Ритуал

Глава 1 В погоне за неприятностями

Уик-энд — это время влипать в неприятности. Все пять рабочих дней он помогал не попадать в передряги или хотя бы выбираться из них без потерь другим, а вот на выходных... Это было время поиска. Хотя он уже давно не попадал в настоящие неприятности. Наверное, с того самого болота Призраков, окончательно разведшего их с Полынью по разным сторонам.

Уже под утро субботы он был за Эдинбургом — несся в поисках того самого поля с кругами из полыни, о котором прочитал в газете. Благо координаты поля были указаны в статье.

Целый год концентрические круги из полыни возникали по пути от Нового Орлеана до Нью-Йорка. Целый год... И вот — первый круг в Альбе, черт знает где. Но... Возможно, это вернулся он.

Тяжелый, созданный для путешествий «Триумф» рыкнул последний раз и замер на вершине холма, нарушая частную собственность, но Клыка это мало волновало. Он, все еще сидя на мотоцикле, опустил подножку, перекинул одну ногу через сиденье и осмотрелся в неверных предрассветных сумерках. На всякий случай он расстегнул наплечную кобуру.

Полынь научил его одному — никогда не расставаться с оружием. Потому что даже клыки могут не успеть там, где успеет пуля из хорошего холодного железа. Вот и сейчас, рассматривая с холма огромный луг с примятой травой, уложенной четко противосолонь, и с тремя кругами почти по центру из радостно стоявшей полыни, он первым делом достал и проверил свой глок. Холодное железо приятно оттягивало руку, гарантируя, что в разговоре с Полынью, если такой и состоится, у него будет весомый аргумент. И все же даже с пистолетом в руке спускаться с холма вниз, к концентрическим кругам не хотелось.

— А надо, — тихо буркнул себе под нос Клык, делая первый шаг прочь с холма и оставляя там свой «Триумф».

Тихо пели птицы, где-то тявкала лиса, то ли предупреждая, то ли просто пробегая мимо. Лисы же лисам рознь. Шумел ветер, запутавшись в немногочисленных деревьях.

Все было мирно и еще сонно. Для пасторали отчаянно не хватало мягкого, как мороженое, тумана и юной пастушки с посохом в руках.

— Полынь, где ты?

Тот на пастушку не тянул, но все же... Клык не знал, что лучше: если бы Полынь нашелся тут или если бы нет.

Он сделал очередной осторожный шаг... И тут земля ушла из-под ног — в прямом смысле. Она разверзлась под ним. Клык провалился в глубокую нору, даже не успев сгруппироваться. Земля быстро сомкнулась над его головой и, хуже того, вокруг него самого, корнями деревьев таща куда-то вниз. Он, задержав дыхание и плотно сжав зубы, чтобы горло не забило землей, пытался сопротивляться, но корни растений, которых здесь было слишком много, опутали его, словно веревки. Не успел Майк еще хорошенько мысленно выругаться: на себя, на собственную глупость и Полынь, — как земля выплюнула его обратно, в середину первого круга и прочно сомкнулась под его спиной. Руки и ноги Клыка тут же опутала полынь, словно бабочку пригвождая к земле. Не трепыхнуться, не шевельнуться. Только и оставалось — лежать и сплевывать все же попавшую в рот землю. И дышать густым, горьким воздухом с ароматом полыни и привкусом крови.

— Хо-хо-хо...

Над Клыком склонился все такой же молодой, может, чуть более бледный, чем раньше, Пол. Ангельское лицо, яркие голубые глаза, умеющие быть наивными, и кроткая, такая обманчивая улыбка. Ничего не изменилось. Рожденный в эпоху просвещения и веры в науку, он, как многие, видел цель, а препятствия его не волновали. Как и возможные потери во время достижения цели. Так, от его прогрессивного лечения агрессивных форм малокровия, под которое по неясной для Клыка причине попал и он сам, в Европе разразилась эпидемия вампиризма. Волновало ли это Полынь? Абсолютно нет. Он просто учел ошибки и стал искать другие пути. Вот потому-то Полынь и закончил в болотах Манчак — иного пути остановить его Клык не придумал.

— А вот и ты, Майкл, — улыбнулся Полынь.

— Полынь, отпусти, — откашлялся Клык.

— Я подумаю над твоей просьбой, — кротко заметил Полынь, доставая из-за пояса острый, тонкий кинжал некроманта, с которым он никогда не расставался. Он отвернулся от Клыка, что-то бурча себе под нос.

— Что ты делаешь? — тихо поинтересовался Клык — он уже попробовал путы из травы на крепость и понял, что выбраться не получится. Смерти он не боялся, хотя и не планировал в ближайшие несколько десятилетий.

Полынь на миг оторвался от работы — он кончиком серебряного кинжала относительно ровно выводил неглубокую канавку, закругляющуюся вокруг Клыка.

— А на что это, по-твоему, похоже? Вписываю пентаграмму в круг.

— Полынь... Остановись, прошу. Ты вернулся к жизни, так начни её с чистого листа. Начни её светло. — Надежда, что его услышат, у Клыка все же оставалась.

Тот криво улыбнулся:

— Поздно. Поздно, Майкл. Так что — терпи!

Клык не сдавался, пытаясь достучаться до бывшего друга:

— Полынь... Не надо. Ты еще можешь начать жизнь заново. Я никому не скажу: кем ты был раньше.

Тот, повернувшись спиной и закачивая защитный круг, буркнул:

— Вот именно: кем я был.

Теперь вырваться из круга было невозможно — Полынь был сильный и внимательный колдун, не совершавший ошибок в ходе ритуалов.

Майкл сказал то, что не смог тогда на болоте Манчак:

— Артур, прости. Меня. Пожалуйста! Но у меня не было выбора...

Полынь развернулся к нему, все так же сидя на корточках, и серьезно сказал:

— И ты меня прости. Будет больно. И у меня тоже нет выбора.

Серебряный кинжал, завершив круг, четко вошел между костей пясти, пригвождая Клыка к земле за левую руку. В угол заранее нарисованной на земле пентаграммы.

— Потерпи. Дальше пойдет легче.

— Арт, остановись!!! — прокричал Клык, словно крик мог остановить бывшего друга. Было не особенно больно — став вампиром, он потерял многие человеческие слабости. С железом его организм справился бы за пару минут, выталкивая лезвие кинжала из ладони, но серебро... Серебро жгло и мешало запустить регенерацию.

— Терпи! — отрезал Полынь. Он встал, доставая из сумки, стоявшей на земле, новые кинжалы. Второй так же вошел в ладонь Клыка, в этот раз в правую. Ещё два — в ступни. Правда, прежде Полыни пришлось помучиться с ботинками, стягивая их с Клыка. Носки он тоже не поленился, стащил и отбросил в сторону, а уже потом пригвоздил стопы в углах пентаграммы.

Лезвие пятого кинжала медленно поползло по ногам Клыка, разрезая полынь вместе с одеждой и оставляя за собой тоненькую красную полоску.

— Артур, остановись. Пока еще можно — остановись. — хрипло сказал Клык. — Не ради меня — ради себя.

Тот дернул плечом, одновременно скидывая с Клыка остатки толстовки и обнажая его грудь.

— Уже лет триста поздно. Кстати, откуда столько шрамов? Не помню, чтобы раньше их было столько. Ах да, я отстал от жизни на сто лет. Неслабо тебя жизнь приложила.

— Полынь, я консте...

Тот перебил его:

— Я знаю. Я слежу за тобой уже год. И мне кажется, что нынешняя жизнь тебя сделала сытым, довольным своим положением и отвратительным в своей благости. Пора с этим заканчивать.

— Остановись, ты безумен...

— Нет, — качнул головой Полынь. — Я не безумец. Поверь.

— Это все болото Манчак, это оно тебя сделало безумцем.

— Болото меня вылечило, Майкл. Вы-ле-чи-ло. А сейчас мне нужна полная тишина. Не отвлекай меня — ритуал новый и крайне интересный.

— Ар...— Но губы Клыка намертво склеились, подчиняясь жесту Полыни — тот, как делают дети, провел пальцами вдоль губ Клыка, делая вид, что закрывает их на молнию.

— Вот так, тишина. — Он встал, отряхивая колени от пыли. — Что ж, начнем. Будет больно, Майк.

Он воздел руки вверх и медленно, на незнакомом Клыку языке, стал читать заклинание.

Вставало солнце, освещая фигуру Полыни и холмы вокруг, радостно пели птицы, и умирать совсем не хотелось, хотя ведьма Энн предупреждала его. Он закрыл глаза.

Что ж, в каком-то смысле, Полынь имел право на месть. Это же Майкл его утопил в болоте.

Сердце разорвала боль — между ребер вошел осиновый кол. Клык резко открыл глаза, чтобы увидеть, как над ним склонился Полынь, выдирая кол обратно. Кровь тяжелыми толчками стала вытекать из не желавшего умирать сердца.

Последним ощущением Майкла было липкое тепло, стекавшее по голой груди.

— Вот так, Майкл. Давно надо было это сделать. — Полынь это сказал в лицо Клыку, но тот не слышал — в ушах шумело так, словно рядом несся товарняк. Глаза Майкла сонно закрылись.

***

Утро понедельника добрым никогда не бывает. Эту истину детективы Спецотдела Альба-ярда знали, как никто иной.

Алекс «Охотник» Смит, довольно гневливый и опасный фейри, третий раз за утро нервно отбросил в сторону бумаги и, провожаемый тревожным взглядом Грега Плитта, вышел из их общего кабинета в рабочий зал. Дверь за ним закрылась с диким грохотом — доводчик в очередной раз сдох, не справляясь с яростью фейри. Алекс подошел к пустующему столу детектива Ричардза и постучал для верности по нему пальцами. Майкл «Клык» Ричардз за столом так и не возник. Охотник обвел злым, горящим настоящим пламенем взглядом помещение, в котором работали детективы. Лис спешно закрыл пасьянс, принявшись заполнять на компе какую-то таблицу. Эшли чуть не подавился кофе, экстренно придвигая к себе папки с бумагами. Граф как ни в чем не бывало читал утреннюю газету, как и подобает истинному аристократу по утрам. Мэри «Ведьма» Остин продолжила, сидя за своим столом, кидать кости, не спеша изображать бурную трудовую деятельность. Хотя, учитывая характер Мэри, возможно, она была единственной, кто действительно работал в это раннее весеннее утро понедельника.

Грег выскользнул из кабинета вслед за Алексом, на всякий случай вспоминая: давно ли обновлял запасы спичек? Выходило, что давно, но и Алекс уже несколько месяцев вел себя смирно, без попыток сбежать. Грег замер в проеме двери, прислоняясь спиной к косяку и внимательно рассматривая Охотника.

— Так. Это уже несмешно, — тихо сказал Охотник, от чего Эшли и Лис вздрогнули и подняли на него глаза — стулья под ними чуть затряслись от ярости, еле сдерживаемой этим фейри. Вроде, и слабосилок, а стоит ему взбелениться, и хочется забиться в самый дальний уголок мира и забыть о собственном существовании. Мэри так и продолжила сосредоточено кидать кости. — Где наш l'enfant terrible?

— Кто? — не понял Эшли — король котов в языках был слаб, прочно прогуляв всю школу начиная с начальной.

— Где. Наш. Штатный. Вампир? — уточнил Алекс, чеканя каждое слово.

Ведьма оторвалась-таки от костей, сгребла их в бархатный мешочек и подняла глаза на Алекса:

— Если ты о Клыке, то он перед нами не отчитывается. И, напоминаю, его напарник — Граф.

Алекс скрипнул зубами и рванул к столу, за которым сидел Граф.

Вампир невозмутимо дочитал свою газету, аккуратно сложил её и убрал в ящик стола. Только после этого он поднял глаза на нависшего над ним Алекса:

— Я Клыку не нянька. И где он — я не знаю. Он часто где-то задерживается и опаздывает. Особенно в последнее время.

— Ты. Ему. Звонил?

Граф, как и положено аристократу, спокойно продолжил, не реагируя на рычание в голосе Алекса:

— Звонил. Абонент не доступен. Так всегда бывает с Клыком в уик-энд и иногда после. Что-то еще?

Охотник выдохнул:

— Он твой напарник, ты обязан...

Он вздрогнул — ему на плечо легко легла рука Ведьмы:

— Расслабься, не все так жестко контролируют своих напарников, что знают даже цвет нижнего белья, одетого по утру. Клык — одиночка, он никого к себе не подпускает, он ни с кем не советуется и никого никогда не предупреждает, совсем как ты.

Пока Алекс заливался алым и хватал воздух губами, не зная, что ответить, Грег мягко поправил Мэри:

— Надетого.

Ведьма махнула рукой:

— Что? Прости?

— Надетого белья, — снова повторился Грег.

— Да бог с ним с бельем… Только, Грег, все это видят — Алекс по-прежнему носится с тобой, словно ты ребенок. Он до сих пор считает себя твоим опекуном. Он жестко контролирует тебя и тоже самое пытается сделать с нами. Не выйдет. Мы тут все взрослые. Если Клык загулял, то это только его проблемы. Не надо сливать на нас недовольство и тем более кричать. Алекс, прекрати, пожалуйста. Ты ведешь себя несколько недопустимо. Словно пубертатный подросток.

Алекс шумно вдохнул, выдохнул, взял протянутый Грегом коробок спичек, тут же сминая его в руках, и медленно развернулся к Мэри:

— Грег давно не мальчик, одевается он сам. В его бельё, одежду и личную жизнь я не лезу, но я всегда знаю, где мой напарник. Успокоились с тем, что Погибель детей теперь на нашей стороне, а Тенедар стал королем нового двора? А зря. Пакости, в виде Палача или Сеятеля, еще хватает. Ещё пояснения нужны? Кто-нибудь. Что-нибудь. Знает. О. Клыке?

Ответом ему была тишина. Алекс резко развернулся к Графу:

— Чтобы через час знал: где Клык. Не найдешь его сам — я встану на его след. Понял?

Граф склонил голову вниз в вежливом согласии.

Алекс, бросив косой взгляд на Мэри, пулей выскочил прочь, несясь по лестнице вверх — на крышу, где была курилка.

Грег кашлянул:

— Зря ты так, Мэри. Алекс… Он…

Она развернулась на каблуках — в офисе она предпочитала красоту в ущерб удобству, хотя под столом у неё хранились кроссовки для работы в поле:

— Он ведет себя недопустимо. Он кричит и срывается, как подросток. Сколько ему лет? Уже же к пятидесяти подходит, если не больше.

Грег тихо подсказал:

— Чисто теоретически, учитывая вечную жизнь фейри, он только-только начинает взрослеть. Ты его ударила по больному.

Мэри нахмурилась, с трудом пытаясь перестроить картину мира — на Эшли, чьим опекуном был Алекс, смотреть было больно: он замер, густо краснея, как все рыжие, а потом так же стремительно белея.

— Получается, что я его старше? — наконец поняла Мэри.

— Вы примерно одного возраста, — уклончиво ответил Грег.

— Тогда кто ребенку позволил покупать спички?

Тот вздохнул:

— Их всегда покупаю я. Пойду на крышу — поговорю с Алексом.

Эшли настолько странно-обиженно смотрел на Мэри, что та не выдержала:

— Зеленое.

— Что? — не понял Эшли.

— На тебе зеленое белье. Точнее боксеры. Доволен?

Граф закатил глаза вверх, ничего не говоря, но на лице читалось вечное от Цицерона: о времена, о нравы! Он встал и отправился к столу Клыка, чтобы узнать: чем последнее время тот занимался?

— Дурдом, — выдавил Эшли. Он просто пытался смириться с мыслью, что его опекун сам только-только выбрался из подросткового возраста. Черт бы побрал этих фейри!

***

Грег, как первый и единственный кандидат в самоубийцы, поднялся на крышу, неся в руках пакет с пончиками и стаканчик со свежим эрл греем.

Алекс уже отбросил в сторону измятый коробок, вокруг на крыше валялись горелые спички, но фейри было не до этого. Он стоял, сильно сжав пальцами перила парапета, и смотрел в никуда. Не такие же обшарпанные, как крыша их отдела, и старые кровли домов вокруг удостоились его внимания?

— Алекс... — Грег встал возле него, протягивая бумажный стаканчик с чаем.

— Белое.

— Смешно, о цвете моего белья весь отдел в курсе. Все из-за вечных перекидываний. — Грег, отдав свой драгоценный груз, присел на край парапета. — У тебя — серое. Потому что ты всегда носишь серое белье. И потому что за стирку в доме отвечаю я. Но я не об этом. Что случилось? Ты, действительно, ведешь себя… странно.

Это было лучше, чем «недопустимо», как сказала Мэри.

Алекс прихлебнул уже подостывший чай, скривился, рассматривая стаканчик с ним, как неведомую зверушку, потом все же сделал очередной глоток, явно насилуя себя и свой изысканный вкус фейри.

— Ничего не случилось. А может — случилось. Нехорошо. — Он развернулся к Грегу. — Просто отвратительно. Несмотря на чудесное солнце, отсутствие туч и гарантии синоптиков, что дождя не будет до вечера. А на сердце — дрянь. Понимаешь?

— И эта дрянь связана с Клыком?

Алекс вновь прихлебнул чай, сжал стаканчик в ладони и бросил его в сторону, мастерски попав в урну:

— А человеческий черт его знает. Но Клыка тут нет. А по понедельникам он никогда не опаздывал, несмотря на заверения нашего Графа. Если Клык и опаздывал, то всегда из-за моих поручений, Грег.

Тему собственного возраста он обсуждать не собирался.

Глава 2 Возвращение Клыка

Причин заканчивать жизнь самоубийством у Охотника не было, так что, когда Алекс легко перепрыгнул через парапет, устремляясь с крыши вниз, Грег лишь выругался и помчался в сторону лестницы — сигать, как фейри, с шестого этажа, он был не обучен, магии в нем — только на оборот и хватало. Одежда с треском разлетелась в стороны — волк из него был гораздо большего размера, чем человек.

Где-то за спиной, ругаясь, стучали каблучки — видимо, и Мэри что-то почуяла. Дробь каблуков стихла — то ли Мэри отстала, то ли пожертвовала своими туфлями.

Грег вылетел на улицу, успев заметить и лежащее на асфальте тело Клыка, завернутое в черное пальто, и Охотника, который уже выпрямлялся, проверив пульс на шее вампира, и мчавшийся прочь автомобиль... Не задумываясь, Грег бросился за ним прочь, наплевав на крик Охотника:

— Зверь, фу!!!

Если сейчас автомобиль не догнать, то потом он не сможет его найти по запаху — запутается в многочисленных ароматах резины и бензина, таких серых фордов в Лондоне пруд пруди. Номерной же знак с непонятным «Artemisia» мог оказаться шуткой. Или подделкой.

А дорога уже вставала вверх, тяжело отрываясь от бордюра. Бортовые камни шатались, как гнилые зубы, и падали на тротуар, оставшийся на своем законном месте. Визжали случайные свидетели, вжимаясь в стены домов, кто-то отчаянно-храбро снимал все на телефон. У Спецотдела опять будут неприятности, если видео сольют в интернет. Валились со звоном, как монетки, металлические ограничители, а дорога уже шла перпендикулярно в небеса, куда устремился и серый форд, резко наращивая скорость. Автомобиль взлетел куда-то в зенит, грозясь вырваться из ловушки Охотника, ненадолго завис в воздухе и с грохотом упал, пару раз переворачиваясь от удара о землю. Он окончательно приземлился на крышу и замер, вертя бессмысленно колесами. Подбежавший Грег зубами выдрал дверь со стороны водителя, но салон был пуст. Пахло горько полынью, раздражая чуткий нос оборотня, и самую малость — Клыком.

Дорога с грохотом вернулась на землю. Даже бордюры встали на место. Только пыль в воздухе напоминала о бунте земли.

На шею Грега тяжело опустилась рука Охотника:

— Зверь, я же сказал — не надо.

Грег поднял на него глаза и как можно выразительнее показал все, что думает о его «Фу!». Рядом тявкнул Лис, бросаясь вдогонку за уличной лисой, свидетельницей случившегося. Рыжий кот забрался на машину, брезгливо перебирая лапами. Мэри с ворохом мужской одежды, тяжело дыша, остановилась рядом:

— И эти мужчины еще удивляются: откуда я знаю цвет их белья, — выдавила она, переводя дух.

Охотник холодно заметил, становясь на колени и почти ныряя в машину:

— Я тебя предупреждал: работать в коллективе с молодыми оборотнями сложно. В азарте погони легко оборачиваются, даже не замечая этого.

Она вздохнула:

— А я жалуюсь? Я не жалуюсь... — Она поправила ворох сползающих штанов и жилетов в руках и вспомнила: — черт, мои туфли...

Граф, склонившись над телом Клыка и помогая его загрузить на носилки медиков, приподнял левую руку вверх, в которой болтались её туфли.

— Ты ж моя прелесть, Граф! Кстати, Охотник, кости все утро говорят одно и тоже.

Тот, перестав обыскивать машину, выпрямился и перевел на неё взгляд своих зеленых, сейчас таинственно сиявших глаз:

— И что же они говорят?

— Все будет хорошо — в разных вариациях.

— М-да... Хорошо-то ка-а-ак! — он выразительно развел руки в стороны. Ну точно подросток!

Мэри уточнила:

— Кстати, а Клык он...

Она пока с трудом разбиралась в том, что опасно, а что нет для парней.

— Из него выкачали всю кровь, — задумчиво сказал Охотник. — Это чертовски опасно.

— Вот черт... Жалко... — голос Мэри все же дрогнул — кости никогда до этого её не обманывали. И правда, чего хорошего. Клык ей нравился, а теперь его нет. Он был молчаливый, но всегда приходящий на помощь и… Он обещал, что проводит её в церковь в Коробочный день. Он же обещал!

Охотник удивленно посмотрел на неё, потом дал себе мысленную затрещину:

— Для Клыка это нестрашно. Отлежится в больнице на миорелаксантах и через пару дней вернется в строй.

— Но ты сказал... — Мэри вскинулась. Она Клыка в мыслях чуть не похоронила!

— Это опасно для окружающих — придет в сознание, и ему будет глубоко фиолетово: пить из горла или из пакета с донорской кровью. Только и всего. Ладно, вернемся к делам. — Охотник резко перевел взгляд на Короля котов, все еще сидевшего на раскачивающейся машине. — Кот, опроси всех домашних кошачьих — может, кто что видел. Лис...

Тот тяфканьем отозвался из глубины проулка.

— Лис, тоже самое касается и тебя с уличными лисами. Злоумышленники ушли с помощью магии — может, кто учуял путь. Грег... В отдел — переодеваться. И у Мэри одежду забери, бросишь в кабинете... Отправишься домой к Клыку — проведешь осмотр, вдруг что интересное найдется. Заодно ему одежду захвати. Точно лишним не будет.

Он перевел взгляд на Мэри:

— Чем там Клык занимался, ты не в курсе?

— Кругами на полях, — быстро ответила она. — Я просмотрела бумаги на его столе. Круги возникали от Нового Орлеана до Нью-Йорка. Может, это со мной и моей семьей из Нового света связано? Может, он пытался найти следы Черного человека? Ну, того… Из подвала моего дома.

От воспоминаний о том человеке стало стыло на душе — она тогда с Эшли чуть не погибла.

— Пойдешь...

Она кисло выдавила:

— Ясно, архив. Сбор информации.

Архив она терпеть не могла.

— Ты нашим Терну и Тенедару представлена? — уточнил Алекс.

— Нет.

Это были высшие фейри, знакомством с которыми могли похвастаться далеко не все в отделе, и даже в правительстве. Тенедар был королем Осени, а Терн — защитником детей и его братом. Одни из самых сильных созданий в Альбионе. Если переводить на человеческие аналогии, это как познакомиться с королевой Альбиона. Мэри переступила босыми ногами по асфальту, только сейчас замечая, что он отчаянно холодный. Весна в этом году была неласковой.

— Пойдешь со мной к ним? Надо переговорить.

— Черт... — Она опустила глаза на разорванные колготы, — дай мне пять минут на сборы.

***

К королю Осени поехали на машине Мэри. Это был воксхолл астра, пожертвованный отделу шефом Райли, когда тот полностью засел в кабинете, погрязнув под ворохом бумаг и перестав выезжать на дела. Автомобиль был в меру старенький, но ездил бодро, так что Охотник даже не кривился — сам он, конечно же, предпочитал что-то посерьезнее, заставив Грега купить огромный лендровер. Служебные машины Алекс на дух не переносил.

Охотник сел на пассажирское сиденье, послушно пристегнув ремень. В сторону Мэри он почти не косился и никак не комментировал её попытки аккуратно выехать с парковки — Мэри получила права чуть больше, чем месяц назад, и все еще неуверенно чувствовала себя за рулем. Тем более под взглядом Охотника.

Он махнул рукой, задавая направление — карту Лондона Мэри терпеливо учила, но ориентировалась до сих пор плохо. Махать — оно полезнее и быстрее, чем объяснять ей, куда ехать.

— Должен предупредить: Терн и Тенедар немного безумны. — отрешенно сказал Охотник, когда они притормозили на перекрестке.

— Прости? — Мэри с трудом сдержала смешок и чуть подалась вперед, пытаясь рассмотреть свет светофора. Ремень безопасности неприятно врезался в грудь. Безумные — это не то, что хочешь услышать о самых сильных существах страны.

— Гораздо безумнее всех, кого ты до этого встречала. Кстати, нам зеленый.

Мэри поджала губы и тронулась с места. Сердце загрохотало где-то в горле — она до сих пор боялась допустить ошибки за рулем.

Когда она почувствовала себя чуть увереннее, она все же уточнила:

— Даже безумнее кота, требовавшего кормить его за столом?

— О-о-о, наш кот... На следующем повороте направо сверни. На твоем месте я бы или врубил сирену, или перестроился заранее.

— Черт, — буркнула Мэри, бросая взгляд в зеркало заднего вида и осторожно перестраиваясь.

— Я не в претензии, Ведьма, расслабься, Лис водит гораздо хуже. Он до сих пор путает стороны движения, представляешь? Все время вылетает на встречку и вопит, что вокруг все идиоты.

— Он из Канады, — кисло напомнила она.

— Но это его не оправдывает, Ведьма. Он в Альбионе уже год живет.

— Так что там с Котом? — напомнила она, выбрав для движения более спокойную левую полосу.

Охотник улыбнулся:

— Кот у нас на фоне наших особ королевской крови существо исключительно воспитанное и здравомыслящее.

Мэри улыбнулась, вспомнив, как с тапкой наперевес гонялась за котом вокруг обеденного стола, приучая его есть из миски на полу, а не из её тарелки.

— Ты как скажешь... — Мэри нашла в себе силы ослабить хватку на руле — движение стало не столь интенсивным. Они въезжали в какой-то привилегированный район, где ездили только свои.

— Теперь прямо, Ведьма. — Он надолго замолчал, только указывая дорогу.

Мэри, вскользь рассматривая проносящиеся мимо особняки, уже успела нафантазировать о доме двух знаменитых фейри, представив что-то размером чуть поменьше Тауэра, но такое же представительное, мрачное, с нахохлившимися воронами на крышах и колючими тернами на аллее, раздирающими всех, пожаловавших без приглашения.

Реальность сокрушительно разрушила все её мечты — они проехали через пафосный район, свернув куда-то в относительные новостройки. Мэри с удивлением заметила растущие вдоль тротуаров буйно цветущие рябины — фейри на дух не переносят это дерево. Рябины росли даже возле узкого, кирпичного, в викторианском стиле дома, с заваренным люком для разгрузки угля со старой уже неподдающейся опознанию эмблемой и высоким крыльцом, возле которого Охотник сказал припарковаться. Дом совершенно точно новодел, не позднее Второй мировой, хотя мог быть построен и позднее, если бы не красноречивый люк для угля.

Охотник, сжавший челюсти так, словно шел в бой, поднялся первым по ступенькам и позвонил в колокольчик, дергая за веревку. Мэри поднялась следом, рукой скользя по кованым перилам, красивым, кстати. Она аккуратно поправила короткий жакет и поймала насмешливый взгляд Охотника:

— Расслабься.

Колокольчик в ответ на звонок вежливым женским голосом уточнил:

— Кто?

Охотник буркнул:

— Свои. Охотник и Ведьма.

— Ха-ха-ха! Наша Ведьма дома! — голос явно наслаждался ситуацией.

— А наша — стоит на вашем крыльце! — настроение Охотника портилось все сильнее и сильнее из-за близости рябин. Те убивали фейри неспешно, но неотвратимо. Точно. Только безумцы предпочтут жить рядом со своей смертью.

— А ваша нам не нуж...

Закончить фразу колокольчику не дали — дверь тихо открылась, на пороге стоял высокий, хорошо сложенный парень, в простых рваных джинсах и голубой, в тон глазам, футболке с анимешкой — какой-то призрак, прячущийся от дождя под листиком вместо зонта. Парень был босой и с копной длинных, распущенных белых волос. Они опускались ниже талии, вызывая в Мэри жуткую зависть: ей, с её афрокорнями, никогда такой копны не добиться.

— Простите, наша фифинелла сегодня не в духе, — приветливо улыбнулся парень. — Охотник, миз, проходите....

Дверь распахнулась сильнее, пропуская их в дом.

— Ты её время от времени воспитывал бы, а, Терн? — скривился Охотник, привычно бросая на небольшую софу свою куртку. Мэри изумленно хлопнула глазами — от носителя некогда грозного прозвища «Погибель» она ожидала чего-то более инфернального, чем улыбчивая анимешка под листиком на футболке. Хотя она могла бы догадаться сама, что это и есть бывший Погибель — его же еще и Босоножкой называли!

Терн улыбнулся:

— Пытаюсь, Охотник, но пока она меня больше воспитывает, чем я её.

Охотник качнул головой в сторону Мэри:

— Наша новенькая, стажер-констебль Мэри Остин. Ведьма. По профилю и по прозвищу. Ведьма, это Терн, Хранитель детей.

Мэри, справившись с удивлением, уверенно протянула руку для рукопожатия и не позволила Терну её перевернуть для поцелуя.

— Очарован! — улыбнулся Терн, в конце концов сдаваясь и пожимая ей руку.

Мэри вежливо сказала в ответ:

— Взаимно.

Охотник фыркнул, заметив разочарование в глазах Мэри:

— Ведьма, не обманывайся его одуванчиковому виду, этот мальчик-одуванчик весьма опасен. Хотя бы тем, что не вовремя лезет под руку.

Терн возвел глаза вверх:

— Я уже извинялся.

— А я принял извинения. Но это не отменяет того, что на следующем месте преступления я опять столкнулся нос к носу с тобой.

— Алекс... — Терн посмотрел на рассерженного детектива и решил сменить тему: — Кстати... Вы ко мне или к Дарри?

Мэри поморщилась, пытаясь понять, кто это? Дарри — это же не король Осени Тенедар? Хотя окончание имени подсказывало, что все может быть.

Охотник его передразнил:

— Кстати, мы к тебе и Тенедару.

Точно! Дарри — это Тенедар. Встреча с королевскими особами как-то не так представлялась.

На лестнице в холле на миг мелькнула белобрысая макушка и тут же скрылась. Охотник скривился — Тим все еще его переносил с трудом.

С грохотом и мягкой улыбкой на лице, от которой становилось легко на душе, по лестнице сверзился очередной молодой парень, коротко стриженный смуглокожий брюнет, тоже в джинсах и футболке, на которой опять был нарисован дождь, зонтик и кто-то анимешный под ним. И тоже босиком, так что Мэри уже всерьез смотрела на свои кроссовки, решая: разуваться или нет?

— Охотник, леди... Добрый день, — поздоровался он с ними.

Охотник махнул рукой в его сторону:

— А это наше королевское величество Тенедар. Реверансов не требует — опять корону где-то потерял. Ведьма — Тенедар, Тенедар — Ведьма. И мы по делу.

— За короной идти? — с мрачной, впрочем, совсем не получившейся улыбкой уточнил Тенедар, протягивая руку Ведьме. — Приятно познакомиться.

— Не надо короны, — великодушно разрешил Охотник, искоса поглядывая на Мэри. Та поджала губы — читать-то она читала об этикете при встрече с королевскими особами, но...

— Черт... — прошептала она себе под нос, упрямо протягивая ладонь для рукопожатия. Целовать руку королю, тем более такому, она еще не была готова. Где-то глубоко в голове крутилась трусливая мысль, что все происходящее глупый розыгрыш. Мэри спас Охотник.

— Целовать тоже не надо, — хмуро пояснил он то ли Ведьме, то ли Дарри. Впрочем, покраснели оба, на радость Охотнику.

— Пройдемте в гостиную, — загладил неловкость Терн, приглашая следовать за собой.

Гостиная была небольшая, но уютная, несмотря на лофт-стиль, выдержанная в коричневой гамме, лаконичная и спокойная. Мэри, сев на диван, осторожно осматривалась, все ожидая, что вот-вот Охотник и окружающие завопят: «Розыгрыш!» Не живут так королевские особы. И не ведут себя так — Терн вместо дивана или кресла, недостатка в которых в гостиной не было, вольготно уселся на широком комоде — хорошо хоть не на каминной полке. Тенедар сел рядом с Охотником, который спал с лица, чувствуя близость рябин.

Первым, явно нарушая все правила этикета, которые читала Мэри, начал Охотник, переходя сразу к делу:

— У нас пропал Клык. Это наш детектив-констебль, если кто не помнит.

Терн неожиданно потер шею, вспоминая железную хватку этого вампира:

— Помню, как же. Но мне казалось, что розыск — ваше дело, Охотник.

— Да без проблем. Мы его уже нашли. Точнее, его подкинули нам на крыльцо. Но дело в том, что злоумышленник, привезший его, исчез.

— Вы его не успели поймать? — уточнил с добродушной улыбкой Дарри.

Охотник скривился — он не любил профессиональные неудачи:

— Нет. Он исчез в буквальном смысле слова. Некто в черном плаще, голову скрыл в необъятном капюшоне... Выгрузил из машины тело Клыка, аккуратно положил его на асфальт, заботливо поправил пальто на нем, спокойно сел в машину и поехал. Абсолютно уверенная в своей безнаказанности сволочь. Когда машину удалось остановить, всего через пару минут, не больше, в салоне уже никого не было. Никто не выпрыгивал из неё, никто не выскакивал, не вылетал или что-то еще. Просто салон оказался пуст, а вокруг аура использовавшегося волшебства, не более того. Я никогда с таким не сталкивался, так что пришел за советом к вам. Хотелось бы знать: имея машину (а я запретил её трогать) и слепок магии, можно отследить, как он ушел? И главное — куда?

Дарри выгнул бровь:

— Если ты надеешься на наш опыт, то спешу разочаровать — я впервые слышу, чтобы кто-то просто так исчез. Даже встав на тропу фейри, мгновенно не исчезнешь. А чтобы тропа начиналась из движущегося объекта — я о таком даже не слышал... Если только не воспользовались тенями и их проходами. Только всех тенеловов я знаю. И никого из новых не появилось. Из способных уходить тенями — только я и Палач. Остальные так не умеют.

— Палач говоришь... — Охотник сцепил пальцы в замок. Мэри замерла — про этого фейри, любовника королевы Зимы и отца кронпринца Зимнего двора в Спецотделе говорили не иначе как шепотом. Та еще тварь. Палач к своей цели всегда шел по трупам. — Не хотелось бы думать, что наше скромное отделение так заинтересовало его.

— Еще же круги на полях, — осторожно напомнила Мэри.

Терн приподнял брови, впервые вмешиваясь в беседу со своего комода:

— Круги на полях? Это же всем известная человеческая мистификация. Никакого отношения к магии это не имеет. Даже знаменитый Дьявол-косарь — всего лишь проделки людей.

Охотник вздохнул:

— К сожалению, в данном случае мы склонны думать, что это не мистификация. Круги из полыни. И наш незнакомый похититель, проведший над Клыком неясный эксперимент некроманта, тоже пахнет полынью. Ладно, раз вы ничем не можете помочь… — он разочарованно встал, — то мы пойдем — работы невпроворот.

Терн легко поднялся следом:

— Я с вами. Хочу посмотреть — может, что-то найду.

Охотник вежливо напомнил:

— Клык не ребенок.

— Я помню, — кротко сказал Терн, вновь потирая шею. — Хотелось бы помочь ему. Как он, кстати?

— Если не считать того, что ты по-прежнему мало веришь в существование вампиров, вполне живой. Придет в себя завтра, сегодня его опросить не получится. Только осмотреть.

— Что ж... Навещу его и завтра. Что приносят больным вампирам в утешение?

— Свое горло? — хмыкнул Охотник. Фраза Майкла: «Мои клыки на вашем горле!» — до сих пор грела его, когда он вспоминал свой эпический провал с Красавчиком и Погибелью.

***

Пока ехали вчетвером в машине — молчали. Мэри привычно нервничала, Охотник откровенно скрипел зубами, а старшие фейри, сидевшие на заднем сиденье, старательно улыбались — вплоть до оскала. И от этого Мэри, посматривающая в зеркало заднего вида, нервничала еще сильнее, пока Охотник не удержался и не выдавил из себя:

— Холодное железо, Ведьма.

Она бросила косой взгляд на Алекса, тут же извиняясь:

— Простите, не подумала. Я все время забываю...

— Ничего страшного, — широко улыбнулся с заднего сиденья Терн. Уж лучше бы он этого не делал — слишком жутко смотрелся его оскал из мелких, острых, абсолютно нечеловеческих зубов в сочетании все с той же смешной анимешкой на футболке. Майкл улыбался в разы приятнее, несмотря на выпирающие длинные клыки. Или она привыкла к улыбке вампира? Она прогнала эти мысли прочь, упираясь взглядом в дорогу.

Возле отдела все было обмотано предупреждающей лентой вокруг так и валяющейся вверх колесами машины. Прежнее место парковки занял какой-то... Нехороший парень, так что парковаться пришлось почти за квартал, еле найдя место. Стажерам свое парковочное место еще не положено.

Терн выскочил из машины одним из первых, помогая Мэри выйти из неё, недоумевающий взгляд девушки он старательно игнорировал. Впрочем, ей тоже приходилось игнорировать его босые ноги — он так и не соизволил обуться. Дарри так же приплясывал рядом босиком — сюда, на узкую улочку, солнце еще не успело добраться, и асфальт ощутимо холодил даже через подошвы кроссовок. Охотник пожалел Мэри и пояснил — стоило близко постоять рядом с рябинами, как весь окружающий мир становился дико приветливым и милым, и хотелось ему соответствовать:

— Зарок у него такой — у Босоножки. А Тенедар из солидарности. Или вежливости. Или вечной скупости Терна. Причин для босых ног короля Осени много, все не перечислишь. Что ж, фейри и Мэри, пойдемте, посмотрим на машину нашего полынного друга? Вдруг чего и обнаружим...

Не желая лавировать в толпе не видящих их людей, фейри пристроились за хрупкой спиной Мэри, разрешая той самой прокладывать им путь до машины. Впрочем, гимн равенству быстро закончился у предупреждающей ленты — Терн и Тенедар вежливо задрали желтую ленту с двух сторон, помогая Мэри зайти за неё.

Рядом возник Эшли, уже в виде человека. Он поздоровался с фейри, протянул всем троим резиновые перчатки для осмотра, доложил, что отпечатки уже сняли, пробивают по базе, но... Маловероятно, что удастся что-то найти.

Все трое фейри быстро полезли в машину, каждый со своей стороны — Алекс осматривал через лобовой стекло, пытаясь что-то там найти, хотя больше он косился на номерной знак, Дарри возился со стороны пассажирского сиденья, а Терн, как самый опытный, осматривал место водителя.

Мэри откровенно чувствовала себя лишней. Эшли замер возле Ведьмы, искоса поглядывая на неё. Кажется, он тоже не совсем понимал, что делает тут.

— Клыка уже осмотрели, — прошептал он Мэри. — Кровь капают. Говорят, с ним все будет хорошо. А еще говорят, что ему осиновый кол в грудь загнали, а он выжил.

— Осиновый кол смертелен для вампиров, — напомнила Мэри.

Эшли пожал плечами:

— За что купил, за то и продал.

Терн вылез из машины, отряхивая колени, первым. Следом рванул Дарри, понимая, что друг что-то обнаружил. Охотник обогнул машину и подошел к Босоножке:

— Что-то удалось узнать?

Терн медленно и задумчиво кивнул, стягивая перчатки и протягивая их Алексу:

— Есть такая старая легенда о Зеленой карете... Не думал, что это можно перенести на холодное железо, но, кажется, этот Артемизия гений...

Дарри легко подхватил, вспоминая детские сказки:

— Зеленая карета — карета, уносящая туда, куда нужно. По поверьям, встретить её можно в полночь на перекрестке. Опутанная цветами и листьями, она появляется внезапно и так же исчезает.

— Что-то вроде летающей кареты Инфилда? — уточнил Охотник.

— В разы лучше. Летающая карета — призрак былого несчастья, а зеленая карета — транспорт, уносящий к месту назначения. Люди, как правило, пытались на ней попасть в мир Холмов. Встроить зеленую карету в машину — это же надо было придумать... Потому, кстати, салон и пропах полынью, а не из-за вашего неизвестного Артемизии. Интересная магия.

— Знать бы еще, чем нам грозит эта магия, — скривился Охотник. — Одного вон уже обескровили. Ему, конечно, это как слону дробина, даже на легкий вред здоровью не тянет, но...

Он задумался, потом резко опомнился:

— Благодарю за помощь, Терн, Тенедар. Вас довезти домой или...?

Фейри синхронно улыбнулись:

— Мы лучше пешком.

Они попрощались церемонным поклоном со всеми и пошли по набережной Темзы в сторону дома, смеясь и дурачась. Тенедар запрыгнул на парапет и шел на цыпочках, широко раскинув руки, словно собирался лететь, а Терн шествовал рядом, искоса посматривая на друга... Легкие, воздушные, как продолжение друг друга. Вот Тенедар явно нарочно покачнулся, обходя мешающийся столб уличного фонаря, Терн протянул руку, ловя его... Но Тенедар удержался, завертевшись вокруг фонарного столба, как танцор вокруг майского шеста. Он неожиданно потянулся рукой вверх, выбивая стеклянный фонарь, и, подкинув его на ладони, как футбольный мяч, запустил его вниз, на набережную. Босоножка не остался в долгу и резко бросился в погоню — пара воздушных прыжков, и матовый фонарь полетел уже в сторону Дарри. Тот раскрутился вокруг столба и пнул фонарь со всей силы...

— Они же друзья, да? — уточнила Ведьма.

— Хулиганы они, — буркнул Охотник, надеясь, что фонарь все же уцелеет. — Я предупреждал, что они слегка безумны. Безумнее меня.

— Гм...

— Они — одно целое, — отозвался Охотник, поворачиваясь к Мэри. — Старый ритуал. И об этом лучше не распространяться.

Глава 3 Полынь

Терн поймал фонарь головой и подбросил вверх, тот свечкой, роняя во все стороны всполохи света, завертелся в воздухе, не желая приземляться — даже у фонарей просыпалось чувство такта в присутствии высших фейри.

— Знаешь, был при Неблагом дворе лет триста назад колдун-некромант Полынь. Искал покровителей. Помнишь такого?

— Не встречал никогда, только слышал краем уха. — Дарри спрыгнул с парапета и подошел к Босоножке. — Он, кажется, пропал в... В 1915 году, где-то... Где-то... В болотах Манчак.

Он высоко подпрыгнул над головой Терна и кончиками пальцев послал фонарь подальше:

— Мяч в игре! То есть — фонарь!

— Руками не играем! — возмутился Терн и рванул вдогонку, лавируя между недоумевающих прохожих, еле успевающих ловить свои шляпы и шарфы, пытающиеся улететь от порыва ветра. Босоножка подпрыгнул, кувыркаясь через голову назад и посылая ударом ноги фонарь обратно Дарри. Приземлился он мягко, как кошка, и вспомнил:

— У него еще был брат. Или друг? — Босоножка не пытался перекричать толпу, говорил тихо, но каждое слово легко доносилось до Дарри, как будто между ними не было людей. — Граф... Майкл... Холмы и чертополох, не помнишь, как звали мальчишку?

Тенедар, легко приняв фонарь и задумчиво крутя его на указательном пальце, отрицательно качнул головой:

— Нет, при Благом дворе я не бывал почти, а ты...

— Разве я тебе о нем не говорил? — удивился Терн, — кстати, мяч в игру!

— Ударю! — возмутился Дарри, кидая фонарь прямо в грудь Терну. Сияющей кометой, рассекая толпу, разметавшуюся в стороны с его пути, фонарь прилетел Босоножке в руки.

— Эй, сам говорил — руками не играем, — возмутился Дарри и продолжил: — Ты тогда был высокомерным засранцем, цедящим два слова в столетье. Так что о никаком Майкле я не слышал.

— Ах так! Я, значит, был засранцем!

Фонарь с шипением полетел обратно над головами людей. Дарри взлетел на парапет, принял фонарь мыском стопы и отбросил его в ближайший столб, возвращая на место. Фонарь с тихим звоном выбил своего собрата со столба и, закачавшись, встал на его место. Оставшийся не у дел фонарь рванул к следующему столбу, занимая чужое место, и так продолжалось, пока все фонари не обрели свои столбы.

Терн поправил сбившиеся волосы, закинул их за спину, протянул руку все так и стоявшему на парапете Дарри и честно признал:

— Да, я был засранцем. И графа Майкла Корнуолльского я никогда в глаза не видел. А жаль... Океан, край земли с высокими скалами, глубокие озера, замки, Тинтагель, король Артур, менгиры и кромлехи, старинные предания и рыцари Круглого стола. Там вполне мог родиться Майкл Клык Ричардз. И, знаешь, что это значит?

Дарри пожал плечами:

— Только не потирай обратно свою шею.

— Это значит, что Клык — наш ровесник.

***

Грег запасным ключом, взятом в отделе, открыл дверь дома Майкла и замер — в нос ударила дикая смесь затхлости, пыли, сырости и никчемности с тонкой, ужасающе нелепой в этом пустом, явно нежилом доме ноткой самого Майкла. Ошибиться было невозможно, не с его нюхом. Это был дом Клыка, и… Домом это не было.

Грег машинально правой рукой нашарил выключатель на стене и нажал на него. Свет не включился. Грег не удержался и вместо того, чтобы идти за запахом Майкла, пошел в подвал. Хорошо, что его глаза легко видели в полной темноте, иногда и у существования оборотнем есть свои преимущества. Разбухшая от влаги дверь еле открылась. От пыли, скопившейся в подвале, чихать тянуло. Она бархатными шторами свисала с переплетения труб и несущих балок.

Электрический счетчик был отключен, как и огромный котел отопления. Кажется, в этот дом даже вода не была проведена, не говоря уже о газе.

— Какого демона тут творится?! — не сдержался Грег. Ему ответило тусклое эхо. — Это же склеп какой-то, а не дом.

Он выбрался из подвала и пошел наверх. Было обидно за огромный, трехэтажный дом двухсотлетней постройки, если не больше, чопорный и... умерший давным-давно. Ступени лестниц скрипели, как старики, а перила растрескались от старости. Многие двери перекосило от влажности, их не открывали десятилетиями. И ни мебели, ни каких-то памятных безделушек. Ничего.

И Клык тут жил. В небольшой спальне со слепыми от пыли окнами, старым шкафом с пустыми полками, с немногочисленными пожитками, брошенными в углу, и кроватью со странно-белоснежным бельем. Одежду и другие личные вещи, вроде той же зубной щетки, тут искать было бесполезно. Даже гараж с тремя нежно любимыми Майклом «Триумфами» смотрелся более жилым, чем дом.

Грег достал телефон и позвонил Мэри:

— Солнышко, ты занята?

— Нет, — явно зевнула та. Наверное, опять страдает в архиве.

— Не можешь приехать к Майклу домой? Мне нужна твоя помощь. Нужно кое-кто купить.

— Конечно!

Одно Грег знал точно — шоппинг Мэри любила. Он же его терпеть не мог.

***

Должно было пахнуть прелью и полынью, но пахло тем особенным запахом стерильности, который мало кто находил приятным — чуть горячим, чуть противным, с привкусом дешевого мыла, кажется, даже на языке.

Из признаков жизни — только стук собственного сердца и скачущие бешенными белками мысли. Пошевелиться он не мог, как ни напрягался. Даже открыть глаза, даже вдохнуть полной грудью не мог.

Только звук падающих капель, только писк приборов, только непонятное регулярное «пыф-пыф-пыф». Кажется, тепло и почти сытно. Желудок тут же выдал голодную трель, сообщая, что он в этом сомневается. Но клыки не прорезались, и челюсть не болела. И даже воздух не пах призывно кровью. Это было странно. Он привык к жажде. Она была частью его. Это же сколько крови в него влили?!

Майкл все же попытался открыть глаза и вдохнуть полной грудью. Первое не получилось, второе вызвало дикий шквал писков и где-то далеко вой медицинской сирены.

По лицу пронесся сквозняк одновременно со звуком быстрых шагов и шумом закрытой двери. Дробный стук капель изменился, что-то текло быстрой струйкой, возвращая жизнь в мышцы.

— Тих-тих-тих, быстрый какой... Потерпи, будет неприятно... — раздалось где-то в воздухе, возле того самого «пыф-пыха». У лица появился чужой, мужской с ноткой мускуса и стерильности запах, пыф-пыф наконец-то смолк, а из горла Майкла потянулась длинная, противная змея, которая все не кончалась и не кончалась, мешая вдохнуть. Всего лишь интубационная трубка.

— Вот и все, можешь дышать сам.

Майкл вместо этого дико раскашлялся, сворачиваясь клубком на боку — предписанная медиками поза на спине всегда его бесила, слишком напоминая позу в гробу.

— Эй, эй, осторожно, катетер!

Рука крепко зафиксировала его правое плечо.

Майкл хотел сказать, что он думает о всех катетерах мира, но пока не мог — кашель душил его.

Кашляя и сотрясаясь всем телом в попытке взять его под свой контроль, Майкл приоткрыл глаза, осматриваясь: типичная больничная палата, мог поставить свой клык на кон, что в больничном крыле их спецотдела. Только вот доктор, сейчас проверявший капельницу, подключенную к центральному катетеру подключичной вены, был ему незнаком. Тот словно уловил его взгляд и пояснил:

— Стивен Фейт, ваш лечащий врач.

— Я вас не знаю... — толчками выдавил из себя Майкл.

— Я в вашей богадельне всего пару недель работаю. Не удивительно, что мы не пересекались — до этого момента вы не соизволили болеть.

Майк наплевал на сарказм в голосе Фейта и уточнил важное для него:

— Как я тут оказался?

— Вас любезно подкинули на крыльцо спецотдела.

— Проклятье... — Майкл живо представил, как он при этом выглядел. Голый, окровавленный, с развороченной грудью и метками некромантского обряда на теле.

Стивен Фейт живо возразил:

— Да нет, я бы так не сказал. В любой другой больнице вас приняли бы за мертвеца. Очнулись бы в морге, закусывая санитаром, вот это было бы — «Проклятье!». А так — рабочий момент и только.

Он достал фонендоскоп:

— Вы не могли бы все же лечь на спину? Мне нужно проверить работу ваших легких.

Майкл со вздохом лег в требуемую позу, позволяя делать с собой все, что положено. Док стянул одеяло неприлично вниз, оголяя Майкла, выслушал легкие, проверил работу сердца, помял живот, поверил повязки на груди и конечностях, надел перчатки и с хмыканьем удалил мочевой катетер — Клык только резко выдохнул.

— Задумываетесь, что морг был бы в разы приятнее? — уточнил с улыбкой Фейт, бросая перчатки в мусорку.

— В точку, — буркнул Майкл, вновь сворачиваясь в клубок и укрываясь одеялом.

— Что ж, пока полежите под наблюдением, еду вам принесут.

Майкл напомнил:

— Я вампир, док.

— Я в курсе. Три пакета донорской крови четвертой отрицательной. Меня предупредили, что вы гурман. Так что лежите, отдыхайте. Кнопка вызова медсестры под левой рукой, управление кроватью — с правой стороны. Там же пульт от телевизора. Я зайду вечером, проверю вас еще раз. Посещения пока запрещены, только в рамках расследования. Медсестра будет захаживать, проверять вас время от времени.

— А кто сегодня на дежурстве? — вяло уточнил Майкл — его больше сейчас беспокоили мысли о Полыни и то, почему он сам до сих пор жив? Что задумал Полынь? Почему отпустил живым?

Фейт ответил с легкой дрожью в голосе — эту медсестру он и сам откровенно побаивался:

— Валькирия.

Майкл вздрогнул, впервые поднимая глаза на Фейта:

— Спасибо, док, за катетер.

Фейт улыбнулся:

— Да, я в этом случае тоже предпочел бы морг больничной палате. Удачи. — Он поправил фонендоскоп на шее, опустил руку в карман медицинской рубашки и опомнился: — О, простите! Забыл.

Он достал из кармана и протянул Майклу сотовый телефон.

— Охотник просил передать вам, что если вы еще раз отключите телефон, то он лично поможет некроманту, который над вами издевался, закончить ритуал.

На этой оптимистичной ноте док покинул палату.

Майкл взял телефон и положил на прикроватный столик — не до него сейчас. Что делать с Полынью и что о нем можно рассказывать Охотнику, волновало его гораздо больше.

Стоило доктору покинуть палату, как телефон ожил, выдавая громкое «Шоу должно продолжаться!» вместо звонка. Майкл в первый момент вздрогнул — у него до этого стоял стандартный рингтон на телефоне.

Высветился входящий от Полыни — номер, которого отродясь не было в его телефонном справочнике.

— Черт, и в телефоне покопался. И когда успел?

Песня дошла до логического финала и начала по новой, выдавая повторный звонок. Майкл нажал на зеленую трубку, прикладывая телефон к уху:

— Да?

— Привет, малыш. Как самочувствие? — голос Полыни был полон сострадания.

Майкл скривился — своё прозвище, данное ему когда-то Артуром, он терпеть не мог:

— Издеваешься?

— Абсолютно нет. Я же предупреждал — ритуал новый, неиспробованный. Кстати, я говорил или нет, что его нужно будет повторять каждую полную луну в течение лет так трех?

— Чего?!

Полынь тут же ласково пояснил:

— В облегченном варианте, малыш, так что не ори. Так больно больше не будет. Но, конечно, если ты хочешь потерять разум и стать кровожадным монстром, то вперед! Мешать не буду.

— Артур...

— Я абсолютно серьезно говорю, Майкл. Каждое полнолуние, иначе Джек Потрошитель на твоем фоне покажется детской сказочкой.

— Ну ты и... — Майкл продышал все проклятья. — И кем я, по-твоему, должен стать в конце всех твоих ритуалов?

— Выживешь — узнаешь. Ладно, отдыхай, выздоравливай.

Майкл только и напомнил:

— Полынь, ты мне худи должен. Ты в курсе?

Но в трубке уже раздавались короткие сигналы.

— Проклятье. — Майкл прикрыл глаза, но телефон завибрировал под его рукой, выдавая короткое сообщение: «Я некромант, а не маг-создатель, малыш. Прости, но не могу вернуть тебе твой худи».

Майкл присвистнул и быстро набрал сообщение: «Учись ходить по магазинам, некромант!»

Телефон выплюнул очередное сообщение: «И что случилось с воспитанным мальчиком, которого я знал? Ты ведешь себя неправильно.»

Майкл посмотрел на телефон. У него в голове не укладывалось — после всего произошедшего между ними, Полынь вел себя по-прежнему, словно не было Манчака и поля с концентрическими кругами. Пальцы неуверенно набрали ответ: «Первая мировая». В ответ пришел плачущий смайлик и простая надпись: «Прости». Майкл отшвырнул телефон прочь — отгадывать загадки он сейчас был не в состоянии. Телефон зарылся в одеяле и снова что-то пискнул. Читать очередное сообщение Клык не стал.

***

В него пихали градусники, лекарства и еще черт знает что. Валькирия промывала катетер, обрабатывала затянувшиеся раны на руках и стопах. Искала признаки перистальтики кишечника и приносила еду — пластиковые пакеты с подогретой до 36 и 6 градусов кровью, проверенную на ВИЧ, гепатит и прочие особо опасные болезни. Чем они могут повредить вампиру, он не знал, но порядок есть порядок. Он пил не сопротивляясь, хотя вкус у крови был не очень, словно у очень разбавленного пива, причем нелюбимой марки, причем явно перебродившего.

А перед глазами стояло болото Манчак.

Седые, опутанные мхами кипарисы на высоких, непривычных воздушных корнях. Солнце запуталось в их ветвях, не проникая вниз, где всегда был полумрак. Желто-зеленая вода, вся заросшая мелкими водорослями, с трудом расступающимися за кормой лодки. Алые огоньки глаз голодных аллигаторов. Многочисленные змеи, атакующие зазевавшихся с деревьев. Зелень чахлых пальм, резные листья которых легко колышутся вне зависимости от ветра — тут есть кому их шевелить. Всплывавшие спустя десятилетия трупы людей — выплюнутые обратно жертвы болот. Развалины городов. Старые, разрушающиеся дома, с проросшими через крышу деревьями. Черная вода там, где нет деревьев, где смерть отслеживает каждый удар сердца.

Тлен и опасность, даже спустя столетие после смерти Джулии Браун. Он был там с год назад — не мог не приезжать туда.

Раздался стук в дверь, вырывая Клыка из воспоминаний. Он резко сел, поправляя тонкую больничную пижаму, которую ему выдала Валькирия, убрал с глаз подальше телефон и сказал:

— Да, войдите, — медперсонал не стучал, так что это явно пришел Охотник со своими вопросами.

На пороге и впрямь стоял Охотник:

— Привет!

Прежде всего он вручил пакет с одеждой:

— Это тебе, Клык, Грег и Мэри собрали все необходимое. Если чего-то нет — звони, не стесняйся.

— Спасибо, — выдавил Клык. — Положи в шкаф, я потом сам разберусь.

— Не за что. — Он послушно отнес пакет в шкаф и бросил его там, а потом подошел к койке, вставая в изножии и упираясь руками в спинку кровати — наверное, чтобы не вцепиться Майклу в плечи и не вытрясти из него всю несуществующую душу.

Охотник со странным любопытством рассматривал Майкла:

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, спасибо.

Майкл сел в кровати, почти не кривясь от боли. Странное ощущение — боль. Он давно забыл, что это такое. Чаще всего что-то, называемое болью, было для него всего лишь неудобством. А тут уже второй… Или третий день сплошная боль.

Охотник серьезно кивнул на окно, за которым уже сгущались вечерние сумерки:

— Кстати, погода замечательная. И коль малый разговор подошел к концу, перейдем к серьезному... Поговорим...?

Клык согласился — понимал, что деваться некуда:

— Поговорим.

Охотник сразу перешел к самому важному:

— Мы не поймали пока того колдуна, который тебя пытался принести в жертву.

Клык его мягко поправил:

— Он не приносил меня в жертву. Он, как бы сказать... Изменял меня. Превращал во что-то другое. Причем процесс не завершен, еще предстоит несколько ритуалов...

— Холмы и чертополох....

Спинка кровати хрустнула под пальцами Охотника.

Клык, воспользовавшись тем, что Алекс давился от ярости, продолжил:

— Полынь очень своеобразный колдун. Я его знаю с детства — мы росли вместе. Он всегда любил лечить... Из него бы вышел хороший врач, если у него были бы деньги на обучение. Он очень одаренный. Но сил у него всегда было маловато, так что я не заметил, когда он перешел красную черту и стал приносить жертвы, чтобы усилить собственные силы. Вот так... Он в основном занимался целительством, но иногда его крупно заносило.

Охотник не стал перебивать Клыка ненужными вопросами, лишь уточнил:

— Как например...?

— Как например со мной. Вампиром я стал из-за его вмешательства. Он что-то лечил, а вышло... То, что вышло.

Про эпидемию вампиризма, про изучение человеческой анатомии и первом сравнительном атласе всех существ Альбиона от человека и до ши рассказывать не обязательно. И про побежденную Артуром чуму в Лондоне тоже. Он тогда остановил эпидемию, выследив леди Чуму. Правда, пока нашел истинную, убил еще пятерых женщин, жертв моды на красные шарфики. Вот и думай. Пять невинных девушек и целый город спасенных. Для Майкла это было неприемлемо, что и привело к болоту Манчак. Для Артура когда-то это был обычный выбор.

— Он опасен? Имеет зуб на тебя?

— Я его утопил в болотах Манчак.

Охотник такого явно не ожидал:

— Прости...? Он, что, мертвец к тому же?

Клык не стал отвечать на вопрос:

— Я не в курсе, знаешь ли ты человеческую историю, но в начале двадцатого века были очень популярны теории о превосходстве одних людей над другими — раса, национальность, сословие... Это было очень популярно. Стоддард, Френсис Гальтон, евгеника и так далее... Я не знал, мы тогда разошлись с ним, но Полынь стал работать в этом направлении. В том числе и в Африке. И в Новом свете... Когда я узнал, что он совместно еще с парой мразей проводит эксперименты над якобы низшими расами, я решил, что не могу больше быть в стороне.

Клык замолчал, так что Охотник сам задумчиво добавил:

— Ты утопил его в болоте.

— Нет, я привез его в Новый Орлеан, чтобы познакомить с одной сильной колдуньей и целительницей. Мне казалось, что Джулия Вайт поможет вернуться ему к тому, что у Полыни получалось лучше всего — лечение.

Он надолго замолчал. Так что Охотнику вновь пришлось напоминать о себе:

— И...?

— Только вот Джулия Вайт оказалась Джулией Браун. Дальнейшее объяснять?

— Конфликт на фоне расовой непримиримости.

— Красиво сказано... На деле было некрасиво. Очень некрасиво. Битва двух колдунов, одна из которых женщина... Чтобы защитить Джулию, мне пришлось притопить Полынь в болоте — я понял по его поведению, что он неисправим.

— А он...

— А он вылез — болота Призраков часто выплевывают обратно свои жертвы.

— И пришел за тобой, — мрачно сказал Охотник.

Клык качнул головой:

— Я думал — он убьет меня. Но он не убил. Только сказал, что нынешний я его не устраиваю, так что он решил меня изменить и превратить в другое существо.

— Он сказал — в какое?

Клык ударил кулаком по одеялу:

— Проклятье, если бы я знал. Но учитывая, что болота Манчак — родина лугару, ничего более умного мне в голову не идет.

— О, холмы и чертополох!

Клык дернул плечом и улыбнулся:

— Зато точно известно — лугару убиваются довольно легко. Пара выстрелов из пистолета, и все. Только не сейчас, Охотник. Потому что...

Он протянул ему телефон с последним сообщением от Полыни.

Тот вслух прочитал:

— Не вздумай закончить жизнь раньше, чем пройдешь изменения — лично найду и подниму.

— Вот, как-то так.