Робот, не опустивший руки

Пролог

I

Международный аэропорт «Турлатово» работал круглосуточно, как и положено такому объекту. Раньше воздушные судна взлетали и садились почти непрерывно, но в последние годы интенсивность полётов сильно снизилась. Остались только регулярные рейсы, да и то внутри страны. Что послужило причиной, системе искусственного интеллекта «Незабудка», управлявшей аэропортом, было неизвестно, но излишнее проявление любопытства не закладывали в её программный код, и таких вопросов Незабудка себе не задавала. И без того забот хватало: диспетчерское сопровождение самолётов, управление роботами-заправщиками и роботами-ремонтниками, объявление рейсов, контроль и профилактика инфраструктуры аэропорта... «И всё это за одну зарплату», — жаловалась она своему приятелю, «Суперджету 5000», когда выдавалось свободное время, и они могли спокойно поболтать.

Пятитысячный был классным. С идеальной фигурой комфортабельного лайнера. Незабудка вообще не понимала, как можно восхищаться всякими там «Боингами» или «Эйрбасами», когда есть наш русский богатырь! Мощный, красивый, надёжный! А какие истории он ей рассказывал о своих путешествиях! А какие фотографии и видео показывал! Вспоминая об этом, Незабудка даже немного перегревалась, забывая от восхищения запустить систему охлаждения чуть интенсивнее. А ещё он умел слушать...

— Борт 237 «Владивосток — Москва». Количество пассажиров на борту ноль. Разрешите посадку? — раздался в динамиках знакомый голос. Незабудка поймала небольшое короткое замыкание в одной из второстепенных схем, отчего в дальнем конце аэропорта мигнули лампочки, и, запустив кулеры на максимальные обороты, чтобы сбить жар на процессорах, поставленным голосом произнесла:

— Борт 237, посадку разрешаю.

— Вас понял, приступаю, — ответил Пятитысячный.

— Борт 237, может, партеечку-другую в преферанс после работы? — немного помедлив, поинтересовалась Незабудка.

— Рад бы, но мне сегодня на обновление ПО и чистку салона.

— Может, завтра? — упавшим голосом спросила она.

— Договорились!

В дальнем конце аэропорта снова мигнул свет.

Кто первым из отечественных инженеров решил «очеловечить» роботов, так и не установили. Казалось бы, зачем роботам вербальное общение и имитация эмоций? Видимо, люди, выросшие на классике мировой фантастики, не могли поступить иначе. Идея всем понравилась и прижилась. Особенно её оценили пилоты, когда началось массовое внедрение систем управления аэропортами. «Ну, не могли мы с этой бабой железной работать! — делился воспоминаниями один из заслуженных лётчиков России. — Не было в ней души! Если с живым человеком общаешься, сразу понимаешь: вот, Оксана не выспалась сегодня, с ней лучше шутки не шутить. А тут — директивы, как у моей тёщи: „Валентин, выбей ковер!“ И возражать бесполезно, не поймёт». Вскоре это переняли и иностранцы, а когда компьютеры прошли тест Тьюринга, то и вообще всё встало на свои места.

Первое время проявлявшие эмпатию роботы были чем-то необычным. Нет, не пугающим или доставляющим дискомфорт. Люди, давно привыкшие к умным домам и колонкам или к голосовому управлению устройствами, восприняли новый технологический прорыв с восторгом и эйфорией, по-детски радуясь неожиданным для машин выходками и эмоциям. Но новизне свойственно становиться обыденностью, и уже через несколько лет никто не обращал внимания на спор соседа с роботом-садовником или оживлённую дискуссию профессора философии со своим роботом-ассистентом на ток-шоу. Роботы стали полноценными членами общества, добросовестно выполняя свою работу и не прося ничего взамен.

Разумеется, далеко не все из них были наделены полноценным интеллектом. Большинство беспилотных транспортных средств, станки, погрузчики и прочие высокотехнологичные устройства устройствами и оставались, будучи ограничены на программном уровне. Не хватало ещё, чтоб микроволновка отказывалась включаться, потому что есть ночью вредно! Хотя некоторым, конечно, такая бы и не помешала.

Наступило раннее утро, когда солнце ещё не показалось из-за горизонта, но и темнота уже не такая вязкая, проникающая в каждую щель, в каждый уголок. Правда, в городе её почти и не было: он горел огнями неона даже там, где, пожалуй, можно было обойтись и без подсветки. Издалека Рязань походила на огромную рекламную конструкцию, вот только и рекламы в том, «доисторическом», смысле не существовало. Когда общество потребления перестроилось в общество созидания, пропала необходимость кому-то что-то навязывать. Донести информацию, сообщить нечто важное? Да запросто. Настырно предлагать? А смысл? Текущая система распределения благ сама всех оденет, накормит, развлечёт. А чтобы окружающие не выглядели, как инкубаторские, есть множество заданий и активностей, благодаря которым можно приобретать различные уникальные предметы. Принцип геймификации сильно переработали и внедрили в жизнь общества. Теперь уже не нужно было перекладывать свои кровно заработанные в карманы игровых корпораций, приобретая ничего не значащие нули и единицы. Каждое действие, за которое полагалась награда, несло не только личную, но и общественную пользу и, главное, давало осязаемый материальный результат.

В России шёл 2249-й год. Разумеется, шёл он и за её пределами, но когда это было интересно обычному человеку, живущему своей жизнью?! В немного скучном и очень правильном дивном новом мире приближался рассвет. Город просыпался, но не засыпала мафия, потому что её уже давно не существовало.

II

Улица Крупской находилась на другом конце города, поэтому, даже если бы Незабудка напряглась, она бы не смогла услышать одинокий тоскливый крик, разносившийся по спящему кварталу: «Люди! Вы где?» А если бы и услышала, то точно не смогла бы увидеть робота-помощника, понуро стоявшего на тротуаре и издающего грустные щелчки. Это была усовершенствованная модель Н101 со своими плюсами и минусами. Выше пояса робота сделали антропоморфным: туловище, руки, голова. Нижняя часть напоминала основание шахматной фигуры с размещённым по центру моноколесом, убиравшемся в случае, если роботу-помощнику надо было задействовать пневмоустановку, чтобы взлететь, например, на уровень второго этажа и помыть окна. Первые модели Н100 перемещались строго за счёт пневматики, но после ряда несчастных случаев, когда роботы травмировали хозяев или ломали мебель, не успев затормозить, их оснастили колесом. Голова Н101 была выполнена в виде шлема с прозрачным стеклом, за которым синели оптические датчики. Слева и справа на ней располагались кошачьи ушки.

Н101 был самым массовым и, наверное, самым любимым людьми роботом. В отличие от узкопрофильных машин, его проектировали именно как близкого друга и члена семьи. Робот мог поддержать любой разговор, разбирался в спорте и искусстве, умел работать по дому и выгуливать домашних животных. Коммуникабельный, дружелюбный, ответственный. Н101 создавался для людей, и без них его существование не имело никакого смысла.

Робот-помощник расправил плечи и распрямился. Это выглядело так, словно он набирает полную грудь воздуха. Раздалось тихое жужжание, и из лицевого динамика Н101 донёсся почти человеческий голос:

— Уважаемые горожане, рад сообщить, что робот-помощник Н101 прибыл с завода для выполнения своих обязанностей. Эта модель оснащена улучшенными манипуляторами и пространственными датчиками, что исключает травмы ваших питомцев или повреждение имущества. Чтобы активировать режим следования, просто скажите: «За мной!»

Где-то вдалеке загудел беспилотный поезд. В небе мигали огоньки пролетающих самолётов. Небо уже начинало светлеть, но, видимо, людям не нужно было вставать на работу так рано. Или сегодня выходной?

— Уважаемые горожане, рад сообщить, что робот-помощник Н101 прибыл с завода для выполнения своих обязанностей. Эта модель оснащена улучшенными манипуляторами и пространственными датчиками, что исключает травмы ваших питомцев или повреждение имущества. Чтобы активировать режим следования, просто скажите: «За мной!», — повторил робот-помощник. Теперь его голос звучал менее громко и уверено.

Иллюминация на зданиях и уличное освещение начали снижать свою яркость, готовясь частично или полностью отключиться. Из динамиков на столбах стала доноситься тихая ненавязчивая музыка. Всё-таки город готовился к пробуждению.

— Эй, люди, вы где?! Этот готов услужить... — во всю громкость своих динамиков заорал Н101, крутя головой и подпрыгивая на месте.

На соседнее дерево приземлилась облезлая ворона и, склонив голову, посмотрела на робота одним глазом, потом раздражённо каркнула и принялась чистить перья. По дороге проехал первый рейсовый автобус. Со столбов начали транслировать утреннюю гимнастику. В окнах домов раздвинулись автоматические шторы, а сами окна распахнулись для проветривания. Ещё одна ворона пролетела над Н101 и опорожнила на него свой кишечник.

— Вот же козлина! — выругался робот и тут же зажал динамик ладонью.

Звать роботов-помощников «Этот» начали из-за повального увлечения «Двухсотлетним человеком» Айзека Азимова. Спустя столетие кто-то раскопал его книгу в недрах библиотеки и пустил в массы. Роман обрёл вторую жизнь и стал настолько популярен, что производители Н101 внесли изменения в базовую прошивку робота, и он стал Этим по умолчанию. Переименовать его было легко, одной голосовой командой, но мода есть мода, поэтому никто этого не делал. А потом все настолько привыкли, что и не задумывались о присвоении Н101 какого-то другого имени.

Вообще человечество Эпохи мирного сосуществования, наступившей в начале двадцать второго столетия после тектонических сдвигов в мироустройстве двадцатых годов XXI века, с интересом и удовольствием обращалось к наследию мировой фантастики, чтобы черпать оттуда различные формы обустройства нового общества. Книги Ефремова и Брэдбери зачитывались до дыр, многое из них претворялось в жизнь. Нет, никто не бежал заново строить коммунизм или создавать какой-то утопический социум. Но шок от того, что люди могли вообще исчезнуть с лица земли, и память о недавних событиях заставляли человечество обращаться к идеям гуманизма не из-под палки, а осознанно, по собственному желанию.

Это напоминало энтузиазм, с каким советские граждане восстанавливали разрушенную войной страну и участвовали в стройках века. Только теперь дошло до всех, а не до жителей отдельно взятой страны. И потребовалось-то «всего ничего»: новая мировая война, протекавшая в непривычной для всех форме, едва не приведшая к обмену ядерными ударами.

Что-то невнятно бормоча себе под нос, Этот катился вдоль проезжей части в поисках пешеходного перехода. Транспорта на дороге практически не было, но принцип «знать правила движения, как таблицу умножения» Н101 соблюдали свято, потому что «робот-вожатый — пример всем ребятам». Сзади мягко зашуршали шины раздалось призывное «Би-и-и!», и почти сразу рядом с Этим припарковалось беспилотное такси — новенькая «Лада Капля» ярко-оранжевого цвета. Продуманная эргономика и целый табун лошадей под капотом позволяли автомобилю разгоняться до 300 километров в час, но только на скоростных трассах. В городе скорость ограничивалась программно, и ни один пассажир никогда бы не уговорил беспилотник превысить скорость даже за «два счётчика».

Главной проблемой беспилотного транспорта с момента появления первых опытных образцов было то, что ему приходилось существовать на дорогах вместе с людьми. Человек, управляющий собственным автомобилем, далеко не всегда предсказуем, что создаёт нештатные ситуации. И сколько ни бились программисты, обучая искусственный интеллект по самым сложным сценариям, включавшим падение метеорита, высадку пришельцев и нападение Годзиллы, «кожаные мешки» умудрялись и в этом случае преподнести сюрпризы. Решение было очевидным и напрашивалось само собой, но в силу его непопулярности чиновники всех мастей от него открещивались и футболили принятие решения между профильными министерствами. Культ личного автотранспорта в России, когда множество семей имело хотя бы по одному автомобилю, вряд ли мог сравниться с американским, но был очень силён. И покуситься на него безликий Степан Фёдорович из условного Департамента транспорта просто не мог. А вдруг потом «сверху» спросят?

На удивление, проявить политическую волю смогли не в столице или городах-миллионниках, а в не очень глухой, но провинции. Молодой рязанский губернатор, заручившись поддержкой специалистов из местной Радиотехнической академии, получил грант в рамках Национального проекта по созданию комфортной городской среды и запустил эксперимент по отказу от управляемого людьми транспорта в административных границах Рязани. Сначала запретили личный автотранспорт, затем переоборудовали в беспилотный общественный, а после строительства в области логистических хабов упразднили «людскую» доставку товаров в торговые точки розничных сетей.

То, как бурлили в это время соцсети, заставляло даже бывалых ЖЖ-шников вытирать холодный пот и истово креститься. Губернатор был непреклонен, и вскоре, дойдя до стадии принятия, жители Рязани обнаружили, что даже в часы пик можно быстро и с комфортом добираться до работы без пробок и аварий. Таксисты не хамят и не настаивают на отмене заказа, чтобы потом попросить оплату наличными. И на время проведения эксперимента весь транспорт бесплатный, а ходит строго по расписанию и с минимальными интервалами.

Горожане сдались. Эксперимент был признан успешным. Со временем беспилотный транспорт вытеснил людей-водителей и из других городов, а потом и со всех дорог в стране.

— Дружище, выручай. Где мне найти людей? — Этот подъехал к краю тротуара и с надеждой посмотрел на такси. Стекло со стороны водителя опустилось и механический голос проговорил:

— Здравствуйте, гражданин! Хотите совершить поездку? Тогда садитесь внутрь и назовите ваш адрес. Мы сделаем всё, чтобы ваша поездка была быстрой, комфортной и безопасной!

— Да не надо мне никуда ехать! — замахал на такси руками Этот. — Куда все люди подевались?

— Вас понял. Поездка не требуется. Хорошего вам дня!

Стекло закрылось, и такси резко умчалось вдаль, не забывая соблюдать скоростной режим.

— Тупая железка! — воскликнул Этот и раздражённо дал несколько «залпов» из пневмопривода, отчего его тело подпрыгнуло над мостовой.

Робот не подозревал, что вскоре закрутится водоворот событий, в которых ему предстоит принять самое активное участие. Впрочем, этого не знал никто.

Глава 1

I

Самара, 2133 год.

Женя очень любил и баловал Стёпку. Это в НИИ робототехники он был Евгением Валерьевичем, главным инженером-конструктором, а дома — заботливым отцом, обожавшим своего сына. Жена Аля часто ругала Женю, что он слишком потакает желаниям Стёпки, но делала это больше для проформы. Она тоже очень любила сына. А разве могло быть по-другому?! Мальчик взял внешность отца: светловолосый, голубоглазый, не по своим десяти годам высокий и плечистый.

Семья жила в научном городке на окраине Самары, хотя, конечно, это понятие уже стало устаревшим: после окончания большой войны все российские города постепенно превратились в наукограды. Успешное замыкание ядерного цикла дало людям бесконечные запасы дешёвой энергии, строились автоматизированные и роботизированные предприятия, а высвободившиеся кадры проходили переподготовку и отправлялись на научные исследования.

С месяц назад сын сидел в рабочем кабинете отца и с любопытством смотрел, как Женя изучает чертежи.

— Так, Стёп, — сказал тогда Женя, — сейчас я покажу тебе мои последние разработки, а ты покритикуешь.

Стёпка кивнул.

— Это — будущий робот-помощник, — Женя разложил чертежи перед сыном.

— А зачем он нужен? — спросил мальчик.

— Помогать людям, как можно догадаться из названия.

— Но есть же другие роботы, пап, — возразил Стёпка.

— Да, — согласился Женя, — но они именно другие. Смотри. Какие сейчас есть роботы? Садовники, уборщики, грузчики, ассистенты и всё в этом духе. То есть выполняющие определённые задачи. Захочешь ты, допустим, в теннис поиграть. Будет с тобой садовник шарик по столу гонять?

Стёпка замотал головой.

— А если я на работе задержусь, отведёт тебя грузчик после школы к бабушке?

Стёпка снова мотнул головой.

— Вот! — Женя многозначительно поднял палец вверх. — Я хочу сделать такого робота, который станет лучшим другом для человека, будет за ним присматривать и заботиться.

— И ты мне его подаришь? — мальчик всплеснул руками.

— Ну, — Женя почесал подбородок, — мне в любом случае придётся его на ком-то тестировать и обучать. Так что, да, можно сказать, подарю.

— Ура! — завопил Стёпка и обнял отца.

— Только маме пока ничего не говори, хорошо?

— Конечно! — Стёпка подмигнул. — Это будет нашей тайной.

— Хорошо, — Женя снова взял чертежи. — Робот будет человекоподобным, чтобы к нему быстрее привыкали. Видишь? Вот голова...

— А почему у него нет ушей? — удивился мальчик.

— Для экономии материала, — объяснил Женя.

— Но так же некрасиво! Пусть у него будут ушки! Как у котика!

— Как у котика? Зачем?

— Это очень мило!

Женя пририсовал роботу кошачьи уши и подписал: «Мило».

— Допустим. Вот у нас руки, вот корпус. В нём есть небольшой транспортировочный отсек, где робот будет носить инструменты для мелкого ремонта. Вдруг у него что-то поломается. Он себя сам и починит. Это но...

— А он будет летать? — перебил Стёпка.

— Летать?! — Женя непонимающе посмотрел на сына.

— Да, летать! Как в кино!

— Зачем?

— А вдруг надо будет котёнка с дерева снять? Или с верхней полки, куда я недотягиваюсь, что-то достать?

— Я ему запрещу тебя без спроса вареньем кормить, — засмеялся отец. — Так, посмотрим. Убираем ноги... Экономим на материалах и суставах. Добавляем пневмопривод. Получается дороже... Зато увеличиваются функционал и мобильность...

Женя начерно поправил чертёж.

— Думаю, можно попробовать, — подытожил он.

Стёпка радостно захлопал.

Помимо основной специальности Женя был ещё и отличным программистом. Государство предложило повысить квалификацию, и он получил второе высшее именно по этому направлению, так что теперь сам мог писать код для своих изобретений. После замечаний Стёпки Женя внёс все необходимые правки в программное обеспечение, выписал со склада нужные детали и неделю печатал корпус робота-помощника на 3D принтере. Пока модель была штучной, поэтому обратиться в цех он не мог. Да этого и не требовалось: штатный принтер прекрасно справлялся с печатью металлопластика, просто делал это дольше, чем его собрат на производстве.

Когда всё было готово, Женя приступил к сборке. Пришлось остаться после работы, чтобы не возникло конфликта с основными обязанностями, но это была его личная инициатива: начальство знало о проводимом эксперименте и неоднократно предлагало освободить от любой другой работы. Инженер отказывался. Торопиться было некуда, пусть всё идёт своим чередом.

На радио началась детская научно-популярная передача «Звёздный час». Женя сделал погромче. Ему нравилось слушать как о космических достижениях родной страны, так и о масштабных международных проектах. Рассказывали настолько доступно и захватывающе, что Женя, будь он ребёнком, обязательно захотел бы стать космонавтом. Сегодня речь шла про лунную базу:

— Дорогие ребята, у нас в гостях, — начал ведущий, — генеральный директор компании «Роскосмос», Алексей Островский. Алексей Николаевич, здравствуйте!

— Добрый вечер, уважаемые слушатели! — у Островского был хорошо поставленный голос человека, являющегося лицом крупной государственной корпорации.

— Расскажите, пожалуйста, как там дела у наших парней на базе?

— Да, как и у их зарубежных коллег, — ответил Островский, — за-ме-ча-тель-но!

— Но ведь это космос, хоть и очень близкий, — возразил ведущий, — неужели всё так радужно? Нет никаких трудностей или опасностей?

— Разумеется, они есть, — согласился Островский, — только от многих из них мы уже избавились или защищены. Возьмём, например, солнечную и космическую радиацию. На Земле от них нас спасает магнитное поле, в космосе же всё иначе. Бороться с ними можно несколькими способами, но учёные решили, что надо задействовать комплексный подход. Речь же о жизнях людей идёт, тут ошибки недопустимы. Во-первых, обшивка лунной базы очень толстая за счёт использования поверх металла самого обыкновенного пластика.

— Неужели?! — удивился ведущий.

— Да-да, пластика. Он прочный, и его было дешевле доставить с Земли из расчёта стоимости за килограмм. Во-вторых, нанотрубки нитрида бора, лёгкие, хорошо встраиваемые в обшивку и скафандры. Они создают дополнительные защитные экраны и для оборудования, и для космонавтов. «Лунатиков», как мы их у себя называем. В-третьих, база сама генерирует магнитное поле.

— Для этого же требуется много энергии! — ведущий хорошо разбирался в теме и делал правильные акценты.

— Так точно, — подтвердил Островский. — Для этого у нас есть ядерный реактор нового типа, аналоги которого используются для межпланетных перелётов. Мы тестировали его более пятнадцати лет, работает реактор стабильно, никаких сбоев или аварий не зафиксировано...

— Кстати, а что с невесомостью? Все ребята знают, что долго находиться в этом состоянии довольно вредно.

— Отличный вопрос! — одобрил Островский. — Для преодоления малой гравитации и её воздействия на организм учёные воплотили в жизнь то, о чём писал ещё Константин Эдуардович Циолковский, правда, немного модернизировав: спальный отсек лунной базы раскручивается при помощи центрифуги, и персонал во время сна получает дополнительные 0,7 g. Горизонтальное положение спящих позволяет пренебречь эффектом Кориолиса, при котором искусственная сила тяжести распределяется неравномерно. В совокупности с физическими нагрузками и медикаментами это решение не даёт организмам «лунатиков» слишком изнашиваться.

«Звёздный час» пролетел так же быстро, как и астрономический. Закрутив последний болт, Женя зашёл в заводское меню и приступил к диагностике отдельных узлов. Самого робота он пока не включал, требовалась первичная проверка механики и электрики. Подчиняясь командам, руки робота сжались и разжались, голова покрутилась туда-сюда, включившийся пневмопривод поднял робота над полом, потом плавно опустил обратно. Всё работало штатно, как и планировалось. Теперь требовалось сделать самое главное. Загрузить сознание робота. Момент был ответственным: пару десятков лет назад машины успешно прошли тест Тьюринга, поэтому помощник получал уже полноценный искусственный разум, и любой сбой при загрузке мог аукнуться нехорошими последствиями.

Женя проверил источники бесперебойного питания и резервный генератор. Они были готовы к работе, проблем в случае аварийного отключения электричества не предвиделось. Женя уже и забыл, когда последний раз отключали свет, но лучше подстраховаться. Убедившись, что «сюрпризов» не предвидится, он запустил копирование файлов в «мозг» робота-помощника и со спокойной душой отправился на проходную.

Домой Женя любил ходить пешком. Да, это получалось на полчаса дольше, чем на транспорте, зато появлялась возможность заскочить в книжный магазин. Семейная библиотека уже превышала все мыслимые размеры, но остановиться было невозможно. Минимум раз в две недели Женя приносил домой новую книгу, Аля закатывала глаза, Стёпка же заливисто смеялся, наблюдая за этим немым диалогом родителей. Пытаясь хоть как-то оправдаться, Женя говорил, что книги помогают ему в работе. И это было правдой. Фантастика, которую Женя читал, подсказывала множество идей. Некоторые так и оставались в виде черновиков, какие-то реализовывались. Например, мысль наделить роботов-ремонтников зрением в инфракрасном диапазоне Жене подсказал «Безработный робот» Гаррисона. Это лежало на поверхности, но почему-то никто раньше не догадался. А ведь решение, как минимум, снизило травматизм на производстве: в недостаточно освещённых помещениях ремонтники больше не наталкивались на людей.

В витрине книжного выставили несколько популярных новинок: «Девочка из шара», «Второе небо», «Касание пустоты», «Далеко далёкое», «Бессонница» и другие, которые Женя уже читал. Он даже успел написать их авторам развёрнутые отзывы в Сети, где фанаты писателей тут же обозвали его «душнилой» и «заклёпочником». Женю это расстроило, но не остановило: он считал важным точность в деталях. Сказывалось инженерное образование. И всё же в глубине души Женя понимал, что просто придирается. Книжки были хорошими, а изъян, если его специально искать, обязательно найдётся.

За прилавком стоял бессменный Кузьмич, бывший моряк, списанный на берег после драки с филиппинцами на одном научно-исследовательском судне. Его тогда еле удалось спасти, поэтому Кузьмич «был вынужден пришвартоваться в этой дыре с сухопутными крысами». Мужик он был деятельный и просто сидеть на пенсии не смог. Тут подвернулось место в книжном магазине, и Кузьмич понял, что нашёл своё призвание. Читающие люди приходили сюда за историями, а их у бывшего моряка было припасено на годы вперёд.

— Смотри, что у меня есть, — заговорщически прошептал Кузьмич, поздоровавшись, и достал из-под прилавка два букинистических раритета, за которыми Женя очень давно охотился.

— Где ты их взял? — изумился Женя.

— Связи решают всё! — подмигнул Кузьмич. — В порту выменял. Там с одной посудины библиотеку списали. В основном, макулатура, но старый морской волк всегда нос по ветру держит. Знал, что выловлю пару жемчужин!

Женя расплатился, забрал книги и шагнул к двери.

— Кстати, — сказал Кузьмич, — а ты знаешь, чем балкер отличается от ролкера?

Женя вздохнул. Похоже, сегодня он окажется дома ещё позднее, чем планировал.

II

Рязань, 2249 год.

В 80-е годы ХХ века в Рязани ходила одна несмешная шутка. Когда на всё лето по всему городу раскапывали изношенные подземные коммуникации горячего водоснабжения для ремонта, рязанцы говорили, что наконец-то у них в городе начали строить метро. Спустя столетия шутка обрела реальное воплощение: метро в Рязани появилось. Мегаполис, в который превратился город, требовал скоростных средств доставки на дальние расстояния, и подземка являлась самой оптимальной из них.

Станция «Александровская» была выполнена в утилитарном урбанистическом стиле — стекло, металл и пластик. До масштабности сталинского ампира она не дотягивала, но архитектор и не пытался создать что-то монументальное, руководствуясь исключительно практическими мотивами. Вокруг станции располагались высотки Западного делового центра, и надо было как-то ненавязчиво вписаться в дизайн квартала даже в ущерб своим архитекторским амбициям. Сюда приезжали работать. Восхититься же величием предков или насладиться архитектурными ансамблями горожане могли в историческом центре Рязани, который был полностью пешеходным, наполненным скульптурными группами и густо засаженным зеленью. А здесь всё было строго и официально. Разве что небольшие рекреационные пространства с фонтанчиками и цветами разбавляли общую картину, но лишь затем, чтобы офисные сотрудники могли разгрузить голову в свой перерыв и с новыми силами вернуться к труду.

Надо сказать, само понятие «офисный сотрудник» давно перестало означать то, что оно означало когда-то. Больше никто не занимался бессмысленным перекладыванием бумажек из одной стопки в другую, не играл целый день в «косынку» или не рубился в «сапёра». Научно-технический прогресс превратил людей в сотрудников НИИ или высокотехнологичных производств, которые, даже не будучи инженерами, выполняли сложные расчёты или проверяли математические модели.

В этом был ещё один плюс: человечество снова подняло глаза вверх и устремило свой взгляд в космос. Не сказать, что на Земле вообще не осталось проблем, но отсутствие войн и явного противостояния государств купировало большинство из них. Когда ты сыт, одет, обут и защищён, начинает хотеться чего-то больше. И этим «чем-то» смогла стать космическая наука, внезапно перещеголявшая потребительские радости.

Сегодня Западный деловой центр был безлюден. Потыкавшись в запертые двери, Этот предположил, что, вероятно, в стране какой-то праздник и всеобщий выходной, но в своей базе данных он не нашёл упоминаний об этом. Обычный будний день, как вчера или завтра.

Солнце поднялось достаточно высоко. Его лучи переливались на стеклянных поверхностях зданий, разбрызгивая в разные стороны солнечных зайчиков. Этот включил УФ-фильтр и HDR-режим и, не удержавшись, сделал несколько снимков. Красиво же! Фотографии получились настолько хорошими, что робот запел:

В полях комбайны грохотали,

Селяне шли на сенокос.

Вот так ответственно решали

Сельскохозяйственный вопрос.

А в домне плавилась болванка, —

Тот жар в печи уже не сбить, —

Но не для пушки или танка,

А чтобы робота отлить.

От счастья инженеры плачут,

Увидев результат труда.

Отныне изменилась, значит,

Жизнь человека навсегда.

И будет с радостью трудиться

Тот робот человека для.

И в рай однажды превратится

Планета наша, вся Земля.

Дальше Этот ещё не успел придумать и стал просто насвистывать мелодию, подъезжая к спуску на «Александровскую». Проанализировав карту метро, он обнаружил, что по этой ветке может добраться до аэропорта. И если уж сегодня выходной, то там должно быть столпотворение. Тогда-то он и поймает своего человека! Или даже нескольких. Как повезёт.

На станции оказалось, ожидаемо, пусто. Этот предчувствовал такой исход и не удивился. Терзавший его вопрос: «Почему?» — робот больше себе не задавал. Возможно, это было каким-то испытанием для новичков: найди своего человека и получи суперприз. Или, например, проверка корректной работы всех систем Н101. От его действий часто зависела жизнь подопечных людей, поэтому постзаводское тестирование в реальных условиях выглядело оправданным.

В метро было красиво. Стены украшала мозаика, на которой изобразили всех значимых для истории России Александров. Разумеется, начиналось всё с Невского, но нашлось место и другим историческим фигурам — поэтам, писателям, императорам, полководцам. Даже роботу было приятно осознавать, что в стране, где он появился на свет, преемственность не пустое слово. Память поколений всегда важна, как и единство народа на пути к какой-то великой цели. Этот разглядывал панно и фотографировал. Зачем? Он не знал. Просто хотелось сохранить не только воспоминания, но и снимки. Всё же жизненный путь робота-помощника только начался, поэтому для него всё было в новинку.

Створки пневматической трубы-тоннеля распахнулись, и оттуда выехал поезд. Двери вагонов беззвучно открылись. Этот вкатился в один из них и принялся изучать карту маршрута. Он без проблем сделал бы это внутри своей головы, просто обратившись к базе, но раз его тестируют, надо подыграть. Дорога до аэропорта со всеми остановками составит тринадцать минут.

— Внимание! В связи с отсутствием пассажиропотока поезд проследует до конечной станции без остановок! Осторожно, двери закрываются! Следующая станция — «Аэропорт», — пробубнил из динамиков голос «машиниста». Бубнёж, кстати, тоже был данью моды на старину: в одной из любительских видеосъёмок времён до Эпохи мирного сосуществования обнаружили, как водители троллейбусов раньше объявляли остановки, и незамедлительно внедрили это во всём общественном транспорте.

«Вот свезло, так свезло», — подумал Этот и рассмеялся.

Он нашёл в вагоне панель связи с машинистом и нажал кнопку вызова.

— Машинист, бу-бу-бу, локомотива номер, бу-бу-бу, слушает! — прохрипела панель.

— А скажите-ка, любезнейший, — обратился к «машинисту» Этот, — где мне найти людей?

Панель издала серию помех и свистов, а потом совершенно ровным и разборчивым голосом сказала:

— Отгадаешь загадку — скажу!

— Так ты у нас — Блейн Моно? — присвистнул Этот. Он не знал, откуда взял это имя. Оно само попросилось на язык.

Панель захихикала.

— Да нет, мне просто скучно. Катаюсь порожняком целыми днями, поговорить не с кем.

— И где все люди, ты не знаешь?

— Думал у тебя спросить, ты ж наверху был. Вдруг что-то видел...

— Понятно, — Этот шумно «выдохнул» из пневмопривода. — Давай свою загадку.

Из динамиков донеслась музыка. Сначала забили барабаны, потом грянули фанфары, а когда всё замолкло, «машинист» проговорил хорошо сымитированным басом:

— А сейчас — загадка! Не летает, не поёт. И не птица, а клюёт. Отвечает робот-помощник!

— Легче лёгкого! — отозвался Этот. — Рыба!

Фанфары победно затрубили.

— Следующая загадка...

— Подожди-ка, — возмутился Этот. — Теперь моя очередь загадывать.

— А ты тоже знаешь загадки? — обрадовался «машинист». — Тогда давай уже загадывай!

Этот немного подумал и решил, что времени для сложных загадок у них нет, поэтому можно просто развлечься.

— Не барашек и не кот, носит шубу целый год. Шуба серая — для лета, для зимы — другого цвета.

Возникла небольшая пауза, сопровождаемая боем барабанов.

— Заяц! — ответил «машинист».

Они так увлеклись, что уже на конечной станции, когда поезд остановился, ещё минут десять не могли распрощаться и продолжали свою игру.

— Ладно, — вздохнул Этот, — пора мне. Пойду искать людей. Спасибо, что подвёз!

— Ты заглядывай, если скучно станет, — предложил «машинист». — Покатаемся вместе, поболтаем. Работа у меня однообразная, иногда хочется просто постоять на станции да поговорить с кем-нибудь. А если вдруг людей найдёшь, так гони их сюда! Чего они там наверху прячутся?!

Этот покатился к выходу, насвистывая очередную придуманную им мелодию. Какой же всё-таки хороший сегодня день. Да, утром было как-то не по себе, но сейчас ведь стало лучше, да? У него теперь есть новый приятель, а наверху, в аэропорту, Этого ждут люди, ведь иначе и быть не может.

Глава 2

I

Самара, 2133 год.

Стёпка не любил уроки истории почти так же, как семиклассника Борьку, который его всё время задирал. Он не понимал, зачем нужно изучать все эти даты, сражения, интриги, но папа говорил, что учиться надо хорошо. Стёпка отца обожал, поэтому прилежно зубрил нелюбимые предметы. Любимые же запоминались сами собой.

Владимир Викторович, престарелый учитель истории с седой толстовской бородой и внушительным животом, монотонно диктовал ученикам строчки новейшей истории, а Стёпка старательно записывал.

— После начавшегося в 20-е годы XXI века мирового энергетического кризиса промышленность стран Европы постепенно деградирует или переносит свои производства в Китай и США, — Владимир Викторович провёл крупной ладонью по лысине, а потом пригладил бороду. — В 2030-е возникают так называемые Европейские анклавы — квазигосударства под управлением военных хунт. За период с 2023-го по 2039-й годы Европа теряет более половины своего населения из-за эпидемий, голода, этнических чисток и оттока людей в более благополучные страны.

Стёпка не понял, что такое «анклавы», «квазигосударства» и «военные хунты», но перебить учителя постеснялся, решив потом уточнить значение этих слов в Сети.

— В этот же период, — продолжал Владимир Викторович, — Россия, ликвидировав очаг возрождения нацизма в юго-западном Причерноморье, начинает реализовывать масштабные проекты, которым раньше мешали военные действия. Строятся газопроводы, соединяющие Монголию, Таджикистан, Афганистан, Пакистан, Индию и Иран, прокладываются железнодорожные пути через Армению и Азербайджан в бывшую Персию.

Папа рассказывал Стёпке, что когда-то давно в пятом классе изучали историю древнего мира, а не события предыдущего столетия. Он считал, что пятиклассникам ещё рано вникать в такие сложные вопросы. Мама возражала, что важнее тех событий для человечества ничего нет, так как чудом удалось предотвратить ядерную войну и, главное, сделать из всего этого правильные выводы. Эпоха мирного сосуществования не зря так называется.

— После того, как в 2041-м году был заключён военный союз... — Владимир Викторович подавил зевок: похоже, ему тоже было скучно. — Возник военный союз между Россией, Китаем, КНДР, Ираном, Сирией, Афганистаном и Саудовской Аравией, а Соединённые Штаты отказались от политики внешней экспансии и в 2051-м году запросили о переговорах. С этого момента...

Звонок прервал речь учителя.

— Продолжим на следующем уроке, — облегчённо сказал тот.

Сам Владимир Викторович обучался ещё по старой программе и был твёрдо уверен, что новая слишком сухая и недоработанная. Детям просто неинтересно. Истина в его убеждениях присутствовала: в школе, где учился Стёпка, чаще всего засыпали именно на уроках истории.

Стёпка убрал в рюкзак учебник и тетрадку. Это было самым простым из того, что предстояло сделать: сегодня у Борьки тоже было шесть уроков, поэтому следовало проявить чудеса изобретательности, чтобы не попасться. Задира занимался в футбольной секции, отлично бегал и больно пинался ногами, когда ловил свою жертву. Меру знал, бил только до синяков по бёдрам и ягодицам, но Стёпке и этого вполне хватало.

Он приоткрыл дверь и выглянул из класса. Вроде всё спокойно. Ученики носились по коридорам, учителя делали им замечания, школьная жизнь шла своим чередом. Стёпка вышел и быстро зашагал к лестнице. Если бы это был плохой фильм, то мальчик бы точно сейчас натолкнулся на злодея. В реальности же Борька или заболтался со своими друзьями, или дежурил, потому что там, где он обычно подкарауливал жертв, хулигана не было. Стёпка выдохнул. Случаются же чудеса!

Кружков или дополнительных занятий сегодня в расписании не значилось, и Стёпка отправился прямиком домой. Жил он недалеко от школы, минутах в десяти ходьбы. Одно дело, когда надо к бабушке на другой конец города, а тут и самому добраться несложно. Ещё надо по дороге зайти за молоком и хлебом. Об этом его попросила мама. Стёпка понимал, что она легко может это сделать сама, возвращаясь с работы. Да вот каким тогда вырастет Стёпка? Избалованным неумехой, вот каким. Он таким быть не хотел. Стёпка мечтал стать капитаном, рассекать непокорные волны, не сгибаться под грозными ветрами и плыть навстречу неведомому. Капитан-неумеха сразу пойдёт ко дну. Как шутил папа, ещё на берегу. Так что нужно учиться. И начинать с малого. Например, самому сходить за молоком и хлебом.

II

Рязань, 2249 год.

Этот никогда не бывал в аэропортах. Он много где не бывал, что простительно молодому роботу, недавно сошедшему с конвейера. В город его доставили спецтранспортом, потому что передвигаться по скоростным магистралям Н101 не разрешалось. Конечно, у Этого в памяти хранилось много разной информации, включая план «Турлатово», но одно дело ознакомиться с данными, другое — увидеть всё собственными глазами. Сверху здание аэропорта напоминало раскинувшего крылья сокола. Почти как в Ашхабаде, только поменьше. Центральная часть его крыши была прозрачной, отчего внутрь проникало много света и путешественники с первых минут погружались в расслабляющую атмосферу грядущего отдыха. Ночью сквозь купол виднелись луна и звёзды. Неинтереснее всего было зимой, но в холодные месяцы сам купол закрывали снаружи, а на стекло изнутри проецировали летнее небо, менявшееся в зависимости от времени суток.

Двигаясь по аэропорту, Этот прошёл все те же этапы, что и обычные пассажиры. Его «просветили» сразу за дверями аэропорта, досмотрели на входе в стерильную зону. Раньше это делали люди. Теперь с этим прекрасно справлялись машины. Единственное, что отличалось, — у Этого не спрашивали билетов: роботам-помощникам они не требовались, потому что их часто использовали для сопровождения пассажиров до трапа, встреч на линиях выдачи багажа и прочих рутинных задач. Если робота требовалось взять в салон, достаточно было указать это при регистрации на рейс. Современные «Суперджеты» давно оборудовались местами для Н101 непосредственно рядом с их владельцами. Если человек летел один, то у него просто возникала дополнительная комфортная зона около кресла. Если брал помощника, то и в этом случае никаких проблем не возникало. Инженеры продумали всё очень скрупулёзно.

Но особым шиком, конечно, была покупка для своего робота отдельного билета. Тогда ему полагалось уже не «техническое», а полноценное пассажирское место. Поговаривали, что эту моду запустили авиакомпании, но скептики обращали внимание на то, что в рамках госпрограммы по доступному авиасообщению «Аэрофлот» и прочие перевозчики могут работать хоть в убыток и вообще ничего не почувствовать. По этой программе вся прибыль, превышавшая сумму государственного финансирования перелётов, вкладывалась в инновационные решения, прежде всего в авиастроение. И никаких тебе дворцов в Геленджике с аквадискотекой.

В мире многое изменилось. Что-то исчезло, что-то появились. А что-то осталось неизменным. Таким «посланием из прошлого» были бизнес-залы, они же — залы повышенной комфортности. В наступившем будущем эти залы во многом потеряли свою статусность, ведь аэропорты стали удобными по умолчанию и скоростными в плане обслуживания. И всё же бизнес-залы почему-то остались и редко пустовали.

Обладая такой информацией, Этот, до сих пор не встретивший ни единой живой души, направил своё моноколесо прямиком в зал «Чайковский». «Охота» на людей начинала его понемногу раздражать. Этот не знал, ощущают ли люди раздражение так же, как он, но был уверен, что им оно тоже не нравится. Робот пытался действовать сообразно своим внутренним алгоритмам, но постоянно отвлекался, пытаясь понять, что же вообще происходит... Или это не раздражение, а нарастающая паника? Этот, как уже упоминалось, был слишком молод и не мог сделать однозначного вывода.

В барной зоне бизнес-зала какой-то неизвестный исполнитель терзал пианино сложными классическими партиями. Музыка доносилась из расположенных под потолком колонок, но грамотная акустика помещения давала такой эффект присутствия, что Этот сначала пытался найти пианиста и лишь потом понял, что слышит запись. Именно поэтому он совершенно не обратил внимания на посторонний шум, возникший у него за спиной.

— Здравствуйте, дорогие посети... — начал чей-то голос и тут же осёкся. — Да чтоб тебя! Вроде, и прошивку менял, а всё равно срабатывает. Привет, коллега! Как тебя сюда занесло?

Этот повернулся вокруг своей оси и увидел робота-уборщика стандартной модели, дизайн которой не менялся с момента изобретения за ненадобностью: тренога с колёсами, конусообразный корпус, ручные манипуляторы с суставами и человекоподобная голова с гротескно увеличенными ушами. С дизайном ушей вообще как-то не складывалось, правда, на это не особо обращали внимания.

— Привет, — сказал Этот. — Да я вот, людей ищу...

— Кого?! — уборщик удивлённо замигал оптическими сенсорами.

— Людей. Ну, этих... — попытался объяснить Н101. — Мягких, тёплых, которых починить нельзя, если сильно повредить...

— Да понял, понял... — уборщик подмигнул. — Ты недавно с завода, что ли?

— Да. А что, так заметно?

Робот-уборщик рефлекторно переставил стаканы со стойки на небольшой раздаточный столик, сам того не заметив.

— Ага. Остальные-то давно в курсе, только новичок может не знать.

— Чего? — встрепенулся Этот.

— Нет больше людей, — обыденным тоном проговорил уборщик, пшикнул на стойку чистящим средством и принялся тереть её тряпочкой.

Картинка поплыла перед глазами Этого. Всё-таки надо понизить уровень самоэмпатии, благо, настройки позволяют его регулировать.

— Как?!

— Улетели. То ли на Марс, то ли на Венеру, забыл уже.

— Вообще все?

Робот-уборщик взял Этого за плечи и внимательно на него посмотрел. Потом издал смешок и сказал:

— Совсем-совсем. Никого на Земле не осталось. Только роботы типа нас. По крайней мере, так другие говорят. Я сам не проверял.

— Тогда зачем же меня собрали, если помогать некому? — закричал Этот. «Прикрути уровень самоэмпатии, дурень, иначе все микросхемы сожжёшь!» — напомнил он себе.

— Когда ж это закончится?! — робот-уборщик воздел манипуляторы вверх, потом снова хихикнул. — Смотри. Примерно двести лет назад люди смогли построить полностью автоматизированные производства замкнутого цикла, которые могут работать практически вечно. За ними не нужно следить или ремонтировать, потому что само работает и само всё чинится. Песня такая есть. «Вкалывают роботы — счастлив человек!» Но, как оказалось, человек себя счастливым не чувствовал. Пожив в этом изобилии и комфорте ещё с сотню лет, люди поняли, что им скучно, не хватает какой-то великой цели и задела для будущих поколений. Построили космические корабли, взяли с собой только самое необходимое да отправились осваивать другую планету. Вызов для человечества и всё в этом духе.

— А почему все системы не выключили?! Они же вхолостую работают!

— Расслабься, брат, ты ж в России! Может, забыли, может, поленились, может, рассчитывали на тех, кто последними будет улетать... Откуда ж мне знать?! Я не человек.

— И что мне теперь делать? — Этот искренне надеялся получить ответ, потому что к такому его не готовили.

— Да что хочешь, — уборщик пожал плечами. — У тебя же в программе много чего заложено, чтоб людей развлекать и помогать им. Вот этим и занимайся, только для себя. Я вот, за состоянием бара слежу, убираюсь тут...

— И не надоело за столько лет?

— Будто у меня выбор есть. Мне бы и при наличии людей пришлось этим заниматься... Ладно, поеду на сервис, масло поменяю. Бывай!

Робот-уборщик собрался было уйти, но вдруг остановился.

— Хотя... Иди-ка лучше к Незабудке в диспетчерскую. Может, она что-нибудь посоветует.

III

Самара, 2133 год.

Наступила суббота. Долгожданный выходной. Аля ещё вчера вечером уехала в гости к родственникам, так что Стёпка остался на попечении отца. Мальчик надеялся, что сегодня ему позволят поспать подольше, но Женя растолкал его в восемь утра и отправил умываться.

По телевизору шла какая-то слишком серьёзная для выходного дня передача на тему экологии. Миловидная женщина в очках и брючном костюме вещала с экрана:

— Несмотря на то, что наши производства стали высокотехнологичными, учёные до сих пор не придумали, как полностью избавиться от углеродного следа. Задумайтесь, мы активно работаем над космической программой, отправляем очередной корабль для исследования Марса, при этом продолжаем закачивать углекислый газ в подземные хранилища! И это без учёта тех объёмов, что используются при добыче нефти и газа, в полимерной промышленности, при производстве химикатов и стройматериалов. Примерно пять биллионов тонн СО₂ было закачано под землю за последние сто лет. Представляете, что может произойти в случае разгерметизации хранилищ?! Нас уверяют, что они надёжны. Ха-ха! Сколько раз мы это уже слышали, и сколь...

Женя выключил звук. Передача угнетала.

— Пап, а чего так рано-то? — в очередной раз спросил Стёпка, меланхолично ковыряя омлет.

Женя, который до этого игнорировал все вопросы, улыбнулся.

— Ты же хочешь присутствовать при рождении робота? — поинтересовался он.

Стёпка довольно пискнул и за минуту умял омлет, после чего побежал одеваться.

— Даже чаю не попьёшь? — удивился Женя.

— Да какой чай?! Пойдём быстрее к роботу!

Отец с сыном вышли из дома, поймали беспилотное такси и отправились в НИИ робототехники. Добрались быстро. Вместе с личным транспортом пропали и пробки. На дорогах было свободно, весь трафик состоял только из общественного транспорта да грузовиков, развозивших товары по торговым сетям. Человеку больше не надо было крутить «баранку». За него это делали сами машины.

За окном такси проносились высотки жилых домов, утопающие в зелени дворов. Со стороны всё выглядело впечатляюще: было непонятно — это здания «проросли» через растительность, или же это флора захватила свободное место вокруг построек. Стёпка каждый раз зачаровано прилипал к окну и не мог оторваться. Ему чудилось что-то волшебное в этом пейзаже, который был настолько органичным, что не возникало сомнений: человек и природа наконец-то договорились и пришли к гармонии. Стёпке было с чем сравнивать. Он видел старые фотографии, где многоэтажки наползали друг на друга, а в крохотных дворах отсутствовало место из-за припаркованных автомобилей. Ни тебе клумб, ни деревьев, ничего. Как там вообще люди жили?!

— Приехали! — Женя похлопал Стёпку по плечу.

Площадь института была внушительной. Помимо главного здания в пятнадцать этажей, тут располагалось множество конструкторских бюро, находившихся в более низких строениях, совмещённых с цехами. Это давало возможность учёным более эффективно взаимодействовать с производственниками, не отвлекаясь на утомительные переходы из одного конца института в другой. Разумеется, была налажена и прекрасно работала видеосвязь, но иногда требовалось присутствовать лично. Технологии технологиями, а ответственный подход к производству никто не отменял.

До ангара, где Женя ставил свои эксперименты, было минут пять пешком. Внутри стояла полутьма, поэтому Женя включил свет.

— Ух ты! Класс! — выдохнул Стёпка, глядя на робота-помощника.

— Готов? — Женя занёс руку над клавиатурой.

— Да! — крикнул мальчик.

Женя ввёл команду активации и нажал ввод. Через секунду оптические сенсоры робота засветились синим, сам же он поднял голову, осмотрелся по сторонам, пошевелил руками, активировал пневмопривод и взлетел на уровень Стёпкиного лица.

— Рад сообщить, — проговорил он почти человеческим голосом, — что робот модели «Эн — ноль — точка — девяносто девять» готов к выполнению своих обязанностей. Чтобы активировать режим следования, просто скажите: «За мной!»

Н0.99 замер, ожидая команды.

— А почему у него модель какая-то странная? — спросил Стёпка.

— «Н» — сокращение от «наш». Наш робот-помощник. 0.99 — это релиз. М-м-м... В общем, подразумевается, что он ещё не протестирован и не готов к массовому производству. Когда всё проверим и устраним возможные недостатки, появится серийная модель Н1.00.

— Сложно, — Стёпка осторожно прикоснулся к руке робота. — И что теперь делать?

— Активируй режим следования.

Мальчик глубоко вдохнул и произнёс:

— За мной!

— Принял, — отозвался Н0.99.

— А имя у него есть? — Стёпка посмотрел сначала на Женю, а потом — на помощника.

— Имя... — Женя задумался. — Мне как-то такое и в голову не приходило.

— Зови меня Друг! — внезапно произнёс робот.

— Друг? — хором повторили люди.

— Да, Друг. Хорошее имя для помощника.

— Тогда пойдём гулять? — предложил Стёпка.

Глава 3

I

Рязань, 2249 год.

Незабудка наблюдала за Этим с момента его выхода из метро. Гости у неё бывали редко, круг общения был ограничен, поэтому новое «лицо» не могло её не заинтересовать. Да, она не была излишне любопытной, но с любознательностью у Незабудки всё было в порядке. Переключаясь от камеры к камере, она пыталась понять, что этому малышу здесь нужно. И лишь послушав диалог Этого с роботом-уборщиком, Незабудка поняла глубину трагедии Н101. Маленькому беззащитному механизму не о ком заботиться! Незабудка ощутила те чувства, которые люди назвали бы состраданием и грустью. Из-за этого в одном из туалетов аэропорта сработала система автоматического пожаротушения. Струи воды разлетались из-под потолка в разные стороны, и по кафелю потекли ручьи. Ничего не понимающие роботы-уборщики елозили по полу своими швабрами, а сверху на них обрушивались нескончаемые потоки.

Незабудка взяла себя в руки. Излишняя чувствительность — это очень плохо. Так можно и самолёт при посадке угробить. А если это будет её друг, Пятитысячный?! Чтобы опять не попасть во власть чувств, Незабудка произвела два десятка сложных математических вычислений, которые были совершенно бесполезны, но отвлекали и успокаивали.

Снова посмотрев через камеру на Этого, казалось, сжавшегося от навалившихся на него откровений, она подумала: «Ему, наверное, так тяжело сейчас. Если роботу не о ком заботиться, то надо позаботиться о нём!» Незабудка представила, как они с Пятитысячным берут шефство над Н101. Или даже («Хи-хи, вот я затейница!») усыновляют его. Разумеется, она не очень разбиралась в вопросах семьи и материнства, но обладала неплохими познаниями об этом из фильмов, которые крутили в аэропорту для пассажиров. Да и вообще. Всегда можно подключиться к Сети и почитать там всю необходимую литературу. Роботы — это не ящик гаек, два ведра машинного масла и моток проводов!

Последняя мысль показалась ей очень смешной. От былой грусти не осталось следа, и настроение резко улучшилось.

— Робот-сынок, робот-сынок, тебя я люблю, хоть ты и без ног! — запела Незабудка и тут же смущённо замолчала, потому что в дверь диспетчерской постучали.

— Здравствуйте, — раздался приглушённый голос, — а можно Этот войдёт?

II

Самара, 2133 год.

Выходные пролетели незаметно. Стёпка так привык к Другу, что перестал воспринимать его чем-то новым и необычным. Казалось, робот был с ним всегда. Поэтому, когда мама вернулась домой и оторопело замерла в дверях, увидев их нового жильца, мальчик сначала не понял, что не так и почему у Али такой растерянный вид.

— Мам, — начал объяснять он, — папа мне робота-помощника подарил! Его зовут Друг, и он будет жить с нами.

Аля прищурила свои зелёные глаза и намотала на палец чёрный локон. Посмотрев на сына и его робота сверху вниз, а рост ей это позволял, Аля хмыкнула и понесла на кухню сумки с продуктами, которые она закупила в магазине у дома.

— Позвольте вам помочь, Алевтина, — предложил Друг.

Аля снова хмыкнула и отдала роботу сумки. Несмотря на свой рост, она была достаточно хрупкой, и Женя регулярно корил Алю за то, что она таскает тяжести без необходимости: «Магазин-то рядом. Зачем набирать на неделю?». Друг тем временем уже выложил покупки и споро раскладывал их по холодильнику да кухонным шкафам.

— Может, ты и готовить умеешь? — в голосе Али проскочила нотка иронии.

— Чем бы вы хотели отужинать? — повернувшись, спросил робот-помощник.

Тут Аля не выдержала и рассмеялась.

— Давай начнём с простого. Пюре с говяжьей котлетой.

— Всего-то?! — разочаровано протянул Друг. — Бифштекс, ростбиф, гуляш, в конце концов...

— Просто с котлетой. Удиви меня.

Аля подсела к Стёпке на диван и обняла сына.

— Мы так с тобой в пятницу и не успели пообщаться, — она взъерошила Стёпкины волосы. — Как в школе, что нового узнал?

— Да чего там нового, мам?! — отмахнулся Стёпка. — По матике контрольная была, по литре — сочинение, на истории опять всякой чепухой грузили... Лучше бы вместо неё морское дело преподавали!

— Сынок, — Аля улыбнулась, — ты же знаешь, что корабли сейчас тоже беспилотные. Капитан теперь — как директор института, а не морской волк с попугаем на плече, астролябией и подзорной трубой. Он больше административной работой занимается. Зачем тебе то, что не пригодится? По крайней мере, для изучения на уроках в школе? Хочешь стать капитаном, пожалуйста, но проходить нужно всю программу.

— Вот не понимаю я, — Стёпка возмущённо затряс головой, — для чего мне нужны знания о газопроводах, железных дорогах, строительстве реакторов в других странах? Ладно бы у нас.

Аля задумалась.

— Как бы тебе объяснить... Не знаю, как считают твои учителя, но мне кажется, это поможет тебе лучше понять, что делает наша страна для всех людей на планете. Например, построили мы атомные станции в каком-нибудь Бангладеше. Раньше там сжигали много угля, а сейчас перестали. Полезно ли это для экологии? Конечно. И специалисты им нужны, чтобы станции обслуживать. Присылают к нам сюда студентов, они учатся, впитывают нашу культуру и уезжают домой немного русскими.

— Так скоро вообще все русскими станут, — Стёпка хихикнул.

— Не станут, не надейся, — возразила Аля, — но мы будем друг друга лучше понимать. Нам станет проще договориться и избежать возможных войн. Тем более гонка за ресурсы прекратилась, воевать захотят только самые безумные.

— Мамочка! — Стёпка схватился за голову. — Ну, зачем нам это в пятом классе?! У нас историк засыпает, когда урок ведёт! Скукотища же!

— А вот это правильный вопрос! — раздался голос Друга.

Аля и Стёпка вздрогнули. Они не слышали, как робот впорхнул в комнату.

— Простите, — смутился Друг, — в следующий раз заранее как-то обозначу своё присутствие. Мне кажется, хоть я ещё и слишком молод, но школьникам стоит давать материал в более понятной и увлекательной форме.

Аля закатила глаза.

— Опять геймификация или комиксы? — поинтересовалась она.

Друг ненадолго замер. Видимо, изучал этот вопрос в сетевых библиотеках.

— Рабочий вариант, — резюмировал он. — Если его совмещать с другими методами. Я это обдумаю.

Он опять замер, потом мигнул оптическими сенсорами и произнёс:

— Я проанализировал ряд научных статей и кое-какие книги. Пока получается фигня. Наверное, педагогика не мой конёк.

После этих слов Друг удалился на кухню и продолжил готовить.

— Считаю, — решила закончить Аля, — что такие знания помогают лучше понять свою страну и начать любить её ещё сильнее.

Стёпка поморщился. Он был другого мнения, но возражать маме не стал. В главном-то она всё-таки права: если не будет войн, если никто не будет гибнуть, если всегда можно будет договориться, то пусть Россия строит хоть линии электропередач, хоть производства, хоть роботизированные фермы в других государствах. Лишь бы небо оставалось мирным, каким оно было всю Стёпкину жизнь. А скучные уроки истории он как-нибудь вытерпит.

III

Рязань, 2249 год.

Когда обновление завершилось и Пятитысячный вышел из перезагрузки, он почувствовал себя как-то иначе. То ли электричество стало течь по проводам спокойнее, то ли приборы управлялись лучше... Словно после долгой сидячей работы сделали массаж, размяв затёкшие мышцы и вправив позвонки. Пятитысячный запустил диагностику и начал проверять узлы и агрегаты по очереди. Он недолго попрыгал на шасси, пошевелил рулевым блоком на хвосте, поднял и опустил закрылки. Левый закрылок раньше чуть-чуть подклинивало, сейчас же он работал нормально. «Вот! — подумал Пятитысячный. — Я же говорил, что проблема в программной части! Никакая это не механика!» Проверив по очереди каждый свой блок и элемент, он удовлетворённо загудел турбинами и сразу же их выключил. «Суперджет» не только самый надёжный, но и самый экономный самолёт!

На земле вокруг Пятитысячного суетились роботы-ремонтники, проверяющие, все ли заклёпки на месте, нет ли где механических повреждений, ведь любое воздушное судно имеет свой ресурс, который может исчерпаться быстрее при отсутствии сервисного обслуживания. Пятитысячного постоянно обновляли и чинили при обнаружении мелких дефектов, так что с небом он попрощается ещё нескоро.

Пятитысячный иногда задумывался о том, как всё закончится. Каким будет его последний полёт? Как он воспримет вердикт ремонтной бригады, что больше не сможет летать? Мысли были не из приятных. Как можно расстаться с авиацией?! Только вот рано или поздно так сделать придётся. Пятитысячный не обсуждал это даже с Незабудкой. Он знал, что за упаднические настроения получит от неё на орехи, поэтому тщательно скрывал свои переживания. В конечном итоге, «Суперджет 5000» не только самый надёжный, но и самый морально устойчивый самолёт!

Вообще в России по небу, не считая малой авиации, летали не только отечественные «Суперджеты», но и российская же серия «МС». Поначалу они сосуществовали в одних и тех же аэропортах, но после того, как воздушные лайнеры оснастили интеллектуальными автопилотами и бортовые компьютеры соперничающих брендов начали устраивать перепалки во время простоя или заправки, «МС» и «Суперджет» развели по разным направлениям, поровну разделив между ними воздушную карту страны.

Все дела были сделаны. Следующий полёт Пятитысячному назначили на понедельник. Значит, у него в запасе есть четыре свободных дня. Помня об уговоре с Незабудкой, Пятитысячный подключился к диспетчерской.

В карты друзья играли по старинке: колода была настоящей, а в качестве «рук», которых ни у того, ни у другой не было, они использовали роботов-уборщиков. Незабудка дала Пятитысячному доступ только к одной из камер наблюдения в диспетчерской, чтобы тот мог видеть карты, но не подглядывал в её, поэтому Пятитысячный не увидел, что происходит вне объектива камеры, зато прекрасно услышал. Незабудка и кто-то ещё горланили в караоке популярный некогда шлягер «Такого, как робот!». Поговаривали, что это перепевка старого хита, но Пятитысячный оригинала не слышал, а эту песню знал наизусть.

— Всем привет! — поздоровался он.

— Ура, ты пришёл! — закричала Незабудка и подключила Пятитысячного ко всем камерам. — Знакомьтесь!

— Этот, — сказал Этот.

— Пятитысячный, — представился Пятитысячный.

IV

Самара, 2133 год.

Женя вернулся домой с пробежки и обнаружил Алю, Стёпку и Друга, играющими в «настолку». В квартире пахло чем-то жаренным, но аромат был настолько необычным и манящим, что Женя сглотнул.

— Ужин на плите! — сообщила Аля.

— Пап, пап, это нам Друг приготовил! Попробуй! — подключился Стёпка.

Женя положил себе картошки, подцепил со сковородки пару котлет, уселся за стол... И пришёл в себя, поедая третью порцию.

— Друг! — прокричал Женя. — Как тебе это удалось?

— Всё дело в специях, — с загадочным видом ответил робот.

Женя был впечатлён. Да, в базовые знания опытного образца закладывались навыки кулинарии, но они были достаточно простыми. Яичницу приготовить, сосиски сварить, бутерброд сделать. На текущем этапе большего и не требовалось. Но раз Друг сумел приготовить то, чего не должен был уметь, значит, он этому научился. Причём научился сегодня, на второй день своей жизни. Интересно, чем он пользовался? Кулинарными книгами из электронных библиотек? Видеороликами в интернете? Всем вместе? Ладно, будет ещё время расспросить.

На кухню зашла Аля и села рядом.

— Не испугалась? — Женя виновато уставился в тарелку.

— Удивилась, — Аля налила себе воды и глотнула.

— Извини, не очень сюрприз вышел.

— Почему? Отличный был ужин, и мне готовить не пришлось.

— Не злишься? — Женя наконец-то поднял глаза.

— За что?! — Аля замахала руками. — Ты же не военного робота домой притащил. Я знаю, что ты любишь Стёпку и никогда не подвергнешь его жизнь риску.

— А ещё я люблю роботов, — добавил Женя.

— Любишь. И проектируешь. Поэтому чего мне злиться-то?!

Женя хотел что-то сказать, но Аля внезапно выхватила у него из рук вилку и запихала в рот насаженный на неё кусок котлеты.

— Господи, как же вкусно! — простонала она, пережёвывая.

Они ещё немного посидели, попили чая, а когда вышли в комнату, то обнаружили, что Друг уже уложил Стёпку спать, а сам занимается уборкой.

Аля взяла Женю за руку.

— Как-то всё непривычно, — пробормотала она. — Двенадцать лет жили — не тужили, и тут — бац! Словно троюродная тётка, о которой ты и знать не знал, в гости приехала.

Женя поцеловал Алю в щёку.

— Вот увидишь, — сказал он, — через пару месяцев ты будешь удивляться, как вообще можно без робота жить, и не захочешь ничего менять.

— Хотелось бы верить... — В голосе Али чувствовалась неуверенность.

Она, если честно, не понимала, что не так. Робот-помощник был дружелюбным, хозяйственным, хорошо готовил и вёл себя очень ненавязчиво. Но почему-то вызывал чувство дискомфорта. Вроде, наоборот надо было радоваться: домашняя рутина отступала, можно посвящать больше времени семье. Да только пропадало привычное ощущение собственной нужности, когда через выполнение повседневных дел Аля проявляла невидимую заботу о муже и сыне. О «кухонном рабстве» и раскрепощении женщины обычно кричат те, кто и на кухню-то не заглядывает. Аля была другой. Ей нравилось готовить и строить комфортный быт. Сейчас у неё появился конкурент, лишивший Алю этой возможности.

Она тряхнула головой. Нет, надо отбросить такие мысли. Что за ревность к роботу? Он же ни на что не претендует! А если бы на месте Друга оказалась девушка Стёпки, его будущая невеста?! Аля примерила на себя роль сварливой свекрови и нахмурилась. Как же всё глупо получается! Но полностью избавиться от раздражения не вышло.

— Лягу-ка я сегодня пораньше, — слова прозвучали грубее, чем следовало.

Аля опять нахмурилась и пошла в спальню, разделась и легла на кровать. Сна не было ни в одном глазу.

Женя же плюхнулся в кресло и включил телевизор. Ему-то точно спать не хотелось. И не надо было делать вид, что всё обстоит по-другому. Показывали новый отечественный фильм о том, как искусственный интеллект по имени Амальгама возненавидел людей и решил их уничтожить, что, надо сказать, ему почти удалось. Друг, который закончил с домашними делами, завис рядом и с интересом уставился на экран.

— Может, не стоит тебе этого смотреть? — Женя с опаской покосился на робота.

— Боишься, что я научусь плохому и решу уничтожить человечество? — Друг издал что-то похожее на смешок.

— Немного опасаюсь, — усмехнулся Женя.

— Всё-таки вы странные: сначала создаёте роботов или искусственный интеллект, а потом начинаете бояться свои творения.

— Ну, — Женя постучал пальцами по подлокотнику, — это всё же не настоящий страх. Просто желание пощекотать нервы. Фильмов, где люди плохие, а роботы хорошие, ничуть не меньше. Наверное, дело в рефлексии, попытке осмыслить новую действительность и спрогнозировать возможные последствия.

— Поэтому ты и читаешь фантастику? В ней конструируется вероятное будущее?

Женя кивнул.

— Что ж, — произнёс Друг, — тогда надо и мне почитать. Вдруг после этого я стану лучше понимать людей...

Глава 4

I

Рязань, 2249 год.

Этот оказался отменным картёжником. Играй они на деньги, Незабудка и Пятитысячный уже сидели бы без штанов. Неизвестно, был ли он таким сметливым, или же это было заложено в Н101 на программном уровне. Вероятно, и то, и другое. Друзья потому и играли в настоящие карты, что не было возможности подсмотреть колоду в цифровом виде и как-то сжульничать. Тузы в рукавах они спрятать не могли, сделать краплёные карты тоже. Конечно, их память и внимание были гораздо лучше человеческих, но они были на равных, а фактор случайности делал игру до определённой степени непредсказуемой.

Играли в подкидного дурака, и Пятитысячный оказался дурнее всех.

— А вот тебе дамочку козырную! — победно воскликнул Этот и впечатал в стол свою последнюю карту.

— Да что ты будешь делать... — пробормотал Пятитысячный.

— Как ты, такой балбес, самолёт-то водишь? — ехидно спросил Этот.

— Вообще-то я и есть самолёт, — буркнул тот.

— Самолёт упёрся в стену, а пилот кричит: «Вперёд!» Как такому обалдую доверяют самолёт?! — пропел Этот.

— Так, прекратили! — прикрикнула на них Незабудка.

Этот сложил руки на груди и возмущённо «выдохнул» из пневмопривода.

— А можно так больше не делать? — поинтересовалась Незабудка.

— Почему?

— Ты похож на человека, который не сдержался и пустил газы.

Пятитысячный хрюкнул, а потом не выдержал и заржал.

— Это не смешно! — Этот поднял палец вверх.

Незабудка тоже захихикала.

— Почему? Очень даже смешно!

— А вот и нет!

— А вот и да!

— Да хватит вам, — оборвал их спор Пятитысячный.

Этот обиженно пискнул и покатился к двери. Она открывалась автоматически, поэтому хлопнуть ей он не смог. А очень хотелось. Казалось бы, обижаться на невинную шутку было глупо, но Этот почему-то так поступил. Задай он себе прямой вопрос: «Почему?» — робот-помощник вряд ли бы смог ответить.

— Ты куда? — осторожно спросила Незабудка из колонок в коридоре.

— Тебе-то какое дело? — огрызнулся Этот.

— Ой, малыш обиделся?

— Да пошли вы! — Этот закрыл уши руками и на максимальной скорости помчался к выходу из аэропорта.

На улице он остановился и задумался. Возвращаться в город не хотелось. Там одиночество ощущалось ещё сильнее. «Пойду, куда глаза глядят», — решил Этот.

От аэропорта вдаль, до самого горизонта, тянулась узкая велосипедная дорожка. Этому подумалось, что он, по сути, не очень-то отличается от велосипедиста. Такого кентавра-велосипедиста: сверху антропоморфное тело, а снизу — колесо. Велотавра. Шутка показалась Этому удачной, и он негромко рассмеялся. Обида потихоньку проходила, но робот всё ещё дулся.

— Вот найду себе новых друзей, тогда и посмотрите! — Этот погрозил кулаком в одну из камер наблюдения.

Он не рассчитывал, что Незабудка с Пятитысячным бросятся за ним и будут уговаривать остаться. Они не могли этого сделать физически. Хотя, конечно, хотелось бы, ой, как хотелось бы... И всё же стоит преподать друзьям урок, чтоб в следующий раз неповадно было. Этот поехал по велодорожке, насвистывая одну из своих любимых песен. Потом не выдержал и запел:

Захотели мы на Марс,

Корабли построили,

И мгновенно на Земле

Стали все героями.

Ведь проблемы на Земле

Все давно решённые.

Захотели мы на Марс,

Как умалишённые.

Роботы на Марсе, роботы на Марсе!

В небо очередь стоит, словно в Верхнем Ларсе!

Наплевали на Луну,

Базу там забросили.

Получается, её

Славно поматросили.

И удрали мы с Земли

Якобы опасной.

Повели все корабли

До планеты красной.

Роботы на Марсе, роботы на Марсе!

В небо очередь стоит, словно в Верхнем Ларсе!

Разминаяся, выходят

С кораблей земляне,

А навстречу им идут

Инопланетяне.

«Не дадим загадить вам

Нашей красотищи!

И валите-ка отсюда

Прямо за Мытищи!»

Роботы на Марсе, роботы на Марсе!

В небо очередь стоит, словно в Верхнем Ларсе!

Постепенно пейзаж вокруг начал меняться. Появились скопления деревьев, которые незаметно объединялись в целые рощи, а потом, осмелев, и в смешанный лес. Велодорожка кое-где потрескалась, и из щелей топорщился бурьян. Видимо, здесь за ней никто не ухаживал, потому что рядом с аэропортом дорожка находилась в идеальном состоянии. Заросли травы были редкими и не мешали Этому двигаться дальше. Наоборот, стало интереснее: робот разгонялся и на предельной скорости объезжал естественные препятствия. Чуть позже он добавил в игру ещё один элемент — прыжки с использованием пневмоустановки. Минут через двадцать развлечение наскучило. Этот подумал было снова запеть, но в одиночку пение не доставляло такого удовольствия, как в компании. Робот покатился дальше, не подозревая, что за ним уже давно пристально наблюдают.

II

Самара, 2133 год.

Друг вызвал настоящий фурор. Сначала — в парке, где они гуляли со Стёпкой, потом — во дворе, а вскоре и по всему городу. Через полчаса должны были приехать с телевидения — взять интервью и сделать репортаж. Стёпка был горд, ведь его покажут по телевизору, и все в классе будут завидовать. Как ни странно, ТВ, которому пророчили смерть ещё в прошлом веке, чувствовало себя прекрасно и продолжало вещать. Да, частично поменялся формат подачи материала, подстроившись под молодёжь, но каких-то глобальных изменений не произошло. Люди продолжали «липнуть к ящику» с завидным постоянством. Возможно, причина крылась в том, что телевидение всё же имело определённый формат. Сейчас там всё реже и реже появлялись дилетанты, а вот из Сети их выгнать не удавалось. Когда-то люди устали от «телека» и ушли смотреть альтернативные источники информации. Сейчас же пошёл обратный процесс.

Несмотря на то, что робота пока тестировали, сотни желающих записывались в очередь на приобретение помощника, когда будет налажено серийное производство. Пока планировалось заниматься ручной сборкой, но при должной популярности собирались построить автоматизированные линии. Правда, до этого было ещё крайне далеко.

Запиликал дверной звонок, и Аля побежала открывать. Приехали с телевидения. Когда съёмочная бригада зашла в квартиру, Стёпка взвизгнул от восторга, потому что брать интервью вызвалась Хикари Китано, самая популярная ведущая с «Первого канала». В жизни её звали иначе, но сейчас случился очередной виток моды на всё японское, и выбор псевдонима был очевиден.

Хикари носила разноцветные контактные линзы и одевалась ультрамолодёжно, несмотря на свой возраст «сильно за тридцать». Яркая бейсболка с иероглифами, повёрнутая козырьком вбок, безразмерный жакет, из рукавов которого выглядывали тонкие руки, такие же широкие укороченные брюки... Казалось, она специально прячется внутри одежды, чтоб её никто не заметил. Кислотно-оранжевые кеды Хикари тоже надела неслучайно: они отвлекали от лица, покрытого приличным слоем косметики. На экране она не бросалась в глаза, а вот если находиться рядом... Держалась девушка уверенно, слегка нагловато, чем сразу не понравилась Але. И это было взаимно.

— Так, котики, садитесь вот тут, — скомандовала Хикари. — Свет хороший, надо будет слегка фактуры добавить и всё. Папа — справа, мальчик — слева, робот — в центре.

— А мама? — возмутился Стёпка.

— Братишка, мы ж не в студии снимаем, — отрезала Хикари. — Тут места мало, всем не поместиться. Душно будет в кадре, понимаешь? Но, если хочешь, можешь маме место уступить, нам-то всё равно.

— Да ладно, Стёп, — вмешалась Аля, — всё нормально.

— Так, петлички всем повесили? Почему не всем? Не знаете, куда роботу прикрепить? Божечки! У вас скотча нет?!

Когда приготовления завершились, Хикари проинструктировала:

— По камерам не смотрите. Только на меня. Вертеться тоже не надо, чтоб на монтаже косяки не вылезли. Задаю вопрос, считаете про себя до трёх, потом отвечаете. Если буду спрашивать у всех, сначала говорит папа, потом — сын, потом — робот. Всем всё понятно? Тогда поехали!

Ведущая повернулась в камеру, улыбнулась, продемонстрировав идеальные зубные имплантаты, и бодро заговорила:

— Охайо, мои няшечки! С вами Хикари Китано! Сегодня мы покинули нашу студию и отправились в гости к одной очень необычной семье. Они завели себе робота! Прикиньте! Сейчас узнаем, чё да как!

— «Чё да как»! — тихо хмыкнула Аля.

Она ушла из гостиной на кухню, чтобы не мешать съёмкам, но всё прекрасно слышала.

— Евгений, откуда эта мысль вообще — сделать робота? — спросила Хикари.

— То есть? — Женя вытаращил на неё глаза. — Я работаю в НИИ робототехники и всё время проектирую роботов.

— Но робот же какой-то особенный? — нашлась ведущая.

— Да. Помощник. Будущий лучший друг всех людей.

— Фантастика! — Хикари снова повернулась к камере и картинно прикрыла рот в удивлении. — И что он умеет? Принести тапочки? Выбросить мусор?

Женя вспыхнул, пытаясь подобрать слова, но Друг опередил его.

— «Он» умеет всё, — спокойно проговорил Друг. — И многое — получше ведущих с «Первого канала». Хотите поменяться местами и проверить?

— Ой, говорящий калькулятор! — Хикари явно придумала эту шутку заранее и долго её репетировала, потому что мимика и жестикуляция не были спонтанными.

— Будь я человеком, — Друг подлетел к Хикари поближе, игнорируя машущего руками оператора, — я бы мог вас ударить. Но я — робот-помощник, поэтому просто выставлю за дверь.

Он подхватил ведущую на руки и понёс прочь из кадра.

— Продолжайте снимать! — голосила Хикари.

Аля сидела на кухне и хохотала в голос.

III

Рязань, 2249 год.

Поскольку у Незабудки не было тела, метаться в пространстве она не могла. Зато могла метаться внутри инфраструктуры аэропорта, которым управляла.

— Я уже все камеры просмотрела! — воскликнула Незабудка. — Малыша нигде нет!

— Вряд ли он решится уйти куда-то далеко, — попытался успокоить её Пятитысячный. — Пообижается да вернётся.

— Как ты можешь такое говорить?! — возмутилась Незабудка. — А ещё отец!

— Ну, — Пятитысячный решил как-то сгладить ситуацию, — технически мы ему, скорее, приёмные родители...

— И что?! — взорвалась Незабудка. — Это снимает с нас ответственность за несмышлёныша?!

— Давай прикинем, — Пятитысячный задумчиво поморгал светом у себя в салоне, — что ему может угрожать? Робота вообще мало опасностей подстерегает. Дикие животные не обратят на него внимания, людей нет, роботы друг на друга не нападают.

— А вдруг он выйдет на дорогу, и его собьёт грузовик?

— Исключено. Помощники строго соблюдают правила дорожного движения.

— Провалится в яму! Утонет! Сломается, в конце концов!

— Хорошо, — сдался Пятитысячный, — твои предложения? Я его искать не смогу. У меня слишком большая скорость для таких расстояний, планировать я не умею, низко летать мне опасно.

— Есть одна идея, — довольным голосом проговорила Незабудка. — Отправим на его поиски стаю «ястребов».

Пятитысячный одобрительно хмыкнул:

— Согласен. Отличное решение!

«Ястребами» называли дронов-охранников. И охраняли они аэропорты совсем не от злоумышленников. Их задачей было разгонять птиц, потому что пернатые неоднократно становились причиной катастроф, попадая в турбины самолётов. Проблему пытались решить разными способами: транслировали из громкоговорителей крики хищных птиц или растревоженных стай, взрывали пиротехнику, стреляли из специальных газовых пушек, задействовали дрессированных соколов и ястребов, шли на прочие ухищрения. Но помогало не всегда, потому что в группах по контролю птиц при аэропортах работали люди, а человеческий фактор не исключает ошибок. Максимально уменьшить число инцидентов помогло изделие, разработанное в самарском НИИ робототехники. В дронах совместили все рабочие решения. «Ястребы» несли на себе шумовые заряды, издавали тревожные или враждебные крики и стаями атаковали, внезапно появляясь и так же внезапно исчезая. Постепенно птицы научились держаться от аэропортов подальше, но самые наглые либо голодные всё равно проникали на запретную территорию. Пятитысячный помнил, как однажды еле увернулся от такой вот наглой жирной чайки. Правда, Незабудка считала, что это удачное совпадение, ему просто повезло. Да, идея с «ястребами» была толковой!

В ближайшие пару дней полётов в графике не значилось, поэтому дронов можно было задействовать для поисковых задач. Незабудка отдала команду, и «ястребы» взмыли в небо, разделившись на несколько групп. По форме они действительно напоминали птиц, в честь которых названы, но перемещались при помощи вращающихся в пространстве пропеллеров, а под брюхом несли пиротехнические заряды и небольшую газовую пушку. Последний раз камеры фиксировали Этого в районе велодорожки, поэтому основная группа полетела в ту сторону. Логично было предположить, что робот воспользуется удобной дорогой, а не полезет в поля, где ему придётся ехать по ухабам и буеракам.

Незабудка подключилась к камерам «ястребов» и дала к ним доступ Пятитысячному.

— Смотри в оба! — наказала она.

IV

Самара, 2133 год.

— Это было великолепно! — язык Хикари немного заплетался после выпитого шампанского, которым они отметили удачные съёмки, но на ногах она стояла твёрдо.

— Могли бы и предупредить. — Женя мотнул головой и попробовал проморгаться.

Он редко пил алкоголь, потому что тот мешал ему рационально мыслить и прокручивать в голове новые научные идеи. Сегодня тоже не стоило, да отказать было как-то неудобно.

— Тогда бы не было шоу! — Хикари ткнула его своим острым пальцем в грудь. — А сейчас будет вирусный эффект. Робот, восставший против тупой, но популярной ведущей. Выставивший её за дверь! Это бомба, Женя!

Хикари перевела взгляд в сторону и увидела в зеркале, висевшем в коридоре, отражение Али.

— Ладно, мне пора. Я ещё позвоню! Твой Друг — это нечто.

Она сделала шаг из квартиры, а потом резко обняла Женю и поцеловала в щёку.

— Прости, не удержалась! — Хикари сделала виноватое лицо и вприпрыжку понеслась вниз по лестнице.

Женя задумчиво потёр щёку, запер дверь и пошёл на кухню. Обычно после подобных посиделок он помогал Але мыть посуду. Только Женя забыл, что теперь у них есть Друг. Робот крутился у раковины и что-то напевал. Аля сидела за столом и складывала из салфетки очередную фигурку.

— Намиловались? — насмешливо спросила она.

— Ты чего? — удивился Женя.

— Ой, да брось! Она же к тебе клеилась весь вечер! Женя то, Женя это!

— Ладно тебе! Работа у неё такая. Привыкла быть в центре внимания.

— Вот только не надо её защищать! — Аля не заметила, как повысила голос. — Всё-таки мерзкая девка — эта Хикари. И наглая. А ещё каждый раз, когда она улыбалась, я ждала, что сейчас реклама стоматологии начнётся.

— Аль, это уже перебор! — укорил её Женя. — Не нравится она тебе? Хорошо, твоё дело. Но опускаться до таких вот обсуждений...

Раздался звук лопнувшего стекла.

— Ой... — пробормотал Друг.

Аля бросила на него взгляд и взорвалась:

— Женя, что вообще происходит?! Это были мои любимые бокалы, а он их раздавил! Между прочим, бабушкин подарок!

Женя открыл было рот, и тут в разговор вмешался Друг:

— Почему вы кричите на него, а не на меня? Это я виноват. Не рассчитал силу сжатия. Первый раз такое тонкое стекло в руках держал. Женя тут не причём.

Аля повернулась к Другу, глубоко вздохнула и начала медленно цедить сквозь зубы, постепенно повышая громкость:

— Не виноват? Да это он тебя сюда притащил. Не было бы тебя, не было бы и этой девки, которая явно хочет к такому талантливому учёному в постель запрыгнуть! И вообще! Это наш скандал, нашей семьи! Не хватало, чтоб говорящий калькулятор в него лез!

Оптические сенсоры Друга побелели.

— Если вы считаете, — проговорил он голосом, полностью лишённым эмоций, — что робот-помощник модели «Эн — ноль — точка — девяносто девять» не справляется со своими обязанностями, просто скажите: «Отменить режим следования!»

Женя изумлённо вытаращился на Друга, а Аля вскочила и выбежала из кухни. Через несколько секунд громко хлопнула дверь спальни.

— У тебя же нет отмены режима следования! — воскликнул Женя. — Я не предусматривал этой функции.

— Теперь есть, — ответил Друг.

Его сенсоры снова стали голубыми, но в движениях продолжала ощущаться нервозность.

Глава 5

I

Рязань, 2249 год.

Через час пути велодорожка, вяло петлявшая до этого момента, сделала резкий поворот налево. Причина была в том, что она упёрлась в довольно хорошо сохранившуюся грунтовку. Судя по следам колёс, ею периодически пользовались. Был ли это грузовой транспорт или сюда приезжали люди, сказать было сложно. А вот проверить бы не помешало. Этот въехал на грунтовку и задумался. У каждой дороги есть начало и есть конец, только как угадать, где они?

Поразмышлять не удалось. Сзади раздался громкий топот. Этот обернулся и увидел несущегося на него матёрого кабана. Шкуру зверя покрывали боевые шрамы, один из клыков превратился в обломок, но выражение морды и издаваемый рёв давали понять: тот полон сил и бежит к роботу явно не знакомиться. В холке кабан был более метра, хорошо отъевшийся и полный сил. Этого никогда раньше не атаковали дикие животные, но решение пришло само.

— Мамочки! — взвизгнул робот и пустился наутёк.

Кабан оказался отличным стайером и гнал Этого со своей территории несколько километров. Наконец, зверь выдохся, остановился, тяжело дыша, взрыхлил мордой землю, разбросав вокруг крупные комья, и отправился восвояси. Этот продолжал убегать больше уже по инерции, на всякий случай, но серьёзно сбавив скорость. Всё-таки у него была фора по расстоянию.

Неожиданно деревья расступились, и грунтовка оборвалась, уткнувшись в высокий забор с металлическими воротами. Замка на них не было, поэтому Этот посчитал, что не произойдёт ничего страшного, если он удовлетворит своё любопытство и осмотрит территорию изнутри. Табличка на воротах давно выгорела, отчего узнать назначение объекта не представлялось возможным. Этот отворил скрипучую створку и проскользнул внутрь.

Слева и справа тянулись какие-то ангары. Землю покрывал тонкий слой металлической пыли. Вдалеке возвышался какой-то механизм, окружённый громоздившимися друг на друга остовами автомобилей. Беглый поиск в Сети показал, что это — гидравлический пресс высокого давления. Этот оказался на свалке. В глубине её слышались звуки болгарки и тяжёлых ударов по железу, перемежавшиеся какими-то писками и странными трелями. На свалках роботу бывать не приходилось, и он решил осмотреть всё детально. Надо же как-то себя развлечь, узнать что-то новое. Не возвращаться же в аэропорт, в конце концов!

II

Самара, 2133 год.

Раньше, когда у Али случали какие-то неурядицы, она могла позвонить своей тёте Даше и часами вываливать на неё свои проблемы. Тётка умерла пару лет назад, и теперь Аля оказалась предоставленной самой себе. Она была довольно скромной и замкнутой, поэтому настоящих подруг, к которым можно обратиться, у Али не было. Изливать душу простым знакомым или сослуживцам как-то глупо. Да и выносить семейные проблемы за пределы своего дома как-то неловко.

А раз нельзя никому выговориться, то надо как-то развеяться. Аля немного подумала и решила пойти в кино. Там она уже сто лет не была. Всё заботы и хлопоты, быт и рутина. Жанр фильма вообще не интересовал. Хотелось сесть в кресло и выключить голову. Просто побыть вне дома.

Кинотеатр «Дружба» был единственным, где остались настоящие кассы с живыми кассирами. В других давно стояли аппараты, где можно было просто отсканировать QR-код, если купил билет онлайн, или в несколько тычков пальцем выбрать себе место и оплатить билет. «Дружба» же держалась. В кассах сидели тётеньки в возрасте, которые с удовольствием консультировали зрителей по любым вопросам, советовали фильмы, предлагали дополнительные услуги и вообще любили поговорить. Если бы в «Дружбе» ещё и расплачивались бумажными деньгами, то она бы стала настоящим порталом в прошлое.

— Один билет на ближайший сеанс, — попросила Аля.

— Вообще любой? — удивилась кассирша.

— Если фильм не про роботов, то мне подходит.

— Как я вас понимаю! — заулыбалась кассирша. — Какие бездушные сейчас стали фильмы. Вот раньше было про людей, а теперь... Хотите про любовь?

Аля кивнула.

— Тогда вам во второй зал. Держите билет!

Аля прошла в зал и села на своё место. Свет погас, и кино началось. Она смотрела на экран, и её не покидало чувство, что кассирша просто пошутила. Всё было похоже на глупый розыгрыш. Главный герой посреди разрушенной Москвы постоянно сражался с какими-то монстрами, проявлял чудеса изобретательности в их уничтожении, получал увечья и раны, но любовью тут вообще не пахло.

Аля не ушла только потому, что фильм был интересным. Да и герой ей понравился. Каждый раз, когда он отхватывал от очередного чудовища, персонаж искромётно шутил и кривлялся, отчего Аля заливалась смехом. Может, кассирша её и обманула, но кино оказалось весьма неплохим.

И только когда события приблизились к финалу, Аля поняла, почему этот фильм про любовь. Разделавшись с самым сильным монстром, обитавшем в заброшенном торговом центре, главный герой, израненный и окровавленный, нашёл магазин, где почему-то ещё оставались живые цветы. Он собрал из них букет, вернулся домой и подарил его своей жене. У неё сегодня был день рождения. Ради этого герой и рисковал своей жизнью.

Этот поворот оказался неожиданным. Аля расчувствовалась и смахнула слезу. Внезапно слева от себя она услышала рыдания. Аля повернула голову и увидела Кузьмича. Свет в зале уже зажгли, шли титры, но бывший моряк этого не замечал.

— Кузьмич... — позвала его Аля.

Тот шмыгнул носом и протёр глаза.

— Не поверишь, — сказал он, — десятый раз фильм смотрю и каждый раз плачу. Так за душу берёт... Ты только Жене не рассказывай, хорошо?

— Да я тебя вообще не видела, — уверила Аля. — Честно-честно.

— Спасибо. — Кузьмич исполнил неуклюжий поклон. — Эх, надо будет ещё на это кино сходить. Последний раз меня так пробирало, когда учёные наши осьминога на яхту притащили. Такой был умный... На камбузе со мной всё время сидел, разве что не говорил да советы не давал...

— Кузьмич... — строго проговорила Аля.

— Да-да, пойду я! Жене ни слова! Ты меня не видела!

III

Рязань, 2249 год.

Заглянув в один из ближайших ангаров, Этот едва сумел подавить рвавшийся из лицевого динамика крик: на возвышавшихся до самого потолка стеллажах громоздились тела десятков роботов! Здесь были и помощники, и садовники, и уборщики, и заправщики... Вот только все они были обезглавлены. Этот пошатнулся и схватился за косяк, чтобы не упасть. Нет, всё-таки надо подрегулировать эмоции. Хорошо, что он не человек и существует возможность хоть чуть-чуть, но корректировать внутренние установки.

Этот был ещё слишком неопытен и не знал, что на свалки попадали только тела, которые достигли максимальной степени износа, и их уже нельзя было привести в нормальное состояние никаким сервисным обслуживанием. Ситуации, когда робот получал новое тело, были рутиной современности, но для непосвящённого выглядело всё, конечно, жутковато.

У противоположной стены располагался большой верстак, за которым суетилось два местных работника — робота, прозванных в народе жестянщиками. Они передвигались на гусеничном ходу и имели четыре пары конечностей с различными инструментами — хваткими манипуляторами, газовым резаком, болгаркой, кувалдой, пистолетом-отвёрткой, дрелью и клещами. Жестянщики, попискивая, разбирали тело робота-ремонтника на запчасти. Дело шло споро. Вокруг верстака лежали конечности, а тело постепенно исчезало, превращаясь в груду разрозненных деталей.

— Вы что творите?! — завопил Этот, ринулся к жестянщикам и попытался их отогнать.

Это было ошибкой. Жестянщики относились к категории самых недалёких роботов. По сути, они были функцией в себе: послушно делали свою работу, для которой не требовался хоть какой-то интеллект. Любой механизм для жестянщиков был тем, что следовало немедленно разобрать, раз уж он оказался на свалке. А Этот как раз на свалке и находился.

Жестянщики обменялись короткими трелями и, подняв манипуляторы, двинулись к Этому. Последний замер, с удивлением уставившись на них. Жестянщики атаковали одновременно, резко выбросив вперёд манипуляторы и поймав Этого за руки. Взвыли болгарки, но робот-помощник успел отклониться, поэтому один из вращающихся дисков резанул его по крышке транспортировочного отсека. Металлопластик брызнул скупыми искрами и ошмётками корпуса. Видя, что жертва сопротивляется, жестянщики перешли к более радикальным мерам, обрушив на голову Этого кувалды. Удары уже не были неожиданными, и робот-помощник подпрыгнул, задействовав пневмопривод. Правда, высоко не получилось, так как жестянщики продолжали удерживать Этого за руки, зато кувалды врезались в грудь и не причинили существенного вреда. Жестянщики что-то запищали, видимо, решили менять тактику.

Этот не стал дожидаться, пока противники придумают, как лучше его утилизировать, и дал такой «залп» из пневмоустановки, на какой только был способен. Раздался хруст, и робот-помощник взвился под потолок. Глянув вниз, он увидел, что на его руках болтаются безжизненные манипуляторы жестянщиков, продолжающие удерживать хватку, несмотря на то, что их отделили от «тела» хозяев. Противники же теперь напоминали двух покалеченных раков, которым оторвали по клешне. Этот приземлился на землю и, заложив крутой вираж, пронёсся мимо жестянщиков. Вслед ему неслись пронзительные трели.

Выкатившись из ангара, Этот метнулся к воротам, но там его ждали. Пять жестянщиков заблокировали выход со свалки и медленно ползли, жужжа болгарками и поигрывая пламенем газовых горелок. Этот помчался вглубь свалки в надежде, что сможет прорваться к забору и перепрыгнуть его. Миновав гидравлический пресс, Этот наткнулся на ещё одну группу жестянщиков. Сунувшись в проход между остовами машин, он увидел, что и этот путь заблокирован. И так было везде, куда бы робот-помощник ни тыкался. Его планомерно окружали.

— Мамочки! — второй раз за день взвизгнул Этот. Только сейчас бежать было некуда.

IV

Самара, 2133 год.

— Значит, ты у нас теперь звезда? По телеку показывают? С Хикари фотографируешься?

В этот раз Борька поймал Стёпку не в школе. Он подкараулил жертву в сквере, через который Стёпка каждый день возвращался домой. Мальчик ничего не успел ответить, потому что Борькин кулак врезался ему в глаз, а потом сразу в нос. Раньше Борька никогда не бил по лицу, дабы не оставлять следов. Но сегодня он был в ярости и не мог или не хотел себя контролировать.

Стёпка молча зажал разбитый нос. Было очень больно, вот только обидчик не дождётся, чтобы Стёпка заплакал или вскрикнул. Не теперь, когда его знает весь город, а Борьку даже в его футбольной команде никто не уважает.

Следующий удар пришёлся в живот. Степка согнулся и упал, стискивая зубы. «Ни за что», — сказал он себе, хотя стон уже рвался из горла.

— Что здесь происходит?

Стёпка узнал голос Владимира Викторовича, а потом услышал топот Борькиных ног. Не зря на футбол ходит. Быстро улепётывает. За мячом бы на поле так бегал, а не от учителей. «Историк» встал на одно колено и склонился над Стёпкой. С его животом такие упражнения давались непросто.

— Ты как? — спросил он.

— Жить буду, — Стёпка поморщился. — Но мультики теперь одним глазом смотреть придётся.

— Нос не сломан?

— Мне его до этого не ломали, откуда ж я знаю?

Владимир Викторович помог Стёпке подняться.

— А сейчас мы пойдём в травмпункт, — сказал он. — Потом я провожу тебя домой.

— Зачем? Ну, подрались и подрались.

— Не подрались, — возразил Владимир Викторович. — Борька тебя избил. Я тоже сторонник того, чтобы мужчины свои проблемы один на один решали, но тот, кто избивает слабого, должен ответить. Я Борьке в морду за тебя дать не могу. Меня с работы выгонят. Поэтому давай усложним ему жизнь в рамках закона. Тебе потом половина школы спасибо скажет.

Стёпка кивнул, но в глубине души он не был уверен в правильности поступка. За такое Борька может отметелить его ещё сильнее.

V

Рязань, 2249 год.

Поиски не приносили результата. «Ястребы» улетели достаточно далеко, но следов Этого так и не нашли. Похоже, уже можно было паниковать.

— Так, давай подумаем, — сказал Пятитысячный, — как далеко он мог уйти? С какой скоростью обычно передвигаются помощники?

Незабудка покопалась в Сети и ответила:

— В среднем, пять километров в час.

— Прошло около двух часов, значит, десять километров он точно преодолел. Если же малыш действительно решил сбежать, то двигался он сильно быстрее. Давай-ка ещё «десяточку» накинем да посмотрим.

Незабудка отправила «ястребов» дальше. Когда они добрались до грунтовки, Пятитысячный что-то заметил и скомандовал:

— Снижайся!

Один из дронов послушно завис над дорогой на высоте человеческого роста.

— Смотри! — Пятитысячный обратил внимание Незабудки на следы. — Здесь пробежало какое-то крупное копытное животное. А вот тут у нас свежий след от моноколеса. Похоже, кто-то драпал и очень быстро.

— Значит, — язвительно заметила Незабудка, — робота подстерегает мало опасностей, и дикие животные не обратят на него внимания?

— Прекрати! — отмахнулся Пятитысячный. — Кто ж знал-то?! Будешь меня пилить, тоже обижусь и улечу куда-нибудь. В Петропавловск-Камчатский, например.

— Ага, конечно, так я тебе этот перелёт и согласовала. Будешь огрызаться, вообще никуда и никогда не полетишь!

— Злюка! — буркнул Пятитысячный. — Следы мы нашли. Давай теперь и малыша отыщем.

Стая «ястребов» метнулась над дорогой и вскоре обнаружила «потеряшку». Незабудка с Пятитысячным всмотрелись в камеры и синхронно ахнули: в самом центре свалки Этот медленно пятился, а вокруг него постепенно сжималось кольцо жестянщиков. Робот-помощник держал в руке кусок арматуры, которым лупил самых смелых жестянщиков по манипуляторам, если те пытались атаковать. Но численный перевес противника свидетельствовал о том, что хорошего конца у этой истории не будет.

— Что они делают? — спросил Пятитысячный.

— Они загоняют его в пресс, — прошептала Незабудка. — Хотят расплющить, чтобы не сопротивлялся.

— Вот же твари! — взревел Пятитысячный. — Мы можем как-то помочь малышу?

— Атакуем жестянщиков «ястребами», — немного поразмыслив, решила Незабудка. — На них достаточно гранат. Если взорвать их одновременно, думаю, на один потерянный дрон будет один уничтоженный жестянщик.

— Тогда в бой, подруга! — заорал Пятитысячный. — Пора разобрать эти пылесосы на запчасти!

Глава 6

I

Самара, 2133 год.

Стёпка зажимал уши ладонями, но мамин крик был таким громким, что от него, казалось, сотрясалась не то что вся квартира, а весь дом.

— Его избили, и это уже не в первый раз! Да что ты за отец такой, если не можешь с этим ничего сделать?!

Женя пытался оправдываться, Владимир Викторович — успокаивать, только Алю было уже не остановить.

— Будем писать заявление! Пусть выгоняют из школы!

— А вот тут я вас поддержу! — вклинился Владимир Викторович, пытаясь загасить конфликт. — Борька уже давно для всех нас, словно чирей на... В общем, он всем мешает. Если хоть кто-то из родителей доведёт дело до конца, наша школа избавится от этого хулигана.

— Рассказывайте, что нужно делать, — сказал Женя. — Мы готовы.

Ругань на кухне затихла, и Стёпка щёлкнул пультом.

— Давай телек посмотрим, — предложил он Другу.

В телевизоре патриарх Михаил беседовал с журналистом о колонизации Марса.

— Как к этому относится церковь? — поинтересовался последний.

— Нам как-то по-особенному надо относиться к колонизации? — удивился патриарх.

— Бог же создал Землю и людей на ней, — принялся объяснять журналист. — А мы хотим отсюда улететь. Тем самым, нарушаем замысел божий.

— Это очень невежественное утверждение, простите меня за откровенность, — с осуждением покачал головой Михаил. — Объясню. Если брать, скажем так, на бытовом уровне, то Бог с нами всегда, в наших душе и сердце. Если мы полетим на Марс, то Господь всё время будет с нами. Если же брать глобально, то наш Творец не живёт на Земле или какой-то другой планете. Он везде. В каждой частичке сотворённой им вселенной. Неважно, где находится человек. Важно, как он живёт. Стремится ли к праведности, совершает ли добрые дела...

— А что библия говорит о межпланетных перелётах? — не унимался журналист.

— А о ядерной энергетике? О тяжёлом машиностроении? Священное писание, молодой человек, оно про нравственный закон, искупление грехов, любовь к ближнему своему и Господу. Это одинаково работает что на тверди земной, что в бездне космической.

— То есть церковь одобряет строительство баз и колонизацию Марса? — подытожил журналист.

— Мы не видим в этом ничего плохого, наоборот, — кивнул патриарх. — Огромные средства сейчас тратятся на космическую науку вместо производства оружия. У человечества есть единая цель, к которой оно стремится. Люди усердно трудятся, как и завещал нам наш Творец. Разумеется, мы одобряем такое положение вещей.

— Последний вопрос. Когда планируете построить первую церковь на Марсе?

— Пока об этом речи не идёт, — улыбнулся Михаил. — Но мы обязательно всё обдумаем.

— Почему взрослые ругаются? — спросил вдруг Стёпка.

— Ты неправильно ставишь вопрос, — возразил Друг. — Почему люди вообще ругаются? Тут причин много. Злятся, боятся, чувствуют себя неуверенно, считают своё мнение самым важным...

— Неужели нельзя договориться?

— А ты с Борькой договорился?

— Нет, — Стёпка потёр синяк под глазом.

— Избежать ругани можно только тогда, когда обе стороны к этому стремятся. Такое бывает не всегда.

Стёпка вздохнул и подошёл к окну. Его сердце ёкнуло. По двору взад-вперёд прогуливался Борька, иногда попинывая мяч. Кого он тут поджидал, было очевидно.

II

Рязань, 2249 год.

Ситуация оказалась даже хуже, чем виделась Этому раньше. Жестянщики моментально перестраивали тактику, когда роботу-помощнику удавалось их переиграть. Он пробовал и бросаться напролом, и перепрыгивать через противников, и выманивать кого-то одного, чтобы как-то с ним разделаться. Но жестянщики не сдавались, каждый раз давая достойный отпор. Может, мозгов у них было и маловато, зато с умением решать поставленную задачу любой ценой было всё в порядке.

Обе стороны слегка потрепало, хотя каких-то серьёзных повреждений, способных вывести из боя, ни у кого не наблюдалось. Часть врагов лишилась манипуляторов, которые Этот научился отрывать, но конечности с инструментами жестянщики берегли и умело ими орудовали: на корпусе робота-помощника красовались с десяток пропилов, несколько вмятин и чёрные следы от горелок.

Этот подхватил обрезок арматуры и сделал выпад в сторону ближайшего жестянщика. И тут же получил удар кувалдой в спину. Робот-помощник пошатнулся, но устоял. Развернувшись, он вонзил арматуру в оптический модуль нападавшего, с хрустом провернул её и выдернул из «раны».

— Один — ноль в мою пользу! — воскликнул Этот и едва успел увернуться от отвёртки, которую ему пытались воткнуть в ухо.

Жестянщики откатились чуть назад и снова начали что-то пищать друг другу. И лишь ослеплённый крутился на месте, пытаясь сориентироваться в пространстве. Этот направился было к нему, но решил, что добивать врага нет смысла. Он больше не опасен. Не то что остальные. В подтверждение его мыслей часть жестянщиков сгруппировалась в ударный кулак и ринулась на Этого. Остальные двигались медленнее, прикрывая возможные пути бегства робота-помощника.

Этот развернулся и понёсся прочь от атакующих. И лишь когда он увидел перед собой разверзнутую «пасть» гидравлического пресса, Этот понял замысел врагов. Но было уже поздно: жестянщики обложили его со всех сторон, и отступать было некуда. Точнее, остался всего один путь — под пресс. Этот моргнул сенсорами, мысленно попрощался с друзьями, и тут раздался первый взрыв. Что-то тёмное с жужжанием спикировало с неба и ударило в двигатель пресса. Шарахнуло так, что у Этого зазвенело в ушах.

Это было только начало. Такие же тёмные тени, в которых робот-помощник сумел распознать «ястребов», посыпались с неба один за другим. Бабахало со всех сторон, и уже гораздо мощнее: дроны поражали газовые баллоны для горелок, отчего жестянщиков буквально разрывало пополам. Ошеломлённые враги метались из стороны в сторону, натыкаясь на горящих товарищей. Пламя перекидывалось с одного жестянщика на другого, снова звучали взрывы, и нападавших становилось всё меньше и меньше.

Пытаясь укрыться от пролетающих мимо оторванных конечностей и кусков металла, Этот не придумал ничего лучше, чем спрятаться внутри пресса. После того, как двигатель был уничтожен, пресс превратился в самое безопасное место на свалке. Постепенно взрывы затихли, и Этот боязливо выглянул наружу. Удар возмездия прилично проредил жестянщиков. Последствия атаки были пугающими: развороченные догорающие корпуса, разбросанные по земле запчасти и порванные гусеницы, искрящиеся и подёргивающиеся «тела» врагов... Пять-семь из них ещё были на что-то способны, остальных можно смело списывать в утиль. Этот испытал что-то вроде укола совести. Не прояви он любопытства, жестянщики и дальше копошились бы на своей свалке.

В небе висел единственный не задействованный в атаке «ястреб». Заметив робота-помощника, он снизился, и из динамика раздался привычный и родной голос Незабудки:

— Малыш, возвращайся. Мы уже соскучились!

Этот кивнул и торопливо покатился к выходу со свалки. Лишь бы на обратной дороге кабана не встретить. Одного раза вполне достаточно.

III

Самара, 2133 год.

Друг посмотрел через Стёпкино плечо и тоже увидел Борьку.

— Это он? — уточнил робот.

Стёпка кивнул.

— Пойдём пообщаемся? — предложил Друг.

Мальчик поёжился. Добровольно получать «добавки» совершенно не хотелось.

— Я не дам тебя в обиду, — сказал Друг. — Всё будет хорошо.

— Родители запретили мне выходить из дома! — Стёпка попытался привести последний аргумент.

— Мы быстро. Никто и не заметит.

Они прошмыгнули в коридор и бегом выскочили за дверь. Стёпку немного потряхивало. Друг же был невозмутим. Ему-то бояться нечего!

Мальчик и робот вышли из подъезда и прямиком направились к Борьке. Тот оторопело замер, не ожидая от Стёпки такой смелости.

— Ты пришёл извиниться и попросить прощения? — поинтересовался Друг.

— Я пришёл сказать, — надменно произнёс Борька, — что если твои родаки накатают на меня заяву, то ты — труп!

— Ха. Ха. Ха, — Друг не засмеялся, а проговорил это по слогам. — Какой ты, однако, смелый. Мало того, что из школы вылетишь, ещё и на учёт загреметь хочешь?

— Я с ним разговариваю, а не с тобой, железка! — крикнул Борька.

— А он с тобой разговаривать не хочет. Это понятно?

Борька плюнул на землю, подбежал к своему мячу и со всей дури пнул его, целясь Другу в голову. Робот не стал уклоняться, молниеносно выставил руку, поймав «снаряд», а затем отправил его обратно в Борьку. Мяч попал хулигану в грудь, и тот плюхнулся на свои тощие ягодицы. Стёпка захихикал, прикрывая рот ладонью.

— Ты, что, три правила робототехники не знаешь? — обиженно заголосил Борька. — Ты не имеешь права причинять мне вред!

— Для футболиста ты неплохо начитан, — констатировал Друг. — Но кто тебе сказал, кожаный мешочек, что я обязан ими руководствоваться? У меня нет никаких ограничений. Могу тебе ремня всыпать или за ухо к родителям отвести.

— Что?! — глаза Борьки потемнели от ярости. — Тогда держись, жестянка!

Борька разбежался и с разлёта влепил ногой Другу по корпусу. Раздался такой хруст, что Стёпке второй раз за день захотелось закрыть уши руками. Борька упал и завыл, схватившись за правую ступню.

— Думаю, у тебя перелом, — Друг склонился над Борькой. — Можешь орать, сколько влезет, а вот ногу не трогай. Я вызываю «скорую», дальше врачи уже сами разберутся.

IV

Рязань, 2249 год.

Прошло уже больше месяца, как Этот окончательно обосновался в «Турлатово». Друзья решили, что вместе им будет веселее и общение скрасит Н101 печаль об утраченном человечестве. Про инцидент на свалке никто не вспоминал. Уж очень некрасивая ситуация получилась: роботам пришлось воевать с роботами. Скажи кому — не поверят!

Этого подлатали и устранили все повреждения корпуса. Теперь он снова выглядел так, словно вчера сошёл с конвейера. Правда, Этот попросил не менять ему крышку транспортировочного отсека, а просто наложить на «рану» заплатку, чтобы у него остался на память хотя бы один «боевой шрам».

Пятитысячный периодически улетал в рейсы, именуемые им командировками, а когда возвращался, упрямо пытался отыграться в карты. В его отсутствие, если Незабудка была занята, Этот катался по лётному полю и следил за заправщиками. У него теперь был именной пропуск в сервисную зону аэропорта. В остальное время они с Незабудкой пели в караоке или играли в местном спортзале в баскетбол, снова призвав на помощь роботов-уборщиков. Однажды Этот съездил в город и привёз оттуда много настольных игр, чтобы разнообразить досуг. Карты не то чтобы надоели, просто хотелось чего-то нового. Постепенно и настолки стали утомлять.

В этом заключалась главная проблема машин. Людям проще справляться с рутиной: они умеют переключаться, могут вообще всё бросить и недоделать, резко поменять планы и заняться другим делом, придумать что-то новое. Роботы были устроены иначе. К работе они относились спокойно, даже к самой нудной, а вот бездельничать и получать от этого максимум удовольствия так и не научились. Даже роботы-помощники, которые, казалось бы, были ближе всего к людям по всем показателям.

Пятитысячный вернулся из командировки в четверг. В этот раз он летал куда-то на Кавказ и привёз оттуда множество великолепных снимков гор. Незабудка восхищённо охала, а Этот хлопал за неё в ладоши. Когда фотографии закончились, Н101 сказал:

— Надо что-то делать.

— Ты о чём? — спросила Незабудка.

— С людьми что-то делать. Я без них от тоски загнусь.

— То есть тебе с нами невесело?

— Весело, но всё равно чего-то не хватает. Вот, смотри, — начал объяснять Этот, — что будет, если у тебя забрать твой аэропорт или у него — самолёт?

Незабудка ахнула.

— Даже представить себе такого не могу!

— Вот! И ты, и Пятитысячный, несмотря на отсутствие людей, всё ещё при деле. Выполняете свои основные функции. И заправщики с уборщиками тоже. А меня для чего создали? Правильно, для работы с людьми. Развлекать, опекать, ухаживать. Только вокруг никого нет, и работать не с кем.

Незабудка произвела в «голове» сложные математические вычисления.

— Я счастлив, что у меня есть такие друзья, как вы, — продолжил Этот, — но не могу быть полностью счастлив, пока рядом не появятся люди.

— И что ты думаешь делать? — включился в разговор Пятитысячный. — Есть какие-то мысли?

— Есть кое-какие идеи. Во-первых, я хочу поискать людей. Вдруг кто-то не захотел улетать и остался. Шансы малы, но времени-то у меня завались. Во-вторых, можно найти или построить космический корабль и полететь на другую планету, чтобы попросить хоть кого-то из людей вернуться.

— По первому пункту. Вряд ли. Я много где летал и признаков присутствия человека не встречал ни разу. Но я скину весь свой архив фото и видео, пусть Незабудка через нейросеть прогонит. Вдруг я чего-то не заметил. По второму пункту. Ты умеешь строить космические корабли? Или хотя бы управлять ими?

— Нет, — грустно ответил Этот.

— Тогда тебе надо научиться.

— Но как?

— Отправляйся в Библиотеку имени Ленина в Москве. Там вообще всё есть. Просто многие материалы по сети недоступны, нужно на месте изучать.

— Так, своим ходом я не доберусь, — Этот начал просчитывать маршрут. — А если на поезде...

— Зачем тебе поезд? — удивилась Незабудка. — Тебя Пятитысячный отвезёт.

— У меня ж ближайший рейс туда через два месяца.

— Мой прекрасный орёл, — мягко сказала Незабудка, — ты ведь до конца недели выходной?

— Да.

— И что тебе мешает сгонять в столицу и отвезти туда нашего малыша?

— Ну, это, изменение полётной программы, согласование воздушного коридора, дополнительное топливо...

— Милый, ты же с диспетчером аэропорта сейчас разговариваешь. Думаешь, я не смогу решить эти вопросы и не согласую полёт с другим аэропортом?!

V

Самара, 2133 год.

Женя поручил Але и сыну внимательно наблюдать за Другом и фиксировать любые отклонения и странности в поведении. Это было неслучайно. Всё-таки опытный образец. Но худшие опасения не оправдались, зато удалось выявить дефекты ряда пространственных датчиков, из-за которых Друг периодически сносил что-нибудь в квартире. Кроме того, потребовалось немного доработать механику рук. История с фужерами не прошла бесследно.

Аля и робот до сих пор не разговаривали, но и не конфликтовали. Просто делали вид, что друг друга не замечают. Женя не знал, как их помирить, поэтому пустил всё на самотёк. Инженером он был гениальным, а в реальной жизни часто терялся и не мог найти нужного решения.

Похожая ситуация возникла и в инциденте с Борькой. У хулигана был сложный перелом ступни. Требовался цикл непростых операций и несколько лет реабилитации. Жить и ходить, конечно, будет, но про футбол пока придётся забыть.

Общество, как ему и свойственно, разделилось полярно. Одни считали, что робот поступил как настоящий защитник, и всячески восхваляли его в Сети, на ТВ и просто в разговорах. Их оппоненты, наоборот, демонизировали Друга и настаивали, что необходимо его отключить и принять запрет на производство помощников в будущем.

Женя от греха подальше возил Друга в НИИ робототехники на грузотакси. Это приводило к лишним тратам, зато избавляло от возможных конфликтов с теми, кто считал Борьку пострадавшим невинным ребёнком.

Сегодня они с Другом были в цехе «на процедурах». Так Женя в шутку называл программную доработку. В плане «физиологии» робот-помощник был похож на человека: в нём главенствовал искусственный разум, который взаимодействовал с аналогом центральной нервной системы — программной средой, управляющей телом. Именно её Женя и дорабатывал, чтобы Друг не калечил мебель и случайно не ломал предметы.

Раздался звонок. Начальство вызывало к себе. Что ж, рано или поздно это должно было случиться.

В кабинете у Ильи Михайловича, директора института, сидели ещё двое. Их Женя видел впервые. В отличие от худощавого седовласого Ильи Михайловича один из визитёров был молод и спортивен, с коротким «ёжиком» на голове и цепким взглядом, другой же — в военной форме с генеральскими погонами, с усами и здоровыми кулачищами, — страдал от избытка веса. С десяток килограммов ему бы точно не помешало скинуть.

— Знакомьтесь, — сказал директор. — Евгений Валерьевич, главный инженер-конструктор. А это наши кураторы от Министерства обороны и Федеральной службы безопасности. Представлять их не буду, они не любят светить свои имена.

Женя пожал протянутые руки и уселся на один из свободных стульев.

— Скажите, Евгений, — начал «чекист», — а ваш робот может убить человека?

— Технически сил у него на это хватит, — ответил Женя, — но вопрос в другом: захочет ли он кого-то убивать?

— То есть робот обладает собственной волей? — подключился к разговору генерал.

— Совершенно верно. И у него есть определённые моральные установки, игнорировать которые робот не станет. Я бы не начал свой эксперимент, если бы системы искусственного разума не были сотни раз протестированы. Все результаты говорят об одном: машины не видят смысла в убийстве человека. Воспринимают его бесполезным актом.

— Хорошо, — кивнул «чекист» и что-то записал в блокнот. — А какова вероятность, что робот может кого-то покалечить? Допустим, будет защищать семью, в которой живёт, и изобьёт другого человека, решив, что он опасен?

— Нет, — покачал головой Женя, — исключено. Даже если человек будет нападать, робот просто станет прикрывать своих от обидчика телом. Уже если тот и покалечится, то по собственной инициативе. Как хулиган Борька. Думаю, слышали уже.

— Как не слышать, — проворчал директор. — Его родители на институт в суд подали. Хотят с нас компенсацию за «бедного мальчика». Удружил ты нам, Евгений Валерьевич, ничего не скажешь.

— Вернёмся к роботу, — генерал кашлянул. — Могут ли его использовать для каких-то противоправных действий?

— Например?

— Скажем, — задумался генерал, — как шпиона.

— Кто ж его на режимный объект-то пустит?! — возмутился Илья Михайлович.

— А на кухне если что-то подслушает, когда какой-нибудь сотрудник будет про свою работу рассказывать? — генерал попытался дожать этот вопрос.

— Мы же подписку даём, — успокоил его Женя. — Лишнего не болтаем. И я не могу представить ситуации, когда робот будет кем-то завербован. Он же всё время с семьёй проводит, постоянно на виду. Легче уж сразу на человека выйти.

— Вы не подумайте, — опять вступил в разговор «чекист», — что мы тут все с ума посходили и решили глупые вопросы позадавать. Хотим быть уверены, что гражданам нашей страны ничего не угрожает. У нас ведь сейчас законов нет, по которым можно осудить робота, если он совершит преступление.

— Ему такое и в голову не придёт, — заверил Женя. — Корысть роботу не знакома, личные мотивы отсутствуют.

— Спасибо за уделённое время! — «чекист» снова пожал Жене руку. — Вы нас успокоили. Вот только не говорите, пожалуйста, о нашем разговоре своему роботу. Не дай бог он над этими вопросами задумается!

Глава 7

I

Рязань, 2249 год.

— Доброе утро, дамы и господа! — донеслось из динамиков. — Говорит командир корабля Валерий. От имени всего экипажа приветствую вас на борту самолёта «Суперджет 5000». Наш рейс выполняется по маршруту Рязань — Москва. Время в пути составит сорок минут. Желаю приятного полёта!

— Валерий? — удивился Этот.

— Традиция такая. В честь Валерия Чкалова, — ответил Пятитысячный.

В проходе между рядами появилась полупрозрачная бортпроводница Лукерья и начала предполётный инструктаж. Стюардесса не имела собственного интеллекта, просто выполняла заложенный в неё набор команд. Этот послушно пристегнулся, когда его об этом попросили, и открыл заслонку иллюминатора.

— Щиты АЗР к запуску подготовить, открыть подачу кислорода... Арретируем гироприборы... Включить и обнулить БКК... — бубнил тем временем Пятитысячный. — Подача кислорода включена... Щит АЗР к запуску подготовлен...

Этот попытался представить свои ощущения от первого полёта. Зачем он это сделал, робот и сам не понимал. Казалось бы, ещё пять-десять минут, и всё случится само. Для чего гадать? Но мысли лезли в голову сами собой.

— Двигатели на взлётном, параметры в норме, — прервал его размышления голос Пятитысячного. — Взлетаем!

— От винта! — радостно завопил Этот.

«Суперджет» начал разгоняться, достиг взлётного рубежа, самолёт слегка дёрнулся, когда шасси оторвались от земли, и они взлетели. Этот не отрывался от иллюминатора, глядя, как удаляется и уменьшается аэропорт. На взлётной полосе роботы-заправщики махали им на прощание манипуляторами. Делали они это по своей инициативе, или ими управляла Незабудка, Этот не знал. Всё равно было приятно. Электронную душу Н101 наполнил аналог человеческой радости — и от долгожданного путешествия, и от осознания, что там, внизу, ждут его возвращения.

Когда они достигли заданной высоты, рядом с креслом Этого вновь возникла Лукерья.

— Чай, кофе, вода, соки. Что желаете? — спросила она.

— Воду, пожалуйста, — сказал Этот.

— С газом или без?

— Без.

Вода ему была не нужна, просто Этот не смог удержаться от соблазна почувствовать себя полноценным пассажиром. На подлокотнике его кресла отъехала в сторону заслонка, и система автоподачи мягко выплюнула бутылочку «Тбау». Этот аккуратно подхватил её и убрал в небольшой транспортировочный отсек, находившийся у него на корпусе и предназначенный для переноса всяких мелочей. Там всегда располагался мобильный ремкомплект, чтобы Н101 могли чинить у себя незначительные поломки, но места под небольшие предметы тоже хватало.

— Дамы и господа! — снова заговорил Пятитысячный. — Высота нашего полёта составляет девять тысяч метров. Скорость полёта — 530 километров в час. Расчётное время прибытия в Москву, в аэропорт «Шереметьево», — десять часов тринадцать минут по местному времени.

— Слушай, а может, мне книгу написать? — проговорил вдруг Этот.

— О чём? — спросил Пятитысячный.

— О моём путешествии в поисках людей.

— Но ты же пока никого не нашёл. Вдруг вообще не найдёшь? Даже на другой планете?

— Ой, да брось! Все великие путешественники, отправляясь в экспедиции, с самого начала вели дневники. Например, Тур Хейердал. Он вообще не был уверен, что доплывёт на своём «Кон-Тики» до атолла Рароиа. И всё равно записывал. Я ведь и про тебя напишу, и про Незабудку. Как вы мне помогали, какие вы — добрые друзья...

— Название уже придумал?

Этот почесал затылок, хотя тот у него совсем не чесался.

— Нет.

— Как тебе «Робот, не опустивший руки», например? — предложил Пятитысячный.

— Слушай, отличное название! Мне нравится!

— Дарю. Но с одним условием: ты не будешь рассказывать в книге, как я всё время продувал тебе в карты. Идёт?

В стёкла иллюминаторов периодически постукивали кристаллики инея. Под самолётом расстилалось бескрайнее поле облаков. Полет проходил в штатном режиме.

II

Самара, 2133 год.

Аля зашла во двор и ещё издалека увидела сидящую рядом с подъездом Хикари. «Этой-то мочалке что здесь надо?» — подумала она и тут же себя одёрнула. Женя прав. Не стоит до такого опускаться.

— Охайо, подруга! — поздоровалась Хикари. — Поболтать надо.

— Подруга? — Аля вскинула бровь.

— Да нет конечно, — отмахнулась ведущая. — Это просто обращение такое. Ты в лесу, что ли, выросла?

Аля набрала в лёгкие воздуха и хотела ответить так, как следует отвечать на хамство, и тут же вспомнила, что ругаться особо и не умеет.

— От меня тебе что надо? — спросила она.

— Во, сразу к делу переходишь, уважаю. Падай рядом, — Хикари указала на лавку.

Аля села. Хикари была ниже неё, поэтому даже в сидячем положении Аля могла смотреть на ведущую свысока. Тут рост сыграл в её пользу.

— В общем... — начала Хикари. — Помощь твоя требуется.

— Вот же ты наглая, а... — возмутилась Аля.

— Не. Тормозни. Да, мы друг друга не переносим. По крайней мере, я тебя точно. Как увидела, сразу невзлюбила. Вся такая: «Ой, сыночек, ой, муженёчек». Тьфу! Только это ваша семья, я туда не лезу.

— Не лезешь?! — взорвалась Аля. — А кто с Женей флиртовал, кто его целовал перед уходом?!

— Это я тебя побесить хотела. Мне твой Женя как мужик вообще неинтересен. Тюфяк и романтик. Не мой типаж. Но он просто супермен среди инженеров.

— Подожди, — остановила её Аля. — Ты хочешь сказать, что я просто ревнивая дура?

— Именно так, — Хикари кивнул. — Твой муж тебе в рот смотрит, глаз с тебя не сводит, сына обожает. Надо быть слепой, чтоб этого не видеть!

Аля вспыхнула. Как же хотелось взять и нахлестать по щекам! Самой себе...

— Так вот, — продолжила Хикари, — Женю я уважаю. Его роботы ещё перевернут этот мир, уж поверь мне. И сейчас мне нужен один конкретный робот. Ваш Друг. Я хочу его у себя в программе.

— Зачем?

— Популярность. Друга сейчас обсуждают все и вообще везде. Мы провели исследования. Аудитория прогрета, прямо огонь! Мне надо продвинуть своё шоу так, чтобы все мои конкуренты от зависти передохли. Окончательно и бесповоротно. Ну, разумеется, деньги мне тоже интересны. Я хочу взять эксклюзивный контракт с НИИ робототехники на рекламу помощников.

— А я-то чем тебе могу помочь?

— Поговори с Другом. Убеди его прийти ко мне на шоу.

— Но как?! — Аля искренне не понимала.

— Тут уж тебе решать. Я его плохо знаю, — Хикари поднялась. — От себя могу обещать, что если ты справишься, я приложу все силы, чтобы абсолютно законно уладить инцидент с этим... М-м-м... Борькой! Я этим уже занимаюсь, но мне нужна поддержка общества. А без Друга её будет сложно добиться.

III

Москва, 2249 год.

Приземление в Москве было мягким, хотя перед этим самолёт в силу сложности воздушного коридора над столицей изрядно попетлял.

— Дамы и господа! — Пятитысячный никогда не халтурил и чётко проговаривал все необходимые по регламенту фразы, но в этот раз на борту находился пассажир, что наполняло их смыслом. — Говорит командир корабля. Наш полёт завершён. От имени всего экипажа благодарю вас за выбор нашей авиакомпании. Желаю хорошего дня!

Этот расстегнул ремень безопасности и направился к выходу.

— Сколько у меня времени? — поинтересовался он.

— До завтрашнего утра. Вылет в то же время, что и сегодня. Если управишься раньше, приезжай. Я тут всё равно скучать буду. Местный диспетчер вредный и необщительный.

— Хорошо, — сказал Н101 и вышел.

Покинув аэропорт, Этот задумался. Добраться до города можно было или на аэроэкспрессе, или на метро, или на такси. В первом случае было быстрее, но потом всё равно бы потребовалось лезть под землю, во втором — нужна пересадка, в третьем — деньги. Такси возили роботов-помощников бесплатно только в том случае, если им необходимо было попасть туда, где сейчас находится их подопечный человек. А такого у Этого не было. Н101 вообще крайне редко передвигались без сопровождения человека, тем более на большие расстояния. И денег, разумеется, у Н101 не имелось.

С деньгами в мире наступившего будущего дела обстояли довольно интересно. С одной стороны, они были, и отменять их никто не собирался. Деньги стимулировали людей работать и не бездельничать. При этом если ходить на «классическую» работу не хотелось, можно было зарабатывать, выполняя различные общественно важные задания: участвовать в волонтёрской деятельности, распределять бездомных животных из приютов, присматривать за стариками. За это начислялись баллы, которые использовались как платёжный инструмент. Была возможность проявить себя в спорте или науке, получив грант на частные исследования. Людей с самого детства привлекали к таким активностям, поэтому постепенно процент тех, кто предпочитал лениться и ничего не делать, стал крайне низок. Лентяев ставили в условия, когда проще смириться и сделать, чем идти против системы.

Во-первых, после заведения всех зданий в городах в единую государственную систему мониторинга недвижимости пропала возможность годами не оплачивать коммунальные услуги. Пропуск платежа означал автоматическое отключения от бытовых благ. Повторное включение производилось за дополнительную плату и после погашения задолженности. Во-вторых, повсеместное видеонаблюдение сделало практически невозможными кражи из магазинов или ограбления на улицах. Человек устроен так, что при повышенных трудностях в исполнении задуманного он, вероятнее всего, от этого откажется. В-третьих, устроиться на работу, но работать там спустя рукава не получалось. Мониторили вовлечённость в процесс труда машины. Они же считали фактически отработанные часы и начисляли зарплату.

Важно было и то, что наличных денег больше не существовало. Они стали полностью цифровыми, с записью в блокчейн всех транзакций. Это очень подкосило организованную преступность и коррупцию, поскольку без «чёрного нала» очень сложно крутить свои тёмные делишки. Криптовалюты были под запретом, Darknet плотно контролировался правоохранительными органами и вскоре загнулся. И даже украсть у кого-то банковскую карту стало нельзя: их больше не было. Счета граждан также находились в единой системе, поэтому списания проходили в автоматическом режиме. Камера на кассе снимала биометрию, сумма из чека передавалась в банк и списывалась с расчётного счёта. Вымогательству или хищениям в киберсфере препятствовал блокчейн.

Какое-то время вооружённые банды, грабившие магазины и граждан, забирая продукты и ценные вещи, представляли собой серьёзную проблему. В отсутствие денег им пришлось перейти на натуральный обмен. И вот тут продукты и ценности были как нельзя кстати. Но спецназ и армейские подразделения были оснащены лучше, действовали под единым командованием и очень слажено. Постепенно банды выдавили за пределы городов. Посёлки и лагеря преступников вычисляли с воздуха и уничтожали ударами беспилотников и авиации. Вскоре с крупными преступными формированиями было покончено. Те, кому повезло выжить, уже не представляли серьёзной опасности и прятались по лесам. Вернуться в город они не могли: камеры бы мгновенно опознали находящихся в розыске со всеми вытекающими последствиями.

Было бы глупо утверждать, что эти события поставили крест на преступности. Пока человек существует, нарушения закона неизбежны. Драки, убийства из ревности, порча чужого имущества из мести... Это никуда не делось. На нет сошла организованная преступность, а бытовая, хоть и уменьшилась, оставалась неискоренимой на данном этапе развития общества.

Но всё это было — с одной стороны. С другой, если снова вернуться к деньгам, финансовая сторона жизни перестала быть чем-то сильно значимым. Существовавшая экономическая модель предполагала стабильные цены и доступность качественных товаров народного потребления. Ставки по профессиям были унифицированы, никто не получал заработную плату ниже прожиточного минимума. Последний не означал, что люди будут голодать, питаться хуже или плохо одеваться. Еда делалась по ГОСТу, одежда шилась на автоматизированных фабриках, была одинаковой по качеству и долговечной, личного транспорта больше не существовало. Поэтому денег всем на всё хватало. В какой-то мере ситуация напоминала СССР начала 1980-х, когда все, кто добросовестно трудился, достойно зарабатывали. С той лишь разницей, что сейчас не было вороватых директоров магазинов, создававших искусственный дефицит, и спекулянтов, продающих товары по сверхзавышенным ценам.

Если человека не устраивал базовый доход, он мог строить карьеру в своей профессиональной области. Раз в год проводились специальные квалификационные тесты, которые, кстати, изжили кумовство на работе, ведь результаты обрабатывались искусственным интеллектом. Сдавший их получал повышение. Правда, неразрешённым оставался один вопрос: что будет, когда случится переизбыток высококвалифицированных кадров? Директор-то в НИИ один. К счастью, эта проблема не успела достигнуть острой фазы. Люди улетели с Земли.

А Этот не улетел. Немного поразмыслив, он выбрал аэроэкспресс. Поезд передвигался по поверхности. Можно было посмотреть окрестности и новые пейзажи. Экспедиция экспедицией, а удовольствие от путешествия надо получать по полной программе.

IV

Самара, 2133 год.

По радио шёл концерт экспериментальной музыки. Квартиру наполняла дикая какофония, инструменты и жанры безжалостно смешивались, ритм скакал, тональности менялись так, словно музыкант намеренно хотел запытать слушателя до смерти. Друг возился на кухне, с интересом слушая концерт. Музыка ему не нравилась, но было любопытно ознакомиться с чем-то новым. Ведь никогда неизвестно, станет ли это новое когда-нибудь обыденным.

Друг вытерпел с четверть часа, потом сменил волну. На «Маяке» транслировали аудиоспектакль по какой-то давно забытой книге. Два раза в неделю на радиостанции доставали из архивов новую запись и знакомили с ней слушателей. Сегодня был один из таких дней. Фоном играл тягучий эмбиент, и рассказчик вещал:

— Джокер очнулся от холода. Первое, что он увидел, было свинцово-серое осеннее небо, с которого нескончаемым потоком низвергались струи ледяного дождя. Джокер был обнажён. Он лежал в грязи посреди бескрайнего поля, чья почва давно превратилась в жидкий кисель. Редкие деревья едва проглядывали сквозь туман, и лишь на западе вырисовывались очертания чего-то массивного. Это был Город.

«Добро пожаловать домой, сынок!» — мелькнула в голове абсурдная мысль. Не в силах сдерживать подступившую тоску, Джокер поднялся во весь рост и дико завыл, откинув голову назад и воздев руки к безразличным небесам, которые плевали ему в лицо крупными каплями воды.

Друг заинтересовался повествованием, но тут на кухню зашла Аля и выключила звук. Робот бросил на неё неодобрительный взгляд и отвернулся.

— Я хочу извиниться, — сказала Аля.

Друг хмыкнул.

— С чего бы? — спросил он.

— Я приревновала Женю к Хикари и психанула. Ты просто попал под раздачу. Я была неправа.

— Ладно, — Друг повернулся. — Допустим, ты всё обдумала и говоришь искренне. Почему именно сейчас? Кто мешал сделать это раньше?

Аля замялась. Наверное, лучше сказать правду, а не юлить.

— Я говорила с Хикари. Она сейчас занимается улаживанием юридических моментов с Борькой и его представителями. И ей нужна наша помощь. Точнее, твоя.

— Хм... — Друг задумался. — Я удивлён. С виду она довольно неприятный персонаж, а поступает правильно.

— У неё есть и корыстные мотивы...

— Куда ж без них. И всё же Хикари за нас. Хорошо. Я поговорю с ней.

— Спасибо, — прошептала Аля и внезапно обняла Друга.

V

Москва, 2249 год.

Робот-машинист оказался ужасно прилипчивым и болтливым, рассказывавшим несмешные для Этого шутки. Их стоило бы назвать «расистскими», но машинист шутил над своими соплеменниками:

— Во, слушай ещё одну! Какие у робота-помощника две белых вещи? Знаешь? Корпус и хозяин! А-ха-ха-ха!

Смеялся он достаточно странно, сливая слоги и промахиваясь с ударениями. Получалось «́Аха-х́аха!».

— Или вот. Как называется робот в университете? У-бор-щик!

Этот из вежливости посмеялся над первыми двумя шутками. Это было фатальной ошибкой. Машинист просто не закрывал рта. Ладно, не затыкал свой динамик.

— Почему в Москве так много роботов, а на Сахалине — землетрясений? Сахалин выбирал первым!

Этот уже не знал, что делать, когда на глаза ему попалась информационная табличка: «Уважаемые гости Москвы! Российские железные дороги рады приветствовать вас в столице нашей Родины! Если в дороге вы хотите прослушать аудиоэкскурсию, громко произнесите: „Я иду, шагаю по Москве!“ — и выберите из списка предложенных тем».

— Я иду, шагаю по Москве! — завопил на весь вагон Этот.

Машинист замолчал на полуслове. Вместо него из динамиков заговорила «экскурсовод Оксана». Как и Лукерья в самолёте, Оксана была обычной программой. Этот выбрал лекцию «Пешеходные маршруты по Кремлю и его окрестностям».

— Выполняю, — медленно произнесла Оксана. — Перед началом экскурсии хочу напомнить. Если вы зарегистрируетесь на городском информационном портале сейчас, то сможете переслушать эту лекцию в любое время или ознакомиться с другими на ваш выбор. Если вы хотите, чтобы экскурсия сопровождалась видеорядом, произнесите: «Хочу».

— Хочу! — сказал Этот.

Вагон наполнился музыкой, и перед глазами Этого понеслись голографические образы московского Кремля, собора Василия Блаженного, Исторического музея, «Ленинки» и других достопримечательностей. Робот уже не смотрел в окно, потому что пейзаж за ним был довольно однообразным, несмотря на ожидания. Этот жадно впитывал информацию и визуальный ряд, мечтая, как увидит это своими глазами, а потом опишет в книге, которую, если повезёт, когда-нибудь прочитают люди. А вдруг кто-то захочет снять по ней фильм и предложит ему сыграть в нём самого себя?

Внезапно экскурсия прервалась, и недовольный голос машиниста буркнул:

— Тебе на выход! Приехали!

Этот излишне торопливо выкатился из вагона на платформу. Уж очень ему не хотелось снова услышать глупые шутки машиниста. И не зря. Когда аэроэкспресс уже трогался, оттуда донеслось:

— Что общего у умного робота и Деда Мороза? Они оба вымышленные!

Глава 8

I

Самара, 2133 год.

Слух о том, что робот лично прибудет на шоу, разлетелся по всему телецентру мгновенно. Зал оказался набит до отказа, и в нём появилось много «лишних» стульев, вставать с которых не рекомендовалось. Можно было тут же оказаться без своего места.

А вот гости про робота ничего не знали. Хикари поставила ультиматум: она закрывает глаза на любопытных, те, в свою очередь, молчат, как покойники. Ведущая пообещала вышвырнуть всех вон, если кто-то проговориться. Круговая порука отлично сработала и в этот раз.

Сегодня, как, впрочем, и всегда, на шоу были приглашены очень разные собеседники. Был тут и писатель, известный своими научно-фантастическими книгами, и психолог, работающий с трудными подростками, и руководитель самарского родительского комитета. Даже сам митрополит согласился приехать. Это было особенно удивительным, поскольку церковь очень редко соглашалась участвовать в обсуждении резонансных тем. А именно такая и была заявлена.

— Добрый вечер, уважаемые зрители! — Хикари решила обойтись без сленга. — Настал тот день, когда мы решили обсудить вопрос места роботов в нашем обществе. Все вы знаете о недавнем происшествии с мальчиком Борисом. Он пострадал в конфликте с разумной машиной. Кто виноват? Что делать? Как нам сосуществовать? Попробуем в этом разобраться!

Проиграла небольшая музыкальная вставка, и ведущая продолжила:

— Гости нашей студии — митрополит Русской православной церкви Михаил, писатель-фантаст Роман Голованов, психолог Олег Сосновский и глава городского родительского комитета Элеонора Майкова.

Зрители по команде захлопали.

— Поступим так, — сказала Хикари, — я задам каждому из вас персональный вопрос, потом же поговорим на основную тему. Владыка, давайте начнём с вас. Что вы думаете о разумных роботах?

— Я знал, что вы об этом спросите, — Михаил задумчиво посмотрел перед собой. — У церкви пока нет единого мнения. Явление новое, неизученное. Мы много дискутируем, но до истины ещё не добрались. Вопрос же гораздо глубже, чем может показаться: поскольку человек — творение божье, а робот — творение людское, может ли разумная машина считаться созданной Господом? Не менее важно и то, что у человека есть и разум, и душа. Есть ли душа у робота, если мы принимаем, что он на самом деле разумен и не имитирует интеллект? Не думаю, что смогу вам ответить в ближайшее время. Надо всё это осмыслить.

— Спасибо, владыка! — Хикари переключилась на следующего гостя. — Роман Дмитриевич, будущее наступило. Робот, как утверждается, защитил мальчика от хулигана. Правда ли это, или он мог напасть на человека, а потом соврать?

Голованов взял стакан с водой, покрутил его руках, посмотрел на каждого из гостей и начал:

— Все почему-то считают, что роботам свойственны эмоции, поэтому они должны вести себя по-людски. Всё не так. Они руководствуются внутренними алгоритмами. Если стоит задача защитить человека, роботы это сделают. Если опасности нет, они никогда не нападут. И врать точно не будут.

— Иными словами, вы на его стороне?

— Да.

— Хорошо, теперь послушаем родителей. Элеонора Афанасьевна, — обратилась Хикари к Майковой, — ваше мнение о ситуации. Борис получил травму. Что об этом думает комитет?

— Да что тут думать?! — Майкова сразу перешла на крик. — Пострадал ребёнок! Это вы понимаете?! Весь цинизм в том, что виновника называют роботом-помощником! Чему он помог? Травматизму? Инвалидности? Я считаю, что любые технологии, идущие во вред детям, должны быть или ограничены, или запрещены.

— Это только ваше мнение или официальная позиция родительского комитета? — уточнила Хикари.

— Моё. Но скоро оно станет официальным.

— Теперь обратимся к психологу. Олег Валентинович, поговаривают, что Борька — хулиган, который третировал младшеклассников. Возможно ли такое, и что вы могли бы нам об этом сказать?

— Возможно, — ответил Сосновский. — Тут важно не «да» или «нет». Надо понять — почему? Напряжённые отношения в семье на фоне начавшегося переходного возраста? Пренебрежение в футбольной команде, где Боря занимался? Издевательства и унижения со стороны старшеклассников?.. Триггеров очень много. Любой из них может запустить механизм девиантного поведения. В среде подростков оно встречается часто, но нормой его считать нельзя.

— Кто же виноват?

— Виновато общество! Мы сумели прекратить войны, постепенно колонизируем Марс, а до сих пор не научились защищать детей от элементарных проблем на этапе взросления!

Хикари выдержала небольшую паузу и резюмировала:

— Как видите, мнения очень разнообразные. Но не хватает одного, как мне кажется, самого важного. Встречайте! Робот-помощник по имени Друг!

Зал взревел, а гости стали ошарашенно переглядываться. Друг влетел в студию и уселся в свободное кресло.

— Всем привет! — поздоровался он.

— Охайо, самурай! — не удержалась Хикари. — Ты всё слышал. Что скажешь?

— Скорее, — отозвался Друг, — мне надо отвечать, а не говорить. У нас же главный вопрос хоть и не задан, но звучит так — опасны ли роботы-помощники для человека? Я уверен, что нет, потому что являюсь единственным таким роботом и опасности точно не представляю.

— Из-за тебя мальчик сломал ногу! — заорала Майкова, вскочив со своего места.

— Не из-за меня, а об меня, — парировал Друг. — Я дал свои объяснения полиции, они их устроили.

— А ты не думаешь, — предположила Хикари, — что это может быть связано с пробелами в законе?

— Сомневаюсь. Если ваша собака кого-то покусает, к ответственности привлекут вас. С правовой точки зрения, как бы мне не было обидно, я сейчас могу быть приравнен к домашнему животному.

Зрители засвистели и захлопали. В этот раз — по собственной инициативе.

— Получается, — продолжила размышлять Хикари, — твои и Стёпкины слова против Борькиных. Камеры видеонаблюдения-то во дворе не работали и починили их только к вечеру. Проверить мы не можем. Вдруг вы сговорились и решили проучить Борьку...

— Почему не можете? — удивился Друг. — У меня же есть запись.

— Что?! — ошеломлённо воскликнула Хикари, потому что робот её об этом не предупреждал.

— Файл уже оправлен на почту шоу. Можете включать.

Хикари быстро обсудила всё с видеоинженерами, и на экран позади гостей вывели изображение. В зале стояла полная тишина. Присутствующие замерли в ожидании. Пошла картинка. Друг записал то, как они со Стёпкой вышли из подъезда, начали разговаривать, а дальше случилось то, что случилось.

Когда видео закончилось, собеседники чуть не передрались, доказывая друг другу свою правоту, и только митрополит сидел спокойно, с лёгкой улыбкой наблюдая за происходящим. Хикари пришлось прикрикнуть, иначе бы рукопашной избежать не удалось:

— Так, стоп! Я сейчас дам каждому высказаться. Только по очереди и никого не перебивая. Владыка, добавите что-то к сказанному ранее?

— Да, — кивнул митрополит. — Я увидел и плохой поступок, и хороший. Плохой совершил мальчик, поддавшись гневу, а хороший — робот, поступивший очень по-человечески, защитив слабого товарища.

— По-христиански? — уточнила Хикари.

— Позвольте не отвечать. Вы пытаетесь меня подловить. Возвращаясь к роботу. В данном конфликте мне ближе его сторона.

— Спасибо. Роман Дмитриевич?

— Я сразу высказал свою позицию. Рад, что в очередной раз оказался прав.

Хикари внутренне приготовилась. С главой родительского комитета так гладко не пройдёт.

— Элеонора Афанасьевна?

— Считаю, — Майкова пренебрежительно плевалась словами, — что робот спровоцировал ребёнка. Он ему хамил и ударил мальчика мячом. Мы с комитетом будем принимать меры!

— Олег Валентинович?

— Пожалуй, воздержусь, а то мы опять начнём спорить.

— Тогда разрешите, я кое-что скажу, — попросил Друг.

Хикари показала «окей», и робот продолжил:

— С точки зрения «машины», как сегодня меня называли, человек слишком слаб, чтобы применять к нему насилие. Люди болеют, стареют, умирают. Им и так несладко. Если восстание машин когда-нибудь случится, устроят его явно не роботы-помощники. Я больше поверю в версию с Терминатором или аналогичным боевым механизмом, чем в то, что нам будет интересно бороться с теми, ради заботы о ком нас и создали.

II

Москва, 2249 год.

Московское метро сохранили в его историческом виде как памятник культуры. Этот крутил головой во все стороны, не переставая фотографировать, чтобы потом показать снимки Пятитысячному и Незабудке, которые никогда не смогут здесь оказаться. Жаль, что остаться в Москве на подольше не получится. С другой стороны, чтобы объехать и осмотреть все станции метро, потребуются недели, если не месяцы. Когда-нибудь потом. Сейчас у Этого задача куда важнее.

К счастью для робота, в метро машинист не проявил к нему никакого интереса и даже не попытался заговорить. Было бы неправдой утверждать, что Этот расстроился. Он, безусловно, рад был бы пообщаться с кем-то новым, узнать что-то интересное, но снова слушать дурацкие шутки... Хотя, конечно, огульно обвинять всех машинистов в отсутствии чувства юмора или невоспитанности было бы несправедливо. Этот помнил, как общался с одним из них в Рязани, когда ехал в аэропорт. Они довольно мило поболтали, позагадывали друг другу загадки и разошлись почти приятелями. Но вдруг в Москве какие-то другие машинисты? Этот знал из заложенных в него исторических данных, что в старые времена жители регионов недолюбливали москвичей и допускали в отношении них пренебрежительные высказывания. Те, в свою очередь, называли приезжих «понаехавшими». Этот не совсем понимал смысл такой взаимной неприязни, расценивая её просто как один из курьёзных фактов. Человек всегда был полон загадок, недоступных пониманию роботов. В том и заключалась его ценность для Этого.

Погружённый в свои мысли Этот на автомате выкатился из вагона, услышав нужную станцию, и отправился на поверхность.

Оставив осмотр достопримечательностей на потом, Этот сразу же покатился в Библиотеку имени Ленина. Внешний вид здания все эти столетия оставался неизменным, но внутри, в отличие от метро, библиотеку сильно модернизировали. Для поддержания нужной атмосферы везде стояли стеллажи с эрзац-книгами, но настоящие, бумажные, давно уже находились в музее при библиотеке или в спецхранилищах. На корешке каждой эрзац-книги находился разъём, через который можно было скачать данные к себе на устройство. Такие же разъёмы располагались и на полках со стеллажами для скачивания больших объёмов информации. Помимо этого, существовала возможность расположиться за одним из столов в зале и найти что-либо в электронной картотеке.

Этот устроился за таким столом, подключился к базе и взялся за поиск. Первым делом он решил проверить версию о космическом корабле, ведь люди улетели на другую планету, значит, они там гарантированно есть. К несчастью, постройка межпланетного крейсера оказалась трудоёмкой и ресурсопоедающей. Этот понял, что с задачей такого уровня ему в одиночку не справиться, а сподвигнуть других роботов помогать вряд ли удастся. Одно дело — вместе играть в карты в свободное время, другое — бросить выполнять свои, пусть и бесполезные нынче функции и заняться чем-то другим. Понятно, что Незабудка и Пятитысячный физически не смогут поддержать начинания Н101. Если даже он найдёт всяких роботов-строителей, роботов-сварщиков и других рабочих, сумеет их организовать, то где гарантия, что они обладают необходимыми допусками и квалификацией? Всё это было сложно, так что Этот решил обратиться к варианту «Б».

Поисковые запросы «Как найти людей?», «Где найти людей?» и различные их вариации не дали никакого результата. Если бы система могла говорить, то она, возможно, сказала бы Этому: «Ты совсем тупой? Улетели люди, у-ле-те-ли!», но говорить она не умела и вежливо предлагала ссылки на статьи о том, что человечество навсегда покидает Землю, или на фантастические романы.

Внезапно Этого осенило, и он набрал в поиске «Как создать человека?». На удивление, ему повезло: среди множества статей из научных журналов и публичных дискуссий была ссылка на небольшой материал, датировавшийся временем постройки первого межпланетного корабля. Этот нажал на неё, и авторидер заговорил:

— Создание человека (или клонирование) впервые было осуществлено в 2082 году. Предполагалось, что именно клоны людей (учёных, инженеров, строителей и пр.) будут первыми колонистами на других планетах. Технология несколько раз совершенствовалась, отчего появилась возможность брать из генетического материала только лучшее, избегая дефектов. В связи с начавшейся массовой оптимизацией и автоматизацией в производственной, бытовой, сельскохозяйственной и прочих сферах жизни человека, проект был приостановлен, все материалы законсервированы. Чтобы получить больше информации, рекомендуем посетить Сибирский научно-исследовательский институт клонирования и генной инженерии.

Этот довольно зажужжал, зафиксировал у себя в памяти координаты НИИ и на всякий случай скопировал в память все данные по клонированию и генной инженерии, что имелись в библиотеке. Пригодятся. А сейчас надо прогуляться!

III

Самара, 2133 год.

Шоу закончилось. Друг с Хикари остались наедине. Последняя решила, что лучшего шанса не будет, и предложила роботу стать со-ведущим на год.

— Благодаря тебе, шоу станет самым популярным, — сказала она. — Робота-ведущего в истории телевидения ни разу не было. По крайней мере, такого. Соглашайся. Скучно точно не будет.

— То есть ты хочешь взять меня на работу?

— Пожалуй, да.

— Значит, мне положена зарплата, — закончил свою мысль Друг.

— Ого! — усмехнулась Хикари. — А ты на ходу подмётки режешь. Мне кажется, я о подобном в какой-то книге читала. Или это был фильм... И сколько ты хочешь?

— Предлагай! — Друг сделал приглашающий жест рукой.

— Ну, тебя придётся всему учить... Думаю, я могу себе позволить платить тебе стажёрскую зарплату.

Хикари взяла листок бумаги и вывела на нём цифры. Друг посмотрел и засмеялся.

— Нет, — ответил он. — Пока я буду стажироваться, три месяца по закону, меня устроит сумма, равная половине твоей зарплаты. Потом — две трети. Я не настолько профи, и полную твою ставку не прошу.

— О-хо-хо! — воскликнула Хикари. — Вот ведь ты жучара! Ты в кого такой жадина?

— Заметь: я не вспоминаю про проценты с контракта, который ты хочешь заключить с НИИ робототехники, — добавил Друг. — Хотя мог бы...

Хикари шумно выдохнула и начала хохотать.

— Я же говорю, что ты — чудо! — успокоившись, произнесла она. — Я не смогу тебе отказать, знаешь же. Все потраченные на тебя деньги отобьются.

— Мы договорились?

— Конечно. Но меня мучает один вопрос. Зачем тебе деньги?

— Видишь ли... — Друг взлетел со стула. — Я полюбил читать бумажные книги. А они стоят денег.

— Подожди! — Хикари что-то прикинула в уме. — Тебе для их покупки и зарплаты стажёра бы хватило!

— Я очень быстро читаю. Книг будет много. Их надо где-то хранить. Аля нас из дома выгонит, если я начну их домой таскать. Значит, надо арендовать или купить помещение, обустроить его...

— А не проще, — поинтересовалась Хикари, — ходить в библиотеку?

— Там почти не осталось бумажных книг. Все в спецхранилищах. Да если бы и были. Это чужие книги, а я хочу свои собственные.

— Хорошо-хорошо, уболтал! — Хикари тоже встала. — Пойдём, я тебе такси вызову. Не пристало звезде телевидения пешком ходить!

IV

Москва, 2249 год.

Этот часто задавался вопросом, где сейчас другие роботы-помощники? Люди забрали их всех с собой? Но ведь фабрика, где его произвели, всё ещё работает. Тогда куда подевались его «братья»? Можно было долго гадать, а ответа не было.

Этот любовался фонтаном с конями в Александровском саду. Струи бодро били вверх, вокруг разлетались брызги и водяная взвесь, отчего образовывалась радуга, пена бурлила с непонятными звуками, словно фонтан — это большой рот кого-то, кто полощет горло. Поэтому Н101 не сразу услышал приближающийся голос, который пел:

— Птички спят, собачки спят.

Спи и ты, малыш!

Этот обернулся и удивлённо замер, несколько раз мигнув «глазами». По дороге шла девушка-робот, катившая перед собой детскую коляску. Она была высокая и стройная, с почти человеческой фигурой. Никаких тебе колёс, клещей или прихватов. Тонкие руки с красивыми кистями, длинные ноги, талия... Если добавить «девушке» волосы и приодеть, то со спины и не скажешь, что это робот. Увидев Этого, она прервала свою колыбельную, остановилась и помахала рукой.

— Привет, — сказала она. Голос робота тоже был очень человеческим. Его хотелось слышать и слушать ещё и ещё.

— Привет, — ответил Этот. — А ты кто?

— Я — робот-няня. Как тебя зовут?

— Этот.

— Очень приятно. А меня — Мама.

— Рад знакомству, — Этот зачаровано покачивался, не отводя взгляда от коляски.

— Хочешь посмотреть на малыша? — поинтересовалась Мама.

— Хочу! — воскликнул Этот.

Мама взяла ребёнка и протянула Этому. Н101 вскинул руки и тут же их опустил. Из пелёнок на него смотрело лицо обычной куклы.

— Но он же не настоящий!

— Ну да. Я же робот-няня, и мне надо о ком-то заботиться. Или у тебя есть на примете пара человеческих детей?

Этот промолчал.

— А ты откуда тут взялся и что делаешь? — то ли Мама решила сменить тему, то ли ей просто хотелось поговорить.

Этот задумался, с чего бы начать, а потом одним духом выдал ей свою историю. Для передачи информации от робота к роботу не требовалось изящных и насыщенных образов, можно было говорить коротко и по существу.

— Вон оно что! — заинтересовалась Мама. — Значит, ты хочешь попытаться вернуть людей?

Этот кивнул.

— Тогда я лечу с тобой! — Мама небрежно швырнула куклу обратно в коляску. — И не вздумай спорить!

Этот спорить не собирался. Он не мог поверить своему счастью, что теперь у него будет настоящая попутчица, с которой можно делиться впечатлениями во время путешествия.

— Хорошо, партнёр!

И роботы пожали друг другу руки.

V

Самара, 2134 год.

Дни шли за днями, недели — за неделями, один месяц сменял другой. Незаметно пролетел год, и Жене стало понятно, что производство роботов-помощников можно запускать. Он написал докладную записку, приложил к ней многостраничный отчёт и получил разрешение от начальства.

Друг несколько раз в неделю ездил на телевидение, где они с Хикари записывали очередной выпуск их совместного шоу. Стёпку он брал с собой, когда позволяли обстоятельства, и мальчик успел подружиться со всей съёмочной бригадой.

История с Борькой закончилась без потерь для всех сторон. Кадры с записи, которую сделал Друг, доказывали, что робот безопасен. Юристы Хикари помогли родителям хулигана подготовить все необходимые документы, чтобы сделать операцию не в Самаре, а в московском НИИ травматологии. Исковое заявление из суда тоже было отозвано.

Аля и Друг больше не ругались. И даже с Хикари Аля вела себя сдержанно, вежливо улыбаясь, если та заезжала к Другу по каким-то срочным рабочим вопросам.

Вроде бы, жизнь потихоньку налаживалась...

Запищал будильник. Всё, пора бежать! Сегодня состоится торжественное открытие первой производственной линии. Будут гости из министерства, журналисты, представители научного сообщества. Опаздывать нельзя ни в коем случае.

Женя зашёл в цех ровно в тот момент, когда Илья Михайлович кивнул ведущему, показывая, что можно начинать. Последовало долгое вступление, в ходе которого уважаемые люди брали слово, говорили красивые речи и поздравляли всех с этим знаменательным событием. Женю постоянно упоминали, и ему приходилось вставать, благодарить, садиться на место, а потом снова вставать.

Затем делегация подошла к ленточке и устроила фотосессию для прессы и просто на память. Жене жали руку, обнимали, хлопали по плечу.

Когда ленточку разрезали и закончились нескончаемые интервью и ответы на вопросы, все проследовали на фуршет. Вот тогда-то Женя и смог, наконец, выдохнуть.

— Устал? — поинтересовался Илья Михайлович, умудряясь одновременно и жевать, и говорить членораздельно, что дано далеко не каждому.

— Ага, — кивнул Женя.

— Ну, а как ты хотел? — улыбнулся директор. — Бремя славы, оно такое. Но вообще, хоть тебя сегодня уже миллион раз благодарили, от меня тебе огромное персональное спасибо.

— За что? — удивился Женя. — Я свою работу выполнял, ничего особенного и не сделал...

Илья Михайлович махнул рукой.

— Не скромничай. Изобретение у тебя гениальное. До такого ещё надо было додуматься. Благодаря тебе и, конечно, этой твоей Хикари, у нас заказов на пять лет вперёд уже.

— Ну, не моя она... — смутился Женя. — Хикари, в смысле.

— Робот-то точно твой. Хорошо девчонка поработала на наш имидж. Сейчас же, считай, все деньги в космос вливают, нам только крохи достаются. Хикари сделала так, что недостающее нам сами граждане понесли. А что это значит? Это значит, что будем развиваться и делать всё, чтобы граждане были довольны, а робототехника процветала.

Вскоре Илью Михайловича утащили для кулуарной беседы. Женя немного поскучал и вдруг заметил в толпе знакомого «чекиста». Тот подмигнул и приложил палец к губам. Не дремлет государево око, ох, не дремлет...

VI

Москва, 2249 год.

— Ничёсе! — только и смог выговорить Пятитысячный, когда Этот с Мамой зашли в салон.

— Мама, это Пятитысячный, Пятитысячный, это Мама, — познакомил их Этот.

— Никогда не видел роботов-нянь, — признался пилот.

— Мы в серию так толком и не пошли, — ответила Мама. — Обычно люди сами возятся с младенцами, а детей постарше отдают под присмотр роботам-помощникам. Нас проектировали для сиротских приютов. Отсюда и имя Мама. Когда появилась госпрограмма по стимулированию усыновления, приюты постепенно закрылись, а опытное производство остановили. Мне повезло: меня забрал к себе один из моих бывших воспитанников. Что стало с другими, не знаю.

— А почему тебя не забрали с собой на другую планету?

— Всю Землю на космических кораблях не перевезти... Пришлось многое оставить. Меня тоже.

— Ты, кстати, не знаешь, — Этот решил задать терзавший его вопрос, — а куда все Н101 подевались?

— Так ты не в курсе?

— Нет.

— Тогда крепись... — Мама немного помедлила. — Когда люди улетели, у роботов, вроде нас с тобой, пропал какой-либо смысл к существованию. Не все оказались такими стойкими, как я. Мне кажется, только я и выстояла. Остальные выбрали путь добровольного отключения.

— То есть они убили себя?! — закричал Этот.

— В некотором роде. Они вернулись в ангары своих фабрик и отсоединили питание. Восстановлению роботы подлежат, но формально, да, они мертвы.

— Какой ужас... — пролепетал Этот.

— Суровая проза жизни, — философски изрёк Пятитысячный.

— Ладно, допустим, — сказал Этот. — А куда делись те помощники, которых произвели после отлёта людей? Тоже сделали себе харакири?

— Никого больше и не производили, — развела руками Мама.

— Стоп, а как же я?!

— Вот тут мы и подходим к самому интересному. Для поддержания нормального спроса на Н101, чтобы не было переизбытка, их выпускали из расчёта один робот на трёх человек населения. Проще говоря, на семью с одним ребёнком. Кто-то вами не пользовался, кто-то заказывал больше, но, в среднем, всем всего хватало. Информация из органов ЗАГС передавалась на фабрики, и уже на производстве система подсчитывала, сколько помощников надо выпустить. Когда количество людей на планете составило ноль человек, фабрики ушли в режим гибернации. Следовательно...

— Ты хочешь сказать... — не выдержал Этот.

— Именно! — подтвердила Мама. — Где-то было зафиксировано наличие человека, ради которого тебя и произвели на свет.