей есть только в Академии и в Верхней Палате. Далее мы распространяем отдельные новые постановления в народ.

— Какая статья?

— Сто третья, — Налице Морта появилась ухмылка, и цепкий взгляд впился в артефактора. Пообещав вернуться через два дня, он покинул лавку.

Убедившись, что Морт удалился на приличное расстояние, Мяун закрыл дверь и вернулся за прилавок. Дарка уже поднялась на ноги, положила книгу на столешницу и громко читала:

— Статья сто третья. Каждый владелец малого бизнеса сам определяет клиентуру. Смотри статью сто пятьдесят третью.

— Быстрее, — нетерпеливо потребовал Мяун.

— Так… — Дарка сделала глубокий вздох, чувствуя, что вот-вот настанет момент истины, поспешно начала зачитывать. — Ни один владелец торговых пунктов не имеет права отказать ясным в приёме и выборе товара.

Мяун поджал губы и опустил глаза на Дарку, которая смотрела на него с торжеством. Однако артефактор засомневался, ведь с этой ясной станется соврать.

— Отойди от книги, я сам прочитаю.

Когда Дарка послушно отошла в сторону, Молодой человек взглянул в книгу один раз и сразу захлопнул её. «Чёрт бы их всех побрал! Всех, кто явно не в здравом уме выдумывает эти законы!» — думал Мяун, не в силах поверить в такой абсурд.

— По-бе-да, — по слогам произнесла Дарка, довольно улыбаясь. — Рин, Аким! — воскликнула она, увидев, что брат и сестра заходили в магазин. Они занесли тяжёлые сумки и поставили их на пол. — Я имею право здесь быть! — озвучила Дарка, делая победный реверанс.

— Она украла свод законов из библиотеки, — заметил Мяун, выйдя в центр, и показал книгу, которую стащила младшая сестра.

— Молодец, — улыбнулась Рин. Она подхватила лишь одну сумку, а на вторую указала Дарке, чтобы младшая помогла поднять покупки в квартиру.

— Вы не поняли, — изумлённо сказал Мяун близнецам, которые проигнорировали важный факт. — Книги из библиотеки нельзя выносить ни при каких условиях.

Аким посмотрел на книгу в руке Мяуна.

— Её же не остановили, значит, можно.

— Да кто станет проверять ясную? — возмутился Мяун. Аким задумался: действительно, кто? На его лице появилась ехидная улыбка.

Глава 11. Пекарня

На следующий день Мяун окончательно принял свою судьбу и проснулся в прекрасном настроении. Артефактор осознал важное: все его квартиранты рано или поздно съезжали от него. Ему нужно лишь дождаться, когда семья Сонах съедет по собственному желанию. Проникнувшись отсутствующим в нём ранее благородством, он даже решил, что не будет требовать с них уплату по договорённости, а отпустит с миром.

Он вышел на рассвете на прохладную улицу и направился вниз к своей любимой пекарне. Ещё с начала улицы он почувствовал запах свежей выпечки, который разносил летний ветерок, и с удовольствием вдохнул аромат. Подойдя к очереди из шести человек, он махнул знакомой ведьме в приветствии, и кивнул остальным. Дея сообщила, что заняла ему место в очереди.

Однако Мяун предпочёл не пользоваться столь сомнительным даром ведьмы и встал в конец очереди.

Девушка была дочерью госпожи Кекет, которая не давала проходу Мяуну. Госпожа Кекет, Мяун был совершенно точно в этом уверен, не пребывала в здравом уме, и артефактор даже переживал, что старая ведьма вот-вот решится поджечь его лавку. Поэтому сам Мяун всеми силами избегал её дочь.

Дейнира подошла нему, взяла его под руку и поцеловала в плечо

— Я соскучилась, — низким зазывающим шёпотом произнесла юная ведьма.

Дейнира не считалась самой красивой девушкой их округи. Она была низкого роста, с крупными чертами лица, носом картошкой и круглым, полным лицом. Однако у неё были удивительно большие чёрные глаза, обрамлённые густыми длинными ресницами. Взгляд ведьмы невольно притягивал и заставлял забыть обо всех мирских проблемах. В Дейнире было столько страсти и обаяния, что каждый, на кого она клала свой взгляд, влюблялся в неё без памяти и становился новой жертвой госпожи Кекет.

Мяун опустил взгляд к девушке. Поддавшись её чарам, он улыбнулся, протянул руку и провёл большим пальцем по её нижней губе. Она послушно приоткрыла рот, прикусила его палец.

Мяун обхватил её за талию и чуть приподнял, не отрывая взгляда от её чёрных глаз. Девушка затаила дыхание, ожидая продолжения. Но он лишь покачал головой и мягко отстранился.

— Ничего личного, Дея, — сказал он, пожав плечами. — Ты прекрасна. Но я крайне опасаюсь твоей матери.

Дея удивлённо распахнула глаза и громко захохотала. Мощная волна соблазнения тут же спала, и Мяун вновь мог ощущать запах выпечки, слышать разговоры людей, которые то и дело посматривали в их сторону.

Дейнира упёрла руки в бока и бойко заговорила:

— А я думала, владелец знаменитой лавки артефактов ничего не боится! Я слышала, ты даже ясную завёл в свой лавке! — объявила она и в мгновение завладела вниманием всей толпы.

— Россказни, — тут же отмахнулся Мяун и покачал головой, показывая, что это не было правдой.

— Не боишься стражников Морта? — насмешливо спросила Дея. Она картинно закатила глаза и провела рукой по воздуху, якобы оглашая заголовок следующей утренней газеты:

— «Мяун отправился в тюрьму, когда у ясной вылез лишай из-за нестабильности товаров артефактора-самоучки города Иса», — проговорила девушка, посмеиваясь и ударяя прямо в точку страхов Мяуна. — А после будет статья «Почему все артефакторы должны пройти полное обучение и пробыть подмастерьем определенный срок». Мяун, — укоризненно, с насмешкой в голосе продолжала Дея, качая головой, — как ты мог впустить в свой дом ясную?

— Да нет у меня ясной в лавке, — бросил Мяун, проигнорировав неприятные слова ведьмы. Он сделал шаг вперёд. Перед ним остался всего один человек, и он был готов заплатить ему, лишь бы его пропустили. Дейнира рассмеялась, и Мяун, обернувшись и приглушив голос, чтобы другие не слышали, заметил: — Ты знаешь, что владельцы магазинов не имеют права отказать ясным в гостеприимстве по статье 103 и припиской 155 статьи?

— Ха-ха-ха-ха, — захохотала в голос Дея, вытирая слёзы с глаз и качая головой оттого, насколько Мяун был смешным.

Дея первой зашла в пекарню и быстро вышла с покупками. Мяун вошёл следом. Улыбнувшись хозяйке за прилавком, он достал договор и торжественно произнёс:

— Мне сегодня на четверых! Пожалуйста, госпожа Веда… — Он наконец забыл обо всех проблемах, и его голодные глаза пробежали по товарам. — Пожалуйста, два рулета с изюмом, одну булочку с маком и ватрушку, — быстро добавил юноша, заметив последнюю ватрушку, которая дожидалась его. — И тару молока, пол-литра.

— Пха, так это правда? — произнесла Веда, уперев руки в талию, обмотанную чистым белым фартуком. Она насмешливо покачала головой, пока её дочь складывала товары в небольшую коробочку. — Ты к себе ясную поселил!

Мяун вновь скис. Как до них-то слухи дошли? Он пробормотал себе под нос, что никого к себе не селил. Хозяйка не слушала — в голос с ним радостно заговорила её дочь, передавая коробочку с выпечкой:

— Я тоже слышала! — Девушка подскочила к ним и встала на носочки, чтобы лучше видеть Мяуна. — Блондинка! Ходит свои права везде качает!

Мяун, продолжая с кислой улыбкой протягивать деньги, сообщил, что сдача ему не нужна. Но поскольку они явно ожидали подтверждения, он кивнул, что это правда.

— Вот. — хозяйка отвернулась от кассы, наклонилась к небольшому подносу, который был накрыт белой марлей, и приоткрыла взору свежие пирожки, присыпанные сахарной пудрой. Сложила четыре штуки в коробок и даже достала маленькую баночку сливок. — Для твоей ясной, — озвучила она. — У меня в прилавке ясным всегда рады. Приводи её с собой!

Мяун удивлённо посмотрел на нежданный подарок, испытывая лёгкое недоверие. Эти угощения она хранила для семей с детьми — ему такие ещё ни разу не доставались.

— Спасибо, — с удивлением произнёс он. Задумался и решил проверить границы дозволенности: — Она ещё и вареники с вишней очень любит.

— У нас как раз осталась порция! — воскликнула женщина и махнула дочери, чтобы она побыстрее их принесла.

Прекрасное настроение вернулось к Мяуну за мгновение. Он был уверен, что ясная и его любимые яблочные плюшки очень любила, но решил не рисковать и сообщить об этом хозяйке в другой день.

— Хорошего дня, госпожа Веда, Мила, — произнёс артефактор и, забрав свои товары, вышел на улицу. Как только он вышел, очередь тут же зашумела — люди негодовали, что он провёл в пекарне слишком много времени.

***Мяун подошёл к своей лавке, ставни были открыты, и даже столы выдвинуты на улицу. Его взгляд упал на доску объявлений, и он нахмурился. Кто-то стёр надпись о свободной квартире и каллиграфическим почерком вывел: «Карты со скидкой — три серебряника.»

Он с удивлением читал это, не имея ни малейшего представления, когда семья Сонах успела поменять его. И три серебряника? Цена два и так была завышена. Кто в своём уме купит карту за такую сумму? Кроме их ясной, разумеется.

Он собрался войти, как дверь распахнулась, и Дарка выскочила наружу.

— Доброе утро! — сияя улыбкой, поздоровалась она и тут же поправила доску объявлений, чтобы её было лучше видно.

На ней была свободная майка с символами Таммории и чёрные штаны, а волосы собраны в высокий хвост.

— Ты написала? — спросил Мяун.

— Ты же не сдаёшь больше квартиру, — сказала Дарка, ни капли не смутившись. — Ты не волнуйся! Мы упростили тебе задачу и поснимали все объявления, которые нашли в Академическом районе.

«Разумеется», — с некой меланхолией подумал Мяун, проходя в магазин и осматриваясь, чтобы убедиться, что за его отсутствие в лавке не произошло ничего противоестественного. Оказавшись внутри, он положил вещи в маленькой кухне и поставил вариться кофе.

Без особого удовольствия Мяун наблюдал за Даркой, которая зачем-то решила перетащить один из столов обратно внутрь лавки. Сил ей явно не хватало, и она волокла его по полу, отчего стол издал пронзительный, отвратительный скрип.

— Ты что делаешь? — недовольно спросил он, передёрнувшись от звука.

— Помогаю! Вот увидишь, с ясной в твоей лавке станет в разы лучше! И ты сам не захочешь, чтобы мы съезжали. Так всем и говори: энергия ясной освещает артефакты, и они более стабильны! — довольно заявила девушка.

— Ты вообще не понимаешь, что такое артефакты и как они работают? — спросил Мяун. — Кофе?

Девушка тут же закивала и обернулась.

— А может, это ты не совсем понимаешь, как они работают?

— У нас дома тоже было много артефактов, и мы любили с ними играть, — добавила она. — Один раз нам на праздник Синамы друг отца, Тамас, в шутку прислал артефакт, в котором было заключено дыхание дракона!

Мяун приподнял губу, слушая её, ведь девушка говорила таким тоном, словно им прислали цветы, а не один из самых страшных артефактов.

— У вас день Синамы праздник в доме? — спросил Мяун. Он достал сливки, два пирожка с вишней и даже разрезал ватрушку, сложил всё в красивую посуду и понёс за столик.

— Разумеется! Мой день рождения, — ответила ему Дарка.

— И что случилось с тем артефактом?

— А! Когда отец его открыл, в лицо ему ударила волна огня! — захохотала Дарка. — Он тогда бороду пытался отращивать, и она вся-вся сгорела. Мама-то, ясная, — тут же добавила девушка, — быстро потушила дыхание, но только после того, как вся борода догорела — не нравилась она ей.

Дарка смеялась, вспоминая счастливые моменты. А Мяун слушал её вполуха, опираясь на стол рукой. Из её рассказа он понял только одно: они съедут не скоро.

На стол запрыгнул шэвен ясной и начал принюхиваться к еде.

— Нельзя на стол, — произнёс Мяун и посмотрел на шэвена, указывая ему на стул.

Мокша спрыгнул на пол и принялся дёргать Дарку за штаны, надеясь, что она его покормит. Но девушке было так вкусно, что она облизывала пальцы, игнорируя своего питомца.

Обиженный Мокша уже собирался запрыгнуть обратно на стол, когда заметил, что Мяун протянул ему половину пирожка. Он его схватил и начал уплетать с ещё большим аппетитом, чем его хохяйка.

Мяун опёрся локтём на стол и задумчиво наблюдал за ясной и её шэвеном. Оба излучали внушительную энергию, которой было бы грех не воспользоваться. Морт всё требовал от него артефакт, и у Мяуна уже давно были приготовлены формы. Всё, что ему не хватало — это ясная энергия.

— Хочешь помочь мне сделать арт…

— Хочу! — перебила его Дарка, даже не дослушав. Её глаза тут же заблестели счастьем. Она хлопнула в ладоши и радостно спросила, что ей нужно было делать.

Мяун слегка поморщился. Иногда она вела себя как тёмный маг, а иногда — как самый яркий представитель ясных. Зря она всем доверяет. Впрочем, ему это было на руку, — подумал он, поднимаясь со своего места.

Он зашёл внутрь лавки за принадлежностями для артефакта. Взял короб с заготовками, проверил столешницу и прихватил книгу профессора Стоуна — единственный источник, где ему удалось найти крупицы знаний о ясной магии. Все вокруг так яростно заявляли, как их миру нужны ясные, однако никто не потрудился изучить природу их силы.

Когда он вернулся, у столов стояли двое стражников. С угрюмым видом они старались не замечать Дарку, которая ехидно подшучивала над ними:

— Что, боитесь заразиться «ясностью», если подойдёте ближе?

— Наконец-то! — Раздраженно воскликнул один из стражей, когда увидел Мяуна.

— В чём дело? — нахмурился артефактор. Стражей он не любил — ничего хорошего от них ждать не приходилось.

Он подошёл к столу, проигнорировал Дарку, которая продолжала тараторить какие-то глупости, и поставил на стол короб с принадлежностями. Один из стражей недовольно поёжился и протянул письмо с печатью Морта.

— Капитан приказал передать лично в руки.

Вручив письмо, они тут же направились прочь, украдкой бросая взгляды на говорливую ясную, вполголоса обсуждая её.

Мяун развернул пергамент и пробежался глазами по письму: приписка к закону. «Вот сволочь», — подумал артефактор. Его взгляд привлекла Дарка. Она приподнялась и, опираясь на стол и изогнув шею, пыталась заглянуть ему за руку, чтобы прочитать содержимое письма. Усмехнувшись, он протянул письмо ей.

— «Все владельцы лавок с опасными артефактами несут полную ответственность за сохранность ясных на территории, а также в десяти метрах от лавки». Поправка к закону? — удивилась Дарка.

— Я сам напросился, — пожал плечами Мяун.

Он постучал пальцами по столу, отбивая ритм, затем посмотрел на ясную и на шэвена, который доедал пирожок.

Мяун достал из короба пять кристаллов, способных хранить ясную энергию, и протянул их Дарке:

— Дотронься до каждого.

Девушка отложила пергамент в сторону, слегка улыбнулась и, ничего не говоря, кончиком пальца коснулась каждого кристалла. Мяун наблюдал за её действиями с явным интересом. Все кристаллы вспыхивали от её прикосновений, но только последний продолжал светиться, даже когда она убрала руку.

Артефактор нахмурился, подхватил рукавицу, которой пользовался для работы с горячими материалами, и осторожно подвинул сияющий кристалл ближе к Дарке.

— Попробуй подержать его в руках, — попросил он, глядя на неё внимательно.

Глава 12. Рин и первый экзамен

Рин ещё толком не проснулась, а её уже вызвали на экзамен к Морту. Она едва успела умыться и натянуть одежду, когда Дарка практически вытолкала её за дверь. Недовольная и зевающая, Рин поспешила к Дому Некроманта.

Поднявшись на третий этаж, она остановилась, чтобы перевести дух. Сердце колотилось от быстрой ходьбы, но времени на передышку не было. Из открытой аудитории доносились голоса. Рин пригладила волосы, выпрямилась и заглянула внутрь.

У первого стола стоял преподаватель — высокий мужчина в чёрном. На его бёдрах висели три тяжёлых кожаных пояса с множеством мешочков и тремя кинжалами. Светлые волосы были зачесаны назад, а взгляд холоден и сосредоточен.

Перед ним сидел ученик, он нервно сглатывал и что-то бормотал себе под нос. Мужчина отошёл на шаг и коротко бросил:

— Покиньте класс.

Парень, казалось, не был в силах подняться на ноги. Он тяжело дышал, а по его лбу стекали капли пота. Всё его тело дрожало от напряжения.

Морт мельком взглянул на часы, а затем перевёл взгляд на Рин.

— Опоздали на пять минут. Покиньте класс, — произнёс он ровным тоном.

Рин молча переступила порог аудитории и закрыла за собой дверь. Это маленькое действие помогло ей сосредоточиться и подумать. Оправдываться перед преподавателем не имело смысла — он её не станет слушать. А экзамен ей нужно было сдать.

Морт вновь сосредоточил внимание на опоздавшей ученице. Когда она обернулась к нему, он помахал ей пальцами, показывая на дверь, требуя уйти. Девушка приподняла указательный палец, как бы прося одну минуту, и жестом указала на студента, затем направилась к нему.

Она ещё не была уверена, что собирается делать, но интуиция подсказывала, что надо действовать. Рин опустилась на корточки перед парнем и мягко взяла его за руку.

— Как тебя зовут? — спросила она тихо, мягким, почти гипнотическим голосом, постепенно проникая в его сознание.

Парень смотрел ей в глаза, пытаясь сопротивляться.

— Аджи, — выдавил он еле слышно.

— Аджи, — повторила она, продолжая говорить с ним спокойным, обволакивающим голосом. — Ты выглядишь усталым. Тебе нужно выйти на воздух? Но прежде чем ты уйдёшь, расскажи мне… в чём заключался экзамен?

Парень снова сглотнул, его губы дрожали, но он всё же смог выдавить ответ:

— Выдержать… ментальное давление… и не позволить подавить волю…

По классу прошёлся шёпот, обсуждающий её действия. Морт приподнял руку, показывая, что они должны замолчать.

Рин наклонилась к парню: — Будешь уходить — закрой за собой дверь.

С лёгкой улыбкой на лице она наблюдала за тем, как студент поднялся и медленно направился прочь из класса.

— Ну слава Мунэ, — произнесла Рин, довольно улыбаясь. Она обошла парту и опустилась на место покинувшего класс. Затем подняла глаза на преподавателя и продолжила говорить. — Я готова. Я так много времени у вас заняла, что выгонять меня без проверки, не будет верно.

Следователь внимательно смотрел на ученицу. Пробить волю студента, даже после вмешательства другого человека, свидетельствовало о ментальной силе.

— Ты сдала, — произнёс преподаватель.

— Вот и прекрасно. — Рин тут же поднялась на ноги.

Не доверяя профессору, она подошла к листку со списком учеников. Нашла своё имя, поставила галочку и приписала: «Сдала».

— О классах меня уведомят так же, как об этом экзамене? — спросила девушка.

— Да, — коротко ответил преподаватель.

Казалось, он потерял к ней интерес, сосредоточившись на других учениках, но всё же задержал взгляд, заметив её странное поведение.

— Хорошего дня, профессор, — вежливо произнесла Рин, слегка наклонившись и приложив руку к груди.

Жест был характерен для ясных, с которыми Морту по роду службы приходилось часто взаимодействовать. Его взгляд скользнул к списку студентов, и он ненадолго задержался на её имени, запоминая его.

Старшая из Сонах медленно шла по широкому коридору, стены которого были покрыты тёмными оттенками, поглощая свет. Впервые у неё было время рассмотреть Дом Потустороннего.

Высокие стены корпуса украшали картины, каждая из которых рассказывала свою историю. Рин остановилась перед одной из них на третьем этаже. На тёмном полотне был изображён некромант: в одной руке он сжимал посох с чёрным камнем, в другой — окровавленный меч. Картина была разделена на две части: мир в ночи, и кровавый бой с нежитью.

Рин узнала эту картину. Она изображала одного из величайших некромантов в истории. Аэрон Фи — основатель рода Фи — был тем, кто превратил некромантов в воинов. Говорят, что в его времена появилась неконтролируемая нежить, и он поднял меч, чтобы её остановить.

Ощутив, что рядом кто-то остановился, она подняла глаза и встретилась взглядом с уже знакомым молодым человеком.

— Аэрон Фи, первый покровитель Аталии, — проговорил он. — Кто знает, может, без него нас бы давно не было в живых.

Это был тот самый парень, который не советовал снимать квартиру у Мяуна. Вместо строгой формы Ордена теперь на нём была простая белая футболка и лёгкие штаны. Чёрные волосы были растрёпаны, будто он недавно встал с постели, а на губах играла лёгкая, расслабленная улыбка.

— Кто знает, — вторила ему девушка, — может, без него не было бы и нежити.

Блуд довольно рассмеялся, приподнимая руки и пожимая плечами: теорий много — правда одна.

— И той давно не существует. В конце концов, никто не знает, откуда появилась первая неконтролируемая нежить. — Он подошел к девушке ближе. — Может, это всё создаём мы, некроманты, чтобы нам было чем заняться. — Он подмигнул Рин. — Познакомимся ещё раз? — Блуд. — Он протянул ей руку.

— Рин. — Поддавшись его ненавязчивому тону, она улыбнулась и пожала его руку в ответ.

— Итак. — Он сделал шаг назад, облокотился на стену и развёл руки в стороны. — Ты явно не некромант. Что же тебя привело в наше тёмное царство?

— Экзамен у Морта, — ответила Рин. Блуд обладал аурой свободы и открытости, что сразу расположило её к разговору. — Я кажется обещала кофе.

— Помню. — Блуд жестом пригласил её следовать за собой. — Пойдём, я знаю, куда нам нужно.

Он повёл её вниз по лестнице, бесшумно ступая по каменным ступеням.

— Значит, экзамен Морта… — протянул он, бросив взгляд через плечо. — После такого крепкий кофе точно не помешает.

Они вышли на первый этаж, и Блуд прищурился, глядя на Рин с едва заметной насмешкой.

— Но действительно хочешь у него учиться или просто пытаешься доказать что-то самой себе? — Он приподнял правую бровь.

Рин ему не ответила, ее впечатлил Морт. Казалось, один лишь взгляд его зелёных глаз мог раскрошить душу и заставить подчиняться. Некроманты привыкли повелевать мёртвыми, но, по мнению Рин, управлять живым разумом, ломать его волю было куда сложнее и интереснее, чем управлять бездушным телом. Особенно завораживало то, как человек боролся за свою свободу, отчаянно цепляясь за остатки контроля.

Её мысли увлекли её настолько, что она не заметила, как они с Блудом вышли из прохладных коридоров и оказались на солнечной площади. Яркий свет обжёг глаза, заставив её зажмуриться и отвести взгляд.

Блуд тоже поморщился, прикрывая веки ладонью. Его выражение лица стало резко недовольным, и он бросил на Рин короткий взгляд.

— Терпеть не могу солнце, — признался он, всё ещё прикрывая глаза рукой. — Пойдём, я знаю короткий путь. Правда, он… — Блуд развёл руки в стороны, заломив их в характерном жесте, — …через Дом Света.

Поджав губы, чтобы не рассмеяться, Рин кивнула в ответ. Отношение к ясным в этом городе казалось ей наигранным и абсурдным. Всё их поведение не укладывалось у неё в голове. Да, Дарка была причудливой и много говорила, но Рин не считала их настолько разными. Наивность сестры казалась ей скорее результатом воспитания: отец держал Дарку за стенами дома и не позволял общаться с другими людьми.

Блуд вывел Рин в переулок под названием «Ведьминский». Узкая улица утопала в густой тени, словно пряталась от света. Дома стояли плотно друг к другу, и среди них выделялся один — старый, обветшалый. Казалось, он мог развалиться от порыва ветра. Некогда ярко-красные стены покрылись глубокими трещинами и местами оголили доски, прогнившие и изъеденные термитами.

Сонах даже не подозревала, что в центральных кругах могли скрываться такие заброшенные здания. Она молча следовала за Блудом вниз, в подвальное помещение.

Блуд потянул тяжёлую дверь на себя. Прямо у порога он внезапно остановился и развернулся к Рин. В тусклом свете его лицо выглядело опасным.

Он наклонился чуть ближе, чтобы заглянуть ей в глаза, и с едва заметной усмешкой произнёс: — Надеюсь, тебе не страшно.

Рин лишь качнула головой и, сдерживая недовольство, первой шагнула внутрь.

Воздух был плотным, пропитанным ароматами кофе, трав и воска. Полумрак скрывал большую часть помещения, а мягкий свет свечей играл на старых деревянных стенах. Барная стойка возвышалась в центре комнаты, усыпанная десятками огоньков, чьи отблески создавали иллюзию тумана

У порога их встретила ведьма. Она стояла неподвижно, её тёмные глаза внимательно скользнули по Блуду, а затем задержались на Рин. Улыбка, тонкая и лукавая, тронула её губы. Бледная кожа девушки казалась неестественно светлой, будто она никогда не видела солнца. Волосы, заплетённые в толстые дреды, обрамляли лицо тёмными полосами.

Длинное платье с множеством больших карманов придавало её фигуре бесформенность.

— Блуд, — на удивление приятным хриплым голосом заговорила ведьма, — что за странного гостя ты привёл к нам? — Её тёмные глаза вернулись к Рин. — Не ведьма, не некромант. — Она снова улыбнулась, взглянув на Блуда. — Не знала, что тебя интересуют маги-менталы. — произнесла она, слегка наклонив голову.

Её взгляд снова обратился к Рин. Ведьма шагнула ближе, подхватив со столика фарфоровые чашки, наполненные чёрной жидкостью, протянула им.

Сонах подняла предложенную чашку, поднесла к носу и уловила запах кофе, смешанный с чем-то приторно-сладким.

— Не волнуйся, это безопасно, — наклонившись к самому уху, прошептал Блуд.

Подняв чашку, она кивнула ему и, ударившись каёмкой о его, залпом выпила напиток. Кофе перехватил дыхание, и Рин почувствовала, как тёплая волна поднимается изнутри.

Блуд потянул её вглубь места.

Они подошли к барной стойке. Свет, пробивающийся сквозь дымку, на мгновение высветил слова: «Бал Некроманта». Рин чуть наклонила голову, пытаясь разглядеть знак, но Блуд прервал её раздумья.

— Это секретное общество, — шепотом произнёс он с улыбкой и, склонившись ближе, добавил: — О нём никому ни слова.

Рин слегка отстранилась, когда он потянулся к её лицу.

— Здесь варят пиво. Попробуешь? — сменил тему Блуд, указывая на бармена.

— Из лучшего зерна ясных, — вставил бармен с усмешкой и кивнул. Он облокотился на стойку, переглянулся с Блудом, и оба рассмеялись.

— Мне пиво, — произнёс некромант, посмотрел на девушку, и она кивнула. Блуд показал пальцами - два.

— Так откуда ты приехала? — спросил Блуд, внимательно разглядывая её, и добавил: — У нас здесь ментальных магов не особо жалуют.

— Я из семьи некромантов, — ответила она.

— Да? — удивился Блуд. — Может, я о ней слышал?

— Нет, — решила не распространяться Рин.

В кругах некромантов имя её отца произносили с уважением, а о битве на реке Гария с Джунгуром слагали легенды и писали картины. Вот только свой самый большой подвиг отец считал провалом века. «Победа, выкупленная кровью и стыдом», — так он называл её. После той войны он покинул столицу и переселился на границу, в старое имение Сонах.

Отец никогда не рассказал детям, что произошло на той войне. Однажды он объяснил Рин, что в силу своего возраста они романтизировали все его поступки. А большая их часть не имеет права на романтизацию.

— А ты служишь в Ордене Исы? — спросила девушка, решив поменять тему разговора.

— Это… — Блуд махнул рукой, разворачиваясь к барной стойке. — …обязательная служба для всех некромантов Академии старше второго курса. Три раза в неделю в самых первых рядах сражений. — Он пожал плечами. — Меня поставили в офицеры сразу. — Он самоуверенно улыбнулся. — За мои способности.

— Студенты в самых первых рядах сражений? — удивилась Рин. В её голове это звучало нелогично. Столько было преступников в стране и в городе, зачем же они так разбрасывались будущим своей Родины?

— Да. — Блуд закатил глаза, отворачиваясь от Рин и устремляя взгляд вперёд. Дружелюбная, расслабляющая улыбка спала с его лица, на мгновение он превратился в другого человека. Вспомнив, где он находится, Блуд слегка встряхнул головой и снова повернул лицо к Рин. — Таковы правила. Кто-то ведь должен отвлекать нежить, пока мы обеспечиваем нашим жителям безопасность.

— Что значит «мы»? — спросила Рин. Блуд махнул рукой, показывая, что это было не так важно.

— Серебряник за оба.

Заплатив, Блуд привёл Рин к столику, где сидели его друзья.

Рин заметила, что у Блуда и его друзей на коже под подбородком виднелись небольшие татуировки. Она нахмурилась, вспомнив такой же символ у своего отца. Его татуировка была нанесена с другой стороны лица, напротив надписи «Калабхити».

Мать как-то призналась Рин, что это был знак, о котором отец сожалел всю жизнь. Ошибка молодости. Он даже пытался избавиться от неё, буквально срезав с кожи, но вместо этого оставил на щеке рваный шрам, сквозь который всё ещё просматривались чернила.

— Блу-у-уд, — пропела девушка в приветствии, улыбнулась, и её взгляд остановился на Рин.

— Знакомьтесь — Рин.

— Некромант? — спросила она. Рин качнула головой.

— Руны изучаю, — ответила Сонах. Помимо ментальной магии, только изучение рун ей показалось интересным, поэтому она и выбрала его. Её ответ вызвал общий смех.

— Тана, — представил Блуд девушку, и она чуть кивнула Рин. — Донн и Леф. С ними мы служим в одном подразделении. Наши семьи дружат и живут в Исе испокон веков.

Рин всем кивнула, отпивая пиво. Оно оказалось на удивление вкусным и мягким, не было той горькости, которая была присуща пиву в Катами. — Вкуснее, чем я думала…

— Поэтому… — Тана перегнулась к Рин через стол и произнесла, заглядывая ей в глаза: — …«ясные» так важны нам. — И она ударила себя в шею по месту символа и захохотала. Её смех подхватили и другие.

Их юмор уходил от Рин, ведь так и было на самом деле. Поэтому Говен Второй и начал перестройку их страны, чтобы последние из ясных не вымерли.

Блуд, позабыв о спутнице, увлёкся оживлённой беседой с Таной и Лефом о прошлом выходе на личей.

Рин обратила внимание на их четвёртого друга — Дона. Она указала глазами на символ под его подбородком, спрашивая, что он означает.

Её вопрос привлёк внимание остальных. Некроманты переглянулись и разразились смехом.

— Означает, — проговорил Блуд, — что наше счастье стоит на крови ясных.

Рин изумлённо распахнула глаза, когда он повернулся к ней и слегка запрокинул голову, давая лучше рассмотреть татуировку. Рисунок изображал меч некроманта, поглощающий силу мёртвого, от которого шло ясное сияние.

Она отвела взгляд, сжала губы и молча кивнула, стараясь сохранить спокойствие. Неприятное ощущение не покидало её. Пиво уже не казалось таким вкусным, и Рин поспешно сделала ещё несколько глотков, надеясь быстрее уйти от этого стола и их разговоров.

Но прежде чем она успела встать, к ним подошла ведьма.

Ребята переглянулись, приподняв удивлённые взгляды к девушке.

— В чём дело, Ара? — первой заговорила Тана. — Ты решила составить нам компанию?

Ведьма скользнула взглядом по сидящим за столом, и её тёмные глаза остановились на Рин. Она наклонила голову вбок, будто прислушиваясь к чему-то, а затем тихо произнесла:

— Почему бы нам не сыграть?

Она приподняла в руках старую карту, края которой потрескались и осыпались мелкими хлопьями краски. Швы на сгибах прорвались, и от них тянулись тонкие нити.

Рин заметила надпись на обратной стороне: «Игры Судьбы».

Ведьма не отрываясь смотрела на нее, давая ей шанс отказаться. Сонах медленно кивнула, принимая предложение.

Удовлетворенно улыбнувшись, Ара подхватила деревянные кости, которые тихо щёлкнули у неё в ладонях, и медленно уселась на свободное место. Некроманты тут же сдвинулись, освобождая ей путь.

— Ты уверена? — напряженно спросил Блуд, взглянув на Рин.

Прежде чем девушка успела ответить, Ара заговорила сама, её голос заскользил по помещению, мягкий и обволакивающий, проникающий в сознание и звучащий оттуда:

— Кости судьбы расскажут, что ждёт… но могут и ввести в заблуждение. — Она с улыбкой покрутила кости в пальцах, как будто уже видела в них будущее. — Кто ещё осмелится рискнуть своей судьбой?

Атмосфера за столом стала более напряжённой. Донн отрицательно качнул головой и отодвинулся, избегая встречи с её взглядом. Тана нахмурилась, тоже не спешила участвовать.

Ара повернула голову к Блуду.

— Блуд? Неужто ты боишься безобидного предсказания? — Ведьма склонила голову набок, её глаза блестели в полумраке.

Блуд нахмурился, понимая, что ведьма пришла по его душу. Он переглянулся с друзьями, и раздраженно махнул рукой в согласии, что принимает вызов.

Ара развернула на столе выцветшую карту с изображением несчастий Синамы: руины древних городов, погибшие деревья и кости, разбросанные по земле. По углам карты располагались пугающие картины: тёмные леса, бушующие бури и пустые взгляды нежити.

Она бросила кости на карту, позволив им катиться по поверхности.

Ара подняла глаза к Блуду, её лицо озарила лёгкая улыбка.

— Блуд… — протянула она.

— Ты был кармой многих, — продолжила ведьма, не сводя с него пристального взгляда. — Одна из них воззвала к Мунэ за правосудием. И он услышал её.

Блуд напрягся.

Ара наклонилась к нему чуть ближе, её голос стал почти шёпотом:

— И Мунэ послал тебе испытание. — Она улыбнулась ещё шире. — Оно погубит тебя.

Блуд усмехнулся, но улыбка не добралась до глаз. Его пальцы чуть сжались на стакане пива, и он сделал медленный глоток.

— Есть что сказать? — спросила Ара, наблюдая за ним из-под опущенных век.

Блуд пожал плечами и отвёл взгляд в сторону.

— Меня не так просто ввести в заблуждение, — ответил он, и его голос прозвучал более уверенно.

Ведьма усмехнулась и вновь сосредоточилась на костях, которые прокручивала между пальцами. Её взгляд внезапно переместился к Рин.

— Как твоё имя? — спросила она, и её голос обрёл иную интонацию, он стал чуть мягче.

Рин выпрямилась и коротко ответила:

— Рин.

Ара качнула головой.

— Настоящее имя, — повторила она.

На миг воцарилась тишина.

— Арина, — глухо выдохнула Рин.

При звуках этого имени Ара подняла ладонь, выпуская кости. Они упали на карту и покатились по выцветшей поверхности, оставляя тихий шелест.

Одна кость остановилась в центре карты, упираясь в изображение леса Синама, а другая откатилась к пустому углу, словно не желая занимать своё место.

Ведьма наклонилась, пристально глядя на кости, и медленно подняла глаза на Рин.

— Твою семью ждёт испытание, — произнесла она тихо. — И только от тебя будет зависеть, пройдёте ли вы его.

Рин не дрогнула под её взглядом, но что-то внутри будто сжалось. Ара продолжила:

— В жизни, когда не остаётся ничего важнее семьи, приходит огромная ответственность. Не всем она под силу.

Она откинулась на спинку стула, и свет свечей на мгновение заиграл в её глазах.

— Кто знает, — добавила ведьма с лёгкой улыбкой. — Сумеешь ли ты её выдержать, Арина.

Глава 13. Естественно Ясного

В лавке артефактов царило спокойствие. Мяун склонился над книгой, листая пожелтевшие страницы в поисках нужной информации, а напротив него Дарка крутила в руках кристалл. Он переливался мягким светом.

Девушка была счастлива, что Мяун попросил её о помощи. Ей казалось, что таким образом он признавал, что рад её присутствию. Она смотрела на Мяуна и вдруг вспомнила, что забыла попросить что-нибудь взамен за помощь! А ведь она знала наверняка, что тёмные маги не ценили бесплатную помощь.

— А что мне будет за помощь? — спросила тогда она, напряженно думая, чего бы ей хотелось.

— Я сделаю тебе подарок, — ответил Мяун, не поднимая к ней глаз.

Ответ её удовлетворил. Она очень любила подарки. Девушка прижала кристалл к лицу, мечтательно улыбнувшись, и спросила, что Мяун собирался ей подарить. Артефактор отвлёкся от книги, и его взгляд скользнул к кристаллу около лица ясной. Тот наполнялся силой и с каждой секундой сиял всё ярче.

— Сюрприз, — ответил он. — Это будет сюрприз. Тебе понравится, — уверенным голосом добавил артефактор, возвращая своё внимание к книге.

— И я посажу цветы вокруг наших столов, — решила Дарка, соглашаясь. Она давно думала, что их место нужно было украсить.

— Наших? — переспросил Мяун. На его лице появилась косая улыбка, он отложил в сторону книгу и посмотрел на ясную.

В силу специфики работы ему часто приходилось иметь дело с профанами. Он усаживал своих клиентов за эти столы и за чашечкой чая долго объяснял, как работали артефакты и как за ними нужно было ухаживать. Семья Сонах же решила, что эти столы принадлежали им.

— Цветов тут не будет, — твёрдо ответил Мяун.

— Да будет лучше! — воскликнула Дарка. — Цветы очищают воздух и радуют глаз!

Мяун был настроен решительно. Совсем не слушая ясную, он качнул головой и повторил, что цветы в его лавке артефактов, вокруг его столов расти не будут.

Дарка некоторое время смотрела на артефактора.

— Пойдём, Мокша, — произнесла ясная. Она положила кристалл на стол и поднялась со своего места. Лемур встал на лапы, оставив кристалл на стуле. Последний час он лежал на кристалле, как приказал Мяун.

— Эй, шэвен, — тут же произнёс Мяун, бросив взгляд на лемура, — у меня есть ещё два пирожка с вишней. Все твои. И я собираюсь на выходных на рынок. Куплю тебе бананов. — Он обратил лицо к ясной, у которой тоже загорелись глаза на слове: «пирожок». — Это то, что они должны есть, — не мясо. Бедный шэвен, как он от вас ещё не ушёл?

Как выяснила Дарка, любовь её лемура была продажна и скупа. При упоминании о еде он моментально позабыл о ее существовании. Лёг обратно на стул, лапкой подвинул кристалл под живот, чтобы было удобнее, и прикрыл глаза.

— А что ты хочешь? — спросил Мяун у Дарки.

Девушка скрестила руки на груди и нахмурилась. Она считала, что помогать за пирожок и сомнительный подарок было ниже её достоинства.

— Подумай только… — Мяун откинулся на стуле, и его лицо растянулось в улыбке торговца, которая покорила не одно сердце обманутых горожан. — …того, что я хочу тебе подарить, не будет ни у кого во всей Исе. Единственный экземпляр.

— И пирожок. — Дарка села обратно, подхватив камень.

Мяун весело рассмеялся.

Настало время переходить к основной части работы. Мяун приподнялся со стула и наклонился к полу, поднимая короб с заготовками. Поставив его на стол, он начал выкладывать залитые формы.

Первым он подхватил две небольшие формы треугольников — символы света и круговорота природы.

Сосредоточенно разглядывая формы, он чуть нахмурился, проверяя качество заливки. Его внимание привлекли тяжелые торопливые шаги. Подняв глаза, он заметил фигуру Акимира, который быстрым шагом пересекал магазин, направляясь к выходу.

— Я делаю артефакт для Мяуна! — гордо озвучила своему брату ясная, когда он приблизился к ним. Она вытянула руки и показала сияющий кристалл.

— Молодец. — Аким погладил сестру по голове.

Мяун подозрительно посмотрел на брата ясной. Было очевидно, что кристалл забирал из неё энергию, но ни Дарка, ни её брат даже не поинтересовались, что происходило. Ладно Дарка — она ясная, они все такие. Но Акимир — некромант, он должен ему не доверять.

— Я отправляюсь в Орден, — произнёс Аким. Как студенту третьего курса боевой некромантии, ему приказали встать на учёт в Орден.

Молодой человек был немного взволнован. Это была его мечта детства — обучаться боевой некромантии, и ему казалось, что она вот-вот осуществится. Он станет ближе к отцу и, возможно, начнёт лучше его понимать.

Дарка ему улыбнулась, подумала и, обернувшись к Мяуну, спросила: — Там же безопасно?

Мяун отвлёкся, не понимая вопроса.

— В ордене ведь безопасно?

— Некроманту студенту? — На лице артефактора появилась улыбка, он приподнял брови, посмотрел на Акима, а затем на глаза ясной.

Он подавил в себе саркастический порыв, что нет ничего более “безопасного”. Посмотрел на Акима:

— Хочешь безопасности — просись в тринадцатый отряд.

Аким вскинул подбородок. Наследник великого воина ничего не боялся.

— Да мне без разницы… — передёрнул плечами Аким, уверенный в том, что в любом из отрядов добьётся большого успеха.

— Не будешь проситься — тебя отправят в четвёртый. В нём всегда есть места, но рядовые там долго не живут. Фанатики, — равнодушно говорил Мяун, возвращаясь к своему делу.

— Что значит «долго не живут»? — медленно спросила Дарка.

Ясная надеялась, что Мяун неправильно выразился. В ответ артефактор лишь передёрнул плечами.

— Да их не жалко, — произнёс он, внимательно рассматривая формы, в которые он собирался вставить кристаллы.

— Просись в тринадцатый! — воскликнула Дарка. Она подскочила на ноги, поцеловала брата в щёку и подтолкнула, чтобы он шёл и рядовым четвёртого взвода не возвращался.

— Неужели есть отряды, где за солдатами не следят? — спросила Дарка, вернувшись на своё место, и, не дав возможности Мяуну ответить, начала тараторить: — У нас… у отца то есть, некроманты все были друг за друга. Все! Папа говорил, что если они не будут ценить жизни товарищей, то нечисть победит. Что мы живые…

Пока Дарка тараторила какие-то глупости, Мяун совсем не мог сосредоточиться на своей работе. Он и так сочинял артефакт на ходу, а она ещё и на уши присела.

— Дара, тебе нужно замолчать, — произнёс Мяун. Ясная удивлённо приподняла брови и приоткрыла рот.

— Тебе совсем не интересно? — с досадой спросила она, и в её голосе прозвучало разочарование. Мяун едва удержался от того, чтобы не начать оправдываться. Поборов это ужасное желание, он вернул внимание к своему занятию.

Ясная обиженно обмякла на стуле. Некоторое время она посылала расстроенные взгляды на Мяуна, но он совсем их не замечал. Когда ей надоело обижаться, она начала рассматривать прохожих. В какой-то момент Дарка заметила на себе внимательный взгляд чёрных глаз.

— Привет, — произнесла она.

На неё смотрела девушка с большими тёмными глазами и длинными шелковистыми волосами до талии. В её облике было что-то обаятельное. Дарке очень нравились чёрные волосы, как у её брата и сестры. На их фоне волосы Дарки всегда выглядели блеклыми. Лицо из-за светлых бровей тоже казалось менее выразительным. Мысли ясной перескочили от симпатичной девушки к несправедливости природы.

Услышав Дарку, Мяун поднял взгляд и обернулся. Рядом стояла Дея.

— А я думала, ты говорил, что в твоём доме нет ясной, — насмешливо заметила ведьма.

— Она не ясная, — ответил Мяун, — и я очень занят.

— Я некромант, — согласилась Дарка, кивнув словам артефактора.

Дейнира изогнула брови и в голос захохотала. — Вот! — Дарка протянула ей пергамент, который бережно хранила рядом.

— Что это? Новое постановление? — Ведьма прищурилась и наклонилась, чтобы прочитать.

— Господин Морт передал это письмо, когда узнал, что я здесь живу.

Дейнира захохотала ещё сильнее, вытирая слёзы.

— Ох, Мяун, — смеялась она.

Артефактор тяжело выдохнул, отложил работу и накрыл книгой символ света. Только этого не хватало — чтобы Дейнира разнесла слухи, что он не только впустил ясную в дом, но и использовал её для создания артефакта.

— Теперь-то я вижу. — Дейнира наклонилась к Мяуну и указательным пальцем дотронулась до его носа. Он дёрнул головой, отворачиваясь. — Поверх такого мою мать ты уж точно не перенесёшь.

— Иди, Дея, не видишь, мы… — Мяун указал на Дарку, его глаза потухли, и он поднял печальный взгляд к ведьме.

— Твоя мать случайно не хочет сдать ваш верхний этаж трём магам?

— Ясной?! — Дейнира произнесла это так, будто он предложил поджечь её дом. Она торопливо отошла от столика и прошла мимо лавки, стараясь держаться на приличном расстоянии от ясной.

Взгляд Мяуна устремился вслед ведьме, которая шла, плавно покачивая своими бёдрами и зазывая его. Он с грустью напомнил себе о безумной матери Дейниры и опустил взгляд к ясной.

Дарка приподнялась со своего стула, поставила руки на стол и, наклонившись к нему, начала шептать, приложив ладонь ко рту:

— Вы ведь знаете, что если до меня дотронетесь, то не загорите?

— Отсядь от меня, — тут же недовольно произнёс Мяун.

— Ты знаешь, — заговорила ясная, возвращаясь на своё сидение, — я не обидчивый человек, но очень неприятно, что ты пытаешься выселить меня так откровенно. Не забывай… — Дарка показала ему кристалл, напоминая о неоценимой помощи, что она и её проводник ему оказывали.

***

Акимир вернулся из Ордена ближе к вечеру, когда Дарка и Мяун уже завершили работу над артефактом и собирались к ужину. Дарка, уверенная, что теперь артефактор в долгу перед ней до конца своих дней, отправила его за едой в чайную.

Девушка сидела за столом, лениво наблюдая за Мокшей, который утроил пир. Он торопливо подхватывал кусочки фруктов из миски обеими лапками и жадно запихивал их в рот. Лемур явно наслаждался моментом, поглядывая на хозяйку, чтобы убедиться, что никто не посягнёт на его угощение.

Когда Мяун вернулся и устало опустился за стол, Мокша, дожевав очередной кусок, поднял на него влюблённый взгляд. Лемур медленно перебрался ближе и доверчиво положил пушистый хвост ему на колени.

Заметив это, Аким усмехнулся про себя. Мяун так громко заявлял, что не хочет жить с ясной, но как с ней общаться, знал даже лучше, чем брат и сестра, которые выросли с Даркой и Мокшей.

— Меня действительно пытались определить в четвёртый отряд, — произнёс Аким.

— Ты попал в… тот, другой отряд? — спросила Дарка, подхватив кусочек апельсина из миски Мокши. Лемур зашипел, ударив её лапой, поднялся и повернулся спиной, пряча своё сокровище.

Дарка удивлённо посмотрела на своего проводника: она и не знала, что её Мокша был таким жадным.

— В тринадцатый, — кивнул головой Аким. — Тренировки будут проходить почти каждый день до начала учебного года. Потом меня определят на ночные дежурства. А где Рин? — спросил Аким, вдруг вспомнив, что не видел её наверху.

Дарка подняла на него удивлённые глаза и обвела взглядом улицу, впервые заметив, что было уже темно. Она совсем забыла о своей сестре. Девушка посмотрела на Мяуна, но он лениво пожал плечами, показав, что не видел её.

— Она ещё не возвращалась, — подумав, ответила ясная и виновато улыбнулась.

Аким нахмурился и отодвинул от себя тарелку.

— Что значит «не возвращалась»?

Поскольку Дарка ничего внятного ответить не смогла, Аким обратился к Мяуну:

— Ты сказал, что здесь безопасно.

— Для ясных безопасно… днём, — подумав, добавил он и посмотрел на ясную, чтобы она осознала эту информацию, но, казалось, девушка совсем его не слышала.

— Чёрт, — выругался Аким, ударив рукой по столу, отчего Дарка сморщилась и прижала голову к плечам. Ясная из семьи Сонах очень не любила, когда другие злились.

— Где мне прикажете её искать? — зло спросил юноша, обернувшись к Мяуну.

Мяун изумлённо приподнял брови, и на его лице появилась улыбка, которая, казалось, спрашивала: «А причём тут я?». Ему было откровенно всё равно, где и когда пропадали старшие Сонах, а уж тем более, чем они занимались. Единственное, что его волновало: если… то есть когда с их ясной что-то случится, пусть это случится как можно дальше от его лавки. Он не сомневался ни на минуту, что ясная найдёт себе проблемы со своей яркой энергией, которая так и кричала: «Вот она я! Ясная, что считает себя тёмным магом!».

Аким резко поднялся из-за стола, но Дарка успела схватить его за руку. Она посмотрела на Мяуна голубыми глазами с молчаливой мольбой.

— Мяун, — произнесла она, и Мяун сморщил левую часть лица, — где нам её искать?

Под просящим взглядом ясной он нехотя поднялся со стула.

— Эй, Ёрка, — крикнул Мяун, заметив мальчишку из чайной. Тот принёс им чайник и кружки. — Твой брат ходил на экзамен к Морту?

Мальчишка оживлённо закивал в ответ Мяуну, нагнулся ближе и, прикрыв рот ладонью, с заговорщическим видом прошептал:

— Завалил! Да так, что Морт сказал, будто у него ни единого шанса стать магом-менталом. — Он коротко хохотнул, а затем приложил палец к губам. — Но вы этого не слышали.

Мяун направился к чайной.

— Пойду узнаю, видел ли он её.

— Пожалуйста! — воскликнула Дарка, усаживая Акима обратно рядом с собой.

Она легко могла представить себе, как брат обегает весь район в поисках Рин. Сложно было не улыбнуться этой мысли. Дарка задумалась: как бы он описывал её внешность? Скорее всего, просто ткнул бы пальцем на себя. Красноречием Аким никогда не блистал.

Зевая, Мяун вошёл в чайную, где в этот вечер было особенно оживлённо. Он окинул взглядом зал и, приметив старшего брата Ёрки, остановился в стороне. Аджи принимал заказ у одного из столиков и, закончив, направился к артефактору.

— Здоров, — кивнул Аджи с улыбкой.

— Ты видел моих квартирантов? — начал было Мяун, но Аджи перебил его на полуслове и вдруг громко выпалил на весь зал:

— Ясную? Конечно, видел!

Разговоры в чайной стихли. Ближайшие посетители с явным интересом стали прислушиваться к их беседе. Мяун закатил глаза, недовольно хмыкнул и сухо бросил:

— У меня в лавке ясных нет. Я говорю о двух других, брат с сестрой, двойняшки. — Мяун показал примерный рост Рин, припоминая: — Рин зовут. Была на экзамене у Морта.

Аджи весь сморщился. Он отлично её запомнил и недовольно поведал, как Рин действительно пришла на экзамен к Морту, когда тот завалил его самого. Подошла к нему и пробила его волю! После чего прошла экзамен.

— Сука в общем, — заключил он.

— О, я видел её! — воскликнул парень за ближайшим столиком. Он сидел за с девушкой, и слушал разговор. — Первая прошла экзамен. А что, Мяун? Ментальный маг заинтересовал?

Мяун невольно сморщился, чувствуя, как по спине прошла дрожь от идеи. Ментальный маг в его понимании был хуже ясных.

— Она ушла из дома некроманта с Блудом, — объявила девушка парнишки и с сочувствием сказала Мяуну, что он упустил свой шанс.

Артефактор услышал всё, что ему было нужно, и направился прочь, махнув девушке рукой. Сказал, что пойдёт страдать о своём упущении в одиночестве.

Он вернулся в лавку.

— Да. Она в «Бале Некроманта», — ответил Мяун, остановившись у входа. В его понимании это был полный ответ, который характеризовал и Рин, и место, куда её определённо увели.

— Где? — спросила ясная. — Как красиво звучит! Это другая чайная? Пойдёмте туда!

Мяун посмотрел на ясную, на его лице появилась улыбка, и он ей качнул головой, что «Бал Некроманта» являлся чем угодно, но не чайной.

— Где это? — спросил Аким, поднимаясь со своего места.

— Ведьминский переулок и улица Мира, там находится полуразрушенное здание.

— Ты пойдёшь с Акимом? — спросила Дарка.

Мяун вновь качнул головой, на его лице опять появилась улыбка, словно ясная сказала безумную хохму.

— Не-е-ет, — раздумывая над чем-то своим, произнёс Мяун. В «Бал Некроманта» ему нельзя. Он и так сделал для их семьи больше, чем мог.

***

К вечеру «Бал Некроманта» наполнился людьми и шумом. Музыка звучала всё громче, заполняя каждый уголок зала. Ведьма, которая ранее предсказала Рин скорые трудности, стояла в центре сцены и пела. Как Сонах и думала, голос ведьмы был уникален, и она была готова слушать её песни бесконечно.

Она уже давно танцевала с Блудом. Когда песня закончилась, Рин обнимала Блуда за плечи и разрешала ему прижимать её к себе. Придерживая её за талию, он отвел её к столу. Он посадил её на высокий стул и устроился рядом, придвинув сиденье девушки почти вплотную к себе.

С улыбкой она повернулась к Блуду и, не задумываясь, коснулась его щеки лёгким поцелуем. Их взгляды встретились. Некромант медленно наклонился, запустил пальцы в её волосы и мягко коснулся её губ своими. Это было неожиданно нежно и Рин ответила на его поцелуй.

Однако Блуд не остановился. Встав, он возвышался над ней, теперь уже обеими руками удерживая её голову. Его губы настойчиво прижались к её губам, язык скользнул внутрь, и дыхание Рин перехватило. Поцелуй был горячим, глубоким, почти жадным, и от него у Сонах закружилась голова. Она положила руку на его грудь и слабо надавила, чтобы он отстранился.

— Ладно, — хлопнула в ладоши Тана, привлекая их внимание. Она была навеселе и смеялась, её щеки слегка порозовели. Блуд нехотя отстранился от Рин и обернулся к подруге.

Девушка-некромант поднялась на ноги, слегка покачиваясь, и с широкой улыбкой пододвинула к Рин небольшой артефакт, который заканчивался трубкой. С серьёзным видом, напуская на себя грандиозность, Тана объявила:

— Рин из Катами! Ритуал посвящения в некроманты. Вдыхай!

Она вскинула руку, словно провозглашая торжественную клятву, и, не удержавшись, прыснула от смеха.

— Сегодня без татуировки, — добавила она с напускной строгостью, и все за столом разразились весёлым смехом.

Рин с недоумением посмотрела на артефакт, затем перевела взгляд на Блуда, который только пожал плечами и едва заметно кивнул.

— Что это? — спросила Сонах. Она прикрыла глаза и сделала глубокий вдох, пытаясь заставить затуманенную голову начать соображать. Но горячий, пропитанный дымом воздух только усиливал ощущение лёгкого головокружения.

Рин открыла глаза и заметила, как Дон, не сводя с неё взгляда, положил палец на артефакт.

— Тебе понравится, — с улыбкой произнесла Тана и кивнула в сторону Дона. — Он подсобит. Как нажмёт, сразу вдыхай.

Она сама сделала глубокий вдох и передёрнулась всем телом, словно уже чувствовала бодрящий эффект от артефакта.

— Вдохни поглубже, Рин! — добавила Тана с весёлым блеском в глазах и хлопнула по столу, смеясь.

Рин не торопилась следовать её словам. С ними, безусловно, было весело. Блуд казался очень лёгким на подъём и имел хорошее чувство юмора, но Рин Сонах не собиралась ничего принимать. Она повела головой, засмеялась, обернулась к Блуду и, покачнувшись, положила руку на его ногу.

— Что это? — с улыбкой спросила девушка.

Некромант посмотрел ей в глаза, скользнул пальцами по её щеке и перевёл взгляд на трубку. Вместо ответа он медленно наклонился вперёд, облокотившись одной рукой на стол, а второй обхватил её талию. Их тела соприкоснулись, и Рин ощутила тепло его прикосновения. Блуд, чуть щурясь, потянулся губами к трубке.

Дон услужливо нажал на кнопку. Некромант сделал глубокий вдох, проглотил горячий воздух и резко мотнул головой, будто встряхиваясь.

— Фух, отрезвляет. — Он наклонился к Рин и прошептал: — Это лучше пива на зернах пшеницы, выращенного ясными.

Рин в ужасе смотрела перед собой. Она внезапно осознала, что это было. Голова тут же прояснилась, а под сердцем неприятно засосало. Чистый экстракт сущности ясных, их магии, которым до запрета Говена Второго злоупотребляли чёрные маги.

— Догадалась, что это? — сладко спросил Блуд над её ухом. Тана блеснула глазами в сторону Рин, сообщая, что ей очень повезло: эти артефакты были редкостью, и сама бы она никогда не нашла их.

«Ох, твою ж мать, Мунэ, куда ты меня завёл?» — думала Рин. Выхода она не видела, отчего-то зная, что не сможет спокойно подняться и уйти.

Блуд был ей симпатичен, и она вроде бы тоже ему нравилась, но кто знает, на чью он встанет сторону среди своих? Эти артефакты давно были запрещены и преследовались законом. А учитывая, что они все служили в Ордене и сами являлись этим законом…

Рин наклонилась к трубке, её сердце пропустило удар. В её жизни немногое было дорого, но её семья, её мать, Дарка, Аким и отец… В груди стоял ком от того, что она вот-вот предаст самое важное — маму. Во рту было сухо и неприятно, когда она наклонилась к трубке. Она замерла, вдруг осознав, что не может вдохнуть в себя естество ясного мага. Не найдя варианта лучше, она притворилась, что промахнулась, и уронила голову на стол, внезапно захохотав, затем громко икнула, приподнявшись, развернулась к Блуду и опустила руки на его плечи.

— Блу-у-уд, — пропела Сонах и снова икнула. Она приблизила своё лицо к нему, поцеловала в щёку, в губы, опустила голову на его плечо и вновь громко икнула.

— Да она пьяна, — слышалось со всех сторон, поднимался хохот. В ответ Рин лишь снова икнула, не поднимая головы с плеча парня.

— Ну, нам больше достанется, — проговорил Дон, приблизив трубку к своим губам.

— Ох, Бл-бл-у-у-уд, мне кажется, пора домой…

Рин поднялась на ватные ноги и пошатнулась, позволяя Блуду поймать себя в свои объятия.

— Который час? — спросила она. В этом месте, где окна были наглухо заколочены, освещение не менялось, и она давно потеряла счёт времени.

Блуд поднялся вслед за ней, придерживая её за талию, и направился к выходу, продвигаясь сквозь некромантов.

Споткнувшись на ступеньке, Рин сильнее схватилась за него. Его натренированное тело было крепким, и он очень быстро её подхватил.

— Мои друзья немного настырные, — сказал он. — Не обращай внимания.

Они наконец вышли на тёмную улицу. Солнце давно зашло, и полумесяц поднялся над горизонтом. «Вот чёрт», — думала Рин.

Они недавно приехали в город. Аким же всю ночь будет читать ейе нотации из-за того, что она ушла на весь день и не предупредила. Рин потёрла виски и резко выпрямилась.

— Мне срочно надо домой, — произнесла она. Больше не было смысла притворяться пьяной, и девушка проворно поднялась по лестнице. Блуд внимательно наблюдал за её действиями, улыбка спала с его лица, и он в два шага взбежал по лестнице вслед за ней.

— Я провожу тебя домой.

Рин качнула головой и положила руку на его грудь, создавая между ними расстояние. Вдруг Дарка сидит на улице? Не хватало ему ещё её увидеть. После того как она поняла, что они принимали, Рин моментально потеряла к нему доверие.

— В другой раз, — произнесла она и отвернулась. Однако, издав смешок, Блуд схватил её под руку, крепко сжав предплечье, и дёрнул на себя, притягивая к своему горячему телу.

— Рин, — заговорил он на самое ухо, — такие праздники у нас очень редки, и то, что ты видела, — это исключение из правил, — продолжал он угрожающим шёпотом, от которого по коже шли мурашки. — Но ты же тёмный маг и понимаешь, что иногда интересно попробовать запрещённые продукты.

Он очень крепко держал её руку, и Рин кивнула, не пытаясь вырваться. Её голова думала разумно, и девушка мягко улыбнулась.

— Не все продукты стоит пробовать.

— Да-а? Как же ты много теряешь, — сказал он на её ухо, крепко прижимая к себе. — Один вздох отрезвляет и в десятки раз увеличивает энергию. Знаешь… — Он чуть отстранил Рин, всё так же продолжая держать её под руку, посмотрел в глаза, щёлкнул по её носу и закончил говорить: — …в моей профессии мне крайне необходима энергия, чтобы такие, как ты, могли спокойно спать.

— Отпусти меня.

— Рин, ты мне нравишься, но…

— Отпусти меня, — вновь произнесла она. По сути, Блуд со всеми своими колкими шуточками был опасен. Рин такие, безусловно, нравились, и её сердце даже замирало от восторга в этой ситуации, но, к счастью, голова была способна думать. — Никто не узнает, — прошептала она и, поднявшись на носочки, заговорила на его ухо: — Я лишь побоялась пробовать в общественном месте среди офицеров Ордена, — произнесла она, заметив, что на улицу вышли друзья Блуда. — Будь это закрытая вечеринка… Но от меня никто никогда не узнает. Даю слово. — Арина опустилась. Вдоль улицы показалась фигура, которая нервным и быстрым темпом направлялась в их сторону. Рин мгновенно признала в силуэте своего брата.

— Мой брат идёт, отпусти меня немедленно.

Блуд разжал руку.

— Рин! — донёсся голос Акима. Девушка подняла руку и помахала ему, тотчас отойдя от Блуда. Не хватало ещё, чтобы Аким затеял драку: её брат был горячей головой.

Аким вскоре оказался рядом, схватил сестру за плечи и внимательно её осмотрел.

— Всё в порядке?

Рин кивнула. Аким перевёл взгляд на Блуда, который с интересом рассматривал некроманта.

— Мы возвращаемся домой, — произнес юноша, бросив на сестру раздражённый взгляд.

— В другой раз. — Рин махнула Блуду рукой на прощание.

— Другой раз? — огрызнулся Аким. — Какого чёрта, Рин? Мы только приехали. Хочешь гулять — гуляй в удовольствие, но почему так тяжело сообщить, где ты и во сколько будешь?

Рин, ожидавшая этого, закатила глаза.

— Мы были в трактире, и я потеряла счёт времени.

— Рин! — рявкнул Аким.

— Ой, — сморщилась Сонах, — да ты всегда пропадал ночами, когда мы учились в Академии Катами, и я уверена, что будешь делать это и здесь.

— Я способен за себя постоять.

— А я, значит, не могу? — тут же возмутилась Рин. — Вы посмотрите, каков герой! Не путай меня с Даркой. Я прекрасно могу о себе позаботиться.

— От тебя разит алкоголем, — сморщил нос Аким.

Рин пожала плечами. Она ни о чём не жалела.

Глава 14. Орден

Орден зачистки состоял из пятнадцати взводов, и между ними всегда царила жёсткая конкуренция. Она обострялась в Месяц Открытий — главное событие года, которое проходило в конце первого семестра. Этот месяц следовал сразу за праздником Ведьм и Плодородия Ясных и собирал в Академический круг мастеров со всех уголков Исы.

Артефакторы демонстрировали новые товары, надеясь быть принятыми в Ассоциацию, алхимики и ведьмы представляли свои изобретения, а среди некромантов устраивались соревнования и дуэли.

У Акима настали суровые будни. Его определили в тринадцатый взвод, и с того момента каждое утро начиналось одинаково: путь в Орден и долгие часы изнурительных тренировок. Отставание от своих сверстников стоило ему двойной нагрузки.

Таких солдат, как он, называли «духами». Звание следовало из того, что рядовые всегда находились в первых линиях сражений, пока офицеры выполняли основные операции, и именно духи чаще умирали. Поэтому для Ордена рядовые были всего лишь душами, уже наполовину ушедшими в мир мёртвых.

Тринадцатый взвод славился своей сплочённостью. Его капитан, Кирия Мощный, считался одним из самых искусных некромантов современности. Он был всего на десять лет старше Акима и добился своего звания честным трудом. Кирия не происходил из древнего рода и презирал тех, кто получал офицерские погоны благодаря заслугам предков. Поэтому в тринадцатом взводе не было ни одного солдата со знатным происхождением.

Аким всегда приходил на тренировочное поле первым. Его особенно привлекал бой на мечах. Миру — так он хотел, чтобы его называли — хотелось как можно быстрее овладеть искусством обращения с «Калабхити». Он был уверен: когда оружие примет его, символ «Калабхити» пропишется на его коже, прямо как у отца. Тогда его сразу повысят до офицера. Молодому некроманту хотелось славы.

В очередное утро Акимир снова оказался первым на тренировочном поле. Закончив разминку, он взял деревянный меч и начал повторять движения, которым их обучали. Но простые тренировки его не удовлетворяли — мысли о «Калабхити» не давали покоя. Он даже пытался тренироваться с ней дома, но все попытки заканчивались провалом.

Сначала он попытался тренироваться в зале. Но едва успел сделать несколько выпадов, как появилась Рин и без лишних церемоний выгнала его, сообщив, что это помещение — продолжение её комнаты, и посторонним здесь делать нечего.

Акимир не отступил и отправился в лавку Мяуна, где, по его мнению, места было предостаточно. Но артефактор даже не стал ничего объяснять — лишь бросил на него красноречивый взгляд и молча указал пальцем на дверь. Уже в дверях он всё же буркнул: — Я и так бесплатно с вашей ясной нянчусь. С тобой точно не собираюсь.

И это не остановило Акима. Он решил тренироваться прямо в своей комнате — с предсказуемым результатом. Шкафчик у кровати пострадал первым. Потом настал черёд подушки, которая, едва коснувшись клинка, рассыпалась в прах. Осознав, что в его комнате совсем не было места, Аким со вздохом отложил «Калабхити».

— Выпрями спину, если не хочешь через год согнуться в старика, — раздался твёрдый, спокойный голос за спиной. Аким на мгновение замер, не ожидая, что в такое раннее время кто-то ещё окажется на поле. Голос лидера он узнал сразу. Быстро выпрямившись, он продолжил отрабатывать взмахи.

Кирия подошёл к тренировочной стойке, взял деревянный меч и шагнул к Акиму.

— Опусти плечи. — Он легко коснулся наконечником меча правого плеча Акима. Тот поспешно последовал указанию. — Согни колени. — Капитан мягко ударил мечом под коленями, заставив юношу присесть. — Колени должны быть расслаблены. Именно ноги позволяют тебе держать равновесие.

Он внимательно осматривал стойку Акима и, кивнув, продолжил: — Я вижу тебя здесь каждое утро. Как твоё имя?

— Акимир, — ответил юноша, не прерывая тренировку, пока капитан поправлял его осанку.

Кирия задумался над необычным для тёмного мага именем и спросил: — Ты родился в семье без магических сил?

— Мой отец был некромантом, — ответил Аким, стараясь держать дыхание ровным. Он всегда считал себя выносливым. Но первые дни в Ордене заставили его усомниться в этом. У него ныл каждый мускул, но он всё равно продолжал ежедневные упражнения в надежде, что его тело вскоре привыкнет.

— Хм-м, по стопам, значит, — произнёс Кирия. — В каком отряде служил твой отец?

— На востоке, у границы с Тамморией, — напряженно пояснил Аким, подавляя желание восхвалить отца. Он бросил мимолетный взгляд на лицо капитана. Сонах знал, что капитан презирает тех, кто кичится родовыми заслугами. Он уже успел наслушаться о том, как Кирия ставил на место выскочек.

— Земли Сонах или Катами? — уточнил Кирия, медленно обходя юношу и разглядывая его.

— Сонах.

— Мне не довелось служить под командованием Акмата Сонах, — признался лидер взвода. Аким бросил нервный взгляд на своего главнокомандующего и, встретившись с ним глазами, поспешил отвести взгляд.

— Отличный полководец, которого по-прежнему восхваляют все, кому не лень.

Кирия покрутил меч в руках и внезапно ударил по деревянному мечу Акима, выбив его из рук.

— Подними. — Кирия кивнул на меч.

Аким подхватил деревянное оружие носком ботинка, приподнял и, нагнувшись, взял в руку.

— Акмат Сонах, — произнёс он тяжёлым голосом, — пал в сражении на тамморийских пустырях.

— Я слышал, — произнёс Кирия. — И слышал, что все его служащие в тот же день бросили земли Сонах.

Он внимательно смотрел на Акима, будто пытался прочесть его мысли. Юноша отвёл глаза, а на его лице появилась грустная улыбка. Это было правдой.

— Так же я слышал, — продолжил Кирия, — что сражения при землях Сонах участились после смерти его жены. А до этого царил мир.

— Вы знаете, кем была его жена? — вдруг спросил Аким. Он замер и посмотрел на капитана, прекратив упражнения.

Кирия приподнял брови и качнул головой. — До меня доходили слухи, и только. Акмат прятал свою супругу. И детей, — произнёс он.

Юноша медленно кивнул. Чтобы уйти от темы, которую он не хотел обсуждать с капитаном, он снова принялся за упражнения. Однако движения стали скованными и неловкими.

— Похвально, что ты не кичишься именем отца. Печально, что ты так легко от него отказался, — внезапно произнёс Кирия. Он опустил меч и встал перед Акимом, который, также опустил оружие, глубоко дышал.

На его словах сердце Акима неприятно сжалось, а на лице появилась косая улыбка.

— И… — Кирия убрал тренировочный меч за спину. — …должен признать, что для сына столь великого человека ты весьма посредственен.

Поскольку духи отряда начинали собираться, капитан указал юноше идти в строй. Слова Кирии звучали обидно и неожиданно, и Аким остался стоять, не в силах сразу двинуться в строй.

Понизив голос, Аким заговорил:

— Вы, может, не знали этого, но мой отец ненавидел некромантию и хотел лучшего будущего для своего сына. Так что великий полководец меня не обучал, — спокойно и с уважением произнёс он. — Я чистый лист для вашего обучения. Стану я великим, как мой отец, или умру, будучи духом, зависит от тех, кто тренирует меня. Благодарю за рекомендации.

Аким, как было принято у некромантов, приложил кулак ко лбу, слегка склонил голову и двинулся в строй. Кирия с лёгкой улыбкой смотрел ему вслед.

— Опять тренировался ни свет ни заря? — спросил Шани. Он тоже был духом, и был одним из немногих, кто общался с Акимом. Остальным не нравилось, что Акиму не пришлось проходить полную программу тренировок.

Юноша не ответил. В его голове крутилось слово «посредственность», и с каждой секундой раздражение только росло. Он не мог поверить, что кто-то позволил себе сказать это ему.

Когда отряд отправили на разминку — три круга вокруг всего Ордена, Аким первым рванул в бег, не дожидаясь никого. Ему были необходимы физические упражнения, чтобы выбросить слова капитана из головы.

***

Пока Аким с головой погрузился в тренировки в Ордене, жизнь Дарки и Рин текла своим чередом. Последняя неделя перед учёбой прошла для сестёр на удивление спокойно. Рин большую часть времени скучала и отсыпалась, а Дарка нашла себе новое занятие — решила помогать Мяуну в его нелёгком деле.

Она твёрдо верила, что лавка нуждается в срочном порядке, ведь артефактор всё делал неверно: от хаотичной расстановки товаров до полного отсутствия подписей. Поэтому Дарка, не дожидаясь приглашения, взяла на себя роль помощницы и принялась сортировать всё, до чего Мяун ей разрешил дотрагиваться.

Даже до склада добралась. Там она выбрала и присвоила себе очередную майку с интересным рисунком. Мяун косо смотрел на неё, совсем не понимая странного вкуса ясной. Он даже сказал ей, что с таким видом её не примут в ясное сообщество. Но Дарка лишь пожала плечами и сообщила, что уже смирилась с тем, что у них она станет чёрной вороной, и указала на рисунок.

На майке изображался чёрный ворон с раскрытыми крыльями, у которого были окровавленные лапы и свисал с них человеческий глаз. Внизу располагалась надпись, принадлежащая старому поэту прошлого века:

«Из глубин печального ада кровь льётся, будто фонтан,

За предательство вещего стада ворон взлетел, уничтожив сельчан».

Дарка счастливо улыбнулась и кивнула, чтобы он оценил её чувство юмора. Мяун прожил всю свою жизнь с чёткой установкой, что у ясных не было чувства юмора, поэтому он не смог оценить её шутку.

Ближе к вечеру, когда все ждали ужин, Мяун подхватил большую белую коробку, перевязанную зелёной лентой, подошёл к столу и положил её перед Даркой. Ему наконец доставили с рынка заказы.

Лицо Дарки сразу просияло. Она придвинула коробку к себе и загадочно посмотрела на Рин и Мокшу. Мокша, поднявшись на задние лапки, вытянулся, опёршись передними о столешницу, и, принюхавшись, попытался заглянуть внутрь. Лемур был уверен: внутри что-то очень вкусное. Мяун кормил его лучше, чем когда-либо кормила семья Сонах.

Рин лениво приподняла брови, без интереса заглянув на сестру и её подарок. Ей было трудно поверить, что Мяун действительно мог что-то подарить ясной.

— За помощь… я обещал, — произнёс артефактор.

Дарка счастливо закивала и поспешно потянула ленту, чтобы развязать её. Она подняла крышку красивой коробки, посмотрела на пепельно-серую ткань — и улыбка на её лице быстро потухла. Обиженно вздёрнув нос, девушка отодвинула коробку обратно.

— Спасибо, — кисло произнесла Дарка.

Ясная выросла с тёмными братом и сестрой и моментально раскусила, что этим подарком Мяун преследовал свои личные интересы. Он явно не пытался угодить ей. Только отец делал ей подарки от души — не всегда хорошие, но от души.

Дарка раздосадованно посмотрел на подарок, пока Мяун спокойно попивал чай. А Рин со смешинками в глазах заглядывала в коробку.

А ведь она столько сил вложила в помощь, — печально думала Дарка, мешая ложкой чай. Девушка так расстроилась, что даже забыла положить сахар. Тяжело вздохнув и переживая, что все её усилия не были оценены, она подняла обиженный взгляд на Мяуна.

— Такие подарки мне уже делали Рин и Аким. Этих плащей, которые перекрывают мою ауру, у меня больше, чем одежды. И носить его в твоей лавке я не буду, — покачала головой Дарка.

Открыв коробку, она сразу узнала плащ, который скрывал ауру магов. Разумеется, пепельный цвет ей очень понравился, и такого плаща в коллекции Дарки ещё не было. Но всё равно.

— «Тёмные маги», — мысленно фыркнула Дарка, думая об их понятиях о подарках. Угораздило же её маму с ними связаться.

— Пф-ф-ф, ха-ха-ха, — в голос засмеялась Рин, когда поняла, что было внутри.

— Я ни в коем случае не заставляю, — приподнял руки Мяун, показывая, что у него и в мыслях не было насильно заставлять её что-то надевать. Он спокойно отпил чай и произнёс:

— И что, ты даже не посмотришь? В наших краях лето заканчивается рано, осень наступает быстро. Это последние тёплые дни. Зимой к плащу можно и мех прикрепить.

Он внимательно посмотрел на Дарку: она насупилась, скрестила руки на груди и демонстративно смотрела в сторону.

Мяун добавил: — Придётся продать, а ведь такой модели точно во всём городе ни у кого не будет…

Артефактор решил умолчать о том, что такую модель никто и не захочет. Дизайн он выбрал, исходя из крайне своеобразного вкуса ясной.

Дарка скривила уголок рта и, делая чрезвычайное одолжение, достала плащ. Она сразу заметила, что он был легче, чем те, которые ей дарили Рин и Аким. Ну как дарили — нацепили и заставили носить.

Она вытащила плащ из коробки и расправила его. Стоило Дарке рассмотреть вышитый рисунок, как выражение неприязни на её лице быстро исчезло.

На пепельной стороне были изображены пустыри Таммории и гора, на которой возвышался их царственный замок Сонах. Дарка приоткрыла рот, и её глаза загорелись восторгом.

— Смотри, Мокша, как красиво! — Она развернула плащ к лемуру и взвизгнула, когда поняла, что он оказался двусторонним. С внутренней стороны ткань была белой, расшитой в зелень и цветы.

— Можешь носить и среди тёмных, и среди ясных, — мурлыкал Мяун. Он дотянулся до кусочка хлеба, подхватил его и намазал маслом.

Рин бросила на него взгляд и признала про себя, что Мяун был гением.

— Рин, Рин! Смотри, как красиво! — воскликнула Дарка, примеряя на себя плащ то одной, то другой стороной. И белая сторона, и пепельная идеально сочетались с её волосами и тоном кожи. Дарка счастливо покрутилась и между делом добавила Мяуну: — Носить его в лавке я всё равно не буду.

— Ты был очень близок к своей цели, — не сдержала насмешки Рин.

Мяуну было уже всё равно.

Дарка вновь счастливо взвизгнула и нагнулась, собираясь обнять Мяуна, который едва успел отъехать на стуле в сторону. Он поднял два пальца вверх, и шарф на его шее тут же поднялся, показывая ясной отойти.

— Дара, — насмешливо произнесла Рин, — лучшая благодарность — не трогать нашего Мяуна руками.

Ножки стула, на котором отклонился Мяун, не выдержали, и он завалился назад.

Дарка даже тогда не отступила — она изумлённо рассматривала его шарф.

— Как ты это сделал?

— Это… рунная вязь, — пробормотал Мяун, поморщившись, и на всякий случай отодвинулся ещё дальше, ведь Дарка приблизилась к нему ещё ближе. — Ты не поймёшь. Ты можешь, — добавил он, переведя взгляд на Рин.

Рин хмыкнула, что ей неинтересно. Она подхватила последний кусок хлеба, решив, что сестра всё равно не собиралась его есть.

Дарка выпрямилась, накинула на себя капюшон и отметила, какой приятный на ощупь был материал. Положив руки в огромные карманы, она счастливо покрутилась на месте.

Тем временем мимо их лавки проходил Аджи, старший сын хозяйки чайной. Он выглядел крайне печально, словно вот-вот должен был наступить конец света. Он остановился у входа и вяло поздоровался. Идти помогать в чайную ему явно не хотелось.

Аджи подрабатывал днём в библиотеке, и этот день выдался особенно сложным.

— В чём дело? — насмешливо спросил Мяун, оценивая убитое выражение лица парнишки. — В библиотеке случился пожар?

— Эх… — парнишка покачал головой. — …если бы. Потерялся свод законов для ясных. Вся библиотека вверх дном! — сказал он, тяжело вздохнув. — Книга из моей секции, и каким-то образом я остался виноватым! Никто даже не знает, кто брал её последним. Вроде какая-то ясная перенесла её в отдел ясных, и там она испарилась.

Никто из троих не изменился в лице.

— Твоя история очень интересна, — сказала старшая Сонах, — но мы заказали еду как два часа назад! — Она махнула рукой, указывая, чтобы он шёл и принёс им хотя бы часть заказа. — И ещё хлеба.

Как только сын хозяйки чайной скрылся в ресторане, Мяун повернулся к Дарке.

— Ты до сих пор не отнесла свод законов в библиотеку? — шёпотом спросил он.

Рин напрягла память, вспоминая, что огромная книга лежала за кухонным столом, который никто не использовал по назначению.

Дарка удивлённо приподняла брови, недоумевая, почему он вдруг резко спросил об этом, но легкомысленно отмахнулась.

— Я его ещё не переписала. — Она хотела сесть за стол прямо в своём новом шикарном плаще, но, вспомнив, что он был светлого цвета, всё же сняла его и аккуратно сложила в коробку.

— Ты переписываешь свод? — Мяун положил голову на стол, ударившись лбом. Он решил умолчать о том, что на это уйдёт лет десять, и просто спросил: — Зачем?

— Как я буду всем доказывать, что они нарушают мои права, — убеждённо проговорила Дарка, удивляясь, что Мяун не догадался сам, — если сама не знаю своих прав?

Мяун потёр переносицу. В тот же момент им вынесли жареную картошку с грибами прямо в сковородке, от которой шёл дым. Следом за официантом выбежал мальчишка с тарелками.

Дождавшись, когда служащие вернулись обратно в чайную, Мяун резко бросил Дарке: — Завтра с утра, как только проснёшься, отнесёшь том в библиотеку и убедись, что никто не увидит, как ты положишь книгу.

— Нет, — ответила девушка.

— Ваша мать же была ясной, разве она не должна была научить её тому, что хорошо, а что нет? — Мяун недоумённо обернулся к Рин. Он вообще не мог поверить, что ему приходится обучать ясную быть ясной.

Рин пожала плечами: — Мать, может, и была ясной, но отец переживал, что Дарке предстоит жить в тёмном мире, и она должна ему соответствовать.

— Дарка, отнеси завтра книгу обратно в библиотеку, а Мяун возьмёт тебя с утра за выпечкой. Меня… не будите, — тут же поспешно произнесла Рин и обернулась к Мяуну. — Я всё ещё жду замок на мою дверь.

Дарка с сомнением посмотрела на Мяуна, чувствуя подвох. Артефактор часто говорил, что хозяйка пекарни звала её, но с собой он брать девушку отказывался.

— А почему ты вдруг решил, — медленно спросила Дарка, но натолкнулась на взгляд сестры, который указывал на её обновку. Дарка встрепенулась. — Возьмёшь меня, если я надену плащ?

Девушка задумалась: с одной стороны, она назло не хотела надевать плащ, но с другой, у плаща даже был пояс. Это был самый красивый плащ, который она когда-либо видела, и ей не терпелось начать его носить.

К столу принесли салат из свежих овощей и целую запечённую курицу. Дарка поспешила отломить себе ножку и положила крылышко на тарелку к Мокше. Но её шэвен больше не хотел курицу — он преданно смотрел на Мяуна.

— Я же не нянька, — сокрушался артефактор, поднимаясь со своего кресла. Он подошёл к маленькому шкафчику, в котором специальные колбы из лабораторий алхимиков Академии обеспечивали холод, подхватил два банана и протянул их шэвену.

Мокша в ответ подвинул крылышко Дарки к Мяуну, обмениваясь.

Рин, которая тоже поспешила оторвать себе ножку и положить её на тарелку, насмешливо посмотрела на Мяуна и спросила: — Что, думаешь, продешевил с ценой на квартиру?

Мяун действительно так думал, но не хотел слышать насмешки этого злого человека. Да и потом он уже успел к ним привыкнуть. В конце концов, даже с квартирантами он всё равно чувствовал себя одиноким в этой лавке, а их семья вносила в его жизнь суматоху. И ясная не раздражала его так, как он ожидал.

Девушки спокойно ели, пока Мяун без аппетита ковырялся в картошке. Он заметил, как высокая тень скользнула мимо них, затем через дверь вошла внутрь, и Акимир Сонах опустился на свободный стул. Он печально сложил руки на стол и опустил на них голову.

Дарка и Рин переглянулись.

— Привет, — нежно произнесла Дарка, поглаживая его по голове. — Как прошла тренировка?

Тренировка прошла ужасно. Слово «посредственность», которое никак не могло ужиться в голове Акима с его персоной, не давало ему покоя весь день. Он выложился на полную, и в итоге у него больше не осталось сил.

— Ми-и-ир, — мягко пела Дарка, продолжая поглаживать Акима по голове.

Он хотел, чтобы его звали Мир, но когда это делали сёстры, имя звучало как насмешка, и он не мог спокойно это воспринимать.

Тарелки перед ним не было, поэтому он подвинул к себе сковородку с остатками картошки, схватил вилку Дарки и стал жадно есть, чтобы заглушить злость.

— Тебя кто-то обидел? — вновь попытала счастье Дарка.

— Ты бы хоть руки помыл, — прокомментировала Рин.

Аким молча жевал, настроения говорить не было совсем.

— Как тебе Кирия? Ты же в тринадцатом взводе? — спросил Мяун. — Я слышал, он лично тренирует новых солдат.

«Солдат», — зло подумал Аким, ведь он не был солдатом. Он был духом. Причём, как показало утро, весьма посредственным духом — сыном великого некроманта, который явно не оправдал ожиданий.

Поскольку Аким продолжал всех игнорировать, Дарка, закончив ужин, убежала мыть руки: трогать новый плащ грязными пальцами было нехорошо, а показать обновку брату хотелось.

— Плащ магов должен вызывать страх и уважение, — подвёл итог Аким, разглядывая плащ Дарки и не скрывая раздражения в голосе, — а тут сразу видно: идёт женщина.

— А что, — Рин воспряла духом, приподняв брови, она взглянула на брата, — женщина не может быть опасна? Или мы должны притворяться мужчинами, чтобы быть воспринятыми обществом?

У Акима не было настроения вести беседы с сестрой, которая удивительным образом всегда находила слова, чтобы сделать его виноватым и перевернуть всё, что он говорил, так, как слышала она.

— Тебе не надо, а Дарке не помешает, — кисло ответил Аким сестре.

Поскольку он не восхитился новой обновкой, Дарке он был больше неинтересен, и она помчалась наверх, чтобы сложить плащ.

— В отличие от тебя, — тем временем говорила Рин, — Дарка знает все свои права и даже в Ордене не дала бы себя в обиду. А, — блеснула глазами Рин и, наслаждаясь собственным голосом, добавила слово: — дух?

Мяун уже успел объяснить иерархию в Ордене, и Рин не была бы собой, если бы не подколола брата.

Аким не моргая смотрел на сестру. Рин довольно улыбалась в ответ.

— В чём дело, дух, не признали в тебе искусного некроманта, и приходится быть как все на последних ролях? — с издёвкой спросила девушка.

Рин было скучно в эти дни. Дарка развеселить её не могла, а Аким был вечно занят.

Юноша зло посмотрел на сестру и, сложив указательный и большой палец, кинул жест ей, чтобы она поняла, куда ей надо было идти.

Рин довольно рассмеялась, осознавая, что если не попала в яблочко, то была очень близка.

Закончив с едой, Аким отодвинулся на стуле и, поднявшись, отправился наверх.

— В вашей семье в принципе не принято убирать за собой тарелки? — решил уточнить Мяун, когда они с Рин остались одни. Он сложил перед собой большой и указательный палец и посмотрел на них, не понимая значения жеста.

— В нашем доме у нас были слуги, — ответила Рин, продолжая медленно наслаждаться трапезой. Эпизод с Акимом поднял ей настроение, и она была готова признать, что жизнь прекрасна.

— Я не слуга, — отрезал Мяун.

— Да уберу я, отнесу всё в чайную, — выдохнула Рин, закатив глаза. — Вон Дарка готова всё собрать и убрать, её и проси.

— Дарку не хотят видеть в чайной, — заметил молодой человек.

Глава 15. Следователь

Морт стоял у окна своего кабинета и смотрел на улицы Исы. Город жил своей привычной жизнью: телеги громыхали по брусчатке, торговцы зазывали покупателей, а горожане спешили по своим делам.

«Пожертвования ясных», — пронеслось у него в голове. Эта мысль не отпускала его с того момента, как он впервые увидел отчёты о гибели ясных. Всё указывало на то, что это были не просто убийства, а ритуальные жертвоприношения. Но кому они приносились?

Как преступники смогли попасть в район Зерн? Он лично изучил карту и все возможные проходы.

В Исе увеличился поток нежити на городские ворота. Морт подозревал, что эта активность была связана с ритуальными жертвоприношениями.

Следователь сел за свой стол и открыл отчёты с мест убийств. Что-то ускользало от него. Чувство, что он пропускает важную деталь, не отпускало его уже несколько дней.

Заметив письмо из Академии под стопкой бумаг, он замер и неприязненно поморщился. Морт бросил взгляд на календарь: три дня до начала занятий. Он отбил пальцами ритм по столу, обдумывая, за что взяться первым.

Следователь достал нож и аккуратно вскрыл конверт, затем, невольно приподнимая уголок губ в раздражении, пробежал глазами по тексту. Ректорат запрашивал его программу обучения и уведомлял, что первое занятие назначено на двадцать третье число седьмого месяца в девять утра.

Программу обучения, значит. Он направился к шкафу, чтобы достать старые лекции и книги по ментальной магии. Положил их на стол рядом с последними докладами. Взгляд следователя скользнул по делу о ясных, затем вернулся к лекциям и письмам.

Взгляд Морта упал на ещё одно письмо — от Мяуна. Оно пришло больше недели назад. В письме артефактор сообщал, что заказанный артефакт готов к использованию, полностью заряжен и соответствует всем требованиям Морта. Закончив описывать достоинства своей работы, Мяун заломил такую цену, что ни один его именитый коллега и мечтать бы не посмел.

Морт откинулся на стуле, раздумывая. Ждать чуда от других артефакторов он больше не мог — в этом не было смысла. Те, кто всё же взялся за работу, сообщили ему, что не существует никаких данных о том, как работает ясная сила, и потому они не могут создать нужный артефакт.

Подумав, Морт поднялся со своего места, подхватил оба письма — от Мяуна и ректората — и вышел из кабинета.

Его взгляд упал на стол секретаря отдела.

— Бо. — Он подошёл к помощнице.

Она вздрогнула и подняла к нему злой взгляд. Под её глазами залегли глубокие синяки от постоянного недосыпа, которые только больше подчёркивали её огромные квадратные очки.

— Что у меня назначено на девять утра двадцать третьего числа? — спросил капитан.

Бо некоторое время смотрела на своего начальника, силясь понять, что же он от неё хотел. Наконец она открыла огромный, тяжёлый ежедневник.

— Весь день свободен, — произнесла она. — Главный сбор капитанов всех отделов Департамента перенесли на двадцать первое число, чтобы освободить вам день для Академии.

Морт, не отрываясь, ядовито смотрел на Бо. Однако у его помощницы настолько отсутствовали силы и болела голова, что она даже не могла на него реагировать. Ей было всё равно. Она была готова позволить ему вторгнуться в её голову и делать там всё, что он хотел.

Почти десять лет прошло с тех пор, как она пришла работать в отдел расследований. Когда-то она безумно собой гордилась, потому что, не имея никаких магических способностей, сама добилась своего звания. И что? В те времена она думала, что будет вести расследования по делам ясных — ведь кому, как не нейтралитету, это делать? Вместо этого она прозябала под мором тёмного мага, который сделал целью своей жизни испортить ей жизнь.

— Вот и прекрасно, — сладко произнёс Морт. Он зашёл в свой кабинет, подхватил в руки все лекции и книги и, вернувшись к столу секретаря, опустил их поверх. Женщина с подозрением посмотрела на огромное количество папок и заметила сверху письмо от Академии.

«Нет, — не поверила она, — ну нет же».

— Милая Бо, — запел ироничный голос капитана, от звука которого хотелось повеситься, — подготовь для меня программу… учебную и направь её в ректорат. — Он довольно улыбнулся и развернулся обратно к кабинету.

— Да я же не знаю, чему учат в Академии! Да я даже не маг! — хриплым голосом, выражавшим полное потрясение, воскликнула секретарь его отдела.

— Бо-о-о-о, — зацокал языком Морт, — ну что же ты себя так недооцениваешь… И меня. Разве бы я дал тебе задание, да ещё столь важное… — Морт насмешливо хмыкнул от собственных слов. — …если бы не верил в тебя? К тому же это проще простого.

Он поднял указательный палец вверх и продолжил:

— Правило составления программы первое: помни, все студенты тупы. Им можно втереть что угодно. И второе: вот лекции с прошлого года. Те, которые немного смяты, — не подошли, — добавил он.

— Далее, вот тут… — Он небрежно подтолкнул к ней несколько учебников. — …есть лёгкие задания. Прочти их и впиши в программу. Кто знает, милая Бо… — На лице Морта появилась саркастическая улыбка, и он, получая истинное наслаждение от собственных слов, чуть наклонился к ней. — …возможно, ты откроешь в себе талант к ментальной магии и дашь фору всем в этом офисе.

«Вот сволочь», — думала Бо, пока смотрела на довольного начальника, который развернулся и направился к своему кабинету. Бо впервые в жизни отчаянно жалела, что не обладала ведьминским даром. Ведь если бы она родилась ведьмой, то непременно изучила бы запрещённую магию и прокляла его и всех его потомков.

Ох, Бо была готова на отчаянный шаг: продать все свои пожитки и отдать последние накопления ведьмам, чтобы они сделали это за неё.

— Ах, да! — Морт картинно щёлкнул пальцами, словно вспомнил нечто крайне важное. — Отправь повестку в лавку артефактов Мяуна. Улица Мира. Дом не помню. Там, рядом с чайной. Скажи ему, чтобы в срочном порядке доставил мне мой заказ. И пусть будет готов продемонстрировать его действие. — Он, наблюдая за взглядом женщины, лениво помахал ей пальцами. — Поторопись.

***

В раннее пятничное утро, спустившись вниз, Мяун увидел Дарку. Девушка стояла в новом плаще и с любопытством разглядывала артефакт, внутри которого был запечатан крысёныш. В лавке царил полумрак, и Дарка приблизила нос к артефакту почти вплотную.

— Первое правило моей лавки, — вместо приветствия произнёс Мяун.

Дарка резко выпрямилась и тут же отчеканила:

— Не трогать артефакты!

— Вот и отойди от него, — сказал молодой артефактор, внимательно следя за тем, как ясная медленно отошла.

Вслед за Мяуном с лестницы спустился Аким, которому даже крепкий сон не смог поднять настроения. Он выглядел мрачнее тучи.

— Разве у тебя сегодня не выходной? — спросила Дарка.

Аким протяжно зевнул, обошёл Мяуна, обогнул стеллажи и Дарку и уже почти дошёл до двери, когда недовольным голосом ответил:

— Пойду на полдня, потренируюсь.

— Вот это пыл, — насмешливо произнёс Мяун. — Твой отец гордился бы тобой.

Аким передёрнулся от этих слов. Он сжал руку на дверной ручке, обернулся и бросил на артефактора убийственный взгляд. Ничего не ответив, он резко вышел, громко хлопнув дверью.

— Точно! — внезапно охнула Дарка и полезла в карман своего плаща. Она достала небольшое золотое украшение в форме книги и открыла его, с довольной улыбкой показывая содержимое Мяуну.

Они вышли на освещённую утренними лучами солнца улицу Мира. Мяун опустил взгляд и чуть нагнулся, чтобы лучше разглядеть изображение. Внутри украшения был небольшой портрет Акмата Сонаха — лицо, которое он сразу узнал. Портреты этого великого воина украшали страницы всех книг некромантии и современной истории.

На суровом лице Акмата царила мягкая улыбка, а глаза светились любовью, когда он смотрел на женщину в своих объятиях. Женщина имела такие же яркие синие глаза, как Дарка, только волосы её были немного темнее. Она улыбалась нежно и держала руки Акмата в своих.

— Это папа и мама, — счастливо произнесла Дарка, любовно глядя на изображение. Младшая из семьи Сонах не позволяла себе грустить, ведь её родители отправились в лучший мир, где не было нечисти.

Мяун не знал, зачем она показала ему портрет, поэтому просто кивнул.

Двое на картинке выглядели действительно счастливыми. Он невольно сравнил их со своими родителями. Его мать искренне ненавидела отца за то, что тот скрыл от неё свой род. Разводы можно было получить только с разрешения Верхней Палаты, и ей несколько раз отказали. Так они и жили в военной усадьбе в черте дворца, в третьем центральном круге Исы.

Мяун отказался от устава своей семьи, как только поступил в Академию. Он переехал в Академический район, в дом, доставшийся ему от бабушки по линии матери. С тех пор он оборвал все контакты с родными, даже со старшим братом, который, следуя по стопам отца, служил в Ордене и возглавлял восьмой взвод.

— Папа, — неожиданно поделилась Дарка, — не разрешал Акиму тренироваться, чтобы стать некромантом.

Мяун удивлённо приподнял брови. Эта информация уложилась в его голове не сразу. Его самого тренировали с самого рождения. Хоть он и считал, что его отец тронулся головой и перешёл все возможные границы с военным воспитанием сыновей, всё же придерживался мнения, что тренировать сыновей отцы были обязаны.

Они жили в таком мире, где каждый должен был уметь постоять за себя.

Мяун ненавидел сражения и военное дело, а некромантов и вовсе недолюбливал. Тем не менее, брось его в сердце Таммории среди ночи — он там не пропадёт.

Они подошли к пекарне. Дарка, заметив взгляд Мяуна, накинула капюшон и встала в конец очереди. Мяун остановился рядом.

В это утро он решил ни с кем не здороваться, посчитав, что так никто не станет заговаривать с ним.

Плащ Дарки работал прекрасно: ауры ясной совсем не чувствовалось. Однако это было и не нужно — девушка и без того выделялась в толпе своим необычным плащом, расшитым в пустыри Таммории.

— Ох, вы теперь и за покупками ходите вместе! — раздался за спиной насмешливый голос уже знакомой Дарке девушки.

Дарка обернулась, поздоровалась с ней и пожелала прекрасного утра.

— Мяун, — протянула Дейнира с насмешкой, — зачем же ты прячешь девушку под плащом?

— Он не прячет меня под плащом, — тут же ответила Дарка. — Это мой выбор.

Мяун делал вид, что не видел и не слышал Дейниру.

В очереди шло перешёптывание, которое услышал бы и глухой. Все обсуждали одно и то же — Мяун привёл с собой ясную. Слух быстро дошёл до хозяйки пекарни. Она поспешила выйти из-за прилавка и, поправляя фартук, вышла на улицу. Заметив стоящих в очереди Мяуна и его спутницу, женщина энергично махнула рукой, приглашая их зайти внутрь без очереди.

Дарка первой переступила порог маленького магазинчика. Внутри царил приятный аромат свежеиспечённого хлеба и сладкой сдобы. Мяун, однако, задержался на крыльце, собираясь остаться снаружи. Дарка обернулась, поймала его взгляд и с улыбкой ухватилась за край его шарфа, потянув за собой.

— Ты со мной! — весело произнесла девушка, не давая Мяуну шанса оставить её одну.

Мяун нехотя зашёл внутрь, прижался к двери, стараясь держаться как можно дальше от ясной. В помещении однако было так мало места, что избежать с ней близости удавалось с трудом.

Сняв капюшон, Дарка провела рукой по волосам и перевела взгляд на хозяйку пекарни.

Женщина, тем временем, вернулась на своё место за прилавком и принялась рассказывать Дарке, как много о ней слышала. Она заверила девушку, что в её пекарне ясным всегда будут рады, и даже успела превознести дары ясных, благодаря которым у них и есть все эти богатства — женщина указала на полки, уставленные выпечкой.

— Можешь звать меня Ведой, — закончила она с улыбкой.

— Здравствуйте, госпожа Веда, — вежливо поклонилась Дарка и положила руку на грудь. — Меня зовут Дарка.

Мяун прижимался к двери, невольно морщась, но всё же вытянул голову и сказал:

— Масло нам, пожалуйста!

— И ватрушки! — воскликнула Дарка, увидев булочки на прилавке. Ей всего раз удалось их попробовать. — И эти пирожные, и вот эти пирожки с сыром, и картошкой.

— Ты не наглей, — проговорил Мяун, но женщина лишь рассмеялась: для ясной ей было ничего не жалко.

— У вас самые вкусные пирожки, что я только пробовала! — воскликнула Дарка. Её взгляд от вкусностей переместился на женщину, и она заметила огромный ожог на её руке.

— Ой, ой, больно же! — заговорила Дарка, протягивая руку. Ясная решила, что обязана отплатить за такую приветливость и щедрость хозяйки. — Я только учусь, но могу помочь.

Веда замерла, не понимая, почему она поставила ладонь над её рукой. Дара прикрыла глаза, сосредоточившись.

От Дарки пошла усиленная волна ясной энергии, она быстро заполняла весь магазинчик. Сжавшись, артефактор бросил, что будет ждать на улице, и торопливо вышел, отмахиваясь от нарастающей силы. Он почти сразу пожалел о своём решении: за дверью уже собралась недовольная толпа.

Дарка смущённо улыбнулась, когда рука женщины полностью зажила. Веда некоторое время в шоке рассматривала свою чистую кожу, на которой не осталось и следа. Она знала, что некоторые ясные способны лечить, но попасть к ним в госпитали было невозможно. В городе приоритет всегда отдавали некромантам, а в обычной жизни ясных лекарей и вовсе не сыскать — они жили обособленно.

Веда приложила руки к щекам и с удивлением воскликнула:

— Ну надо же, и ни следа! Вот тебе! Всё на нас, не надо платить, милая наша Дарка! Ох, а мужу-то моему на ногу… Да так и ходить не может, — заговорила она, но тут же подняла руки, показывая, что вовсе не просит Дарку растрачивать на них свой бесценный дар.

— Я могу помочь! — закивала Дарка. — Мне ведь надо тренироваться!

***

Мяун ждал ясную на улице. Она давно вышла из пекарни, сунула ему в руки тяжёлый короб с покупками и направилась за Ведой в их дом.

На улице собралась внушительная очередь, и все недовольно гудели в сторону артефактора, обвиняя его в задержке. Говорили, что ясные лишь проблемы создавали их городу. Мяун лишь пожимал плечами в ответ. Он заглянул в короб, достал оттуда ватрушку и на глазах у всех начал её есть, невозмутимо добавив, что, как бы там ни было, а он свой заказ получил.

Дарка вернулась, когда Мяун доедал вторую булочку. Она успела вылечить ногу мужу хозяйки и познакомиться с их домочадцами, за мгновение став для них добрым другом семьи.

— Пойдём, Мяун, — произнесла Дарка, поравнявшись с ним. Она не стала надевать капюшон, подхватила его за шарф и потянула за собой.

Артефактор-самоучка в последний раз бросил довольный взгляд на возмущённых людей. Только через несколько шагов он осознал, что ясная, чтобы не трогать его руками, вела его за шарф, словно за поводок.

— Ты ведь знаешь, что мой шарф не для этого, — заметил Мяун.

— Какая восхитительная семья! — воскликнула Дарка, сжимая его бесценный шарф в руках. — Всё же есть те в Академическом районе, кто понимает, насколько важны… Я, насколько важна я — ясная.

— Бох-ты, — проворчал Мяун. — Да кто не знает — тому ты докажешь.

Дарка поджала губу и дёрнула за шарф, чтобы он не говорил глупостей.

Они вернулись к лавке позже обычного, когда улицы уже начинали наполняться шумом утренней суеты. У двери лежала небольшая стопка писем от почтальона, что не стал их дожидаться. Дарка, заметив конверты, отпустила шарф и быстро их подхватила.

Мяун был в наипрекраснейшем настроении. Поставив вариться кофе, он сразу принялся открывать ставни и выносить столы на улицу, пока Дарка, весело насвистывая, поспешила наверх переодеться. Это уже становилось их маленькой традицией — начинать утро за завтраком вместе.

Мяун вскрыл письмо от Морта. В нём следователь приказывал немедленно явиться в департамент, принести артефакт и продемонстрировать его работу. Пробежав текст глазами, Мяун усмехнулся. Он уже было решил, что высокая цена за заказ отпугнула капитана, и тот передумал. Морт сильно затянул с ответом. Особенно странным это казалось, учитывая срочность, с которой ранее требовалось подготовить артефакт.

Глава 16. Департамент по защите Ясных

Дарка была безмерно счастлива, что они куда-то ехали. Как успел выяснить Мяун, этой ясной было не важно, куда её везли. Она была готова последовать за кем угодно, если ей обещали что-то интересное. А интересно ей было всё, без исключений.

Они сидели в открытой двухколёсной карете. Мяун устроился с противоположной стороны, приложив руку к губам и раздумывая над тем, как ещё он мог показать действие артефакта без Дарки.

Девушка без умолку рассказывала какие-то истории, которые она слышала от отца о страже короля и Верхней палате.

Мяун совсем не слушал её болтовню. Он посмотрел на неё и махнул рукой — не мог же он оставить её в лавке без присмотра. А её сестра Рин, которая откровенно скучала, следить за Даркой не собиралась.

— На кол их всех посадить нужно, — закончила свою историю ясная. Мяун моргнул и приподнял брови.

— Что?

К ним обернулся извозчик и нервно посмотрел на Дарку.

— Отец всегда говорил, что стража города не знает, что делает, от слова совсем. А Верхняя палата издает безумные законы направо и налево, словно экспериментируя над людьми! Он говорил, что когда-нибудь люди не выдержат и на кол их всех посадят! Вот он считал, что давно пора, — без малейшего смущения повторила Дарка.

Аким и Рин тоже часто её не слушали, и Дарке приходилось повторять свои истории несколько раз. Но она надеялась, что их приключение с Амбой научила их уму разуму.

Мяун с косой улыбкой смотрел на ясную и, наконец, рассмеялся.

— Ничего не изменилось, — произнёс он, откидываясь свободнее на мягкое сиденье. — Их по-прежнему надо всех... — Он замолчал, но не удержался и вновь рассмеялся.

— Дарка, — обратился он, повернув лицо к девушке. Та тут же встретила его взгляд своими яркими синими глазами, полными живого любопытства.

— Я думаю, тебе стоит передать все слова отца следователю, к которому мы едем, — с усмешкой сказал Мяун. — Пусть он знает, что ясные думают об их законах.

Дарка на секунду задумалась, затем широко улыбнулась.

— Ха, вот ещё! Законы, о которых говорил папа и ты, — совсем не одни и те же! — фыркнула Дарка. — Я пока не нашла ни одного закона о ясных, который бы меня не устраивал.

— Книгу не забудь обратно отнести, — с улыбкой напомнил Мяун, откинувшись на спинку сиденья.

Карета замедлилась, и спустя мгновение они остановились перед большим зданием, выкрашенным в ослепительно белый цвет. Мяун первым спрыгнул на брусчатку и протянул пару медяков извозчику.

Пока Дарка подбирала подол своего плаща и накидывала капюшон, Мяун щёлкнул пальцами в сторону кучера, который, как он успел заметить, был обычным человеком без магической силы.

— Помоги девушке спуститься вниз, — коротко распорядился он.

— Разве это не ваша обязанность? — удивленно спросил извозчик, бросив на Мяуна косой взгляд.

— Не моя, — коротко ответил артефактор и махнул рукой, подгоняя его. — Поторапливайся.

Кучеру пришлось нехотя спуститься с облучка. Он протянул руку Дарке, и девушка тут же ухватилась за неё, уверенно спрыгнув вниз. Немного покачнувшись, она подняла вторую руку вверх, и её подхватил шарф Мяуна, который обвился вокруг её запястья и помог восстановить равновесие.

— Жди нас здесь, — приказал Мяун, бросив на извозчика короткий взгляд. Затем он указал рукой на массивные двери здания и уверенно направился ко входу, не оборачиваясь, но ясно давая Дарке знак следовать за ним.

Девушка по привычке приподняла капюшон, чтобы лучше видеть, куда они шли. Они остановились перед двумя стражами. Мяун протянул им письмо из отдела Морта. Проверив его, один из стражей направился внутрь здания, указывая им путь.

— Тут так светло, — прошептала Дарка Мяуну. Они шли по ярко освещённому артефактами коридору.

— Чтобы могли работать круглосуточно и не замечать захода солнца, — насмешливо произнёс Мяун.

Их привели на второй этаж и завели в небольшой кабинет, где, зарывшись в бумаги, сидела жутко уставшая женщина. Дарка почувствовала головную боль женщины задолго до того, как увидела её. Болезненное давление сдавило висок, словно волна прокатилась по её собственной голове.

— Здравствуйте, — шёпотом произнесла Дарка, поклонившись.

— Мы к Морту, — громко произнёс Мяун, обращаясь к женщине. Дарка тут же зашипела на него, призывая понизить голос.

— У неё болит голова, — пояснила Дарка, бросив на него укоризненный взгляд.

Мяун удивлённо посмотрел на осунувшееся лицо женщины. Под глазами залегли тени усталости, а огромные очки соскальзывали на переносицу. Её взгляд задержался на Дарке, затем женщина зажмурилась.

— Сейчас, сейчас, — произнесла она уставшим и недовольным голосом, поправляя растрёпанные волосы. Она почесала голову, поправила очки и направилась к закрытой двери. Постучала и вошла.

— Господин Мяун прибыл, как вы просили.

— Пусть заходит, — донёсся ответ.

Мяун не заставил себя ждать и направился в кабинет. Дарка последовала за ним. Прежде чем войти, она обернулась к женщине, мягко приподняла капюшон и негромко сказала: — Я вернусь и помогу вам.

Морт сидел за массивным дубовым столом, покрытым тёмным лаком, и просматривал бумаги.

— Двести злотых, Мяун, — произнёс он вместо приветствия, приподняв письмо. — Ты что, сделал его из золота и чистой энергии всех ясных разом? — его взгляд скользнул к невысокой фигуре за спиной артефактора.

— Кто это? — нахмурившись, спросил Морт. Он терпеть не мог посторонних в своём кабинете.

— Дорогой Морт, — начал Мяун с нарочитой вежливостью, подходя к столу и ставя на него чёрный небольшой короб. — Ты же знаешь правило. Можешь отказаться от моего артефакта, и я оставлю его у себя.

Дарка тем временем подошла к окну. Её любопытный взгляд скользил по просторному, но немного пыльному кабинету.

— А если найдёшь кого-то, кто сделает другую модель, хоть чуть лучше или даже хуже моей, — спокойно продолжил Мяун, — я верну тебе деньги и заберу свой артефакт. Как ты знаешь, мой магазин несёт ответственность за все товары…

— За все товары? — иронично приподнял бровь Морт. Артефакты Мяуна были известны тем, что часто выходили из строя и требовали постоянной доработки.

— За все, — невозмутимо подтвердил артефактор, — за которыми следят, как полагается. А этот артефакт — усовершенствованная модель, созданная на основе ясной и тёмной энергии, плюс дополнительные заклинания. — Он кивнул в свою сторону, намекая на собственные навыки.

— И где ж ты взял силу ясных? — спросил Морт, постукивая пальцами по столу.

Его взгляд скользнул к девушке в плаще. Тишина повисла на мгновение, прежде чем неприятное осознание пронзило следователя.

Мяун привёл ясную.

Прямо в его кабинет.

Чтобы продемонстрировать действие артефакта.

— Ты какого чёрта привёл в это здание ясную? — проговорил Морт.

— Где написано, что я не могу тут быть? — быстро отозвалась Дарка. Обернувшись к ним, она сняла капюшон, и её аура засияла мягким светом.

Улыбка Морта стала ещё мрачнее.

— Да, — невозмутимо добавил Мяун, с насмешкой поглядывая на следователя. — Где это написано?

Дарка скрестила руки на груди и с вызовом посмотрела прямо в глаза Морту.

— И разве ваш отдел не по защите прав ясных? — спросила она. Затем бросила короткий взгляд на Мяуна и с довольным видом добавила: — Я прочла о них в...

Мяун жестом показал Дарке замолчать.

— Дарка, — тихо произнёс Мяун. — Надень обратно капюшон. На время, пожалуйста... Потом снимешь.

Дарка закатила глаза, но подчинилась, накинула капюшон на голову. Мяун тем временем сам открыл чёрный короб и показал его содержимое следователю. Артефакт со стрелой моментально активировался, и стрела указывала прямо на Дарку.

— Обрати внимание: её плащ скрывает ауру, но мой артефакт её видит, — с удовлетворением пояснил Мяун.

Он бросил взгляд на Дарку: — Пройдись по комнате.

Девушка начала двигаться вокруг кабинета. Когда она приблизилась слишком близко, Морт моментально поднялся из-за стола, отступая на шаг назад. Мяун сдержанно улыбнулся и продолжил демонстрацию — стрела артефакта следовала за ясной, в какую сторону она не шла.

— Мой артефакт улавливает самую яркую ближайшую энергию ясной, — пояснил Мяун, слегка касаясь корпуса устройства. — Сейчас он заряжен на полную мощность, но через полгода потребуется подзарядка.

Дарка сняла капюшон и смущённо заметила, что сделает это бесплатно, а потом добавила: «в первый раз».

Её взгляд привлекла большая карта Аталии, висевшая на стене кабинета. Подойдя ближе, она заметила, что в двух лучах Звезды Несчастий Синамы были вбиты небольшие колышки.

— Так что, хочешь отказаться? — спросил Мяун.

Морт с интересом разглядывал артефакт. Стрела указывала на ясную, и он медленно проследил за её направлением взглядом.

— Стоп! — отчеканил Морт, заметив, как Дарка приложила пальцы к колышкам и начала расставлять остальные по карте. — Ничего не трогай, — холодно произнёс он.

— Извините, — вздрогнув, произнесла ясная и быстро убрала руку от карты.

Мяун вежливо попросил её выйти и подождать за дверью.

— Мне просто было интересно, зачем он вбил колышки в два луча звезды несчастий Синамы, — пробормотала Дарка себе под нос, выходя из кабинета.

Морт нахмурился, ещё раз посмотрел на карту и приподнял руку, щёлкнув пальцами.

— Как там тебя, ясная, стой.

— Дарка я, — произнесла младшая из Сонах, оборачиваясь к следователю.

— Звезда несчастий Синамы? О чём ты?

— Звезда смертей, — ответила Дарка, указав на цепь с кулоном Мяуна. — Как у него. Все знают о несчастьях Синамы, — продолжила девушка, поглядывая на артефактора, ожидая подтверждения.

Но с удивлением заметила, что вся игривость Мяуна пропала, и он смотрел на неё очень серьёзно.

Голос Дарки начал терять уверенность: — Что случились до образования леса... Они сформировали звезду до...

Она замолчала. Мяун показал ей взглядом замолчать и уйти.

— Расскажи подробнее, — произнёс Морт, хмурясь.

— Я… моя мама любила рассказывать мне сказки, — пошла на попятный Дарка, отступая к двери. — Мой старший брат говорит, что это всё россказни для детей. Я подожду за дверью.

Морт было двинулся за ясной, но перед ним встал Мяун. Он поднял глаза к следователю, в который читалось предупреждение.

Морт подошёл к своему столу, достал заранее приготовленный мешочек и кинул артефактору.

— Там ровно.

— Я проверю, — произнёс Мяун, взвешивая мешок в руке. Он знал наверняка, сколько весили двести злотых.

— Позови свою ясную обратно, — произнёс Морт.

Мяун, однако, качнул головой.

— Существует миф о дарах Синамы, — холодно заговорил Мяун, смотря в глаза Морту. Следователь замер на месте, внимательно слушая его.

— Дары среди ясных называют пятью несчастьями Синамы. Пять несчастий произошли до битвы над имением рода Учур, — продолжал говорить холодным и жестким голосом Мяун, смотря в глаза Морту. — Когда Синама Учур проклял наш мир. Ясная лишь пересказала тебе сказку, о которой и так знает каждый ребенок.

— Покажи мне звезду на карте, — тут же произнёс Морт. Он слышал о дарах Синамы. Кажется, у какого-то из заводов Ордена Зачистки был слоган о них, и о сказках он слышал. Но никогда не думал провести параллели с картой. — Либо это сделай ты, либо зови ясную обратно.

— Ясная моей лавки не будет у тебя на допросе. Ко мне, помнится, пришло поступление, — жестко говорил Мяун, — я, как владелец помещения, где она живет, отвечаю за её сохранность.

— Я, — Морт косо усмехнулся, не желая вступать в спор с Мяуном, зная о не совсем адекватных возможностях артефактора. — не собираюсь её допрашивать.

— Легенда о грехах рода Учур, написанная Киром Амедичи, историком. Хранится в библиотеке. Все мифы об этом роде ты можешь найти там.

— Или могу узнать из первых уст…

Морт приподнял руки в примирительном жесте, нехотя соглашаясь с Мяуном. Несмотря на то что тот не был признан Ассоциацией артефакторов, его работы были уникальны. Мяун брался за то, что другим артефакторам было не под силу. И портить с ним отношения следователь не собирался.

— Что ж, должен признать, мне нравится результат. Но если я замечу неполадки…

— Я всегда более чем рад всё уладить, — заверил его Мяун своим привычным тоном торговца.

Ему однако не сразу удалось скинуть напряжение. Мифы о дарах Синамы действительно хранились в преданиях и передавались из поколения в поколение как детские сказки. У ясных их называли «пятью несчастьями». Только Мяун умолчал, что не просто среди ясных их так называли. Среди ясных родов, которые, как ему было известно, давно все были уничтожены. Пять родов ясных основателей.

Он вышел из кабинета, замечая, что Дарки нигде не было. Нахмурился и обернулся к Морту.

— Где моя ясная? — спросил он, указывая на пустое место. Морт поспешно обратил внимание, что и Бо не было на её месте. Взгляды обоих ушли к артефакту в руке Морта. Он поставил его ровно, и они двинулись в путь.

— В городе он не будет хорошо работать, — заметил Мяун, — тебя будет вести к ясному с наибольшей энергией. Предполагаю, что это будет моя лавка. Но за городом, где ясных один на миллион, должен быть толк.

Морту этого было достаточно.

Артефакт привёл их в комнату отдыха стражей. На диване лежала его помощница Бо. Её голова покоилась на коленях ясной, которая держала руки над ней. Она прикрыла глаза, и от неё шла мощная волна светлой энергии. Морт с трудом подавил желание закрыть дверь обратно.

— Что ты делаешь? — шепотом спросил Мяун.

— У Бо, — не открывая глаз, говорила Дарка, — болит голова из-за переутомления. И ненависти к её…

— Брату, — поспешила перебить её Бо. На лице Морта появилась жёсткая улыбка. Он прекрасно знал, о каком «брате» говорила Бо. Он вошёл внутрь комнаты отдыха, наливая себе сока из графина и предлагая Мяуну, который пожал плечами и не стал отказываться.

— Хочешь, она и тебе уберёт головную боль? — спросил Мяун. Морт качнул головой, что у него ясная эту боль могла только создать. Ведь помимо Акрны, единственное, что вызывало у него головную боль, было дело о серийном убийстве ясных.

***

Мяун и Дарка ехали в карете обратно к лавке по площади. Слова Дарки не давали артефактору покоя. Он был уверен, что не хотел ничего знать о ясной. Тем не менее…

— Откуда ты знаешь миф о дарах Синамы? — спросил Мяун. — Я имею в виду о пяти несчастьях Синамы.

— Мне мама рассказывала, — ответила, обернувшись к нему, Дарка. — Только это не мифы. Рин с Акимом тоже не верили. А потом мы угодили в болото Амбы.

Мяун изумлённо смотрел на девушку.

— Вы угодили в болото Амбы?

— Да, на пути в Ису. Можешь не верить, но все слова моей мамы подтвердились. Даже то, что дух Амбы не тронет меня. То есть он попытался, но обжёгся и выставил меня вон из своего болота. Словно я хотела там быть, — вновь начала тараторить Дарка, — словно моя душа хуже душ тёмных магов.

— А как спаслись Рин и Аким? — спросил Мяун.

Он как раз таки верил во все дары Синамы. Вот только это были не дары Синамы. Это были грехи рода Учур в целом.

— Рин говорит, Мокша помог ей победить ментальное давление Амбы, а Аким с помощью меча «Калабхити» смог вырваться из оков болота.

Мяун задумался. В голове роилась масса вопросов к Дарке. Он впервые встретил человека, который пережил встречу с Амбой и остался невредим. Логика подсказывала, что семья Сонах не могла быть первой, кому удалось уйти живыми, иначе бы миф о проклятом духе никогда не распространился так широко.

— Откуда ты знаешь, где расположены дары Синамы? — спросил Мяун.

— Почему пять несчастий называют дарами? — спросила Дарка, обратив к нему удивлённый взгляд.

Мяун мрачно усмехнулся. Это была такая злая насмешка над родом Учур, который позволил катаклизму случиться, и его потомки веками расхлёбывали позор семьи. Он, однако, пожал плечами в ответ.

— У нас дома тоже была карта, мне мама показывала, — ответила Дарка. Она подняла глаза к небу, вспоминая мать, и крепче сжала в кармане портрет родителей. — Мама считала, что, раз я унаследовала её силу, то должна знать всё о наследии нашей семьи. И все тайны.

— Несчастья Синамы — это просто название. На самом деле это пять катастроф, которые образовали круг тьмы и позволили возникнуть лесу Синамы. — Её голос стал тише. — Это не вина Синамы Учур.

Мяун внимательно слушал её слова. На его лице появилась грустная улыбка. Как же печально было осознавать, что именно ясные знали больше правды о катастрофах прошлого, чем историки.

— Наследие семьи, — повторил слова Дарки Мяун, убедившись, что ясная перед ним принадлежала одному из пяти родов ясных. — Как звали твою мать?

— Ясень Сонах, — ответила Дарка, обернувшись к нему, и улыбнулась. Девушка прекрасно знала, о чём спрашивал Мяун. — Я скажу тебе то, что ты хочешь услышать, потому что верю тебе.

Мяун смотрел на неё прямо. Он сам себе не верил. Но чёрт, ему было интересно, кто поселился в его доме. То, что они нестандартная и крайне неадекватная семья, он понял давно и просто хотел знать насколько.

— Я, — довольно начала Дарка. Она наконец нашла, как пробить стену между ней и Мяуном, — скажу тебе на ухо, чтобы никто больше не слышал.

— Как ты скажешь мне на ухо, если не можешь ко мне приближаться? — нахмурился Мяун. Дара пожала плечами: значит, ему было неинтересно. Она, улыбаясь, смотрела в сторону.

— Хорошо, но не дотрагивайся до меня.

Дарка подсела ближе к Мяуну, и он моментально напрягся. Она приподнялась к его уху, опираясь на сидение рукой, и прошептала тихим голосом, от которого по коже пошли мурашки:

— Я из рода Эвата. — Произнеся эти слова, она дунула в шею Мяуна, засмеявшись, девушка отсела от него. Мяун держался за шею и в шоке смотрел на Дарку.

Род Эвата.

***

Рин валялась в кровати, уткнувшись носом в подушку. Сон давно прошёл, но вставать всё равно не хотелось. За окном светило яркое солнце, стрелки на часах приближались к полудню, а из открытого окна доносился раздражающий городской шум.

Ещё и муха. Проклятая муха жужжала над ухом полночи, не давая нормально выспаться. Рин раздражённо отмахнулась.

— Да чтоб тебя! — пробурчала Рин и скинула одеяло. Села на кровати, раздражённо отмахиваясь. Всё вокруг бесило: шум, солнце, комната, где она провела слишком много времени. Четыре стены давили на неё с такой силой, что стало ясно — ещё немного, и она взорвётся.

«Всё. Хватит!» — решила она, резко поднявшись на ноги.

Быстро умылась, натянула первую попавшуюся одежду и спустилась вниз. В голове тут же созрел план: вытащить Дарку на прогулку. Пусть без цели, просто пройтись по городу, развеяться. Она была уверена, что сестра запрыгает от счастья при этой идее.

Но в лавке было темно. На столе, рядом с коробкой из пекарни, лежало письмо. Рин подхватила его и пробежалась глазами по строчкам. Дарка сообщала, что уехала помогать Мяуну, потому что тот «слёзно умолял её».

Рин фыркнула и бросила письмо обратно. Да уж, очень вероятно. Скорее всего, он просто не захотел оставлять Дарку без присмотра и, бросив дежурное «Хочешь со мной?», отправился по своим делам. А уж слёзы и восторг наверняка были исключительно за ясной сестрой.

Она молча жевала булочку из коробки, глядя в окно. Тоскливо посмотрела на Мокшу, который лениво потянулся и свернулся клубком в углу лавки. Делать нечего. Рин отправилась бродить по городу в одиночестве.

Улицы академического района оживали с каждым днём. Перед началом учебного года толпы студентов и приезжих заполонили площади и парки, заполняли лавочки и закусочные.

Особенно многолюдно было у корпуса Перемирия. Рин миновала шумную толпу и вошла внутрь здания. Прохладные каменные стены корпуса отгородили её от городского шума.

Она направилась к расписанию занятий. Очередь оказалась длинной. Подождав несколько минут, Рин, от нечего делать, подняла взгляд к потолку и заметила в стене выскобленное изречение основателя Академии Ашуры Амедичи:

«План бытия жизни — сущее ясного».

Просмотрев расписание на неделю, Рин отошла от доски объявлений. Сонах не любила скопления людей и поспешила покинуть корпус. Перед зданием Перемирия располагался небольшой парк, где под раскидистым деревом она заметила знакомую фигуру Блуда.

Рин не видела его с тех пор, как они расстались в баре «Бал Некроманта». Она, конечно, не относилась к нему хорошо, но ей было скучно, а выбор стоял между походом в библиотеку, подготовкой к занятиям или возвращением домой и тихим увяданием от скуки.

Сонах подошла к лавке, на которой развалился Блуд. Он лежал, прикрыв глаза рукой.

— Я занят, — лениво произнёс он, не открывая глаз.

— Да, я вижу, — насмешливо ответила Рин.

Блуд убрал руку с лица и удивлённо посмотрел на неё. Он был уверен, что после их последней встречи Рин ушла с крайне плохим впечатлением. Тем не менее, некромант сел ровнее и жестом пригласил её сесть рядом.

— Привет, — произнёс он.

Закинув ногу на лавку и облокотившись на колено, Блуд положил подбородок на руку и внимательно посмотрел на девушку.

— Чем я обязан столь неожиданной встрече? — спросил он с лёгкой насмешкой.

Рин пожала плечами и повернула голову к нему.

— А почему я не могу с тобой встретиться?

— Ты так возмутилась нашими забавами, что…

— Только на одну, — ответила Рин. — Я, знаешь ли, борец за права ясных.

Блуд приподнял брови и рассмеялся. Он никогда не слышал такой глупости.

— Да, — сказала Рин, — будем считать, что искренне верю в теорию формирования, что без ясных пласт нашей жизни рухнет, — с заумным видом сказала Рин то, что только что прочитала.

Блуд рассмеялся ещё громче.

— Смотрю, ты только из корпуса перемирия.

— Да, — кивнула Рин, вдыхая полной грудью тёплый, приятный воздух, наполненный лёгким ароматом цветов.

— Что же, — пожал плечами Блуд, — а я верю в теорию, что ясные — лишь клеймо нашей планеты. Не будет их, и мир придёт в равновесие.

Он посмотрел в глаза Рин, и она не стала отрицать такую возможность. Чуть наклонившись к нему, приближая лицо, произнесла:

— Разница теорий в том, что теория, в которую верю я, изучается учеными и доказана неоднократно. Поэтому и создали законы о защите ясных. А теорию, в которую веришь ты, подпитывает воображение группы стариков, ненавидящих всех.

— Я солдат и только, — произнёс Блуд. — Отбываю службу в четвёртом отряде, идеалы которого были заложены одним из самых великих некромантов современности. И четвёртый отряд лишь несёт его идеи в свет. В ночи, где не будет больше света — ночь будет не нужна.

«Глупость какая», — подумала Рин. Четвёртый отряд... тот самый, о котором говорил Мяун…

— И кто же тот великий некромант? — спросила Рин, внимательно изучая Блуда.

— Акмат Сонах заложил идеалы в четвёртый отряд.

Кто ж ещё, — думала Рин, — что же они все не оставят в покое её отца.

Рин кивнула, не желая спорить с его идеалами, пусть и абсурдными. Она лишь представила, что бы сказал её отец, если бы услышал эту ересь.

Блуд наклонил голову вбок и задумчиво посмотрел на Рин.

— Сегодня занята? — спросил он.

— Я пока не готова снова идти в Бал Некроманта, — медленно ответила девушка. Ей было скучно, но не до такой степени.

Блуд рассмеялся, опустил ногу, выпрямился и встал.

— Мне временно туда запретили вход, — пожал он плечами. — Я предлагаю тебе менее экстравагантное времяпрепровождение. Что скажешь про пикник на природе?

Рин на него смотрела с сомнением.

— Только ты и я, без моих друзей. Я знаю, прекрасное место, правда туда нужно ехать верхом, но тут конюшни возьмем на прокат…

***

Рин ехала верхом вслед за Блудом. Они давно миновали Академический район и двигались дальше по территории Ордена зачистки. В какой-то момент Блуд снизил скорость, и Рин поравнялась с ним. Они приближались к высокой стене города.

— Это моё личное секретное место, — сообщил Блуд, спешившись с лошади. Он направился вперёд, чтобы привязать её к дереву. Рин спрыгнула с Рами, опустив поводья, и подошла к стене.

— И здесь можно находиться? — спросила девушка. Блуд передёрнул плечами.

— Никто не может запретить нам здесь находиться, если никто не знает, что мы здесь, — ответил он. Его взгляд скользнул за спину Рин и опустился на лошадь, которая шла шаг в шаг за хозяйкой, хотя её никто не держал.

— Рами не убежит, — уверенно произнесла Рин, перехватив его взгляд. Она протянула лошади несколько кусочков яблок, захваченных с собой в дорогу, и посмотрела на высокую бетонную стену. — Всегда мечтала о пикнике с таким видом.

Блуд усмехнулся и бросил на неё игривый взгляд. Затем, не говоря ни слова, он начал проворно забираться наверх по дереву. Поднявшись на толстую ветку, он легко переступил на широкую стену и, обернувшись, жестом пригласил Рин следовать за ним.

Старшая госпожа Сонах замерла, недовольно нахмурившись. Всё же такое времяпрепровождение явно не входило в её список любимых занятий. Блуд, заметив её колебания, терпеливо объяснил, куда нужно наступать и как держаться.

Рин сморщила нос и бросила взгляд на Рами. Лошадь преданно стояла у дерева, не сводя глаз с хозяйки. Наконец, вздохнув, Рин осторожно ухватилась за ветку и начала карабкаться.

С трудом забравшись на стену, она уселась сверху и огляделась. Перед ней раскинулись бескрайние леса Иенгера, зелёные и загадочные. Рин улыбнулась и подняла взгляд к некроманту, который, сидя рядом, изучал её с интересом.

Он наклонился ближе, поводя носом по её щеке и вдыхая её аромат. Рин вздрогнула, сердце забилось учащённо, и она повернула к нему лицо, почти готовая податься вперёд.

— Это ещё не то место, — прошептал Блуд.

Он подхватил канат из своей походной сумки и привязал его к ветке. Затем перебросил верёвку через стену, проворно спустился вниз и вытянул руки, готовый помочь Рин. На лице девушки появилась улыбка — она решила, что он шутил.

— Да это несложно, — произнёс Блуд. — Я помогу тебе осторожно спуститься.

Для наглядности он потянул канат, показывая, что привязал его крепко и Рин ничего не угрожало. Сонах приподняла брови, всё еще не в силах поверить в то, что он думал, что она на это пойдёт. Спуститься он ей поможет. Она наклонилась вперёд и спросила:

— И как же я поднимусь обратно? — спросила Рин.

Она прекрасно знала свои физические возможности и понимала, что даже если решится спуститься, то обратно по канату на такую высоту уже не заберётся.

— Да не волнуйся. — Блуд скинул на землю под стеной сумку с едой, выпивкой и покрывалом, расправил плечи и равнодушно пожал ими. — Я помогу тебе подняться обратно.

— На спине своей занесёшь? — насмешливо спросила Рин.

Она внимательно смотрела на некроманта, прекрасно понимая, что Блуд без тени сомнения бросит её за стеной города. А потом? Она проведёт там ночь в одиночестве, а возможно, и дольше. Оставалось только надеяться, что Аким никогда не найдёт её, иначе он свернёт ей голову.

Блуд хмуро прищурился. Его начинало раздражать, что Рин так долго ломалась. Он не сомневался ни на секунду — она всё равно спустится вниз.

— У меня всего один вопрос: скольких девушек ты бросил здесь, под стеной города, и как они вернулись назад?

Блуд вскинул руки, отрицая, что такое могло произойти, затем посмотрел на Рин и, закатив глаза, махнул рукой в сторону.

— Если идти вниз по берегу, там будут северные ворота.

— И в чём подвох?

— Они закрыты, но там всегда есть стражники, которые могут открыть ворота.

Дальнейшие объяснения Рин не требовались — Блуд уже не скрывал своего раздражения. Девушка некоторое время молча смотрела вниз, потом перевела взгляд на Рами, понимая, что та не сможет перепрыгнуть такую высоту. Нет.

Рин осторожно перекинула ноги обратно, ухватилась за ветку и, немного поцарапав ладони, спустилась на землю. Сев на свою лошадь, она без лишних раздумий оставила Блуда за спиной.

Возвращаясь назад, Рин затормозила перед тренировочными полями Ордена зачистки и приметила силуэт своего брата, который был единственным на поле. Девушка хотела было пойти к нему, но Аким явно находился в дурном расположении духа в последние дни, а ей не хотелось его веселить. Поэтому она осталась наблюдать за его тренировкой со стороны.

Глава 17. Академия

Учебное утро не принесло Рин радости. Она проснулась в плохом настроении, с трудом поднялась с кровати и доползла до ванной, только чтобы обнаружить, что дверь закрыта. Недовольно опустив голову на дверь, она трижды постучала по ней ладонью. Подняв сонное лицо, Рин посмотрела на настенные часы. Ей давно следовало бы стоять у дверей аудитории, если она не хотела опоздать на первое занятие по Морту. Ответа из ванной не последовало.

Подождав меньше минуты, она решительно принялась барабанить в дверь ванной обеими руками, приговаривая: «Выходи, выходи, выходи!»

Из ванной раздалось нечленораздельное, грозное мычание Акима. Рин решила дать ему ещё минуту. Чтобы не терять времени, она зашла в комнату Дарки. Её не было на месте. Кровать была аккуратно заправлена, а на подушке мирно сопел лемур. Взгляд Рин упал на прикроватную тумбочку, на которой стоял портрет их семьи. Она наклонилась, подхватила его и внимательно посмотрела. Этот портрет раньше стоял на столе отца в его кабинете.

Рин поставила картину обратно, чувствуя, как ком в груди сжимает её сердце. Не в силах справиться с накатившими эмоциями, она вернулась к ванной и начала тарабанить в дверь ещё громче. Через несколько секунд дверь открылась, и Аким, весь в пене от зубной пасты, ошарашенно посмотрел на неё. Он невнятно спросил, если она спятила, его рот был полон пены, а изо рта торчала зубная щётка.

— Какого черта? Подожди две минуты, — невнятно бурчал Акимир.

— Ты там что, уснул?! У меня нет двух минут! — воскликнула Рин. Она бросилась внутрь комнаты, пытаясь протиснуться через брата. Аким, однако, не первый год жил с этой безумной и вовремя выставил локоть в её сторону, не позволяя пройти. Он выхватил изо рта зубную щётку с пастой и потянул её в сторону Рин, пытаясь заставить её отскочить. После чего, не сказав ни слова, скрылся обратно в ванной.

Рин продолжала барабанить в дверь, приговаривая, что опаздывает. Прошло целых три минуты, прежде чем Аким всё-таки соизволил выйти. Он показал ей их жест — тот, который близнецы придумали ещё в детстве.

— Тебе лечить нервы нужно! Две минуты подождать не могла! — возмущался Аким, проходя мимо сестры.

Рин быстро заскочила в ванную и, не заметив на полу лужу, угодила в неё носками. Холодная вода тут же пробралась сквозь ткань, и от неприятного ощущения её передёрнуло. Девушка с раздражённым криком выскочила обратно в зал и, топая по полу, принялась громко причитать:

— За собой убирать надо!

Аким, не обращая на неё внимания, прошёл в свою комнату и с силой захлопнул дверь.

***

Рин вошла в аудиторию и с облегчением отметила, что успела до начала занятия. В классе уже сидели девять студентов, оживлённо обсуждая что-то между собой. Самыми шумными были две девушки на первой парте — их звонкий смех перекрывал голоса остальных.

Не желая слышать пустую болтовню, Рин скользнула вдоль стены и заняла место в самом дальнем углу. Она бросила рюкзак на стол и украдкой посмотрела на дверь.

Разговоры в классе резко стихли, когда в дверях появился преподаватель. Он закрыл дверь, перекрыв шум из коридора, подошёл к столу и бросил на него тяжёлую папку.

Морт обвёл учеников внимательным взглядом. Две девушки на первой парте во втором ряду громко поздоровались с ним.

— Меня зовут Морт. Можете просто так ко мне и обращаться, — сказал новоявленный профессор. Ему резало уши, когда к нему обращались со словом «профессор».

— Я работаю в отделе расследований Стражи Короля, в Департаменте по защите прав Ясных. В Академии Ашура занимаю временную должность преподавателя ментальной магии.

Закончив с представлением, преподаватель открыл папку и подхватил лист, на котором Бо расписала ему программу.

— Господин Морт, — раздался тихий голос. Одна из девушек подняла руку. Морт перевел взгляд к ней и показал взглядом говорить.

— А чем занимается ваш отдел расследований? — с интересом спросила она. Морт почти моментально перевел взгляд обратно к программе. Вопрос никак не относился к его предмету, и он не видел смысла отвечать.

Следователь достал лист со списком учеников и кинул его девушке, которая задала вопрос.

— Отметь присутствующих.

Она оглядела присутствующих и, наклонившись к Морту, шёпотом призналась, что не всех знает.

Морт посмотрел на неё холодным взглядом, стараясь сдержать язвительный комментарий. В списке значилось десять человек, и в аудитории сидело ровно столько же. Девушка, похоже, прошла его первый «экзамен» не по заслугам.

Морт дал ей знак выполнить задачу. Она послушно выпрямилась и начала окликать присутствующих по именам и отмечать в списке.

Морт продолжил читать программу составленную Бо.

— У вас есть учебники? — спросил он, опуская лист на стол. В классе согласно хмыкнули.

— Основы Ментальной Магии, написанная Бенони Пааль, — произнес один из студентов. Морт никогда не слышал об этой книге, поэтому моментально решил, что она им не подходила.

— Приобретите: «Сознание Менталиста» написанная Велесом Элир, — произнес Морт, наблюдая за тем, как весь класс принялся записывать название.

— Ты, — щелкнул пальцами Морт в первого попавшегося ему на глаза ученика, — как тебя.

— Мот меня звать, Мот Ронни.

— Дай определение ментальной магии.

Мот поднялся со своего места и растерянно оглянулся на одногруппников. Весь его вид говорил, что он не понял вопроса. Морт некоторое время смотрел на него прямо. Опустил взгляд к списку студентов, который ему вернула студентка. И произнес Моту:

— Своими словами.

— Ментальная магия это воздействие на сознание другого человека.

— И как можно воздействовать на сознание другого человека? — Морт подхватил лист с именами учеников и пробежался по именам, — Арина, — вспомнил он имя первой, кто прошел его экзамен с повадками и именем ясной. — Поднимитесь.

Внимательный взгляд Морта прошелся по студентке, которая сидела как можно дальше и от него, и от других учеников.

— Расскажите нам, Арина, — насмешливо произнес Морт её имя. Ведь первое имя в их стране являлось определяющим и несло в себе тайный посыл, который наполнял носящего силой. Поэтому родители пытались дать имена с соответствующим смыслом. — Как можно воздействовать на сознание другого?

— Подавить волю и грубой силой заставить подчиняться человека. Можно также влиться в доверие, — ответила Рин, и Морт согласно хмыкнул.

— Дайте же и вы определение ментальной магии. В чём она заключается.

— В мысли и осознанности, — коротко ответила Рин, пока остальные ученики смотрели на неё. Морт показал рукой, чтобы она развила мысль. — Управление мыслью и осознанностью, — пояснила свою мысль Сонах более подробно, как ей казалось.

Морт тяжко выдохнул и вновь сделал жест рукой, показывая развить мысль сильнее.

— Над кем? — спросил он, когда его ученица продолжала молчать.

— Над собой в первую очередь. Если маг не в силах управлять собственными мыслями и сознанием, то не способен ставить блок на постороннее вмешательство.

— Хорошо, — Морт махнул ей садиться. — Действительно, основа ментальной магии — это контроль своих эмоций и дальше мыслей. Эмоции - враг магии, поэтому в пылу событий маги теряют контроль и становятся ни на что не способными. Да, — прервался он, приметив, что кто-то поднял руку. Парень поднялся с задней парты.

***

По окончании занятия Рин первой покинула аудиторию. Морт как преподаватель ей понравился — он был строг, говорил по делу и держал весь класс в напряжении. Но его манера вести занятия оставляла неприятный осадок. Он оказывал давление на учеников и производил впечатление человека, с которым непросто иметь дело.

До следующего урока оставалось около тридцати минут. Покинув Дом Разума, девушка оказалась на просторной площади. Летнее утро выдалось ясным и тёплым. Ученики заполнили лавочки и газоны, шумные группы перемещались между корпусами, обсуждая что-то своё. Рин огляделась, ища, куда можно присесть и передохнуть. Свободных мест не было.

Остановившись на мгновение, она прищурилась, заметив знакомую фигуру под раскидистым деревом. Аким лежал на лавке, вытянувшись во весь рост. Его рука была перекинута через лицо, прикрывая глаза. В такой же позе Рин недавно нашла Блуда, и воспоминание невольно вызвало у неё улыбку.

Она направилась к лавке и стала устраиваться рядом. Аким даже не шелохнулся, когда сестра начала двигать его ноги со скамьи своей попой. Он лишь дёрнул ногой в сторону, оставляя её на месте, затем приподнял руку с лица и лениво посмотрел на Рин.

— Иди сядь где-нибудь ещё, — недовольно пробормотал он.

— Если бы где-нибудь ещё было свободно, — отвечала Рин, продолжая пристраиваться, — я бы к тебе не подошла.

Когда ей надоело, она развернулась спиной к лавке и, подпрыгнув, уселась сверху. Аким едва успел согнуть ноги в коленях — они и так до безумия болели. Рин довольно улыбнулась и устроилась спиной к брату, удобно устроившись на его коленях.

Только тогда Сонах вспомнила, что до лавки у Мяуна было рукой подать, и там всегда хватало свободных мест. Но отбив место у Акима, она уже не могла спокойно встать и уйти.

Она прикрыла глаза, наслаждаясь тёплым воздухом.

— Этот город отвратителен, — произнёс Аким спустя время.

— Ты же всегда хотел учиться в Академии Исы? — вяло спросила Рин, приоткрывая веки.

Аким убрал руку с глаз и посмотрел на небо, которое просвечивалось сквозь ветви раскидистой берёзы. Обучение и Орден, может, и были в разы лучше, чем в Катами, но вот только в Катами он был первым во всех группах. И никто не смел назвать его посредственностью.

Слова капитана взвода никак не покидали его голову.

Рин развернулась к нему, положила руку на его колени и поставила сверху свой подбородок.

— Какой класс у тебя был первым?

— Боевая некромантия, — ответил Аким без каких-либо эмоций в голосе.

— Под преподаванием Тамаса Фи? — спросила Рин. Аким лишь согласно угукнул в ответ. — Да ты же мечтал у него обучаться.

— Прав был Мяун. Легендарного воина, друга нашего отца, ничего не волнует, кроме алкоголя, — сухо ответил Аким. — И, как выяснилось, остальные взяли его класс, чтобы ничего не делать на курсе и легко сдать. То есть, — так же сухо продолжал брат, — я на курсе вместе с худшими некромантами Академии.

Рин поджала губы. Страдания брата казались ей забавными. Она пожала плечами, замечая, что ему очень повезло, ведь намного проще быть лучшим на фоне худших. Аким убрал руку с глаз, бросил уничтожающий взгляд на свою сестру и дёрнул ногой, чтобы скинуть её с себя.

— Ладно, — примирительно сказала Рин, поправляя его ноги, чтобы ей было удобно на них лежать. — Не мог же класс быть столь плох?

— Он пришёл на занятие с запахом перегара и жуткой головной болью и сказал, что мы свободны. Даже не посмотрел на нас. Развернулся и ушёл.

— И? — Рин казалось, что это было прекрасное занятие. Вот её преподаватель пришёл к ним в класс и не прямыми словами сказал, что считает их всех тупыми идиотами, причём несколько раз.

Они оба замолчали, когда мимо прошли четверо ясных. Все шли за их младшей сестрой, которая гордо шла впереди. Рин в приветствии махнула Дарке рукой. Та тут же подбежала к ним, светясь от счастья. Дарке нравилось всё, что происходило в этот день.

— Привет! — весело произнесла Дарка и опустила взгляд к брату, заметив, что он был чем-то крайне недоволен.

Невысокая девушка с волосами цвета жжёной соломы и конопатым лицом подбежала к Дарке и шепнула что-то ей на ухо. Из всех ясных, которые следовали за Даркой, только она осмелилась приблизиться к тёмным магам. Остальные держались на расстоянии и с опаской посматривали на них.

— Да не, — громко ответила Дарка, качая головой. — Это нормальные тёмные. Это Рин, а это Мир, — представила она своих старших, подмигнув Акиму в попытке подбодрить его.

Дарка обняла девчушку за шею и притянула к себе.

— А это Зося! Мы вместе уроки проходим. Зося пригласила нас вечером к себе на ужин. Её семья живёт в соседнем районе Зерн. Она сказала, что это не так далеко, как кажется.

Зося изумлённо выпучила глаза на Рин и Акима, открыла рот и покачала головой, показывая Дарке, что не звала их на ужин. Она встала на носочки и прошептала, что пригласила только её и её родных, но никак не тёмных магов.

Рин бросила взгляд на Акима, чтобы увидеть, позабавила ли его хоть эта ситуация. Но, похоже, её брат опустился в пучины депрессии. Рин решила, что было участью Дарки его оттуда вытаскивать. Как сказал Морт, ей надо было заботиться о своём эмоциональном состоянии, чтобы быть хорошим магом.

— А, да? — протянула Дарка, задумавшись. — Ну, в другой раз.

Затем она перевела взгляд на Зосю, на мгновение задумалась над её вопросом и небрежно махнула рукой в сторону своих старших.

— Да так… знакомые.

Рин издала смешок.

— Вот, — произнёс Аким. — Теперь ещё и Дарка от нас открещивается.

— А куда вы идёте, Дара? — спросила Рин, когда, по-прежнему обнимая новую подругу, сестра собралась уходить. Дарка обернулась.

— Мы гуляем вокруг, смотрим все корпуса Академии. А то, представляете, они здесь учатся, а нигде, кроме Дома Света, и не были. — Дарка гордо выпрямилась и кулачками показала сестре, что это была её новая миссия — не просто бороться за права ясных, но и доказать ясным, что эти права им были нужны.

Когда все новые друзья отвернулись, Дарка украдкой обратилась к своим старшим, руками показывая им сердечко и посылая поцелуй.

— Пойдём, — сказала Рин, поднимаясь с места. — Урок общей истории. Насколько я знаю, он у всего третьего курса в независимости от кафедры.

Аким сморщил нос: ему никуда не хотелось идти.

— Ну вот, а тебе ещё подход Тамаса не нравится.

***

Последним занятием у Рин были боевые искусства — обязательный предмет для всех курсов, кроме ясных. Она не слишком переживала по этому поводу: для менталистов и артефакторов уровень требований был минимальным, и особых достижений от них никто не ожидал.

Но всё её спокойствие испарилось в тот момент, когда на стадион вышел Блуд. Рин застыла, она не могла поверить, что ей могло так не повезти.

— Здравствуйте, — произнёс Блуд, выходя вперёд и вставая перед группой студентов. Он спрятал руки за спину и расставил ноги в стойке — как принято на построении у некромантов. — Меня зовут Блуд. Я студент пятого курса боевой некромантии и прохожу службу в Ордене Зачистки: четвёртый взвод, четвёртый офицер пятой группы.

Его взгляд задержался на лице Рин чуть дольше, чем требовалось.

— Как вы все знаете, физическая подготовка и боевое искусство самообороны — обязательный предмет для тёмных магов… для всех без исключения, — спокойно продолжал Блуд. — Я понимаю, что Дом Разума сосредоточен на научных исследованиях. Однако мне стало известно, что ваша физическая подготовка находится ниже плинтуса.

Он сделал паузу и обвёл студентов пристальным взглядом.

— Поэтому зачёты будут по всем параметрам. А именно: бег по прямой, бег с препятствиями, самооборона, работа с мечом первого уровня, стрельба из лука, метание кинжалов… И, разумеется, — Блуд задержал взгляд на Рин, а уголки его губ едва заметно дрогнули, — лазанье по канатам.

Смешно, не могла не согласиться Рин, но не приятно. Зря она его тогда бросила. Надо было предложить альтернативу для времяпрепровождения.

— Начнём с разминки и лёгкой пробежки. Каждое наше занятие три раза в неделю будет начинаться одинаково, — сказал Блуд.

Он показал им простейшие упражнения для разогрева и растяжки мышц, после чего отправил всех на три круга по полю.

***

После занятия с его личным кумиром, профессором Стоуном, Мяун был в приподнятом настроении. Молодой артефактор в своё время скупил все научные труды Стоуна и внимательно следил за его исследованиями, о которых писали в газетах. Чтобы попасть на курс этого выдающегося учёного, Мяуну пришлось согласиться на требования Акрны. Ректор Академии настаивала, чтобы он преподавал практические и лабораторные занятия по артефакторике в Доме Разума. Однако Мяун не видел себя в роли преподавателя и потому твёрдо отказался. В ответ Акрна запросила целый список артефактов для Академии в качестве платы.

Мяун завершал подсчёты по продажам, когда к лавке подошла Дарка.

— Мяун! — звонко воскликнула она. — Я привела к тебе клиентов!

Артефактор моментально поднял глаза на ясную и замер. За её спиной стояли трое ясных, которые выглядели ещё более шокированными от того, что их привели в лавку с тёмными артефактами, чем он сам. Мяун так растерялся, что даже не сразу нашёлся, что сказать.

— Дарка, — наклонившись к Сонах, шёпотом произнесла невысокая конопатая девушка, — это же лавка с тёмными артефактами… Нам нельзя здесь быть.

— Можно! — беззаботно отмахнулась Дарка. — Мы узнавали.

Она подмигнула Мяуну, как будто это должно было его успокоить.

Нет-нет-нет. Мяун стремительно поднялся со своего места и оказался у входной двери. Он быстро закрыл её и даже зафиксировал железный ветровой крюк, чтобы никто из ясных не смог войти. Убедившись, что дверь надёжно заперта, он поспешил вернуться к столам, на случай, если они решат ломиться с другой стороны.

Мальчишка из чайной, Ёрка, заинтересованно поглядывал в их сторону. Любопытство буквально светилось в его глазах. Что бы там ни происходило, он собирался пересказать это всем посетителям. За последнее время Мяун и его ясная стали самой обсуждаемой темой в чайной.

— Мяун не тёмный маг, он серый, — уверенно заявила Дарка, обернувшись к своим спутникам.

Мяун ошарашенно посмотрел на ясную. Он не знал, с чего ей пришла такая глупая мысль, и поспешил её переубедить:

— Я тёмный маг и создаю тёмные артефакты.

— В общем, они хотят три карты университета, и Зося хочет такую же шикарную майку, как у меня, но с клевером, четыре лепестка. На удачу, — продолжала Дарка.

— С листом клена, — поправила Дарку самая смелая из ясных девчушек. Она держала в руках горшок с цветком, от которого исходила ясная энергия. — Это вам подарок.

Девчушка протянула горшок с цветком в сторону Мяуна, держась на безопасном расстоянии от лавки, и почтительно поклонилась. Дарка радостно вскинула руки.

— Подарок! Нельзя отказываться! Придётся принять… я передам! — весело объявила она, ловко подхватывая горшок и торопливо ставя его на стол перед Мяуном.

Мяун не сводил с неё глаз, на его лице застыло выражение шока и явного недовольства. Когда взгляд снова упал на белый цветок в горшке, его лицо скривилось ещё сильнее.

— Вот, — сказала Зося, подойдя к своим друзьям и забирая по три серебряника. — Девять серебряников за три карты. А сколько стоит майка? И бусы?

— Бусы не здесь купила, — ответила Дарка и, махнув рукой, добавила: — Сама найду их для тебя в другой раз.

Зося сделала несколько шагов к лавке, протягивая деньги Мяуну. Он быстро отступил. Никогда он не думал, что ему придется защищать свой магазин от наплыва ясных.

— Он не берёт из рук… боится нас, — сказала Дарка, забирая серебряники у подруги. Ясная Сонах положила деньги рядом с цветком, перелезла через забор и забежала в лавку.

Внутри Дарка подхватила три карты и майку с вышитым клевером.

— У нас пока нет клена, — сказала Дарка Зосе, — но вот тебе. Это от нас подарок.

— Спасибо, Дарка, — ответила Зося и почтительно поклонилась Мяуну. — Спасибо и вам, господин Мяун.

— Давайте завтра увидимся! — весело помахала им рукой Дарка и, обернувшись к Мяуну, широко улыбнулась. Она явно ожидала благодарности. Всё-таки это была большая продажа!

— Никогда, — тихо, но чётко произнёс Мяун. — Никогда больше не приводи их в мою лавку.

Дарка удивлённо подняла брови.

— Но они подарили тебе цветочек.

Мяун посмотрел на белый цветок, который излучал такую же ауру, как и сама Зося. Он устало потер глаза.

— Убери этот «цветочек», чтобы я его не видел. И... их не приводи.

— Но они спросили, где я взяла карты!

— Продавай их на корпусе, — сказал Мяун, — можешь им их даже дарить. Делай, что хочешь, но ко мне в лавку их не приводи.

Дарка насупилась, села на стул за стол и недовольно скрестила руки перед грудью.

— Я отнесу цветочек к себе в комнату… неблагодарный, — бурчала она себе под нос.

— Нет. Скажи это вслух. Обещай, что ты их больше сюда не приведёшь, — настойчиво произнёс Мяун.

Дарка упрямо молчала. Она не собиралась давать таких необдуманных обещаний.

Тем временем, еле добравшись до дома, Рин едва держалась на ногах. Из неё выпили все силы. Лицо раскраснелось, дыхание сбилось, а ко всему прочему дверь оказалась закрыта! Рин со злости пнула её, но лишь больно ударилась.

Переведя взгляд на сестру, которая сидела за столом с надутыми губами, как обиженный ребёнок, Рин заметила Мяуна. Он стоял рядом и, судя по всему, читал Дарке нотации. Девушка прошла через калитку и села на соседний стул.

— Я ненавижу боевые искусства, — с раздражением и от чистого сердца произнесла Рин, обращаясь к Мяуну.

— Она привела ясных в мою лавку! — возмущённо воскликнул он, указывая рукой на Дарку.

— Кому какое дело! — возмутилась Рин. — Меня заставили бегать и прыгать через козла! — она продолжала, с ещё большим возмущением. — А сам козел не лег на спортивный снаряд!

Она тяжело выдохнула, опустила руку на стол и поднялась.

— Позовите меня к ужину, — бросила Рин, даже не глядя на Дарку и Мяуна, и направилась наверх, в свою комнату.

Дарка подняла взгляд к Мяуну из-под опущенных бровей и, все же, пошла на попятный.

— Дальше этого стола Зося и другие ясные не войдут, — сказала она.

— Нееет, — убежденно ответил Мяун. — Видишь, там? — он указал на Дом Некроманта. — Вот прямо за ним находится корпус Перемирия, а после — Дом Света. Так вот, дальше корпуса Перемирия их нельзя к моей лавке приближать.

Дарка отрицательно покачала головой.

— Я могу с твоим цветочком тут до посинения сидеть, а это обещание не дам, — проговорила Дарка, отворачиваясь. Она задумалась, опустив взгляд на цветок. На её лице появилась ухмылка, и, подняв глаза к Мяуну, она спросила: — Как мы его назовём?

Мяун не сразу понял, что ясная предлагает дать имя цветку. Он протянул руку к лестнице:

— Иди, просто иди. И цветок с собой забери.

— Я сама придумаю, — согласилась Дарка.

— И я ещё шевэна её кормлю, — обречённо говорил Мяун. — С завтрашнего дня бери его с собой на уроки. Вам ясным можно! — крикнул он ей вдогонку.

— Можно, но Мокша не любит рано просыпаться.

Если бы он не боялся трогать ясных, зло думал Мяун, то… Однако молодой артефактор так и не придумал, что мог бы сделать Дарке, чтобы её проучить. Она была такая хрупкая, что ему казалось, что даже если он дотронется до неё, она сломается.

— Дарка, — окликнул он девушку.

Ясная остановилась у самого основания лестницы и обернулась к Мяуну. Он показал ей жест их семьи. Дарка счастливо захохотала и, уже в приподнятом настроении, поднялась на третий этаж.

Глава 18. Госпиталь Ясных

Ранним утром, собираясь в Академию, Дарка стояла у кровати и смотрела на мирно спящего Мокшу, размышляя, как взять его с собой и не потревожить.

Мяун в одном был прав: ясным не только можно было брать с собой шевэнов, но это, как выяснилось, было традицией, о которой её забыли предупредить.

Все в её группе пришли на занятия со своими проводниками. Они играли с ними, кормили зверьков и показывали их друг другу, обсуждая их способности. На Дарку же бросали странные взгляды из-за того, что она пришла одна.

Именно поэтому утром Дарка безжалостно запихнула сладко дремлющего лемура в большую вязаную сумку.

Мокша тут же зашипел и взвизгнул, вертясь внутри, отчаянно пытаясь выбраться. Он не мог поверить в такое предательство со стороны столь близкого существа. Даже жуткие близнецы Сонах никогда не позволяли себе будить его.

— Спи давай, — произнесла Дарка, подкидывая лемура в сумке, чтобы тот перестал вертеться. Повесив тяжёлую ношу на плечо, она поплелась в сторону Академии.

Толстый и тяжёлый Мокша хрипел и возмущённо фыркал из сумки, пока Дарка тащила его к Дому Света, утирая пот со лба.

— Доброе утро! — направо и налево говорила Дарка темным магам. Ей было забавно наблюдать за их реакцией — большинство из них выглядели так, будто она пожелала им не просто хорошего дня, а как минимум того, чтобы они сгорели под солнцем или погибли от гнева богини ясных Исиды.

Мокша в сумке то и дело бился о костлявое бедро Дарки. Не в силах спать в таких жестоких условиях, он вытащил из сумки недовольную мордочку и стал немигающим взглядом смотреть перед собой.

— Хочешь сам пойти? — спросила девушка, но, как и все в её семье, кого разбудили против их воли, Мокша был в дурном расположении духа и даже не отреагировал на её слова.

— Дарка! — радостно воскликнула Зося, приветствуя её.

Она стояла перед Домом Света, а на её плече устроился шевэн — рыжая белка. Зверёк поднялся на задние лапки, вытянул мордочку и с любопытством заглянул в сумку Дарки. Лемур ответил громким хрюком и тут же отвернулся, всем своим видом показывая, что не заинтересован в новом знакомстве.

— Это Мокша, — сказала Дарка, поднимая сумку. — Когда он не высыпается, всегда не в духе.

Зося с интересом рассматривала крупного по сравнению с другими зверьками проводника.

— Он есть, мой шевэн! — гордо добавила Дарка. Она наконец поняла, что «шевэн» — всего лишь модное название для проводников ясных.

— Какой... — Зося замолчала, пытаясь подобрать слова, чтобы описать вид шевэна Дарки. — интересеный.

Пока они шли по коридорам дома Света, младшая Сонах гордо держала в руках своего шевэна и с улыбкой сообщала каждому встречному, что он у неё есть. Мокша же, напротив, недовольно скалился в сторону проходящих, всем своим видом давая понять: он из семьи тёмных магов, и лучше к нему не приближаться.

Они вошли в аудиторию. Дарка наконец положила тяжёлую сумку с лемуром на стол, разминая своё плечо.

— Знакомьтесь все! Мой шевэн! Мокша зовут! — объявила Дарка своей маленькой группе, улыбаясь до ушей. Одногруппники подошли посмотреть на недовольного лемура.

— Какой большой, — произнес Елдар.

— Да, потому что мы его хорошо кормим, — тут же ответила Дарка.

Мокша перевёл свои жёлтые недовольные глаза на хозяйку. Даже завтрака ему в это злобное утро не предложили! Единственным, кто кормил его как следует, был Мяун. Правда, тот всегда выдвигал кучу условий: «По столу не ходить, артефакты не трогать, лишний раз не дышать, до меня не касаться, хвост на колени не класть».

Мокша, конечно, всё это нарушал.

— Ой, Дарка, — позвал Елдар. — Тебя же в госпиталь звали! Говорили, что сегодня прибыл глава госпиталя и будут проверять силы лекарей первокурсников. Ася всем рассказала, что ты лекарь.

— Хорошо, — кивнула девушка.

Тащить тяжёлого лемура она больше не собиралась. Оставив его на столе, Дарка поспешила в госпиталь. Она заранее всё о нём узнала и горела нетерпением присоединиться к лекарям Академии.

Мокша приподнялся, собираясь спрыгнуть со стола и последовать за хозяйкой. Но в этот момент одногруппники Дарки начали выкладывать перед ним целую гору фруктов, которые принесли с собой. И вдруг Мокша уверовал в Иссиду — Дарка мгновенно вылетела у него из головы.

***

Опоздав на десять минут, Аким вошёл в аудиторию. Как и ожидал, преподавателя не было. С тяжёлым вздохом он опустился за первую свободную парту, сложил руки на столе и уронил на них голову. Мысли вновь вернулись к рассказам отца о Тамасе. Его отец забыл упомянуть, что друг его был никчемным алкоголиком.

Весёлый смех отвлёк его от тягостных мыслей. Он поднял голову и бросил взгляд на своих одногруппников. Три девушки оживлённо обсуждали что-то между собой, заливаясь звонким смехом. Их разговор был настолько далёк от темы боевой некромантии, что Акиму стало противно.

— Ты пробовала новый крем из Ведьминского дома? — услышал он обрывок разговора. — придаёт сияние кожи!

Аким скривился. Он пришёл изучать боевую некромантию, а оказался среди тех, кого больше интересует внешний вид, чем умение сражаться.

Он опустил взгляд на остальных. Два щупленьких паренька, размером с его младшую сестру, обсуждали реестр оружия для будущих соревнований между группами по некромантии.

Недалеко от Акима сидел пухлый парень, который, судя по всему, мог есть, но никак не сражаться. Он в голос говорил, что больше не собирается просыпаться так рано ради бессмысленных уроков.

Аким тяжело вздохнул.

Мимо их класса проходили боевые некроманты из другого потока и начали посылать колкие шутки в приоткрытую дверь. Акимир обернул голову, внимательно прислушиваясь к их словам. Они говорили, что его группа, включая его, была позором некромантии, и что они могли бы только участвовать в соревновании с ведьмами по вышивке, но никак не в боевых искусствах.

Аким выпрямился. Разочарование сменилось гневом, и внутри всё закипело. Он резко поднялся и направился к двери. В аудитории мгновенно наступила тишина — все взгляды устремились на него. Парни, которые отпускали колкие шутки, выпрямились, ухмыляясь.

— Что, дать тебе направление на обучение вышивке? — насмешливо спросил один из них.

Аким не сдержался. Он с силой захлопнул дверь прямо перед носом нагнувшегося парня. Раздался громкий вскрик и ругательства, когда дверь прилетела тому в лицо.

Сонах сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь взять себя в руки, но злость продолжала накатывать. Аким прошёлся вдоль аудитории. Остановившись у стола профессора, он сел на него и обвёл взглядом студентов.

— Будем знакомиться. Аким меня зовут, — произнес юноша, пристально осматривая свою группу. — Я перевелся из академии Катами.

— Откуда? — спросил пухлый некромант, презрительно морщась. Его редкие, едва заметные брови приподнялись, и он с ухмылкой повернулся к остальным. — Смотрите-ка, нас хочет строить провинциал.

Девушки фыркнули и, мило улыбнувшись толстяку, вернулись к своей беседе. Аким медленно выпрямился и холодным голосом произнёс:

— Да вас любой построит. Провинциал или нет.

— Зачем ты пришёл в нашу группу? — спросил один из щупленьких парней. — Тебе здесь явно не место.

— Думал, Тамас окажется лучшим преподавателем по боевой некромантии, — сухо ответил Аким.

В ответ послышались приглушённые смешки. Толстяк, не упуская возможности, снова начал громко говорить о тупости провинциалов.

Аким без лишних слов спрыгнул со стола и медленно прошёлся перед доской. Желание врезать толстяку едва не пересилило здравый смысл.

— Зачем вы выбрали класс Тамаса? — спросил Аким, игнорируя толстяка.

— Чтобы сдать боевую некромантию без проблем, — ответила одна из девушек.

Аким нахмурился, обдумывая её слова.

— А зачем вообще пошли в боевую некромантию?

— Пфффф, — заржал толстяк. — Мечтали стать великими воинами. — Он обернулся к остальным, надеясь на их одобрение.

Шутка, впрочем, была не такой уж и плохой, отметил про себя Аким, продолжая внимательно смотреть на толстяка.

— У меня есть талант в некромантии, но медицина не для меня, — пробормотал один из щупленьких парней.

Аким обернулся к нему. Всё равно не укладывалось в голове, зачем людям, которые не собирались становиться воинами, учиться боевой некромантии.

— Ммм…, — протянула одна из девушек. — В Ордене требуются не только воины. Есть те, кто ведут учёт, занимаются организацией и отчётностью. Так что и без таланта к боевым искусствам можно работать в Ордене зачистки. А чтобы туда попасть, нужно окончить боевую некромантию.

— И связи не помешают, — хохотнул толстяк. — А то отправят в ряды духов-смертников. — Он посмотрел на Акима с насмешкой. — Тебя же туда записали? А? Аким?

Аким медленно обернулся к толстяку. Тот раздражал его всё сильнее. Он бы давно ему уже врезал. Он просто никак не мог понять почему этот толстяк так сильно нарывался. Разница в их физической форме была очевидна — Аким был крупнее и сильнее.

— Никак не пойму, — тихо сказал Аким, переводя взгляд на остальных. — Он почему такой борзый?

— Его дядя — капитан пятого взвода Ордена, — отозвалась девушка. — Лучше не связываться.

Аким нахмурился.

— Дядя — капитан взвода, — задумчиво произнёс он. — Разве ему не зазорно иметь такого племянника?

Толстяк тяжело поднялся со своего места и направился к Акиму. Он оказался значительно крупнее, чем тот ожидал. Остановившись напротив, он свысока уставился Акиму в глаза.

— Слушай меня, дух, — проговорил он с угрозой в голосе. — Будь осторожнее, иначе я добьюсь, чтобы тебя отчислили. Даже из рядов смертников выкинут.

Аким больше не мог подавлять раздражение. Ко всему он сам подошел к нему, напрашиваясь. Его терпение лопнуло. Сделав шаг вперёд, Аким быстро зашёл за спину толстяка, одной рукой схватил его за шею, другой — за плечо и с силой дёрнул к себе.

Прежде чем кто-то успел вмешаться, Аким прижал его к доске и резко ударил головой о деревянную поверхность. Раздался хруст, и из носа толстяка хлынула кровь. Тот громко вскрикнул и зашатался.

— А теперь ты слушай меня, — тихо, почти шепотом произнёс Аким, наклонившись ближе к оппоненту. Тот застонал и дёрнулся, зажимая нос, из которого текла кровь. Аким удерживал его крепко, не давая вырваться.

— Мне всё равно кто у тебя дядя, отец, брат, сын. Уж постарайся меня не злить, — продолжил он холодно.

Однако даже это не остудило гнев. Злость продолжала бурлить в его голове. Сдерживаться не было сил — Аким никогда не отличался самообладанием. Пальцы крепче сомкнулись на толстой шее, и он снова вдавил противника в доску. Раздался глухой стук, парнишка громко заорал от боли.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась. На пороге появился Тамас. Его массивная фигура и тяжёлый взгляд моментально заполнили всё пространство. Он задержал взгляд на Акиме.

— Ты-то что делаешь в моём классе? — спросил Тамас, задержав на Акиме внимательный взгляд.

Аким тяжело выдохнул и наконец убрал руку с шеи толстяка. Тот, пошатнувшись, рухнул на пол. Зажимая лицо обеими руками, он громко пыхтел, а из его разбитого носа текла густая кровь.

— Профессор, отчислите его! — завизжал толстяк. — Я требую его отчисления! Я буду жаловаться! Я добьюсь!

Тамас безразлично смотрел на растекающуюся по полу лужу крови. Последнее, чего он хотел, — это видеть сына Акмата в своём классе. Его вполне устраивало обучать худших некромантов, от которых ничего не ожидали.

— Ази, — позвал он спокойно, — отведи юного Бала в медпункт.

— Я сам! — буркнул толстяк, поднимаясь. Он прижимал руки к носу, бросил злой взгляд на Акима. — Бойся, дух, с этого дня тебя будут первым отправлять на смертные бои…

— Дааа? — удивленно протянул Тамас, — и кто ж его туда отправит. Смотри, Бал, ты можешь оказаться там первым. Иди.

Бал бросил последний взгляд на Акима, но ничего больше не сказал и покинул комнату.

Тамас задержался взглядом на юноше, молча изучая его. Аким напоминал ему Акмата. Те же черты, тот же холодный взгляд. Но было и отличие — в Акиме чувствовалась внутренняя собранность, сдержанность, которой его отец никогда не обладал. Акмат в такой ситуации в его возрасте не остановился бы, он продолжал бы бить Бала, пока его не оттащили бы силой.

— Я переведу тебя в другой класс, — наконец произнёс Тамас, поднимая с учительского стола тряпку и бросая её в лужу крови. — Ты зачем выбрал мой курс? Разве не слышал, что обо мне говорят?

Аким не ответил. Он уселся за свободную парту, откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Переводиться в другой класс не имело смысла — все группы были переполнены.

— Почему бы вам не проводить уроки вечером? — вдруг спросил Аким.

— Что? — спросил профессор Фи.

— Почему бы нам не проводить уроки вечерами? — повторил Аким, — раз просыпаться так рано у вас не выходит? И проводить их в зале… где должна проходить боевая некромантия…

— Ты хочешь, чтобы я тебя обучал? — усмехнулся Тамас, наконец понимая, что от него хотел сын Акмата.

Он вдруг понял, почему юный Сонах выбрал именно его класс. Тамас знал Акмата достаточно хорошо, чтобы быть уверенным: тот не обучал своего сына некромантии. Зато напичкал сына историями, подпитывая любовь к своему делу жизни.

— А что, вы уже не помните, как это делается? — хмуро спросил Аким.

— Мы не против обучаться вечером, — произнёс один из одногруппников Акима и остальные согласно кивнули.

— Если ты принесешь мне согласие всех, без исключения учеников группы, я соглашусь проводить уроки в вечернее время, — сказал Тамас.

***

Дарка остановилась у входа в госпиталь и огляделась. Просторный зал тянулся вперёд светлым коридором с высокими сводами, откуда мягко струился солнечный свет. Белые стены были украшены резными символами, от них исходила едва ощутимая, теплая энергия. Воздух был напоён чистым травяным ароматом и чего-то сладковато-пряного.

Вдоль стены стояли ложа — простые белые кушетки с мягкими льняными покрывалами. Лекари ясных не использовали снадобья или мази. Их сила шла от рук и света, а ложа служили лишь для того, чтобы человек мог отдохнуть и восстановить силы в очереди на лечение.

Шаги раздались едва слышно по гладкому мраморному полу, и из глубины зала к Дарке подошёл молодой мужчина с тёплой улыбкой.

Остановившись напротив девушки, он слегка наклонил голову в приветствии.

— Здравствуйте, меня зовут Дарка, — вежливо произнесла она, опускаясь в лёгкий поклон, как того требовал этикет ясных.

— Есений из семьи Захарья, — представился мужчина ровным голосом. — Мы — одна из старших семей лекарей.

Дарка заметила, что его сдержанный взгляд скользнул по её лицу, задержавшись на её ладонях.

— Сегодня мы проверим твои способности, — продолжил Есений, жестом приглашая её следовать за ним. — После этого определим твоё расписание и область работы.

Они подошли к столу, за которым сидел бледный некромант. Его лицо выражало раздражение, а под глазами пролегли тёмные круги, выдавая бессонные ночи и тяжёлую усталость.

— Мы назначим тебе наставника, у которого ты будешь проходить обучение, — произнёс Есений и, сделав короткую паузу, перевёл взгляд на Дарку. — Тебя раньше обучали?

— Мама, — тихо ответила она, бросив взгляд на некроманта. Тот крепко сжимал руку, губы побелели от боли, но никто не спешил помочь.

— Она тоже была лекарем, — добавила Дарка, не отводя глаз от пациента.

— Из какой семьи твоя мама? Может, мы слышали? — вежливо спросил Есений, присаживаясь на соседний стул рядом с некромантом и жестом приглашая Дарку сесть напротив.

Дарка оглянулась на других ясных и спокойно опустилась на край стула.

Есений уловил её замешательство. Подняв глаза на остальных лекарей, он негромко произнёс:

— Вы пугаете девушку. Отойдите.

Дарка молчала. Пугали её не взгляды других ясных, а страдания некроманта. Его боль витала в воздухе, давя на неё волнами тяжёлой энергии. Он изо всех сил держался за раненую руку, а его дыхание становилось всё более прерывистым.

Она ясно чувствовала, как его силы угасают. Казалось, ещё немного — и он потеряет сознание

— Может и слышали, — сдавленно пожала плечами Дарка, не отрывая взгляда от некроманта.

Она не собиралась отвечать на вопрос. Род Эвата был известен далеко за пределами Академии, и мама всегда учила её осторожности — говорить о своей семье стоило только тем, кому можно доверять.

Молчание повисло в воздухе. Есений, заметив это, мягко улыбнулся и больше не настаивал.

— Хорошо, — кивнул он, указав на некроманта: — Мы привели некроманта с ночного дежурства для твоего теста. Пожалуйста, не переживай, — мягко сказал Есений. — Ты среди лекарей. Даже если что-то пойдёт не так, кто-то из нас всегда поможет.

Он выдержал короткую паузу и добавил с лёгкой улыбкой:

— Скажи мне, милая Дарка, знаешь ли ты основы лечения?

Дарка кивнула, подтверждая, что ей приходилось лечить раньше.

— Я тренировалась на ранах… — начала она, но вдруг запнулась, понимая, как это прозвучит, если она упомянет, что лечила некромантов своего отца. Дарка быстро исправилась: — На царапинах брата и сестры.

— Они тоже лекари? — уточнил Есений, склоняя голову набок. — Учатся в Академии?

Дарка сжала губы и покачала головой.

— Нет.

Мужчина не настаивал и кивнул с пониманием. В этот момент некромант за столом зашевелился и прохрипел:

— А нельзя… как-то ускорить этот тест?

Голос прозвучал глухо и надломлено. Некромант прищурился, открывая уставшие глаза. Есений обернулся к нему и спокойно встал со своего места.

— Дарка, — произнёс он мягко, — если тебя пугает вид крови, это нормально. Многие ясные никогда не сталкивались с тяжёлыми ранами.

Нет. Её не пугали ни тяжёлые раны, ни кровь. Дарка помнила слова матери, которая учила её: раны и смерть — неотъемлемая часть жизни. Бояться этого бессмысленно.

— Здравствуйте, — произнесла Дарка, протянула руки и попросила, чтобы он открыл перед ней рану.

Некромант слегка наклонился и убрал руку, обнажая рваную рану. От неё исходило слабое тление — энергия была нарушена, вокруг раны ощущалась гнетущая, тяжёлая атмосфера. Медицинские некроманты уже промыли и обработали её, подготовив к лечению.

Дарка прикрыла глаза, позволяя энергии струиться из ладоней. Тепло наполняло пространство жизненной силой. Рана медленно затягивалась естественным образом, а некромант ощущал лёгкое покалывание и приятное тепло в руке. Он молча наблюдал, как восстанавливается его внутренняя энергия, и всего через несколько минут от раны и онемения не осталось и следа.

Подняв взгляд, он встретился с её взглядом. Ясная улыбалась ему — тепло и по-доброму. Но прежде чем он успел что-то сказать, она неожиданно хлопнула его по руке, заставив некроманта вздрогнуть.

— Готово, — довольным тоном произнесла Дарка. — Пейте больше жидкости несколько дней и чай из боярышника. — Она не знала зачем, но её мама всем раненным советовала это.

— М-молодец, — похвалил Есений, улыбаясь и оборачиваясь к остальным ясным. — У нас в госпитале новый талант.

— Дарка, — продолжил Есений, посмотрев на неё внимательно. — Я могу познакомиться с твоей семьёй?

Дарка сразу покачала головой.

— Зачем?

— Хотелось бы обсудить несколько вопросов. Ты явно из семьи искусных лекарей, — заметил Есений, вставая и жестом приглашая Дарку следовать за ним.

Они вышли в коридор. Дарка шла рядом, стараясь держать спокойное выражение лица.

— Мои брат с сестрой не лекари, они унаследовали силы отца, — сказала она. — У нас только мама была лекарем.

— Могу я спросить, чем занимался твой отец? — поинтересовался Есений, бросая на неё внимательный взгляд.

Дарка резко повернула голову к нему. В её взгляде мелькнуло что-то настороженное.

Есений заметил это и замер, не пытаясь надавить. Он просто стоял и смотрел на неё, ожидая ответа с видимым интересом.

Дарка прикусила губу, обдумывая его вопрос.

— …Ах, Мокша! — вдруг воскликнула Дарка, увидев, как по коридору лениво шагал её лемур. За ним шла Зося, на плече у которой сидела рыжая белка. Зося радостно помахала рукой.

Дарка улыбнулась ей, а затем обернулась к Есению:

— Не ясный мой отец. — Она на мгновение замолчала. — Мама умерла четыре года назад… — Извините, — тихо добавила она. — Мой шевэн… Он меня ищет.

Сказав это, Дарка коротко кивнула на прощание и поспешила к лемуру. Мокша тащил в зубах её сумку, волоча её по полу. Заметив хозяйку, Мокша забрался в сумку, ожидая, что она понесёт его.

Глава 19. План мести Рин

— Этот артефакт превращает волосы в змей, — лениво сказал Мяун, облокотившись на стеллаж. Его голос прозвучал так внезапно, что Рин вздрогнула, выронив из рук небольшой артефакт.

Она резко обернулась, лицо мгновенно вспыхнуло раздражением.

— Ты что подкрадываешься? — выдохнула она, приложив руку к груди.

Артефакт покатился по полу и остановился у ног Мяуна. Тот, не торопясь, наклонился, поднял его, внимательно осмотрел со всех сторон. Убедившись, что ничего не повредилось, поставил его на место. Молодой человек скрестил руки на груди. Он нашёл Рин в глубине лавки, где она перебирала артефакты и складывала их на пол рядом с собой. В семье Сонах никто не считал нужным убирать за собой.

— Боюсь спросить, что ты ищешь? — спросил он, не скрывая недовольства.

Рин не ответила сразу. Она прикусила губу посмотрела на Мяуна, на артефакт в руке и наконец произнесла:

— Мне нужен артефакт… который может навести порчу. Кукла вуду подошла бы, — Рин вновь задумалась. — У тебя есть?

После занятия по боевой некромантии всё её тело ломило. Её до безумия злило поведение Блуда и то, что он, пусть всего лишь на уроке, имел контроль над ней. Она не могла оставить этого. Ей нужно было ему насолить. Доставить головную боль к примеру, или чтобы у него в желудке было дурно, её устроит его любое недомогание.

С этими мыслями Рин уже час копалась в залежах артефактов у Мяуна, надеясь найти что-то подходящее, чтобы передать свои самые искренние чувства молодому некроманту.

— Так тебе нужен ведьмак, а не артефактор, — насмешливо заметил Мяун.

Рин закатила глаза, возвращаясь к своему делу по изучению артефактов.

— Я в корпусе Перемирия прочитала, что артефакторы и ведьмаки используют одну и ту же основу в своих силах. Так какая разница, где искать?

— Равно как и менталисты, — невозмутимо заметил Мяун.

— Так ты поможешь мне или нет?

Мяун не видел смысла говорить очевидные вещи, но всё же решил:

— Создание куклы вуду запрещено. Все книги как это делать описанием давно изъяты.

— Пф-ф-ф, — фыркнула Рин, а затем улыбнулась самой себе кривой улыбкой и снова подняла взгляд к артефактору. — Человек, для которого я хочу куклу вуду, любит всё запрещённое. Запретные вещи и места — это его слабость. Думаю, он оценит.

Мяун кивнул и решил уточнить:

— Для которого ты хочешь или на которого ты хочешь куклу вуду?

Рин лишь хмыкнула в ответ, не утруждая себя объяснениями. Не найдя ничего подходящего на полке, она пересела к следующей. Как и ожидал Мяун, убирать за собой не посчитала нужным.

— Я знаю ведьму, которая может тебе помочь, — произнёс Мяун. — И тебе надо убирать за собой, если хочешь, чтобы я вас познакомил.

Рин подняла взгляд на Мяуна, задумалась. В артефактах Мяуна она ничего не понимала и они у него даже не подписаны. Под его взглядом она положила элемент в своей руке обратно и начала складывать все артефакты на полки.

— Когда ты меня с ней познакомишь? — спросила Рин. — Я хочу завтра.

— Хорошо. И это лежало не там, — холодно произнёс юноша, провожая каждое её движение взглядом.

Убедившись, что его лавка в безопасности от любопытства Рин, Мяун вернулся к своему занятию и раскрыл энциклопедию редких артефактов.

Мяун искал вдохновение, чтобы создать артефакт для конкурса. Самые мощные из них рождались из катастроф или ошибок, как проклятый лес Синамы. Но повторять судьбу Синамы он не собирался. Он стремился к другой репутации.

Его внимание привлекло кольцо, способное отправить оппонента в нижний мир. Артефакт требовал огромной энергии, и Мяун был готов её вложить. Но он сомневался, что такое изобретение поможет ему войти в ассоциацию артефакторов. Разве что отправка их лидера в нижний мир будет убедительным аргументом.

Такие артефакты были запрещены, но идея крепко засела в голове. Он даже начал обдумывать создание кольца — на случай, если ему вновь откажут... Быстро пробежав взглядом список материалов, Мяун отметил ключевые: серебро как проводник энергии и жемчужина с побережья моря Мунэ.

Заметив тень, упавшую на стол, он поднял взгляд. К его ограждению приблизился Морт.

Привычное приветствие уже было наготове, но взгляд Мяуна задержался на книге в руках следователя: «Легенда о роде и грехе рода Учур».

— Добрый вечер, — произнёс Морт, переступая через небольшой заборчик. Его взгляд скользнул к книге, открытой перед артефактором.

— С таким артефактом тебя не примут в ассоциацию. Скорее отправят прямиком в сердце Таммории сражаться. — Морт чуть усмехнулся. — Не буду скрывать, наш орден нуждается в твоих услугах.

Мяун захлопнул книгу, поднял бровь и с нарочито вежливой улыбкой произнёс:

— Дорогой покупатель. Чем я могу быть полезен? Не доволен работой над последним артефактом?

— Ещё не проверял, — Морт качнул головой и, не дожидаясь приглашения, сел за стол.

— Новый какой-нибудь интересует? — уточнил Мяун, скрестив руки.

— Не тот, что ты рассматривал, — ответил Морт, открывая свою книгу.

«Менталисты... даже говорить нормально не могут», — кисло подумал Мяун, ожидая, когда Морт сам скажет зачем пришёл.

— Ты рассказывал мне о дарах Синамы, — произнёс следователь. Он листал книгу в поиске нужного места.

Мяун пожал плечами, лениво скользнув взглядом по следователю.

— Ты знаешь порядок? — спросил следователь, пододвигая книгу ближе к артефактору.

Мяун опустил взгляд. На странице была схематично нарисована карта, на которой была проложена звезда даров.

— Разве тебе можно посвящать меня в процесс расследования? — поднял бровь Мяун.

— Разве я тебя посвящаю? — удивился Морт и повторил свой вопрос: — Ты знаешь порядок жертвоприношений?

— Это были не жертвоприношения.

— Создание болота Амбы, Капище Манея, Кладбище рода Учур, руины древней столицы и массовые убийства ясных, — перечислил Морт, ткнув пальцем в страницу книги. — Здесь подробно описаны дары, но порядок не указан.

Он сделал паузу, прежде чем добавить:

— Полагаю, я знаю, об этой звезде говорила та ясная. Но кому какое несчастье принадлежит? Пока что я нашёл только упоминание о болоте Амбы.

Мяун потянулся за книгой и неторопливо пролистал несколько страниц, хотя каждую из них знал наизусть.

— Десять серебряников, — бросил он, не отрывая взгляда от текста.

— Ты с такими запросами скоро разоришься, — раздраженно произнёс Морт, он полез в свой мешочек и достал две монеты.

— Пока ты работаешь в сыске — не разорюсь, — улыбнувшись, ответил Мяун. Он подкинул одну монету в руке и постучал ею по столу. — И два серебряника за карту, что я тебе дам.

Получив свою плату, Мяун отправился внутрь лавки за картой. Пока Морт в ожидании откинулся на стуле и посмотрел по сторонам. Его внимание привлёк жуткий вопль студента, который матерился на чем свет стоял.

Пухлого мальчишку силой пихал и тащил за шкирку некромант в сторону лавки Мяуна. Его лицо привлекло внимание Морта. Оно казалось ему до ужаса знакомым, но он никак не мог вспомнить, где видел его прежде.

— Стража, схватите его! — завопил пухлый парнишка, заметив форму Морта. — Я добьюсь, чтобы тебя отправили на Тамморию воевать!

Юноша крепче сжал руку на шее, заставляя парня закричать от боли. Он с силой втолкнул его в лавку, и тот, споткнувшись, проскользил по полу, едва не снеся стеллажи. Пара вещей всё же свалилась.

— Если он что-то разнесёт, убирать будешь ты, — спокойно предупредил Мяун, перешагивая через некроманта на полу.

Морт поднялся со своего места и вошёл внутрь. Он с интересом наблюдал за происходящим.

— Мы с тобой встречались? — спросил Морт, с интересом рассматривая Акима.

Юноша поднял голову, их взгляды встретились. Он задержался на мгновение, будто пытаясь вспомнить, но затем покачал головой.

— Не встречались, — коротко ответил он и вновь повернулся к своему пленнику. Тот что-то бормотал, но Аким его не слушал. Он слегка пнул его в бок, заставив замолчать.

— Давай, поднимайся, — приказал он. — Если бы ты молча делал, что тебе говорят, тебя бы здесь не было.

Толстяк с трудом поднялся, держась за бок. Его лицо перекосилось от боли, но он всё же выдавил: — Ты что, не понял? Мой дядька — лидер…

— Да понял я! — с досадой перебил Аким. — А мой отец сейчас возглавляет нечисть. Давай, пошевеливайся.

Он ухватил парня за шкирку и потянул его к лестнице, одновременно оборачиваясь к Мяуну.

— Рин дома?

Мяун кивнул и лениво указал пальцем наверх.

— Пусть потренируется, — с усмешкой добавил Аким и направился к ступеням.

Он направился к лестнице, откуда как раз спускалась его младшая сестра.

С лестницы спускалась Дарка. Увидев брата, она кивнула в приветствии и заинтересованно взглянула на его спутника.

— Его вылечить? — спросила она, присматриваясь к сломанному носу.

— Не надо, — качнул головой Аким. — Ему так нравится.

— Видишь, как у меня весело, — заметил Мяун, возвращаясь за свой стол.

— Рин, — задумчиво проговорил Морт. — Арина? Моя ученица? Он хочет использовать её силы на этом ученике? — догадался Морт, наконец осознав, где видел некроманта прежде: он был похож на его ученицу.

Морт нахмурился, возвращаясь к столу. Если Арина действительно сможет подчинить этого некроманта, её способности стоят больше, чем он предполагал.

— В общем, — Мяун сел обратно и показал ему картинку, на которой была нарисована звезда, а затем начал рисовать прямо по ней, бормоча и объясняя, где и какой дар Синамы проявился.

— Эй, Дарка, — окликнул Мяун ясную. — Пять несчастий Синамы, — произнёс артефактор. — Твоя мать говорила, что произошло третьим?

Дарка держала в руках футболки, которые раскладывала. Мяун выделил ей секцию и разрешил складывать там всё, как ей хотелось.

— Столица была уничтожена. — Она загнула палец. Мяун кивнул он уже отметил событие первым. — Болото Амбы. Существует, — тут же сообщила она Морту, ударив себя в грудь, тем самым показав, что видела его.

— Не слушай, — качнул головой Мяун в сторону Морта. — Дара, не отвлекайся. Которое третье?

Дарка задумалась, переходя мысленно от одного луча звезды к другому.

— Капище? Или Жертва ясных... Я точно знаю, что кладбище Учур было последним, и, разумеется, сам Синама завершил шествие шестым. Я не помню, которое было третьим, — сказала Дарка.

Морт потянулся и забрал одну монету со стола.

— Неточная информация, — произнёс он, поднимаясь со своего места. Мяун пожал плечами.

В этот момент, обнимая за плечи пухлого некроманта, вниз спустилась Арина. Ученица Морта громко рассказывала Балу, какой он молодец. На лице парня было глупое выражение, и он улыбался, кивая каждому её слову.

— Понимаешь, Бал, — говорила Рин, не замечая Морта, — иногда нам нужно идти на уступки.

— Да-да, — кивал ученик Академии.

Морт вышел из-за угла, с удовольствием наблюдая за картиной. Глаза ученика были стеклянными, его воля была сломлена на корню грубой силой.

— Дарочка, солнышко, — ласково произнесла Рин таким же тоном, каким говорила с Балом. — Вылечи нос нашего нового друга.

Дарка подошла к тёмному магу, подняла руки над его сломанным носом и сосредоточилась. Тёплый свет мягко потёк из её ладоней.

Рин тем временем отвлеклась и посмотрела по сторонам. Её взгляд остановился на Морте. Он улыбался ей.

Дарка закончила лечение, сделал шаг назад и удовлетворенно кивнула.

— Ну вот, Бал, — сказала Рин, заметив, что Дарка вылечила нос некроманта в поломанном состоянии, и он сросся наперекос. Ну, не им и исправлять.

— Уроки вечером, — мягко произнесла Рин, держа руку на плече ученика и продолжая смотреть в его глаза, — это то, что хочешь ты, а не другие. Иди и сообщи об этом Тамасу, если не сегодня, то завтра с утра.

Наконец её магия была завершена. После того как она сломила волю грубой силой, она убрала боль и закончила заклинание. Бал кивнул и направился прочь из лавки. Невидящим взглядом он смотрел перед собой и шёл прямо к Дому Некроманта, в надежде что Тамас был ещё там.

Рин не торопилась оборачиваться к Морту.

— Похвально, — заговорил Морт, выпрямляясь, — что, даже пропуская занятия, вы тренируете свои способности.

Дарка повернулась к Морту. Увидев выражение лица сестры, она сразу сообразила, что происходит, и убедительно произнесла:

— Рин с утра себя плохо чувствовала, — моргая длинными светлыми ресницами, сказала Дарка.

Морт посмотрел на неё с косой улыбкой. Ясная, не краснея и не отворачивая взгляда, врёт. Восхитительно: у них всё же есть шанс выжить.

— Не пропускай занятия больше, — произнёс Морт, подхватив свою книгу и карту. Он показал монету, которую забрал у Мяуна, и направился к выходу в раздумьях о том, что Мяун нашёл себе квартирантов под стать.

Глава 20. Лекция о мире Мая и основателей ясных

— Вы знаете, что мир, в котором мы живём, — лишь один из планов бытия. Все вы, считающие себя тёмными магами, — начал профессор Стоун, с первой секунды лекции погружая студентов в тему. Он провёл взглядом по огромному количеству учеников. — Возможно, вы не осознаёте этого, но вы способны касаться других планов.

Профессор подошёл к доске, взял мел и начал писать: «План Жизни. План Инферно. План Эфира. План Мари». Он обернулся к студентам и, подняв голос, продолжил:

— План Жизни. Яркими представителями этого плана являются ясные, которые способны пользоваться благами самой жизни. План Инферно — известный вам как нижний мир. С ним тесно связаны наши защитники — некроманты. Нежить, с которой им приходится бороться, попадает к нам из этого плана.

План Эфира и Мари можно отнести к переходу, границе между мирами. План Эфира… — Профессор подошёл к части аудитории, где сидел ведьминский ковен. Он опустил взгляд на ведьму, которая выделялась на фоне остальных, и продолжил: — План Эфира — это биополе, аура всего сущего, то, что за пределами материального. Ведьмы… — Он вежливо кивнул ведьминскому ковену и обернулся к остальной части аудитории. — …способны остро чувствовать все оттенки эфира.

Наконец, Мариевый план — призрачный. Медиумы способны видеть и читать информацию с мёртвого, когда душа покинула тело, но ещё не покинула мир.

Он остановился, подхватил стакан с водой, отпил и продолжил:

— Устройства нашего мира… в этой информации нет ничего нового для вас. Однако мало кто из вас понимает, что благополучие нашего мира, плана Жизни, с которым работают ясные, зависит от энергии ясных.

На этих словах в аудитории послышался недовольный шум, и профессор, постучав мелом по доске, привлёк внимание и потребовал тишины. Он прошёлся по аудитории, и его взгляд остановился на Мяуне. Профессор не мог точно разглядеть, но ему казалось, что на теле молодого человека были наколоты руны.

— На протяжении веков, а в Джунгуре это происходит и по сей день, ясных преследовали, уничтожали, и в конечном итоге мы подошли к порогу катастрофы. С уменьшением числа ясных магов и, соответственно, светлой энергии увеличились прорывы из нижнего плана бытия. Это привело к образованию Тамморийской пустоши и тому, что ночью за периметр городских стен без защиты лучше не выходить, — произнёс Стоун, останавливаясь.

В аудитории снова поднялся шум, студенты громко обсуждали, что ясные никак не могли быть к этому причастны. Лектор поднял руку, требуя тишины, но шум только нарастал. Студенты, позабыв об уроке, обсуждали новую информацию. Тогда профессор подошёл к столу, взял чернила и начертил руну прямо на своей руке. Он приложил руку ко рту и произнёс:

— Я могу говорить и громче.

Его голос раздался громом в ушах студентов, и все прикрыли уши. Лишь Мяун с восторгом смотрел на профессора, осознавая, какой артефакт он создаст на День открытий.

— Я знаю, что не многие связывают эти события. Но в современном мире принято считать, и не без основания, что нынешняя ситуация является следствием уменьшения ясной энергии. Мир строится на равновесии. Равновесии тьмы и света, порядка и хаоса, тёмной энергии и ясной. Это основной закон бытия — закон равновесной системы. Поэтому нам так важно сохранение ясной энергии. Многие страны, хоть и поздно, но со временем пришли к этому пониманию. Теперь их политика направлена на сохранение ясных.

— Неужели без ясных никак нельзя прийти к равновесию? — выкрикнул кто-то из класса, привлекая внимание профессора Стоуна. — Они не похожи на спасителей мира, им самим бы кто-то помог!

Класс дружно засмеялся. Стоун дал время всем успокоиться.

— Напомню о правилах в моём классе: если вам есть что сказать, поднимите руку, представьтесь и затем продолжайте говорить. Поднимитесь. — Профессор посмотрел в сторону, откуда донёсся голос, но там стояла тишина. — Не стесняемся, поднимаемся, — повторил профессор. Студент поднялся со своего места, когда его начали пихать локтями в бок соседи.

— Рон, боевая некромантия, — произнёс студент. — Спрашиваю: вы действительно верите, что без ясных нельзя прийти к равновесию и победить в войне с нежитью? Всё, что нам нужно, — уничтожить личи.

— Откуда берутся личи? — спросил профессор, и студент удивлённо поднял брови, оглядываясь. — Личи — это падшие некроманты, ведьмы и все те, кто при жизни обладал уникальной внутренней энергией и не попал в верхний мир, а оказался в нижнем, в плане Инферно. Они стремятся к жизни, прорываясь через границу с этим планом, — пояснил профессор, улыбаясь. — Молодой человек, — продолжил он, — вы ведёте битву, в которой невозможно одержать победу, ибо это просто круговорот ваших сил. Вы не устраняете проблему, а лишь поддерживаете её.

Он жестом показал студенту, чтобы тот вернулся на своё место.

— Но, — добавил профессор, — отвечая на ваш вопрос, я поясню, что мир и без ясных сможет существовать. — Стоун усмехнулся. — Однако чтобы наш план не слился с планом Инферно, нам придётся уничтожить и тёмных магов.

На этих словах весь класс зашумел. Стоун вновь прервался, чтобы студенты успокоились.

— Вы же знаете, что обычные люди не страдают от переизбытка или недостатка какой-либо из энергий? Всё просто: они имеют внутреннее равновесие, несут в себе частичку инь и янь, хоть и не в таком количестве, как вы. Они не могут оперировать этой энергией, но зато могут спокойно защищать себя оружием и вырастить огород.

— Не думаю, что вам понравится такое решение проблемы, — улыбнулся Стоун, когда класс наконец успокоился. — Существующее положение вещей нельзя исправить быстро. Нужно, чтобы мир пришёл в равновесие. Поэтому одной из основных задач наших правителей является сохранение и приумножение ясной энергии, а для этого нужно изменить сознание общественности. А это, скажу вам, не так уж легко.

Сколько лет прошло с момента образования Департамента по защите ясных? Он был основан ещё при Говене II. Однако наше общество по-прежнему переполнено предубеждениями.

Опять же, хоть ситуация и стабилизируется, значительных подвижек пока не предвидится. На нашем материке программа по защите прав ясных реализуется только в трёх странах.

— Ладно… Сегодня я хочу поговорить о пяти великих родах ясных. Они являются прародителями всех ясных. Кто может их назвать?

В аудитории стояла тишина.

— Восхищён вашим знанием, — пошутил профессор, подходя к доске и начиная писать. — Род Веста, Хедера, Эвата, Хадад и Елова, — расписал преподаватель. — Думаю, вы все слышали о них. Многие представители этих родов были уничтожены в 345 году. Событие прозвали четвёртым даром Синамы.

— Точно, — кивнул сам себе Мяун, — четвёртое.

— Кто знает, почему тёмные маги в древности уничтожили род Веста первым? — спросил профессор Стоун.

Ученики оглянулись.

— Любое предположение, — сказал профессор, обращаясь к остальным.

Мяун приподнял палец, и профессор Стоун тут же ему кивнул.

— Прошу.

— Представители Рода Веста имели возможность лишить тёмных магов их силы, — ответил Мяун, — поскольку каждое поколение ясных становится сильнее. Всех потомков рода Веста уничтожили первыми, до событий 345 года.

— Да! — воскликнул профессор Стоун. — Благодарю. Вы забыли представиться.

— Мяун, — ответил артефактор, — я не обучаюсь в Академии. Беру ваши лекции без оценки.

Профессор Стоун кивнул ему.

— Я слышал о вас от ректора. Хорошо, побеседуем с вами позже на начертательной магии.

— Итак! Действительно, — продолжил профессор, — до сих пор есть отблески сил рода Веста. Ясные маги, которые способны очищать воздух земли от сил тьмы. У них, однако, нет тех возможностей, что есть у представителей рода Веста, и они не способны лишить вас сил.

— Да слава Мунэ, — раздалось с задних парт.

Стоун проигнорировал высказывание и продолжил:

— Вам бы могло показаться, что род Веста несёт угрозу миру тёмных магов, как, собственно, решили ваши прародители. Но почему бы вам не подумать о том, что с представителями этого рода в вашей стране не было бы, возможно, присутствия нежити? И как раз, возвращаясь к вопросу Рона, можно сказать, что именно они могли очистить земли от их присутствия раз и навсегда. Некроманты лишь сдерживают наплыв. А род Веста мог её убрать.

Стоун кивнул студентам, обращаясь к доске.

— Род Хедера, — произнёс, — кто знает о них?

Поскольку все молчали, он обратил взгляд к Мяуну.

— Плодородие, — ответил Мяун, — их уничтожили после рода Веста во времена 345 года.

— Да, — согласился Стоун. — Юноша, могли бы и сами вести историю, — улыбнулся он Мяуну.

— Какая разница? До сих пор есть ясные, которые занимаются хозяйством.

— Есть, — согласился профессор, уже не отвлекаясь на то, что студенты вновь позволили себе говорить без разрешения. — Однако каждый род имеет набор специфичных особенностей. Первый ясный маг с силой рода может подключаться к силе всех павших родственников, и таким образом его силы превосходят остальных. К примеру, ясные, которые занимаются хозяйством и культурой земли, выращивают зерно, но они не могут вырастить его за несколько недель и так далее, а представители рода Хедера могли.

— Наконец, мы подобрались к самому могущественному роду. Ясные с этими силами во все времена были на вес золота. Род Эвата — целители.

Рин откинулась назад на стуле и взглянула на своего брата, который сидел за последней партой и внимательно слушал профессора.

— Знаете ли вы, господин Мяун, что случилось с представителями рода Эвата?

Рин обратила взгляд к Мяуну, осознавая, что он смотрел на неё. На его лице появилась улыбка, и он громко сказал:

— До сих пор живы.

Рин нахмурилась, и в голове моментально вспыхнула догадка: Дарка успела растрепать ему о роде их матери. Сонах бросила обеспокоенный взгляд на брата. Аким напрягся, опёрся локтями на парту и склонился вперёд, не сводя напряжённого взгляда с Мяуна. Тот, словно прочитав их мысли, лишь лениво развёл руками и, безразлично пожав плечами, отвёл взгляд. Мяун отвернулся от Рин и, как ни в чём не бывало, вновь сосредоточился на лекции профессора.

— Хм, — хмыкнул профессор Стоун. — Откуда же у вас такая информация? — спросил он.

— Старик пустырей Таммории, — ответил Мяун. — Я слышал, что последний представитель рода Эвата живёт под землями Сонах, прямо в пустырях.

— Как такое возможно? — спросила девушка, сидящая в одном ряду с Мяуном, обернувшись к нему. — Как ясный может выжить в пустырях Таммории?

— Думаю, я могу ответить на этот вопрос, — произнёс профессор. — Род Эвата своими корнями уходит в далёкое прошлое, и целительство — не единственный дар этого рода. Писания гласят, что прямые потомки Эвата способны противостоять всему сверхъестественному. Духи не могут завладеть ими, нечисть не может существовать вблизи них. Если представитель этого рода натренируется, он сможет образовать вокруг себя защитное поле, через которое не проникнет ни нежить, ни любая сила тьмы. Поэтому вполне возможно, что последний из рода Эвата живёт в пустырях. Атеф Эвата, — произнёс профессор Стоун, задумавшись. — Должен признать, я думал, что этот человек давно покинул наш мир. Рад знать, что ошибался, — кивнул он Мяуну.

Рин внимательно смотрела на профессора. Атеф Эвата, сумасшедший старик из Тамморийских пустырей, — их дед?

Сонах посмотрела на свою левую ладонь, на которой был тонкий шрам, и какое-то смутное воспоминание отозвалось в её голове. Вдруг многое встало на свои места. Нечисть усилила натиск на замок Сонах именно после смерти матери. Мать всегда говорила, что они будут в безопасности рядом с Даркой. Проблема заключалась только в том, что Дарка не закончила своё обучение. Она не могла подключаться к магии рода.

Но почему они ничего не рассказали им прямо? И разве не было бы логичнее отправить Дарку изучать магию рода Эвата у непосредственного представителя рода Эвата?

Профессор продолжал лекцию о следующем роде ясных, но слова доносились до Рин как сквозь вату. Мысли путались — догадки и тревога накрыли её с головой. Она ловила обрывки фраз, но смысл ускользал, оставляя лишь раздражение и беспокойство.

Когда занятие подошло к концу, к ней подошёл Аким. Он легко коснулся её плеча, привлекая внимание, и кивнул в сторону выхода. Рин молча поднялась, и они вместе спустились по ступеням, ни разу не заговорив.

Сзади послышались шаги. На мгновение Рин обернулась и увидела Мяуна, стоящего у второго выхода. Он не спускался вниз, не спешил догонять их. Лишь бросил короткий взгляд в их сторону, затем, словно ничего не произошло, свернул в противоположную сторону и исчез в коридоре.

***

После лекции Рин направилась в Дом Разума на следующее занятие с профессором Стоуном по начертательной магии. Аудитория оказалась небольшой — всего несколько рядов парт, и сразу у двери она заметила знакомую фигуру. Мяун уже устроился за первой партой, лениво развалившись на стуле и облокотившись на столешницу.

Рин нахмурилась. Мяун выглядел так, будто ничего серьёзного не произошло, и это её раздражало. Она медленно прошла вглубь класса и без колебаний опустилась на стул рядом с ним. Ей было просто необходимо расставить точки над «и» и убедиться, что он не взболтнет лишнего.

— Смотрю, вы с Даркой-то подружились, — произнесла Рин.

— А я говорил вам мне её не доверять, — пожал плечами Мяун, не отрицая очевидного. Он обернул голову к ней, подставив руку под голову. — Заметь, я ведь не упомянул, что вы с Акимом — потомки рода Эвата.

Мяун рассмеялся.

— Тёмные потомки рода Эвата, вот это хохма. Профессор Стоун был бы в восторге, — тихо сказал Мяун девушке.

— Да он бы не поверил, — ответила Рин. Её меньше всего волновало, что он растреплет о ней и её брате. Её волновало то, что в Академии узнают, что Дарка принадлежит роду Эвата. Хватало и того, что знала ректор.

— Дарка знает, как подтвердить, — пожал плечами Мяун, не в силах сдержать шутки. — Уж она точно знает, где и что написано.

— Не будем забывать, на чьей стороне будет Дарка при всех условиях.

— Не будем забывать и то, что она очень хочет жить в моём доме.

Рин засмеялась. Дарке действительно нравилось там жить, и ей даже казалось, что сестра не была равнодушна к Мяуну.

— Это пока я не нашла для нас лучшее место.

— Чтобы купить землю в Академическом районе в Исе, вам придётся продать всё имение Сонах, — сказал Мяун, задумавшись. — Уверен, оно уйдёт по хорошей цене с нечистью вместо услужников и некромантов. — Он развёл руками.

Что поделать, жить им остаётся с ним. Мяун больше не возражал против Дарки в своей лавке. Она веселила его и выполняла все условия. Осталось научить её не приводить в лавку других ясных.

Рин закатила глаза, неожиданно вспомнив, что он обещал познакомить её с ведьмой. Она внимательно посмотрела на Мяуна.

— А на тебя кукла вуду будет действовать? — с сомнением спросила Рин.

Мяун приподнял брови, удивляясь, что ему так очевидно угрожали людьми, с которыми он же и обещал познакомить. Он слегка приподнял свою майку, показывая ей татуировку на боку — иероглиф в круге.

— Не будет, не трать свою энергию зря, — сказал Мяун.

Рин с интересом посмотрела на татуировку. Круг защиты от сглаза и незнакомый ей символ внутри.

Шум в классе затих. В помещение вошёл профессор Стоун.

— О, — произнёс профессор, — наконец адекватное количество людей.

Он опустил свои вещи на стол и развернулся к студентам.

— Весьма похвально видеть тёмных магов, интересующихся рунной магией, — сказал профессор.

Девушка за партой позади Рин и Мяуна подняла руку.

— Чувствуйте себя свободнее в этом классе, — тут же дружелюбно произнёс профессор. Он убрал седую прядь волос, которая выбилась из хвоста, и, заметив мел на руке, вытер её о платок.

— Вы говорили, что рунная магия способна заменить нас, тёмных магов, — произнесла девушка.

— По большей части, по большей части, — задумчиво сказал профессор. — Ну, разумеется, не всех. Почему бы нам не начать с представлений? Меня вы уже знаете по уроку истории. Повторюсь: профессор Стоун, уроженец страны Ханай. Начните вы, девушка, как вас зовут?

— Дола. Я с медицинского факультета, основное направление — фармацевтика, — ответила студентка.

— Алхимия или зелье? — спросил Стоун с интересом.

— Алхимия, — ответила она, и Стоун кивнул в ответ.

— Казалось бы, столь тонкая грань между зельем и алхимией, но какой разный результат. Прекрасно. Откуда вы или ваша семья?

— Моя семья живёт в городе Гонам, — ответила девушка. — Я приехала на обучение.

— Опасная точка в любые из времён, — прокомментировал Стоун, ведь Гонам был пограничным городом с Ханай и Джунгуром. — Третий курс, значит. И почему вы решили изучать руны?

— Я читала, что рунная магия способна на многие вещи и может даже остановить кровотечение, нагреть мёртвого и при правильном применении сменить погоду. Мне кажется, такие знания могут пригодиться в фармацевтике, — ответила девушка.

— Прекрасно-прекрасно, — задумчиво проговорил профессор Стоун, кивая и улыбаясь. — Разумеется, менять погоду руны не могут. Ровно как и тёмные маги. — Он приподнял палец вверх.

— В отличие от шаманов. Не могу не обратить внимания, — произнёс профессор, обращаясь к Мяуну, и положил палец под глаз. — Символ… Вы, молодой человек, увлекаетесь шаманизмом?

Рин посмотрела на тату под глазом Мяуна — дуга луны, наложенная на дерево.

— Одно время увлекался изучением, — ответил Мяун.

— Интересно, — задумчиво произнёс Стоун, — мы еще вернёмся к вам… Есть ли у нас ещё алхимики с кафедры фармацевтики?

Соседка Долы подняла руку и коротко представилась. Профессор задал ей несколько вопросов, кивая в ответ на её ответы. После этого слово взяли ещё четверо студентов с кафедры артефакторики. Их речи были более формальными, словно они привыкли отчитываться перед преподавателями.

Когда все замолчали, профессор Стоун обвёл аудиторию взглядом и наконец обратился к Рин.

— А вы, девушка?

— Меня зовут Рин, записана у вас как «Арина С».

— Отлично-отлично, что вы изучаете?

— Ментальная магия, — ответила Рин.

Стоун изогнул бровь и перевёл взгляд на Долу.

— Вот вам и пример, Дола, магии, которую руны не смогут заменить. Ментальная магия, влияние на человеческое сознание — это та область, где никакие символы начертания не сработают.

Он снова посмотрел на Рин и чуть наклонил голову, размышляя вслух.

— Так, Рин, — медленно начал профессор, — не могу представить, чем руны могут быть полезны магу-менталисту. Почему же вы выбрали мой класс?

Рин встретила его взгляд спокойно и пожала плечами.

— Потому что мне интересно.

Стоун на мгновение задержал взгляд на ней, словно ожидая продолжения, но, не дождавшись, чуть улыбнулся.

— Отличная причина. Расскажите о себе.

— Я с восточной границы Аталии, — ответила Рин, — приехала вместе с братом и сестрой учиться в Академии.

— Восточная граница, — кивнул ей профессор Стоун, улыбаясь, — в соседстве с потомком рода Эвата, как мы выяснили сегодня. — Он улыбнулся Мяуну.

Мяун улыбнулся в ответ, и обернул лицо к Рин, и с явной насмешкой в голосе спросил:

— Доводилось ли тебе встречать представителя этого прекрасного рода?

— Мне кажется, история о роде Мяуна будет в разы интереснее, — произнесла Рин профессору.

Мяун усмехнулся. Чёртовы менталы, не зря их он не любил. Всегда бьют в яблочко. Он был уверен, что Рин ничего не знала о нём, но угодила куда надо.

— Действительно, — согласился профессор, — не могу удержать себя от неприличных разглядываний ваших татуировок, молодой человек.

Девушки хихикнули.

— Символы шаманизма, тьмы и руны, удивительно, — произнёс профессор Стоун. — Совместить магию рун и внутреннюю силу тёмного мага. — Он замолчал на мгновение. — Мне бы безумно хотелось увидеть их в действии. Но боюсь, это крайне небезопасно для всех нас…

Он присмотрелся к шарфу Мяуна и нахмурился.

— Вязь шаманов? Вы соткали ваш шарф из магии? Акрна говорила мне о вас, как об очень одарённом студенте, который не захотел заканчивать Академию.

— Одарённый, — фыркнул один из студентов с кафедры артефакторики, — как же, а попасть к именитым артефакторам не может.

— Вы ещё и артефакторикой занимаетесь?

— Это основная моя деятельность, — ответил Мяун, пожимая плечами. Он расслабленно сидел за столом, игнорируя остальных студентов и Рин.

Девушка взяла в руку его шарф и внимательно пригляделась.

— Мой отец, — насмешливо продолжал студент, — говорил, что артефакты самоучки Исы далеки от стандартов.

Мяун перевёл ленивый взгляд к студенту и вальяжно улыбнулся.

— Что ж, мнение твоего отца очень ценно для меня, — произнёс он. — В конце концов, уверен, мне очень далеко до пятидесятилетнего подмастерья. Передай господину Хуону, что я надеюсь встретиться с ним на Дне открытий.

Рин с интересом рассматривала шарф Мяуна, который он никогда не снимал. Вещь имела тонкую прохладную нить, которая казалась необычайно тяжёлой и как будто проходила сквозь её пальцы. Вязь складывалась из различных цветов, переплетённых с основным серым. Один раз Рин видела, как Мяун отбивался этим шарфом от Дарки, но тогда не придала этому значения.

— Никогда не видел вязи шаманов в действии, — сказал профессор Стоун, не скрывая интереса к Мяуну. — Будьте добры, покажите, как это работает.

— Без проблем, — расслабленно ответил Мяун и кивнул.

Одним движением руки он активировал магию шарфа. Он выскользнул из руки Рин и мягко хлестнул её по голове, так что волосы растрепались по её лицу. Девушка сморщилась, бросив злой взгляд на Мяуна.

— Вот так работает, — невозмутимо пояснил Мяун, прикрыв рот кулаком, чтобы скрыть смешок.

Рин сжала губы, подавляя желание растрепать волосы Мяуна и уговаривая себя, что она была выше этого.

— Ох, простите, Рин, — сказал профессор Стоун, — но как же уникальна вязь шамана. Вы должны знать, — обратился он к остальным, — что этот шарф вяжется самим хозяином на истинной внутренней магии, так что, управляя им, хозяин вовсе не растрачивает внутреннюю магию. Принт шаманов…

Рин поправила свою причёску.

— Показать ещё что-нибудь? — с усмешкой спросил Мяун, бросив насмешливый взгляд в сторону Рин.

— Мне кажется, нам всё же стоит подробнее обсудить ваш род, господин Мяун, — зло произнесла Рин.

— Или, может, подробнее обсудить ясный род Эвата? Вы когда-нибудь слышали, чтобы у ясных…

Рин схватила шарф Мяуна и попыталась его запихнуть ему в рот, но тот уклонился и удержал её за руку.

— Ладно-ладно, — сказал профессор, — вы же не дети. Отсядьте друг от друга.

Рин качнула головой, не желая от него отсаживаться. Ей нужно было убедиться, что он не сболтнёт лишнего.

— Почему бы вам не задержаться после урока? Мне очень интересно с вами побеседовать, — произнёс профессор Стоун, обращаясь к Мяуну. — Думаю, хватит забирать время от лекции.

Он направился к своему столу и подхватил коробку с мелом.

— Итак, кто из вас знаком с основами начертательной магии или, проще говоря, с рунной магией? В рунах каждая чёрточка является уникальным орудием, — начал объяснять профессор.

Рин внимательно слушала лекцию, стараясь сосредоточиться на словах профессора, пока в какой-то момент не почувствовала лёгкий толчок локтем. Мяун, не глядя на неё, кивнул в сторону её тетради и тихо пробормотал:

— Пиши-пиши. Потом экзамен сдавать.

Девушка в ответ ткнула его рукой и вернулась к своим записям, стараясь игнорировать тихий смешок Мяуна.

После урока он задержался, чтобы поговорить с профессором, а Рин, хоть и собиралась уйти, всё ещё ждала его у выхода. Она не могла оставить его одного, пока не убедится, что он держит язык за зубами.

— Иди уже, — бросил Мяун, заметив её у дверей.

Рин продолжала хмуро смотреть на него.

— Не скажу я ничего профессору о вашем с Акимом роде, — насмешливо добавил он.

Её настороженность ослабла. Ответ устроил её, и Рин, наконец, развернулась и отправилась домой, оставив Мяуна одного в аудитории.

Глава 21. Ясная сила

Рин подошла к дому. У заборчика переминалась с ноги на ногу невысокая девушка в тёмном платье, подчёркивающем её фигуру. Она скучающе оглядывалась по сторонам и время от времени недовольно оборачивалась.

— Я Мяуна ищу, — произнесла она, заметив Рин. Её взгляд задержался на лице Сонах. Девушка улыбнулась и спросила: — Сестра ясной?

Рин коротко кивнула и сказала, что Мяун скоро вернётся. Она подошла к двери и только тогда заметила, что та была заперта. Зло роясь в сумке в поисках ключа, Рин думала о том, как сильно не любила ведьм. Это чувство зародилось ещё на первом курсе в Катами.

Когда пальцы нащупали большой ключ, она обрадовалась, приподнимая взгляд. Ведьма стояла за её спиной, собираясь войти следом в лавку. Рин посмотрела на неё, собираясь сказать, чтобы та подождала за дверью. Но вдруг осознала: перед ней стояла та самая ведьма, с которой её обещал познакомить Мяун.

— Ты… подруга Мяуна? — начала подбирать слова Рин, стараясь избегать таких выражений, как «кукла вуду» и «ведьма». Девушка весело и хитро посмотрела на Рин, проходя взглядом по невзрачной одежде и её фигуре. — Которая согласилась помочь… мне…

— Обучиться ведьминскому искусству? — подсказала ведьма, подмигнув Рин. Девушка смотрела прямо в глаза Сонах, и Арина ощутила к ведьме притяжение, хотелось смотреть в её глаза вечность. Ух. Рин покачала головой, избавляясь от наваждения. Она и не знала, что ведьмы так умели.

— Заходи! — воскликнула Рин, пропуская её вперёд. Вся неприязнь улетучилась мгновенно, и Сонах, стараясь расположить подругу Мяуна к себе, весело заговорила: — Я считаю, что самые интересные вещи делают ведьмы. Меня, кстати, зовут Рин.

— Дейнира, — ответила девушка, проходя внутрь, — можешь звать меня Дея.

Арина кивнула ей. Она, разумеется, совсем не уважала ведьм, но идея о кукле вуду за несколько дней стала навязчивой. И она была готова восхвалять ведьм хотя бы за то, что они когда-то придумали такую вещь.

Дейнира прошлась по тёмной лавке, подошла к столу и поставила на него свою сумку. Только тогда она обернулась к Арине и улыбнулась.

— Для начала, — заговорила Дейнира, — почему бы тебе не озвучить своё желание вслух?

— Я хочу куклу вуду, — ответила Рин. Она не видела причин скрывать это. Ведьма продолжала внимательно смотреть на Сонах.

— Для чего? — спросила Дея. Рин задумалась. Она не была уверена, могла ли доверять подруге Мяуна. А вдруг она знает Блуда?

Дейнира вновь заговорила:

— Куклы вуду запрещены. — Она опустила руки на стол, опираясь и немного прогибаясь в спине, и мягко продолжила: — Я могла бы научить тебя делать её маленькую версию, что не принесёт большого вреда… Но придётся убедить меня, что она тебе действительно нужна.

— Я могу заплатить любую сумму, — предложила Рин. Она не знала, что нужно было предлагать в качестве оплаты. Дейнира мягко усмехнулась и мотнула головой, показывая, что деньги её не волнуют.

— Почему бы нам не пройти в более… укромное место? Скоро прибудет моя сестра… Она желала познакомиться с тобой. Мяун не будет рад видеть её в своей лавке, — проговорила Дейнира.

Рин повела её к лестнице, собираясь проводить в квартиру. У самого основания лестницы ведьма вдруг остановилась и подняла глаза к Рин.

— Только если там нет ясной…

— Не должно быть, — ответила Арина.

Они вошли в квартиру. Дейнира медленно прошла глубже в коридор, обвела взглядом зал. Он был пропитан ясной энергией, а на столике перед диваном стоял цветок, от которого исходило ясное сияние. Дейнира покачала головой и обернулась к Рин. Только тогда она поверила, что тёмные маги живут с ясной, и осознала, что зря позвала свою сестру в это место.

— Вы действительно живёте с ясной… — произнесла Дейнира.

— Я сейчас уберу! — воскликнула Сонах, поспешно снимая с себя обувь. Она заскочила в зал, подхватила цветок и отнесла его в комнату Дарки.

— Зря я пришла. Не обессудь...

— Чем тебе мешает энергия ясной? — удивилась Рин.

— Мяун сдал ей квартиру, я не имею ничего против, — ответила ведьма. — Но моя сестра Ара... предводитель нашего ковена, идёт сюда, и ей не стоит знать, что здесь живёт ясная. Пойдут слухи…

— Слухи и так ходят, — ответила Рин.

— Не в тех кругах, — вдумчиво сказала Дейнира. Она посмотрела на Рин и снова спросила: — Так для чего тебе кукла вуду?

— Хочу парня удивить, — ответила Рин.

Дейнира приложила руку к губам, задумавшись. Ей нравились такие причины. Она уже собиралась предложить альтернативное место, когда в квартиру вбежал Мяун. Он тяжело дышал и выглядел весьма нервным. Артефактор взглянул на девушек с возмущением и показал им на открытую дверь, чтобы они уходили.

— Ты спятила?! — без прикрас спросил Мяун, показывая рукой поторопиться. — Сюда идёт Ара! У меня же ясная живёт! Давайте, уходите! Быстрее! Обе на выход, — говорил Мяун, махая рукой и подгоняя Рин, чтобы она тоже шла.

Дейнира пожала плечами, проходя мимо Мяуна. Она остановилась, приподнялась на носочки и провела носом над его губами. Арина, надев обратно свою обувь, поспешила следом.

Внизу уже стояла ведьма, и Рин моментально её узнала. Эта ведьма по имени Ара произвела на неё сильное впечатление в первую их встречу. Ара никак не отреагировала на их шаги и приветствия. Она стояла посреди лавки, её взгляд был устремлён на стеллажи, которые окружала особенно плотная энергия Дарки.

Ведьма вновь была одета в бесформенный сарафан на толстых петельках, к которому были пришиты огромные карманы вразнобой. Её чёрные волосы, заплетённые в дреды, были подвязаны на макушке чёрной лентой и торчали во все стороны.

Мяун скривился и подтолкнул девушек в спины, чтобы они уходили. Артефактор начал переживать. Время близилось к четырём. Обычно в эти часы ясная возвращалась домой.

— Как странно, — произнесла Ара своим приятным хриплым голосом, который проникал прямо в сознание людей. Она перевела взгляд на Мяуна и Дею. — Я ощущаю ясную энергию с этой стороны, — сказала ведьма.

Дейнира под напором Мяуна выступила вперёд и сообщила сестре, что планы изменились и они идут к ней домой. Ара плавно кивнула. Однако её взгляд продолжал оставаться на Мяуне. Она потянулась к одному из своих карманов и вытащила стеклянную флягу, наполненную чёрной жидкостью.

— Мяун, — медленно проговорила ведьма своим завораживающим голосом, — уж не оставляй без присмотра свою лавку.

Она откупорила колбу и подула. Из стекляшки вышел плотный чёрный дым, который быстро разошёлся, вытесняя ясную энергию, покрывая её и уничтожая. Меньше чем за минуту в лавке не осталось и следа от энергии Дарки, а чёрная аура ведьмы заполнила всё пространство.

— Что она делает? — шёпотом спросила Рин, обернувшись к Мяуну. Он шагнул к ней и наклонился к её уху.

— Идите и с ней не возвращайтесь, — тихо произнёс Мяун.

— Планы изменились, — повторила Дея, — мы идём ко мне.

Ара кивнула и перевела взгляд на Рин. Сонах вздрогнула: взгляд чёрных глаз ведьмы был наполнен такой мощью, что пугал. Ара улыбнулась и ответила на вопрос, заданный ранее Рин:

— Я убрала ненужную, как считает Мяун, энергию.

Наконец они вышли из лавки. Только тогда Мяун смог расслабиться и насмешливо произнёс:

— Хорошо вам повеселиться. Не благодари.

— Ты с кем меня познакомил? — шёпотом, подступая вплотную к Мяуну, спросила Рин.

В этот момент из лавки раздался громкий звук взрыва. От неожиданности Мяун пригнулся, а Сонах отпрыгнула назад. Моментально позабыв о Рин, артефактор бросился внутрь и с ужасом обнаружил, что из строя вышел артефакт, сдерживающий дух демона тьмы, который собирался чёрным дымом в самой гуще артефактов. Он поглощал тёмную энергию Ары и формировал свою форму.

Следом за ним вышел из строя артефакт, сдерживающий дыхание дракона. Мяун отпрыгнул от демона, потому что струя огня вышла перед ним из соседнего артефакта, и деревянный стеллаж напротив загорелся. Следом высвободился дух волка.

Твою ж мать! Мяун не знал, за что нужно было браться первым делом. Его артефакты давно не выходили из строя, и он утратил свою бдительность.

Если дух демона тьмы напитается тёмной энергией и обретёт форму, справиться с ним будет сложно, поэтому артефактор сначала бросился к нему, стараясь найти сам артефакт. Огонь расходился, постепенно покрывая весь стеллаж, и артефакты на нём начинали трещать и покрываться трещинами, обещая вот-вот выйти из строя.

Волк скалился, рычал и грыз артефакты. В конце лавки рядом со столешницей раздался очередной взрыв.

Дарка возвращалась домой в хорошем настроении. Пусть уроки и были скучными, зато у неё начали появляться друзья. В этот раз Мокша сам следовал за ней. Ему очень понравилось в Доме Света. Ясные кормили фруктами и не предъявляли никаких требований.

Дарка замерла перед входом в лавку, с удивлением наблюдая за тем, как из магазина густым облаком выходила черная энергия, доносился грохот, жуткий шум и мат. Ох. Ясная поспешила внутрь, недоумевая, кто посмел выставить её энергию из её собственного дома. Да ещё и заменить чужой!

В носу неприятно защипало. Тёмная аура была негативно к ней настроена и, казалось, прогоняла. Из секции с артефактами доносилась ругань Мяуна. Огонь полыхал в лавке, и молодой человек не мог дотянуться до нужного артефакта, который закатился под горящий стеллаж.

Дарка нахмурилась. Кого это Мяун впустил? Без её разрешения. Она пригнулась, прикрывая голову руками от испуга, когда раздался очередной взрыв.

— Что здесь происходит? — воскликнула ясная, махая руками вокруг себя в попытке разогнать тёмную энергетику.

— Не заходи! — крикнул Мяун Дарке.

Ясная не слушала. Она продолжала махать руками, не зная, как рассеять столь густую тёмную энергию. Энергия Дарки была мягкой и рассеивалась сама, и девушка никогда прежде не прилагала для этого усилий. Мяун заметил, что ясная по-прежнему находилась внутри лавки и вновь крикнул, чтобы она вышла на улицу и отошла как можно дальше.

— Мокша! — крикнула Дарка, чтобы он помог ей. Мокша стоял у её ног, его шерсть поднялась, и он громко шипел на огромного волка. Зверь скалился в их сторону, припадал на передние лапы, из его пасти текли слюни. Когда волк оттолкнулся мощными лапами, бросившись на них, шэвен спрятался за Дарку.

Мяун застыл в ужасе, заметив атаку волка. Он потянулся левой рукой к тату концентрации на правой руке, собираясь откинуть зверя от ясной, как вдруг горящий стеллаж рухнул прямо на него. В последний момент артефактор успел закрыться рукой, заработав огромный ожог и рану.

Сердце Мяуна дрогнуло, когда он вернул взгляд к ясной. Дарка стояла на месте и смотрела на волка. Оказавшись к ясной так близко, волк рассеялся прямо перед ней.

— Я всё решу! — крикнула Мяуну Дарка.

Ясная опустилась на пол, села в позу лотоса и прикрыла глаза, стараясь сконцентрировать энергию вокруг себя, как когда-то учила её мама. Мокша устроился в ногах Дарки и положил лапки на ногу девушки. Затем встал, вытянул мордочку и, так же как Дарка, прикрыл глаза. Ясным свечением от них начала расходиться энергия. Она медленно покрывала все уголки лавки, замещая тёмную энергию Ары.

Мяун изумлённо наблюдал за тем, как огонь тух. Дух демона тьмы под мягкой энергией Дарки попятился и ушёл в артефакт, запечатав в нём себя. Трещащие артефакты начинали приходить в норму. Мяун, подхватив какие-то полотенца, тушил остатки огня. Когда чужая тёмная энергетика окончательно рассеялась и лавка заполнилась ясной энергией, Дарка обмякла.

Она ещё не умела избирательно пользоваться своей аурой, как её мама. Дарка всегда думала, что такие старания бессмысленны, и впервые пожалела, что не практиковалась чаще.

Мяун тяжело дышал и морщился от боли. Его правая рука была сильно ранена. Он прикрыл глаза, давая себе мгновение привыкнуть к боли.

Дарка открыла глаза. Она израсходовала огромную часть внутренней энергии, и её начало клонить в сон. Тем не менее она поднялась на ноги, посмотрела на Мяуна и сжала губы. Ей очень хотелось на него накричать и поругать его, но ясная видела, что Мяуну очень больно, поэтому решила сначала его вылечить, а потом уже ругать.

— Давай, будем твою руку лечить, — произнесла Дарка, махнув Мяуну, подзывая его к себе.

— Не надо, — качнул головой Мяун. Он не нуждался в помощи ясной. Вся его магия была сконцентрирована в огне, но, к сожалению, он и сам не был застрахован от вреда огня.

— У меня есть аптечка, — хрипло произнёс Мяун, ступая к столешнице.

— Зачем тебе аптечка, если есть я? — удивлённо спросила Дарка.

— Я сказал, иди к себе, — хмуро произнёс Мяун. На всякий случай он обошёл её стороной и направился к аптечке.

Дарка злобно сжала зубы. Мало того что он привёл неизвестно кого в лавку, так ещё и не давал ей заниматься её прямыми обязанностями!

— Значит так! — воскликнула ясная, указав пальцем на стол, который в этот день так никто и не вытащил на улицу. — Сядь и дай мне руку! Я тебя трогать не буду, — приказным тоном сказала она, посмотрела на Мяуна, который никак не отреагировал на её слова, и злобно добавила: — Или я пойду в тёмную секцию и начну трогать там все артефакты, которые увижу. Нет! Я начну их открывать!

— Ты вся бледная, иди наверх, — произнёс Мяун.

— Не веришь? — хмыкнула Дарка, направляясь в запрещённый для неё отдел.

— Хорошо-хорошо. — Мяун раздражённо закатил глаза, прошёл мимо Дарки, опустился за стол и вытянул больную руку. Кожа на месте ранения побагровела, местами начала покрываться волдырями. Синие и красные пятна на её поверхности свидетельствовали о том, что ожог был достаточно серьёзным. Отломанная часть стеллажа оставила на коже глубокую рану, из которой текла кровь. Мяун, несмотря на боль, продолжал молчать.

— Я руки хорошо лечу, — уже мягче сказала Дарка, опускаясь рядом с Мяуном. Она глубоко дышала, её безумно клонило в сон, но она не могла оставить Мяуна с такой тяжёлой и страшной раной. Мокша подполз к столу и свернулся калачиком в ногах хозяйки, погружаясь в глубокий сон.

***

Аким вернулся домой в приподнятом настроении. Тамас впервые провёл полноценное занятие. Они с ним даже создали расписание тренировок: два раза в неделю с Тамасом, а в остальное время Аким самостоятельно будет вести уроки по его предписаниям. Это устраивало Акима во всех отношениях, ведь юноше очень нравилось командовать другими. Да и толстяк после разговора Рин стал чудом, а не человеком. Правда, Акиму показалось, что он был не совсем в своём уме, потому что повторял одно и то же. Однако таким он устраивал Акима больше. Всё же ментальная магия — классная вещь, думал юноша.

Сонах вошёл внутрь и остановился, заметив, что энергия Дарки в избытке плескалась в помещении.

— Что здесь случилось? — спросил Аким, удивлённо оглядываясь.

— Тс-с, — прошептала Дарка, едва приоткрыв глаза. Она держала ладони над рукой Мяуна.

Артефактор смотрел на неё. Его окутало нежное тепло, и он почувствовал лёгкое покалывание, которое распространялось по руке. Татуировки и символы тьмы, которые он носил, не загорелись, как он ожидал. Мяун лишь ощутил, что боль отступила, а его энергия начала восстанавливаться.

Он раздумывал над тем, как удивительна была ясная энергия Дарки и насколько сама девушка была необыкновенной. Его рука полностью зажила благодаря её силе.

Дарка опустила руки и, приоткрыв глаза, посмотрела на него с мягкой улыбкой.

— И больше, — прошептала она едва слышным голосом, — не впускай сюда чужую энергию.

Она опустила голову, и её волосы чуть скользнули по столу. Шарф Мяуна дёрнулся, придерживая голову ясной, чтобы она не ударилась. Аким подошёл к сестре и подхватил её на руки.

— С ней всё в порядке, — произнёс Аким, заметив обеспокоенность на лице Мяуна. — Просто ей нужно выспаться. Она израсходовала всю свою внутреннюю энергию.

Аким направился на третий этаж и, увидев Мокшу, который, так же как и его хозяйка, спал глубоким сном прямо на полу, сказал:

— Будь другом, отнеси нашего шэвена наверх.

Мяун с удивлением посмотрел на свою руку. Перед его глазами стояли синие, улыбающиеся ему глаза Дарки. Он оглядел лавку, укутанную теплом её энергии, и вдруг осознал, что эта энергия не наносила вреда ни ему, ни его артефактам. Напротив, под её воздействием они работали так, как должны были всегда. Мяун посмотрел на Мокшу, который погрузился в такой глубокий сон, что начал сопеть и похрюкивать. Его шарф медленно опустился вниз и осторожно обвил тушку шэвена, поднимая его в воздух. Мяун бережно понёс его наверх.

Глава 22. Дар ведьмы

— С Мяуном всё будет в порядке, — произнесла Ара, заметив, что Рин то и дело оборачивается к лавке, откуда доносятся взрывы. Она перевела взгляд к ведьме, и та добавила: — Иногда нам нужна помощь, чтобы увидеть очевидное.

Они двигались в тишине по улице Мира. Рин то и дело невольно возвращала взгляд к Аре. Ведьма посмотрела ей в глаза и спросила:

— Не сошлась с Блудом?

— Блудом? — оживилась Дейнира. Она обратила счастливое лицо к Рин и захохотала. — Можно сразу догадаться, по чью душу твоя ненависть поёт.

Дея подмигнула Рин, намекнув, что дальнейшие объяснения ей не требовались. Старшая госпожа Сонах пока не понимала, как реагировать. Ара знала Блуда. И Рин переживала, что, когда её план достигнет ушей Блуда, их отношения испортятся ещё больше.

— Многие ведьмы пытались его проучить, — задумчиво проговорила Ара. Она притормозила и полностью развернулась к Рин. — Я уважаю то, что ты не считаешь ведьминское искусство ниже своего достоинства.

— Начинаю думать… — заговорила в ответ Сонах, думая о том, как за мгновение Ара избавилась от всей энергии Дарки в лавке Мяуна. Она продолжила свой ответ, тщательно подбирая слова: — …что ведьминское искусство на уровень выше того, что делаю я.

— Эти слова от менталиста — прямо бальзам на душу, — насмешливо произнесла Дея. — Сюда. — Она заставила их повернуть у переулка, ведя к себе домой, и подняла всё тот же насмешливый взгляд к Рин. — Было бы вдвойне приятно, если бы менталисты не имели тенденцию говорить то, что хотят слышать другие.

Рин пожала плечами, не собираясь оспаривать слова Деи. Она вновь заинтересованно посмотрела Ару и спросила:

— Разве ты не подруга Блуда? Зачем тебе помогать мне?

Дея засмеялась, словно Рин сказала редкую хохму. Взгляд тёмных глаз опустился на Рин.

— Я работаю в баре «Бал Некроманта», и только. Некроманты — народ прямолинейный, и иногда с ними легко общаться, но… — проговорила Ара, когда они остановились перед домом Деи. — Некроманты не уважают ведьм. От меня твои слова не дойдут до Блуда.

Дея отворила дверь, пропустила их в полутёмное помещение и указала подняться на второй этаж по узкой деревянной лестнице. Прямо у входа в квартиру стоял огромный шкаф, занимающий всю стену. Он был полностью заполнен стеклянными колбами с зельями, яркими жидкостями и тёмными пузырьками, мерцающими в тусклом свете.

— Мамина работа, — сказала Дея, заметив интерес Рин. Она провела их в свою небольшую комнату, воздух которой был насыщен запахами трав.

Ара мягкой походкой вошла в комнату и села прямо на пол. Она осторожно расправила свой сарафан, чтобы не зацепить карманы, потянулась к нижним, самым большим карманам и плавными движениями начала доставать всё содержимое.

Рин опустилась на пол рядом с ней. Дейнира, закрыв дверь, села рядом, создавая треугольник и замыкая их ведьминский круг.

— Что же такого сделал Блуд, что заслужил твою месть? — спросила Ара, доставая из кармана два пузырька. Она открыла одну стекляшку, принюхалась и осторожно опустила её рядом с остальными вещами. — Бросил тебя на скотном кладбище ночью?

— Не-е-ет, — мотнула головой Дея, — для этого ей нужно было как минимум поругаться с Таной. Думаю, он пошёл по банальному пути, ведь Рин не местная. — Она подмигнула ей, чуть наклонилась и продолжила: — Бросил тебя ночью за северными воротами, забыв предупредить, что стражи не способны открыть ворота ночью?

— И как часто он это делает? — спросила Рин.

— Часто, — ответила Ара. Она закончила доставать вещи и пряжу из карманов, разложив всё перед ними. — Это хобби Блуда — водить ведьм по необычным, запрещённым местам. Получив своё, он бросает их там. Но… — Она подняла взгляд к Рин. — …слухи не появляются из воздуха. Они слышали о нём и всё равно шли. Разве это не вина обманутых, что они позволили себя обмануть?

— Так он действительно бросил тебя за стеной города? — спросила Дея. — Однажды он так поступил с моей однокурсницей. Только то была зима… Вот это она натерпелась. Ещё и получила выговор от города, что нарушила комендантский час. А её родителям пришлось выплатить штраф.

— Попытался, — ответила Рин. — Я не спустилась вниз.

Дея приподняла брови, на её лице появилась счастливая улыбка и жажда продолжения истории.

— Он не смог ответить на простой вопрос «как я вернусь назад», и я уехала.

В этот момент Рин больше не жалела, что не предложила ему альтернативное мероприятие. Она жалела лишь о том, что не забрала его лошадь с собой или же не подчинила сознание лошади, чтобы та сбросила его где-нибудь в канаве, где этому типу было бы самое место.

— Ха-ха-ха-ха, — счастливо рассмеялась Дейнира.

— Так вот чем отличаются маги менталисты, — с уважением в голосе произнесла Ара, затем задумалась и, обратив лицо к Рин, спросила: — Третий курс, менталисты и артефакторы… У нас в баре говорили, что Блуд сам напросился вести уроки по боевым искусствам и заместил Дона. Твой класс?

Рин кивнула.

— Ох. — Эта информация ещё больше порадовала Дею.

Ара улыбнулась самой себе, тихо заметив, что карма так и работает. Ему следовало прислушаться к её словам.

— Мы не против тебе помочь, — проговорила она, глядя Рин прямо в глаза. — В конце концов, Блуд должен отплатить многим моим сёстрам, — задумчиво добавила Ара.

— Но на Блуда не сработают простые заклинания, — сказала Дея, глядя на Ару.

— Не сработают.

Ара внимательно посмотрела на Рин и заговорила:

— Мы поможем тебе сделать настоящую куклу вуду. Однако чтобы пробить защиту такого некроманта, как Блуд, нам нужна его кровь или волосы.

Рин показала ей пустые руки и отрицательно покачала головой, ведь у неё не было таких вещей и она не могла их добыть. Ара улыбнулась. Её глаза в тусклом освещении комнаты блестели от свечей, что зажгла вокруг них Дея. Хрупкие плечи ведьмы ссутулились под тяжёлым платьем, когда она нагнулась к Рин.

— Придёт день, — туманно говорила ведьма, продолжая смотреть Рин прямо в глаза, — и всё твоё существо будет желать мести. Тогда ты сможешь раздобыть материал для завершения заклинания. Тогда кукла вуду начнёт работать. На данный момент она тебе не нужна.

— Мы составим элемент и заклинание. Объясним, как ей пользоваться. У меня два условия, — произнесла Ара. — Мне нужна капля твоей крови и клятва, что всё происходящее здесь останется между нами, и только.

Рин нахмурилась. На её лице появилась усмешка, и она вновь отрицательно покачала головой.

— Мы дадим такую же клятву, — произнесла Дейнира. — У нас нет претензий к Мяуну. Ты его человек, и мы тебе не враги. Эта клятва обяжет нас и на время сделает тебя нашей сестрой. Пока цена не будет оплачена.

— А второе?

— Приближается месяц открытий, — проговорила Ара. — Будет соревнование среди ведьм. Я хочу себе модель для опыта с ментальными способностями.

— Скажи мне больше, — медленно произнесла Рин. Её желание мести не было столь велико, чтобы соглашаться на такие сомнительные условия.

— Это вся информация, которую я могу предоставить тебе на этот момент. Я дам шанс отказаться перед соревнованиями, если ты решишь, что плата не стоит услуги. У любой услуги есть цена. И цена всегда отвечает запрошенному.

Рин продолжала раздумывать. Затем медленно кивнула.

— Ментальные маги так интересны, — произнесла Ара. — Казалось бы, вы способны на малое. В то же время вами так тяжело управлять.

Они провели обряд круга ведьм.

Большая часть вечера и даже ночи прошла за вязкой. Ара учила Рин вязать, объясняя, что вязка ведьмы включает её мощь. Рин добавляла свою внутреннюю энергию, но, поскольку её природа отличалась, основное направление давала энергетика Ары.

Только среди ночи Рин вернулась домой. Она тихо вошла в лавку, в которой горел слабый свет от свечи. Вся лавка была укутана в плотный слой энергии Дарки. Сонах замерла, заметив, что за столом, прямо перед свечой, сидел Мяун. Его голова лежала на левой руке, а правую он вытянул на столе и думал о своём.

— Ты что здесь делаешь? — шёпотом спросила Сонах. Мяун поднял на неё свои глаза.

— Я сказал Акиму, что ты вернёшься поздно.

Рин опустилась за стол напротив и посмотрела на Мяуна, который совсем на неё не реагировал.

— Смотрю, Дарке не понравился покровный слой Ары, — заметила шёпотом Рин. — Наша мать так раньше делала, — вдруг произнесла она, осматриваясь. — Она раз в месяц окутывала каждый уголок наших земель своей аурой. Только сегодня, на уроке Стоуна, я поняла, почему нечисть не нападала на наши земли, пока она была жива.

Мяун перевёл взгляд на неё. Он тоже сделал для себя открытие в этот день. Он слышал и, казалось, понимал, что ясная энергия не несла вреда. Но, как выяснилось, он никогда не осознавал значения этого факта.

Он опустил взгляд на свою вытянутую руку, по-прежнему ощущая присутствие тёплых ладоней над его рукой.

— Так почему ты не спишь?

Мяун внимательно посмотрел на Рин и сморщил нос.

— От тебя пахнет ведьмами.

— А от тебя пахнет Даркой, — не осталась в долгу Рин.

Мяун осмотрелся. Вся его лавка пахла Даркой, каждый уголок был ей пропитан. И его устраивало это, вдруг осознал артефактор. Ему нравилась и её энергия, и её запах.

У Рин не было желания выводить на разговор хозяина квартиры. Она поднялась на ноги, собираясь пойти спать.

— Когда Ара насильно вытеснила всю энергию Дарки, — вдруг произнёс Мяун, озвучивая вслух вещь, которая никак не могла уложиться в его голове, — половина моих артефактов вышла из равновесия.

— И энергия Дарки вернула всё на свои места, — утвердительно сказала Рин и улыбнулась Мяуну. — Хороший вопрос для профессора Стоуна.

Артефактор нахмурился, глядя на девушку.

— Будь готов, — произнесла Рин.

— К чему? — лениво спросил Мяун.

— К лекции. Дарка зачтёт тебе лекцию, — ответила Рин и, зевая, направилась в свою комнату, собираясь выспаться как следует.

Глава 23. Ясный Цветок

Весь следующий день Мяун чувствовал себя непривычно рассеянным. Мысли путались, привычный ритм работы сбивался, и он никак не мог сосредоточиться на заказах. Его внимание постоянно возвращалось к лестнице — при каждом шорохе или звуке шагов он машинально поднимал голову, ожидая увидеть Дарку.

Её всё не было.

Клиенты приходили и уходили, но разговоры и сделки проходили мимо его сознания. Даже привычная работа с артефактами не могла увлечь его настолько, чтобы заглушить мысли.

К полудню в лавку вошла Мила, дочь хозяйки пекарни. Она осторожно переступила порог, держа в руках плетёную корзину с выпечкой.

— Это для Дарки, — сообщила девушка, чуть смущённо улыбнувшись. — Мама сказала передать. Она отложила для вашего дома угощение, но так и не дождалась вас.

Мяун молча смотрел на неё. Ощущение отрешённости никак не отпускало, но он всё же коротко кивнул в знак благодарности.

— Дарка приболела, — наконец сказал он, беря корзину и протягивая два серебряника. — Сдачи не нужно.

Мила замотала головой, отказываясь принять деньги.

— Нет-нет, что вы! Дарка вылечила папину ногу. Он даже не успел уйти на больничный. Спасибо ей большое!

Не дожидаясь ответа, девушка поспешно вышла из лавки, оставив после себя лёгкий запах свежего хлеба и сладкой выпечки.

К вечеру к лавке Мяуна подошли двое ясных — хрупкая конопатая девушка и её брат, явно младше её на год или два. Они осторожно оглядывались по сторонам, словно боялись попасться на глаза кому-то нежелательному.

На пороге лавки оба остановились. Парнишка крепко держал сестру за руку и шёпотом тянул её обратно.

— Зося, нам не стоит сюда заходить.

— Всё нормально будет, — тихо ответила девушка, слегка сжав его ладонь.

Мяун сидел за столом внутри и молча наблюдал за ними, никак не реагируя на их нерешительность.

Наконец, девушка сделала шаг вперёд.

— Здравствуйте, господин Мяун, — поздоровалась она, немного поклонившись.

В её руках был небольшой цветок в глиняном горшке. Фиалка излучала мягкое ясное сияние, от которого воздух вокруг будто становился чуть чище. Девушка осторожно подошла к столу и поставила горшок рядом с Мяуном, бросая на него быстрые, тревожные взгляды.

— Это вам. Дарки не было сегодня в школе, — сказала она. В её голосе слышалась лёгкая неуверенность. — Мы хотели узнать, всё ли в порядке.

Мяун перевёл взгляд с неё на цветок. Секунду он молчал, словно обдумывал ответ.

— Дарка вчера истратила всю свою энергию и теперь отсыпается, — спокойно произнёс он.

Слова прозвучали без особых эмоций, но Зося заметила, как его пальцы чуть дрогнули, когда он его внимание перешло к цветку.

— Ох, я передам Академии. А это вот для Дарки, — Зося подхватила вязаный мешок из рук своего брата и аккуратно поставила его на стол рядом с цветком.

Мяун заметил, что внутри были фрукты. Вот и хорошо — он как раз собирался сходить за ними для шевэна.

— Благодарю, — сказал он, продолжая задумчиво смотреть на них.

Зося поклонилась, как это было принято у ясных. Следом за ней повторил жест её брат, который всё это время с интересом осматривался в лавке.

Когда они покинули помещение, Мяун некоторое время сидел неподвижно, опустив взгляд к своей руке. Затем он приложил пальцы к переносице, словно пытаясь избавиться от назойливых мыслей.

Его взгляд вновь упал на фиалку. Цветок окружала мягкая, тёплая энергия, и это странное сияние манило.

Мяун медленно протянул указательный палец к лепестку и, слегка поколебавшись, всё же дотронулся до него.

Кончик пальца приятно защекотало — знакомое, успокаивающее ощущение, напомнившее Мяуну момент, когда его лечила Дарка. Он невольно задержал палец на лепестке чуть дольше, чем собирался, позволяя теплу ясной энергии проникнуть под кожу.

Может, именно в этом и заключалось то самое равновесие, о котором говорил профессор Стоун?

Тишину нарушил звук шагов — тяжёлых, медленных, с чуть слышным шарканьем по деревянным ступеням.

Мяун поднял голову, приподнимаясь со своего места.

С лестницы спустилась Дарка. Мятая и жутко уставшая, она выглядела так, будто едва стояла на ногах. Глаза казались ещё тяжёлыми от сна, а волосы спутались так, что она даже не пыталась их поправить. За ней следовал Мокша — его пушистая шерсть взъерошилась, и он выглядел не лучше хозяйки.

Дарка остановилась, облокотившись на перила, и бросила на Мяуна хмурый взгляд.

— У нас будет серьёзный разговор, — заявила она без предисловий.

Мяун слабо улыбнулся, но в его глазах отразилась грусть.

— Иди выспись, — сказал он мягко. — Поговорим… серьёзно поговорим завтра.

— Нет, — Дарка медленно покачала головой, опустила её в ладони и тяжело вздохнула. — Мы есть хотим.

Мяун усмехнулся про себя и залез в мешок, что принесли ясные. Подхватил банан и протянул его Лемуру. Тот радостно взял фрукт в лапки, взглянув на артефактора с таким видом, будто готов был признаться в любви.

— Кофе мне, — промычала Дарка, сложив локти на столе, она запустила руки в волосы, придерживая голову.

Мяун молча смотрел на неё несколько секунд, потом, не говоря ни слова, направился к выходу.

— Я закажу тебе чай и суп, — бросил он через плечо.

Сделав заказ в Чайной, Мяун вернулся обратно и сел за стол напротив Дарки.

Дарка перевела взгляд на выпечку на столе и молча протянула руку, явно намереваясь перекусить.

— Суп скоро принесут, — спокойно сказал Мяун и отодвинул короб в сторону.

Дарка не стала возражать. Её лицо выражало недовольство, но она устало опустила руки на стол и молчала до тех пор, пока не получила горячее.

Только когда она поела и к ней начали возвращаться силы, в её взгляде появилась привычная живая искорка. Дарка нахмурилась, сложила руки перед грудью и уставилась на Мяуна так, что он, казалось, вот-вот прожжет в нём дыру.

— Кого это ты привёл в лавку выводить мою энергию? — спросила она, голос был негромким, но в нём звучал упрёк. — Кто тебе разрешил?

Мяун коротко хмыкнул, издав смешок.

— Не знал, что нельзя, — с ленивой усмешкой ответил он.

Дарка нахмурилась ещё сильнее и раздражённо передёрнула плечами.

— Нельзя, — твёрдо сказала она. — Никакой благодарности. Я, значит, хожу и держу тут всё в равновесии в твоей лавке тёмных артефактов, — на этих словах она передразнила его, нарочно скривив голос, — а ты привёл какого-то тёмного, чтобы уничтожить мою энергию?

Мяун опустил голову в руку, с лёгкой улыбкой наблюдая за Даркой. В её ворчании была своя прелесть, и он не мог удержаться от короткого смешка.

В этот момент мальчишка из Чайной появился в дверях. Он быстро и ловко поставил перед Даркой чай, а пустую посуду от супа забрал с собой.

— Спасибо, — кивнула ему Дарка.

Но едва дверь за мальчишкой закрылась, она снова перевела взгляд на Мяуна и пробурчала, уже более сердито:

— Никакой благодарности. Тут всё моё. Моя энергетика, мои артефакты, моя лавка — всё моё. Нельзя приводить сюда чёрных магов покройщиков.

Мяун снова тихо хмыкнул, и в его глазах мелькнула тень насмешки. Он неспешно приподнял два пальца в воздух, словно давая обещание.

— Клянусь именем… своим именем, что больше не приведу ту ведьму в твою лавку, — произнёс он с нарочитой торжественностью.

Дарка прищурилась, внимательно глядя на него, и всё ещё недоверчиво пробурчала:

— Это ещё и ведьма была.

Мяун лениво наблюдал за тем, как Дарка медленно ела сладости, запивая их чаем. Её лицо потеряло прежнюю бледность, но румянец выглядел нездоровым.

Он молчал, задумчиво водя пальцем по краю стола. Взгляд его был рассеянным, но мысли крутились вокруг одного вопроса.

— Значит, ты держишь здесь всё в равновесии? — наконец спросил он, не отрывая взгляда от её лица.

Дарка подняла на него уставший взгляд и недовольно нахмурилась.

— Я же много раз тебе говорила, — с раздражением напомнила она.

В её голосе звучала обида. Не только за то, что он пренебрег её словами, но и за то, что её усилия всё это время оставались незамеченными.

***

Дарка довольно быстро пришла в себя после потери энергии, и спустя всего пару дней их привычный ритм восстановился. После занятий она по привычке сидела за столом внизу лавки, занимаясь уроками.

Однако учебная программа оставляла желать лучшего — полезного материала почти не было, а то, что преподавали, казалось скучным и бесполезным. Дарка быстро теряла к этому интерес. Поймав себя на мысли, что ей совсем нечем заняться, она принялась рисовать в своей тетради поверх старых записей с уроков.

Мокша удобно устроился на соседнем стуле, свернулся клубком и тихо посапывал, изредка подергивая хвостом во сне.

Мяун сидел напротив и едва обращал на них внимание. Он был поглощён чтением книги с артефактами. Перелистывая страницы с привычной задумчивой сосредоточенностью, он полностью ушёл в изучение. Один из артефактов особенно привлёк его внимание — он скользил взглядом по описанию, будто уже мысленно прикидывал, как мог бы применить этот артефакт на практике.

В лавке стояла редкая тишина — тишина, в которой каждый из них занимался своим делом и не торопился её нарушать. Лишь размеренное дыхание Мокши и лёгкий шорох переворачиваемых страниц создавали едва уловимый фон.

Так они и сидели — каждый погружённый в свои мысли, пока тишину не нарушил тихий, но совершенно неожиданный голос Дарки:

— Опусти чуть-чуть свою майку. Я не вижу, что написано.

Мяун поднял глаза от книги и медленно повернулся к Дарке, не сразу понимая, о чём она говорит.

— Что?

Дарка, казалось, не обратила внимания на его недоумение. Она сосредоточенно чертила что-то в своей тетради, слегка прищурившись. На странице был аккуратно вырисован пятигранник смерти — опасный символ тёмных магов. В трёх из пяти лучей Дарка уже успела воспроизвести руны, которые были наколоты на груди Мяуна.

Мяун нахмурился и перевёл взгляд с тетради на неё.

— Ты срисовываешь мою татуировку?

Пятигранник смерти был одним из его основных тату. Почти все татуировки на его теле были магическими знаками — одни защищали, другие служили для концентрации энергии. Но этот символ обладал мощной силой огня, уж точно не мог считаться символом добра.

— Ты не мог бы опустить свою майку? Мне плохо видно, — спокойно повторила Дарка, даже не отрывая взгляда от тетради.

Мяун молча потянулся и приподнял край майки, открывая татуировку целиком. Дарка не сразу коснулась её взглядом, а когда наконец посмотрела, то кивнула сама себе и снова принялась аккуратно прорисовывать руны.

Сам артефактор вернулся к чтению. Его внимание было приковано к описанию печати призыва — древнего артефакта, который использовали для вызова падших духов. Эти элементы позволяли живым разговаривать с теми, кто давно покинул мир.

Он внимательно вчитывался в строки, прокручивая в голове возможные варианты применения. Такие артефакты всегда вызывали у него особый интерес. Мяун давно искал способ вызвать дух из леса Синамы. Ему хотелось узнать правду о событиях, покрытых мраком. Тайны рода Учур не отпускали его.

Погружённый в размышления, он на мгновение совершенно забыл о Дарке.

Треск огня и резкий вскрик вывели его из транса.

Лист бумаги под рукой Дарки вспыхнул ярким пламенем. Она резко отдёрнула руку и отодвинулась на стуле, широко раскрыв глаза.

— Ай!

Дарка смотрела на свою тетрадь с выражением шока и растерянности. Пламя быстро пожирало страницы, обдавая её лицо жаром.

Мяун, подняв голову, лишь усмехнулся.

— Кто бы мог подумать, — пробормотал он, наблюдая за огнём с ленивым любопытством. Руны, оказывается, сглаживают грань между магией тьмы и света.

Мяун задумчиво перевёл взгляд на Дарку. Эти символы позволили ей прикоснуться к тёмной магии — и при этом не пострадать.

Когда пламя стало перекидываться на стол, он приложил два пальца к татуировке на правой руке. Проведя по воздуху пальцами другой руки, он направил горящую тетрадь вглубь лавки. Бумага вспыхнула ещё ярче и окончательно догорела на полу.

Пламя исчезло, оставив после себя лишь тонкую струйку дыма и запах палёной бумаги.

Мяун перевёл взгляд на Дарку. Её лицо выражало смесь шока и возмущения.

Он улыбнулся.

— Ты знал, что так будет?! — Дарка возмущённо ткнула пальцем в него, всё ещё не веря своим глазам.

— Ну а зачем ты это срисовываешь? — спокойно спросил Мяун, не испытывая ни капли угрызений совести. — Я ведь говорил: я и моя лавка — всё одно сплошной символ тьмы.

— Н-но, мои записи! — возмутилась Дарка, бросив взгляд на стол. Там остались подпаленные следы, а на дереве отчётливо проступил узор звезды.

Она медленно подняла глаза к татуировке на его груди и нахмурилась.

— Если этот символ так работает… разве, когда его тебе нанесли…

Мяун лениво перелистнул страницу книги, бросил беглый взгляд на скучное описание и снова посмотрел на Дарку. Она по-прежнему хмурилась, изучая его татуировку.

Он ткнул пальцем в центр пятигранника, где находился главный символ рун, заставляющий его работать.

— Распорядок рун имеет значение.

— Да я даже не успела центральную дорисовать… — проворчала Дарка.

— А надо было с неё и начать, — бросил Мяун и махнул рукой, давая понять, что разговор окончен.

Дарка сердито положила локти на стол, сверля его взглядом.

— Хочешь, — с насмешкой предложил Мяун, приподняв край майки, чтобы показать татуировку под левой грудью, — ещё что-нибудь перерисовать?

— А что это делает? — зло спросила Дарка. — Лишит меня возможности говорить?

— Не придумали ещё такого чуда магии, — качнул головой Мяун, что он бы первый её использовал. — Разве что магия Рин справится.

Глава 24. Режим для Ясных

На следующий день жизнь ясных в Исе изменилась. Вокруг Дома Света больше не ощущалось привычной радостной атмосферы. Зал для собраний был переполнен — собрались все ясные маги города, их семьи, старшие преподаватели, ректор Академии и городская стража.

В центре зала стоял высокий мужчина в форме стражи. Морт. Его присутствие сразу привлекло внимание собравшихся. Когда он шагнул вперёд, шум в зале стих.

Морт медленно оглядел аудиторию, его взгляд задерживался на каждом ясном. Затем он заговорил — громкий голос заполнил помещение:

— Меня зовут Морт. Я глава отдела расследований и защиты прав ясных.

Морт выдержал короткую паузу, затем продолжил:

— Думаю, многие из вас знают, что за последние три месяца были совершены покушения на жизни ясных магов. Этим летом шестеро ясных были найдены убитыми за пределами города Исы. Все зарегистрированы в районе Зерн.

— Страже стали известны возможные места следующих преступлений. Мы отправили туда отряды для проверки и обнаружили ещё три жертвы, — продолжил Морт. — Все трое — ученики Академии имени Ашура, дома Света. Наш отдел выяснил, что Амшу и Арги Ботовы, а также Даг Родди числились отсутствующими в Академии последние семь дней. Никто не сообщил об их исчезновении.

По залу прошёл тихий ропот. Ясные переглядывались и шептались между собой, однако Морт не торопился призывать их к тишине. Он выждал несколько мгновений, давая собравшимся время осмыслить новость.

Когда шум стих, Морт снова заговорил:

— В связи с этим будут введены дополнительные меры безопасности для всех ясных магов, — продолжил он.

Взгляд следователя медленно скользил по толпе и остановился на ясной из лавки Мяуна. Девушка стояла рядом с семьёй беженцев из Сахалии.

— Мы усилим охрану вокруг Дома Света. На постах стражи будут отобраны из людей без магических способностей, чтобы избежать энергетических конфликтов. Все ученики из района Зерн будут сопровождаться до Академии и обратно.

Ясным запрещено передвигаться по одиночке, — продолжал Морт бесстрастно. — Каждое утро и вечер вы обязаны отмечаться в реестре. Если по состоянию здоровья кто-то не сможет явиться в Академию, он должен лично уведомить стражу в районе Зерн. Каждый житель Зерна, работающий в полях, также обязан отмечаться дважды в день.

Ясная Мяуна резко поднялась на ноги, выкрикнув что-то гневное и невнятное. Члены семьи из Сахалии попытались её успокоить, зашептав, чтобы она села обратно, напоминая, что не время высказываться.

Девушка растерянно обвела взглядом зал в поисках поддержки, но остальные лишь молча кивали словам Морта.

— Всем ясным запрещено находиться в академическом районе после пяти вечера. Каждому, кто будет обнаружен там после этого времени, будет назначено взыскание, — продолжил Морт.

— Взыскание? — возмущенно воскликнула девушка. Шиканье раздавалось со всех сторон, но она словно не слышала его. Сделав шаг вперёд, она опустила взгляд на беженцев и с горечью добавила: — Нельзя говорить?

На её лице появилась кривая, почти насмешливая улыбка.

— Ну отчего же, — произнес Морт, прерывая шепот, показывая рукой, чтобы девушке дали высказаться, — говори.

— Вы ставите нас в условия жёсткого режима. И мы даже не можем высказаться? — она смотрела прямо на Морта. — Вы не имеете права нас ограничивать!

Морт встретил её взгляд мрачно. Его настроение и без того оставляло желать лучшего. С момента, как сообщили о новых смертях ясных, он почти не спал, погружённый в расследование.

— Этот жёсткий режим, — произнёс Морт, не сводя глаз с ясной, — создан для вашей защиты. Пока преступники не будут пойманы.

Он слегка приподнял уголок губ, на его лице появилась тень усмешки.

— Вы важны нам, и мы хотим сохранить вас всех… до последнего, — добавил он с холодной иронией.

Морт перевёл взгляд на зал:

— Мы будем делать объявления, — сказал он, затем коротко кивнул Акрне, показывая, что закончил.

Он неспешно подошёл к ректору и вполголоса произнёс:

— Пригласите ко мне на разговор эту ясную… Дарку? — он попытался вспомнить имя, которым звал её Мяун. — И её родителей.

***

Как только Дарке сообщили, что Морт хочет с ней поговорить, она перестала слушать окружающих. Не сказав ни слова, направилась к выходу.

Её раздражали голоса Енисея и семьи Зоси, которые продолжали твердить, что все запреты вводились ради их же спокойной жизни. Дарка не была согласна с этим. Она не собиралась молча принимать навязанные правила и была готова сражаться за свои права до последнего.

Им легко говорить. Они все живут в районе Зерн, — с горечью думала Дарка, выходя из зала.

В словах Морта она услышала главное: он хотел, чтобы она покинула лавку Мяуна и переселилась в Зерн. Она этого делать не собиралась.

Набравшись храбрости, девушка решительно постучала в дверь аудитории, где её ждал следователь, и сразу же вошла.

Морт поднял глаза, закрывая папку перед собой, и кивнул ей на кресло напротив.

— Присаживайтесь.

Дарка прошла и села напротив. Сделав глубокий вдох, она заговорила:

— Я живу тут! — девушка указала рукой куда-то в сторону Ратуши. — На улице Мира! Что значит «нельзя быть в районе Академии после пяти»?

Морт молча наблюдал за ней, его взгляд был внимательным, но выражение лица оставалось бесстрастным. Он словно не слышал её возмущения и продолжал изучать ясную.

— Почему ты живёшь в лавке Мяуна? — наконец спросил следователь.

Дарка нахмурилась. В её голове его слова означали, что он хотел, чтобы она переехала.

— А я могу там жить, — уверенно произнесла девушка. — Я проверяла в законе.

Морт лишь развёл руками, показывая, что вовсе не собирался оспаривать её право жить там. Его вопрос был о другом.

В этот момент в аудитории раздался стук. В дверном проёме появилась ученица — девушка тяжело дышала, явно прибежав в спешке.

Она осторожно заглянула внутрь и нерешительно произнесла, что её вызвали туда.

Морт удивлённо приподнял брови и уже собирался что-то сказать, но его ученица опередила его. Она повернулась к Дарке и с явным беспокойством спросила:

— Что случилось?

Ясная резко вскочила со своего места. Указывая на следователя руками, она возмущённо выкрикнула:

— Рин! Он хочет, чтобы мы съехали из лавки Мяуна!

Рин спокойно вошла в аудиторию, тихо закрыла за собой дверь и прошла внутрь. Она присела рядом с Даркой и, жестом показав ей успокоиться, негромко добавила:

— Сядь.

Когда Дарка с неохотой опустилась на своё место, Рин сложила руки на парте, подняла взгляд на Морта и спокойно заговорила:

— Вы не можете нас оттуда выселить, — говорила Арина. — У нас есть договор на год вперед. Заверенный писаря. Хотите нас выселить идите в Верхний Суд.

Ох, — понял Морт, что произошло. Они заключили договор и не сообщили Мяуну, что с ними будет жить ясная.

— И как же вы связаны друг с другом? — медленно спросил Морт, обдумывая ситуацию.

— Сёстры, — спокойно ответила Рин, и Дарка кивнула в подтверждение её слов.

— Я и мой брат Акимир являемся её опекунами, — продолжила Рин таким же ровным тоном. — До тех пор, пока Дарка не достигнет совершеннолетия.

Развернувшись к Арине, дарка вполголоса рассказала последние новости — о жертвах и жестком режиме, который Морт посмел наложить на неё.

Морт спокойно ждал, пока она закончит, не торопя и не перебивая. Ситуация была нестандартной. Следователь впервые видел ясного и тёмного мага, сидящих бок о бок и называющих себя сёстрами.

У ведьм было принято звать сёстрами всех, кто входил в их круг.

Говорили ли эти двое буквально? — задавался вопросом Морт.

— А сами-то вы совершеннолетние? — спросил Морт Арину, когда ясная замолчала.

Рин нахмурилась не понимая, о чем он говорил. Дарка ткнула локтем сестру, чтобы та отвечала быстрее.

— Нам по двадцать, — сказала Рин, — Акимир является совершеннолетним.

В Аталии мужчины становились совершеннолетними с восемнадцати лет, женщины — с двадцати одного, а ясные — с двадцати пяти.

— Акимир, Арина, и… Дарка. Акимир это тот некромант, которого я видел, ваш близнец? — спросил он у Рин.

Девушки кивнули в такт.

— Является вам братом? — спросил он Дарку, указал рукой на Рин круговым движением, — раз эта госпожа ваша сестра.

Дарка ему кивнула, что это было логично.

— Единокровные родственники? — уточнил Морт. Девушки вновь кивнули в такт. Он опустил локти на свой стол и сложил пальцы перед собой, наклонился к столу и спросил их: — почему бы вам не объяснить мне значение слова единокровные? Для моего общего развития.

Дарка посмотрела на Рин. Обе явно не до конца понимали, к чему он вел.

— Один папа, одна мама, — ответила ясная девушка.

— Восхитительно, — с насмешкой улыбнулся им Морт. — Расскажите вы, Дарка, вам очень идет имя, — между делом насмешливо заметил Морт. Теперь ему их имена казались ещё более смешными.

— Я знаю, — ответила ему ясная.

Рин нахмурилась, понимая, что преподаватель ментальной магии не мог вести ни к чему хорошему.

— Расскажите мне про вашего отца.

Дарка посмотрела на Рин, и та качнула головой ничему ему не говорить.

— Умер.

— И мать, полагаю, тоже? — спросил Морт, глубоко вдохнув.

Он перевел взгляд к старшей сестре:

— Арина, как вы думаете, понравится ли вашей сестре мой допрос? — холодным тоном начал следователь. — Если вы не желаете отвечать на мои вопросы, я вызову вас на официальный допрос при свидетелях.

— Наш отец — Акмат Сонах, — немного напряженно ответила Рин.

Морт на мгновение замер.

— Вы дочь…

— Дочери, — поправила его Дарка, подчёркивая, что Акмат Сонах был и её отцом.

Морт нахмурился, бросил взгляд на Дарку, и на его лице появилась лёгкая, почти насмешливая улыбка.

— Вы дочери Акмата Сонах? Я слышал, о том, что Голова Ордена отдал приказ отбыть двум взводам на земли Сонах для сражения с Тамморией по причине смерти Акмата, — продолжил он. — Соболезную.

Дарка ему кивнула. Им впервые сказали эти слова. Все воспринимали смерть отца как пустое событие, которое лишь означало, что граница востока с Тамморией была потеряна и только.

— Расскажите мне о вашей матери.

— Её звали Ясна Сонах, — ответила Рин, — она была ясной — целителем. Умерла больше четырех лет назад.

— Ясная… правильно ли я понимаю, — медленно говорил Морт, — что в вас, Арина Сонах, двадцать лет и вас, Дарка Сонах…

— Восемнадцать, — подсказала Дарка.

— Восемнадцать лет, и в вашем Брате Акимире Сонах течет кровь ясного мага Ясны?

— К чему мы ведете?

— По закону, принятому Говеном Вторым о правах ясных: все, в ком течет кровь ясных, вступают в свои права совершеннолетия после двадцати пяти лет. Был ли назначен ваш опекун Акматом Сонах перед его смертью?

Дарка приоткрыла рот, вдруг понимая, что ей было совершенно нечем крыть. Если она была готова доказывать, что в ней была кровь некроманта, означало, что в Акиме и Рин была кровь ясного.

— Акимир, — говорила Рин, тщательно подбирая слова, — некромант. Я маг менталист. Мы тёмные маги с кровью некроманта Акмата Сонах, защитника восточной границы. Акимир вступил в совершеннолетие два года назад, и я вступлю в следующем году.

— Но вы только что мне сообщили, что у вас одна мать с ясной Даркой? Разве это не означает, что в вас течет кровь ясного? И в совершеннолетие вы вступите по вступлению в возраст двадцати пяти? Хочу заметить, что в законе не превалирует значение крови темного мага, превалирует значение крови ясного.

— Не понимаю, — произнесла Дарка, и Морт обернул к ней внимательный взгляд, что был готов выслушивать девушку. — Считаете ли вы ясных магов с отстающим развитием? Почему наш возраст…

— Ох, — ответил Морт, перебивая. — Это совершенно другой разговор. Я лишь представитель закона. С этим вопросом идите в верхнюю палату.

— Что вам нужно, профессор? Убедили, — говорила Рин, — у нас нет прав, но к чему вы вы ведете?

— Мы пытаемся защитить ясных, но ваша ситуация усложняет работу стражи… Дарке придется переехать в район Зерн, который…

— Тамас Фи наш опекун, — тут же произнесла Рин, перебивая его, — и Дарка от нас не переедет.

— Тамас Фи?

— Тамас Фи, — кивнула Рин, — Голова Ордена, лучший друг нашего отца.

— А он об этом знает? — спросил Морт.

— Знает, — ответила Рин смотря прямо в его глаза. Дарка наклонилась к ней и спросила: «Правда?». Рин шикнула, чтобы та замолчала.

— Моя сестра останется жить со мной и моим братом, — твёрдо заявила она, глядя прямо на Морта.

В аудитории повисла тишина. Морт обдумывал свою тактику и как стоило надавить.

Раздались тяжёлые, уверенные шаги в коридоре. Гулкое эхо от них пробежало по каменному полу.

Морт поднял голову и повернулся к двери.

Дверь в аудиторию открылась медленно, но затем резко ударилась о стену, громко хлопнув. На пороге стоял Тамас Фи. Его взгляд скользнул по собравшимся, задержался на Дарке и Рин, а затем переместился на Морта.

Он зашёл внутрь, ведя за собой ученика, которого крепко держал чуть выше локтя. Подтолкнув его к Морту, он мрачно бросил:

— Исправляй.

— Вот это время он подобрал, — не смогла сдержать комментария Дарка.

Тамас Фи оглядел зал и заметил дочерей Акмата. Его глаза сузились, и он кивнул в их сторону:

— Арина, твоих рук дела? — спросил он, указывая на ученика.

Рин присмотрелась и только тогда узнала Бала, одногруппника Акима.

Тамас обратился к Морту, проговаривая с явным недовольством:

— Ты когда учишь учеников, уж постарайся их не учить ломать людей на корню.

Морт внимательно посмотрел на Голову. Он совсем не понимал, что тот от него хотел, и о чем говорил.

— А что с ним не так? — спросила Рин.

Морт перевёл взгляд на ученика, стоящего рядом с Тамасом. Только тогда он узнал парня — того самого, над кем его ученица недавно практиковала свои способности.

— Вы сломали ему голову, — тяжело проговорил Тамас. — Когда ломаете волю, разве не должны делать это выборочно? Теперь всё, что он делает — ходит за мной и умоляет проводить уроки вечером. Он больше не способен мыслить здраво.

— Зато мы нос ему вылечили, — заметила Рин, поджав губы.

Она не думала, что её вмешательство могло нанести такой серьёзный вред. Бросив быстрый взгляд на Бала, Рин заметила, что тот выглядел помятым: щетина на лице, грязные волосы, одежда в беспорядке.

Но ведь и в прошлый раз он выглядел точно так же… или нет? Рин не помнила. Она тогда не обращала на него особого внимания, её больше волновала магия подчинения сознания.

— Который сломал ему ваш брат, — произнес Тамас, — чините, — он махнул им всем рукой.

— Голова Фи, — произнес Морт, — являетесь ли вы опекуном детей Сонах?

Тамас замолчал. Он перевёл взгляд с сестёр на стража и нахмурился, понимая, что выбрал для визита неудачное время.

— Профессор, — вдруг заговорил Бал. Его голос звучал глухо и монотонно, в нём не было эмоций, — пожалуйста, проводите уроки вечером.

Тамас тяжело выдохнул и раздражённо бросил:

— Чините. Все разговоры — потом.

Морт кивнул Рин, жестом показывая, что она может начинать исправлять свои ошибки.

Рин не спешила. Она бросила короткий взгляд на Бала, затем на Дарку и подняла глаза к Тамасу, который раздражённо махнул рукой, показывая, чтобы она поторапливалась. Девушка поджала губы, не зная, как объяснить, что умела только подчинять волю, но никогда не училась снимать своё воздействие.

— В чём дело? — холодно спросил Морт, приподняв брови.

Рин вздрогнула от его голоса и, не ответив, подошла к Балу. Его взгляд сразу приковался к ней. Он сделал шаг вперёд, словно ведомый невидимой нитью. Канал, который Рин открыла между ними в прошлый раз, не был закрыт должным образом. Связь всё ещё оставалась активной, и Бал, не осознавая, был настроен на ритм её голоса.

Рин мягко положила руку на плечо Бала и заговорила, проникая в его сознание:

— Бал, ты такой молодец. Ты добился своего. Ты больше не хочешь уговаривать Тамаса проводить уроки вечером.

— Не хочу, — в такт голосу Рин покачал головой Бал. Его взгляд оставался пустым и стеклянным. — А чего я хочу?

Рин замерла. Она не ожидала такого вопроса. Её мысли спутались, и она машинально произнесла первое, что пришло в голову:

— Есть хочешь.

Бал кивнул.

Морт молча наблюдал за ней. Затем медленно поднял руку, потер переносицу и тяжело выдохнул, стараясь собраться с мыслями.

В этот момент он осознал, что, несмотря на огромный потенциал его ученицы, она совершенно не понимала, как пользоваться своей магией. Арина действовала по наитию, без понимания процесса, и это было опасно. Ментальная магия требовала тонкого, точного проникновения в сознание, чтобы не навредить психике. Она же переписала все мысли и установки студента одним грубым приказом.

Морт с таким ещё не сталкивался. Ученики Академии редко обладали настолько мощными способностями — и уж тем более не допускали таких серьёзных ошибок.

Тамас развернулся и захлопнул дверь перед носом Бала, не дав тому выйти. Разговаривать с Ариной не было смысла и он повернулся к Морту.

— Морт, чему ты учишь своих учеников? — спросил он с явным раздражением в голосе.

Рин опустила взгляд, чувствуя, как жар заливает её лицо. Она не думала, что её вмешательство могло нанести такой серьёзный вред.

Морт хлопнул в ладоши, привлекая внимание, и с холодным спокойствием обратился к Рин:

— Скажи ему сесть и замолчать.

Сонах бросила на Морта быстрый взгляд, но подчинилась.

— Я разберусь с этим позже, — проговорил Морт, возвращая взгляд к Тамасу. Он выпрямился и без всяких эмоций повторил:

— Вы, Голова Фи, являетесь опекуном детей Акмата Сонах?

Тамас внимательно смотрел на дочерей своего друга, оценивая ситуацию. Он стоял, своей мощной фигурой заполняя пространство. Тяжело вздохнув, он прочистил горло и, наконец, заговорил.

— После смерти жены Акмат действительно направил мне документы на опекунство. Поскольку его дети не готовы защищать земли Сонах, он хотел их отправить в Ису. Однако, — говорил Тамас, переводя тяжелый взгляд к Морту, — сын Акмата вошел в совершеннолетие. И я им не нужен.

— Почему ты спрашиваешь? — спросил он.

Морт откинулся на спинку стула и сложил руки перед собой.

— Ясным в академическом районе опасно находиться, — уклончиво ответил он, размышляя над тем, кто стоял перед ним. Тамас игнорировал свои обязанности по полной, но влияния имел больше, чем Септис.

— Ооо.. — произнес Тамас, кивая, — пытаешься облегчить себе жизнь. Но разве последних ясных не похитили из района Зерн? За её сохранность отвечают её старшие. Акимир Сонах вступил в совершеннолетие, как несколько лет.

— Некромант третьего курса? — изогнул бровь Морт, который не ставил способности учеников в равные стражам. У Мяуна больше шансов её защитить, но кто ж его заставит.

— Это решение Акимира, я отдам приказ привести его сюда, — произнес Тамас, выдерживая взгляд Морта.

— Не совсем, — Морт ударил указательным пальцем по столу, он указал на девушек. — Мне сообщили, что в Акимире Сонах течет кровь ясной супруги Акмата Ясны.

На лице Тамаса появилась кривая улыбка. Закон, принятый Говеном Вторым, был односторонним и предусматривал только одно: наличие крови ясных. Оспорить этот закон в верхней палате было практически невозможно. Это заняло бы годы, если не века, ведь он попросту не учитывал случаи, подобные семье Сонах.

— Разумеется, — развел руками Морт, — если вы, Голова Фи, их опекун и берете на себя полную ответственность за Дарку Сонах. У меня просто не будет другого выбора, как оставить её судьбу вам.

Морт не сомневался — Тамас не собирался с этим связываться. Делам Ордена он и без того уделял минимум внимания.

— И какое же предложение у тебя? — спросил Тамас.

— Мы установили мощную стражу вокруг района Зерн. Каждое утро у них будут сопровождающие назад и вперед. И я уверен, что найдутся те, кто возьмёт Госпожу Дарку к себе домой. Семья Захарья или семья из Сахалии, уверен, не будут против, — Морт назвал тех, кого видел в компании Дарки.

— Дарка не будет жить отдельно от нас, — произнесла Рин, смотря в глаза Морта. Но тот лишь развел руками, что решение было не за ней.

— Действительно, Арина дело говорит, — усмехнулся Тамас, явно не желая углубляться в их семейные проблемы. Если бы это были не дети Акмата, он давно бы вышел за дверь. — Засели всех троих в район Зерн, и вопрос будет закрыт.

Морт хмыкнул. Не было и шанса, что он заселит тёмных магов в район Зерн.

— В них же течёт кровь ясных магов, — тут же закивала Дарка, охотно поддерживая идею. Ей бы безумно понравилось увидеть выражение лица Рин, вынужденной жить среди ясных.

— Мы возьмём с собой Мяуна, — добавила она. — Мы не можем его бросить. Он ведь стал частью нашей семьи.

— Мяуна в район Зерн? — спросил Морт, приподняв правую бровь. — Я могу заселить в район Зерн тебя одну.

— В моем брате и сестре течет кровь ро… ай, — сморщилась Дарка, когда Рин заехала ей локтем в бок. — Ясных.

— В чём проблема, Морт? — раздражённо произнёс Тамас, которому надоела эта дискуссия. — Прикажи Мяуну провожать и встречать ясную из Дома Света, и тогда ты сохранишь своих стражей на местах. Хоть какой-то толк от мальчишки будет.

Он махнул рукой, давая понять, что разговор для него окончен, развернулся и направился к выходу.

Однако на полпути Тамас бросил взгляд на Бала, который неподвижно сидел за столом, глядя перед собой пустым взглядом.

Прицокнув языком, Тамас недовольно бросил:

— Исправьте.

Он указал на Бала и, не дожидаясь ответа, вышел из аудитории.

Глава 25. Последствия ментальной магии

Морт провожал Тамаса взглядом, раздражённо постукивая пальцами по столу. Его явно не устраивал итог беседы. Уговаривать Мяуна провожать Дарку? У него не было столько денег, чтобы заставить его это делать. Стражи дешевле.

Следователь откинулся на спинку стула и бросил короткий взгляд на некроманта. Юноша по-прежнему сидел с пустым выражением лица. Морт вздохнул и махнул рукой Арине.

— Исправляйте свои ошибки, госпожа Сонах. — Его голос был холодным и требовательным.

Рин поджала губы.

— Я не знаю как, — пробормотала она, избегая взгляда.

Морт молча открыл одну из своих книг, наугад пролистал несколько страниц и толкнул её к краю стола.

— Сто тридцать первая страница. Читайте. — Он коротко кивнул. — И, надеюсь, впредь вы не будете пропускать занятия.

Рин взяла книгу, с трудом удерживаясь от того, чтобы не скривиться. Она пропустила всего одно занятие, и он всё время об этом напоминал.

Морт переключил внимание на Дарку.

— Хорошо. Я позволю тебе остаться в лавке Мяуна. Но с одним условием. — Его взгляд потяжелел. — Каждый день тебя до Дома Света будет провожать и встречать либо Мяун, либо ваш брат.

— Рин тоже может, — заметила Дарка.

Рин покачала головой, что не может. Так рано она не просыпается.

— Если случится так, что режим будет нарушен, я тут же отправлю тебя в район Зерн, — сказал Морт, пристально глядя Дарке в глаза.

— Поняла, — кивнула ясная.

— Профессор, — вмешалась Рин. — У меня сейчас будет занятие по боевым искусствам.

Морт медленно перевёл взгляд на свою ученицу.

— Должен признать, госпожа Сонах, вы превзошли всех моих студентов. — Он вернулся к своим бумагам. — За все мои годы службы с магами менталами я видел множество провальных экспериментов. Но ещё никому не удавалось сделать из человека овощ.

Рин стиснула зубы, чтобы не огрызнуться. Её пальцы чуть сильнее сжали переплёт книги.

— А папа говорил, что у Рин большой талант, — тихо произнесла Дарка, грустно вздохнув. Она бездумно водила пальцем по парте и то и дело бросала взгляд на дверь.

— Мало иметь талант, — не поднимая глаз, отозвался Морт. — Талант в руках самодура — это катастрофа.

Вот козёл, думала Рин, осознавая, что он указал ей на страницу по основам ментальной магии. Она начала листать учебник, пробегая глазами по разделам, в надежде найти хоть что-то полезное.

— Получается, ты и Рами сломала? — вдруг спросила Дарка, нарушая тишину. Она лежала головой на парте, скучающе глядя на сестру.

Морт замер над документами, медленно поднял брови и перевёл взгляд на свою ученицу.

— Лошадь, — поспешно отозвалась старшая, — она говорит о лошади.

— И что же вам сделала лошадь, госпожа Сонах?

— Она не хотела меня слушаться, — ответила Рин, её голос стал немного тише, когда она углубилась в книгу. Она наконец нашла часть, которая подробно описывала то, что ей нужно было сделать, проникая в сознание Бала.

— А что вам сделал этот молодой человек?

Дарка хохотнула, поставила голову на подбородок и посмотрела на следователя.

— А он не хотел слушать нашего брата.

Морт хмыкнул.

— Что? — переспросила Дарка. Тишина и скука сводили её с ума, и она готова была поддержать любой разговор.

Морт, не отрываясь от документов, хмыкнул:

— Вдруг осознал, как мне повезло, что не пришлось служить под началом вашего отца.

Дарка издала смешок.

Рин, углубившись в книгу, нахмурилась и тихо произнесла:

— Здесь нет ничего, как исправить ситуацию, — её взгляд скользнул к Морту.

— Уверены?

— Да, только часть как надо было.

— А вы что же хотели, чтобы вам подробно рассказали, как исправить ваши же ошибки? — спросил Морт, он бросил насмешливый взгляд на Рин, — если вы не поняли как, то читайте еще раз.

— А у нас, — медленно говорила Дарка, смотря на преподавателя Рин, — в доме Света преподаватели учат, а не оставляют все на самостоятельное обучение.

Морт посмотрел на ясную и не прикрывая иронии произнес:

— Вот поэтому вас и считают ни на что пригодными. И возраст совершеннолетия двадцать пять.

Дарка даже не обиделась. Он был прав их программа обучения была позорна.

***

Рин несколько раз перечитывала один и тот же отрывок, пытаясь уловить суть. В голове начинала формироваться еле заметная идея. Она поднялась и села напротив Бала.

Тот сидел молча, взгляд его был стеклянным и безжизненным. Рин осторожно взяла его за руку. Её пальцы слегка сжали его ладонь, и она заставила его сосредоточиться на себе.

Пошло несколько часов и Дарка давно спала за партой, прикрывшись рукой.

— Привет, — тихо произнесла Рин, стараясь говорить мягко, — меня зовут Арина Сонах. А как твоё имя?

Бал медленно поднял на неё взгляд. Глаза всё ещё оставались пустыми, но в них мелькнула искра осознания.

— Бал...

Морт оторвался от своих бумаг и посмотрел на происходящее.

— Ммм, — Рин улыбнулась, чуть сильнее сжимая его руку. — Какое красивое имя. А кто тебя так назвал?

Бал на мгновение задумался, а затем тихо заговорил. Его голос звучал неуверенно. Рин ловила каждое слово, аккуратно направляя его мысли.

— Ты помнишь свою семью? — спрашивала она. — Своих друзей? Чем ты любил заниматься?

Она вела его, шаг за шагом восстанавливая разорванные нити сознания. Вопросы звучали простыми и будничными, но каждая из них пробивала путь сквозь пустоту в его голове.

Бал рассказывал. Сперва медленно, отрывисто. О том, как в детстве сбежал с урока, чтобы увидеть городской фестиваль. О любимом месте в Академии, куда никто не заходил. О семье.

Морт наблюдал за процессом молча, скрестив руки на груди. Это был единственный способ восстановить сломанное сознание — напомнить человеку, кем он был. Но он знал, что на это потребуется время. Разрушить личность всегда проще, чем вернуть её.

Рин двигалась в правильном направлении, пусть и медленно.

Когда Морт закончил свои дела, он встал и собирался уйти. Рин, заметив его движение, тут же прервала связь с Балом и обернулась к следователю:

— Вы уходите?

Морт обернулся через плечо и спокойно ответил:

— Чтобы вернуть ему личность, нужно заставить его вспомнить себя. Это займёт время. Особенно у тебя. Я проверю результат завтра.

Он перевёл взгляд на спящую Дарку и щёлкнул пальцами:

— Разбуди её. Я доведу до лавки Мяуна.

— А меня здесь бросите? — тихо спросила Рин, приподнимая бровь.

Морт усмехнулся:

— Ошибки лучше исправлять самому. Так запоминается надёжнее.

Он ей прокрутил пальцем, чтобы она разбудила Дарку. Рин закатила глаза и крикнула:

— Дарка! Просыпайся, домой пора!

Дара пробурчала, чтобы Рин оставила её в покое. Однако, потянувшись и подняв сонное лицо, Дарка нехотя встала. Потирая глаза и всё ещё недовольно ворча, она поплелась за Мортом к выходу.

***

Мяун закончил сортировку артефактов. Впервые за долгое время почувствовал облегчение — большинство из них оказались безопасными для ясной. Закончив работу, он заварил чай и направился за столм на улице с учебником профессора Стоуна.

В голове крутился новый проект — создать громкоговоритель для некромантов. Идея пришла ему во время лекции: артефакт, позволяющий передавать приказы на расстоянии, мог бы оказаться полезным. Но оставалась сложная задача — подобрать руну, которая заработала бы в сочетании с другими элементами, и определить форму устройства, чтобы его было удобно носить на теле.

Мяун пролистывал книгу, размышляя над схемой, когда заметил у лавки знакомую фигуру — Дею.

Она стояла прямо напротив доски объявлений, которой давно руководила Дарка, и, нахмурившись, внимательно смотрела на неё.

— Дея, что случилось? — спросил Мяун, подходя ближе.

Дея выглядела так, будто прожевала лимон. Это выражение лица было непривычным для артефактора, привыкшего видеть её улыбчивой.

— Мяун, ты ничего не попутал? — спросила ведьма. — Мы любим тебя, но знай, ведьмы не те, кто легко прощают.

Мяун совсем не понимал, о чем она говорила. Направился к ней, перешагнул через ограждение. Опустил взгляд к доске.

«Ведьмам только вход по предварительной записи».

Это показалось Мяуну настолько смешным, что он не смог сдержаться и просто засмеялся, приложив руку ко рту.

Дея не разделяла его веселья. Она стояла с нахмуренным лицом, её взгляд становился всё холоднее.

— Это написала ясная? — догадалась ведьма, прищурившись. — Не должна ли она знать своё место?

Мяун покачал головой, продолжая тихо посмеиваться.

— Да сотру я, сотру, — сказал он, но не сделал ни малейшего движения в сторону доски. Ему настолько понравилась эта надпись и причина её появления, что расставаться с ней не хотелось.

Дея шагнула ближе.

— Мяун, предупреждаю, слухи пойдут не от меня. Но я поддержу каждый из них. Ясная может показаться тебе забавной, но помни, кто ты и кто она, — снова произнесла Дея. Она подняла взгляд к молодому артефактору.

Мяун приподнял руки вверх, показывая, что сдаётся, и собирается стереть надпись в эту же секунду. Он развернулся, чтобы подхватить тряпку, и заметил Дарку. Она шла домой в сопровождении Морт. Девушка приветливо махала ему рукой.

— Ой, госпожа Дея, — заговорила Дарка, едва подойдя ближе, — эта надпись вас не касается. Вам тут всегда рады.

Мяун вновь издал смешок. Дея обернулась к нему, её взгляд сузился.

— Помни, что я сказала, — холодно напомнила она. Затем, словно Дарки вовсе не существовало, развернулась и зашагала прочь.

— Звучит справедливо, — прокомментировал Морт надпись. Ему не надо было следить за правами ведьм, те сами их не упустят. Он указал двумя пальцами на Дарку Мяуну и произнес: — Мяун, под твою ответственность.

Артефактор нахмурился и покачал головой. Он не собирался брать на себя никакую отвественность. Но Морт только махнул рукой, показывая, что Дарка сама всё объяснит, и поспешил уйти.

Дарка проводила его взглядом, а потом обернулась к Мяуну с сияющей улыбкой.

— Стирай, — спокойно сказал он, кивнув на надпись.

Дарка поджала губы, отвернулась и упрямо произнесла: Не буду.

Энергия некой ведьмы пыталась выселить её из дома, и если бы Дарка не приложила столько усилий, чтобы её победить, то ей бы это удалось.

— Дара, — мягко произнес Мяун, улыбнулся, — солнышко, — он не мог не повторить в этом вопросе обращение, которое использовал Аким. — Ведьмы — не тот народ, который проигнорирует это сообщение.

— По всему городу висят такие же надписи про ясных, — возмущённо произнесла Дарка, скрестив руки на груди. — Пусть хоть одна будет про ведьм.

— Знаешь, в чём разница? — спокойно спросил Мяун. — Ясные не сожгут мою лавку ночью. Стирай.

Дарка упорно вздернула подбородок. Она не собиралась ничего стирать. Надпись была справедливая.

Мяун тяжело вздохнул. Конечно, он мог стереть надпись сам — это заняло бы пару секунд. Но он верил, что с Дарки станется, ходить и все писать вновь, каждую минуту.

— А что хотел Морт? — спросил Мяун, прищурившись. Даже до его лавки дошли слухи об убитых ясных. Он был уверен, что следователь приходил с какой-то просьбой и не рискнул спросить прямо.

Дарка подняла взгляд и со вздохом ответила:

— Все ясные под домашним арестом, потому что стража не может делать свою работу как надо. — Она коротко кивнула в сторону лавки. — Морт сказал, что я могу здесь остаться, если ты будешь меня провожать и встречать с уроков. Иначе, — поторопилась сообщить Мяуну девушка до того, как он успел отказаться, — нас всех четверых отправят жить в район Зерн.

— Всех? — Мяун фыркнул. Саму мысль о том, что его могут переселить в район ясных, он счёл настолько абсурдной, что вновь рассмеялся. — Стирай, если хочешь, чтобы я помогал.

Под пристальным взглядом Мяуна, Дарка отправилась исправлять надпись. Артефактор уже выяснил, что не мог ей доверять в этом вопросе — ещё ему не хватало гнева ведьм.

Дарка недовольно бубнила себе под нос, стирая надпись, только последние слова донеслись до Мяуна: …что она тоже может сжечь.

Артефактор поднял на неё взгляд.

— Что? — переспросил он, хмурясь.

— Говорю, что ясные тоже могут сжечь лавку, — громче сказала Дарка, чтобы он не смел недооценивать её магов. Она, закончив с задачей, поднялась на ноги и указала на его символ на груди. — Всё, что мне надо, это нарисовать это на лавке, — хмыкнула девушка и, решив, что доказала свою точку зрения пошла внутрь.

Мяуну эта идея показалась гениальной. Только сжигать лавку он не собирался — вместо этого решил начертить руну, которая защитит её от безумцев, решивших поджечь магазин. Такую же, как та, что он носил на своём теле, не позволяя навести на себя порчу или проклятие. Как ему раньше это не пришло в голову? Если руну можно было начертить на себе, то тем более её можно было нанести на лавку. Это решение казалось отличным — особенно с учётом возможного гнева ведьм. Застраховаться от такого точно не помешало бы.

Глава 26. Похищение

Дарка взяла за привычку таскать Мяуна в Академию, хватая его за шарф и волоча за собой. Время от времени она оглядывалась, проверяя, не отстал ли он. Проблема была в том, что после занятий он её не встречал. Каждый раз Мяун оправдывался, что «забыл», но Дарка-то знала, что он врал. Ей приходилось стоять у Дома Света в одиночестве, пока кто-то из стражей не провожал её домой.

Очередное утро выдалось холодным и ветреным — тучи сгущались над Академией, напоминая, что лето позади. Дарка снова тянула за собой Мяуна, привычно держась за его шарф.

— Не забудь прийти за мной сегодня, — в который раз напомнила девушка. Она принялась читать Мяуну лекцию о том, что нельзя халатно относиться к своим обязанностям.

— Но я не брал на себя никаких обязанностей, — возразил Мяун с привычной ленцой. Он медленно шёл вслед за ясной, с улыбкой наблюдая за её золотистой макушкой. Его забавляло, как Дарка шла впереди, крепко сжимая его шарф.

У входа в Дом Света стоял Морт. Он наблюдал за очередью ясных, подходящих к постам стражи для регистрации.

Увидев Дарку и Мяуна, он направился к ним.

— Доброе утро, — произнесла Дарка, придерживая шарф Мяуна и указывая на него. — Вот мой сопровождающий.

— Да, я вижу, — хмыкнул Морт. — А держишь ты его, чтобы он не сбежал?

— Он здесь по собственному желанию… нет! По вашему желанию! До моего дома два метра! — возмущённо произнесла ясная — Неужели вы думаете, что я не дойду сама?

— Это правда, — кивнул Мяун. — Я прежде оставлял её на улице. Она всегда находила дорогу домой.

Дарка сморщила нос и дернула шарф. Тот затянулся на шее Мяуна, и ему пришлось наклониться к ней. Дарка пробурчала что-то невнятное и недовольное, затем коротко кивнула Мокше, призывая следовать за ней, пошла внутрь корпуса.

— Ты записаться забыла, — напомнил Морт.

— Но вы ведь видите меня…

Морт коротко кивнул в сторону очереди, давая понять, что обсуждение закончено.

— И как долго это будет продолжаться? — бросил Мяун, оборачиваясь к Морту. — Ты думаешь мне больше нечем заняться?

— Выглядит так, что ты получаешь от этого удовольствие… Ясная, Мяун? Я думал, ты их как огня боишься, — насмешливо проговорил Морт, хлопнув его по плечу на прощание.

Морт бросил на него последний взгляд и направился к дому Разума на лекцию третьего курса.

***

Тем временем Дарка уже зевала в аудитории, где начался первый урок — скучная и однообразная математика. Дарка с трудом удерживала глаза открытыми, изредка поглаживая дремлющего на её коленях Мокшу.

Вообще она любила учиться, и мама всегда напоминала, что знания в жизни лишними не бывают. Но уроки математики в этой Академии сводились к простейшим задачам по сложению и вычитанию — тому, что Дарка освоила ещё до того, как научилась писать. Первые несколько недель она терпеливо ждала, думая, что скоро начнутся более сложные темы. Но к концу месяца сомнения закрались в её голову.

И вот в начале второго месяца она всё поняла: они издевались. Их, ясных, что же, все считали тупыми? Дарка возмущалась про себя: в их доме всех учили одинаково. Мама лично следила за образованием детей, нанимала лучших репетиторов, чтобы Рин, Аким и Дарка получали одинаковые знания. А здесь? Всё это выглядело как насмешка.

После урока они сидели в аудитории в ожидании следующего преподавателя. Дарка играла в морской бой с Зосей, где она должна была вот-вот одержать триумфальную победу. Не знала Зося, что Дарка не чуралась подглядываниями. Она даже свои корабли не все нарисовала.

Сонах была близка к победе, когда в кабинет вошёл страж и во всеуслышание объявил:

— Дарку вызывают в госпиталь.

Сонах прикрыла тетрадь и обернулась. Она покачала головой, давая понять, что её никто никуда не вызывал. Пожав плечами и бросив, что он, наверное, что-то перепутал, Дарка вернулась к игре. Мокша, когда девушка зашевелилась, начал издавать не довольные звуки, чтобы его кровать не двигалась.

— Больных… привезли. Енисей сказал, ты должна поспособствовать, — грозным голосом произнёс страж, с трудом связывая слова в предложения. Он явно был недоволен тем, что ему приходилось объясняться перед ясной. По его мнению, ясные должны молча выполнять указания.

Дарка нахмурилась, слово «должна» больно резануло по её ушам. Она поджала губы, возвращая внимание к Зосе. Девушка специально растягивала игру, чтобы Зося не заподозрила её в мухлеже.

— Я приду через пятнадцать минут, — упрямо ответила Дарка.

Страж недовольно сжал зубы.

— Да ладно, Дарка, иди, потом доиграем, — сказала Зося. Она наклонилась к Дарке и шепотом добавила, что не стоит стража злить.

— Но они могут подождать пятнадцать минут, — удивилась Сонах, не понимая, почему её так торопили.

— Мне было приказано проводить тебя в госпиталь, — раздраженно произнес страж. — Вам запрещено передвигаться самостоятельно. А у меня нет целого дня, чтобы тебя ждать.

— Лаааадно, — закатила глаза ясная. Она обернулась к Зосе и быстро произнесла все места, где та расставила свои корабли.

— Разбила тебя в прах! — объявила Дарка.

Она поднялась, и Мокша, скатившись вниз, недовольно захрипел. Дарка наклонилась, потянула его за длинный хвост, заставляя идти за собой.

— Но как ты узнала, где они? — удивленно спросила Зося.

Дарка улыбнулась до ушей, положила руку на грудь и загадочно ответила:

— Интуиция.

— Сколько можно ждать?! — гаркнул страж, повышая голос. Его глаза недовольно сверкали.

Дарка с сомнением посмотрела на него и оглянулась. Никто из ясных не нашёл ничего странного в его поведении. Они подбадривали её, улыбались и шутили. Говорили, чтобы она торопилась в госпиталь и не оставляла столь уважаемого стража ждать.

— Да иду я, иду, — ответила девушка.

Мокша забрался на её стул, свернулся калачиком, и Дарка снова потянула его за хвост. Она совсем не хотела оставаться со стражем наедине. Он был здоровым, явно агрессивным и пахло от него неприятно, какой-то сыростью.

— Чего вы так злитесь? — дружелюбно спросила Дарка, когда они направлялись по коридору. Страж с самого выхода молчал. Лицо его оставалось напряжённым, а зубы стиснуты от злости.

— Торопиться сказали, — наконец ответил страж, едва разжимая зубы. Звучало глухо и неразборчиво. — Какой-то несчастный случай…

Тревога в груди нарастала. Дарка замедлила шаг, отставая от сопровождающего. Обратила внимание на его мятую форму, ботинки были в грязи.

Мокша беспокойно потянул её за край юбки. Дарка опустила взгляд на проводника и внезапно поняла: они шли не в госпиталь. Госпиталь находился совсем в другом крыле Дома Света.

Они шли по длинному коридору. В конце виднелась приоткрытая дверь, откуда доносился шум дождя. Дарка резко развернулась и помчалась в противоположную сторону. Мокша бежал за ней.

Страж громко выругался, его голос прокатился по пустому коридору. Он сорвался с места и рванул за Даркой, его тяжёлые шаги гулко отдавались эхом.

Девушка, слыша приближающийся топот, ускорила шаг, но сердце предательски колотилось в груди. Она оглянулась через плечо и увидела, что страж сокращал расстояние между ними, быстрее, чем она успевала убежать. Его тяжёлое дыхание звучало всё ближе.

— Чёрт! — прошептала она, подгоняя себя.

Мокша, чувствуя опасность, зашипел и прыгнул на мужчину. Лемур взвился в воздухе, его когтистые лапы тянулись к лицу стража, и прежде чем тот успел увернуться, проводник вцепился в его голову. Мокша царапал лицо, брызги крови капали на каменный пол. Страж вскрикнул и замахнулся рукой.

— Тварь! — яростно зарычал мужчина, схватив лемура за голову обеими руками. Сжав его, он рывком сорвал Мокшу со своего лица. Задыхаясь от ярости, страж поднял животное над головой и с размаху швырнул его в стену.

Раздался глухой удар. Мокша ударился о камень и тяжело рухнул на пол, его маленькое тело сжалось в клубок.

Дарка обернулась и на мгновение замерла, дрогнув. Её дыхание сбилось, сердце безумно колотилось.

— ПОМОГИТЕ! — со всей силы закричала Дарка. Её крик прорезал тишину, отдалившись эхом по всему зданию.

Страж догнал её в два счёта. Он схватил девушку, обвив рукой её шею, а другой — закрыл рот. Дарка отчаянно забилась, отбиваясь ногами и пытаясь вырваться из его хватки.

— Будь хорошей девочкой и следуй за мной молча, — прошипел он, наклонившись к её уху.

Дарке удалось вывернуть голову, освободив лицо. Она резко впилась в его запястье зубами. Страж вскрикнул от боли и дёрнул руку. Воспользовавшись моментом, Дарка попыталась ударить его ногой в самое уязвимое место, но не дотянулась.

Страж громко выругался, отпрыгивая назад и выпуская её.

Дарка едва успела сделать шаг назад, как он замахнулся и с силой ударил её по лицу.

Боль вспыхнула в виске, и её отбросило назад. Она упала на колени, хватаясь за лицо. Из носа потекла кровь, по щеке скользнула горячая капля. На глазах проступили слёзы.

Нагнувшись, он резко схватил её за горло. Его пальцы сомкнулись вокруг тонкой шеи Дарки, и он одним движением поднял её с пола.

Девушка схватилась за его руку, хрипя и пытаясь выкрикнуть хоть слово. Её ноги беспомощно болтались в воздухе.

— П-пом... — попыталась выдавить она, но дыхание прервалось. Он сжал сильнее.

Дарка судорожно хватала ртом воздух, её пальцы царапали его руку в отчаянной попытке освободиться. Глаза наливались слезами.

Из открытой двери, ведущей на улицу, показались высокие фигуры в тёмных плащах Ордена. Они не спешили подходить, но их внимательные взгляды были направлены прямо на стража и его жертву.

— Помогите... — выдохнула Дарка сквозь хрип.

— Чего так долго? — прошептал один из них, приближаясь из тени.

— Дрянь пыталась сбежать, — зло ответил страж, всё ещё крепко сжимая руку на её шее. Он внимательно наблюдал за её отчаянными попытками вдохнуть воздух. Его губы растянулись в жестокой улыбке, когда глаза Дарки начали закатываться.

— Тише, боец, — спокойно произнёс один из подошедших. Его голос звучал хладнокровно и почти равнодушно. — Она нам ещё живая нужна.

Страж нехотя разжал пальцы, и Дарка рухнула на пол. Она схватилась за горло и начала кашлять, ловя воздух.

Не дав ей времени прийти в себя, страж грубо схватил её под руку и рывком поднял на ноги.

— Поднимайся, — прошипел он, потащив её к выходу.

На выходе стояла телега для провизии. Стражи грубо толкнули Дарку внутрь. Она не удержалась и упала на жёсткие доски, содрав кожу на руке. Её ладони заскользили по грязному дереву, и девушка с трудом поднялась на локти.

Дарка мысленно звала брата, надеясь, что он придёт и спасёт её. Он должен был её спасти. Страх сковывал грудь, и Дарка сжалась в маленький комочек у стены, пряча лицо в коленях.

Внезапно она почувствовала на себе чей-то взгляд. Подняв голову, Дарка заметила Асю и маленького мальчика, который крепко прижимался к её боку. Ася смотрела на неё широко раскрытыми глазами, полными ужаса.

Тележка резко дёрнулась, и их затрясло. Колёса громко скрипели по камням, и повозка покатилась вниз по неровной улице.

Она попыталась закричать.

Но не смогла. Горло сдавило, и ни один звук не сорвался с её губ.

— Зовите на помощь, — хрипела Дарка, обращаясь к Асе и мальчику. Ясные обнимались и смотрели на неё с ужасом, не в силах даже пошевелиться.

И только Мокша бежал следом за тележкой, продолжая издавать высокие протяжные звуки, чтобы его услышали и пришли на помощь.

***

У Рин было ленивое настроение этим утром, и она решила не идти на занятия. Гроза обещала вот-вот разразиться, и девушка предпочла остаться в тепле и уюте. Одевшись потеплее, она спустилась вниз, села за стол к Мяуну и, посмотрев на него, зевнула.

У неё было две причины пропустить занятия. Первая — погода. Вторая, чуть более прагматичная, — Морт. Он взял за правило каждое занятие спрашивать её, как поживает Бал, и напоминать, что она за несколько минут сломала некроманту жизнь. Рин не знала, что ему отвечать. Он был прав.

Прогресс был только в первый день. Сколько бы времени она ни проводила с Балом после этого, всё было бесполезно. Он вёл себя как ребёнок, бегал за ней, а Рин не могла понять, что делала не так.

Она тяжело выдохнула и посмотрела на улицу, начинал накрапывать дождик. Рин мечтала о чашке тёплого, вкусного кофе, как тогда, когда они ещё не заселились, и Мяун приготовил его ей. Но с тех пор он ни разу больше не выполнял свои «обязанности».

— Сделай мне кофе, — произнесла Рин.

Мяун даже не удосужился поднять взгляд. Он был поглощён своими записями в учётной книге и, не отвлекаясь, пробормотал:

— Сама делай.

Сонах удручённо вздохнула, откинувшись на стул. Она сидела, затороженная, охваченная необъяснимой тревогой. Рин уже собиралась встать, чтобы сделать себе кофе и немного отвлечься, когда внезапно ощутила резкую боль. Вскрикнув, она схватилась за лицо. Казалось, что кто-то со всего размаха её ударил. Сквозь пальцы на стол начали капать капли крови.

Мяун поднял к ней удивлённый взгляд, заметив кровь, сочившуюся сквозь её пальцы. Он нахмурился, быстро подхватил со стола салфетки и подошёл к ней. Не говоря ни слова, опустился на одно колено.

Рин прохрипела: «Дарка,» и схватилась за горло. Её тело дрожало, она соскальзывала со стула, не в силах вдохнуть. Словно борясь с невидимым врагом, она крепко сжимала своё горло, сгибаясь пополам.

Мяун смотрел на неё, не понимая, что происходит. Он не ощущал никакой магии рядом. Никто не наложил на неё проклятие. Оглянувшись, он заметил редких прохожих, спешащих под дождём. Они бросали короткие взгляды в его сторону, но, стоило ему позвать на помощь, как те тут же ускоряли шаг, делая вид, будто ничего не видели и не слышали.

— Рин! — воскликнул Мяун. Он схватил её за плечи, пытаясь заставить посмотреть ему в глаза.

— Я позову на помощь!

Мяун начал подниматься, когда его за руку схватила Рин и сжала её ледяными пальцами. Она делала короткие прерывистые вдохи, смотрела на него и качала головой. Прохрипела, что ей нужна минута. Опираясь на его руку, она медленно поднялась со своего места.

Вытерла рукой кровь из-под носа, тем самым размазав её по лицу. Девушка медленно разжала пальцы, сжавшие руку Мяуна, и направилась к выходу на шатающихся ногах.

Мяун нахмурился и вытянул руку перед ней, останавливая. Рин была не в силах говорить, вновь покачала головой. Зажмурилась и, наконец, прохрипела:

— Кто-то избил Дарку, — она оттолкнула его руку.

Артефактор обдумывал её слова, пока Рин продолжала идти вперёд. Она вышла через калитку на улицу и направилась по мощённой дороге в сторону Академии. Мяун направился за ней. Забежав в Чайную, он крикнул Ёрке, чтобы тот присмотрел за лавкой, и тут же бросился догонять Сонах.

Его мысли лихорадочно метались. Что значит, Дарку кто-то избивает? Как она могла знать? Это какой-то тип магии?

Он подбежал к Дому Света и увидел, как старшая Сонах отчаянно требовала, чтобы стражи пропустили её внутрь. Стражи отмахивались от неё небрежно и равнодушно. Рин кричала хриплым голосом, что на её сестру напали, но её слова не производили никакого эффекта. Они лишь решили, что перед ними сумасшедшая.

Мяун быстрыми шагами подошёл к Рин, схватил её за руку и развернул к себе.

— Морт в Академии, нужно позвать его! — сказал он настойчиво.

Её тёмные глаза в панике метались по сторонам. Когда смысл его слов дошёл до неё, девушка растерянно кивнула и бросилась к Дому Разума.

На максимальной скорости они добежали до корпуса, ворвались внутрь. Поднявшись на второй этаж, Рин без стука распахнула дверь и вбежала в аудиторию.

Морт прервался на полуслове — урок подходил к концу. Он удивлённо посмотрел на них.

— Явились… — начал он, но, заметив состояние девушки, осёкся. Его взгляд помрачнел, и он перевёл глаза на Мяуна.

Артефактор тяжело дышал, с него стекала вода. Морт вновь посмотрел на Рин и спросил:

— Что случилось?

Рин сделала два шага к Морту и обеими руками вцепилась в его руку, начала тянуть его на себя, подгоняя.

— Меня не впускают в Дом Света! — отчаянно выкрикнула она.

Арина Сонах явно не могла мыслить здраво. Морт нахмурился, перевёл взгляд на Мяуна.

Артефактор пожал плечами на его взгляд и качнул головой. Его мысли напряжённо искали объяснение происходящему, но все варианты казались безумными.

— Кто-то избил Дарку! — хрипло воскликнула Рин. Она продолжала сжимать руку профессора. Прикрыла глаза, стараясь успокоиться.

— Откуда…?

— Клятва крови, — вдруг произнёс Мяун. Эта мысль уже некоторое время крутилась у него в голове и теперь казалась единственным объяснением. Он с ужасом посмотрел на Рин. — Вы заключили клятву крови с Даркой? — Его голос был полон недоверия. — Вы спятили?

— Какая разница! — крикнула ему Рин. — Кто-то ударил Дарку! Мы должны попасть в Дом Света!

— Черт, — тихо выругался Морт.

Он убрал руки ученицы от себя и поспешил к Дому Света.

Мяун последовал за ним. Ему было тяжело осознать происходящее. Кто-то посмел ударить Дарку… он не мог себе представить, чтобы кто-то, мог поднять руку на столь хрупкое и беззащитное создание, как Дарка.

Перед Домом Света Аким сцепился со стражниками. Он схватил одного из них за грудки, яростно требуя, чтобы его немедленно пропустили внутрь. Второй страж уже приготовился ударить тыльной стороной меча по его рукам, намереваясь утихомирить разъярённого нарушителя. В этот момент к ним подбежал Морт, громко отдавая приказ всем успокоиться и прекратить перепалку.

— Аким! — Рин кинулась к брату, хватая его за руку и пытаясь остановить.

Морт, не теряя времени, громко скомандовал:

— Перекрыть все входы! Узнать, кто и когда вошёл сюда незарегистрированным. Проверить все чёрные входы!

Он отправил одного из стражников за подкреплением и, не задерживаясь, направился к аудитории первого курса. Близнецы Сонах, переглянувшись, кинулись за ним.

Когда они приблизились к нужной аудитории, дверь распахнулась, и оттуда вышла низенькая девушка с белкой, уютно устроившейся у неё на голове. Рин сразу узнала подругу Дарки и, ускорив шаг, направилась к ней.

— Зося! Ты видела Дарку? — голос её был напряжённым.

Рин сделала несколько шагов вперёд, намереваясь схватить подругу сестры за плечи, но Морт молча выставил руку, останавливая её.

Зося вздрогнула, испуганно шагнула назад и, избегая прямого взгляда, быстро кивнула.

— Её забрал страж. Он сказал, что её вызвали на дежурство в госпиталь. Он пошел её провожать…

— Какой страж? — сквозь зубы прошипел Морт. — Сюда запрещено заходить стражам.

Морт немедленно приказал своим людям проверить госпиталь, начав тщательный обыск по всему Дому Света. Выяснилось, что пропала не только Дарка, но и Ася Захарья. Не теряя времени, Морт собрал отряд и направился за город, к предполагаемым местам ритуальных жертвоприношений.

***

Рин была в шоке. Дождь, превратившийся в сильный ливень, хлестал по улицам, усиливая тревогу. Промокшая до нитки, она добралась до лавки и остановилась перед входом. Там сидел мальчишка из чайной. Он поднялся, спросив, что случилось, но Рин ничего не ответила. Она прошла мимо него и остановилась в центре магазина Мяуна.

Девушка подняла левую ладонь и задержала на ней заторможенный взгляд. Длинный, тонкий шрам пересекал её кожу — немой знак связи с Даркой. Такой же был у Акима и у её сестры. Этот символ для неё был знаком их единства, но какой в нём был толк, если он не мог помочь отыскать друг друга?

Она не могла представить, что кто-то посмел похитить её младшую сестру. Дарка была лучиком света в их семье, самой безобидной из них.

Рин стояла неподвижно, погружённая в свои мысли, пока в лавку не вернулся Мяун. Он все это время помогал обыскивать Дом Света.

Артефактор подошёл к ней и опустил взгляд на её ладонь. Ритуальный шрам пересекал её ладонь — подтверждение их клятвы крови. Как и предполагал, они действительно заключили её. Но зачем?

Кто их заставил? — размышлял он. — Родители? Как родители могли так поступить?

— У Морта есть артефакт, — заговорил Мяун ровным голосом. Рин вздрогнула от неожиданности и подняла на него карие глаза. — Как только он выйдет за город, этот артефакт укажет ему путь к Дарке, — продолжил он, стараясь её успокоить.

Сам, однако, чувствовал себя ужасно. Артефактор, чувствуя тяжесть на душе, молча направился в свою квартиру, стремясь остаться наедине с мыслями.

Рин вновь опустила взгляд на свою ладонь и крепко сжала её в кулак. За окном гроза набирала силу.

— Дарка всегда любила грозу, — тихо сказала Рин.

Мяун остановился, обернувшись и прислушиваясь к её словам.

— У тебя есть артефакт, который поможет мне отыскать её? — спросила она.

— Я же сказал, — ответил Мяун, — у Морта есть артефакт, который будет указывать путь к ясной. Он основан на энергии Дарки… он найдет её.

— Он опоздает, — произнесла Рин с бледными губами. — Я… — она облизнула губу, сглотнула. — Может, есть артефакт, который может отыскать потерянного родственника?

Мяун задумался. Облокотился на стеллаж, запрокидывая голову, и сделал глубокий вдох.

— У меня есть артефакт, который способен отыскать пропавшего человека и душу, — сказал он. — Но это артефакт серии Лоухи. Никогда не знаешь, какой будет побочный эффект. Я не рекомендую его использовать.

— Мне всё равно, — выговорила Рин. — Помоги мне. Я заплачу тебе любые деньги.

Девушка, чувствуя ком в груди, замолчала. Некоторое время они с Мяуном стояли молча, погружённые в собственные мысли.

Наконец, Мяун оторвался от стеллажа и направился к дальней секции. В углу он нашёл чёрный короб, поднял его и вернулся к Рин. Открыв его, он достал полукруглый артефакт и протянул ей. Артефакт был изготовлен из тёмного золота, по его окружности шли углубления, в которых виднелись заклинания, окрашенные в глубокий бордовый цвет.

— Как он работает? — спросила Рин, сглатывая.

В самом центре полукруга виднелось остриё колышка.

— В в эту серию всегда нужна кровь в жертву… думай о Дарке.

Рин осторожно приложила руку к колышку. В ту же секунду резкая боль пронзила ладонь. Кровь тонкой струйкой заскользила по окружности артефакта, заполняя выгравированные символы. Боль быстро поднималась вверх, сковывая её руку, затмевая всё вокруг.

Рин крепко сжала зубы, из последних сил сдерживаясь. Когда боль достигла головы, перед глазами стало темнеть. Артефакт выпал из её ослабевших пальцев и с глухим стуком упал на бетонный пол.

Мяун успел подхватить Рин, прежде чем она упала, поймав её у самого пола. Она задрожала, а Мяун, хмурясь, внимательно всматривался в её лицо, пытаясь понять, что она почувствовала или видела. Может, она услышала голос Дарки?

Она издала тихий всхлип, приоткрыла глаза, и её взгляд сосредоточился на нем. Рин замерла, изумлённо разглядывая обеспокоенное лицо Мяуна.

— Мяун? — удивленно спросила она. Она протянула руку и потрогала себя за горло, потом за щеку, сделала глубокий вдох выдох.

Мяун помог ей выпрямиться и повторил свои вопросы, но Сонах, казалось, не слышала его. Она начала оглядываться.

— Как я здесь оказалась? — шепотом спросила она. Она опустила взгляд на его руку, лежащую на её плече, замерла. Затем подняла глаза и, полным удивления голосом, спросила: — Ты трогаешь меня?

Мяун начал догадываться, что произошло, но не хотел в это верить.

— Мне было так страшно, — слёзы потекли из её глаз. — Я сразу поняла, что что-то не так. Он схватил Мокшу за голову и швырнул его в стену. А потом ударил меня! — Она схватилась за свою шею, наклонилась вперёд и обняла Мяуна, продолжая плакать.

— Дарка? — с удивлением спросил Мяун, не веря этому. Девушка горько плакала на его плече.

— Кто же еще, — говорила она сквозь рыдания. — Мне было так страшно, так страшно. Там были Ася и мальчик. Они даже не пытались звать на помощь и совсем не сопротивлялись.

Мяун в ужасе смотрел перед собой, не в силах поверить, что такое вообще возможно. Он знал, что духи могли завладеть чужим телом и изгнать его владельца. Поэтому призрачный лес Синамы был так опасен. Но никогда не слышал о том, что люди могли меняться телами между собой.

Он положил руку на голову Рин, успокаивая девушку, прижимая её к себе.

— Тише, тише, — мягко говорил Мяун, поглаживая её по голове. Прошептал, что она была в безопасности.

Он крепче прижал Рин к себе, замечая, что она начала успокаиваться. В этот момент его взгляд упал на тень в дверном проёме.

Аким стоял на пороге, удивлённо наблюдая за их объятиями. Он не мог поверить, что Рин позволила кому-то чужому обнимать себя, тем более, что она плакать при нём.

— Я все обыскал, — медленно заговорил Аким. — Нет никаких следов. Никто ничего не знает.

— Аким, Аким, Аким, — задыхаясь, проговорила Рин. Она, опираясь на плечи Мяуна, подскочила на ноги и бросилась в объятия брата, продолжая причитать о том, как ей было страшно. Как она поняла, что страж был не тем, кем представился. Как он ударил её, сжал горло, и как она не знала, жив ли Мокша.

Аким, не моргая, смотрел на Мяуна.

Мяун пожал плечами и указал рукой на артефакт, который валялся в стороне. Замечая, что колышек от артефакта отломался и куда-то закатился.

— Я предупреждал Рин о побочных эффектах… Это была её идея…

— Дарка? — в шоке спросил Аким, отстраняя от себя сестру. Рин поджала дрожащие губы, всхлипнула носом и кивнула ему. Аким смотрел на неё, приоткрыв рот.

— По-чч-чему… — прерываясь на всхлипывания, проговорила девушка, — т-ты удив-удивлен?

Её взгляд упал на свои руки. Она замерла, понимая, что это были не её руки. Даже цвет кожи отличался. Дарка опустила взгляд на себя, на свои волосы… черные волосы. Посмотрела на виноватое выражение лица Мяуна. Девушка бросилась к зеркалу в лавке. В отражении она увидела Рин.

— Ооооох, — произнесла Дарка. Слезы начали высыхать на её глазах. Она обернула шокированное лицо к остальным и громко икнула.

— У Рин больше шансов спастись, — вдруг произнес Аким. Дарка, поджав губу, кивнула, соглашаясь. Ведь их сестра была самой умной из них.

Глава 27. Дарка и Мяун

«Как же хреново!» — думала Рин, осознавая, что артефакт не сработал как надо. Она понятия не имела, где была Дарка. Боль, которую она испытала с утра, вернулась к ней с новой силой. Тело ломило, а горло першило так сильно, что каждый глоток был болезненным. Ей было очень холодно. Единственная польза от артефакта была в том, что ей было так плохо, что она больше не переживала о Дарке.

— Что случилось? — очень хрипло спросила Рин, поднимая голову к Мяуну и открывая глаза. Замерла. Перед ней был не Мяун, а два перепуганных ясных. Только тогда Рин осознала, что она находилась не в лавке с артефактами, а в трясущейся повозке. Сильный дождь бил по крыше и протекал сквозь неровные щели, капая на неё.

Она опустила взгляд к своему тонкому запястью, увешанному всякими браслетами, которые, по словам Дарки, приносили удачу. «Вот так вот верить во всякую чушь,» — думала девушка.

Осознав произошедшее, она немного успокоилась. Сонах мысленно усмехнулась — она должна отдать должное артефакту. Мяун говорил, что будут побочные эффекты. Однако Рин считала, что артефакт сработал буквально. Она действительно нашла потерянного человека, а Мяун — потерянную душу. Тот, кто создал этот артефакт, был гением.

— Как вас? — хрипло спросила Рин, обращаясь к ясным перед ней. Девушка с маленькой птичкой встрепенулась и нахмурилась, не понимая, о чём говорила Дарка. Рин потрогала себя за горло.

— Вы знаете, куда мы едем?

Ясные перед ней лишь покачали головой. Мальчишка сглотнул и подполз к Рин.

— Я-я вылечу тебя, — говорил он дрожащим голосом.

— Пожалуйста.

— Меня зовут Зоар, — тихо произнес мальчик. — Я брат Аси. Они забрали меня прямо со школы и посадили сюда в повозку.

Боль немного отступила. Рин сделала глубокий вдох, чувствуя, что становится легче.

— Спасибо, — произнесла она, подхватывая мальчика за руку. Сердце Рин наполнила безусловная благодарность.

— Нас убьют так же, как Амши и Арги? — спросил мальчик тихим голосом, забиваясь обратно к Асе под руку.

— Если мы будем делать всё, как они говорят, — тихо ответила Ася, — возможно, всё обойдется.

Она опустила взгляд на мальчика и вновь повторила, что главное — не сопротивляться. Их жизни несут свет в этот мир, и похитители должны знать об этом.

«Фу,» — думала Рин, размышляя о том, какой бред был в их головах. Может, Дарку и избили, но Сонах была уверена, что её сестра защищалась до последнего.

Дарка и Мяун

Всю ночь Дарка просидела за столом, глядя на улицу через открытые ставни. Холодный ветер проникал внутрь лавки, и она сидела, кутаясь в теплый свитер. Рядом с ней за столом посапывал Аким.

Когда на горизонте забрезжили первые лучи солнца, вниз спустился Мяун. Дарка перевела взгляд на него. Он выглядел неважно: под глазами залегли темные круги, и было видно, что он плохо спал эту ночь. Мяун остановился, посмотрел на Дарку, на Акима и молча подошел к кухонной части. Он набрал в чайник воды, поставил его на плиту и, не зажигая, смотрел на него.

Мяун ненавидел все, что происходило в эти дни. Начиная с того, что атмосфера в лавке была похоронная, и заканчивая тем, что он не мог перестать думать о Дарке. Вся их семья меньше чем за два месяца проникла во все сферы его жизни и наполнила её своим присутствием. Мяуну нравилась его жизнь такой, какой была. С его артефактами, что всё время выходили из строя. С квартирантами, которые все ненавидели его и съезжали при первой возможности. С Деей, с которой было безумно легко. Её непринужденный, ни к чему не обязывающий флирт развлекал его. Но все, о чём он мог думать, — это Дарка и её глаза, когда она лечила его.

Мяун направился прочь из лавки. Повернул налево и двинулся к пекарне. Девушка поднялась на ноги и поторопилась за ним.

— Я с тобой пойду, — тихо произнесла Дарка, поравнявшись с Мяуном. Он кивнул в ответ. Некоторое время они шли в тишине. Мяун вздрогнул, когда Дарка нежно подхватила его мизинец своим и сжала. Его тело пробила дрожь, и он сжал её мизинец в ответ.

Дара грустно улыбнулась сама себе. В теле своей сестры она могла спокойно прикасаться к Мяуну, не беспокоясь, что это его испугает. В теле сестры Мяун не отталкивал её, не пытался держать дистанцию. В тот вечер, когда ей было страшно, он обнял её и попытался успокоить. От этого было очень грустно. Внезапно она захотела, чтобы всё так и осталось. Чтобы она не была ясным магом. Дарка раскрыла глаза, пугаясь своих мыслей и прогоняя их прочь.

— Все будет хорошо, — тихо произнесла девушка, смотря в землю. — Рин умная, она найдет выход.

— Твоя сестра убьет меня, когда вернется, — усмехнулся Мяун, пытаясь перевести всё в шутку.

— Нет, она не сможет. Она же в теле ясного мага. Нам нельзя убивать, — Дарка обернулась к нему, встретив его взгляд своими темными карими глазами. И перед ним действительно стояла Рин, высокая, почти его роста. Но когда Мяун смотрел в её глаза, он видел синие глаза Дарки, блестящие от счастья, и золотистые волосы, подкрашенные ясным сиянием.

Мяун издал смешок и крепче сжал мизинец девушки. В груди было удивительно тепло и грустно. Это всё было иллюзией. Дарка не была тёмным магом. Да и зачем ему в жизни другой человек? Мяун никогда не хотел семью. Он мечтал о другом — покорить лес Синамы и снять вековой позор с рода Учур. И всё же в этот момент он не мог отпустить её мизинца, не мог оттолкнуть её. Он мечтал обнять её, но настоящую.

Они пришли так рано, что оказались первыми в очереди. Дарка первой вошла внутрь, приветствуя хозяйку. За ней шагнул и Мяун, кивнув госпоже Веде.

Мяун приблизился к витрине, чтобы рассмотреть товары. Дарка затаила дыхание. Так близко он стоял, что она ощущала тепло его тела. Она завороженно смотрела на него, пока он что-то говорил. Мяун обернулся к ней, встречая её взгляд.

— Что? — вздрогнув спросила Дарка.

— Хочешь блины или булочки? — повторил он, отступая назад.

— Блины, — ответила девушка. Это было единственное слово, что дошло до её сознания, и она его повторила. Она совсем не понимала, что он спрашивал.

Мяун кивнул, затем обернулся к хозяйке пекарни. Хозяйка покачала головой, мол, проблемы молодёжи. Она сложила в коробку блины и добавила кусочек яблочного пирога для ясной.

— Ох, — вдруг спохватилась Дарка. Мяун обернулся к ней. Она потянулась к поясу, подхватывая мешочек, и с улыбкой сказала:

— У Рин же всегда много денег!

Дарка прикусила губу, открыла тяжёлый мешочек и заглянула внутрь. Она переоделась в одежду Рин и даже прикрепила её мешочек с деньгами, как это обычно делала её сестра.

Мяун с улыбкой наблюдал за тем, как Дарка протянула монету хозяйке пекарни. Та открыла в ужасе рот, замахала руками, явно отказываясь брать деньги.

— Берите-берите, — настаивала Дарка, положив монету на столешницу и пододвигая её ближе. — Нам не жалко.

Она едва не сказала, что эти деньги могут больше им не пригодиться, но слова застряли в горле. Поклонившись, как было принято у ясных, она вышла на улицу.

На улице собралась небольшая очередь. Дарка заметила Дейниру и отвернулась, вспоминая, что та её недолюбливала. Однако Дея, вопреки ожиданиям, улыбнулась и помахала ей, подходя ближе с непривычно дружелюбным видом.

— Здесь я тебя ещё не видела, — счастливо сказала Дея, пока Мяун задержался в пекарне.

— Как продвигается план по покорению Блуда? — подмигнула ведьма, добавляя игривую нотку в голос. — Придумала, как достанешь материал?

Дарка медленно кивнула, стараясь не выдать своего замешательства. Она понятия не имела, кто такой Блуд, почему его нужно «покорять» и о каком материале шла речь.

Дея нахмурилась, заметив неестественное поведение «Рин». Она наклонилась ближе, изучающе прищурившись, и протянула руку, будто намереваясь коснуться её. В этот момент из пекарни вышел Мяун.

Он быстро подошёл к ним, одарив Дею короткой улыбкой, и положил руку на плечо Рин, мягко разворачивая её в сторону дороги.

— Извини, Дея, но не сегодня, — спокойно сказал он, уводя Дарку прочь.

Ведьма проводила их взглядом, озадаченно раздумывая над происходящим.

Дея не могла представить, чтобы Мяун так фамильярно вел себя с Рин. В силу своих возможностей она могла видеть чувства людей. И она была уверена, что у Рин прежде не было никакой симпатии к Мяуну, равно как и у Мяуна не было в её сторону. У их ясной эта симпатия была, но не у Рин. Но тут она смотрела вслед крайне гармоничной паре, которой до безумия было комфортно друг с другом.

Глава 28. Рин среди похитителей

Рин приоткрыла глаза. Её мышцы затекли, и она потянулась, пытаясь размяться. Тело Дарки казалось странным и неудобным, желудок болел, а каждая мышца была напряжена. Рин ощущала себя безумно слабой, как будто её тело взяли и заменили на какое-то чуждое и неправильное. Конечно, в случае с Рин это было именно так.

Сквозь щели повозки просачивались первые лучи солнца. Они уже как некоторое время остановились. Напротив неё сидели ясные и обнимали друг друга.

Арине до безумия хотелось в туалет. И она с силой постучала по стенке повозки, требуя, чтобы её выпустили.

— Вы хоть нас в туалет выпустите! Или вы хотите себе вонючую повозку? — крикнула Рин.

Ася в шоке посмотрела на Дарку.

— Ты что делаешь? — испуганным шепотом спрашивала она. — Они же сейчас войдут!

— Если вы не хотите видеть, как я писаю при вас, то заткнитесь! — раздраженно произнесла Рин. Она продолжила бить рукой по стене. Её браслеты свободно поднимались и падали по запястью, создавая шум. Они так сильно раздражали Сонах, что она поспешно сняла их.

— Я хочу в туалет! — громко кричала Сонах, обращаясь к двери повозки. Наконец дверь опустили вниз, и к ним заглянул злой огромный страж.

— Ты б.я хочешь получить еще?

— Я в туалет хочу, — говорила Рин, смотря в его глаза, оценивая здорового детину. Одна его рука могла сломать ей шею, и она невольно поддалась назад.

— Да выпусти ты её. Здесь все равно некуда бежать, — раздался раздраженный мужской голос со стороны.

Мужик схватил Рин за волосы, сжал руку и приблизил её голову к своему лицу, так, что она почувствовала его неприятное горячее дыхание нечищеных зубов. Она вся скривилась, морща нос и стараясь не дышать.

— Слушай меня внимательно, золотце, — говорил он ей, выдыхая прямо в лицо, — если хоть шаг сделаешь лишний, вчерашним не отделаешься.

— И в мыслях не было, — прошептала Рин, широко раскрыв наивные глаза Дарки. Он выпрямился и, не убирая руки с её волос, потянул на себя, стягивая с повозки прямо в грязь. Толкнул в сторону кустов. Рин в последний момент успела схватиться за повозку и не упасть носом в грязь.

— М-м-мы т-тоттже хотим, — донесся дрожащий голос из коляски Зоара. Страж махнул и им выходить.

Рин отошла за повозку. Не являясь стеснительным человеком, присела прямо там. Закончив с важным делом, она начала осматриваться и прицениваться к возможным путям побега. Прошлась вокруг повозки, чтобы рассмотреть всех похитителей. Пять темных магов. Её взгляд задержался на высоком маге, одетом в форму ордена Зачистки. Он стоял к ней спиной, но показался ей знакомым.

Из стороны вышла девушка-некромант. В ней Рин признала Тану, подругу Блуда. Тогда она и признала знакомую спину. В подтверждение, некромант обернулся, и Рин смогла рассмотреть его лицо полностью. В горле встал неприятный ком, и Рин сжала зубы, не в силах поверить, что видела его.

— Эй, Блу, — раздался низкий голос Таны, — кажется, ты приглянулся Ясной.

Блуд обернулся, встречаясь взглядом с Рин. Нахмурился и окинул её неприязненным взглядом, показывая, насколько ему было неприятно на неё смотреть. Он отвернулся и махнул стражу рукой:

— Привяжи их. До обряда ещё целый день. Надо успеть всё подготовить.

Сердце Рин бешено билось, отдаваясь в ушах. Ох, она этого не простит, — думала Сонах. Она приоткрыла рот, поднимая взгляд к пасмурному небу. Её мысли устремились к кукле вуду. Именно в тот момент она осознала, насколько та была нужна ей. И как жаль, что у неё её не было в руках. Она вернула взгляд, наполненный ненавистью к Блуду, не в силах отвернуться.

Блуд приподнял брови и вдруг усмехнулся. Он подошёл к Рин.

— Ох, — сказал он и схватил Рин за подбородок, приподняв её голову так, что связки на шее заболели. Она попыталась отстраниться, но он сжал руку крепче. Его взгляд был презрительным и злым, он смотрел ей в глаза.

— Какой жгучий взгляд… напоминает мне кое-кого, — усмехнулся Блуд.

— Эй, — говорил ему страж, — помни, эта того, — он постучал себе по голове.

Ярость в Рин столь сильно колыхалась от её бессилия и от ненависти к человеку перед ней. Протянув руку, она сжала его за волосы и со всей дури, на которую была способна её сестра, потянула прядь волос на себя, вырывая их из его головы. Блуд дернулся, хватаясь за голову. Сделав шаг к ясной, он схватил её за волосы, запрокидывая её голову. И Рин ему улыбнулась. Она крепко сжимала его волосы в кулаке. На душе ей стало легко. Даже если он ударит её. Она получила необходимую часть, чтобы закончить куклу вуду. Она ему отомстит. За свою сестру… за свою семью… Рин готова сделать что угодно.

Блуд крепко сжал зубы, с силой сжимал её волосы. Ему хотелось, чтобы она закричала и начала умолять отпустить. Но ясная улыбалась ему, и это довело его до белого каления.

— Тише, Блу, тише, — говорила Тана, — помни, нам она до вечера нужна живая.

— Слушай внимательно, — говорил Блуд на ухо Рин. — Сегодня в двенадцать ночи, ты у нас умрешь во имя спасения мира. Разве это не причина, ради которой вы все ясные и живете?

Усмехнувшись, некромант оттолкнул от себя хрупкую девушку, которая, не удержавшись на ногах, упала в грязь. Ей было все равно. Она медленно села и положила его волосы, как самую большую ценность в её жизни, в кармашек на юбке Дарки. Для надежности она убедилась, что там не было дыр.

— Привяжите их всех, — небрежно махнул в её сторону рукой Блуд. Сам направился прочь, потирая свою голову.

— Не должны ли мы знать, во имя чего вы собираетесь принести нас в жертву? — громко спросила Рин в спину Блуда. Она позволила стражу себя подхватить под руку и поднять, совсем не сопротивляясь.

— А какая вам разница? — говорил Блуд. — Тана, давай начинай рисовать круг. Сегодня будет безлунный день.

Рин повели вдоль их привала. Она обратила внимание, что они поставили две палатки, а на улицу выставили складной деревянный стол, на котором лежало огромное количество пергамента с символами звезды, такие, как она видела в лавке Мяуна.

— А разве это не справедливо, — говорила девушка, — сказать нам, за что мы должны умереть? Даже преступникам присужденным погибнуть в пустырях Таммории всегда говорят почему.

Рин связали руки жесткой веревкой за спиной и посадили под древом. Рядом уже сидели Зоар и Ася. Эти ясные совсем не сопротивлялись и просто дрожали.

Ох, Мунэ, качала головой Рин, осознавая, что ей больше нравились некроманты, чем эти молчащие, на все согласные люди. Что с ними не так? Она всегда считала Дарку странной, но Дарка-то, оказывается, самая адекватная из них.

Перед ней опустилась на корточки Тана и улыбнулась, с интересом рассматривая Рин.

— И правда, ясная. Почему бы нам не взять и не рассказать тебе всё?

— Ну я же умру. Я лишь хочу знать, во имя чего? Вы не хотите испить наши силы, наше естество, — говорила Рин, вспоминая, как они при ней его вдыхали, — а разве мы, ясные, нужны вам не для этого?

— Пхахахаха! — захохотала Тана, оборачиваясь к Блуду. — Да, — кивнула она, — Когда мы освободим мир от проклятия, вы, ясные, вернетесь на свое законное место, — она положила руку и убрала волосы за ухо Дарки. Рин не дрогнула. Ей нужно было их расположение к себе. И она была готова говорить что угодно, лишь бы выведать информацию и придумать путь спасения.

Пусть история с Балом и безумно раздражала её. Она пока изучала материалы, как решить проблему с ним, многое осознала. Сила мага ментала была не в том, чтобы проникнуть в чужую голову силой. Она заключалась том, чтобы расположить к себе людей до такой степени, чтобы они сами пригласили их проникнуть в свою голову.

— На место товара? — спросила Рин, смотря в глаза Тане. Та кивнула в ответ, с удовольствием разглядывая Дарку. Пихнув её в лоб, поднялась на ноги и отправилась помогать обустраивать лагерь.

Рин начала напряженно думать, что ещё сказать. Осматривала окружности. Её взгляд проскользнул по кустам и вернулся. Там, вдали она приметила желтый взгляд животного. Он, не отрываясь, смотрел прямо на неё. Мокша. Он пришел за Даркой.

— А от какого проклятия вы хотите освободить этот мир? — спросила Рин и добавила, — просто если это проклятие рождённых ясных магов, то я, пожалуй, пасс. Ну а если вы хотите освободить мир от проклятия Синамы, то я всеми фибрами души за. — говорила Рин всё, что приходило в её голову. Они на неё обернулись, и Тана сообщила, что ей повезло. Синама.

— Разве от этого проклятия можно избавиться? — спросила Сонах. На неё перестали обращать внимание. Её это не устраивало, и она продолжила говорить сама с собой:

— Я одно время интересовалась изучением всех мифов. И говорят, что пять несчастий Синамы невозможно отменить. Без них бы не было проклятия. Но с ними оно есть. Поэтому не понимаю, как…

Она замолчала. Они кидали на неё странные взгляды, словно совсем не знали, о чём она говорила.

— Ты говоришь о дарах Синамы? — спросил один из них, заинтересовавшись разговором. — Пять даров. Повтори пять даров и Синама воздаст.

— Почему вы зовете пять несчастий дарами? — вдруг спросила Рин, не понимая. Пять несчастий, если верить мифологии, были тем, что и привело к катаклизму. Смерть Синамы закрыла цикл, создавая мощный магический круг, что запечатал всех воинов в лес. В детстве их всех троих заставляла учить мифологию их мать.

Похитители вновь переглянулись. Рин уже как некоторое время игнорировала Асю. Ясная била её ногой, чтобы та замолчала и не злила этих людей.

— Вы, — вдруг усмехнулась Рин, — хотите убрать проклятие Синамы, но ничего о нем не знаете? Как-то мне не хочется доверять свою жертву дилетантам.

— Не бойся, есть те кто знают, — сказал мужчина и на него шикнула Тана. Он лишь передернул плечами, что ясным не долго осталось жить, так какая разница если они о чем-то и узнают.

Организаторы — напряженно думала Рин. — Кто?

— Так вы ничего не знаете, — громким печальным голосом констатировала Рин. Девушка заметила, что Мокша обошел их лагерь, приблизился к ней и спрятался в кустах. Он был мокрый и весь в грязи, но почему-то его побитость придала ему шарма. И Рин наполнили глубокие чувства к нему, её маленькому герою. Возможно, эти чувства были Дарки, но она не могла от них избавиться, и её распирало от чувства искреннего счастья, когда она видела Мокшу.

— Заткнись, — произнесла ей Тана.

— Или что? Вы убьете меня? — Рин улыбнулась им, громко рассмеявшись. На неё кинули странные взгляды. Тана переглянулась с Блудом. Он махнул ей головой, чтобы она игнорировала странную ясную. Рин надоело, что Ася била её по ноге своей и шикала. Она обернулась к ясной.

— Какая разница, — произнесла Сонах, — что я говорю! Мы все равно умрем. Могу же я наговориться вдоволь до того, как присоединюсь к духам Синамы? Кстати, в день смерти Синама, я сделаю всё, чтобы вселиться в тебя, — она обернулась и подмигнула Тане. — Остерегайся.

Блуд обернулся к ней и изумленно приподнял брови. Эта ясная явно была самая неадекватная из всех, которых он видел.

— Ты не присоединишься к духам Синамы, — шепотом произнес Зоар, нагибаясь к Рин, — ты же ясная.

Это бы Дарка бы к ним не присоединилась, — думала Рин, — а её душу сразу туда утянет.

— Кто сказал? — спросила Рин, вспоминая Дарку. — Где написано, что лес Синамы брезгует душами ясных? Я же говорю, увлекалась мифологией. Нигде этого не написано.

— Ты очень странная, — шепотом произнесла Ася.

— Это для вас я странная, — говорила Рин, улыбаясь им и оборачивая голову к остальным некромантам. — А для них я нормальная. Ведь мой отец был некромантом, — произнесла Рин. Блуд обернулся к ней и приподнял брови.

— Ты врешь, — произнес он.

— Отнюдь, — Рин моментально зацепилась за тему, что привлекла их внимание, и громко объявила: — Мой отец был некромантом! Вы все о нем слышали. А мать ясной… о ней вы тоже все слышали.

— Ну, удиви нас, — произнес Блуд, оставляя свои дела и разворачиваясь к Рин.

— Моего отца звали Акмат Сонах.

Лемур подбежал к Рин со спины. Зоар дернулся, и Рин обернула к нему голову, чтобы он не выдал им Мокшу.

— В чем дело, Зоар? — говорила девушка, показывая глазами, что он должен молчать. — Хочешь узнать о моей матери?

Некроманты и стражи в голос рассмеялись, словно она сказала редкую хохму.

— Выдумаешь еще, — говорила Тана.

— Акмат Сонах! — объявила Рин, — до тридцати пяти служил в Ордене Зачистки, возглавляя четвёртый взвод. На его тридцать втором году жизни случилась война с Джунгуром. В которой он и Тамас фи вышли победителями спустя три года. Однако, — громко говорила Рин, чтобы её все слышали. — Мой отец считал ту войну позором своей жизни. Он сделал переоценку своим действиям и уехал на восточную границу Аталии, в поместье Сонах. Там он встретил мою мать Ясну. Она ясная. У них родилось трое детей…

— Акмат Сонах, да будет тебе известно, ненавидел всех ясных, — обернулся к ней Блуд.

Мокша тем временем прокусил веревки, связывающие руки Арине. Она продолжала сидеть в той же позе, держа их в руках. Пальцами она указала Мокше на других ясных, давая понять, чтобы он развязал их. Рин давно заметила повозку, в которой их привезли. Она стояла в стороне, запряженная двумя лошадьми. Казалось, эти люди сами хотели, чтобы они сбежали.

— Правда, — кивнула ему Рин. В Исе она успела наслушаться о похождениях отца. — И всю жизнь об этом жалел. У него под подбородком была такая же тату, как у вас. Он срезал её ножом. А моя мать его вылечила.

Страж нервно оглянулся на неё. Он не мог представить, чтобы ясная была потомком великого некроманта

— Бред говорит, — мотнул головой Блуд остальным.

Рин тем временем нашла взглядом меч, который кто-то кинул без присмотра. Она указала Мокше на него, чтобы он ей его принес.

— Почему? Вы тут уничтожаете весь человеческий род, а он там на границе…

— Уничтожаем? — дернулся Блуд в её сторону, — мы следуем стопам Акмата…

— Мой отец, — говорила глубоким голосом Рин, — всю свою жизнь жалел о своей юности до такой степени, что ненавидел, что являлся некромантом и никогда не обучал своих детей, Акима и Рин Сонах, моих старших, следовать его стопам!

Блуд замер, задумавшись.

— Вы слепо следуете примеру человека, который потратил всю жизнь, замаливая грехи перед моей матерью.

— Слушай внимательно, — Блуд в два шага подошел к Рин и вновь схватил её за волосы, задирая голову. Он зло смотрел на неё. Девушка отклонилась назад, чтобы он не заметил, что её руки не были связаны.

— Мне твои россказни не нужны. Ты хочешь знать, ради чего ты умираешь? Чтобы открыть доступ к артефакту Синамы и дать нам силу. Вот твое предназначение. И все, что ты придумала, держи при себе.

— Рин Сонах, маг менталист, моя сестра, — произнесла Рин, когда он отошел. Пусть знает, кто будет ему мстить. О, Рин не собиралась даже прятать за решетку, она хотела истиной мести его смерти… стоило ей подумать об этом, как её голову скрутила головная боль. Боль была острой и пронеслась вспышкой. Она зажмурилась.

Блуд к ней обернулся. Ему было не по себе. Откуда ясная могла знать о Рин, чтобы говорить? И к тому же Рин говорила, что у неё нет рода. Так с каких пор она стала Сонах? Возможно, это лишь совпадение? — думал он. Но маг менталист по имени Рин, у которой есть брат — некромант. И он припомнил, что она говорила, что она из семьи некроманта. Слишком большое совпадение.

— Короче, вот решение, — произнес страж. Он притащил огромное одеяло и растянул его между деревьями, прибивая, перекрывая им вид на ясных.

— Ох! — говорила Рин, — и как вы, некроманты, только стали править миром! Если не знаете, что одеяло не перекроет звук!

— Ладно, — крикнула Рин, — я больше не буду говорить о своем отце. Хотите поговорить о моей матери? Ясная из Пустырей Таммории! Вы не слышали о ней?

Рин обернулась к ясным и приложила палец к губам. Сонах опустила взгляд. Перед ней сидел Мокша. Его глаза горели боевым светом. Она вновь прониклась к нему глубокими чувствами. Какой же он герой! Маленький, но такой смелый.

Прислушалась. Некроманты говорили между собой, игнорируя её.

— Зря вы так! — крикнула Рин. Она хотела крикнуть им, что ещё и из рода Эвата, но боялась, что привлечет слишком много внимания. — Ладно! Я молчу!

Вновь прислушалась.

«Вы, — одними губами говорила Рин ясным, — сядете в повозку, когда я скажу. Понятно?»

Зоар качнул головой, открывая рот, и Рин положила ему на рот руку, вновь прислушиваясь. На них никто не реагировал, и она продолжила шепотом им говорить, — «Сядь в повозку, когда я скажу, ясно?».

«опасно» — говорил Зоар. Рин скривила лицо, — Мунэ какие идиоты…

«опаснее смерти?»

Она махнула им двигаться. Подхватила меч. Уж если биться, то до конца. Она позвала грязного лемура и зашептала, что он должен вскочить на стол с бумагами, устроить переполох. И, если получится, схватить, что мог, а после прыгнуть на тележку. Мокша кивнул ей, смотря горящими глазами воина. И вдруг Рин стало страшно, что с ним что-нибудь станет. Словно зная её мысли лемур опустился своими мощными передними лапами на её ноги и преданно посмотрел в глаза.

Ясные подошли к краю одеяла, когда раздался громкий мат и шум. Рин повела ясных к повозке. Зоар и Ася залезли внутрь. Лошадь сделала шаг, и повозка покачнулась. Рин сжала губы Зоару, чтобы он не произнес ни слова. До них доносились громкие ругательства. Рин медленно подняла двери, закрепила крюк и, стараясь быть как можно тише, обошла повозку. Она забралась на козлы, подхватывая поводья. Одна из лошадей недовольно заржала, крутанув головой.

— Мокша! — со всей мочи закричала Рин. Она ударила поводьями по лошадям и, встав на дыбы, те бросились вперед. Мокша успел в последний момент прыгнуть и зацепиться за повозку. В лапах её маленький герой сжимал пергамент, который успел схватить. Он забрался на крышу, а после спрыгнул вниз к Рин.

— Не потеряй бумажки! — кричала Рин. Она приподнялась на ногах, ударяя по лошадям сильнее и сильнее, чтобы те мчались во всем опор. Некроманты по вскакивали в седла и бросились в догон.

Рин впереди видела Лес Синама — сумрачное место, что, казалось, могло спасти их. Этот лес был полностью населён духами, и даже деревья представляли собой лишь воспоминания о прошлом. Тучи, которые никогда не исчезали, нависали над ним, и ни один луч солнца не проникал в этот темный уголок мира. Лес Синамы сливался в серую призрачность с мрачным небом, создавая атмосферу вечной тени.

Двигаться в этот лес было самоубийством, но Рин верила, что Дарку, прямого потомка рода Эвата, не тронут. А если и тронут, то она предпочла бы умереть в лесу, чем попасть в руки некромантов. Мокша тем временем засовывал за пояс её юбки несколько листков бумаги, стараясь не упасть с неё.

Рин продолжала пристёгивать лошадей. Ей не нужно было добраться до самого леса. Ей нужно было лишь добраться до пустынной местности. Некроманты не посмели бы войти туда. А если всё-таки рискнут последовать за ними… На её лице появилась злая улыбка. Она ярко представила, как духи уничтожат всех преследователей. Как только эта мысль проскользнула в её голове, боль вновь пронеслась в её голове.

Бедная Дарка, — думала Рин, вновь и вновь ударяя по лошадям. — Даже думать о мести не может, не то что мстить.

— Мокша, меч! — крикнула Рин. С левой стороны их нагонял Блуд. Лемур быстро спустился к её ногам и поднял рукоять меча. Крепко сжимая поводья одной рукой, Рин схватила тяжёлый меч, заставив себя не думать о том, что собиралась сделать. С резким движением она наклонилась в сторону и вонзила меч в лошадь Блуда.

— Не до оценивай дочь Акмата Сонах! — крикнула она.

Лошадь завалилась на передние лапы, и Блуд слетел с неё. Повозка Рин вошла в нейтральную зону леса Синама. И девушка натянула поводья, пока Мокша забрался на её плечи, обвив хвост вокруг её шеи и крепко схватившись за голову. Рин торопливо спрыгнула с козлов, она уже видела как от леса отошли духи и направлялись к ним.

Их преследователи остановились перед кругом.

— Вы с ума сошли! — кричала Тана. Блуд смотрел на раненую лошадь, которая хрипела, и не мог поверить, что ясная ранила живое существо. Она улыбалась при этом.

— Лес Синамы убьёт вас! — продолжала кричать Тана.

Рин её не слышала. Трясущимися руками она открывала дверь в повозку, что именно в этот момент заела. Царапая тонкую кожу Дарки о дерево, она все же опустил дверь вниз.

— Быстрее-быстрее! — нервно кричала Рин, протягивая руки к ясным, — дотроньтесь до меня!

Она наклонилась и схватила их за ноги.

Глава 29. Восстание кладбища

Весь день прошёл в мучительном ожидании. Аким не мог найти себе места. С тех пор, как Рин оказалась в теле Дарки, он больше не ощущал боли своей младшей сестры, но это не приносило ему успокоения. Рин любила притворяться всесильной, но на самом деле она была далеко не такой.

Ему предстояло ночное дежурство в ордене. Он надеялся, что это поможет ему отвлечься от тревог. Лучше быть на посту, чем сходить с ума от волнения в тишине.

Одевшись в форму ордена, он направился к выходу. Его взгляд остановился на мече отца, и что-то щёлкнуло в голове. Тихий внутренний голос подсказывал ему взять меч с собой в эту безлунную ночь. Он пристально смотрел на Калабхити и заметил, как по лезвию начали загораться символы. Внутренний голос становился всё настойчивее. Некромант подавил это желание. Он не мог взять такой могущественный меч на ночное дежурство, когда являлся лишь духом.

Он спустился вниз. Услышав голос Рин, Аким замер у стеллажей. Его взгляд упал на сестру. Дарка в теле Рин сидела напротив артефактора и смотрела на него с слабой улыбкой на лице. Нужно было быть идиотом, чтобы не видеть, что она неровно дышала к артефактору. Аким скрестил руки перед грудью, с нескрываемым раздражением наблюдая за ними. Мяун, тем временем, едва обращал внимание на его сестру. Он был полностью поглощён работой над каким-то артефактом. Пожалуй, этот факт раздражал Акима больше всего, что его возлюбленную сестру так откровенно игнорировали.

— Как вы заключили клятву крови? — вдруг спросил Мяун, приподнимая глаза к Дарке. — Защита распространяется на вас троих или только на тебя?

Аким недовольно поморщился, осознавая, что Дарка успела разболтать ему и этот секрет семьи. У них было негласное правило: никогда и ни при каких условиях не упоминать посторонним о клятве крови. Дарка в ответ пожала плечами. Она не знала. Они совсем не помнили дня, когда заключили клятву. Мяун внимательно смотрел на неё. Энергетика вокруг него поменялась, стала темнее. Артефактор обернул голову и посмотрел прямо на Акима, который стоял у стеллажей, скрестив руки перед грудью.

— Только на нашу Дарку, — ответил Аким, выходя из тени. Мяун задумчиво посмотрел на него, казалось, он не мог понять, как они с Рин могли согласиться на такое явно гиблое дело. Но близнецы давно смирились с тем, что если кто-то нападет на их Дарку или ранит её, та же участь коснется и их.

Мяун обернулся к Дарке, задавая вопрос, который, казалось, и не требовал слов.

— Мы не знаем, — тихо ответила она. — Это случилось в далеком детстве, и никто из нас не помнит. Мама и папа никогда не объяснили, как это произошло. Клятва не была нашим выбором.

— И мы не жалеем, — произнес Аким. Он подошел к сестре и потрепал её по голове. Аким прижал её к себе, слабо улыбаясь. Если бы он посмел так небрежно обнять Рин, она бы его точно ударила.

— Дарка, — внезапно заговорил Аким, отступая на шаг и заглядывая в темные глаза девушки, — а ты знала, что сумасшедший старик из пустырей Таммории наш родственник?

Дарка удивленно приподняла брови и покачала головой, что впервые слышала об этом. Мама ей о нем не рассказывала, хотя… девушка задумалась, вдруг вспоминая. Иногда их мать звучала так, словно она жила в пустырях…

— Вот как, — прошептал Аким. Он потрепал Дарку по голове и, попрощавшись, направился в орден.

Мяун размышлял над словами старшего Сонах и бросил взгляд на Дарку. Он не был уверен, как будет сработает клятва крови, если в теле Дарки находится Рин. Будет ли она касаться души или тела? Ему нужно было узнать об этом подробнее.

Дарка сидела, опустив голову в свои руки, погруженная в раздумья, когда к лавке подошел Бал. Его взгляд был полон яркой преданности, когда он смотрел на Дарку.

— Мы договорились сегодня встретиться, — с придыханием проговорил он. Бал обошел заборчик, открыл дверцу и вошел к ним. Сел по правую сторону от Дарки и схватил её за руку, прижимая к своей щеке. Дарка сморщила нос и посмотрела на Мяуна. Девушка совсем не знала, как работают силы Рин.

— Мы перенесем нашу встречу на другой день, — произнесла Дарка. Ей было неприятно прикосновение Бала, и она скривилась. Она ощущала отвращение к этому человеку самой основе своего подсознания. Ей хотелось выдернуть руку и сказать ему идти своей дорогой. Дарка впервые испытывала столь сильные негативные эмоции к кому-либо.

Ясная душа не умела скрывать свои эмоции, и её неприязнь была ярко выражена. Она передавалась через прикосновение Балу, через установившийся между ними канал. Его лицо начало темнеть. Его обманули. Он крепко сжал руку Рин, пытаясь причинить ей боль, чтобы она посмотрела на него. Чтобы она увидела, что делает ему больно, чтобы она смотрела на него так, как раньше.

— Ты, — произнес Бал мрачным голосом, сжимая её руку сильнее. Дарка издала тихий стон и начала выдергивать руку.

— Что ты делаешь? — спросил Мяун. Он поднял глаза на них. Рин контролировала сознание Бала целиком. — Успокой его.

— Но я не знаю, как! — воскликнула Дарка. Она продолжала тянуть руку на себя, но Некромант не отпускал её, сжимая всё сильнее и сильнее, причиняя боль. Он был ей неприятен, и Дарка не могла избавиться от этого давящего, разрушающего чувства.

Глаза Бала становились всё злее.

— Это твоя вина! — заорал он. Бал подскочил на ноги, отпустив руку Рин, и схватил девушку за плечи. — И теперь ты меня прогоняешь?! Как ты смеешь?! — задыхаясь, зло произнёс он. — Как ты смеешь играть... Мной!

Мяун встал с места и положил руку на плечо молодого некроманта, сжимая её.

— Отпусти девушку.

Бал не слышал и не видел ничего вокруг. Всё, что имело значение в его голове, была Рин. И она его ненавидела. Он не мог этого принять. Желание причинить ей боль охватывало его, и он замахнулся рукой. Дарка вскрикнула, прикрывая лицо руками.

Мяун подхватил руку Бала, вывернул её и опустил его лицом в стол. Раздражённо закатив глаза, он мысленно проклял необходимость иметь дело с этим.

Некромант тяжело дышал, посылая проклятия в сторону Рин. Он кричал, что она разрушила его. Что она испортила ему жизнь. Что она обязана взять на себя ответственность за всё это. Дарка, закрыв рот в ужасе, смотрела на Мяуна.

— Дара, — сказал Мяун, стараясь сохранять спокойствие, — зайди внутрь и не выходи, пока я не позову.

Девушка кивнула и встала. Осторожно обошла Мяуна с Балом и заскочила в лавку, прячась за стеллажами.

Улица Мира всегда была оживлённой. Прохожие с любопытством заглядывали в лавку Мяуна.

— С тех пор как в лавке поселилась ясная, у тебя, Мяун, каждый день событие, — говорили ему прохожие.

— Идите своей дорогой, — отозвался Мяун, раздражаясь всё сильнее.

— Успокойся, — прошипел он Балу, отпуская его и отступая.

— Рин, — спокойно произнёс Мяун, — Рин заботится о тебе, но она устала.

— Она ненавидит меня! — кричал Бал, на его лице была гримаса ненависти.

— Нет, — покачал головой Мяун, — она просто устала. Приходи через несколько дней. Всё будет хорошо, — сказал он, пытаясь успокоить ситуацию.

Он не был уверен, вернётся ли Рин к тому времени, но ему нужно было выиграть время. Брызгая слюной, Бал всё же удалился. Мяун поднял с пола все вещи, что упали, и схватил артефакт серии Лоухи. Он так и не нашёл отпавшую часть. Именно в этот момент он понял, что должен сосредоточиться на починке артефакта. Ему нужно было вернуть сестёр в их тела.

Дарка выглянула из-за угла, шепотом спрашивая, ушёл ли тот тип.

— Дара, — сказал Мяун, оборачиваясь, — помоги найти колышек. Он отломался от артефакта. Он золотой и очень тонкий. — Мяун зашёл в лавку и показал, куда, по его мнению, он мог упасть.

— Точно, — кивнула Дарка, — мне ведь теперь можно их трогать! — она улыбнулась и начала искать что-то маленькое и острое, заглядывая под стеллажи и в щели. Мяун тоже присоединился к поискам. Ситуация с Балом напомнила ему, что дар мага-менталиста в руках эмоциональной Дарки – это катастрофа. Пусть все менталисты и были лицемерами, но хотя бы умели прятать свои эмоции и улыбаться всем в лицо. Дарка так не могла.

***

Тяжёлые облака затянули небо, скрывая звёзды. Духи тринадцатого отряда выстроились перед воротами, а лучники заняли позиции на стенах вокруг Исы. Кирия Мощный стоял на выступе у ворот и наблюдал за напором нечисти. Он давно не видел такого натиска — казалось, вся Таммория собралась у их врат.

Сил лучников не хватало, чтобы сдержать волну неживых. Они, привлечённые запахом живых душ, уже лезли на стены, жаждая добраться до них. Кирия готовился отдать приказ открыть ворота и выпустить духов в бой, когда прибежал посыльный.

— Кладбище восстало! — крикнул он. — Их сотни! Они уже в нижней дуге города!

Кирия бросил быстрый взгляд на стену. Лучники с трудом держали позиции, стрелы кончались, а нежить не убывала. Чистильщики внизу торопливо готовили оружие — соединяли трубы и зажигали очаги, им нужно было время.

Не теряя ни минуты, Кирия отправил посыльного в Орден за срочной подмогой. Затем он развернулся к духам. Они стояли перед воротами, готовые к бою.

— Спуститься в нижнюю дугу города! Защитить горожан и не допустить прорыва! — отдал приказ капитан.

***

Аким всегда представлял сражение как нечто героическое, момент единства, где вся братская сила сплочённо сражается бок о бок с нечистью. Но в эту безлунную ночь реальность оказалась совсем другой.

Вдалеке доносились звуки столкновения клинков, перемежающиеся с дикими завываниями нечисти. Рядом с ним остались лишь трое воинов. Они двигались осторожно, стараясь не издавать лишнего шума, внимательно осматриваясь по сторонам. Их путь лежал через заброшенные улицы, ведущие к северному кладбищу.

Кладбище всегда было защищено мощными заклинаниями, которые сдерживали границу с Инферно, не давая ей прорваться. В этот день древние печати были разрушены, и кладбище восстало, открыв тёмную брешь в мир смертных.

Чем глубже они заходили в район, приближаясь к кладбищу, тем тише становилось вокруг. Это казалось странным. Они давно уже были в зоне, где, по всем данным, должна была быть нечисть, но улицы оставались пустыми и безмолвными.

Аким подумал, что их заманивают в ловушку, всё ближе подводя к кладбищу. Но мысль эта казалась нелепой: нечисть не обладала разумом для такого, это могли делать только личи. А вероятность встретить одного была практически нулевой — офицеры порой тратили месяцы на поиски хотя бы одного.

Рон и Анпу, его товарищи, замедлили шаг. Анпу издал едва слышный звук, жестом попросив тишины, и осторожно ушёл вперёд, прислушиваясь.

— Вы слышите? — тихо спросил он.

Рон бросил взгляд на Акима, и тот напряжённо вслушался в окружающую тишину. Спустя мгновение он тоже уловил это — едва различимую песнь. Завораживающая мелодия заполнила пространство. Она проникала прямо в душу, пробуждая страх.

От песни по телу Акима пробежала холодная дрожь. Его взгляд скользнул по пустынной улице, но ничего подозрительного видно не было. Ему вновь пришла мысль, что их заводили в ловушку.

Рон стоял рядом с Акимом. В дрожащей руке он держал факел. Приподнял руку, вглядываясь в пустоту, но впереди виднелись лишь смутные очертания домов, растворяющихся во мраке.

Анпу сделал несколько осторожных шагов вперёд. Его силуэт двигался к границе света факела и сливался с тьмой. Аким переглянулся с Роном, тревога нарастала. Песня, которая ещё недавно звучала как едва уловимый шёпот, начала набирать громкость. Она наполнилась ритмичностью. Она шла неким пульсом в их сторону. Воздух стал густым и вязким.

Аким с трудом подавил порыв крикнуть Анпу, чтобы тот не отходил дальше. Его напарник был на самой границе света — ещё шаг, и он полностью исчезнет в поглощающей тени.

По коже Акима пробежала холодная дрожь, когда раздался скрип. Из темноты на свет факела вышла женщина. Точнее, то, что когда-то было женщиной. Её длинные седые волосы свисали спутанными клочьями вокруг лица и плеч. Голова была неестественно вывернута набок, а кожа — покрыта синими пятнами и уродливыми красными наростами. В тусклом свете факела Аким разглядел червей, лениво ползущих по её коже, как по мёртвому дереву.

Он отступил, не в силах сдержать отвращение. Оглядевшись, Аким заметил Рона. Тот стоял бледный, его вырвало прямо на землю, а факел выпал из ослабевших рук и упал в грязь. Пламя вспыхнуло последний раз и начало медленно затухать.

Из глубины горла старухи раздался скрипучий, нечеловеческий смех, от которого сердце Акима сжалось. Прежде чем огонь окончательно погас, он успел увидеть её взгляд — пустой и голодный. В следующее мгновение она бросилась вперёд, направляясь к Анпу, который оказался ближе всего.

— Анпу! — вырвалось у Акима.

Он бросился к факелу Рона и подхватил его, но пламя уже окончательно погасло. Густая, непроницаемая тьма сомкнулась вокруг. Глаза Акима с трудом привыкали к этой новой реальности, и мир перед ним расплывался в смутных, неясных очертаниях.

Он вглядывался изо всех сил, но различал лишь тени. Где находилась женщина, где Анпу — всё сливалось в один чёрный силуэт.

Тело Анпу безжизненно лежало там, где он стоял всего мгновение назад. Аким отступил. Сердце глухо билось в груди, отдавалось в голове, заглушая все звуки вокруг.

Нежить начала выползать из темноты и надвигаться на них со всех сторон. Тот самый жуткий мотив — песнь, мягкая и завораживающая, вновь зазвучал, ещё сильнее и увереннее, наполняя всё вокруг зловещим ритмом.

Он сжал меч, от страха вливая в него всю силу некроманта, что бурлила внутри. Срубил голову первому неживому, что настигло их.

— Поднимайся! — сквозь зубы крикнул он, грубо пнув Рона по ноге, заставляя его прийти в себя.

Песнь продолжала нарастать, и нежить всё теснее смыкалась вокруг Акима, отрезая его от Рона. Ведьма манипулировала тварями, заставляя их загнать Акима в ловушку и оттеснить к ней.

Забыв обо всех уроках и правилах, которым его учили, Аким махал мечом, нанося удары направо и налево. Он вливал в каждый взмах всё больше энергии, стремясь уничтожить всё, что приближалось. Но с каждым движением силы утекали быстрее, а толпа нежити становилась лишь гуще. Они приближались слишком быстро, слишком близко.

Усталость начала сковывать его тело, движения теряли точность, и в этот момент Аким горько пожалел, что не взял с собой Калабхити — единственный меч, способный противостоять такому натиску.

Над округой разнеслись протяжные звуки горна. Новые отряды шли на подмогу.

Нежить начала редеть, как будто давая им время на передышку перед новым натиском. Руки Акима дрожали от перенапряжения, мышцы болели. Отступать было некуда.

Его мысли снова и снова возвращались к Калабхити.

— Аким… — прохрипел Рон. Он схватился за руку, где зияла рваная рана. Кожа вокруг начинала гнить, чёрной полосой растекаясь от места укуса, заражая его энергию.

Аким, не теряя ни секунды, разрубил нежить у ног Рона. Где-то вдалеке донёсся звук горна — короткий, отчётливый сигнал.

Аким сглотнул, тяжело дыша, и машинально взглянул на свой меч. Ужас пронзил его, когда он увидел трещины, покрывающие клинок. От страха и отчаяния он вложил в него больше энергии, чем тот мог выдержать. Меч не справился с мощью некроманта и был на грани того, чтобы рассыпаться на куски. А в самом Акиме силы стремительно угасали, энергетика приближалась к нулю.

— Ак… ким… — прошептал Рон, тяжело прижимаясь к его спине.

Аким обернулся. С другой стороны к ним приближалось ещё четверо неживых, их очертания расплывались в полумраке. Он крепче сжал рукоять меча, стиснул зубы и поднял клинок. Акимир Сонах не собирался умирать на этом поле боя.

Юноша выпрямился и приготовился встретить новый удар.

Песнь стала настолько громкой, что заглушила даже их собственное дыхание. Из тени вышла высокая, сгорбленная фигура, таща за ногу их товарища. Лицо Анпу было изъедено, искажено до неузнаваемости. Из него вытянули всю некромантскую энергию, оставив лишь опустошённую оболочку. Глаза были высосаны, руки сломаны и свисали, как у сломанной куклы. Его тело волочили по дороге прямо к ним.

Рон начал дышать чаще и прерывистее, взгляд его застыл в ужасе. Аким же продолжал напряжённо прислушиваться к далёкому звуку горна. Но с каждым мгновением становилось яснее — звук удалялся.

В отчаянии Сонах направил всю свою оставшуюся энергию в меч. Металл не выдержал. Со звуком, похожим на треск льда, лезвие рассыпалось на осколки, осыпаясь с его рук. В ладони осталась только треснувшая рукоять.

Аким застыл на месте, его пальцы разжались сами собой. Он был безоружен.

Он заставил себя сделать глубокий вдох, прикрыть глаза и успокоиться. Паника постепенно отступала, а мысли начали вращаться вокруг Калабхити. Ему чудилось, будто он слышит далёкий зов меча, а в ладони ощущает тяжесть его клинка.

Постепенно все мысли в его голове вытеснила одна: Калабхити… Символы, что покрывали клинок, начали медленно вырисовываться в его сознании, будто кто-то выжигал их в воздухе. Сердце замедлило бешеный ритм, дыхание стало ровным и глубоким. Всё вокруг словно остановилось. Песнь внезапно оборвалась.

— Аким! — закричал Рон, срываясь на визг, поднимая свой меч в дрожащих руках.

Не открывая глаз, Аким подчинился внутреннему порыву и сделал шаг вперёд. Его тело, движимое чем-то большим, чем он сам, вступило в бой. Волна силы прокатилась по нему, восстанавливая его некромантскую мощь. Он чувствовал её — необузданную и яркую, пылающую в жилах.

Аким распахнул глаза и замер. В его руках была Калабхити — легендарный меч его отца, пылающий символами и излучающий тёмное сияние. Клинок рвался вперёд, требуя битвы.

Аким обернулся и в одно мгновение обратил в прах нечисть, что атаковала Рона. Силой одного взмаха всё зло исчезло.

Рон смотрел на Акима с широко раскрытыми глазами, его взгляд метался между мечом и его владельцем.

— Откуда ты его взял?

Аким не ответил. Он даже не слышал Рона. В его голове звучал зов, тёмный и ненасытный. Этот голос жаждал крови, энергии, смерти. Сонах позволил мечу вести себя вперёд, подчиняясь его воле. С этим голосом страх испарился полностью.

Стоило Калабхити коснуться нежити, как она рассыпалась в прах. В тот самый момент Аким понял, почему Орден Катами когда-то заплатил за мечт их отца огромные деньги. Это оружие было не просто клинком — это была сила.

Аким неистовствовал. Он сражался с нечистью, уничтожая каждого, кто вставал на его пути. С каждым ударом он чувствовал жгучую боль в шее. Но даже это не останавливало его. Меч жаждал смерти и Аким был готов её ей дать.

он увидел её — личи, ту, что управляла нежитью. Её красные глаза полыхнули в темноте зловеще. Она не пыталась сражаться. Она просто смотрела на Акима и его меч, а затем растворилась в толпе нежити, скрываясь за её спинами.

Аким, охваченный яростью, рванулся за ней, прорываясь вперёд сквозь гущу врагов.

— НЕ ОСТАВЛЯЙ МЕНЯ ЗДЕСЬ! — заорал Рон, изо всех сил хватаясь за руку Акима, пытаясь удержать его, вернуть в реальность.

Как только слова Рона дошли до сознания некроманта, боль в шее стала нестерпимой. Она будто пульсировала с каждым ударом сердца, как если бы кто-то резал его кожу ножом.

Издалека раздались отчаянные крики о помощи.

— За мной! — хрипло бросил Аким. Он крепче сжал Калабхити и бросился вперёд, не давая себе времени на раздумья.

Глава 30. Честь Акмата

Северная дуга и первые улицы Скотного района тесно примыкали к старому кладбищу. От которого густой волной шла нечисть на город. Тринадцатый взвод, разделенный на два фронта едва держал позиции, когда на помощь прибыл шестой. Вместе они выстроили оборонительный периметр, за квартал от основного натиска.

Рядовые тринадцатого взвода были разбросаны по опасным улицам Северной дуги. Капитан Кирия чувствовал едва уловимые вспышки магии некромантов, доносившиеся из глубин района. Он уже давно отдал сигнал к отступлению, призывая бойцов вернуться, но откликнулись единицы.

Кирия предполагал, что вернулись лишь те, кто не осмелился выйти в самое сердце района, где нежити было больше всего. Остальных ждать было бессмысленно и опасно, как и пытаться спасти мирных жителей, запертых в подвалах. Тринадцатый взвод успел эвакуировать несколько ближайших домов. Затягивать зачистку больше не могли. Промедление грозило катастрофой.

Чистильщики отряда зарядили оружие и установили трубы, направив их через быстро растянутый барьер из негорючей ткани. Этот импровизированный забор не мог удержать нечисть, если она приблизится слишком близко. Его единственное предназначение — не дать пламени вырваться за пределы зоны и охватить город.

Они были готовы запустить огонь и уничтожить всё, что оказалось внутри опоясывающего кольца.

Кирия медлил с приказом, прислушиваясь к отголоскам магии некромантов, исходившим из глубины района. Они ещё были живы. Он отдал приказ — повторить сигнал к отступлению. Один из солдат поднял горн и, набрав воздуха, дунул изо всех сил. Протяжный звук прокатился по улицам.

Кирия дал бойцам несколько минут на возвращение. Капитан шестого взвода молча взглянул на него и, едва заметно кивнул, подтвердив своё согласие ждать.

— Капитан! — сказал второй офицер тринадцатого взвода после недолгого молчания. — Если мы не начнём сейчас, нечисть прорвётся за пределы Скотного района, и жертв станет ещё больше!

Кирия медленно кивнул и поднял руку, готовясь отдать приказ. Его пальцы едва заметно дрогнули в воздухе. Этот приказ определит смерть для всех, кто был в этой части Скотного района.

Прежде чем слова сорвались с его губ, воздух вдруг сгустился, словно стал вязким и тяжёлым. Из глубин района, от старого кладбища, разлилась мощная волна энергии. Она прокатилась по улицам, заставляя землю дрожать. Волна не остановилась, а с каждой секундой набирала силу. Капитан шестого взвода бросил изумлённый взгляд на Кирию. Эта мощь была знакома многим старым некромантам.

Кирия не мог больше медлить. Несмотря на появление мощной энергии у кладбища, он резко опустил руку, отдавая приказ:

— Пустить огонь!

Бойцы замерли и растерянно переглянулись. Кирия нахмурился и развернулся к своим людям, чтобы повторить приказ, но его прервал голос:

— Это Акмат… Акмат Сонах! Я узнаю эту мощь! — воскликнул один из старых чистильщиков, его голос сорвался на хрип. Он резко обернулся к Кирии.

Имя Акмат Сонах застыло в воздухе. Оно было известно всем чистильщикам и некромантам.Слава Акмата шла рука об руку с Головой Ордена, Тамасом Фи.

— Акмат Сонах мёртв, — твёрдо сказал Кирия. Он уже догадывался, кому могла принадлежать эта энергия, но не спешил делиться своими мыслями. Ради одного мальчишки он не мог поставить под угрозу весь город. Как тот сумел овладеть мощью Акмата за столь короткое время, оставалось для Кирии непостижимым. Он лично видел, что мальчишке выдали самый обычный меч.

— Выпустить огонь! — повторил Кирия.

— Но… — старый чистильщик покачал головой и убрал трубу, которая была направлена за ограждение для выпуска огня. — Это Акмат! Я уверен! Я помню эту энергию!

— Он стал Личи? — вдруг произнёс другой некромант. Идея была столь ужасающая, что по отряду тут же прошел гул.

— Невозможно! Невозможно! — забормотал старый чистильщик, качая головой. — Если бы он стал Личи, это была бы совсем другая энергия. Но это… это мощь некроманта! Мы не сможем убить Акмата!

— Акмат мёртв! — громко крикнул Кирия, пытаясь вернуть бойцам самообладание.

В этот момент из-за угла улицы вылетел всадник. Он мчался к ним на полной скорости, поднимая пыль и привлекая внимание солдат. Подскакав к Кирии, всадник резко натянул поводья, и лошадь встала на месте, фыркая и топча копытами.

Это был посыльный Ордена — молодой человек с бледным лицом. Он тяжело дышал, пытаясь отдышаться после бешеной скачки.

— Капитан Кирия! Срочный приказ от Головы! — выдохнул он прерывисто, но сразу сбился. Посыльный согнулся, хватая ртом воздух, и лишь спустя минуту сумел продолжить:

— Голова движется сюда! Он приказал отменить чистку и… спасти сына Акмата Сонах!

Кирия поморщился — именно поэтому он ненавидел все эти рода. Ради одного сына знатного дома они готовы поставить под угрозу целый город. Для них остальные жизни не имели значения. По отряду пронёсся гул: все шептались, что это была мощь сына великого воина. Кирия поднял глаза к капитану шестого отряда, он приподнял руки и качнул головой. В эту ночь, главным был Кирия и он не собирался перенимать на себя ношу в этом вопросе.

— Мы не можем рисковать всем городом ради жизни одного! — отрезал Кирия, его голос прозвучал громко и жёстко, обращаясь как к посыльному, так и к бойцам. — Начать очистку! Я беру ответственность на себя!

— Нет! — вдруг произнёс старый чистильщик, качая головой. Он убрал трубу, которую уже приготовили для выпуска огня, и со злостью бросил её перед ограждением. Развернув к солдатам.

Кирия замер. Ему впервые бросили вызов после прямого приказа.

— Акмат Сонах спас мне жизнь! — старик говорил громко, глядя капитану в глаза и с силой ударяя себя кулаком в грудь. — И я не буду тем, кто убьёт его сына!

— И мою, — стали раздаваться голоса из отрядов, один за другим.

— Если бы, Кирия, — заговорил капитан шестого отряда, Токмо, — если бы Акмат в своё время отдал такой же приказ, многих из нас не было бы в живых. Включая и юное поколение, — он бросил взгляд на молодых бойцов своего отряда, чьи лица были полны непонимания.

Тем временем мощь, исходившая из глубин района, продолжала нарастать. Она словно двигалась параллельно их позициям. Кирия задумчиво смотрел на ограждение. Он не мог отдать приказ убрать барьер и отправить отряд спасать сына Сонаха. Чего они от него хотели?

Долго размышлять не пришлось. В скором времени к ним выехал сам Тамас Фи. Это был его первый выход к позициям взводов за последний год. Его мощная тяжелая фигура на большом черном коне возвышалась над всеми.

— Открыть мне путь! — прозвучал его гулкий голос.

Солдаты опустили вниз ограждение перед Головой.

— Закрыть проход за мной! Держать чистильщиков наготове! — приказал Тамас, обернувшись к Кирии и Токмо. — Если нечисть начнёт прорываться до моего возвращения, пустить огонь!

Солдаты вытянулись по стойке смирно. Приказ был отдан, и спорить с Головой Ордена не решился бы даже самый упрямый воин.

Не дожидаясь ответов, Тамас рванул вперёд, исчезая в пустых улицах. Он сразу почувствовал знакомую силу — это был меч Акмата. Калабхити признала своим новым хозяином Акима и быстро наращивала свою мощь, сливаясь с тёмной энергией некроманта.

Пока он не ощутил знакомую силу Калабхити, Тамас и представить не мог, что меч признал Акима своим новым хозяином. Если бы сын его друга сказал об этом раньше, Тамас сам бы взял его под личное обучение. Калабхити была опасна. Аким не обладал достаточной силой, чтобы управлять мечом, и меч управлял им.

Тамас лишь надеялся, что успеет добраться до Акима прежде, чем станет слишком поздно.

***

Аким пробирался от улицы к улице, собирая солдат своего отряда, уничтожая всю нечисть, которую видел. Калабхити жаждала крови и эта жажда поглащала его. Он был на грани понимания, почти не осознавая, где находился. Его тянуло в глубь кладбища, где Калабхити могла бы насытиться мощью нежити в полной мере.

— Туда! — крикнул один из их отряда, указывая в сторону разрушенного дома. — Тори бросилась спасать семью!

Аким обернулся и заметил девушку в форме Ордена. Она ползла прочь от полуразрушенного дома, по которому карабкалась нежить. Её ногу сжимало челюстями жуткое существо — мерзкое животное, впившееся зубами в плоть и высасывающее энергию некроманта. Она дико кричала от боли, ужаса и отвращения. Из последних сил пыталась отбиться второй ногой.

— Дай сюда! — прорычал Аким. Он выхватил меч у сокомандника и отрубил ногу девушки, после чего уничтожил нежить, что терзала её.

Тори закричала ещё сильнее, сворачиваясь на земле от боли. Аким едва осознавал происходящее, балансируя на грани того, чтобы использовать Калабхити на самой Тори.

Меч жаждал энергии и смерти — ему было всё равно, откуда она придёт, от нежити или некроманта. Аким махнул рукой Рону, чтобы тот оказал помощь раненой. Его разум едва цеплялся за реальность, и с каждым мгновением бороться с желаниями меча становилось всё сложнее.

Контролируемый жаждой меча, Аким направился к дому, атакованному нечистью, разя всех на своём пути. Рыки, срывавшиеся с его губ, были настолько звериными, что он сам казался частью нежити. Его внимание привлёк соседний дом, подвергшийся нападению. Из подвала выбегали люди — мужчина отчаянно сражался с созданиями инферно, пытаясь выиграть время для своих детей.

Аким бы прошёл мимо, продолжая свой кровавый бой, но его взгляд остановился на девочке с золотистыми волосами, одной из дочерей этой семьи. Он замер. Этот образ в одно мгновение вернул его в реальность. Дарка.

Девушка была такого же роста, с таким же хрупким телосложением, как его сестра. Не было знакомого сияния ясной энергии, но его мозг внезапно прояснился. Он бросился к незнакомке, которая, не замечая его, тащила за собой младших сестёр, к остальным некромантам. Она кричала, чтобы им помогли и громко рыдала.

Аким остановился перед девчушкой, блокируя путь, и уставился на неё.

— Дарка… — хрипло прошептал он, его взгляд вцепился в лицо девушки, пока разум пытался осознать, что это не его сестра.

Он стоял, тяжело дыша. Шея нещадно саднила, будто кто-то выжигал что-то на его коже. Жжение становилось всё сильнее, отдаваясь болезненной пульсацией в такт его биению сердца.

— Быстрее, быстрее! — хрипло говорил Аким, хватая за руки детей и подталкивая их в сторону остальных бойцов.

Когда последний ребёнок был в безопасности, Аким опустил взгляд к Тори. Только тогда он осознал, что сделал без задней мысли. Тори лежала на земле, бледная как полотно, из её окровавленной ноги лилась густая кровь.

— Чёрт… — прошептал он, бросаясь к ней. Срывая с пояса ножны, которые теперь казались бесполезным грузом, Аким сделал из них жгут и обмотал вокруг её ноги, стараясь пережать кровотечение. Он действовал автоматически, как учили в Академии, но пальцы дрожали, а сердце сжималось от чувства вины.

Тори больше не могла говорить. Она лишь хрипела, а её глаза были затуманены болью и страхом. Аким поднял взгляд на оставшихся духов. И тут все рассказы о Четвёртом взводе, сжигающем своих духов заживо, хлынули в его сознание, пронесшись устрашающим осознанием. Они все — кучка духов и горожан — не важны Ордену.

Его взгляд упал на меч. Рукоять была холодной, а символы на клинке потухли. Их сожгут. Они не просто проиграли — он, Аким, обрёк всех своих сослуживцев. Вместо того чтобы вывести их из битвы, он вёл их всё дальше, вглубь к кладбищу.

Аким резко обернулся и прокричал:

— К городу! Немедленно!

Его голос был твёрдым, несмотря на рвущую его изнутри боль. Девушка, которая напомнила ему Дарку, посмотрела на него с отчаянием, всхлипывая и икая от пережитого ужаса.

— А что... что остальные? — её голос дрожал, и она, задыхаясь, добавила: — Это же жилая улица!

Аким сконцентрировал взгляд на девушке и кивнул. Солдаты начали двигаться от дома к дому, врываясь в подвалы и зазывая тех, кто ещё мог двигаться: родителей с детьми, стариков, женщин — всех, кто нуждался в спасении.

Нечисть вновь двинулась за ними. Аким крепче сжал рукоять Калабхити.

Его голова плавала. Из последних сил Аким цеплялся за мысли о Дарке и Рин — его сёстрах. Эти мысли помогали ему видеть грань между реальностью и желаниями меча, что порабощали его сознание. Когда он позволил Калабхити завладеть его разумом, ему не было страшно, он не чувствовал боли, он ничего не ощущал кроме восторга. Это чувство было сравни с ощущением эйфории.

С каждым ударом и каждой смертью нежити Акиму становилось всё сложнее удерживать себя в реальности. Боль на шее была невыносимой. Он был готов отдаться на волю Калабхити и будь что будет, когда до его сознания донёсся звук копыт.

Голова кружилась, и он с трудом фокусировался. Он не видел кто подъехал, пока его не схватили за плечо и не отбросили назад. Не удержавшись на ногах Аким упал. Сел, поднимая взгляд к Тамасу.

Голова Ордена вступил в бой. Его мощная аура, впитанная мечом, в мгновение ока уничтожила большую часть нежити, на короткое время остановив их поток.

Аким дрожащей рукой дотронулся до шеи. Он думал, что там будет рваная рана. Он даже был готов к тому, что там присосался неживой. Но кожа оказалась гладкой.

– Поднимайся, – сказал Тамас, подхватывая Акима под руку и помогая ему встать. Он приказал всем следовать к постам. Подхватил тело Тори и аккуратно положил её на свою лошадь.

Нежить продолжала преследовать их, и Тамас замкнул путь, отбиваясь от врагов. Когда они добрались до поста, некроманты бросились на помощь, вступая в бой, чтобы дать время людям добраться до укрытия. Как только все оказались в безопасности, ограждение натянули, изолировав зону. Некроманты вернулись на пост, а чистильщики пустили огонь, уничтожая оставшуюся нечисть.

Аким смотрел на полыхающий огонь в ужасе. Они спасли лишь малую толику семей. Остальные были там в домах. Ждали пока их спасут. Молодого некромната начало трясти. Взгляд опустился на золотую макушку девушки. А что если бы там были его сестры? Как они могли так поступать?

Тамас подошёл к сыну своего друга.

— Там ещё есть выжившие, — сказал Аким, глядя широко раскрытыми глазами на Тамаса. Он сглотнул. Его взгляд опустился на Тори.

— Там ещё есть выжившие, — прошептал Аким. Жар от огня долетал до его лица, но он стоял не двигаясь.

— Я знаю, — ответил Тамас. Он обернулся к ограждению, наблюдая за тем, как треть скотного района сгорала до тла. Тамас отдал приказ оставить минимальное количество людей на этом посту и отправиться к вратам. Духов отправил домой и распорядился разместить оставшихся без жилья людей в Ордене. Завтра решат, что с ними делать.

Тамас перевёл взгляд на Акима. Глаза юноши горели ненавистью, пока он пристально смотрел на голову Ордена. Его рука крепко сжимала меч, символы на котором ярко сияли. Но внимание Тамаса привлекли символы на шее Сонаха. За одну ночь Аким соединился с мечом настолько, что на его шее горели три с половиной символа имени меча. Акмат в своё время тратил одно сражение только на половину символа.

— Ты не готов к её силе, — мрачно проговорил Тамас. Он подошёл к сыну своего друга и выхватил из его руки опасный меч. Калабхити тут же погасла, как и символы на шее юноши. — На сегодня с тебя достаточно. Со следующей недели мы начнём тренировки.

— Но… — Аким смотрел на Тамаса, сжимая кулаки. Его трясло, и он не мог ничего с этим поделать. — Вы просто оставили там всех умирать.

— Как ты думаешь, — вдруг произнёс Тамас, отворачиваясь от него. Он поднял взгляд к небу, ярко освещённому полыхающим огнём. — Почему твой отец ненавидел некромантию?

Аким молчал, не находя ответа. Тамас поднял меч, показывая его юноше.

— Я оставлю её у себя, — сказал Тамас, направляясь прочь.

Аким огляделся. Его взгляд задержался на Тори, которой помогали медицинские некроманты. Иса так гордилась госпиталем ясных, почему же они сразу не повезли Тори туда? — думал Аким. В груди стоял ком. Он крепко сжимал зубы, ощущая, что находился на грани. Тошнота подступала.

Ему было так плохо, что он не сразу заметил, что перед ним кто-то стоял. Подняв глаза, он увидел старого некроманта. Морщинистое лицо улыбалось и некромант протягивал руку Акиму. Сонах остался на месте, не двигаясь. Тогда некромант заговорил:

— Туони Лянтор, стою перед тобой только благодаря твоему отцу, — сказал он. — И ты его вылитая копия.

Когда смысл слов дошёл до сознания Акима, он слабо улыбнулся.

К нему начали подходить старые некроманты. Они дотрагивались до него. Рассказывали истории об его отце. Они почитали память великого некроманта. Говорили как Акмат Сонах будучи капитаном четвёртого отряда, искренне верил в спасение своих подчинённых.

Аким переводил изумлённый взгляд от одного некроманта к другому. Его сердце гулко билось в груди. Он улыбнулся, осознав, ради чего они всё это делали. Пусть множество людей погибло, но они смогли спасти семь семей. Он перевёл взгляд на девушку, напоминающую Дарку. Она сидела на земле, обнимая своих сестёр, и горько плакала.

Старик рассказывал одну за другой истории об отце Акимира. Слова старшего некроманта успокаивали Акима. Это были те похороны, достойные памяти его отца. Слова благодарности и памяти, которых Акмат Сонах заслуживал.

Светлая тебе память, отец, — думал Аким, глядя на старика. В его глазах блестели слёзы.

— Сын, как тебя зовут?

— Акимир, — хрипло ответил он, не в силах сдержать нахлынувших эмоций.

— Акимир, — кивал старик, сжимая плечо юноши. — Акмат всегда был за мир! — говорил он остальным некромантам. — Иди домой, сын, это была тяжёлая ночь. Помни не о смерти, а о семьях, что ты сегодня спас. Иди с Богом, Мир, — произнёс он.

Аким кивнул ему в благодарность, не в силах произнести ни слова в ответ, и медленно побрёл прочь.

Глава 31. Лес Синама

Холодный воздух пропитанный сыростью, поднимался от самой земли, обвивая ступни, полз вверх по ногам, пробираясь под одежду. В лесу было тихо, лишь изредка доносились завывания.

Рин, крепко держала озябшими руками руки ясных, двигаясь сквозь лес. Мокша прижимался к её голове своим пузиком и немного согревал.

Вокруг них двигались духи — безмолвные, прозрачные фигуры, лишь отдалённо напоминающие людей. Их глаза, пустые и полные скорби, наблюдали за каждым шагом троицы. Это были духи прошлых столетий, падшие воины, заточённые в лесу Синама на вечность. Даже деревья, что обступали их со всех сторон, казались живыми. Их изогнутые ветви напоминали руки, тянущиеся к небу в бесконечном страдании. Лес дышал тяжёлым воздухом, пропитанным тоской и смертью.

Рин осматривалась вокруг с невольным восхищением, едва заметно улыбаясь. Если бы не сковывающий её холод, она, возможно, была бы счастлива. Её сердце наполняла странная гордость от мысли, что она — из всех ныне живущих людей — оказалась в лесу Синама. Она чувствовала, что смотрит в лицо забытой истории.

— Почему они нас не трогают? — нарушила тишину Ася, её голос дрожал от страха, а речь прерывалась всхлипами. — Это из-за того, что мы ясные?

Мунэ, — раздражённо думала Рин. Она уже миллион раз объясняла им, что, если они отпустят её руки, то умрут. Но ясные предпочитали верить в сказки, а не в холодную логику. Неудивительно, что их вид оказался на грани исчезновения.

Вокруг раздавались протяжные завывания духов, похожие на одинокий и тоскливый зов ветра. Звуки пробирали до мурашек. Переплетённые ветви деревьев нависали над ними, словно пытаясь сомкнуться и поглотить их.

— З-з-зачем мы идём туда? — пробормотал Зоар, его зубы стучали.

— У нас выбор, — шёпотом ответила Рин, — умереть в руках тех идиотов или пройти через лес.

— Они правда нас не трогают, потому что мы ясные? — с надеждой в голосе спросил Зоар. Его взгляд метался от Рин к парящим вокруг духам. Но Рин лишь крепче сжала его руку, не позволяя ему вырваться.

— Они не трогают меня, — произнесла она тихо, повернув голову к мальчику. — Слушай внимательно: если вы отпустите мою руку, вы умрёте.

Она не знала, как ещё донести до них эту информацию. Эти ясные казались удивительно тупыми, не слышали очевидный вещей, что она говорила прямым текстом.

Прямо перед ними встал дух.

Рин и её спутники остановились. Зоар, не выдержав, тихо заплакал, уткнув лицо в руку Рин. Ася вся сжалась, её дыхание стало частым, а рука в ладони Рин дрожала так сильно, что, казалось, она готова выскользнуть.

Рин почувствовала, как Ася ослабила хватку, готовая броситься прочь. Сонах инстинктивно крепче сжала её руку, прижимая к себе, и шёпотом, но твёрдо произнесла:

— Не смей.

Девушка пристально смотрела на духа, стоящего перед ней. Его силуэт был более чётким, чем у других, почти человеческим. Блеклые глаза, наполненные знанием веков, казались бездонными, как пропасти. Бледная полупрозрачная кожа, впалые щеки и тёмная пустота в раскрывающемся рте создавали образ существа, чья боль и одиночество тянулись сквозь столетия.

Он протягивал руку к ним, пытаясь что-то сказать, но из его уст доносились лишь жалобные всхлипы и стоны. Рин напряглась.

— Привет, — как могла спокойно произнесла она. — Мы хотим выйти из Леса Синама.

Дух приблизился, его рука медленно тянулась к ним. Рот всё ещё открывался и закрывался, издавая жалобные, пронзительные звуки. Когда его призрачная рука оказалась совсем близко к Дарке, он замер. Его глаза прикрылись, и на лице отразилось странное выражение — смесь облегчения и наслаждения. В следующую секунду он вспыхнул ярким пламенем и исчез, оставляя после себя лишь едва уловимый свет. Путь перед ними оказался свободен.

Рин продолжала тащить ясных за собой. Она шла уверенно, но внутри всё бурлило от смешанных чувств. Лес манил её своей мрачной красотой, а желание увидеть легендарный замок рода Учур тлело в её сердце. Замок, где пал Синама, утянув за собой всех, кто его защищал, и тех, кто осмелился напасть на него. Но лес был огромным, и она боялась заблудиться.

Было безумно холодно, и Рин почти не ощущала своих ног. Именно поэтому она решила направиться прочь из леса, надеясь, что они прошли достаточно далеко, чтобы их не нашли некроманты. Ледяными руками она крепко держала двух ясных, с трудом удерживая их от паники.

***

Морт стоял на границе нейтральной зоны леса Синама, сжимая в руке артефакт. Луч артефакта упорно указывал на лес, куда бы он ни повернул. Это злило его, ведь здравый смысл подсказывал, что ясные не могли зайти в лес — это было равносильно самоубийству. Возможно артефакт показывал прямой путь, и ясные находились с противоположной стороны леса.

Морт как некоторое время отправил часть своего отряда проверять другие места, где могли быть совершены жертвоприношения. Сам же, с несколькими опытными воинами, начал двигаться в сторону леса, размышляя, стоит ли его объехать. Он уже некоторое время жалел, что не настоял на том, чтобы Мяун отправился с ним.

В какой-то момент стрела артефакта начала указывать в сторону, и Морт двинулся в указанном направлении. За ним последовали несколько стражей. Солнце уже клонилось к закату, когда они обошли большую часть леса, и стрела снова начала указывать прямо в сторону Синамы. Именно тогда Морт заметил вдалеке три человеческие фигуры. Они медленно выходили из леса, живые и невредимые. Над ними кружили духи.

Не сразу Морт узнал ясную из лавки Мяуна. Она вела за руки двух других, осторожно ступая по нейтральной территории. Этот участок был довольно обширным, и фигуры двигались к ним медленно. Морт не осмеливался переступить черту и жестом показал стражам оставаться на месте. Неужели духи леса Синама не нападают на ясных? — подумал он, поражённый увиденным. Никто никогда не упоминал о подобном.

Чем ближе ясные подходили, тем больше духи отставали.

Когда ясные выбрались из леса, вдали увидели стражей. Рин не могла быть уверенной, но ей казалось, что это были стражи города. Медленно она направилась к ним.

— Это стражи! — радостно воскликнул Зоар. — Помогите нам! Господин Морт! — закричал он, вырываясь из ледяных пальцев Рин. Она попыталась схватить его за руку, но её окоченевшие пальцы совсем её не слушались, и мальчик выбежал вперёд.

— Стой! — крикнула Рин, протягивая к нему руку. Но было поздно. На огромной скорости дух из леса Синамы ворвался в юное тело ясного, выбивая из него его собственную душу.

Ася громко закричала, прижимая к губам руки, не в силах отвести взгляд от того, как светлая душа мальчика отделилась от тела и начала подниматься вверх, окружённая ярким сиянием.

— Зоар… — прошептала она, глядя на него во все глаза. Душа Зоара обернулась к Асе и протянула руку. Ася покачала головой, делая шаг вперёд, пытаясь вырваться из ледяных рук Рин.

В этот момент тело мальчика резко дёрнулось, словно подчиняясь невидимой силе, а затем объялось ярким, слепящим огнём. Захватившая его душа из леса Синамы сгорала заживо, издавая жуткий, разрывающий душу вопль. Звук наполнял воздух отчаянием, эхом разлетаясь над полем.

Пламя угасло так же резко, как появилось, и тело Зоара рухнуло на землю, погрузив всё вокруг в мёртвую тишину. Его широко открытые глаза были устремлены в небо, а застывшие слёзы, как кристаллы, всё ещё блестели на его лице.

— Стой! — Рин резко схватила Асю за плечи, когда та сделала попытку отойти. — Если ты отойдёшь от меня, то умрёшь так же, как он! — громко крикнула она, не отводя пристального взгляда. Рин прекрасно понимала, что в такой момент главное — удержать зрительный контакт с эмоционально нестабильным человеком.

Ася вся дрожала, её губы беспомощно шевелились, пытаясь сложить бессвязные слова, но из горла вырывались лишь сдавленные всхлипы.

— Хочешь умереть? — сквозь зубы шипела Рин, сжимая плечи Аси. — Так я не буду…

Слова застряли в горле, не сорвавшись. Стоило Рин мельком подумать, что пусть идёт всё к чёрту, как её голову пронзила резкая, обжигающая боль. Она зажмурилась, опустив лицо вниз, но руки так и не разжала, продолжая удерживать Асю.

Некоторое время они стояли неподвижно. Наконец, Рин, собрав последние силы, сделала первый шаг вперёд, уводя Асю за собой. Они направились к группе стражей, ни один из которых не сделал попытки помочь оставленному на поле мальчику.

Стражи, словно статуи, стояли за чертой, охраняющей границу леса. Их взгляды были устремлены на приближающихся. Морт, не отводя глаз, изучал ясную из семьи Сонах.

Казалось, прошла вечность, прежде чем они наконец добрались до черты и переступили её. Остаток пути сопровождался громкими всхлипами Асы, которая во весь голос твердила, что Дарка бросила её брата умирать.

Рин чувствовала, как её голова раскалывается от боли — всхлипы ясной девушки резали слух и раздражали до предела. Мысль разжать руку и оставить Асю там мелькала в её сознании снова и снова. Но каждый раз, как эта идея пробивалась в голове болью.

Рин с облегчением отпустила руку ясной. Потянулась к голове, где уютно устроился Мокша.

Она закрыла глаза и впервые за долгое время почувствовала лёгкое тепло внутри. Она сняла грязного, измотанного Мокшу с головы и крепко прижала к себе. Мысли о Мокше её успокоили и наполнили теплом. Её маленький герой. Рин прижала к себе его и улыбнулась.

— Мой брат! — Ася отчаянно кричала стражам, её голос дрожал от боли и ненависти. — Она убила моего брата!

Сонах смотрела на ясную не моргая. Видимо у той совсем кукуха поехала раз она смела даже это говорить.

— Без меня… — раздался шёпот Рин, наполненный холодной яростью. Её голос пробивался сквозь глухую тишину. — Без меня вы бы все были мертвы уже несколько часов назад! — с каждым словом её голос становился громче, эмоции выплескивались наружу. Она забыла и о стражах рядом и о преподавателе.

— Сколько раз я вам говорила: не отпускать мою руку! — она обвела Асю взглядом, горящим от гнева. — Я повторяла это вновь и вновь, одно и то же! Скажи мне, вы настолько тупы или просто глухи?! Вы готовы были умереть там, в руках тех идиотов! — Рин буквально дрожала от возмущения. — И ты смеешь…

Её голос оборвался, когда глаза встретились с пристальным, изучающим взглядом Морта. Его задумчивый взгляд, пронизывающий и холодный, заставил её отвлечься от собственных эмоций. Ася в это время опустилась на колени, громко рыдая, её плечи вздрагивали в такт всхлипываниям.

Морт отвёл взгляд на артефакт в своей руке. Он медленно убрал его, но не раньше, чем отметил: стрелка указывала прямо на Дарку. Ему вспомнились слова Мяуна, что этот артефакт всегда будет указывать на его лавку в Исе. Только в этот момент его слова дошли до сознания следователя. Означало ли это, что эта ясная обладает большей силой чем остальные? Но как? Она же ясная лишь на половину.

Рин, вся дрожа от холода, хмыкнула, едва скрывая сарказм:

— Так и знала, что вы опоздаете.

Она отвернулась от рыдающей Аси, нахмурившись, явно желая, чтобы та, наконец, замолчала.

— У вас есть одеяла? — коротко спросила она, обнимая Мокшу, чтобы хоть как-то согреться.

Морт, не сводя глаз с Дарки, задал свой вопрос:

— Как вы прошли лес Синамы?

Ася продолжала рыдать, всё громче и отчаяннее, словно специально пытаясь вывести Рин из себя. Стражники переглядывались, но ни один из них не решался подойти и успокоить её. Рин нахмурилась ещё сильнее, глядя на Асю.

— Очень холодно, — проговорила Рин, шмыгнув носом.

Морт огляделся. Его взгляд задержался на уставших стражах, оставшихся с ним. Никто из них не взял с собой снаряжения для лагеря, поскольку преследование требовало максимальной скорости. Он отдал приказ разжечь костёр. Сняв с себя тёплую кофту из формы, он бросил её ясной

Рин не стала возражать. В этот момент ей было всё равно, чья это вещь, — её тело окоченело от холода. Она натянула кофту на себя.

Они двинулись чуть дальше от леса Синамы, на безопасное расстояние. Стражи начали собирать дрова, и вскоре у небольшого костра появились грубо сложенные бревна, служившие сиденьями.

Морт тем временем подошёл к Асе, чьё всхлипывание постепенно стихало. Он присел рядом, и мягко положил руку на её плечо, сжал в попытке успокоить.

Рин сидела у костра, укутавшись в огромный свитер. Мокша залез под свитер и устроился у неё на груди, излучая крошечное тепло. Рин осторожно прижимала его, словно защищая не только от холода, но и от мира вокруг. Мысли о лемуре прогоняли головную боль и согревали сердце.

Старшая Сонах, запертая в теле своей сестры, сидела с закрытыми глазами, не желая вступать в разговоры с кем-либо, а тем более с Мортом. Отвечать на его вопросы она не собиралась. Тем более не собиралась позволить ему проникнуть в своё сознания. Поэтому когда Морт показался рядом она демонстративно отвернулась от него.

Ася продолжала всхлипывать, каждый её стон разрезал тишину, наполняя Рин раздражением. Но больше всего её мучили собственные мысли. Каждый раз, когда она вспоминала Блуда, её охватывала волна ярости, смешанной с безысходностью. Она хотела мести, она хотела его мучений, она хотела его смерти. И эти мысли разрывали её голову болью.

— Заткнись, — наконец прошипела Рин, когда была больше не в силах слушать рыдания Аси.

Та икнула и изумлённо посмотрела на сморщенное лицо Дарки, словно не понимала, о чём та говорила.

Морт, который стоял в стороне со стражами, отдавая приказы, обернулся к ним.

— Сколько можно, — раздражённо сказала Рин, чувствуя, как под кофтой её лапой сжимал лемур, словно пытаясь напомнить, что ей не стоило этого говорить. Но даже Мокша больше не мог её успокоить. — Я десять раз вам сказала, что если вы отпустите меня, то умрёте! — продолжала она, глядя в изумлённые глаза Аси, которая, впервые за всё время, перестала рыдать. — Твой брат что, тупой? Не понимает простейшего языка? Он хотел умереть и умер. Ты хочешь умереть? Иди к нему прямо сейчас или заткнись!

— Да не кусай меня! — она начала отталкивать голову лемура.

— И если ты не заткнёшься… — Рин, сверкая голубыми глазами, яростно смотрела на Асю при свете костра, — я сама возьму тебя за шкирку и кину вслед за твоим бра… Ох, твою ж мать!

Её голова внезапно разболелась сильнее обычного. Она схватилась за виски, морщась от острой боли.

Ася изумлённо смотрела на Дарку, её глаза были широко раскрыты, а голова медленно покачивалась из стороны в сторону.

— Как ты можешь такое говорить? — прошептала она, её голос дрожал от смеси страха и потрясения.

Стражи, стоявшие неподалёку, начали перешёптываться, их взгляды то и дело устремлялись к Дарке. Они явно обсуждали её слова.

Морт нахмурился, задумчиво наблюдая за происходящим. Он давно считал, что ясная из лавки Мяуна была необычной. Её способность защищать себя, её резкие тирады — всё это можно было бы списать на эмоциональность. Однако то, что он только что услышал, заставляло его сомневаться. Перед ним сидела не ясная. Эти слова могли исходить лишь от тёмного мага.

— Так, успокаиваемся, — произнёс Морт тихим голосом. Его слова, проникли в сознание Рин, вызывая у неё дрожь по коже. Она сразу узнала этот тон — тон мага-менталиста, который может проникнуть в разум другого человека.

Однако Морт не направился к Дарке. Он медленно опустился на одно колено рядом с Асей и пристально посмотрел ей в глаза. Его голос стал ещё мягче, обволакивая и убаюкивая:

— У вас был очень сложный день. Твой брат был ещё мал, и мне искренне жаль, что мы не успели помочь.

Рин, сидя напротив, достала из-под кофты Мокшу. Лемур преданно смотрел ей в глаза, его тёплая шерсть и спокойный взгляд уравновешивали её мысли, помогая уменьшить невыносимую головную боль. Рин начала дышать глубже и размереннее, вспоминая техники ментальной магии, которым её когда-то учили.

Её разум постепенно освобождался от гнева, и в голове начинали звучать слова, словно эхо старых наставлений:«Контролируй эмоции. Эмоции не контролируют тебя.»

Ася, заикаясь от икоты, всё ещё судорожно всхлипывала, но её рыдания утихали. Она кивнула Морту в ответ на его мягкий вопрос:

— Я могу взять тебя за руку?

Рин, наблюдая за этой сценой, скривилась. Ей было очевидно, что он использовал свои способности, чтобы проникнуть в сознание ясной. «Насколько же тупой надо быть, чтобы позволить ему это?» — думала она с раздражением. Однако, её внимание постепенно переключилось на сам процесс. Морт действовал настолько мягко и искусно, что Рин, невольно заслушалась и засмотрелась.

Морт медленно протянул руку и аккуратно взял её ладонь, сверху накрыв своей другой рукой. Он начал дышать глубже, медленно, задавая ритм. Его грудь размеренно поднималась и опускалась, а его взгляд оставался сосредоточенным на Асе. Та, словно загипнотизированная, повторила за ним: её дыхание выравнивалось.

Рин, держа в руках Мокшу, невольно уловила этот ритм. Она чувствовала, как его спокойствие распространялось на всех вокруг, даже на неё.

Морт говорил мягко, его голос проникал глубоко в сознание, словно успокаивающий шёпот ветра:

— Горе пережить нелегко. Когда мы теряем близких… особенно младших, кажется, будто вместе с ними уходит часть нашей души.

Его глаза не отрывались от глаз Аси. Девушка шмыгнула носом, втянув в себя воздух, и кивнула. Её грудь ещё подрагивала от икоты.

— Ты видела, — продолжал он, слегка наклонив голову набок. Этот жест был почти незаметным, но Ася повторила его, словно в зеркале. — Он отправился в верхний мир, место.

Ася кивнула, соглашаясь. Для ясных верхний мир всегда был священным местом, и мысль о том, что её брат теперь находится там, принесла ей некоторое утешение.

— Расскажи мне о своём брате, — мягко попросил Морт.

Рин, наблюдая за ним, машинально кивала в такт его словам. Она понимала, что Морт подстраивался под эмоции Аси, настраиваясь на её волну. Он искусно перенимал её мысли и создавал иллюзию абсолютного понимания, заставляя девушку открыться.

Ася начала тихо говорить. Она рассказывала о Зоаре: о том, как он всегда улыбался, как учился и мечтал стать магом лекарем, достойным их рода. Её щеки были мокры от слёз, но на губах блуждала грустная, теплая улыбка.

Морт слушал внимательно, не перебивая. Его взгляд был сосредоточенным, голос мягким, когда он ответил:

— Зоар был восхитительным магом с большим будущим. Как жаль, что Исида так часто забирает лучших в столь раннем возрасте.

Ася кивнула, принимая его слова.

Рин, сидевшая неподалёку, изумлённо посмотрела на Мокшу. Она беззвучно пошевелила губами, словно обращаясь к нему: «Ты слышал это?». Морт так ловко использовал имя Исиды, богини ясных, будто и сам принадлежал к их виду.

Даже Рин, которая обычно умела манипулировать словами, вряд ли бы додумалась до такого хода. Да даже Дарка, в пылу эмоций, всегда упоминала Мунэ — бога, которому поклонялись тёмные маги.

— Расскажи мне, кто же его похитил? — продолжил Морт, наклоняя голову чуть ближе к Асе.

Ася, всхлипывая, начала рассказывать, как забрали её брата из школы. Морт задавал короткие, наводящие вопросы, и девушка подробно описывала каждую деталь: как к ним пришёл страж, чтобы проводить её к старшему семьи; как её посадили в тележку, как туда силой закинули избитую Дарку; как её брат лечил ясную, используя свою энергию.

Она рассказывала об их пути, упоминая каждую мелочь, которую даже Рин, с её тренированной памятью, вряд ли бы вспомнила. Но так работала ментальная магия — она открывала уголки сознания, откуда всплывали даже самые, казалось бы, незначительные детали.

Ася пересказала слова Дарки: как та уверяла, что она дочь Акмата Сонаха, что её мать — ясная из пустырей Таммории. Как говорила о пяти несчастьях Синамы и отказывалась жертвовать собой ради прихотей людей, которые даже не знали об этих несчастьях.

Она даже вспомнила, как Мокша устроил переполох, позволив им сбежать. Как Дарка предупреждала их, что без неё они умрут, что духи Синамы не тронут их, пока они держат её за руку. Но Зоар был уверен, что духи их не трогают, потому что они ясные, ведь это было более логично.

Морт слушал всё это с мягким выражением лица, и когда Ася замолчала, он тихо произнёс:

— Ты так натерпелась. Спасибо, что поделилась.

Он крепче сжал её руку, продолжая дышать глубоко и ровно. Ася, повторяя его дыхание, постепенно начала успокаиваться. Её глаза начали слипаться.

— Когда ты проснёшься, — говорил он мягко, укладывая её голову на землю рядом с костром, — ты вернёшься домой и сможешь пережить это горе с семьёй.

Морт внимательно наблюдал, как Ася погружалась в глубокий сон.

Рин, закутавшись в свитер, наблюдала за действиями Морта с лёгкой усмешкой.

Вот как надо проводить уроки,— думала она. —А не заставлять часами читать эти скучные книги.

Морт повернулся к ней, и Рин, наклонив голову, улыбнулась.

— А Да… то есть, мне казалось, что вы, тёмные маги, думаете, будто сгорите, если прикоснётесь к нам, ясным, — тихо произнесла она.

Морт покачал головой, выпуская руку Аси.

— Большей чуши я в жизни не слышал, — заметил он, усмехнувшись.

Он выпрямился, отряхивая руки.

— Мне пришлось изучать вашу психологию… ясных имею ввиду, — добавил Морт. — Специфика моей работы.

Преподаватель опустился на бревно рядом с Рин.

— Меня трогать нельзя, — произнесла она, спрятав руки под свитер и отрицательно качая головой. — И успокаивать меня тоже не нужно.

— Да я вижу, — хмыкнул Морт, пристально её разглядывая.

Он никак не мог отделаться от ощущения, что перед ним сидел вовсе не ясный маг. Дарку он видел уже не раз, но этот взгляд… Он был другим.

Не было в нём ни привычного задора, ни страха, ни даже упрямства. Лишь раздражение, усталость и едва уловимая насмешка.

— Ясная из пустырей Таммории, — задумчиво проговорил Морт.

Он не стал пытаться расположить к себе Сонах, которая была настроена враждебно по отношению к нему. Поэтому он решил пойти другим путём. В подробном рассказе ясной он сразу обратил внимание на то, что говорила Дарка. Ведь упоминание их отца-некроманта не было самым интересным из её слов. Он попытался вспомнить, что сестры говорили об их матери. Ясна. Дарка хотела добавить что-то ещё, но её сестра остановила её. Тогда он не зациклился на этом, поскольку стремился добиться от них другой информации. Но теперь он осознал, что эта деталь могла быть важной.

— Ясная из пустырей Таммории, — повторил Морт, подняв глаза к пасмурному небу. Это звание он слышал прежде… Рин продолжала игнорировать его, сосредоточенно поглаживая Мокшу, и явно не собиралась ни помогать его размышлениям, ни делиться какими-либо секретами. Морт усмехнулся и обернулся к ясной.

— Так ты потомок рода Эвата? — спросил он.

Морт знал, что в Тамморийских пустырях обитал последний известный потомок этого древнего рода. Но что, если он был не единственным? Его внучка, которую сам дед объявил мёртвой, чтобы скрыть, что кто-то из рода Эвата всё же выжил? Рассуждения казались вполне логичными, но больше догадок не требовалось — удивлённый взгляд ясной перед ним оказался красноречивее любых слов. Он попал в точку.

Рин удивлённо смотрела на Морта, но не видела смысла отрицать очевидное. Она пожала плечами и слегка улыбнулась.

— Мою мать звали Ясна Эвата, — спокойно ответила она. Затем, наклонившись к Морту, приложила палец к губам, словно говоря: " это секрет».

— Так это правда? — произнёс Морт с затаённым интересом. — Нечисть и духи не могут тронуть род Эвата?

— Вот такие мы особенные, — хмыкнула Рин. Она сама себе улыбнулась, её мысли окутала тёплая гордость за её маленькую сестру. Мысли о Дарке согрели душу, но затем она нахмурилась. — Я хочу есть.

Морт покачал головой, у него ничего не было. Он протянул ей свою фляжку с водой. Один из стражей, услышав слова Рин, подошёл к своей лошади, достал небольшой кожаный мешочек и передал его Морту, стараясь не приближаться к ясной. Морт заглянул внутрь — мешочек был наполнен сухарями и сушёными фруктами. Без лишних слов он кинул его Рин.

Рин скривила губы, разочарованная предложением, но выбора у неё не было. Она взяла один сухарь и начала грызть его. В этот момент Мокша, не дожидаясь приглашения, ловко залез лапой в мешочек, вытащил себе сухарь и горсть фиников.

— А можно, чтобы животное не трогало мою сумку с едой? — недовольно произнёс страж, нахмурившись.

Рин подняла бровь, взглянула на него с лёгкой насмешкой и спокойно ответила:

— Это животное спасло нас сегодня, пока вы прогуливались перед лесом. Имеет право.

Она посмотрела на лемура с нежностью, потёрлась носом о его макушку и добавила:

— Бери, что хочешь, Мокшечка.

— Я думал, ясные — более благодарный народ, — покачал головой страж, выражая своё негодование.

— Я больше справедливая, — без интереса ответила Рин, поглаживая лемура.

— У кого ещё что есть? — добавила она, оборачиваясь к другим стражам, которые молча стояли в стороне. — Давайте, несите, не стесняйтесь. Вы видели, я вышла из леса Синамы и ясную вывела. Могу и духов к вам привести, если надо… — Она протянула руку к стражам, медленно шевеля пальцами, требуя еды.

Морт, прикрыв рот рукой, чтобы не выдать смешка, с интересом наблюдал за происходящим. Стражи, переглянувшись, нехотя начали вытаскивать из своих сумок сушёные фрукты, мясо и хлеб. Всё это они передавали Морту, явно не желая подходить к ясной ближе, чем это было необходимо.

Морт сдержанно передавал всё добытое Рин, хотя не удержался и сам прихватил кусок сушёного солёного мяса. Рин, не теряя времени, тут же разделила свою добычу с Мокшей.

Глава 32. Рин возвращение

Дарка всё же сумела отыскать откатившийся колышек в тёмной части лавки. Она довольная подхватила его и протянула Мяуну. Медленно положила находку в его ладонь. Ей доставляло настоящее удовольствие, что она могла дотрагиваться до него. Её пальцы коснулись его ладони и она замерла, не убирая руки. Девушка мягко улыбнулась и сделала едва заметный шаг ближе, глядя ему прямо в глаза.

— Поздно, — тихо произнёс Мяун. Его взгляд на секунду скользнул к её губам, но он тут же сжав колышек, опустил глаза и отступил назад. — Иди спать.

Мяун направился к столам, намереваясь занести их внутрь. Дарка, стоя неподалёку, печально смотрела ему вслед, её взгляд был наполнен грустью. Она медленно опустила руку.

— Спокойной ночи, Мяун, — тихо произнесла она, направляясь наверх.

Оказавшись в ванной комнате, Дарка взяла в руки расчёску и начала тщательно расчесывать длинные, густые волосы Рин. Взгляд её задержался на отражении в зеркале. Тёмные глаза, чётко очерченные брови и тонкие, утончённые черты лица — это было лицо её сестры, выразительное и красивое. Но не её.

«Это даже не моё тело… Так что же я делаю?» — задумалась юная Сонах, проводя пальцами по волосам. Её мысли вернулись к Мяуну. «Он, наверное, думает, что я идиотка. Пытаюсь к нему приставать, пользуясь тем, что сейчас в теле тёмного мага,» — мелькнуло в голове. Дарка тяжело вздохнула, покачала головой и отвела взгляд от зеркала, словно пытаясь избавиться от этого чувства.

Оставшись один, Мяун медленно опустился за стол и поднял к глазам отколовшийся колышек. Он не был уверен, что артефакт заработает, если он припаяет деталь обратно. Но на данный момент это было единственное, что он мог сделать. Вздохнув, Мяун аккуратно положил колышек на стол, откинулся на спинку стула и прикрыл глаза, позволяя себе на мгновение расслабиться.

Мяун мысленно отметил, что ясная энергия почти полностью покинула его лавку. Без неё пространство казалось мрачнее, словно тёплый свет, который едва уловимо оживлял магазин, исчез. В подтверждение его мыслей из глубины лавки раздался грохот. Он открыл глаза и раздражённо покачал головой. Стоило светлой энергии уйти, как его артефакты начали капризничать, требуя более внимательного ухода.

Не спеша, Мяун поднялся и направился к стеллажам. Один из артефактов явно вышел из равновесия — от него шёл дым, и он угрожающе потрескивал. Молодой артефактор быстро устранил неисправность, осторожно поставил артефакт на место, задвинув его на дальнюю полку, и устало выдохнул. Убедившись, что всё в порядке, он направился наверх, намереваясь лечь спать.

***

Мяун спал крепко, но в какой-то момент его сознание потревожил жуткий грохот. Звук был достаточно громким, чтобы оставить след в его памяти, но недостаточным, чтобы разбудить полностью. Он лишь перевернулся на другой бок, решив, что это был сон, и проспал ещё час. Когда он наконец проснулся, ощущение беспокойства всё ещё витало в воздухе. Сидя на кровати, он зевнул и потёр лицо, пытаясь вспомнить, что именно его потревожило.

После утреннего умывания Мяун безмятежно спустился в лавку — и замер, увидев хаос перед собой. Передние стеллажи были разрушены, а древесина прогрызена крупными зубами. Его лицо мгновенно стало серьёзным, когда он внимательно осмотрел место разрушения. Он безошибочно узнал следы работы демона-крыса.

Тишина ставила его в тупик. Артефакт, в котором был запечатан дух демона-крысы, раньше часто выходил из строя. Обычно это сопровождалось шумом и хаосом — крыса не останавливалась, пока не съедала всё, что попадалось ей на пути. Но в этот раз только небольшая часть лавки была разрушена, остальное же осталось порядке. Мяун нахмурился, ощущая, как растёт беспокойство. Медленно двигаясь вперёд, он напряжённо вслушивался в тишину, выискивая хоть малейшие признаки движения.

Он заглянул на склад, но и там всё было в порядке. Ни малейшего намёка на разрушения. Его сердце пропустило неприятный удар. Мысль о том, что Дарка могла наткнуться на это существо и испугаться, заставила его ускориться. Он взлетел по лестнице на третий этаж. Остановившись перед дверью их квартиры, он замер, задержав дыхание и прислушиваясь. Тишина. Постучавшись, он осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь.

— Заходите, — раздался из зала тихий голос Рин.

Мяун толкнул дверь и вошёл. Посреди комнаты на полу сидела Рин, а перед ней устроился огромный крысёныш, по размерам напоминающий крупную собаку. Его глаза светились красным мягким светом, а из горла вырывалось довольное урчание. Девушка спокойно кормила его остатками фруктов, купленных для Мокши, крошками выпечки и даже подсохшими лакомствами от хозяйки пекарни.

Крысёныш, как ласковый кот, терся мордой о её колени. Под глазами Рин залегли тёмные круги, видимо девушка очередную ночь провела без сна. Но на её лице играла лёгкая, безмятежная улыбка.

— Доброе утро, — сказала она, подняв на него дружелюбный взгляд. — Смотри, у нас новый питомец.

Мяун почувствовал, как левая часть его лица непроизвольно дернулась от удивления. Он смотрел на крысёныша, пытаясь осмыслить увиденное, но на мгновение просто потерял дар речи.

— Боб, пришёл с утра, — спокойно произнесла Рин, не обращая внимания на его замешательство. — Он был настолько голоден, что пытался грызть дверь и дерево. Да, Боб? — добавила она с лёгкой улыбкой, нежно поглаживая крысёныша по узкой голове.

Тот прикрыл свои светящиеся красные глаза и издал звук, напоминающий довольное мурлыканье.

— Дарка, — произнёс Мяун. В его голосе звучало недоумение и усталость. — Боб — это демон, запечатанный в артефакте. Его надо вернуть назад, — он покрутил в руке маленькую коробку, предназначенную для сдерживания крысёныша.

— Вот как, — печально вздохнула девушка, опуская глаза на своего нового друга. Её взгляд был полон жалости. — Тебе, наверное, очень одиноко в этом артефакте.

Боб тут же издал писк, будто соглашаясь с ней. Он потерся мордой о её руку и приоткрыл свою маленькую пасть, демонстрируя четыре острых жёлтых зуба.

«Фу», — мелькнуло в мыслях у Мяуна. Он скривился. В его глазах этот крысёныш выглядел как опасное, злобное создание. Но в глазах Дарки он был чем-то вроде большого, неуклюжего котёнка, которому просто не хватало внимания и еды. Взгляд артефактора упал на блюдце с молоком, стоящее на полу рядом с девушкой.

— Дара, — произнёс Мяун, осторожно подходя ближе. Он пытался сохранить спокойствие, но его глаза не отрывались от крысёныша, который тут же напрягся. Длинный хвост существа начал подниматься вверх, удлиняясь прямо на глазах. Красные глаза загорелись зловещим светом, а из пасти, которая широко раскрылась, послышалось угрожающее шипение.

Мяун замер, затем поспешно сделал шаг назад, вернувшись на прежнее место.

— Это существо опасно, — произнёс он.

Дарка покачала головой:

— Ему просто одиноко и голодно. Хочешь жить со мной, Бобик? Будешь дружить с Мокшей.

Крысёныш издал короткий писк и вновь потерся мордой о её руку. Мяун скривился. Только ясная могла додуматься предложить демону дружить с шэвеном.

Мяун мрачно смотрел на них. Демон уже почти насытился. Ещё немного — и он вырастет до своего истинного размера. Тогда одно его движение или писк могли обрушить лавку. Дарка, с её щедрыми порциями, почти довела его до опасной черты.

— Это очень злое и опасное существо, — мягко повторил Мяун, стараясь держаться на безопасном расстоянии.

Боб вновь издал угрожающий писк, приподняв хвост и готовясь к атаке. Мяун отступил ещё на шаг, но Дарка покачала головой и строго сказала:

— Нельзя атаковать Мяуна.

На удивление, Боб послушно закрыл пасть. Мяун впервые видел, чтобы демон-крыса пытался кого-то атаковать ещё до того, как вошёл в свои полные силы. В таком состоянии его можно было легко одолеть.

— Разве все тёмные маги не опасные существа? — неожиданно спросила Дарка, с лёгкой улыбкой глядя на него. Она вновь нежно провела рукой по голове крысёныша.

— Опасные, — согласился Мяун, открывая коробку артефакта и направляя её на Боба. Крысёныш последний раз благодарно ткнулся мордой в руку Дарки и исчез в артефакте.

— Ещё чуть-чуть, и он бы не поместился в моём артефакте, — недовольно заметил Мяун, помахав коробкой в её сторону.

Дарка грустно вздохнула, взгляд её потускнел.

— Я знаю, что с Рин всё в порядке, — тихо произнесла она и вдруг усмехнулась, словно пытаясь скрыть собственные тревоги. — Ведь я жива и невредима. Но… а что, если ей страшно? А что, если ей больно?

Мяун остановился, молча глядя на Дарку. Перед ним сидела старшая Сонах, но в её глазах он по-прежнему видел ту же ясную девушку, что так счастливо улыбалась, рассказывая ему бесконечные истории. Сегодня она выглядела подавленной, её голос был наполнен неуверенностью, а в её позе чувствовалась потребность в утешении.

Мяун сделал шаг назад, храня молчание. Он не собирался утешать её или подбадривать. Это не было его работой.

Дарка, облокотившись на диван, сжалась, обнимая себя за колени. Её взгляд устремился куда-то вдаль. Мяун развернулся и без лишних слов покинул квартиру, оставив её наедине с мыслями.

***

Поздним утром, стража привезла младшую Сонах, укутанную в одеяло. Рин, крепко держа в руках Мокшу, тихо вошла в лавку. Её взгляд скользнул по плохо освещённому помещению, выискивая хозяина. Заметив артефактора за столешницей в дальнем углу, она прошла внутрь и остановилась перед ним.

Девушка мельком посмотрела на брата, который сидел за столом, положив голову на руки и крепко спал. Но не он её волновал.

Мяун стоял за своим столом, погружённый в чтение материалов об артефактах Лоухи. Услышав шаги, он поднял глаза. Перед ним стояла Дарка, плотно укутанная в одеяло. Она смотрела на него взглядом полным притензий и время от времени громко шмыгала носом.

— Возвращай меня назад в моё тело, — недовольно приказала Рин.

Её голос заставил Акима вздрогнуть и выйти из полудремы. Он приподнял голову, его взгляд опустился на золотую макушку сестры, облачённую тусклым ясным сиянием. Он подорвался со своего места, бросившись к сестре.

— Рин! — воскликнул он, крепко обнимая хрупкое тело Дарки, в котором находилась старшая Сонах. Аким прижал её к себе, прикрыв глаза, ощущая, как огромный груз спал с его плеч.

— РИН! — голос Дарки, донёсшийся из глубины дома, прервал их объятия. Услышав подъехавшую карету, она выскочила из своей комнаты, чтобы посмотреть, кто вернулся.

— Ты в порядке?! — взволнованно спросила она, обнимая сестру.

Подхватив из рук Рин лемура, Дарка прижала его к себе, как самое дорогое сокровище.

— Я знала, что с вами всё будет хорошо! — радостно воскликнула она, закружившись с Мокшей в объятиях. Лемур издал слабое шипение, чтобы над ним не издевались.

Рин хмуро посмотрела на сестру, затем на Акима. Вид брата оставлял желать лучшего: он выглядел хуже, чем она сама. Его форма ордена была изрядно потрёпана, испачкана грязью и пылью, а на лице и руках виднелись небольшие порезы. Рин сморщила нос и с явным отвращением брезгливо отодвинулась от Акима.

Её брат только счастливо рассмеялся и, несмотря на её протесты, снова прижал к себе тело Дарки, потеревшись щекой о её светлую макушку.

— Рассказывай! Как ты спаслась? — с восторгом спросила Дарка, сияя глазами. Она не могла скрыть своей радости, её голос дрожал от облегчения. — Я так переживала! Но знала: если кто и сможет выбраться из их лап, то это ты! — продолжила она, крепко сжимая руку сестры.

Рин, однако, не разделяла радости своей семьи. Её состояние было далёким от нормального: голова кружилась, а хроническая боль, казалось, стала постоянным фоном её существования. Тело Дарки отвергало её душу. Сжав губы, она перевела взгляд обратно к Мяуну, который, как ей показалось, нарочно избегал её глаз.

Он копался в каких-то бумагах, делая вид, что занят. Рин скривилась, раздражённая его поведением.

— Возвращай меня обратно, — потребовала Рин от Мяуна вновь.

— Мы сломали артефакт, — вместо него отозвалась Дарка.

Мяун поднял глаза от своих бумаг и посмотрел на троицу. Его взгляд задержался на теле Дарки. Ясное сияние, всегда окружавшее её, было заметно тускнее обычного, и время от времени его пробирала серость. Артефактор нахмурился: душа Рин разрушала ясное сияние Дарки.

Рин медленно перевела взгляд на сестру, её лицо стало ещё мрачнее.

— Рин, мы так переживали, — вмешался Аким, стараясь смягчить атмосферу, обняв обеих сестёр с новой силой.

— Что значит, сломали артефакт? — медленно переспросила Рин.

Она внимательно осмотрела сестру, замечая её усталый, бледный вид. В голове Рин кипело раздражение: она спасла сестру, сбежала от некромантов, вынесла на своих плечах массу неприятностей, а Дарка, оказывается, даже не смогла нормально позаботиться о её теле.

— Временно не могу вас вернуть обратно, — сдавленно проговорил Мяун.

Рин перевела к нему удивленный взгляд, свела брови над переносицей.

— Ты уронила его и сломала! — начал оправдываться Мяун, доставая артефакт и демонстрируя его. Колышек был припаян обратно, но сам артефакт не подавал ни малейших признаков жизни. — Отломалась важная часть!

— Ох… — охнула Сонах, внезапно хватаясь за голову. Из её горла вырвался болезненный стон. Голова снова пронзилась резкой, острой болью. Рин согнулась пополам, с трудом удерживая равновесие.

Дарка и Аким тут же подхватили её с обеих сторон, удивлённо переглядываясь. Ясное сияние, исходившее от Дарки, начало меркнуть.

— В чём дело? — осторожно спросила Дарка, пристально глядя на сестру.

Рин тяжело дышала, не поднимая взгляда. Она прикрыла глаза, пытаясь привести в порядок хаотичные мысли. В этот момент лемур, оставив Дарку, стремительно подбежал к Мяуну и потянул его за штанину. Его жёлтые глаза светились голодом.

— Нет у меня для тебя ничего, — раздраженно артефактор Мокше. Ведь Дарка скормила фрукты шовена демону.

— Вы знали, что Дарка не способна думать о мести? — выдохнула Рин, когда головная боль немного поутихла.

Рин с трудом восстанавливала поток своих мыслей. Она всегда верила, что способна полностью контролировать свои мысли, но оказалось, что этот контроль был односторонним. Каждая вторая мысль становилась кровожаднее предыдущей, и тело её младшей сестры категорически отвергало их.

— Как это не способна? — возразила Дарка, покачав головой. — Я всё время думаю о мести.

Аким издал слабый смешок.

— Видишь ли, Дара, — сказал он, обращаясь к сестре, — твоя «месть» заключается в том, чтобы подсыпать соль вместо сахара в чай. А месть Рин… чуть менее гуманна…

Мокша продолжал упорно тянуть за штанину Мяуна, словно не мог поверить, что тот действительно отказывался его кормить. Желтые глаза лемура горели голодным упрёком.

— Реши проблему, — зло выдохнула Рин, указывая на артефактора пальцем.

— Ты заболела, — покачала головой Дарка, мягко прикладывая руку ко лбу сестры. Её забота лишь усилила раздражение Рин.

— Ты выбирай свои мысли, — холодно произнёс Мяун, заметив, что Рин всякий раз начинала морщиться от боли, стоило ей взглянуть на него. — Я единственный из всех вас, кто способен решить эту проблему.

— Ты её создал! — воскликнула Рин. Она попыталась вырваться из заботливых объятий сестры. Но Дарка в её теле была и выше и сильнее, и до безумия раздражала девушку. Ирония положения лишь сильнее раззадорила её гнев: она никогда не думала, что сама себя сможет раздражать настолько.

— Да у меня ничего нет! — воскликнул Мяун, обращаясь к Мокше, который упорно не сдавался. — Твоя хозяйка всё скормила демону!

Лемур бросил взгляд на Дарку в теле Рин, его желтые глаза выражали глубочайшее разочарование. Будто не веря в предательство, он крепче сжал штанину Мяуна. Артефактор раздражённо закатил глаза, перевёл взгляд на Рин и спокойно проговорил:

— Я предупреждал, что могут быть побочные эффекты.

— Значит так! — хрипло воскликнула Рин, резко отстраняя от себя брата и сестру. Её раздражало всё: их высота, навязчивость и даже забота. Она ткнула пальцем в своё тело, находящееся под контролем Дарки. — Ты! Иди купи фруктов Мокше.

— А ты! Реши проблему! — приказала она Мяуну.

Когда её взгляд упал на брата, она сморщилась ещё сильнее.

— А ты что? Сражался с нечистью? — бросила она, глядя на его изрядно потрёпанный вид. — И трогаешь меня?! Фу! Я же говорю — не трогай! — Она отстранила его руку и от Дарки, при этом брезгливо покачав головой. Дарка же только счастливо смеялась, чувствуя огромное облегчение. Всё, казалось, снова становилось на свои места.

— Я первая иду купаться, а ты — после меня, — указала Рин пальцем на Акима. — Мокша, за мной!

Лемур бросил последний осуждающий взгляд на Мяуна, затем мощно оттолкнулся задними лапами и запрыгнул на Рин, обвивая её шею хвостом.

***

Искупавшись, Рин облачилась в чистую одежду, чувствуя себя гораздо лучше. После чего с любовью взялась за уход за Мокшей. Аккуратно промывая шерстку лемура, она осторожно очищала его лапки и мордочку от грязи, мягко улыбаясь. Лемур в благодарность ткнулся мордочкой в её ладонь, что вызвало у Рин ещё большую нежность.

Завершив процедуру, девушка завернула дрожащего от холода Мокшу в тёплое полотенце и отнесла в свою комнату. Она задумчиво провела пальцами по его мягкой шерстке, размышляя, что совсем не против оставить его у себя навсегда.

Её внимание привлекла тумбочка, из которой струилась тёмная энергия. Рин осторожно положила Мокшу на кровать и, забыв обо всём остальном, схватила куклу-вуду. Затем, доставая из юбки Дарки ценные волосы Блуда, она устроилась на кровати и начала сосредоточенно работать с куклой. Мокша, выглядывая из-под полотенца, с любопытством наблюдал за её действиями.

Как учила её Ара, Рин положила волосы в куклу и затянула нитку. Когда работа была закончена, девушка почувствовала приятное тепло на душе. Она рассматривала куклу с улыбкой. Размышляя, что делать дальше, Рин поймала себя на мимолётной кровожадной мысли — ей захотелось открутить кукле голову. Испугавшись своих мыслей, она обернулась к Мокше и начала его гладить, надеясь, что это отвлечёт её.

Однако эмоции взяли верх, и Рин всё же ударила кулаком по кукле. Реакция ясного тела Дарки не заставила себя ждать: в её голове вспыхнула резкая боль, и Рин скрючилась на кровати, медленно приходя в себя, пытаясь справиться с болью, что разливалась по её сознанию.

Даже боль не испортила ей настроение. В её голове боль означала, что кукла работает как нужно. Подняв её с кровати, Рин аккуратно положила её в карман, решив держать её при себе. Взгляд девушки упал на мокрого лемура, который дрожал от холода. С лёгкостью пожертвовав одной из своих тёплых кофт, она аккуратно завязала её на нём, чтобы он мог двигаться.

Спускаясь вниз, Рин задумалась, где же граница того, что она могла сделать с куклой, не навредив себе. Сломать ногу? Навязчивая идея отомстить Блуду никак не оставляла её голову.

Заметив еду на столе, Мокша вырвался из рук Рин. Ловко подскочив к столу, он забрался на стул, схватил миску с нарезанными фруктами прямо из рук Мяуна и, поставив её перед собой, начал с аппетитом засовывать кусочки в рот лапками.

— Ты одела Мокшу? — изумлённо спросила Дарка.

Рин села на соседний стул, нежно погладила его по голове, а затем пододвинула к себе чашку горячего супа.

— Так что случилось? — спросила Дарка, наблюдая, как Рин с аппетитом ела горячий суп, время от времени шмыгая носом.

— Я спасла их всех! … Ну почти всех, — произнесла Рин. Её взгляд вдруг остановился на звезде на шее Мяуна. Эта звезда и вопрос вновь напомнили ей о подонке, который посмел угражать её маленькой сестре. Она достала из кармана куклу и иголку, затем протянула их Дарке.

— Что это? — удивлённо спросила сестра, аккуратно подхватывая куклу.

Мяун сморщился. Он не мог поверить, что Рин додумалась дать Дарке куклу вуду. Неужели она не осознавала, что тёмная магия такого масштаба может навредить ясной душе? Как так получилось, что он, единственный в этой компании, понимал, что значит быть ясным магом? Мяун покачал головой и вернул внимание к своему занятию, пытаясь убедить себя, что это не его дело.

Он никак не мог найти ответы на свои вопросы. Что делать, если артефакт потерял заряд? Мяун уже пробовал влить в него собственную энергию, но артефакт её не принимал.

— Воткни иголку в голову, — шёпотом сказала Рин, её глаза горели азартом, когда она смотрела на Дарку.

Мяун вздрогнул. Не выдержав, он резко выхватил куклу из рук Дарки.

— Вы что творите?! — раздражённо воскликнул он, сжимая куклу в руках. — Ты шутишь? Дарка ясная, — напомнил старшей Сонах Мяун.

Дарка удивлённо приподняла брови. Её привлекла странная игрушка, от которой исходила тёмная энергия, напоминающая артефакты Мяуна. Девушка потянулась, чтобы взять её, но он резко отклонился и перекинул предмет в другую руку, не позволяя ясной дотянуться. Мяун бросил выразительный взгляд на Рин, но та даже не пыталась скрыть свою равнодушную улыбку.

— Значит, сделай это сам, — проговорила Рин, показывая на игрушку. Она указывала, что иголку нужно вонзить в самое сердце. Внезапно она вскрикнула и схватилась за голову, опуская её на стол. Из носа начала капать кровь.

Мяун вздрогнул, осознавая, что ясное тело начало отвергать душу Рин. Энергия ясной распадалась и меркла с невероятной скоростью. Дарка подскочила с места, подбежала к Рин, опустилась перед ней на колени и схватила её за руки.

— Сделай что-нибудь! — воскликнула Дарка, обращаясь к Мяуну. Затем она повернулась к Рин, пытаясь успокоить её. — Дыши глубже. Повторяй за мной.

Мяун перевернул артефакт в руках. Артефакты серии Лоухи всегда требовали жертвы, и ему пришла мысль, что для активации, возможно, нужна была кровь артефактора.

Не теряя времени, он схватил нож и сделал небольшой надрез на своей руке, позволяя крови стекать на артефакт. Металл начал впитывать кровь, от него пошла дымка и раздался шипящий звук. Поверхность темнела, наполняясь энергией Мяуна, и механизм артефакта начал оживать.

Когда процесс завершился, Мяун протянул активированный артефакт Рин. Она быстро опустила левую руку Дарки на колышек и сделала маленький прокол. В тот же момент тело Дарки вспыхнуло ослепительной ясной энергией.

Рин открыла глаза и увидела перед собой Дарку. Старшая Сонах впервые за долгое время почувствовала себя спокойно. Головная боль исчезла, и внутри неё вновь воцарилось равновесие. Только тогда она осознала, насколько было невыносимо находиться в теле Дарки. Эмоции бурлили в её голове и требовали бесконечного выхода и не поддавались контролю.

Дарка смотрела на свои руки, её энергетика постепенно восстанавливалась. Она шмыгнула носом и закашлялась. Она даже не подозревала, что Рин чувствовала себя настолько плохо.

— Наконец-то, — облегчённо выдохнула Рин. С довольным выражением лица она выхватила куклу из рук Мяуна. Улыбнувшись, она воткнула иголку в руку куклы и спрятала её в карман.

Дарка громко чихнула, подняла глаза и заметила, что Аким спустился вниз в чистой одежде. Поджав губы, она протянула руки к брату и жалобным голосом произнесла:

— Мииир, мне плохо… — Она громко шмыгнула носом. — Я заболела.

Её голова кружилась, а тело пробирал озноб.

— Вы вернулись назад, — Аким мягко потрепал сестру по волосам, замечая, что у неё высокая температура. Чуть нахмурился обнимая её. Дарка наклонилась, обняла его и прижалась к его животу, снова шмыгнув носом.

— Я отведу тебя в кровать, — тихо произнёс Аким, поглаживая её по голове.

Дарка, продолжая обнимать брата, едва заметно кивнула, чувствуя себя в его объятиях чуть лучше.

— Кушай, — сказала Рин, протягивая лемуру кусок хлеба, заметив, что он доел все фрукты. Глубокая привязанность к маленькому зверьку не покинула её даже после возвращения в собственное тело. Лемур заурчал, потеревшись носом о руку Рин, и с удовольствием схватил хлеб.

Аким хотел было поднять младшую сестру на руки, но его внимание привлекло движение на площади перед лавкой. По направлению к ним шла группа ясных, сопровождаемых двумя городскими стражниками.

— Ясные, — тихо сказал он.

Дарка обернулась.

— Это Енисей, мой наставник, — произнесла она слабым голосом и снова отвернулась, прижавшись к брату. Её состояние было настолько плохим, что ей совершенно не хотелось никого видеть.

— Лекарь? — уточнил Аким, продолжая гладить её по голове. Помощь лекаря в такой момент была бы кстати.

— Не хочу лекаря, — плаксиво проговорила Дарка, уткнув горячее лицо в живот брата. — Хочу, чтобы меня обнял папа.

Тем временем Енисей подошёл ближе и, обращаясь ко всем, произнёс:

— Нас попросили проверить состояние Дарки. Могу я войти внутрь? - спросил он у Мянуа. Артефактор кивнул, показывая рукой заходить. Ему уже было все равно.

Енисей вошёл внутрь, обогнул стол и оказался перед Даркой. Он бросил взгляд на Акима, явно прося того отступить.

— Дара, солнышко, — мягко сказал Аким, стараясь уговорить сестру отпустить его. — Дай лекарю тебе помочь.

Дарка, хоть и нехотя, но всё же разжала руки. Аким подвинул стул и поставил его перед Енисеем. Ясный сел напротив девушки и аккуратно взял её за руку, окутывая её своей ясной энергией.

Тем временем Рин подвинула к себе суп, который сама и не доела, находясь в теле сестры, и принялась есть. Как выяснилось, Дарка не только не спала, но и не кормила её тело, пока находилась в нём.

Енисей сосредоточился на Дарке, окутывая её своей энергией, чтобы вылечить простуду и помочь телу восстановиться после присутствия тёмной души. Дарка наблюдала за ним, её дыхание стало легче, заложенность начала уходить. Только чувство грусти никуда не ушло.

— Дарка, — тихо заговорил Енисей. Он перестал лечить, но продолжал держать её за руку, чуть сжав её, посмотрел девушке в глаза. — От лица всей семьи Захарья, — продолжил он, — я приношу тебе благодарность за то, что ты вернула нам Асю.

Дарка нахмурилась, слушая его.

— Ася рассказала, что ты пыталась спасти и Зоара, — продолжил ясный. — Она призналась, что, не справившись со своими эмоциями, наговорила тебе лишнего. И она искренне извиняется.

Дарка молчала, её глаза стали чуть мягче.

— Она также сказала, что ты многократно повторяла и ей, и Зоару, что они не смогут выжить в лесу Синама, если отпустят твою руку, — добавил Енисей, его голос звучал тепло и искренне.

Мяун вздрогнул, его взгляд мгновенно переключился на ясного, пытаясь осознать, правильно ли он понял сказанное. Он не мог поверить, что Енисей упомянул Лес Синама.

Енисей, в знак глубокой признательности, поцеловал ладошку Дарки.

— Лес Синама? Что вы имеете в виду? — медленно спросил Мяун.

Дарка повернулась к нему и едва заметно пожала плечами. Она не знала. Енисей спокойно посмотрел на Мяуна, поднялся со своего места и мягко произнёс:

— Это не моя история.

Он склонил голову перед Даркой, выражая уважение, и, не обращая внимания на остальных, покинул лавку.

Мяун повернулся к Рин, которая всё это время наблюдала за его реакцией с нескрываемым удовольствием.

— Да, — довольно произнесла она, поставив локти на стол и глядя на всех с широкой улыбкой. — Я единственный из ныне живущих людей, кто был в лесу Синама… И вышла оттуда! И видела духов!

— Невозможно…

— Ты была в лесу Синама в моём теле? — изумлённо спросила Дарка, не веря, что её сестра могла рискнуть их жизнями, ведь они были связаны клятвой крови.

— У меня не было выбора, — парировала Рин. — Либо смерть от рук этого идиота… — она сжала зубы, и её взгляд потемнел.

Рука Рин скользнула в карман, где находилась игла. Пальцы сжали её сильнее, и острый конец впился в кожу. Боль лишь усилила её раздражение. Стиснув зубы, она вытащила руку из кармана и крепко зажала ладонь, чтобы успокоиться.

— Либо лес Синамы. Вы же были на уроке Стоуна. Род Эвата особенный, — заметила Рин.

— Я была в лесу Синама? — изумлённо спросила Дарка, рассматривая свои руки.

— Н-нет, — покачала головой Рин. — Это я была в лесу Синама. Мальчишка-дурак отпустил мою руку и погиб за мгновение, а душа одного из духов Синамы сгорела в его теле.

Она довольно улыбнулась, бросив взгляд на Мяуна, который явно был в шоке от услышанного.

— Знала, что тебя заинтересует моё путешествие, — произнесла она и опустила взгляд к звезде, висящей на шее артефактора. У Рин давно возникли подозрения насчёт Мяуна. В его лавке было слишком много вещей связаных с лесом Синама Учур.

— Прежде чем я успела сбежать, я видела... — начала она, но вдруг зло посмотрела перед собой, выхватывая куклу и иглу. Её руки дрожали от напряжения, и она собиралась вонзить иглу в голову куклы.

Аким, заметив её действия, удивлённо приподнял брови. Внезапно он осознал, что кукла в руках Рин была гораздо опаснее, чем казалось на первый взгляд. Сделав шаг к сестре, он качнул головой, пытаясь остановить её.

Однако руку Рин неожиданно перехватил Мяун. Он знал, что кукла с аурой Ары могла нанести непоправимый урон. В глубине души артефактор сожалел, что позволил связать Рин с ведьмами. Но он не думал, что Дея приведёт Ару в помощь.

Рин зло посмотрела на Мяуна. Однако выдернула руку и убрала куклу в карман, пожала на нахмуренный взгляд брата. Она не считала нужным объясняться перед ними. Она чувствовала себя уставшей.

— Ты что, совсем не спала? — спросила она Дарку, чувствуя, как её кричало об отдыхе.

Дарка пожала плечами, что ей просто не хотелось. Рин тяжело вздохнула, поднялась со своего места и направилась наверх. Следом за ней отправился Аким, которому тоже давно требовался сон. Последние дни и ночь были изматывающими, и он всё ещё не мог прийти в себя после событий у кладбища.

Дарка украдкой посмотрела на Мяуна, её взгляд скользнул к собственным рукам. Внезапно охватило чувство грусти. Желание подойти к Мяуну, дотронуться до него, сказать что-то ободряющее или просто обнять было почти непреодолимым. Она с трудом подавила это чувство.

Ей было жаль, что она поменялась местами с Рин. Только находясь в теле сестры, Дарка поняла, насколько она хотела быть ближе к Мяуну. Хотелось чувствовать его тепло, ощущать его присутствие рядом. Но, к сожалению, Мяун не любил ясных магов.

Она молча подхватила Мокшу на руки и направилась наверх, чувствуя, как усталость окутывает её. Ей тоже был нужен отдых, и все остальные заботы могли подождать. Дарка понимала, что со временем всё встанет на свои места, и жизнь постепенно вернётся в привычное русло.

Добравшись до зала, она завалилась на диван, устроив себя как можно удобнее. Положив Мокшу сверху, она обняла его и начала мягко гладить по спинке. Лемур моментально расслабился, уютно устроившись в её руках, и погрузился в глубокий сон, тихо посапывая. Дарка слушала его ровное дыхание, чувствуя, как её собственное тело начинает откликаться на этот мирный момент покоя. Время словно замедлилось, давая ей возможность хотя бы на несколько минут забыть обо всём.

Глава 33. Допрос Дарки

Как и предполагала Дарка, с утра всё стало гораздо лучше. Ей хватило одной ночи в своём теле, чтобы почувствовать себя обновлённой и полной сил. Идти в Академию с Мяуном она не была готова. Поэтому собравшись, она направилась в комнату Акима. Не стучась, она ворвалась внутрь, забралась на кровать и устроилась рядом с ним.

— Мир, — тихо прошептала она, обнимая его. — Я так по тебе соскучилась.

— Что ты хочешь? — прохрипел Аким, не просыпаясь. Он перевернулся на спину, раскинув руку, чтобы Дарка могла устроиться в его объятиях, и сразу же задремал. Он был безумно уставшим — весь предыдущий день он проспал, а ночь провёл с Рин в зале, обсуждая произошедшие события.

— Отведи меня в Дом Света, — мягко попросила Дарка.

— Разве мы не завели для этого Мяуна? — пробормотал Аким сквозь сон. Он неохотно шевельнулся, но так и не открыл глаз. Ему не нравилось, что Дарка проявляла симпатию к артефактору. Однако в этот момент, когда ему хотелось только спать, он готов был благословить их союз на долгое и счастливое будущее.

— Но я очень хочу послушать историю о твоём бое, — протянула Дарка, выделяя слово "очень" с таким упором, что Аким не смог сдержать смешка.

На самом деле, среди ночи, когда он вошёл в особый кураж, рассказывая о своем первом бое Рин и даже показывая всё в движениях. Из комнаты выползла злющая Дарка и заставила их всех троих заткнуться. С ними был Мокша. Особенно он испугался злой Дарки. Она сказала им, что если они сами не способны жить как нормальные люди, то должны хотя бы не мешать другим нормальным людям.

Дарка с утра не смогла отыскать Мокшу, чтобы отомстить ему. Она подозревала, что маленький предатель забрался в комнату Рин, зная, что Дарка побоится идти туда рано.

— Очень-очень интересно, — говорила она мягким голосом.

Аким пробурчал что-то невнятное, едва открыв глаза, которые были красными от недосыпа. Дарка, не дождавшись, села рядом с ним на кровати и начала раскачивать его, пытаясь разбудить, напоминая, что ему нужно заниматься уходом за сестрой. Аким поднял руку, чтобы остановить её, затем согнул колени и сел, растирая лицо, пытаясь избавиться от остаточных следов сна.

— Проводи меня до корпуса и иди обратно спать, — сказала Дарка, начиная сталкивать брата с кровати. — Я тебе одежду приготовлю.

Аким, вздохнув, поднялся на ноги, и потягиваясь направился в ванную комнату умыть лицо. Дарка оглянулась, чуть сморщив нос. В комнате брата царил редкостный бардак. Странно, что ему ещё Рин лекцию не прочитала, как за своими вещами следовало ухаживать. Она начала поднимать одежду с пола, заглянула в шкаф и достала последний чистый свитер.

С другой стороны, ей проще было навести порядок в комнате брата,чем слушать о его сражениях с нечистью. Это были те немногие истории, которые Дарка совсем не любили слушать.

Аким вернулся в свою комнату, чувствуя, как тяжесть сна ещё не покинула его. Он быстро натянул одежду, не обращая особого внимания на то, как она сидела. Несколько секунд он просто стоял, размышляя, а потом, подгоняемый сестрой, направился к выходу.

— Хочешь, — предложила Дарка, поднимая глаза на брата, — я наведу здесь порядок и отнесу твои вещи постирать?

Аким замер, обдумывая её слова, и поднял на неё взгляд, полный подозрения. Он не мог понять, пытается ли она таким образом надавить на его совесть, заставив привести в порядок комнату. От Рин он бы ожидал подобного подвоха, но Дарка?

— Тебе же нельзя покидать дом без сопровождения? — спросил он.

— У меня есть плащ, который скрывает мою ауру, — ответила Дарка с невинным видом, — а ещё я подружилась с женщиной из прачечной. Могу отправить ей весточку, чтобы она сама пришла за вещами… — К тебе она точно не придёт, можешь даже не надеяться, — поторопилась добавить девушка. — Она мне по секрету сказала, что не любит тёмных магов. Говорит, они слишком высокомерные… Вы такие.

Аким издал смешок, наконец понимая, что сестра от него хочет.

— Ты что, хочешь, чтобы я каждое утро водил тебя в академию?

Дарка счастливо кивнула в ответ.

— Вы с Мяуном повздорили? — удивленно спросил Аким. Ему казалось, что Дарка и Мяун всегда ладили, и после того, как она с Рин поменялись телами, их отношения стали ещё лучше.

— Надоело, — прошептала Дарка, понизив голос и наклонившись к брату, когда они вышли в коридор. Ей не хотелось, чтобы Мяун её слышал. — Слушать, как он говорит, что не хочет меня водить туда. Говорит, мол, не нянька. — Она закатила глаза и фыркнула. — Так ведь и я не ребёнок.

Аким пожал плечами, давая понять, что подумает над её предложением.

— Ты мой брат и опекун, это твоя обязанность, — добавила Дарка, бросая последний козырь.

Аким усмехнулся и покачал головой. Он всегда считал Рин мастером манипуляций, но выяснил, что их младшая сестра не далеко ушла. Он посмотрел на Дарку, и решил, что это было общей чертой всех женщин. На его взгляд, принадлежность к той или иной категории магов не имела значения, а вот пол — это уже совсем другая история.

Они спустились вниз и встретили Мяуна. Он стоял в тёплом чёрном свитере, расставляя свои вещи на столе, готовясь продолжить работу над артефактом после того, как проведёт Дарку. Увидев Акима, он приподнял брови — явно не ожидал, что тот спустится так рано.

— Доброе утро, Мяун, — весело произнесла Дарка, счастливо улыбаясь и сияя в его сторону. Когда они поравнялись, она взяла брата под руку и махнула артефактору, желая ему хорошего дня.

— Доброе, — лениво отозвался Аким, тоже кивнув в сторону Мяуна.

Мяун хмуро смотрел на чашку кофе, которую он приготовил для Дарки. Её поведение удивило его — она всегда считала, что это было его прямой обязанностью водить её в академию. Он пожал плечами и направился открывать лавку.

На улице был лёгкий осенний ветерок, принося холодную свежесть. Мяун вынес один из столов на улицу, аккуратно прикрыл ставни, чтобы не впускать в помещение холод. Поставив на стол свою чашку с кофе и необходимые принадлежности, он задумчиво посмотрел в даль. Его взгляд невольно скользнул в след брата с сестрой. Он заметил, как Дарка обернулась в его сторону, и, поймав его взгляд, быстро отвернулась.

***

На самом входе в дом Света Дарку и её свиту из одногруппников, которые шли гуськом за ней остановила Анона, заведующая домом света. Её строгий взгляд задержался на девушке, и она сделала небольшой жест рукой, приглашая Дарку следовать за собой. Зося и остальные одногруппники, которые ещё минуту назад клятвенно пообещали Акиму, что не оставят Дарку одну, смело двинулись следом.

Когда они подошли к двери кабинета, ясные попытались войти следом за Даркой, но заведующая домом Света мгновенно повернулась к ним и решительно закрыла дверь, не позволяя им войти.

Дарка осторожно заглянула в кабинет. Внутри сидел Морт. Он поднялся со своего места, вежливо жестом пригласил её войти и присесть.

— Чай? Кофе? — спросил он.

— А за Рин тоже позвали? — с подозрением спросила Дарка, не спеша приближаться. Её взгляд то и дело скользил к двери. Она дала обещание Рин не говорить с Мортом, но как выполнить его не знала.

Морт, удивлённый её вопросом, изогнул брови:

— Нет, её не звали.

Дарка нахмурилась, шагнула ближе и шёпотом спросила:

— Но разве со мной не должен быть тут мой опекун?

Морт вновь удивленно покачал головой, и сообщил ей, что поскольку её брат с сестрой, как они выяснили, не являлись её опекунами, то на неё это правило не распространялось.

Дарка прищурилась, осмысливая сказанное.

— Не благодари, — спокойно добавил он, чуть склонив голову. — Эта поблажка сделана, чтобы позволить вам троим продолжать жить вместе.

Дарка нахмурилась, снова обдумывая его слова. На данный момент её жизни в Исе это был первый человек, которому она не могла найти, что возразить. И говорил-то он как вежливо, выбирая слова.

— Прошу вас, Дарка, — Морт указал на стул напротив него за столом. Девушка, немного колеблясь, опустилась на предложенное место.

— Чай? Кофе?

— Кофе с молоком и медом, — ответила Дарка, ведь Мяун ей с утра даже кофе не сделал. Несмотря на то, что девушка сама раньше ушла, её все равно расстроил этот факт.

Морт мельком взглянул на кофейник. В комнате, предоставленной ему, был только чёрный кофе, чайник и немного сока.

— Сок так сок, — пробормотал он, налив апельсиновый сок для Дарки и чёрный кофе для себя.

— Мы расстались так внезапно накануне, — спокойно сказал он, мягко улыбаясь Дарке, — да и вы, очевидно, были в шоке, и мы не могли поговорить.

— Я до сих пор в шоке, — медленно произнесла Дарка, жалобно всхлипнув. — Давайте поговорим завтра. Завтра, — повторила она. — Шок пройдёт.

— Вот как, — Морт поставил перед ней стакан с соком, внимательно наблюдая за ней. — Вы удивитесь, но я имею дар. Я помогаю людям справиться шоком.

Дарка слегка приподняла уголок губ. Она знала о таком даре. Рин тоже им обладала, и с таким даром они могли лишь ввести людей в шок. Морт протянул руку к Дарке, давая ей возможность самой принять этот жест и позволить ему помочь.

Ясная нахмурилась, взглянула на его руку, и чуть нагнулась к нему:

— Я думала, тёмные маги боятся трогать светлых магов, — шёпотом произнесла она.

Морт опустил глаза к своей руке, задумчиво кивнул.

— Энергия ясного мага, — так же тихо сказал он, — действительно может ранить тёмного.

— Правда? — удивлённо произнесла Дарка, широко раскрыв глаза и наклонившись ближе к Морту.

Он коротко кивнул, ненадолго отвёл взгляд в сторону, чтобы его прямой взгляд не смущал девушку.

— Правда. Если ясный маг боится тёмного или настроен к нему негативно, энергия ясного может действительно ранить, — пояснил Морт.

Дарка приоткрыла рот, осознавая, что Мяун, возможно, именно этого и боялся! Но ведь она никогда бы не причинила ему вреда! Её глаза широко раскрылись от волнения.

Вдруг, без колебаний, она схватила протянутую руку Морта и крепко сжала её в своих ладонях.

— Видите! Моя энергия совсем не опасна! Она лечит! — уверенно заявила Дарка, смотря прямо в его глаза.

Морт, глядя на её руки, сжимающие его ладонь, и на её сияющие глаза, на мгновение потерял нить разговора.

— Вы должны сказать об этом Мяуну! — добавила она, слегка сжав его руку.

Слова ясной не сразу дошли до сознания следователя. Сбило слово Мяун. Морт медленно кивнул, понимая, что разговор пошел по неверному пути.

— Хорошо, — медленно произнёс Морт, — я обязательно скажу об этом Мяуну...

— Но прямо говорить не нужно, — произнесла Дарка, опуская его руку. Она задумалась, что Мяун может неправильно понять его слова, если он просто придет и всё скажет. — Если вдруг разговор зайдёт, тогда только.

Морт с трудом сдержал язвительный комментарий, что все их разговоры с Мяуном касались лишь энергии ясных и того, как она может навредить темным магам.

— Хорошо, — всё же произнёс он, но не смог произнести слов о том, что осторожно скажет об этом Мяуну. Морт был абсолютно уверен, что Мяун знал об энергиях больше, чем он сам, и чем все, кто находился в академии, вместе взятые.

Дарка, — произнёс он.

Дарка приподняла взгляд, продолжая думать о Мяуне. Она начала видеть Мяуна в совершенно новом свете. Он боялся, что темные артефакты могут ей навредить, и что она, в свою очередь, может навредить ему. А она теперь на собственном опыте знала, как больно может сделать другой человек.

— Почему бы тебе не рассказать мне о том дне, когда тебя похитили, и как это произошло? — спросил Морт.

Дарка, поглощенная мыслями о Мяуне, лишь спустя мгновение осознала, что следователь говорил.

— Аааа... — она наконец осознала, что он имел в виду, и посмотрела на его руки. Она сжала свои и скрестила их перед грудью, сообщив, что не собирается брать его за руку. Морт не настаивал, спокойно поднес чашку с кофе к губам.

Говоря откровенно, Морт был уверен, что перед ним стоял не тот человек, с которым он столкнулся в лесу Синама. Хотя он не мог объяснить этот факт себе, но был уверен, что всё это как-то связано с Мяуном.

— Я лишь... — продолжил он, — хочу понять, как произошло твоё похищение.

Это-то она могла рассказать! Дарка поведала Морту тяжелую историю, как пришел мужлан и не дал ей честно выиграть в морской бой. Он торопил её, уверяя, что Енисей её звал. Дарка сразу почувствовала, что что-то не так, и не спешила идти за ним. Но мужчина говорил, что ему не платят за то, чтобы водить ясных. Дарка, обрадованная тем, что её наконец-то внимательно слушали, начала немного приукрашивать детали.

— У него нос был просто огромный, — говорила она, показывая руками размер его носа, который, по её словам, был «с человеческую голову».

Дарка рассказала, как она, без помощи Мокши, поняла, что они идут не туда, заметив, что его обувь была в грязи.

— В грязи? — переспросил Морт.

Дарка недовольно посмотрела на него. Её увлекательный рассказ прервали ненужными вопросами.

— В грязи, — ответила она, приподняв глаза вверх, вспоминая детали произошедшего.

— Какая грязь была? — спросил Морт, стараясь вернуть её из воспоминаний, которые, судя по мечтательному взгляду ясной, были приукрашены. Дарка имела защиту перед ним, и Морт не мог проникнуть в её сознание, чтобы помочь её рассказу, не причинив ей вреда при этом.

— Грязная, — ответила Дарка, хмурясь. Её раздражало, что ей не давали рассказать о самом героическом поступке в её жизни.

— Сухая, комками, какого цвета? — спросил спокойно Морт. Он откинулся на своем месте и внимательно слушал ясную. Девушка задумалась пытаясь вспомнить.

— Комками, — сказала она, показывая руками огромные ломти. — Черно-коричневого цвета, ломтями... не сухая, а ведь... — Дарка улыбнулась. — Дождь пошел, как только меня похитили.

— Продолжайте, — сказал Морт.

Дарка продолжила ему рассказывать, как попыталась сбежать. Как смелый и мощный Мокша бросился ему царапать глаза. Как мужлан почти убил его и догнал Драку, закрыл рот она его укусила и заехала по его… мужскому достоинству… Морт приподнял брови, и Дарка добавила, что была очень близка в этому.

Она подробно описывала, как чувствовала его руку на своём горле, как другие тёмные маги подошли к ним. Вспоминая всё это, она не замечала, как Морт пододвинулся ближе и положил свою руку поверх её руки. Её рассказ наполнялся маленькими деталями.

— Я хрипела, пыталась сказать, чтобы Ася её брат кричали о помощи, — продолжала Дарка, — но они были безалаберными и молчали.

Она сделала паузу, словно в раздумьях, и затем произнесла:

— А потом...

Морт тихо подсказал:

— А потом?

Его голос был мягким, и казалось, он проникал глубже в её сознание, заставляя её рассказывать ему всё, что было в её голове.

Дарка вздохнула, улыбнувшись самой себе.

— Я оказалась в его объятиях, — сказала она, и вдруг ощутила тепло на душе. Тот момент, когда она оказалась в объятиях Мяуна залёг в её памяти тёплым воспоминанием. Он дал ей выплакаться. В его объятиях ей больше не было страшно.

— В чьих? — тихо спросил Морт. Дарка перевела взгляд на него и осознала, что он держал её за руку. Младшая Сонах поспешно отдернула руку, разрывая контакт.

— Моя сестра Рин, — ответила Дарка, что знает, как работает ментальная магия.

Морт кивнул, убирая свою руку и отодвигаясь немного. Он был уверен, что она ему рассказала все что знала. Иначе она не смогла бы так легко сломать установленную связь.

— Если бы ваша сестра когда-либо сломала вашу волю, то ваш уровень развития был бы на уровне ребёнка, — заметил Морт.

Он сделал паузу, затем продолжил:

— Последний вопрос, — произнес он, и Дарка, показала глазами, что слушает. — Как вы спаслись?

— Чееереез... — очень медленно протянула Дарка, вытягивая каждую гласную, — лееес Синама.

— Почему? — спросил Морт, подражая её интонации. Дарка посмотрела на него, не понимая вопроса. Она не могла ответить. Морт, заметив её недоумение, решил подсказать.

— Если верить словам Аси, то вы знали, что вас там не тронут.

— Интуиция, — ответила Дарка.

— Вот и прекрасно, — произнёс Морт, мягко указывая на дверь, что расспросы закончены.

— Всё? — усомнилась Дарка, заподозрив, что он слишком легко сдался. Она настороженно посмотрела на него, но Морт, вставая, провёл её к выходу. Он уже получил все ответы, которые хотел.

Он открыл дверь перед девушкой, и его взгляд замер, когда он увидел, что вся группа ясных расселась под дверью и ждала Дарку.

— Моя группа поддержки, — произнесла Дарка, кидая взгляд на своих товарищей.

Морт лишь хмыкнул, что видит это.

Глава 34. Договор Арины

Рин спустилась вниз поздним утром и устроилась рядом с Мяуном. Некоторое время она наблюдала за тем, как он сосредоточенно работал над маленьким жемчужным кольцом.

— Сделай мне кофе, — лениво произнесла Рин. Эти слова уже стали почти традицией, и она даже не надеялась, что Мяун согласится.

Мяун, не поднимая головы, качнул ей в ответ головой.

— Иди сама делай, — сказал он.

Рин недовольно выдохнула, а её взгляд переместился на Мокшу, который запрыгнул на колени Мяуна и начал тереться мордочкой о его руку. Мяун аккуратно подхватил его, посадил на своё место и пошел за фруктами для зверька.

Рин сморщилась, задумчиво рассматривая Мокшу. В её голове не было ничего проще, чем сделать кофе пока он брал фрукты.

Мяун принес связку бананов, отломил один и протянул его Мокше.

— Дарке ты всегда делаешь кофе, — недовольно заметила Рин.

— И ты не она, — хмыкнул в ответ Мяун, продолжая заниматься своими делами.

Девушка отправилась сама себе наливать кофе. Закончив, она сбегала наверх и подхватила бумаги, что они с Мокшей стащили. Села за стол к Мяуну и начала осторожно их выпрямлять и соединять. Половина оказалась порванная.

На бумагах были эскизы пятигранника смерти, и вдоль линий шли надписи. Рин приподняла лист и начала внимательно рассматривать звезду, которая висела на шее Мяуна. Звезда, которая украшала его, тоже была покрыта надписями. Рин прищурилась, наклоняясь ближе. Мяун тяжело вздохнул, опустил свою ювелирную работу и поднял глаза к Рин.

— Что ты хочешь? — спросил Мяун, его взгляд быстро переместился на листы пергамента перед девушкой.

— Что здесь написано? — спросила Рин, указывая на начерченную звезду.

— Где ты это взяла? — Мяун подхватил лист. Мокша тем временем продолжал уплетать банан. Он положил свой длинный хвост на колени артефактора, прижимая его к животу. Хвост неприятно покалывал кожу Мяуна, колючая шерсть легко проникала через тонкую майку. Он отодвинул хвост от своего живота.

— Мы с Мокшей стащили, когда убегали от Блуда, — ответила девушка.

Мяун нахмурился, внимательно рассматривая рисунок. Звезда вокруг леса Синама была легко узнаваема. Было много разных пятигранников, но этот был особенным, он образовался вокруг леса принудительным путём, результатом убийств и сбора тяжёлой тёмной энергетики.

— Ты когда-нибудь видел эти символы? — спросила Рин, замечая, что они не были похожи на руны.

Мяун поднял глаза к ней.

— Это язык Джунгура, — произнёс он, задумавшись. — Но ты сказала, что Дарку похитил четвёртый взвод?

Рин кивнула.

— Из их слов я поняла, что есть те, кто продумал обряды.

— Передай это всё Морту, — махнул рукой Мяун, давая понять, что это его работа. — И скажи про Блуда и четвёртый отряд, их должны арестовать и допросить. Тебе не стоит вмешиваться.

— Как я передам это ему? — покачала головой Рин. — Если я не должна ничего знать? — Она откинулась на стуле.

Мяун начал рассматривать следующие два листа. Они были в плачевном состоянии, чернила размазались, но он смог различить знакомый обряд.

Существует легенда об артефакте, над которым Синама работал перед своей смертью, и о том, как его можно заполучить. Говорят, что артефакт завершён и хранится в лесу, а для того чтобы получить к нему доступ, нужно повторить дары Синамы.

Мяун же верил, что артефакт был завершён в момент катаклизма, и именно поэтому души солдат были заключены в лесу. Артефакты, созданные в условиях катаклизмов, всегда были опасными и редко работали как задумано. Возможно, лес Синама охраняет человечества, защищая его от ещё более разрушительных последствий тех событий.

— Я бы даже обратно с Даркой поменялась местами, — выдохнула Рин. Мяун приподнял брови, но девушка тут же сморщилась и добавила, — в её теле так некомфортно и неприятно.

Мяун не стал комментировать её слова. Не было и шанса, что он бы вновь ей дал тот артефакт. Душа Рин не просто чуть не сгорела в теле Дарки, она начала разрушать её ясную энергетику. Рин хотела умереть черт с ней, но он не хотел, чтобы она тянула за собой и Дарку.

— Зная Морта, — хмыкнул Мяун, — он уже давно провёл беседу с твоей сестрой и понял, что она ничего не знает.

Рин посмотрела на Мяуна, скорее всего он был прав. Она видела, как Морт за мгновение влился в доверие Аси и проник в её сознание. Но она всё же надеялась, что её сестра была менее доверчивой. Девушка встала со своего места, аккуратно убрала листы и направилась с ними в свою комнату. Подхватив необходимые вещи, она отправилась на урок к Морту.

Шагая в сторону Дома Разума, Рин погрузилась в свои мысли, не замечая окружающего. Лишь в последний момент её внимание привлекла тень. Почувствовав опасность, она резко сделала шаг в сторону и обернулась. Перед ней стоял Бал. Его лицо было искажено гневом, дыхание тяжёлое, а в руках он держал доску, которой собирался ударить её со спины.

— Что ты делаешь? — изумленно спросила Рин, широко распахнув глаза и не отрывая взгляда от доски в руке Бала. Он начал яростно кричать, его голос переходил на крик от ярости, а слюни брызжали в стороны.

— Ты сломала мне жизнь! Ты не можешь меня бросить! — кричал он. — Воротить нос от меня!

Рин была в шоке. Она не понимала, что произошло. Столько сил она вложила в этого человека, пытаясь вернуть ему сознание, вернуть человечность. Что случилось?

— И теперь ты ненавидишь меня?! — продолжал кричать Бал. — Ты думаешь, я позволю тебе ненавидеть меня?!

— О чём ты говоришь? — шокированно спросила Рин. — Тише, Бал, тише, — сказала она, делая глубокий вдох, пытаясь настроиться на его волну. — Мы ведь расстались в хороших отношениях... Ты расстроен, что я не смогла прийти на нашу встречу?

Говоря это, Рин не заметила, как к ним подошел Морт. Он остановился чуть в стороне, внимательно слушая их разговор.

— Ты ничего не пропустила! — продолжал орать Бал. — Ты позволила мне увидеть твою ненависть! Ты...

Рин была уверена, что Дарка бы не стала с ним общаться. Но тут, в её голове проснулась догадка: он сам напал на неё, и Дарка просто не знала, что делать.

— Я… — медленно произнесла Рин, протягивая руку к его лицу, но он с силой ударил по её руке. Удар отозвался болью и Рин, не раздумывая, треснула его ногой под его колено. Это было рефлексом, она сама не ожидала, что ударит его так сильно. Бал вскрикнул, и схватился за ногу, опускаясь на здоровое колено.

Рин опустилась рядом с ним. Она положила руку на его плечо, вторгаясь в его сознание, пытаясь успокоить. Говорила мягким, успокаивающим тоном, что не чувствовала себя хорошо во время их последней встречи, но она очень рада его видеть. Девушка тихо добавила, что у неё было занятие, и ему нужно подождать, чтобы они продолжили разговор.

Бал начал успокаиваться. Его лицо расслабилось, он поднял лицо и его взгляд упал за спину Рин. Он поднялся на ноги, и хромая поспешил прочь.

Рин раздражённо выдохнула, потрясая рукой, чтобы избавиться от неприятного ощущения после удара. Ещё не хватало, чтобы он бил её. Да и колено у него оказалось невероятно твёрдым. Сонах с недовольным выражением лица обернулась и встретилась взглядом с Мортом.

— Доброе утро, — произнесла она, сдавленно улыбаясь.

— Непохоже, что оно у вас такое, — ответил Морт. Он указал рукой к корпусу, приглашая её следовать за ним.

Они двигались в тишине, и Рин не спешила нарушать её.

— Не хотите меня поблагодарить, что вернул вам сестру в целости и сохранности?

— Хах, — не смогла сдержать изумленного звука Рин. Она точно знала, что он никак не помог её побегу. — А Дарка сказала, что сама сбежала без вашей помощи.

Они подошли к дому и остановились, позволяя студентам покинуть здание первыми.

Морт хмыкнул, кивая ей. Дарка и сама не помнила как спаслась. Видимо силы Арины превосходили его, раз она смогла докопаться до информации, о которой сама ясная забыла.

— И как же Мяуну удалось вас поменять телами с младшей госпожой Сонах? — спросил Морт тихим голосом, посмотрев на свою ученицу, когда они подошли к аудитории.

Рин задумалась, нахмурилась и с недоверием взглянула на него. Она приоткрыла рот, собираясь ответить, но Морт тихо прицокнул, давая понять, что не следует говорить.

— Я уверен в этом, — сказал он. — Просто не могу понять, каким образом ему это удалось.

Он открыл дверь в аудиторию, позволяя ученице войти первой, чтобы она не смогла сбежать с его занятия. В классе уже сидели другие ученики и переговаривались. Пропало несколько уроков, и они не знали, отменят ли и этот.

Морт с порога начал лекцию. Он решил, что давно было пора провести занятие о фееричных провалах учеников, которые, несомненно, возглавили Арина и её подопытный некромант. Он задал вопрос остальным:

— Какой вред может причинить ментальная магия?

Рин сразу поняла, что этот вопрос был адресован ей, и сидела с кривой улыбкой. Неудивительно, что помощница директрисы школы говорила, что ученики школы так сильно его не любили. Одногруппники начали отвечать, перечисляя бесчисленные последствия, которые могла нанести человеку ментальное вмешательство.

— Ментальный маг способен внушить навязчивую мысль, — говорил один из одногруппников.

Морт с удовольствием подхватил тему:

— А что будет с человеком, если маг ментал возьмёт и перепишет все его мысли одной?

— Невозможно! — воскликнула одна из девушек в классе. Рин закатила глаза. Почему он не мог просто оставить Бала в покое? Она уже осознала свою ошибку. Пусть идет с миром.

— Почему же, — не согласился Морт, на его лице появилась косая улыбка. Он обратил внимание на ученицу. — Если грубо вторгнуться в чужое сознание, не понимая, насколько хрупка человеческая психика… госпожа Со…

Рин подняла возмущённый взгляд к Морту, и он поспешно исправился:

— Арина. Вы так закатываете глаза, считаете, что это невозможно?

— Конечно, — воскликнул один из одногруппников Рин, — каким нужно быть тупым человеком, чтобы так поступить!

Морт кивнул ему, соглашаясь, и вновь обратился к Рин:

— Вы согласны, Арина, с… — он указал на студента, не припоминая его имени.

— Тан, — подсказал юноша. Рин покачала головой, не соглашаясь. Она бросила убийственный взгляд в сторону одногруппника, а затем, понимая, что Морт не отстанет от неё, ведь он явно проникся любовью к её семье, заговорила:

— Если маг способен переписать все мысли и заменить их одной, значит, он имеет огромный потенциал и по определению не может быть тупым, — она обернулась к Тану и хмыкнула. — Не переживай ты такую ошибку не сделаешь.

Тан нахмурился, задумавшись. Он действительно не мог допустить такой ошибки, но то, как сказала его однокурсница, звучало как оскорбление.

— Я ж не идиот, — хмыкнул Тан, отворачиваясь от Рин. — Разумеется, не сделаю такой ошибки.

— Это не та причина, — хмыкнула Рин, возвращая своё полное внимание к Морту. Тан дернулся, но Морт приподнял руку вверх, показывая ученику замолчать и не мешать.

— Гипотетическая ситуация, — начал Морт, — допустим, в сознание некроманта насильно вторглись, и поскольку он защищался и не хотел подстраиваться под волю другого, его волю насильно ломали, проламывая сознание и внедряя одну мысль. Как исправить?

— Это невозможно, — фыркнул Тан.

— Каждый верит исходя из собственных возможностей, — громко сказала Рин, бросив взгляд в сторону Тана. — Я верю, что такая ситуация возможна.

— Не понаслышке, — хмыкнул Морт сам себе, показывая рукой Рин, чтобы она замолчала. Затем, снова обратившись к классу, он повторил свой вопрос.

— Значит, ты и знаешь, как исправить, — бросил Тан, обращаясь к Рин.

Морту надоели их перепалки. Он подошел к журналу и громко произнес, что оба получают по два балла за урок. Тан изумленно посмотрел на преподавателя и поспешил обвинить Рин в этом.

— Тан, за прошлое занятие тоже два, — пробормотал Морт, не обращая внимания на недовольство студента. Он посмотрел на них обоих, перевел взгляд на Рин и спросил, если у неё было что сказать. Она качала головой и подняла руки, показывая, что согласна.

Морт вернулся к классу и повторил свой вопрос.

— Пять минут. Если каждый не даст мне ответ, то ставлю два... Кто-нибудь? — Спрашивал Морт, игнорируя руку Рин, не собираясь её спрашивать.

— Лола, — он указал на девушку, которая неуверенно подняла руку. Она встала и начала бормотать что-то невнятное.

Морт сморщил лицо, не понимая ни слова, и поставил единицу напротив её имени. Затем поднял взгляд к классу.

— Кто следующий? Тан, исправьте хоть одну двойку...

Тан поднялся со своего места и сделал глубокий вдох.

— Хорошо... да... я, — Тан задумался, подбирая слова. — Вопрос, — он качнул головой, — Повторите... пожалуйста.

Морт окинул его ледяным взглядом и чётко повторил вопрос.

— Необратим процесс...

Морт опустил глаза к журналу, понимая, что ему некуда было ставить двойки.

— И за следующий урок два, — решил тогда он. Рин издала смешок, и в неё впился взгляд зелёных глаз Морта.

— Арина, поднимитесь, — произнёс он.

— Чтобы вернуть... — начала было Сонах, но Морт приподнял пальцы вверх, давая понять, что она должна замолчать.

— Арина, для вас другая гипотетическая ситуация, — Морт улыбнулся, бросая цепкий взгляд на Рин. — Допрос у мага ментала, коими мы все являемся, — добавил он, обращаясь к молчащим студентам, но его шутку никто не оценил. Видимо, студенты не знали, что ими они не являлись.

— Человек, при помощи ментальной магии, рассказывает произошедшие события. События двух дней полностью отсутствуют в его голове. Полный провал в памяти. Эти воспоминания замещены событиями, в которых этот человек физически не мог находиться. Как это объяснить?

Рин смотрела на него, усиленно раздумывая.

— А я могу ответить на предыдущий вопрос? — спросила Сонах.

Морт кивнул ей, что она была свободна ответить на любой другой вопрос, если хотела его завалить.

— Значит, её память была в другом месте, и капать нужно в другой истории, — сказала она.

— Как же возможно, — спросил Морт, — что сознание человека вдруг оказалось в другом месте?

— Мне не кажется, что этот вопрос не относится к ментальной магии, — заметила Рин.

Морт пожал плечами, направился к журналу, собираясь поставить ей два за предыдущий урок, и девушка поспешно выпалила:

— Духи Синамы могут вышибить дух из тела и завладеть этим телом. Почему же люди не могут сделать то же самое?

Морт замер, кидая на неё подозрительный взгляд. Рин улыбнулась и, глядя прямо в его глаза, четко произнесла:

— Разве вы сами не были свидетелем, как дух их леса Синамы завладел телом ясного мальчика?

Морт на мгновение забыл, что находился в классе, смотрел на Рин. Она только, что подтвердила его догадку.

— Как? — спросил Морт.

— Артефакт.

Мяун. Он так и знал, — подумал Морт. Он обернулся к остальным студентам.

— К следующему занятию каждый из вас должен подготовить подробный доклад на тему, как восстановить сознание человека и сколько времени это может занять, — он посмотрел на Арину, — в дополнение к этому докладу, Арина, вы подготовите доклад на тему психологии ясных и как безболезненно помочь сознанию отыскать нужные воспоминания, не угрожая им. Свободны.

Студенты начали подниматься, издавая недовольные звуки, но не решались обсуждать Морта при нем. Преподаватель махнул Арине, чтобы она задержалась.

— Извините, профессор Морт, — сказала девушка, поднимаясь со своего места. Рин не могла поверить, что ей нужно было подготовить два доклада за выходные. — Но у меня следующим уроком история.

— Мой урок пропустили, и историю пропустите, — сказал Морт.

— А вы напишете мне объяснительную? — спросила Рин, замирая на месте. Морт качнул головой, давая понять, что не собирался.

Рин не отреагировала, она дождалась, когда последние студенты покинули аудиторию. Только тогда саркастически улыбнулась и сказала:

— Придется устроить свой допрос в другой раз, когда у меня будет время и настроение.

— Я могу вас и отчислить, — спокойно произнес Морт.

Рин остановилась перед дверью, обернулась и подняла брови.

— Но я выполняю все требования, — заметила она. — Это не будет обосновано.

— Да, — согласился Морт, пожал плечами, — я не самый лучший преподаватель. Даже объяснял это Акрне, но..., — он снова пожал плечами и развел руками.

— Исправьте мне два за урок на пять и напишите объяснительную, — сказала Рин, скрестив руки на груди.

— Могу обещать вас не отчислять… — произнес Морт, но Рин перебила его.

— Нет смысла скрывать правду, — сказала она, направляясь к столу Морта. Подхватив один из стульев, она пододвинула его к столу и села рядом.

— У Мяуна был артефакт, который поменял мое сознание с сознанием моей сестры. Она ничего не помнит, потому что... ничего не знает. И...

— Твоя душа бы сгорела в теле ясной, — заметил Морт, но Рин лишь качнула головой.

— Моя мама ясная, и моя душа не настолько тёмная, как… — она подняла глаза к преподавателю и добавила пожав плечами, — как ваша. Дарка ничего не помнит, потому что её там не было. Я была там, видела, кто её похитил. И самое интересное, — продолжала она, — я их узнала! Я видела их бумаги и даже некоторые из них стащила на пару с нашим Мокшей… шэвен нашей семьи… вы его уже видели.

— Я отправилась в лес Синама, потому что на одной из лекций профессор Стоун сказал, что духи или нечисть не могут тронуть потомка рода Эвата. Он так убедительно звучал, что я поверила, — с улыбкой хмыкнула Рин. Затем, заметив его внимание, поспешила добавить: — Наша мать из рода Эвата, как вы уже догадались. Это был риск... И я всё это… могу вам рассказать очень подробно, — она махнула рукой, — я даже позволю вам вторгнуться в моё сознание. Но четыре условия. Хотите их узнать?

Она смотрела на преподавателя, приподняв брови. Морт медленно кивнул, опускаясь в кресло напротив неё.

— Первое, — начала Рин, загибая указательный палец, — исправьте два на пять. Второе, — продолжила она, не давая Морту отреагировать на свою наглость, — объяснительную на урок истории. Третье, — она сделала паузу, глядя на него с вызовом, — обещание, что я сдам ваш предмет на пять.

— И, наконец, я хочу практику в вашем отделе…

Морт приподнял бровь, его взгляд стал более внимательным, а косая улыбка застыла на его лице. Он не мог поверить своим ушам: впервые встречал такого наглого ученика.

— Не под вашим начальством, — поспешно добавила Рин, понимая, что она зашла слишком далеко. Каждый маг, особенно металлист, мечтал попасть в отдел стражи, и это было её шансом. Но она не хотела работать под его командованием.

Морту приглянулось лишь последнее требование, потому что он сразу представил, как сможет поручить Рин в помощь Бо. Та давно нуждалась в помощнике. Морт задумался, наблюдая за девушкой. И Сепис с Акрной хотели, чтобы он взял студентов на практику…

— Можете отчислить меня, если не согласны с моими условиями, — сказала Рин. Карты были на её стороне.

Морт медленно потянул руку к журналу и, не сказав ни слова, исправил двойку на пятёрку.

— Я согласен с вашими условиями, если вы разрешите мне проникнуть в ваше сознание, — сказал Морт.

— Напишите объяснительную… и договор с условиями, и поставьте ваш отпечаток, — добавила Рин.

— Вы же из семьи ясных, — усмехнулся Морт, пододвигая к себе чистый пергамент и перо, — как можете так сильно не доверять?

— Встретили бы нашу ясную маму, — отвечала ему Рин, внимательно наблюдая как преподаватель аккуратно выводил слова, — она ещё меньше доверяла людям. Чтобы вы знали в доме руководила она, а отец ходил он у неё по струнке.

Морт многое слышал об Акмате Сонах, ведь он был легендой в обществе Исы, поэтому ему с трудом верилось в эту картину. Он закончил с объяснительной и приступил к договору. Рин подхватила объяснительную и сморщилась, читая содержание. Морт сообщил профессору Стоуну, что Рин не справлялась с классом по ментальной магии и была вынуждена задержаться по его настоянию, дабы исправить свои ошибки.

Морт закончил писать «обещание», открыл чернила, приложил палец и оставил отпечаток на бумаге. Затем он махнул на пергамент, чтобы чернила быстрее высохли. Поднявшись со своего стула, он налил воды в две чаши и поставил их перед собой. Он жестом предложил Рин испить воду. Сонах покачала головой. Первая протянула ему свою руку. Морт подхватил её руку и заговорил тихим, спокойным голосом, который проникал в сознание Рин.

Рин искренне собиралась позволить ему контролировать себя. В конце концов, она верила, что с его уровнем ментальной магии он не сможет ей навредить. Но её сознание мгновенно отреагировало, почувствовав вторжение чужого разума, оттолкнуло его. Извинившись, она выдернула руку, прервав контакт.

— Водички, — сказала Рин, качая головой и потянувшись за стаканом с водой. — Я и не знала, что это так сложно, — добавила она, отпив немного. — Всё, я готова.

Рин уверенно схватила руку Морта, прижимая её к себе, и посмотрела ему в глаза. Морт осознал, что она, по волне, которую открыл он сам, чтобы проникнуть в её сознание, вошла в его. Он рассмеялся, когда она выпустила его руку, пояснив, что это произошло случайно. Снова отпив воды, она протянула к нему руку, но он остановил её жестом, поднимая пальцы вверх.

— Почему бы вам не начать историю? — произнёс Морт, думая о том, что хотя сестры были похожи, с младшей было проще.

Рин поспешила рассказать всё, что помнила, в мельчайших подробностях.

— Блуд… Блуд Фурина? — спросил Морт, не веря своим ушам.

— Я не знаю его фамилии, — покачала головой Рин, — я его знаю, он ведет у нас уроки по боевым искусствам, а Тану я видела в Баре «Бал Некроманта».

— Вы были в баре Некроманта? — поднял бровь Морт. Время от времени он пытался дотронуться до Рин, но как только это делал мощная волна защиты от девушки просто зашкаливала. И она не была в состоянии это контролировать. Проще было допросить Блуда выяснить если это была правдой.

Наконец она закончила историю, допивая и его воду, так сильно пересохло в её горле. Морт обдумывал услышанное. Блуд Фурина… обвинять его было безумием. Он не мог без оснований вызвать его на допрос. Сестра Арины должна была обличить Блуда публично, чтобы у него появились основания вызвать его на допрос.

Глава 35. Арест Блуда, угроза Мяуна

Морт откинулся на стуле, отстукивая пальцами ритм по столу, погружённый в размышления. Его взгляд опустился на Рин. Она сидела, опустив руки на стол и пряча лицо в них, очевидно, устав от процесса.

Морт думал, как провести допрос Блуда, не вызвав политического кризиса. Блуд Фурина был не только известным среди Академии, но и обладал мощными связями в Ордене зачистки. Его отец был в ближнем совета короля, а сам Блуд и духом-то никогда не был из-за своих связей…

Рин выпрямилась, выдохнув, расправила плечи и поднялась со своего места. Подхватив свои вещи, она аккуратно положила туда обещание и объяснительную от Морта. Следователю тоже было больше нечего делать в аудитории, и он поднялся.

В полной тишине они вышли на улицу. Рин собиралась идти домой, когда вдруг остановилась. Морт вытянул руку прямо перед ней, преграждая путь. Она подняла глаза к нему, ожидая объяснений.

Морт смотрел прямо, не поворачиваясь к ней.

— Мне нужно, — сказал он, — чтобы ваша сестра прямо в этот момент обвинила Блуда в похищении.

Рин только тогда заметила, что Дарка стояла недалеко от дома Некроманта. Блуд крепко держал её под руку. За ними стояли два стражника, которые никак не вмешивались в происходящее. Блуд, шокированно смотрел на ясную.

Сердце Рин сжалось от страха, и забыв, что она стояла рядом с Мортом, она резко потянулась за куклой в карман. Сжав её голову в пальцах, она почувствовала, как темная энергия начала струиться из её рук. Морт, заметив это, резко посмотрел на неё, мощная ведьминская аура начала наполнять воздух. Блуд вскрикнул, отпустил Дарку и схватился за голову.

— Дарка! — крикнула Рин, бросаясь к своей сестре. Младшая, услышав её, обернулась и начала двигаться навстречу.

— Слушай меня внимательно, — тяжело дыша, говорила Рин, смотря прямо в синие глаза Дарки, — этот человек похитил тебя. Мне нужно, чтобы ты громко обвинила его в похищении, кричи Морту, устрой истерику. Пусть все знают.

— Это он! — закричала Дарка, оглушительно, чтобы все услышали. — Этот человек похитил меня и пытался убить! Ася подтвердит! Господин Морт! — Дарка рванулась к следователю, схватила его за руку, испуганно глядя в его глаза и указывая пальцем на Блуда. — Вы спрашивали, могу ли я узнать похитителя. Это он! Это он!

Толпа начала собираться вокруг них, и Рин, наконец, отпустила куклу. Подойдя к Блуду, она присела рядом с ним, её взгляд был полон ненависти. Морт подозвал стражей дома Света и отдал приказ арестовать некроманта.

— Ты, — тихо произнесла Рин, игнорируя шум толпы и громкий голос Дарки, который на всю академию повторял, что Блуд пытался её убить. — Так слепо веришь в Акмата Сонах, так знай, если бы мой отец был жив, за нашу Дарку он бы не просто тебя арестовал, — сказала Рин, и Блуд поднял к ней удивленные глаза. Из его носа текла кровь от перенапряжения. — Он бы привязал тебя к засохшему дереву в пустырях Таммории и наблюдал бы за тем, как нечисть съедает тебя живьем. И если с моей сестрой хоть что-нибудь случится, я сделаю всё, чтобы эта участь стала твоей.

Сонах снова сжала в руке куклу, заставляя некроманта издать болезненный крик. Когда стражи наконец настигли их, они подхватили Блуда, арестовывая его.

Рин только тогда заметила, что вокруг них образовалась толпа, и все взгляды были направлены на её младшую сестру.

Морт ушел вслед за арестованным, а стражи Дарки кивнули ей, давая знак идти дальше. Дарка, сконфуженная, начала пробираться сквозь толпу, которая расступалась перед ней. Все как один наблюдали за ней.

Девушка чувствовала, как её охватывает дрожь. Впервые она ощущала такую мощную волну ненависти, направленную на неё. Губы побледнели, пока она добиралась до лавки. Взгляд Дарки скользнул к Мяуну. Он сидел за столом и с лёгкой улыбкой встретил её взгляд.

— Мяун, — с придыханием произнесла Дарка, подбегая к нему. Она счастливо посмотрела на него, и стало немного легче. Рядом с ним она чувствовала себя в безопасности. От него никогда не исходила ненависть или темная энергия, он всегда был добрым. Дарка улыбнулась, хоть её продолжало трясти от пережитого. Она не стала рассказывать, как ей было страшно, когда она проходила толпу магов. Их объединенная энергетика и ненависть казались осязаемыми.

Следом подошла и Рин. Мяун нахмурился, не понимая, что случилось. Дарка явно была напугана — её глаза бегали, а руки дрожали. Она крепко сжала их на столе. Мяун посмотрел на Рин, спрашивая, что случилось.

— Расскажи, как ты оказалась с ним? — спросила Рин, присаживаясь рядом.

— Стражи, как обычно, — с трудом произнесла Дарка, сглатывая. Мяун нахмурился. Он хотел протянуть руку, чтобы успокоить её, но замер на месте, не решаясь сделать это.

— Провожали меня домой, когда этот человек остановился рядом, схватил меня за руку, — она показала сестре свою руку, на которой можно было различить покраснение. — Он смотрел на меня и спрашивал, как я выжила, а стражи даже его не остановили! — воскликнула Дарка, сжав руку, где ощущалась крепкая рука некроманта. Она вздохнула, поеживаясь.

Мяун внимательно посмотрел на её руку. От понимания произошедшего, тихая ярость захлестнула его. Не в силах совладать со своими эмоциями, он сжал руки на столе, смотря перед собой, сжимая зубы.

Почувствовав злость Мяуна, Дарка сжалась сильнее.

— Я спросила, кто он. И потом услышала тебя, — всё тише произнесла Дарка, отодвигаясь от Мяуна. Она не понимала, что сделала не так. Оглядевшись на Рин, она вернула взгляд к Мяуну и вдруг подскочила. Извиняясь за неудобства, Дарка поспешила в свою комнату. Девушка хотела закрыться там и больше не выходить. Мокша, соскользнув с колен Мяуна, последовал за своей ясной.

— Кто? — шепотом спросил Мяун.

— Блуд, — ответила Рин, бросая быстрый взгляд на разъяренное лицо Мяуна. Кто бы мог подумать, — невольно усмехнулась она про себя. В один миг Мяун стал совсем другим человеком, приветливая улыбка торговца исчезла, сменившись холодной яростью.

— Его арестовали, — продолжила Рин, наблюдая за Мяуном. Он уже не смотрел на неё, его взгляд был устремлен в сторону толпы, которая собралась перед академией.

После допроса Рин чувствовала себя абсолютно вымотанной. Она поднялась и молча направилась в свою комнату, не желая разбираться в эмоциях Мяуна.

Мяун даже не заметил, что остался один. Он отложил свои книги, откинулся на стуле, положив руку на стол и начал отбивать нервный, раздражённый ритм пальцами. Ярость никак не отпускала. Он наблюдал за происходящим на площади, где собралась большая толпа некромантов. И уже не было сомнений, что именно напугало Дарку.

Он больше не мог игнорировать факта, что настроение этой ясной влияло на него прямо пропорционально. Когда он увидел в страх в её глазах, ему захотелось закрыть её от всех, обнять, окружить защитой и никогда не отпускать.

Приметив Дею, Мяун встал со своего места и вышел на улицу. Ведьма шла от места сбора и не сразу заметила, что Мяун вышел и остановился прямо перед ней, перекрыв ей путь. Дейнира остановилась, покачала головой, не в силах поверить, что видела его на своём пути.

— Не долго твоей ясной осталось, — произнесла ведьма, собираясь пройти мимо Мяуна, но он схватил её под руку, крепко сжал и наклонился к её уху.

— Осторожно, Дея, — шепотом заговорил Мяун, — ни одна из ведьм не захочет быть моим врагом.

— Это всего лишь ясная, — дернула рукой Дейнира, но Мяун крепче сжал её руку, прижимая к себе.

— Это моя ясная, — шепотом произнес Мяун, и от его угрожающего шепота пошли мурашки. Дейнира широко открыла глаза, смотря перед собой. Сглотнула.

— Не ведьмы угрожают ей, — произнесла Дея, уже не пытаясь вырваться. Мяун был действительно не тем, кого ведьмы осмелятся сделать врагом. Она подняла взгляд к нему, — она прилюдно обвинила Блуда в похищении… Мяун, ясная настроила против себя всю общину некромантов.

— Передай ведьмам, — произнес Мяун, отпуская руку ведьмы. Он провел рукой по её волосам, убирая прядь за её ухо. Косо улыбнулся. Дея смотрела в его глаза. — Если я узнаю или услышу, что ваш ведьминский ковен хоть как-то угрожал моей ясной, я вернусь домой и объявлю войну всей общине Сандар, не только ковену Ары.

Дея опустила голову, осторожно сделала шаг назад и собиралась обойти его. Мяун её больше не останавливал.

— Дея, — проговорил Мяун ей в спину. Ведьма замерла. — Вы приняли в свой круг Рин. Так знай, она соединена клятвой кровью с ясной.

— Невозможно! — резко развернулась Дея. Мяун развел руками и мрачно произнес:

— Вы можете проверить. — Он указал ей идти и посмотрел на толпу темных магов. Замечая их общую энергетику, он понял, что именно она напугала Дарку. Мяун снял свитер, от которого становилось жарко. Ему хотелось вторгнуться в круги студентов и объяснить им, на кого должна быть направлена их ненависть.

Глава 36. Ярость Мяуна

Это случилось через несколько дней. Мяун был уверен, что держал ситуацию под контролем. Он сам лично каждое утро провожал Дарку в академию и забирал её во время с занятий. Никто ей не угрожал. Он спокойно работал над кольцом, которое должен был представить в ассоциации именитых артефакторов города Исы, когда Ёрка, мальчишка из чайной, забежал в лавку. Его глаза были широко открыты, он часто дышал, и рукой показывал на улицу.

— Там! Ясную! — кричал мальчик, задыхаясь. Он согнулся пополам, тыкая пальцем в сторону Академии. — На нашу ясную напали! Прямо на площади!

Мяун вглядывался в мальчишку, нахмурившись. Он бросил взгляд на настенные часы — было слишком рано. Два часа до окончания уроков Дарки. Однако мальчишка продолжал тыкать пальцем в площадь, продолжая кричать:

— Быстрее, быстрее!

Мяун сделал шаг к выходу, услышал шум с площади, он бросился бежать приказав Ёрке следить за лавкой.

На площади собралась огромная толпа, и Мяун, пробираясь через людей, вышел в центр. Его взгляд сразу нашел Дарку. Она сидела на земле, опустив руки вперед, и горько рыдала. Он замер, его сердце дрогнуло. Тело ясной было сковано магией — она не могла двигаться. Её стражи были скручены в стороне. А трое некромантов пинали безжизненное, окровавленное тело Мокши, перекидывая его друг другу, как игрушку.

Дарка задыхалась от рыданий, не в силах поверить, что кто-то мог причинить такую боль её Мокше. Внутри Мяуна вспыхнула ярость, и тёмная энергетика, словно яд, начала исходить от него. Он опустил пальцы левой руки к правой, где у него было тату концентрации, и провел пальцами по воздуху. Некромант, который занёс ногу, собираясь пнуть Мокшу, отлетел далеко назад, катаясь по земле и сметая за собой часть толпы.

К нему начали оборачиваться, и на площади стало тише. Люди перешептывались, пытаясь понять, что произошло. Вскоре прошел говор, что это был Мяун. Он пришёл на помощь ясной.

Сам Мяун не слушал их. Его внимание было сосредоточено на безжизненном теле Мокши. Сделав шаг вперед, он с облегчением заметил, что лемур всё ещё дышал. Мяун снял с себя свитер и осторожно укутал его тело в мягкую ткань. Мокша захрипел. Холодный воздух обдувал Мяуна, он остался в тонкой майке и шарфе.

Поднявшись, он шагнул к Дарке, которая продолжала рыдать. Две татуировки на лопатках Мяуна начали заполняться черными чернилами. Перешептывания среди людей становились все громче. Они начали громче винить Мяуна, что сделал вызов некромантам.

Мяун бросил злобный взгляд на мага-ведьмака, который сковал тело Дарки. Тот поспешно отступил, освобождая её от оков. Дарка медленно поднялась, её ноги подкашивались. Протянула трясущиеся руки к Мокше, и Мяун аккуратно положил лемура в её объятия.

— Мяун защищает Ясную! — начали возмущаться люди вокруг. Шепот и возмущение постепенно переросли в более громкие голоса.

— Мяун! Она посадила Блуда! — крикнул один из некромантов. Он подскочил к артефактору, схватил его за руку и яростно дернул. Громко закричав от боли, он отдернул руку и отпрыгнул, его рука покрылась волдырями от мощного ожога.

Мяун даже не обратил внимания на это, его взгляд был сосредоточен на Дарке. Он видел, как она, всхлипывая, прижимала Мокшу к себе и смотрела на него с глазами полными растерянности. Слёзы катились по её щекам. Она не знала, что ей делать.

— Иди домой, — произнес Мяун, не отрывая взгляда от Дарки.

— Учур! Мяун — потомок рода Учур! Предатель! — кричали из толпы.

— Чёртов потомок Учур! — звучали проклятия, разрастающиеся в крики и угрозы. Некоторые выкрикивали, что род Учур снова пытался нарушить их мир.

— Иди домой, — повторил Мяун, не отводя глаз от Дарки. Ярость кипела в его груди, и его темная энергия, не сдерживаемая больше, начала расползаться вокруг. Она исходила от него, отравляя пространство.

— И закрой за собой дверь, — добавил он.

Всхлипнув Дарка, бросилась к дому. Остановилась перед толпой. Девушка крепко прижимала к себе тельце Мокши, её глаза были полны слёз. Она с надрывом крикнула толпе, чтобы они отошли. Мяун снова дотронулся к татуировке на правой руке, пальцами правой руки махнув в сторону. Некромантов откинуло с дороги, освобождая путь для Дарки. Он стоял неподвижно, не реагируя на крики и угрозы, внимательно следя за тем, как она достигла лавки и исчезла внутри. Только после этого он обернулся к тем, кто напал на лемура.

Татуировки на его спине полностью покрылись чернотой.

— Какого черта, Учур?! — на него с яростью бросился один из некромантов, кто играл с телом Мокши. Мяуну не он был интересен. Его шарф сорвался с шеи и обвился вокруг шеи некроманта, поднимая его в воздух. Некромант захрипел, схватился за шею, его ноги беспомощно дергались в воздухе.

Второй некромант бросился на Мяуна с мечом. Тот увернулся и ударил его в живот. Мяун схватил его за руку, заставив некроманта закричать от боли, когда его рука начала прожигать некроманта. С отвращением Мяун поднял верхнюю губу и положил руку на лицо некроманта, оттолкнув его. Некромант рухнул на землю, хватая воздух и крича, сжимая своё лицо, что покрылось ожогом.

Его взгляд встретился с Сихаром — тем, кого он искал. Мяун был уверен, что именно этот некромант стоял за нападением на Дарку. Сихар выхватил меч, и пустил в него силу некроманта. В отличие от своих товарищей, он не спешил атаковать. Он внимательно наблюдал за Мяуном.

— Не переходи черту, Учур, — выдохнул Сихар, с ненавистью смотря на Мяуна. Тот усмехнулся и, сделал резкий шаг вперед.

Сихар замахнулся тяжелым мечом, но Мяун легко увернулся от удара, при этом припечатывая некроманта ногой в спину. Перекрутившись, он схватил его за кисть, прожигая кожу, заставив Сихара выронить меч. Быстро поставив ногу за его, Мяун повалил его на землю.

Некромант вскрикнул от боли, начал ругаться и требовать, чтобы все остальные напали на Мяуна. Однако никто не спешил вмешиваться в бой.

Ярость, бушующая в Мяуне, достигла пика. Он присел, разрывая кофту на груди Сихара. Некромант забился, пытаясь ударить Мяуна левой рукой, но тот с силой врезал по его лицу. Мяун быстро расставил пальцы, прижимая их к груди Сихара, точно повторяя звезду, что была у него на теле, размещая пальцы в нужном порядке.

Перед глазами Мяуна стояло лицо Дарки, что громко рыдала и бессознательное тело Мокши. Звезда на его груди начала заполняться чернотой. Некромант перестал орать, он открыл рот в беззвучном крике от боли, весь сжался, выгибаясь дугой, и в ужасе смотрел перед собой. Из его рта показался пар. Мяун заживо сжигал сердце некроманта

***

В этот день ничего не предвещало беды. Аким был на службе в ордене. Рин была на занятиях, а после провела некоторое время с Мортом, отвечая на его вопросы. Когда они выходили из дома Разума, группа ведьм остановилась, заметив Рин, вперед вышла Дея.

— Ведьмы нашего круга не принимают участие в покушении на ясную, — сказала она, глядя на Рин. — Но это всё, что мы можем сделать для нашей сестры.

Дея кивнула и с группой ведьм направилась к дому Ведьмы. Рин нахмурилась, не понимая, о чём шла речь. Она перевела взгляд на преподавателя. Морт, в свою очередь, обратил внимание на площадь, где собралась толпа. Шум нарастал. Только тогда они начали различать крики. Рин удивленно взглянула на свою левую руку. Она не чувствовала боли, никто не напал на Дарку.

Морт направился в сторону толпы, и Рин поспешила за ним. Пробираясь через людей, она замерла, изумленно наблюдая за Мяуном. Он нависал над парнем, держал руку на его груди, и человек под ним был выгнут дугой от боли. Рядом с ними валялся на земле другой человек, он держался за лицо и очень громко кричал от боли. Третий висел в воздухе, его держал шарф Мяуна. Лицо этого человека покраснело, и он отчаянно бился, пытаясь избавиться от хватки.

Во всем этом безумии больше всего пугал взгляд Мяуна, который держал руку на теле первого, смотря на некроманта.

— Морт! — воскликнула Акрна, заметив его. Она уже некоторое время пыталась привлечь внимание Мяуна, но безуспешно. — Быстрее, помоги ему!

— Не похоже, что Мяуну нужна помощь, — тихо произнесла Рин, она смотрела на их артефактора приоткрыв рот. Акрна и Морт повернулись к ней, и на лице Морта появилась косая улыбка.

Он слегка покачал головой и произнес Акрне, что в его обязанности не входило останавливать распри темных.

— Морт, он убьет его и отправится в тюрьму! — проговорила Акрна, развернувшись к следователю. — Останови Мяуна!

— Вы меня переоцениваете, — скривился Морт. Он прекрасно знал, что не может остановить Мяуна. Мяун был потомком древнейшего рода, чья семья, несмотря на позор, все еще сохраняла свое влияние и верхние позиции в ордене.

В этот момент Рин подтолкнула Морта в спину, чтобы он остановил Мяуна. Сонах не могла допустить, чтобы их Мяуна упекли в тюрьму…

Выругавшись, Морт выхватил меч у одного из некромантов прямо в ножнах, сделал несколько шагов и ударил по руке Мяуна, разрывая его связь с сердцем некроманта. Мяун бросил взбешенный взгляд на Морта.

— Не смей, — выдохнул Мяун, концентрируя взгляд на Морте. Следователь опустился рядом, но не рисковал прикасаться к артефактору.

— Ты убьешь его, остановись, — произнёс Морт.

— И если ты остановишь меня, то я убью и тебя, — выдохнул Мяун.

— Ясная не будет навещать тебя в тюрьме, Мяун, — шепотом проговорил он.

В глазах Мяуна мелькнул осознанный блеск. Понимая, что Мяун готов слушать, Морт продолжил тихим голосом:

— Я могу списать все на защиту, если ты не пересечешь черту.

Мяун перевел взгляд на некроманта, у которого по телу распространялись внутренние ожоги. Даже когда он прервал контакт с его сердцем, его магия не исчезла, а лишь замедлилась. Мяун опустил взгляд на звезду на своей груди. Она почти закончила окрашиваться в черный цвет, что означало, что некроманту осталось жить считанные минуты.

Мяун снова опустился, расставил пальцы над сердцем некроманта и начал поочередно убирать их, останавливая заклинание. Звезда на груди Мяуна начала терять черный цвет, и его татуировки постепенно возвращались к прежнему виду.

— Слушай внимательно, — шепотом заговорил Мяун, наклонившись к уху некроманта, которому каждый вдох давался с трудом, но он продолжал дышать, несмотря на боль. — Запомни: если кто-либо из вас тронет эту ясную или её шэвена ещё раз, я обещаю, что тогда вы узнаете, что означает проклятие рода Учур.

Мяун поднялся, и шарф отпустил тело второго некроманта. Тот свалился и захрипел, делая короткие болезненные вдохи. Шарф вернулся на своё место на шее Мяуна. Он сделал шаг в сторону своей лавки, поднял глаза к Морту. Преподаватель поспешно приподнял руки вверх и отошёл с его пути.

Медленно, почти не осознавая куда идёт и не замечая ничего вокруг, Мяун направился в свою лавку. Тёмная энергия продолжала пожирать его сознание, вырываясь наружу рывками.

— Что здесь произошло? — громко спросил Морт остальных.

— Вы должны арестовать этого чертового Учура! — начали кричать некроманты, — он атаковал нас!

— Разве вы не атаковали ясную? — спросил Морт, догадываясь, по чью душу вышел из себя артефактор-самоучка города Исы. — Все, кто участвовал в покушении на ясную, — он приподнял руку вверх, собираясь отдать приказ арестовать их. К тому моменту на площадь прибыла стража.

— Они не атаковали ясную, — один из зрителей выступил вперёд. — Они атаковали шэвена ясной... — человек обернулся к остальным и, заметив одобрительные кивки в толпе, продолжил: — Нет закона, который бы препятствовал этому.

Морт внимательно наблюдал за юношей, и наконец осознал, что произошло.

— Равно как и нет закона, который бы запрещал стычки между темными магами-студентами, — произнёс он, обращая взгляд на некроманта. Затем он повернулся к Акрне. — Отведите пострадавших в госпиталь ясных.

Рин изумленно подняла брови, не в силах поверить в происходящее. Как он мог приказать ясных лечить тех, кто напал на одного из них? Это было абсурдно!

Морт не собирался арестовывать Мяуна, даже если тот заслужил этого. Именно поэтому ему пришлось отправить некромантов в госпиталь. Если бы он лишил их привилегий и отдал приказ всех арестовать, то ему пришлось бы арестовать и Мяуна.

Морт давно знал, что у Мяуна был огромный потенциал и никогда не понимал, почему тот выбрал прозябать в мелкой лавке артефактов. Кто знает, — подумал следователь, — может быть, именно ясная заставит его действовать.

***

Мяун, не видя ничего перед собой, медленно добрался до лавки. Открыв дверь, он почувствовал мягкую энергетику Дарки, которая окутала его. Прикрыл глаза, позволяя этой энергии поглотить его и вернуть спокойствие. Мяун замер внутри лавки, его взгляд блуждал в поиске ясной.

Заметив, что ясная энергия шлейфом исходила из-под двери ведущей на склад, Мяун направился туда. Спустился по лестнице в подвал.

Пространство было утоплено в полумраке, а единственным источником света был тусклый свет, пробивающийся через окна, выходящие в небольшой двор. У стены, рядом со складом вещей, сидела Дарка, прижимая к себе Мокшу и раскачиваясь взад-вперед. Слёзы продолжали катиться по её щекам, и она горько всхлипывала.

Такую жестокость ясная видела впервые. Даже когда человек, который похитил её, ударил Мокшу, то был бой и защита. А на площади они просто играли его безвольным телом. Вспомнив, она громко всхлипнула, опуская глаза к спящему лемуру и прижимая к своему лицу. Она вылечила Мокшу, и он погрузился в глубокий сон.

Мяун подошёл к Дарке, опустился рядом с ней. Без слов протянул руку и обнял её за плечи. Дарка прижалась к его груди, зарыдав пуще прежнего. Он крепко прижимал её к себе. Его рука мягко скользнула по её волосам, успокаивая её. Он прислонил свою голову к её голове и прикрыл глаза, вдыхая её аромат.

— Не плачь, — шепотом произнёс Мяун, осторожно поглаживая её голову. — Не плачь, Дарка... Они больше не тронут тебя.

Он продолжал тихо успокаивать её, убаюкивая в своих объятиях,.

Дарка продолжала всхлипывать, прижимая Мокшу к себе, её дыхание становилось всё ровнее. Мяун наклонился и нежно поцеловал её в макушку. Дарка открыла глаза и посмотрела на грудь Мяуна. Она только тогда осознала, что он прижимал её к себе.

Сглотнув, Дарка подняла глаза к юноше. Молодой человек, посмотрел на её лицо, и осторожно убрал светлые волоски, что прилипли к её заплаканному лицу.

— Мяун, — прошептала Дарка, — ты трогаешь меня...

Мяун мягко улыбнулся, провёл руками по её голове. Погладил Мокшу в руках ясной, и снова прижал Дарку к себе. Как он и думал, девушка была теплой и мягкой. Ему только тогда стало спокойно, когда он позволил себе обнять её.

Дарка улыбнулась, подвигаясь немного ближе, чтобы ей было удобнее в его объятиях. Она приподняла заплаканные глаза и спросила:

— Означает ли это... — она выдохнула, пытаясь справиться с эмоциями, — что я могу трогать и все артефакты?

Мяун смотрел на Дарку, его взгляд стал мягким, когда до него дошли её слова. Он рассмеялся, покачал головой. Он мягким голосом, прошептал, что она могла трогать только его, зато сколько угодно.

Он потянулся и снова поцеловал её в макушку. Дарка счастливо выдохнула, чувствуя, как её тело расслабляется в его объятиях. Она прикрыла глаза, устраиваясь удобнее в его объятиях. Она отдала много энергии на лечение мокши, и успокоившись, начала погружаться в глубокий сон.

Мяун продолжал обнимать её, убаюкивая в своих объятиях.

От автора:

Спасибо, что дочитали первую часть до конца. Если понравилось прошу оставить сердечко в правом верхнем углу читалки.

Это очень помогает и мотивирует!❤️