Ривалдис: Леса и Горы

Пролог.

Воздух в самых отдалённых пещерах гномов, глубоко под горами, был густым и неподвижным. Он был пропитан вековой пылью, гарью догорающих факелов и едким запахом раскалённого металла.

Здесь, над массивным каменным столом, испещрённым древними узорами, склонились седобородые мастера клана Железной Наковальни.

Их сложные косы бород лежали на груди, а в широко раскрытых, прищуренных глазах, привыкших к вечному полумраку, плясали тревожные отблески.

Тусклый свет исходил от самих рун, мерцавших на поверхности стола. Корявые, изуродованные старыми ожогами и шрамами пальцы с затупленными ногтями скользили по шероховатым линиям древних символов, считывая их скрытое послание.

Внезапно палец самого старого из гномов дрогнул.

— Голоса рун не лгут... — прошептал он, едва касаясь символов. — Предначертанное обретает плоть. Камень стонет... Сама твердь трещит под пятой неведомой силы. Её плоть рвут в клочья.

– Да, Гразор! – горячо подхватил другой, помоложе. В его глазах горели тревога и нетерпение. – Отголоски Разлома долетели и сюда, в самое сердце горы!

– А разведчики доносят из Резегеша, – тихо и напряженно вмешался третий гном, его голос был сух и пронзителен. – Говорят про существ, низвергнувшихся с небес, что подобны гигантским змеям, чья чешуя пылает зловещим светом! Природа их пока неведома, но образы сии в наших прозрениях были!

— И не только! — старый Гразор поднял голову, взгляд его стал тяжелым. — Они поведали о чудовищной ране, нанесённой земле Резегеша… О гигантском Разломе, рассекшем её плоть.

Мастера переглядывались, но молчали. Тишина повисла в пещере. Прервал её глава — крепкий гном с глубокими морщинами у глаз. Гразор суровым взглядом обвёл всех присутствующих.

– Братья, – прогремел он низким, каменным голосом. – Предзнаменования обретают форму. Если эти ужасы разворачиваются на наших глазах... значит, и остальное не за горами. Нас ждут толпы захватчиков на наших землях и кровопролитнейшие войны! Мы не можем сидеть сложа руки. Мы верили знакам, и теперь пришло время действовать!

Его кулак обрушился на стол, и руны вспыхнули ярким светом, будто подтверждая слова.

– Немедленно! – рыкнул Гразор. – Отправьте быстрейших вестников по подземным дорогам. Один – в Друвар, к Королю. Другие – к крепостям: на запад, в Атамор, и на восток, в Харендуй. Пусть готовятся! Пусть знают: надвигается война, какой ещё не видывал наш народ!

С этими словами Гразор замолк, и только тихое пульсирующее сияние рун озаряло суровые лица гномов, готовых к грядущему бурному времени.

***

Эльфийский король Эльрион стоял у высокого окна, вглядываясь в раскинувшиеся под башней изумрудные леса своих владений.

Он знал о победе и о её высокой цене, понимал, что вторжение отбито. Но в отличие от тех, кто уже готовился к новым битвам, в нём царила тихая уверенность — его народ и земли были в безопасности.

— Хм… Фолиандрель… — внезапно выдохнул он, оборачиваясь к Ардолинн. — Видел ли кто-то его в последнее время?

Ардолинн, высокая эльфийка, чьи струящиеся серебристые волосы подчёркивали её природную грацию, тихо вздохнула.

— Последний раз его видели на границе, повелитель. Он отбыл неделю назад. С тех пор о нём ни слуху ни духу.

— То есть… ещё до войны… — прошептал Эльрион, и в его голосе зазвучала сдержанная тревога.

Ардолинн, уловив беспокойство короля, мягко подтвердила:

— Да, повелитель. О вторжении еще никто и не подозревал.

Эльрион нахмурился, скрестив на груди руки.

— Я не желаю сеять панику, Ардолинн, но и медлить нельзя. Отправь лучших ищеек на его поиски. И будь осторожна в словах. Пока что это лишь предположение.

Спустя несколько недель ищейки вернулись ни с чем. Тревога короля, до того тлеющая, разгорелась в полную силу. Он вызвал к себе главного советника, Лирона.

— Лирон, есть ли новости? — спросил Эльрион, не скрывая напряжения в голосе.

Советник безнадёжно качнул головой.

— Никаких, мой король. Разведчики прочесали все окрестности, опросили каждого, кто мог что-либо видеть… Ни единого следа Фолиандреля.

Эльрион сжал пальцы на подлокотнике стула.

— Это плохо. Очень плохо. Отправь гонцов к гномам и кентаврам. Выясни, не видели ли они его. И… наведи справки об Ардатри и Фенгарате.

— Изначальный гном и кентавр? — Лирон непроизвольно поднял бровь. — Вы что-то подозреваете, мой король?

— Пока — лишь неясные слухи про Ардатри. Говорят его схватили и пленили. Иди и найди мне ответы, — твёрдо приказал король.

Прошло ещё немало времени, прежде чем все разведчики вернулись, и советник Лирон вновь предстал перед королём.

— Мой повелитель, — начал он, — поиски Фолиандреля вновь не увенчались успехом. Никто не видел его с того дня на границе. Что до остальных… Ардатри исчез. Его не видели уже очень давно, но мы не нашли подтверждения ваших слов. А Фенгарат по-прежнему среди своего народа.

Эльрион замер на мгновение, затем коротко кивнул.

— Благодарю тебя, Лирон. Ты свободен.

Когда советник удалился, король медленно повернулся к Ардолинн. В его обычно бездонно-спокойных глазах плескалась тревога, с каждым мгновением становясь всё глубже и темнее.

— Похоже… пророчество сбывается… — выдохнул он так тихо, что слова едва долетели до неё, будто боялись быть услышанными самим эхом. — Наступил конец Изначальных.

Ардолинн нежно взяла его руки в свои, ее взгляд был полон любви и решимости.

– Не переживай, свет моей жизни. Мы пройдём через все испытания вместе.

Король не обращал на её слова внимания и продолжал бормотать себе под нос.

– Ультраза и Торак пали в Войне Крови и Панцирей, как ее уже прозвали в народе... – его голос дрогнул. – ...Фолиандрель и Ардатри пропали. Один за другим... – Он провел рукой по волосам, словно пытаясь унять волнение. – Лишь Фенгарат на месте из Изначальных. Это пять.

Эльрион на мгновение замолчал, его взгляд блуждал по комнате.

– Фолиандрель рассказывал еще про магическую сущность, появившуюся на свет одновременно с ним. Это шесть. А также у него были смутные воспоминания насчёт седьмого – выше и более худого, чем эльфы, но его он видел лишь раз, после они разошлись в разные стороны и память про последнего Изначального стёрлась.

Ардолинн молча прижалась к нему, а он продолжал смотреть в пустоту, невидящим взглядом уткнувшись в холодную стену.

— Я боюсь, что Фолиандрель… — начал Эльрион и надолго замолк

— Что ты хотел сказать, мой король? — тихо, почти шёпотом, спросила Ардолинн, нарушая затянувшуюся паузу.

— Я боюсь, что они поймали его, как Ардатри, — выдавил он наконец, и в его глазах, обычно таких твёрдых, плескался страх.

Глава 1. Расколотый мир горных троллей.

Примечание автора: Marri-Dia - это Ксал'Ар.

Сразу после тревожного собрания с другими шаманами, когда тяжёлый дух предчувствия всё ещё стоял в душном воздухе пещеры, Горноглас поспешил в глубь лесов тёмных эльфов.

Каждый шаг по мягкой подстилке из хвои и влажных листьев отзывался в груди тревогой. Он шёл к королю Сирифаю — просить истолковать зловещие пророчества, что терзали его мысли.

На подступах к Слышащему Лесу его перехватила пещерная сова. Величественная птица с густым оперением скалистых оттенков — серого, бурого, пепельного — возникла беззвучно, плавно скользнув вниз и , сев на низко склонившуюся ветвь тёмной ольхи.

Эти мудрые создания издавна служили тролльим шаманам тайными гонцами. Их перья, мягкие как туман, поглощали любой звук, позволяя совам бесшумно скользить меж деревьев и горных расщелин, парить высоко в небесах, оставаясь невидимыми для посторонних глаз.

Совы передавали вести низкими, гортанными звуками, понятными лишь тролльему уху. Приглушённое уханье, обычно такое размеренное и спокойное, сейчас звучало отрывисто, встревоженно.

Оно донесло до шамана обрывочные, но ужасающие вести: : дым далёких пожарищ, поднимающийся над лесами на западе; крики, не похожие на человеческие или звериные; тени странных крылатых тварей, заслоняющих небосвод; и паника, слепая и безысходная, охватившая приграничные племена.

Эти гортанные звуки с короткими паузами лишь подтвердили мрачные предчувствия Горногласа. Он втянул холодный воздух, стиснул зубы и ускорил шаг — почти бегом кинулся в чащу, стремясь как можно скорее найти совет у короля Сирифая.

***

Шаман троллей, чьё могучее тело казалось грубым и неуклюжим среди утончённого убранства тёмных эльфов, сидел на низком резном пне напротив короля Сирифая.

Пень был обработан так искусно, что повторял изгибы его тела, не причиняя ни малейшего дискомфорта. Сам король восседал на подобии трона — живом, дышащем сплетении ветвей тёмного дерева, искусно сформированном и украшенном резьбой с изображением звёзд и падающих листьев.

Сирифай был высок и строен. Его волосы цвета безлунной ночи ниспадали прямыми прядями на плечи, а кожа отливала глубоким, почти чёрным оттенком, сливаясь с цветом трона и корой древних фирнолисов вокруг.

Возраст его оставался загадкой: казалось, время текло вокруг, а не через него. Глубокие аметистовые глаза короля, в которых плескалась все знания бесчисленных лунных циклов, вопросительно смотрели на Горногласа.

Тихий, холодноватый свет роя парящих светлячков мягко мерцал на их лицах, выхватывая из полумрака то тонкие черты Сирифая, то озабоченное, грубое лицо тролля.

— Странные вести несёт ветер с запада, Сирифай, — произнёс Горноглас, пересказав королю свои видения и вести пещерных сов. Его крупная рука с беспокойством сжимала витой посох.

— Боюсь, так и есть, — отозвался владыка тёмных эльфов. Голос его струился, как журчание лесного ручья, но в нём чувствовалась скрытая тревога.

— Мои разведчики передают всё более мрачные вести: пал могучий Торак. Драконы, прилетевшие на помощь, понесли огромные потери. Даже Ультраза... пала. Орочьи племена разбиты и рассеяны. Похоже, те картины, что ты видел, сбываются, — закончил он с неподдельным волнением.

Спустя несколько минут тягостного молчания Горноглас, прикидывая что-то в уме, произнёс:

— Остаётся разлом… ужасающая трещина, падающие змеи, и народы, движущиеся на восток, к нашим землям.

Сирифай задумчиво кивнул, его взгляд скользнул по причудливому витью посоха шамана, затем вновь обратился к троллю.

— Меня тревожат виденные тобой орды захватчиков. Если сбылось всё остальное… это тоже случится. Нам нужно узнать правду, про твои видения, — озабоченно произнёс Сирифай..

Он замолк. Следующие несколько минут владыка тёмных эльфов сидел в полном молчании, его взгляд был устремлён внутрь себя. Наконец он поднял взгляд на Горногласа, и в его аметистовых глазах вспыхнула холодная решимость.

- Следуй за мной. Мы отправляемся в Чащу Истины. Древние деревья, что растут там, поведают всю правду. Они слышат всё, что происходит в мире, и их шёпот открывает истину тем, кто умеет слушать.

По пути в заповедную чащу Горноглас нарушил молчание:

– Наши народы... тролли и темные эльфы... когда же началась эта связь? Как мы, столь разные, смогли найти общий язык?

Сирифай на мгновение погрузился в задумчивость, его тонкие пальцы непроизвольно ухватились за узловатую ветку фирнолиса. Он тщательно подбирал слова, стараясь скрыть всю глубину своих знаний за обычным повествованием.

– Я помню, как сейчас, визит Тагруна в Эльдендри, нашу столицу, – начал он тихо, едва заглушая шелест листьев. – Признаюсь, его исполинская фигура поначалу внушала мне ужас. Но когда я взглянул в его глаза... в них не было ни тени угрозы, лишь долг и бремя ответственности. Тагрун был не добрый и не злой. Он просто делал, что должен.

Он сделал паузу, восстанавливая в памяти все образы.

– Конечно, – продолжил Сирифай с лёгкой усмешкой, – у меня были и свои мотивы. Ваши тролли помогли нам избавиться от ужасных клыкастых ползунов, что угрожали нам испокон веков. Наши стрелы отскакивали от их толстой шкуры, в то время как ваши дубины крушили и сминали этих огромных хищников.

– Но также... – он взглянул на Горногласа прямо, – я хотел помочь вашему народу осесть. Ведь это отчасти спасало мои леса от вашей... активной охоты. Да и сам я рассчитывал на вашу недюжинную силу в расчистке и возделывании полей для моего народа.

Сирифай скромно умолчал о главном: о том, как его зоркий взгляд заметил среди вещей Тагруна блеск Кубка Неистовства Ветра. Как он, с холодом в животе осознав, что вождь троллей не ведает об истинной магической ценности реликвии, настойчиво, но с обезоруживающей улыбкой, выпросил его в подарок “в знак дружбы”.

В глубине его памяти всплыли и смутные, тревожащие образы будущего троллей, мелькнувшие перед ним тогда, в дни визита Макута.

Наконец, углубившись далеко внутрь леса, где ветви сплелись в непроницаемый для солнца свод, они достигли Чащи Истин. Сирифай остановился в самом центре и протянул Горногласу странный гриб с сухой, пепельно-серой, волнистой шляпкой.

– Съешь это, шаман, – повелел король. – Сыроежка Слышащего Леса откроет тебе голоса деревьев. Готовься услышать то, что не предназначено для смертных.

Они провели долгие часы в тишине чащи, внимая. Слова деревьев звучали сначала тихо и неразборчиво, но постепенно все отчетливее складывались в зловещую картину.

Древние голоса о войне, о пепле, покрывшем Гривэль и превратившем его в выжженную долину. Они оплакивали гибель Ультразы и Торака, шептали о пропаже Фолиандреля и Ардатри.

Деревья оплакивали жалкие остатки некогда могущественных драконов и предрекали им новые потери. Зловеще звучали слова о разломе земли, который разрушит привычный уклад жизни не только троллей, но и темных эльфов.

И наконец, они заговорили едва слышно, предостерегая, что жалость Валораза обернется большей бедой, чем его гнев.

Затем, словно отдельный шепот, лишь сознание Сирифая коснулись иные образы: бесчисленные зелёные знамёна, движущиеся на эти земли, реки крови и гибель целых племён. Король напряжённо вглядывался в видение, с абсолютной ясностью понимая, что Горноглас его не видит.

Король тёмных эльфов медленно протянул руку и прислонил ладонь к шершавой коре ближайшего фирнолиса. Едва ощутимый трепет пробежал по ветвям, и шепот деревьев стал громче, обретая четкость, обращенную теперь к Горногласу:

– Твой древний враг возвращается. Скоро он явится на твои земли, и прольется великая кровь. Они заберут всех. Любой ценой. Вас мало, а их грядут тысячи. Осталось несколько месяцев. Уходите немедля.

Горноглас с нарастающей тревогой смотрел то на деревья, то на короля тёмных эльфов, вникая в смысл услышанного. Он не мог поверить, что орки смогут перейти лес.

Как? Кентавры и Светлые эльфы никогда не пропустят их. Не может же быть у них своего Тагруна? – проносилось в его мыслях.

Но ставить под сомнение слова деревьев? — продолжал говорить сам с собой шаман, сжимая посох чуть сильнее. — Они никогда не врут. Если всё так, надо скорее предупредить племя, времени осталось совсем мало.

Сирифай загадочно смотрел на него, глаза блестели в полумраке, но король хранил молчание. Горноглас тоже не спешил нарушать тишину, напряжённо соображая, скользя взглядом по темнолистым фирнолисам.

Уже на выходе из чащи, шаман, всё ещё бледный от услышанного, пересказал Сирифаю последнее предостережение.

— Горноглас, — убедительно начал Сирифай, умалчивая о своём видении, — вы должны покинуть эти земли. Оставаться здесь — значит обречь ваше племя на страшные испытания и неминуемое кровопролитие.

— Но мы живём тут уже триста лет! — в голосе шамана прозвучала неуверенность и растерянность. — Так просто уйти?

— Орки движутся в ваши земли! — жёстко произнёс Сирифай. — За последние триста лет они стали ещё свирепее, война же отняла у них всё, и они теперь идут захватывать новые земли. Их десятки тысяч, а вас, троллей Резегеша, едва ли наберётся пять сотен. Они не пощадят никого.

— Племя не решится уйти. Мы потеряем всё — поля, дома, еду. Они меня не послушают, — Горноглас сгорбился и обречённо махнул рукой.

— Но не жизни, — наставительно произнёс Сирифай. — Вы выживете и сможете начать в другом месте. Подальше от этих земель. Идите на другой край Резегеша, к Суровому Горнолесью. Я помогу вам, заставлю орков основаться в этих землях.

— Земля… — начал шаман, но король лишь неодобрительно покачал головой, не давая ему договорить.

Горноглас умолк и притих, потрясенный увиденным и услышанным. Жизнь троллей в одночасье перевернулась и грозила новыми, суровыми испытаниями.

Он молча кивнул в знак благодарности — обсуждать было больше нечего — и, развернувшись, тяжёлой поступью зашагал прочь, спеша предупредить сородичей.

Когда массивная фигура шамана скрылась за древними стволами, король Сирифай медленно провел ладонью по шершавой коре того же фирнолиса. Листья над ним беззвучно зашелестели в ответ, и по всему лесу пробежал едва уловимый, но ощутимый трепет.

– Хорошо, – тихо произнес Сирифай, и в его голосе прозвучало удовлетворение. – Он поверил. Пусть теперь эти шепоты направят его туда, куда нужно.

Осталось понять, какой союз нам выгодней: орки или тролли. Либо обе расы. Но троллям здесь точно нечего делать. Кровь и война не принесут никакой пользы.

А ещё эти странные змеиные образы, что мерещатся уже триста лет. И в будущем, куда ни глянь — они.

Король Сирифай остался в тяжёлом раздумье, его аметистовый взгляд терялся в глубине Чащи, выискивая верное решение среди переплетения ветвей и теней.

А в это время шаман Горноглас уже покидал Слышащий Лес. Благодаря своему шаманскому зрению, обострённому крупицами магии леса, он заметил далеко на юго-востоке стаю драконов.

Каждый нёс в когтях нечто жёлтое, извивающееся и истекающее кровью. Затем, словно по незримому сигналу, они одновременно разжали когти, и существа камнем рухнули вниз, скрывшись из виду.

Сердце Горногласа сжалось. Он прибавил шаг, его ступни глухо ступали по мягкой земле, а в голове крутились обрывки пророчеств, сливаясь с только что увиденным в единую тревожную картину.

И тогда мир содрогнулся.

Прямо у края зловонных топей, которые он всегда обходил за версту, в землю с оглушительным рёвом ударил столб иссиня-чёрного пламени, пронизанный алыми всполохами. Воздух затрещал, наполнившись смрадом гари и расплавленного камня. Почва под ногами шамана заходила ходуном, заставив его могучее тело пошатнуться.

Величественный чёрный дракон, воплощение слепой ярости, не видел и не желал видеть чужих трудов. Его сокрушительная мощь разорвала землю, вывернула пласты плодородной почвы, смешав их с ядовитыми испарениями болот.

Возделываемые поколениями пашни, от которых зависело выживание племени, обратились в дымящееся пепелище за мгновение.

Но этого показалось мало. Чёрное пламя выжгло глубокий, дымящийся разлом — чудовищный шрам на теле мира, навсегда отделивший земли троллей от плодородных полей тёмных эльфов.

Те самые поля, за которыми тролли присматривали по договору с Сирифаем и которые часто служили им дополнительным источником пропитания, особенно в суровые годы. Теперь путь к ним был преграждён непреодолимой пропастью, из которой валил едкий дым и доносился глухой гул расплавленной магмы.

В одно мгновение была потеряна не просто земля. Была отсечена, сожжена и низвергнута в бездну огромная, жизненно важная часть их мира, их прошлого и, возможно, будущего.

Путь обратно в поселение был не быстрый и мысли шамана полетели в прошлое, вспоминая про великого защитника их рода – Тагруна.

Грядущая война, угроза голода и неминуемое переселение, — мрачно пронеслось в голове Горногласа. — Такое уже было. Триста лет назад. Был бы у нас сейчас свой Макут…

Путь обратно в поселение был небыстрым. Ноги сами несли его по знакомым тропам, а мысли, тяжёлые и тёмные, уносились в прошлое, к тому, о чём племя вспоминало в самые сложные времена. К великому защитнику их рода – Тагруну.

Глава 2. Легенды троллей о Макуте.

Тролли, чья память была коротка, всё же бережно хранили в сказаниях образ первого Макута – так они называли Тагруна, чья сила и мощь, для троллей были почти божественные. Легенды об этом великом тролле переходили из уст в уста, и Горноглас, шагая по знакомой тропе, вновь мысленно перебирал их, чувствуя зловещее эхо прошлого в грядущих бедах.

В начале времён племя влачило жалкое существование в Тарсии — клочке суши, зажатом почти со всех сторон непроходимыми топями Дредмура. Сырые низины, царство болотных троллей-трясинников, с трудом кормили и их самих, а уж малочисленных горных сородичей — и подавно. Дичи было мало, а ненасытные трясинники, туповатые, но могучие телом, всегда оставляли лишь жалкие объедки. Нехватка пригодных для охоты земель лишь усиливала напряжение и недовольство.

За несколько десятилетий до прихода Тагруна почти все горные тролли, не выдержав гнёта и голода, ушли в Гривэль — край вечнозелёных долин и редких лесов. Но туда уже нашли дорогу орды орков, жаждавшие новых земель и ресурсов.

Раньше других в Гривэле обосновались и некоторые племена трясинников, нашедшие у Вечной Воды подобие родных болот.

Обосновавшись отдельно, горные вскоре столкнулись с агрессией орков, чьи племена доминировали на этой земле, яростно сражаясь за каждую пядь земли и дары природы.

Горные тролли, пытавшиеся закрепиться отдельно, сразу столкнулись с агрессией орков, доминировавших на этих землях. Те сражались за каждую пядь территории, за каждую тушу добычи. Постоянные стычки не только косили и без того малочисленных троллей, но и делали охоту невозможной. Любое нахождение за пределами поселений грозило нападением превосходящих числом неприятелей.

Они голодали, глядя, как более приспособленные к войне соседи отбирают последнее. Их род таял с каждым годом. Осознав безвыходность положения, горные тролли были вынуждены искать союза с уже обосновавшимися неподалёку болотниками.

Несмотря на глубокую неприязнь, свирепость и многочисленность сородичей могли обеспечить хоть какую-то защиту от орд орков, чьи набеги становились все более частыми и дерзкими. Но этот вынужденный союз не решал главной проблемы — вечного голода. Прожорливость болотных сородичей по-прежнему оставляла горных троллей на грани выживания.

В те мрачные дни, когда надежда едва теплилась в сердцах троллей, в мир пришёл Тагрун. Первый год его жизни ничем не выделялся среди других детёнышей. Но на второй год, будто могучее древо, он начал стремительно расти, поражая соплеменников исполинскими размерами и кожей, твёрдой, как камень.

С каждым годом он всё больше возвышался над сородичами. К трём годам он уже перегнал в росте собственных родителей. А к десяти стал настоящим великаном — сорок метров от пят до макушки.

В день своего десятого рождения разум Тагруна озарился пониманием своей судьбы. Знание пришло само, из ниоткуда. Именно тогда в нём созрело решение — увести измученный народ на юго-восток, прочь от бесконечных войн и ненавистного соседства.

Исполин не знал, откуда пришла эта уверенность, и ничего не ведал о новых землях. Но внутренний голос твердил: это единственный путь.

Провести обессилевших беженцев через опасные земли казалось невозможным. За Гривэлем лежала воинственная Тагбабара — владения кентавров. Эти лесные обитатели, чьи границы постоянно терзали орки, вырубили значительную часть лесов, создавая открытые пространства для битв. Кентавры, измученные вечной стражей, не делали различий между врагом и любым, кто осмеливался приблизиться, предпочитая сначала осыпать стрелами.

А дальше лежали Сумрачный и Светлый эльфийские леса, где любая сломанная ветвь могла стать святотатством, а случайный путник рисковал навлечь на себя гнев древних духов и острые стрелы невидимых стражей.

Но оставаться означало верную гибель. Собрав вокруг себя немногочисленный, но решительный отряд, Тагрун возглавил поход. Его величественная фигура, излучавшая спокойную силу, ограждала соплеменников от отчаяния и усмиряла любые споры, вселяя слабую, но такую необходимую надежду.

Было, конечно, несколько орочьих налётов. Первая банда выскочила из-за скал, вопя и размахивая топорами. Орки были худые, измождённые. Их отчаянная попытка была криком голода.

Тагрун даже не замедлил шага. Его гигантская нога опустилась на ближайшего орка, как каменная глыба на букашку, и хруст костей прокатился по долине. Другие бросились на него, но Макут был непробиваем.

Его кулаки обрушивались на них, словно молоты, сминая доспехи и ломая хребты. Один попытался вскарабкаться ему на спину, но Тагрун лишь тряхнул ногой, и орк отлетел на несколько метров, шлёпнувшись о скалу. Яростный рёв исполина сотряс воздух, и оставшиеся в живых в ужасе разбежались.

Спустя несколько дней, когда отряд пробирался через узкое ущелье, на них обрушилась новая беда. На этот раз орков было больше, и вооружены они были куда лучше — в их рядах мерцали даже пара зачарованных клинков, источающих тусклое зелёное свечение.

Они атаковали организованно, пытаясь окружить троллей и запереть в каменной ловушке. Несколько стрел просвистели мимо — по счастливой случайности.

Тагрун в тот момент был немного позади, помогая отставшим тащить припасы и обессиленных сородичей. Будь он на месте, этот отряд вряд ли рискнул бы напасть. Орки выглядели сытыми и сильными — лишний риск был не к чему.

Как только впереди раздались крики и лязг оружия, Тагрун огромными шагами ринулся к голове колонны. Он поспел как раз в тот миг, когда орочий вожак в прочной кожаной броне, орудуя тяжёлым топором, пытался прорваться к центру отряда.

Топор со звоном ударил по ноге Макута. Лезвие попыталось вонзиться, но отскочило, не сумев пробить даже верхний слой его кожи, что была твёрже драконьей чешуи.

В ответ Тагрун схватил зеленокожего за пояс и швырнул его в напирающих сзади сородичей, сбив с ног сразу десяток. Другие орки цеплялись за ноги гиганта, но он отряхивался от них, как от назойливых мошек, и продолжал крушить их могучими ударами. Орочьи клинки не могли причинить ему ни малейшего вреда.

После непродолжительной, но ожесточенной схватки, ущелье было устелено телами поверженных врагов.

Воздух прорезал звук рогов. Из-за поворота вышел новый отряд — не меньше пяти сотен хорошо вооружённых и привыкшим к битвам орков. Во главе шёл предводитель, могучий зелёнокожий исполин, превосходивший размерами любого тролля — кроме Тагруна.

Он сразу ринулся на Макута. Размерами и силой уступая, орк был куда ловчее и опытнее в бою. Тагруну пришлось одновременно драться с ним и прикрывать измождённых сородичей от основной орды.

Великан топтал и крушил кулаками всех, кто приближался. Кроме предводителя. Тот уворачивался от каждого удара, от каждого топота ногой. Но и его ятаган не мог пробить каменную кожу тролля. Так они и кружились в бессильной ярости.

Вожак поймал момент, когда Тагрун, прекратил попытки достать его и отвлёкся на орду. С невероятной скоростью он взобрался на скалу и прыгнул вниз, вложив все силы в удар мечом, направленным остриём в ступню гиганта. Невероятно прочная кожа на этот раз поддалась. Клинок глубоко вошёл в плоть.

Тагрун взревел от боли и ярости и с неистовой силой ударил ногой о камни ущелья. Скала обратилась в пыль, а предводитель, не успевший спрыгнуть, оказался зажат между ногой и камнем.

— Торак! Торак! — завопили орки, увидев кровь на лице своего вожака. Они бросились в самоубийственную атаку, пытаясь оттеснить Тагруна и не дать ему добить вождя.

Удивительно, но Торак выжил после такого удара. И похоже получил не слишком сильные повреждения. Это было невероятно, ведь даже камни раскололись от удара Тагруна, но орк стоял на обеих ногах, лишь слегка пошатываясь от удара.

Яростный натиск ордов заставил великана отступить. Слишком безумны были их атаки.

Торак нахмурился, наблюдая за тем, как его воины постепенно таят и затрубил в висящий на поясе рог, призывая к отступлению. Орда организованно отхлынула, исчезнув за поворотом так же внезапно, как и появилась.

В ущелье остались груды тел нападавших… и несколько тел троллей. Не всех успел прикрыть Тагрун, часть орков прорвалась. Хоть тролли были крупнее и сильнее, они хуже умели воевать, были безоружны и истощены. Около двух десятков переселенцев полегло под орочьими топорами и мечами. Но и самих орков пало более двух сотен.

Тагрун помог выжившим, взял на руки раненых и, прихрамывая, повёл их дальше. Путь предстоял ещё долгий.

Увидев незваных гостей, приближающихся к лесам Тагбабары, кентавры отступили вглубь чащи, предпочитая издалека оценить угрозу. Их насторожили не только исполинские размеры гиганта, возглавлявшего шествие, но и обилие котомок, кульков и прочей поклажи в руках у путников. Это говорило не о военном набеге, а скорее о переселении.

Осторожные кентавры, измученные постоянными орочьими набегами, обычно не церемонились с незнакомцами у своих границ. Их луки всегда были наготове, а стрелы летели быстрее вопросов.

Однако вид сорокаметрового гиганта, спокойно ведущего за собой группу хоть и меньших, но всё равно внушительных троллей, заставил их проявить невиданную доселе осмотрительность. Они предпочли раствориться в тенях деревьев и наблюдать, нежели вступать в бой с существом, чьи намерения оставались загадкой. Тролли спокойно прошли.

Поход тянулся мучительно долго. Растянувшаяся колонна едва волочила ноги. Силы были на исходе. Но все же в лесах удавалось поохотиться и наесться. Местные обитатели не чинили препятствий, просто делая вид, что не замечают пришельцев. Казалось, сама природа расступалась перед величием Макута, а всё живое предпочитало не привлекать его гнева.

И наконец, после месяца изнурительного пути, Тагрун привёл свой народ к землям, что ныне зовутся Резегешем. Эти плодородные долины, зажатые с обеих сторон лесами, встречали тёплым климатом и коврами невысокой растительности.

Воздух здесь был густым и тёплым, напоённым сладковатым ароматом цветущих кустарников и терпким запахом прогретой солнцем земли. По утрам над долиной стелился лёгкий туман, а в полдень в высокой траве неумолчно стрекотали цикады, их звенящий хор заглушал даже грубые голоса троллей. Вечерами, когда солнце окрашивало горизонт в багрянец, с опушки доносилось уханье сов и убаюкивающий шелест листвы.

Там, на новых просторах, тролли обрели приют и начали возводить свои жилища, полагаясь прежде всего на охоту как основной источник пропитания.

Вскоре охота в Резегеше приобрела чёткий порядок. Опытные следопыты выслеживали стада оленей и кабанов в окрестных лесах, и охотничьи группы уходили за добычей на несколько дней. Возвращались они с богатой добычей, которую женщины разделывали, вялили на солнце и жарили на больших кострах. Со временем, благодаря новым знаниям и потребностям, стали появляться и первые ремесла.

Из крепких костей убитых животных тролли научились делать простые, но надёжные орудия труда, а также грубоватые украшения. Шкуры шли на пошив прочной одежды и вместительных мешков для припасов.

Одним из первых великих деяний Тагруна на новом месте стало обретение источника чистой воды. Племя поначалу селилось у небольшого ручья, но он часто пересыхал.

Тагрун, видя, как соплеменники мучаются от жажды, несколько дней бродил по окрестностям. Однажды он остановился у подножия скалы, прислушиваясь к едва слышному журчанию. Без колебаний гигант несколькими мощными ударами каменных кулаков разбил скалу, и из расселины хлынул чистый, прохладный поток, быстро превратившийся в полноводный ручей.

Этот источник с тех пор утолял жажду всего племени круглый год и стал одним из священных мест Резегеша.

Вскоре Тагрун проявил и мудрость, что простиралась дальше простой силы. Он сумел установить контакт с тёмными эльфами, обитавшими в глубине лесов, граничащих с их новым домом. К удивлению многих, мрачные лесные жители, обычно сторонившиеся чужаков, вступили в переговоры с гигантом.

Когда Макут покинул их сумрачные владения, король тёмных эльфов, оставшись один среди вековых деревьев, позволил себе лёгкую, невесёлую улыбку. В глубине его сознания мерцали картины грядущего, и судьба троллей, как он видел, уже была предопределена самим их дерзким переходом. Эта участь не зависела от его воли — она была предначертана.

Ощущение неотвратимости надвигающихся перемен витало в воздухе. И всё же в хитросплетениях времён он разглядел и собственную выгоду: этот грубый народ мог стать барьером, что убережёт его владения от огня войны.

Целый спектр чувств — от смутного сострадания до холодного расчёта — побудил его поделиться с ними древними знаниями земледелия. Трудно было сказать, какая из этих эмоций преобладала, но именно этот сплав предвидения и прагматизма заставил короля тёмных эльфов протянуть руку помощи гигантским пришельцам.

Их лес, который эльфы тени с почтением величали Слышащим (а за пределами их владений известный как Эльдоракс), отражал их свободолюбивую суть. Тёмнолистые фирнолисы, багряные дубы, исполинские тисы и тёмная ольха росли на почтительном расстоянии друг от друга, будто даже деревья не желали теснить соседей. Пространство между ними было залито мягким светом, пробивающимся сквозь редкие кроны, и напоено ароматом лесных трав.

Кожа тёмных эльфов отливала оттенками ночи — от глубокого иссиня-чёрного до бархатисто-фиолетового, а длинные волосы струились подобно теням, часто скрывая заострённые уши. Глаза, большие и миндалевидные, светились в полумраке мягким серебристым или золотым свечением, выдавая вековой опыт и острое зрение. Одетые в одежду из тончайших, словно паутина, тканей и искусно выделанных кож, они двигались бесшумно и грациозно. Они были хранителями древних секретов почвы, мастерами травничества и тонких ремёсел.

Внутренне тёмные эльфы также разительно отличались от своих светлых сородичей. Они ставили свободу выше всего, их общество было менее иерархичным и более открытым. Эта независимость духа делала их на удивление простыми в общении, несмотря на загадочный внешний вид.

Напротив, светлые эльфы, казалось, были сотканы из высокомерия. С рождения они скованы цепями строгих законов и слепо подчинялись королевскому дому, считая это единственным порядком вещей. Принадлежность к древним аристократическим родам породила в них глубинную гордыню, что сочилась из каждого жеста и надменного взгляда. Они едва удостаивали вниманием "низшие" расы — к коим, без сомнений, относили и грубых троллей, видя в них лишь помеху, — и скрытных тёмных эльфов, которых презирали и не упоминали без нужды.

Их лес, Эльдория, разительно контрастировал со свободным Эльдораксом. Чем ближе к столице, тем гуще сплетались ветви сребролистых этеронов и светлых эвкалиптов, образуя непроходимые заросли. Среди них виднелись стройные серебряные клёны, чьи листья мерцали на свету, как чешуя диковинных рыб, и изящные лунные ивы, чьи ветви нежно колыхались в ночи. Все деревья теснились к подножиям величественных меллиорнов, чьи кроны ловили каждый луч света, создавая ощущение полной оторванности от мира.

Случайному путнику проникнуть вглубь их владений было немыслимо. Неудивительно, что даже внушительные размеры Тагруна и его очевидные мирные намерения не смогли поколебать их надменности. Гордые лесные жители даже не снизошли до переговоров, попросту не выйдя из чащи. Их демонстративное молчание ясно дало понять троллям, что помощи или хотя бы доброжелательного отношения от них ждать не стоит.

Эта холодность лишь укрепила союз переселенцев с неожиданными союзниками — тёмными эльфами, чьи скрытые мотивы пока оставались загадкой, но чья готовность к диалогу и помощи была очевидна на фоне надменного молчания светлых сородичей.

***

Прошло много тролльих поколений с тех пор, как тёмные эльфы впервые показали им, что можно брать у земли пищу, а не только охотиться за ней. Легенды о тех первых, нелепых уроках земледелия передавались из уст в уста, обрастая всё более комичными подробностями о троллях, рычащих на семена, и о попытках забить колосья в землю, как гвозди.

Однако, несмотря на забавное начало, земледелие прочно вошло в быт племени. Теперь уже никого не удивляла картина, как огромный тролль неспешно, с наслаждением грызёт сочную морковь, будто семечку, или с громким хрустом откусывает кусок сырой капусты прямо с грядки.

Тыквы, запечённые в углях до медовой мягкости, стали любимым лакомством детей, а густые супы из корнеплодов и злаков — привычной частью ежедневного рациона. Даже самые старые и консервативные тролли, некогда с недоверием относившиеся к траве, теперь с удовольствием похрустывали сладкой репой, запивая ее родниковой водой.

Резегеш стал для них не просто охотничьими угодьями, а щедрой кормилицей, прочно связав судьбу переселенцев с этими плодородными угодьями.

***

И все эти долгие годы племя хранило память о Тагруне. Его мудрость и сила стали легендой, а основанное им поселение процветало. Когда минуло пятьдесят лет с момента его чудесного появления, никто не придал этой дате особого значения. Тогда ещё не было ни слова "Макут", ни верований, чтобы объяснить его необычную природу.

Его исчезновение — такое же внезапное, как и появление, словно он растворился в утреннем тумане, — повергло троллей в глубокую печаль и растерянность. Хотя многие отказывались верить, что он покинул их навсегда. В сердцах троллей теплилась упрямая надежда, что однажды он вернётся, когда племени вновь потребуется его помощь.

Именно тогда, пытаясь осмыслить потерю, они начали складывать первые крупицы своей веры — веры в высших существ, приходящих на помощь в трудные времена и исчезающих, когда их миссия завершена. И по сей день тролли верят, что высшая сила присматривает за ними. И новый Макут явится, когда племени вновь будет грозить смертельная опасность.

В тот самый год, когда Тагрун исчез, спокойные и сытые дни племени в Резегеше оказались под угрозой. Тихая, далёкая, но неотвратимая. Тревожные нотки вновь зазвучали в голосе лесов, предвещая новые, непростые времена для народа троллей, оставшегося без своего могучего покровителя.

Лишь король тёмных эльфов, в тишине своего древнего леса, улавливал эти зловещие предзнаменования в шелесте листьев. Сами же тролли, не подозревая о грядущих переменах, продолжали жить своей новой, размеренной жизнью, наслаждаясь плодами щедрой земли, которую когда-то с таким трудом научились возделывать.

***

Погружённый в тяжёлые думы, Горноглас не заметил, как вернулся к родному поселению. Ноги сами принесли его по знакомой тропе, пока память перебирала обрывки прошлого. На время долгой дороги тревога о грядущем отступила, уступив место воспоминаниям.

Но теперь, очнувшись, старый шаман почувствовал, как на плечи ложится тяжесть предстоящего разговора. Ему необходимо убедить сородичей оставить обжитые земли и бежать от невидимой угрозы.

Горноглас глубоко вздохнул, вбирая в себя знакомые запахи дыма, жареного мяса и влажной земли. Это будет непросто. Тролли укоренились здесь, пустили корни. Они тяжёлые на подъём и вряд ли поверят в пустые рассказы.

Был бы рядом Тагрун… — с горькой усмешкой подумал шаман. Одним своим видом он вмиг бы убедил всех. Мне же придётся искать слова.

— Брог! — его хриплый голос прозвучал громко и властно, разносясь по стоянке.

Другой шаман, старый и седой, опирающийся на кривую палку, поднял на него встревоженный взгляд.

— Собери всех на площади. Я должен выступить перед племенем.

— Что случилось? — пробрюзжал Брог, но в его глазах уже читалось беспокойство.

— Все мои видения оказались правдивы, — твёрдо произнёс Горноглас. — К нам движется война.

Брог глухо охнул, и его морщинистое лицо побледнело. Без лишних слов он развернулся и заковылял к центру поселения, его палка отчаянно стучала по земле, сзывая сородичей.

Тролли стали выходить из хижин, собираться на главной площади. В воздухе витали недоумение и нарастающая тревога.

Среди всеобщего страха и глубокого уныния никто даже не думал о странно быстрорастущем двухлетнем мальчике по имени Харуг, сыне охотника и поварихи. Малыш уже сильно опережал сверстников в росте и силе, тихо сидя на пороге дома и с любопытством наблюдая за суетой взрослых. Его время пока не пришло.

Глава 3. Орки после войны.

Земли Синдервейла лежали в руинах. Плодородные равнины были изрыты воронками, почва отравлена ядовитыми испарениями дракозидов и опалена драконьим пламенем. Дышать стало тяжело, есть — нечего. Земля превратилась в безжизненную пустошь, а прошлое висело тяжким камнем на шее у выживших. Горе разъедало души, но первым криком стал крик голода и отчаяния.

Ещё недавно гордые и неукротимые орки считали эти земли своими. Они жили по закону силы, где кровожадность и воинственность были высшей добродетелью. Слабые, старики, женщины и дети занимали самое жалкое место в их обществе. Но война, подобно безжалостному жнецу, скосила почти всех сильных воинов, увлекая за собой в небытие и их могучего предводителя Торака.

Среди обугленных остовов бывших поселений копошились те, кого прежде не брали в расчет – слабые духом, уцелевшие калеки, старики, женщины с осиротевшими детьми. В их глазах плескался не воинственный огонь, а тихая, отчаянная надежда просто выжить. И в этой общей беде родилась странная, неслыханная для орков мысль — уйти.

На этой проклятой земле не осталось будущего. В тенях руин мерещились отголоски ужасной битвы, и каждый шорох отдавался страхом нового вторжения. Решение созрело само собой — уйти по древнему пути троллей, покинувших эти земли триста лет назад. Немногие смельчаки, проделавшие долгий путь, доносили смутные слухи о зелёных долинах, богатых дичью, и о безопасности, о которой они могли лишь мечтать.

Первыми тронулись в путь те, кто выжил в том аду. Именно они, познавшие горечь поражения и потерю вождя, начали собирать разрозненные группы, уговаривая покинуть землю, которая перестала быть домом.

Каждый вечер заканчивался одинаково. Ветераны войны Крови и Панциря усаживались у костра, а остальные собирались вокруг, послушать их истории.

— Помню, как мы держали старый каменный замок, почти у самой границы с Астратором, — хрипло рассказывал одноглазый и безрукий орк по имени Крог, его голос дрожал от гордости. Собравшиеся вокруг слушали, затаив дыхание.

— Никсы лезли словно муравьи, их было не счесть. Но наши лучники, несколько баллист… мы отбивались доблестно, клянусь Клыками! — он рыкнул, и в его единственном глазу вспыхнул огонь былой ярости. — Я помню, как мои стрелы находили глотки многих тварей, что лезли на стену. А потом и мой топор закружился в пляске смерти! Ох, и рубил же я тогда!

Крог замолчал, его лицо исказила гримаса боли — не физической, а памяти о том, что было потеряно.

— Каждый орк стоял насмерть. Я видел, как мой сосед справа погиб, приняв на себя удар никса, метившего в меня. Мы знали, что, отвлекая врагов, помогаем Тораку собрать войско. — Голос Крога сорвался, стал тише. — Но потом… с неба обрушилась смерть. Дракозиды, виверны… их крылья затмили солнце. Даже потеряв руку и глаз под ударом когтистой лапы, я дополз до стены, чтобы выпускать стрелы, пока есть силы. Они разбили нас вдребезги. Лишь единицы уцелели… но мы выиграли время.

Он умолк, тяжело дыша. Вокруг стояла гнетущая тишина, нарушаемая лишь всхлипываниями детей и шумом пепла на ветру.

Другой орк, Шарг, с глубоким, едва зажившим шрамом через всё лицо, мрачно вступил в разговор:

— А я как раз подходил с Тораком к вам на подмогу, но мы опоздали. Сильно опоздали. Зато я вживую видел ЕГО в бою, — произнёс он почти с благоговением. — Огромный, как добрый тролль, с кривым зачарованным ятаганом, недобро мерцающим чёрным светом. Клянусь, это величайший воин из всех, о ком я слышал, и я дрался с ним бок о бок.

Шарг говорил с необычайным воодушевлением, его единственный глаз горел:

— Он шёл впереди, круша черепах налево и направо, пробивая броню этих ходячих крепостей, словно гнилое дерево. Такого клинка я никогда прежде не видел. Абсолютно чёрный, блестящий и разрубающий всё и вся. Орки, сражавшиеся рядом, совершали чудеса храбрости — его ярость передавалась и им. Я видел, как Громгар прикрыл собой раненого товарища от огненного плевка… погиб, но спас его. Тогда каждый орк знал — пасть в бою рядом с Тораком величайшая честь. Трусость была позором, смерть — славой.

Голос Шарга внезапно наполнился горечью и болью:

— Торак в пылу сражения оседлал виверну и в воздухе скосил не одну дюжину голов. Но их было слишком много… и у врага появился свой козырь: исполинская черепаха… Она двигалась по полю боя, и земля дрожала под каждым её шагом, предвещая неминуемую гибель. Топтала и врагов, и друзей, слепо одержимая целью уничтожить Торака.

Шарг потемнел лицом от воспоминания пережитых событий, картины, встававшие перед его взором, становились всё мрачнее:

— Её панцирь был покрыт свежей кровью со всех сторон, сама смерть несла её вперёд. Она сбила Торака в воздухе огненными шарами, пригвоздила к земле… но это невероятно. Он умудрился вывернуться и, вложив всю свою ярость, ударил снизу ей в панцирь. Я клянусь, мне показалось, что он ранил её. Но в ответ она тут же наступила на него своей огромной лапой и раздавила… добив напоследок ещё несколькими огненными выстрелами в упор.

Шарг так сдавил бревно, на котором сидел, что оно с хрустом поддалось в его руке.

— Из глоток всех видевших это орков вырвался душераздирающий вопль отчаяния. Красная пелена ярости застила нам глаза. В исступлении мы с дикими воплями бросились вперёд, и армия врага, превосходящая нас в несколько раз, дрогнула. В какой-то момент они даже начали отступать, но количества наших воинов не хватило, — с горечью закончил он. — Зато весь мир узрел истинную мощь настоящих воинов. Мы сражались так, чтобы наши потомки помнили этот день, помнили честь орков, что не дрогнули перед лицом врага, помнили нашу отвагу, даже когда смерть смотрела в глаза.

Воспоминания повисли в воздухе тяжёлой пеленой. Не участвовавшие в войне прониклись этими рассказами, будто сами там были. Старики, вспоминая дни своей молодости, грустно улыбались, жалея лишь о том, что не погибли в той битве. Дети сразу начали разыгрывать друг с другом рассказанные сцены, свирепо рыча и валя друг друга с ног. Женщины ощутили гордость за свой род, но горько вздыхали — многие потеряли мужей в той мясорубке.

Но жизнь продолжалась. Оставшиеся в живых орки, ведомые теми, кто видел гибель своих товарищей и изначального, начали собираться в долгий и трудный путь. Они решили собрать всех, кто ещё дышал на выжженной земле Синдервейла, и увести их за лес, подальше от войны, в поисках нового дома, в надежде обрести там покой и новую жизнь. Но сначала надо было найти как можно больше выживших в этих землях — кто знает, что ждёт их впереди, каждый лишний воин может оказаться решающим.

Глава 4. Безжалостный план короля Эльриона.

Утро только-только пробуждалось, окрашивая витражные окна покоев короля Эльриона мягким золотым светом. Король уже проснулся, но ещё не вставал, его проницательный взгляд был устремлён вверх, на потолок, где словно живая раскинулась объёмная карта его земель и соседей. Он мысленно скользил по знакомым лесам, горам и равнинам, когда внезапный стук в дверь прервал его размышления.

Пришлось поспешно накинуть лёгкий халат и выйти. Его нечасто будили так рано; последний раз это случилось во время войны Крови и Панциря, около двух месяцев назад. Очевидно, произошло нечто из ряда вон выходящее.

— Мой король, прибыл посланник из Тагбабары, и у него для вас срочное сообщение! — доложил дворецкий, еле сдерживая одышку, его обычно безупречный вид был слегка растрёпан.

Лёгкое смятение мелькнуло на лице Эльриона. Что могло понадобиться от него Фенгарату, тем более в такую рань? Кивком он отправил дворецкого к посланнику, приглашая того в небольшой, но богато убранный зал для частных аудиенций.

Вскоре в покои вошёл высокий, статный белоснежный кентавр. Его мощный круп был покрыт лёгкой пеной, а грива всклокочена от быстрой скачки. Он низко поклонился, склонив голову в почтительном жесте.

— Приветствую, Король Эльрион! Я принёс ответ от извечного Фенгарата. Он согласен принять ваше великодушное предложение и готов действовать по намеченному плану. Ещё он передаёт, что считает такое проявление милосердия от вас весьма необычным, но похвальным. Ваш порыв, по его словам, заставил его переосмыслить свои действия лишь в лучшую сторону. Когда вы готовы начать?

Брови Эльриона изумлённо взметнулись. Он выпрямился во весь рост, его взгляд на мгновение пронзил гонца, но на губах застыла едва заметная гримаса замешательства. Затем, словно набросив на себя привычную маску, король широко и обаятельно улыбнулся.

— Моё предложение… — голос его был слегка сбивчив, но он тут же взял себя в руки, звуча уже ровнее и увереннее. — Да, да, конечно. Я очень рад, что смог заинтересовать великого Фенгарата. Лестно слышать, что мои слова смогли задеть такие глубокие струны его души.

Он сделал небольшую паузу, будто обдумывая следующую фразу.

— Но простите за грубость, мне следует срочно ненадолго отлучиться. Я не рассчитывал на такой быстрый ответ. После я с вами подробно обсужу дальнейшие действия. А пока что оставляю вас в надёжных руках своего верного помощника, который сейчас подойдёт.

Быстрым, почти торопливым шагом Эльрион удалился из зала, не дожидаясь ответных слов. Стоящему у входа стражнику он тихо, но чётко приказал:

— Первого советника ко мне. Живо!

Не прошло и минуты, как рядом с королём, уже ожидающим в соседнем кабинете, возник его первый советник. Тот уже был оповещён о визите и находился неподалёку, предугадав свою необходимость.

— О чём ведёт речь этот кентавр? — без предисловий спросил Эльрион, его голос был тих, но напряжён. — Я не отправлял никаких предложений Фенгарату, тем более “великодушных”. Пойди туда и срочно всё разузнай. Выведай каждую деталь. Кто-то действует от моего имени, и мне крайне необходимо узнать — кто.

Советник, казалось, совсем не был сбит с толку; он выполнял и куда более щекотливые поручения. Молча кивнув, он уверенным шагом направился в зал.

Прошло совсем немного времени, как он вернулся к королю. Вид его успел кардинально измениться: он стоял, нервно переступая с ноги на ногу, взгляд был растерянным, а голос слегка подрагивал.

— Кентавр говорит, что к ним в столицу прибыл посланник эльфов Света, говорящий от вашего лица, — начал он, едва скрывая волнение. — В переданном письме утверждалось, что Эльдория готова помочь оркам после их битвы на западных границах и просит Тагбабару присоединиться к этому порыву: простить, забыть старые обиды и помочь оркам выжить.

Он сделал паузу, переводя дыхание.

— Так же там говорится, что мы готовы предоставить раненым лечение, обеспечить едой и даже кровом. И что мы просим кентавров пропустить орков в целости и сохранности на другую сторону наших лесов, в Резегеш.

— Сначала Фенгарат посчитал это безумием — сотни лет войн так просто не забываются — но невообразимая храбрость орков спасла наши страны и леса. Великий кентавр принял ваше предложение и теперь хочет обсудить детали и поскорее приступить к его выполнению.

— А ещё этот шаг навсегда уберёт орков от его границ, умно, — еле слышно пробормотал Эльрион.

Громко же он произнёс, и вид его при этом был совершенно ошарашенным:

— Помочь оркам? Лечить, строить дома и кормить? Пропустить их орду через наши леса? Да меня за такое скинут Высокие Дома, и будут правы. Никогда не забредали к нам орки, они боялись нашего леса, зная, что за каждым деревом их ждёт смерть. Но если я откажусь, то буду выглядеть слабым и глупым в глазах кентавров, уже принявших предложение. Мне нужно время подумать, задержи его.

Советник покорно кивнул, разворачиваясь в сторону зала, где ожидал кентавр.

— Кстати, кентавр не сказал, кто приходил к ним? Кто принёс Фенгарату моё послание? — в дверях окликнул его король.

— Это был Лихлас, Ваше Величество, — тихо, но отчётливо произнёс советник.

Король глухо охнул, отшатнувшись, будто от удара:

— Лихлас? Глава Первого Высокого Дома эльфов?

Это утро совершенно перестало нравиться Эльриону. Дело приняло ещё более скверный оборот.

Помочь оркам означало навлечь на себя гнев Высоких Домов, но покарать главу Первого Высокого Дома было ещё хуже. Следовало хорошенько обдумать, как это преподнести. Но наказать эльфа, действующего от имени короля, следовало незамедлительно, иначе власть не удержать.

— Приведите мне Лихласа, — гаркнул он стражникам, и в его голосе впервые зазвучала сталь. — Можете применить силу, если он откажется. Мне он нужен немедленно!

Эльрион был когда-то главой Третьего Дома, путём интриг и подковёрных игр забравшийся на вершину. Но глав Первого и Второго Домов он опасался до сих пор, хоть и правил уже много сотен лет. Прав на престол у них было никак не меньше, чем у него. Сейчас же предоставилась отличная возможность избавиться от Первого Дома. Главное — правильно разыграть имеющиеся на руках карты.

Резиденция Первого Высокого Дома располагалась, как и следует из его статуса, совсем близко от покоев короля. И вскоре перед Эльрионом стоял его глава — Лихлас.

Высокий стройный эльф со светлыми, прямыми волосами, достающими до поясницы, излучал спокойствие. Его ясные глаза с лёгким недоумением взирали на короля, будто вопрошая о причине столь раннего и внезапного вызова.

Эльрион нахмурил брови, его взгляд стал тяжёлым и враждебным.

— В моём малом зале стоит посланник Тагбабары и утверждает, что ты от моего имени обещал Фенгарату помочь оркам с едой и жильём. А также, что мы согласны пропустить орков на другую сторону нашего леса. Это правда? Отвечай!

— Ещё я предлагал помощь в лечении раненых, — твёрдо ответил Лихлас, вскинув подбородок. В его голосе не было и тени страха, лишь уверенность в своей правоте. — Они спасли наш лес от огня, и наш долг — помочь им!

— Но кто дал тебе право говорить от моего имени? — громогласно рыкнул Эльрион, вставая со своего места, чтобы подавить собеседника ростом. — Ты действовал за моей спиной, а это уже измена!

Все так же спокойно, почти отстранённо, глава Первого Дома ответил:

— Мы обсудили это ещё с тремя главами Домов, никто не был против. Это именно то, чему учил нас всегда Фолиандрель. Главное, к чему должны стремиться эльфы. Он всегда учил нас, что мы должны помогать всем нуждающимся, объединять народы перед лицом общей беды. Орки доблестно сражались, наш долг — помочь им.

— Так ты не один это придумал, вы сговорились вместе, чтобы выставить меня дураком? — голос Эльриона зазвучал опасным, шипящим шёпотом. — Какие ещё Дома были за это решение?

— Мы обсудили это с главами Четвёртого, Седьмого и Одиннадцатого Домов, — уверенно молвил Лихлас.

На слова Лихласа о других Домах Эльрион резко выдохнул, сбрасывая последние остатки гнева. В его глазах вспыхнул холодный, пронизывающий расчёт. Он медленно поднял голову, взглянул на Лихласа не как на мятежника, а как на фигуру в сложной партии.

— Что ж, — голос Эльриона стал твёрдым и не терпящим возражений. Он не повышал его, но каждое слово било, как молот по наковальне. — Ты сговорился с другими Домами за спиной своего короля. Иначе как изменой я не могу это считать. Каковы бы ни были твои намерения — это предательство.

Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание стоящего перед ним эльфа.

— Любого другого я казнил бы на твоём месте. Но лишь из уважения к первородности вашего Дома я пощажу тебя. Однако оставить изменника в своём королевстве я не могу. Ты будешь изгнан. Немедленно.

Не отрывая холодного взгляда от Лихласа, Эльрион почти незаметно кивнул стражникам. Те тут же двинулись с места, их доспехи глухо лязгнули в тишине зала.

— Стража, взять его, — прозвучал приказ, безжизненный и точный, как удар клинка. — Отвезите его на северную границу Эльдории. Если он попытается вырваться, убейте его. С сегодняшнего дня Лихлас изгнан.

Глава Первого Высокого Дома не дрогнул. Лишь тень глубокой печали легла на его благородные черты. Во взгляде читался немой укор, но не страх. Он не сопротивлялся, но и не позволил страже прикоснуться к себе — развернулся и вышел сам, сохраняя невозмутимое достоинство. Лишь на прощание его взгляд на мгновение задержался на тяжёлой занавеске за спиной короля — пронзительный и полный какого-то скрытого знания.

Как только затихли шаги в коридоре, занавеска шевельнулась, и из-за неё вышла Ардолинн. Её лицо было серьёзное. Она, очевидно, слышала весь разговор.

— Ваше Величество, — мягко начала она, её голос был спокоен, но в нём чувствовалась скрытая сила. — Вы приняли… поспешное решение. Глава Первого Высокого Дома. Изгнание — это…

Король не ответил и даже не повернулся. Он стоял, погружённый в себя, его пальцы бессознательно сжимались и разжимались, выстраивая в уме ходы будущей игры.

— И всё же, любовь моя, — продолжила Ардолинн, не повышая голоса, но настойчиво, — орки сдержали вторжение у наших границ. Это правда. Мы живы в том числе благодаря их отчаянному сопротивлению. Они, хоть и непреднамеренно, стали нашими защитниками.

Она сделала шаг вперёд.

— Слова Лихласа не лишены истины. Фолиандрель учил нас жить в гармонии не только с лесом, но и со всем миром. Такой путь он видел для эльфов — путь наставников и благодетелей, а не безразличных затворников.

Эти слова выдернули короля из его размышлений. Он резко обернулся, и его лицо исказила внезапная ярость.

— Благодетелей?! Ученья? Фолиандрель пропал, Ардолинн! — голос короля прозвучал резко, почти срываясь. — Его нигде нет последние месяцы. Но ещё до этого он сильно отстал от жизни. Его идеи давно устарели! Мир меняется, а с ним должны меняться и наши методы!

Он сделал шаг к ней, и его лицо исказила гримаса отвращения.

— Эльфы-наставники для орков… — язвительно выплюнул он слова. — Это даже звучит отвратительно. Или ты хочешь уподобиться изгнанникам, беглецам и предателям? Тёмным эльфам, что заключили союз с грубыми и неотёсанными троллями?

Лицо короля побагровело, а слова лились всё жёстче и громче:

— Орки — наши враги! Века вражды не забываются по чьей-то прихоти! Заговор Лихласа и глав Домов был не с целью выполнить заветы Фолиандреля. Они хотели свергнуть меня! Они поставили под сомнение мою власть! Или ты тоже сомневаешься во мне? Поддерживаешь бывшего главу своего дома? Лучше уходи, мне надо побыть одному, решить, что я скажу главам Домов и кентаврам.

Ардолинн на эти слова не отступила. Она подошла вплотную к королю и взяла его за руку. Её прикосновение было тёплым и твёрдым. Выражение лица эльфийки было полно не только любви и заботы, но и непоколебимой уверенности.

— Я верю тебе, мой король. И никогда в тебе не сомневалась. Но ты зря отвергаешь учение Фолиандреля. Ведь ты знал его очень долго, он учил тебя. Но став королём, ты всё больше и больше отходил от его слов. Он никогда не желал нашему народу зла, лишь процветания и выполнения своего предназначения.

Её голос оставался мягким, но каждое слово било точно в цель.

— Наставники для орков? А почему нет? — она нежно погладила его руку. — По рассказам разведчиков, ушедшие от нас эльфы неплохо поладили с троллями. Они обучили их, помогли едой и наукой. Теперь их союз крепок как никогда. И вздумай кто напасть на эльфов, тролли вступятся за них. Эти неотёсанные, грубые великаны привязались к нашим собратьям и не бросят их в беде, как и те их когда-то не бросили.

После этих слов в глазах Эльриона внезапно зажглась холодная, расчётливая искра. Он наконец придумал план. Логичный и безжалостный. Но от его слов Ардолинн ахнула — настолько кровожадно они прозвучали:

— Ты права. Мы пропустим орков… они перебьют всех троллей. И никто больше не защитит тёмное отребье, именующее себя эльфами. Спасибо, Ардолинн.

Он резко встал со стула, его движения стали быстрыми и решительными.

— А теперь мне пора к посланнику кентавров.

На лице эльфийки застыла гримаса ужаса. Она не могла поверить в то, что услышала. Но не сомневалась в его словах. Если Эльрион что-то решил, изменить его волю не представлялось возможным. Оставалось одно — попытаться предотвратить неминуемое кровопролитие. Но как?

Глава 5. Свет Эльдории во тьме.

Король Эльрион согласовал с посланником все дальнейшие действия, подтвердив своё участие, и вышел из зала. Стоящий у входа страж был немедленно отправлен за первым советником - Лироном.

— Приведи ко мне глав Четвёртого, Седьмого и Одиннадцатого Высоких Домов, — без предисловий приказал Эльрион, едва советник переступил порог. — Надо создать у них ложное ощущение безопасности. А тебе предстоит пообщаться поодиночке с остальными Домами. Расскажи им про предательство Лихласа и сговор.

Он сделал паузу, его взгляд стал холодным и расчётливым.

— Действуй по обстоятельствам. Мне нужно, чтобы и остальные Дома поддержали решение пропустить орков на другую сторону леса. Так мы ослабим союз тёмных эльфов, усилим свои связи с Тагбабарой, убрав с их границ врага, и в глазах орков будем благодетелями. Я найду, как этим воспользоваться.

Молча поклонившись, советник удалился выполнять поручение. Утренняя растерянность короля сменилась собранностью и решимостью. Такая возможность — одним ударом решить множество проблем — выпадала нечасто. Всё случилось стремительно, почти случайно, но Эльрион уже видел в этом поле для новой, изощрённой интриги. Останавливаться было нельзя — из ситуации можно было выжать ещё больше, и он лихорадочно искал эти ходы.

Несколько часов спустя главы трёх Домов наконец-то были допущены в малый зал. Эльрион заставил их ждать, томясь в тревожном ожидании. Теперь он усадил их перед собой, изучая их напряжённые лица.

— Я узнал про ваш план с письмом главе кентавров, написанным от моего имени, — начал он ровным, но несущим угрозу тоном. Главы переглянулись, мышцы на их спинах непроизвольно напряглись. — Я узнал о вашем желании помочь оркам выжить и найти новые земли для проживания.

Король медленно поднялся со своего трона, словно нависая над ними.

— Почему я узнаю об этом не от вас, моих подданных, а от посланника Фенгарата? Почему вы начали действовать за моей спиной, не обсудив эти планы со своим королём? Или вы решили, что лишь вы одни чтите учение нашего изначального Фолиандреля?

Голос Эльриона внезапно смягчился, на его губах появилось нечто, отдалённо напоминающее улыбку.

— Я оказался в преглупейшем положении сегодня утром, когда ко мне прибыл посол кентавров. Вам стоило держать меня в курсе своих дел. — Он сделал театральную паузу. — Я полностью одобрил то, что вы предложили кентаврам и уже направил главу Первого Дома в Тагбабару для ускорения процесса.

На лицах сидящих удивление сменилось настороженным недоверием. Глава Седьмого Дома, старый эльф с седыми висками, негромко, но чётко произнёс:

— А мне рассказали, как сегодня утром Лихласа выводила из этого дворца стража… под конвоем.

Улыбка на лице Эльриона стала ещё шире.

— Не выводила, а сопровождала, — поправил он мягким, почти отеческим тоном. — Не могу же я отправить главу Первого Дома и очень важного посла одного, без охраны. Миссия предстоит трудная, кто знает, что у орков на уме? Лихлас на месте будет контролировать весь процесс и сотрудничать с кентаврами. Ну и раз это была его идея, пусть он же её и претворяет в жизнь, — Эльрион вполголоса рассмеялся, но в его смехе не было ни капли веселья.

Он сделал паузу, давая им переварить его слова.

— Не вы одни идёте по пути Фолиандреля. С тех пор, как он пропал, я много размышлял о предназначении эльфов и очень жаль, что такая восхитительная мысль — протянуть нуждающемуся врагу руку помощи — не пришла мне первому в голову.

Он склонил голову в лёгком, почти театральном поклоне.

— Я склоняюсь перед вами, перед вашей решимостью и миролюбием, вашим желанием нести свет другим.

Лица глав просияли. Они расправили плечи, принимая похвалу, словно давно желанную награду.

— Но кое-что вы всё же забыли, — голос Эльриона вновь стал деловым и наставительным. — Кое-что маленькое и неприметное — хоббитов. Кто знает, какие опасности могут прийти опять с севера. Их тоже следует перевести на другую сторону Эльдории. Так мы сможем защитить их в случае угрозы.

Он посмотрел на них с напускной доверительностью.

— Доверить такое дело я могу только вам троим. Вы своим письмом уже доказали заботу о других. Теперь следует доказать это на деле. Пусть семьи ваших Домов вместе помогут хоббитам переселиться на восточную часть леса. Я удостаиваю ваши Дома этой великой чести. Не подведите меня.

Его жест был ясен — аудиенция окончена. Приказ не обсуждается.

Главы торжествующе переглянулись. На их лицах читалась сложная смесь облегчения, удивления и затаённого недоверия, но никто не осмелился возразить. Как только за последним из них закрылась дверь, улыбка мгновенно соскользнула с лица Эльриона, сменившись чистым, неприкрытым презрением.

Еще один виток игры, теперь надо ждать, чтобы и другие сделали свои ходы. Пока Лирон не поговорит с остальными главами домов действовать нет смысла.

***

Следующие несколько дней ожидания король провёл в компании Ардолинн. Он не проявлял к ней ни заботы, ни теплоты, а будто испытывал, делясь обрывками своих планов. Он с холодным любопытством наблюдал, как его слова разжигают в ней внутреннюю бурю, сталкивая любовь и долг.

Взгляд эльфийки, до этого сиявший обожанием и преданностью, за эти дни окончательно потух. Тот, кого она любила страстно и беззаветно, представал перед ней расчётливым тираном, спокойно жертвующим не просто единицами, а целыми народами.

Ардолинн выросла на учении Фолиандреля. Она, как и Изначальный, верила, что эльфы — высшие существа, призванные быть светочами и защитниками для других. И с каждым словом Эльриона эта вера давала в её душе новые трещины.

Король не выпускал её из своих покоев. Прямо не запрещал уходить, но стоило ей сделать шаг к двери, как он окликал её, заводил разговор, увлекал обсуждением — невидимая клетка из слов и внимания.

Третий день тянулся бесконечно. За окнами медленно светлело, ночь сменялась холодным утренним серым светом. И когда уставший от ожидания Эльрион уже начал терять терпение, ему наконец доложили о приходе Лирона. С непривычной для его сана поспешностью король выскочил из покоев.

— Мой король, — советник стоял, слегка сгорбившись от усталости, но глаза его горели. — Я сумел пообщаться в неформальной обстановке с главой каждого Дома. Не все они, конечно, благосклонно приняли ваши решения, но почти всех я смог уговорить не предпринимать действий, открыв часть планов. Колеблющийся остался лишь один — глава Пятого Дома. Откровенно враждебно настроен глава Второго Дома. Он сказал, что никогда не поддержит такое надругательство над нашими идеалами и поручит всей своей пограничной страже стрелять в орков на поражение. “Ни один орк не пройдёт через Эльдорию без стрелы моего Дома” — так он сказал.

Эльрион, заслушав доклад, позволил тонкой, ядовитой улыбке тронуть свои губы. В его глазах вспыхнул холодный азарт охотника.

— До чего же чудесно… очередная фигура покидает доску, — еле слышно пробормотал он, а вслух произнёс чётко и властно:

— Ты отлично послужил мне. Недовольство Второго Дома — это именно то, на что я рассчитывал, посылая тебя. Но сначала стоит до конца разобраться с главой Первого Дома.

— Заговорщикам я сказал, что отправил Лихласа на важную миссию, ха-ха, — Он коротко, беззвучно рассмеялся. — К моменту, как они поймут, где он на самом деле, — будет уже новый глава. Верный. Узнай, кто из этих четверых членов Первого Дома лучше подойдёт для наших планов.

Король передал советнику заранее записанный на клочке пергамента список имён.

— Потом организуй мне с ними аудиенции. Я выберу, кому достанется “честь” возглавить Первый Дом.

Эльрион медленно опустился в кресло. Его губы слегка дрогнули в уголках, будто от мысли о чём-то особенно приятном. Вид у него был хищный, удовлетворённый.

— А потом, — тихо добавил он, глядя в пустоту, — придёт черёд и главы Второго Дома. За такую возможность избавиться от политических оппонентов… заговорщиков и впрямь следует наградить.

— Я повелел советнику помочь с выбором нового главы для Первого Дома, — войдя в комнату к Ардолинн, начал Эльрион. Его голос был спокоен, но в нём чувствовалась стальная уверность. — Даже если Лихлас вернётся, он уже не сможет вновь стать полноправным владыкой. Его власть смогут оспорить.

Он прошёлся по комнате, его взгляд скользнул по стенам, будто оценивая их прочность.

— Или мне следует вообще упразднить Первый Дом? От него одни неприятности. Сейчас — самовольство Лихласа, до этого — бунт и разделение эльфов. Ведь это бывший член твоего дома, — он резко остановился и пальцем указал на Ардолинн, — Сирифай, разделил наш народ на две ветви: истинную Светлую и низшую Тёмную, не смеющую даже называться эльфами. Так зачем нам нужен этот рассадник неповиновения и бунтов?

— Любое решение, которое примет мой король, будет правильным, — грустно и тихо, еле слышно, прошептала Ардолинн.

Она сделала усилие, чтобы добавить в голос официальные, почти бесстрастные нотки, скрывая терзавшую её изнутри боль:

— По древним законам, эльфийки забывают свой дом и переходят в дом своего возлюбленного… — это слово далось ей сейчас с невероятным трудом, хотя ещё несколько дней назад она произносила его с нежностью и радостью. — Первый Дом уже давно перестал быть моим, Ваше Величество.

— Что ж, — король загадочно посмотрел на неё, его взгляд был тяжёлым и оценивающим. — Ты слишком засиделась в этих покоях. Стала… какой-то грустной. Тебе следует развеяться — побыть ближе к лесу, возможно, подальше от столицы. Возвращайся, когда приведёшь мысли в порядок. Мне нужна верная спутница и советница, а не раскисшая каша, как ты сейчас.

Он бросил властный жест в сторону двери — без гнева, без спешки. Просто как свершившийся факт. Эльфийке ничего не оставалось, как молча поклониться и выйти — что она, впрочем, уже давно хотела сделать, но не осмеливалась.

Король смотрел на закрывшуюся дверь, и в его глазах читалось сложное смешение удовлетворения и холодного предвкушения.

***

Не веря, что она свободна, Ардолинн быстрым шагом направилась прочь из дворца. Следовало поскорее убраться отсюда и постараться предотвратить задуманное королём грандиозное кровопролитие.

Как бы ни хотелось помочь своему старому дому, где она росла, чьи идеи и учения сформировали её… но помогать ему сейчас было нельзя. Как и связываться с любым из глав — за ней наверняка уже организована слежка. Король не мог так просто отпустить ту, кто знает все его планы.

Из Аурониса — столицы Эльдории — следовало уехать. В этом король был прав. По пути, может быть, в голову придёт какая-то полезная мысль.

Недолго думая, Ардолинн, лишь переодевшись из официального платья в простые зелёные одежды, отправилась в путь. Хоть зелёная повседневная одежда была уделом низшего эльфийского класса, даже в ней Ардолинн выглядела величественно. Её роскошные светлые волосы были собраны в несколько кос по бокам и одну основную сзади. Ещё недавно печальные серо-голубые глаза сейчас горели решимостью. Осанка эльфийки была горделивой и подчёркивала её природную грацию. Она шла твёрдым шагом — не бежала, но и не медлила, — её цель была ясна: покинуть город, пока клетка не захлопнулась вновь.

В голове Ардолинн понемногу вырисовывался план — предотвратить бессмысленное и беспощадное столкновение двух народов. К оркам идти было бесполезно: у них не было единого предводителя, говорить там было не с кем. Тролли тоже вряд ли послушают пришедшую эльфийку, да и она побаивалась их размеров и возможной агрессии. Оставался один вариант — Эльдоракс, к Сирифаю. Тролли его послушают. Возможно, он убедит их уйти, не допустив войны.

Показывать никому своих истинных намерений было нельзя. Сначала Ардолинн отправилась в противоположную сторону, к Сердцу Вод, надеясь по пути, через глухие чащи, оторваться от вероятных шпионов короля.

Пять дней блужданий, запутывания следов, хождения по самым неизведанным уголкам Эльдории наконец вывели её к границе с Слышащим лесом. Переход был разительным. Будто лучший художник нарисовал с одной стороны белоснежные эвкалипты, величественные меллиорны и сребролистые этероны, а с другой — багровые дубы и тёмные фирнолисы.

В самих деревьях тут крылся порядок, заведённый в разных лесах. Если в светлом лесу, остальные деревья, будто собирались вокруг меллиорна, подчёркивая его величие. В лесу тёмных эльфов все деревья росли вразнобой, в них не было никакой структуры и плана, но в этом хаосе жизнь чувствовалась даже больше, чем в светлом.

Ардолинн входила в Слышащий лес практически на его границе с Резегешем, максимально далеко от Аурониса. Стражи здесь не было — она точно это знала. Эльрион ещё давно с помощью интриг и демонстрации силы заставил тёмных эльфов и троллей не приближаться к его границам.

Стоило ей лишь занести ногу, чтобы ступить во владения тёмных эльфов, как в тот же миг в землю у самых её пальцев воткнулась чёрная стрела с оперением из вороньего пера. Испугавшись шпионов короля, она отпрянулав сторону слышащего леса, укрывшись в тени фирнолиса, жадно осматривая все деревья светлого леса.

Мимолётное дуновение ветра — и с ветвей ближайшего фирнолиса на неё бесшумно спрыгнула молодая эльфийка с роскошными тёмными волосами. Она была на голову ниже Ардолинн и не обладала её величавой осанкой, но в ней чувствовалась грация дикой кошки — опасной, смертоносной и прекрасной. Она мгновенно приставила остро наточенный кинжал к горлу светлой эльфийки и прошипела ей в ухо:

— Кто ты такая и что забыла в Эльдораксе? Отвечай, бледнокожая.

Ноги тёмной эльфийки обвились вокруг торса Ардолинн, сжимаясь ещё сильнее и выбивая воздух из её груди.

— Я ищу короля Сирифая… у меня для него важное послание, — прохрипела светлая эльфийка, стараясь вдохнуть. — Я с ним из одного дома… я его родственница.

— У тёмных эльфов нет домов! — с гордостью бросила тёмная эльфийка, и её хватка стала ещё железнее. — И тем более у нашего короля нет родственников среди высокомерных светлых. Вы предали и изгнали его, с тех пор мы отреклись от любого родства. Вот я и спрашиваю: что ты забыла в Эльдораксе?

Попытки сопротивления не принесли никакого успеха, лишь израсходовали остатки сил и воздуха. У светлой эльфийки потемнело в глазах, и она безвольно обмякла, погрузившись в беспамятство.

Очнувшись, Ардолинн обнаружила себя лежащей на холодной земле. Тёмная эльфийка исчезла.

— Чего разлеглась? Вставай, пошли, — донеслось сверху, из густых крон.

Грудь ныла так, будто по ней тролль дубиной ударил, но, подчинившись властному голосу, эльфийка с трудом поднялась. Вглядевшись вверх, она различила едва заметный жест, указывающий направление, и покорно последовала за ним.

Шли они долго, всё глубже погружаясь в чащу Слышащего леса, пока наконец не вышли на обширную поляну. Таких полян в Светлом лесу Ардолинн никогда не видела — здесь на огромном пространстве не росло ни одного дерева, открывая полный обзор вокруг. Эльфийка поняла, зачем её привели сюда: чтобы быть точно уверенными, что никто не подслушает.

— Почему ты пропустила меня? — выдохнула Ардолинн, когда тёмная эльфийка, бесшумно спрыгнув с дерева, приблизилась к ней.

— Ты не шпион. И не воин, — резко, но без прежней агрессии ответила та. — Я лишь слегка тебя придавила, и ты уже бухнулась в обморок. Кожа слишком бледная, — она ткнула пальцем в синяк на шее Ардолинн, — точно высокородная. К королю я тебя не поведу, опасно. Но передам твоё послание. Говори, зачем пришла.

— Но кто ты такая? Как тебя зовут?

— Дозорная я. Таюн, — с лёгким удивлением, будто глядя на чудачку, ответила эльфийка. — Какая тебе разница, кто я и как меня зовут?

— Если моё послание попадёт не в те руки, меня казнят. Так я хотя бы буду знать имя, кого проклинать в последние минуты жизни. Но разве вы не свободные эльфы, как называете себя? Почему же тебя “поставили” дозорной, как у нас отдают приказы стражам?

— Да, мы свободные эльфы, и никто не “ставил” меня дозорной, — Таюн фыркнула, и в её глазах мелькнула насмешка. — У нас с сестрой такое развлечение. Мы считаем всех пролетающих птиц и ящериц, что пересекают нашу границу. Так мы тренируем выдержку, сидя на ветвях. Наблюдательность и терпение, считая день напролёт. Стрельбу из лука — если к нам заползают ядовитые змеи. Мы так и будем вести светскую беседу, как две подружки? — в её голосе зазвучало нетерпение и лёгкая язвительность. — Может, стоит костёр разжечь, мяса пожарить? Или мне сбегать в лес набрать мха, чтобы вашей благородной заднице было удобнее сидеть? Говори уже своё дело.

— Прости, Таюн, я никогда раньше не встречалась с тёмными эльфами, мне было интересно, — тихо сказала Ардолинн. — Хоть это и удивительно, я верю тебе. Иного выбора у меня нет. Передай королю Сирифаю, что король Эльрион решил пропустить орков через Светлый лес. Через несколько месяцев они будут в Резегеше.

— И? Нам-то с этого что? Ну пройдут они и пройдут. Вот тоже, устроила тайну, — фыркнула Таюн.

Настало время проявить снисходительность уже Ардолинн. Словно юной ученице на уроке, она начала растолковывать:

— А то, что орки — давние враги троллей, живущих сейчас в Резегеше. Как только они встретятся, прольются реки крови. Боюсь, сила не на стороне троллей — их меньше. Тёмные эльфы с троллями союзники, так наш король хочет ослабить вас. И кто знает, что он с вами сделает, когда баланс сил покачнётся, — последнюю фразу она произнесла шёпотом, еле слышно.

С каждым новым словом в глазах Таюн росло осознание масштаба надвигающейся катастрофы. Она уже не язвила и не злилась, смотря на светлую эльфийку с растущим уважением, понимая ценность информации. Но всё же с не до конца ушедшим недоверием задала вопрос:

— Откуда ты всё это знаешь? У вас всем благородным рассказывают секретные сведения?

— Я Ардолинн. Возлюбленная спутница короля Эльриона. Я — Свет Эльдории.

Поняв, наконец, чем рискует стоящая перед ней светлая эльфийка, Таюн склонила голову в глубоком поклоне, восхищаясь её храбростью.

— Что такое “Свет Эльдории”? — спросила она, выпрямляясь.

— Мужчины-эльфы в Светлом лесу очень редко берут эльфиек в жёны. Мы слишком долго живём и не часто связываем себя узами брака, ведь они священны. Король никогда не берёт себе жену. Он приближает девушку к себе, забирая её из Высокого Дома в свой дом. Она не может называться королевой Эльдории, но зовётся Свет Эльдории. Я не жена, я возлюбленная спутница. Но планы короля слишком ужасны, я не могу позволить им свершиться.

— Хорошо, Ардолинн, — кивнула Таюн, смягчив тон. — Я немедленно передам твои слова королю Сирифаю. Тебе же лучше поскорее покинуть наш лес, всякое может случиться. Я попрошу свою сестру проводить тебя.

Таюн быстрым шагом направилась к группе деревьев, не отрывая взгляда от одной точки.

— Таяк, ты слишком плохо прячешься, я тебя вижу. Слезай.

Крона дерева зашевелилась, и оттуда спрыгнула ещё одна тёмная эльфийка. Волосы, в отличие от сестры, у неё были короткие, светлее, чем у Таюн, но темнее белоснежных локонов Ардолинн. Глаза были ещё более колючими, фигура — жилистой и мускулистой, скорее напоминающей эльфа-воина. Голос прозвучал резко и язвительно:

— Разве я пряталась? Я специально сидела на виду, чтобы твои слепые глаза могли меня заметить. Что надо?

— Проводи гостью к границе Эльдоракса и Эльдории. И не смей никому рассказывать, что видела её здесь, — строго сказала Таюн.

Сестра попыталась дерзко ответить, но жёсткий взгляд старшей сестры остановил её. Она покорно кивнула.

— Пошли за мной, — буркнула Таяк, обращаясь к Ардолинн. — И не топай ты так сильно, весь лес уже разбежался в ужасе.

Ардолинн бросила на прощанье в сторону Таюн взгляд, полный надежды. Тёмная эльфийка медленно прикрыла глаза и слегка, почти незаметно ободряюще улыбнулась. На этом они расстались.

Дойдя до границы Эльдории, Таяк небрежно махнула рукой в сторону светлого леса и бросила всего одно слово:

— Туда.

Не попрощавшись и даже не посмотрев на Ардолинн, она с необычайной грациозностью взлетела вверх по стволу фирнолиса и растворилась в его кроне.

Светлая эльфийка решила возвращаться той же запутанной дорогой, что и пришла. Она планировала войти в Ауронис с юга, а не с севера, где находилась сейчас.

Через день, пробираясь по непроходимой чаще, Ардолинн вдруг услышала громкий и тяжёлый, как ей показалось, вздох. Она моментально застыла на месте, боясь пошевелиться.

Так она простояла несколько минут, не услышав больше ничего, и решила продолжить путь. Но стоило ей занести ногу для шага, как звук повторился — низкий, протяжный, будто вздох великана. Так продолжалось несколько раз, и она уже готова была списать всё на ветер, намереваясь идти дальше.

Но любопытство взяло верх. Ардолинн лёгкой поступью, стараясь не издавать ни малейшего звука, двинулась вглубь чащи. Сделав пару шагов, она замирала и прислушивалась. Во вздохах не было никакой закономерности, и это убеждало её ещё сильнее, что бояться нечего.

Пробравшись наконец через плотную стену стволов и кустарников, Ардолинн вышла на небольшую поляну. И то, что она увидела, вызвало внутри неё дикий, леденящий ужас. Страх сковал каждую мышцу. Прямо на неё, с поляны, смотрел огромный, не мигающий и пристальный жёлтый глаз, обрамлённый зелёным ободком. На поляне, свернувшись массивными кольцами, лежал зелёный дракон.

Глава 6. Необычный дар Ардолинн.

Драконий глаз, неподвижный и сияющий, как расплавленный янтарь, впился в Ардолинн, не мигая. Эльфийку пробирала дрожь — не от холода, а от этого взгляда, пристального и проникающего в самую глубь. Чешуйчатые бока дракона медленно вздымались, каждый вдох гудел, издавая звуки что она слышала, пробираясь через чащу.

Но когда зверь заговорил, Ардолинн поняла: перед ней не дракон — дракониха. Голос, глубокий и тёплый, лился с мягкой заботой, будто мать увещевала дитя.

— Долго же ты пробиралась через эти кусты, — произнесла дракониха, в её тоне не было угрозы, лишь усталость. — Смелая. Это похвально.

Она вглядывалась в эльфийку, её зрачки сузились, изучая. Ардолинн застыла под этим взглядом, минуты тянулись, как вечность, пока дракониха, наконец, не заговорила снова:

— А ты, дитя, занята важным делом. — Она чуть наклонила голову, чешуя звякнула, отражая слабый свет леса. — Да, да, дитя, — добавила, словно уловив невысказанный протест. — Для меня ты дитя. Я живу на этом свете куда дольше. Так значит, ты ходила в Слышащий лес, чтобы остановить кровопролитие, задуманное вашим королём. — Она фыркнула, пар вырвался из её ноздрей. — Ох… твоим королём.

Ардолинн вздрогнула, отступив на шаг. Её глаза сузились, сердце заколотилось: впервые её мысли были не её собственными, будто кто-то раскрыл книгу её разума.

— Да, я читаю мысли, — дракониха чуть склонила голову, её голос стал тише, но твёрже. — Вижу тебя насквозь. Честно сказать, то, что я вижу, меня очень радует. Давно я не встречала таких чистых помыслов. Таких… благородных поступков.

Она тяжело выдохнула, звук прокатился по поляне, как далёкий рокот. Её взгляд затуманился.

— Юный вожак нашей стаи ранил меня. — Её голос стал ниже, почти шёпотом. — Так сильно, что я ушла вглубь лесов, залечивать эту рану. Он, как и твой король, устроил бессмысленную резню. — Она помедлила, когти впились в землю. — Но он молод. Есть надежда, что из него вырастет нечто лучшее.

Дракониха выпрямилась, её крылья слегка шевельнулись, отбрасывая тень на мох.

— А ты, молодая королева. — Она усмехнулась, заметив, как Ардолинн напряглась. — Да, королева. Мне проще так тебя звать. Напридумывали светов да спутниц. — Её голос стал насмешливым, но глаза оставались серьёзными. — Мы, драконы, живём дольше эльфов, но берём мужей и жён, связывая судьбы навсегда. Ваши традиции — дурь, позволяющая вашим мужикам гулять, когда вздумается. Удобно.

Ардолинн сжала губы, но дракониха вскинула голову и продолжила говорить.

— Не перебивай меня своими мыслями. — Она фыркнула, пар клубами вырвался из пасти. — Так вот, молодая королева, много ли среди твоего народа таких же чистых умов, как твой?

Ардолинн замерла, её пальцы сжали край плаща. Дракониха кивнула, словно прочла ответ.

— Хм, значит, не всё потеряно. — Она помедлила, её взгляд стал мягче. — Я знала Фолиандреля и его учения. Но знала и как он страдал от пути, что в итоге выбрали эльфы.

Дракониха расхохоталась, её смех загремел, отражаясь от стволов, как раскаты грома.

— Ты правда считаешь, что читать мысли — полезно? — Она склонила голову, в глазах мелькнула горечь. — Не представляешь, сколько зла обрушится на тебя, умей ты заглядывать в чужие головы. — Её голос стал тише, почти шёпот. — Думаешь, твой король открыл тебе всё? Думаешь, его мысли не могут быть хуже его слов? Уверяю, он играл тобой, заставляя плясать под его дудку. Я слишком стара и видела слишком много зла.

Ардолинн неловко переступила с ноги на ногу, её щёки побледнели, словно лесной холод пробрал до костей. Она мотнула головой, отгоняя сомнения. Верить, что Эльрион скрывал ещё больше зла, было невыносимо.

— Не веришь? — Дракониха чуть рыкнула, лёгкое недовольство мелькнуло в её тоне. — Я всё равно отдыхаю в этой чаще, ищу покой. И исцеление.

— Ты стремишься к гармонии, как Фолиандрель, — продолжила она, голос смягчился. — Этот дар поможет видеть правду, но станет и испытанием. Мне он не нужен. Я поделюсь им с тобой. Потом вернёшься, расскажешь, полезен ли он.

— Как меня зовут? — Она прищурилась. — Фалинара, глава зелёного аспекта Этаризы. Бывшая глава.

Небо на мгновение потемнело, ветер вокруг стих, а листья на деревьях дрогнули, словно лес выдохнул вместе с ней. Ардолинн подалась впёрёд — волна тёплой зелёной энергии окутала её, мягко коснувшись кожи, и тут же растаяла.

— Нет, мои мысли тебе не прочесть, — добавила Фалинара, её голос стал твёрже. — Твоё тело не вместит столько силы. Да, теперь ты можешь читать мысли других. Но запомни, эта способность работает только в лесу, нигде в другом месте ты не сможешь читать чужие мысли. Чем гуще чаща, тем яснее видно мысли. А теперь — прощай. Удачной дороги. Жду тебя снова. Мне любопытно, как это изменит тебя.

Ардолинн сделала лёгкий поклон — глубже, чем требует вежливость. Это был не только жест уважения, но и скрытая попытка справиться с дрожью в коленях. Глаза её были настороженными. Внутри всё боролось: восхищение от новых сил — и неосознанный ужас перед тем, что теперь откроется перед ней.

***

До столицы оставалось два дня пути, но Ардолинн терзалась. Неожиданная встреча перекрыла все страхи от тайной миссии. Сейчас новый дар волновал её сильнее всего.

Настало именно то время, когда стоило последовать совету Эльриона и привести мысли в порядок. Она направилась к Сердцу Вод. Долгие дни провела она на берегу в одиночестве, пытаясь свыкнуться с мыслями о новом даре.

Немного осмыслив всю суть приобретённых сил, Ардолинн уже не считала дар благом. Она надеялась лишь, что его можно контролировать. Знать всё, что творится в чужих головах, ей не хотелось.

Эльфийка решила сразу не возвращаться в королевский дворец, когда доберётся до Аурониса. Видеть Эльриона она не могла, чувства к нему путались: любовь, что ещё недавно горела в сердце, столкнулась с его безжалостной тиранией. Ради высших идеалов она предала его. Но ведь он не только возлюбленный, он еще и король. Да и новые силы требовали тренировки.

Ардолинн медленно прошла меж двух древних меллиорнов, что служили воротами столицы, и замерла, затаив дыхание. Сердце эльфийского леса, как всегда, поражало гармонией и красотой.

Перед ней раскинулся Ауронис, словно выросший из самого леса. Узкие улочки вились меж домов, уходя в тень могучих деревьев. Их ветви, точно купол, укрывали город, пропуская мягкий свет и храня прохладу.

У самой земли раскинулись дома простых эльфов — лёгкие, изящные, сплетённые из тонких ветвей, будто лес сам укрыл их своими ладонями. Крыши, укрытые мхом и свежей листвой, сливались с травами и цветами, словно природа баюкала своих детей. Эти жилища дышали скромностью и естественной красотой, но в них не было той величавой торжественности, что царила выше.

Высоко, среди густых крон древних деревьев, располагались дома благородных эльфов. Могучие стволы служили прочными стенами, а толстые, живые ветви — надёжным полом. Переплетённые кроны образовывали естественные своды, укрывая от дождя и солнца. Почти у каждого дома была открытая терраса с резными перилами из светлого дерева, увитыми цветущими лианами, открывающая вид на город и лесные дали. Здесь изысканность сочеталась с природой, отражая утончённость обитателей.

Вдалеке высились каменные башни высоких домов, их силуэты напоминали горы — строгие, недосягаемые. Холодный камень, символ вечности, украшали золотые и серебряные узоры, витражи ловили свет, переливаясь богатством древних родов. Эти крепости принадлежали высоким домам, их статус охраняли традиции и стражи, недоступные простым эльфам.

Венчал столицу дворец эльфийского короля — самый высокий и величественный. Он повторял стиль высоких домов, но был богаче украшен: резьба по камню искрилась, а шпили терялись в кронах.

Воздух наполняла свежесть лесных трав и лёгкий аромат цветов, что цвели на балконах и в маленьких садах. Шелест листвы, пение птиц и звон колокольчиков, свисающих с ветвей, сливались в тихую мелодию. Здесь природа и искусство сплелись, а жизнь текла в гармонии с древними традициями и силой леса.

Ардолинн так долго жила во дворце, что, кроме короля, ни с кем не общалась. Друзей у неё не было, идти было некуда. Но теперь это оказалось преимуществом: мало кто знал её в лицо, и она могла незаметно практиковать свой дар на прохожих.

Посмотрев в лицо первого проходящего рядом эльфа, Ардолинн накрыла странная волна. Это были не звуки и не запахи – это были цвета. От эльфа исходила тёмно-серо-зелёная тревога, смешанная с серо-синим унынием, подёрнутым бурым.

Это и есть новая способность? – подумала она, нахмурившись. – Но тут нет мыслей, одни лишь цвета? Фалинара же отчётливо отвечала на мои мысли, а не эмоции.

Взгляды их столкнулись и в голове эльфийки зазвучали чужие, резкие слова:

- Не опоздать бы опять. Каждый день слишком похож на другой, я устал.

Мысли бессвязным потоком попадали в голову Ардолинн, она резко отдёрнула глаза в сторону, приводя в порядок дыхание. Даже обрывки чужих мыслей слышать было очень волнительно.

Несколько часов она вглядывалась в лица прохожих, улавливая их цвета. Преобладали тусклые, тёмные оттенки. Эльфы, спешившие мимо, несли в себе недовольство, печаль, одиночество. Светлые мысли встречались редко, очень редко…

Еда, украшения, наряды, дома — всё вызывало у них раздражение. Обрывки их мыслей тянули Ардолинн в уныние, и она уже не хотела продолжать.

Может, это только у простолюдинов так мрачно? — подумала она и направилась в квартал знатных эльфов, надеясь найти иное.

Но и там эмоции были тяжёлыми, мысли — жёсткие, резкие. Добрые чувства — о помощи, сострадании, заботе — встречались немного чаще, но их заглушал поток негатива.

К концу дня Ардолинн старалась избегать чужих взглядов, улавливая лишь цвета. Завидев яркие, она рисковала заглянуть в глаза, но разочарование настигало снова.

Тёплая янтарная благодарность оказывалась фальшивой, либо за неблаговидные дела. Рубиново-красная любовь была к любовнице, а причина бархатно-сливового наслаждения вызвала у Ардолинн отвращение. Лазурно-розовый восторг одного эльфа, как оказалось, родился из унижения другого за низкое происхождение, и его злорадство резануло Ардолинн, как шип.

Возможно, сегодня просто неудачный день, уговаривала себя Ардолинн, стараясь не поддаваться унынию. Надо дать им шанс, понаблюдать ещё, убеждала она себя.

Но следующие дни лишь глубже вгоняли её в печаль. Вера в добро таяла, как утренний туман. Тусклые оттенки будто впитывались в неё, как осенний дождь в одежду — тяжело, липко, безысходно. Её собственная аура, казалось, меркла под этим грузом.

Последние часы она бродила по улицам без цели, уже всерьёз намереваясь вернуться во дворец, когда её окликнули:

— Ардолинн, ты ли это? — Голос был мягким, но звонким. Высокий эльф с длинными светлыми волосами, сияющими на солнце, смотрел на неё с теплотой. — Что привело тебя в эту часть Аурониса?

Сердце эльфийки сжалось от радости, она узнала его – это был Иллиан. Один из эльфов первого высокого дома. Пока Ардолинн из дома не забрал король, они часто общались и даже дружили. Иллиан учил её делать лечебные эликсиры и искать лекарские травы.

Сердце эльфийки дрогнуло от радости. Иллиан. Один из эльфов первого высокого дома. Когда-то, до дворца, они были близки: он учил её варить эликсиры, искать целебные травы. Эльф был одним из немногих из высоких домов, кто вёл себя не высокомерно, помогал нуждающимся и не брал за это плату. Истинный наследник идей Фолиандреля. Его льняной халат, простой, светлый и безупречно чистый, колыхался при каждом его движении, лёгком, почти бесшумном.

Ардолинн взглянула на него, и её окутала тёплая и спокойная волна. Цвета его ауры — чистые, яркие — были такими, каких она ещё не видела: матовая сине-зелёная волна спокойствия, глубокий синий океан уверенности, бело-золотое благородство и светло-оливковая забота. Она упивалась этим теплом, но не решалась встретиться с ним взглядом, боясь разрушить хрупкую надежду.

Впервые за несколько дней сердце дрогнуло — не от тревоги, а от чего-то знакомого, доброго. Это был тот самый свет, в который она всегда верила. Пауза затянулась. Ардолинн мотнула головой, выныривая из оцепенения, и воскликнула:

— Дорогой Иллиан, как я рада тебя видеть! — Её голос дрогнул от облегчения. — Я… просто гуляю.

— Гуляешь? — Он прищурился, в его глазах мелькнуло недоверие. — Одна, вдали от дворца? Вид у тебя усталый, одежда пыльная, будто после долгой дороги, — он вздохнул с немым укором и закончил. — Пойдём, отдохнёшь, переоденешься. Расскажешь, если захочешь. Лекарь ведь он как деревья – слушает, понимает, но молчит.

От Иллиана исходил лишь тёплый абрикосовый свет дружелюбия. Ардолинн кивнула, соглашаясь. Они направились к первому высокому дому — туда, откуда она ушла так много лет назад.

По дороге Иллиан болтал, не умолкая, несмотря на её односложные ответы. Она мягко намекала, что не готова к беседам, но его это не останавливало.

— Представляешь, Лихласа отправили в Тагбабару с какой-то особой миссией, — говорил он, шагая лёгкой походкой. — Говорят, он там надолго. Приходил первый советник короля, искал замену Лихласу, на время отсутствия. Никто не согласился. Я так и сказал: “Я лекарь, а не глава”. Он от меня и отстал.

Ардолинн пересилила себя и взглянула Иллиану в глаза, опасаясь уловить интриги или скрытые мотивы. Но его мысли совпадали со словами. Его цвет сиял светло-зелёным с кремовым оттенком простоты. Она выдохнула, вслушиваясь дальше в его слова.

— Слышал, король разрешил оркам пройти через наши земли на восток, — продолжал Иллиан, оглянувшись на отставшую Ардолинн. — Не ожидал от него такой доброты. Очень хороший поступок, в духе учения Фолиандреля. Если слухи правы, да хранит его лес долгие годы. Всем надо помогать, в этом наша цель.

Цвета простоты перетекали в пастельно-жёлтую с дымкой персика наивность, но Ардолинн это лишь нравилось. Эльфийка улыбнулась — эти цвета грели, как солнечный свет.

— Кстати о помощи. Я создал самое мощное исцеляющее зелье, — оживился он. — Одна капля лечит любые раны, даже старые, гниющие. Любая хворь уходит, если принять всего лишь одну каплю этого эликсира. Но готовить его — целая вечность. Как я дошёл до такого состава сам не понял. Добавлял травы, корешки, пробовал на зверях, пока не получилось.

Его аура вспыхнула светло-жёлто-белой искренностью и лазурно-розовым восторгом. Он явно гордился своим трудом. Ардолинн смотрела на него, чувствуя редкое умиротворение.

— Хорошо, что я всё записываю, — добавил он. — Ни один ингредиент не забуду и вес всегда будет верный. Попутно создал и другие лекарства: от кашля, жара, боли. Я всё записал и теперь смогу лечить ещё лучше.

— А зачем другие лекарства, если твой чудо-эликсир лечит все болезни? — беззлобно подколола его Ардолинн.

— Моего главного зелья на всех не хватит, — вздохнул он. — Травы собирать надо в определённые дни, месяцы. Пока ждёшь одни, другие вянут. Но с ним мне даже самые страшные болезни не страшны. Я думаю, он способен вылечить даже смертельные раны, — Иллиан нахмурился и негромко всхлипнул. — Вот только названия я не придумал. Хочется чего-то светлого, возвышенного. Если придумаешь, скажи, а то я всю голову уже сломал.

Его аура подёрнулась тёмно-серо-зелёной тревогой, но даже она не казалась мрачной. Ардолинн начала понимать: от благородного эльфа даже тёмные эмоции оставались чистыми, тогда как светлые чувства злых или равнодушных тускнели. Это стоило изучить.

К этому моменту они дошли до первого высокого дома и уже стояли на пороге. Иллиан приглашающе кивнул на порог, но Ардолинн покачала головой.

— Я обязательно попробую придумать название твоему зелью, Иллиан, — сказала она, тепло улыбнувшись. — Даже твои простые разговоры помогли моим душевным ранам затянуться. Ты настоящий лекарь.

Тень печали скользнула по её лицу, голос дрогнул:

— Но я не могу войти. Закон запрещает. Мне пора возвращаться во дворец. Эльрион ждёт. Прости, что совсем позабыла старых друзей. Я постараюсь поскорее выбраться и подольше с тобой поболтать. А сейчас… мне пора.

Она кивнула, махнула рукой и отвернулась. Но не выдержала и обняла Иллиана, на несколько мгновений уткнувшись в его плечо. Он мягко погладил её по голове.

Выдохнув, будто перед тяжёлым поединком, Ардолинн направилась во дворец.

Глава 7. Очень опасный разговор Ардолинн.

Ардолинн всё ещё не решила, заглянуть ли в глаза Эльриону. Хочет ли она знать его истинные мысли, грязные слои интриг, или сохранить остатки светлого образа короля?

Решу всё на месте, — подумала она.

Сначала нужно привести себя в порядок. Она направилась в свои покои. После полудня прошло несколько часов — время, когда Эльрион обычно трапезничает. Ардолинн двинулась в обеденный зал, надеясь застать его там.

Эльрион восседал за массивным столом, вырезанным из ствола древнего этерона. Дерево было мастерски обработано: часть ствола аккуратно срезали, отшлифовали и сделали идеально плоской, чтобы служить поверхностью для трапез. В центре древесины проступал благородный белый оттенок, переливающийся тёплыми красноватыми прожилками.

Король повернулся к вошедшей Ардолинн, его лицо озарила улыбка.

— Моя дорогая спутница вернулась, — произнёс он, голос его был тёплый, почти ласковый. — Как путешествие? Пошло на пользу? Ты выглядишь собраннее, и печали на лице нет.

Её глаза видели улыбку, заботу. Но аура короля пылала блёклым оранжево-жёлтым раздражением. Правду о его чувствах можно было узнать лишь одним способом. Ардолинн впилась взглядом в глаза короля — и услышала его подлинные мысли.

— Зачем она так рано вернулась, совершенно не вовремя, надо поскорее от неё избавиться. Скоро обещала зайти Алария.

Алария? Малолетняя эльфийка из третьего дома? Король предпочитает развлекаться с другими… Фалинара оказалась права?

Вслух же Ардолинн ответила спокойно:

— Всё было замечательно, Ваше Величество. Я, как вы и советовали, направилась к Сердцу Вод, провела много дней в одиночестве и раздумьях. Вы оказались правы — морской воздух и впрямь полезен для избавления от горьких мыслей.

Дальнейшие слова и мысли короля вмиг заставили Ардолинн забыть об изменах, любви и прочих мелочах. Цвет его ауры сменился на стальной, циничный серый, хотя с лица так и не сходила любезная улыбка.

— Рад, что ты прислушалась к моим советам. Воздух и созерцание величия воды и впрямь творят чудеса. С твоим возвращением я вижу — Свет Эльдории вернулся во дворец. Не желаешь ли отдохнуть после дальней дороги? — Всё это он произносил вслух, но Ардолинн уже ловила поток его мыслей, повергавший её в ужас.

— Я и не думал, что девчонка так ловко врёт — даже не покраснела. Докладывали, что она едет к морю, но потом пропала. Хитрая. К тёмным эльфам, надеюсь, как я и планировал.

— Сирифай должен поступить правильно. Тролли отправятся в Дувартис, начав конфликт с гномами и ослабив подгорный народ. Орки нам благодарны, а у тёмных эльфов займут поля и начнут охотиться в их лесу. А хоббитами прикроем Эльдорию от орков. На всякий случай. Хоть бы девчонка убедила Сирифая. План гениальный.

Ардолинн сдержанно вздрогнула, ощущая холодную волну ужаса от его цинизма. Благородный эльфийский король Эльрион, призванный помогать и наставлять низшие расы, так легко обрекал их на гибель. Неужели её визит к тёмным эльфам был всего лишь частью его игры? Эта мысль пронзила её, как острие клинка.

Эльрион умело играл на её идеалах, намеренно подбрасывая всё новые, всё более жестокие подробности — лишь бы подтолкнуть её к шагу. К шагу, который она представляла, как спасение чужих жизней. Тогда как король жаждал лишь масштабных конфликтов и ослабления соседних королевств.

Пауза затягивалась. Король ждал ответа на свой вопрос, но тот вылетел у Ардолинн из головы. Она тихо выдохнула и аккуратно переспросила:

— Простите, Ваше Величество, я не расслышала ваш вопрос.

— Я спрашиваю, дорогая, не хочешь ли отдохнуть после дальней дороги, — повторил он, и в его улыбке скользнула едва заметная напряжённость.

— Благодарю, но я уже отдохнула и теперь горю желанием служить своему повелителю. — Она сделала шаг ближе, удерживая взгляд на его лице. — Как продвигаются дела в Тагбабаре? Удалось ли договориться с главой лесной стражи Второго Дома? И что мой господин решил насчёт нового главы Первого Дома?

Она должна была узнать всё, что можно — чтобы помешать. Его мысли расскажут правду, а она попытается изменить будущее своей страны.

Цвет ауры Эльриона сменился на тусклый фиолетово-серый — цвет подозрения. Внутренний голос хлестнул:

— Зачем ей это? Я и так делился планами… но они вызывали у неё отвращение. Сирифай подговорил её выведать побольше? Хотят сорвать всё!

— Глава Первого Дома? — продолжал думать король, а его пальцы бессознательно стучали по столу. — В нём живут одни идеалисты, неспособные принять мои методы. Его следует уничтожить, ни один не согласился стать лояльным короне. Так же, как и второй, следует очистить и тогда сильных врагов не останется.

Эльрион, что то говорил вслух, но Ардолинн уже не слушала его слова — в них не было ничего, кроме лжи. Выспрашивать дальше стало опасно: король и так насторожился.

— Когда она уже уйдёт? Алария вот-вот придёт.

Мысли Эльриона снова унеслись к низменному, увлекая за собой и Ардолинн. Помимо достоинства главной эльфийки Эльдории, была задета её женская гордость. Король не просто растоптал идеалы — он растоптал и её любовь, предпочтя другую. И от этой горечи эльфийка совершила ошибку.

— Мой король, — голос её прозвучал неестественно и отстранённо, — мне требуется новая служанка. Нынешняя постарела и стала нерасторопна. Я возьму молодую эльфийку Аларию из Третьего Дома. Возможно, вы знаете её? Я пошлю за ней гонца.

Лицо Эльриона вспыхнуло. Аура на миг стала огненно-алой, почти чёрной от ярости, но тут же побледнела до молочно-серого испуга.

— Как она смеет даже думать забрать мою Аларию! Только с ней я расслабляюсь душой и телом … Или она знает про нас? Но откуда? Королю нельзя иметь связи с эльфийками своего дома. Это запрещено. Если узнают — лишусь всего.

Он пристально вгляделся в лицо Ардолинн и, не обладая даром чтения мыслей, всё понял. Она знает.

— Пришла пора поменять Свет Эльдории, - жёстко подумал Эльрион. — Тем более сейчас, когда Первый дом ослаблен и почти разрушен. Этот союз мне больше не выгоден. Проследить, чтобы ни с кем не общалась. Приставить стражу.

Ардолинн, осознав, что выдала себя, заговорила сбивчиво и поспешно:

— Нет, не Алария… Её зовут Элария, из Четвёртого дома. Мне её рекомендовали, я уже говорила с ней. Прошу прощения, память на имена у меня очень плохая.

— Или не знает?..

Она пыталась унять предательски колотящееся сердце, ожидая ответа. Король вновь расплылся в дежурной улыбке, а аура его стала светло-голубой, с лёгким оттенком мятного облегчения. Ардолинн тихо выдохнула.

— Конечно, дорогая, ты можешь взять любую служанку, какую пожелаешь. — Он мягко, но твёрдо указал на дверь. — А теперь оставь меня одного, мне нужно поработать.

Эльфийка низко поклонилась и на всё ещё ватных ногах покинула зал.

Отойдя от дверей, она замерла в тени колоннады, решив дождаться Аларию. Просто посмотреть ей в глаза. Что король нашёл в этой девочке такого, чего не было в ней? Или он и правда взял Ардолинн лишь ради укрепления власти? Думать об этом было невыносимо.

Король не зря торопился выпроводить её: не прошло и пяти минут, как в коридор впорхнула юная эльфийка. Она шла легко, грациозно, слегка подпрыгивая на ходу. От неё исходил яркий, рубиново-красный цвет любви.

Заметив Ардолинн, Алария замедлила шаг. Цвет её ауры изменился, стал более сложным тёмно-пурпурный с вкраплениями ядовито-зелёного злорадства. Мысль прозвучала ещё ядовитее:

— Когда же король, наконец, вышвырнет эту? Он никогда её не любил. Только меня.

Она озорно подмигнула застывшей Ардолинн, и обрывки мыслей, долетевшие до сознания, ранили ещё сильнее:

— Эльрион смеётся над её верой в Фолиандреля… Обещал взять меня в жёны, когда разберётся с непокорными и отменит старые дурацкие законы. Король всегда говорит, я озаряю дворец куда ярче.

Ардолинн почувствовала на губе кровь, лишь когда та уже начала невыносимо ныть. Она прокусила её почти насквозь. Глаза застилали слёзы обиды и унижения, но внутри разгоралось пламя гнева и жажды справедливости.

Эльфийка не знала, что ранило сильнее: интриги или интрижка. И то, и другое било по самому больному. Если жестокий план короля разрушал веру в учение Фолиандреля и истинный путь эльфов, то его связь с Аларией — и её вызывающий взгляд — ранили Ардолинн как женщину, растоптав чувства и любовь.

Долго она сидела в своих покоях, представляя, чем сейчас заняты сейчас король и его юная фаворитка. Возникающие картины жгли изнутри.

Душа и сердце требовали мести — разрушить планы Эльриона. Но сил у неё не было: она не умела воевать. А годы, проведённые спутницей короля, не оставили рядом никаких союзников. У неё не было ни друзей, ни близких.

Может, главы Высших домов смогут оказать сопротивление? Иллиан поможет с ними связаться. Бояться было уже поздно: если Эльрион что-то заподозрил, от неё избавятся в любом случае.

Выход из дворца находился рядом с её покоями, но Ардолинн выбрала дальний путь — мимо королевских апартаментов. Проходя мимо, она не сбавила шаг, но до неё всё равно донеслись громкий, довольный смех Эльриона и игривое, ласковое урчание Аларии. От этого стало лишь больнее — но шаги решительнее.

Быстро дойдя до Первого Высокого дома, она в нерешительности застыла у порога. Входить или нет? О её визите тут же доложат королю. Но о возможных будущих встречах с главами домов ему сообщат ещё быстрее — а здесь, возможно, она сможет найти хоть какое-то убежище. Сделав глубокий вдох, она вошла.

Поток воспоминаний обрушился на неё с первым же шагом под знакомые своды. Всё здесь было знакомо — и в то же время чуждо. Она помнила этот дом иным — или это прошлое уже стёрлось за долгие годы?

В этой комнате она пряталась в детстве. Здесь рыдала, узнав, что родители пропали без вести. А в том зале радовалась, когда король выбрал её из всех эльфиек, пообещав стать ей опорой и спутником.

Но все эти мечты разбились о холодный прагматизм Эльриона. Он делал лишь то, что помогало удержаться на троне. Их союз был лишь частью расчёта. А она выдумала себе глубокую и чистую любовь.

Чем больше Ардолинн анализировала их отношения, тем сильнее корила себя за слепоту. Любовь застила глаза, и самые очевидные вещи она не замечала или списывала на сан возлюбленного. Король редко поддерживал её, никогда не утешал, не говорил о чувствах. Зато к себе требовал постоянного внимания и ласки.

Какая же я дура, — разозлилась сама на себя эльфийка, сжимая кулаки.

Ардолинн думала, что просто блуждает по дому, но ноги сами вынесли её к покоям Иллиана. Задержавшись у двери, она сжала кулаки, затем подняла дрожащую руку и постучала тихо, почти неслышно.

Дверь отворилась мгновенно, будто её уже ждали. На пороге стоял лекарь — в тех же белоснежных одеждах, с лёгкой усталостью в уголках глаз, но взгляд его был ясным и внимательным.

— Ардолинн? — его брови чуть приподнялись. — Ты так быстро придумала название для моего эликсира? Говори же скорее!

Но затем он заметил её опущенные плечи, пустой, ушедший в себя взгляд — и голос его смягчился, стал тише и глубже. Мягко, но настойчиво Иллиан взял её за локоть и ввёл в комнату, притворив дверь. Другим не нужно было видеть её сломленной.

Не говоря ни слова, он просто обнял её — крепко, по-дружески, но без жалости, одной рукой прижимая к себе, а другой гладя по волосам. Ардолинн задышала прерывисто, сдавленно, а потом разрыдалась — тихо, но так, что слёзы текли ручьями, пропитывая ткань его одежды. Вся накопившаяся боль, горечь и предательство вырывались наружу. Она вжалась в его плечо, ища опоры, которой так долго не было.

Сколько они так простояли — она не знала. Но когда рыдания наконец стихли, и она отстранилась, плечо Иллиана было мокрым насквозь.

— Садись, — тихо сказал он и пододвинул к ней кресло, сплетённое из гибких ветвей молодого эвкалипта. — Принесу успокаивающий эликсир. Ты голодна?

Отчаяние постепенно отступало, уступая место чему-то простому и телесному — голоду. Ардолинн молча кивнула, всё ещё не доверяя своему голосу.

Иллиан скрылся за резной дверью, оставив её одну. Комната была наполнена запахами — сушёных трав, лесных ягод, горьковатый аромат свежих зелий. Ардолинн провела ладонью по подлокотнику: дерево было тёплым, почти живым, и ветви слегка сжимались в ответ на прикосновение.

Вскоре Иллиан вернулся, неся круглый поднос из белого дерева. На нём стояла глубокая чаша с золотистым супом, тарелка с хрустящими лепёшками, усыпанными семенами, фруктовый салат с орехами и кувшин с напитком, прозрачным, как утренняя роса.

— Не смог выбрать что-то одно, — усмехнулся Иллиан, ставя поднос на низкий столик между ними. — Это суп из солнечных тыкв — хоббиты их выращивают. Покупаю постоянно. А это…

Он отломил кусочек лепёшки, и воздух наполнился ароматом базилика и свежеиспечённого хлеба.

— Выпечка по специальному рецепту. Говорят, придаёт сил и бодрости. Не знаю, насколько это правда, — он мягко улыбнулся, — но он вкусный и хорошо утоляет голод.

Ардолинн почти жадно взяла лепёшку. Та буквально таяла во рту, оставляя после себя лёгкое травяное послевкусие. Суп оказался лёгким, почти воздушным, и с каждым глотком по телу разливалось тепло — будто она глотала маленькие кусочки солнца.

Иллиан налил ей из кувшина в высокий прозрачный бокал.

— Эликсир от всех тревог и забот. Он…

Не дожидаясь, пока он договорит, Ардолинн сделала глоток — и замерла. На вкус это было холодно, свежо, с лёгкой сладостью и ярким фруктовым ароматом, который будил забытые воспоминания.

— Но это же вино. Я знаю этот вкус. Это…

— Да, — тихо сказал Иллиан, наблюдая, как к ней возвращается живость взгляда. — Это “Звезда Эльдории”. Лучшее вино Светлого Леса. Иногда вино — лучшее лекарство. Моим зельям до него далеко.

Она опустила глаза, но углы губ дрогнули, выдавая слабую, почти невидимую улыбку.

— Спасибо, — прошептала Ардолинн, и это было не только за еду.

Иллиан откинулся в кресле, задумчиво наблюдая за игрой света на ветвях за окном. Когда эльфийка закончила трапезу, он повернулся к ней, и его взгляд стал серьёзным, почти суровым.

— Так что привело тебя сюда, Ардолинн? Что заставило нарушить все правила? Ты же знаешь, Эльрион так просто это не оставит.

Объятия и еда успокоили её. Теперь она дышала ровнее, а мысли выстроились в чёткую, пусть и горькую, цепь. Вначале эльфийка бесшумно закрыла окно, затем, понизив голос до шёпота, поведала Иллиану всё — о кровавых планах короля, о своём беге в Слышащий Лес, о юной любовнице Эльриона, о своём отчаянии и страхе. Страхе быть изгнанной, как Лихлас… или убитой.

Лишь об одном она умолчала — о даре читать мысли. Как сказать о таком? Да и стыдно было признаться, что заглядывала и в его, Иллиана, разум.

С каждым её словом лицо лекаря хмурилось всё сильнее. К концу рассказа на его обычно спокойных чертах застыла тень гнева, так несвойственного его изысканным чертам. Ардолинн не удержалась и бросила взгляд на его ауру — насыщенную красно-оранжевую, с алыми всполохами. Его мысли, как и до этого, не расходились с выражением лица. Это успокаивало.

Эльф размышлял долго, слишком долго. Его тонкие пальцы бессознательно комкали складки одежды, а взгляд, обычно такой пронзительный, был упрямо устремлён в пол. Ардолинн могла бы попытаться поймать его глаза, прочесть мысли… Но не стала. Она ждала.

В груди, рядом с едва затянувшейся раной от слёз, теплилось что-то хрупкое и наивное — надежда. Что вот сейчас он поднимет голову, скажет одно-единственное слово, и все её беды разрешатся.

Где-то за окном с резким криком сорвалась с ветки птица. Ардолинн вздрогнула — но Иллиан всё так же молчал.

Наконец он заговорил, и слова его падали тяжело, словно камни в глухой колодец:

— Значит, король избавляется от всех неугодных глав Высоких домов и попутно сеет смуту среди соседей. Первый дом никогда не поддержит отказ от учения предков… вот он и решил нас устранить. Его советник искал преемника Лихласу. Но в Первом доме нет предателей. Никто не согласился.

Последнюю фразу он произнёс с гордостью, но следом голос его стал ещё суше, жёстче:

— Высокие дома слишком разобщены. Даже если собрать четыре дома, как Лихлас, этого мало, чтобы скинуть короля. Нужно как минимум шесть или семь. Только численный перевес охладит пыл Эльриона и его сторонников. Никто не хочет междоусобицы — она будет стоить слишком дорого.

Он резко рубанул воздух ладонью и закончил, пристально глядя на Ардолинн:

— Тебе нельзя нигде появляться. Это смертельно опасно. Я сам поговорю с главами домов. Оставайся здесь.

Не дав ей вставить и слова, Иллиан стремительно вышел, прихватив со стола несколько старых свитков.

Ардолинн осталась одна.

Тишина в комнате внезапно стала давящей, почти звенящей. Пальцы сами потянулись к бокалу, где золотистым светом мерцала "Звезда Эльдории". Она опрокинула его одним движением — сладкий нектар обжёг горло, разливаясь по телу тёплыми, обманчиво успокаивающими волнами.

На мгновение она ощутила во рту сладковатый привкус надежды. Слабой, но живой. Может, Иллиану удастся убедить других? Может, ещё не всё потеряно?

Но следом накатило другое — острое, колючее. Она сжала бокал так, что хрусталь жалобно зазвенел.

А если не сумеет?

Король не просто так затеял эту игру. И его советник — не глупец. А Иллиан… он лекарь. Не политик. В тонкой интриге против трона у него нет шансов.

А она сидит здесь, как перепуганный ребёнок, прячась за чужой спиной.

Ардолинн резко встала, отодвинув кресло с таким шумом, что оно грохнулось о пол.

Нет. Так не пойдёт

Она не была беспомощной. Не была. Даже если весь мир считал иначе.

Глава 8. Политические старания Ардолинн.

Принять решение оказалось проще, чем начать действовать. С чего начать? Ждать Иллиана или искать других глав домов самой? Куда он пошёл первым? Где его искать?

Вопросов было много, но с чего-то всё же следовало начать. Ардолинн вышла из Первого дома на улицу, надеясь увидеть что-то — или кого-то, — что подскажет ей путь. Или же встретить самого Иллиана.

Вскоре она отчётливо ощутила на себе чей-то пристальный взгляд. Кто-то следил. Эльфийка замерла, пытаясь определить направление.

Минуту спустя она уже шла к высокому этерону, вглядываясь в его густые ветви. Резко остановившись у ствола, она громко и чётко произнесла, глядя вверх:

— Король приказал следить? Или тебе просто нравится подглядывать за спутницей короля? Знаешь, что бывает за такое в нашем лесу?

На верхушке дерева кто-то шевельнулся. От ветвей отделился невысокий эльф в одежде, сливавшейся с корой. Его движения, лицо — всё выдавало юность. Ардолинн мгновенно впилась в него взглядом и успела поймать обрывок мысли:

— … Как же она разглядела меня?..

— Отвечай, — голос её стал твёрже, властнее. — Зачем следишь? Кто послал?

В голове у юноши, вместо стройных мыслей был сумбур . Он явно не ожидал быть раскрытым. Его аура была под стать внешнему виду — бледно-голубая, с розовыми всплесками растерянности.

— Её нельзя. Не скажу. Пусть король. Но если проверит? Нельзя. А если просто подглядывал? Расскажет королю, мне конец. Главное, чтобы не узнала про неё. Или просто сбежать?

Последнюю мысль он додумывал, уже разворачиваясь. Не дав Ардолинн опомниться, он прыгнул на соседнюю ветвь и скрылся в листве, оставив после себя лишь шелест и чувство недоумения.

Что за загадочное “её” про которое нельзя ничего рассказывать.

То, что юношу послал не король, немного успокаивало. Хотя кто знает — возможно, в ветвях прячутся и другие, куда искуснее.

Ардолинн осталась под сенью дерева, будто ожидая от него совета, что делать дальше. Прислонила ладонь к шершавой коре, вслушиваясь в шепот листьев. Но деревья Светлого Леса хранили молчание.

Зато вскоре вдали показался знакомый силуэт. Иллиан шёл в сторону Первого дома, а с ним — ещё трое эльфов, глав Высоких домов. Ардолинн узнала их: те, кто поддержал когда-то план Лихласа. Им король поручил переселение хоббитов. Что они делали в столице? Неужто так быстро закончили выполнять поручение?

Когда группа приблизилась, она заметила их походную одежду — видимо, заехали ненадолго. Иллиану просто повезло их застать.

Четверо вошли внутрь, и Ардолинн поспешила следом. Но на пороге остановилась. События последних недель научили её меньше доверять окружающим. Эксперимент на площади показал, как сильно внутреннее может расходиться с внешним.

В мыслях всплыл образ, легко лазающей по деревьям Таюн. И Ардолинн, не боясь показаться себе смешной, решила забраться на ветви этерона под окном покоев Иллиана. Спрятаться в листве, подслушать — и, если повезёт, заглянуть кому-то в глаза.

В детстве она, как и все, любила лазать по деревьям. Навыки не забылись — руки помнили, как цепляться, тело двигалось бесшумно. Медленно, осторожно она поднялась.

Оказавшись на уровне окна, она увидела Иллиана — он сидел лицом к ней. Трое других — спинами. Ни эмоций, ни мыслей разглядеть она не могла. Зато слышала всё отчётливо. Говорил Иллиан, остальные внимательно слушали.

— Доподлинно известно, что Лихласа сослали, а не отправили в Тагбабару послом, — вещал лекарь. — Король не пощадит и вас. Его спутница, бывший член моего дома, на нашей стороне.

Один из сидящих — глава Седьмого дома — резко вскочил и начал ходить по комнате. Он был явно взволнован.

— Свет Эльдории с нами? Для многих домов это будет знаком правильности наших действий. Но где же она? Почему не здесь?

Ардолинн не успела порадоваться. Мельком поймав его взгляд, она увидела нечто, что заставило её похолодеть. Его лицо светилось золотисто-жёлтой радостью, а мысли прорывались яснее слов:

— Сдать королю эльфийку. Измена. Мне за это всё простят. Надо схватить её.

Последние остатки веры рухнули. Кругом — одни предатели.

Что же теперь будет с Иллианом… Милый, наивный лекарь…

Ардолинн впилась зубами в губу, чтобы не вскрикнуть. Боль пронзила остро, до слёз. Она стала кусать себе руку, заглушая злость и отчаяние.

— Ардолинн была здесь недавно, — спокойно ответил Иллиан. — Я велел ей ждать. Видимо, ненадолго отлучилась.

Самые чёрные мысли кружились в голове у Ардолинн. Она не выдержала — и встретилась взглядом с Иллианом. Она должна была знать правду.

— Надеюсь с ней всё в порядке. Они пока не особо готовы сотрудничать. Придётся предложить им в дар рецепт моего элексира, надеюсь это поможет Ардолинн.

Он готов отдать всё ради меня… а я втянула его в то, что может стоить ему жизни.

Она зажмурилась, и горячие слёзы покатились по её щекам — не от боли, а от облегчения. Хоть кто-то в этом мире не лжёт. Он — простой лекарь, который хочет помогать всем вокруг. И ради неё готов отдать годы своих трудов, свой эликсир…

В это время Иллиан продолжал говорить, и каждое слово давалось ему с усилием — голос слегка дрожал, пальцы сжимали свиток так, что костяшки побелели.

— Господа, все эти годы я пытался создать исцеляющий эликсир. Многие попытки проваливались… но теперь — получилось. Я испытал его. Он лечит всё — от мелких ран и лёгкого кашля до гниющей плоти и тяжёлых хворей.

Он поднял свиток, и пергамент хрустнул в его напряжённых пальцах.

— Я отдам рецепт лекарям ваших домов. Взамен прошу лишь вашу верность. Я не хочу междоусобной войны — только избрания нового короля.

Главы домов замерли на мгновение, а затем заговорили все сразу, голоса сливаясь в возбуждённый гул:

— Правда? Любую болезнь? Это же… феноменально, восхитительно, невероятно!

Две вещи, что уносили жизни эльфов — болезни и войны. Эликсир решал обе проблемы. Иллиан предлагал им полноценное бессмертие.

— Я согласен. За эликсир поддержим тебя. Седьмой дом с тобой, Иллиан! — почти хором выдохнули они.

Иллиан раздал им по пузырьку и свитку. Руки его были твёрдыми, но Ардолинн заметила, как дрожали кончики его пальцев.

— Вот вам на пробу. А в свитке вы найдёте подробнейший рецепт приготовления. Я надеюсь на вашу верность. Мне нужно найти ещё союзников.

В момент вручения Ардолинн поймала взгляд главы Одиннадцатого дома — и прочла:

— Жаль отрубленную королём голову эта склянка не отрастит. Слишком опасно…

События оборачивались кошмаром. Эти трое не станут союзниками — они предадут. Хуже того, они готовы сдать их королю, ради собственного благополучия.

Ардолинн поспешила ко дворцу, лихорадочно обдумывая план. Нельзя пустить их к Эльриону. Надо перехватить у входа, напугать.

Она быстро добежала до дворца и встала за колонной, и стала в тени ждать. Вскоре увидела глав Четвёртого и Седьмого домов, направляющихся ко дворцу. Когда они приблизились, она вышла им навстречу.

На их лицах мелькнул страх, быстро сменившийся расчетливой радостью. В мыслях главы Седьмого дома пронеслось:

— Схватить. Отвести королю. Предательница.

Голос Ардолинн прозвучал резко, с недовольством и брезгливостью:

— Что это за лохмотья на вас? — с претензий почти взвизгнула она. — Вы в королевский дворец собрались, а не в чащу. Думаете, король обрадуется такому виду? Или ваши дома так обнищали, что главы не могут позволить себе приличную одежду? Или король уже забрал у вас всё за измену? Если нет — то за такие наряды точно заберёт.

Главы опешили, на лицах было удивление и озабоченность. Мысли скакали:

— Иллиан лгал? Не похоже, что она с ним заодно… Или просто хорошо играет?

— Что вы, госпожа, — заговорил глава Седьмого дома елейным тоном. — Мы с дальней дороги, выполняли поручение короля. Пришли засвидетельствовать ему своё почтение. Он рад видеть верных подданных в любом виде.

— Верных? — Ардолинн иронично приподняла бровь. — Не говорите потом, что я не предупреждала насчёт одежды. — Она небрежно махнула рукой, приглашая их войти.

Они переглянулись, неуверенность читалась в каждом движении.

— Если она участвует в заговоре, так просто не пропустит… Очередная игра короля? Лучше уйти, пока не стало лишь хуже.

— Самых верных подданных его величества, — кивнул глава Седьмого дома. — Спасибо за заботу, госпожа. Но ваше платье тоже помято… Вы, верно, тоже гуляли вдали от дворца?

— Я прогуливалась в саду. В своём саду! — парировала Ардолинн, и её улыбка стала острой, как лезвие. — Кстати, когда я гуляла, то видела, как вы шли вместе с Иллианом внутрь Первого дома. Неужели заболели в дороге? Ваши лекари не справляются? Или… вы с ним о чём-то договаривались? Об эксклюзивных правах на средство от рвоты? — Она рассмеялась, но взгляд её оставался колючим и жёстким.

Глава Седьмого дома съёжился, а в его глазах Ардолинн прочла:

— Лучше не связываться с этим делом. Непонятно, кто тут за кем следит. Надо поскорее уезжать из столицы с её интригами

— Ещё раз спасибо за предупреждение насчёт нашего внешнего вида, госпожа. Наверное, наш доклад не так важен, чтобы отвлекать короля от важных дел. Всего хорошего. — Они поклонились и почти побежали прочь.

— И вам не хворать, — бросила им вдогонку Ардолинн.

Она выдохнула. Пронесло. Глава одиннадцатого дома был слишком труслив, он не пойдёт к королю. А этих удалось напугать. Осталось лишь проследить куда они направятся.

Сегодня видимо был день лазанья по деревьям. Когда гости скрылись вдали, эльфийка проворно залезла на стоящий рядом этерон. С него было намного лучше всё видно. Зрение у неё было отменное.

Два эльфа практически дошли до Четвёртого дома, когда их перехватили две фигуры — одна в капюшоне, стройная, женская, другая — мужская. Пристально вглядываясь, Ардолинн сначала с удивлением для себя обнаружила, что мужская принадлежит молодому эльфу, который совсем недавно следил за ней.

Она надеялась разглядеть, кто же скрыт под капюшоном. Пока четверо говорили — почти десять минут — фигуры глав домов будто уменьшались, сжимались под тихим, но властным голосом незнакомки. Закончив, они почти бегом ретировались.

Фигура в капюшоне повернулась в сторону Ардолинн — и та с холодным ужасом узнала её. Это была Алария.

Глава 9. Вынужденное предательство Ардолинн.

Ардолинн замерла на ветке, сердце колотилось, пытаясь вырваться из груди. Алария. Её лазурно-розовый восторг сиял даже на расстоянии, резанув глаза неестественной яркостью.

Она разговорила их и теперь побежит с доносом к королю. В восторге, что наконец избавится от меня, — пронеслось в голове у Ардолинн — И этот юнец… он работает на неё. Он следил за мной по её приказу.

Она попыталась поймать взгляд Аларии, но та стояла слишком далеко. Так далеко дар Фалинары не работал. Лишь обрывки мыслей молодого эльфа ещё звенели в её сознании:

Её нельзя. Значит, Алария — это и есть загадочное „её“.

Продолжая наблюдать, она заметила, как Алария и молодой эльф разделились. Он растворился в лесной чаще — видимо, ей снова понадобился шпион. За ней или за Иллианом. Сама же Алария быстрым, уверенным шагом направилась ко дворцу.

Ардолинн бесшумно спустилась с дерева, мысли метались, как перепуганные птицы.

Иллиан в опасности, — подумала она. — Главы предали его, Эльрион совсем скоро узнает о заговоре. Я должна предупредить его. Не успею, Алария вот вот будет здесь.

Думай, Ардолинн, думай. Иначе погубишь не только себя, но и Иллиана.

Эльфийка сжала кулаки, ногти впились в ладони. План сложился в голове сам собой. Отвратительный, грязный план. Придётся уподобиться им — всем этим лжецам и интриганам. Другого выхода не было.

Она бросила взгляд на дворец. Эльрион, Алария, шпионы — все они следили за ней. Но дар Фалинары оставался её козырем. Она поспешила к королю.

Без стука она ворвалась в покои владыки Светлого леса. Он сидел за столом, работая с бумагами, и накрыл их ладонью, едва заслышав её шаги.

Лицо короля исказилось от недовольства. Его аура — тусклая, оливково-коричневая — лишь подтверждала настроение.

— Кто дал тебе право так врываться ко мне? Разве я разрешал беспокоить себя?

Ардолинн натянула самую сладкую улыбку, какую только могла изобразить. Голос прозвучал заискивающе, почти подобострастно:

— Я не смела бы потревожить вас без крайней нужды, Ваше Величество. Но у меня есть срочные вести для моего короля.

Она продолжала быстро, не давая ему вставить слово, делая озабоченный и сосредоточенный вид:

— Простите моё самовольство. Я решила помочь вам выявить изменников в Светлом лесу. Встретилась с Иллианом, претендентом на пост главы Первого дома, чтобы узнать настроения внутри.

Взгляд короля стал колючим, недоверчивым. Аура сменилась на холодную серо-фиолетовую с лёгким стальным отливом. Ардолинн избегала смотреть ему в глаза, нельзя было сбиваться с мысли. Если она не сможет его сейчас убедить, всё пропало.

— Первый дом не поддерживает ваши решения, — с напускным испугом продолжала она. — Иллиан открыто выказывает враждебность и призывает к свержению вашей власти. Он даже созвал трёх глав домов на тайную встречу. Мне пришлось укрыться на дереве, чтобы подслушать их разговор.

— Эти трое — ваши верные подданные. Они не поддались на его уговоры и провокации. О чём позже подтвердили лично мне. Узнав такое, я сразу поспешила к вам.

— Надеюсь, мой господин не гневается, что мне пришлось притвориться заговорщицей. Это было необходимо, чтобы докопаться до правды, — она опустила плечи, потупив взгляд.

Король сидел нахмуренный и… удивлённый. Ардолинн решила, что сейчас самое время и потянулась к его мыслям.

— Первый дом — рассадник неповиновения, это было и так очевидно. Но с чего вдруг она решила помочь? Всегда ненавидела интриги и борьбу за власть. Теперь её так просто не убрать? Или, наоборот, эти изменения можно обратить на пользу? Использовать её?

— Я рад, что ты поделилась этим, — улыбнулся Эльрион, но глаза оставались ледяными. — Ты наконец-то становишься моим настоящим Светом. Я уже знал о Первом доме, но спасибо. Давно пора там навести порядок. Хотя такого откровенного предательства не ожидал. Я разберусь с этим Иллианом.

— Слишком резкая перемена. Если это ложь, я узнаю. Но пока она может быть полезна.

— Раз ты сама нашла себе призвание, я не стану тебя останавливать. Тебе предстоит проделать то же самое с главами Второго и Пятого домов. Заподозришь кого-то в измене — немедленно сообщи мне.

— Глава Второго дома, Эланор, сейчас на границе с Тагбабарой. Немедленно отправляйся туда и разузнай его замыслы.

— С Эланором пора покончить и привести все дома под мою власть. Даже если ничего не найдёт — советник знает, что делать.

Ардолинн выдохнула — король поверил. Теперь у неё есть несколько минут, чтобы предупредить Иллиана, пока король будет занят Аларией.

Она почтительно поклонилась, уловив на лице Эльриона удовлетворение, и вышла из зала. В дверях, почти подпрыгивая от нетерпения, стояла Алария.

Увидев её, Ардолинн расплылась в широкой и не свойственной для такого милого лица хищной улыбке. Она успела. Переиграла. Алария, хоть и юная, мгновенно прочитала причину её торжества.

— Мерзкая, живучая тварь. Но как она поняла, что я всё знаю?

На лицо Алария натянула дежурную, неестественную улыбку, легко поклонившись. Взгляд потух, она отвернулась от двери короля и направилась прочь.

Ликование Ардолинн мгновенно сменилось паникой: если Алария не пойдёт к королю, то не будет времени предупредить Иллиана.

— Тебя вроде зовут Алария? — окликнула она уходящую, и голос её прозвучал нарочито сладко. — Разве ты не к королю собиралась? Верно, кто-то из твоего дома отправил тебя с поручением? Или тебе дали просто записку? Давай мне, я передам.

Ардолинн не удержалась, вложив в слова всю возможную язвительность в попытке больнее задеть молодую эльфийку. У неё получилось. Алария резко обернулась, и глаза её пылали насыщенным красно-оранжевым гневом.

— Я всё равно тебя уничтожу, гадина. Пойду покажу королю, кто лучше освещает его спальню.

Молча, сжав губы, Алария постучала и, услышав разрешение войти, скользнула в покои, даже не взглянув на Ардолинн.

Мысль, что эта девчонка снова будет близка с королём, больно кольнула Ардолинн. Но она тут же отогнала её — сейчас главное было спасти Иллиана, а не отстаивать свою честь. С этим можно было разобраться позже.

Со скоростью выпущенной стрелы Ардолинн помчалась к Первому дому. Скрываться уже не было времени. Без стука ворвавшись в комнату Иллиана, она захлёбывающейся скороговоркой выпалила:

— Иллиан, срочно беги! Король всё знает, главы домов тебя выдали. Совсем скоро он придёт за тобой. Не спрашивай ни о чём! Собирайся и беги, пока не поздно!

Взгляд эльфа был упрямым. Спина прямая, голова высоко поднята.

— Я не собираюсь бежать и прятаться. Если король считает меня виновным, пусть скажет это мне в лицо. Пусть судит. Я не верю, что другие главы поддержат его в этом безумии. Я никуда не пойду.

Он демонстративно опустился на стул и отвернулся.

Ардолинн рухнула перед ним на колени, и слёзы хлынули сами собой.

— Дурак! Он убьёт тебя! Не будет никакого суда! Твоя смерть останется на моей совести. Ты хочешь, чтобы я вечно мучилась? Умоляю, беги! Я выиграла тебе лишь несколько минут!

Иллиан повернул к ней голову. Его чистые, открытые глаза наполнились тревогой — не за себя, а за неё. Смерти он не боялся. Но то, что его гибель причинит боль другому, — пугало.

Эльф глубоко и грустно вздохнул, окинув взглядом комнату. Потом с теплотой посмотрел на стоящую на коленях Ардолинн, наклонился и мягко поцеловал её в лоб.

— Уходи. Я последую за тобой. Обещаю. Скорее. Возьми это, пригодится, — его голос слегка дрогнул, когда он сунул ей в руки три пузырька с эликсиром.

Заплаканная эльфийка в последний раз бросилась в его объятия, на мгновение крепко прижавшись к Иллиану. Потом отстранилась и выскочила наружу.

Ей предстоял долгий путь. Ардолинн было уже плевать на всех глав Высоких домов — никто из них не был лучше короля. Все они оказались предателями, подлецами и лицемерами. Помогать главе Второго дома она уже не хотела. Но приказ короля надо было выполнить — чтобы отвести от себя подозрения.

Ночевать во дворце она не собиралась. Это место было опорочено. Но нужно было переодеться и взять еды в дорогу.

Уже на пороге она с облегчением заметила высокую фигуру, отделяющуюся от Первого дома и уходящую вглубь леса. Иллиан ушёл. Оставалось надеяться, что его не поймают. Но тут Ардолинн была бессильна помочь. Стража ей не подчинялась. Лишь королю.

Даже хорошо, что эта девчонка так долго отвлекает его. – с небольшой горечью вздохнула она.

***

Торопливо собрав вещи, Ардолинн поспешила покинуть столицу. Король мог в любой момент передумать. Кто знает, что успела нашептать ему Алария и в чём убедить. Задерживаться было смерти подобно.

Путь к южной границе, где находился Эланор, был немногим короче дороги до Слышащего леса. Предстояло потратить на переход около четырёх дней.

Такие длинные расстояния я не проходила даже в молодости. Тем более в такой короткий срок.

Физическая усталость помогала отвлечься от тревог, грызущих изнутри. Лишь бы Иллиан сумел выбраться. Если король казнит его, кровь навсегда останется на её руках.

Судьба эльфа так волновала Ардолинн, что она то и дело останавливалась, прижимая ладони к могучим стволам мелиорнов. Она беззвучно молила их защитить и спасти её друга. Не дать ему погибнуть.

Порой ей казалось, что деревья слышат её и шепчут что-то в ответ. Правда это или нет — не имело значения. Главное, что на мгновение становилось чуть спокойнее.

Вечером четвёртого дня она вышла к границе Эльдории. Эльфийка нарочно шла громко, держась на виду, — боялась получить случайную стрелу от зоркой пограничной стражи.

Границы Эльдории редко нуждались в постоянной страже. Им было нечего бояться. Каждый эльф-воин умел стрелять без промаха, искусно прятаться и бесшумно двигаться. Никто не мог одолеть их в Светлом лесу.

Глава Второго дома, Эланор, охранял границу по собственной воле. Его воины, лучшие в королевстве, с юности учились искусству боя.

Второй дом пополнял армию простыми эльфами, мечтавшими стать его частью. Для них это был шанс. Шанс стать членом дома. Такое случалось редко и лишь за величайшие заслуги, но мало кто хотел упустить такую возможность.

Сейчас на границе стояло свыше шести сотен стрелков. Из них членов Высокого дома — едва полторы сотни. Четыреста простых эльфов и чуть более шестидесяти — из знатных семей, но не принадлежащих к Высоким домам.

Несмотря на кажущуюся малочисленность, эта армия была способна в одиночку уничтожить в лесу десять тысяч орков. И командовал ею Эланор — рассорившийся с королём из-за его желания пропустить орду, осквернив Светлый лес.

Эланор был приверженцем старых традиций. Глава Второго дома собрал все имеющиеся силы и выдвинулся охранять границу. Его не волновали договорённости Эльриона с кентаврами. Хоть с драконами или богами. Всё равно. Никто не посмеет нарушить их рубежи.

— Что привело Свет Эльдории в наши края? — улыбнулся молодой эльф, появляясь из-за деревьев бесшумно, как тень. — Вам, наверное, не стоит бродить одной так далеко от столицы.

Ардолинн узнала его — видела на приёмах у короля. Младший сын Эланора. Имени его она не помнила, зато аура понравилась — тёплое, абрикосовое дружелюбие.

— Разве красивым девушкам запрещено просто так гулять по лесу? — подмигнула Ардолинн. — Мне нужно увидеть твоего отца. Важное дело.

На щеках молодого эльфа выступил румянец. Он смущённо махнул Ардолинн рукой и, неловко отводя взгляд, повёл к жилищу отца. Эльфийка тихонько прыснула от его юношеской застенчивости.

— Отец! — позвал эльф, глядя наверх.

Там, на переплетённых ветвях трёх высоких этеронов, располагался дом.

— К тебе гостья!

— Кого там ещё принесло на мою голову? Орки? Кентавры? Шпионы короля? — прогремел сверху ворчливый голос.

— От короля… — начал эльф, но Ардолинн быстро замотала головой. — Нет, не от короля, это Све… — он осёкся, — Ар… Спустись и сам посмотри! — совсем смутившись закончил он.

Из жилища наверху показалось лицо. Хоть у эльфов и не бывает морщин, но по нему сразу читался опыт прожитых лет. Три шрама на лице говорили о пройденных битвах. На секунду на нём мелькнуло замешательство, но эльф быстро взял себя в руки.

— Ардолинн? Чем обязан чести лицезреть Свет Эльдории в такой дали от Аурониса? Если вы со специальным посланием от короля — я обязан выслушать. Но мой ответ сразу — Нет!

— Господин Эланор, я пришла не по приказу короля. У нас с ним… небольшие разногласия. Как раз по тому же вопросу, — она обвела рукой всё вокруг.

— Я покинула дворец, чтобы привести мысли в порядок и немного развеяться. Бродить в одиночку по лесу я устала. Да и небезопасно это в нынешнее время. А кто защитит спутницу короля лучше, чем ваш дом, обладающий самой сильной армией в королевстве?

— Вы мне льстите, Ардолинн, — усмехнулся Эланор. — Армия короля, когда он созовёт все дома и других подконтрольных ему воинов будет в десятки раз больше моей.

— Но не такой слаженной и обученной, — мягко улыбнулась Ардолинн, стараясь расположить его к себе.

Эланор был явно польщён такой похвалой. Его цвет сменился на мягкий кораллово-розовый с золотистыми бликами. Голос стал теплее, хотя глаза всё ещё оставались скрытыми от эльфийки.

— Ну тут вы правы, — кивнул Эланор, и в уголках его губ дрогнула тень улыбки. — В честном бою мои бойцы не знают равных.

— С таким командиром и в неравном бою будут шансы, — продолжала осыпать его комплиментами Ардолинн, тщательно подбирая слова.

Она не притворялась — говорила то, что видела. Правду. Глава Второго дома был по-своему обаятелен. Хоть и не любил дворцовые интриги. Возможно, именно поэтому он и нравился Ардолинн. Но, умудрённая горьким опытом прошедших дней, она уже никому не доверяла слепо.

— Вы ко мне слишком добры, — усмехнулся Эланор, но вскоре тон вновь стал деловым, подобающим командиру. — После дальней дороги вам следует отдохнуть. Я распоряжусь — вас проводят, накормят и предоставят постель. И не смейте спорить, — повысил он голос, заметив, что Ардолинн собирается возразить.

Его голос, хоть и громкий, звучал скорее по-отечески, чем резко.

— Смелая вы, — продолжил Эланор уже тише, и его аура заиграла ярким золотисто-оранжевым с мягкими лучами и белыми искорками — он явно восхищался эльфийкой. — Одной пройти так далеко. Спорить с королём. Отстаивать свои идеалы. Похвально.

— Элунар будет в вашем распоряжении, — он показал рукой на своего младшего сына, того, кто привёл Ардолинн. — Если что-то понадобится, зовите его. Вы ведь уже познакомились. А завтра мы продолжим разговор.

Ардолинн подчинилась, слишком уставшая, чтобы спорить. Она позволила Элунару — вот как его звали — проводить себя. Силы после дороги и правда были на исходе.

Эльфийка нехотя поужинала, привела себя в порядок и легла спать. Не успела голова коснуться подушки, как она провалилась в глубокий сон. Такой глубокий, что не услышала разговор снаружи:

— Не верю я ей. Очередная интрига короля, — процедил чей-то низкий, незнакомый голос.

— Как по мне, говорила она убедительно, — тихо ответил Эланор. — Ты уверен, что она спит?

— Конечно уверен. Вот, — некто потряс флаконом с мутной, синей жидкостью перед лицом главы дома. — Сонное зелье. После него спишь мёртвым сном все двенадцать часов. Даже драконий рёв не разбудит.

— Ну зачем ты сразу её опоил? — нахмурился Эланор. — Если она говорит правду, это наш шанс. Переманим её на свою сторону, и король не посмеет нарушить две древние традиции сразу. Другие дома не простят.

— Не страшно. Всё равно не узнает. Да и не верю я в эти истории. Пришлось проверить её вещи, — упрямо стоял на своём незнакомец.

— Не верю, не верю. Вот заладил, — буркнул Эланор. — Нашёл что-то? — всё же не сдержал интереса он.

— Три флакона с неизвестной жидкостью. Не яд ли? — голос прозвучал торжествующе.

— Хммм, — нахмурился глава Второго дома. — Верни два на место, а третий подмени на похожий. Разберись, что в нём. По содержимому поймём, что она задумала. Завтра поговорим с ней. Попробуем выведать правду.

— Если лжёт — отправлю её прямиком в Синдервейл, к оркам. А королю скажем, что никто не приходил. Потерялась где-то, — жёстко произнёс незнакомец. — Хватит вести себя с ним мягко. Пора показать силу, и он отступит.

— Глупец, хоть ты и мой давний советник, но глупец, — беззлобно сказал Эланор. — Эльрион так просто не отступит. У него есть поддержка, а у нас — нет. Если захочет, сотрёт нас в порошок. Будет большая бойня, но шансов у нас нет. — он тяжело вздохнул. — А вот надежда на поддержку Света Эльдории у меня есть. Даже просто с Первым домом за спиной у нас появятся шансы. Подождём.

Шаги удалились прочь от дома, где спала Ардолинн. Она не знала, что в темноте решается её судьба. Эльфийка мирно спала, не подозревая о подмене и о том, что завтрашний разговор определит всё.

Глава 10. Неспешные эльфийские беседы.

Ардолинн проснулась, когда солнце стояло уже высоко в зените. Никогда она не спала так долго, но списала всё на изматывающую дорогу и переживания. Настроение было приподнятым, но зверский аппетит напоминал о себе настойчивым урчанием в животе.

— Элунар! — крикнула она, выбравшись из уютного домика на ветвях. — Элунар, ты здесь?

— Да, моя госпожа! — почти сразу отозвался молодой эльф, карауливший неподалёку. Он выскочил из-за дерева, вытянувшись в струнку. — Чем могу служить?

Его аура была ярко-сиреневой, игривой. Он весь светился готовностью услужить. Ардолинн не могла сдержать улыбки.

— Я умираю с голоду. Не мог бы ты принести мне чего-нибудь поесть?

— Конечно! Мигом сбегаю! — он уже готов был сорваться с места. — Что предпочтёте? Овощи, фрукты, свежая рыба или, может, мясо? — затараторил он с радостным придыханием.

Ардолинн задумчиво почесала кончик носика.

— Рыбу и овощи. И поскорее, прошу.

— Уже бегу!

Спустя короткое время он вернулся с подносом в руках. На нём дымилась аппетитно зажаренная рыба в окружении свежих овощей, лепёшки и три бокала с разными напитками.

— Я не знал, что вы предпочтёте, — смущённо проговорил Элунар. — Здесь вино, вода и чай из лесных ягод. Надеюсь, я достаточно быстро исполнил вашу просьбу? — в его голосе слышалась надежда на похвалу.

— Ты мой спаситель, — искренне ответила Ардолинн, без тени кокетства.

Элунар залился румянцем до кончиков ушей. Пальцы его слегка дрожали, когда он передавал поднос. Ардолинн жадно приняла его и скрылась внутри домика.

Насытившись, эльфийка выбралась наружу и устроилась на мощной ветви мелиорна. Солнце ласково грело кожу, лёгкий ветерок освежал. В руках она с наслаждением сжимала тёплую чашку с ароматным лесным чаем.

Ардолинн зажмурилась, наслаждаясь тишиной и покоем. В постоянной спешке последних дней у неё не было ни минуты, чтобы просто расслабиться. Даже на берегу Сердца Вод, где она осмысляла дар Фалинары, она была напряжена. Сейчас все тревоги отступили. Солнце, ветерок, чай — вот о чём думала эльфийка.

Но долго отдыхать ей не дали. Элунар явился снова, на этот раз с хмурым видом, и пригласил её к отцу. Ардолинн вздохнула, но покорно последовала за ним.

Эланор ждал её на том же месте, но сегодня спустился вниз. Он сидел на массивном стуле, искусно сплетённом из молодых ветвей этерона и эвкалипта.

Интересно, они принесли его с собой из столицы или сплели здесь? — мелькнула у Ардолинн мысль, но она тут же отогнала её, сосредоточившись на Эланоре.

Перед ней сидел высокий, сухощавый эльф с прямой, но не надменной осанкой. Серебристо-каштановые волосы были собраны в высокий хвост, поблёскивая на солнце. На плечах шуршал плащ из листьев этерона, почти сливавшийся с лесом. За спиной — длинный белый с красными прожилками лук, сделанный, похоже из мелиорна. Такое оружие было редкостью и говорило о статусе. У пояса — два кинжала с причудливыми рукоятями: белой и чёрной.

Эланор, в свою очередь, внимательно изучал Ардолинн. Сделав какие-то выводы, он жестом пригласил её присесть на более простой стул.

— Ардолинн, расскажи мне всё подробно. Что привело тебя к нам? Я хочу знать как можно больше. Честно скажу — многие в моём окружении не доверяют тебе. Считают шпионом короля. Дай мне что-то, что переубедит их.

Эльфийка пристально смотрела ему в глаза, пытаясь уловить мысли.

— Хочется верить ей. Но Эльрион не упустит случая разобщить нас. Очередной план?

Его аура выдавала холодное серо-фиолетовое недоверие с лёгким стальным отливом.

Мысли совпадают со словами? Это добрый знак, - отметила Ардолинн.

Она начала с изгнания Лихласа и планов короля. Эланор, уже зная это, слушал внимательно, не перебивая.

Чем дольше она говорила, вглядываясь в его мысли, тем сильнее ей хотелось открыться. Мысли Эланора были честными и чистыми. В главе Второго дома она чувствовала мужество и спокойную уверенность.

Она рассказала о переселении хоббитов, планах короля избрать нового главу Первого дома, своих неудачных попытках помешать ему и бегстве Иллиана. О путешествии в Эльдоракс и даре Фалинары умолчала — неизвестно, как прямолинейный воин отреагирует на контакты с потенциальным врагом.

Судьба орков и троллей Эланора не волновала, равно как и учение Фолиандреля о помощи другим расам. Но ему, как и ей, была важна справедливость.

— Значит, у Первого дома нет главы, — задумчиво произнёс Эланор. — И ты думаешь, король хочет его распустить? Немыслимо. Это подрывает все наши устои. Главы домов не поддержат.

Он опустил голову, затем снова поднял на неё взгляд.

— Хотя… Ты же сказала, что даже поддержавшие Лихласа главы вновь встали на сторону короля. Пятый дом, говоришь, лишь колеблется?

— С Лихласом мы никогда не были близки. Но без него Первый дом ослаб. А может это всё были интриги короля, чтобы мы никогда не сближались? — увидела эльфийка его мысли.

Ардолинн чувствовала желание помочь ему. Их взгляды на предназначение эльфов и судьбу леса расходились, но глава Второго дома был честен в своих убеждениях. Его стремление не пускать орков в лес диктовалось не интригами или кровожадностью, а верой в старые устои и правила.

Быть может, получится его уговорить отказаться от бесполезной вражды с королём. В Ауронисе, с даром Фалинары, мы разыщем себе новых союзников.

— Я не знаю всех планов короля, но его следующий шаг… — Ардолинн немного запнулась, смущённо опустив взгляд. — Он хочет лишить вас поста главы Второго дома и назначить туда своего приближённого.

Эланор расхохотался, откинувшись на спинке стула.

— Король хочет избавиться от меня с того самого дня, как взошёл на престол. Я и Лихлас были категорически против его кандидатуры. Но друг друга мы ненавидели сильнее. Объединись мы — остальные дома присягнули бы нам.

— Эльрион это знает. И никогда не забудет. Странно, что Лихлас так глупо подставился. Может, слишком поверил главам поддержавших его домов. Хотя… он всегда любил помогать другим. Видимо, в этот раз вера в добро его ослепила.

— К королю он не пошёл – тот никогда не поддержал бы такой план. Как и я. Союз первого, четвёртого, седьмого и одиннадцатого был бы грозной силой. Может он боялся, что я поддержу короля? Немыслимо. Непонятен его замысел. На что рассчитывал и почему так быстро сдался.

Ардолинн тоже не понимала замысла Лихласа, поэтому мысленно согласилась с тем, что прочла в мыслях Эланора. Вслух же лишь сказала:

— В Первом доме чтят учение нашего Изначального. Для нас это не просто слова. Мы верим в высшую миссию эльфов. Мы хотим помогать.

— Эльрион закрыл все границы. Запретил любые контакты с другими расами и посетителей в наш лес. Может, это была отчаянная попытка Лихласа что-то изменить? А вы? Если бы не традиции и порядки… Не хотели бы сделать наш лес более открытым?

— Для чего нам быть открытыми? — удивлённо спросил Эланор. — Не все эльфы разделяют идеалы Фолиандреля. Наш лес и так прекрасен, он не станет лучше чем сейчас.

— Забудем про помощь и обучение, — согласилась Ардолинн. — Торговля с другими странами разнообразит наш рацион, принесёт металлы для оружия и брони. Драгоценные камни подчеркнут статус лучших домов. Даже торговля с хоббитами уже приносит Светлому лесу изобилие овощей и фруктов. Хотя они больше похожи на вассалов короля, чем на свободный народ.

На лице Эланора отразилась задумчивость. Его аура стала растерянной — бледно-голубой с розовыми проблесками.

— В её словах есть смысл. Еда, металлы, драгоценности — этого всегда не хватало. Но отдавать за это наши бесценные травы, лечебные эликсиры и… магию леса? Недопустимо. Никогда. Почему она заговорила об этом? Всё-таки указ короля?

— Складно говоришь. Но я против разрушения устоев. А теперь извини, мне нужно отойти. Закончим разговор позже. Элунар, проводи Ардолинн. Я позову.

Эланор дождался, пока эльфийка уйдёт, затем поднял голову к своему дому на ветвях и крикнул:

— Что скажешь, Валисар? Убедила она тебя?

С ветвей бесшумно спрыгнул эльф. На левом ухе у него не хватало верхушки, а лицо было жёстким, почти жестоким. Голос выдавал в нём того самого ночного собеседника.

— Всё, что она говорила, я и так знал. Ну или почти всё. Она утверждает, что была внутри Первого дома. Хотя ей там быть запрещено. Расспроси её об интерьере. Если лжёт — я пойму.

— Ты узнал, что было в тех флаконах? Вернул их, как я велел?

— Да, вернул два. Содержимое третьего перелил себе, а вместо него налил обычную воду. Выглядит так же. — его глаза на мгновение дёрнулись в сторону. — Состав мне неизвестен. На яд не похоже. Нужно больше времени.

— Хорошо, держи меня в курсе. А мне понравилось, как она говорит. Я почему-то верю ей. Первые дом — те ещё идеалисты. Вряд ли станут так искусно лгать. Но проверить стоит. Забирайся обратно, мне важно, чтобы ты всё слышал.

Советник поклонился, но, когда Эланор отвернулся, бросил на него недовольный, осуждающий взгляд.

— Элунар! — позвал глава дома. — Распорядись накрыть стол для нас с гостьей и после позови её обратно. Продолжим разговор.

— Хорошо, отец. Всё будет готово.

Когда Ардолинн вернулась, стол был накрыт. Эланор жестом пригласил её сесть.

— Ты, должно быть, проголодалась. Угощайся, — начал он. — Эти овощи из поселений хоббитов, как ты и говорила. Но лишь благодаря нашей эльфийской магии они такие крупные. Так чья же это еда? Наша или хоббитов? Должны ли мы платить им за это?

Ардолинн опешила от такого начала, но тут же вступилась:

— Должны! Это они растили их, ухаживали, поливали и после сорвали, помыли и аккуратно сложили. Без таких усилий любая магия бесполезна.

Эланор покивал, затем гордо вскинул подбородок, настаивая на своем:

— Ты права, но лишь благодаря магии мы создали особые семена, которые теперь выращивают полурослики. Из обычных семян овощи в разы мельче. В два, три, а то и пять раз. Получается, даже в худшем случае половина урожая принадлежит нам.

— Вы говорите совсем как наш король, господин Эланор, — Ардолинн нахмурилась, с неодобрением глядя на него. — Использовать всех вокруг — его стиль. Один раз мы дали им семена, напитанные магией леса и теперь они вечно обязаны отдавать нам половину своего урожая?

Сравнение с королём заставило Эланора нахмуриться, а затем вспыхнуть гневом.

— Не смей сравнивать меня с ним! — воскликнул он, и его глаза вспыхнула алым огнём. — Это оскорбление. В жестокости и безразличии ему нет равных.

— Если бы мы каждый год давали им новые семена, то могли бы просить часть урожая взамен. Это честная торговля. Но взять однажды и забирать постоянно — это рабство.

— Пожалуй… — он задумался, и тон его смягчился. — В твоих словах есть правда. Это действительно похоже на рабство.

— Эльфы-рабовладельцы. Это даже звучит жутко. Для воина, такого как вы, это совершенно неприемлемо.

Эланор кивнул, обдумывая, и вдруг резко сменил тему.

— Ты рассказывала, что была в Первом доме. Что стоит справа при входе? Как попасть в комнату Иллиана? Чем украшен потолок холла?

Ардолинн растерялась. Она не была готова к такой проверке. Попыталась поймать взгляд Эланора, но он отвел глаза и даже прикрыл их, в ожидании ответа.

— Я… я не помню, — замялась она.

Эланор торжествующе улыбнулся. Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот миг в памяти Ардолинн всплыло дерево, по которому она лезла, чтобы подслушать. Образы помогли — она затараторила:

— Иллиан живёт на втором этаже, раньше — на пятом. Перед его окном — раскидистый эвкалипт. Поднимаешься по лестнице и направо.

Образы всплывали один за другим. Она вспомнила, как вошла внутрь и застыла, окунувшись в воспоминания.

— При входе справа — комод и скамья из ветвей этерона. Потолок украшен в виде ночного неба. Нарисованы звёзды и луна.

Наконец Эланор поднял взгляд, и она уловила его мысли:

— Говорит убедительно. Непонятно, как там на самом деле, я не бывал. Надо будет у него спросить. Не похожа она на шпиона.

Он улыбнулся ей, придав лицу дружелюбное выражение:

— Я почему спрашиваю — у первых всегда был отменный вкус. Хочу украсить свой дом так же. А дерево под окнами — это правильно, это хорошо, — сказал он, будто оправдываясь.

Даже без дара Фалинары Ардолинн не поверила бы ему, но решила подыграть.

— Ещё на каждой двери изображено Древо Жизни. Оно подсвечивается зелёным и голубым светом.

Всё это лживые и ненужные разговоры. Сидим любезничаем непойми зачем.

Ардолинн встала, гордо выпрямившись. Голос её звучал с обвинением:

— Вы мне не доверяете. Считаете меня шпионом короля. Но я не шпион. Не разведчик. Я просто не хочу войны и крови. Король хочет пустить орков лишь для ослабления других регионов. Войны с троллями, ослабления тёмных эльфов. Даже до гномов это докатится.

Она перевела дух и заговорила жарче:

— Я такая, какая есть. Для меня слова — Дружба, Помощь, Доброта — не пустой звук. Меня не волнуют древние, никому не нужные правила. Они устарели. Вы все устарели, — ткнула она пальцем в главу Второго дома.

— Ваши распри идут с незапамятных времён. Никто не помнит, с чего всё началось, но каждый видит в другом врага. Король обезумел от интриг. Вас заботят лишь традиции. На судьбу народа всем наплевать. Погибнет много невинных эльфов из-за вашего упрямства.

Ардолинн сглотнула комок в горле и, собравшись с духом, продолжила:

— Я пошла в Эльдоракс. Сбежала от короля, хотела предупредить. Избежать ненужной бойни.

Эланор слегка сжал губы, словно сдерживаясь, но его глаза говорили красноречивее слов.

— Не смотрите на меня, как на врага! — воскликнула Ардолинн. — Я лишь хочу сделать мир лучше.

— Если надо, я упаду на колени. Но ведь вы сами говорили, что главное — это справедливость. Главнее дурацких традиций. Орки спасли наш лес, наш мир. Заплатили за это кровью своих лучших воинов. Убить остатки их народа, который просто хочет выжить — это справедливо?

Последние слова она почти кричала. Слёзы застилали глаза, и она не могла читать мысли Эланора. Да и не хотела.

Ардолинн осела на стул, прижав ладони к лицу, пытаясь сдержать слёзы. Плечи её дрожали от напряжения.

Эланор слушал монолог, сохраняя бесстрастность. Когда Ардолинн умолкла, он встал и осторожно подошёл к ней.

— Ладно тебе, дурёха. Успокойся. Ты очень мужественная девочка. Я горжусь тобой.

Глаза старого воина блестели. Он сделал ещё шаг и приобнял её. Она уткнулась ему в грудь и просто молчала.

— Оставайся в лагере сколько хочешь. А я… я подумаю над тем, что ты сказала. Может, и правда новые времена требуют отказаться от старых традиций.

— Ты моя гостья, никто не посмеет тебе навредить. На несколько дней нам надо расстаться — мне нужно время всё обдумать. Отдохни пока. У тебя слишком многое произошло за последнее время.

Эланор мягко гладил её по волосам. Успокоившись, эльфийка прошептала:

— Спасибо, — и вышла.

Ардолинн вышла из лагеря и прислонилась к мелиорну. Срыв оглушил её: ни пения птиц, ни шороха листвы — только гул крови в ушах.

Она медленно вдохнула лесной воздух, пытаясь зацепиться за его свежесть и не провалиться в отчаяние.

Эланор остался сидеть один, хмурясь и чмокая губами, обдумывая всё услышанное. С дерева проворно спустился советник:

— Надеюсь, вы не поверили этой истерике, мой господин, — язвительно сказал он. — Играет она не то, чтобы правдоподобно.

— Уйди, Валисар. Не хочу слушать твоё недовольство. Сердце чувствует, что она говорит правду.

— Уж не собираетесь ли вы отказаться от защиты границ и просто вернуться в столицу? — процедил советник, закусив губу.

— Я ещё не решил. И сказал — уйди. И верни Ардолинн её флакон. Сам же говоришь — не яд. И пойди лучше займись делом, — прикрикнул в конце глава.

Советник хмуро поклонился. Глаза его пылали разочарованием и злостью.

— Слушаюсь, — холодно ответил он.

Эланор остался сидеть за столом, задумчиво глядя в тарелку. Лишь лес шептал вокруг.

Затем он медленно достал из кармана медальон, оправленный серебром, с выгравированным знаком Второго дома — луком и колчаном.

Он раскрыл его — внутри была выцветшая миниатюра: молодой, улыбающийся Эланор.

Его пальцы провели по лицу на портрете, а в глазах мелькнула боль.

Когда-то и я мечтал о лучшем будущем… А теперь всё решается оружием. Как всё запуталось…

Медальон тихо щёлкнул, закрывая прошлое, которое так и не наступило.

Эланор не мог видеть, как его советник дошёл до другого конца лагеря и подозвал к себе одного из стражей. Несколько минут они о чём-то перешёптывались. Вскоре страж растворился в лесу, а на лице Валисара зажглась коварная ухмылка.

Глава 11. Король всех переиграл, Ардолинн в бегах.

В следующие четыре дня Ардолинн безуспешно просила Элунара отвести её к отцу. Молодой эльф неизменно отвечал, что глава дома не в лагере и разговор невозможен.

Самые чёрные мысли уже начали посещать прекрасную, белокурую голову эльфийки, но утром пятого дня Элунар наконец появился со словами:

— Ардолинн, отец ожидает тебя. Я провожу.

Она спешно собралась и последовала за ним.

Эланор ждал её на том же самом месте. Вид его был крайне задумчивым. Первым делом Ардолинн попыталась прочесть его мысли — в них царило смятение, обрывки фраз метались в разные стороны, никак не складываясь в нечто связное.

Его аура была под стать — серо-синяя с вкраплениями жёлтой противоречивости. Но, увидев Ардолинн, она почти сразу сменилась на глубокий янтарно-золотой цвет отваги.

Когда Эланор заговорил, эльфийка перестала всматриваться в мысли. Удостоверившись, что они не противоречат словам, она вслушалась:

— Я долго размышлял над твоими словами, — тихо начал глава Второго дома. — Ты заставила меня взглянуть на жизнь в Светлом лесу иначе. Хоть я со многим и не согласен, но кровопролитию не бывать.

— Я позволю племенам орков пройти. Это мой дар твоему мужеству. — он отвесил ей лёгкий поклон. Голос становился громче и увереннее. — А вернувшись в столицу, мы найдём ещё союзников и заставим короля изменить свою политику. Или найдём на его место нового.

Эльфийка стояла, будто поражённая громом. Она видела — Эланор не врёт и не плетёт интриги. Старый воин оказался готов к переменам. Её пламенная речь и доводы растопили лёд в его сердце. Она нашла союзника.

Эланор не наивен, как Иллиан, но так же честен. Помимо мужества и влияния, он обладает армией и связями. Вместе они смогут изменить облик Светлого леса.

Глава Второго дома не стал ждать её ответа. Сказав всё, что считал нужным, он быстро удалился. Ардолинн видела, как Эланор собирает своих командиров.

Почти сразу те поспешно разошлись по лагерю, поднимая отряды. Все стягивались к большой поляне недалеко от дома Эланора. Сам глава ловко взобрался на ветви этерона, ожидая всех.

— Я собрал вас здесь, чтобы сделать важное объявление, — когда он начал говорить, даже малейший шёпот умолк. Голос его звучал властно и громко. — Мы уходим. Возвращаемся в Ауронис.

По рядам пролетел ропот недоумения. Эльфы переглядывались, не веря своим ушам.

— Ардолинн, подойди, — позвал Эланор. Она послушно приблизилась. Удивление в рядах росло. — Свет Эльдории озарил мне путь и открыл глаза.

— Устраивать бойню ради устаревших традиций бессмысленно. Многие из вас могли погибнуть. Я не сомневаюсь в вашей чести и мужестве, но не хочу менять ваши жизни на поддержание прошлых устоев.

— Орки и впрямь заслужили мирной жизни на востоке. Они защитили нас от угрозы, теперь наша очередь отплатить им, — он повернулся к Ардолинн, и следующие слова прозвучали будто бы для неё одной. — Кто знает, возможно, мы и сможем построить мир лучше нынешнего.

— Снимаем лагерь. К вечеру будьте готовы выступать к столице. Все свободны.

На лицах эльфов боролись разные чувства. Некоторые, особенно старшие, смотрели на Эланора с горечью и осуждением. Особое разочарование читалось на лице Валисара.

Но большинство выражало радость и облегчение. Приказ есть приказ, и эльфы выполнили бы его, но многие изначально не поддерживали идею перебить всю орду. Отчаяние могло придать оркам сил, и без крови не обошлось бы. Теперь же напряжение спадало.

Радость длилась считанные мгновения. Воздух разрезал громкий, пронзительный звук рога — сигнал о прибытии короля. Эланор нахмурился и громко скомандовал:

— Будьте готовы ко всему!

Эльфы мгновенно сосредоточились, поспешно занимая позиции на поляне. Некоторые взбирались на деревья, другие проверяли луки и стрелы. Добра не ждал никто. Лишь Валисар не скрывал удовлетворения.

На поляну влетел запыхавшийся королевский посланник:

— Король Эльрион почтил лагерь своим визитом и просит всех собраться! — он окинул поляну взглядом. — А вы и так все уже здесь… Отлично. Король желает говорить.

Ардолинн с каждой минутой чувствовала на себе всё больше и больше взглядов. Армия короля окружала их плотным кольцом. Число воинов было куда больше, чем у Эланора. Она до крови закусила губу.

Наконец на поляне появился король в окружении глав других домов. Ардолинн узнала их всех — даже глава колеблющегося Пятого дома был здесь. Главы Четвёртого и Седьмого домов уставились на неё с неподдельным изумлением.

Эльфийка почувствовала на себе ещё один взгляд — полный злобы и ненависти. Сразу нашелся и его хозяин. Точнее хозяйка. Алария стояла на краю леса и не отрываясь смотрела. Черты лица были хищные, заострённые.

Но не до неё сейчас. Ардолинн отвернулась, приковав всё внимание к королю. Что он задумал?

Эльрион въехал в самый центр и будничным тоном поинтересовался у спрыгнувшего с дерева Эланора:

— Здравствуй, Эланор. Что это у вас за собрание? Что обсуждаете?

Король стоял к Ардолинн спиной, и она не видела ни его мыслей, ни эмоций. Приходилось полагаться лишь на слух. Она пристально вслушивалась, стараясь уловить интонации, которые могли выдать истинный замысел.

— Я приказал своим отрядам собираться и возвращаться домой, — ни один мускул не дрогнул на лице Эланора. Голос звучал ровно и спокойно. — Я решил подчиниться вашей воле, король Эльрион, и пропустить отряды орков через наш лес.

— Хранитель традиций — Эланор — решил их нарушить? — в голосе короля прозвучало удивление, хотя Ардолинн показалось оно слегка наигранным. — Похвально слышать, что вы ставите слово короля выше своих убеждений.

— Иначе и быть не может, Ваше Величество, — Эланор попытался придать голосу как можно больше почтения, но вышло неубедительно. — Любые конфликты лишь ослабят нас перед врагами. Вечером мы отправимся обратно в столицу.

— Нет, Эланор. Это слишком рано, — король покачал головой. — Я принёс вести от кентавров — орочьи племена уже идут через леса Тагбабары. Скоро они будут здесь. Кто, как не вы, сможет лучше за ними проследить? Я поручаю вам сопроводить племена на восток и при необходимости защитить наш лес.

Лицо Эланора скривилось. Ардолинн понимала — король проверяет эльфа на прочность. Поставить его охранять орду было унижением. Глава Второго дома и так едва согласился на это.

Глазами Эланор искал эльфийку, будто прося поддержки. Но голос его оставался спокойным и бесстрастным.

— Это большая честь для меня, мой король.

Короля, видимо, не устроила такая покорность, и он продолжил:

— Орки скоро будут. И ты встретишь их первым. Я привёл с собой армию в подкрепление — на случай, если племена решат атаковать. Мы расположимся позади.

Лицо Эланора побагровело, но он снова не выдал эмоций, лишь спросил:

— Будут ли ещё какие-то приказания, Ваше Величество?

— Все эльфы будут встречать орков без оружия. Так подчеркнём наше радушие. Орки также будут безоружны. С луком будешь стоять лишь ты — так мы подчеркнём нашу власть, но не создадим угрозу. В это время все мои спрятанные эльфы будут держать их на прицеле.

Эланор напрягся — план ему категорически не нравился. От него веяло угрозой и ложью. Вновь взглянув на Ардолинн, он увидел в её глазах мольбу и будто сдулся изнутри. Лишь тихо проговорил:

— Где вы прикажете нам встречать их?

— Прямо на этой поляне. Мои эльфы уже заняли позиции вокруг, и мы с главами домов тоже удалимся. Вы же останетесь тут и встретите их. Можете разойтись пока — орки будут ближе к вечеру.

Эланор склонил голову в поклоне, и король удалился.

Ардолинн постаралась затеряться среди других эльфов, слиться с толпой, но ловила взгляд короля. Ей нужны были его мысли. На мгновение она поймала его глаза и но увидела лишь:

Во втором ряду, как и сказал. По плану.

Цвет при это был воодушевлённый - светлый оранжево-розовый с примесью бордового с фиолетовым оттенком интриги.

Что опять у него за план? Эланор слишком долго решался. Крови не избежать?

Ардолинн не верила в благие намерения короля ни на секунду. Слишком хорошо она узнала его за последнее время.

Тем временем Эланор отчитывал Валисара:

— Твои отряды стояли в дозоре! Как они могли пропустить целую армию? Слепых и глухих ты туда что ли набрал?

— Ведь ты сам позвал всех, — без тени смущения отвечал советник. — Приказ был — позвать всех. Я и позвал. Даже дозорных.

— Ладно, — начал успокаиваться Эланор. — Что думаешь о приезде короля? Как нам поступить?

— Проход такой орды через лес — дело нечастое. С троллями триста лет назад никто не связывался из-за их великана. Такого не пробьёшь. А сейчас король чётко обозначил, что ему нужно.

— Стоять безоружными под прицелом всей его армии… Брр, — поёжился Эланор. — Деваться некуда, постоим. Если бы он хотел, перестрелял бы нас ещё на площади. Хотя его самого мы бы точно успели забрать с собой. Может, этого испугался?

— Думаю, отношения с орками и кентаврами сейчас королю важнее, чем внутренние конфликты, — задумчиво сказал Валисар. — Ну а деваться и правда некуда.

— Если начнётся бойня, прикажи лучшим стрелкам держать в прицеле короля. Хотя бы его заберём с собой, — едва слышным шёпотом закончил Эланор.

Валисар ничего не сказал, лишь прикрыл глаза — то ли в знак того, что услышал, то ли чтобы скрыть истинные замыслы.

Вечер неуклонно приближался, и Ардолинн нервничала всё сильнее. Ожидание в неведении было самым тяжёлым. На глаза королю она старалась не попадаться.

Солнце почти село за горизонт, когда вдалеке раздался топот тысяч ног. Деревья затряслись и загудели. Орки пришли.

На поляне рассредоточились все воины Эланора, а он сам стоял в центре, опираясь на лук. Вид его был сосредоточенный и собранный.

В воздухе висело напряжение. Сердце Ардолинн бешено колотилось, и она тихо повторяла себе:

Всё будет хорошо, всё будет хорошо…

Топот раздавался всё ближе, и вот уже между деревьев, у входа на поляну, замерли четыре орка. Восемь глаз — нет, семь, один орк был одноглазый — оглядели выстроившихся эльфов.

Орки недоверчиво переглянулись, но сзади на них напирали другие ряды. Началась давка, выдавливая четвёрку всё дальше на поляну, чуть не роняя. Один орк недовольно и громко зарычал.

И тут Ардолинн услышала то, чего больше всего боялась сегодня услышать. Резкий, пронзительный свист стрелы разрезал воздух, оборвав рычание первого орка. Вторая стрела со зловещим хрустом вонзилась одноглазому в здоровый глаз, и он рухнул навзничь, корчась в немых конвульсиях.

Вслед за ними просвистели ещё три, одна за другой. Две поразили по очереди оставшихся впереди орков. Ардолинн с ужасом проследила за траекторией третьей.

Во втором ряду шли кентавры, сопровождающие орков. Один был серый, другой бурый, а третий белоснежно белый. Третья стрела впилась в горло белоснежного кентавра. Алая струя хлынула из раны, окрашивая его шерсть в багрово-красный цвет.

Серый и бурый кентавры мгновенно выхватили луки. Их глаза, полные ярости и недоверия, уставились на единственную вооружённую фигуру — Эланора. Глава Второго дома, услышав свист, инстинктивно вскинул лук, на который он опирался и разворачивался к лесу. В этот миг две стрелы кентавров вонзились в него.

Эланор пошатнулся, лицо его исказилось от боли и отчаянья. Он начал неловко заваливаться на бок. Элунар, стоявший рядом, бросился подхватить отца, но не удержал — не хватило сил.

В рядах эльфов поднялась сумятица. Кто-то метнулся в укрытие, кто-то лихорадочно искал оружие. Воздух наполнился запахом страха, пота и свежей крови.

С другой стороны поляны раздался властный, стальной голос, заглушивший всё:

— Немедленно прекратить!

Эльрион появился в окружении стражи. Его лицо было маской холодного гнева.

— Кто посмел начать стрелять?

Двух кентавров его слова не остановили. Следующие две стрелы понеслись в сторону короля. Но на полпути их сбили меткие выстрелы эльфов — стрелы со звоном отрикошетили, изменив траекторию.

— Не стрелять! — рявкнул король ещё громче, обращаясь к своим воинам. — Это недоразумение! Кентавры нам не враги!

Первоначальный страх, сковавший Ардолинн, отступил, уступив место действию. Эланор, хоть и раненый, был в лучшем состоянии, чем истекающий кровью белоснежный кентавр. Она рванула к нему, на ходу вырывая из сумки флакон с эликсиром Иллиана.

Оттолкнув ошеломлённого серого кентавра, она влила содержимое в раскрытый рот белоснежного. Рана на шее тут же начала стягиваться, плоть зарубцовывалась с почти слышимым шипением. Стрела с треском переломилась и вытолкнулась наружу. Предсмертная агония в глазах кентавра отступила, сменившись шоком и удивлением.

— Молодец, Ардолинн, — захлопал король, и в его голосе прозвучала неприкрытая издевка. — Не зря я отправил тебя сюда.

Пока все смотрели на неё и кентавров, Элунар поднял лук отца. Лицо его было мертвенно-бледным, без единой кровинки. Дрожащими руками он натянул тетиву, целясь в короля.

Чужая стрела опередила его, вонзившись точно в сердце. Молодой эльф рухнул на спину, раскинув руки. Тело его дёргалось в последних судорогах.

Ардолинн в это время уже подбегала к его отцу. В руках был второй флакон, который она приготовила для Эланора.

Неимоверным усилием воли глава Второго дома приподнялся на левом локте. Одна стрела торчала в груди, чуть ниже сердца, вторая — в правой лопатке. Его взгляд, полный боли и предательства, впился в Ардолинн.

— Предательница… Ты действовала по его воле. Не прикасайся ко мне.

— Это ложь! — она зашептала, пытаясь влить эликсир ему в рот. Эланор отстранился, слабый, но решительный. — Я никого не предавала! Я говорила правду! Я помогу!

— Не верю тебе, — прохрипел он. — Беда пришла вместе с тобой.

Ей некогда было спорить. Она бросилась к Элунару. Его тело ещё слабо дёргалось. Точным движением она откинула пробку, приподняла его голову и влила содержимое. Секунды тянулись мучительно долго, ничего не происходило. Наконец, щёки Элунара постепенно порозовели, он закашлял, выплёвывая сгустки крови. Стрела медленно, с противным скрежетом, выталкивалась из груди. Когда стрела полностью вышла, что-то зацепило сознание Ардолинн. Она не придала этому внимания, поспешив обратно к Эланору.

— Я спасла твоего сына! Спасу и тебя! — твёрдо сказала она, с силой разжимая ему челюсти и вливая жидкость из третьего флакона. Сопротивляться у него уже не было сил.

Секунды шли. Ничего не происходило. Паника подступила к горлу — она вглядывалась в флакон, пытаясь понять, не ошиблась ли.

В этот момент раздался жуткий, булькающий смех, сотрясающий тело эльфа. Отсмеявшись, он посмотрел на Ардолинн взглядом, полным внезапного прозрения и горькой иронии.

— Прости… я неправ. Не ты предала меня. Если сможешь… спаси моего сына от короля, — прошептал он так, что слышала только она.

Его взгляд метнулся по толпе, выискивая лицо того, кто предал его.

— Вал… Ва… — он не успел договорить. Тело скрутило от кровавого кашля, и глава Второго дома замер, уставившись в небо пустыми глазами.

Ардолинн рыдала, не обращая внимания на происходящее вокруг.

Почему Эланору не помог эликсир Иллиана. Неужели он не настолько силён и тоже может давать осечки?

А тем временем король уже давно что-то громко и уверенно вещал. Эльфийка заставила себя вслушаться, продираясь сквозь пелену слёз, в попытке понять, что происходит.

— Он остался единственным с оружием, как глава Высокого дома! Увидев орков, забыл все договорённости и, одержимый традициями, начал стрелять! Знал, что они безоружны!

— Вот стрелы! — Эльрион поднял над головой стрелы, вытащенные из тел орков и кентавра. — На них — клеймо Второго дома!

— Вы были в своём праве, когда застрелили его. Я не виню вас в этом. В выпущенных в меня стрелах я вас тоже не обвиняю — это были эмоции.

Король повернулся, и его взгляд упал на Ардолинн. Тысячи глаз последовали за ним, впиваясь в неё.

— Я благодарю Свет Эльдории — Ардолинн, — голос Эльриона прозвучал громко и ясно, разносясь по всей поляне. — За то, что спасла жизнь посла кентавров и не дала предателю Эланору рассорить наши страны. Спасённого сына предателя мы будем судить в столице. Он посмел поднять руку на своего короля.

Запах крови и пыли висел в воздухе, смешиваясь с тяжёлым дыханием толпы. Король извиняющимся тоном обратился к оркам:

— Ваших воинов я не могу воскресить. Приношу глубочайшие соболезнования вашей утрате. Изменник наказан, его бунт подавлен. Ваш путь продолжится под охраной моей армии, и никто не посмеет больше вам угрожать.

Он повернулся к замершей безоружной армии Второго дома. Его голос зазвучал сурово, как сталь:

— Измена пошла из вашего дома. Глава и его сын замышляли против короля и против посла дружественной страны.

Затем тон смягчился, стал почти отеческим:

— Но вы не поддержали их мятеж, и мне не за что наказывать всех вас. Второй дом всегда верой и правдой служил Светлому лесу, и такие доблестные воины не должны страдать из-за измены одного.

— Я назначу вам нового главу. Прошлая династия запятнала себя изменой. Среди вас есть воин, служащий нашей стране уже сотни лет — Валисар, подойди сюда.

Из толпы вышел эльф с отсутствующей верхушкой левого уха. На его лице играла самодовольная ухмылка. Взглянув в его глаза, Ардолинн всё поняла.

— Это всё ты! — крикнула она, дрожащим пальцем указывая на короля. Голос её сорвался на визг. — Ты подстроил смерть Эланора! Тебе плевать на чужие жизни! Судьбы орков и кентавров тебе безразличны — они лишь инструменты в твоих руках! А это… — она повернулась к Валисару, — обычный трус, предавший своего господина!

— Уведите Свет Эльдории, она нездорова, — ледяным тоном приказал король. Несколько стражей грубо схватили сопротивляющуюся Ардолинн. — Она не привыкла к войне, крови и стрессу. Ей нужен отдых.

— Этого изменника свяжите, — король указал на Элунара. — Отведите в Ауронис.

— А ты, Валисар, наведи порядок во Втором доме и охраняй гостей нашего леса до восточной границы, — резко прикрикнул он.

— В качестве компенсации за эту задержку и недоразумение я привёз вам большой запас еды, — снова обратился он к оркам. — Ешьте, отдыхайте, а завтра отправитесь в путь.

Ардолинн уносили прочь от поляны и больше она ничего не слышала. Чем дальше они углублялись в лес, тем гуще становилась тень деревьев, тем громче звучали её собственные рыдания. Внезапно стражи швырнули её на землю. Сухая хвоя впилась в ладони, запах влажной земли ударил в нос.

Из-за дерева вышла та, кого она меньше всего хотела видеть.

— Вот и встретились снова, дрянь, — Алария ударила её ногой прямо по рёбрам. Острая боль пронзила тело. — Король мой и только мой! Ты лишь предаёшь его.

— Сотрудничаешь с его врагами, как лучше предать, — ядовитая ухмылка исказила её лицо. Следующий удар пришёлся по спине. Ардолинн сдавленно вскрикнула. — Я всё знаю. Как ты сговаривалась с Эланором, чтобы свергнуть короля.

— И твоего дружка Иллиана мы тоже поймали, — Ардолинн охнула — то ли от нового удара по животу, то ли от этих слов. — Не получилось ему сбежать. От меня не сбежишь, — голос Аларии звучал всё язвительнее. Она наслаждалась унижением Ардолинн.

— Отвезём тебя в столицу и повесим на входе в Первый дом. Такие предатели королевству не нужны. А я займу твоё место Света Эльдории. Как долго я этого ждала! Скоро придёт король и решит, что с тобой делать. Везти или закопать прямо тут.

Алария удалилась встречать короля, оставив Ардолинн одну. Тело ныло от ударов, но это было ничто по сравнению с грызущей сознание мыслью: она виновна в смерти Эланора и, возможно, Иллиана.

Ардолинн медленно поднялась. Каждый мускул кричал от боли, но злость горела ярче. Она не хотела умирать вот так — просто сдаться.

Попробовать сбежать. Зачем? Неважно. Просто не здесь. Не доставить им такое удовольствие. Может вообще уйти в Сумрачный лес? Примут ли меня?

Ей было всё равно, куда идти. Лишь бы не оставаться здесь.

Она заковыляла прочь. Каждый шаг отзывался болью в рёбрах, но боль сковывала меньше, чем ярость. Король, Алария, интриги и войны остались позади. Надо было выжить.

Алария издалека наблюдала за ней, дав беспрепятственно скрыться в чаще.

— Она ушла? — спросил подъехавший Эльрион.

— Да, мой король, как вы и планировали, — нежно глядя ему в глаза, ответила Алария.

— Хорошо. Судить или казнить Свет Эльдории нельзя. Мне этого сейчас не простят. Сбежала и сбежала. Главное — проследи, чтобы живой она никуда не добежала.

— Что произошло в лесу, то навеки в нём и останется. Когда Ардолинн не станет, зажжётся настоящий Свет Эльдории.

— Возьми столько воинов, сколько понадобится.

На лице Аларии появилось хищное выражение. Она молча кивнула и скользнула вглубь чащи, по следам Ардолинн. Тень деревьев поглотила её, оставив лишь шелест листьев да тяжёлое предчувствие надвигающейся охоты.

Глава 12. Тролли готовятся к походу на восток.

На залитой багровым светом заходящего солнца площади тролльего поселения «У Ближнего Леса» возвышалась массивная фигура Горногласа. Воздух был густым от запаха дыма очагов и влажной земли. Его голос, обычно гулкий и уверенный, теперь звучал с неприкрытой дрожью, когда он пересказывал мрачные пророчества, услышанные от мудрых деревьев Слышащего Леса и короля тёмных эльфов Сирифая.

— Сыны и дочери Резегеша! — хрипло начал он, обводя взглядом напряжённые, застывшие в ожидании лица. — С запада надвигается дыхание смерти. Война пожирает земли орков, и их Изначальный пал. Странные крылатые твари сеют ужас, и, как предрекли деревья, великий разлом коснётся нас. Я видел его своими глазами, возвращаясь домой!

Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание слушателей. Тяжёлый, тревожный шёпот пронёсся по толпе.

— Чёрный дракон, прежде мной не виданный, рассек землю, уничтожив наши плодородные поля и пашни! Многие тысячи наших старых врагов – орков – готовятся выступать к нашим границам! Нас слишком мало, чтобы выстоять в этой беспощадной кровопролитной войне. Нам следует уйти дальше, на восток!

По толпе прокатился глухой, недоверчивый ропот. Крепкий тролль по имени Дроггар выступил вперёд, мускулистые руки скрещены на груди. Его кожа, цвета потрескавшейся земли, блестела в последних лучах солнца.

— Горноглас, твоя мудрость всегда была нам светом. Но теперь слова твои звучат как пустые ночные страхи! Орки далеко, им этот лес так просто не перейти! Там их извечные враги — кентавры, да и эльфы не любят гостей и никогда не пропустят такую орду. А про поля нам ещё скажут разведчики, пока неясно, сколько их погибло. Зачем бросать дома, что строили наши предки? Зачем идти к враждебным гномам?

— Дроггар прав, — поддержала его пожилая троллиха Улла, опираясь на корявую палку, больше похожую на молодое, скрюченное дерево. Голос её был тихим, но твёрдым. — Мы пережили не одну беду. Наши корни здесь глубоки. К чему бежать от призраков, которыми запуган наш шаман?

Горноглас покачал большой, покрытой шрамами головой. Горечь заструилась в его тёмных глазах.

— Это не призраки, Улла. Мудрость древних деревьев непогрешима! Разведчики Сирифая видели падение великих своими глазами! Они предупреждают нас о неминуемой опасности. Остаться – значит добровольно обречь себя на гибель!

Но слова лишь подлили масла в огонь спора. Голоса на площади зазвучали громче, расколов толпу на два лагеря. Одни с тревогой ловили каждое слово шамана, другие встречали саму мысль о бегстве упрямым недоверием и презрительным смешком.

— Гибель? — усмехнулся Дроггар, и сарказм зазвенел в его хриплом голосе. — Мы — тролли Резегеша! Наши предки веками давали отпор любым напастям! Неужели мы струсим перед какими-то орками? Да каждый тролль в одиночку уложит десяток этих мелкорожденных щенков! — он воодушевлённо взревел, и вокруг раздался одобрительный, воинственный гул.

Но тут из толпы медленно выступил древний Лигра. Его спина была сгорблена годами, но уставшие глаза горели решимостью.

— Дроггар, ты говоришь о временах, что ветер стёр из памяти. Никто из нас не жил в эпоху великих войн. Легенды тех дней редко воспевают одинокую победу тролля над десятком орков – чаще они повествуют о том, как орды врагов, числом превосходящие нас, сокрушали наших предков. Горноглас же говорит о настоящем! О том, что видел сам и что ему открыли мудрые! Разве можем мы пренебречь знамениями? Разве дар шамана когда-либо нас подводил?

Он умолк, давая словам проникнуть в самые упрямые сердца.

— Если огонь войны уже пожрал земли орков, наивно полагать, что они останутся на пепелище. На севере — ледяная пустошь. На западе — топи Дредмура. В лесах веками им противостоят кентавры и эльфы, там негде остановиться. Ближайшее место — это наши плодородные земли. Лучше уйти сейчас, сохранив жизни, чем ждать неминуемой беды!

Его речь прервал тяжёлый, учащённый топот. На площадь, часто дыша, ворвались двое молодых разведчиков. Их лица были землистыми от усталости и страха.

— Горноглас! Старейшины! — выпалил один, едва переведя дух. — Мы вернулись с полей… Это кошмар! Большая часть урожая уничтожена! Земля разломана надвое, горькая солёная вода заливает все наши посевы! То, что осталось… боюсь, этого не хватит, чтобы прокормить нас всех.

Воцарилась гробовая тишина, густая и давящая. Её разорвал голос Лигры, прозвучавший теперь с новой силой:

— Вот видите! Эта земля больше не сможет нас прокормить! Но не всё потеряно! За Резегешем, ближе к горам, лежат дальние долины. Там тоже есть лес, пусть и не такой древний, как Слышащий, но дичи там в изобилии. Разве это не то, что нам нужно, земля способная нас прокормить? Мы соберём остатки урожая и двинемся туда! У нас ещё есть шанс выжить!

Спор вспыхнул с новой силой, но теперь чаша весов неумолимо склонялась в сторону исхода. Страх голода и надвигающейся войны перевесил упрямое нежелание покидать насиженные места.

Позже, в низком, кривом доме, сложенном из грубого камня и почерневшего от времени дерева, Горноглас собрал других шаманов племени. Воздух здесь пах сушёными травами, дымом и старой кожей. Их лица, обычно спокойные и отрешённые, сейчас были искажены тревогой, отражая тяжесть грядущего выбора.

— Мы видели знамения, — тихо, почти шёпотом, произнёс старейший из них, Брог. Его пальцы нервно перебирали засаленные бусины на шее. — Угроза реальна. Вести разведчиков не оставляют сомнений. Нам нужно двигаться. Пока не стало слишком поздно.

— Но как убедить тех, кто всё ещё цепляется за прошлое? — с сомнением спросил Лигра, его глаза метались по углам комнаты.

Горноглас тяжело вздохнул, и тень легла на его изборождённое морщинами лицо.

— Мы начнём постепенно. Отправим вперёд лучших земледельцев. Пусть они начнут возделывать поля на востоке Резегеша. Племя же пока останется здесь. Думаю, у нас ещё есть немного времени. Очень немного.

***

Вскоре, в один из пасмурных дней, когда воздух был тяжёл от влаги и предчувствий, в поселение троллей ворвался запыхавшийся разведчик из Слышащего леса. Его одежда была в зацепах и следах спешки, а глаза широко раскрыты от тревоги. Он без лишних слов направился прямиком к Горногласу.

— Владыка Сирифай срочно требует вашего присутствия! — слова вырывались у него отрывисто, с хрипотой. — У него важнейшее послание. Он ждёт вас в чаще, сказал — вы поймёте.

Медлить было нельзя. За всю свою долгую жизнь Горноглас не помнил, чтобы король тёмных эльфов призывал его так поспешно. Значит, случилось нечто невообразимое

Добравшись до условленного места в чаще Слышащего леса, шаман увидел Сирифая. Король стоял, прислонившись к древнему стволу фирнолиса, и его обычно бесстрастное лицо было искажено беспокойством. Увидев тролля, он попытался изобразить улыбку, но получился лишь напряжённый, кривой оскал.

— Я ждал тебя, Горноглас, — начал он, и его голос, обычно бархатный и спокойный, сейчас срывался на нервные ноты. — Вести пришли страшные. Орда уже скоро перейдёт лес и окажется в Резегеше.

— Как это возможно? — Горноглас неуклюже взмахнул мощными руками. — Разве орки смогут пройти через леса?

— Да, — Сирифай опустил голову, его длинные, тонкие пальцы сжались в кулаки. — Король Эльрион пропустит орду через Светлый лес. А помогут ему в этом кентавры Тагбабары. Не знаю, чем он опутал их разумы, но решение уже принято. Совсем скоро они будут в Резегеше.

Горноглас смотрел на него, не веря своим глазам. Вечно уверенный и холодный Сирифай сейчас переминался с ноги на ногу, теребя в руках изысканный, вышитый серебром платок. Тролль чувствовал — король отчаянно хочет убедить его уйти, и уйти немедленно. Не вдаваясь в причины его странного поведения, шаман рубанул воздух ладонью.

— Мы уйдём. Если ты в этом уверен.

— Уверен, — пробормотал Сирифай, и его взгляд стал почти умоляющим. — Поспешите.

— Но… — шаман запнулся, его грубые черты лица омрачились. — Мы не успели собрать урожай. Без пищи мы не выживем вдали от наших полей.

— Это не станет проблемой, — на мгновение на лице Сирифая мелькнула тень облегчения, слабая улыбка тронула уголки губ. — С продовольствием я помогу. Не беспокойтесь. Просто… поспешите. А я постараюсь задержать орков, не дать им пойти дальше на восток, к вам.

— А если они всё же пойдут? — в голосе Горногласа зазвучало тяжёлое сомнение. — Мы будем зажаты: гномы на востоке, орки на западе, разлом на юге, море на севере. Нам некуда будет отступать. А вы будете далеко.

Сирифай пронзительно посмотрел на него, затем торжественно приложил правую руку ко лбу.

— Если орки двинутся к вам, тёмные эльфы Эльдоракса придут на помощь. Мы сразимся вместе. Победим или погибнем. Но я надеюсь, до этого не дойдёт. Я сделаю всё, чтобы убедить их остановиться здесь.

— Хорошо, — утвердительно буркнул Горноглас, кивнув большой головой. — Я доверюсь тебе.

Могучий тролль развернулся и зашагал обратно к своему поселению, его массивная фигура быстро скрылась в сумраке леса.

***

Вернувшись в поселение «У Ближнего Леса», Горноглас немедленно созвал срочное собрание. Его голос, громогласный и не терпящий возражений, поведал услышанное. Весть о приближающейся орде, уже тысячами стягивающейся у границ леса, подстегнула колеблющихся. Вскоре подоспели и вести от первых переселенцев — они с восторгом описывали новые, щедрые земли на востоке.

Большинство двинулось в долгий путь на восток. Тролли, наскоро собрав свой нехитрый скарб в узлы и повозки, потянулись на длинной, медлительной вереницей. Лишь немногие тролли отказались покидать привычный уклад жизни и остались на своих прежних местах. Их сердца были слишком крепко привязаны к земле предков, либо же тела слишком слабы для долгого перехода. Они упорно надеялись, вопреки всему, пережить грядущую бурю.

А тем временем малышу Харугу уже скоро должно будет исполниться три года. И в своем юном возрасте он уже на голову возвышался над своими родителями. Его не по годам мощное тело и стремительный рост ясно предвещали — этому молодому троллю суждено свершить нечто великое.

Глава 13. Бешеная погоня по лесу.

Тело ныло от усталости и боли, но Ардолинн сжимала зубы. Погибнуть так просто? Обрадовать врагов своей смертью? Нет. Ни за что.

Нельзя оставлять безнаказанными такие чудовищные преступления. Не знаю как, но я должна найти союзников. Это уже не дворцовые интриги — это война.

До границы с Эльдораксом идти пять дней. Лишь чудо поможет добраться туда. За мной уже наверняка отправили погоню.

— Помоги мне дойти… укрой от врагов, — шёпотом просила она, прикасаясь ладонью к шершавой коре мелиорна.

Пальцы сами дёрнулись назад — словно обожглись воспоминаниями. Так же она умоляла деревья защитить Иллиана. Алария сказала, что его схватили. Жив ли он ещё? Величие древних стволов не помогло ему… Хотя, кто знает — может, она солгала, просто чтобы больнее ударить.

И снова, через некоторое время, эльфийка останавливалась на мгновение у очередного мелиорна, касалась коры и шептала ту же мольбу.

Рассвет уже разлился по лесу, но Ардолинн не сбавляла шаг. Неясно было, что её хранило — малочисленность погони или заступничество деревьев. Остановиться же значило погибнуть.

Силы таяли с каждым часом. Голод сводил желудок, ноги горели, но она шла. В ушах стоял навязчивый шум — то ли ветер в ветвях, то ли крики преследователей.

К полудню стали попадаться небольшие укрытия — густые заросли кустарника, оплетавшие подножия мелиорнов и этеронов, будто звали её зайти в них.

Такие плотные, что ни один стражник не стал бы в них копаться. Но Ардолинн видела в них входы. Она верила — лес помогает ей, даёт шанс. Убежища надёжно скрывали и позволяли перевести дух.

В минуты отдыха она отчётливо слышала погоню. Несколько групп по три-пять эльфов прочёсывали окрестности. Передохнув и убедившись, что рядом никого нет, она шла дальше.

Бешеная гонка выматывала быстро. Прошли уже сутки — сон стал необходимостью. Но звуки погони не стихали, а нарастали. Теперь она слышала их постоянно и отчётливо.

Почему меня до сих пор не взяли?

Мыслям не было времени — только вперёд, сквозь усталость. Она пыталась уснуть в укрытии, но тело вздрагивало от каждого шороха. Да и магия растений чувствовалась недолговечной — лишь краткая передышка, не больше. Задерживаться было нельзя.

Всю вторую ночь она буквально волочила ноги, не понимая, как ещё держится на ногах.

Каждый встречный мелиорн она обнимала, шепча благодарность. Но надолго ли хватит защиты деревьев?

Небо тронулось первым светом. Ардолинн обрадовалась — в темноте было и страшнее, и тяжелее.

Радость длилась недолго. Её настигли.

Прямо за спиной раздался звук рога. Она обернулась — трое эльфов, подающих сигнал.

Сопротивляться сил не оставалось. Ардолинн безвольно осела на ближайший пень. Стражи не спускали с неё глаз, но не приближались — ждали приказа.

Из-за деревьев один за другим появлялись новые воины королевской армии. Она пересчитала — одиннадцать эльфов, просто смотрящих на неё.

— Чего встали? Хватайте и тащите! — прохрипел двенадцатый, продираясь сквозь чащу.

— Но госпожа Алария велела не трогать без неё. Догнать и обездвижить. Она и не двигается, — махнул рукой в её сторону один из стражников.

— Алария давно отстала. Не привыкла к долгой беготне по лесу.

На этих словах Ардолинн злорадно подумала:

Слабачка. А я продержалась куда дольше. И с горечью добавила: Жаль, теперь всё напрасно.

— Зато эта — шустрая. И незаметная. Как тебе удавалось так долго прятаться? — с интересом спросил двенадцатый, видимо командир этого отряда. — Ладно, неважно. Хватайте её и возвращаемся. Мы и так с ней потеряли уйму времени.

Первая тройка, нашедшая её, шагнула вперёд. Это была их добыча — им и награда от Аларии.

Когда они приблизились, Ардолинн разглядела их лучше. Все — из Третьего дома. Дома короля и Аларии. Самые преданные воины.

Двое наклонились, чтобы схватить её под руки — и тут же получили свою награду. Две стрелы почти одновременно пробили им глотки. Они рухнули, хрипя и хватая ртом воздух.

Ардолинн смотрела, как остальные эльфы падают один за другим. Ещё пять пар выстрелов — и все десять лежали рядом с первыми.

С верхушки этерона, освещённой солнцем, спрыгнула знакомая фигура. Дикая грация тёмной эльфийки навсегда врезалась в память Ардолинн. Перед ней стояла Таюн.

— Но… как? — на лице Ардолинн застыло полное недоумение. — Как ты оказалась здесь? В Светлом лесу? Зачем помогаешь мне? И как одна перебила столько воинов Третьего дома?

— Много болтаешь. Вставай, — сердито буркнула Таюн. Видно было, что вид Ардолинн её тоже смутил.

Тёмная эльфийка подтолкнула её луком, чтобы не рассиживалась и продолжила путь.

— Иди. Мы прикрываем сверху, — вскарабкиваясь по стволу сказала Таюн.

— Мы? — не поняла Ардолинн.

— Забыла, что ты совсем слепая, — усмехнулась Таюн, указывая на ветви белого эвкалипта.

Ардолинн вглядывалась в указанном направлении, но различала лишь сплетение ветвей. Снова перевела взгляд на Таюн.

— Мы с сестрой, — тёмная эльфийка тяжело вздохнула. — Таяк, пошевелись, а то она тебя и в упор не разглядит.

Ветви эвкалипта качнулись, и среди листвы проступило лицо Таяк — отстранённое, почти безразличное. Вся её поза кричала, что находиться здесь ей хочется не больше, чем мёртвым воинам на земле.

Но даже с расстояния Ардолинн разглядела её цвет. Как же он контрастировал с внешней оболочкой!

Под ней сквозило бело-золотое благородство, молочно-белое сострадание и даже светло-оливковая забота.

— Нагляделась? — язвительно бросила Таяк. — Хватит. А то ещё эти нагрянут, — она мотнула головой в сторону тел и снова растворилась в листве.

— Не стой на месте, — донёсся сверху голос, и Ардолинн зашагала дальше.

Вскоре перед ней бесшумно спрыгнула Таюн:

— Как королева оказалась одна, в такой глуши? Почему стражи гнались за тобой? И кто такая Алария, которую они ждали? — выпалила она, и было видно, как эти вопросы гложут её. Ради них она готова была нарушить собственную немногословность и необщительность.

— А как вы вдвоём здесь оказались? Именно в тот миг, когда они уже хотели схватить меня. Кто вы? Шпионы?

Ардолинн впилась взглядом в глаза Таюн — и потеряла дар речи. Мыслей она не услышала, но перед ней поплыли образы:

На другом конце леса тёмная эльфийка и её сестра состязаются в стрельбе. Замирают. Тёмно-листные фирнолисы заговорили. Слова сначала едва слышимые набирают силу.

Лес просит, даже требует немедленно идти в Эльдорию. Каждая секунда на счету. Сёстры переглядываются, синхронно закидывают луки за спину. Деревья указывают путь, подгоняют их. За полтора дня они пролетают расстояние, на которое у Ардолинн ушло бы пять-шесть суток.

— Лес привёл, — Таюн оборвала видение. — Этот дурень в рог дунул — мы и поняли, куда бежать. Всё, что тут было, я видела. Теперь твой черёд.

Ардолинн вкратце рассказала, что случилось с их последней встречи: новые интриги, жестокость короля, её отчаянные попытки, стоившие жизни тем, к кому она успела привязаться.

— Так что я никакая не королева. Да и не была ею никогда, — закончила она. — Хочу добраться до Сумрачного леса. Это моя последняя надежда.

— Значит, Лес услышал тебя и привёл нас для защиты, — с благоговением произнесла Таюн. — Сумрачный лес не бросает тех, кому нужна помощь.

— Видимо, так. И Светлый лес меня защищал, — поделилась Ардолинн. — Вокруг возникали заросли, где я могла спрятаться и передохнуть. Никогда о таком не слышала.

— Леса связаны. Кто знает, что у них на уме. Иди отдохни, мы охраняем сверху. Никто не потревожит. Тебе нужно поспать — вон какая бледная, — сварливо закончила Таюн.

— Лучше продолжить путь. Времени мало, могут снова догнать. Их может быть больше…

— Спать! — грозно прикрикнула Таюн.

Ардолинн лишь улыбнулась. Цвет тёмной эльфийки был тёплым, кремово-жёлтым — добродушие сквозь напускную суровость. Обе сестры оказались одинаковы: злые снаружи, добрые внутри.

— Спасибо, что спасла меня, — склонила голову Ардолинн.

— Эльфы тени не бросают своих. Даже если они пока ещё не стали такими. Держи, поешь — наверняка голодная, — буркнула Таюн и снова забралась на дерево. — Ешь и спи!

Спорить сил не оставалось. Ардолинн послушалась.

Проснулась она в сумерках. Быстро перекусила и двинулась дальше. До Эльдоракса было ещё далеко.

Полтора дня без остановок заметно приблизили её к Слышащему лесу, но впереди оставалось ещё около двух дней пути.

— Таяк сообщает — никого не видно. Она на дальнем рубеже. Всё спокойно, — донёсся сверху голос Таюн.

Ардолинн кивнула и слегка сбавила шаг, экономя силы.

Азарт погони утих, и в голове с новой силой всплыли ужасные картины. Смерть Эланора, к которому она успела привязаться, стала для неё шоком. Его последние мысли мерещились ей до сих пор:

Предатель Валисар! Девчонка не виновата. Сердце не врало. Хоть бы Элунар выжил…

А она вместо того, чтобы защитить его сына, набросилась на короля. Этот глупый и опрометчивый шаг будет стоить Элунару жизни. Может, Сирифай поможет спасти его? Или Таюн? Нет, слишком опасно.

Бедный Иллиан… Она сжала крохотные кулачки. Ещё одна жертва на её совести. Как они его схватили? Или это всё же ложь?

Мысли перескочили на другое:

Почему эликсир не помог Эланору? И кентавр, и Элунар были ранены куда сильнее, но эликсир их спас.

Живая вода? Спасательный эликсир? Воскрешающий? Слишком простые названия — Иллиану бы не понравилось.

Что-то не давало покоя. Ардолинн заставила себя заново прожить тот миг — исцеление Элунара. За что тогда зацепился взгляд? Надо было восстановить всё до мелочей.

Она схватилась за грудь, будто от внезапной боли. Вспомнила. На стреле — метка Второго дома. Дома Элунара. Свои стреляли в него? Или нет?

Мысли неслись лавиной. Стрела, пронзившая горло белоснежного кентавра — тоже с меткой Второго дома. Король всё продумал до мелочей.

Ардолинн ахнула и замерла. Всплыла новая деталь: стрелы в теле Эланора. Одна торчала из лопатки, другая — в груди. Но он уже отвернулся от кентавров! Стрела не могла попасть в грудь спереди.

Выстрелил тот же, кто устроил всю бойню. Ардолинн готова была поклясться, что и стрела в груди Эланора, наверняка была с меткой второго дома.

Валисар? Нет, он стоял на виду, без оружия.

К концу второго дня пути до неё наконец дошло. Она вспомнила лук и стрелы со знаком Второго дома, прислонённые к дереву, когда Алария избивала её.

Только ей король мог доверить такое. Невероятная точность, — сжималось от ненависти сердце. Это она отняла у меня короля. Поймала Иллиана. Убила Эланора и почти добила Элунара.

Вдали уже виднелась граница лесов. Чётко проступали фирнолисы, могучие тисы и дубы. С дерева спрыгнули Таюн, а следом — Таяк.

— Вот и добрались. Погони больше не было, на удивление. Видно, не так уж ты им нужна. Зря только по деревьям скакали, — буркнула Таюн.

Последнее слово ещё висело в воздухе, когда стрела вонзилась ей в левое плечо. Её сестра Таяк мгновенно вскинула лук, разворачиваясь в сторону выстрела.

Не успела натянуть тетиву — новая стрела перерубила лук пополам, а наконечник воткнулся ей в правое бедро. Таяк рванулась к луку сестры, но вторая стрела пробила левую ногу.

Тёмная эльфийка упрямо ползла к оружию, рыча от ярости и боли. Третья стрела пригвоздила её правую руку к земле. Она приглушённо зашипела, но не кричала, зубами выдёргивая древко. Она упорно продолжила ползти, но силы стремительно покидали её.

В это время Таюн, откинутая первым ударом, потянулась к своему луку — и новая стрела пронзила правое плечо, пригвоздив к ближайшему дереву. Она не могла пошевелить ни одной рукой, только хрипло крикнула Ардолинн:

— Беги! Найди Сирифая. Приведи помощь!

Светлая эльфийка развернулась и бросилась к Слышащему лесу. Сзади прозвучал знакомый голос:

— Ну куда ты? Нечестно убегать.

В спину одна за другой полетели стрелы, Ардолинн старалась петлять. На пути каждого выстрела вдруг вырастало дерево, взявшееся непонятно откуда. Совсем молодой побег или уже взрослые могучие стволы. Лес охранял её.

На поляну рядом с ранеными сёстрами спрыгнула Алария. В её глазах не было ни капли жалости — только азарт охотника, который наслаждается бегством добычи и небольшая досада от неудачных выстрелов.

— И кто тут совсем слепая? — с жестокой усмешкой обратилась она к пригвождённой Таюн. — Может мне тоже надо было пошевелиться, чтобы вы меня разглядели?

— А ты не рычи, — пнула она истекающую кровью Таяк. — Перевяжу-ка я вас. Ваша казнь королю выгоднее, чем смерть от стрел. Убийцы двенадцати его личных стражников — тёмные эльфийки. Какой скандал, а что за это можно выторговать у Сирифая… Перспективы завораживают, — мечтательно закатила она глаза.

Алария перевязала раны, влила Таяк в рот что-то из флакона — и та чуть порозовела. Затем подтащила её к сестре и прислонила к дереву.

Связала их вместе и последней стрелой пригвоздила единственную рабочую руку Таяк к стволу.

— Вот теперь не развяжетесь, — с удовлетворением окинула взглядом работу. — Отдыхайте, скоро за вами придут. А мне пора поймать нашу мышку.

Расхохотавшись, Алария скрылась в чаще.

Ардолинн тем временем всё никак не могла попасть в Слышащий лес. Она давно уже была на границе двух лесов, но деревья не пускали её. Стоило ей сделать шаг, как на пути тут же вставал эвкалипт или этерон.

Она пыталась обойти, но они вновь и вновь преграждали дорогу. Внезапно она заметила нечто вроде коридора — деревья указывали направление.

Времени на раздумья не было и Ардолинн мчалась по этому коридору со всей возможной скоростью. Она доверилась лесу, он её не обманет.

Откуда у неё взялись силы на бег, эльфийка не знала. Но она не сбавляла скорость ни на миг. Бежала не оглядываясь, хотя дорога вела в совершенно противоположную сторону от Эльдории.

Прошёл не один час, когда Ардолинн увидела перед собой то, что совершенно не рассчитывала встретить. Она стояла в той самой непроходимой чаще, где встретила Фалинару. Даже запах леса тут был… древнее, гуще.

Именно здесь она получила от неё дар. Казалось, прошли годы.

В прошлый раз дорога сюда заняла больше суток. Теперь — лишь часы.

Внутри чащи вновь раздался вздох и Ардолинн вошла в заросли совершенно без страха. Раз лес привёл её сюда, значит так и надо.

Фалинара – дракон. Она более сильный союзник, чем Сирифай. Поможет ли она мне?

Глава 16. Новые силы Ардолинн

Зелёная драконица уже ждала её, пристально смотря, как эльфийка пробирается на поляну.

- Ну здравствуй, Ардолинн, - мягко начала Фалинара. - Ты всё ещё считаешь, что чтение мыслей очень полезная способность? Ох, сколько у тебя в голове всего намешано, так сразу и не поймёшь твои мысли. Если тебе будет легче, говори вслух, я не буду подглядывать.

Ардолинн и впрямь не успела собраться с мыслями. Нападение Аларии и долгая погоня еще больше расшатали и без того надломленную психику.

- За мной… погоня, - запыхавшись проговорила эльфийка. – Может быть опасно, они могут причинить тебе вред.

Как и всем, кто хоть немного мне близок, - мысленно закончила она.

Фалинара громогласно расхохоталась. Птицы встревоженно сорвались с деревьев.

- Навредить мне мало у кого хватит сил, - с вызовом заявила она. – Точно не у горстки эльфов. И не в лесу. Моя связь с деревьями намного сильнее, чем у любого представителя твоего рода, молодая королева.

- Я не королева, теперь точно нет. Король хочет от меня избавиться. Он нашёл себе другую. Такую же жестокую и беспринципную, как и он сам. Еще и моложе, - горько закончила она, опустив глаза вниз.

- А я говорила, что ваши традиции дурь, - сварливо начала Фалинара. – Даже по вашим законам, ты до сих пор остаёшься королевой. Никто еще не отнял у тебя это право. Как и твою жизнь.

Зелёная драконица поднялась на задние лапы, грудь стала раскаляться от бушующего внутри огня, и она громко рыкнула:

- И не отнимет!

Искра надежды зажглась во взгляде Ардолинн:

- Ты поможешь мне? Вернуть моих друзей? Свергнуть короля? Отплатить Аларии и Валисару за предательства?

Огонь в груди Фалинары дрогнул и начал затухать, голос стал тихим:

- Я могу укрыть тебя и защитить. Помочь выбраться из этих мест, - будто оправдываясь начала она. – Никогда я не вмешивалась в дела эльфов, даже когда была главой зелёного аспекта. Теперь и подавно.

Драконица еще глубже вздохнула и продолжила, отводя глаза от взгляда Ардолинн:

- Я уже говорила, что была давно дружна с Фолиандрелем и одна из первых узнала его идеи. Мой род зелёных драконов воспитывался на ученьях вашего изначального. Спасать, а не убивать – вот, что нам ближе.

Голос её стал более глухой, взгляд остекленел:

- Иногда мне приходилось нарушать эти правила, - безжизненным голосом сказала она. – Потому я и оказалась здесь. Не вынесла крушения своих идеалов. У меня даже не было выбора, кого-то предать пришлось бы в любом случае.

Казалось, Фалинаре просто было необходимо выговориться, на Ардолинн она не обращала внимания, просто говорила:

- Война унесла жизни более половины драконов всего Ривалдиса. Наша изначальная убита, два аспекта полностью уничтожены, - она прикрыла глаза от внутренней боли. – Три аспекта.

- Наш новый молодой вожак совершил импульсивный поступок, уничтожив целый аспект наших сородичей. Хоть он после и раскаялся в содеянном, но ничего уже нельзя повернуть назад. Драконы погибли. А чувство вины, придавило меня, как самая высокая скала Этаризы.

Ардолинн забыла про все свои невзгоды. То, о чём вещала Фалинара затрагивало целый мир, а не одну эльфийку и даже не одно королевство.

- Он нашёл меня, прилетел, просил помощи и совета. Я не простила. Нет. Но кто может помочь ему не совершить новые ошибки? Я помогла. Я всегда помогаю. Но убивать и свергать я никого не могу и не буду. Хватит для меня смертей, - твёрдо закончила Фалинара.

Ардолинн отбросила сочувствие и продолжила говорить, что терзало изнутри:

- Я тоже росла на учениях Фолиандреля. Помощь и прощение. Если не остановить Аларию погибнут четыре моих друга, которые сейчас у них в плену, - голос был высокий, она почти кричала.

- Жизнь Иллиана, Элунара, Таяк и Таюн не важны? А жизнь Аларии важнее? Что важнее: жизнь короля или всех тех народов, которые он сталкивает между собой? Один эльф стоит тысячи орков?

- Где тут справедливость? Я смотрела в глаза сотен эльфов. Они прогнили и снаружи, и внутри, - брезгливо дёрнулась Ардолинн. – Столько лжи и фальши внутри тех, кто должен нести радость и свет.

- Почему король и его… любовница, - с презрением выплюнула она это слово. – Могут убивать кого хотят, и никто не может помешать им? Две тёмные эльфийки сильно ранены.

- Алария тащит их в столицу, чтобы там казнить, на потеху толпе, - гнев бурлил в эльфийке, она уже кричала. – Я бежала к Сирифаю, он отобьёт их, спасёт. Лес не пустил меня…

Фалинара внимательно слушала, не перебивала, но на последних словах произнесла:

- Я! Это я не пустила тебя туда.

- Ты? – глаза Ардолинн от удивления расширились. – Это ты приказала лесу защищать меня? Как ты узнала, где я? Почему не спасла Таюн и Таяк?

- Лесу нельзя приказать, он живой. Его можно лишь попросить, - спокойно начала объяснять Фалинара. – Светлый лес не любит говорить и редко помогает. Слышащий лес неспроста так назван, деревья слышат тебя и отвечают.

- Так почему Светлый лес помог мне если он всегда лишь безмолвно наблюдает? – допытывалась Ардолинн.

- Потому, что я попросила его. Зелёный аспект имеет связь с лесом намного более сильную, чем эльфы. С нами он говорит. Но делает всё равно, как сам решит, - вздохнула Фалинара.

- А тебе кто сказал? Как ты узнала про меня? – не унималась эльфийка.

- Ты и сказала, - улыбнулась Фалинара, увидев смятение на лице Ардолинн. – Я слышала все твои просьбы о помощи, деревья передавали мне.

- Потому, что у тебя есть частица моей силы, - ответила на незаданный вопрос зелёная драконица. – Отголосок этой силы указал деревьям передать мне твои слова. И уже я их просила защитить тебя. Лес согласился.

- Ты назвала четырёх своих друзей в плену, но Иллиан давно покинул Светлый лес, - на этих словах Фалинары, сердце Ардолинн забилось сильнее.

- Да, это ты спасла его, - улыбнулась драконица. – Я слышала твои просьбы и деревья их услышали. За ним была погоня, но он ушёл. Лес укрыл его и теперь он уже очень далеко отсюда.

- Спасибо за его спасение, - прошептала Ардолинн.

К кому она обращается: к лесу или к драконице было непонятно, да и неважно.

- А что насчёт Таюн и Таяк, их тоже ты позвала мне на помощь? И почему им тоже не помогла спастись, как мне? – Ардолинн не унималась.

- Нет, - мотнула головой Фалинара. – Их я не знаю и не звала. Как я и сказала, лес живой. Он сам так решил. Я не могла им помочь, потому что даже не знала о их существовании.

Ардолинн этот ответ не успокоил, она упрямо продолжила, вызывающе смотря в глаза Фалинаре:

— Значит пусть они умрут? Я этого не допущу, даже без твоей помощи. Выпусти меня, я отправлюсь к Сирифаю. Он освободит сестёр. Они истекали кровью, у них совсем нет времени.

- Он не поможет тебе, - глухо произнесла Фалинара. – И будет прав. Война против Светлого леса будет стоить тысячи жизней.

- Нет, замолчи. Я тебе не верю! Я не брошу их умирать. Они спасли меня. Я должна! – в отчаянье кричала Ардолинн.

- Ты ничего не понимаешь в правлении. В этом мире нет справедливости и никогда не будет, - резко перебила её драконица. – Он спасёт двоих, а потеряет тысячи. Этого ты хочешь?

Эльфийка села на землю и тихо, бессильно плакала. Не было крика, истерик, но от этого становилось лишь более жутко.

- Зачем тогда мне жить? – подняла на Фалинару она свои заплаканные глаза. – Ради чего бороться? Никто мне не поможет. Все идеалы растоптаны. Друзья убиты или в плену.

- Оставайся со мной сколько хочешь. Или иди вслед за своим другом – Иллианом. Поверь, ты еще найдёшь для себя повод жить, - голосом полным заботы произнесла Фалинара. – Всем тебе не помочь.

- Кому всем? Я не могу помочь никому. Абсолютно никому! Даже себе, - безжизненно произносила она факты. – Всю жизнь прятаться в чаще? Нет, спасибо. Я и так постоянно была взаперти. Я не хочу больше прятаться.

Ардолинн подняла пустые глаза на Фалинару и зелёную драконицу передёрнуло от этого зрелища. Внутри эльфийки не осталось никаких эмоций.

- Выпусти меня отсюда. Я вернусь в столицу. Я хочу хотя бы умереть рядом с теми, кому на меня не всё равно.

Фалинара решила попытаться вновь уговорить её остаться, но эльфийка перебила:

- От меня одни неприятности для любого, кто хочет помочь. Я не хочу больше страдать. Я не хочу жить в таком мире. А изменить его не смогу. Не мешай мне, - нотки мольбы слышались в её словах.

В душе Фалинары бушевала буря. Слова Ардолинн и мысли, в которые она периодически поглядывала показывали серьёзность намерений эльфийки. Она сдалась и отчаялась.

Следующие слова дались драконице очень тяжело. Видно было, что они не хотят вылетать из её пасти, но промолчать она тоже не могла:

- Я знаю один вариант, но он не менее чудовищный, чем твои планы. Даже если ты не успеешь спасти тех, кто тебе дорог, ты сможешь отомстить за них.

- Не давай мне вновь ложную надежду, - вскрикнула эльфийка. – Ты видишь, как я страдаю. Зачем продолжаешь издеваться. Просто отпусти!

- Я не издеваюсь, - спокойно, но горько продолжала Фалинара. – Скрыть от тебя этот способ я не могу, хоть он мне совершенно не нравится. Зато у тебя хотя бы будет выбор.

Ардолинн выжидающе смотрела на неё, не издавая ни звука.

- Помнишь я говорила, про нового предводителя драконов на Этаризе? - посмотрела на эльфийку Фалинара. Увидев лёгкий кивок, продолжила:

- Он хочет стать правителем всего Ривалдиса, чтобы все другие расы подчинялись ему. Сплотить наш мир, если вторжение вдруг вновь повторится. Для этого ему нужны помощники, которых он наделит своей силой.

Фалинара вновь горько вздохнула и сухо закончила:

- Ты отомстишь своим врагам, но дальше путь твой будет тяжёлый и сложный. У тебя не будет семьи, детей и друзей. Ты обязана будешь выполнять все приказы, даже самые жестокие.

- Я готова, - спокойно произнесла Ардолинн. – Что мне нужно сделать?

Фалинара напряжённо вглядывалась в её лицо и не увидев никаких эмоций, лишь с грустью опустила глаза:

— Это твоё право и твой путь. Препятствовать тебе я не могу, - смирившись глухо ответила Фалинара. - Я вызову Валораза.

Минута прошла или сутки, Ардолинн не знала, ей было неважно. Шанс отомстить, мысли были лишь об этом.

Гигантская тень скрыла собой солнце. На поляну с шумом приземлился могучий чёрный дракон. Деревья в ужасе отпрянули от него, пригибаясь к земле и жалобно ломаясь. На фоне Валораза, Фалинара казалась подростком.

— Это кто? – зарычал он, обращаясь к драконице и указывая крылом на Ардолинн. – Зачем ты звала меня?

- Ты просил, и я нашла, - с болью произнесла зелёная драконица.

Валораз кивнул, но не смог скрыть своего изумления:

- Почему ты согласилась? – спросил он Фалинару. – Ведь ты была совершенно против моего плана?

- Потому что, - со злостью крикнула она. – У неё нет другого выхода, а не предложить даже такую чудовищную помощь я не могу.

Голос был тихий, едва слышимый. Она сама не хотела слышать свои слова и заранее корила за такой поступок.

Валораз кивнул и повернулся к Ардолинн:

- Ты станешь судьёй, - чёрный дракон посмотрел в её глаза. – Хорошо. Такой взгляд мне и нужен. Беспощадный и беспристрастный.

- Без моего приказа тебе нельзя карать лишь королей, - Ардолинн вздрогнула, но промолчала. – Пока я не решу, что так выгодно для всего мира. Остальные все в твоей власти.

Волнение накрыло эльфийку. Она не выдержала и спросила:

- Я сама могу решать, кому жить, а кому умереть? Что если я решу неверно? На что мне опираться в решениях?

- Порядок, - отрезал чёрный дракон. – В этом мире давно надо навести порядок. Ты мне в этом поможешь. Пока у меня нет иных помощников, ты так же будешь выполнять все остальные дела. Позже останешься лишь судьёй, представляя в мире мою волю.

Валораз еще раз посмотрел на Ардолинн и не увидев протеста, продолжил:

- Сперва мне надо поговорить с Фенгаратом, найди его и договорись о встрече. У меня нет времени выискивать его по лесу. И разыщи мне Ардатри, куда пропал этот гном.

- В Астраторе нужно создать большое поселение, там будут жить воины, которых ты сочтёшь виновными. Изгнанники. Преступники. Это твоя главная задача.

Валораз задумался и тихим голосом произнёс:

- Если среди них будет достойный, призови меня. Мне нужен военачальник для моей армии. А воинов в армию наберёт уже он. Ты согласна?

На лице эльфийки отразилась тень сомнения, но она твёрдо сказала:

- Сначала мне нужно отправиться в Ауронис на пару дней, потом я буду готова служить.

Валораз одобряюще хмыкнул. В этот же момент в его груди начался формироваться огромный сгусток чёрного пламени. Дракон разинул пасть и этот мрак окутал Ардолинн с головы до пят.

Огонь не причинил эльфийке никакого вреда. Он впитывался в её кожу, проникая вглубь. Вместе с огнём к ней переходили силы чёрного дракона. Ардолинн дрожала от переполняющей её мощи.

Но пламя не обожгло её — вместо этого оно впитывалось в кожу, просачивалось в жилы, наполняя тело эльфийки тёмной силой дракона. Ардолинн содрогалась: её мышцы сводило от переизбытка мощи, каждая клетка горела, но не от боли — от восторга.

Пламя не полностью впиталось в тело — его отблески вились вокруг, словно сплетая незримую броню. Наибольшая концентрация огня собралась у правой ладони: он был не просто чёрным, а пронизанным алыми молниями, которые сгущались в подобие раскалённого клинка.

А потом она улыбнулась.

Всего минуту назад её лицо было мертвенно-бледным, безжизненным — теперь же на нём играла убийственная улыбка.

Даже бесстрашная Фалинара, увидев её лицо в ужасе отпрянула. Лишь Валораз расхохотался, увидев такое преображение:

- Не завидую я твоим врагам, - весело прорычал чёрный дракон. – Возьми это, когда я понадоблюсь, вызовешь меня, - протянул он ей странный чёрный камень.

Ардолинн сжала его в ладони, на миг ей показалось, что артефакт живой.

– Как закончишь свои дела, - продолжил дракон, и в его глазах вспыхнул хищный огонёк. - Найди Фенгарата. Потом решим, что делать дальше. Теперь, для всего Ривалдиса ты – Пламя Валораза.

Валораз оскалился в ухмылке, полной тёмного предвкушения.

— Развлекайся.

Затем, не дав ей ответить, дракон резко развернулся, взметнув клубы пыли, и взмыл в небо, направляясь в сторону Этаризы.

Глава 17. Неожиданная встреча

- Что же я натворила, - в ужасе прошептала Фалинара.

- Помогла этому миру обрести справедливость, - мрачно и торжественно произнесла Ардолинн.

Пламя продолжало клубиться вокруг эльфийки. Её белоснежные волосы теперь казались серыми и даже чёрными. Милосердные черты лица теперь стали резкими, хищными. Взгляд перестал располагать к себе, теперь он жалил и пронзал.

- Светлый лес наконец очиститься от влияния своего порочного короля. И эльфов, - негромко закончила Ардолинн.

- Вместе с силой Валораз передал тебе и свою жестокость? Даже он уже пожалел о своих необдуманных поступках, - голос драконицы был твёрд и властен. – Уж не собираешься ли ты убить короля и всех своих сородичей?

- Не хочу, это вынужденная необходимость, - мрачно улыбнулась Ардолинн. – Это не жестокость, это милосердие. Спасти эльфов от них самих.

— Это чудовищно! Уничтожить всех эльфов? Ради чего? – Фалинара смотрела с отвращением.

- Лес вырастит новых хозяев. Лучше прежних, - безжизненно произнесла Ардолинн. – Начну я с Эльриона.

- Валораз запретил тебе убивать королей, а Эльрион король. Твой новый повелитель не любит, когда не выполняют его приказы. Кара его будет страшна! Одумайся! - с нотками мольбы произнесла Фалинара.

Ардолинн упрямо подняла голову, брови нависли над её большими глазами, и она твёрдо ответила:

- Тут нечего думать. Эльрион умрёт! А за ним все его подданые. Если мне суждено отправиться за ними, значит так тому и быть, - глаза эльфийки сверкали чёрными молниями.

Ардолинн развернулась и направилась прочь, не обращая на Фалинару внимания.

- Остановись! – взревела зелёная драконица. – Немедленно!

Эльфийка лишь жутко рассмеялась и не сбавляя шага подходила к зарослям, ведущим прочь от поляны.

Ветви деревьев образовали живой щит, преграждая путь эльфийке. Корни опутали ей ноги, пытаясь оттащить назад.

Ардолинн внутренне напряглась и внутри вспыхнуло неистовое чёрное пламя. Языки тёмного огня прорывались наружу, прикасаясь к преграждающим путь деревьям. Ветви и корни при соприкосновении с пламенем чахли и умирали. Миг и путь вновь свободен.

Позади Ардолинн быстро нарастал гул и не успела она повернуться, как в её сторону ударило светлое, ярко-изумрудное пламя. Глаза эльфийки после небольшого испуга, наполнились яростью и стали полностью чёрными.

Пронзительный крик Ардолинн нарушил лесную тишину, и сокрушительная волна энергии вырвалась изнутри. Она образовала вокруг эльфийки чёрную с алыми молниями сферу.

Новый крик и вот сфера уже отбрасывает от себя изумрудное пламя и несётся к Фалинаре. Сам лес встал на пути тьмы, замедляя ей и подпитывая Фалинару. Драконица выпускает новую струю, намного мощнее и ярче предыдущей, отталкивая от себя черноту.

Теперь уже зелёный цвет побеждает и полностью опутывает сферу вокруг Ардолинн. В окружающую её темноту вплетаются зелёные молнии, переплетаясь с чёрными и алыми.

На лбу эльфийки вздуваются вены, темнота из глаз отступает, лицо становится мертвенно бледным. Она изо всех сил пытается удержать сферу вокруг себя.

Валораз, возможно, смог бы победить Фалинару в лесу, но эльфийке для этого сил было совершенно недостаточно. Сфера с глухим хлопком развалилась. Ардолинн рухнула на землю бесформенной грудой, не подавая признаков жизни.

Напряжение боя отпустило Фалинару и она мягко улыбнулась. Вслед за улыбкой из её пасти вырвался небольшой зелёный сгусток. Он подплыл к груди эльфийки и проник глубоко внутрь, наполняя её зелёным свечением.

Внутреннее пламя Ардолинн боролось с новым светом, выталкивая его наружу. Фалинара добавила еще немного зелёного огня, и он окутал эльфику снаружи. Пламя застыло блестящей изумрудной бронёй вокруг её тела, запечатывая борющиеся внутри огни. Позади девушки образовался плотный зелёный плащ, колышущийся на ветру.

Ардолинн судорожно вздохнула и открыла глаза. Попытка подняться не увенчалась успехом, она рухнула вновь на землю. И… тихо засопела.

Фалинара заботливо усмехнулась и прилегла рядом, аккуратно прикрыв Ардолинн крылом.

Сутки погони, потом крайнее отчаянье, прилив новых, чуждых сил и напряжение боя совсем вымотали эльфийку. Сон был лучшее лекарство для неё.

Прошло больше двух суток, прежде чем Ардолинн открыла глаза. Стояла глубокая ночь, на небе ярко горели звёзды. А на эльфийку смотрел не мигающий глаз зелёной драконицы.

- Выспалась? - участливо спросила Фалинара.

- Как ты посм… - начала Ардолинн, но грозный и мрачный тон вдруг сменился привычным. Эльфийка сама опешила от такого. – Что произошло со мной? Что ты сделала?

Фалинара расплылась в самой добродушной улыбке, на которую только способны драконы.

- Я постаралась помочь тебе, - начала объяснять драконица. – Ты была опустошена и бессильна. Пламя Валораза впиталось в тебя в этот момент и сделало из тебя не судью, а убийцу.

- Валораз еще глупый. Ему лишь бы сделать по-своему. Молодой. А я не успела ничего сказать, как его силы были уже в тебе. Он бы сам ужаснулся, увидев те ужасы, что ты могла начать творить.

Лицо эльфийки выражало смесь страха и благодарности, а Фалинара не останавливалась:

- Моё пламя – это жизнь. Я постаралась вплести в тебя его, как можно глубже. Мне это удалось лишь самую малость, но даже этого оказалось достаточно. Сила тёмного пламени велика, оно не пускает в себя ничего больше.

- Ну ты, конечно, сильна, - с восхищением смотрела Фалинара на эльфийку. – Я ели смогла одолеть тебя, чтобы наделить своим пламенем. Судьба твоя принадлежит Валоразу, но я смогла вернуть частички той, прежней Ардолинн.

- Ты будешь жестокой, но милосердие не пропало в тебе. Ты будешь беспристрастной, но иногда доброй. Пламя Валораза во главе, но сила изумрудного леса поможет не потерять себя, - воодушевлённо закончила Фалинара.

- Но как же мне поступать теперь? – в смятении воскликнула Ардолинн. – Пламя внутри меня, требует мести всем обидчикам. Без суда.

- С этим я не могу помочь тебе, ты сама согласилась. Я предупреждала, - напомнила Фалинара. – Лес не даст тёмным мыслям поглотить тебя полностью. У тебя внутри всегда останется место доброте, помощи и милосердию. Но теперь их придётся поискать.

- Если сможешь соединить в себе энергию леса, силу Валораза и мой дар, то ты можешь стать той, кто необходим этому миру, - глаза Фалинары заблестели, она растрогалась возможных от картин будущего. – Честь и справедливость главное для судьи, а не кара и жестокость.

- Я всё равно убью Эльриона, - буркнула Ардолинн. – Он это заслужил.

- Лес подскажет тебе, как поступить с королём. Но если Валораз покарает тебя, не говори, что я не предупреждала, - горько вздохнула Фалинара. – А теперь иди. Я помню ты еще хотела спасти друзей? Времени у тебя очень мало.

При напоминании о друзьях, глаза Ардолинн заблестели чистым зелёным светом. Вся тьма исчезла и лишь тревога осталась в них.

- Элунар, Таюн, Таяк, как я могла забыть? – закричала она и слёзы покатились из глаз. – Король, наверное, уже казнил их всех. Или сёстры уже умерли от ран. Ну тогда я отомщу, - и темнота вновь начала застилать её прекрасные глаза.

- Нет, они еще живы. Я чувствую это. Лес передаёт мне. Но времени у них осталось очень мало, - ответила Фалинара.

- Попроси лес помочь им, - взмолилась Ардолинн. – Мне же он помог. Не дайте мне провалиться во тьму до конца.

Последние слова зацепили Фалинару. Задумчиво она ответила:

- Возможно ты права. Потеря друзей может отнять всё, что я дала тебе. Я постараюсь уговорить лес помочь. Медлить нельзя, поспеши.

- Ты же умеешь летать и можешь быстро перенести меня в Ауронис. Можешь помочь мне спасти друзей! - с напором сказала Ардолинн. – Почему не полетишь со мной?

- Я перестала вмешиваться в чужие дела. Если я отвезу тебя, а тьма внутри тебя победит, то я буду причастна к убийствам невинных. Хватит, я на такое уже насмотрелась, - грубо рявкнула Фалинара от нахлынувших воспоминаний.

- Прости, ты права. Ты не обязана мне помогать. Ты и так сделала куда больше, чем могла, - поклонилась Ардолинн и быстро метнулась в заросли.

В прошлый раз эльфийка делала большой крюк, в сторону Сердца вод. Сейчас шла напрямик и путь стал в три раза короче. Силы Валораза не давали устать, она бежала без остановки.

К полудню Ардолинн оказалась уже на подступах к столице. Еще немного и она спасёт друзей. Если они еще живы. Обязательно живы, Фалинара обещала помочь.

Когда она пробежала мимо мелиорна, от него отделилась фигура и окрикнула её. Обернувшись, Ардолинн в замешательстве замерла на месте. Позади неё стоял Лихлас.

- Ардолинн, постой. Нам нужно поговорить, - крикнул он.

- Тебе нельзя здесь… - начала она, запинаясь. – Король изгнал… Как ты тут очутился?

- Долгая история. Разговор не обо мне, а о тебе, - серьёзным тоном говорил Лихлас. – Я ждал тебя. Чтобы отговорить. Тебе нельзя убивать короля.

Ардолинн совершенно смутилась от его слов, в растерянности глядя по сторонам, будто ища подсказку. В какой-то момент их взгляды встретились. Эльфийка в пылу бегства и нервного срыва совершенно забыла о первом даре Фалинары.

Цвета его эмоций были приятные: молочно-белое сострадание и бело-золотое благородство. Но следом на Ардолинн полился поток мыслей Лихласа. Она сначала вздрогнула от того, что увидела, но почти сразу гнев и ярость захлестнули её:

- Как ты смел сбежать? Почему ты бросил нас? Бросил меня? – обвинительно кричала она на эльфа. – У тебя всегда были силы изменить Светлый лес! Ты допустил этого короля!

С каждым новым выкриком глаза Ардолинн заполняла тьма. Сияющие изумрудные доспехи покрывались всполохами чёрного пламени. В руке обретал пугающие очертания меч. Ближайшие деревья замерли в ожидании, птицы наоборот разлетелись.

- Из-за тебя большинство эльфов мертво внутри! Мои друзья умирают и страдают по твоей вине!

Ардолинн будто стала намного выше и за спиной угадывались очертания чёрных крыльев. Голос уже не напоминал крик, он был громкий, как гром в горах. Эмоции постепенно отступали, но от этого становилось только более жутко. Она не кричала, она обвиняла:

- Все мои страдания из-за веры в твои идеалы! Вместо того, чтобы действовать, ты носился со своими ученьями и милосердием ко всем. А сам всё это время прятался за маской Лихласа, Фолиандрель!

Из пальца Ардолинн, указывающего на эльфа, тянулась струйка абсолютно чёрного пламени. Глаза эльфийки были абсолютно чёрные, безжалостные.

Зато глаза Лихласа были полны боли и жалости. Ардолинн краем сознания отметила его цвет – тускло-розовый. Голос был тихий и спокойный, на ярость эльфийки он будто не обращал никакого внимания:

- Ты хочешь убить меня? Вместе со мной умрёт и всё, во что ты верила, еще несколько дней назад. Тот шанс, что дала тебе Фалинара будет потерян.

Ардолинн медлила, маленькая зелёная змейка пламени внутри, не давала нанести роковой удар. Следовало разозлиться еще сильнее:

- Ты допустил такого короля на трон! Ты мог его остановить!

- Да, я мог. Путём смертей сотен и тысяч эльфов. Чем я был бы лучше Эльриона? – ни один мускул не дрожал на лице Лихласа. Он стоял уверенно и непоколебимо, как самое древнее и могучее древо.

Ардолинн не унималась, гнев бушевал внутри. За рухнувшие мечты и надежды.

- Эльфы отвергли твои ученья. Эльрион похоронил всё, что ты пытался донести. Никто не идёт по твоему пути! А кто идёт умирает! Одни пустые разговоры, без силы и принуждения не работают! – мрачно отчеканила она.

- Ты тоже считала совсем недавно, что помощь и сострадание это путь истинного эльфа. Или ты думаешь, что за свою жизнь я потерял меньше друзей и близких чем ты? Разве у эльфов остался бы шанс на лучшее будущее, если бы я стал таким же безжалостным?

Он отвёл глаза, но Ардолинн поняла, что последние слова относятся не только к Эльриону, но и к ней. Тьма начала постепенно отступать.

- Я совершал ошибки, - продолжал Лихлас. – Исправлять их силой и кровью не лучший выбор.

- Я проиграл высокомерию и надменности, а не Эльриону и ему подобным. Вместе с эльфийским долголетием пришло и презрение к другим. Пришла закрытость и отчуждённость, - тяжело вздохнул эльф.

- Ты не старался никак это изменить! – пыталась вновь вызвать ярость Ардолинн, но она лишь отступала. – Что ты сделал для вдохновления других эльфов?

- Орки прошли через лес, - на лице Лихласа отразилась неуверенная улыбка. – Благодаря тебе в том числе.

- Из-за них погиб мой друг – Эланор. Он был и твоим другом, - с горькой злостью крикнула Ардолинн.

- Зато тысячи орков выжили, - торжественно произнёс эльф. – Среди них есть очень много смелых и доблестных. Добрых и заботливых. Их спасение – великое дело. И ты помогла в этом. Или жизнь эльфа важнее жизней тысячи орков?

Эльфийка смутилась. Она защищала то, что ненавидела в других эльфах. Лихлас мягко обвинил её в этом, не говоря прямо.

- Не важнее, - глухо буркнула она. – Ты променял эльфов, чтобы спасти народ орков? Они стали для тебя ценнее? Или ты так же разочаровался в народе Светлого леса?

В глазах эльфийки росло понимание мотивов Фолиандреля, которого она упорно именовала в голове Лихласом. Она выбрала путь мести и разрушений, а он нашёл дорогу помощи и спасения.

- Да, я понял, что потерял умы простых эльфов. И решил начать всё сначала, перед этим спася народ орков. Может в интригах я не так умел, как Эльрион, но план всё-таки сработал.

Глаза Лихласа светились от радости. Слова эльфа заинтересовали Ардолинн, но бунтарское чёрное пламя еще не до конца погасло, и она продолжила спорить:

- На новых землях, орки схлестнутся с троллями. Кровь всё равно прольётся и всё будет напрасно.

- Нет, - тихо сказал Лихлас. – Замыслы Эльриона не верны. Прошедшие через лес орки – это не те яростные и кровожадные воины, что были в Гривэле. Они все погибли.

- Те, кто выжил, имеют спокойный и рассудительный нрав, - улыбнулся эльф. - Хоть среди них есть остатки воинов, но они смогут ужиться с троллями. Я в этом уверен. Войны не будет, как бы король этого не желал.

Ардолинн смотрела в его лицо и видела лишь глубокую синюю уверенность в своих словах. И она поверила. Поверила, что ещё не всё добро потеряно в мире. Есть еще честность и справедливость.

Остатки ярости растворились в этой вере. Глаза вновь стали яркими, зелёными. И она спросила то, что зацепило в его словах:

- Ты сказал, что хочешь начать всё сначала? Как это?

Лихлас улыбнулся, увидев перемены в её виде и голосе и с оживлением начал рассказывать:

- Во время Войны Крови и Панциря, я с удивлением начал вспоминать, как появился на свет. Как нас создали. Семь изначальных Ривалдиса.

- Не спрашивай кто создал, я этого не помню, - предупредил он немой вопрос эльфийки. – Зато я вспомнил каменную плиту с нанесёнными на неё символами. Её разломили на семь частей, вручив каждому из нас.

- Вновь соединив их вместе, можно спасти, стоящий на краю гибели мир, - вдохновлённо продолжал Лихлас. – Их нарекли – Скрижалями.

Он порылся у себя в кармане и достал кусок плиты, размером с его ладонь и показал Ардолинн:

— Вот моя Скрижаль. На ней лишь непонятные символы, но соединив их вместе… - он глубоко задумался. – Возможно соединив их вместе, получится мощное заклинание, что спасёт от новых захватчиков.

- Но мне открылось иное, - голос стал увереннее и громче. – Создать новую страну, заселить и соединить в ней все народы. Жить в мире и процветании. Единство – вот путь к выживанию.

Ардолинн смотрела на него с лёгким сожалением. Иллиан был такой же фанат идеалов. И куда его это завело?

- Почему ты не попытаешься собрать Скрижали вместе? Имея в руках такое могущественное заклятье, ты спасёшь намного больше жизней, - недоумённо смотрела она на Лихласа.

- Мне не по силам собрать всё вместе, даже если бы я захотел, - насупился эльф. – Скрижали разбросаны по миру и куда-то я просто не смогу добраться. Я делаю, как велит мне сердце.

- Зачем же ты пришёл в Светлый лес? Для чего остановил меня? – с лёгким раздражение спросила Ардолинн.

- Я далеко не уходил, - с теплотой смотрел он на эльфийку. – Все обоснуются недалеко от северных границ Светлого леса.

Он начал с придыханием перечислять:

- Я уже помог части орков перебраться туда. Хоббиты не все ушли со своих земель и тоже остались. После случившегося на границе, часть эльфов первого и второго дома захотела покинуть Эльдорию. Я принял их к себе. Как и некоторых кентавров.

- Мы уже начинаем оседать на новых землях и строить дома. Каждый будет жить так, как ему по душе, - от воодушевления он даже размахивал руками.

- Эльфы высаживают деревья, на которых постоят дома. Хоббиты роют землю. Кентавры устилают полы мхом и расставляют благовония, - и тут он поднял указательный палец вверх, произнося следующую фразу. – И никто не ссорится, все лишь помогают друг другу.

- Конечно не ссорятся, - фыркнула Ардолинн. – Прошло сколько три? Четыре недели? Они еще не успели.

- Ты зря язвишь, - покачал Лихлас головой. – Я верю, что и дальше всё получится. Если не верить, не стоит и пытаться.

- Ты прав, извини, - опустила взгляд Ардолинн. – Не мне издеваться над чужими стремлениями.

Эльф кивнул, в знак благодарности и продолжил:

- Ты спрашивала, для чего я здесь? Я вместе с Фалинарой помогал тебе. Услышав её призыв к Светлому лесу помочь тебе, я попросил Слышащий лес отправить защитниц. Сёстры пришли к тебе по моей просьбе. Ты нужна мне.

Услышав упоминание Таюн и Таяк, эльфийка встрепенулась. Встреча совершенно выбила её из колеи. Она забыла то, зачем так спешила в Ауронис. Из-за такого долго разговора, она потеряла драгоценные минуты.

Ардолинн уже открыла рот, чтобы высказать недовольство и поспешить удалиться, как Лихлас, будто прочёл её мысли:

- Ты не опоздаешь. Они живы, - уверенно произнёс эльф. – Я это точно знаю.

Ардолинн недоверчиво всматривалась, но потом всё же с облегчением выдохнула. Лихлас же продолжил свою мысль:

- Ты нужна мне. Ты можешь заставить Эльриона помочь моей новой стране. Главное не убивай его.

Ардолинн нахмурилась и медленно покачала головой. Лихлас продолжал убеждать со всей возможной страстью:

- Да, он лживый, эгоистичный и жестокий, но он предсказуемый. Убив его, начнётся хаос и постоянные войны. Ты сделаешь только хуже Эльдории и новой стране. И себе, - почти шёпотом закончил он.

- Кто-то должен сделать то, что не смог ты, - тьма слегка опутала Ардолинн на этих словах. – Эльрион умрёт!

Лихлас с печалью смотрел в её глаза и не видел там ни тени милосердия.

- Шанс на верное решение у тебя ещё есть, - закрыв глаза произнёс он тихо. – Если передумаешь или тебе понадобится моя помощь – позови. И я приду.

- Прежде короля, зайди в свои бывшие покои, - с надеждой предложил Лихлас. Не увидев на лице Ардолинн отторжения, он закончил. – Прощай!

Эльф развернулся и мгновенно растворился в лесной чаще. Ардолинн даже не заметила куда он делся. Эльфийка развернулась и вновь побежала в столицу. Куда идти сначала она уже знала.

Глава 18. Слеза Аларии

Что я могу встретить в своих старых покоях? Зачем Лихлас направил меня туда? - эта мысль терзала Ардолинн.

С моей силой, помешать мне всё равно никто не сможет. Это просто знак вежливости тому, на кого я ровнялась долгое время.

В думах, путь пролетел незаметно. И вот эльфийка уже стоит у входа в дворец. В то место, которое она долгие годы считала своим домом. Теперь остались лишь последние, ужасные воспоминания.

Странно, но никто не пытался схватить или остановить её. Быстрым шагом Ардолинн направилась в свои бывшие покои.

Войдя внутрь, эльфийка замерла на пороге. На кровати, полуголая лежала Алария. Молодая эльфийка нежилась в лучах, проникающего через окно солнца.

Внутри Ардолинн всё ликовало. Эта встречал была неожиданна и приятна.

Рядом не было ни Фалинары, ни Лихласа, чтобы спасти Аларию. Не дать убить её. Хотя, вряд ли изначальный был бы против. Он ведь и отправил Ардолинн на эту встречу.

Попытка приглушить её жажду мести? Милосердный и добрый Лихлас принёс Аларию в жертву? Он настолько не хочет смерти короля, что нарушает свои принципы?

Это было неважно. За смерть Аларии никто не осудит, а удовлетворения она принесёт не меньше, чем смерть Эльриона. Возможно даже больше.

За такой короткий срок знакомства, Алария успела причинить очень много боли. Её поступки были жестоки и несправедливы. Помимо личного, тут выполнится и роль судьи Ривалдиса.

Ардолинн улыбнулась. Любой, кто видел бы её в этот момент съёжился бы от ужаса неминуемой гибели. Улыбка предвещала расплату. Суровую, но справедливую.

Алария, впрочем, не смотрела на вошедшую. Она, всё еще считала себя охотником и пыталась нащупать кинжал под подушкой. Её голос был мягкий, успокаивающий, чтобы запутать и неожиданно напасть:

- Как же ты ловко умеешь прятаться и убегать, - повернулась она к Ардолинн. – Кто помог тебе скрыться?

Правая рука была спрятана за спиной и что-то сжимала. Ардолинн взглянула в глаза Аларии и прочла в них:

Сама пришла за смертью, ха. Влетело же мне от короля, за неудачную охоту. Пора исправить. Надо только подойти поближе.

Цвет Аларии был некрасивый и грязный, что дико контрастировало с её милой мордашкой. Мутно-жёлтый с серым подлости, переплетающийся с болотной зелёно-жёлтой завистью. Она сделал небольшой шаг вперёд.

Ардолинн смотрела на неё немигающим пронзительным взглядом. Странно, но тьма не поглощала её как в разговоре с Лихласом или Фалинарой.

Глаза не стали чёрными, за спиной не вырастала тень крыльев. Похоже, что пламя чувствовало – всё свершиться и без его прямого влияния. И пламя… ликовало. Жертва близко.

Ничто внутри Ардолинн не сопротивлялось, а лишь подталкивало её. Даже зелёный свет Фалинары не препятствовал, а наоборот подталкивал эльфийку. Как и Лихлас.

Они все были верили, что, отомстив, внутри образуется больше места для прежних чувств. Накормленное, чёрное пламя ослабнет и даст зелёному занять часть своего пространства.

Момент отчаянья, во время наполнения силой Валораза, был слишком глубоким. Темнота пробралась невероятно глубоко. Настало время потесниться.

- Где Элунар и тёмные эльфийки? – Ардолинн задала единственный вопрос, который сейчас отделял Аларию от смерти.

- Ты всё еще надеешься кому-то помочь? – со смехом спросила Алария, сделав вперёд еще два маленьких шага. – Ты не в состоянии помочь даже себе.

Ардолинн не шевелилась и лишь равнодушно смотрела на неуклюжие попытки молодой эльфийки, что-то предпринять. Она искала взгляд Аларии, но та смотрела в сторону.

- Где Эльрион их держит? – безэмоционально повторила Ардолинн свой вопрос.

- Глупенькая, - тихо прошипела Алария. – Как можно быть, до сих пор такой глупой? На чью помощь ты надеешься на этот раз?

Молодая эльфийка сделала еще несколько мелких шагов вперёд и теперь их с Ардолинн разделяло меньше двух метров.

Одного прыжка хватит или еще немного подойти?

Ардолинн наконец то поймала её взгляд. И громко крикнула, пока Алария не успела отвести его:

- Отвечай!

Алария будто пошатнулась от крика, но в сторону Ардолинн.

- Третий дом, - ответила Алария. В глазах блеснула ненависть. – Но зачем покойнику эта информация?

На последний словах Алария прыгнула, выкидывая спрятанную за спиной руку с кинжалом. В тусклом свете спальни блеснула благородная, голубоватая сталь.

В этот удар была вложена вся её жестокость и злость. Кинжал был нацелен точно в горло стоящей в дверях Ардолинн. И он воткнулся.

Точнее Алария уже видела, как он вонзается в беззащитное горло. Она уже предвкушала увидеть поток крови своей соперницы. Той, которая так долго ей мешала стать новой спутницей короля.

Но лезвие кинжала просто поглотил язык тёмного пламени, который вырвался наружу. Нечто внутри Ардолинн довольно уркнуло. И вместе с тем, попросило добавки. Больше.

Непонимание на лице Аларии сменилось молочно-серым испугом. А увидев, как из правой руки Ардолинн вырастает меч, на лице нарисовался глубокий чёрно‑фиолетовый ужас.

Ардолинн сама смотрела с удивлением на меч. Сейчас он был не просто чёрный с алым, но в нём ещё присутствовали зелёные линии. Все силы внутри жаждали этой справедливости.

Удар кинжала раздразнил чёрное пламя. Ардолинн почувствовала, что просто удар мечом не утолит эту жажду. Отчаянье Аларии надо испить сполна.

На этих мыслях началась трансформация. Пламя медленно поднимается за спиной. Тень от него расходится на стены, образовывая крылья. Рост увеличился, теперь она нависала над обвиняемой. Голос стал безжалостным. Она не просто мстила – она судила:

- Я Пламя Валораза, несущее очищение и справедливость во все уголки Ривалдиса, — это звучало ужасающе и торжественно.

- Ты не Свет Эльдории, тебе нечего делать в этих покоях и в покоях короля. Ты этого не заслуживаешь, - Алария дрожала, в глазах читалось отчаянье, цвет стал грязно-фиолетовый с чёрно-серым.

Меч был занесён над её головой, а тёмное пламя, вырывавшееся из груди Ардолинн, будто опутывало Аларию. Не давало её уйти и даже пошевелиться.

- Ты жестока, коварна и предаёшь всех на своём пути, - продолжала Ардолинн зачитывать обвинения.

Слова будто стрелы вонзались в голову Аларии.

- Ты виновна во многих смертях невиновных. Слишком многим ты причинила боль и страдания. За это ты приговариваешься к смерти.

На лице Аларии читался глубокий чёрно‑фиолетовый ужас. Глаза умоляюще смотрели на Ардолинн. По щеке потекла одинокая слеза.

Взмах меча из пламени моментально отделил голову молодой эльфийки от тела. Ардолинн поймала голову и продолжала смотреть в её лицо.

Странно, но эта одинокая слеза принесла Ардолинн сильное облегчение. Все бушующие внутри силы затихли, довольные. Покой и умиротворение накрыли её.

Справедливость восторжествовала.

И она придумала лучшее название для эликсира Илиана. Слеза Аларии.

***

Лихлас оказался прав. Эта встреча в бывших покоях Ардолинн принесла ей облегчение. Чёрное пламя, довольное, слегка отступило. Теперь его место занимало зелёное. И красное. Это возвращалась Ардолинн.

Опустошённость от потерь, слёз, жестокости и лжи довели эльфийку до крайнего отчаяния. Она потеряла даже веру к жизни. И эту пустоту заполнило драконье пламя. Пламя, которое жаждало лишь смерти и разрушений.

Помощь Фалинары помогла не потеряться до конца во тьме. После этого встреча с Лихласом помогла вспомнить старые идеалы. Изначальный пожертвовал Аларией лишь ради одного. Спасения.

Но чьего? Ардолинн или Эльриона? Хотелось верить, что ради неё.

Добрый и милосердный Лихлас наверняка знал, что чёрное пламя, напоенное кровью, даст место другим чувствам.

И хотя всё, что произошло с Ардолинн – отчасти вина изначального, она уже почти не винила его.

Оставался Эльрион.

Его стоит пощадить. Не ради себя. Не из-за боязни гнева Валораза. Ради Лихласа. Ради его учений в роли Фолиандреля. Моих бывших идеалов.

Но нельзя отказать себе в удовольствии. И подкормить чёрное пламя.

Ардолинн посмотрела на голову Аларии, которую до сих пор держала в руке и жутко ухмыльнулась. Накинув на неё сверху простыню, она направилась в комнату короля.

Стоящая в дверях королевских покое стража беспрекословно пропустила Ардолинн. Король не посвящал своих подчинённых во все интриги и в изменение её статуса. Для них она еще оставалась Светом Эльдории.

Король Эльрион сидел на стуле и задумчиво рассматривал какие-то бумаги, когда она вошла. Он недовольно обернулся, чтобы увидеть того, кто посмел прервать его дела.

Вид стоящей на пороге Ардолинн заставил его внутренний цвет смениться. Эльфийка увидела тусклое оливково‑коричневое недовольство.

Почему она до сих пор жива? – увидела она в его глазах.

- Важнее будет другое. Почему до сих пор жив ты? – ответила Ардолинн на его мысли.

- Меня просили сохранить твою ничтожную жизнь. Поэтому ты жив. В отличии от неё, - она кинула голову Аларии в сторону короля.

Эльрион машинально поймал летящий в него предмет. Но как только он разглядел, ЧТО попало в его руки он отшатнулся. Голова с глухим стуком упала на пол и покатилась.

Ардолинн жадно вглядывалась в лицо короля. Её не интересовали его мысли. Только эмоции. Тёмно-фиолетовый страх, грязно-фиолетовое с чёрно-серым отчаянье и напоследок, вспыхнувшая чёрно-красным ненависть.

Эльфийка упивалась этим. И хотя чёрное пламя довольно урчало, Ардолинн требовалась его помощь. Сказать Эльриону напутственные слова:

- Ты думал эта девчонка сможет заменить меня? Стать твоей новой спутницей? – голос дрожал от гнева, глаза постепенно темнели. – Ты предал меня! Растоптал мою любовь! И ты повелел ей убить меня!

Ардолинн, презрительно указывающая пальцем на голову Аларии резко успокоилась. Голос стал ровный, безэмоциональный, но устрашающий:

- В Светлом лесу никогда больше не будет Света Эльдории. Он погас. Его поглотила тьма, - на этих словах за её спиной нарисовалась тень драконьих крыльев.

Глаза полностью затянула чернота. В руке зажегся меч.

Пламя радостно взвыло и уже потянуло свои чёрные щупальца к Эльриону. Ардолинн одёрнула его. Нельзя. Она этого не хотела. И ушла.

***

Пленников эльфийка обнаружила там, где и сказала Алария. Втроём они были заперты в подвале третьего дома.

Стража пыталась не пустить Ардолинн в главную дверь, но еще горящий в руках меч, с лёгкостью проделал в стене новый вход. Опешившие и испугавшиеся эльфы быстро испарились. На двери в подвале осталось просто срезать замок, а не всю стену.

Вид измученных и израненных сестёр и Элунара моментально прогнал всё черноту. Глаза заблестели от счастья. Она успела. Они живы.

Вид пленников, впрочем, сильно отличался. Лишь Элунар был рад вошедшей и несмело улыбнулся. Таяк зашипела и горько заплакала. Таюн со злостью бросила вошедшей:

- Наша жертва оказалась напрасной, молодец! Теперь ты скажешь, что спасёшь нас и мы погибнем вместе. Ура!

Ардолинн не смутил этот тон. Она с нежностью смотрела на сестёр, но видела на их лицах печаль и раздражение.

Взглянув в мысли, Ардолинн поняла причину. Единственное, что держало этих израненных воительниц, не давало им умереть. Это осознание своей миссии. Они выполнили волю леса, спасли Ардолинн.

А теперь она сама явилась на верную смерть. И сёстры уже ничем не смогут ей помочь. Все раны, все страдания – напрасно. Они умрут тут вместе.

Блеск ушёл из глаз Ардолинн, теперь в них начали плясать озорные зелёные огоньки:

- Хватит печали. У меня теперь хватит сил спасти нас всех. Никто больше не умрёт, - с твёрдой уверенностью сказала она. – Я провожу вас в Эльдоракс.

Сёстры с недоверием и осуждением смотрели на Ардолинн. Она не удержалась и зажгла в руке меч, который зажегся тремя разными цветами. Короткий взмах… и дверь падает с петель.

Оранжевое удивление и проблески золотисто-желтой радости появились на лицах пленников. Ардолинн расхохоталась:

- Как ваши раны? Сами идти сможете?

- Терпимо, - равнодушно бросила Таяк. – Доковыляем.

Таюн решительно кивнула и двинулась к выходу. Элунар просто послушно выполнял всё, что скажут.

Радость переполняла Ардолинн. Она смогла. Она спасла их. На вид раны сестёр были не слишком серьёзные. Алария их подлечила, чтобы невовремя не умерли. Значит они и правда доберутся до Эльдоракса. Там им помогут.

Пленники выбрались из подвала наверх и увидели проделанный Ардолинн новый вход. Таюн восхищённо посмотрела на светлую эльфийку и зажмурилась от яркого солнца, проникающего внутрь.

Все трое вопросительно уставились на Ардолинн. Они ждали её указаний. Светлая эльфийка, быстро прикинув, повернула направо, прочь из столицы.

Радость и счастье длились недолго. Не успел их небольшой отряд сделать и сотни шагов, как Ардолинн почувствовала сотню уставившихся на неё взглядов.

Почти сразу воздух загудел от стрел. Укрыться было негде, они были на пути между зданиями третьего и четвёртого дома. Засада! Месть короля?

Все стрелы летели в неё. Мгновенно вспыхнувшее чёрное пламя не дало ни одной стреле долететь. Сминало и сжигало их.

Атакующие, выпустив еще залп, оказались растеряны. Они не могли нанести вред стоящей перед ними эльфийке. Многие дрожали от страха. Руки дёрнулись. Стрелы полетели вразнобой, угрожая остальным трём спутникам.

Ардолинн увидела куда нацелены стрелы и закричала. Это был крик безнадёжной ярости. Ей причинить вред лучники не могли, но Элунар и сёстры были беззащитны. За новым залпом последовал следующий и следующий. Град стрел осыпал стоящих.

Струйка зелёного огня метнулась в сторону друзей, на миг притормозив. И вслед за зелёным, будто по зову, взметнулся столб тёмного пламени. Оно заключило спутников Ардолинн в сферу, поглощая летящие в них стрелы.

Но этот миг задержки всё-таки был. Два пламени не научились ладить друг с другом.

Эльфийка со страхом обернулась на тех, кого отчаянно надеялась спасти. Надежда тут же разбилась. Первые стрелы успели долететь до них. Каждый был ранен.

У Элунара две стрелы торчали из груди, но он ещё стоял. Бедная Таяк вновь получила стрелы и в руки, и в ноги и валялась на земле. Таюн получила стрелу в низ живота и согнувшись каталась по земле, воя от боли.

Тьма вытеснила всё остальное. Меч из трёх цветов, вспыхнувший в руках, потерял и алый, и зелёный. Он стал абсолютно чёрный и быстро начал увеличиваться в размерах. Теперь он мог достать любого из сотни эльфов, стоящих вдали.

Но удару не суждено было случиться. Тихий и уверенный голос окликнул сзади Ардолинн.

- Не спеши убивать их.

Ардолинн обернулась и увидела Фолиандреля. Он уже не скрывался за маской Лихласа, сейчас он был именно тем изначальным, которого она знала.

Он сидел на коленях, около умирающих друзей и поочерёдно вливал каждому в рот, какую-то жидкость.

Эликсир Иллиана, - проскользнула мысль в брешь отступившей на миг тьмы.

На глазах у Ардолинн, каждый из бывших пленников оживал. Даже старые раны, нанесённые Аларией заживали.

Таяк вскочила на ноги, напоминая ощетинившегося ежа и недоумённо водила взглядом из стороны в сторону.

Таюн распрямилась, потом села и недоверчиво ощупывала свой живот. После она провела рукой по простреленному Аларией плечу и тоже, не найдя там раны, застыла.

Элунар просто улыбался. У него уже был такой опыт и для него это, можно сказать стало привычно. Он с восхищением смотрел на Ардолинн и с благодарностью на Фолиандреля.

- Ненадо убийств, - спокойно произнёс Фолиандрель, обращаясь к Ардолинн. – Твои друзья в безопасности.

Тьма ушла так же быстро, как и охватила её. Ардолинн стояла практически без сил. Вспышка ярости отняла их очень много, а чернота перестала питать изнутри.

- Я не убила его, как ты и просил! – недовольно, но без злости сказала она. – И видишь, что за этим последовало? – обвела она рукой спрятавшихся эльфов.

- Я горжусь тобой, - произнёс Фолиандрель. Его голос был пропитан необычайной теплотой. – Потому я и пришёл. Помочь тебе окончательно не провалиться во тьму и спасти твоих друзей.

- Но откуда у тебя эликсир Илиана?

- А кто помог ему с рецептом? – подмигнул Фолиандрель. Но тут же нахмурился. – Ты зря отпустила её так быстро, тьма тебе еще пригодится.

На лице изначального отразилась гримаса внутренней борьбы и потом боли. Но он твёрдо произнёс:

- Я не поддерживаю твой новый путь, но принимаю его. Эти эльфы не заслуживают смерти. Они просто выполняли приказ. Изгнания будет достаточно. А ты, кажется, как раз ищешь первых жителей для нового города.

Удивляться осведомлённости Фолиандреля не было сил. Изначальный был крепче всех связан с лесом. Наверняка даже крепче Фалинары. Ему ли не знать про всё, что тут творится.

Ардолинн встала, вновь наполняясь чернотой. Движения вновь были лёгкие и полными сил. Но к кому обращаться? Все эльфы на деревьях в разных сторонах. Просто кричать? Глупости.

Выручил опять Фолиандрель. Он громогласно обратился к эльфам:

- Вы все знаете кто я. Немедленно спускайтесь и идите сюда. Я спас вас один раз, но боюсь на второй, эта прекрасная барышня вас больше не пощадит.

В его словах звучала власть. Ардолинн никогда прежде не слышала у изначального таких интонаций.

Фолиандрель умудрился спасти всю эту сотню эльфов, трёх друзей и её саму. При этом не применив никакой силы. Ардолинн с глубочайшим уважением вновь взглянула на него. Именно в эти идеалы она всегда верила.

Смятение, паника и тревога читали на лицах спускающихся эльфов. Ослушаться никто не посмел. Они успели ощутить тот леденящий ужас, который едва не накрыл их в пламени Ардолинн.

- Я Пламя Валораза, несущее очищение и справедливость во все уголки Ривалдиса, - начала Ардолинн обращаясь ко всем сразу.

- Ваше выполнение преступных приказов лживого короля, чуть не стоило жизни трём невинным. Лишь мудрость Фолиандреля уберегла их и вас от смерти.

- Я приговариваю вас к изгнанию. Вы все отправитесь в Астратор и обоснуете там город. В котором и будете жить до конца вашей жизни. Любое непослушание будет караться смертью, - стальным тоном добавила она.

Мелкие крупицы чёрного пламени отделились от неё и по воздуху подплыли к каждому эльфу. Частицы впитывались в кожу стоящих перед ней.

Все эльфы, одновременно, поморщились от боли, когда тьма проникала внутрь. На виске у них образовывалась круглая метка. Знак Валораза - Метка изгнанника.

Без лишних слов, стрелки понуро разворачивались на север. Они точно чувствовали – у них был один путь – в Астратор. Иначе пламя сожжёт их изнутри.

- Куда ты теперь? – спросил Фолиандрель.

- Судить короля!

Ардолинн сказала это жёстко и не допускающим возражений тоном.

- Пощади его, - вновь принялся её убеждать Фолиандрель. – Без своих лучших воинов из третьего дома он уже не так опасен. Смерть же принесёт хаос. Ты уже раз сделала правильный выбор, так сделай его вновь.

Спорить Ардолинн не хотела. Фолиандрель спас её друзей и её саму. Ему хотелось верить.

- Проводи их в Эльдоракс. У тебя лучше получится сохранить им жизни.

- Обещаю

- Прощайте друзья, быть может, лес сведёт когда-то нас вновь, - грустно сказала Ардолинн. – У меня теперь другая дорога.

Сёстры смотрели на неё с небольшим испугом от всего пережитого. Хотя на лицах обеих было понимание и горечь от расставания. Элунар неразборчиво промычал нечто, должное означать прощальные слова.

- Эликсир назовём по-моему – Слеза Аларии, - беспрекословно сказала Ардолинн, обращаясь к Фолиандрелю.

Эльф лишь склонил голову, принимая её слова. Ардолинн легко усмехнувшись, удалилась в сторону дворца. Суда королю не избежать, даже если суд не всегда смерть.

***

Вход во дворец ощетинился остатками воинов третьего дома. Они с настороженностью и опасением всматривались в приближающуюся Ардолинн.

- Остановись или мы будем стрелять, - раздался слегка дрогнувший голос.

- Стреляй, если хочешь отправиться за сотней своих родичей, - не сбавляя шаг, громко крикнула Ардолинн.

Лучники переглядывались. В них боролся страх неизведанной силы и страх перед королём. Видимо, кто-то из них наблюдал за сценой между третьим и четвёртым домом. И уже успел всем рассказать.

Конца сцены они однозначно не знали и предполагали самое худшее. Что вся сотня стрелков была отправлена к праотцам. И теперь эта одинокая, хрупкая девушка шла в их сторону. Неся смерть и разрушения.

На землю упал первый лук. Гулко стукнувшись о камень, выложенный вдоль дворца. За ним посыпались остальное оружие. Даже главный, кто призывал её остановиться, пустился наутёк.

Ардолинн довольно усмехнулась. Они сделали правильный выбор. Правда теперь в новом городе на несколько десятков меньше жителей.

Найти преступников несложно. Только в город нужны именно воины, а не простые рабочие. Найдутся!

Быстрым шагом Ардолинн дошла до двери короля. Один небольшой удар легко выбил запертую дверь.

Таким короля вряд ли кто-то видел. Он дрожал даже не от страха, от дикого ужаса. Вид довольной и слегка улыбающейся эльфийки вызывал оцепенение.

Всё это было заметно невооружённым взглядом, но Ардолинн не удержалась. Вгляделась в его лицо и наслаждалась глубоким чёрно‑фиолетовым ужасом.

Впрочем, она пришла не за этим.

- Встань и подойди, - резко скомандовала она.

На ватных ногах, Эльрион приблизился, не смея ослушаться приказа.

- Я пощадила тебя, но ты вновь предал. Если бы не вмешательство Фолиандреля, ты был бы уже мёртв.

В глазах короля промелькнуло удивление, что было странно для его состояния.

- Твои лучники чуть было не убили моих друзей. Фолиандрель спас им жизнь. Этим он спас всех. И тебя, и твоих воинов.

Слова давались Ардолинн непросто. Бушующее внутри пламя требовало смерти предателя. Образ судьи обязывал покарать его, но она сдерживалась. Отдавая дань уважения Фолиандрелю.

- Ты откроешь границы Эльдории для всех рас и народов. Позволишь им посещать лес и торговать с эльфами, - голосом, не терпящим возражений, говорила Ардолинн. – Если Лихласу что-нибудь понадобиться, ты сделаешь это.

Король понял, что его не собираются убивать и вновь почувствовал уверенность в себе. Ардолинн вновь заметила на лице тень интриг, лжи и фальши:

- А если я откажусь?

Ардолинн выкинула вперёд руку, ловя нечто, после молниеносного удара пламенного меча.

- Тогда я отрублю второе, - протянула она ему раскрытую руку.

На руке лежало левое ухо короля.

- Теперь тебе придётся зачёсывать волосы на левую сторону, - равнодушно сказала Ардолинн.

Эльрион посмотрел в висящее на стене зеркало. Не на ухо, а в глаза. И впервые не видел там уверенности и власти.

Для знати эльфов уши священны. Отрубленное ухо это проклятье. Даже если эльф потеряет его в бою, его будут считать прокажённым. И она и король знали это.

Эльфийка не стала ждать никакой реакции, она просто вышла наружу. Теперь предстояло много глобальных дел. Валораз сперва приказал найти Фенгарата. Значит путь лежит в Тагбабару.

Глава 19. Тролли на новом месте.

Прошло семь долгих лет с тех пор, как тролли покинули свои поселения на границе Слышащего Леса и осели в новом, названном в своей простой манере – У Дальнего Леса. Орда орков, более года собиравшаяся со всех уголков Синдервейла и насчитывавшая более десяти тысяч воинов, к всеобщему изумлению, беспрепятственно миновала лес. Приказ об этом отдал лично кентавр Фенгарат – их давний и главный враг. Так он почтил память павших могучих зеленокожих воинов, чье самопожертвование в Войне Крови и Панциря остановило захватчиков у границ Тагбабары. В разговорах кентавров, наблюдавших за движением орков по лесу, звучали противоречивые чувства. Сквозь многовековую ненависть проступали нотки благодарности и неожиданного уважения к бывшим врагам. Отношение к агрессивным соседям неожиданно и очень быстро начало меняться в лучшую сторону.

Орки заняли опустевшие тролльи жилища, где оставались лишь те немногие, кто не захотел или не смог отправиться на восток, и чья судьба осталась неизвестной. Тем временем орда медленно, но, верно, расселялась по всей территории Резегеша, неуклонно приближаясь к новым землям троллей.

Жизнь на новых землях оказалась безжалостно тяжелой. Эти земли раскинулись вокруг Сурового Горнолесья – узкой полосы леса, что отделяла троллей от Дувартиса и предваряла неприступные горы гномов. Скудные земли едва родили, а немногочисленная дичь в лесах была мелкой и пугливой. Трагическая ошибка первых землепроходцев дорого обошлась племени. Ослепленные находкой плодородного оазиса, они опрометчиво решили, что вся земля здесь так же щедра. Их лживые вести заманили сородичей в эту неприветливую глушь. Нежданно обрушилась на троллей и коварная болезнь, неведомая прежде племени Резегеша. Ядовитые испарения, поднявшиеся из глубин земли во время Великого Разлома и окутавшие весь регион, отравили многих. И хотя едкая дымка давно рассеялась, ее губительные последствия ослабили тела троллей, сделав их беззащитными перед новыми недугами. Эти недуги свирепствовали в поселении “У Дальнего Леса” и неумолимо косили их ряды. Из пяти сотен обитателей поселения “У Ближнего Леса” более десяти дюжин не решились на трудный путь на восток. А за семь лет на новых землях недоедание и болезни унесли жизни более трети переселенцев. В итоге осталось немногим более двухсот.

На другой стороне Сурового Горнолесья гномьи армии несли неусыпный дозор. Переселение троллей к их границам они восприняли как начало предсказанного рунными мастерами кровопролитного вторжения. Все последующие годы гномы были полны твердой решимости не пропустить захватчиков в свои земли, даже ценой тысяч гномьих жизней. Случались редкие исчезновения молодых гномов. Их головы были полны баек о свирепых троллях. Одиночки или небольшие группы, движимые любопытством и бравадой, переходили лес и пропадали без вести. Гномы видели в этом зловещее подтверждение своих худших страхов. Они рассказывали у костров леденящие душу истории о троллях, пожирающих их собратьев, и пугали ими детей. В их всеобщем сознании глубоко укоренялась ненависть к никогда даже не виданным ими созданиям.

Но правда была иной. Гномов никто не убивал и тем более не пожирал. Очарованные исполинскими размерами троллей, их мирным образом жизни и гостеприимством, любопытные гномы оставались. Они даже пытались обучить троллей кузнечному делу. Но это искусство оказалось совершенно чуждым неуклюжим рукам этих великанов. Казалось, в отличие даже от земледелия, у троллей не было ни малейшего шанса овладеть горном и молотом.

Гном Бумрин, едва достающий до коленки тролля Дроггара, терпеливо объяснял основы ковки.

– Видишь, Дроггар? Главное – это контролировать удар. Не вся сила нужна, а лишь малая ее часть, направленная точно.

Дроггар кивнул и легко поднял молот, который в его руке казался детской игрушкой. Он попытался нанести легкий удар, но наковальня содрогнулась, заготовка отлетела в сторону, а в руке осталось только древко.

– Это разве малая часть? – удивленно пробормотал Бумрин, едва удержавшись на ногах от силы удара.

– Я даже не напрягся, – пробасил Дроггар, ухмыляясь.

– Да, пожалуй, для тебя "малая часть" – это как для нас удар осадного орудия.

Взяв другой молот, Бумрин через некоторое время с гордостью протянул Дроггару только что выкованный им кинжал.

– Вот, Дроггар! Смотри, какая работа! Острый, прочный, легкий! Идеальный клинок!

Дроггар взял крошечный кинжал в свои огромные пальцы, повертел его с недоумением, будто рассматривая странного жука. На его лице отразилось полное непонимание ценности этой крохотной вещицы. Лишь через мгновение он улыбнулся, от пришедшей в голову мысли:

– Спасибо, им можно чесать в зубах, – пробасил Дроггар и тут же принялся это делать, довольно почесывая один из своих внушительных клыков.

Бумрин обреченно вздохнул и обхватил голову руками.

Гномы с энтузиазмом изучали язык троллей, а несколько особо смышленых троллей, и среди них выделялся быстро подрастающий Харуг, с не меньшим рвением постигали гномий язык.

Гном Оллин, совершенно не боясь, уселся на поваленное дерево рядом с огромным Харугом и старательно выговаривал троллье слово.

– Ха... ру... гх... – запнулся гном, пытаясь произнести имя тролля. – Это... сложно. У вас слишком много... гортанных звуков.

Харуг с любопытством наклонил голову и попытался повторить гномье слово, которое только что произнес Оллин:

– Ол... ли...н? – получилось у него скорее утробное рычание.

– Почти! Но не так... утробно. И более... четко. Как чеканка монеты! Оллин! – поправил его гном.

Харуг попытался снова, и звук получился похожим на урчание голодного медведя.

– Может, мы просто будем общаться жестами? – с надеждой предложил Оллин.

Харуг задумчиво почесал подбородок своей огромной лапой.

Оллин учил Харуга счету на гномьем языке.

– Экхад... дур... тера... чатур... панч... – медленно произносил гном.

Харуг внимательно слушал, а потом неожиданно выпалил:

– Сапт! Ашт! Нав! Дас!

Оллин звонко расхохотался.

– Откуда ты это знаешь? – спросил он жестами.

Харуг в ответ разыграл небольшую пантомиму, изображая гнома, роняющего молот себе на ногу и издающего ругательства.

Оллин еще больше зашелся смехом от комичной сценки, разыгранной великаном.

– Это... не совсем учебные слова, – сквозь слезы выдавил он. – Но у тебя отличная память!

Потом Оллин попытался научить Харуга вежливому гномьему приветствию:

Харуг долго пыхтел, и у него получилось нечто среднее между рычанием и карканьем.

– Может, просто скажем "привет"? – с улыбкой предложил Оллин.

Харуга племя уже почтительно называло новым Макутом. Сам он, несмотря на свой исполинский рост, не видел в себе ничего от величественного Тагруна. Он считал себя обычным подростком, пусть и развивающимся значительно быстрее сверстников. Но все изменилось в день его десятого рождения. Внезапно, с поразительной ясностью, он осознал то предназначение, ради которой появился на этот свет.

Для начала следовало найти новый дом, пригодный для жизни большого племени. Это должно быть место, где будет вдоволь пищи и плодородная земля, где не будет войн и можно спокойно налаживать быт. Такое место могло быть только за Суровым Горнолесьем, и, собрав все племя, Харуг поведал им свои планы. На этот раз никто не посмел возразить – новое пристанище так и не стало для троллей настоящим домом. К тому же, перечить такому исполину никто не решился.

Запыхавшийся разведчик влетел в просторную тронную залу горы Атамор и, жадно глотая воздух, выпалил:

– Ваш… влчтво… трли идут!

– Отдышись! И доложи, как положено, – грозно произнес король Мурилдот.

– Ваше величество, – приведя в порядок голос, начал доклад разведчик, – Нами велось постоянное наблюдение за племенами троллей на той стороне леса. В последние дни мы обнаружили их активную подготовку к переселению: они собирают все свои вещи и припасы. По нашим оценкам, они пересекут границу Дувартиса через трое суток, – с волнением, но четко закончил он.

– Итак, началось! Мы ждали этого восемь долгих лет, и сейчас пророчество исполняется. - Наши воины готовы сдержать армии врага, – без тени страха произнес Мурилдот, – Отправить гонцов по тайным тропам кузнецов! Надо срочно предупредить Дорадор и Эдриган. Нам нужны все армии на границе леса. Не отдадим врагам ни пяди нашей земли! – величественно закончил он свою речь.

В тот же час по подземным тропам, соединяющим все одиннадцать гор Дувартиса, были отправлены посланники к ближайшим поселениям.

Война была близка как никогда.

Бонус Глава. Новая жизнь в Резегеше - Обучение троллей земледелию.

Первым шагом сотрудничества тёмных эльфов и троллей стало земледелие. Лесные жители решили обучить неуклюжих великанов этой премудрости, дабы те разнообразили рацион и перестали тревожить их леса в погоне за дичью.

Обучение земледелию оказалось поистине комичным зрелищем. В воздухе витала лёгкая нервозность. Хмурые тролли-мужчины, привыкшие к охоте, с недоумением разглядывали крошечные семена. Изящные тёмные эльфы старались держаться на почтительном расстоянии от их громадных кулаков.

— И вот это вот… кормить нас будет? — проворчал Громняр. Здоровенный тролль с кулаками размером с эльфийскую голову недоверчиво вертел в пальцах крохотное зёрнышко.

— Именно так, Громняр, — терпеливо ответил Листван. Он старался сохранять спокойствие, говоря достаточно громко, но не приближаясь слишком близко к его пасти. — Если ты посадишь его в землю, польёшь водой и согреешь солнцем, оно пустит ростки. Вырастет и даст много плодов. Они накормят тебя и твоих сородичей.

— В землю? Да я случайно наступлю и вдавлю его глубже, чем надо! А ухаживать как? Рычать на него, чтобы росло быстрее? — фыркнул Громняр и сплюнул на землю. Листван невольно отшатнулся.

— Боюсь, если ты на них как следует рыкнешь, Громняр, мы урожай не соберём — все семена разбегутся от ужаса, — ответил Листван с натянутой улыбкой, следя за движениями исполинских рук ученика. — Но можешь попробовать, если очень хочется. Только потом не говори, что я не предупреждал.

— Попробовать, говоришь? Хм… а вдруг это сработает? — задумчиво протянул Громняр, наклоняясь к крошечному семечку в своей ладони.

Он откашлялся и издал утробный рык. От него задрожали листья на ближайших деревьях. Листван инстинктивно пригнулся, едва не потеряв равновесие.

— Ну что, расти быстрее! А то как рыкну ещё разок!

Листван, побледнев, поспешно вмешался:

— Нет-нет, Громняр, совсем не так! Растения любят тишину и заботу. Им нужна мягкая земля, влага и солнечный свет. Громкие звуки могут им навредить. И, к слову, такого количества слюны им тоже не требуется. Мы используем воду, она… чище, — добавил он, стараясь говорить убедительно, но не слишком резко.

— Хм… чище, значит… — протянул Громняр, задумчиво почесывая подбородок, размышляя над этим утверждением. — Ну ладно, поверю на слово. Если надо я как рыкну ещё разок! Но всё равно, как-то это… скучно. Просто ждать, пока оно там копошится под землёй. Где тут хоть какая-то борьба? Где подвиг? Может, нам надо с сорняками сражаться? Вот это я понимаю, настоящее дело для тролля! Враг виден, можно как следует размахнуться!

Листван устало вздохнул, едва увернувшись от очередного неуклюжего взмаха массивной руки Громняра.

— Лишь бы вам размахнуться, горы ходячие… — пробормотал он себе под нос, вспоминая, как уже чуть не угодил под летящую лопату. — Да, Громняр, с сорняками тоже нужно бороться. Но это не совсем… подвиг. Скорее, кропотливая работа. Требует внимания и аккуратности. Представляешь, если ты своим размахом вместо сорняка вырвешь весь будущий урожай? Тогда точно никакого подвига не будет. Одна лишь голодная печаль.

А на другом конце поля за дело взялся Валун — тролль, известный медлительным умом, но невероятной силой. Он старательно пытался вскопать небольшую грядку под руководством юного эльфа Элрохина, который постоянно одёргивал гиганта, опасаясь за сохранность и грядки, и собственных конечностей.

— Нет-нет, Валун, не так сильно! Ты сейчас всю землю перевернёшь вверх дном, — пискнул Элрохин, пятясь назад, когда лопата в руках тролля пролетела опасно близко. — Ты же не хочешь случайно выкопать дыру до самого ядра планеты?

Валун моргнул своими большими, наивными глазами.

— Но ведь ты сам сказал копать глубоко, маленький… эльф? — пробасил он, осторожно почесывая затылок пальцем размером с ногу эльфа.

— Да, глубоко для корней, но не так, чтобы у нас образовалась новая пещера! И смотри, вот так нужно рыхлить землю, чтобы она была мягкой, — Элрохин пытался показать движения маленькой мотыгой, держась на безопасном расстоянии от неуклюжих движений Валуна.

— Мягкой говоришь? А зачем? Земля так твёрдая, на ней стоять удобно, — задумчиво произнёс Валун, глядя на внушительную яму перед собой. — Может, нам лучше сразу огромные ямы копать, чтобы сразу много всего посадить? Как думаешь, маленький землерой?

— Под землю… — пробормотал Элрохин, обречённо хватаясь за свою остроконечную шапочку. Она съехала ему на глаза, пока он отступал от слишком рьяного копания.

— Валун, пойми, растениям нужен свет солнца. Дождь сверху, а не… подземные тайники. Хотя, — эльф слабо улыбнулся, представив эту абсурдную картину, — признаю, в этом есть своя… кхм… логика троллей. Ладно, давай лучше попробуем ещё раз. Только, пожалуйста, чуть полегче с лопатой. Ты ей сейчас всю Резегешскую долину перекопаешь, и меня заодно.

Женщины-тролли отнеслись к новому занятию с чуть большим интересом, но и у них возникли свои трудности. Мелкие инструменты казались им игрушечными, а необходимость копаться в земле вызывала брезгливость.

— Смотри, Груда, вот так нужно делать лунку, — терпеливо показывала эльфийка Нимриэль, её изящные пальцы ловко орудовали крошечной лопаткой.

Груда, чьи исполинские ручищи с трудом удерживали миниатюрный инструмент, с сомнением наблюдала за движениями эльфийки.

— Лунку? Да я одним пальцем такую яму выковыряю, что ваш весь лес туда поместится! — пробасила она. Пытаясь показать, ткнула огромным пальцем в землю рядом с Нимриэль.

Эльфийка ойкнула и едва не провалилась в образовавшуюся ямку почти по колено. С удивлением уставилась на аккуратное отверстие, оставленное одним лишь пальцем троллихи.

— Видишь? А ты говоришь — маленькую…

— Попробуй вот так, аккуратно, возьми семечко двумя пальцами, — посоветовала Нимриэль, стараясь не смотреть на крупные размеры своей подопечной. — Не нужно глубоко. Всего на пол твоего ногтя. И старайся не сжимать сильно, они очень нежные.

Груда осторожно попыталась повторить движение. Но её чудовищные пальцы казались совершенно не приспособленными для такой тонкой работы. Семечко тут же выскользнуло и упало в рыхлую землю.

— Ой! Упустила! — расстроенно вздохнула Груда, наклоняясь, чтобы найти зернышко. — Да они же совсем крошечные! Как вы вообще с ними работаете? Мне кажется, я скорее всю землю перекопаю, чем найду его. Может, лучше просто бросить их сверху? Авось вырастут?

Нимриэль закатила глаза и ничего не ответила.

Вскоре стало очевидно: возня с мелкими семенами и инструментами — занятие не для таких крупных рук. Однако решение пришло неожиданно. Самые маленькие тролли и дети обладали более ловкими пальцами. Их рост позволял лучше видеть мелкие детали. Они с энтузиазмом взялись за новое дело, став настоящей гордостью племени.

Старый тролль Грызун, опираясь на свой корявый посох, ворчливо наблюдал за тем, как юные соплеменники сосредоточенно копаются в грядках.

— Куда катится мир? — пробурчал он себе под нос. — Раньше тролль с дубиной бегал, а теперь червяков ковыряет! Сила уходит, одна трава на уме!

Маленькая троллиха, ловко перебирая пальчиками крохотные семена, услышала его и звонко ответила:

— Зато скоро живот перестанет урчать от голода, дед Грызун. И твои старые кости целее будут, если не нарвешься на орка в поисках добычи.

Эльфы с удивлением обнаружили, что юные тролли обладают неожиданным терпением и старательностью в этом кропотливом труде. Их миниатюрные ростки быстро шли в рост, чувствуя заботливые прикосновения маленьких садовников.

Взрослые тролли, чья мощь прежде находила выход лишь в охоте и битвах, с не меньшим рвением взялись за вспашку обширных полей. Их необычайная сила и скорость позволяли им одним взмахом тяжёлого плуга переворачивать столько грунта, сколько несколько эльфов обрабатывали бы целый день. Они быстро превращали лесные поляны вокруг поселений в ровные участки, готовые принять щедрые дары природы. Вскоре вокруг Резегеша раскинулись обширные пашни, свидетельствуя о новой эре в жизни племени.

Более того, благодарные тролли, помня о помощи тёмных эльфов, стали обрабатывать значительные участки земли и вблизи их леса. Могучие соседи с лёгкостью вспахивали поля на опушках, а тёмные эльфы, в свою очередь, помогали с посадкой более нежных культур, требующих особого обращения. Так зародился взаимовыгодный союз, основанный на силе одних и знаниях других.

Первые попытки троллей приготовить что-то из нового урожая тоже были полны неожиданностей и комичных ошибок. Громняр с опаской разглядывал пучок золотистых колосьев.

— И что это? Мох какой-то странный? Его что, тоже надо грызть? — проворчал он, пытаясь отщипнуть волосок от колоса и тут же выплюнув его. — Фу, колючий! А если им вот так… — Громняр попытался забить острым кончиком колоса в лежащий рядом камень, но колос тут же сломался. — Бестолковая штука! Гвоздь из него точно не получится.

Эльф Листван попытался объяснить:

— Это пшеница, Громняр. Из зёрен, которые внутри, можно сделать муку, а потом и хлеб.

— Муку? Хлеб? А это ещё что за звери такие? — подозрительно спросил тролль, опасливо отодвигаясь от сломанного колоса. — Они кусаются?

В другое время Груда с недоумением вертела в руках большую морковь.

— Это что за странный корень? Он оранжевый! — пробасила она, пытаясь отряхнуть с моркови землю. — Неужели это испорченная охотничья приманка?

Эльфийка Нимриэль улыбнулась:

— Это морковь, Груда. Её можно варить и делать из неё вкусный суп.

Груда с подозрением уставилась на котел, в котором булькала оранжевая жидкость с плавающими в ней кусками моркови.

– Суп? Жидкое? Где его кусать? – проворчала Груда, пытаясь зачерпнуть ложкой немного жидкости и тут же обжигаясь. – Ой, горячо! А почему оно такое мягкое? Мясо должно быть с хрустом! По-моему, вы, эльфы, совсем разучились готовить! Где кровь? Где жир? Это какая-то трава вареная! Может, нам лучше просто поджарить эту морковь на костре, как мы ящериц жарим? Хоть какой-то вкус будет!

У костра с мужчинами-троллями потрескивали веселые языки пламени. Некоторые неуклюже ворочали в своих огромных лапах странные, покрытые землей плоды. Подобно хрупкому лесному цветку среди скал, рядом с ними двигалась темная эльфийка. Она оглядела просторную поляну, где тролли начали возводить свои жилища.

Эти жилища, хоть и напоминали нагромождения камней и бревен, уже постепенно обживались. Из отверстий в крышах, сплетённых из веток и покрытых дёрном, вился дымок, пахнущий смолой и печёной картошкой. Внутри, на земляных полах, были разбросаны шкуры убитых зверей, служившие и подстилками, и одеялами.

По вечерам, после охоты или работы на полях, тролли собирались у этих очагов, грели свои огромные лапы, делили добычу и слушали неторопливые, хриплые рассказы старейшин. Дети возились с грубо вырезанными деревянными фигурками или гонялись друг за другом между хижин, их смех звонко разносился в сумеречном воздухе.

— Эх, — проворчал Громняр, с силой стряхивая комья земли с крупной, пузатой репы, и пыль облаком окутала его мощные ноги. — И зачем эта грязь? Мясо — вот дело! Чистое и само бегает! А меня, старика, на охоту больше не берут, — он с досадой швырнул репу в корзину, та глухо стукнула о другие овощи, — вот и приходится возиться с этой медленной и непонятной землёй.

В его голосе звучала не только брезгливость, но и щемящая горечь от невозможности вспомнить былую удаль, ощутить прежнюю силу и азарт погони. Они теперь остались лишь в воспоминаниях, с каждым днём всё больше заменяясь этой нудной, монотонной работой в поле.

Эльфийка, чьё имя пока ещё не успело прочно врезаться в грубую память троллей, мягко улыбнулась, и в уголках её миндалевидных глаз собрались лучики морщинок.

— Что ж, у каждого свои представления о чистоте, Громняр. Мы, например, — она брезгливо сморщила нос, — предпочитаем пищу без следов недавней погони и чужих зубов. Земля питает плоды, без неё не было бы и такой сочной репы. — Она сделала паузу, глядя, как тролль мрачно ковыряет землю обугленной палкой. — А скажите, вы где раньше жили? Тоже в таких… просторных домах, как сейчас?

В голове Громняра мелькнуло воспоминание, такое яркое, что он даже на мгновение зажмурился. Мрачная, сырая пещера в Тарсии. Едва освещённая чадящим, коптящим факелом, от которого слезились глаза. На холодном каменном полу теснились сородичи. С остервенением разгрызали старые, уже обглоданные кости, чаще всего не в первый раз. С потолка монотонно, раз в несколько секунд, стекали капли, оставляя на коже липкие следы. В углах, в темноте, шевелились юркие многоножки.

— Дома? Ха! — хмыкнул Громняр, с силой тряхнув головой, возвращаясь в тёплое настоящее, к потрескивающему костру. — Нашими домами были дыры в скалах, да под корнями деревьев, если повезёт. Главное — укрыться от дождя. И чтобы свой же голодный брат остатки не отобрал.

Он замолк, уставившись на огонь, его мощные плечи слегка ссутулились.

— До сих пор помню взгляд младшего брата, когда он пытался вырвать из моих рук обглоданную кость. Тощий он был, да отчаянный. Так с голоду и помер. Его взгляд преследует меня ночами, даже сейчас. А еда… — он горько усмехнулся, — олень пробегал — значит, праздник. Нет оленя — сырую лягушку глотал, да жуков ловил. Вкус склизкой лягушки до сих пор вызывает тошноту. А хруст жуков… он напоминает о былой безысходности.

Он посмотрел на эльфийку, и в его взгляде читался вызов.

— А вы, эльфы, что едите? Наверное, росу небесную да лунный свет?

— Мы, эльфы, ценим дары природы, Громняр, — раздался спокойный голос Листвана, подошедшего ближе к костру. — Я вижу, как Тагрун изменил вас. Он очень силён, не так ли?

— О да! Тагрун! — лицо Громняра сразу просияло, он выпрямился во весь свой исполинский рост, ударив себя кулаком в грудь. — Он больше горы! А его кулак — он скалу разбил, нам воду дал! Никто с Тагруном не сравнится! Он самый сильный в мире, вот! — Глаза Громняра горели неподдельной гордостью и преданностью, он с жаром размахивал руками, описывая мощь своего вождя.

— Он, конечно, могуч, — согласился Листван, вежливо кивнув, — и многие драконы рядом с ним покажутся мелкими ящерками, разве что кроме самых древних чёрных. — Эльф сделал небольшую паузу, выбирая слова. — Но даже его сила... — он посмотрел прямо на Громняра, — ничто по сравнению с Изначальной Драконихой, Ультразой.

— Ультраза? — Громняр наклонил голову, его брови поползли вверх от удивления. — Кто это? Тоже какой-то великан? Она больше Тагруна? — Он вытянул шею, пытаясь уже сейчас разглядеть в темноте нечто более огромное, чем их покровитель.

— Король наш рассказывал, — начал Листван, понизив голос до доверительного шёпота, и тролль невольно придвинулся ближе, — что Ультраза — это не просто великан. Это само воплощение древней мощи, что движет этим миром, мать всех аспектов.

Листван замолчал, давая словам проникнуть в сознание тролля.

— Когда она пробуждается, дрожит сама земля. Её дыхание способно плавить скалы. А один взмах крыльев вызывает бурю, способную разметать целые леса. Тагрун... он велик, но его сила — лишь малая часть той мощи, что заключает в себе Ультраза.

— Ого... — Громняр на секунду притих, полностью потрясённый. Его мощная челюсть отвисла. — Значит... Тагрун не самый сильный?

Громняр замер, переваривая услышанное. Его огромная бровь нервно дёрнулась. Он пытался уместить эту невероятную, чудовищную мысль в своей голове. Через мгновение он громко фыркнул, словно отмахнувшись от надоедливой мухи — ведь эльф наверняка сам её не видел, и уж точно не могла какая-то там дракониха быть сильнее Тагруна! — и снова пробасил, уже более уверенно:

— А вы зачем нам помогаете, маленькие? — Он сузил глаза, с подозрением разглядывая эльфа. — Мы ведь огромные и неуклюжие. Что вам с этого?

— Нам тоже нужны союзники, Громняр, — улыбнулся Листван, но в его взгляде появилась серьёзность. — Ваша сила возделывает земли, а наши знания помогают вам прокормиться. Мир меняется, и это наш общий путь к выживанию.

И чем больше сытых троллей будут обрабатывать земли, тем спокойнее на границах и меньше нашим эльфийским рукам придётся пахать, — мелькнула в его мыслях более приземлённая, прагматичная причина. Да и воевать с ними себе дороже. Они ж весь лес нам переломаю».

Тем временем Валун медленно и старательно пытался очистить огромную тыкву, сжимая её в ладонях, как булыжник. Его неуклюжие пальцы больше давили на твердую кожуру, оставляя вмятины, чем счищали землю. Клочки грязи падали ему на колени, а тыква упрямо выскальзывала из рук. Рядом с ним вздохнул темный эльф Элрохин, с тревогой наблюдая за этой борьбой.

— Эта… круглая штука… твердая какая! — пробасил Валун, снова упуская тыкву; та покатилась по земле, оставляя за собой борозду. — Все время убегает. Прям как мы убегали, когда болотные еду отбирали, — грустно вздохнул он, его широкое лицо омрачилось.

В памяти Валуна всплыла картина. Болотистая низина, окутанная вонючим туманом. Несколько тощих горных троллей нашли скудную добычу — дохлую ящерицу и горсть прелых ягод. Но тут же на них наткнулась группа крупных, свирепых болотных сородичей.

Те рычали и размахивали корявыми палками, требуя добычу. Понимая, что сопротивление обернется лишь увечьями, горные тролли с тяжелым вздохом отдали найденное. В том числе и маленького, наполовину съеденного зайца, которого Валун так надеялся принести своей младшей сестре. Он видел, как её глаза, прежде полные надежды, потускнели от разочарования. Это ранило его сильнее, чем любая палка болотного тролля.

Болотники… они сильные были, — с опаской подумал Валун, бессознательно потирая старый шрам на предплечье. — Вечно голодные, да еще и злые. Чуть зазеваешься – все отберут, еще и по шее надают. Драться с ними – себе дороже. Голод – не лучший советчик в споре с зубастой пастью, приходилось искать другие места, где хоть что-то можно найти.

— Может, тебе помочь, Валун? — мягко предложил Элрохин, осторожно подобрав тыкву и протягивая её обратно. — Ты слишком сильно её сжимаешь. Представь, что это не враг, а хрупкий плод.

— Плод? Хм… — Валун ослабил хватку, тыква снова чуть не выскользнула. Он едва удержал её кончиками пальцев. — Скользкий плод! Наверное, он тоже от меня убежать хочет, как та белка от Громняра.

Запах готовящейся похлебки — нарезанных корнеплодов, тушеного мяса и пряных трав, которым троллей обучили тёмные эльфы, — уже витал над костром, дразня голодные желудки. Громняр нетерпеливо водил носом в воздухе, облизываясь.

— Ох, как пахнет! Скоро уже? — проворчал он, уставившись на котёл, в котором булькала ароматная масса. — А то у меня в животе будто стая орков марширует. Вечно голодные были… помню, как за той жирной белкой полдня гонялся.

В его сознании возникла живая картина. Каменистая дорога в Гривэле. Тощий, ещё молодой Громняр крадется за упитанной белкой, прижавшись к скале. И вдруг — из-за валунов появляются два десятка коренастых орков. Их жадные, голодные взгляды были устремлены уже не на белку, а на самого тролля.

Белка-то удрала, — с досадой подумал Громняр, сжимая кулак. — А вот орки меня чуть не слопали. Еле ноги унес, отбивался камнем. Я потом неделю каждый шорох за орка принимал, даже ветер в кустах. С тех пор белок не ем – плохая примета.

Сразу за этим воспоминанием накатило другое, ещё более яркое и горькое. Узкая тропа в Гривэле, зажатая между скал. Громняр и ещё один тролль внезапно сталкиваются с орчим патрулем. Их — много, злых, ощетинившихся железом. Троллей — всего двое и безоружных. Драться — верная смерть.

Пришлось залечь в колючих кустах, впиваясь лицами в холодную землю. Они затаили дыхание, пока мимо, в двух шагах, проходили эти зеленокожие, громко переругиваясь на своём рычащем наречии.

А у одного из них за потёртым кожаным поясом болтался солидный кусок вяленого мяса… от него шёл такой соблазнительный, сводящий с ума запах! Громняр чуть не выскочил из укрытия, повинуясь порыву голода. Потом всю ночь во сне этот проклятый кусок снился, и он бежал за ним, протягивая руки, но не мог догнать.

— Скоро, Громняр, скоро, — успокоил его Листван, помешивая похлёбку и с лёгкой улыбкой наблюдая, как тролль облизывается. — Еще немного терпения. Это блюдо утолит даже самый сильный голод, поверь мне.

Наконец, дымящаяся похлёбка была готова. Тролли с опаской зачерпнули первые ложки. Валун недоверчиво разглядывал в своей огромной деревянной чашке размягчённые, разварившиеся кусочки тыквы и репы.

— Это… жевать почти не надо? — пробасил он, с удивлением ощущая во рту непривычную, нежную мягкость. — А где хруст? Где нужно приложить силу? Вот орков когда…

В его памяти чётко всплыла сцена из времён скитаний по Гривэлю. Поваленный на землю орк в грубых, потрёпанных доспехах. Рядом с ним сидит молодой, но уже не по годам крепкий Валун. И с аппетитом, громко чавкая, обгладывает сочный кусок мяса с бедра поверженного врага, довольно урча себе под нос.

— В Гривэле один раз повезло, — громко и с гордостью сказал Валун, облизываясь от жирных воспоминаний. — Наткнулся на десяток орков, которые что-то там не поделили. Ну, я и поделил их… на завтрак, обед и ужин. Вот тогда я наелся от пуза! Мясо — оно понятное. А это… — он ткнул ложкой в похлёбку, — как его есть-то? Вроде и сытно, а зубы скучают, работы нет.

— Аккуратно зачерпываешь и проглатываешь, Валун, — терпеливо, будто ребёнку, объяснил Листван, наглядно показывая, как правильно держать деревянную ложку. — Не нужно рвать и грызть, как добычу. В этом блюде — вся сила земли и солнца, ему не нужны твои клыки.

Громняр, поколебавшись, зачерпнул ещё ложку, подул на неё и отправил в рот. Он медленно прожевал, прищурившись, будто прислушиваясь к собственному желудку.

— Хм… а ведь неплохо! — неожиданно признал он. — Тепло как-то изнутри… и живот вроде успокаивается, перестал урчать. Может, в этой вашей траве и правда что-то есть? — Он сделал ещё один глоток. — Хотя, признаться, после хорошей орчьей ноги, пожаренной на углях, все это кажется… безвкусной травой. Без борьбы, нет вкуса победы.

Другие тролли, оставшись без чуткого руководства своих загадочных союзников, принялись за готовку с разрушительным энтузиазмом. Они жарили зёрна на открытом огне, как куски мяса, отчего те чернели и разлетались угольками. Морковь варили целиком в огромных котлах, будто это были слоновьи кости, предназначенные для бульона невиданной крепости. Пшеницу же пытались молоть, просто колотя по ней увесистыми камнями, поднимая тучи пыли и превращая драгоценное зерно в труху.

Эльфам потребовалось поистине бесконечное терпение и десятки наглядных уроков. Они терпеливо объясняли этим здоровякам азы кулинарии: как молоть зерно на каменных жерновах, а не дробить его кулаком; как замешивать тесто; как варить супы, а не выпаривать воду до дна котла; как запекать овощи в углях, а не сжигать их дотла.

Особенно сложно было убедить привыкших к сырому мясу троллей в том, что некоторые растения нужно подвергать тепловой обработке. Их желудки, привыкшие к грубой пище, с недоверием относились к мягкой варёной мякоти.

Но постепенно, благодаря настойчивости эльфов и живому любопытству самых юных троллей, новые, странные, но ароматные блюда начали появляться на их грубо сколоченных столах. Они добавляли непривычное разнообразие в рацион и с каждым днём вызывали всё меньше насмешек и всё больше одобрительного урчания в сытых животах.

Глава 20. Переход через Суровое Горнолесье.

Сборы у Харуга и его троллей были стремительны. Всего через три дня, как и предугадал гномий разведчик, они выдвинулись к гномьему государству Дувартис, продираясь через Суровое Горнолесье.

Путь через лес оказался куда более изнурительным, чем представлялось. Каждый шаг давался с трудом. Корни деревьев цепкими щупальцами так и норовили зацепить ногу. Молодые тролли, привыкшие к равнинам Резегеша, хныкали от усталости, а старые, казалось, уходили в себя, вспоминая давно забытые легенды о скитаниях. Ночи были холодными, и, несмотря на массивные костры, пронизывающий ветер пробирал до костей. Еды становилось все меньше, и Харуг видел беспокойство в глазах даже самых стойких воинов.

Шествие троллей под конец пути стало хаотичным. Они двигались вразнобой – то одинокими фигурами, то разрозненными, грохочущими кучками. Большинство несли свой нехитрый скарб и пожитки, туго свернутые в свертки.

Лишь первые дюжины авангарда держали в руках примитивное оружие: дубины или топоры с массивными, щербатыми лезвиями из обтесанного камня. Иные же несли связки заостренных костей крупных животных, превращенных в метательные копья. Другие, наспех сколоченные щиты из толстой древесины, покрытые высушенной, жесткой кожей.

Путь не был далёк, но для троллей это стало жизненной необходимостью. Им нужно было уйти от нежелательного соседства с приближающимися орками, найти новые земли, где можно было бы выжить. Покинув места, так и не ставшие для них настоящим домом, они двинулись дальше на восток, к подножию горы Атамор. Небо над ними было тяжелым, обещавшим неизбежные перемены.

Первые из переселенцев, миновав границу гномьих владений, замерли как вкопанные. Впереди, перекрывая выход из леса, выстроились три внушительные, монолитные армии гномов.

Это был хирд – непоколебимая стена, воплощение тысячелетней воинской дисциплины. Каждый гном в нём, облаченный в полные, отполированные доспехи, источал решимость. Их щиты, сомкнутые в единую стену, и вытянутые вперед копья создавали настоящий стальной частокол. За спинами гномов висели тяжелые боевые топоры, а на боку – короткие, но острые мечи.

Чуть дальше, прячась за живой стеной щитов, замерли гномьи стрелки. Их тяжелые арбалеты, заряженные болтами с убойной силой, были нацелены прямо на опушку леса. Еще дальше, в ряд, стоял не один десяток осадных баллист. Их механизмы тускло поблескивали, а заряженные стрелы грозно покачивались, ожидая приказа.

Приказ пока не прозвучал и гномы не спешили начинать атаку. Лишь их глаза, скрытые под шлемами, горели холодной, непоколебимой решимостью. Вышедшие из леса тролли замерли на краю, попав в ловушку: не решаясь сделать шаг ни вперед, ни назад.

Но сзади, словно неудержимая волна, подступали новые и новые переселенцы. Они так же замирали, теснясь рядом с уже стоящими.

Воздух наполнился невидимым, но ощутимым напряжением. Тролли были измотаны долгим путем и сбиты с толку неожиданной и грозной преградой. Они начали проявлять беспокойство. Некоторые рычали, другие судорожно сжимали свои дубины. В их глазах метались гнев и растерянность. Страх перед неизвестностью смешивался с усталостью. Жгучее раздражение от заблокированного пути лишь усиливало его.

Напряжение нарастало, и казалось, ещё немного, и нервы одной из сторон не выдержат. Тогда бы началось великое побоище, что, несомненно, унесло множество жизней.

Единственное, что разведчики так и не доложили королю, так это про великого Харуга. Макут обычно находился далеко в полях, помогая сородичам возделывать их. Потому гномьи разведчики, перешедшие в тот день Суровое Горнолесье и наблюдавшие за поселением "У Дальнего Леса", и не заметили его присутствия.

Позади троллей, вдали встревоженно взмывали вверх стаи птиц, а кое-где с треском падали деревья, сломанные чьей-то невидимой силой. Тысячи гномьих глаз вглядывались вдаль. Привыкшие к полумраку глубоких гор, теперь они были напряжены до предела. Над верхушками деревьев движется нечто колоссальное, напоминающее движущийся валун.

Этот валун неумолимо приближался. Вскоре стало ясно: это исполинский тролль. Он повалил последние пару деревьев на своем пути из леса, прокладывая дорогу и выходя на опушку.

Над верхушками леса возвышалась его огромная голова. На ней, спутанными прядями, висели темные, длинные волосы. Могучее лицо украшала расщетинившаяся в разные стороны борода, жесткая, как старые корни. Глаза его были глубоко посажены, почти утоплены в черепе, над большим, вдавленным носом. Уши, острые и чудовищно большие, торчали в разные стороны. Снизу располагался зияющий провал рта, напоминавший жуткую расщелину в скале.

Взгляд исполина не выражал ни злобы, ни доброты. В нём не было и тени колебания. Казалось, даже если бы ему пришлось перебить всех стоящих перед ним гномов, этот взгляд остался бы неизменным – он просто исполнял свое предназначение.

Вышедший из леса Харуг узрел выстроившиеся перед ним гномьи армии и издал такой оглушительный рев, что у всех, даже у видавших виды троллей, затряслись поджилки, а колени невольно согнулись. В сорока милях в горах начали скатываться валуны, грозя вызвать лавину, будь источник звука чуть ближе.

Гномы – народ, неведомый страху и готовый к бою. Именно в тот день они готовились к отражению нападения огромных троллей, и были твердо решимы умереть на поле боя, но не пропустить захватчиков. Однако при виде Харуга, и от его яростного крика, они внезапно обратились в бегство. Это не было тактическим отступлением – это был первобытный ужас, страх, перед которым меркли все их хваленые порядки.

Испытавшие огромное облегчение переселенцы с благоговением смотрели на своего Макута. Хотя он не крушил врагов и не проявлял выдающейся доблести, его действия не позволили ничьей крови пролиться на этой земле сегодня. Племя, оправившись от первоначального шока встречи с гномами, с облегчением продолжало свой путь.

Но радоваться было слишком рано. Не менее трех десятков огромных теней, камнем летящих с небес, возвестили о новой угрозе. Многих троллей в тот день спасло лишь то, что первым под удар попал самый крупный из них – Харуг. Это были Рухи – гигантские птицы, так же считающие Дувартис своей землей. Их когти были остры, как стальные мечи, а клювы – тверды, как сама скала. Их стаи обитали на вершинах всех гномьих гор, строя гнезда также вдоль береговой линии Дувартиса с Вечной Водой. Разбуженные оглушительным ревом Харуга, на троллей слетелись обитатели трёх пограничных гор.

Размах крыльев этих птиц был чудовищен, размерами превышая даже взрослых троллей. С пронзительным клекотом, что резал слух, они пикировали на Харуга, пытаясь пробить его прочную кожу. Рухи обрушивали с небес всю свою ярость и мощь, словно грозовые тучи с острыми молниями. Но все их усилия были напрасны, вреда молодому Макуту нанести они не смогли.

Видя, что без кровопролития не обойтись, Харуг вступил в бой. Словно сама неотвратимость бытия, встала на пути одной из пикирующих птиц его могучая лапа, намертво сомкнувшись на шее. С хрустом костей и перьев, гигант швырнул Руха о землю, подняв столб пыли и ломая молодые деревья. Небо огласилось искаженными криками боли. Другие птицы, озверев от увиденного, налетали с новой силой. Но Харуг двигался с немыслимой для его размеров ловкостью, уклоняясь от ударов и отвечая сокрушительными захватами. Он вырывал лапы, рвал крылья, ломал клювы, и мощные туши одна за другой обрушивались на траву, содрогая землю.

На подмогу пришли и опомнившиеся тролли. С яростным ревом они хватали с земли валуны, швыряя их в небо, где каждый бросок сопровождался свистом и иногда глухим ударом по птичьей плоти. Другие вырывали с корнями небольшие деревья, превращая их в подобие дубин, или запускали в атакующих Рухов свои самодельные копья из костей, пробивая ими мягкие участки на крыльях или теле птиц.

Поняв всю бессмысленность атак против неуязвимого Макута, оставшиеся птицы с хищным клекотом переключились на остальное племя. То тут, то там раздавались глухие рыки и стоны троллей; они начали падать от атак Рухов, пробитые клювами и разодранные когтями. Однако численное преимущество было не на стороне птиц, и вскоре битва завершилась. На земле осталось безжизненно лежать с десяток троллей и тридцать четыре птицы. Тролли помогали своим раненым встать с земли, кто не мог сам идти, тех тащили на себе. Оплакивать павших не было сил. Предстоял ещё очень долгий путь, и какие новые напасти их ждали, никто не знал.

После битвы Харуг махнул ручищей в неопределенном направлении своему племени – жест, вероятно, означавший "продолжайте движение". Его неспешный шаг направился к ближайшей горе – Атамору. По пути он бережно помогал тащить тяжело раненых, пока Горноглас искал в наспех собранных с поля боя мешках свои лечебные зелья. Из-за постоянных задержек и остановок дальнейший путь занял гораздо больше времени, чем планировалось. Все разбежавшиеся с поля боя гномы успели забаррикадироваться внутри гор.

Жизнь в постоянном ожидании войны – именно то, от чего тролли бежали. На новом месте они не желали повторения такой участи. Дойдя до западной части Атамора, племя остановилось, ожидая указаний. Для Харуга же был один только путь – внутрь горы, к королю, который единственный мог положить конец конфликту. Взяв в левую руку Бумрина, а в правую Оллина, чтобы они его не задерживали по пути, Макут направился к восточному входу.

Подойдя к восточной части Атамора и оглядевшись, Харуг узрел величественные кованые врата, превосходящие его размерами. Каждая деталь была искусно выкована: витиеватые гномьи руны переплетались с замысловатыми узорами. Обычно гномы пользовались лишь малыми дверьми, искусно встроенными в самый низ исполинских створок. Сами же огромные ворота открывались лишь трижды за правление одного короля, с помощью сложнейшей системы из десятков механизмов. Впервые – в день коронации, второй – в день рождения наследника, и третий – в день похорон владыки. Так гномы впускали солнце в просторные залы горы, дабы оно своим светом благословляло нового владыку. Ритуал сей был священен, и в каждой из одиннадцати гор Дувартиса его чтили. Лишь в центральной горе, обители Короля Королей, которому подчинялись все владыки, добавлялся четвертый, исключительный повод – свадьба. На это событие съезжались все влиятельные гномы королевства. В честь столь знаменательного дня, чтобы ознаменовать новый этап царствования, главные врата отворялись. С трепетом гномы произносили их название: Врата Благословения Солнца.

Задумчиво почесав затылок, Харуг в растерянности решил постучать в ворота. Но стоило ему занести свой кулак, как сотни отверстий в скале защелкали тетивой арбалетов. Град болтов с глухим стуком обрушился на кожу гиганта, сминался и загибался, но не причинял ему ни малейшего вреда. В тот же миг сверху обрушился кусок горы, сдвинутый сложной системой рычагов и подпорок и способный раздавить небольшую армию. Харуг лишь покачнулся от удара этой глыбы и, пытаясь удержать равновесие, невольно ударил рукой в створку ворот. Верхняя часть створки с оглушительным скрежетом сорвалась с креплений и удерживавших механизмов, сильно вдавившись внутрь и покосившись.

- Я! Не! Воевать! Стой! – гаркнул Харуг, на ломаном гномьем языке.

Атака гномов прекратилась на миг, и казалось, что подействовало всё сразу: его оглушительный крик, смысл сказанных слов и тот факт, что исполин знал их язык. Харуг, разжав правую руку, осторожно опустил на землю ошалевших от всего произошедшего Бумрина и Оллина.

- Вы зови король, я говорить, - произнес Макут.

Король Мурилдот, руководивший обороной, не мог поверить своим глазам. Бумрин пропал более пяти лет назад, а Оллин около трёх, и все давно считали их погибшими. Шептались, что тролли отловили и сожрали их, со смаком расписывая жуткие детали. Но вот они двое, целые и невредимые, стояли у главных ворот Атамора, спускаясь с рук этого удивительного и устрашающего создания. По строям обороняющихся гномов также прошел недоверчивый ропот от увиденного.

Понимая, что все их усилия абсолютно бесполезны и в воздухе повисла угроза бессмысленной бойни, король Мурилдот, тяжело вздохнув от того, что предстояло сделать, собрался с духом. Он был королём и не мог показывать никакой слабости даже в такие моменты. Спустившись со стены вниз, к самым воротам, он решительно вышел наружу.

– Мы не хотеть воевать. Мы хотеть мир, – начал Харуг, его голос был глубок, но слова звучали ломано, с трудом складываясь в гномью речь.

Король Мурилдот, чьё лицо всё ещё хранило следы потрясения, но уже обрело королевскую строгость, перевёл взгляд с исполина на двух гномов у его ног. Он видел, как могуч этот Харуг, как легко он сокрушил часть древних врат, просто оступившись.

– Бумрин, Оллин! – произнёс Мурилдот, его голос, хоть и напряжённый, звучал властно. – Что всё это значит? Отвечайте! Вы живы! Как вы оказались здесь, да ещё и таким образом? – кивнул он на могучую ладонь исполина, с которой они только что сошли.

Бумрин, наконец, оправившись от шока, сделал шаг вперёд, за ним поспешил Оллин. Они были живыми и здоровыми. И не только это – в их глазах не было ни страха, ни признаков дурного обращения.

– Мой король! – голос Бумрина был полон облегчения и некоторой горячности. – С нами все в порядке! Все эти годы мы жили среди троллей Резегеша. Движимые любопытством мы следили за троллями. Нам было интересно узнать их культуру, их жизнь. Размеры их завораживали и потом они нас приняли к себе. И, клянусь Горном, не причинили нам ни малейшего вреда! Нас не сожрали, не пытали, как рассказывали в сказках на ночь!

– Да, повелитель! – подхватил Оллин, кивая. – Все те жуткие истории, которые мы слышали о кровожадности троллей, – выдумки! Мы жили в одном поселении с гномами, которых, по слухам, то съедали живьём, то свежевали, то жарили на кострах! Правда в том, что они все живы, мой король! Если не верите, мы можем позвать их сюда, они сами подтвердят наши слова! – Тролли – отличные земледельцы! Они больше предпочитают корнеплоды и овощи, чем... сырых гномов! – вновь вступил в диалог Бумрин, с явным намерением добавить последний, решающий аргумент.

– Именно! – с улыбкой подтвердил Оллин, чуть понизив голос. – Хотя, признаться, их урожай корнеплодов порой выглядит... впечатляюще. Особенно когда тролль размером с дом ужинает морковкой толщиной с моё предплечье!

По строям гномов, до этого замерших в напряжении, пробежал шепоток, смешанный с первыми, неуверенными смешками. Слова Бумрина и Оллина, их явное благополучие и непринуждённость, казались невероятными, но опровергнуть живых свидетелей было невозможно.

Мурилдот нахмурился. Он знал, что пророчества клана Железной Наковальни говорили о вторжении. Но что, если... если он ошибался? В его памяти всплыли слова Гразора о грядущих войнах и толпах захватчиков. Он посмотрел на исполинского Харуга, который спокойно ждал, не выказывая ни тени агрессии. Если бы он хотел крушить и разрушать, он давно бы это сделал.

– Значит, не в троллях дело... – пробормотал король скорее себе, чем им. – Пророчества... они предупреждали нас о грядущей буре, о кровопролитнейших войнах, о тысячах захватчиков... Мы готовились к врагу, и наше воинство стояло здесь, чтобы защитить наши земли! Мы не виноваты в этом недоразумении! Это знамения... – закончил он все так же тихо.

Мурилдот поднял взгляд, встретившись с глазами исполина. Его голос прозвучал громче, разносясь по всей площади:

- Должно быть, наши суждения были ошибочны. Рунные предсказания ввели нас в заблуждение: мы ждали воинство, а пришли земледельцы. Готовились к вторжению, но встретили лишенных крова переселенцев.

Харуг, слушая слова короля, кивнул, словно понимая каждое слово, хотя в его глазах читалась сосредоточенность, скорее на смысле, чем на формулировках. Он вновь заговорил.

– Мы хотеть дружить. Не воевать. Меняться. Не драться. – Он сделал паузу, указывая на покосившиеся ворота горы, короля и выглядывающих из бойниц гномов. – Иначе – смерть – прозвучал его голос, лишенный ярости или угрозы, в котором читалась холодная, неоспоримая решимость. Взгляд же его в этот момент был абсолютно равнодушным – пугающим в своей отстранённости.

Все присутствующие гномы издали едва слышный вздох. Холод пронёсся по спинам даже самых отважных воинов. В словах исполина не было бравады, лишь непоколебимая уверенность, что он сдержит своё слово, если его не услышат.

Мурилдот, хоть и почувствовал этот ледяной укол, сохранил лицо. Угроза была явной, но не агрессивной, скорее, как неизбежное следствие. Король с горечью вновь взглянул на повреждённые ворота.

– Я ломай, – произнёс Харуг, указывая на развороченную створку, а затем жестом, совершенно неуклюжим для его размеров, попытался изобразить починку, – помогай чинить.

Король Мурилдот с удивлением посмотрел на Харуга, затем на Бумрина и Оллина. Мир был гораздо более ценным, чем гордость и суеверия. Он кивнул, его взгляд смягчился, но решимости не потерял.

– Хорошо. Будем чинить. – Мурилдот жестом приказал своим воинам опустить оружие и отойти, а затем обратился к слугам. – Открыть вторую створку!

С оглушительным скрежетом и грохотом, под силу лишь гигантским механизмам, вторая исполинская створка Врат Благословения Солнца медленно отворилась, приглашая Харуга внутрь. За ней открылся главный зал Атамора – величественное пространство, высеченное из самого сердца горы. Стены и высокий сводчатый потолок переливались тысячами отблесков, усыпанные алмазами, вплавленными в камень. Золотые прожилки вились по отполированному до блеска обсидиану, серебряные узоры сияли на мраморных колоннах, поддерживающих небесную высь зала. В центре, возвышаясь над всем, стоял трон Короля, монументальное сооружение из чёрного базальта, инкрустированное чистым золотом и усыпанное сверкающими драгоценными камнями всех мыслимых оттенков.

Там были изумруды, чей цвет напоминал древний, нетронутый лес; огненные рубины, словно тлеющие угли горна; бездонные сапфиры, сияющие, как морские пучины; загадочные аметисты, переливающиеся оттенками сумеречного неба; а также золотистые топазы, излучающие солнечный свет; молочно-переливающиеся опалы, внутри которых, казалось, плясали северные сияния; и тёмные, бархатистые ониксы, что поглощали свет, лишь изредка мерцая глубокими, таинственными искрами. Каждый из них, казалось, вобрал в себя свет звёзд, создавая феерию красок.

Харуг стоял в зале, держа створку огромной рукой, чтобы гномы могли приступить к работе. Несколько часов инженеры и рабочие суетились вокруг сломанных креплений, стуча молотками, подтягивая цепи и рычаги. Харуг терпеливо ждал.

Когда наконец ворота были полностью восстановлены, и механизмы вновь заработали с привычной тяжестью, Харуг медленно опустил руку. Он окинул взглядом просторный зал, его глаза, глубоко посаженные, но сейчас совершенно непроницаемые, скользнули по золоту, серебру, сверкающим камням и прочему великолепию главного зала.

– Красивое. Жаль ломать, – пробасил он, с непередаваемой интонацией, выходя наружу. Его голос эхом разнесся по величественным сводам.

Глава 21. Новое направление

После всего пережитого Харуг направился обратно к своему племени. Его шаг был неспешен, а все мысли занимал поиск подходящих земель в Дувартисе. Макут не сомневался: гномы больше не осмелятся им препятствовать. Оставалось лишь отыскать тот самый уголок, что станет новым домом для троллей. Для этого предстояло обойти все окрестные территории, чтобы выбрать лучшее место.

Пока их лидер был у гномьих ворот, самые сильные тролли под предводительством Горногласа активно помогали отстающим добраться до места стоянки. Вернувшись, Харуг тут же направил самых выносливых совершить изнурительные переходы через Суровое Горнолесье. Они перенесли из старого поселения "У Дальнего Леса" всё необходимое для нового быта. С каждым мешком и свёртком они приближали мечту о спокойной жизни.

Вечером, когда прохлада горного воздуха окутала лагерь, Харуг присел у едва тлеющего костра. Рядом с ним расположились Горноглас и Лигра, старейшина, чья морщинистая кожа хранила память множества лет. Разговор неизбежно свернул к будущему.

– Куда теперь, Харуг? – пробасил Горноглас, задумчиво разглядывая примитивную карту Дувартиса, нарисованную прямо на земле. – Останемся здесь, у горы? И лес недалеко, и земля… ну, не совсем камни. Да и в горах есть на кого поохотиться.

Лигра зашелся сухим кашлем, почесал шершавый подбородок и размеренно молвил: – Здесь тесно. И гномы слишком близко. Не хватало нам опять ждать нападения из-за каждого куста. Надо идти к Вечной Воде. Там простор, там наши корни лучше приживутся. И рыбы, говорят, там много!

– Простор-то простор, – возразил Горноглас, – но до воды путь неблизкий. И что там за земли? Вдруг река всё затопила? Откуда нам знать, что земли там не отравлены, как "У Дальнего Леса"? И что за странные змеи, падающие с неба? О них с той поры никто не слышал, померли они что ли?

– А я говорю, не стоит торопиться, – вставил Макут глубоким голосом, и горы разнесли его эхо. – Не стоит лезть сломя голову. Посмотрим, что между лесом и Вечной Водой. Может, найдётся место посередине. Где не так тесно, как здесь, но и не так далеко, как до той самой Вечной Воды.

Спорили они беззлобно, высказывая лишь разные мнения, рождённые заботой о племени.

В этот момент, когда они ещё ни на шаг не приблизились к общему решению, к ним приблизилась небольшая и коренастая фигура. Это был Бумрин, гном-посланник, которому король Мурилдот доверил важную миссию. Чуть поодаль от него шёл Оллин, лучше всего понимающий язык троллей и отправленный в качестве переводчика. Бумрин остановился в нескольких шагах от сидевших у костра. Он не испытывал и тени волнения, зато весь распирался гордостью за столь важное поручение.

– Великий Харуг, – начал Бумрин, его голос был уважительным и слегка возвышенным. – Король Мурилдот, владыка Атамора, передаёт своё почтение. После вашей встречи он отправился в столицу Дувартиса – Друвар. Там он доложил о вашей силе и желании мира своему Королю Королей, которого гномы называют Кверкхолдом.

На лицах всех троллей появилось напряжение. Было непонятно, что ждать от гномьего владыки. Лишь Харуг понимал Бумрина, а остальные жадно вслушивались в попытки переводчика Оллина передать им смысл послания.

– После его доклада Кверкхолд Митран IX собрал Великий Хатал – общее собрание подгорных королей, – чётко и медленно продолжал Бумрин, чтобы исполин понял весь смысл его слов, а Оллин успевал переводить. По итогам Великого Хатала, Кверкхолд дарует народу троллей часть Дувартиса. Земли от Сурового Горнолесья до самого подножья наших пограничных гор. Всё, что лежит западнее Атамора, Дорадора и Эдригана, теперь ваше.

Сидящие у костра тролли невольно переглянулись, их лица выражали удивление. Это был слишком щедрый подарок, за который им нечем было заплатить.

– Никаких условий Митран IX вам не ставит, – как будто отвечая на немой вопрос, продолжал Бумрин. – Он лишь просит принять этот дар в честь нашей новой дружбы. Король предлагает вам начать налаживать быт на этих землях. Гномы, со своей стороны, постараются помочь переселенцам по мере своих сил. Мы готовы делиться знаниями о земледелии и… даже некоторыми нашими инструментами, если они пригодятся вашему народу.

Бумрин закончил свою речь, ожидая реакции. В глазах троллей зажглась осторожная надежда на будущее, а Харуг, глубоко задумавшись, медленно окинул взглядом своих соплеменников, а затем посмотрел на величественную гору, у подножия которой они стояли. Выбора у них все равно не оставалось.

Королевский зал Друвара был не таким, как величественные, но относительно "домашние" залы Атамора. Здесь всё дышало властью и несгибаемой волей. Огромные базальтовые колонны упирались в потолок, теряясь в мерцающем свете драгоценных камней. По стенам тянулись барельефы, изображавшие не доблестные сражения, а строгие ритуалы и суровые лики прошлых владык. В центре, на возвышении из цельного куска черного мрамора, покрытый защитными рунами, стоял Трон Кверкхолда, инкрустированный Аранитом и Таглитом – металлами более редкими и дорогими, чем любые драгоценные камни.

Аранит, по преданию, был выплавлен ещё первыми гномами во главе с Ардатри из руды, добытой в недрах, где вода встретилась с пламенем. Это была застывшая сущность первозданного пламени, сияющая холодным красным светом. Лучшие гномьи кузнецы знали, как придать ему невиданную прочность и оберегающие свойства: изделия из аранита отводили всякую физическую угрозу и ослабляли злые намерения, создавая невидимый защитный барьер.

Таглит, напротив, выглядел скромнее – невзрачный, матовый, тёмно-серый сплав, почти сливающийся с мрамором трона. Но его истинная ценность заключалась не в красоте, а в уникальной способности. Таглит был правдой, отлитой в металле. В его присутствии даже самый хитрый лжец начинал путаться в словах, а его ложь становилась очевидной. Этот металл, в сочетании с Аранитом, укреплял волю и ясность суждений.

На этом троне, словно высеченный из самого камня, восседал Митран IX, Кверкхолд Дувартиса. Его борода, заплетенная в сотни косичек, была почти белой, но глаза горели резким, обжигающим светом, способным пронзить насквозь.

Мурилдот стоял перед ним, не смея поднять взгляд выше колен Митрана. За ним, чуть поодаль, замерли несколько советников Кверкхолда, их лица были непроницаемы, но ощущалось напряжение.

– Итак, Мурилдот, – голос Митрана IX был низким, раскатистым, словно обрушивающийся с гор камень. – Ты бежал, даже не дав захватчикам бой, и пустил их на нашу землю. И потом ещё решил, что тебе одному дано право истолковывать древние пророчества?

Мурилдот вздрогнул. – Мой Король, – начал он, поднимая взгляд, полный раскаяния. – Знамения были… неоднозначны. Мы ожидали нашествия, великой войны, но столкнулись с… переселенцами. С теми, кто искал мира и нового дома. Мои разведчики...

– Разведчики! – Митран IX резко стукнул ладонью по подлокотнику трона, эхо этого удара пронеслось по всему залу, заставив советников вздрогнуть. – Ты смеешь ссылаться на своих разведчиков? Разве не Гразор, наш величайший провидец, говорил о грядущей буре? О тысячах захватчиков? Разве не в этом смысл пророчеств клана Железной Наковальни, переданных из уст в уста?!

Лицо Мурилдота побледнело.

– Да, мой Король, но они… они оказались земледельцами. Они принесли с собой свои семьи, свои пожитки. Они не хотели сражаться. Харуг, их предводитель, сам предложил мир. Он помог починить Врата Сансбрим.

– Ты говоришь, он помог починить?! – гнев Митрана IX вспыхнул с новой силой. Он резко встал, его фигура казалась еще массивнее и угрожающе в свете кристаллов. – Он исправил то, что сам же и разрушил?! Наши священные Врата Благословения Солнца? За одно лишь это тролли достойны немедленной смерти!

Мурилдот низко склонил голову, его голос был едва слышен:

– Владыка, мы пытались его остановить, но всё наше оружие не смогло нанести ему даже царапины. Я приказал отказаться от бессмысленной бойни, решив, что мы неправильно истолковали пророчества.

Глаза Митрана IX сузились, и его голос понизился до угрожающего шепота, который был страшнее любого крика. Он медленно подался вперёд, словно хищник, готовящийся к прыжку.

– Пророчества – ложь, Мурилдот?! Мы, гномы Дувартиса, готовились к неверному врагу?! Ты объявляешь нас всех слепыми глупцами?! Твоя самоуверенность граничит с ересью! Никто, слышишь, никто не вправе ставить под сомнение слова провидцев. Ты поступил опрометчиво. Твои действия стоили нам чести!

"Пророчества, проклятые пророчества! " – внутренне вскипел Мурилдот. "Все вокруг ими ослеплены, словно кроты. Эти тролли – земледельцы, не воины. И Митран называет их захватчиками из предсказаний? Или его самого настолько запутали слова Гразора?" Как вдруг ему пришла в голову неожиданная и пугающая мысль: "А что, если он скрывает за верой в знамения свои истинные планы?"

На этих словах Митран IX вновь опустился на трон, и его голос, хотя и оставался низким, вновь обрел раскатистость, теперь наполненную не гневом, а холодной, незыблемой решимостью.

– Твоя вина велика. Ты пренебрег пророчествами, подверг наш народ позору и поставил под угрозу мир, который строили поколения. Твоя слабость непростительна. Поэтому я лишаю тебя права называться Владыкой Атамора.

"Владыка Атамора... Владыка!" – промелькнула горькая мысль в голове Мурилдот. "Это звание, этот титул – всё, что я строил. А теперь это просто пустой звук."

-Тебя не позовут на Великий Хатал. Он состоится на закате и там будет объявлена новая власть над твоими землями. – тоном, не терпящим возражений, закончил Митран IX.

Мурилдот вздрогнул и мысль о прошлом скользнула в его сознании: "Ещё год назад на Великом Хатале моё слово имело вес, ко мне прислушивались больше, чем к иным королям."

Лицо стало пепельным. Это был удар по его чести, по его роду, хуже любой смерти.

– Атамор будет передан в руки одного из старейшин твоего королевства, чья преданность не вызывает сомнений, – продолжил Митран, его голос не допускал возражений. – Но для троллей… для них ты формально останешься Владыкой. Их не должно касаться твое падение, ибо это может посеять нежелательные мысли. Пусть тролли думают, что это дар. Нам же их земли нужны как щит... на случай, если пророчества о вторжении с запада верны.

"Хитрец." – Беззвучно выдохнул Мурилдот. "Исключил из Хатала, отнял Атамор. А теперь – надзиратель для троллей. И если тролли не справятся, то виноват буду я. Прекрасный план. Избавиться от того, кто был слишком силён, слишком влиятелен. Пожалуй, в похожей ситуации, я бы и сам так поступил." – закончил мысль уже бывший король Атамора.

Митран IX снова подался вперед. – Угроза пророчества никуда не исчезла. Твой "мир" не отменил грядущей бури. Поскольку ты пустил этих троллей в Дувартис, я дарую им земли от Сурового Горнолесья до самого подножья наших пограничных гор. Пусть они и станут первыми на пути грядущего вторжения. Западные границы Дувартиса станут для них полем брани.

– Владыка, – Мурилдот поднял голову, в его голосе прозвучало отчаяние. – Они не особо воинственные. Совершенно неорганизованные. Они не смогут...

– Значит, ты их организуешь, – перебил Митран, его глаза горели. – И сделаешь воинственными. И начнем … с их предводителя.

Слова Митрана прозвучали загадочно, и Мурилдот ощутил в них скрытый смысл, который ему еще предстояло разгадать.

– Ты, Мурилдот, станешь надзирателем троллей. На тебя возлагается обязанность следить за освоением дарованных земель, обучением их нашим обычаям и подготовкой. Каждый их шаг должен быть под контролем. Ты лично ответишь за то, чтобы этот "мир" не обернулся новой угрозой для Дувартиса. Докладывать мне обо всем — твой долг, до тех пор, пока я не решу, что твоя вина искуплена. Если хоть один тролль посмеет поднять оружие против гномов, или если их земли станут источником враждебных действий, за это ответишь своей головой.

Митран откинулся на спинку Трона, его взгляд стал задумчивым и расчетливым. – А поскольку теперь у нас появились эти... незваные дозорные на наших западных границах, армии из пограничных городов могут быть сокращены. Их воины вернутся в глубинные копи. Там они принесут больше пользы, охрана границ слишком затянулась. Рудники ждут рабочие руки.

– Теперь иди, – закончил Кверкхолд. – И докажи, что ты еще способен на что-то. Возможно, этим ты вернешь себе часть утраченного достоинства.

Мурилдот медленно опустился на колени, затем с трудом поднялся. Его глаза были пустыми, в них читалась тяжесть нового, унизительного бремени. Он низко поклонился и, не оглядываясь, пошел на выход из зала. Но стоило ему отвернуться от трона, как в его глазах вспыхнуло пламя.

В спину уходящему Мурилдоту Митран IX тихо, но отчетливо произнес: – Они пришли искать дом. Что ж. Из тролльих костей мы возведем стены. А судьбы их послужат нашим целям.

Глава 22. Между молотом и наковальней.

"Митран считает, что переиграл меня и сломал. Ха-ха!" – разрастающаяся ярость кипела в Мурилдоте, пока он шагал прочь по коридорам. "Он думает, эта унизительная роль – наказание. Как же он стал слеп в своем роскошном зале."

"Я жив, и это главное," – внутренне отчеканил Мурилдот. "Эти тролли, эти 'дикари', станут моим оружием. Я превращу их в то, что он никогда не сможет контролировать. Атамор будет лишь началом моего величия. И тогда Митран узнает, что такое истинное унижение."

"Посмотрим из чьих костей будут стены," – прозвучало в его голове почти беззвучно, словно он боялся, что даже мысль могут услышать.

На всём протяжении пути обратно в Атамор Мурилдот пытался понять смысл сказанной Кверкхолдом фразы.

"Что значит 'сделать их более воинственными'? Как он собирается начать с их предводителя?" – мысли вихрем проносились в его голове. "Что именно Митран имеет в виду? Устранить? Нет, слишком глупо. Скорее всего, он хочет превратить Харуга в свой инструмент – сделать его союзником или марионеткой. Но и это звучит слишком просто для Кверкхолда. Хотя, кто знает, не потерял ли он свою хватку в интригах? Нет, это исключено."

Его взгляд нахмурился, а желваки заиграли на скулах. Мурилдот покачал головой, отметая эту мысль как нелепую. "Митран был слишком опытен, слишком хитёр."

"Действовать так прямолинейно — это не его стиль," – продолжил Мурилдот свои рассуждения. "Да и мне будет намного проще наладить с троллями контакт, ведь я нахожусь к ним ближе короля. Неужели он этого не понимает? Не может не понимать. Значит, замысел в другом. Так что же он задумал?"

Пока Мурилдот углублялся в свои мрачные размышления, в сердце Дувартиса, в монументальном тронном зале Друвара, кипела своя, куда более масштабная драма. На величественном троне восседал Кверкхолд Митран IX. Фигура короля излучала несгибаемую волю и решимость. Он не был вспыльчив. Его гнев всегда был холодным, расчётливым пламенем. Он умел из каждой ситуации выходить победителем, оборачивая её себе на пользу. "Приобретать, а не терять" — таков был его внутренний девиз. Каждый его жест, каждый взгляд требовал безоговорочного подчинения.

Великий Хатал, общее собрание подгорных королей Дувартиса, был событием редким и крайне значимым. Сюда со всех концов гномьего королевства стекались владыки одиннадцати гор, ведомые зовом Кверкхолда.

Зал для проведения Хатала был небольшой и скрытый от всеобщего обозрения. Прежде чем попасть туда, следовало пройти множество дверей, каждую из которых охраняла личная гвардия Короля Королей. В этой гвардии были лишь лучшие бойцы, собранные по всем уголкам королевства. Помимо силы и умения владеть любыми видами гномьего вооружения, основным критерием для вступления в стражу была великолепная родословная. За всю историю стражи Кверкхолда лишь единицам из не знатных родов была оказана честь служить в её рядах.

Весь зал гудел голосами подгорных королей, но когда Митран IX вошёл и сел на свой трон, наступила абсолютная тишина. Его слова разнеслись по залу гулким рокотом подземного грома. Сама конструкция стен усиливала голос находящегося на троне. Каждая фраза была подобна удару молота о наковальню, как силой голоса, так и производимым на присутствующих эффектом.

Кверкхолд поведал о событиях на границе, о троллях и их предводителе Харуге. Он не скрывал ни повреждение Врат Сансбрим, ни неуязвимость пришельца.

"Разрушены наши священные врата Сансбрим?" — загудели голоса недоверия, смешиваясь с другими: "Неуязвимый? Это невозможно!" — и ещё: "Неужели все наши пограничные армии были бессильны?" — Молния блеснула в глазах Митрана. Он тяжело стукнул по подлокотнику. Все слова в тот же миг затихли.

Далее, к полному изумлению присутствующих королей, Кверкхолд озвучил свою волю. Его голос, до этого ровный, вдруг стал твёрд, как закалённый камень.

— Король Мурилдот, владыка Атамора, — прогремел голос Митрана, обращённый ко всему Хаталу, — своими действиями на границе он навлёк позор на весь Дувартис. Он трусливо сбежал от жалкой горстки троллей. Посмел вольно трактовать наши пророчества, называя их ошибочными. И поставил под сомнение отвагу и честь нашего народа. За это я лишаю его права называться Владыкой Атамора!

Над Хаталом прокатилась волна изумления. Некоторые короли вздрогнули, другие переглянулись, их лица выражали смесь шока и немой тревоги. Никто не ожидал столь сурового приговора. Но воля Кверкхолда – закон.

Владыка горы Харендуй из рода Вулмакос неодобрительно покачал головой. Его взгляд скользнул к владыке второй пограничной горы с восточного края Дувартиса, и тот едва заметно кивнул в ответ. Жест не укрылся от проницательного Митрана.

"Слишком много власти начали на себя брать пограничные короли. Атамор — это лишь начало," – подумал Кверкхолд пристально наблюдая за владыкой Харендуя.

Митран IX продолжил, его тон не допускал возражений:

— Атамор был передан в руки одного из старейшин его королевства - Гунрина, чья преданность не вызывает сомнений.

Гунрин, немолодой, но крепкий гном, сидевший в самом конце зала, поднялся с видом полной растерянности. Его поклон был неуклюжим. Ему явно было не по себе от подобного внимания и такой высокой чести, к которой он, казалось, совершенно не стремился.

В момент объявления своего дальнейшего решения даровать троллям обширные земли Дувартиса – от Сурового Горнолесья до самого подножья западных пограничных гор – по залу уже пронеслись голоса возмущения. Митран IX медленно опустил тяжёлый взгляд на собравшихся. Ропот мгновенно стих, и зал погрузился в давящую тишину, заставившую даже самых отважных невольно съёжиться. Только Ирдин, владыка горы Харендуй продолжал выказывать своё недовольство дольше других. В его намеренно замедленном молчании читался вызов, вызов, который Митран IX не мог не заметить.

Митран IX медленно оглядел собравшихся. Каждый звук его голоса пронизывал до костей.

— Я вижу ваше недоумение, — начал Кверкхолд, не отрывая взора от владыки Харендуя — Многих из вас волнует, почему я дарую наши земли этим дикарям. Это не слабость. Это стратегический шаг, продиктованный древними пророчествами.

Он сделал паузу, позволяя своим словам проникнуть в умы слушателей.

— Угроза надвигающегося вторжения, о котором предупреждал Гразор, никуда не делась. Эти земли станут первой линией обороны против грядущего вторжения. Тролли будут нашим живым барьером.

Лицо Митрана IX приняло задумчивое и расчётливое выражение.

— Их присутствие позволит гномам сократить гарнизоны на западных границах. Освободившиеся силы мы направим в глубинные копи, где они принесут гораздо больше пользы для королевства.

Возражений не было. Воля Кверкхолда была непререкаемой. Митран IX обвёл взглядом затихший зал, затем, слегка прищурившись, указал на несколько фигур среди королей.

— Владыки Артагор, Драмир и Бальтар, прошу вас, подойдите ближе. Нам предстоит обсудить вопрос первостепенной важности.

"Нечто подобное было ожидаемо после случившегося с Мурилдотом, — про себя отметил Ирдин, обратив внимание на отсутствие королей пограничных гор среди приглашённых на аудиенцию."

Митран IX повёл избранных владык в небольшой, искусно скрытый от глаз боковой зал. Дверь за ними бесшумно закрылась, но из-за неплотно закрытых створок до присутствующих в общем зале доносились обрывки фраз:

— ...потребует величайших кузнецов… создать особое творение… небывалая мощь... способное сокрушить

"Кузнецов? Да какие из приглашенных кузнецы!" – промелькнула в уме Ирдина язвительная мысль, в то время как он пытался уловить смысл разговора. "Моя гора Харендуй известна на весь Дувартис как источник лучших кузнецов, превосходящих даже знаменитых оружейников Дорадора и Эдригана."

Тихим шепотом слова продолжали доноситься до его слуха.

— …колоссальное и смертоносное… для Харуга… полностью изменит.

Ирдин резко повернулся к владыке Дуртрамара. Его голос был не громче шёпота, но в нём звенела неприкрытая тревога:

— Вы тоже это слышали? Они говорят о создании смертоносного оружия, которое полностью что-то изменит?

Владыка Дуртрамара лишь медленно покачал головой; его взгляд был столь же недоумевающим, как и у Ирдина. Услышанные обрывки фраз явно сбили его с толку.

"Как нечто великое будет создано без моего участия, без мастеров Харендуя." – с горьким разочарованием и глубокой обидой думал Ирдин. "Как могли нас превзойти? Или это лишь очередные тайные интриги Митрана?"

Закончив разговор в боковом зале, трое владык один за другим вышли и поспешно заняли свои места. Чуть позади них Митран IX двинулся к трону, опускаясь на него с загадочной, самодовольной улыбкой.

Кверкхолд ощутил волны негодования, охватившие неприглашённых королей. Воздух в зале сгустился, тяжёлый от невысказанных слов и затаённого гнева. Взгляды Митрана и Ирдина схлестнулись на короткий миг, острые, как два клинка, не знающие пощады. Затем владыка Харендуя всё же опустил веки, признавая превосходство Кверкхолда. Его смирение стало сигналом: остальные присутствующие тоже опустили глаза, покоряясь очевидной силе.

Митран IX медленно поднялся, всем своим видом показывая: обсуждение окончено. Словно по невидимой команде, короли церемониально поклонились и потянулись к выходу из зала.

В спину уходящим владыкам донёсся стальной голос Кверкхолда. Одним величественным движением он указал на тех троих, что были в малом зале:

— У вас ровно месяц!

Получив унизительное назначение, Мурилдот не терял ни дня. Вернувшись в Атамор, он с головой погрузился в новую, необычную для него задачу: наладить быт троллей. Преодолевая внутреннюю борьбу и укоренившиеся предрассудки, бывший владыка действовал с привычной ему основательностью. Его гномы, следуя приказу, принялись строить добротные и крепкие дома для троллей, используя свои непревзойденные навыки в работе с камнем и деревом. Это были не просто хибары, а настоящие жилища, способные выдержать суровые горные ветры и непогоду. Таких уютных жилищ тролли, наверное, не знали прежде.

Мурилдот лично следил за всеми этапами работ, а также организовал производство специальных железных инструментов для земледелия. Эти инструменты, несравнимые по качеству с примитивными орудиями троллей, значительно облегчали им обработку земли, обещая богатые урожаи. Он обучал троллей новым методам, показывая, как использовать инструменты эффективно, и как лучше всего возделывать каменистые почвы.

Неожиданно для Мурилдота, однажды к нему прибыл Гунрин, новый владыка Атамора, не просто с визитом, а с целым караваном, гружёным строительными материалами и сотней опытных гномов-каменщиков.

— Мои поздравления, — произнёс Гунрин, когда они остались наедине, его голос был тих, но твёрд. — Я приехал посмотреть на плоды ваших трудов и предложить свою помощь. В столице говорят, эти земли для гномов не представляют интереса, но я считаю иначе. Ваши начинания здесь имеют большое будущее. Я привёз кое-что, что ускорит работы.

— Моя цель здесь трудиться ради общего блага Дувартиса, — сухо ответил Мурилдот, скрывая удивление.

— Разумеется, — кивнул Гунрин. — Именно вы лучше всех знаете, что для Дувартиса будет благом. Мы здесь, чтобы помочь вам в этом, владыка.

Мурилдот пристально всмотрелся в лицо Гунрина, ища хоть тень насмешки или скрытого смысла, но не нашёл ничего, кроме спокойного достоинства и уважения.

Постепенно, через кропотливую работу и неожиданную для самого себя расположенность к этим великанам, Мурилдот начал завоёвывать признание среди троллей. Они видели его искренние усилия улучшить их жизнь, его практичность и недюжинные организаторские способности. Быстрота и качество, с которыми возводились их дома, а также удобство новых инструментов, говорили сами за себя. Тролли, изначально настороженные, стали прислушиваться к его советам и даже обращаться за помощью.

— Наши желудки теперь полнее, а спины не так болят! — рычал как-то Дроггар, глядя, как его сородичи легко вскапывают землю новыми лопатами. — Этот гном... он не такой, как другие.

Оллин активно помогал в обучении троллей, выступая связующим звеном и переводчиком, сглаживая культурные различия. Он оказался на удивление способным и понимающим помощником.

— Их дома крепки, как гора, — задумчиво произнес Лигра, осматривая одну из построенных хижин. — Здесь можно жить спокойно, не боясь, что рухнет.

Мурилдот, наблюдая за ними, испытывал сильные противоречия. Его план мести Митрану подразумевал использовать троллей как оружие. Но после долгого времени, проведенного вместе, совесть не позволяла так явно стравливать два народа. Бывший владыка начинал задумываться, что даже без явного конфликта он сможет вернуть себе бывшее влияние в Атаморе.

Ровно через месяц, после окончания Великого Хатала, Мурилдот увидел на горизонте тысячи гномьих фигур, движущихся к новым жилищам троллей. Чёткими рядами они шагали по дороге прямиком к сидящему на земле Харугу. Во главе шествия шли десятки крепких и коренастых лошадей, запряженных в одну упряжь. Они тащили связку из двух дюжин телег, на которых лежало нечто гигантское, накрытое плотной рогожей. Было не видно, что скрыто под пологом, но ничего хорошего Мурилдот от этого не ждал. Холодок пробежал по его спине, а сердце сжалось от дурного предчувствия.

"Это и есть повышение воинственности троллей?" – с ужасом подумал он.