Ритуал том 2

Глава 1

Проповедь длилась почти до самого вечера. Все это время Торкус внимательно присматривался к посланникам небес, контроль над которыми ему передал демонолог. Однако крылатые фигуры казались светящимися изнутри небесным светом и не спешили оборачиваться кошмарными тварями наподобие той, что так жестоко излечила его от ран. От воспоминания по спине инквизитора пробежал холодок страха.

– Сомкнуть ряды! – скомандовал Торкус, и полтора десятка ангелов выстроились в ряд, держа щиты наготове.

– Стена щитов! – подал он новую команду. Лязг сцепившихся внахлест щитов оповестил о том, что команда выполнена. Однако строй – это не главное. Кажется, демонолог что-то говорил об особенностях каждого бойца. Немного порывшись в памяти, Торкус громко выкрикнул: – Вспышка!

Эффект не заставил себя ждать: опаляющая вспышка света попросту сожгла инквизитору глаза. Взвыв от непереносимой боли, Торкус упал на колени, закрыв ладонями обожженные веки.

– Уфир! – выкрикнул Торкус, удерживая готовый вырваться из груди стон.

И вновь команда была исполнена беспрекословно. Кошмарная, выворачивающая наизнанку боль прошила тело инквизитора. Едва удержавшись на грани беспамятства, Торкус открыл глаза. Сморгнув набежавшие слезы, он повернулся к строю ангелов.

– Молния, – осторожно приказал инквизитор, указав на одинокий столбик, вбитый в середину двора. Обычно там привязывали своего мула братья из находящегося неподалеку монастыря.

Слепящий разряд, сорвавшийся с короткого клинка одного из ангелов, попросту разнес столбик в куски. Горящая щепа огненным дождем разлетелась по округе.

– Готов? – Голос демонолога заставил вздрогнуть инквизитора, разглядывающего оплавленную воронку, оставшуюся на месте удара молнии.

– Вроде ничего сложного, – кивнул Торкус, не сводя с чернокнижника настороженного взгляда.

– Вижу, с шаксом ты уже познакомился, – усмехнулся демонолог, глядя в красные после восстановления глаза Торкуса.

– Мог бы и предупредить, чернокнижник, – буркнул инквизитор, стараясь не вспоминать слепящую в прямом смысле этого слова вспышку.

– А я и предупредил, – пожал плечами демонолог. – Просто ты не поверил, – продолжил он, добавив изрядную долю сарказма в голос.

– Готовься, сейчас твой выход. Павел уже подвел народ к ожиданию чуда, – сказал незаметно подошедший Вальмонт. В его голосе сквозили нотки нешуточного напряжения.

– Да, – коротко ответил Торкус, разворачиваясь в сторону ворот. Строй ангелоподобных созданий идеально ровным строем двинулся вслед за инквизитором.

– Думаешь, в городе не найдется ни одного мага, способного распознать обман? – спросил Гарвель, завязывая разговор.

– Говори прямо, чернокнижник! Что ты хочешь узнать? – нахмурился инквизитор, рассматривая, как отряд во главе с Торкусом покидает пределы храма.

– Что ты задумал? – спросил Гарвель, принимая правила игры.

– Всему свое время, – отрезал Вальмонт, поджав губы.

– Хорошо, – не сдавался демонолог. – Какие планы на вечер?

– Зайдем на огонек к твоей старой знакомой, – усмехнулся инквизитор, видя, как побледнел собеседник.

– У тебя в запасе появился маг, способный справиться с обезумевшим от ненависти элементалистом? – ехидно поинтересовался оправившийся от неожиданности Гарвель.

– Мага нет, зато есть способ, – усмехнулся инквизитор. Усмешка вышла жестокой и ничего хорошего Изольде не сулила.

– Интересно, и что же это за чудо-способ? – настороженно спросил демонолог.

– Никаких чудес, Гарвель. Чистый расчет и ничего более, – ответил инквизитор с насмешкой.

– Это не ответ, – парировал Гарвель.

– Хорошо. Пока наш герой в сверкающих на солнце латах будет ломиться в парадную дверь, мы зайдем с другой стороны, – одернув рясу, просветил демонолога инквизитор.

– Ты думаешь, что Торкус продержится против окруженной одержимыми элементалистки? – удивился демонолог.

– Если призванные тобой твари справятся с одержимыми, то у огненного цветка Венетты будет множество крайне неприятных сюрпризов, – ответил Вальмонт с затаенной улыбкой. – У Торкуса просто поразительная сопротивляемость стихиям. Жаль, что он единственный в своем роде, – с сожалением проговорил инквизитор. Взгляд его принял почти мечтательное выражение. Похоже, в его мыслях уже строем маршировали устойчивые к магии паладины, вбивая магов в пыль коваными сапогами.

– Ну, тогда давай обсудим подробности, – предложил Гарвель. Идея столкновения с Изольдой по-прежнему не вызывала у него особого восторга. Женщина, наделенная такими силами, его откровенно пугала. Какой бы мощной сопротивляемостью ни обладал Торкус, ему не позавидуешь. Рано или поздно Изольда найдет способ его уничтожить; там, где не сумеет обойти, проломиться силой, тем более что силы ей не занимать.

***

Пока демонолог и инквизитор обсуждали детали предстоящей атаки на базу культистов, на заполненной народом храмовой площади происходило нечто невообразимое. Несколько тысяч человек, стоя на коленях, хором выводили молитву о прощении.

– И да пошлет нам господь слуг своих, дабы помогли они нам в очищении от скверны! И выйдут светлые воители на бой с врагом человеческим! – вещал с импровизированной трибуны Павел.

Вздох изумления и восторга прокатился по толпе подобно волне во время шторма, когда ворота храма распахнулись, выпуская ярко сияющий божественным светом отряд.

– И поведет светлых воителей в бой человек праведный, посвятивший всю жизнь свою служению господу нашему. И падут твари нечестивые под ударами воинов небесных! – Усиленный магией голос настоятеля разносился над площадью подобно гласу небесному, ввергая людей в религиозный экстаз. Плачущие от счастья люди, за один день сменившие веру отцов на относительно новое учение, провожали полными восторга глазами отряд Торкуса. Солнце словно бы специально выглянуло из-за туч, чтобы осветить торжественное шествие.

Щедро раздавая благословения, Торкус продвигался сквозь толпу. Почтительно расступающиеся люди спешно старались уйти с его пути, страшась, что своим присутствием могут задержать чудесный отряд. Распираемый изнутри ощущением собственной необходимости, Торкус неторопливо шел через площадь. Идеально подогнанные доспехи облегали его словно вторую кожу, почти не стесняя движений. Призванные Гарвелем ангелы послушно следовали позади инквизитора, сохраняя идеальный порядок.

Если бы в толпу затесался хоть один мало-мальски сильный маг, он бы с удивлением обнаружил вместо ангельских созданий целый сонм демонических тварей. Впрочем, мага в толпе не было. Большинство представителей академии магических искусств бежали из города, едва поползли слухи о приезде инквизитора. Поэтому созданная Гарвелем иллюзия осталась нетронутой. Но если остановить ритуал не удастся, то вся эта грандиозная мистификация потеряет всякий смысл.

Впрочем, Торкуса столь высокие материи не интересовали. Он попросту не загадывал столь отдаленное, по его мнению, будущее. Поэтому, отчасти наслаждаясь моментом, он двигался в указанную Вальмонтом точку с легким сердцем, и перспектива столкнуться с могущественной элементалисткой его ни капли не смущала. Хотя тут стоит уточнить, что непосредственно с Изольдой бывший паладин никогда не сталкивался, поэтому представление о ее способностях имел весьма расплывчатое. Однако особого значения это тоже не имело, поскольку его блистательное появление на улицах города имело совсем другую цель, нежели столкновение с волшебницей.

В любом случае, усиленный отрядом демонов Торкус мог в лучшем случае на время отвлечь Изольду, позволяя Вальмонту нанести решающий удар. План инквизитора, конечно, не был безупречным, но другого у него попросту не было.

В то время, пока сверкающий на солнце отряд Торкуса картинно рассекал заполненную новообращенными площадь, из храма вышла куда более незаметная группа. Ее вел воевода. У него была куда более безопасная миссия, нежели сдерживать гнев полубезумной элементалистки. Впрочем, по важности она ничуть не уступала задаче Торкуса. Дружинникам предстояло прорваться в один из захваченных одержимыми районов города и прервать финальную стадию ритуала. Благо место проведения ритуала Гарвель указал с точностью до нескольких метров.

Едва Торкус в сопровождении группы ангелов покинул площадь, Гарвель, следивший за каждым его шагом, тихо произнес:

– Значит, ты считаешь, что удар в спину принесет нам победу? – спросил он скептически.

– Да. Пока она будет занята Торкусом, я ударю, – ответил Вальмонт раздраженно. Скептицизм демонолога подтачивал его уверенность словно жук-древоточец ножку кресла.

– Значит, словом божьим и молитвою, – усмехнулся демонолог, дразня инквизитора.

– Неважно, – дернул щекой Вальмонт, смерив Гарвеля равнодушным взглядом. – Пошли. Торкус скоро будет на месте, – кивнул он чернокнижнику после небольшой паузы.

– Хозяин! – Окрик импа застал демонолога уже в воротах, заставив вздрогнуть, поскольку кроха, забывшись, гаркнул во всю мощь. Создав приличной силы звуковой удар, бросивший в демонолога весь тот тлеющий мусор, что украшал двор после смотра, устроенного Торкусом.

– Чего тебе? – спросил Гарвель сумрачно, отряхивая плащ от налетевшего сора.

– Возьми, – смущенно пропищал фамильяр, протягивая демонологу целую связку костяных фигурок. Небольшие, размером с палец, нанизанные на тонкий конопляный шнурок, они напоминали кончик хвоста гремучей змеи, столь плотно прижатые друг к другу. Даже костяной стук, когда амулет опустился в раскрытую ладонь демонолога, походил на предупреждение ядовитого хищника.

– Что это? – буркнул Вальмонт, подозрительно осматривая связку.

– Защита, – задумчиво проговорил чернокнижник, взвешивая в руках причудливый подарок своего приживалы. По связующему их каналу эхом отдавались сумбурные эмоции и мысли Хаага. Похоже, он отчаянно хотел помочь своему владыке. Впрочем, владыке ли? С того момента как имп стал фамильяром, назвать его порабощенным было сложно. Скорее это был союз. Это и послужило причиной столь неожиданного порыва; впрочем, стоит учесть и тот факт, что вместе с хозяином на тот свет отправляется и его приживала.

– Пойдем! – Голос инквизитора оторвал демонолога от размышлений о мотивах Хаага. И бросив созданный фамильяром амулет в сумку, он двинулся вслед за инквизитором. Неужели придется ее убить? – мучил себя вопросом демонолог. Однако никакого отклика в душе эта мысль не вызывала, несмотря на все попытки разбередить старую рану. Похоже, давно зарубцевавшуюся, незаметно для него. Однако роясь в своей душе, Гарвель не заметил, как погрузился в воспоминания.

Проводив хозяина взглядом, Хааг взмахнул крыльями, поднимаясь в воздух. Еще один взмах, и крылатый фамильяр Гарвеля скрылся среди храмовых построек. Несмотря на сделанный своему хозяину подарок, беспокойство не покидало его. Только сейчас, став фамильяром и расширив свои способности в несколько раз, Хааг смог понять, насколько ловко Гарвель заманил его в ловушку. В тот день, обезумев от счастья, имп не мог оценить всех последствий таких отношений, но теперь... Теперь все было иначе. Если умирает демонолог, то гибнет и его фамильяр. Этот простой факт загоняет приживалу в очень узкие рамки, делая защиту хозяина первоочередной задачей. Впрочем, это правило действует и в обратную сторону – смерть фамильяра столь же опасна для демонолога, как и потеря истока. Однако и награда была велика. Способности возросли на порядок, позволив никчемному импу перешагнуть сразу две ступеньки своего развития.

Погрузившись в свои мысли, Хааг не заметил, как в келье демонолога из воздуха проявилась укутанная в пламя фигура. Лишь звук своего истинного имени оторвал бывшего импа от размышлений.

– У меня есть предложение, – послышался тихий, 'потрескивающий' голос.

– Говори, – полируя коготь о спинку кресла, сказал Хааг. Тихонько радуясь, что принял форму импа. Свое возвышение афишировать он вовсе не спешил, понимая, что враги демонолога станут его врагами, стоит им узнать о проведенном ритуале.

– Владыка предлагает тебе присоединиться к нему, – прошелестела огненная фигура, в которой Хааг мгновенно узнал едва вошедшего в силу хоэфита.

– И кто же твой повелитель? – спросил Хааг, пытаясь потянуть время. Наткнувшись на непонимающий взгляд посланника, фамильяр понял, что привычка общения с людьми сыграла с ним злую шутку.

– Белиал, – последовал ответ. – Ты слишком долго общался со смертными, брат, – провозгласил хоэфит, рассчитывая польстить импу, находящемуся в самом низу демонической иерархии.

– Да! – просиял Хааг, не желая разочаровывать своего собеседника; к тому же слишком умный имп вызовет ненужные подозрения, поставив хозяина под удар.

– Но для этого нужно доказать свою преданность! – провозгласил хоэфит с пафосом.

– Да! Да! Я готов! – проверещал Хааг, преданно глядя на посланца. Уже догадываясь, что ему предложат.

– Ты должен подсыпать своему хозяину этот порошок в питье, – взвесив в своей руке крохотный мешочек, проговорил хоэфит. – И ты освободишься от рабства!

– А он ничего не заподозрит? – изобразил ужас Хааг. Памятуя о том, как осторожны импы. Впрочем, Гарвель для описания этого свойства использовал совсем другое слово. Но бывшему импу была куда приятнее думать, что это именно осторожность. Через связующий с хозяином канал пришла волна любопытства и одобрения.

– Что делает этот порошок? – задал почти риторический вопрос фамильяр, заслужив полный скрытого презрения взгляд хоэфита. Похоже, он потерял остатки бдительности.

– Он открывает путь к свободе, – ответил посланник Белиала.

– Ты услышал достаточно, – прозвучал в голове Хаага голос демонолога. – Посланник должен исчезнуть. Порошок уничтожь, – отдал он приказ. 'Будет исполнено, владыка', – мысленно ответил Хааг.

В следующий миг с резким хлопком он разросся до своих истинных размеров и метнувшись к укутанной пламенем фигуре, вонзил в нее ставшие прозрачными когти. Хоэфит заметался. Все его попытки вернуться в свой план бытия провалились. Рывком прижав свою жертву к потолку, Хааг вплотную приблизил оскаленную морду к лицу хоэфита.

– Знаешь, я откажусь, – прошипел фамильяр в лицо посланника.

В следующее мгновенье тот издал полный ужаса вопль, впрочем не вышедший за пределы кельи. Пламя, окружавшее демонического мага, почти погасло, втянутое жадной бездной, что после ритуала поселилась в сердце Хаага. Продолжая кричать, посланник с ужасом ощущал, как его поглощают, капля за каплей, выпивая энергию.

– О, ты еще можешь кричать? – поддельно удивился Хааг, продолжая жуткую трапезу. Когти, которыми он пришпилил хоэфита к стене, рывком втянулись, вызвав всхлип облегчения. Однако никто не собирался оставлять противника в живых. Рывком погрузив лапы в истекающую ихором рану, Хааг вновь насладился безумным от боли воплем посланца. Еще раз глянув в его наполненные ужасом и болью глаза, он откусил его голову, рывком втягивая оставшуюся в своей жертве силу. Тело хоэфита распалось невесомым прахом.

'Мог бы и не мучить бедолагу', – прозвучал в голове изрядно окрепший голос демонолога, полный легкой укоризны. Похоже, высосанная из посланника сила пришлась ему по вкусу.

– Как скажешь, господин, – склонил голову Хааг, не удержавшись, впрочем, от смешка.

– Придешь в себя. Начинай аркан Андромалиуса, – распорядился Гарвель после небольшой паузы.

– Но... Хозяин! – попытался возразить Хааг.

– Никаких "но"! – прервал его голос демонолога. – Учись, если хочешь жить! – добавил он напоследок.

Тяжко вздохнув, Хааг принялся чертить когтями сложный символ, больше всего напоминающий несколько сросшихся капель, заключенных в ломаный многоугольник. Закончив все элементы рисунка, Хааг тщательно собрал остатки хоэфита (невесомой дымкой посланник Белиала осел на узор магической фигуры). Ритуал был готов. Осталось лишь напитать его рисунок силой. Вновь уменьшившись до размеров импа, Хааг принялся ждать приказа хозяина, развалившись на мягком кресле.

– Расскажи мне о том, как она спаслась, – неожиданно попросил инквизитор, вырвав Гарвеля из пучины воспоминаний.

– Зачем тебе? – отозвался демонолог.

– Я должен знать, – непререкаемым тоном сказал Вальмонт.

– А... – потянул Гарвель. – Хочешь знать, а не дрогнет ли у меня рука в самый ответственный момент? – ухмыльнулся он.

– Да, – кивнул инквизитор, не сбавляя, впрочем, шага.

– Ну тогда слушай, – начал рассказ демонолог, вновь ныряя в пучину воспоминаний.

Глава 2

Год 1869 от пришествия спасителя.

Единственный оставшийся в живых инквизитор так и остался стоять с воздетыми к небу руками. Казалось, он остолбенел от случившегося, однако Гарвель видел, что инквизитор не испытывает страха, его разум холоден и тверд.

Немая сцена длилась несколько минут, пока каменное крошево, в которое превратился великолепный особняк, не дрогнуло. Из-под вспучившегося щебня, загребая камни изодранными в кровь руками, выползли двое оставшихся в живых паладинов. Бросив взгляд на инквизитора, они из последних сил рванулись к нему. Едва они оказались рядом, он в изнеможении опустил руки. И тут же вся эта гора молотого камня рухнула в огромную воронку, образовавшуюся на месте особняка.

После чего троица двинулась подальше от этого места. Похоже, сил на то, чтобы удостовериться в смерти элементалистки у них уже не осталось. Впрочем, шансы, что она выживет, равнялись почти нулю. Истратившая все свои силы на битву с инквизиторами, она попросту не могла выжить, погребенной под тоннами щебня.

Однако этого Гарвель не заметил. Все его внимание привлекла покрытая каменной пылью рука, торчащая из кучи камней, что осталась на самом краю воронки. Похоже, спасая паладинов, инквизитор спас еще чью-то жизнь. Впрочем, сил он на это потратил преизрядно, судя по тому, что до сих пор не пришел в сознание.

Хотя это было и к лучшему, поскольку Гарвель ни капли не сомневался, что инквизитор не успокоился бы, пока не удостоверился в том, что "гнездо порока выжжено". Плюнув в сторону приходящих в себя фанатиков, Гарвель принялся осторожно спускаться вниз по улице. Отсутствие инквизитора и паладинов его приятно удивило.

Рука, несмотря на свой плачевный вид, была удивительно изящна и точно не могла принадлежать мужчине. "Ну хоть кого-то спасу", – подумал Гарвель с горечью.

Оторвав рукава, он обмотал ими кисти и принялся разгребать острые осколки камня. Это помогло, но лишь на время; вскоре прочная материя превратилась в лохмотья, перепачканные кровью. Его кровью. Откопав тело почти на половину, Гарвель едва не стукнул себя по лбу. Кровь! Это же сила!

Сказано – сделано. Прочертив кровью на достаточно большом осколке камня символ призыва, Гарвель громко и четко проговорил имя демона. Того единственного, которого сумел подчинить еще когда учитель был жив.

— Слушаю, о всемогущий хозяин! — громко прошипел имп. И, как почудилось Гарвелю, в голосе демоненка прошелестел сарказм. — Откопай ее, — приказал ученик Эдварда, стараясь держать как можно более надменный вид. Совсем позабыв о том, что притворяться перед демоном, пускай и низшим, – пустая трата времени. — Слушаюсь! — опять прошипел демон, всем своим видом показывая смирение. Впрочем, саркастические нотки из его шипения никуда не делись.

Спустя несколько секунд тело женщины было извлечено из-под камней и попутно очищено от крови. Впрочем, превратившемуся в пыльные лохмотья платью это уже помочь не могло. Однако Гарвелю и этого хватило с лихвой. Потешавшийся над юношей имп с интересом следил за густо покрасневшим хозяином.

И лишь донесшиеся с другой улицы крики заставили его насторожиться. — Хозяин, уходим отсюда! — проверещал он, едва понял, кому принадлежат эти крики. — Почему это? — спросил с трудом оторвавший взгляд от женщины Гарвель. — Мой призыв не остался незамеченным, — пропищал запаниковавший имп. Больше всего ему теперь хотелось вернуться в родной мир. — Хватай ее и пошли! — скомандовал, взявший наконец себя в руки, Гарвель.

Напуганный приближающейся угрозой имп не стал тянуть время, ссылаясь на свой размер. Тем более, что при таком количестве пожранной крови, он на время мог стать достаточно сильным, чтобы тащить на себе тело женщины.

Спасительный переулок стремительно приближался под аккомпанемент грохота крови в ушах. "Еще немного, и они нас никогда не найдут", – твердил словно молитву юноша. Последний рывок – и троица скрылась за поворотом.

Дрожащий от напряжения Гарвель опустился на мостовую, благо в этом районе за чистотой следили более бдительно, чем в остальных. Но именно это внимание для Гарвеля и было лишним. Разум парня метался в поисках выхода из сложившейся ситуации. Город ему едва ли теперь удастся покинуть. Никто из купцов не возьмет такого оборванца, да еще и с покалеченной женщиной.

— Он здесь! — раздался неподалеку вопль, заставив Гарвеля вздрогнуть от неожиданности. — Хозяин, надо идти! — пропищал Хааг, стараясь скрыть испуганные нотки в голосе.

Гарвель молча кивнул импу и побежал в сторону бедняцких кварталов. Хааг же вновь взвалил безвольное тело на плечо и рванулся вслед за хозяином, двигаясь огромными прыжками.

Однако на выходе из переулка вновь пришлось остановиться. Инквизиторов сколь угодно можно называть безумными фанатиками, но дело они свое знают. В этом Гарвель убедился на своей шкуре неоднократно. Единственное, что спасало его все эти годы, – ненужность. Его считали неопасным и поэтому преследовали малыми силами.

Сейчас же искали вовсе не его, а сбежавшую элементалистку. А к этой угрозе они уж точно отнесутся серьезно и бросят все силы на ее поимку. — Хозяин, давай бросим ее! — проверещал имп, стряхивая с плеча тело. — Ни за что! Церковные шавки ее не получат! — яростно прошипел юноша, двинув Хаага кулаком в усыпанную зубами челюсть.

Правда, эффекта от этого было ноль, если не считать разбитую в кровь руку. Впрочем, боль отрезвила и заставила иначе взглянуть на вещи. — Сейчас ты нас поднимешь и вынесешь за пределы города! — рявкнул он изумленно смотрящему на него импа. В глазах демона читалось сильное сомнение в умственных способностях Гарвеля. — У меня не хватит сил, — ответил Хааг, ужимаясь до своего обычного размера. — Хватит! — отрезал Гарвель. — Иди за мной, — кивнул он демону и двинулся в другой переулок.

Спустя несколько минут Гарвель стоял перед двумя распростертыми телами. Первая жертва Гарвеля еще жила. Края перерезанного горла шевелились, с хрипами пропуская воздух, однако жить парню оставались считанные минуты. — Жри, — бросил демону Гарвель, отворачиваясь. — Но тебе должно хватить сил! — добавил он угрожающе. — Да, хозяин, — залебезил Хааг.

Желание силы, пусть и мимолетной, вытеснило практически все из его сознания, даже страх перед жуткими инквизиторами, которых он научился бояться ничуть не хуже хозяина.

Спустя несколько минут все было кончено. Бедолага с перерезанным горлом больше не дышал. Но до того как умереть, он испытал на себе все ужасы, которые был способен вызвать в его сознании имп.

Добираться назад было гораздо труднее: разделившись на патрули, городская стража вместе с инквизицией методично прочесывала улицу за улицей. И с каждой минутой петля все сильней сжималась. Еще немного – и их обнаружат. Что будет дальше, Гарвелю даже думать не хотелось. В лучшем случае – костер. В худшем – сначала пытки, допросы, а уже потом костер. — Давай! — рявкнул Гарвель на замершего в ожидании импа.

Послушно увеличившись в размерах до двухметрового роста, Хааг аж зажмурился от наслаждения. Бурлящая внутри мощь вызывала эйфорию. Однако голос Гарвеля заметно отрезвил забывшегося импа. — Будет сделано, хозяин, — пробасил изрядно выросший Хааг, выращивая себе вторую пару лап.

Цепко ухватил тело женщины. Два мощных взмаха огромными крыльями подняли тучу пыли и мелкого сора с земли. Но не только: Хааг и его ноша также оказались в воздухе. Подпрыгнув, Гарвель уцепился за вторую пару лап изменившегося импа.

Еще пара взмахов – и взлетевшего импа заметили преследователи. — Быстрее! — заорал Гарвель, пытаясь перекричать шумные хлопки крыльев по воздуху.

Но Хааг уже и сам догадался, что стоит уносить ноги. Отчаянно меся воздух своими крыльями, он понесся к крепостной стене, опоясывающей город. Вдогонку ему летели арбалетные болты, но демон был уже далеко, и его прочную шкуру с такого расстояния было не пробить слабенькими арбалетами городской стражи. А когда подоспели инквизиторы, демон уже давно слился в крохотную точку на горизонте, почти не заметную на фоне надвигающейся грозы.

Надолго сил Хаага не хватило. Уже спустя несколько минут полета на пределе сил он начал замедляться и терять высоту. И, как показалось Гарвелю, даже немного уменьшился в размерах. Впрочем, лапы его по-прежнему цепко держали и хозяина, и женщину, которая все еще не пришла в себя.

Сколько мог длиться этот постепенно замедляющийся полет, Гарвель так и не выяснил, поскольку внезапно ударившая с земли молния насквозь прожгла крыло Хаага. Издав нечленораздельный вопль, полный боли, он стремительно ужался до своих нормальных размеров. Уменьшившиеся лапы больше не способны были удерживать ношу импа. И Гарвель вместе со спасенной из развалин женщиной отправился на встречу с землей.

Тихонько проклиная трусливого импа, Гарвель старательно перебирал в памяти все известные арканы, которым его успел научить Эдвард. Однако на ум, как назло, ничего не приходилось. "Трудно вспомнить то, чего никогда не знал?" – некстати всплыл в голове любимый вопрос учителя. Стремительно приближающаяся земля грозила поставить точку в этом вопросе.

Однако за миг до того, как Гарвель встретился с землей, его скорость резко замедлилась. Прокатившись кубарем по мягкой траве, Гарвель секунду лежал неподвижно, еще не веря в спасение. Наконец, осторожно поднявшись, он увидел того самого наемника, что сбежал перед самым боем. — Где демон? — спросил странный наемник. — Какой? — фальшиво удивился Гарвель, обыскивая взглядом поляну в поисках спасенной женщины. Однако ее нигде видно не было. — Тот, который нес тебя в своих когтях, — пристально вглядываясь в глаза парня, спросил наемник. — Это была большая птица, — буркнул Гарвель, уже понимая, что раскрыт. — Да-да, — саркастически проговорил наемник, разглядывая юношу. — Только вот зачем птице руки? И рога? — Не знаю, — честно признался Гарвель, готовясь пуститься наутек. Вот только в своей способности убежать от мага он сильно сомневался.

Треск ломающихся веток мгновенно привлек внимание обоих. Маг оказался на высоте: резкий взмах рукой – и тело женщины плавно пролевитировало до поляны. — О боже, Изольда, — дернулся он как от удара, когда до него дошло, кто именно свалился с высоты птичьего полета.

Однако элементалистка и не думала приходить в себя; похоже, схватка с инквизиторами почти убила ее. Впрочем, чего еще ожидать, если огромный особняк, в котором ты находишься, рушится на тебя сверху. — Это ведь ты? Ты спас ее?! — повернулся в сторону Гарвеля маг. — И демон это был твой! И вовсе не добычу он тащил в руках! — начал фонтанировать догадками кудесник, потирая особенно глубокий шрам, пересекавший щеку. — Это и есть та самая Изольда? — пораженно пробормотал Гарвель. — А ты что думал? — удивился волшебник. — Что я думал, неважно! — недовольно буркнул Гарвель, с трудом отрывая взгляд от лежащей в беспамятстве женщины.

Одежды на ней давно уже превратились в лохмотья, а падение сквозь крону дерева и вовсе превратило их в тонкие ленточки, в некоторых местах и вовсе отсутствующие. И надо сказать, при виде этих мест Гарвель залился краской, отчаянно кляня себя за слабость. Старый учитель уж точно не спустил бы ему такую оплошность. Если бы был жив. Воспоминание об Эдварде заметно протрезвило запутавшегося в эмоциях юношу. — Какая ирония, правда? — спросил Гарвель язвительно. — Элементалистку, ненавидящую темных, спасает демонолог? — добавил, скрывая смущение за сарказмом. — Ну, демонолог из тебя аховый, — жестко усмехнулся маг. — Почему это?! — возмутился Гарвель, прекрасно понимая, что маг прав. Однако, несмотря на увещевания разума, в груди стремительно закипал гнев. Кулаки судорожно сжались.

— Все демонологи, которых я знал, – бездушные ублюдки без чувств, без эмоций и привязанностей. И еще, — добавил он, улыбаясь, — они не доверяют свою жизнь демонам, не способным выдержать удар молнии.

Гарвель на миг потупился, пытаясь унять бушевавшую в душе бурю. — Демонологом был мой учитель, — тихо ответил юноша, стараясь, чтобы голос прозвучал как можно более равнодушно. Впрочем, судя по расплывшейся улыбке мага, скрыть ничего не удалось. — Кто? — спросил маг, стерев с лица улыбку. Руки его не переставая колдовали над телом Изольды, раны которой стремительно заживали. — Неважно, — отмахнулся Гарвель. Ему вовсе не хотелось раскрывать первому встречному магу имя своего учителя. — Боишься? — ухмыльнулся маг уголком рта. — Нет, — мотнул головой Гарвель. Взгляд юноши то и дело опускался к распростертой на траве женщине. — Тогда все. У меня нет времени, я должен доложить Совету, — неожиданно проговорил маг, меняя тему. Рука его скользнула в кошель. Золотая монетка сверкнула на солнце. — Ты позаботишься о ней? — спросил он напряженно. — Да, — неожиданно для себя согласился Гарвель.

Согласился, хотя разум советовал поторговаться: у мага все равно не было выбора. Раненая волшебница серьезно задержала бы его в пути. Но и бросить ее просто так он не мог. Похоже, их что-то связывало. — Ты хороший человек, — кивнул чародей. — Если хочешь, то я могу порекомендовать тебя в Академию, — добавил он после секундных раздумий. — Меня?! — удивился Гарвель. — Чернокнижника?! В Академию? Да эти лизоблюды инквизиции с радостью сожгут меня на костре, — не удержался от сарказма Гарвель. — Ученик, — ухмыльнулся маг. — Всего лишь ученик. А значит, все еще можно исправить. В Совет входят отнюдь не кровожадные фанатики. Так что тебе помогут, — закончил он, бросая Гарвелю золотую монету. — Я подумаю, — проговорил Гарвель задумчиво. Золотой тем временем исчез в карманах его порядком потрепанного одеяния, в котором уже с трудом угадывался вычурный наряд купеческого сына. — Хорошо, — согласился маг, махнув рукой на прощание. Он быстрым шагом направился прочь от поляны.

"Интересно, как он ухитрился пешком покрыть такое расстояние?" – вяло подумал Гарвель. Бушующая в крови ярость схлынула, оставив равнодушие и апатию. — Хозяин, — на грани слышимости раздался тихий жалобный писк импа.

Раненый молнией мага имп приземлился неподалеку и затаился, ожидая, пока маг уйдет. Сейчас же, когда опасность миновала, он выбрался из укрытия и, жалобно поскуливая, ковылял к Гарвелю в надежде, что тот поможет. Впрочем, ковылял-то он только для виду. Состоящий в основном из чистой энергии имп мог принять почти любую форму и зарастить любые раны на своем полуматериальном теле. Однако молния мага повредила саму структуру его тела. И без посторонней помощи имп вскоре распадется на составляющие.

Быстро оценив состояние своего слуги, Гарвель принялся чертить на земле сложную фигуру. Больше всего она напоминала странным образом перекрученную гексаграмму, заключенную в столь же причудливо изогнутый шестиугольник. Обведя замершего в ожидании импа, Гарвель быстрыми росчерками соединил круг, в котором стоял кроха, с основной фигурой. Стремительно извлекал из памяти соответствующие магические формулы.

Рассеянная в воздухе сила, повинуясь ритуалу, начала медленно закручиваться жгутом, втягиваясь в магическую фигуру. — АгромасагроАгромасагроАгромасагроАгромасагроАгромасагроАгромасагроАгромасагроАгромасагроАгромасагро, — затянул Гарвель бесконечный, монотонный речитатив. Его горловой голос вибрировал в воздухе, разносясь далеко окрест. Лесная живность, заслышав эти звуки, стремительно уносилась прочь, желая оказаться как можно дальше от жутких звуков.

Тем временем прочерченный на земле узор стремительно наливался багровым свечением. Окружающий мир же, казалось, наоборот, стремительно блек. Буквально через несколько минут лесная опушка превратилась в царство серого цвета. Других цветов не осталось вовсе. Лишь серый. Линии же узора продолжили наливаться мощью, изливая все более яростный свет. Контраст между серостью поляны и краснотой узора сжимал сердце когтистой лапой страха.

На мгновенье мир застыл в равновесии. По лицу Гарвеля катились крупные градины пота. Невидимая глазу магическая энергия вовсе не спешила сплетаться в причудливый узор заклятья. Однако юноша не отступал, раз за разом стягивая тугой жгут силы, выпитой из поляны.

Вокруг напряженно стоящего чернокнижника бушевал крохотный смерч, выдергивая серые травинки из серой земли. Глаза Гарвеля ввалились от неистового напряжения. Лишь воля удерживала его от того, чтобы сдаться. Впрочем, если бы он попытался ослабить хватку, то собранная мощь попросту разорвала бы его на куски. Но он об этом не знал. Лишь гораздо позже, когда в его руки попал трактат Эль Хазима Зепарского, Гарвель понял, насколько опасным был тот ритуал.

Напряжение стремительно нарастало. Сознание юного демонолога стремительно мутилось от чудовищного напряжения. Однако упорство дало свои плоды: узор магического аркана наконец закончен. В тот же миг стена, разделяющая реальный мир и адскую бездну, с треском лопнула, пропуская захваченную арканом Гарвеля силу, что все это время копилась по ту сторону.

Вместе с силой сквозь границу прорывались десятки мелких демонов, стремительно принимающих различную форму. Отчаянно жаждущие силы, что так щедро разлита вокруг, они моментально увидели Гарвеля. Десятки зубастых рыл уставились на шепчущего финальные слова заклятья Гарвеля. С леденящим душу воплем они устремились на такую лакомую, такую доступную добычу.

И попали в ловушку. Тугая, сплетенная из чистой силы сеть разом сжала несколько тел, буквально высасывая из них силу, которой, надо признаться, было совсем немного. Однако и ее с лихвой хватило бы для исцеления импа. Оставшиеся в живых демонические твари моментально разбежались в разные стороны, спасая свои жизни.

"Похоже, и окрестным селам перепадет. У инквизиторов добавится работы", – зло подумал Гарвель, садясь на землю. Вытянув вперед дрожащие от перенапряжения ноги, юноша наблюдал за действием заклятья.

А тем временем вся собранная мощь устремилась по изогнутым кривым к заключенному в круг импу. Из зубастой пасти вырвался леденящий душу вопль боли. Однако заклятье работало, стремительно латая изорванную молнией мага сущность импа. На месте скорчившейся и хнычущей от боли фигурки в небо ударил столб инфернальной энергии.

"Похоже, он не способен удержать такую мощь в себе", – подумал Гарвель, наблюдая за взвившимся ввысь столбом силы. Постепенно ее напор стал слабеть, и в круге медленно проступили очертания импа. Выгнувшийся дугой Хааг больше не кричал. Однако и не двигался. Больше всего он сейчас напоминал статуэтку, одну из тех, что в бесчисленном множестве продаются везде, куда еще не добралась инквизиция. Впрочем, нужно отметить, что с каждым годом таких мест становится все меньше и меньше.

Еще пара мгновений – непрерывный поток силы иссяк. Однако имп все еще стоял, не смея пошевелиться. — Хватит притворяться игрушкой! — рявкнул Гарвель на кроху.

Подскочив на месте, Хааг что-то радостно заверещал. Впрочем, Гарвель не обратил на это никакого внимания. Все его силы уходили на то, чтобы не дать векам смежиться. Перед глазами юноши все плыло. Сейчас, когда заклятье больше не подпитывало его силой, усталость навалилась с утроенной силой, грозя раздавить перенапрягшегося чернокнижника. Впрочем, книги по демонологии Гарвель видел лишь издалека. А все его знания были получены со слов учителя.

— Сейчас я усну, а ты отнесешь нас дальше на восток. И поторопись. Если не хочешь достаться инквизиторам, — приказал импу Гарвель.

И почти тут же безвольно откинулся на траву. Распахнувший пасть Хааг с трудом сдержал возмущение, готовое вырваться из его зубастой пасти. Тяжко вздохнув, он увеличился в размерах, щедро расходуя полученную из ритуала мощь. Отрастив себе еще одну пару рук, он подхватил спящего Гарвеля и все еще лежащую без сознания Изольду; плечи его подвигались, распределяя вес. Наконец, после нескольких минут размышлений, имп двинулся на восток, таща на себе два безвольных, как куклы, тела.

Глава 3

Год 1877 от пришествия спасителя

Гарвель и Вальмонт неторопливо двигались по одной из бесчисленных улочек, ведущих в ремесленный квартал. А вокруг них бесновалась сошедшая с ума людская стихия. Несмотря на великолепную проповедь Павла, паника все равно продолжала распространяться подобно чуме.

Насмерть перепуганные люди спешили убраться из города. Однако запечатанный Гаалом, тот превратился в настоящий капкан. И капкан этот уже захлопнулся, захватив еще живую, полную сил добычу.

Впрочем, народу, панически бегающего по улицам после проповеди, стало значительно меньше. 'Просвещенные' Павлом горожане заперлись в своих домах и отчаянно молились всевышнему, умоляя его о снисхождении. Там же, где прошел Торкус, и вовсе было тихо.

Отряд марширующих по земле ангелов с героем в сверкающих доспехах во главе - незабываемое зрелище.

— Не стоило их спасать, — пробормотал Вальмонт, дослушав рассказ демонолога. — Ты был там? — Без особого удивления спросил Гарвель. — Да, — вздохнул инквизитор. — Я так и думал, — кивнул Гарвель, еще раз прокручивая воспоминания перед мысленным взором. — А кто гнал меня словно пса? — Спросил демонолог немного погодя, вновь раздувая затухший было огонек разговора. — Брат Жозеф. Яростный доминиканец, — проговорил Вальмонт, о чем-то задумавшись. — Мир его праху, — со вздохом добавил он.

Серые, словно бы выцветшие дома проплывали вокруг мерно идущего демонолога. Инквизитор все так же с кажущейся неторопливостью шествовал рядом. Желания говорить ни у кого не было. Каждый шел, занятый своими мыслями.

Впрочем, нет, размышлениями был занят лишь Гарвель. У Вальмонта же было совсем другое занятие.

Заполнение панически бегущими из города людьми улицы сменилось полупустыми, а затем и вовсе вымершими. И надо признать, что узкие улочки, опустевшие после бегства основных своих обитателей, выглядели довольно жутко.

Уже через пару минут движения через это царство запустения начинало казаться, будто город мертв целиком, а виденные несколько минут назад люди — всего лишь мираж. Необычно давящая тишина стискивала череп, тихим комариным писком ввинчивалась в уши.

Но Гарвелю было все равно. После полета сквозь бездны ада его уже не впечатляли подобные пейзажи. Впрочем, даже на него давила тишина и безжизненность окружения. В какой-то момент он и сам не заметил, как погрузился в некое подобие транса.

Резкий всполох синего цвета пропорол воздух в метре от рассеянно идущего демонолога. С громким хлопком молния, изогнувшись дугой, ударила в крышу дома. В стороны полетело каменное крошево — в каменной кладке дома образовалась внушительная выбоина.

— Так значит, ты стал послушной служкой церкви? — Прозвучал глубокий, красивый женский голос. Он бы порадовал любого мужчину, заставив его заслушаться его чудным звучанием, если бы не клокочущая в нем ярость.

Гарвель узнал этот голос моментально. Вздрогнув от неожиданности, он тут же окружил себя непроницаемым барьером. И как оказалось не зря, поскольку в следующий момент на его месте поднялся высокий столб ревущего пламени.

Инквизитор же словно растворился в воздухе. Впрочем, никакой магии в этом не было. Он отстал пару минут назад. А Гарвель в задумчивости этого не заметил.

— Чего ты хочешь, Изольда? — Прокричал Гарвель, выскакивая из бушующего пламени. Хотя щит и защищал его вполне надежно, сила, вложенная в заклятье, была вовсе не безграничной. И расходовать ее нужно с умом. В чистой силе демонологу с элементалистом не тягаться. — Чего хочу я?! — Проревела Изольда.

И вот рев этот был Гарвелю хорошо знаком. Впрочем, как и любому другому демонологу, металлические обертоны в нем явно указывали на то, что перед ним одержимый. Человек так кричать не может. Его горло на такое просто не способно. Если, конечно, он не одержим кем-то поистине могущественным.

Рывком сунув руку в сумку, чернокнижник извлек целую пачку коротеньких листочков, на каждом из них была кропотливо выведена одна из печатей врат. А рядом с ней красовался целый набор геометрических фигур, на каждом листочке свой.

Короткое слово "ключ" активировало ждущее своего часа заклятье. Листки тут же исчезли в багровой вспышке света. Зато на их месте проявился целый сонм летучих тварей. Каждая была уникальна. Лишь одно объединяло их всех — невероятное количество острых когтей, зубов, жал и прочих смертоубийственных орудий.

Эти твари были целиком искусственными. Большинство белых магов наверняка назвали бы их големами и, надо признать, не так уж сильно бы ошиблось. От големов этих чудовищ отличал только один факт — разум.

Любой голем — существо безмозглое, если, конечно, в его тело не заключить человеческую душу. Впрочем, и тогда эта тварь остается довольно бесполезной и лишенной жажды жизни. У него нет желаний, нет стимулов. У него вообще ничего нет, кроме тела и души.

Однако творенья Гарвеля были куда более жизнеспособны. Ими двигало желание, хотя нет, не желание, скорее это была страсть — безумная всепожирающая страсть к разрушению. Заключенные в искусственные тела низшие демоны желали только одного — рвать на части врага или друга. Если, конечно, последний не озаботится наложить ограничивающее заклятье.

А Гарвель был не из тех, кто забывает подобные вещи. С жуткими криками, способными парализовать любого нормального человека, кошмарная стая рванула на поиски Изольды.

В то, что эти слабые твари способны убить столь могучую элементалистку, как Изольда, да еще и одержимую какой-то тварью, Гарвель не верил. Но выиграть так необходимое демонологу время им было вполне по силам. А большего ему и не нужно.

Метнувшись к одному из закрытых домов, Гарвель вышиб закрытую на засов дверь. И, не обращая внимания на кричащих от страха жильцов, почти бегом поднялся на второй этаж.

То, что в доме кто-то жил, было удивительно, ведь этот квартал вплотную прилегал к захваченной одержимыми части города. И все благоразумные люди давно уже поспешили убраться от этого жуткого места подальше. Впрочем, когда в их дом ворвался Гарвель, они явно пожалели о своем упрямстве.

Горящие адским пламенем глаза демонолога с вертикальными зрачками, сотканными из мрака, могли впечатлить кого угодно. А отливающая металлом кожа в сочетании с клубящимся мраком на месте волос лишь дополняли картину. Однако все это неважно, поскольку Гарвель уже скрылся на втором этаже, пока обитатели вопили от ужаса.

Наверху оказалось всего две комнаты, причем вход в одну из них преграждала тяжелая даже на вид дверь, инкрустированная полудрагоценными камнями. И она явно была не простой. Судя по всему, хозяин дома и сам практиковал запретные искусства, поскольку на двери явственно лежала магическая печать, хоть и слабенькая, но все же достаточная, чтобы ни один человек не мог открыть дверь без согласия хозяина.

Впрочем, на Гарвеля такая защита впечатления произвела не больше, чем входная дверь. Он даже не замедлил движения, вспарывая магическую защиту. Удар ноги распахнул дверь настежь, открыв вход в средних размеров комнату, уставленную всем тем, что обыватели считают магическими принадлежностями, а большинство настоящих чернокнижников — мусором.

Похоже, что хозяин лишь увлекался чернокнижием и понятия не имел о том, что действительно важно. Похоже, в его руки попал один из малых гримуаров, что все еще бесконтрольно ходят по свету, несмотря на старания инквизиции.

Все эти мысли пролетели в голове молодого демонолога всего за пару мгновений. Еще несколько секунд ушли на то, чтобы влить немного силы в защитное заклятье мага-недоучки. Оно должно было ослабить удар Изольды, когда она разберется с твореньями Гарвеля.

Выдернув кинжал из ножен, Гарвель принялся чертить сложный узор прямо на полу. Благо тот был каменным. Похоже, что-то полезное хозяин этого дома все-таки почерпнул из своей книги. Зачарованный клинок был одним из главных инструментов демонолога, и сейчас он резал камень, словно тот был сырой почвой, оставляя глубокие ровные полосы.

Больше всего вычерчиваемый Гарвелем символ напоминал три знака бесконечности, пересекающихся в середине. Сходство было бы полным, не будь они перекручены по осям в нечто вовсе уж невообразимое. Рядом с ними демонолог прочертил четыре треугольника, расположив их по сторонам света.

Казалось бы, ничего сложного, но окажись здесь знающий геометрию человек, он бы сильно удивился. Поскольку сумма углов любого из этих треугольников явно превышала сто восемьдесят градусов. Такой рисунок был попросту невозможен. Впрочем, это совсем не мешало ему украшать собой пол. Хотя украшение пола — это, пожалуй, последнее, для чего Гарвель нарисовал этот сигил.

Едва материальная часть ритуала была закончена, Гарвель сел на пол и принялся безостановочно читать одну из успокаивающих мантр. К этой архаичной форме он прибегал считанные разы, поскольку обычно для достижения нужного эффекта он пользовался зельем концентрации. Однако весь запас исчерпался при вызове Сиречлиона. И теперь нужного состояния отрешенности было достичь гораздо труднее.

Впрочем, ничего непосильного в этом не было. Для демонолога со столь обширной практикой эта задача не из сложных. Обычно для призыва рядового демона Гарвелю даже не пришлось бы прибегать к подобным мерам предосторожности, но тот, кого он собрался вызвать из глубин ада, был более чем опасен даже для него.

А за окном в этот момент творилось нечто невообразимое. Казалось, мир сошел с ума. Взбесившиеся стихии рвали на куски творенья Гарвеля. Впрочем, у демонизированных тварей оказалось довольно ощутимое сопротивление стихийным атакам Изольды, хотя и несколько однобокое.

Например, монстр с телом орла, огромными крыльями летучей мыши и длинным сегментированным хвостом со скорпионьим жалом на конце совершенно спокойно проигнорировал ударившую в него молнию, а вот огненная стрела оставила в нем огромную дыру, в которую без труда пролезет кулак. С такой раной монстр мириться уже не мог и попросту рухнул наземь, разбившись на множество осколков. Похоже, огненная стрела превратила его созданное в основном из песка тело в стекло.

Созданий Гарвеля спасало только то, что Изольда, впав в ярость, не пыталась атаковать всех тварей разом, а продолжала беспорядочно атаковать их всеми стихиями по очереди. Но и при этом монстры падали на землю один за другим. Но их все еще оставалось достаточно много.

Пока Изольда превращала монстров в пыль, Гарвель расставил в ключевых точках сигилы. Шипящий голос демонолога, читающего форму призыва, утратил всякое сходство с человеческим. Вычерченная на полу фигура налилась свечением цвета затухающего солнца. Мелко вибрируя, сигилы поднялись в воздух. Багровое сияние сгустилось вокруг них, словно густая смола.

Трясущийся от страха хозяин дома с ужасом наблюдал, как из дверного проема льется багровое свечение. И не удивительно, ведь жуткий свет вовсе не думал рассеиваться, напротив, он все больше сгущался, планомерно перегораживая вход в комнату. Через несколько минут он сгустился настолько, что проем и вовсе исчез из виду.

Еще через пару мгновений стих и жуткий, кошмарный голос демонолога, от которого волосы на загривке становились дыбом, а в колени пробиралась постыдная дрожь. Однако звенящая тишина длилась недолго. Следом раздался рвущий душу вой — настолько низкий, что завибрировали стены. Жильцы дома мгновенно потеряли сознание. Из поврежденных воплем ушей сочилась кровь.

— Покажись, червь! — Проревел демон. Его огромная туша едва умещалась в комнате. Если бы защитный круг не удерживал его в своих рамках, дом был бы просто разорван изнутри.

Гарвель не обратил ни малейшего внимания на вопрос демонической твари. Все его внимание было сосредоточено на новом заклятье. Шансов договориться с демоном такой силы у демонолога не было. Ему попросту нечего предложить. А без поддержки истока сил на подчинение такой мощи у Гарвеля попросту не было. Тех жалких крох, что были запасены в теле фамильяра, было слишком мало.

Однако Гарвель знал еще один путь заставить демона исполнять его волю. Именно это и должно было сделать заклятье, которое он нараспев читал. Вот только целью его был вовсе не демон, а стоящая на крыше Изольда. Довольно сложное заклятье, однако, не требовало значительных затрат, лишь искусства и знания того, как демоны видят мир. Больше всего это было похоже на иллюзию. Вот только иллюзорным было не изображение, а эмоция.

На короткий миг фигура мечущей молнию элементалистки подсветилась слабеньким страхом. Скрупулезный демонолог скопировал эмоцию с себя с ювелирной точностью. И этого хватило.

Могучий демон яростно рванулся, пытаясь прорвать магическую клеть, созданную Гарвелем. И ему это удалось. Впрочем, за секунду до этого Гарвель значительно ослабил заклятье. Он бы развеял его полностью, но подобное несоответствие насторожило бы демона. А рисковать Гарвель не хотел. И не удивительно, шансов устоять против Изольды, одновременно отбиваясь от демонической твари, у Гарвеля не было.

Воя от терзавшей его боли, демон рванулся к тому, кого считал виновником всех случившихся с ним неприятностей. Боль удесятерила силы. Стена, преграждавшая демону путь, выгнулась вперед, а затем обрушилась целым водопадом острых осколков.

Впрочем, Гарвель этого не заметил. Он вообще с самого начала ритуала не видел и не слышал ничего, полностью сосредоточившись на стоящей перед ним задаче. Сейчас больше всего он напоминал искусную статую. Сходство было бы полным, если бы ворвавшийся сквозь пролом в стене ветер не трепал полы его плаща. Впрочем, наблюдать за этой картиной было некому. А если бы кто и оказался здесь в этот момент, то его внимание было бы приковано вовсе не к застывшему в неподвижности демонологу, а к схватке, бушующей неподалеку.

Вырвавшийся на свободу демон принял привычную форму и теперь напоминал огромных размеров красного паука, к которому какой-то шутник зачем-то прикрепил огромные парусообразные крылья. Размером это чудовище было с небольшой дом. Его утробный рев то и дело оглашал окрестности.

На Изольду он не произвел ни малейшего впечатления, как и на Вальмонта, что напряженно наблюдал за схваткой, ожидая, когда представится шанс изменить исход боя. Особых иллюзий в своем могуществе инквизитор не питал и прекрасно представлял, что сделает с ним элементалистка, если заметит. Впрочем, и страха он почти не испытывал, разве что легкий трепет от открывающейся картины.

Изольда была красива той дикой, взбалмошной красотой, что и притягивает, и отталкивает одновременно. Окруженная огненной сферой, брызжущей во все стороны искрами, она была похожа на богиню. Богиню войны и разрушений.

Оторвав от элементалистки взгляд, инквизитор принялся пристально рассматривать призванную Гарвелем тварь. В том, что именно демонолог сделал это, Вальмонт не сомневался ни секунды.

Тем временем Изольда расправлялась с вьющимися вокруг нее тварями. Демона все это время она отгоняла толстыми, как ствол столетнего дуба, огненными копьями. Впрочем, особого вреда демону они не нанесли, однако демон стал гораздо осторожнее. Несмотря на безумную ярость, он вовсе не стремился окончить свое существование горсткой пепла. Поэтому он сменил тактику: нарезая круги над сражающейся Изольдой, он внимательно изучал ее, выискивая бреши в обороне.

Волшебница же, изредка огрызаясь ветвистыми молниями, методично уничтожала создания демонолога. И вот последняя тварь, больше всего напоминавшая огромную летучую мышь, зачем-то отрастившую себе две крабьи клешни, осыпалась на землю ледяными осколками.

В тот же миг демон сложил крылья. Камнем рухнув на полуразрушенную крышу дома, он попытался схватить Изольду передними лапами, на концах которых мгновенно проросли длинные крючковатые когти. Однако в последний миг элементалистка буквально молнией выскользнула из его лап.

Демон вновь огласил город жутким ревом боли и ярости. Его существенно тряхнуло разрядом, в который превратилась Изольда. В следующий миг сверху на демона обрушилась огромная глыба льда. Проломив острой гранью твердый панцирь твари, она пришпилила демона к крыше, словно бабочку.

Впрочем, ненадолго. Буквально в следующий миг демон вытолкнул из себя изрядно уменьшившийся осколок льда. Жуткая рваная рана зарастала прямо на глазах. А демон, не обращая на увечье никакого внимания, вновь прыгнул на приземлившуюся на противоположную крышу элементалистку.

Огромная туша с грохотом врезалась в крышу. Острые когтистые лапы проломили сложенную из каменных блоков крышу. Взмах передними лапами — и демонический вопль опять огласил окрестности. Изольда вновь выскочила, в самый последний момент оказавшись на соседней крыше.

От болезненного удара молнии разум демона на миг поглотила безумная ярость. И он вновь кинулся в атаку. Раз за разом бросаясь на ускользающую волшебницу, демон ухитрился разрушить добрую половину домов. Впрочем, все добропорядочные жители давно уже покинули это место.

Наконец, ярость схлынула, и демон вновь поднялся в воздух, зорко наблюдая за замершей на крыше волшебницей. Схватка со стаей големов, похоже, измотала ее. И теперь она тянула время, спешно восстанавливая запасы энергии. Тем более, что половина домов после устроенного ею буйства стихий все еще полыхала.

Стремительно втянув в себя энергию множества пожаров, Изольда вновь обратила внимание на демона. Впрочем, висящий в воздухе монстр, похоже, сделал выводы из предыдущей попытки и стремительно начал уменьшаться. Но формы своей он не изменил, по-прежнему напоминая огромного паука, вот только размером он теперь был чуть больше человека. Да и на брюшке пророс целый лес тонких длинных щупалец. На конце каждого из них красовался тонкий острый коготь, на кончике которого подозрительно блестела бесцветная жидкость. Крылья тоже никуда не делись, вот только теперь они больше напоминали стрекозиные.

Похоже, демон решил взять скоростью. Едва трансформация завершилась, демон метнулся в атаку. Выглядело это впечатляюще: изрядно уменьшившееся тело демона буквально выстрелило себя в противника. Разделявшее их расстояние демон преодолел в одно мгновенье.

Изольду спасло лишь то, что она ударила одновременно с демоном. Тугой, свитый из десятков молний жгут буквально смел демона со смертоносной траектории. Тварь с грохотом врезалась в тот самый дом, где и была призвана. Стена, и без того пострадавшая, когда демон выбирался наружу, не выдержала такого издевательства и с грохотом обрушилась внутрь. А вслед за ней и лишившийся защиты потолок.

Впрочем, Гарвель от этого ни капли не пострадал. Но в этом была вовсе не его заслуга. Его спас Вальмонт, усилием воли отбросивший каменный блок, что грозил превратить демонолога в лепешку.

Демон же, ничуть не обескураженный, вновь рванулся в сторону обидчицы. Изольда же вновь хлестнула плетью молний. Однако демон уже был готов к этому. Он попросту увернулся. И сделал это с такой скоростью и изяществом, что Вальмонту стало понятно: в скорости демон вполне способен потягаться с молнией.

Впрочем, и волшебница, похоже, ни в чем ему не уступала. Треща разрядами, она перескакивала с места на место, уворачиваясь от жутких когтей чудовища. Однако вечно это продолжаться не могло. Демон явно был куда выносливее порядком уставшей элементалистки.

Наблюдавший за поединком Вальмонт с ужасом подумал, что было бы, не найми он демонолога. Силы Изольды за эти годы выросли на порядок. И справиться с ней у инквизиции не было шансов. Разве что согнать всех паладинов в одну точку. Но и тогда она с легкостью ускользнула бы от них. Либо, что более вероятно, продолжила бы бойню с безопасного для себя расстояния. Нынешняя Изольда уж точно не погибла бы под руинами собственного особняка.

А порядком затянувшаяся схватка стремительно шла к развязке. Бесконечный танец молнии вокруг бешено вращающегося демона кончился внезапно. Демон перехватил элементалистку в полете. Кошмарные когти буквально перерубили лодыжку.

Не проронив ни звука, Изольда рухнула на крышу. По инерции ее протащило к самому краю. Издав душераздирающий вопль, демон рванулся к своей жертве, падающей вниз. И когда один из когтей почти коснулся ее, прозвучал взрыв. В нем было все! И молния, и огонь, и тугие водные струи, и твердое каменное крошево. Все стихии перемешались в этом буйстве.

Значительная часть дома просто перестала существовать. Демону же оборвало все лапы, а тело прошило насквозь множеством осколков. Однако он был жив, хотя запасы его жизненной энергии почти истощились.

Вальмонт же ругнулся сквозь зубы. Покалеченный демон с бессильной яростью смотрел на подскочившего к нему человека. Пища была так близка, и все же он не мог до нее дотянуться. Да и человек этот был холоден как лед. И вид растерзанного демона не вызывал в нем ничего, даже брезгливости.

Не обнаружив ни кусочка тела Изольды, Вальмонт развернулся к демону. Тот уже успел отрастить себе два щупальца. Однако они все еще были слишком коротки и попросту не дотягивались до инквизитора. Впрочем, эту проблему демон решил довольно быстро. Щупальца немедленно слились в одно, мгновенье — и оно устремилось к закутанной в рясу фигуре инквизитора. Но цели оно не достигло, отклоненное волей Вальмонта.

Короткое усилие — и вырванное с корнем щупальце отлетело на несколько метров. А в следующий миг тварь полностью восстановилась. И, похоже, это стало неожиданностью даже для самого демона, не говоря уж об инквизиторе. Хотя демон сориентировался почти мгновенно.

— Зачем ты сделал это, человек? — Развернулся он к выпрыгнувшему из пролома в стене демонологу. — У меня нет к тебе вражды, тварь, — пожал плечами Гарвель, безбоязненно подходя к жуткой морде жителя преисподней. Хотя он и восстановил тело демона, тот все еще был слишком измотан, и шансов устоять перед восстановившим силы демонологом у него не было. А аура странного человека не могла принадлежать никому другому. — Нет вражды, говоришь? — Прорычал демон, впрочем, благоразумно не делая попыток атаковать демонолога. — Да, — холодно ответил Гарвель. — По возвращении тебя ждет плата за оказанную услугу, — равнодушно добавил он, теряя к демону всяческий интерес.

Взмахнув рукой, Гарвель активировал последнюю часть сложного аркана, сплетенного в комнате мага-недоучки. И демона буквально всосало в открывшийся под ним портал.

— Почему ты просто не добил его? — Хмуро спросил инквизитор. — А кто ж тогда будет со мной работать, если выяснится, что я обманываю своих работников? — Усмехнулся демонолог, пряча в сумку ритуальный кинжал, который все еще сжимал в руке. — Чернокнижник, — с непонятной интонацией буркнул Инквизитор.

Глава 4

Торкус уверенно двигался вперед. Вокруг него простирался вымерший город. Большинство жителей давно бежало из этих мест. Остальные либо пополнили армию одержимых, либо были убиты.

Пару раз на него нападали небольшие группы одержимых. Однако нанести какого-либо вреда они не могли. Отряд инквизитора даже не давал им возможности приблизиться. Отвратительных тварей, которых лишь с большой натяжкой можно было назвать людьми, рвали на части молнии, разрезали на части тонкие лучи света такой интенсивности, что на них невозможно было смотреть. После такого тварь обычно распадалась на половинки.

Иногда "Божественный посланник" не рассчитывал силу, и вместе с монстром рушился какой-нибудь дом, также располосованный смертоносным светом. Впрочем, Гарвель бы наверняка пояснил, что ни один демон не может жить без разрушений. Для него это такая же жизненная необходимость, как для художника писать картины. И чем выше ранг демона, тем сильнее в нем эта жажда. Не раз и не два прорывавшиеся в реальность высшие демоны творили настоящие "шедевры" разрушения. Если, конечно, так можно назвать локальный апокалипсис, внезапно обрушивающийся на солидных размеров площадь, порой куда большую, чем иные княжества.

Однако всего этого Торкус не знал. А может, и знал. Но приказ Вальмонта был достаточно однозначным. Впрочем, не прикажи Вальмонт так поступить, это ничего не изменило бы. Хоть бывший паладин и следовал доктринам своего ордена, он все же не был дураком. И прекрасно понимал, что если не объединить усилия, шансов на победу не будет.

Нет, смерть не пугала фанатичного инквизитора. Куда больше его заботило то, что зло окажется безнаказанным. Этого он допустить не мог. И это — единственное, что заставляло его идти за Вальмонтом. А вовсе не страх быть обвиненным в ереси.

Впрочем, сейчас все мысли инквизитора были сосредоточены на выполнении задания. Тем временем отряд порядком углубился в захваченные одержимыми районы города. Но, как это ни странно, нападения на отряд прекратились. Однако Торкуса это лишь еще больше насторожило.

Сгруппировав свой маленький отряд вокруг себя, он продолжил движение. Внимательно осматривая улицу, инквизитор двигался в центре отряда. Полупрозрачные фигуры "ангелов" почти не мешали обзору. Однако заметить противника так и не удалось.

Напряжение росло с каждой минутой. Шаг за шагом приближаясь к своей цели, Торкус почти кожей ощущал слежку. Однако нападать никто не спешил.

Улица Кожевников закончилась. Ремесленная часть города была построена по одному проекту еще дедом нынешнего правителя. И больше всего она напоминала три вложенных друг в друга полукруга. В самом центре находились кузни, благоразумно стоящие на самом краю города. За кузнями шли скорняцкие мануфактуры, а уж за ними склады, а за складами селились более "тихие" ремесленники.

Запах, царивший на улице скорняков, с того момента, как ремесленные кварталы захватили одержимые, стал еще сквернее. Воздух буквально сочился нестерпимой вонью. Зеленоватые клубы испарений отравляли воздух, медленно, но верно распространяясь на близлежащие кварталы.

Едва оказавшись в этих клубах, Торкус закашлялся от царящей здесь вони. Следом пришло понимание, почему никто больше не нападал. Этот пар был ядовит, и любой человек, неосторожно зашедший сюда, неминуемо погибнет, стоит ему подышать этим воздухом.

Однако Торкуса это остановить не могло. Человеком он был лишь внешне. Его усовершенствованный организм был способен выдерживать и более тяжелые условия. — Не ожидал, колдун? Твой труд послужит благому делу, — зло прошептал Торкус, впервые за многие годы отдавая должное мастерству своего создателя. — Да, не ожидал! Не смей опошлять мой труд! — Раздался в голове инквизитора знакомый до боли голос. Голос, от которого он порой с криком просыпался по ночам.

Инквизитор вздрогнул. Этого просто не могло быть! Колдун, вырастивший его, умер. Умер много лет назад, умер! От руки собственного творенья. Торкус собственноручно размозжил старику череп. Но сейчас он вновь слышал его голос. — Где ты, тварь! Покажись, — прорычал инквизитор, покрепче сжимая боевой молот.

Ответом ему был смех старика. — Чтобы ты опять убил меня? — Прекратив хихикать, спросил голос. — Убил беззащитного старика! — С укоризной добавил он спустя несколько секунд. — Беззащитный старик! — Проревел разъярившийся Торкус. — Ты был богомерзким колдуном. Ты пошел против заповедей творца! — Это было ради науки! — Проскрипел старческий голос. — В этом не было колдовства! Я лишь доработал то, что создал Он! — Еретик! — Взревел инквизитор, окончательно теряя контроль над собой.

И в следующий миг он увидел сгорбленную старческую фигуру, закутанную в дорогой зепарский халат с чалмой на голове. Обут он был в остроконечные сапожки с загнутыми вверх носками.

Реакция Торкуса была почти мгновенной. Ярость, струящаяся по венам, прибавила сил, и тяжелый молот отправился в полет. Но старец с легкостью увернулся.

Мир в глазах инквизитора стремительно обесцветился, обрел какую-то неестественную четкость. В следующий миг Торкус бросился на старика с кулаками. Двигался закованный в броню гигант настолько быстро, что видно было лишь смазанный силуэт.

Но и в этот раз старик устоял. Каждый раз он буквально на волосок разминался с закованным в латную перчатку кулаком инквизитора. Несколько минут Торкус вне себя от ярости месил воздух.

Однако ослепляющая ярость начала спадать. И спустя несколько минут инквизитор остановился. Тяжело дыша, он глотал ртом воздух. Могучая грудь ходила ходуном. А в голове бывшего паладина стремительно прояснялось.

Словно почуяв перемены, старик извлек из безразмерных карманов короткую, но очень острую бритву на тонкой рукояти. Кажется, когда он был жив, он называл ее скальпелем. Показав свое оружие во всей красе, старик двинулся к инквизитору шаркающей старческой походкой.

В груди Торкуса вновь зародился гнев. Но теперь все было иначе. Ярость была холодной, той самой, что так опасна в бою. "Гнев должен подчиняться тебе так же, как тело" — любил повторять наставник молодым паладинам, прохаживаясь перед строем своих учеников. И эти слова прочно врезались в память Торкуса. После выпуска из семинарии эта нехитрая привычка не раз спасала ему жизнь.

Вот и сейчас, усмирив ярость, Торкус вновь оценил ситуацию. И итог ему совсем не понравился.

Когда старцу оставалось всего несколько шагов, Торкус с ревом рванулся вперед, выхватывая из-за пояса кистень. Покрытое серебром оружие тускло сверкнуло в ядовитых испарениях. Вот только вместо того, чтобы в очередной раз ударить по старику, инквизитор выпустил из рук свое оружие.

Отправившись в полет, кистень с хлюпающим звуком воткнулся в стену. Следом раздался полный боли нечеловеческий вой. Старец медленно исчез.

Но, несмотря на это, Торкус не расслаблялся. Одним прыжком преодолев расстояние до своего молота, он рывком поднял его и кинулся к кистеню. Ядовитые пары, касаясь посеребренного оружия паладина, с шипением исчезали. Впрочем, эти тонкие полоски чистого воздуха исчезали с той же скоростью, что и появлялись.

Молот не понадобился. К стене был пришпилен ребенок. По крайней мере, был им, пока в него не вселилась потусторонняя тварь. Теперь же безмерно разросшиеся зубы жутко контрастировали с лицом годовалого ребенка. Пара дополнительных конечностей, усеянных шипами, дополняли картину. Более того, глаза его были залиты чернильной темнотой с крохотными красными вкраплениями. К тому же маленький уродец что-то яростно шипел.

Впрочем, Торкус почти не обратил на это внимание. Без особого усилия выдернув кистень за посеребренную цепь, инквизитор добил шипящую мерзость одним ударом. Обтерев свое оружие, измазанное черной кровью, инквизитор вновь повесил его на пояс.

Стоявшие все это время демоны молча взирали на своего командира. Втайне все они мечтали, чтобы закованный в проклятый белый металл человек умер. Однако сами приложить руку к этому они не могли, связанные договором с демонологом. Притаившуюся у стены тварь они увидели сразу же. Уничтожать эту мелочь без команды они вовсе не собирались. Куда больше их устраивал вариант, в котором в живых оставалась бы маленькая тварь, а не закованный в серебряную броню гигант.

Немного передохнув, Торкус двинулся дальше. Стычка с маленьким монстром ни капли не пошатнула его решимость дойти до конца.

Спустя несколько минут быстрого марша по пустым улицам, заполненным ядовитыми испарениями, инквизитор понял, что переоценил свои силы. Дыхание доминиканца стало прерывистым. В груди ощутимо булькало. Торкус закашлялся, прикрыв рот ладонью.

Стряхнув капли крови с ладони, инквизитор невозмутимо двинулся дальше. Однако буквально через пару минут вновь пришлось остановиться. Заполненные кровью легкие не могли обеспечить могучее тело кислородом. Инквизитор попросту начал задыхаться. Однако хладнокровие не покинуло умирающего доминиканца. — Уфир, — побулькал он, чувствуя, как сознание погружается во тьму.

А следом пришла боль. Уфир — единственный из демонов, кто не желал смерти доминиканца. Но вовсе не из человеколюбия. Ему просто было интересно изучать измененного человека. Получив команду, демонический целитель немедленно залатал легкие инквизитора. — Мне нужна защита, — прохрипел Торкус, медленно отходящий от жуткой боли, сопутствующей лечению.

Впрочем, демоны по-прежнему продолжали неподвижно висеть в воздухе. — Уфир, дай мне защиту, — скомандовал инквизитор, быстро смекнув, что демонам надо именно приказать.

Но и в этот раз Уфир не шелохнулся. Однако Торкуса посетило неясное чувство того, что он на верном пути. — Уфир, дай мне защиту от яда, разлитого вокруг, — вновь приказал инквизитор.

Реакция была незамедлительной. Вокруг горла доминиканца мгновенно обвилось тонкое щупальце. На миг шею сдавила непереносимая боль. Настолько сильная, что из горла вырвался громкий стон. Плотно обернувшись вокруг шеи, щупальце немедленно проткнуло горло инквизитора. Тонкие отростки развернулись внутри, тщательно собирая рассеянные в воздухе частицы яда.

Постепенно боль ушла. А тяжесть медленно пульсирующего на горле щупальца перестала ощущаться. Щупальце же с хлюпаньем отделилось от тела Уфира.

Торкус постоял пару мгновений, прислушиваясь к себе. Хотя мерзкий запах и не ушел, однако боли в легких больше не было. Да и дышать стало легче. Демон знал свое дело.

И тут, похоже, угрозу, исходящую от маленького отряда, оценили по достоинству. Поскольку на продолживший движение отряд покатилась настоящая волна зеленой мути, настолько плотная, что рассмотреть в ней что-либо было для человека непосильной задачей.

Впрочем, видеть, что именно притаилось за завесой зеленой мути, Торкусу было не обязательно. Он и так прекрасно знал, что там прячется очередная тварь. Покрепче ухватив молот одной рукой, Торкус крепко зажмурился. В памяти всплыли последние воспоминания, инквизитор в дополнение еще и прикрыл глаза ладонью. — Вспышка! — скомандовал он громко.

Приказ был исполнен мгновенно! Всю округу залило испепеляющее сияние. Настолько яростное, что даже стоящий в воздухе зеленоватый туман почти не смягчал его ярости. Скрытая ядовитой завесой тварь оглушительно заревела. И рев этот был настолько низкий и густой, что издавать его должна была действительно большая тварь. — Молния! — выкрикнул следующий приказ Торкус.

Впрочем, его голос все равно потонул в оглушительном вое. Однако демонам и этого осталось достаточно. Ветвистая красная молния распорола воздух с оглушительным громом. Многочисленные отростки электроразрядов заполнили улицу от края до края. И воздух сотряс новый вой, еще более громкий, чем предыдущий.

Зеленая хмарь стремительно начала развеиваться. И вскоре воздух очистился достаточно, чтобы впереди замаячил смутный силуэт противника.

Больше всего тварь напоминала огромного цепного пса, если, конечно, бывают собаки размером с теленка. Вот только отличия на этом не исчерпывались. Пес этот был темно-зеленого цвета. И очертания его все время колебались. Более того, из его массивного тела то и дело прорастали дополнительные конечности, отростки, щупальца и сочащиеся зеленой слизью шипы.

А туман тем временем продолжал убывать. Кошмарная тварь стремительно втягивала зеленый туман толстым хоботом на спине. И, кажется, с каждым моментом она росла все быстрее и быстрее. Впрочем, втянув последний клок зеленой хмари, тварь перестала расти. — Молния! Молния! Молния! Молния! — залпом прокричал Торкус.

И в демоническую тварь ударил настоящий шквал молний. Из пробитых электрическими разрядами дыр в теле монстра валил густой зеленый дым. Похоже, монстр состоял из него целиком. Поэтому особого урона ей подобные атаки не наносили. Тварь восстанавливалась почти мгновенно. Однако удар такого количества молний ее все-таки обескуражил. А у инквизитора появилось время подумать.

Впрочем, немного, поскольку последняя молния ударила в пустоту. Монстр мгновенно обернулся зеленым облаком, вновь заполнив всю улицу. А в следующий миг монстр материализовался уже позади инквизитора.

Но Торкус был к этому готов. Он вообще ожидал от подобной твари чего угодно. А чутье опытного паладина, пусть и бывшего, подсказало, откуда придет угроза. Тупорылую морду твари встретило цевье молота. Но монстра это не остановило. Цевье прошло сквозь морду как сквозь воздух. А жуткие зубы твари впились в закрытое забрало шлема.

А в следующий миг монстр взвыл от боли. Серебряный металл попросту развеял клыки и большую часть челюсти. Но и серебро шлема потемнело от соприкосновения с сотканным из тумана телом твари. Второй такой атаки шлем не выдержит.

А быстро смекнувший, что к чему, инквизитор обрушил на голову твари тяжелый, окованный серебром молот. С хлюпающим звуком молот проломил сотканный из тумана череп. Но по прочности он ничуть не уступал кости, хоть и состоял из столь хлипкой на вид субстанции. Впрочем, "проломил" неверно сказано. Он скорее прожег дыру в черепе. Поскольку от соприкосновения с серебром плоть твари попросту испарялась.

Взвыв еще громче, тварь отскочила в сторону. Помотав пробитой башкой, чудовище стремительно зарастило повреждение. Однако, как показалось Торкусу, размеры твари немного уменьшились.

Не тратя времени на раздумья, инквизитор сам устремился в атаку, одновременно выкрикивая команды демонам. На мерзкую тварь обрушился настоящий шквал молний. Тонкий световой луч также полосовал монстра, временами обрубая ему конечности. Правда, улучить момент для атаки демону удавалось нечасто, поскольку яростно размахивающий молотом инквизитор загораживал своей спиной цель.

Но отрезанные лучом конечности прирастали почти мгновенно, а это почти не давало монстру атаковать. Каждый удар инквизиторского молота изрядно уменьшал размеры твари.

Утробно рыча, тварь отступила. Тряся зеленой мордой, она внимательно рассматривала своего противника и его заляпанный слизью молот, что так больно жалил. Крохотный разум твари упорно пытался найти уязвимое место и не находил.

Торкус же вовсе не собирался давать твари время на раздумья. Перехватив молот поудобнее, он с громким криком рванулся к изрядно уменьшившемуся монстру. И это стало последней каплей.

С хлюпающим звуком тварь вновь превратилась в зеленый туман, став почти неуязвимой для молота инквизитора. Но и сама она была не в состоянии повредить противнику. Уфир надежно защищал легкие инквизитора от всех потуг туманной твари отравить свою жертву.

Зеленая взвесь вновь заполнила собой весь квартал. Стряхнув с молота остатки налипшей на него зеленой мути, Торкус закинул его на плече. Позвякивая доспехами, небольшой отряд двинулся дальше к своей цели. Впрочем, звон издавали только доспехи инквизитора, поскольку закованные в броню ангелы, идущие рядом, были не более чем искусной иллюзией.

Сквозь зеленоватую хмарь проступили неясные силуэты. Стремительно двигаясь, они перекрыли проход. Небольшой отряд инквизитора оказался в окружении.

Управляющая одержимыми сущность вовсе не собиралась позволить инквизитору добраться до цели. И теперь, когда все возможные хитрости были исчерпаны, в ход пошла грубая сила. Сотни одержимых демонами жителей города перекрыли путь. Мгновением позже спрыгнувшие с крыш твари отрезали дорогу назад. Однако на это Торкусу было плевать: отступать он не станет в любом случае. — Ну же, твари! Подходите! Я не боюсь зла, ибо я сам — ужас врагов рода людского! — Взревел он, впадая в боевое безумие.

И уже гораздо тише отдал распоряжение своим союзникам. Уфира инквизитор оставил прикрывать спину. Все остальные демоны должны были помочь ему сдержать натиск одержимых.

Услышав крик инквизитора, твари завыли. Разноголосый вой, в котором не осталось ничего человеческого, заполнил улицу от края до края. А затем одержимые рванулись в атаку. — Вспышка, — выкрикнул приказ инквизитор.

Предусмотрительно прикрыв глаза закованными в металл ладонями. И как раз вовремя, поскольку улицу вновь затопило нестерпимо ярким светом, способным выжечь глаза даже сквозь веки. Полный боли многоголосый рев заполнил улицу от края до края.

Десятки одержимых демонами людей в одночасье лишились зрения. Однако захватившие их тела твари могли обходиться и без глаз. Идя на отзвуки человеческих эмоций, пропитавших каждый метр города, они вполне способны обходиться без глаз.

Впрочем, в этот раз такой возможности у них не было. Такое количество одержимых, собравшихся в одной точке, в одно мгновенье впитали пропитавшие камни мостовой эмоции, лишившись возможности идти на отсвет человеческих чувств.

Ослепшие твари на мгновенье замешкались. Но лишь на мгновенье. Поскольку в их памяти прочно засело место, где они в последний раз видели ненавистного человека. Приказ уничтожить инквизитора жег черепа раскаленными прутьями. Боль настолько невыносимая, что проще было погибнуть от удара молота, чем терпеть такие муки, бросила одержимых вперед.

Тяжелый боевой молот запорхал в руках Торкуса словно невесомая хворостинка. Вот только повстречавшись с этой "хворостинкой", противники отлетали на несколько шагов и больше не поднимались. Даже одержимый неспособен двигаться, если его позвоночник размолот в труху ударом тяжеленной чушки, окованной серебром.

Утратившие зрение монстры потеряли свою невероятную изворотливость и гибли один за другим. Однако успех инквизитора был недолгим. Хотя вскоре все ослепшие твари, словно скомканные куклы, устилали мостовую, к инквизитору осторожно приближались новые противники. На этот раз вполне зрячие. — Молния! — выкрикнул инквизитор, указывая рукой на ближайшего противника.

Воздух тотчас прорезала тугая электрическая дуга. Пробитый молнией насквозь монстр отлетел к стене с огромной дырой в груди. А призванный Гарвелем демон продолжил осыпать противника молниями, повинуясь приказу доминиканца.

Электрические разряды собирали обильную жатву. Свою лепту вносил и тонкий световой луч Шакса. Однако до эффективности молний ему было далеко. Юркий противник попросту уворачивался от подобных атак, изгибаясь самым немыслимым способом.

Впрочем, окружавшие небольшой отряд дома уйти некуда не могли. И буквально после первых минут боя весь район обратился в дымящиеся руины, усеянные трупами. — Ну же, отродья, подходите! — Выкрикнул инквизитор, расправившись с очередной волной нападающих.

Отхлынувшая было толпа нападавших заволновалась, и добрая сотня смертельно опасных монстров кинулась вперед...

Глава 5

Ночь опустилась на город погребальным саваном. Густую тьму то и дело разрезали истошные вопли, прерываемые злобным ревом одержимых. Большая часть верующих в Единого жителей города с грудилась на площади перед храмом.

Они жались друг к другу настолько плотно насколько это вообще возможно. И дело было не только в том, что площадь не была рассчитана на такой ажиотаж. Люди вокруг дарили иллюзию безопасности.

То и дело кто-то из жителей начинал молиться, и сотни ртов подхватывали его молитву. Словно волна на море она пересекала площадь из конца в конец.

Павел смотрел на людское море внизу с затаенной болью. Он поступил так, как попросил его инквизитор. Он внушил людям веру, сплотил их и привел в религиозный экстаз... И чувствовал вину, никогда прежде ему не приходилось нарушать собственные убеждения.

Короткий блеск молнии и тут же обиженный рев, донеслись до ушей настоятеля. Бросив взгляд в ту сторону Павел, отыскал взглядом крохотную фигурку одного их экзорцистов. Тот сидел на крыше, а вокруг него разливалось едва заметное голубоватое свечение, сформированное тысячами крохотных разрядов. Периодически один из них увеличивался и уносился куда-то во тьму и неизменно вслед за этим звучал рев какой-нибудь твари.

- Надеюсь они преуспеют, - вздохнул настоятель, с момента штурма храма одержимыми прошло не так много времени, но он так и не оправился до конца. Тело все чаще подводило его, а с тех пор, как в келью к нему вошел одержимый какой-то тварью чернокнижник вера настоятеля так же подверглась испытанию.

- Слова Сиречлиона оставили ожег на душе Павла, - Демон не пытался навредить, он словно так же хотел что-то понять, разобраться почему. Беседа была недолгой, но оставила шрамы.

- Почему?! Почему он бросил нас?! – Последние слова демона, брошенные им напоследок эхом, отдавались в голове настоятеля. Павел не знал ответа, более того он никогда и не пытался его найти, он всю жизнь жил с мыслью что Господь где-то рядом, и присматривает за ним как заботливый родитель за чадом.

Только вот теперь Павел этого больше не чувствовал, и его терзал тот же вопрос…

Вальмонт и Гарвель расположились на развалинах некогда богатого особняка, неподалеку от места схватки с Изольдой. Костер, разведенный Гарвелем из обломков резного стула и парчовой портьеры, чадил, отбрасывая нервные, пляшущие тени на их лица. Пламя казалось тусклым в этом пропитанном болью месте.

Инквизитор сидел, прислонившись к уцелевшей колонне, его ряса была покрыта слоем серой пыли и темными подтеками – то ли грязи, то ли запекшейся крови. Он методично дышал в каком-то странном ритме. Его лицо в полумраке казалось высеченным из камня – никакой усталости, только холодная сосредоточенность. Но в глубине глаз, отражавших крошечные язычки пламени, тлела какая-то мрачная решимость.

Демонолог сидел напротив, поджав ноги. Он перебирал в руках связку костяных фигурок, подарок Хаага. Костяшки тихо постукивали друг о друга. Взгляд его скользил по мраку, окружавшему их маленький освещенный костром уголок.

Мысли чернокнижника блуждали в поисках ответа на один простой вопрос – кто кукловод, дергающий за нити происходящего. Мысль о том, что это вассалы Батора мстят за своего повелителя явно, не выдерживала критики. А значит творящимся в городе ужасом руководит какой-то иной разум.

— И всё-таки ты не смог ее убить? — Голос Вальмонта прозвучал неожиданно громко в царящей вокруг тишине.

Гарвель вздрогнул, наклюнувшаяся было мысль упорхнула. Пластинки жалобно скрипнули в руках чернокнижника.

- Не смог, - констатировал факт Гарвель, и не желая оставаться в долгу желчно добавил — Твой блестящий план провалился, инквизитор. — Да, — безразлично кивнул Вальмонт, в глубине его глаз плясали искорки от костра. Несмотря на неудачу инквизитор явно не был так еж сильно расстроен.

— Впрочем, мы тоже живы, а значит в следующий раз я учту свои ошибки. — проговорил Вальмонт.

Глаза демонолога с интересом осматривали превратившийся в руины квартал города. Раньше здесь жили в основном зажиточные горожане. Дома все как на подбор были сложены из камня и обладали изрядным запасом прочности. Однако яростной схватки они все-таки не пережили. — Возможно, — задумчиво пробормотал Вальмонт, вновь прокручивая перед глазами последние моменты схватки. — Вскоре мы ее встретим, — Сделал вывод Гарвель ухватив наконец мысль, не дававшую ему покоя. И нельзя сказать, что мысль эта его порадовала.

В следующий раз придется полагаться на слепую удачу, а этого демонолог не любил всей душой, точнее тем что от нее осталось после утраты Истока. — Я думаю, это случится нескоро, — задумчиво проговорил инквизитор. — Демон отрубил ей ступню, — пояснил он демонологу свой вывод. — Не факт, — покачал головой Гарвель, припомнив детали сражения он понял, что его так сильно беспокоило. — Она одержима, причем кем-то из высших. А значит, такая травма надолго ее не задержит.

— Не может быть, — недоверчиво пробормотал инквизитор. — Вселись в нее высший демон, она бы порвала призванную тобой тварь голыми руками, без всякой магии. — Вот тут и кроется странность, - Хмыкнул Гарвель,

— Для демона наша плоть словно пластилин, он сделает ей новую конечность. — В усмешке демонолога не было прежнего сарказма, только усталость - Ты уверен, что она одержима высшим демоном?

- Да, - кивнул чернокнижник машинально.

- Почему?

- Мелким и полу разумным тварям изнанки не по силам сохранить разум тому, в кого они вселились, - Процитировал слова своего учителя Гарвель, образ старого чародея всплыл в памяти, но чернокнижник остался равнодушным.

- Она использовала силу первостихий, а они повинуются только элементалистам и весьма капризны, - Закончил мысль чернокнижника Инквизитор, он тоже неожиданно понял, что все это время Изольда пользовалась лишь теми силами что у нее есть, и только то, как она покинула поле боя выходило за рамки ее способностей.

- Да, но в результате тупик, - Подытожил чернокнижник, - Я не знаю тварей достаточно умных и искусных чтобы не разрушить разум одержимого и при этом настолько слабых, чтобы им приходилось опираться на силы и умения своей оболочки.

Повисла долгая пауза, во время которой оба смотрели в пламя костра, роясь в своих мыслях. Огонь же невозмутимо догрызал ножку стула, жадно облизывая последний оставшийся нетронутым клок порьеры.

— Она лишь сосуд, и даже если мы ее наконец убьем это не прервет готовящийся ритуал, - Начал Гарвель осторожно. — Признай, ты просто хочешь ее спасти, - Сухо произнес Вальмонт вперив в чернокнижника немигающий взгляд. — Нет, — Гарвель покачал головой, разглядывая тень, колышущуюся на стене за спиной инквизитора. Она казалась неестественно густой.

— Она сама выбрала этот путь, - В голосе демонолога сквозили весьма смешанные чувства, - Честно говоря, она всю жизнь была одержима, сначала могуществом, потом местью, а теперь кажется в ее голове завелось что-то более жуткое.

И вновь повисла гнетущая тишина, прерываемая лишь треском костра. И невнятным копошением, доносившимся из сумки чернокнижника. Впрочем, Вальмонт не обратил на нее особо внимания, а вот Чернокнижник нахмурился. Открыть сумку изнутри после того как Гарвель доработал ее с помощью сигила Врат было физически невозможно.

- Жаль мне не хватило сил закончить начатое в Венете, - Покаянно произнес Вальмонт, глядя в пламя. Глаза его на миг заволокло белесой дымкой воспоминаний.

- История склонна повторяться, - Хмыкнул чернокнижник, и подумав пару мгновений добавил: - А ты никогда не думал, о доблестный инквизитор, что вся эта каша заварилась не без твоей помощи?

- Ты не думал, что без вас борцов со злом, зла в мире было бы меньше? – Добавил он хмуро.

- Думал, - Сухо ответил Вальмонт

Донесшееся из сумки чернокнижника кряхтение прервало их диалог, любопытная мордочка щенка высунулась из сумки. Хитрая и полная энтузиазма морда тявкнула, и защелка, сдерживающая сумку, раскрылась, и освобожденный щенок выбрался наружу. Гарвель нахмурился.

Вальмонт с кривой ухмылкой наблюдал за тем, как щенок ластится к чернокнижнику. Антрацитово-черная шерсть, чуть поддернутая дымкой, едва заметно мерцала в отсветах костра. Мысль озвученная Гарвелем действительно не раз приходила ему на ум, однако он всегда придерживался другого взгляда.

- Если на поле взошло зло, значит фермер не справился с прополкой, - Произнес Вальмонт горько. Усталость и отчаяние потихоньку точили плотину сотканную из долга веры, а в теле копилась усталость. При взгляде на щенка взгляд инквизитора на миг потеплел, а следом приобрел стальной блеск.

— Это ведь верно и в отношении тебя, чернокнижнк, - Произнес инквизитор, почуяв его взгляд Батор отстал наконец от Гарвеля.

- К чему ты клонишь? – Спросил Гарвель, погладив щенка по голове.

- Все просто, - усмехнулся инквизитор, - Ты верен что Батор мертв?

- Да, без возможности копить силу он уже должен был развоплотиться, - Начал отвечать Гарвель, он хотел посетовать на забывчивость инквизитора, но внезапно осекся. Внезапно он все понял, ведь он сам не так давно лишился способности копить в себе энергию бездны. Да он выкрутился, воспользовавшись древним и весьма опасным ритуалом создания фамилиара, но ведь выжил. Кто поручиться что у демонов так же нет какого-нибудь способа избежать смерти в такой ситуации? К тому же ритуал был нарушен.

Вальмонт внимательно наблюдал за лицом чернокнижника, а вот щенок внезапно отвлекся от созерцания своего кумира и принялся крутить мордочкой прядая ушами.

- Я прав, да? – Произнес Вальмонт, пламя костра медленно затухало, сожрав ножку стула и добравшись наконец до последнего клочка портьеры огонь начал гаснуть.

- Ты ведь не уверен, что он сдох? – Поинтересовался Вальмонт подкидывая в тлеющие угли еще один кусок дерева.

Ответить Гарвель не успел, смирно седевший у его ног щенок внезапно зарычал, а следом тьма взорвалась многоголосым воем.

Глава 6

Девушка кричала. Ее полный ужаса вопль далеко разносился, плутая по узким улочкам города. И в другое время на этот зов о помощи устремилась бы городская стража. Которая, несмотря на царящее повсюду мздоимство, все же выполняла свои обязанности, хотя и не гнушалась потом запросить со спасенного плату за свои услуги. Впрочем, весьма умеренную.

Но сейчас стражи поблизости не было. Потеряв в бою больше половины личного состава, выжившие заперлись в княжеском дворце. А захваченный одержимыми район почти моментально вымер. Сбежать удалось единицам, остальные же пополнили армию одержимых демонами людей.

Капитан городской стражи долго ломал голову, пытаясь предугадать следующий шаг противника. Однако действия одержимых, на первый взгляд, были хаотичными. Да и на второй тоже. Захваченные районы разбросаны по всему городу без какого-либо смысла. Будь это обычный противник, его бы вышибли из города за пару часов, поскольку оборонять отрезанные друг от друга районы города практически невозможно. Если, конечно, в твоих руках не сосредоточена небольшая армия одержимых.

– Кричи-кричи, все равно никто не придет, – ухмыльнулся закутанный во все черное сектант. Раньше, до того как он обратился к культу, его звали Горюн, он был одним из многочисленных служек в городских архивах. Но теперь, когда перед ним открылся свет истиной веры, он был готов на все. Чувство собственной важности распирало его. Лицо его прикрывала искусно сработанная маска – символ его положения, оставляя на виду лишь подбородок.

Прикованная к импровизированному алтарю девушка отчаянно пыталась вырваться, с ужасом взирая на своего мучителя. Но стальной зажим, удерживающий ее голову, позволял смотреть только на него. Остальные четверо сектантов стояли чуть поодаль. Бесконечный монотонный речитатив формулы ритуала лился из их уст.

Эти звуки производили на несчастную жертву странный эффект. Руки и ноги занемели, однако все чувства в разы усилились. Звуки, запахи – все стало в сотни раз ярче, сильнее. И это было восхитительно. Девушка тихо застонала от внезапно нахлынувших ощущений.

– Ну как тебе нравится? – ухмыльнулся сектант, нежно погладив девушку по щеке. – А сейчас?! – гаркнул он, отвесив мощную оплеуху.

И прокатившаяся по телу волна боли так же была усилена в сотни раз. С интересом разглядывая корчащуюся на алтаре жертву, сектант улыбался. Как оказалось, охвативший тело паралич оказался односторонним, поскольку содрогающееся от боли тело судорожно забилось, пытаясь освободиться от сковавших ноги и руки кандалов.

– Ну что ты? Это ведь только начало, – ласково продолжил культист, едва беззащитная жертва перестала биться в корчах, уставившись полным боли взглядом на своего мучителя.

Наслаждаясь ужасом в глазах жертвы, он вытащил из-за пояса короткий, изукрашенный драгоценными камнями и золотом кинжал. Лезвие его было черным и совсем не блестело. Оно было каменным. По антрацитово-черному лезвию пробегали серебристые искорки, почти мгновенно гаснувшие в глубине камня. Культист поводил покрытым зазубринами, шипами и сколами лезвием перед глазами жертвы, давая ей понять всю глубину ждущего ее ужаса.

Девушка давно бы уже упала в обморок. Но все тот же колдовской речитатив прочно удерживал ее в сознании. Ритуал был невероятно сложным и требовал максимально мучительной смерти для приносимого в жертву человека. К жертве было лишь одно требование: здоровье и молодость.

– Кричи-кричи, – вновь усмехнулся сектант, наслаждаясь каждым моментом беспредельной власти над своей жертвой. В этот момент он чувствовал себя всемогущим богом, способным вершить людские судьбы. Именно он решал: кому жить, а кому умереть. И что не маловажно, как умереть: быстро и почти безболезненно, или же корчась в невыносимых муках, усиленных в сотни раз несколько часов к ряду.

– Время пришло. Повелитель ждет, – прокаркал одержимый, скрывавшийся до этого в тени ничем не примечательного дома. В квартале торговцев такие были почти у всех. И выглядели в общей массе своей одинаково: роднило их одно – невероятная пышность и богатство. Каждый уважающий себя купец хотел выделиться. В результате чего его дом очень быстро превращался в нагромождение самых причудливых форм. Ничем, как правило, не выделяющееся среди сотни другой собратьев.

Услышав голос одержимого, сектант вздрогнул. Эта жуткая тварь его откровенно пугала.

– Слушаюсь, – склонился в поклоне культист, еще несколько дней назад уяснивший, кто теперь главный.

В памяти его прочно засело видение жуткого урока, преподанного Госпожой. Все, кто пытались сопротивляться новой элите, были жестоко убиты. И смерть их была настолько кошмарной, что большинство культистов с радостью бы отдали что угодно, лишь бы вытравить из памяти эти воспоминания. Все, чего он достиг в культе кропотливым трудом, было ничем в сравнении с властью освященных. Именно освященными повелела их называть Госпожа. И никак иначе.

Они появились недавно. И как поговаривали остальные братья, к истинному владыке они никакого отношения не имели. Однако за какую-то неделю все недовольные исчезли. А их место заняли одержимые, причем многие из них подозрительно напоминали тех самых недовольных, что имели неосторожность не удержать язык за зубами. История повторялась: несколько месяцев назад синклит четырех архиереев заменила Госпожа Изольда. После коротких переговоров она заняла их место. Из архиереев никто не выжил...

– Приступай, – ответила тварь, так и не соизволив появиться на свет тускло льющийся сквозь покрытое тучами небо.

Не тратя больше времени на слова, сектант занес над несчастной жертвой клинок. Каменное лезвие тускло блеснуло серебристым светом. А в следующий миг девушку и алтарь залило брызнувшей во все стороны кровью и ошметками костей.

Тяжелый кистень, брошенный умелой рукой, начисто снес сектанту голову. Обезглавленный труп рухнул на истошно кричащую девушку. Стоявшие поодаль культисты замолкли. Однако ни обнаружить противника, ни сделать что-либо они не успели. Поскольку в воздухе пронесся тугой звон спущенной тетивы. Все стрелы нашли свою цель. В груди каждого демонопоклонника засело по одному арбалетному болту.

Воевода отлично вышколил малую дружину. И теперь его бойцы в одно мгновенье перебили всех культистов. Его отряд из пятнадцати дружинников уже несколько минут наблюдал за разворачивающимися у алтаря событиями. Однако старый воевода все не решался отдать приказ на атаку. Последнего врага никак не удавалось разглядеть. Его скрывала необычно густая тень, отбрасываемая одним из множества особняков. Настолько темная, что даже силуэт скрывшегося там противника разглядеть не удавалось. И это тревожило опытного воина.

Спрятаться в тени человеку не под силу. Его все равно будет видно, особенно если наблюдатель знает, где искать. А значит, в тени притаилась очередная демоническая тварь. А пообщавшись со странным инквизиторским служкой по имени Гарвель, воевода вовсе не питал иллюзий по поводу тварей, способных вот так прятаться в тени. Однако приказ инквизитора был однозначным: сорвать ритуал любой ценой. Только этот факт заставил воеводу вступить в схватку, не собрав полной информации о противнике.

Тем временем бойцы дружины удостоверились, что все культисты мертвы. Двое деловито начали освобождать девушку. Остальные зорко следили за окрестностями и за той тенью, из которой слышался подозрительный голос. Напряжение повисло в воздухе. Каждый прекрасно понимал, что одержимый демонами монстр никуда не делся. А в силе подобных тварей они уже успели убедиться, пока добирались до цели.

На несколько бесконечно долгих мгновений в воздухе повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь звоном спадающих с девчушки оков. Все еще не веря в свое спасение, она заторможено смотрела на дружинников. Широкие плащи, накинутые поверх посеребренных лат, тихо хлопали, развеваясь на ветру, создавая впечатление нереальности происходящего.

Наконец до бедной девушки дошло, что она свободна. И она с криком радости бросилась на шею одному из своих спасителей. Смущенный таким вниманием воин отступил на шаг. Остальные, усмехнувшись в усы, отвели взгляд.

Идиллию нарушил выжидавший удобного момента монстр. Секундное замешательство дружинников дало ему шанс атаковать безнаказанно. Тонкое разовое щупальце, увенчанное зловещего вида когтем, тускло горящим багровым светом, насквозь просадило и спасенную девушку, и удерживающего ее на весу воина. Окровавленное жало вышло из спины дружинника и тут же раскрылось отвратительным цветком.

Мощный рывок – и две все еще живых жертвы должны были упасть на алтарь. Тварь рассчитала все, вложив большую часть своей силы в эту смертоносную атаку. Однако с силой брошенный топорик помешал твари исполнить задуманное. Отсеченное щупальце обвисло бессильной плетью. Однако ни дружинника, ни девушку это спасти уже не могло. Два пришпиленных друг к другу трупа медленно завалились навзничь. Щедро вытекающая из жуткой раны кровь медленно начала пропитывать землю, потихоньку подбираясь к алтарю.

– Тащите эту хрень отсюда! – взревел воевода, в мгновенном прозрении понявший, что даже кровь способна завершить ритуал.

Мгновенно сориентировавшиеся дружинники вцепились в алтарь.

– Ну! Нажали! – проорал воевода, чувствуя, что бесценные секунды утекают с каждым мгновением.

Если сместить алтарь, то ритуал не состоится, сколько жертв на нем не приноси, – подумал старый воин, старательно отгоняя мысли, что уйти живыми отсюда никому не удастся.

С тихим каменным скрипом алтарь начал сдвигаться, уступая усилиям дружинников. Мелкие камушки, лежащие на мостовой, с хрустом лопались, оказавшись на пути каменного алтаря. С каждой секундой он медленно, но верно покидал тщательно рассчитанное место, в котором должен был состояться ритуал.

Едва алтарь сдвинулся на пару метров, как по улице прокатилась волна звука. Это был полный ярости вопль. Настолько мощный, что отозвался нестерпимой болью в ушах. У многих бойцов из ушей засочилась кровь. Оглохшие и оглушенные люди испуганно озирались, вмиг превратившись из закаленных в бою солдат в перепуганных жертв.

Оглушенный воевода едва не потерял сознание от боли. Хватая ртом воздух, он выпрямился, усилием воли подавив непреодолимое желание скорчиться в дорожной пыли, тихонько подвывая от жалости к себе.

– Стройся! – гаркнул он первое, что пришло на ум.

За свою долгую жизнь, проведенную в боях, он прекрасно понимал, что в такой ситуации главное – отвлечь внимание перепуганных бойцов на себя, личным примером вселяя смелость в их перепуганные сердца. Однако сейчас этот проверенный в десятках битв и сотнях мелких стычек метод не сработал. Старый воин не услышал даже собственного голоса.

Решение пришло молниеносно. Выдернув из ножен клинок, воевода бросился к алтарю. Одним рывком вскочил на его каменную поверхность. Извлеченный из ножен клинок ярко сверкнул в свете солнца, что на миг пробилось сквозь облака.

– Соберитесь! – прокричал во всю мощь легких воевода. И неважно, что его все равно никто не услышал, даже он сам. Теперь его видели! И всем своим видом показывающий готовность сражаться и побеждать воевода сумел внушить своим людям уверенность.

Подобрав выпавшее из рук оружие, дружинники подходили к алтарю, занимая круговую оборону.

И в этот момент одержимая демоном тварь нанесла свой удар. Она рванулась к старому воеводе настолько быстро, что все увидели лишь размытую в воздухе серую тень. Костяной клинок рванулся к горлу воеводы. Защищавшая шею бармица разлетелась стальными брызгами, вспоротая жутким оружием твари.

Однако нанеся удар, ей пришлось остановиться. Десяток арбалетных болтов пробил тело твари, едва она завершила удар. Утыканная арбалетными болтами, она напоминала кошмарную пародию на гигантского ежа.

Впрочем, воеводу это спасти уже не могло. Горячая кровь потоком хлынула из разорванного костяным клинком твари горла. В последнем предсмертном усилии Борис Бориславович, бессменный воевода князя Всеволода, оттолкнулся от черной с красными прожилками поверхности алтаря. Короткий миг падения – и старый воин рухнул на мостовую. Глухо звякнули латы.

Сразу несколько дружинников бросились к своему предводителю. Остальные же настороженно приближались к лежащей на алтаре твари. Раньше это, несомненно, был человек. Однако завладевшая телом сущность видоизменила его. Защитные костяные пластины прикрывали его словно диковинные доспехи. Такие не каждый меч прорубит, однако арбалетный болт, пробивающий латника насквозь, все же преодолел костяную броню твари, глубоко впившись в ее плоть.

То, что все приняли за необычной формы меч, оказалось правой рукой твари. Из спины чудовища росло с десяток щупалец, увенчанных острыми когтями. Голова монстра так же укреплена костяной броней; на месте лица – гладкая костяная поверхность с тремя крохотными отверстиями на месте носа.

Борис же, лежащий по другую сторону алтаря, не видел своего убийцы. Побелевшие руки, сжимавшие распоротое горло, разжались... Остекленевшие глаза невидяще уставились в затянутое тучами небо. Воевода был мертв и не видел, как его дружинники ломают каменную глыбу, вымещая на ней свой страх.

Смерть воеводы никого не оставила равнодушным. Его любили. С ним прошли бесчисленное число мелких пограничных стычек с другими княжествами, гоняли по реке укшуйников, а по лесам – разбойников. Он был им вместо отца. И теперь его не стало.

Покончив с алтарем, дружинники принялись рвать на куски труп монстра. В считанные секунды тело твари было разорвано на куски. Костяная броня не могла спасти от града ударов, которыми осыпали тело дружинники.

Едва ярость схлынула, было решено отнести тело старого воина в храм. По старинному обычаю тело воеводы понесли верхом на щите. Четверо дюжих дружинников, покряхтывая от натуги, приняли на щиты тело воеводы. Звонко звякнул металл. Но этого звука все равно никто не услышал. После жуткого вопля твари, от которого едва не полопались перепонки, на восстановление требовалась не одна неделя, если слух, конечно, вообще восстановится.

Спустя несколько минут процессия двинулась обратно. Остальные дружинники, перехватив поудобнее арбалеты, двинулись по обе стороны от четверых, несущих тело воеводы воинов. Медленно и торжественно, насколько позволяла обстановка, процессия двинулась назад к храму Единого.

Впрочем, дружинники зря опасались атаки. Поскольку в этот самый момент неподалеку от квартала кузнецов Торкус отчаянно отбивался от целой орды одержимых демонами тварей. Для его уничтожения все одержимые города стягивались в одну точку. На дружинников нападать было попросту некому.

Лишь тело несостоявшейся жертвы провожало удаляющуюся процессию взглядом остекленевших глаз. Едва дружинники скрылись за поворотом, по лицу девушки расползлась мертвая безжизненная улыбка.

Процесс восстановления займет немало времени. Но владыка должен узнать о случившемся любой ценой... Именно эта мысль билась в медленно гаснущем сознании монстра. Отравленное серебряными болтами тело уже не восстановить. Зато можно вырастить новое, тем более что такая прекрасная основа под рукой. Главное – успеть дотянуться...

Перерубленное щупальце, конвульсивно дергаясь, медленно, но верно вползало в насквозь пробитую когтем грудь девушки. Вскоре на месте пробитой навылет груди пульсировала отвратительная розовая масса. Пуская многочисленные отростки, она жадно расползалась внутри мертвого тела. Умирающая плоть медленно возвращалась к жизни.

Отрубленное метательным топором воеводы щупальце почти целиком вползло в тело девушки.

Вскоре это тело сможет служить своему новому хозяину.

Глава 7

В богато обставленной комнате разверзлось жерло портала. Всего на миг, но этого хватило, чтобы раненая Изольда кубарем влетела в комнату. Следом за ней, в брызгах крови, влетела отрубленная демоном лодыжка.

Очутившись на полу, элементалистка тихо застонала от пронизывающей тело боли. Но хуже всего было то, что из окровавленной раны обильно текла кровь. С каждой потерянной секундой силы покидали ее. Еще немного времени — и сил не останется даже на то, чтобы подняться с пола. В голове элементалистки мелькнула мысль прижечь рану, так как делали поколения элементалистов, получив рану.

— Не стоит этого делать, моя госпожа, — прошелестел в ее голове бархатный голос невидимого собеседника. И терзавшая разум элементалистки тревога и страх исчезли без следа.

— Проклятый мальчишка, — прошипела она сквозь стиснутые зубы.

Переборов боль, Изольда с трудом села. Треснула разрываемая руками элементалистки ткань. Отделив от своего наряда две длинных полосы, Изольда крепко перетянула рану, останавливая кровотечение.

— Он стал сильнее, намного сильнее, — продолжала она бормотать, ни к кому не обращаясь.

Однако приятный мужской голос, поселившийся в голове чуть меньше месяца назад, ответил: «Не стоило надеяться, что он не изменится за прошедшие годы».

— Я и не надеялась, — неожиданно для себя самой начала оправдываться элементалистка. — Но он стал в десятки раз сильнее, чем был! Это невозможно! — воскликнула она, не сдержав вновь вернувшийся страх.

От усилия закружилась голова; несмотря на вовремя наложенную повязку, она потеряла много крови.

— Отдохни… Тебе нужно поспать, — почти прошептал ее невидимый собеседник. Голос его был нежным и убаюкивающим. Его звуки невесомо перекатывались в голове элементалистки до тех пор, пока внезапно отяжелевшие веки не прикрыли глаза.

Спустя несколько минут Изольда забылась тяжелым сном. Ей снилось прошлое, причудливо изломанное логикой сновидений, но все же так похожее на реальность.

Кошмарные воспоминания никак не хотели истираться из памяти, да и сама элементалистка этого не хотела. Вот уже полных четыре года ее мучил этот сон. Битва с инквизиторами и поражение. Падающая сверху балка… Кажется, тогда она успела вложить все оставшиеся силы в щит. Но он не выдержал; в следующий миг она потеряла сознание от удара.

Потеряла, чтобы вновь прийти в себя от размеренных рывков. Открыв глаза, она обнаружила, что висит головой вниз. Узкая тропинка петляла перед глазами. В следующий момент пришло понимание, что она перекинута через плечо огромного детины, зачем-то выкрасившего кожу в темно-багровый цвет.

Первой мыслью было немедленно испепелить похитителя. Но в мозг хлынули воспоминания о нападении инквизиторов. Мозг Изольды начал лихорадочную работу. Однако все, что ей удалось понять, так это то, что ее тащат не инквизиторы.

Будучи элементалисткой, Изольда никогда не отличалась аналитическими способностями. Как говорил нанятый родителями наставник: «С такой мощью анализ — лишнее». И, надо сказать, он был прав. Изольда редко сталкивалась с ситуацией, которую нельзя было решить силой либо угрозой ее применения.

— Хозяин! Она пришла в себя, — прозвучал почти над ухом скрипуче-визгливый голос, никак не вяжущийся с телом здоровенного детины, волокущего ее словно пушинку.

«Так, это точно не инквизиторы», — подумала Изольда. Рвущая на части голову боль не давала сосредоточиться, и постоянная тряска никак не способствовала мыслительному процессу.

— Положи ее на землю, — скомандовал ломающийся юношеский голос.

И судя по тому, с какой скоростью она очутилась на земле, отдававший приказ юнец действительно имел на это право. Едва оказавшись на земле, измученная элементалистка подняла глаза на своих спасителей. «Или все-таки похитителей?» — пришла в голову запоздалая мысль.

Однако в следующий миг из головы Изольды вылетели все мысли, потому что здоровенный детина внезапно сдулся, словно воздушный шарик, до размеров едва превышающих котенка. Когтистые лапки, усеянный колючками хвост и рудиментарные крылышки за спиной не позволили бы ошибиться и ребенку. Перед ней был демон.

— С вами все в порядке, леди? — прозвучал с другой стороны голос юноши.

Изольда перевела взгляд. Чуть в стороне стоял отчаянно смущавшийся юноша, лицо его стремительно заливала краска. Ощутив его смущение, Изольда почувствовала себя увереннее. И едва она раскрыла рот для ответа, как вместо нее ответил демон.

— Хозяин, с ней все в порядке, я проверил, — проверещал он своим отвратительным голосом. Мерно взмахивая крохотными крылышками, он преспокойно себе висел в метре над элементалисткой.

— Тварь права. Мне уже лучше, — ответила Изольда, решив не обращать на демона внимания. Внимательно рассматривая юношу, она совсем выпустила из виду демона.

— Хозяин! Отсюда такие виды открываются! — пропищал мелкий пакостник и тут же метнулся в сторону, уходя от огненной вспышки, которой его наградила Изольда. Но запахнуться и не подумала. Да и по большому счету скрыть что-либо в тех лохмотьях, в которые она была одета, все равно бы не удалось. Зато стала понятна причина такого смущения юноши, что все еще боролся со своими глазами, так и прикипевшими к великолепному телу Изольды.

— Хозяин, хозяин, защити! — проверещал демон с таким ужасом в голосе, что элементалистка презрительно ухмыльнулась.

А в затуманенном болью мозгу наконец всплыла мысль, что смутно беспокоила ее все это время.

— И как же зовут благородного рыцаря, спасшего даму? — спросила она, вновь переведя взгляд на юного демонолога. В том, что это темный маг, она уже не сомневалась. Однако, несмотря на свою нелюбовь к этому типу магов, она все же выдержала дружелюбный тон.

Стоявший перед ней юноша, почти мальчик, ничем не напоминал тех беспринципных ублюдков, какими были все ее знакомые демонологи. К счастью, троих из них она отправила на тот свет собственноручно, по заказу Инквизиции. При воспоминании об этих двуличных предателях Изольда заскрипела зубами. Что случилось с ее Домом, она прекрасно представляла: едва ли выжили даже слуги, несмотря на то, что она за несколько часов до ультиматума инквизиторов отдала приказ всем покинуть пределы города. Инквизиция всегда умела находить неугодных.

— Гарвель, — после небольшой заминки ответил юноша, улыбнувшись.

Надо отметить, что все это время Гарвеля разрывало два противоречивых желания: ему хотелось остаться с этой безумно привлекательной даже в лохмотьях женщиной, а с другой стороны, ему хотелось бежать как можно дальше отсюда. И это неудивительно, так и оставшийся неизвестным маг предупредил его о том, как Изольда относится к демонологам, и причин не верить ему на слово у Гарвеля не было. Все это время он накладывал на себя все известные ему чары. Но это больше для того, чтобы хоть как-то себя отвлечь; он прекрасно понимал, что вся его защита — ничто перед мощью этой женщины. И если она захочет, то раздавит его как таракана.

— Мое имя — Изольда, — представилась в свою очередь элементалистка.

— Нам нужно продолжать путь, иначе инквизиторы нас догонят, — буркнул Гарвель, отворачиваясь.

— Хозяин, можно я снова ее понесу? — высунулся из-за спины юноши Хааг.

— Нет! — рявкнул Гарвель, глядя на побелевшее от гнева лицо Изольды. Получить молнию вместо проказливого импа ему вовсе не хотелось. Протянув руку, он помог элементалистке встать. И спустя пару мгновений они двинулись дальше…

А в то время, пока Изольда грезила прошлым, ее тело начало шевелиться. Двигаясь с грацией сломанной куклы, оно подползло к отрубленной ступне, лежавшей в луже крови. Подняв с пола окровавленный обрубок, тело вцепилось в него невероятно отросшими зубами, острыми как иглы и прочными как сталь. Кости захрустели, перемалываемые мощными челюстями.

Когда от отрубленной ступни осталась лишь лужа крови на полу, тело перекатилось на спину. Невидимый кукловод, управлявший телом, отдал приказ. Темные от крови руки Изольды начали сдирать повязку, туго стянувшую рану. Яд демона уже глубоко проник в кровь — элементалистка была обречена, поскольку едва ли сумела бы изгнать из своего тела подобный яд. Да и лекари бы ей ничем помочь не смогли.

Однако перехватившее контроль над телом существо прекрасно знало, как можно нейтрализовать подобную отраву. И пока послушное его воле тело пожирало собственную отрубленную конечность, разум кукловода напряженно работал, методично очищая тело элементалистки от проникшего вовнутрь яда. И вскоре его усилия увенчались успехом: тело элементалистки покрылось темно-синей испариной; весь яд невидимый целитель вывел через кожу.

Расправившись с текущей угрозой, управлявший телом Изольды принялся за следующую задачу. Будь ему доступны его прежние возможности, он решил бы эту проблему за секунды, но их у него не было. Поэтому для всех действий ему нужен был источник энергии.

Место среза, покрытое запекшейся кровью, взбугрилось под напором растущей плоти. С каждой секундой растущая опухоль все больше и больше напоминала ступню. Вот только ступня эта была трехпалой и покрыта темно-багровой чешуей. В то время как отрастала ступня, тело элементалистки истощалось прямо на глазах. К тому моменту, как процесс был завершен, Изольда куда больше напоминала скелет, чем привлекательную женщину.

Однако цель была достигнута. Тело вновь могло двигаться. А это было главное. Поскольку только так можно добраться до источника энергии, которым запасливый кукловод обзавелся еще несколько дней назад.

Неуклюже ковыляя, тело элементалистки двинулось к выходу. Преградившая путь дверь неожиданно стала серьезным препятствием: истощенному регенерацией телу не хватало сил открыть ее. Тонкие, как тросточки, руки не могли сдвинуть ее. Постояв мгновенье, пока кукловод оценивал положение, тело внезапно грянулось в дверь всем своим весом. С протяжным скрипом дверь поддалась, приоткрывшись на локоть. Протиснувшись в эту щель, тело элементалистки послушно двинулось к подвалам.

Раньше, когда здесь жил один из богатейших купцов Гессиона, там располагался винный подвал, и, надо признать, он внушал уважение своими размерами. Однако с тех пор, как сам купец пополнил ряды одержимых, в подвале стали хранить не вино, а пленников. Культисты послушно исполнили приказ, давно уже уяснив простую истину, что с Госпожой по ночам лучше не спорить, иначе можно и не дожить до утра либо пополнить ряды «освященных».

С тех пор, как в этот погреб согнали человек двадцать пленников, о погребе забыли. Лишь одержимые изредка наведывались туда по своим неведомым делам. И никому в здравом уме и трезвой памяти не хотелось узнать, чем они там занимаются.

По пути к погребу тело Изольды продолжало изменяться. Главным образом — челюсть и руки. К тому моменту, как перед глазами оказалась прикрывающая подвал дверь, вместо привлекательной женщины дверь принялась открывать отвратительная скелетообразная тварь с кошмарной пастью, занимавшей большую часть несоразмерно огромной головы.

Притихшие пленники с ужасом смотрели на то, как открывается дверь. За ту долгую неделю, что они провели в этих казематах, они уяснили, что открывающаяся дверь не несет им ничего хорошего. С застывшим выражением ужаса они наблюдали, как сквозь узкую щель с трудом протиснулась отвратительная скелетообразная тварь. Редкие белые волосы обрамляли уродливый огромный череп с гипертрофированной челюстью. Острые как иглы зубы влажно блестели в свете единственной лучины, освещавшей помещение.

Окинув пленников горящими злобой глазами, тварь оскалилась. Из открытой пасти капала зеленоватая слюна. За проведенные здесь дни люди привыкли к самым причудливым и кошмарным монстрам; вначале им пытались сопротивляться. Их подстерегали, пытались напасть. Но результат всегда был один: все нападавшие медленно и мучительно умирали на глазах у остальных пленников. Поэтому, когда тварь метнулась к одному из них, никто и не помыслил о сопротивлении. Лишь несколько судорожных вздохов ужаса — и ни одной попытки помочь бедолаге.

Несмотря на жуткий вид, тварь была слаба как ребенок, и, вздумай пленники напасть на нее, победа была бы за ними. Однако они были слишком испуганы.

Вцепившись в глотку своей жертве, тварь утробно зарычала. Соленая кровь широким потоком хлынула в пасть твари. А все еще живой пленник с застывшим в глазах ужасом смотрел на то, как его буквально высасывают, лишая души и жизни. Вместе с драгоценной жидкостью тело мужчины покидала сама его сущность, жадно всасываемая притаившейся в теле Изольды тварью.

Впитывая жизненную силу своей жертвы, тварь обрастала мясом прямо на глазах перепуганных пленников. Отбросив безжизненный труп своей жертвы, тварь, рыча, двинулась к следующей. И теперь у пленников не было даже призрачного шанса отбиться от ожившего кошмара. Удар отросшими когтями вскрыл глотку следующему пленнику. Брызнувшая в стороны кровь заляпала жавшихся к стенам пленников. А кошмарный монстр, с каждой секундой обрастающий тугими мускулами, вновь принялся жадно пить кровь и душу терзаемого человека.

Тело стремительно насыщалось. Приглушив на время жажду крови, управлявшая телом сущность отдала следующий приказ. Еще один истерзанный труп отлетел в сторону тряпичной куклой. Рыкнув на оставшихся в живых пленников, тварь двинулась к двери. От одного тычка лапищи дверь распахнулась настежь. Прикрыв за собой дверь, тварь стремительно начала меняться. Плавилась плоть, послушная воле невидимого скульптора. Чудовищное порождение бездны вновь возвращалось к человеческому облику.

Время стремительно утекало, и до пробуждения Изольды оставалось не так уж и много, а вот сделать еще предстояло очень многое. Тем более, что тщательно рассчитанный план с треском провалился. Впрочем, если следующая часть ритуала прошла успешно, то никакие жертвы не были напрасны.

— Владыка! Владыка! — прохрипел позади незнакомый голос. — Ну что еще?! — недовольно отозвался кукловод голосом Изольды. Не до конца завершенное превращение требовало полной концентрации. — Ритуал сорван, третий сигил так и остался пустым, — вновь подал голос стоящий в дверях покоев элементалистки. — Что?! — из глотки Изольды вырвался почти звериный рык. — На нас напали. Перебили всех, прежде чем жертва была принесена, — вновь подал голос одержимый, не решаясь подойти ближе к своему владыке, запертому в этой бренной оболочке из плоти и крови. — Кто? — совладав с собой, озвучил свой вопрос «повелитель». — Простые воины, повелитель, — тихо ответил одержимый. — Ты хочешь сказать, что обычные воины справились с тобой?! — не поверил завладевший телом Изольды кукловод. — Они были прекрасно снаряжены как раз для таких противников, как я. Проклятый металл едва не уничтожил меня, — оправдывался одержимый. — У них было серебро?! — подчеркнув последнее слово, спросил повелитель. Из его уст имя благородного металла прозвучало словно изощренное ругательство. — Да, владыка, — склонил голову одержимый. — Как тебе удалось выжить? — в голосе Изольды прорезалось некоторое любопытство. — Они отделили часть меня, прежде чем нашпиговать серебром, — ответил одержимый, зябко передернув плечами.

Выслушав ответ, захватившая тело Изольды сущность задумалась. И надо признать, было над чем. Последний символ врат так и остался мертвым, неактивным. А значит, в предстоящем ритуале придется его чем-то заменить. Иначе предыдущие усилия будут напрасными. Ощутив задумчивость своего господина, одержимый поспешил убраться из комнаты. Уже начавшее протухать тело требовало замены.

Выйдя из покоев Повелителя, тварь направилась вниз, к тем немногим оставшимся в живых пленникам, что испуганно жались к стенам своей импровизированной камеры, все еще не отошедшие от испытанного ужаса.

А тем временем дверь в покои Изольды вновь отворилась, и порог переступил еще один одержимый. Он выглядел как обычный человек, да и одет был в серую невыразительную одежку странника. Такие есть везде и повсюду, и никто на них не обращает особого внимания. Однако любого, кто попытался бы напасть на этого странника, с виду безоружного, ждало бы жестокое разочарование и, вероятнее всего, смертельное. Среди культистов его принимали за фаворита Госпожи, однако это было не так, и причина его ночных визитов в покои Изольды была совсем иной. Поскольку едва элементалистка засыпала, контроль над ее телом брала совсем иная сущность.

— Владыка, у меня плохие вести, — тихо проговорил одержимый.

Он один из немногих знал причину, почему его владыка заперт в этом теле и не командует своими слугами напрямую. И, более того, вместо владыки приказы отдавал он.

— Что случилось? — спросил повелитель, не оборачиваясь. И хотя он полностью завершил превращение, заставлять тело двигаться он не собирался. Телу требовался отдых. — Нашу оборону пытаются прорвать. Двое младших Хоэфитов убиты, — все тем же спокойным тихим голосом ответил одержимый. — Кто? — шепнули уста Изольды. — Инквизиция, — ответил одержимый. И на секунду замялся, думая о том, как объяснить те неясные образы, что проступают в сознании. — Как служкам Единого удалось убить хоэфита, пускай и младшего? — почти шепотом спросили губы Изольды. Сейчас — это единственное, что двигалось на ее застывшей мраморной маской лице. — Ему помогли, — ответил одержимый, тщательно подбирая каждое слово. — Кто? — вновь задал опостылевший за сегодняшний день вопрос повелитель. — Не знаю, но от них тянет изнанкой, — наконец подобрал слова одержимый. — Рискну предположить, что это слуги демонолога, — добавил он после затянувшейся паузы. Однако собеседник ему не ответил.

Изольда просыпалась. Сквозь пелену сновидений она слышала голоса. Разговаривали двое, и оба голоса ей были хорошо знакомы. Застыв в том странном пограничном состоянии, когда уже не спишь, но еще не проснулся, затуманенный сновидениями разум зачастую порождает самые причудливые образы, тесно переплетающиеся с реальностью.

— Повелитель? — спросил одержимый, выждав немного времени. — Почему ты назвал меня повелителем?! — холодно осведомилась наконец-то вырвавшаяся из власти сновидений Изольда. — И что ты здесь делаешь, Стрибор?! — добавила она все тем же ледяным тоном, от которого любого нормального человека пробирает дрожь.

Однако на одержимого это не произвело ровным счетом никакого впечатления. Ему было все равно. Что, впрочем, не помешало ему изобразить испуг и крайнюю степень смущения.

— Вы все неправильно поняли, госпожа, — залебезил он, почтительно склонившись. — Что я неправильно поняла? Отвечай на вопрос! — повысила голос элементалистка; погашенные на ночь свечи разом вспыхнули, ярко осветив комнату. — Я пришел сообщить вам, что на нас готовится нападение, — скороговоркой проговорил тот, кого раньше звали Стрибором. Впрочем, его и сейчас так зовут большинство культистов. Тот, кто на самом деле дергал за ниточки, приказывая телу Стрибора двигаться, вовсе не желал афишировать свое присутствие. — Кто? — спросила Изольда, слово в слово повторяя слова, прозвучавшие здесь минутой ранее. — Инквизиция, — не моргнув и глазом, поведал одержимый, сохраняя на лице обеспокоенное выражение. — Сколько их? — насторожилась Изольда, сменив гнев на милость. То, что Стрибор оказался в темной комнате, где она спала, уже вылетело из ее головы. Как и то, что нанесенная демоном рана больше не болит. — Небольшой отряд, — ответил одержимый, ни капли при этом не соврав. О том, что большую часть отряда составляют демоны, он говорить элементалистке вовсе не собирался. — Освященные собираются остановить его. Но, скорее всего, у них ничего не выйдет без вашей помощи, моя госпожа, — добавил он торопливо, подпустив в голос побольше подобострастия. Подобные игры были ему не в новинку. — Собери людей, я присоединюсь позже, — распорядилась Изольда непререкаемым тоном. — Будет исполнено, прекраснейшая, — подобострастно улыбнулся одержимый.

За проведенную здесь неделю он прекрасно изучил все слабости Изольды. И умело льстил ей, добиваясь нужного ему результата. Поклонившись еще раз, он стремительно вышел из покоев элементалистки.

— Вам стоит поспешить, моя повелительница, — раздался в голове Изольды мягкий бархатный голос. Однако ответа он так и не дождался. Поскольку элементалистка озадаченно смотрела на свою левую ступню. Она точно помнила, что в вчерашней схватке с демоном, которого призвал Гарвель, она ее лишилась. В пользу этих воспоминаний говорила и лужа крови на полу, и отсутствие загара на ступне.

— Стрибор исцелил вас, моя госпожа, — проговорил невидимый собеседник Изольды, прочитав ее мысли. — Ну-ну, — скептически поджала губы элементалистка.

Возможно, она и не обучалась целительству, но возможности колдунов-лекарей она себе представляла достаточно хорошо. На такое волшебство способен только по-настоящему могущественный лекарь, если, конечно, к этому виду волшебства применим такой термин. А Стрибор никогда особо не отличался магическими способностями. По крайней мере, Изольда о таком никогда не слышала.

— Он скромен, моя госпожа, — вновь проговорил ее невидимый собеседник. Звуки его голоса прокатились по телу приятной теплой волной, унося с собой сонную одурь. Вместе с ней ушли и подозрения в компетентности Стрибора как лекаря…

Глава 8

Синеватые сполохи молний распарывали сгущавшиеся сумерки, освещая пустые дома призрачным синим светом.

— Нам стоит поторопиться, Чернокнижник, — сказал Вальмонт, разглядывая затянутое тяжелыми грозовыми тучами небо. Сверкнула еще одна молния, но на этот раз инквизитору удалось ее рассмотреть. И била она не сверху вниз, а совсем наоборот.

— Поторопись же, Торкус так долго не выдержит, — обернулся к демонологу Вальмонт.

— Тебе жалко этого громилу? — ухмыльнулся Гарвель, не прерывая своего занятия. Сидя на корточках, он кропотливо выводил на камнях мостовой очередной сложный узор. Весь их путь вглубь захваченных одержимыми района украшали подобные магические фигуры. Через каждые двадцать-тридцать шагов Гарвель садился и выводил на камнях мостовой магическую фигуру. Отмахиваясь от вопросов инквизитора, демонолог упорно, раз за разом выводил этот символ, вспарывая камни своим кинжалом. Впрочем, в каждой новой фигуре всегда были небольшие изменения.

— Что ты делаешь, чернокнижник? — очередной раз спросил Вальмонт. Однако Гарвель проигнорировал этот вопрос, выписывая своим кинжалом очередную, причудливо изломанную линию.

— Ты забываешься, чернокнижник! — вскипел инквизитор. Однако и этот выпад Гарвель оставил без внимания, сосредоточенно работая. Наконец, последний штрих был сделан, и магическая фигура налилась призрачным свечением.

— Только благодаря этим знакам нас до сих пор не заметили. И если мы и дальше хотим нанести неожиданный удар, то нам стоит двигаться дальше, а не тратить время на пустые объяснения, — холодно ответил демонолог, запустив одну руку в сумку. На глазах у изумленного инквизитора сумка зашевелилась, будто внутри кто-то ворочался. А когда Гарвель вытащил руку, из сумки выглянула любопытная мордочка Батора. Звонко тявкнув, он уставился на инквизитора. Сумка вновь задергалась, похоже, непоседе хотелось поскорее оказаться на свободе. Однако горлышко сумки было слишком узким, чтобы он мог выбраться.

— Щенок? Зачем? — удивился инквизитор.

— Долго объяснять, нужно идти. Твой коллега не продержится долго, даже при поддержке моих наймитов, — отмахнулся Гарвель, не желая пояснять инквизитору еще и этот факт. Вальмонт и без того знал непозволительно много.

— Хорошо, — неожиданно легко согласился инквизитор. Басовитый раскат грома донесся до слуха инквизитора, пока еще совсем слабый из-за разделявшего их расстояния. Однако в воздухе явно витал дух грозы. Еще один раскат, на этот раз куда ближе, прокатился над головой инквизитора. Любопытная мордочка Батора, прижав уши, юркнула обратно в сумку. Оттуда до слуха демонолога донеслось тихое жалобное поскуливание.

— Ну-ну, все хорошо, малыш, никто тебя не обидит, — прошептал Гарвель, однако его слова заглушил новый раскат грома. Однако скулеж из сумки прекратился вместе с мелкой дрожью. Похоже, Батор услышал слова своего новоприобретенного хозяина, и они его успокоили.

— Как это возможно? Ведь город отрезан от мира, — спросил Вальмонт после очередного громового раската.

— Неужели ты думаешь, инквизитор, что можно без последствий вырвать из мира его часть? — вопросом на вопрос ответил Гарвель. Его тело пронизывали мощные потоки энергии. Похоже, Гаал дал-таки обещанное покровительство. Расширившееся восприятие во весь голос кричало о том, что надвигающаяся буря ничего общего со своими обычными товарками не имеет.

— Грядет буря, — пробормотал демонолог. — Ходу! — рявкнул Гарвель, ощутив электрический укол. Не глядя на инквизитора, он рванул к ближайшему зданию. Благо крыши да и сами дома были преимущественно каменными. Резкий всполох слепящего света, тонкая плеть молнии, ударившей в нескольких шагах от демонолога. Оплавленная дыра в камнях мостовой. От удара Гарвель покатился кубарем, лишь чудом не раздавив сидящего в сумке щенка. А совсем рядом ударила еще одна молния, вновь отшвырнув чернокнижника от спасительного дверного прохода. С великолепным презрением игнорируя громоотводы, молнии продолжали прицельно бить по закутанной в плащ фигуре. В какой-то миг Гарвель потерял ориентиры: спасаясь от бьющих с неба разрядов, он бросался из стороны в сторону, но уклоняться так вечно он не мог. Треща электрическими разрядами, молния достала-таки растянувшееся в прыжке тело демонолога. Ударом страшной силы его швырнуло на мостовую. Едва не потерявший сознание от шока чернокнижник понял, что не может пошевелиться. Более того, от удара несколько ребер, похоже, треснули, отозвавшись резкой болью в груди. В рассудок медленно заползала паника, заставляя бешено стучащее сердце биться еще быстрее. Быть обездвиженным в такой ситуации — верная смерть. И Гарвель это прекрасно понимал, вот только поделать с этим ничего не мог. Ну, где же инквизитор? — успел подумать демонолог прежде, чем его буквально отшвырнуло с пути очередной молнии. И вновь грохот встретившей на своем пути камень энергии. А та же неведомая сила зашвырнула демонолога в окно стоящего неподалеку дома. Проломив деревянную раму, Гарвель вкатился вглубь комнаты. В груди что-то противно хрустнуло, вызвав новый приступ сводящей с ума боли. Сведенные судорогой мышцы медленно расслаблялись, возвращая чернокнижнику контроль над телом. Опершись дрожащей рукой о пол, демонолог приподнялся. Волны судорог все еще прокатывались по телу, постепенно сходя на нет. Свободная рука скользнула в сумку. В тусклом сумеречном свете амулет, сделанный Хаагом, ярко светился от впитанной энергии. Идея пришла как озарение. Недовольно тявкнул Батор, рывком выброшенный из сумки. Следом посыпались магические принадлежности, запасенные Гарвелем за несколько лет странствий. Трясущимися руками чернокнижник перебрал сложенные стопочкой сигилы. Найдя нужный, он положил его отдельно. Сверху на сигил лег светящийся поглощенной мощью талисман. Каменная коробка дома содрогнулась от очередного раската грома. Молнии, не желая отпускать свою жертву, раз за разом били в крышу дома, каждый раз оставляя в ней широкие прорехи с оплавленными краями. Уняв на мгновенье дрожь в руках, Гарвель одним движением заключил сигил с лежащим на нем талисманом в круг. Слова мертвого языка всплыли в памяти. То, что Гарвель собирался сделать, не относилось к демонологии — это было заклятье ритуальной магии. Им пользовались шаманы в тундрах за северными горами, когда требовалось усмирить бурю. И в принципе ничего сложного в этом не было, если есть подходящий сосуд для ярости неба и если, конечно, буря обычная.

— Tempestas abiam aversa! — прокричал чернокнижник, полоснув ритуальным кинжалом по ладони. Полил лежащий на сигиле талисман своей кровью. А в следующий миг его отшвырнуло прочь. Окружающий мир исчез во вспышке света. От грохота заложило уши. А в невообразимой дали содрогнулась от удара колоссальная башня: висящие в воздухе каменные глыбы, составлявшие ее контур, едва не разлетелись в разные стороны. Едкий дым заполнил комнату. Он лез в легкие, вызывая сухой кашель; слезящиеся глаза после яркой вспышки света и вовсе отказывались смотреть на мир. Даже не пытаясь подняться, Гарвель пополз к тому месту, где должен был быть выход. Жестокий приступ кашля вновь настиг его, жгучая боль в легких парализовала сознание. Интересно, а инквизитор выжил? — промелькнула мысль в гаснущем сознании.

— Как интересно… Латынь? — Голос инквизитора показался Гарвелю настоящей музыкой. Впрочем, ничего удивительного в этом не было: ведь Вальмонт был единственной его надеждой на спасение. Заполнивший помещение дым в мгновенье ока вытек через пробитое окно. Жадно хватая ртом воздух, Гарвель и не думал подниматься, с каждой секундой сознание прояснялось. Осторожно потянувшись через связующий его с фамильяром канал, чернокнижник зачерпнул немного энергии.

— Pollentia abi vita, — пробормотал Гарвель охрипшим голосом. И тело тут же жадно впитало преобразованную заклятьем энергию. Этого было мало, но боль в сломанных ребрах все же поутихла. Чувствуя себя опустошенным, Гарвель поднялся. Битое стекло хрустнуло под каблуками сапог.

— Разве это важно, инквизитор? — спросил чернокнижник, превозмогая боль. Наполненное жизненной силой тело спешно залечивало свои повреждения. Однако платой за это была боль. Впрочем, для того, кому приходилось прибегать к услугам Уфира, она казалась досадной мелочью.

— Что для меня важно, не тебе решать, — раздвинул губы в усмешке Вальмонт. Демонолог полон загадок и тайн, скрытых даже от него самого. За свою долгую жизнь инквизитор не так уж и часто сталкивался с такими людьми. И каждый раз разгадка приносила ему удовольствие, несравнимое ни с чем иным. Это было одно из тех ощущений, за которыми он гнался всю свою жизнь.

— Ты ставишь своё любопытство выше жизней жителей этого города? — зло поинтересовался чернокнижник. Все это время он собирал с пола все то, что вытряхнул из сумки парой минут ранее. Вальмонт же в очередной раз поразился невероятной вместительности небольшой с виду сумки, в которую, кроме щенка, и поместиться-то больше ничего не должно. Наткнувшись на свернутую в рулон накидку с глубоким капюшоном, так же выпавшую из сумки, Гарвель накинул ее на плечи. Наконец, собрав все свои принадлежности, он содрал с себя опаленные остатки выданной инквизитором рясы. Руки автоматически отряхнули привычный наряд, скрывавшийся до этого под рясой. В отличие от обычной одежды, холщовые штаны, укрепленные вставками кожи, и такая же рубаха совершенно равнодушно отнеслись к тому аду, через который им пришлось пройти: сжегший рясу пламень не оставил на их темно-серой поверхности ни следа.

— Неважно, — дернул щекой инквизитор, отворачиваясь от залитого кровью лица чернокнижника.

— Идем, — буркнул Гарвель, ковыляя к выходу и обойдя по пути идеально круглую дыру в полу, буквально прожженную высвободившейся энергией бури. Заглянувший в нее инквизитор отшатнулся, побледнев сильнее обычного. Он увидел бездну, настоящую, ту самую, что скрывается под тонкой пленкой земной коры.

— Кажется, молнии били прицельно, — задумчиво проговорил Вальмонт.

— Поразительная наблюдательность, — скривился Гарвель в язвительной усмешке.

— Странно, но рядом со мной ни одна молния не ударила, — проигнорировав выпад чернокнижника, продолжил делиться наблюдениями инквизитор.

— Еще бы, — буркнул Гарвель, утирая запекшуюся кровь рукавом. Он прекрасно понимал, почему молнии были именно в него. Скорее всего, их целью было все, что хоть как-то связано с инфернальной энергией изнанки.

— Надеюсь, буря больше не вернется? — спросил Вальмонт чуть погодя.

— Не буря, а Буря, — поправил скрупулезный чернокнижник. — И да, она вернется. И вернется сильнее, чем прежде, — добавил он тихо.

— Что ты хочешь сказать, чернокнижник? — спросил Вальмонт, оглядываясь на покрытую множеством кратеров улицу. Некоторые из оставленных молниями воронок все еще дымились.

— Следующего раза нам не пережить, — хмыкнул Гарвель. — Да и всем остальным жителям города тоже.

— Что?! — опешил инквизитор.

— Не будет больше Гессиона! Что тут непонятного? — вспылил демонолог. Отчего удивление инквизитора переросло в тихий шок.

— Сколько у нас времени? — тихо осведомился Вальмонт, все еще изумленно глядя на чернокнижника. На его памяти Гарвель впервые проявил гнев.

— Не знаю, — отвернулся от собеседника демонолог. — В лучшем случае часа два, — добавил он, проведя в уме нехитрые вычисления.

— В одном можешь быть уверен: до рассвета мы не доживем, — скривил губы в усмешке чернокнижник после небольшой паузы.

— Обнадежил, — хмыкнул инквизитор. — И что ты предлагаешь? — продолжил он, не сводя с демонолога пронизывающего взгляда, от которого любого нормального человека пробирала нервная дрожь.

— С чего ты взял, что я что-то собираюсь предложить? — удивился Гарвель.

— Иначе ты не был бы так спокоен, — парировал инквизитор, глядя на демонолога с затаенной усмешкой.

— А почему ты решил, что я не собираюсь сбежать отсюда? — спросил Гарвель, спокойно выдерживая взгляд инквизитора.

— Возможно, я плохо тебя знаю, но одно могу сказать точно: будь у тебя такая возможность, мы бы с тобой здесь не разговаривали, — буркнул инквизитор.

— Ну-ну, — покачал головой демонолог.

Внезапно земля под ногами содрогнулась с такой силой, что инквизитор устоял на ногах только благодаря своим способностям, Гарвель же рухнул на спину. Многострадальные ребра отозвались резкой болью, в груди кольнуло. Похоже, обломок ребра пробил легкое. Несколько домов осели в облаке каменной пыли, не выдержав такой нагрузки. Выругавшись, Гарвель вновь пробормотал заклятье жизненной силы. Щедро расходуя вовсе не бесконечную энергию, заключенную в фамильяре.

Едва земля перестала ходить ходуном, инквизитор помог демонологу подняться.

— Ходу. Мы уже близко, — прохрипел Гарвель, едва его отпустил приступ кашля. Сплюнув последний сгусток крови, демонолог упрямо зашагал вперед. Когда их настиг еще один подземный толчок, Гарвель был уже наготове: вытащенный из сумки камень ярко вспыхнул призрачным синим светом, позволяя своему хозяину устоять на ногах. С каждым новым толчком город вокруг все больше напоминал руины. Целых зданий почти не осталось, рукотворное землетрясение уверенно превратило несколько ближайших районов в поле, усеянное каменными обломками.

— Господи, что она творит? — бормотал Гарвель, с трудом пробираясь через усеянную каменными обломками улицу. Внезапно толчки прекратились. Каменная пыль медленно оседала на землю. Этому немало способствовал мелкий моросящий дождик, незаметно начавшийся несколько минут назад. Вскоре, когда пыль окончательно прибило к земле, инквизитор с демонологом уперлись в стену зеленоватого тумана. Такого плотного, что он казался монолитным.

— Что это? — спросил Вальмонт, поводя рукой перед стеной тумана.

— Шегор, — нахмурился демонолог.

— Стало быть, еще один страж, — хмыкнул Вальмонт. Покопавшись в памяти, разум инквизитора обнаружил лишь несколько обрывочных сведений об этой разновидности демонов. Пожалуй, самым правдоподобным из них было то, что эта тварь чрезвычайно опасна. Во всем же остальном книги расходились столь сильно, что не вызывали никакого доверия.

— Обходить его слишком сложно, — размышлял вслух демонолог.

— А значит, придется драться, — констатировал Вальмонт.

— Нет. Мы заманим его в ловушку, — ухмыльнулся Гарвель. — И ловить его мы будем на живца.

— И кто же будет приманкой? — задал Вальмонт риторический вопрос.

— Если тварь увидит меня, в лучшем случае займет оборону, в худшем сбежит, чтоб потом ударить в спину. Хотя шегор и не разумен в привычном смысле этого слова, однако хитрости этой твари не занимать.

— И что мне нужно сделать? — смирился со своей участью инквизитор. Доводы чернокнижника были слишком весомы, и спорить смысла не имело.

— Представь, что ты паладин, — усмехнулся Гарвель, сосредоточенно роясь в сумке. Наконец на свет из, похоже, бездонных недр сумки появилось несколько сигилов и три вырезанных на костяных пластинках руны. Отцепив от пояса свой ритуальный кинжал, Гарвель вновь начал чертить что-то на камнях мостовой. Впрочем, ничего удивительного в этом не было: все значимые чары, так или иначе связанные с демонологией и рунной магией, требовали существенной подготовки. Как подозревал инквизитор, эти фигуры были как-то связаны с магическими потоками, пронизывающими мир. Однако так это или у выводимых чернокнижником символов есть какое-то иное значение, Вальмонт не знал. Как, впрочем, и большая часть практикующих магов и колдунов. Тем временем брошенная на мостовую сумка зашебуршилась. Оттуда донеслось приглушенное тявканье. И вот, наконец, из расслабленного горлышка показалась острая мордочка щенка.

— Похоже, сегодня день сюрпризов, — пробормотал инквизитор, глядя на барахтающегося в сумке Батора. Сидевший в сумке щенок, по определению, не должен был выжить. Вальмонт видел собственными глазами, как Гарвель пару раз упал на сумку. Даже в лучшем случае у щенка должны были быть переломаны все кости. Однако мохнатый непоседа уверенно выбирался из сумки, демонстрируя абсолютное здоровье. Перехвативший взгляд инквизитора демонолог злорадно ухмыльнулся, представив, как дотошный инквизитор перебирает в голове сотни вариантов, как щенку удалось выжить, в то время как секрет мало того что прост, так еще и находится у него перед глазами.

— Готово. Можешь начинать, — сказал Гарвель, преспокойно усаживаясь в центр нарисованной мелом на камнях мостовой фигуры. — И еще: этот туман жутко ядовит, — добавил Гарвель, отворачиваясь от инквизитора. Коротко кивнув, Вальмонт направился прямо к преградившей дальнейший путь стене тумана.

Шегор медленно зализывал многочисленные раны, которые нанес ему закованный в серебряную броню человек с молотом. Впрочем, зализывал — неверно сказано. Он попросту растворял остатки тел, разбросанных в целом квартале, преобразуя мертвую плоть в свою собственную. Однако этого ему было мало. По сознанию монстра прокатилась волна сладостных видений того, как он рвет живую дымящуюся кровью плоть, жадно впитывая льющуюся из жертв жизненную силу. Пряный аромат их страха уже будоражил чувства, давая ощущение превосходства и новые силы. Однако вновь принимать плотную форму и искать себе жертву он не собирался — в памяти все еще слишком живы кошмарные ощущения от соприкосновения с проклятым металлом. Внезапно шегор ощутил, как нечто проникло в его заполнившее несколько кварталов тело. Сконцентрировавшись, он переместил свое сознание туда. Два мутно-зеленых глаза повисли в воздухе, наблюдая за одетым в рясу человеком, неторопливо бредущим по улице. Встреча с закованным в броню человеком напомнила твари об осторожности, заставив потерять сладостное ощущение неуязвимости. Десятки новых глаз, сотканных из зеленоватого тумана, провожали шагающего по дороге человека немигающими взглядами. Спустя пару мгновений шегор понял, почему человек не падает на землю, тщетно пытаясь вдохнуть воздух сожженными ядом легкими. Тело закутанного в рясу человека обволакивала тонкая пленка чистого воздуха. А все частички шегора тщательно фильтровались, перед тем как воздух попадал в легкие. Зачатки интеллекта, которыми обладал шегор, быстро пришли к выводу, что перед ним маг. Но, похоже, довольно слабый, иначе давно бы уже догадался, что в воздухе распылен вовсе не обычный яд. Тому факту, что от человека вовсе не пахнет магией, монстр не придал значения. Выждав еще немного времени, тварь приготовилась к атаке.

Вальмонт устало брел по превращенной землетрясением в руины улице. Спотыкаясь об обломки домов и мусор, устилавший мостовую, инквизитор тихо, вполголоса ругался. Уставший за полную бессонных ночей неделю, разум отказывался испытывать хоть какие-то эмоции кроме вялого любопытства, когда перед глазами проплывала очередная тайна демонолога. Вопросов к нему накопилось уже столько, что Вальмонта так и подмывало допросить его на дыбе. Впрочем, с этой мыслью инквизитору все равно пришлось расстаться: он вовсе не был уверен, что от столь могущественного чернокнижника чего-то можно добиться пытками. Да и не стоило терять столь ценного союзника — со временем все и так прояснится. Рано или поздно инквизиция все равно узнает ответы на все интересующие ее вопросы. Вот только надо выбраться из этого превратившегося в ловушку города, где еретические культы проникли столь глубоко, что стало возможно такое. Вальмонт обвел покрытые зеленоватой слизью руины. Вот до чего может довести ересь, — горько подумал инквизитор. Принести в жертву целый город ради чего? — задавался вопросом инквизитор. От этих мыслей в душе медленно закипала злость на недоумков, играющих с такими силами.

Шегор, тем временем, стянул в этот квартал большую часть своего тела. По сути, ядовитый зеленый туман остался лишь в радиусе ста метров вокруг инквизитора. И то только потому, что тварь не хотела раньше времени вспугнуть свою жертву. Полупрозрачное пока тело беззвучно соткалось позади замершего в ожидании чего-то, только ему понятного, человека. Зеленоватая муть сплошным потоком втягивалась в тело твари, делая его все более плотным. Несмотря на то что шегор мог перейти из формы в форму буквально за пару мгновений, сейчас он не торопился. Мгновенное исчезновение тумана могло насторожить жертву. Наконец, монстр стал вполне весомым, туманная в прошлом плоть превратилась в каменно-твердую зеленую шкуру. Огромная пасть, заполненная сотнями острых как бритва зубов, приоткрылась, готовясь впиться в сладкую плоть неосторожно забредшего сюда человека. Мощные задние конечности напружинились, до прыжка оставались считанные секунды. Внезапно ощутившая что-то жертва обернулась. Однако остановить смертоносный полет могучего тела уже ничто не могло. По крайней мере, шегор в это искренне верил…

Глава 9

Торкус устало положил свой молот на землю. Верный стальной товарищ не подвел и на этот раз. Два десятка одержимых вяло шевелили конечностями, не в силах подняться после соприкосновения с окованным серебром молотом инквизитора. Однако сил двигаться уже почти не осталось. Если бы кто удосужился заглянуть в скрытое забралом шлема лицо бывшего паладина, он бы сильно удивился: от пышущего жизненной силой здоровяка остался угрюмый бледный индивид, выглядевший так, будто не ел и не спал несколько дней к ряду. Заострившиеся черты лица и красные, словно от бессонницы, глаза дополняли картину. Бой с одержимыми выжал его досуха. Однако Торкус все же отдавал себе отчет, что без помощи призванных демонологом созданий выжить бы ему не удалось.

— Уфир, мне нужна сила, — проговорил Торкус безмерно уставшим голосом. От его раскатистого баса осталась лишь бледная тень.

— Невозможно. Дальнейшая подпитка энергией разрушит структуру нервной системы, — раздался в голове инквизитора призрачный безликий голос.

Однако Торкус лишь помотал головой. Загадочный голос, говорящий непонятные вещи, он списал на последствие переутомления. Такое с ним уже бывало во время изматывающих тренировок, которые проходят все неофиты, которым суждено стать паладинами. Внутренне сжавшись, Торкус ожидал вспышки ослепляющей боли и следующего за ней прилива сил, однако ничего этого не было.

— Уфир! — повысил голос доминиканец; на полноценный крик сил уже не оставалось. Пересохшее горло саднило, и осушенная до дна фляжка не помогла.

— Нет, — вновь прозвучал в голове доминиканца все тот же невыразительный голос.

И до истощенного боем инквизитора, наконец, дошло, чей голос он сейчас слышит. Если, конечно, о раздающихся прямо в голове звуках можно так сказать.

— Почему? — тупо спросил Торкус.

То, что призванный Гарвелем монстр с ним заговорил, хотя до этого не проронил ни слова, доминиканец ничуть не удивился. Сил на это попросту не осталось. Истощенный битвой организм впал в состояние, близкое к глубокому сну. Разум же инквизитора находился в полой прострации, даже не пытаясь делать какие-либо выводы; он просто созерцал окружающую его действительность, испытывая лишь зудящее чувство долга, воспитанное годами жизни при ордене.

— Дальнейшая стимуляция приведет к необратимым повреждениям, — вновь зазвучал в голове лишенный эмоций голос.

Однако единственное, что понял из этого инквизитор, сводилось к тому, что слабость никто не снимет.

— Повинуйся мне, тварь! — взбеленился доминиканец.

Однако даже ярость была какой-то серой, приглушенной свалившейся усталостью. Но даже этого хватило, чтобы мысли вновь обрели ясность.

— Я не обязан выполнять команды, противоречащие моим интересам, — с прохладцей констатировал голос.

Поняв, что угрозами ничего не добиться, Торкус решил сменить тактику. За время своей инквизиторской практики ему не раз приходилось убеждать людей, и то, что сейчас перед ним вовсе не человек, его совсем не смущало.

— Что тебе нужно? — спросил Торкус прямо.

Однако неподвижно висящий в воздухе Уфир проигнорировал его вопрос. Более того, наложенная Гарвелем иллюзия, похоже, теряла свою силу, поскольку сквозь призрачный силуэт прекраснолицего ангела начала проступать кошмарная фигура адского лекаря. Комок сплетенных воедино щупалец, из которого на тонких ложноножках торчал добрый десяток глаз. Более толстые щупальца поддерживали демона на весу. Чуть более тонкие непрестанно двигались вокруг шарообразного тела. Каждое щупальце было уникально. Некоторые из них оканчивались острыми, как скальпель, когтями; на конце других были глаза либо мягкие подушечки. Несколько щупалец заканчивались длинными пушистыми кисточками.

Увидев это кошмарное порождение бездны, Торкус пошатнулся; рука нащупала рукоять боевого молота. Однако верный товарищ, с которым он прошел десятки битв, казался сейчас совершенно неподъемным. Следом ангельский облик потеряли и другие спутники инквизитора. Впрочем, на фоне Уфира они не впечатляли. Худосочный шакс и мускулистый ульфар выглядели куда менее кошмарно. Правда, надо признать, увидь эту компанию кто-нибудь из жителей города, он бы поседел за считанные секунды, если, конечно, сердце не разорвалось бы от увиденного ужаса. Однако Торкус, будучи инквизитором, был куда крепче простого смертного; впрочем, возможно, свою лепту внесла и усталость, которая просто не позволяла по-настоящему испугаться. Ибо истовая вера в Единого даровала своему адепту редкую силу духа. Все это не так уж и важно. Главное, что Торкус все же не бросился на своих союзников, размахивая молотом, поскольку в этом случае демоны вернулись бы к призвавшему, так как покинуть пределы изолированного Гаалом города самостоятельно они не могли.

— Вальмонт ответит за это, — пробормотал доминиканец тихо.

Он с самого начала подозревал, что переданные под его руководство существа не имеют ни малейшего отношения к Единому.

— Ошибаешься, — прошелестел в голове инквизитора бесплотный голос Уфира.

— В чем? — удивился доминиканец.

— Он создал и нас тоже. Мы, так же как и вы, творенья Его, — вновь подал голос демонический лекарь, которого откровенно забавлял инквизитор со своими бесхитростными воззрениями на мир.

— Тебе не запутать мой разум, демон! — тяжело поднимаясь на ноги, почти выкрикнул Торкус.

Опершись на рукоять молота, словно на трость, он уставился на переплетение щупалец, которое представлял из себя собеседник.

— Действительно, твой разум сложно смутить, ведь он не помнит даже заповедей и слов того, кому служит, — откровенно развеселился Уфир; впрочем, голос его оставался полностью бесстрастным. Демон не хотел или попросту не умел передать чувства, которые испытывал.

— Я не буду слушать твои нечестивые речи, тварь, — не нашел ничего другого для ответа инквизитор.

— А зря, возможно, я смог бы восполнить те знания, что ты пропустил, когда делал вид, что читаешь богословские труды ваших церковных теософов, — все так же равнодушно ответил на выпад доминиканца демон.

Четверо остальных все так же уныло висели в воздухе. Подчиненные воле демонолога, они не были способны связно мыслить до тех пор, пока призвавший, а потом подчинивший их себе маг не разорвет установленную связь.

— Я верный слуга ЕГО! И не тебе, тварь, указывать на мои грехи, — взвыл Торкус.

Больше всего его разозлило то, что демон знает такие подробности из его жизни. Но он даже близко не представлял, насколько много о нем знает Уфир. А знал адский целитель абсолютно все, что знал сам доминиканец, и даже немного больше, поскольку человеческому разуму свойственно вычеркивать из памяти некоторые события своей жизни, что, однако, не мешает им по-прежнему бережно храниться в закоулках памяти.

— А кому же тогда? Священникам? Праведникам? Друзьям, которых у тебя нет и не было? Тебя все боятся: ореол инквизиции заткнет рот любому, кто имеет отличное от твоего мнение, — хладнокровно парировал Уфир.

Гнев и ярость инквизитора щедро питали порядком истощившего свои запасы демона.

— Мои братья по ордену укажут мне путь! — почти прорычал Торкус.

Щупальце висящего перед ним Уфира внезапно вытянулось в несколько раз, буквально пришпилив острым когтем на конце тихо ползущего прочь одержимого. Перебитые ноги и сломанная в запястье рука не позволяли монстру двигаться быстро. А откровенная слабость захватившей тело сущности не позволяла ему быстро восстановить повреждения.

— Братья по вере? Доминиканцы? Не смеши меня, смертный. Твои братья столь глубоко погрязли во грехе, что даже я на их фоне праведник, — рассмеялся голос в голове инквизитора, впервые за весь разговор проявив хоть какую-то эмоцию.

— Ты лжешь, тварь! — выкрикнул доминиканец, пытаясь замахнуться молотом.

Однако расслабившиеся мышцы отказывались повиноваться ему. Молот был воистину неподъемным, хотя всего пару минут назад порхал в руках инквизитора, словно невесомая тростиночка.

— Не лгу. Ведь ты и сам знаешь: там, где прошел инквизитор твоего ордена, остается лишь горе и смерть. Ничего, кроме боли и страданий, они не приносят в этот мир, — продолжал вещать вошедший во вкус Уфир.

Восхитительный оттенок рушащихся иллюзий окрасил мир демона в темно-бирюзовый цвет. Впервые за несколько часов демон вновь созерцал окружающий мир своими глазами. Ведь с тех пор как, ведомый инквизитором, он вступил на захваченные одержимыми кварталы, он словно ослеп: одержимые выпили до последней капли всю энергию, что годами скапливалась в камнях мостовой и стенах домов. И если бы не хитро сплетенное заклятье, наложенное демонологом, то Уфир, как и остальные демоны, оказался бы совершенно слеп и, как следствие, бесполезен. Однако магия Гарвеля позволила ему смотреть на мир глазами инквизитора.

— Нет! Нет! Я не верю тебе! — простонал инквизитор, рухнув на камни мостовой: дрожащие от перенапряжения ноги отказывались держать его закованное в тяжелую броню тело.

— Зачем верить мне? — наигранно удивился демон. — Себе поверь, — добавил он после небольшой паузы.

И длинное щупальце вновь выстрелило в сторону, добив еще одного чудом выжившего в царившей здесь полчаса назад бойне одержимого. Вот только на этот раз щупальце так и осталось в теле одержимого. Более того, оно стремительно прорастало, присасываясь ко всем жизненно важным органам и артериям.

— Нет, демон! Я не буду тебя слушать! — пробормотал Торкус, падая навзничь.

Металл доспехов вяло звякнул, соприкоснувшись с камнями мостовой. Вновь вернувшиеся в состояние покоя мышцы начали стремительно восстанавливаться, постепенно возвращая работоспособность. Насытившийся демон с неослабевающим интересом наблюдал за этим процессом. Он больше не собирался тревожить разум инквизитора. Он прекрасно понимал, что тому нужен отдых. Тонкое гибкое щупальце медленно и осторожно двигалось, повинуясь воле демонического лекаря. Осторожно заползая через сочленения доспеха, оно аккуратно проткнуло кожу, с хирургической точностью найдя вену. Спустя пару мгновений по полому щупальцу потекла вязкая бурая жидкость, вливающаяся прямо в кровь инквизитора. В отличие от Торкуса, демон прекрасно помнил, что силы в теле не берутся из ниоткуда и не уходят в никуда. Поэтому через свою щупальце он буквально накачивал погрузившегося в полудрему инквизитора питательными веществами, которые он брал из тела все еще живого одержимого, буквально высасывая их оттуда. Плоть одержимого, проходя сквозь тело Уфира, разлагалась на составляющие, так необходимые человеку, и только потом уже, через другое щупальце, отправлялась в тело Торкуса.

Демон рассчитывал потратить на восстановление сил инквизитора как можно больше времени. То, что их не оставят в покое, было бы понятно и ребенку. Поэтому Уфир, погрузившийся во тьму, как только инквизитор закрыл глаза, старался успеть сделать как можно больше. Чудовищное напряжение во время боя вызвало тысячи мелких повреждений в мышцах и сухожилиях доминиканца. В этом не было ничего страшного, за пару дней все затянулось бы, и боль вместе со слабостью исчезла. Однако этих несколько дней у них не было, и сражаться придется в лучшем случае через полчаса, когда противник вновь соберется с силами после сокрушительного разгрома. Впрочем, самому Уфиру в любом случае ничего не угрожало. Однако терять такой экземпляр для изучения, как лежащий в дорожной пыли инквизитор, демон вовсе не собирался.

Тело одержимого, из которого щупальце Уфира жадно выкачивало жизненные соки, постепенно съеживалось, все больше напоминая прокаленную солнцем мумию. А к тому моменту, как от тела остался лишь обтянутый кожей скелет, тело Торкуса уже было восстановлено полностью. Как только он проснется, то почувствует мощный прилив сил, будто отдыхал не жалкие полчаса, а как минимум несколько дней.

Тем временем, закончив свои манипуляции, Уфир втянул обратно свои конечности и, стянувшись в тугой комок, опустил свое тело на землю. Поддерживать себя в воздухе он счел лишней тратой сил. Плавно легший на землю бугристый ком, состоящий из переплетенных между собой щупалец, замер в абсолютной неподвижности. Со стороны могло показаться, что он спит либо и вовсе умер. Однако Уфир был жив. Более того, его могучий разум с бешеной скоростью обрабатывал огромный ворох информации, полученной за неполные два часа. За это время он успел изучить все модификации, внесенные в тело инквизитора, почти досконально. И с каждым новым фактом его восхищение перед создателем такого чуда только росло. 'Это поистине восхитительное творенье, почти совершенное. Почти, но если добавить некоторые свои разработки, то итог превзойдет все ожидания. Это будут не просто люди; впрочем, и лежащий перед ним экземпляр человеком можно назвать лишь за внешнее сходство. Это будет нечто новое, нечто такое, что поразит всех и сделает его равным творцу' — примерно такие мысли тревожили разум Уфира, заставляя его работать быстрее. Однако некоторой информации все же не хватало, а именно, каким образом было совершено преобразование. Он знал сотни способов это сделать, но ни один из них не был столь совершенен, а побочные эффекты зачастую сводили все усилия на нет. Впрочем, договор с демонологом вполне может решить и эту проблему.

Медленно клонящееся к горизонту солнце окрасило плотный слой облаков в темно-багровый цвет, придавая и без того пустынному городу вовсе уж зловещий вид. Мерзкая зеленая хмарь, висящая в воздухе, хотя и стала куда более разреженной после бегства туманного монстра, но все же оставалась достаточно густой, чтобы существенно ограничить видимость.

Торкус с трудом разодрал слипшиеся веки. Отдохнувшее тело бурлило нерастраченной энергией, однако сонная одурь все еще цепко держала доминиканца в своих мягких бархатных лапах. Поэтому первый мощный подземный толчок застал его врасплох. Взбесившаяся земля буквально подбросила инквизитора в воздух. В тучах пыли осели несколько зданий. Очумевший от неожиданности инквизитор, несмотря на растерянность, мягко приземлился, кувырком погасив инерцию. Жалобно звякнул доспех, ударяясь об острые камни. Однако металл все же выдержал, и Торкус получил лишь несколько ушибов вместо того чтобы валяться на земле с переломанными костями. Следующий толчок доминиканец встретил уже подготовленным. Когда внезапно содрогнувшаяся земля вновь попыталась отправить его в полет, он уцепился за огромную каменную плиту, оставшуюся от разрушенного до основания склада. Похоже, купец выстроил себе настоящую крепость, а не склад. Должно быть, там он хранил по-настоящему ценные вещи. Разом увеличившийся втрое вес позволил удержаться на ногах. Каменная глыба поднялась в воздух всего на десяток сантиметров. После двух подземных ударов многочисленные склады обратились в руины, местами напоминая груду досок вперемешку с товаром, а в некоторых случаях — настоящий каменный лабиринт из частично рухнувших каменных стен.

В ноги больно толкнуло. Жалобно звякнул обрушившийся на плечи доспех, заставив инквизитора скрипнуть зубами от боли. Однако тренированное тело выдержало удар. Груда камней в нескольких метрах внезапно зашевелилась. Еще мгновенье — и составлявшие ее каменные обломки разлетелись в разные стороны. Донельзя раздраженный Уфир встряхнулся от покрывшей его каменной пыли и мелких камушков, застрявших в его сплетенном из щупалец теле. Два из них резко удлинились, протянувшись тонкими линиями на добрые двадцать метров. Немедленно раздались два полных агонии крика. Из развалин выскочили двое культистов, по пути сдирая с себя одежду. Впрыснутый Уфиром яд заставлял их чувствовать просто невыносимое жжение на коже. Однако вскоре они потеряли сознание от нечеловеческой боли. Болевой шок избавил их от мучений, а яд — от жизни.

Мгновенно понявший, что подземный толчки вовсе не природное явление, Торкус во время очередного толчка ухитрился дотянуться до своего молота.

— Покажись, тварь! Хватит прятаться, прими бой и умри! — исступленно проорал он в ту сторону, откуда парой мгновений раньше выскочили пораженные Уфиром культисты.

Однако ему никто не ответил, если, конечно, не считать ответом тугую молнию, хлестнувшую по Уфиру, висящему в воздухе. От удара демон пылающим метеором отлетел на несколько шагов назад. Сотни извивающихся белесых щупалец сгорели мгновенно. Десятки глаз лопнули, вытекая на обожженное тело отвратительной серой массой. Рухнув на землю, тело демона потухло, испуская в воздух клубы удушливого зловония.

— Вот и все, глупый инквизитор! — раздался позади Торкуса красивый женский голос.

Доминиканец подскочил, как ужаленный. Порывисто обернувшись, он столкнулся взглядом с ослепительно красивой женщиной. Он не был знаком с Изольдой, поэтому ее внешность подействовала на него посильнее, чем удар молнией. Первым его порывом было предложить ей свою помощь в том, чтобы выбраться из этого каменного ада. Ангельская внешность никак не вязалась с тем кошмаром, в который погрузился город по ее вине. Одетая в ослепительно белые одежды, она выглядела гордо и неприступно; куда уместней такая красота смотрелась бы на приеме у монарха, князя, султана — да где угодно, где есть роскошь и достаток. Однако она была здесь, на наполненной каменными обломками улице, где каждый неверный шаг мог стоить жизни. Некоторые участки пути превратились в настоящие каменные ловушки: прикрытые лишь мусором ямы, наполненные острыми камнями, способны всерьез покалечить любого, кто будет недостаточно осторожен.

— Я казню тебя, ведьма! — прорычал Торкус, едва до него дошло, кто стоит перед ним.

— Не так быстро, церковная шавка, — лицо Изольды исказила злая усмешка.

И в следующий миг тугой жгут пламени полоснул по инквизитору. Едва дым рассеялся, как с лица элементалистки сползла самоуверенная улыбка. Ее атака лишь слегка закоптила доспех доминиканца, не нанеся ему сколь-либо серьезного урона. Разъяренный Торкус рванулся вперед со всей доступной ему скоростью. Прыжок вперед на несколько метров, взмах молотом — и удар проходит впустую: Изольду буквально вымело из-под удара инквизитора, грозившего снести ей голову. А в следующий миг доминиканца ослепила яростная вспышка молнии. И вместо Изольды осталась небольшая воронка оплавленного камня.

— Где ты, ведьма?! — вскричал инквизитор во всю мощь своих легких.

Однако ответом ему была хлесткая молния, на миг высветившая стоящую в трех десятках шагов изящную женскую фигуру. Слепящая боль, однако, почти моментально потушила этот образ. Доминиканца буквально смело электрическим разрядом. Глухо звякнул доспех, когда тело Торкуса, словно снаряд баллисты, врезалось в чудом устоявшую стену одного из купеческих складов. От удара каменная кладка не выдержала, и вся конструкция в один момент рухнула, скрыв подробности под каменной пылью плотным туманом, поднявшимся в воздух.

Ловко спустившись в потоках воздуха, элементалистка не торопясь подошла к небольшой горе обломков — все, что осталось от сложенной из каменных блоков стены, в которую врезался инквизитор.

— Ну, вот и все. Славный воитель церкви сложил свою голову в неравной битве с силами зла, — лицемерно склонила голову Изольда, торжествуя свою первую победу над инквизицией; первую, но далеко не последнюю.

Еще немного поворошив свою душу в поисках ликования, элементалистка развернулась и, аккуратно ступая по усеянной острыми обломками камня земле, двинулась в обратный путь. А тонкое, как нить, щупальце с острым, как игла, когтем на конце терпеливо поджидало, когда Изольда окажется в зоне досягаемости.

Глава 10

Как только нога элементалистки ступила на камень, под которым скрывалось щупальце, оно со змеиной стремительностью впилось в ногу своей жертвы.

Ощутившая внезапную резкую боль в ноге Изольда сперва решила, что просто укололась об острый осколок камня либо щепку. Однако спустя мгновенье боль вовсе не затихла, а продолжала расти, превращаясь из острой в нестерпимую, а из нестерпимой в просто немыслимую. Уже через пару мгновений Изольда каталась по земле, не обращая внимания на острые камни, впивающиеся в тело. А в нескольких метрах от нее дымящиеся останки Уфира зашевелились. Сквозь спеченную ударом молнии плоть прорастали новые, тонкие пока еще щупальца. Однако они росли прямо на глазах, превращаясь из безобидных отростков в жуткого вида инструмент воли демона. Яд, впрыснутый Уфиром, был смертелен; любой человек, получив хоть каплю этого яда, умирал в жутких мучениях буквально через пару минут. Однако Изольда вовсе не спешила расставаться с жизнью, как и засевшая в ее теле сущность.

— Дай мне силу, — прошелестело в голове элементалистки. — И боль прекратится. Я спасу нас, — вкрадчивым голосом продолжил он, так и не дождавшись ответа.

— Получай… — прохрипела Изольда, царапая скованное спазмами горло, не пропускающее ни глотка воздуха.

Едва последние слова слетели с запекшихся губ элементалистки, ее невидимый собеседник развил бурную деятельность: он за считанные секунды остановил проникновение яда. Из ступни выпал кровоточащий еще кусок мяса, пропитанный смертельным ядом. Теперь, когда в его распоряжении был целый океан силы, он уже не опасался за исход боя. Однако и вмешиваться особо не спешил. Едва Изольда поймет, чему открыла дорогу, она наверняка попытается избавиться от него. И у нее это вполне может получиться. Поэтому стоит вести себя осторожно. Чтобы она ничего не заметила.

Тем временем Изольду вырвало остатками яда. Слишком поздно заметивший перемены Уфир выстрелил сразу десятком щупалец, увенчанных тонкими, как иглы, когтями с подозрительно блестящими белесыми каплями. Однако разгоревшийся вокруг Изольды пламенный щит превратил грозное оружие в горстку пепла. Но пепла весьма ядовитого: хитроумный Уфир рассчитывал так или иначе добиться своего.

Скорчившаяся на земле Изольда постепенно оправлялась от яда; предусмотрительно наложенные защитные чары оградили ее от посягательств Уфира. Пламенный щит сжигал щупальца демона, а воздушный не позволял ядовитому пеплу попасть в легкие. Потеряв большую часть щупалец и не добившись результата, Уфир отступил. На то, чтобы придумать способ обойти защиту элементалистки, нужно время.

Отрастив два мускулистых отростка, демон в считанные секунды освободил инквизитора из каменного плена. Потерявший сознание от удара Торкус пришел в себя, и первым его ощущением была боль, совершенно непереносимая, вызывающая слезы на глазах и вопль из глотки. И эта боль была ему уже знакома. Несколько драгоценных мгновений ушло на то, чтобы сориентироваться. Бледная до синевы Изольда, помогая себе руками, силилась подняться. А вокруг нее бушевал настоящий ад. Камни плавились от поистине чудовищного жара, а вокруг этой пламенной сферы крутился настоящий вихрь из мелких камушков и щепок. Изредка одна из них соприкасалась с куполом пламенного щита и тут же сгорала в яркой вспышке света.

За всей этой свистопляской стихий инквизитору удалось разглядеть лишь зыбкий силуэт противника. Подхватив с земли увесистый булыжник, Торкус метнул его изо всех сил. Свистнув в воздухе, камень словно снаряд баллисты рванулся к намеченной доминиканцем цели. Огненный щит он прошел почти мгновенно, лишь раскалившись, словно побывав в горящей печи как минимум несколько минут, а не одно неуловимое мгновенье. Воздушный смерч мягко принял раскаленный снаряд, добавив его к огромной коллекции вращающихся вокруг Изольды предметов.

— Тебе все равно не победить, инквизитор! — выкрикнула Изольда, перекрывая голосом окружавшего ее смерча. Ее больше не шатало, а жуткая рана на ноге зарастала прямо на глазах. — Все демоны ада не защитят тебя и тебе подобных! — продолжала кричать элементалистка, рискуя сорвать голос.

— Я доберусь до тебя, ведьма! — взвыл в ответ Торкус; душившая его ярость немедленно нашла выход.

Время вновь послушно замедлилось, окружающий мир словно бы выцвел, остался лишь режущий глаза свет и столь же непроглядная тьма, на фоне которой вырисовывался смутный силуэт противника. Длинными полутораметровыми прыжками инквизитор рванулся к огненному куполу, скрывавшему его противницу. За миг до того как Торкус соприкоснулся с зыбкой поверхностью пламенной сферы, его тело покрыл толстый слой склизких щупалец. Еще мгновенье, и они с шипением распались невесомым пеплом, однако задачу свою выполнили: порядком обожженный доминиканец был жив. Прорываясь сквозь чудовищной силы вихрь, доминиканец упрямо делал шаг за шагом. Две тяжеленные каменные глыбы, которые он успел ухватить до того, как танцующий вокруг Изольды вихрь вышвырнул бы его обратно сквозь пламя щита, помогали ему противостоять мощи воздушной стихии. Однако внезапность была потеряна. А ответ Изольды не заставил себя ждать.

Свернутый в тугой таран воздух ударил в грудь инквизитора, словно пушинку отшвыривая его прочь; серебристая, покрытая серебром сталь нагрудника промялась, словно от удара тарана. На камнях осталась кровь и клочки кожи. Острые грани разодрали перчатки из толстой буйволовой кожи, защищавшие руки инквизитора. А через неуловимое мгновенье Торкус рухнул на землю. От участи быть запеченным в собственном доспехе его спас толстый поддоспешник, однако там, где его не было, металл доспеха буквально впекся в плоть, распространяя вокруг тошнотворный запах паленого мяса.

Игнорируя боль, Торкус с трудом поднялся. Дыхание стесняла смятая грудная пластина доспеха. Стальные латы распространяли вокруг себя гибельный жар, однако Уфир плеснул в инквизитора струей белесой жидкости, окатив его с ног до головы. Инквизитора на миг окутало облако пара, защитившее его от огненной стрелы, пущенной Изольдой. А спустя пару секунд облако рассеялось, открыв очумело трясущего головой доминиканца. Доспех его из серебристого превратился в молочно-белый, словно бы покрытый толстым слоем стеклянной глазури, той, что украшает дома самых богатых шейхов Зепара. Однако ничего общего со стеклом эта молочная пленка не имела. Выплеснутая Уфиром жидкость, соприкоснувшись с раскаленным металлом доспехов, затвердела.

— Это даст тебе дополнительную защиту от стихийных атак, — прозвучало в заполненном яростным стуком сердец разуме инквизитора.

Одно из щупалец Уфира швырнуло инквизитору его боевой молот, также покрытый блестящей коркой молочного цвета.

— Тебе мало, тварь!? — выкрикнула Изольда; из ее раскрытых ладоней ударил целый сноп мелких злых искр. Словно мошкара, они устремились к висящему в воздухе демону. Всего за пару мгновений они вгрызлись в тело Уфира, глубоко зарываясь в его плоть, а в следующий миг его разорвало на сотню мелких частей, веером разлетевшихся по улице.

— Ну что, все?! — лицо Изольды исказил злой оскал. — Больше тебе никто не поможет, церковная шавка! — прорычала элементалистка, с мрачным удовлетворением наблюдая, как догорают остатки сплетенной из щупалец твари. 'Ну, кто бы мог подумать: инквизиции помогают демоны?!' — билась в голове женщины мысль.

— Со мной Господь! Так кто ж против меня!? — выкрикнул Торкус древний клич ордена паладинов.

В ответ он услышал издевательский смех элементалистки. А вслед за смехом по нему хлестнула тугая молния. Однако в отличие от природной стихии, рукотворный разряд двигался куда медленнее; впрочем, у человека все равно не было ни единого шанса увернуться. Каково же было изумление Изольды, когда инквизитор отмахнулся молотом. Сыплющая искрами электрическая дуга безвредно рассыпалась искрами, соприкоснувшись с оружием доминиканца.

— Единый защитит меня! — победно взревел Торкус, бросаясь в атаку.

Однако Изольда вовсе не собиралась позволить инквизитору добраться до себя — короткое усилие, и доминиканца подбросило вверх проклюнувшимся гейзером. Едва инквизитор достиг высшей точки своего полета, как на него сверху обрушилось воздушное копье, буквально вбившее его в землю. Отвратительно хрустнул хребет. Смертельный холод сковал правую часть тела инквизитора. Ощущение безысходности вкупе с пораженческими мыслями наводнили разум. Губы доминиканца с вскипевшими на них кровавыми пузырями медленно шевелились. Он шептал молитву, моля Единого о прощении.

— Очнись, инквизитор… Ты еще не умер, и у тебя есть шанс победить, — раздался в голове Торкуса как всегда спокойный голос Уфира.

— Это ты, демон? — задал риторический вопрос Торкус. Однако с губ его сорвалось едва слышное хрипение. На миг в душу доминиканца проклюнулся страх, что демон его не услышит. Тем более, что он вообще сомневался, что действительно слышит голос Уфира. Ведь он собственными глазами видел, как того разорвало на мелкие клочки.

— ТЫ действительно думаешь, что меня так просто убить? — вопросом на вопрос ответил демон.

А в памяти доминиканца всплыло воспоминание о том, как тонкое щупальце захлестнуло ему шею, защищая легкие от разлитого в воздухе яда.

— Да, ты прав. Однако даже если сожгут и его, все равно буду жить, — ответил на невысказанные мысли инквизитора демон.

— Ты можешь исцелить меня? — спросил Торкус с надеждой.

— Нет. Но могу на время вернуть подвижность, — ответил Уфир.

Глаза доминиканца скользнули в сторону. Осторожно идущая к безвольно раскинувшему руки телу инквизитора Изольда не заметила этого движения. Пламенный и воздушный щиты, будучи одним из лучших защитных чар, обладали одним существенным недостатком: маг, окутанный ими, видел мир словно через тяжелую красную дымку, постоянно колеблющуюся в потоках воздуха. Все, что могла рассмотреть элементалистка через крохотную брешь в обороне, так это то, что губы доминиканца шевелятся, словно бы шепча молитву. Понаблюдав несколько мгновений, она уверилась, что противник либо бредит, либо молится. И подошла поближе, чтобы насладиться моментом.

— Бесполезно, Он тебе не поможет, — злорадно ухмыльнулась Изольда, снимая пламенный и воздушный щиты.

Разбитое в кровь лицо инквизитора обрело четкость, едва последние остатки чар развеялись. Однако Торкус не обращал на нее никакого внимания, губы его продолжали что-то тихо шептать.

— Осторожно, моя леди, это может быть опасно, — зазвучал в голове элементалистки встревоженный голос.

— Все в порядке, — отмахнулась от него Изольда.

Не замечая, как странного вида ошейник, застегнутый на шее инквизитора, начал медленно истончаться. Тысячи тонких отростков проникли в тело доминиканца. Все они тянулись к сломанному позвоночнику. Будь у Уфира чуть больше времени и инструментов, он наверняка вылечил бы подобную травму играючи. Однако в его распоряжении был лишь крохотный по массе комочек плоти, на котором и без того лежала крайне важная функция — не позволять яду в воздухе проникнуть вовнутрь. Решение пришло Уфиру на ум внезапно: несколько коротких перемещений и две дополнительных нервных связи — и дело почти сделано.

— Готово, — прокомментировал свои действия демон.

В тот же миг на голову Торкуса свалилась боль в истерзанном теле; казалось, болела каждая клеточка измученного организма. Однако с губ инквизитора сорвался лишь едва слышный стон. И несмотря на позыв проверить, все ли в порядке, Торкус остался недвижим.

— Больно? — издевательски поинтересовалась Изольда.

Неестественно перегнувшаяся спина противника не оставляла сомнений — что хотя по странному стечению обстоятельств инквизитор выжил, он полностью парализован. Поймав полный боли взгляд доминиканца, элементалистка удовлетворенно улыбнулась.

— Ну же, подойди ближе, ведьма, я уже не представляю для тебя опасности, — беззвучно шептал Торкус.

Дикий предсмертный вой разорвал сгустившиеся сумерки. Полный боли, бессильной ярости и ужаса, он резко оборвался, не оставляя сомнений в том, что издавший его мертв, как и в том, что он не принадлежал человеку. Зеленая дымка, изрядно поредевшая за время порядком затянувшейся битвы, рассеялась без следа.

— Берегись! — взревел в голове элементалистки голос невидимого собеседника.

А в следующий миг она едва успела уклониться от удара раскрытой ладонью, который нанес ей доминиканец, ухитрившийся приподняться, несмотря на сломанную спину. Удар твердой как дерево ладони инквизитора пришелся на плечо, а не по лицу, как рассчитывал доминиканец. Несмотря на кажущуюся слабость, сила удара была такова, что шея элементалистки сломалась бы как сухая ветка под сапогом зашедшего в лес путника. Вскрикнув от боли, Изольда повалилась на землю; в плече, куда пришелся удар, что-то болезненно хрустнуло. Скрипнув зубами от досады за промах, Торкус повалился навзничь, потеряв сознание от напряжения. Только слабо пульсирующее щупальце поддерживало жизнь в его теле, по мере возможностей латая обширные внутренние повреждения. Исчезнувший из воздуха яд был как нельзя кстати. Освободившиеся ресурсы Уфир направил на спасение жизни инквизитора. Он вовсе не обязан был этого делать, но им овладел нешуточный азарт; столь сложной задачи у него уже давно не было. И это только подогревало интерес.

Злобно ругаясь, Изольда с трудом поднялась на ноги; инквизитор обладал поистине медвежьей силой. Сломанная ключица немилосердно болела. Правая рука повисла плетью, отказываясь повиноваться своей хозяйке.

— Ничего, все равно я победила, — пробормотала элементалистка сквозь сжатые до хруста зубы.

Осторожно приближаясь к упавшему лицом вниз инквизитору. Плотно сжатый воздух вился вокруг тела Изольды, готовый отразить любой удар.

— Я добью тебя своими руками, мразь! — прошипела она, извлекая из украшенных драгоценными камнями ножен узкий стилет.

Короткий взмах, и направленный в основание черепа удар должен был прервать жизнь инквизитора. Жалобно звякнуло лезвие, ломаясь от удара о закрывший инквизитора булыжник. Окруживший элементалистку вихрь отбросил в сторону осколок лезвия, который наверняка воткнулся бы ей в живот.

— Оставь его, ведьма! — разнесся над превращенной в руины улицей полный холодной ярости голос.

— А еще одна церковная шавка пожаловала, — зло усмехнулась Изольда, заливаясь истерическим смехом. Сломанная ключица с хрустом встала на место, стремительно срастаясь.

— На что ты рассчитываешь, женщина? — холодно осведомился Вальмонт, неторопливо ступая по усеянной каменными осколками земле.

— На что я рассчитываю?! — издевательски расхохоталась Изольда. Послушный ее воле вихрь послушно поднял ее легкое тело воздух на несколько метров. — Я рассчитываю раздавить тебя как таракана, червь! — взвизгнула она, одновременно вскинув руку.

Столб ревущего пламени рванулся в сторону инквизитора. Путь ему заслонила каменная плита, вырванная волей инквизитора прямо из мостовой. Короткий жест изящной руки элементалистки, и раскаленная пламенем плита осыпалась на землю грудой мелкозернистого песка.

Пользуясь тем, что Изольда увлеченно обрушивала на инквизитора непрерывный поток буйствующей стихии, Гарвель аккуратно пробрался к телу Торкуса. Его демоническое зрение безошибочно определило, что тот еще жив. Перевернув доминиканца лицом вверх, Гарвель вздрогнул. За свою практику он еще ни разу не видел столь отвратительной картины. Начиная с шеи, плоть инквизитора растворилась. Ее место заняла отвратительная, пузырящаяся масса. Сквозь ее полупрозрачную структуру можно было видеть, как сотни тоненьких отростков шевелятся, проникая в жизненно важные органы. Мышцы инквизитора с тихим шипением растворялись, обращаясь все в ту же полупрозрачную гадость, давая ей пищу для дальнейшего роста.

Нащупав сознание Уфира, Гарвель немедленно получил хлесткий удар по нервам, от которого едва не потерял сознание. Однако теперь он знал все, что здесь произошло. А еще теперь он знал, что нужно делать. Погрузив раскрытую ладонь в отвратительное белесое месиво, в которое Уфир превращал плоть инквизитора, Гарвель прошептал простенький аркан, установивший связь с фамильяром. Хлынувшая по этому каналу сила, пройдя через руку демонолога, бурным потоком влилась в тело инквизитора, сросшегося воедино с плотью Уфира. Эффект был почти мгновенным: полужидкая мерзость вскипела, стремительно превращаясь в мышцы, сухожилия, нервные окончания. Все, что было повреждено во время битвы с Изольдой, стремительно восстанавливалось.

Тонкие длинные отростки, пронизавшие тело инквизитора, на миг пропустили короткий электрический разряд. Судорожный вздох вырвался из глотки доминиканца. Впервые за последние несколько минут. Сердце вновь забилось ровно и мощно: ему больше не требовалась посторонняя помощь, чтобы перекачивать кровь. Еще через мгновенье к нему подключилось второе.

Больше не обращая внимания на стремительно возвращающее себе прежний вид тело доминиканца, Гарвель обернулся к сражающемуся с Изольдой Вальмонту. Впрочем, сложно назвать сражением, когда один из противников тратит все силы только на то, чтобы остаться в живых. В этот самый момент, подброшенный в воздух потоком воздуха инквизитор плавно спланировал на землю; два упершихся в его ноги камня освобождено отлетели в сторону, когда до земли осталось всего несколько сантиметров.

— Я разотру тебя в пыль, убийца! — визжала Изольда, совершенно потеряв контроль над собой. Это лицо! Она узнала его, да и как она могла его не узнать, если вот уже четыре года она видит его в своих снах. Лицо человека, что уничтожил все! Что было ей дорого. Как и в тот злополучный день, он был обряжен в простую рясу, а на рукаве его ярко-оранжевым горела эмблема инквизиции. Вычурный инквизиторский медальон, украшенный самоцветами, висел на шее.

— В тот день от моей руки не погиб ни один человек, — выкрикнул в ответ Вальмонт, прикрываясь обломком стены от целого града острых, как бритва, ледяных осколков.

— Ты лжешь, тварь! — продолжала неистовствовать элементалистка.

Секунду наблюдавший за этой сценой Гарвель поднял с земли небольшой плоский камушек и, пользуясь тем, что на него никто не обращает внимания, не торопясь изобразил на нем сложный иероглиф. Короткое усилие, и наполнившая узор сила привела заклятье в действие. Широко размахнувшись, демонолог оценил расстояние до цели, тщательно прицелился и небрежно подбросил его высоко вверх. Подлетев на десяток метров вверх, камушек достиг верхней точки своего полета и неторопливо начал движение вниз. За те пару мгновений, что длился его полет вниз, он разогнался до вполне приличной скорости. Едва слышный хлопок воздуха — и камушек просто исчез, ухнув в землю, словно в воду. Воздушный вихрь, способный отклонить снаряд катапульты, оказался бессилен. Буквально в сантиметре от головы Изольды раскрылся крохотный портал, и пущенный демонологом камушек рухнул ей на голову. Тщательно рассчитавший силу удара Гарвель удовлетворенно хмыкнул, когда потерявшая сознание от удара Изольда начала неторопливо оседать в ослабевающем воздушном потоке.

— Ты не мог раньше этого сделать, чернокнижник?! — взвился инквизитор, осторожно выбираясь из своего убежища.

И надо признать, это было довольно сложной задачей. Раскаленные добела камни перемежались с источающими просто чудовищный холод. Зыбкие песчаные ямы были готовы жадно принять в себя любого неосторожно ступившего на них человека; покрытые тонкой коркой льда — были просто идеальными ловушками, совершенно незаметными со стороны. Весь квартал чуть меньше чем за час превратился в настоящий лабиринт смерти, пройти который было не по силам большинству обычных людей.

— Это только начало, смертные, — разнесся по воздуху незнакомый голос. Настолько низкий, что от него волосы на загривке становились дыбом, а сердце сжимал когтистой лапой страх. — Вы уже проиграли, и ваше сопротивление лишь откладывает неизбежное.

Последние слова превратились в мощный рев, острой болью полоснувший по ушам. От лица инквизитора, все это время смотрящего за спину демонолога, стремительно отлила кровь, сделав его похожим на полумифических вампиров, сказки о которых до сих пор рассказывают в отдаленных деревнях Рокена.