Ритм офисной жизни

Пролог

***

Я всегда мечтала о том, какой будет моя свадьба. Мне хотелось, чтобы всё прошло просто и скромно, как на фотографиях в Pinterest: только мы, закат и два голубя, пролетающие мимо. Никаких лишних драм и нулей на счёте.

Я мечтала о церемонии, которая пройдёт в кругу семьи, без лишней суеты и грандиозности. Обычная регистрация, модные наряды и профессиональный фотограф, который сделает меня похожей на поп-звезду! А потом мы закончим всё это милым ужином в ресторане с близкими родственниками. Вот и всё!

А мой муж — о, мой мужчина был таким милым в тот день! Обычно он такой суровый, как будто проходит пробы для немого кино. Но в день нашей свадьбы он был тёплым, улыбался больше обычного, «О, посмотри на себя, ты проявляешь на 10% больше эмоций, чем обычно».

Но вот в день свадьбы всё было по-другому...

Где белое платье с нежными цветами, шёлковая фата и мелодии традиционной церемонии? Где роскошный банкетный зал с видом на сверкающий Сеул? Где выкуп, где музыка и фотограф, где улыбки друзей и горький крик "Конгбэ!"?

Этого ничего не было. Было лишь офисное помещение, пустой конференц-зал, украшенный лишь светом от мониторов, и мой босс — холодный, невозмутимый Мин Су Хан, стоящий рядом. А ещё, невероятно, но факт, — толпа коллег, размахивающих своими мобильными телефонами и готовых всплакнуть от смеха.

Мой внутренний мир кричал в попытке смириться с реальностью, но даже это не могло перекрыть тот хаос, который царил вокруг нас.

Мои длинные волосы давно выбились из аккуратной причёски, юбка-карандаш треснула сзади по шву так, что едва прикрывала спину. Блузка? Осталась без пуговиц, оголив чуть больше, чем хотелось бы в этой ситуации. И самое унизительное — одна туфля так и не вернулась после того, как её сбило, когда я, пытаясь избежать столкновения, врезалась в шкаф с документами. Я выглядела так, будто только что прошла через настоящую бурю.

Мин Су Хан, кстати, выглядел не намного лучше: его дорогая рубашка была порвана, одна манжета потеряла блеск сапфировой запонки, а на лбу виднелся глубокий след от ручки, которая была у меня в руке, когда я попыталась удержаться на ногах. Его губы слегка дрожали, и мне стало понятно — он переживал не меньше, чем я.

Мы стояли перед своими коллегами, словно пара, прошедшая через ад. Вот только это был офисный ад, наполненный насмешками, сыпавшимися, как конфетти.

— Желаем счастья! — кричала Юн Ми Пак, глава отдела кадров, разбрасывая в воздух свои визитные карточки, будто это было самое радостное событие в её жизни.

— И не возвращайтесь слишком скоро! — Юн Джин-Соль из приёмной, не скрывая сарказма, подмигнула, показывая, что мы в безопасности от наших должностных обязанностей, хотя бы на этот момент.

Я пыталась осмыслить, что произошло. Как мы оказались здесь, стоя перед всем офисом, после «свадьбы» — если это вообще можно было назвать свадьбой? Смешно, как пара случайных событий может перевернуть жизнь вверх дном.

— Больше бессонных ночей! — Чо Джэ - Юн, мой коллега из соседнего отдела, хлопнул Мин Су Хана по плечу. В его глазах было столько злорадного удовольствия, что даже мне стало не по себе.

Я посмотрела на своего нового... мужа? Панику сложно было скрыть. Могло ли это быть правдой? Я замужем за самым жёстким и холодным человеком в этом офисе? Да он даже имени моего не запоминает! Как это вообще произошло?

— Хана, не паникуй, — прошептал Мин Су Хан, заметив моё замешательство. Его голос, как всегда, был спокоен, но в нём мелькнула нотка чего-то другого — может, смущения? Я не успела об этом подумать, когда толпа вновь закричала:

— Конгбэ! Счастья и любви!

А вокруг нас всё кружилось, как в замедленной съёмке: документы, визитки, степлеры и даже чашка с холодным кофе. И в этот момент я осознала: всё, что мне оставалось, это смириться с этим сумасшедшим поворотом событий. Ведь в мире, где офисные романы редко заканчиваются хорошо, я стояла на пороге чего-то неожиданного — возможно, даже большего, чем я могла представить.

Глава 1: Дождь и собеседование

В наше время поиск хорошей работы стал настоящим испытанием. Кажется, что для получения любой должности требуются диплом, опыт, который иногда превышает возраст кандидата, и множество других качеств, о которых даже не знаешь, где их можно приобрести.

Конечно, если мечтаешь работать кассиром в магазине, то там всегда найдётся место. Однако, когда речь заходит о более престижных должностях, конкуренция становится очень жёсткой. Вариантов немного: либо найти достойную работу с хорошей зарплатой и премиями, либо довольствоваться местом на побегушках в надежде на карьерный рост. К сожалению, второй сценарий встречается чаще, чем хотелось бы.

Многие не выдерживают этой гонки на выносливость. Ещё бы — несколько лет выполнять все поручения без какого-либо продвижения вперёд. Поэтому и текучка кадров — как только кто-то уходит, на его место тут же приходит новый выпускник, который надеется пробиться в «элиту». Кто знает, может быть, он выдержит все эти испытания, а если нет, то хотя бы запись в резюме останется.

Недавно я начала работать в международной PR-компании «СИ-АМ», и, кажется, уже превзошла своих предшественников. Другие сотрудники не задерживались здесь дольше трёх недель, а я уже продержалась четыре!

Моё резюме пока не может похвастаться громкими заголовками, но это уже достижение! Двадцать два рабочих дня, сто семьдесят шесть часов — это почти как марафон на выживание.

Моя должность не самая престижная, но обязанностей много. Зарплата приемлемая, но премий не ждите — спасибо моему педантичному начальнику Мин Су Чану, пусть его икота замучает! Нервы на пределе, желудок привык к перекусам и таблеткам. И да, самое важное: мой босс — настоящий тиран.

Для девушки с художественным образованием и отсутствием связей в культурных кругах работа в таком агентстве была почти чудом. Но, как оказалось, даже чудеса бывают с подвохом. Я помню, как родители подарили мне на выпуск ключи — блестящие, металлические, идеальные. Они обещали мне квартиру, и я уже представляла, как обставлю её, как буду там жить. Но моя радость длилась недолго.

Отец подвёл меня к гаражу и показал старый велосипед, на котором висел замок. Эти ключи были не от квартиры, а от этого велосипеда. Они продали бабушкину квартиру и решили вложить деньги в пенсионный фонд вместо того, чтобы помочь мне.

Все молодые корейцы понимают, что на государство полагаться не стоит. Выделяемых им средств едва хватит на прожиточный минимум, не говоря уже о достойной старости.

Размер пенсии пожилых корейцев зависит от того, как они вышли на пенсию. Если человек работал на государственном предприятии, его пенсия составит около 200–300 долларов в месяц. Если же он трудился в крупной международной компании, его пенсия может достигать 2000 долларов. Поэтому, конечно, все стремятся работать в компаниях.

— Ты молодая, сама заработаешь, — сказала мать, отводя глаза. — Нам с отцом уже тяжело. На земле работать не можем, а пенсия не за горами.

Её слова были холодными и практичными, и они больно ударили по мне. Они знали, что я рассчитывала на помощь и поддержку. Но в этот момент я поняла: в этой жизни нужно рассчитывать только на себя.

Несмотря на все предупреждения и знаки, ты продолжаешь идти вперёд, будто что-то сильнее тебя заставляет не останавливаться. Так случилось и со мной. Может, в чём-то родители и были правы, когда говорили, что я слишком мечтательна, но это не заставляло меня забыть о чувстве предательства. Если что-то пообещал, ты должен исполнить. Это дело принципа. Именно поэтому я задушила свою гордость, забыв о красном дипломе и всех своих наградах, и направилась на собеседование в крупное рекламное агентство. Конечно, я понимала, что выше помощника мне не светит, но для меня это был шаг к самостоятельности. Мне нужна была стабильная зарплата, чтобы, наконец, съехать от родителей.

Оглядываясь назад, я понимаю, что в то время была готова на всё ради свободы. Работа в PR-компании «СИ-АМ» казалась мне идеальным вариантом: престижное место в резюме, перспективы и возможность реализовать свои способности. Но, к сожалению, никакая карьера не стоит тех страданий, которые я пережила. Если бы у меня была возможность изменить прошлое, я бы осталась дома в тот день.

Моё собеседование оставило неизгладимый след в памяти, хотя с тех пор прошёл всего месяц. Кажется, будто это было так давно. Утро началось с того, что я машинально выключила будильник, думая, что это был только первый сигнал. Я думала, что у меня ещё есть время собраться, но в это утро мне так хотелось спать! Когда я открыла глаза во второй раз, было уже начало девятого, а до собеседования оставалось всего сорок минут. К счастью, офис агентства находился на окраине города, в тихом районе среди корейского кедра, и пробки туда были редкостью.

Велосипед казался мне лучшим решением: это не так быстро, но зато дёшево и, говорят, полезно для здоровья. К тому же, мне сказали, что директор, Мин Су Чан, заботится об окружающей среде.

Мой кот «Моби» решил проявить инициативу. Пока я дожёвывала вчерашнюю булочку и бегала по квартире, он воспринял это как игру и прыгнул на мою идеально выглаженную одежду. Сначала он просто сидел на ней, но когда я крикнула на него, он испугался и пробежался по юбке, оставив восемь затяжек. Да от пулевых ранений меньше следа остаётся! Мои планы на наряд были разрушены. Пришлось срочно искать что-то среди одежды матери, так как мои варианты для важного собеседования закончились.

Дом был пуст: родители уже уехали на работу, оставив меня одну. В результате я надела голубую рубашку, которая была на пару размеров больше, и чёрные джинсы. «Моби», видя мои метания, спрятался наверху шкафа, откуда наблюдал за всем этим хаосом. Я трижды сдерживала себя, чтобы не выбить его, как футбольный мяч, в окно, пока он болтался у меня под ногами.

Выбежав на улицу, я поняла, что у меня ровно двенадцать минут до начала собеседования. Я запихнула ключи в сумку, оседлала велосипед и отправилась на собеседование. Но на гравийной дороге я потеряла управление и упала на камни. Только тогда я заметила, что мой фитнес-браслет завис на одном и том же времени — и сколько минут до начала собеседования, оставалось неизвестно.

Встав, я увидела дыру на джинсах и тут же решила разорвать другую штанину симметрично. Это придало мне некий панковский вид, который, как я надеялась, можно было счесть за стильный. Но всё пошло совсем не по плану, когда внезапно начался майский ливень. Я оказалась под дождём, на велосипеде, в одной рубашке, с намокшей причёской и неводостойкой тушью, которая уже начала стекать по щекам.

И всё же я продолжила свой путь, возможно, из упрямства. Мне хотелось доказать себе и всему миру, что меня невозможно остановить. Как же я ошибалась! Иногда я думаю, что была бы рада даже небольшому происшествию, лишь бы не попасть в офис «СИ-АМ» в тот день. Но, к сожалению, судьба приготовила для меня другие планы, и они оказались не самыми приятными.

«Я опоздала. Как всегда, в самый неподходящий момент!»

Эта мысль промелькнула у меня в голове, когда я подъехала к пятиэтажному зданию, которое ошибочно приняла за офисное. На электронном табло у ворот отображалось время, дата и температура, а над ними светило солнце, словно насмехаясь над моей попыткой оправдать опоздание дождём. «Ну, хотя бы отговорка есть», — подумала я, пытаясь приободриться.

Охранник с табличкой Лим Хён - Джун пропустил меня через ворота, и я побежала к зданию быстрее, чем ехала сюда на велосипеде. В сумке глухо перекатывался тяжёлый замок, оттягивая плечо, но это меня не остановило. За три минуты до десяти я уже стояла у входа. Велосипед, оставленный без цепи на подножке, казался защищённым хотя бы камерами по периметру. «Кому придёт в голову угонять его под таким наблюдением?»

Воздух вырвался из моих лёгких быстрее, чем я успела договорить. Пришлось на мгновение остановиться, глубоко вдохнуть и продолжить:

— Фух… на собеседование. Хана Ким Со Ын… на должность младшего специалиста в пиар - отдел, — пробормотала я, чувствуя, как все мои силы улетучиваются.

Девушка по имени Ли Щи-А, работавшая за стойкой регистрации, с изумлением смотрела на меня, словно не могла поверить, что такое необычное создание, как я, может оказаться в этом месте. Её глаза расширились, а руки непроизвольно сжались на поверхности стола.

— Вы… опоздали, — произнесла она, нервно поправляя волосы и показывая рукой на лестницу за своей спиной. — пятьдесят пятый этаж, кабинет 901. Лифт на ремонте.

Её глаза, казалось, блестели чуть больше обычного, словно от слёз. Но мне было не до этого. Я кивнула, игнорируя внутреннее чувство лени, и направилась к лестнице.

— Ну конечно, на пятьдесят пятый этаж и в этот день лифт на ремонте. Это же крупная компания, как вообще такое возможно? в этом здании почти 70 этажей, как вообще люди добираются на последний — буркнула я себе под нос, собираясь с духом перед восхождением.

После велосипедной прогулки я с трудом преодолела этажи. К концу пути моя рубашка промокла от пота, волосы прилипли к голове, а ноги едва держали меня. Но я всё же добралась до места назначения.

Я постучала в дверь и услышала короткое «Войдите». Войдя в кабинет, я чуть не упала, споткнувшись о порог.

— Прошу прощения за опоздание, — пробормотала я, пытаясь придумать оправдание и одновременно убирая мокрые волосы с лица.

Комната была светлой, с большими окнами, через которые лился дневной свет, ослепляя меня после тёмной улицы. Но мой взгляд сразу же упал на человека, сидящего за столом. Со Ён Чхве, женщина с великолепными светлыми волосами и пухлыми губами, с любопытством рассматривала меня. Её глаза, в очках обрамлённые густыми ресницами, сверкали, словно драгоценные камни.

Я почувствовала, как моё лицо покраснело от смущения. Её образ казался слишком вычурным для обычного собеседования: обтягивающая блузка с почти расстёгнутыми верхними пуговицами, локоны, спадающие на грудь, и лёгкий аромат мяты и чего-то успокаивающего. Вся её аура была настолько спокойной и уверенной, что я почувствовала себя ещё более неуклюжей.

— Вы... на собеседование? — её голос звучал мягко, но с ноткой веселья. Казалось, ей было интересно наблюдать за моим неловким появлением и попытками выглядеть достойно.

— Да, — выдавила я, вставая прямо и пытаясь собраться с силами. — Ливень... и мой кот... немного помогли мне с этим нарядом.

Её улыбка стала шире. Она явно развлекалась.

— Это делает вас яркой личностью, — сказала она, не переставая улыбаться. Она забрала у меня резюме и быстро его просмотрела. — Можем начать, когда вы будете готовы. Я кивнула, пытаясь собраться с мыслями. Сев на стул напротив неё, я почувствовала, как все мои попытки выглядеть профессионально испарились вместе с остатками самоконтроля.

— Итак, госпожа Хана Ким Со-Ын, почему вы выбрали именно наше компанию? — начала она, открывая папку с документами, а я отчаянно пыталась не показать, насколько этот вопрос застал меня врасплох.

— Вашу компанию... она... отличается, — начала я, пытаясь подобрать правильные слова. — Оно придаёт значение не только бизнесу, но и творчеству. Я думаю, что это место идеально для развития, как профессиональных навыков, так и личных.

Она кивнула, делая какие-то пометки в своих записях, и я почувствовала, что этот бой можно было бы выиграть... если бы не лужа под моим стулом, которая стала ещё одним сюрпризом для меня.

Чудесное создание, которое казалось воплощением утончённой благосклонности, чуть склонило голову, наблюдая, как я едва удерживаюсь под тяжестью замка на плече, и, сложив губы в мягкую улыбку, произнесло почти ласково:

— Спасибо. Но мы уже наняли специалиста в пиар отдел. Так что... Всего хорошего.

И в этот миг образ ангела, который я нарисовала в своём воображении, рухнул, оставив лишь чувство пустоты и обиды. Внутри меня всё сжалось. Я так старалась, прошла через столько испытаний, чтобы услышать этот холодный отказ. Её глаза, будто ожидающие моего имени, готовились вежливо, но решительно указать мне на дверь. Это было удивительно. Такой деликатный сервис: меня выгонят из офиса так, будто я сама не хочу уходить. Я чувствовала, как каждый мой выбор и каждое усилие рушатся. В голове крутились мысли: «Зачем было столько стараться, если тебя даже не допустили до начала?»

Меня почти выпроводили, я стояла на пороге кабинета, словно в пустоте. Но вдруг всё изменилось. В комнату ворвалась другая женщина Юн Ми Пак — взволнованная, с растрёпанными чёрными волосами, её золотистые глаза вспыхнули, и, не говоря ни слова, она втащила меня обратно. Я лишь успела прижаться к стене, пытаясь понять, что происходит.

— Вы — Хана Ким? — спросила она.

— Да, — ответила я, чувствуя, как ситуация выходит за пределы логики.

На лице блондинки за столом вдруг появилась лёгкая тень смущения, и она неловко поправила свои волосы. В воздухе повисло напряжение, словно кто-то только что открыл дверь к чему-то важному.

— Простите, — добавила вошедшая женщина, — но произошла ошибка. Собеседование назначено не для вас.

— Но... я — мои слова затерялись в атмосфере непонимания и растерянности.

Эта женщина, с энергией урагана, начала объяснять, что произошла ошибка в расписании. Она не уточнила, что именно случилось, но сразу стало понятно, что в этот офис я попала по совершенно нелепому стечению обстоятельств.

В этот момент я не знала, смеяться или плакать.

Чудесное создание передо мной слегка склонило голову, внимательно наблюдая за тем, как мой плечевой ремень всё сильнее тянет меня к земле. Она сложила алые губки в трубочку и с невинной улыбкой выдохнула ласковым, почти ангельским голоском:

— Мы уже наняли специалиста. Спасибо, что зашли…

Её слова прозвучали мягко, — я ожидала совсем иного. А она даже не попыталась скрыть лёгкую улыбку. Внутри все потонуло в тяжести разочарования. Взгляд Юн Ми, как крыло бабочки, мелькнул в мою сторону, ожидая, когда я наконец назову своё имя, чтобы потом выпроводить меня с вежливой профессиональной точностью. Это был тот самый момент, когда я поняла, что моё имя для неё ничего не значит. Я была всего лишь ещё одной неудачницей, у которой не хватило духу прибежать вовремя. Я стояла там, теребя ремень своей сумки, чувствуя, как на меня давит не только её вес, но и вся неловкость момента.

Я уже повернулась к выходу, как внезапно дверь кабинета резко распахнулась. Вбежала женщина Юн Ми с растрёпанными черными волосами, глаза её сверкали золотом, словно у дикого зверя, готового к нападению. Она буквально протолкнула меня обратно в кабинет своим телом, заставив прижаться к стене.

— Этот паразит уволился! — выдохнула она, тяжело дыша.

— Прямо посреди рабочего дня!

— Да, теперь Мин Су Чан тянет из всех жилы. Дизайнер уже в обмороке, Программист докуривает вторую пачку за утро. Менеджер по рекламе закрылась в туалете, и её только спецназ сможет оттуда достать!

Её слова звучали одновременно как жалоба и как комедия. Я не могла удержаться от лёгкой улыбки, но быстро вспомнила, что мне вообще-то отказали в должности.

— Не паникуй. Можешь использовать мой туалет, — спокойно предложила женщина проводившая собеседование Со Ён Чхве, оглядев свою подругу.

— Ты что, с ума сошла?! Нам сейчас нельзя покидать этаж во время рабочего дня! — это уже была настоящая истерика. Юн Ми лишь пожала плечами, но ничего не успела ответить, потому что брюнетка уже развернулась и бросила на ходу:

— Срочно найдите кого-нибудь в отделе маркетинга! Если Мин Су Чан узнает об этом до обеда, он может принять решение о понижении кого-то из нас!

Внезапно мне резко перехотелось работать здесь. Это место казалось не агентством, а скорее башней, полной пленников, где всеми заправлял злой дракон. Я ухватилась за свою сумку и начала медленно отступать к выходу, надеясь, что меня никто не заметит.

— Нам нужно узнать, сколько у нас времени, — произнесла Со Ён Чхве с некоторой растерянностью, поднимая трубку телефона с множеством кнопок.

— Ты понимаешь, в каком он сейчас настроении? — ухмыльнулась брюнетка, направляясь в уборную. Она исчезла так быстро, что мне показалось, будто воздух вокруг наэлектризовался. Бумаги на столе Юн Ми, взлетели в воздух, словно их сдул порыв ветра.

Я уже почти вышла за дверь, когда услышала голос Юн Ми:

— Подождите!

Я обернулась. Неужели она снова собирается меня уволить?

— А вы не думали попробовать себя в отделе маркетинга? или роли временного личного помощника? Со всеми перспективами карьерного роста, — её голос снова был сладким, как у ангела.

— Личного помощника? — я не смогла сдержать удивления.

— Вы правы! Но сейчас нам очень нужен специалист в отдел маркетинга. Заработная плата там не уступает той, что получают рекламные агенты. Кроме того, предусмотрены бесплатные обеды, медицинская страховка и полный социальный пакет. Также в рамках работы предоставляются две командировки в год за счёт компании, — с этими словами она широко улыбнулась, и её зелёные глаза словно загипнотизировали меня.

— Возможно, даже предоставим жильё.

Я вздохнула и села напротив неё.

— Ну… если только временно…

Эти слова мгновенно стёрли из моей памяти неприятные события последних минут.

Меня поймали. Или, возможно, я сама себя выдала. Неважно, как именно это произошло, важны лишь последствия.

— Главное, не пейте слишком много кофе, как это делают многие в этом здании. Однажды мы все умрём от разрыва мочевого пузыря! — Юн Ми Пак продолжала шутить. Она была тем человеком, который развернул меня от порога. Ну что ж, фамилия красивая, но её внешность никак не соответствовала этому образу.

- Я хочу вас предупредить перед тем, как мы примем вас на работу. Мы — крупная публичная компания, занимающаяся интернет-торговлей. Наш владелец, Мин Су Чан, обладает большими амбициями. Мы конкурируем с такими известными веб-порталами, как: Taobao, Tmall, Alibaba, и AliExpress и многими другими. Ваша основная деятельность будет заключаться в осуществлении торговых операций между компаниями и розничной онлайн-торговли. Наша компания действует не только в Южной Корее, но и за её пределами. Официально она зарегистрирована на Каймановых островах, а её штаб-квартира расположена в Сеуле. Почему-то её холодная вежливость Юн Ми Пак только усиливала моё чувство дискомфорта.

Когда я вспоминаю это собеседование, меня охватывает дрожь. Что ж, отдел маркетинга, так отдел маркетинга. Единственное, о чём я просила в тот момент — это предоставить мне жильё.

Глава 2: Пределы терпения

Прошла неделя с тех пор, как я начала работать в крупной компании «СИ-АМ», Мне уже очень нравится здесь атмосфера и вид из окна. Здание компании и его расположение отличаются от стандартных офисных высоток в городе. Офис на пятьдесят втором этаже представляет собой кирпичный лофт, где спрятаться можно только за несущими колоннами, которых всего десять.

Единственное место на этаже, где есть стены, — это уборная. В остальном же, второй этаж лишён этой роскоши. Кабинет начальства отделён от остального офиса стеклянными перегородками, и дверь всегда открыта. Всё прозрачно и на виду.

Пока я делала ксерокопию, стоя полубогом к кабинету начальника, я задумалась об этом.

Мин Су Чан — наш руководитель, и он одержим контролем. Если сотрудники уходят пить кофе в обеденный перерыв на кухню, он должен их видеть. Если они работают за столом, он должен следить, чтобы они не отлынивали. Даже если бедные работники идут в туалет, он должен их слышать! Поэтому в санузле нет потолка. Только стены высотой два метра и ещё метр двадцать до общего офисного потолка. Просто «идеальные» условия работы.

— Эй, новенькая! Копии договора! Неси мне сейчас! — рявкнул Мин Су Чан, наблюдая за мной через стекло.

«Зачем ставить эти перегородки, если всё и так прекрасно видно и слышно? Куда практичнее было бы обойтись без них. Наверняка босс боялся, что кто-то из работников не выдержит и запустит в него папкой или телефоном. В худшем случае, в него могли бы бросать бумажные шарики из ручек — тоже отличный способ расслабиться».

Хотя мне и было непонятно, зачем установили стеклянные стены, я всё равно была рада, что теперь у меня есть хоть какая-то преграда.

Иногда мне кажется, что в глазах Мин Су Чан вспыхивают искры, когда он смотрит на меня. Но, возможно, это всего лишь игра света и тени.

В своих мыслях я часто называю своего начальника «Дракон - Су». Это прозвище я придумала, чтобы не произносить его имя вслух. Оно такое длинное и сложное, что я боюсь случайно ошибиться, когда буду его называть.

Когда я говорю о начальнике, мне приходится быть очень осторожной. Я стараюсь не произносить его имя, а если всё же приходится, то делаю это шёпотом. Кто знает, возможно, без этого я бы не решилась сказать что-то плохое о Мин - Су.

Однажды я услышала, как кто-то из коллег упомянул начальника. Не удержавшись, я прошептала: «Несу-несу». Затем я быстро схватила заранее распечатанные копии документов.

— Если я не найду хотя бы одну копию из тридцати, ты уволена! — снова раздался голос начальника.

Я привыкла сравнивать своего начальника с огнедышащим драконом. Хорошо, что он не требует от меня, как от принцессы, суши на обед.

Я вошла в кабинет с копиями документов и быстро разложила их на столе начальника. Мин Су Чан оторвался от важных бумаг, отложил ручку и посмотрел на меня своими жёлтыми глазами. Его взгляд был странным и очень редким. Мне казалось, что его глаза были похожи на жидкое золото.

Его напряжённые плечи и сжатые губы не предвещали ничего хорошего. Мне казалось, что он сейчас облизнёт кончик пальца и начнёт пересчитывать копии. И так происходит каждый день. Иногда мне кажется, что он пытается найти способ меня уволить, но к вечеру это чувство проходит.

Однако я заметила, что мне всё меньше времени отводится на ксерокопирование, а объём работы только увеличивается. Пока я занимаюсь копированием документов, начальник следит за мной. Он считает секунды и потом зовёт меня, когда я ещё не закончила работу. Но он ошибается.

Как хороший маркетолог и девушка, которая живёт в квартире, предоставленной работодателем, я должна быть безупречной. Иначе меня точно уволят. Поэтому с самого начала я начала налаживать отношения с коллегами.

Теперь, когда начальник уходит на обед, я провожу свой перерыв у ксерокса, копируя документы, которые ещё не дошли до начальника. Бухгалтер, кадровик, рекламщики, юрист и отдел по снабжению, которые создают макеты, присылают мне документы. А через час Мин Су получает их. Так я подстраховываюсь на случай, если у начальника начнётся изжога.

Однако я не понимаю, намеренно ли Мин Су Чан увеличивает количество копий и сокращает время на ксерокопирование, или это связано с приближающейся помолвкой?

Если говорить проще, то у Мин Су Чан, талантливого бизнесмена, в июне должна состояться помолвка, и он очень нервничает из-за этого. Он стал ещё более строгим и раздражительным, чем раньше. Его угрозы «Уволю!» стали звучать чаще, и это только в мой адрес.

Иногда мне кажется, что я вижу искры в глазах Мин Су Чан, когда он смотрит на меня. Но, возможно, это просто игра света и тени.

— Справилась! Свободна, новенькая, — с раздражением бросил Мин Су Чан, привычно наклонив голову и хрустнув шеей.

О, моё прозвище — это целая история, как и этот привычный и сексуальный жест моего босса. Он делает его только тогда, когда сильно взволнован чем-то и пытается сдержать свои эмоции. Однако я узнала об этой особенности не сразу. Это произошло в тот самый первый день после собеседования.

Юн Ми Пак заполняла мою анкету, и её первый вопрос был не о дате рождения.

— Вы пользуетесь косметикой? — спросила она без подготовки.

Я растерялась, и начала неловко искать, куда бы спрятать глаза. Наткнувшись на зеркальную дверцу шкафа, я чуть не упала со стула. Удержавшись, я всё же уронила стопку бумаг на пол. В отражении я увидела полностью зелёную девушку с тёмными кругами вокруг глаз. Это действительно выглядело так, будто я не пользуюсь косметикой, и я вынуждена была признать, что замечание Юн Ми Пак было справедливым.

— Да, — неохотно призналась я.

Как меня вообще пустили в здание, а не вывели за территорию агентства? Вид у меня был ужасный и пугающий. С таким макияжем только детей на утренниках в детском саду пугать. И то могли бы не пустить, чтобы не травмировать детскую психику.

Конечно, я забыла, что накануне собеседования решила покрасить волосы в фиолетовый цвет. Как творческая личность, я часто экспериментирую с внешностью, и окрашивание волос в фиолетовый было одним из самых безобидных изменений в моей жизни. Кто же знал, что краска прямого действия и яркий макияж в сочетании с дождём создадут такой эффект боди-арта в стиле панк-невесты?

— Я понимаю, каждый имеет право на самовыражение, но в нашем крупной компании не принято выставлять напоказ свои особенности. Более того, это запрещено, — отчитывала меня блондинка.

Но я не могла на неё злиться. Было что-то в Юн Ми Пак, что притягивало меня, несмотря на её поступки и слова. Я даже не сразу задумалась, какие именно особенности она имела в виду. Решила, что она говорит о моей творческой натуре. Всё должно быть строго и стильно, без лишних деталей и вычурности.

С тех пор я стала носить исключительно брючные костюмы, оставляя пиджак на спинке стула. Это был мой маленький протест. Я надевала только рубашку, без верха.

К сожалению, мне не удалось продолжить опрос, потому что всё внимание было сосредоточено на моей внешности и имени. Замигала кнопка на телефоне, и раздался неприятный звук. Юн Ми Пак вызвали по внутренней связи. Когда блондинка нажала на кнопку, из динамиков раздался строгий голос:

— Ты нашла нам маркетолога ? а мне помощника? — спросил он, даже не поздоровавшись и не спросив, как дела.

— Да, господин Мин Су Чан, вот наша «Новенькая» она окончила факультет Университет КонЯнг в городе НонСан. Она Специалист по интернет-маркетингу и по рекламному PR Вы её уже видели, на этой неделе она приступила к работе.

От этих слов у меня внутри всё сжалось.

— Юн Ми, за что? Я ведь так хорошо к ней относилась с самого начала. Мы уже неделю общаемся. Как она могла так представить меня перед будущим начальством? Неужели было так сложно сказать: «Это Хана Ким Со Ын»? Кажется, здесь всё меняется быстрее, чем курс на бирже.

— Что за курсы? — спросил он.

— Курсы по управлению продажами. В рамках этих курсов мы изучали основы коммуникации, стратегического планирования, брэндинга, копирайтинга и анализа рынка.

— Что, у тебя базовое образование ниже среднего?

— Нет! Почему же? Мой диплом даёт такие же права на получение должности PR-менеджера, но это место было занято, по этому я в отделе маркетинга. И помимо диплома, важно иметь портфолио с примерами выполненных проектов и навыками, которые можно применить на практике. Многие работодатели также ценят наличие дополнительных сертификатов, подтверждающих знания в области цифрового маркетинга, PR или управления проектами.

— Отлично. Мне это нравится, мы крупная компания — сказал Мин Су Чан, закрывая папку. Юн Ми Пак из отдела кадров была в шоке.

— Я устал работать с посредственными сотрудниками, может быть, у меня появился кто-то лучше, — он грубо высказался о своих сотрудниках, но, возможно, Юн Ми уже привыкла к такому.

— У меня накопилось много бумаг, передай их моей помощнице. Отправь её вниз, и как можно скорее, мне нужен: тройной эспрессо!

— Но я…

— Быстро! — он даже не дал мне договорить. Я не его личный секретарь, зачем мне выполнять его работу? Это обязанности его помощницы Со Ён Чхве, она что, так плохо выполняет свою работу, что он решил проверить меня?

Вот так я оказалась в месте, откуда не хочу уходить. Даже в аду есть свои вечеринки, дружелюбные черти и свой собственный стиль.

К концу рабочего дня Хана медленно собирала бумаги на своём столе, стараясь сосредоточиться на завтрашних делах. Но её мысли снова и снова возвращались к сегодняшнему утру. Весь день был наполнен напряжением, которое исходило от Мин Су Чана. Каждый раз, когда он проходил мимо, она чувствовала, как воздух вокруг них становится тяжелее, словно его присутствие высасывало из неё спокойствие.

«Почему он всегда такой злой и холодный?» — думала она, глядя на закрытую дверь его кабинета. На мгновение она остановилась, забыв о работе, погрузившись в свои мысли.

Мин Су Чан казался требовательным начальником, перфекционистом, который требовал невозможного. Но это было лишь видимость — он казался строгим лидером. Однако, когда она только начала работать, он заметил её старания и дал ей шанс проявить себя. Она не могла забыть, как он поддержал её, когда она решила пойти на курсы, чтобы улучшить свои навыки, хотя и не выражал это открыто. Были ли это просто слова благодарности или за ними скрывалось что-то большее? Это оставалось загадкой, но похвала от Мин Су Чана уже считалась наградой в офисе.

«Почему я так остро реагирую на него?» — спрашивала себя Хана, и этот вопрос пульсировал в её голове последние несколько часов. Она пыталась убедить себя, что это просто профессиональное напряжение, но чем больше она думала об этом, тем яснее понимала, что дело не только в его похвале.

В его холодном и деловитом взгляде она иногда видела отблески чего-то другого — как будто он старался отгородиться от всех, включая её. Она признавала, что её раздражала его отстранённость, но это одновременно притягивало её к нему.

«Неужели я ищу в нём не только признание как сотрудника?» — этот вопрос снова и снова возникал в её голове, заставляя сердце биться быстрее. Она даже чувствовала себя глупо, представляя, как они могли бы общаться за пределами офиса — без масок, без напряжения. Она хотела увидеть его другим, более открытым, но сразу же отбрасывала эти мысли как наивные и бесполезные. Такие, как Мин Су Чан, никогда не покажут ей ту сторону, которую она так отчаянно надеялась увидеть.

Но, несмотря на это, «он был единственным, кто заступился за меня и за мои старания», — думала она.

Прошла ещё неделя, и каждое его замечание, даже самое резкое, задевало её, оставляя след. Он был тем, кто пробуждал в ней не только профессиональное уважение, но и что-то более глубокое.

«Неужели он видит во мне только подчинённую? Или есть что-то ещё?» — этот вопрос не давал мне покоя.

Перед сном мои мысли уносили меня в мир, где Мин Су Чан был не только моим начальником, но и кем-то, с кем я могла бы разделить свои заботы и радости. Но каждый раз, когда я пыталась проникнуть глубже в свои фантазии, его холодный образ возвращал меня к реальности.

В четверг я сидела в переполненной комнате отдыха, нервно теребя чашку с недопитым кофе. Вокруг меня коллеги оживлённо разговаривали, но всё это казалось далёким и чужим. Я старалась не выдавать своего напряжения, но внутри меня всё кипело. Рабочий день только начался, а я уже чувствовала усталость.

Рядом со мной села Со Ён Чхве, моя добрая и всегда жизнерадостная коллега. Она бросила на меня быстрый взгляд, заметив, что я нахмурилась и молчу.

— Что-то случилось? — спросила она, наклонив голову. В её голосе звучала искренняя забота.

Я подняла глаза и выдавила из себя слабую улыбку.

— Всё в порядке. Просто немного устала.

Но я не собиралась отступать. Я давно научилась замечать женские косые взгляды и понимать, когда что-то не так. Для этого не нужно быть большим специалистом.

— Это из-за Мин Су Чана? — тихо спросила я, хотя в моём голосе звучала уверенность.

Со Ён Чхве вздрогнула, услышав его имя, и нервно рассмеялась.

— Он слишком требовательный. И что бы я ни делала, всё недостаточно хорошо.

Её голос дрогнул, и она почувствовала, как её охватывает разочарование, но сдержалась. Она не хотела, чтобы кто-то видел её слабой. Однако, сказав это вслух, она почувствовала облегчение, словно с её плеч свалился тяжёлый груз. Она действительно чувствовала себя так — загнанной в угол, всегда под прицелом его холодного взгляда, под критикой, которая ранила, как нож.

Я кивнула, и Со Ён посмотрела на меня с пониманием. Я поджала губы и сказала:

— Он такой со всеми. Думает, что это мотивирует нас. Но мне кажется, иногда он забывает, что мы тоже люди, у нас есть свои границы.

Со Ён покачала головой.

— А я даже не уверена, что всё делаю правильно. Я стараюсь соответствовать его требованиям, но мне кажется, что всё, что я делаю, оказывается не так.

Со Ён нахмурилась, теряя уверенность.

Я кивнула, не в силах произнести ни слова. Он взял отчёт и, не проронив ни звука, покинул помещение.

В этот момент я осознала, что не могу продолжать в том же духе. Мне необходимо было что-то предпринять, чтобы изменить ситуацию. Я решила обсудить это с Мин Су Чаном.

Я подошла к нему и произнесла:

— Я хочу с вами поговорить.

Он поднял глаза и посмотрел на меня.

— Слушаю, — ответил он.

Я начала говорить о том, что чувствую себя подавленной и не в силах справиться с таким объёмом работы. Я сказала, что мне нужна помощь и поддержка.

Мин Су Чан внимательно выслушал меня, не перебивая. Когда я закончила, он произнёс:

— Я понимаю тебя. Это нелегко. Но ты можешь справиться. Ты сильная.

Я почувствовала облегчение. Мне стало легче.

— Спасибо, — сказала я.

Мин Су Чан улыбнулся.

— Не за что, — ответил он. — Я рад, что ты смогла поделиться со мной своими чувствами.

Я ушла с чувством надежды. Я знала, что теперь у меня есть поддержка, и я смогу преодолеть все трудности.

Я раздражённо кивнула. Его недовольное ворчание было последней каплей, и я больше не могла молчать.

— Почему вы всегда так? — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. — Почему вы ведёте себя так, будто я ничего не могу сделать правильно? Все сотрудники в офисе не могут угодить вам.

Мин Су поднял брови, явно удивлённый моим выпадом, но его лицо оставалось невозмутимым.

— Что ты имеешь в виду, новенькая? Я хочу, чтобы работа была выполнена на высшем уровне — всегда.

— Но ваш тон… ваши требования… — я сжала кулаки. — Вы никогда не говорите ничего хорошего. Вы просто…

— Просто что? — перебил он, всё ещё сохраняя спокойствие. — Я требую только то, что необходимо для работы. Разве не понятно, что это не личное?

Я смотрела на него, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Сейчас Мин Су был так далёк, словно между нами стояла стена непонимания, которая казалась непреодолимой. Для него всё было делом, и только делом, но для меня… Его отношение было больше, чем просто работа. Это было личным.

Мин Су Чан слегка наклонил голову.

— Если у тебя, новенькая, есть трудности, скажи. Но не думай, что ты особенная. Я ценю работу, которая выполняется вовремя, иначе не был бы начальником.

Я замолчала. Его слова прозвучали неожиданно. Это почти было как «Я ценю вашу работу»? Это было бы как удар молнии, если бы такое услышала.

— Я могу эту задачу отдать другому сотруднику.

В голове проносились мысли: он что, делает мне одолжение?

Глава 3: Кофе с привкусом обиды

— Здесь ошибка в названии компании, — произнёс босс холодно, с едва заметным оттенком триумфа в глазах. Казалось, Мин Су Чан был доволен, что, наконец, нашёл повод для упрёков. Его губы дёрнулись, словно предвкушая очередной виток его бесконечных требований.

— Во всех копиях ошибка! Переделывай. — Он с размаху разбрасывал документы по кабинету, и бумаги летели в разные стороны, словно поражённые его яростью птицы. — Ты хоть понимаешь, сколько бумаги ты перевела?

Его возмущение, казалось, переходило все границы. Я наблюдала за ним, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри меня все закипало. Мин Су Чан — человек, о чьей терпимости и сочувствии никто в офисе не подозревал. Работать с ним было как находиться на поле битвы: никогда не знаешь, когда и где тебя поразит его критика.

Когда я пришла на эту работу, я искренне пыталась наладить контакт, выполняла все его поручения. Каждое утро покупала для него кофе, сдерживая раздражение и надеясь, что вот-вот он начнёт ценить мои усилия. Поднималась раньше, чтобы добраться до той самой кофейни, где делали его любимый эспрессо — крепкий и насыщенный, как его привередливый характер. Я даже нашла турецкие салфетки, чтобы создать уют в кабинете для переговоров, но, как и ожидалось, они немедленно отправились в урну.

Каждый день, когда он выбрасывал мою заботу, демонстративно не замечая моих усилий, я ощущала себя невидимкой, человеком, которого сложно разглядеть сквозь призму его требований. Кофе, который я готовила с максимальной точностью, всегда заканчивал свой путь в мусорной корзине, и каждый раз это только добавляло мне решимости. Казалось, что я для него не человек, а очередной механизм, который можно настраивать, менять, как ему вздумается, но не замечать настоящую меня.

— Господин Чан, — мне пришлось держать себя в руках, ведь в противном случае я бы сдержалась. Я не понимала, почему он не мог просто объяснить, что именно ему не нравится.

— Тебе что-то нужно? — он обернулся ко мне, и его взгляд пронзил меня, как всегда холодный и отчуждённый. — Или ты хочешь оправдаться? Даже не пытайся.

— Я не собираюсь оправдываться, потому что ошибки здесь нет, — выдержав его взгляд, ответила я. — Вы сами передали мне документы с этим названием.

Видя, как он уставился на меня, я почувствовала прилив странного удовлетворения. Его лицо казалось комичным в этот момент, и, возможно, впервые мне захотелось улыбнуться. Мин Су Чан выглядел так, будто его мир внезапно рухнул.

— Ксерокс ошибок не делает, — произнёс он, наконец, в его голосе звучала нотка уязвимости, которую я раньше не замечала.

— Так может, нужно внимательнее подходить к подготовке документов, — ответила я, удивившись собственной смелости.

Его глаза сверкнули, и я почувствовала, как ледяная волна вновь накрывает нас обоих.

— Тогда почему ты не проверила договор на наличие ошибок перед тем, как ксерокопировать его? — Мин Су Чан навис надо мной, его лицо было настолько близко, что я могла различить мельчайшие нотки раздражения в каждом морщинке на его лбу. Его голос был твёрд и резок, как треснувший лёд.

Я медленно подняла взгляд, выдохнула и сдержанно ответила:

— То есть, теперь мне поручено проверять каждый документ? Может быть, нам стоит нанимать людей с соответствующей квалификацией?

Его глаза сузились, и он обличающее поднял указательный палец, как будто он готов был вынести мне окончательный приговор. Но его рука опустилась прямо передо мной, неожиданно уткнувшись в мягкую ткань моей блузки. Он замер, и, казалось, понял, что произошло — его пальцы мгновенно исчезли, словно спрятались в карманы от жгучего стыда, а на лице расцвела вспышка румянца. Я впервые увидела его в таком смятении: обычно хладнокровный и резкий, он вдруг лишился своей привычной самоуверенности.

Оставшись невозмутимой, я разгладила блузку, словно ничего не произошло, как будто это была всего лишь случайность. На самом деле, внутри меня мелькнула едва заметная улыбка. Похоже, его стойкость и броня не были столь крепкими, как он хотел казаться. Я впервые поняла, что есть моменты, когда его хладнокровие может подвести его.

— Извините, но у меня нет квалификации юриста, и я не работаю в юридическом отделе. Или, возможно, мне платить за дополнительную работу?

Его лицо на мгновение приобрело выражение смятения, но он тут же справился с собой. Этот человек, который, по слухам, давно и прочно привык к женскому вниманию, почему-то оказывался в абсолютной растерянности рядом со мной. Неужели ему были настолько неприятны мои усилия? Я старалась унять негодование, но ничего не могла с собой поделать.

Пробежав взглядом по мне, он вдруг ослабил галстук, медленно, словно не решаясь полностью избавиться от него. Казалось, каждый его жест отнимал невероятное количество усилий, и я ощущала, как между нами повисло напряжение, которое не отпускало ни на мгновение.

— Со Ён Чхве! — рявкнул он в интерком, его голос снова обрёл властность, хотя я чувствовала скрытую в нём нервозность. — Почему в договоре ошибка? Исправь это немедленно! Ошибок быть не должно!

Похоже, его мысли вернулись к тому самому моменту — его палец на моей блузке, смущение, волнение. Тень той близости всё ещё оставалась между нами, как будто в комнате поселился посторонний, лишний оттенок стыда, что он всячески старался скрыть. Но я знала — этот человек, самоуверенный и властный, неожиданно стал восприимчивым, а значит, стал куда более уязвимым, чем хотел бы.

Кажется, моя блузка цвета лазурного неба останется в его памяти надолго.

— Новенькая, свободна, — процедил он сквозь зубы и, как всегда, махнул на меня тыльной стороной ладони, словно отгоняя назойливую муху. Ну что за раздражающая манера!

Я молча вышла из его прозрачного кабинета и сразу наткнулась на смешанные взгляды коллег. Некоторые из них в знак поддержки отвели глаза, но большинство не скрывало хитрых, одобрительных улыбок. В офисе Мин Су Чана, казалось, каждый знал свою роль: кто подлизывался, кто открыто недолюбливал, кто занимал нейтралитет. Только помощница Со Ён Чхве сидела за монитором, напряжённо перепечатывая договор, не поднимая глаз.

Меня охватила волна смущения. Всё-таки я слишком явно напоминала всем здесь о том, что их место в компании не в безопасности — не только от ошибок, но и от грубости начальства. Я едва успела сесть за крошечный стол напротив дверей босса, как мысли понесли меня назад, в день первого визита в компанию. Тогда мне казалось, что всё будет иначе.

Дверь на этаж открылась, и передо мной развернулось огромное открытое пространство — никаких стен, рабочие столы были как маленькие островки, объединённые только общим гулом голосов и звуком стука клавиш. Мне показалось, что весь офис, кроме технических специалистов, находился здесь, на втором этаже, будто жизнь компании дышала именно здесь.

— Вы к кому? — кратко поинтересовалась девушка за белым столом возле входа. На табличке значилось её имя: «Юн Джин-Соль».

— К директору. Меня только что наняли к нему в помощники, — ответила я, улыбнувшись, надеясь, что найду здесь если не подругу, то хотя бы союзника.

Юн Джин-Соль вдруг вздохнула с явным облегчением и, держа руку на сердце, пробормотала:

— Слава богу, меня не понизят. — Как будто для неё мои проблемы стали ответом на собственные страхи.

— Может, и мне стоило тогда волноваться, но, как всегда, оптимизм взял верх. Как и на экзаменах: все тряслись, пока я уповала на удачу, и преподаватель действительно отвернулся, позволив мне воспользоваться шпаргалкой на последний вопрос. Правда, остальные я успела выучить, и хотя половину успеха обеспечила усидчивость, остальное докрутили надежда и немного везения. Но стоило ли теперь рассчитывать наудачу в этом офисе?

— Вам в конец зала, кабинет за стеклом. Дверь всегда открыта, — продолжила Юн Джин-Соль, заметив мою нерешительность. — Удачи! — она сжала кулачки, словно подбадривая меня перед прыжком в воду.

Теперь, когда я знала этого человека, жёсткого и непредсказуемого, сложно было представить, как легко я, словно наивная первокурсница, направилась к нему навстречу. Тогда я верила, что нашла работу мечты. Квартира, высокая зарплата, оплаченный отпуск — что ещё было нужно? Иногда, кажется, что я просто приклеилась к этому месту, как клей на пальцах, и теперь не могу разорвать связи.

Я осторожно пробиралась сквозь просторное пространство, следуя по широкой дорожке, выложенной из рабочих мест, словно направляясь к центру чужой вселенной. Мне понравилось новаторское решение с прозрачными перегородками и кабинетом за стеклом — такой смелый шаг в офисной культуре, открытость и единство! Но со временем всё стало меняться. Когда я смотрю на это место сейчас, уже почти не испытываю восторга. Стеклянные стены, когда в них мерещатся недовольные глаза босса, начинают выглядеть куда менее приветливо.

«В первый день он показался мне другим». Я была уверена, что именно в этом прозрачном кабинете люди принимают судьбоносные решения, и директор компании может быть кем-то важным, мудрым и, возможно, великодушным.

В тот день, добравшись до дверей его офиса, я осторожно постучала и вошла. Мин Су Чан сидел за столом, его руки лежали на столешнице, аккуратно сложенные, словно по инструкции. Взгляд был сосредоточенным, задумчивым. Он встретил меня не с тем насмешливым презрением, которое позже стало привычным, а скорее с лёгким интересом, как к новой фигуре на шахматной доске.

— Вы новенькая, значит? Присаживайтесь, — пригласил он, настраиваясь на свою роль, как в спектакле, но в тот момент это казалось чем-то особенным. Я тогда не могла понять, что его равнодушие и холодные манеры стали частью постоянного, почти неизменного сценария.

Мы поговорили о задачах, о дисциплине. Он даже мягко улыбнулся, и эта улыбка, вкрадчивая, сдержанная, заставила меня поверить в то, что под этим железным фасадом скрывается другой человек. Я вышла из кабинета окрылённая. Счастливая, полная энтузиазма, готовая сделать всё, что потребуется.

Но дальше всё пошло не так. Поначалу меня не смущало, когда он пренебрегал моими стараниями, словно их вовсе не замечал. Но вскоре его холод сменился недовольством, а потом и откровенной критикой. Похвала? Забудьте. Наоборот, каждый день он находил что-то, на чём можно сорвать своё раздражение. Ошибка? Упущение? Даже незначительное промедление — всё превращалось в мою персональную вину.

Ещё немного позже он стал поглядывать на меня с нескрываемым презрением, словно каждый день я снова доказывала свою ничтожность. Это были не просто упрёки — это был сплав хладнокровия и язвительности, который каждый раз давал мне понять, что всё моё существование в этом офисе — одно большое недоразумение.

Порой мне казалось, что я иду на войну. Все мои усилия по созданию дружеской атмосферы, по поддержанию лёгкости на работе — всё разбивалось об этот стеклянный щит, за которым сидел Мин Су Чан, откуда он руководил мной, словно король, уверенный в своей власти. И вся его жизнь была расписана так же чётко и непреклонно, как инструкции к офисному кофейнику, которому я только недавно научилась готовить самый лучший экспрессо.

Было так легко ошибиться в нём. Я пыталась не терять уверенности, продолжала каждый день приносить ему свежий кофе, вставая раньше, чтобы успеть купить свежую выпечку, но это стало частью ритуала унижения, и каждый день он выливал мой кофе, даже не глядя на него. В какой-то момент мне стало ясно, что ничего не изменится, сколько бы усилий я ни прилагала.

Сегодня, сидя за своим маленьким столом, я снова смотрела на прозрачные стены и не могла избавиться от мысли, что я так же прозрачна для него, как этот кабинет для всего офиса. У него есть женщины, у него есть друзья. Но с кем он каждый день прячет свой интерес, кому он позволяет иногда увидеть себя настоящего? Очевидно, не мне. А я продолжала тут сидеть, бесконечно слушая его упрёки и гнев, который направлялся на меня, как на неподвижную цель.

Но в глубине души я уже знала: я не стану подстраиваться, не стану прятаться. Слишком долго я пыталась угадать его настроение, играть по его правилам. Как бы ни сложились обстоятельства, мне теперь было всё равно.

***

— Доброе утро. Я ваш новый личный помощник, — попыталась я, стуча пальцами по открытой стеклянной двери. Она была приоткрыта, но Мин Су Чан явно был погружен в какие-то свои мысли, которые не спешили меня включить в этот мир.

Когда он поднял на меня взгляд, его глаза, холодные и равнодушные, едва скользнули по мне, прежде чем он будто бы вернулся к своей невидимой тишине. Золотая оправа очков обрамляла это безразличие с таким совершенством, что я на миг потеряла дар речи. Неужели это тот самый директор, о котором все говорили? К нему, как к портрету, невозможно было отвести взгляд — взгляд хриплого неонового света, обещающий силу и горечь, словно виски без льда. Я просто стояла, погружённая в собственное невысказанное изумление, но он взглянул на меня как на пустое место.

— Новенькая? — спросил он, чуть прищурившись и будто бы повёл носом, словно пёс, подхватывающий чей-то след.

Я даже не сразу сообразила, что он говорит со мной. Первой мыслью было, что это ирония, что меня проверяют на собранность или умение держаться. Удержать же его взгляд оказалось куда сложнее. Неужели это тот Мин Су Чан, которого так расхваливала Юн Ми Пак? Она называла его «самым жёстким, но справедливым». В реальности же передо мной стоял человек, к которому, как к яркому портрету, невозможно было подступиться. Высокий, светловолосый, с уверенными брутальными чертами и цепким взглядом, он показался мне совершенно другим, чем я ожидала. В этот момент я только и думала, что выгляжу до невозможности неуклюже и неподобающим образом для первого дня перед таким мужчиной. Впечатление усилено этим неуловимым ароматом — запахом чего-то холодного, свежего, возможно, лайма.

Я подавила невольное желание поправить выбившуюся прядь или пригладить складки на рубашке. Глупое желание понравиться, особенно перед человеком, который, похоже, этого внимания совершенно не жаждал. И всё же, не отрывая взгляда, я пыталась прочитать его реакцию. Он вдруг как-то отдалился, как будто отхлынуло всё тепло. Его губы чуть поджались, глаза, на миг мягкие, теперь стали ледяными.

— Юн Джин-Соль, — его голос вырвал меня из этого оцепенения, отозвавшись неприятной остротой, — боюсь, произошла ошибка. Мы не можем вас нанять. Мне жаль.

Жаль? Эти слова только подчеркнули холод, едва скрытый за его благопристойной сдержанностью. Они звучали так, будто ему жаль только того, что я все ещё стою здесь, на пороге его идеального мира, словно это нарушало его порядок. Я будто на миг перестала существовать. Всего лишь полминуты назад я так надеялась на эту работу, на шанс проявить себя в этой компании, с этим начальником, но теперь чувствовала себя лишней тенью. Меня уже второй раз за день «выставляли» из компании, когда я толком ещё не успела и войти в её жизнь.

Сдерживая обиду, я сделала шаг назад. В это мгновение я могла поклясться, что его равнодушие стало ещё острее. Словно, действительно, ему было жаль меня — не как человека, а как сломанный механизм. Возможно, не такая уж редкость для него?

И как бы меня ни воспитывали, что вежливость — основа, что элементарное уважение к другому — это признак воспитанности, я не могла не удивиться его отношению. Это что, такое особое правило в компании? Равнодушие и чёткое «жаль»?

Когда я вошла в кабинет и закрыла за собой дверь, внутри все трепетало от гнева, но на лице я попыталась сохранить спокойствие. Короткая пауза, чтобы собрать мысли, и затем, глядя прямо в глаза Мин Су Чану, я тихо, но решительно сказала:

— Простите, Мин Су Чан, — имя, которое я помнила слишком отчётливо, будто его огненные буквы до сих пор светились на документе, — но я уже подписала контракт на год. Вы не имеете права уволить меня без серьёзного основания, иначе мне придётся обратиться в суд с иском за дискриминацию. Так что, либо по статье, либо по обоюдному согласию.

Мои слова повисли в воздухе, словно вызов. В его глазах мелькнула ярость, и я поняла: теперь мы не просто босс и подчинённая. Его взгляд был настолько холоден и полон негодования, что я на секунду пожалела о сказанном, но сразу подавила это чувство. Его губы сжались в тонкую ломаную линию, и кажется, вот-вот из них мог вырваться огонь — как от дракона, готового испепелить все, что его не устраивает. Я поняла, что он умеет быть жестоким. Хотя я не испытывала этого на себе, знала, что скрытый гнев есть в нем — едва сдерживаемый, но, безусловно, реальный.

— По статье не получится. Вы ещё не успели ничего натворить, — произнёс он, слегка выдыхая, будто сдерживая приступ ярости. Его лицо смягчилось, хотя ноздри по-прежнему расширялись, словно он пытался уловить странный запах. — Или все-таки успели? — в его взгляде появилось что-то насмешливое. — Напомните-ка, когда начинается ваш рабочий день, Юн Джин-Соль? Кажется, в половине девятого? Сейчас, — он приблизил к глазам запястье с часами, сверкающими на солнце, — почти десять. Опоздание — весьма серьёзный проступок. У меня есть причина вас уволить.

Он явно наслаждался этим моментом, предвкушая, как мне станет неловко под тяжестью его правоты. Его удовольствие от своей находчивости так ясно отражалось на лице, что, на миг, мне было почти жаль разрушать этот его триумф. Видеть его ярко светящиеся глаза в моменты победы — это зрелище. Казалось, в такие мгновения он совсем другой человек, не тот, кто обычно смотрит на окружающих с высока. Но была ли у меня альтернатива? Улыбка слегка коснулась моих губ, и я сдержанно ответила:

— Мой контракт вступает в силу в полдень. Так как у всего офиса в это время обеденный перерыв, к работе я приступлю только в половине первого. — Я выдержала паузу, наблюдая, как его глаза остывают от своего яростного возбуждения. — А теперь, простите, Мин Су Чан, но мне необходимо вернуться домой до начала рабочего дня, переодеться, чтобы чрезмерно зоркое начальство не нашло в моем внешнем виде очередной причины для увольнения.

Его лицо было как камень. Я заметила, как перекосило его от произнесённого мной имени, что в голосе срывался ледяной холод, готовый пробиться наружу. Противоречивые эмоции читались на его лице, но он явно боролся с собой, чтобы не дать им выхода. Прощаясь, я не забыла добавить слегка натянутую улыбку, от которой даже побаливали щеки. Я отвернулась, ощущая на себе его неотрывный взгляд, не уступающий по интенсивности горячему струящемуся свету.

Как только я направилась к двери, он произнёс слова, которые заставили меня напрячься:

— Господин Мин Су Чан. Если собираетесь здесь работать, советую забыть про фамильярности и избегать излишне негативных комментариев в адрес своего начальства.

Я сделала вид, что не заметила напряжения, и продолжила путь, оставив его за дверью. Внутри все кипело, особенно от его последней фразы — как невидимого жала, которое до сих пор ощущалось где-то внутри. Почему я позволила ему вызвать во мне такую реакцию? Сложный тип. Он явно привык подавлять всех вокруг, как жёсткий учитель, заставляющий своих учеников каждый день по-новому учить урок. Это был его ритм, его стиль.

Но если он считал, что меня можно так легко прогнуть, то серьёзно ошибался.

Глава 4: Чаша терпения

Пятница. Чудесное слово, которое, словно магическое заклинание, отворяло двери в долгожданный уикенд. Впереди два дня передышки, когда мой личный ад — имя ему Мин Су Чан — растворится, и я смогу просто быть собой. Утро, к сожалению, встретило меня не прохладой, как весной, а липкой летней жарой, прилипшей к коже, как нежелательное воспоминание. На работе я, конечно, сдерживала себя, но вот здесь, по дороге в офис, во мне уже закипало раздражение. Я выжала педали до скорости «чтобы не вспотеть», представляя, как Мин Су морщится, если что-то пойдёт не так. Он ведь может заявить, что от меня невыносимо «пахнет».

В последние несколько дней наш офис активно работает над новым проектом — контрактом с американцами. Это связано с какой-то стриминговой платформой, и сумма сделки составляет миллионы долларов. Креативный отдел испытывает серьёзный наплыв работы.

Арт-департамент корпит над макетами рекламных постеров, медиа-команда крутится, продумывая сценарии для тизеров, а бедная Сок По-Бэ уже вся в контрактах: переписывает, редактирует, высылает модели и потом снова переписывает. Юн Джин-Соль и вовсе утонула в бумагах — носится с ними по всему зданию, и набойки на ее туфлях уже стираются со скоростью света. Бесконечные пробеги туда-сюда превратили нашего курьера в запыхавшегося героя на мотоцикле. А я... Я все чаще убеждалась, что быть личным помощником Мин Су Чана — это, пожалуй, худшая работа на свете. Поверьте, на собственном опыте.

Этот контракт держал всех в напряжении, но особенно начальника. Он будто превратился в натянутую пружину: чуть что — и готов наброситься на любого. Если раньше я могла как-то пройти мимо его кабинета, надеясь остаться незамеченной, то теперь он вызывал меня, казалось, даже если я просто осмелилась вдохнуть без его разрешения. К примеру, в тот момент, когда я только закрыла за собой дверь туалета, его громоподобный голос уже звенел в воздухе, как гроза:

— Хана! Где тебя носит? Мне нужна смета по документам и тройной эспрессо! — Его голос пробивался через стены, как звук марша, и, пусть я была за закрытой дверью, мне показалось, что он раздаётся прямо надо мной.

Невежливо, конечно, орать так на весь офис, но я не могла себе позволить пропустить его зов, хотя из «тихого места» отозваться было... не очень удобно.

— Хана Ким Со-Ын?! Где эта девчонка? В рабочее время её нигде нет? — Я услышала лёгкую насмешку в его тоне, будто в воздухе мелькнула слабая тень ликования.

— Отлично! Она уволена по статье! — Нет, это был не обман слуха. Мин Су едва не приплясывал от радости, надеясь, что я, возможно, уже потерялась навсегда.

— Я в офисе! — В конце концов, ничего не оставалось, как забыть про стеснение и отозваться. Лучше позор, чем оказаться на улице. Работа, пусть и с таким боссом, давала мне все, о чём мечтала — хорошая квартира и стабильно оплачиваемый отпуск дважды в год. О, нет, я не собиралась от этого просто так отказываться!

— Немедленно ко мне! — зарычал Мин Су, в голосе которого звучала раздражённость, особенно злая.

— Через пару минут, мистер Мин Су Чан, — выпалила я, стараясь побыстрее собраться. Но переговоры, как назло, немного затянулись: у меня внезапно пропало желание мчаться к нему, особенно после утреннего унижения.

Сидя за рабочим столом, я обычно старалась не привлекать внимания, предпочитая бегать туда-сюда по поручениям, не покидая зоны комфорта. Но сегодня я выпила слишком много воды — жара вынуждала. Офисный кондиционер включался только в «критических случаях», и мне было не до комфорта, учитывая, что коллеги на втором этаже, видимо, наслаждались плюс тридцать.

— Сию секунду! — снова рявкнул шеф, будто каждая секунда его времени стоила баснословных денег.

— Не могу, господин Мин Су Чан! Я в уборной! Или это тоже запрещено в рабочее время? — ответ был почти резким. Но ведь, правда — почему нельзя хотя бы в туалете побыть наедине с собой? Я вдруг остро осознала, что уже не могу сдерживать накапливающуюся обиду. Хотелось раствориться в полуденном воздухе, исчезнуть, не слыша его глухих претензий.

— Не запрещено, — нехотя пробормотал Мин Су Чан, — но вернитесь через две минуты. И вымойте руки, здесь важные документы.

Последние слова упали, как камень, на моё терпение, которое медленно заполнялось за все эти дни. Я уже начала чувствовать, как оно переливается через край, но стиснула зубы и заставила себя не поддаться. Сначала громко открыла кран в уборной, тщательно вымыв руки так, чтобы звук долетел даже до него. Потом вышла и молча сгребла стопку документов, которые дожидались на краю моего стола, добавила несколько лишних бумаг, которые он ещё не запрашивал, и отнесла в его кабинет.

— Вот, — прохладно сказала, оставляя копии на столе. Быстро развернулась и покинула его офис, даже не взглянув в его сторону.

Подавив порыв сделать ему ещё и кофе, я направилась обратно в ту же самую уборную и скрылась за дверью кабинки. Всё, что мне было нужно в этот момент, — несколько минут наедине с собой. Слёзы неожиданно покатились по щекам, не оставив даже всхлипов — просто солёные крупные капли, падающие с подбородка и смешивающиеся с тусклым светом.

Мин Су больше не окликал меня до конца рабочего дня. Что он думал о моем поведении, было неважно, но ощущение странной пустоты поселилось внутри. Домой я ушла с каким-то облегчением, но внутреннее опустошение тянуло вниз. За весь вечер Мин Су позвал меня всего один раз, словно осознав, что если я не у него, значит, по-настоящему занята и что на меня можно положиться. Каждый раз, когда уходила из офиса с поручением для коллег, я всегда сообщала об этом, и с течением времени это стало неписаным правилом.

Прошло всего пару недель, но я успела понять одну ключевую черту своего босса: Мин Су Чан был перфекционистом до мозга костей. Всё в его офисе должно было работать, как идеально отлаженный механизм. Поэтому и наш рабочий лофт проектировали так, чтобы всё было под его пристальным взглядом — никаких стен, прозрачность во всём. Это был его идеал, где каждый, включая меня, мог находиться под пристальным контролем.

Суббота и воскресенье прошли как-то размыто, но я успела перевести дух и почти забыла о случившемся. Понедельник встретил меня уже привычным, пусть и слегка приторным чувством боевого настроя. Выходные дали шанс восстановиться, и даже лёгкое похмелье не омрачило моей решимости продолжать. Единственное, что я себе позволила для удобства — место на парковке для моего двухколёсного коня. Цепь я не вешала, всё ещё смущаясь массивного «кирпича» в сумке, но тот уже привычно оттягивал плечо.

— Доброе утро, Юн Джин, — бросила я одной из коллег, проходя к своему крохотному рабочему месту. Разве можно назвать это уголком? Скорее, клетка. Внутри я ощущала себя маленькой синичкой, окружённой крупными хищниками. Слишком тесно, слишком душно, слишком напряжённо — и это ощущение не покидало меня. Временами мне казалось, что офис — это один целый организм, со своим своеобразным характером, где я — всего лишь ненужный придаток.

— Привет, — сдержанно кивнула мне Юн Джин-Соль, секретарь, однако тут же спохватилась и, оглянувшись, поманила меня обратно.

— Погоди, Хана!

Я остановилась и вернулась.

— У тебя есть документы для меня? — она глянула на меня с прищуром.

— Нет, — отозвалась я, слегка удивлённо пожав плечами.

— Тогда зачем ты каждое утро таскаешь Мин Су Чану кофе, если он всё равно его не пьёт и отдаёт мне? Может, сегодня обойдёмся без этого? — Она нахмурилась, придавая своему вопросу лёгкий оттенок заботы.

Я слабо улыбнулась, отвечая:

— Представь, что я ношу его тебе. Так всё становится проще.

Секретарь только закатила глаза, глядя, как я собираюсь идти дальше, но тут резко вскочила и поймала меня за руку.

— Как друг советую — не ходи. Сейчас идёт утверждение эскизов и всех отснятых материалов. Когда директор настолько погружён в проект, он становится… ну, просто совсем невменяемым.

Она выглядела по-настоящему встревоженной, но я не видела причин для волнений. Мин Су всегда ко мне придирался, и казалось, что куда уж хуже. Если и возможно, то это уже за гранью допустимого — а значит, меня это не касалось.

— Всё будет в порядке, — заверила я её, освобождая свою руку из её хватки. — Через пять минут кофе будет у тебя на столе, и он даже не успеет остыть.

— Боюсь, остывать будет нечему, — пробормотала Юн Джин-Соль с явной долей пессимизма, но я не стала ей отвечать.

В этот момент из соседнего отдела донёсся выкрик:

— Со Ён, неси огнетушитель!

Это уже вызвало у меня смутное беспокойство, но больше — замешательство. Со Ён, опешив, переспросила:

— Зачем?

— На всякий случай, — отозвалась с серьёзной миной Сок По-Бэ, сотрудница рекламного отдела, после чего вся работа в офисе мгновенно приостановилась. Сотрудники, настороженно поглядывая в сторону прозрачной двери кабинета директора, напряжённо пытались избегать каких-либо резких движений, будто любой из них мог случайно нарушить эту хрупкую тишину и запустить цепную реакцию.

Но я не позволила себе поддаться общему настроению. Стараясь игнорировать всё это, двинулась к кабинету босса с чашкой горячего эспрессо в руках. Сегодня мой ритуал будет таким же: приветствие, кофе, традиционная отсылка «куда подальше» и передача недопитого кофе Юн Джин-Соль. Но как только я перешагнула порог, сразу ощутила — что-то определённо не так. Атмосфера в комнате была настолько накалённой, что казалось, воздух искрит.

«Вдох. Выдох. Всё будет нормально. Просто ещё один рабочий день».

— Доброе утро, господин Мин Су Чан. Вот ваш кофе, — мягко произнесла я, ставя стакан на край стола, поближе к его правой руке.

Но это была роковая ошибка. Босс, полностью погружённый в документы, даже не обратил внимания на моё присутствие и не заметил кофе. Поэтому, когда он потянулся за очередной пачкой бумаг, стаканчик оказался на его пути и, естественно, опрокинулся — прямо на документы и его рубашку.

— А-а-а! Откуда здесь кофе?!

В следующую секунду я резко развернулась, готовясь незаметно покинуть поле боя, но мне не удалось скрыться. Босс уже повернулся и с яростью прорычал:

— Хана Ким Со-Ын!

Мой шаг замедлился, а потом и вовсе остановился. Инстинктивно втянув голову в плечи, я сжала глаза, ожидая очередного выговора. Стихийный гнев босса застыл в воздухе и заставил замолчать весь офис. Отработанные до автоматизма движения сотрудников остановились, и казалось, что все буквально исчезли, испугавшись грома, что разразился в кабинете.

Юн Джин-Соль нервно барабанила розовыми ноготками по клавиатуре, создавая видимость работы, но сама держалась в тени монитора, будто рассчитывала раствориться. Сок По-Бэ притворялась, что перебирает документы на полу, её ноги торчали из-за стола — ничто не могло выдать, что она хотя бы слушает. Казалось, офис растворился в этом напряжённом молчании, каждый растворился и укрылся, как мог, пряча голову в песок, лишь бы не привлекать внимание.

«Так вот каково это — пройти через жернова офисной войны».

Осторожно повернувшись к нему, я пробормотала:

— Простите, господин Мин Су Чан… Я не хотела…

Но он уже не слушал. В его глазах был непрекращающийся гнев, и, даже если я приду сюда с обожжёнными руками и растоптанной гордостью, его взгляд останется таким же — холодным и неумолимым.

В офисе повисла пауза, но она длилась недолго. Словно по команде, Юн Джин-Соль тихо поднялась и потянулась к шкафчику с чистыми полотенцами, что, казалось, висели там уже вечность, лишь бы когда-нибудь пригодиться.

Она протянула мне полотенце и еле слышно произнесла:

— Прости, Хана. Я предупреждала.

В тишине снова послышались нервные шелесты бумаг и быстрый стук клавиатуры. Офис возвращался к жизни, но всё это напоминало сон, из которого я никак не могла выбраться.

Я не успела ответить, но слова запутались у меня на языке.

Сделав глубокий вдох, выпрямилась и повернулась к начальнику лицом. За своё место я собиралась бороться.

— Да? — произнесла я, наложив на лицо дежурную улыбку.

— Какого черта ты поставила свой кофе мне под руку?! Я только что залил им два дня работы! Ты хоть понимаешь, что натворила?!

Его голос звучал как гром среди ясного неба, а я невольно подумала, что он может и сжечь меня одним лишь взглядом. В памяти всплыла шутка о том, что нужно держать огнетушитель под рукой. Или, может, это не была шутка?

— Вы ошибаетесь, — ответила я, пытаясь взять инициативу в свои руки. — Во-первых, кофе ваш. Во-вторых, он стоял на вашем столе уже полчаса. Вы его всё утро двигаете туда-сюда. Неудивительно, что разлили.

Я пожала плечами, легко сбрасывая с себя ответственность за произошедшее. Это была наглая и откровенная ложь, но, похоже, она сработала. За спиной послышалось тихое многоголосое «О!». Никто не ожидал от меня таких решительных действий, но я не собиралась терять работу из-за невнимательности босса. Стакан стоял довольно далеко, и, чтобы его задеть, надо было быть совершенно невнимательным.

— Что? Полчаса? — он рассматривал свой стол, затем пальцами надавил на уголки глаз, будто стараясь собрать свои мысли. Снова он взглянул на творящийся бардак, и в его взгляде читалась злоба, перемешанная с усталостью.

— Допустим, — произнёс он, потерев виски. — Я всю ночь здесь, мог и не заметить.

Я тихо выдохнула, собираясь, было покинуть этот кабинет, но его следующий вопрос меня остановил.

— А зачем ты зашла?

Словно только что выброшенная на сушу рыба, я не знала, что сказать. Мой ум метался, подыскивая ответ, который мог бы его удовлетворить.

— Я решила предложить вам свою помощь, — вылетело у меня в качестве первой реакции. Я понимала, что это не самое удачное предложение, но тут же добавила: — Хотя, наверное, вы скажете, что это всё слишком сложно для моего маленького умишки, и я лучше пойду. Плодотворной вам работы!

— Стоять!

Как же я желала испариться в тот момент из этого офиса, который начал ощущаться как ловушка. На лице Мин Су Чана отражалось не просто раздражение — в его глазах читалось безумие от усталости и отчаяния. Если бы я могла просто растаяла в воздухе, я бы сделала это без колебаний.

— Ты можешь мне помочь. Сегодня работаешь допоздна. Предупреди родных, чтобы не ждали. Возможно, домой ты не вернёшься вовсе.

Его слова звучали как приговор, и я мысленно прокляла тот момент, когда решила предложить свою помощь. Этот злобный ящер осклабился, будто предвкушая мои муки в течение всего вечера. И кто тянул меня за язык?

— Конечно, шеф, — выдавила я из себя, странным образом склонив голову, прежде чем быстро выскочить из кабинета. В воздухе витала угнетающая атмосфера, и мне казалось, что я не смогу дышать, пока нахожусь здесь.

— Ну, ты, подруга, попала, — произнесла Юн Джин-Соль, когда мы встретились с ней в туалете. Она сменила тон на более серьёзный, и я сразу поняла, что новость не обнадёживающая.

— После одной такой ночной смены помощника номер семь увезли отсюда на скорой. Нервный срыв. Уволился сразу же. Даже возвращаться не стал, заявление прямо в больнице написал.

— Спасибо, обнадёжила, — я взглянула на своё кислое отражение в зеркале. Измождённые глаза, тусклые волосы — так ли я себе представляла карьерный путь? — Эта работа меня доконает.

— Так уволься. Чего страдать?

Её слова прозвучали как удар в сердце. Легко сказать, когда сама не в шкуре.

— Ты не понимаешь, — выпалила я, вытирая лицо бумажным полотенцем. — Это не так просто. Я не могу просто взять и уйти. У меня есть обязательства.

— Но ты уже не выдерживаешь. — Юн Джин-Соль наклонилась ко мне ближе, её голос стал мягче. — Ты должна думать о себе.

— Я знаю, — прошептала я, но это не отменяло всей тяжести ситуации. В душе я ощущала, как тревога нарастает, как давление на моих плечах. Я не была готова сдаться, но как долго ещё смогу терпеть?

И вот, передо мной вновь возникло отражение — лицо, полное сомнений и тревог. Я взяла себя в руки, заставив эмоции не выплёскиваться наружу. Нужно было собрать силы, подготовиться к буре, которая ожидала меня в кабинете. В конце концов, эта работа — моя мечта, и я не позволю её разрушить.

Собравшись, я покинула туалет и направилась обратно в кабинет. Ноги будто двигались сами по себе, а мысли крутились, как мухи вокруг лампочки. Я не могла позволить себе дрогнуть. Не сейчас.

На пороге кабинета меня встретила тишина. Я приоткрыла дверь, ощущая, как холодок пробегает по коже. Мой босс всё ещё сидел за столом, опустив голову, как будто пытался разглядеть что-то сквозь толщу бумаги. Я собрала все силы, глубоко вдохнула и, как бы ни было страшно, произнесла:

— Мин Су Чан, я здесь, чтобы помочь.

Он поднял голову, и в его взгляде метались огонь и усталость. В этот момент я поняла, что не только он погружён в работу. Я тоже оказалась в водовороте дел, но с каждым мгновением этот водоворот всё больше затягивал меня в свою бездну.

«Я должна бороться»Так я и решила.

Я взглянула на своё уставшее отражение в зеркале, и мысль мелькнула, словно укол — «эта работа меня доконает

— Так уволься. Чего страдать? — Юн Джин-Соль сделала затяжку и выдохнула облако пара, которое медленно растворилось в воздухе. Она редко позволяла себе курить даже электронную сигарету, да и то только в туалете и только в отсутствии начальства. Но сейчас, видимо, был тот случай, когда нервы сдают у всех. Ненормальная обстановка офиса довела до ручки — уж слишком многое навалилось. Весь штат был мобилизован из-за двух крупных контрактов, и напряжение витало, как густой туман, от которого хотелось сбежать.

Кто-то принес на наши головы американцев, потом добавились французы, а теперь и норвежцы. А наше агентство, при всём его потенциале, было готово к одному-другому крупному проекту, но никак не к лавине такого масштаба. Обычно Мин Су Чан не берет сразу две важные сделки: ему нужно быть сосредоточенным, чтобы всё сделать на высшем уровне и, что уж там, по-своему кайфовать от работы. Но сейчас — друг, партнер, что-то личное… Как тут откажешь? Так мы все и кинулись на два фронта, и лучшие сотрудники, забыв про сон и личную жизнь, уже месяц жили с мыслью, как бы продержаться до конца.

День шел своим чередом. Мин Су Чан на удивление был погружен в дела и почти не обращал на меня внимания, разве что дважды просил кофе и пару раз подремал в своём кресле. Не мужчина — робот какой-то! Когда коллеги начали по-тихому собираться, а я чуть было не решила, что моя смена закончена, вдруг раздался голос директора:

— Хана, зайдите ко мне на пару минут.

Прощайте, вечерние планы. Я украдкой бросила прощальный взгляд на коллег. В ответ они одарили меня жалостливыми взглядами, словно отправляя на бойню. Чо Джэ-Юн криво усмехнулся и, сочувственно похлопав меня по плечу, пробормотал:

— Скинь номер палаты в больнице, навестим.

— Обязательно принесём цветы… и успокоительное, — хмыкнула Сок По-Бэ, подмигнув и щелкнув пальцем по горлу. Настоящий жест для нашего человека. Я тут же представила, что они мне принесут за «успокоительное», и чуть было не рассмеялась.

— Да ладно вам, не сожрёт же он меня? — я попыталась пошутить, но никто меня не поддержал. Вместо этого ребята как-то одновременно отвели взгляд, что внезапно заставило меня похолодеть.

— Конечно, не сожрёт, — радостно подтвердила Сок По-Бэ, но её улыбка была совсем не убедительной. — Ну… может, слегка надкусит.

На этой странной ноте мои соратники разошлись, оставив меня в пустом офисе, где свет горел только в кабинете директора и у выхода. Подобное освещение ещё больше обостряло гнетущую атмосферу. Я поёжилась. Почему-то мне вспомнился фильм, про который когда-то рассказывал брат, — «От заката до рассвета». В нём герои должны были продержаться до утра, сражаясь с жуткими созданиями. И я, осталась, будто в ужасной кино-реальности, готовясь провести всю ночь наедине с Мин Су Чаном — моим собственным драконом-тираном.

Я сделала пару шагов вперёд, чувствуя, как по спине пробегает холодок, пытаясь понять, почему этот человек вызывает во мне такую бурю противоречивых чувств: ужас и трепет, страх и… что-то близкое к притяжению, как огонь, манящий бабочку. Мысли крутились, но времени разбирать их не было. Как вдруг пронзительный голос нарушил тишину, подгоняя меня вперед:

— Новенькая, чего застряла? У нас работы непочатый край! Живо сюда!

Застыв на секунду, я стиснула зубы, чтобы не выдать охватившее меня чувство паники. «Всё будет в порядке», повторяла я, подходя к кабинету.

Когда я вошла, Мин Су Чан уже был у своего стола, выложив перед собой кипу документов. Он даже не поднял голову, просто указал пальцем на стул напротив.

— Садись. — Его голос был как всегда холоден, и я заметила, что он снова погружен в свою работу с напряжением, которое, казалось, вот-вот разорвёт воздух.

— Вы… что-то хотели обсудить? — спросила я, садясь.

— Я жду от тебя отчёта, — сухо сказал он, не поднимая глаз от бумаг. — Насчёт проекта с американцами. И после этого — полный список недоработок в проекте с французами.

Мои мысли были заняты одной мыслью: «отчёт? Когда я должна была его подготовить, если с утра бегала на его поручениях?»

— Эм… Мин Су Чан-ним, — тихо начала я, чувствуя, как начинают дрожать руки. — На это потребуется время. Я могу закончить… к утру.

Он поднял на меня взгляд. Этот взгляд был таким пронзительным, что мне захотелось отвернуться.

— К утру? — в его голосе слышалась насмешка. — Ты думаешь, что можешь себе позволить такие роскоши?

Тут меня прорвало. Сдерживая дрожь в голосе, я всё-таки рискнула возразить:

— Но, позвольте, я весь день исполняла ваши поручения. У меня просто не было времени сесть за отчёт. Если бы вы позволили, то...

Он прервал меня жестом, его рука замерла в воздухе, и тишина повисла, как натянутый канат.

— Я уже сказал. Отчёт — до утра. Это — работа, Хана. Нравится вам это или нет, от нас требуется результат. И от тебя — в том числе.

— Поняла, босс, — ответила я, вставая, чтобы уйти, но он остановил меня ещё одним жестом.

— И ещё… Постарайся не ляпать свой кофе на документы. Я знаю, для новеньких это может быть трудно, понять, но здесь все, что ни делаем, имеет цену.

С этими словами он уткнулся обратно в бумаги, как будто разговор закончился. Меня охватила ярость — я ведь не виновата в том, что ему не хватает сна и нервов, чтобы не кидаться в людей обидными замечаниями.

Вышла, стиснув кулаки, и направилась к своему столу. Документы были разбросаны повсюду, и я чувствовала, как нервное напряжение достигло пика. Мне было тяжело дышать, всё вокруг словно давило, и на мгновение мне захотелось бросить всё и уйти. «Зачем я продолжаю терпеть это?»

Позже, когда я снова зашла в туалет, столкнулась с Юн Джин-Соль. Она взглянула на меня с состраданием и спросила, сможет ли принести мне кофе.

— Слушай, Хана, ты правда собираешься вот так работать здесь? — тихо спросила она. — Все мы понимаем, что ты хочешь вырасти, но оно того стоит?

— Сама не знаю, — ответила я, пытаясь улыбнуться. — Но пока я здесь.

Его голос прозвучал, как гром среди ясного неба, и я вздрогнула, понимая, что не могу более откладывать встречу с ним. Встала, собрала остатки храбрости и направилась к его кабинету. Каждый шаг давался с трудом, а сердце колотилось так, что казалось, его стук слышен даже за пределами этой закрытой комнаты.

— Добрый вечер, — произнесла я, стараясь сделать свой голос как можно более уверенным. Мин Су Чан, не поднимая взгляда, продолжал изучать документы на столе. Его сосредоточенность вызывала во мне некое восхищение, но одновременно и раздражение. Почему он не может хотя бы на миг отвлечься от работы?

— Время не ждёт, — наконец, он поднял голову и встретил мой взгляд. В его глазах светилось что-то, что заставило меня на мгновение замереть. Это был не просто взгляд начальника — это был взгляд человека, который прекрасно осознаёт всю тяжесть текущей ситуации.

— Да, конечно. Я… я готова помочь, — произнесла я, чувствуя, как во мне нарастает неуверенность.

— Тогда, давай начнём, — сказал он, указывая на гору документов перед собой. Я сглотнула, чувствуя, как страх и волнение сжимаются в кулак внутри меня.

Работа с ним обещала быть сложной, но в то же время захватывающей. Эта ночь могла стать испытанием, которое я не смогу пройти, но вместе с тем она могла и открыть двери в новую жизнь, полную вызовов и возможностей.

Мин Су Чан стал моим драконом, с которым мне предстояло сразиться. Я ощутила, как дух авантюризма пробуждается во мне, и, сжав кулаки, подошла ближе к столу.

— Что нужно сделать в первую очередь? — спросила я, стремясь выглядеть более уверенной, чем чувствовала себя на самом деле.

— Сначала отформатируй эти данные, — указал он на экране компьютера, а затем добавил: — И сделай это быстро.

Я кивнула, погружаясь в работу. Эта ночь обещала быть долгой, но в ней таился потенциал — возможность проявить себя и, возможно, даже завоевать уважение у человека, который, казалось, был недосягаем.

С каждой минутой напряжение в воздухе нарастало, но я чувствовала, что готова к испытаниям. Пусть эта ночь станет для меня не только испытанием, но и началом чего-то нового. И, возможно, в этой борьбе я найду свою истинную силу.

Глава 5: Рабочий конфуз и долгожданный выходной.

— Скажи мне, ты что, печатаешь левой пяткой?! Где запятые? Пробелы? Даже в наборе текста ошибаешься? — голос Мин Су Чана, острый, как бритва, разрывал раннюю тишину офиса. Его слова, летящие как камни, ударялись об меня, оставляя после себя только чувство жгучего раздражения.

Слова босса били по нервам, и все мысли о том, что когда-то мелькало как симпатия, испарились, как утренний туман. Теперь хотелось только одного — взять клавиатуру и хорошенько приложить по его насмешливой физиономии, чтобы стереть с лица этот прищур, эту вечную саркастическую усмешку. Но вместо этого я крепче обхватила кружку с едва тёплым кофе и тихо выдохнула. Пять утра, третий литр кофе, а он ещё критикует грамматику. Глаза сами собой закрываются, буквы на экране плывут. А Мин Су Чан — как всегда свеж, сдержан и невероятно бдителен. Пара минут сна — и снова за работу, будто ничего не случилось, с холодной сосредоточенностью, на которую обычные люди просто не способны.

Я, конечно, не такая. В его фоне, вся, будто опалённая, ощущаю себя нерадивой школьницей на пересдаче. Мин Су Чан поднимает бровь и вдруг с едва уловимым любопытством говорит:

— Смотрю, с государственным языком у тебя туго. Ты что, иммигрантка?

Едва сдерживаю вздох. Если бы была! Это хоть как-то объяснило бы ошибки. Но объясняться всё-таки пришлось.

— Дед приехал из Китая ещё до моего рождения, — отвечаю неохотно, и мне уже почти не удаётся бороться с ощущением дремоты. Глаза слипаются.

— Ну конечно, для иностранных детей язык всегда непрост, — Мин Су Чан неожиданно смягчился, и его суровый тон показался мне почти человеческим, каким-то… эмпатичным?

Не думая, добавляю:

— Да, моя мама и бабушка тоже из Китая.

Едва слова слетели с языка, я почувствовала, как он снова замер и свёл брови.

— Тогда какого черта ты допускаешь такие банальные ошибки?! — его ярость вернулась мгновенно, словно и не было в нём этой редкой, едва уловимой доброты. — Пишешь «Заказ» вместо «Заказчик», а запятые разбрасываешь наугад!

На этот раз меня реально трясло. Зачем я вообще открыла ему что-то о своей семье? Надеялась на хоть каплю сочувствия? Вряд ли он вообще интересуется чем-то, кроме моих ошибок. Хотела зевнуть, но сдержала это порыв. Теперь точно нужно собраться, а то зевну ему в лицо — и он выжмет из этого ещё одну язвительную тираду.

Тут он бросает бумаги на стол — резкий, как молния, жест. Бумаги разлетелись, и от этого громкого стука у меня буквально зазвенело в ушах. От его привычного «живо!» снова проступила злость. Я выдохнула, пытаясь вытолкнуть раздражение. Стоит лишь подумать об этом слове, как оно, словно эхом, отзывается в голове. *Живо! Живо! Живо!* Мин Су Чан, что на работе, что в коридорах, что во сне, продолжал преследовать меня этим злосчастным приказом. «Живо» — словно волшебное заклинание, приводящее в движение только его, пока остальные буквально гнулись под его тяжестью.

Смотрю на клавиатуру. На секунду представляю, как она, хрястнув по его лицу, оставляет отпечатки клавиш на коже. Чуть ухмыляюсь, чувствуя, как закипает во мне бунт, но сразу же подавляю эти мысли, будто предвкушая ещё более громкую тираду. Возвращаюсь к работе, едва успев сесть на место, прежде чем мои мысли окончательно распались на куски.

Каждый час работы высасывает из меня последние капли энергии, как будто это не простой рабочий процесс, а допрос на износ. Я больше не злюсь на самого Мин Су Чана. Я злюсь на себя — за ошибки, за бессонные ночи, за усталость, которая заставляет меня путать слова и запятые, как будто я совсем новичок в своём деле. Но почему-то его придирки остаются особенно яркими, точно вырезанными на каждом листе, который он мне кидает. Теперь я точно жду девяти утра, когда офис наполнится людьми, и хоть кто-то, хоть кто-нибудь войдёт, чтобы стать свидетелем того, как этот бесконечный поток требований хоть немного ослабевает.

Но час тянется медленно, и чувство времени будто полностью исчезает, оставляя меня один на один с его упрёками и этим проклятым словом: «Живо».

Как только я забылась и не донесла до него кружку с кофе, оставив её сиротливо стоять на кухне, Мин Су Чан разразился на меня взглядом, полным бешенства. Я едва сдержала крик. Мне показалось, что не только его глаза сверкнули, но и от пальцев проскочили маленькие искры, как у дьявола, готового одним щелчком устроить ад. Это пугало меня по-настоящему. Никогда в жизни я не доходила до галлюцинаций, даже на самых изнурительных сессиях в университете. Но сейчас граница словно исчезла, и мне казалось, что я вот-вот сорвусь в пучину. Мин Су Чан, с его постоянной критикой, медленно, но верно приближал меня к краю.

Находясь на грани отчаяния, я ушла в туалет, чтобы хотя бы на пару минут оказаться подальше от его взгляда. У зеркала стояла Юн Джин-Соль, с кружкой в руках, разглядывая меня с мягкой, едва заметной улыбкой сочувствия. Она знала, что я снова тяну на себе весь груз его раздражения, пока другие спокойно отдыхают.

— Слушай, Хана, ты уверена, что хочешь оставаться здесь? — шёпотом спросила она, будто боялась нарушить зыбкое равновесие между моим истощением и его бесконечными требованиями.

Я кивнула, изобразив натянутую улыбку. В ответе на её слова было больше решимости, чем я ощущала внутри:

— Пока да.

Она вздохнула, но больше ничего не сказала, и я поняла, что ей ясно: я выбрала борьбу. Прислонившись к умывальнику, я обдала лицо холодной водой. Темп моих движений был быстрым, рваным, словно от воды зависело, смогу ли я окончательно проснуться и не выдать свою слабость. Макияж смыла ещё в полночь — смысла в нём не было, да и он лишь подчёркивал синяки под глазами, которые мне предстояло прятать, словно это позор, а не показатель работы в три смены подряд.

Говорят, что бессонница подрывает иммунитет. Вот и результат: простуда подступила и теперь прочно засела, добавляя неприятное чувство тяжести в голове. Прикрыв глаза, я на секунду помечтала о том, чтобы сбежать домой, упасть в постель и проснуться только через неделю, когда от этой ночи не останется ни следа.

Вернувшись в кабинет, я замерла. Мин Су Чан как ни в чём не бывало продолжал работать — точный, бесстрастный, как механизм, которого не касается усталость. Никакой зевоты, ни единой капли раздражения в движениях. Просто сосредоточенность, почти сверхчеловеческая. Я смотрела на него, подавляя чувство обиды, смешанное с бессилием.

— Простудилась? — его голос раздался неожиданно ровно, с лёгкой, еле уловимой насмешкой. Он даже не удосужился поднять взгляд, продолжая разбирать бумаги.

— Нет, просто устала, — ответила я, не пытаясь скрывать правду. Зачем? Перед ним я не могла притворяться.

Он усмехнулся, будто этот ответ смешил его. Слово «устала» для Мин Су Чана звучало как жалкая отговорка.

— Устала, — повторил он, тщательно подбирая интонацию, будто примеряя это слово на меня. — Синяки под глазами, красные пятна на щеках, опухшее лицо… Если это твой привычный вид по утрам, то мне жаль твоего парня.

От этого холодного, циничного комментария, сказанного с лёгкостью, которая не оставляла сомнений в его полном безразличии, внутри меня всё закипело. Только он умел с таким бездушием превратить обычную констатацию в оскорбление. Я готова была сорваться и ответить в полной мере, но сдержалась, глубоко вздохнула и, почти не задумываясь, парировала:

— Обычно по утрам выгляжу отлично, и никто не жаловался, — добавила я с тихой, едва заметной насмешкой, стараясь звучать как можно более спокойно.

— Цвет лица, мягко говоря, нездоровый, — усмехнулся он, осматривая меня с какой-то медицинской отстранённостью, будто анализировал симптомы незнакомой болезни. — Завтра подписываем сделку, так что о больничном даже не думай.

Он произнёс это с тем ледяным спокойствием, которое мгновенно разрушило все остатки моей попытки быть сдержанной. В моих глазах мелькнуло отчаяние, но он этого не заметил — слишком увлечённый документами, которые лежали перед ним аккуратной стопкой. Он работал с ними, как будто это были редкие артефакты, а не банальные бумаги, которые можно было бы упростить до пары подписей.

«Вот бы ты узнал, Мин Су Чан, каково это — видеть перед собой не бумаги, а человека». Мелькнула у меня мысль. Но сказать это я, конечно, не решилась. Да и что бы это изменило? Он всё равно бы не обратил внимания.

Всё, что оставалось, — это вернуться за свой стол и уткнуться в очередной отчёт. В голове одна за другой мелькали мысли о том, как это всё должно закончиться. Моё терпение медленно превращалось в измождённость, а последние силы ушли на то, чтобы просто удержаться от лишнего слова.

Каждый час рядом с ним ощущался вечностью. Я мечтала о том, чтобы на часах было девять утра и в кабинет начали стекаться другие сотрудники, хотя бы для того, чтобы кто-то разделил этот кошмар. Хотя в глубине души понимала: даже если они все появятся, это не изменит ровным счётом ничего. Мин Су Чан останется таким же, безразличным к нашему утомлению и бессоннице. Он был той самой скалой, о которую разбивались все наши слабости, и это осознание было для меня почти физической болью.

Его присутствие тянуло из меня остатки сил, и чем дальше я заходила, тем яснее понимала: спасения в этих стенах нет.

Конечно, работа была для него всем. Иногда мне казалось, что у Мин Су Чана нет ничего, кроме агентства. Он жил только им — будто весь его мир был подчинён только этому делу, где каждый момент и каждый жест — это ещё один вклад в успех. Я никогда не видела его с кем-то вне работы: ни с друзьями, ни с семьёй, и даже девушки, которые изредка появлялись рядом с ним, скорее напоминали официальных сопровождающих, чем людей, с кем он мог бы быть по-настоящему близок. Единственный, с кем он вообще общался вне наших взглядов, был Тхэ Ён — заместитель на третьем этаже, с которым Мин Су Чан делил лишь часть рабочих задач. Да и тот захаживал к нам только по делам, словно его присутствие здесь тоже должно было подчиняться строгому регламенту.

Сложившаяся картина была ясна: одинокий человек, запертый в своём собственном мире, где агентство и сотрудники стали его единственной семьёй. Мы были теми, с кем он, возможно, проводил больше всего времени. Даже его родители, живущие в другом городе, приезжали в Сеул лишь изредка, и, кажется, Мин Су Чан не сильно спешил к ним навстречу. Я могла бы понять такую преданность делу, но это не делало его проще в общении.

— Не волнуйтесь, господин Мин Су Чан, завтра буду в норме: высплюсь, попью травяного чая — и всё пройдёт, — отзываюсь устало, понимая, что до конца дня из его кабинета мне не выйти.

— Отлично, — он едва кивает, не отрывая взгляда от бумаг. — Тогда есть ещё одно поручение. Сделаешь — можешь идти домой. Завтра жду тебя в половине девятого.

Наконец-то хоть одна хорошая новость за этот мучительный день. Подхожу ближе, пока он раздаёт указания, указывая, что отослать и куда. Список контактов партнёров от Юн Джин-Соль я положила рядом, теперь осталось только сканировать документы и отправить их. Всё не так сложно, если бы усталость не делала мои ноги ватными, а мысли — замедленными.

Прошло около двадцати минут, и, заканчивая работу, я почувствовала лёгкое облегчение. Вот оно, всё позади, я свободна. Но, как только закончила, Мин Су Чан, не поднимая головы, сухо произнёс:

— Почему файл так небрежно оформлен? Исправь форматирование.

Закрыв глаза, я представила, как его комментарий откатывается обратно к нему, как всплеск воды, как случайное движение, которое можно было бы забыть. Но в реальности я открыла глаза, сняла наушники и приступила к пятому кругу правок.

Наклонившись, чтобы собрать рассыпанные бумаги, я вдруг почувствовала его рядом. Мы наклонились одновременно, и вдруг его губы — едва, будто невзначай — коснулись моей шеи. Лёгкое, почти неуловимое прикосновение, как случайное касание кисти. Он застыл, так и не отстранившись, будто не ожидал этого сам. Внутри всё замерло, я даже не сразу поняла, как реагировать. Паника охватила меня, и, отскочив, я обернулась, не понимая, что только что произошло.

Мин Су Чан? Мой босс? Разум отказывался принимать, что это могло быть намеренно, но я успела уловить на его щеках слабый персиковый румянец, исчезнувший быстрее, чем рябь на воде. Он вернулся к бумагам с каким-то хмурым видом, стараясь выглядеть так, будто ничего не случилось, но что-то изменилось в его взгляде. Секунда, миг, за который что-то между нами стало другим, едва уловимо, как будто мы оба ощутили эту новую хрупкость.

— Пожалуй, мне пора, — с трудом произнесла я, стараясь придать голосу спокойствие. Но предательская дрожь, тонкая и едва заметная, всё же проскользнула.

Он кивнул, погружённый в документы, пробормотал что-то, что я почти не уловила:

— До свидания, Хана Ким Со-Ын.

Сомневаюсь, что он услышал своё же тихое «до свидания». Возможно, ему хотелось притвориться, будто ничего не произошло. И я, скорее всего, почти поверила бы в это. Почти.

На улице воздух показался свежим, непривычно лёгким после душного кабинета, где время застыло, где произошла эта странная сцена. Я улыбнулась в темноту города, словно это была тайна, оставленная позади в стенах офиса, — часть мира, к которому мне не придётся возвращаться до утра.

Впереди выходной. Наконец, целый день, чтобы не думать о срочных поручениях, взгляде Мин Су Чана и этих бесконечных часах в четырёх стенах. Я представила себе фильм, плед, любимое мороженое и долгий, почти бесконечный сон — без встреч, без телефонных звонков и заданий на грани измождения.

Настоящая свобода — это один вечер, который принадлежит только мне.

К вечеру выходного, окружённая уютом и стопкой еды на столе, я погрузилась в размышления о том, что же притягивает меня к дорамам — этим знакомым историям, где есть всё: юмор, нежные драмы и неожиданные повороты.

Размышляя, я уткнулась в экран и начала сравнивать свои любимые жанры и страны: Япония с её мини-сериалами, где каждый сезон — это отдельный рассказ, такой скоротечный, что не успеешь заметить, как он заканчивается, и остаётся лишь чувство лёгкой печали. Дорамы в Японии выходят по сезонам, как смена погоды, и каждая серия пропитана каким-то необъяснимым шармом, даже если сюжет порой выглядит нарочито мелодраматично.

Корейские дорамы, напротив, будто сконцентрированное искусство. Обычно один сезон, где всего 12–24 серии, но каждая из них словно выжата до последней капли эмоций. Романтика там всегда найдёт себе место, даже в ужастиках или триллерах, добавляя всему этому мощную интригу, но с оттенком нежности. А китайские? Это целый мир — эпическое фэнтези и исторические драмы, на которые можно смотреть бесконечно. В них и поединки, и красивые костюмы, и музыка, что разливается по комнате, словно дымка. Правда, хеппи-энд там далеко не обязателен, как бы я его ни ждала.

Кусок пиццы в одной руке, телефон — в другой, я прокручивала страницы, переходя от одной статьи к другой, погружаясь в нюансы. Задумалась о том, как популярность дорам поддерживает и строгая цензура. В этих сериалах нет аморальных сцен, а ножи, кровь и даже сигареты подвергаются специальной обработке, так что видишь их лишь в размытом виде. А уж если дорама выходит до 11 вечера, так и вовсе можно забыть о татуировках и брендах. Эта скрытая наивность тоже имеет своё очарование, заставляя верить в доброту, что есть где-то за пределами экрана.

Наконец доев пиццу, я с улыбкой подумала: «Может, и правда завести блог? Делать обзоры, делиться мыслями о любимых дорамах…» Мысленно представив себя в роли блогера, я на секунду ощутила, что каждый сериал — это не просто развлечение, а особый мир, в который можно сбежать из реальности, оставив за дверью все заботы, как остатки несъёденной еды на столе.

Глава 6: Подавитель настроения

На следующее утро мне сообщили, что Мин Су Чан заболел, и сегодня его не будет в офисе. Вместо него за мной присматривает Со Ён Чхве — та самая стильная женщина в очках, которая когда-то проводила моё собеседование. Глядя на неё, я поймала себя на мысли, что давно не видела таких уверенных, естественных людей, способных моментально расположить к себе.

— Если бы все работали так же, как Хана Ким, наша компания была бы непобедима, — сказала она, откидываясь в кресле и словно намеренно создавая в нём ещё одну глубокую вмятину.

Мои щеки вспыхнули от неожиданной похвалы. И тут Со Ён добавила:

— Хана, сегодня ты поедешь со мной на встречу, посвящённую «СИ-МИ Интертеймент».

— «СИ-МИ Интертеймент»? Что это значит?

— Мы будем развивать собственное направление цифровых медиа и развлечений в европейских странах.

Её слова обрушились, как неожиданный подарок на день рождения. Я едва удержалась, чтобы не вскрикнуть от радости. Я, простая младший менеджер, должна буду сидеть за одним столом с генеральным директором Аленом Де Греффом? Удержать его внимание, завоевать доверие? Всё это звучало, как обещание волшебного дня — и немного, как кошмар.

— Мы сотрудничаем с французами с самого их основания, с 2013 года. Мы, конечно, крупная компания, но наша цель — стать самой крупной на всем земном шаре, — продолжала Со Ён, с лёгким акцентом на каждой дате, словно это были точки отсчёта нашей значимости. — Для тебя это как командировка, считай. Только успей подготовиться и не оплошай.

Слова всё накапливались, и я лишь молча кивала, стараясь понять, когда, собственно, от меня ожидается хоть какой-то ответ. Как только мы прошли через все организационные моменты, мне оставалось только сменить выражение лица с ошеломлённого на уверенное.

Мы выбрали для встречи известный ресторан «Чжунсик Сеул», расположенный в самом сердце Каннама. Я знала, что это заведение — обладатель двух звёзд Мишлен, и мои представления о высокой кухне вспыхнули с новой силой. Здесь предлагали блюда, где тонко переплелись западные и восточные кулинарные традиции. Меню включало в себя деликатесы вроде морского ежа и говядины, приготовленные так изысканно, что любой взгляд на тарелку вызывал восторг.

В главном зале стояла безупречная атмосфера, каждое прикосновение к столовым приборам звучало, как часть общего ритма этого места. Мы выбрали обеденное обслуживание, а где-то на первом этаже, как я заметила, был более демократичный бар. Стильный интерьер, вина из всех уголков мира и персонал, который буквально ловил каждое наше слово. Когда мимо нас прошёл официант, его редкие волосы стояли дыбом, будто он сам не мог поверить, что обслуживает такую важную встречу.

Со Ён, раскованная и лёгкая, как и всё вокруг, сделала вид, что погружена в детали встречи, а потом неожиданно склонилась ко мне, будто делилась тайной.

— Понимаете, брата Мин Су Чана снова увезли на скорой помощи. К счастью, его жизни ничего не угрожает, но у него разбита голова и пальцы забинтованы. Кажется, что Ли Хён Чан сам виноват в случившемся, но одновременно стал и жертвой. Хотя я не уверена, насколько точно передаю суть событий. Я узнала об этом случайно, подслушав разговор.

Её слова прозвучали тихо, но их острота заставила меня вздрогнуть. Оказалось, что на больничной койке двое братьев продолжали язвить друг друга по телефону, как заклятые враги. Меня поразило, насколько эти конфликты поглощают жизнь босса, и насколько Со Ён легко бросает такие откровения, словно это и есть подлинное лицо нашего агентства.

Всё смешалось: тайны, семейные драмы и в то же время — предстоящая встреча с французами, словно таинственный вызов.

В ресторане негромко звучала джазовая мелодия, спокойная и немного завораживающая, как будто подстраивалась под настроение вечера. Ален Де Грефф появился в зале с уверенной грацией, едва ли не магнетизмом, который, казалось, заставлял каждого оглянуться. Высокий, с открытой улыбкой и приятной небрежностью, он бросил пиджак на спинку стула, сел за столик и начал читать меню, чуть приподняв бровь, будто оценивал его с позиции гурмана, какого, казалось, нелегко удивить.

Заказав Шампанское и лёгким жестом поднеся бокал к губам, он сделал пару неторопливых глотков, будто провёл дегустацию, и перешёл к основному блюду — мясному стейку с салатом. За окном мелкий дождь превращал улицы Сеула в водоворот серых оттенков, размывая свет фар и добавляя нотку задумчивости этому осеннему вечеру.

Со Ён Чхве и я тоже чувствовали себя на высоте. Уверенные, юные, с лёгким румянцем и блеском на губах — мы были готовы к этому вечеру, к своей роли. Лёгкий аромат духов Со Ён Чхве пробивался сквозь запахи кухни, и я заметила, что, сделав глоток шампанского, Ален смотрел уже не на свой стейк, а прямо на меня. Он встретился со мной взглядом, и в эту секунду всё вокруг замерло — привычный ритм ресторана, говор официантов, едва слышная музыка — словно нас обоих втянуло в какой-то другой мир.

Ален заказал ещё шампанское и тарелку фруктов, и хотя разговор наш был не о чём-то особенном, я теряла счёт времени. Мы обсуждали детали контракта и делились мелочами своей жизни, почти не заметив, как наступил вечер и ресторан наполнился людьми. Казалось, Де Грефф находил меня интересной не как сотрудника, а словно видел во мне что-то другое, особенное.

— Ты совсем не похожа на женщин из европы, — заметил он, слегка наклонив голову. — У тебя нет этих ярких, нарочито длинных ногтей, ты, похоже, любишь обыденные дела, а не подиумные наряды, и сидишь с такой ровной, почти королевской осанкой. Это как-то… завораживает.

Меня это озадачило. Так много комплиментов — да ещё и от кого! Сердце забилось чуть быстрее, но я прекрасно понимала, что привязанность здесь была бы ни к чему. Неужели он видит меня иначе? Я всегда считала, что мужчина и женщина обретают любовь только тогда, когда чувства взаимны и близость их идёт из глубины сердца, а не из случайной встречи. Но, кажется, в этот вечер такие понятия теряли свою чёткость.

Тут Со Ён Чхве, склонившись ко мне, мягко шепнула:

— Не забывай, зачем мы здесь. Если потребуется, тебе, возможно, придётся провести больше времени с нашими гостями. Это наша цель.

Её слова пробудили во мне чувство ответственности, смешанное с лёгким смущением. Но прежде чем я успела что-то ответить, Де Грефф посмотрел на меня с едва заметной улыбкой, словно читал мои мысли.

— О чём шепчетесь? — спросил он, делая вид, будто не замечает ничего лишнего.

Но тут в его взгляде мелькнуло что-то, отчего мне вдруг стало не по себе, и я, неожиданно для себя, поднялась из-за стола. Что-то мне подсказывало, что вечер, безусловно, заходит за рамки обычного ужина с клиентом. В груди разливалось странное чувство, которое я не могла объяснить — лёгкая тревога, смешанная с притяжением. Ален проводил меня взглядом, не скрывая лёгкого разочарования, но я продолжала двигаться в сторону лифта.

Не успела я сделать и пары шагов, как Де Грефф, словно заранее предугадав мой порыв, нагнал меня у лифта. Он стоял так близко, что на мгновение я почувствовала, как ускоряется моё дыхание.

— Тебе пора уходить? — в его голосе слышалась лёгкая насмешка, но взгляд был слишком пристальным.

— Ну, я решила... — стараясь вернуть себе привычное спокойствие, но слова застряли в горле.

Никого не было рядом, только едва слышные звуки кондиционера и равномерное гудение лифта, который будто нарочно не спешил подниматься на наш этаж. В наступившей тишине, казалось, был слышен каждый удар сердца. Де Грефф, чувствуя это напряжение, чуть приблизился, и я заметила, что его взгляд стал глубже, почти завораживающим.

— Мы ведь с тобой не договорили, не так ли? — сказал он, смотря прямо в мои глаза. Его голос был низким, слегка хрипловатым.

Я не знала, что ответить. Этот разговор, казалось, вышел за границы того, что принято между деловыми партнёрами. Его дыхание стало чуть сбивчивым, и мне пришлось сделать шаг назад, чтобы вновь почувствовать под ногами твёрдую почву.

— Это ведь просто рабочая встреча, правда? — произнесла я, почти не ожидая ответа.

Он смотрел на меня с лёгким удивлением, а затем едва уловимо кивнул, словно соглашаясь, но в глазах его оставался тот же непроницаемый блеск.

Де Грефф шагнул вперёд, оказавшись так близко, что мне пришлось прижаться к стене. Внутри вспыхнуло беспокойство — я ощутила, как учащённо забилось сердце. Не желая демонстрировать панику, сделала шаг в сторону, но его рука мягко, но непреклонно загородила мне путь.

— Хана, — произнёс он, почти шёпотом, — тебе не нужно идти на компромисс ради этой встречи. Если что-то в этом тебе не нравится, не позволяй никому навязывать тебе свои условия.

Его слова звучали так просто, и всё же скрывали странный оттенок заботы. Мелькнула мысль: а неужели он действительно... беспокоится обо мне? Но следующая мысль пришла жёсткой и холодной, заставив опустить взгляд.

— У меня нет выбора, Ален, — ответила я с резкостью, которую и не планировала проявлять. — Если моя работа этого требует, значит, придётся сделать всё необходимое. И, если это кому-то не нравится, — я выдержала паузу, не отводя взгляда, — я готова уйти.

Его глаза прищурились, но на лице не было ни раздражения, ни недовольства, лишь тень удивления и одобрения.

— Не переживай, Ким Со Ын. — Его голос стал тише, когда он осторожно приблизился.

— Я о тебе позабочусь.

Мне даже показалось, что он шагнул ко мне ещё ближе, почти намереваясь сделать что-то большее, но я резко, почти инстинктивно, положила руку ему на грудь. Моё сопротивление остановило его, и Ален чуть помедлил, потом слегка кивнул, словно соглашаясь с тем, что мы оба сказали всё, что хотели.

В этот момент лифт подал сигнал, объявив своё прибытие. С облегчением я скользнула в сторону, оставив его позади, и шагнула в лифт, заполненный людьми. Глубоко вздохнув, сделала вид, что увлечённо смотрю на панель с кнопками, пытаясь унять лёгкую дрожь в руках. Двери медленно закрывались, и я отчётливо чувствовала на себе его пристальный взгляд. Не поворачиваясь, я всё же знала — он смотрит мне в спину, и это ощущение, как ни странно, вызвало у меня волну внутреннего замешательства.

Как только оказалась в машине, не раздумывая, набрала Со Ён Чхве короткое сообщение: «Мне нужно срочно уйти». Пальцы скользнули по экрану, отправляя последние слова с тихой надеждой, что это значило окончание переговоров. Ждать ответа было сложно, особенно когда сердце колотилось от неясной тревоги.

Лифт остановился на первом этаже, и я вышла на улицу. Дождь не собирался утихать: прохладные струи смешивались с туманом, придавая всему вокруг атмосферу туманного вечера. Вдыхая сырой воздух, я чувствовала, как немного успокаивается пульс. Но как только я сделала шаг под проливной дождь, поняла, что зонта у меня с собой не было.

Тут раздался знакомый голос.

— Попали под дождь?

Я обернулась и увидела Алена, который стоял чуть в стороне, с раскрытым зонтом в руке. В его взгляде мелькнула насмешка, но глаза казались слишком мягкими для этого.

— Хана, — продолжил он, делая шаг ко мне. — Здесь же мокро, и зонт вам не помешает.

Я не успела ответить, как подъехала его машина. Слегка улыбнувшись, Ален передал мне зонт, а сам направился к автомобилю, открывая пассажирскую дверь. Дождь шумел вокруг, а у меня в голове застыл один вопрос: что я делаю здесь и зачем вообще всё это происходит? Но не успела я произнести ни слова, как он взглянул на меня с легкой усмешкой и протянул руку.

— Зонт, Хана, — напомнил он, мягко дотрагиваясь до моего плеча.

Я замешкалась, ощущая себя совершенно потерянной, пока Ален не подошёл ближе и осторожно забрал зонт у меня из рук. Едва его пальцы скользнули по моей ладони — прохладные и сухие, совершенно не соответствующие влажной духоте улицы, — я вздрогнула.

Ален усадил меня в машину, закрыл дверцу и, обойдя её, сел за руль. Не успела я снова набраться смелости, чтобы спросить, что всё это значит, как он, не оборачиваясь, резко двинулся с места. Сильный ливень снова обрушился на стекло, смывая последние проблески городских огней, и машина скрылась в потоке, оставляя меня погружённой в глубокие раздумья.

***

— Доброе утро, помощница Ким Со Ын, — раздался знакомый голос Со Ён Чхве.

— Доброе утро, начальница Со Ён Чхве, — я вежливо улыбнулась, но тут же заметила, как её лицо озарилось лёгким смущением.

— Ну, я ещё не начальница, — сказала она с ноткой радости, как будто ждала этого момента уже давно.

Я, полушутя, вскинула бровь.

— Но раз вы всё ещё зовёте меня помощницей, значит, увольнение отменяется?

— Нет! — тихо ответила она, но в голосе зазвучала едва заметная нотка злорадства. — Признаюсь, я немного волновалась за тебя.

— За меня? — не сразу поняла я, растерявшись. — Почему?

— Де Грефф сказал, что ты забыла зонт, — усмехнулась Со Ён.

Я моргнула, осмысливая её слова. Ален? Он правда мог сказать такое? Я ведь даже не замечала его особой заботы обо мне... или просто не хотела замечать. Весь этот дождливый день казался каким-то сюрреалистичным с самого начала.

— Зонта у меня не было, — начала я, но Со Ён уже замахала руками, прерывая меня.

— Ты просто запаниковала, — с озорной улыбкой сказала она и, выдвинув второй стул, уселась рядом, прислонившись к моему столу. — Кстати, «Де Грефф» заключил с нами контракт!

— Правда? — радостно воскликнула я, не в силах сдержать искренний восторг. — Это же отличная новость! — мои бумаги разлетелись по столу, и я не сдержалась от радостного возгласа.

— Это сотрудничество с французами откроет перед нами новые горизонты в области международной онлайн-торговли. Так что там с господином Де Грефф? — спросила она с хитрой усмешкой, явно поддразнивая меня.

Я вздохнула, пытаясь сохранить остатки спокойствия.

— Он предложил подвезти меня до дома, но я вежливо отказалась. Даже отказалась от его предложения пройтись до остановки — предпочитаю ходить пешком, — ответила я, стараясь не выдавать лишних эмоций. — В общем, поблагодарила его за заботу, но уточнила, что мне не нужно сопровождение.

Со Ён кивнула, поправляя очки, но на её лице всё равно читалась скрытая улыбка. Она раздумывала над чем-то, словно хотела добавить ещё что-то, но в последний момент передумала. Молча поднявшись, она направилась к своему столу, оставив меня в состоянии лёгкого замешательства. Что ещё мог сказать Ален Де Грефф? Этот вопрос настойчиво крутился в моей голове.

В такие моменты понимаешь, что одна беда не приходит одна. Как только я вышла из здания, ливень усилился настолько, что за секунду я промокла до нитки. Вспышка молнии осветила тёмные тучи над головой, и мне не оставалось ничего, кроме как вжаться в ступеньки под навесом, пережидая шторм.

«Как же весело начинается день», — подумала я, натянув куртку потуже. Май был насыщен грозами, но вот июнь? Прогноз обещал ясное небо, поэтому я оставила зонт дома, решив взять солнечные очки, которые теперь бесполезно покоились в сумке. Как будто они могли защитить от такого ливня.

— Опять эти синоптики что-то намудрили, — произнёс чей-то хриплый голос рядом, и я почти подпрыгнула от неожиданности.

Обернувшись, я увидела Мин Су Чана — его лицо было напряжённым, но он стоял спокойно, глядя на дождь с какой-то едва заметной насмешкой.

— Говорили, что будет солнечно, — продолжил он, бросив на меня мимолётный взгляд.

Я не ответила. Сейчас всё, что мне хотелось, — это оказаться дома, выспаться и забыть о том, что сегодняшний день вообще начался.

Поняв моё настроение, Мин Су молча достал смартфон и что-то набрал. Словно невзначай, произнёс пару слов, из которых я уловила только «подогнать машину ко входу», и положил телефон в карман. В это мгновение я ощутила странное раздражение. Всё, что мне нужно, — сесть в сухую, тёплую машину и отправиться домой, а вместо этого я сижу под навесом, совершенно мокрая, и мои выходные, кажется, тоже подмочены.

Он, конечно же, может позволить себе уехать, не заморачиваясь. У него есть водитель, машина… Мне же придётся либо ждать, пока погода смилостивится, либо ехать в этом ливне на велосипеде. Перспектива возвращения домой полностью промокшей совсем не радовала, и я мысленно ругала синоптиков и свои сомнительные решения.

Наконец, решив, что ждать не имеет смысла, я поднялась и подошла к своему велосипеду, который мирно стоял у входа. Уже давно я прицепила к нему замок-кирпич, который, хотя и был тяжёлым, вызывал у меня определённое чувство безопасности. Таскать его на третий этаж было утомительно, но мне стало легче после того, как я случайно угодила сумкой с этим замком по плечу коллеге, Чо Джэ-Юну. Он подшутил надо мной, но в итоге ещё долго ходил с трещиной на ключице. Курьер, конечно, оказался с чувством юмора, но с тех пор я решила, что лучше уж носить эту громоздкую вещь на велосипеде, чем в сумке. Ему же я потом отплатила булочками и молочным коктейлем.

Сквозь тяжёлый дождь я разглядела, как подъехала чёрная машина Мин Су. Он, кивнув водителю, сел в салон, не сказав мне ни слова. Ещё секунду назад я была уверена, что его поступок вызовет во мне укол раздражения. Но на деле я ощутила странное спокойствие. Он поехал, оставив меня наедине с ливнем и с моей усталостью.

Я поёжилась, чувствуя, как за шиворот текут прохладные капли, и отстегнула своего коня. Как только я это сделала, появились две волосатые мужские руки и подняли мой велосипед в воздух, как пушинку, утаскивая его в сторону припаркованного джипа. В спине, что удалялась от меня в белой майке, я узнала Тхэ Ён, личного водителя Мин Су Чана. Он иногда заходил к нам на этаж и травил анекдоты, безуспешно подкатывая к Юн Джин-Соль. Секретарь держалась с ним холодно и профессионально, но мне показалось, что мужчина ей небезразличен.

— Куда? — только это и пришло мне на ум. Я стояла с протянутой рукой и наблюдала, как мой велосипед укладывают в багажник.

— Мы подвезём вас, Хана. Садитесь, пока совсем не промокли. — Тхэ Ён закрыл багажник и открыл заднюю дверь, приглашая меня.

— Но я...

— Прошу, не заставляйте меня вас уговаривать. Это только отнимет время. Если с вас потом натечёт лужа в салоне, мистер Мин Су Чан лишит меня премии. — На этом водитель подбежал ко мне с зонтом, подхватил под руку и потащил к машине.

Я не сопротивлялась. Конечно, ехать в одной машине с Мин Су Чан не доставляло мне удовольствия, но я готова была потерпеть, если так я попаду домой быстро и не промокну. Моя тактика была проста: смотреть всю дорогу в окно и избегать разговоров. За целую ночь наедине я уже наслушалась придирок и недовольного бурчания, хотелось отдохнуть от этого. К счастью, босс тоже не горел желанием заводить разговор – или не знал, как это лучше сделать.

На глаза попался странный баллончик в кармане двери, и я не смогла удержаться от любопытства. Осторожно вытащила его оттуда и поднесла к глазам. На поверхности большими золотыми буквами было написано: «Подавитель запаха». Над названием переливался всеми цветами радуги логотип компании-производителя – змей с лапами, свернувшийся в кольцо и кусающий собственный хвост. Я впервые видела эту марку.

– Китайское, что ли? – Я перевернула баллон с красной крышкой, чтобы прочитать состав, назначение и найти страну-производителя.

– Пекин. Тебя не учили, не брать чужие вещи без разрешения?

Со стороны начальника бок обдало жаром. Неужто воспламенился от негодования? Я первый раз за всю поездку повернулась к Мин Су лицом. Похоже, беседы было не избежать. Начальник сидел расслабленно, положив руки на подлокотники, но расстёгнутая пуговица рубашки у самой шеи говорила о том, что шеф устал. Он практически никогда не позволяет себе небрежность в одежде, даже такую маленькую, как пуговица на воротнике, если смертельно не устал.

– Просто я впервые вижу нечто подобное. Вы чувствительны к запахам? – Я приподняла баллончик, имея в виду его наличие в машине директора.

– Иногда. Запахи отвлекают меня от работы. – Сосредоточенный взгляд вперёд, деловой тон. Даже сейчас он вел себя как бизнесмен. Жаль, что в офисе распинает меня отнюдь не по-деловому.

– Конечно, ничто не должно отвлекать от работы. – Это был сарказм, но вряд ли Мин Су Чан понял суть моих слов правильно. Ему, похоже, это было не дано.

– Именно. – Как я и предполагала. Сарказм ударил мимо. Бесполезная трата моего остроумия.

– А что это за ящер на логотипе? – Я провела большим пальцем по слегка выпуклой картинке.

– Ермунганд, скандинавский змей, что полностью опоясал телом весь мир. Северяне любят использовать свою историю в коммерческих целях, – Мин Су Чан неожиданно усмехнулся под конец фразы. Это меня озадачило. – Тщеславные гордецы.

– Историю? Вы имеете в виду мифологию, – поправила директора я.

– Пусть будет мифология. – Он будто отмахнулся от ничего не понимающей девочки, с которой согласился, лишь бы не спорить.

Дальше мы ехали в молчании. Аэрозольный баллончик я вернула на место и больше ничего не трогала, а только созерцала природу. Но если я смотрела в окно, то босс поглядывал на меня. Он этого не знал, но на стекле я видела его отражение. Пусть прозрачное и не всегда явное, но взгляд Мин Су Чан я успела поймать, когда мы проезжали участок дороги в тени высоких тополей. Это озадачило меня, и я еще не знала, как к этому относиться.

Я не стала возражать. Хотя перспектива поездки в одной машине с Мин Су Чан не вызывала у меня восторга, я была готова смириться, если это поможет мне быстрее добраться домой и избежать дождя.

Моя стратегия была проста: я смотрела в окно и старалась не вступать в разговоры. За целую ночь наедине с начальником я уже успела наслушаться его придирок и недовольства, и теперь мне хотелось отдохнуть от этого. К счастью, босс тоже не стремился к общению, или, возможно, не знал, как это лучше сделать.

Внезапно мой взгляд упал на странный баллончик, лежащий в кармане двери. Я не смогла устоять перед любопытством и осторожно вытащила его. На поверхности баллона большими золотыми буквами было написано: «Подавитель запаха». Над названием переливался всеми цветами радуги логотип компании-производителя — змей с лапами, свернувшийся в кольцо и кусающий собственный хвост. Я впервые видела эту марку.

– Это что, китайское? – спросила я, переворачивая баллон с красной крышкой, чтобы прочитать состав, назначение и страну-производителя.

– Из Пекина. Тебя не учили не брать чужие вещи без разрешения? – услышала я в ответ.

Со стороны начальника повеяло жаром. Неужели он так возмущён? Я впервые за всю поездку повернулась к нему лицом. Похоже, разговора не избежать. Начальник сидел расслабленно, положив руки на подлокотники, но расстёгнутая пуговица рубашки у самой шеи выдавала его усталость. Он практически никогда не позволяет себе небрежность в одежде, даже такую маленькую, как пуговица на воротнике, если только не смертельно устал.

– Я впервые вижу нечто подобное. Чувствительны к запахам? – осторожно спросила я, приподнимая баллончик с освежителем воздуха, который нашла в машине босса.

Мин Су Чан лишь слегка наклонил голову, не отрывая глаз от дороги.

– Иногда. Запахи отвлекают от работы, – ответил он, выдержав характерно деловой тон, словно просто обсуждал погоду или курсы акций. Даже в таких мелочах он оставался тем же бизнесменом, который видел в офисе. Но там он умел «распекать» меня совсем по-другому.

Я усмехнулась, решив бросить саркастическую реплику.

– Конечно, ничто не должно отвлекать от работы, – подначила я, уверенная, что сарказм достигнет цели. Однако он кивнул, не моргнув глазом.

– Именно, – сказал он с лёгкой уверенностью, не заметив даже намёка на иронию. Моё остроумие явно было потрачено впустую.

От нечего делать я стала рассматривать логотип на баллончике. Мой палец скользнул по изображению ящера с вытянутым телом, обвивающим что-то похожее на земной шар.

– А что это за ящер на логотипе? – спросила я, решив, что новая тема как минимум скрасит молчание.

Мин Су Чан с интересом скосил взгляд на баллончик и вдруг улыбнулся краем губ, чем привлёк моё внимание.

– Это Ермунганд, скандинавский змей, который обвивает весь мир. У северян свои символы, – сказал он, и в голосе его мелькнула насмешка. – Не упустят возможности продать тебе свою историю.

– История? Вы, вероятно, имеете в виду мифологию, – не удержалась я, поддразнивая его лёгким уточнением.

– Пусть будет мифология, – отмахнулся он с ленцой, как будто поправка не имела значения. Этот простой ответ заставил меня немного усомниться: неужели он видит меня просто как девочку, которую не стоит всерьёз воспринимать?

Молчание снова заполнило пространство между нами, и я вернула баллончик на место, решив больше ничего не трогать. Вместо этого я обратила внимание на вид за окном: деревья тянулись вдоль дороги, ритмично сменяя друг друга, и легкий дождь, начавшийся всего несколько минут назад, сбивал листья с ветвей. Однако в зеркале я заметила, что Мин Су Чан, поглядывает в мою сторону, хотя, казалось бы, всё его внимание сосредоточено на дороге. Этот момент не ускользнул от меня – его отражение я видела на стекле. Мне это показалось странным, и я ещё не знала, как это интерпретировать.

Наконец, машина остановилась возле моего дома. Я не спешила выходить, с лёгкой улыбкой поблагодарила его.

– Спасибо, что подвезли, – сказала я, отстёгивая ремень безопасности.

Снаружи Тхэ Ён уже вовсю трудился над тем, чтобы извлечь мой велосипед из багажника. Я решила немного подождать, предпочитая не вылезать под дождь до тех пор, пока моё двухколёсное средство передвижения не окажется рядом.

Мин Су Чан вдруг снова заговорил, глядя на меня испытующим взглядом.

– Это для того, чтобы ты не использовала погоду в качестве предлога для больничного, – сказал он с лёгким нажимом. – Завтра тебе в офис, и ты должна быть здорова. Поняла?

Он медленно наклонился ближе, так, что наши лица оказались почти на одном уровне. На какой-то миг между нами возникло едва ощутимое напряжение – что-то, что прошло, как тёплый ток по моей коже. В этот момент наши взгляды встретились, и его глаза, тёмные и завораживающие, показались мне пугающе близкими. Я почувствовала, как моё сердце сделало лёгкий сбой. И в тот же миг Мин Су отвёл взгляд, словно ничего не произошло. Щёлкнул замок, и дверь плавно открылась под его уверенной рукой, приглашая меня выйти.

Когда я оказалась снаружи, дождь тут же обрушился на меня, и я услышала, как тяжёлая дверь джипа закрылась за моей спиной. Я глянула на машину, и, как ни странно, мне почудилось, что в заднем стекле виднелось лицо Мин Су Чана, словно он на мгновение обернулся. А потом я заметила что-то странное: он поднял баллончик с освежителем и распылил его в воздухе, будто пытался избавиться от запаха. Это была просто какая-то мистика. Неужели от меня действительно настолько плохо пахло? Это всего лишь один вечер без душа!

Глава 7: Разгневанная невеста

Квартира встретила меня пустотой и лёгким запахом гари от вчерашних неудачных блинчиков. Сквозь полумрак прихожей проскользнула знакомая тень, ловко устроившаяся в моём домашнем тапочке. Кот "Моби" мирно свернулся калачиком в его мягкой глубине. Тишина была привычной, как и слегка жжёный аромат – готовка никогда не была моей сильной стороной.

– Ах ты, проказник, – я осторожно взяла животное, слегка приподняв её на уровень глаз. Моби вытянул шею и медленно облизнулся, глядя на меня с таким невозмутимым видом, будто изначально планировал занять это место. – Вот если бы я на тебя наступила? Что тогда?

Кот только моргнул, как бы намекая, что ни одно посягательство на его «территорию» не сломит его стойкого духа. Затем он расслабился, лапки его скользнули вдоль моей руки, и он спокойно обвился вокруг неё, принимая близость как должное.

Этот Кот появилась у меня лишь пару недель назад, но уже успела стать почти родной. Моби прибыл ко мне, как и большинство удивительных событий в моей жизни, совершенно случайно. Бедолагу бросили прежние хозяева, и к обеду того дня он чуть не покинул мир живых. СО мной животное сразу оживилось, наполнилось красноватым оттенком и с любопытством уставилось на меня, словно впервые за долгое время ощущало присутствие кого-то, кому небезразлично его существование.

Со временем это стало нашим ритуалом: каждое утро я проверяла, на месте ли он, а каждый вечер обнаруживала его в самых неожиданных уголках квартиры. Чаще всего Моби оказывался на кухне, обнюхивая остатки моих кулинарных неудач. Его явно привлекал едва различимый запах жжёного масла и смешанных ингредиентов. Хотя мои блюда редко выходили съедобными даже для меня, Моби, казалось, не смущался их состоянием. Гренки, яичница, даже переваренные макароны – всё шло ему впрок. Я долго не могла поверить, что игуана не только не травится, но и неохотно уходит от моих «произведений искусства».

Однажды я решила изучить, чем всё-таки питаются коты, и узнала, что кормить их подобными блюдами вообще-то не стоит – даже в их нормальном состоянии, а уж с моими кулинарными «улучшениями» тем более. Однако, Моби, вопреки всем ожиданиям, продолжал блуждать по квартире, проявляя интерес к любым запахам.

Наблюдать за тем, как кот, при моем утречком виде , тут же несётся на шкаф, было почти комично. Казалось, что кот с его бесстрашным взглядом мог бы претендовать на право полного господства в этой квартире, несмотря на скромные размеры.

В квартире царил полумрак и запах подгоревших блинчиков — вчерашняя попытка превзойти свои кулинарные возможности, которая, впрочем, не увенчалась успехом. На кухонном столе ещё оставалось несколько липких кусочков теста, которые чудом не стали углем. На моём плече примостился проказник Моби, гордо осматривавшая свои «владения».

– Ну что, блинчики уже умял? – я улыбнулась и погладила его по хладнокровной спинке.

Он ответил ленивым движением хвоста и неторопливо облизнул свои зубастые челюсти, словно давая понять, что остатки «ужина» были вполне достойными.

У других коты, в нетерпении поднимался на задние лапы, требовательно мяукая. Знаете эту любовь — молоко, и крик его был полон страсти к этому напитку. Я сдалась и, налив немного молока, поставила чашку для кота. И также решила согреть стакан молока для себя, надеясь, что оно поможет заснуть после тяжелого дня. Запустив микроволновку, я направилась в ванную, чтобы смыть с себя остатки дневной усталости. Душ для меня был обязательной рутиной, каким бы усталым ни был день, ведь лечь в постель грязной — хуже не придумаешь.

Забрав с собой кота, я уютно устроилась под одеялом. Кот сразу свернулся клубком у меня под боком, как это бывало почти каждую ночь, и я позволила себе утонуть в ощущении тёплого комочка, которому, как и мне, всегда не хватало тепла и покоя.

Сон только начал погружать меня в свои объятия, как вдруг резкий звонок вырвал меня из полусонного состояния. Сначала я подумала, что это будильник, но потом вспомнила, что у меня сегодня выходной. Не сразу сообразив, я медленно поднялась и начала осматриваться, пока не поняла, что кто-то звонил в дверь.

– Да кто же это такой? – пробормотала я, нехотя натягивая халат поверх короткой ночной рубашки и пробираясь к двери. На часах было 3:23 ночи — не самое подходящее время для неожиданных гостей.

Подойдя к двери, я заглянула в глазок. По ту сторону стояла молодая женщина, нервно переступавшая с ноги на ногу. Она выглядела так, будто только что вернулась с какой-то светской вечеринки: короткое бирюзовое платье, брендовые чёрные босоножки на высоких каблуках и длинные волосы, уложенные так, что блестели в тусклом свете подъездного света. Даже через искажённое стекло глазка было ясно: передо мной — сногсшибательная брюнетка, которая знала себе цену и привыкла получать то, что хочет.

– Что ей нужно? – прошептала я себе под нос, отпирая три замка и немного приоткрывая дверь.

– Хана Ким Со Ын? – девушка подняла подбородок и, кажется, специально пыталась смотреть на меня сверху вниз, но, учитывая наш одинаковый рост, это выглядело немного нелепо.

– Да, это я. В чём дело? – настороженно спросила я, едва успев открыть дверь пошире.

– Ах ты, стерва! Ты не получишь моего жениха! – её голос сорвался на крик, прежде чем я успела осознать смысл сказанного. Она поднесла к лицу большую банку с ярко-синей жидкостью, вытащила крышку и резко выплеснула её содержимое мне в лицо.

Краска хлынула по моим волосам и плечам, застилая глаза, но я быстро сориентировалась и зажмурилась, избегая попадания химии на слизистую. Часть жидкости стекала по щекам, но даже через этот поток я слышала её голос, полный злости.

– Вот так тебе и надо! Теперь ты выглядишь так, как всегда хотела! Ты подстилка, и тебе это к лицу! – её гневные крики раздавались где-то совсем рядом, но, боясь снова получить новую порцию краски, я попыталась успокоиться, вытирая лицо рукой.

– Ты в своём уме? – осторожно ответила я, открыв глаза и быстро осмотрев, нет ли ещё угрозы нападения.

– Я — невеста Мин Су Чана! – заявила она, её голос дрожал от обиды и злости, так, что я могла почувствовать её праведный гнев, исходящий волнами.

– Поздравляю, но с чего ты взяла, что я в этом участвую? – я постаралась сохранять спокойствие, хотя всё ещё ощущала, как волосы липнут от краски, а плечи щекотали капли, стекающие вниз.

– Ты что, не знаешь, кто ты такая? – она уже не могла сдержаться, её лицо выражало смесь гнева и удивления. – Ты грязь под ногами! Я отправлю жалобу в совет старейшин, и они тебя проучат!

Синяя краска стекала мне по щекам, но я постаралась сохранять спокойствие, внимательно наблюдая за девушкой, которая всё больше распалялась. Она сжимала пустую бутыль, словно собираясь запустить её мне в голову. Откуда в её руках взялась эта яркая синь, от чего горят её глаза ненавистью — вопросы оставались без ответа, но я решила взять ситуацию под контроль.

– Что, струсила, стерва? – злобно прошипела она, когда я резко развернулась и исчезла за дверью.

Оказавшись в прихожей, я схватила телефон из сумки и вернулась, держась уверенно и спокойно. Подняв смартфон, я с молниеносной скоростью сделала снимок: кадр вышел на славу — нахалка стояла в дверях моей квартиры, её пальцы по-прежнему сжимали злосчастную бутылку, а по щекам читалась злость. В доказательствах не будет недостатка.

– Эй, ты что творишь?! – Она встрепенулась, закрываясь от вспышки рукой, но её движение было запоздалым.

– Фиксирую улики для полиции, – ответила я сухо, крутя телефон в руке, показывая ей, что все её выходки теперь записаны. – Свидетелей нет, а вот фотографии — самое то.

От увиденного гостья на миг замерла. Глаза её заметались по комнате, словно ища, как избежать ситуации, в которую сама себя загнала. Я спокойно смотрела на неё, ожидая, что она осознает и уйдёт, но брюнетка явно потеряла всякое чувство приличия. С видом хозяйки она направилась прямо на кухню и сунула нос в холодильник.

– Эй, ты что творишь? – возмутилась я, застыв в дверях кухни, не веря своим глазам.

Но она будто и не слышала меня. В следующую секунду она рванулась к раковине, заглянула в мусорное ведро, не обращая внимания на моё сопротивление. Когда я попыталась оттащить её за руку, она с неожиданной силой вырвалась и толкнула меня, так что я врезалась в стену. Странная смесь страха и недоумения нарастала во мне, пока я наблюдала, как эта незваная гостья хозяйничает у меня на глазах.

Брюнетка вылетела из кухни и скрылась в ванной, и я даже не успела сообразить, как последовать за ней. Оттуда доносились шорох и звуки, как будто она перебирала все мои вещи, вытаскивая баночки с кремом и шампунем. Ближе к двери я остановилась, не желая снова быть отброшенной к стене, и выжидала. И вот, наконец, эта фурия вылетела оттуда, едва не сбив меня с ног.

На этот раз она направилась в спальню. Собрав всю волю в кулак, я решительно вошла за ней и увидела, как она рыскает в моём шкафу, вытаскивая одежду и, к моему ужасу, даже нюхая её. Её рассуждения были громкими и совершенно невообразимыми:

– Никакого запаха тины… – задумчиво пробормотала она, вытаскивая очередную кофту и проводя её под носом. – Не явила себя после эмоционального потрясения. Значит… человек.

– Ты сумасшедшая! – произнесла я, не в силах сдержаться и зная, что теряю всякое терпение. – Пора уходить отсюда, пока я ещё держу себя в руках.

Но брюнетка, казалось, и не думала реагировать на мои слова. Внезапно она сделала шаг назад, уставилась на меня с ужасом, прикрыв рот рукой, как будто открыла для себя страшную истину.

– Ты... человек! – сдавленно воскликнула она, её глаза расширились, и в них отражалось искреннее потрясение, будто она только что увидела призрак.

– Потрясающее открытие, – саркастично ответила я, покачав головой, и, наконец, набрала номер полиции. На другом конце линии ответила оператор с механически ровным голосом:

– Полиция. Чем могу помочь?

– На меня напали и незаконно проникли в квартиру, – быстро произнесла я, обернувшись на незваную гостью, которая замерла в дверях, по-прежнему сжимая пустую бутылку.

– Уточните ваш адрес, пожалуйста, – спокойно попросила оператор, явно не понимая, какой странный сюрреализм разворачивается у меня в квартире.

– Мапо-гу, дом двести... – успела сказать я, прежде чем услышала короткий сигнал: связь оборвалась.

Телефон выпал из моих рук, словно сама реальность решила испытать меня на прочность. Напряжение ощущалось так остро, что, казалось, воздух стал тяжёлым и гнетущим. Брюнетка затаила дыхание, а я всмотрелась в её лицо, пытаясь найти хоть проблеск логики в этом абсурде.

– Хочешь продолжить своё шоу? – спросила я, возвращая холодный контроль в голос.

Я зажала телефон в руке, ощущая, как начинает дрожать пальцы. Я едва успела нажать вызов снова, толкнув её и бросившись в ванную. Там была единственная защёлка, и казалось, что она могла спасти меня от её ненормального взгляда.

— Стой! Я не причиню тебе зла! — крикнула она, но её голос лишь усилил леденящий страх, пробежавший по моей спине.

В панике я заперлась в ванной и сжала в руках единственный «оружейный» предмет, что попался под руку, — вантуз. Телефон в руке больше не издавал ни звука. Я попробовала вызвать снова, но экран внезапно погас. Раз за разом нажимала на кнопку, сотрясая его как попало, но от него, кажется, не осталось никакой пользы. Тихо выругавшись, я опустила его на раковину.

Снаружи доносился её голос, она почти всхлипывала:

— Прости меня, Хана! Я просто обезумела от ревности... Ты ведь никому не скажешь? — её голос изнывал, почти как у провинившегося ребёнка.

Словно в подтверждение этого абсурда, на плече запищал Моби, напоминая о себе и своим новым оттенком сапфирового гнева. Я и забыла о нём! Стараясь не потревожить его, тихо прошептала:

— Будь драконом, она бы испугалась. А так, увы...

Но кот вдруг начал шипеть громче, как будто понимал мой страх. Девушка за дверью испугалась и даже отступила. А вот это уже было неожиданно. Но реакция не дала мне уверенности: «Пора вызывать полицию», — пронеслось в голове. Я стиснула вантуз покрепче и постучала пальцем по экрану, но телефон так и не ожил.

Отчаянно, как зверь в клетке, та начала рывками бить по двери, её голос уже звучал не уверенно, а скорее отчаянно и лихорадочно:

— Ты не понимаешь! Ты не должна быть с ним! Ты...

Но, повернув дверную ручку, я успела нанести первый укол вантузом, прямо ей в лицо. Удар, может, и не был сильным, но, судя по визгу, этот «портрет» её точно не украсил. Наконец, она отступила. В это мгновение Юн Ге-Хва спрыгнул с моего плеча, плюхнулся прямо перед ней, громко зашипев. Девушка замерла, а потом, вскрикнув что-то неразборчивое, выскочила из квартиры. Только я успела вдохнуть, как за дверью хлопнула замок, и по телу прошла дрожь облегчения.

Я осталась одна, как опустошённая. Только когда Кот лениво потёрся о мою ногу, требуя ужин, я поняла, что вся комната, я — все были перепачканы синей краской.

Зеркало в ванной показывало мне бледное лицо и усталые глаза. Я включила воду, но поток не сразу набрал силу. Трубы в этом доме будто повторяли меня — ржавые, изношенные, скрипящие. Я задержала дыхание и уставилась на свое отражение. «Ну, Хана, повезло тебе. Никто не обливал зелёнкой. А могла бы выглядеть, как живая карта лесных угодий».

Смех вырвался сам собой. Горький, нервный, но всё же смех. Зелёнка. Почему именно зелёнка? Мода на это унизительное средство поражала своей глупостью, но была пугающе эффективной.

Я вспомнила статью, которую читала пару недель назад. «Психология подражания». Если известный человек становится объектом или участником чего-то эпатажного, это мгновенно становится трендом. Это не просто глупость, это феномен — массовая жажда подражать. Люди, живущие в стаде, заражаются этим быстрее, чем вирусы распространяются в метро в час пик.

Зелёнка — это уже не просто антисептик. Это маркер. Метка позора. Я видела видео, где кого-то заставляли мазать ею лицо перед толпой. Толпа смеялась, осуждала, и в каждом взгляде читалось презрение. Такие вещи не причиняют физической боли, но бьют сильнее. Они ставят штамп: «ты никто».

Но больше всего меня задела мысль, что такие унижения — это не новое явление. В одном источнике говорилось, что использование зелёнки может быть отсылкой к временам, когда приговорённых к расстрелу помечали ею. Метка для палача. Лоб, намазанный зелёнкой, становился мишенью, которую больше никто не должен был видеть человеком.

Я покачала головой, пытаясь стряхнуть эту жуткую мысль.

Почему же женщины, особенно те, что красивы, так легко попадают в этот водоворот унижений? Мне всегда казалось, что красота — это сила. Но теперь я всё чаще видела, как она превращается в слабость.

С детства красивых девочек учат, что они лучше других. Их хвалят за внешность, за гладкую кожу и длинные ресницы. Это внушает им ложное чувство безопасности. И когда мир вдруг оказывается несправедливым, когда кто-то красивее, моложе, удачливее — это воспринимается как трагедия.

Я вспомнила одну коллегу. Она могла часами обсуждать внешность других женщин, особенно тех, кто был моложе и привлекательнее. Помню, как она смотрела на фотографии новых сотрудниц. — Лицо у неё так себе, — сказала она, как будто делая одолжение миру своим вердиктом. — Да, выглядит лет на сорок, — поддакнула другая.

Я видела тех девушек. Молодые, с искренними улыбками, с сияющими глазами. Какая «сороковка»? Но зависть — странная штука. Она слепа и неумолима.

И всё же, несмотря на всё это, почему женщины так жестоки к себе и к другим? Это как старый яд, передаваемый из поколения в поколение. В нас, как в вазе, смешаны любовь к красоте и презрение к ней же.

Но самая большая загадка ждала меня вечером. Кто-то узнал мой адрес. И кто-то знал, что мне нравится Мин Су.

Я сидела на диване, обхватив колени руками, и пыталась понять, кто бы это мог быть. Ответ казался почти очевидным, но я боялась назвать его вслух.

Как бы я ни старалась держаться, мысли возвращались к ней. К той женщине. К её взгляду, полному ярости. Что ей нужно? Почему я?

— Моби, — тихо позвала я кота. — У тебя есть идеи?

Но кот лишь моргнул, растянувшись под лампой.

Мне стало смешно. Он, как и я, была слишком горда, чтобы отвечать на дурацкие вопросы.

Может, это и был урок, который мне нужно было усвоить.

Глава 8: Тревожный день

Стараясь удержать игуану в руках, я снова пододвинула её к лицу офицера, словно это могла быть последняя капля, которая наконец разбудит в нем сочувствие.

— Но, взгляните на Ким Со-Ын ! Она вся в синьке! — Я говорила почти умоляюще, глядя в глаза этому непрошибаемому человеку в форме.

Офицер ответил устало, расставив ладонь между нами, как непроницаемую стену:

— Повторяю, никаких увечий, ни вам, ни вашему имуществу, ни, — он небрежно указал на игуану, которая, утвердившись на моем плече, явно делала вид, что во всём этом участвовать вовсе не хочет, — ни вашей рептилии нанесено не было. Единственное, что мы можем сделать — составить протокол объяснения и передать его участковому. Сотрудника для охраны или патруль выделить не сможем. Ресурсов на такие инциденты у нас нет.

Я могла бы продолжить спорить, но в его голосе звучала такая твёрдая уверенность, что я только махнула рукой, чувствуя, как злость накрывает от кончиков пальцев до самой груди.

— Ладно, пусть будет объяснение, — бросила я, при этом подумав, что пустая формальность это объяснение и не способно вернуть мне чувство спокойствия и безопасности.

Где-то в глубине сознания я и вправду была готова кричать, что всё это не должно было обернуться настолько пустым и бессмысленным. Доказательства визита этой безумной женщины в моём телефоне, фотографии её неадекватного поведения и меня самой, в этой несмываемой синей краске, — исчезли, как если бы их и вовсе не было. Я отчаянно пыталась восстановить их в памяти, вновь и вновь открывала альбом с надеждой увидеть то, что могла бы показать полицейским. Но единственное, что там осталось — это недавняя фотография меня, Юн Ге-Хва и Кота на кухне, снятая несколько дней назад.

К тому моменту, когда полиция добралась до моей квартиры, я была уже окончательно уверена: все фотосвидетельства моего ночного кошмара испарились. Я сидела на полу кухни, чувствовала, как паника сменяется апатией, и боролась с разочарованием и страхом, который наваливался как тяжёлое облако, не давая дышать.

Такое на меня нападение? Мелкая, но сильная, она с такой лёгкостью вломилась в мой дом и затоптала все, что я считала личным и безопасным. Раньше мне даже мысли о таком не приходили в голову. Я всегда считала себя вне этих тёмных историй — я не ходила в клубы, не болталась по незнакомым улицам ночью, не вступала в беспорядочные компании. Всё, что меня интересовало — кисти, холст и краски. Пока студенты и студентки моего потока бегали по вечеринкам и съёмным квартирам, я сидела, углубляясь в рисунок, или читала. Я любила уединение, творчество, и этот район, в котором едва ли что-то нарушало сонный ход ночей.

Когда двое полицейских вошли в мою кухню, мне стало неловко за своё состояние, за то, что я так до сих пор трясусь. Они осторожно налили мне чай, и мы сидели молча, пока я успокаивалась, время от времени поглядывая на них, как на якорь в этом пучине безумия. Чай, как всегда в таких случаях, помог не сильно, но теперь, по крайней мере, я могла уже говорить, и рассказала всё, как было, не упуская детали.

Может быть, они пожалели, что дали мне столько времени на рассказ. Наверняка пожалели и о том, что я добавила каплю алкоголя в чай, когда вдруг стала напористее, чем ожидали. Но когда офицер так спокойно объяснил мне, что шансы найти её малы, и ещё меньше шансов доказать, что она действительно ворвалась и устроила эту дикую сцену, моё сердце просто ушло в пятки.

Камера над дверью? Теперь я об этом думала всерьёз. И, может быть, спортивную биту заодно — отчасти для устрашения, отчасти для уверенности.

На пороге стоял Мин Су Чан, словно сошедший с обложки делового журнала — идеальная причёска, безукоризненно выглаженный костюм, взгляд, холодный и требовательный. В отличие от меня: помятое лицо, тёмные круги под глазами и, как финальный штрих, в одной руке… сковородка. Я крепче сжала ручку, чтобы придать себе уверенности. Звонок в дверь и неожиданный визит босса после тревожного дня — это уже слишком.

– Эм… Ты готовила? – он кивнул на мой импровизированный «щит».

Я чуть смутилась, но ответила спокойно, стараясь держаться прямо:

– Ещё нет, – правду сказать было проще, чем объяснять, зачем мне вообще сковородка. – Вам что-то нужно, господин Мин Су Чан?

Мин Су Чан был не из тех, кто тратит время на ненужные приветствия и церемонии, и сразу перешёл к делу. Впрочем, мне это было только на руку. Его вопрос прозвучал неожиданно и… неприятно.

– Чжи Су Ли была здесь?

Нахмурившись, я наклонилась, внимательно вглядываясь в его лицо, надеясь понять, зачем ему знать это. Её короткий визит уже успел оставить во мне больше следов, чем хотелось бы, но делиться этим с шефом? Нет, спасибо.

– Чжи Су Ли? – я прикинулась, будто не помню такого имени.

– Моя невеста, – без промедления ответил он, и по его напряжённым губам я поняла: шутить на эту тему не стоит.

– У вас есть невеста? – Я округлила глаза и поджала губы, изображая недоумение. В моем голосе послышалась нарочитая наивность, и, заметив, как Мин Су тяжело выдохнул, я поняла, что задела его. У меня не было никаких причин облегчать ему этот разговор. Ведь именно из-за его «невесты» я сейчас стояла перед ним, измученная и вымотанная. Если бы он хоть немного понимал, что значит нормальные отношения, его подруга не заявилась бы ко мне с угрозами и синяками. Да, возможно, он был очарователен и умел привлекать женщин, но держать их рядом с собой — нет, это точно было не его.

– Думаю, сегодня ты в этом убедилась, – спокойно заметил он, выдохнув и направив на меня прямой взгляд.

– Убедилась. Полиция убедилась. И Юн Ге Хва тоже, – я подняла сковородку на уровень груди, словно заявляя, что разговор на этом окончен.

Мин Су чуть кивнул, словно соглашаясь. Он выглядел серьёзным, даже виноватым, что было непривычно.

– Что бы ни сделала Чжи Су Ли, я приношу свои извинения. Обещаю, она получит наказание.

– Получит, – отрезала я. – Об этом позаботятся правоохранительные органы.

– Сомневаюсь, – сказал он, и во мне на миг вспыхнуло раздражение: почему он так уверен? Он не видел нападения, не был здесь. Или же настолько уверен в своём знании её натуры?

Этот мужчина всегда казался мне непоколебимым, уверенным в каждом слове. Было бы легко предположить, что в моей квартире стоит просушка, но я сразу отмела эту мысль, решив не углубляться в паранойю.

– Я даю тебе ещё один выходной и, конечно, денежную компенсацию, – сухо добавил он, без всякого намёка на сомнение.

– Я не собираюсь забирать заявление, – я твёрдо смотрела ему в глаза, ожидая, что он возмутится или потребует объяснений.

– Я не помню, чтобы просил об этом, – его спокойный ответ вызвал во мне лёгкое желание швырнуть в него сковородку.

– Отлично, – бросила я.

Он кивнул, развернулся и пошёл вниз по лестнице. Я вышла вслед за ним, не опуская свою «тебе-флоновую защиту», чтобы досмотреть за ним, но тут он внезапно замер, не доходя до пролёта. Несколько секунд он стоял, не оборачиваясь, а потом внезапно повернул назад, будто что-то его остановило.

В два широких шага он вернулся ко мне, едва переводя дыхание.

– Мне действительно жаль, что так вышло, – выпалил он, и прежде чем я успела что-то сказать, он порывисто притянул меня к себе, обняв так крепко, что я могла слышать, как быстро стучит его сердце.

Секунды словно растянулись. Я пыталась удержаться, не дать волю чувствам, но внезапно меня прорвало. Слёзы катились сами по себе, мокрыми дорожками на щеке, и я понимала, что не могу остановиться, что сейчас только его руки, прижимающие меня, не дают окончательно расклеиться. Мин Су Чан стоял молча, без движения, и это молчаливое принятие, его жест позволяли мне вылить весь страх и стресс, копившийся весь этот день.

Минуты спустя, не сказав ни слова, он медленно разжал объятия, приподнял руку, будто хотел коснуться моего лица, но затем передумал. Его пальцы едва заметно дрогнули, и он аккуратно развернул меня, толкнул обратно в квартиру и закрыл за мной дверь.

Этот странный визит оставил после себя ощущения тишины и облегчения. У меня было чувство, будто этот мужчина, который всегда казался таким невыносимым и далёким, поддержал меня в момент, когда я больше всего в этом нуждалась.

Проспав до самого утра, я проснулась с лёгким чувством облегчения. Вчерашний день остался позади, и теперь я могла позволить себе простое наслаждение – день, свободный от офиса, когда можно не вылезать из кровати, смотреть сериалы и ни о чем не думать. Мысли о прогулке даже не приходили в голову; кровать и плед звали меня в своё уютное плена.

Но жизнь не всегда подстраивается под наши планы. Уже к обеду телефон нарушил мой покой – звонила Юн Джин-Соль, коллега и, наверное, главная хранительница всех офисных тайн. Обычно спокойная, сегодня она звучала нервно, настойчиво убеждая меня приехать. В офисе произошла некая путаница, и без моего участия, по ее словам, никак было не обойтись.

Со вздохом смирения я поднялась, заскочила в душ, надела первую попавшуюся одежду и отправилась на работу, будто снова приклеившись к будням. И хоть выходной день обязывал к отдыху, зажав телефон под мышкой и сумку на плече, я мчалась к офису, словно все ещё оставалась частью этой бесконечно спешащей машины.

Когда я зашла на этаж, там царил настоящий хаос. Все, кто мог говорить, жестикулировать и двигаться, были заняты этим одновременно. Кто-то торопливо отвечал на звонки, кто-то лихорадочно метался между столами, перекрикивая друг друга. Юн Джин-Соль сидела за компьютером, набирая текст с такой скоростью, что клавиши, казалось, уже не справлялись с её ритмом. Сок По-Бэ стояла рядом с документом, то и дело вытирая пот со лба платком, а Чо Джэ-Юн едва заметил меня, промчавшись с пакетом в руках, словно его несли крылья.

– Что здесь происходит? – спросила я, обращаясь к Юн Джин-Соль.

Не отрывая взгляда от экрана, она указала за спину, на кабинет Мин Су Чана. Через стекло я увидела его, беседующего по телефону с французскими партнёрами. Слышались приглушённые фразы, и на лице его даже мелькала лёгкая, едва уловимая улыбка. Он шутил, вкраплял в разговор личные детали и держался уверенно. На мгновение мне показалось, что всё под контролем, и моё участие вовсе не требуется. Секретарь явно преувеличила, но, кажется, я была очень далека от истины – слишком плохо знала я своего начальника.

Через минуту разговор закончился. Мин Су положил трубку, медленно поднял взгляд и заметил меня. Его лицо в ту же секунду застыло – все следы улыбки исчезли, черты стали резкими и холодными, как будто прикрыты неким невыразимым щитом.

– Ты уволена, – произнёс он негромко, даже шёпотом, но каждое слово резануло по живому.

На секунду мир замер; каждое движение, каждая мелочь – перестали существовать.

– Уволена? – у меня пересохло во рту, и слова вырвались с лёгким хрипом, почти беззвучно, но Мин Су Чан понял меня без усилий. Я видела, как в его глазах мелькнуло едва уловимое раздражение, точно он заранее знал, что я скажу, и был готов заранее отразить этот удар.

– Именно. Ты уволена, – повторил он холодно, словно наносил удар острым ножом. В его голосе было что-то болезненно хлёсткое, что оставляло после себя рану, незаживающую и горькую. Ни капли сочувствия, ни малейшего смягчения. Он только подчеркнул резким тоном всё, что и так рвало моё сознание.

– Но... но за что? – в душе поднялась волна возмущения, недоумения и обиды, такая мощная, что я чуть ли не задохнулась. Полтора месяца я выкладывалась на полную, работала на его прихоти, которые появлялись без предупреждений и зачастую не имели никакого смысла. Я выполняла каждый каприз, терпела его холодное пренебрежение, его несправедливость и язвительные замечания. Я заслужила хотя бы благодарность. Ну, если не благодарность, то хотя бы простое человеческое уважение. Но вместо этого он смотрел на меня так, будто не видел перед собой человека, только механизм, в котором вдруг что-то сломалось.

– Если бы знали, какие усилия я вкладываю в работу, любая компания оторвала бы меня с руками, – едва не прошипела я, сдерживая себя изо всех сил, чтобы не наговорить лишнего.

Мин Су не ответил, лишь поджал губы, его выражение стало ещё более непроницаемым. Это было слишком. Казалось, что передо мной не человек, а каменное изваяние, лишённое малейших проявлений человечности. Тишина заполнила пространство между нами, такая густая и напряжённая, что в ней будто звенело. Неужели всё, что я делала, было напрасно? Неужели каждый документ, каждый выверенный отчёт, каждое проведённое за работой сверхурочное не значили ровным счётом ничего?

– Это не моё личное решение, – наконец сказал он, медленно разминая слова, как будто ему было всё равно, как они прозвучат.

Не его решение? Что за пустой набор звуков? Я будто ослышалась.

– Если это не ваше решение, то чьё же тогда? – возразила я, не сдерживая горечи, которая прокрадывалась в каждый звук.

Его взгляд задержался на мне чуть дольше, чем обычно, точно он всё-таки что-то видел за моей обезличенной маской служащей. Но, как только я решила, что прочла некий намёк, это выражение исчезло, будто стёртое быстрым взмахом руки.

– Давай не будем делать из этого трагедии, – сказал он, явно недовольный тем, что мои эмоции начали выходить из-под контроля. – Ты давно знаешь, что работа здесь требует полной отдачи. Никаких слабостей, никаких привязанностей. И... – его глаза снова холодно блеснули. – Любой сбой – это риск, от которого придётся избавиться, не смотря на прошлые заслуги.

Я не могла поверить своим ушам. Каждое слово обжигало меня, как раскалённое железо, оставляя ожоги на том, что я когда-то называла своим достоинством. Да, неужели он действительно считал, что моя работа была... сбоем?

– Если бы я устраивала хоть один сбой, вы бы давно уже от меня избавились, – сказала я твёрдо, едва удерживаясь, чтобы не сорваться.

Но он оставался абсолютно непроницаемым, и это было хуже всего. Он был единственным, кто мог разбить мои ожидания и оставить меня в полной тишине, абсолютно без поддержки и понимания. Казалось, что его холодная невозмутимость смеялась надо мной, доказывая, как глубоко я ошибалась, полагая, что что-то значу в его глазах.

– На твоё место уже нашли другого человека, – сказал он, и это заявление прозвучало как приговор. Будто кто-то закрыл за мной дверь в привычный мир, и там, с другой стороны, уже подметали следы моего пребывания, стирая даже самые малые напоминания о том, что я когда-то существовала в этом офисе.

Молчание стало оглушающим, оно заполнило все уголки, все закоулки моего сознания, наполнив его горьким осознанием того, что это конец. Настоящий, абсолютный конец, не оставляющий надежды на возвращение. Сколько раз я представляла этот момент – свою свободу от этого офиса, от работы, которая порой казалась рабским трудом? Но в моих мечтах всё было иначе – я уходила с гордо поднятой головой, зная, что за мной останется пустота, которую никто не сможет заполнить. Я была уверена, что оставлю после себя память, уважение, признание. И вот я стояла здесь, уволенная, выброшенная за борт, и моё место уже занял кто-то другой, словно я – всего лишь статистика в бухгалтерской ведомости, которую легко заменить.

– Ты сможешь забрать вещи завтра утром, – произнёс он, словно между делом, будто речь шла о чём-то незначительном, не стоящем внимания. Затем он взглянул на меня снова, и мне вдруг показалось, что за его спокойствием и безразличием скрывается нечто большее, что-то, что он упорно отказывался выпускать на поверхность.

Я стояла, уставившись на него, не в силах пошевелиться, осознать или принять его слова. Внутри меня была боль, такая сильная, что я едва сдерживала слёзы. Нет, я не покажу ему свою слабость, я не дам ему насладиться моментом, когда он увидит, как всё, что я пыталась построить, рухнуло в одно мгновение. Я не позволю этому самовлюблённому, бесчувственному человеку получить удовлетворение от того, что он лишил меня работы, которой я отдавала все силы.

– Благодарю вас, – сказала я, с трудом сдерживая слёзы, которые грозили вырваться наружу. С этими словами я повернулась, не дожидаясь ответа, и направилась к двери, чувствуя его взгляд, следящий за каждым моим шагом.

Когда дверь закрылась за мной, я остановилась на мгновение, глубоко вздохнула, стараясь собраться с мыслями и не потерять контроль над эмоциями. Глухое чувство опустошённости растекалось внутри, заполняя каждый уголок моего сознания, каждый кусочек души. Я почувствовала, как из моих глаз начали катиться слёзы, горячие и горькие, но остановить их уже не могла.

Я шла по коридору, стараясь не встречаться взглядом с коллегами, которые мелькали передо мной, поглощённые своей работой, своими заботами, и никто не знал, что эта работа, их привычный мир, стал для меня окончательно чужим. Всё, что оставалось, – это уйти, отпустить, забыть... но кто бы мог подумать, что будет так сложно?!

Глава 9: Перезагрузка

Хана сидела в тишине своей комнаты, наслаждаясь привычной атмосферой, которая теперь казалась ей пустой и безжизненной. Утренний свет проникал сквозь занавески, создавая причудливые тени на полу. Она осознала, что впервые за долгое время у неё нет чёткого плана на день: ни обязанностей, ни встреч, ни указаний, которые нужно было бы выполнять. Как будто кто-то вырвал страницу из её ежедневника, оставив на её месте пустое место.

Уволена — это слово казалось Хане нереальным и почти абсурдным. Все это время она старалась изо всех сил, выполняя поручения Мин Су Чана, терпела его бесконечные замечания и постоянное недовольство. Он был как неприступная гора — мрачный, но манящий своей высотой. Она терпела. Её рабочий стол был завален заметками, отчётами и планами, которые, казалось, были нужны только ей. И вот теперь всё это стало бессмысленным.

Хана вздохнула, чувствуя, как её охватывает беспомощность, и заметила, что её пальцы сжаты в кулак, словно готовые дать волю гневу, который она так долго сдерживала. Как он мог?! Она потратила столько усилий, приносила домой бессонные ночи, а в ответ получила лишь холодное «Ты уволена».

«Почему я так злюсь на него?» — промелькнуло в её голове. «Он всего лишь мой начальник. Не первый и не последний». Однако чем больше Хана старалась отогнать эти мысли, тем больше понимала, что вся эта ситуация затронула нечто более глубокое, чем её профессиональная гордость. Она чувствовала, как всё её существо переполнено смесью гнева, унижения и отчаяния.

Вспомнив выражение его лица, когда он произнёс те слова, Хана ощутила жаркий прилив эмоций, который, казалось, взорвался в ней безудержным пламенем. В этот момент она ненавидела его. Мин Су Чан с его надменной манерой говорить, с этими холодными глазами, которые смотрели на неё свысока, и едва заметной улыбкой, будто её усилия не имели значения. Она презирала его за то, что он использовал её усердие, но никогда не замечал её настоящих стараний.

Но внезапно её злоба сменилась на отчаянный внутренний вопрос: почему он вообще так сильно её задевает? Почему именно его одобрение казалось ей таким важным? Он был всего лишь начальником, строгим и отстранённым. Однако за этим фасадом скрывалось нечто большее. Было ли это только её стремление к признанию или же нечто более личное, глубоко спрятанное и почти неуловимое?

«Что со мной не так?» — шептала она, поднимаясь с кровати и прохаживаясь по комнате. «Почему я оказалась в такой зависимости от его мнения?»

Она попыталась восстановить в памяти каждый момент, когда ей казалось, что он смотрит на неё как на равную. Эти редкие, мимолётные моменты, когда его взгляд смягчался и в нём появлялось что-то тёплое, почти человеческое. И каждый раз, когда она ловила эти проблески, ей хотелось продолжать, несмотря на все трудности.

«Я сама себя в это втянула…» — пришло внезапное осознание. Она сама позволила этому человеку стать настолько значимым в её жизни. Она ждала одобрения от того, кто не мог её оценить по достоинству. И это открытие одновременно потрясло и освободило её.

Присев на стул, Хана взяла блокнот и ручку, словно собираясь начать писать письмо. Но её рука замерла над листом, и в воздухе повисло напряжение, как перед важным решением. В этот момент она поняла, что теперь ей придётся задать себе вопросы, от которых она так долго убегала.

Хана начала вспоминать всё, что её привлекало в работе с Мин Су Чаном. Это были не только задачи, не только карьерные амбиции. Он был строгим и порой грубым, но в нём было то, что она не могла объяснить словами. Упрямое, непоколебимое стремление к совершенству, с которым он относился к каждому проекту, каждой задаче. В нём было нечто такое, чего Хане всегда не хватало — уверенность в собственных решениях, равнодушие к чужим мнениям и постоянный поиск лучших решений. Сама она всегда боялась осуждения, зависела от чужого одобрения, тогда как он был как утёс, неподвижный и уверенный в своём предназначении.

«И я жила под его тенью, даже не понимая, что тень эта становилась моим светом…»

Я бродила по парку, не замечая ни холодного вечернего воздуха, ни запаха осенних листьев. Мои мысли были заняты одним человеком, который продолжал преследовать меня, даже когда между нами не осталось ничего общего.

"Дракон — Су Чан".

Его имя, которое я повторяла про себя снова и снова, наполнялось всё новыми оттенками чувств. Раздражение, обида, злость.… И странное, невыносимое чувство пустоты, которое, как мне казалось, оставил после себя этот человек.

Его резкие слова звучали в моей голове, словно заезженная пластинка: "Ты уволена". Я снова и снова прокручивала сцену в своём воображении, пытаясь понять, было ли в его голосе хоть что-то человеческое, хоть намёк на сожаление.

"Ты уволена" — это выражение я начала повторять, как только могла. Эти два слова напоминали мне свежую рану, которая никак не заживала. Я остановилась у скамейки, села на неё и закрыла глаза, пытаясь успокоить бурю мыслей в голове.

Но в это время в другом конце города в своём просторном кабинете Мин Су Чан сидел в одиночестве, погружённый в изучение экрана компьютера. Документы, которые он должен был подписать, оставались нетронутыми, а его пальцы медленно постукивали по столу, создавая ритм, который противоречил его обычному спокойствию и самоконтролю.

Его взгляд был сосредоточен на открытом сообщении в корпоративной почте. Имя отправителя выделялось жирным шрифтом: «Хана Ким». Сообщение было коротким, даже официальным: подтверждение получения её трудовой книжки и благодарность за предоставленную возможность работать в компании.

Он перечитывал письмо уже в третий раз, словно пытаясь найти в нём что-то большее, чем формальность. Но больше ничего не было. Ни намёка на эмоции, ни следа того, что он когда-то считал её нескрываемой искренностью. Она ушла из его жизни так же тихо, как и пришла — почти незаметно.

Отчаянно откинувшись на спинку кресла, он устремил взгляд в потолок.

«Почему это вдруг так меня беспокоит?» — мелькнуло в его сознании. Он привык отстраняться от своих сотрудников, держать их на расстоянии. Хана Ким не была исключением. Она была прилежной, но неидеальной. Слишком эмоциональной, порой неуклюжей в своих стараниях угодить.

Но в ней было что-то, что одновременно раздражало и привлекало его. Её искренняя попытка быть лучше, её неумение скрывать разочарование или радость — всё это казалось ему странным, почти наивным, но почему-то он находил в этом отголосок чего-то, что давно потерял в себе.

Он вспомнил её лицо в тот момент, когда произнёс: «Уволена». Она смотрела на него с таким шоком и болью, что на мгновение ему захотелось взять свои слова обратно. Но он не мог. Не позволил себе.

Мин Су Чан поднялся с кресла и подошёл к окну. Город за стеклом был полон движения и огней, но его взгляд устремился куда-то в пустоту.

Его жёсткость и отстранённость были его бронёй, которую он носил годами. Это была привычка, укоренившаяся в нём после множества разочарований. Он всегда считал, что близость и эмоции только мешают. Но Хана Ким оказалась человеком, который, сам того не зная, поставил его убеждения под сомнение.

Он закрыл глаза и вспомнил её голос. То, как она спорила с ним, как упорно защищала свои идеи, несмотря на его критику. Её улыбку, которая появлялась в редкие моменты, когда он, возможно, даже не хотел, но хвалил её работу.

После десяти минут тишины, проведённых на скамейке, я, наконец, решилась достать телефон. Мне не хотелось писать ему, это казалось унизительным. Но мои пальцы, казалось, действовали вопреки моему разуму.

«Зачем я это делаю?» — подумала я, когда мой палец зависал над кнопкой «Отправить».

Сообщение было коротким:

«Я всё ещё не понимаю, почему вы решили, что я недостаточно хороша для вашей компании. Если у вас есть ответ, я бы хотела его услышать».

Я закрыла глаза, чувствуя, как моё сердце забилось быстрее. Когда сообщение ушло адресату, меня охватило странное чувство облегчения и тревоги одновременно.

Мин Су Чан услышал вибрацию телефона, который лежал на краю стола, и взял его, ожидая очередного уведомления от партнёров. Но, увидев имя отправителя, он на секунду замер. Сообщение было от Ханы, простое, но слова пронзили его, как игла:

«Почему вы решили, что я не достаточно хороша?»

Его губы сжались в тонкую линию, но внутри него вспыхнуло что-то, что он не мог контролировать. Он медленно набрал ответ, стирая и переписывая текст несколько раз, прежде чем отправить. Мин Су положил телефон на стол и снова посмотрел в окно. Он знал, что этот ответ не даст ей покоя. Но в глубине души он надеялся, что это заставит её продолжать задавать вопросы — не только ему, но и себе.

Я шла по переулку, крепко сжимая в руках пластиковый пакет с любимыми мамиными блюдами: кимчи, жареной рыбой и пульгоги. Мама называла эту еду «нормальной», в то время как лапшу быстрого приготовления могла, есть бесконечно.

Всего лишь на несколько часов я вернулась домой к родителям, чтобы сообщить им об увольнении. За столом воцарилась неловкая тишина, а затем мама, поджав губы, начала перекладывать еду из одной тарелки в другую. Отец же, не поднимая глаз, смотрел новости по телевизору.

Самый тяжёлый момент наступил, когда мама, всё ещё не глядя мне в глаза, прошептала:

— Почему ты всегда всех разочаровываешь?

Эти слова, произнесённые будто невзначай, ранили сильнее, чем слова Мин Су Чана. Я ожидала сочувствия и хотя бы немного тепла, но всё, что я получила, — это холодное недовольство и упрёк, который, казалось, был частью её жизни.

В корейской культуре, где успех, карьера и статус имеют большое значение, редко оставляют место для ошибок и неудач. Увольнение означало не только финансовые проблемы, но и социальное клеймо. Родители, друзья и даже случайные знакомые, казалось, говорили в один голос: «Она не справилась». Как же все бесили меня в тот вечер! Фыркнув, я отправилась спать. Ну как спать, залипать ночь в телефоне.

На следующий день я решила прогуляться и отправилась в магазин. Возвращаясь домой с продуктами, я встретила подругу детства Сон Ми Чжон. Мы не виделись несколько месяцев, и эта встреча казалась многообещающей. Но через пять минут я пожалела об этом.

— Я слышала, что ты больше не работаешь в «СИ-МИ», — начала Ми Чжон как-то искусственно и недружелюбно. — Что случилось?

— Это долгая история, — попыталась уйти от ответа я. Но Ми Чжон не унималась:

— Наверное, тебе было сложно работать в такой крупной компании? Я слышала, что босс очень строгий. Она сделала паузу и добавила: — Но ты, как и все, наверное, не справилась.

Эти слова вызвали у меня смесь злости и стыда. Я хотела ответить, что не потерпела неудачу, что старалась изо всех сил. Но вместо этого Хана натянуто улыбнулась и сделала вид, что куда-то спешит. Так они и поговорили.

Хотелось бы встречаться с такими людьми чаще, чтобы увеличить шансы на нервный срыв.

Этим же вечером, сидя за ноутбуком, я решила заняться чем-то полезным. Я открыла свою старую статью, которую писала в университете, о корпоративной культуре в Южной Корее. Я перечитывала собственные слова: «Успех в Южной Корее определяется не только профессионализмом, но и умением справляться с давлением и соответствовать ожиданиям общества. Увольнение — это не просто потеря работы, но и символический крах человека в глазах окружающих».

Эти строки, написанные наивной и уверенной в себе студенткой, теперь словно насмехались надо мной. Но я задумалась: кто устанавливает эти ожидания? Почему я должна соответствовать каким-то чужим стандартам?

Следующие несколько дней я провела в состоянии постоянного самоанализа. Я избегала встреч с друзьями и родственниками, опасаясь очередных укоризненных взглядов. Однако на четвёртый день моего уныния мне позвонила Юн Ми Пак, моя бывшая коллега из отдела кадров, которая, несмотря на то что я покинула компанию, решила меня поддержать.

— Хана, у тебя сейчас есть время? Давай выпьем чаю, — предложила она.

— Что же, мне уже не хочется рыдать в одиночестве, пожалуй, я соглашусь, — ответила я.

Юн Ми выбрала небольшой чайный домик в традиционном стиле. Тёплая атмосфера, мягкий свет и аромат жасминового чая немного расслабили меня.

— Знаешь, увольнение — это не конец света, — начала Юн Ми, наливая чай в чашку.

— Может быть, для тебя. А для меня — это как клеймо. Все думают, что я проиграла в этой жизни, раз вылетела из крупной компании.

Юн Ми усмехнулась:

— Это только потому, что они сами боятся потерпеть неудачу. В нашем обществе люди привыкли судить других, потому что это даёт им ощущение собственной безопасности. Но ты не должна жить по их правилам.

Эти слова запали мне в душу. В тот вечер я решила пересмотреть свои приоритеты. Мне вспомнилось, как любила писать во время учёбы. Моя мечта стать журналисткой или автором статей давно утонула под тяжестью офисной рутины. Я открыла ноутбук и начала писать для своего личного блога: «Моя история: почему увольнение — это не конец, а начало». С каждым словом, которое я печатала, я ощущала, как мысли и чувства становятся чётче. Я не знала, куда приведёт этот текст, но впервые за долгое время почувствовала, что контролирую свою жизнь.

В это время Мин Су Чан, сидя в своём кабинете в офисе, получил от неё письмо. Это была не корпоративная благодарность, а текст, который она отправила на личную почту. «Вы были правы: я не справилась. Но я благодарна вам за этот опыт. Я хочу развиваться дальше», — писала она.

Эти слова вызвали у него смешанное чувство. Он закрыл письмо и откинулся в кресле, пытаясь понять, что привык быть человеком, который движется только вперёд. Но это короткое письмо заставило его впервые задуматься о том, что он оставляет за спиной.

На следующий день я отправилась на станцию метро, расположенную рядом с торговой улицей Мёндон. В шумном вагоне, полном людей, я заняла место в углу, прижимая к груди подарок для мамы — новый чайный сервиз. Мне предстоял визит в компанию, который она откладывала уже несколько дней.

Воспоминания о нашем последнем разговоре всё ещё жгли мне душу.

— Как ты могла так подвести их? — говорила мама, сверля меня взглядом. — Ты же знаешь, что все спрашивают о тебе! Я всем рассказывала, какая ты молодец, как успешно работаешь в крупной компании. А теперь что я должна сказать?

Отец сидел рядом молча, лишь изредка кивая. Его взгляд, пустой и уставший, казался хуже любых слов.

В Корее семья всегда была не просто важна — она определяла многое: репутацию, статус, место в обществе. Успех одного члена семьи становился гордостью для всех, но и неудача бросала тень на каждого. Так устроена культура в этой стране.

Когда я вошла в дом, меня встретил запах жареного кунжутного масла и имбиря. Мама хлопотала на кухне, не оборачиваясь, а отец, сидя за низким столом, смотрел какой-то исторический сериал.

Сначала всё шло тихо, почти напряжённо. Я старалась не обращать внимания на едва заметные вздохи матери, пока она наполняла мою тарелку. Но стоило ей произнести «спасибо», как она с силой поставила чашу на стол.

— Спасибо? Ты думаешь, одно «спасибо» исправит всё?

— Мама, я не…

— Нет, послушай. Ты уволилась! У тебя была такая хорошая работа, но ты даже этого не смогла удержать. Ты понимаешь, как это выглядит для нас?

Я почувствовала, как моё лицо вспыхнуло.

— Это была не моя вина! Я делала всё, что могла.

— «Не моя вина»… — мама перекривила её, прижав руку к груди, как будто ей стало плохо. — А чья? Ты когда-нибудь берёшь ответственность за что-то?

Отец, обычно молчаливый, неожиданно вмешался: — Достаточно, — сказал он твёрдым голосом. — Хана, что ты собираешься делать дальше?

— Я… Я пока не решила, — пробормотала я.

Мама тяжело вздохнула: — Пока не решила… Конечно. В твоём возрасте уже давно пора иметь стабильность. Посмотри на Ми-Чжон, дочь госпожи Пак. Она вышла замуж, работает в банке, купила квартиру. А ты? Ты всё ещё ведёшь себя как ребёнок.

— Может, мне тоже выйти замуж за первого попавшегося? Это решит все ваши проблемы? — огрызнулась я на неё.

О, как эти слова заставили маму вскочить с места: — Как ты смеешь так говорить? Мы хотим для тебя только лучшего!

Да, признаю, в глубине души я знала, что это правда. Но в тот момент ей не хотелось соглашаться.

После обеда отец позвал меня с собой на прогулку. Мы шли вдоль реки, где росли старые ивы, молча, пока он наконец не заговорил:

— Мы с мамой переживаем за тебя. Ты это понимаешь?

— Понимаю, — отвечала я, глядя на воду.

— Но ты должна знать, что жизнь — это не только работа. Иногда нужно падать, чтобы найти свой путь.

Эти слова, простые и тихие, удивили меня. Не ожидала услышать поддержку именно от отца.

— Мама злится, потому что боится за тебя. Она хочет, чтобы ты была счастлива. Но, знаешь, счастье нельзя навязать.

Вернувшись домой после прогулки, я долго сидела в своей маленькой комнате, уставившись на пустой экран ноутбука.

Возможно, моё увольнение стало не только профессиональным, но и личным кризисом. Оно заставило меня задуматься: для кого я вообще старалась? Для себя? Для своей семьи? Для общества?

Я взяла телефон и открыла мессенджер. Среди непрочитанных сообщений было одно от Юн Ми Пак:

«Ты сильнее, чем думаешь. Не забывай об этом. Пиши, звони, заходи».

Я улыбнулась. Благодаря таким людям, как Юн Ми Пак, возможно, всё не так плохо, как казалось.

В тот же вечер в офисе Мин Су Чан стоял у окна, глядя на городские огни. Ему вспомнился последний разговор с директором по персоналу Со Ён Чхве. Она упоминала, что благодаря Ким СоЫн они заключили договор с французами. Он провёл рукой по лицу, чувствуя, как напряжение от работы постепенно уходит. Он всегда был уверен, что люди — лишь части механизма, которые можно заменить. Но, возможно, с Ханой Ким СоЫн теперь все, кажется иначе?

Глава 10: Часовые будни

Свежий ветерок нежно обдувал восемнадцатый этаж высотки, слегка взъерошивая волосы людей, сидящих на балконе, увитом плющом и заставленном цветочными горшками. Трое южнокорейцев, переглянувшись, приступили к трапезе.

Мин Су, поправив сползающую с колен льняную салфетку, с аппетитом начал есть камбалу, лежащую на тарелке. Он обратился к своему брату Ли Хену:

— Ли Хен, я договорился о твоей реабилитации.

Ли Хен, сидевший напротив, радостно захлопал в ладоши, не в силах сдержать эмоции:

— Боги, Мин Су, это же замечательно! Я смогу написать диплом за тебя?

— Только учти, практику ты будешь проходить под руководством моего начальника, и на поблажки не рассчитывай.

Пожилой мужчина, чьи седые кудри были аккуратно уложены в изысканную причёску, отставил свою тарелку:

— Мин Су, будь с братом помягче. Наш Ли Хен такой чувствительный.

— Да, не настолько ты, Мин Су, кремень, — рассмеялся Ли Хен.

— Я вижу, ты уже представляешь, как будешь разгуливать по реабилитационному центру и поправлять криво висящие таблички, — насмешливо произнёс Мин Су Чан.

— Ладно тебе, расскажи мне о теме своего диплома и куда ты собираешься устроиться на работу после восстановления, — спросил отец младшего сына.

Ли Хен покраснел, и Мин Су не смог сдержать улыбки — настолько очаровательным был его младший брат. Отец с удовлетворением оглядел круглый столик, за которым ужинала их немногочисленная семья, и снова ощутил, как приятно летним вечером посидеть с родными, пусть камбала и пересолена, а картофель не доварен.

Краем глаза Мин Су заметил руки отца, комкающие край скатерти, и неприятный холодок наполнил его сердце тревогой. Обычно папа и Ли Хен щебетали, как райские птички, будучи похожими друг на друга как две капли воды, но сегодня отец был молчаливее обычного. Мин Су тут же сопоставил все факты, недовольно морщась от полученного результата. Хорошее настроение стремительно улетучилось, стоило ему перехватить взгляд родителя, который смущённо набросился на полусырой картофель.

— Отец, если ты хочешь что-то сказать, сейчас самое время, — произнёс Мин Су, добавив металла в голос. Он знал, что после смерти отца взял на себя роль главного в семье.

— Ну… — Голос чуть дрогнул. — Это будет действительно хороший проект с европейцами… Розничная онлайн-торговля; мы можем обойти китайцев и стать крупнейшей в мире инфраструктур для облачных вычислений.

— Брат! — Ли Хен попытался стряхнуть липкий страх, но в желудке уже противно засосало, и он вцепился в столовые приборы. — Во что ты опять вписался? И не говори мне про невероятную удачу, единственный шанс и везение, которое не каждому дано.

— У твоего брата действительно есть замечательный проект, — произнес отец, и его голос не дрогнул. Ли Хен, не поднимая упавшую из рук согнутую вилку, лишь глубоко вздохнул.

— Я надеялся, что он сможет обойтись небольшими средствами, — продолжил отец, опуская голову и чуть не касаясь носом камбалы. Ли Хен в недоумении взглянул на родных, уже предчувствуя надвигающуюся бурю.

— Так сколько, брат? — Ли Хён с надеждой ожидал услышать приятную сумму, но ответ Мин Су заставил его в недоумении открыть рот и уставиться на отца.

— Все акции? Весь остаток от компании отца? — воскликнул он. Мин Су, потупив взгляд и беспорядочно ковыряя несчастную камбалу, кивнул.

— Но это действительно стоящий проект! — воскликнул он. Ли Хён откинулся на спинку плетёного кресла, потирая лицо ладонями.

— Я почему-то надеялся на благоразумие родителей и думал, что мне хоть что-то оставили, — произнёс он.

— Ли Хён, ты всегда был далёк от реального мира и верил любому проходимцу, который крутился возле тебя, — заметил Мин Су. Искорка надежды всё же заставила Ли Хёна переспросить:

— Вся моя сумма?

— Ну…да, — Мин Су с милой улыбкой улыбнулся брату, но гроза не миновала.

— Я же хотел на доходы от прибыли отреставрировать наше родовое поместье и возродить величие семейства Чан, — Мин Су спрятал лицо в ладони, а отец утешающе погладил Ли Хёна по плечу:

— Сын, ничего страшного. Мы найдём этих твоих друзей и попросим наши деньги назад.

— Вы попросим деньги назад? — Ли Хён отодвинул стул и начал расхаживать по балкону, уже понимая, что с остатком денег и акциями ему придётся попрощаться. Он осознал, что они хотят отправить его в реабилитационный центр, чтобы при совете директоров можно было сослаться на его невменяемость и все его активы перешли к брату или отцу.

— Никто нам ничего не вернёт. Я сам добровольно перечислил крупную сумму на счёт этих мошенников, — произнёс он.

— Верно, хотя мы с отцом убедительно просили его этого не делать, — заметил старший брат.

— Ли Хён, мы хотим сделать как лучше.

— Как лучше? — Младший сын не мог сдержать свой гнев. — Как лучше, значит?

— Да, Ли Хён, я работаю сутками, чтобы мы могли развивать компанию и оплачивать наши счета. Я в отпуске уже два года не был! И на проценты со счета мы как раз планировали всей семьёй уехать на остров! Если ты не знал, то компания официально зарегистрирована на Каймановых островах, а штаб-квартира расположена здесь, в Сеуле.

— Так на острова мы теперь не поедем? — Аристократический нос отца чуть шмыгнул. — Какие острова, к чёрту, отец? — Мин Су выпрямился и вернул платок младшему сыну.

— Ли Хён, после моей смерти кому-то придётся взять на себя роль управляющего компании, а ты как младший брат совершенно и абсолютно точно на эту роль не годишься. Ты оторван от реальности и живёшь в каком-то своём иллюзорном мире розовых пони. Наш семейный бизнес нужно носить на руках, оберегать, холить и лелеять, разумно позволяя запускать руку в банковский счёт. И если ты, Ли Хён, ещё хоть как-то мог подходить на эту роль, ложись в реабилитационный центр и думай о последствиях, — ясно заявил отец. — Подарить акции этой компании была плохая затея, дела сразу пошли плохо, и потом компания чуть не разорилась, буквально за две недели! Ты же начал продавать свои акции нашим конкурентам. — Голос отца обрёл былую уверенность. — Забудь про отпуск, ремонт поместья и новую мебель в квартире. Тебе, Ли Хён, придётся срочно лечиться. И выходить на работу сразу после получения диплома, без отпуска передыха.

— Ладно, отец. Я и не против, — Ли Хён снова увлечённо принялся наслаждаться с камбалой. — Надо так надо. Мин Су заподозрил неладное, уж слишком быстро он согласился на все это.

Вечер подошёл к концу, но вопросы остались. Уходя, Мин Су задержался на пороге, глядя на балкон, где отец и брат остались вдвоём.

«Сможем ли мы удержать его?» — думал он, шагнув в лифт.

Когда двери закрылись, он почувствовал, как его собственная маска, которую он носил весь вечер, медленно сползает.

***

В шумной кофейне на втором этаже я сидела у окна, бессмысленно помешивая уже остывший американо. Снаружи раздавались приглушённые голоса вечернего Сеула: гул машин, смех парочек, спешащих по своим делам, и отдалённый звонок велосипедного звонка. Всё это звучало как чужая, недосягаемая жизнь.

На столе передо мной лежал блокнот, открытый на пустой странице. Я собиралась написать что-то — о чём угодно, лишь бы отвлечься от хаоса мыслей. Но слова не приходили.

Прошло три недели с момента увольнения, но я всё ещё чувствовала себя выбитой из привычной колеи. Любое упоминание о компании или, что ещё хуже, о Мин Су Чане вызывало у меня болезненный отклик. Я старалась не думать о нём, но его образ преследовал меня, будто отражение в зеркале, от которого невозможно отвернуться.

«Почему это происходит со мной?»

Этот вопрос, на первый взгляд простой, скрывал в себе целый мир. Почему я так остро реагировала на его мнение? Почему его одобрение имело для меня такое большое значение, которое я не хотела признавать?

Я ненавидела его за несправедливость, за холод, с которым он обрывал чужие надежды, даже не задумываясь, как это разрушает людей. Но чем больше я пыталась убедить себя в ненависти, тем чаще ловила себя на том, что его лицо, его голос, его саркастические замечания вновь возвращаются ко мне.

«Потому что его одобрение стало символом моего успеха», — пришёл ответ, словно чужой голос звучал внутри меня.

Эта мысль болезненно сжала сердце. Я смотрела на пустую страницу в блокноте, чувствуя, как волна горького осознания накрывает меня. Всю жизнь я старалась быть лучшей: в школе, в университете, в работе. Я так боялась разочаровать родителей, друзей, коллег, что даже не заметила, как перестала жить для себя.

Когда я вернулась домой поздним вечером, улицы Сеула уже начинали утихать. Ветер доносил запах уличной еды и мокрого асфальта. Впервые за долгое время я чувствовала странное облегчение, будто с меня сняли тяжёлую ношу.

В квартире меня встретил Моби, сидящий на подоконнике и устремившая взгляд на тёмное небо.

— Ты всегда так радостно встречаешь меня, — улыбнулась я, гладя её по спине.

Включив свет, я устроилась на полу, с чашкой чая в руках. Джазовая мелодия, играющая на фоне из случайного плейлиста, создавала уютную атмосферу. Листая ленту новостей, я наткнулась на фотографии старой подруги, Ми-Чжон.

Её лицо почти не изменилось за эти годы — всё такая же заразительная улыбка и блеск в глазах. В сообщении под фото говорилось, что она открыла художественную студию.

Я медленно отпила чай и решилась написать ей.

— Привет, Ми-Чжон! У тебя классные фотографии. Как ты?

Ответ пришёл быстро. Ми-Чжон писала, что, наконец, смогла исполнить свою мечту. Она организовала курсы рисования для детей и подростков. Её сообщение было полно энергии: «Я думала, что это глупо — заниматься искусством. Родители хотели, чтобы я стала юристом. Но я просто рискнула. И теперь я счастлива».

Её слова словно пробудили что-то глубоко забытое во мне. Я положила ноутбук на колени и открыла поиск. Когда-то я увлекалась графическим дизайном. Это было моим укромным уголком, где я находила радость. Почему я забросила это?

Я составила список задач: найти курсы, изучить портфолио преподавателей, наметить план обучения. Это казалось мелочью, но для меня это был шаг к чему-то большему.

Впервые за долгое время я не думала о прошлом, о том, что потеряно, и о том, что я могла бы сделать иначе. Каждый новый курс, каждая страница с информацией наполняли меня тихим восторгом. Я снова вернулась к блокнотному листу. Он больше не был пустым. Я написала:

«Быть лучшей — это не то, чего я хочу. Я хочу быть счастливой».

В тот момент я поняла, что увольнение стало не концом, а началом.

***

Мин Су Чан сидел в своём кабинете, погруженный в тишину. Привычный ритм работы — звонки, отчёты, напряжённые переговоры — вдруг стал казаться ему пустым. Перед ним лежал документ с предложением о новом сокращении сотрудников, и ему нужно было поставить свою подпись.

Он понимал, что это стандартная процедура в деловом мире, но его взгляд снова и снова останавливался на списке фамилий. Среди них могли быть такие же люди, как Хана — упорные, преданные, готовые на все ради работы. И если он честно взглянет на себя, то признает, что уволил ее не только из-за ошибки.

Было ли это чем-то личным? Он не хотел об этом думать, но воспоминания настойчиво возвращались, словно вспышки образов: Хана, сутулясь за своим столом, сосредоточенно печатает отчёт; Хана, стоящая перед ним с отчаянием в глазах, когда он отчитывает ее за мнимую ошибку; Хана, возвращающаяся в кабинет с чашкой кофе, с видом человека, готового выдержать ещё один день этой работы.

Её упорство раздражало его, потому что оно напоминало ему... его самого. Он поднялся с кресла и отошёл к окну. Город гудел за стеклом: машины, неоновые вывески, люди, спешащие куда-то. В этом хаосе он всегда находил порядок — правила, цели, задачи. Но сейчас внутри него царил разлад.

Охранник Лим Хён-Джун, ответственный за проверку лиц, приветствовал Мин Су, дружески хлопнув его по протянутой руке:

— Господин Чан! Давно вы так рано не уходили с работы.

— Лим Хён-Джун, как поживает твоя семья?

— Моя дочка заняла первое место на соревнованиях по гимнастике, господин Чан.

Мин Су Чан, присвистнув, поздравил его:

— Это же серьёзная заявка? Мои поздравления! Это отличное начало!

Охранник гордо улыбнулся. Мин Су Чан направился к своей рабочей машине — крупному седану, напоминающему лимузин Genesis G90. Интерьер автомобиля был отделан дорогой кожей, деревом, замшей и металлом. Машина оснащалась солнцезащитным козырьком с электрическим приводом, а также функциями подогрева и охлаждения сидений. Водитель открыл дверь, и Мин Су Чан удобно устроился на заднем сиденье.

— Тхэ Ён, — обратился он к своему водителю. — Какой сейчас лучший клуб в городе?

— Господин Чан, я, конечно, не очень хорошо разбираюсь в этом, но слышал, что клуб «Октагон» находится на Каннаме, в подвале отеля «Hilltop». Входные билеты в этот клуб стоят от 30 000 вон с человека.

— Отлично, едем туда.

— Там обычно много девушек, которые хотят отметить конец рабочей недели. Но и золотой молодёжи города вы там точно не встретите, они предпочитают проводить выходные в компании кошек.

В окне уже зажглись фонари, и в отражении стекла мелькали огни. Мин Су с какой-то грустью смотрел на тротуары и прохожих.

— Вы как-то рано отправились в клуб, господин Чан. Все обычно подтягиваются только после одиннадцати.

— Так мне это не важно. А поесть там можно?

— Разумеется.

— Значит, первым пунктом на повестке дня будет ужин. А шоу-программа уже на закуску.

— Соджу и зрелищ? — уточнил водитель.

— Да! Соджу и зрелищ!

Войдя в клуб вместе с водителем, Мин Су сделал вывод: не зря это место считается лучшим клубом в Южной Корее и первым в мире будет оснащён технологией объёмного звука, представленной Funktion One.

В клубе Octagon было две огромные сцены, где звучала разнообразная электронная музыка от самых известных международных и корейских исполнителей. За пультом сидел талантливый музыкант, который умело создавал глубокие и технологичные хаус-композиции.

Мин Су был в восторге от того, что в заведении есть свой лаундж с разнообразными блюдами и напитками. Здесь царила более непринуждённая атмосфера, чем в обычных клубных лаунжах. В этом месте каждый мог найти что-то по вкусу!

Веселитесь, ешьте, слушайте, танцуйте и наслаждайтесь вечером! В Octagon никогда не знаешь, что произойдёт.

— Ты любишь самбуку? — спросил Мин Су своего водителя Тхэ Ёна, который с удивлением смотрел на него, не понимая, зачем тот задаёт такой вопрос.

— Господин Чан, я за рулём, как мы потом будем добираться отсюда? — осторожно напомнил Тхэ Ён.

— Разве я спрашивал тебя, за рулём ли ты? — ответил Мин Су с улыбкой.

Тхэ Ён потёр шею.

— Я не знаю, что это такое, но звучит вкусно. Отлично, значит, начнём с шотов. Нам шотландский виски, сухой джин и мятный ликёр.

— Впрочем, мы же только пришли. Может, не стоит так спешить, господин Чан? — спросил он с лёгкой обеспокоенностью.

Мин Су поднял стопку.

— За расширение кругозора?

Я не был удивлён, что он продолжает вести себя так же, как и в офисе. Возможно, таким образом он скрывает свои переживания? Хотя здесь, в этом месте, где царят разврат, алкоголь и желание хорошо провести время, это не продлится долго.

Мы выпили, закусили, поболтали и стали наблюдать за тем, как вокруг нас собирается всё больше людей.

— А здесь будут полуголые девушки? — спросил Тхэ Ён, указывая на сцену, где уже зажигался свет перед выступлением.

О да, я уже представляю, как она извивается подо мной, царапая спину, пока я врываюсь в её тело с рычанием победителя. Кажется, алкоголь быстро ударил в голову господину Чану, подумал Тхэ Ён.

Мин Су Чан встал из-за стола и, кивнув, пошёл на танцпол. Он внимательно смотрел на танцовщиц, словно критик на полотно модного художника.

Одна из девушек пиджеек в серебристых плавках перевела взгляд на Мин Су.

— Потанцуем? — спросил он с улыбкой, пытаясь пошутить, но в глубине души понимал, что это не совсем похоже на шутку.

Девушка нежно оттолкнула его ответ и, поймав ритм, влилась в компанию отдыхающих. Мин Су стал рассматривать её фигуру в полутьме ночного клуба. Шагая вперёд под оглушительные биты, он наслаждался тем, как она умопомрачительно двигается, ничуть не хуже тех, кто отрабатывает свой гонорар на сцене с шестом.

Его страстные взгляды, устремлённые на высокую стройную брюнетку, не остались незамеченными. Мин Су осознал, что каждый мужчина, находящийся рядом с ними, не сводит с неё глаз, словно заворожённый светящимся в неоне миражом.

Казалось, её внешний вид с открытой спиной был создан для того, чтобы привлекать внимание. На её лице появилась шальная улыбка, когда заиграла мелодия, видимо, хорошо знакомая ей, и её движения стали с безупречной точностью синхронизироваться с басами.

Тхэ Ён, стоя у столика, лишь наблюдал за тем, как она танцует, делает перерывы на коктейли и снова пускается в пляс.

Пытаясь перекричать шум толпы, они пытались переговариваться. За последние несколько часов людей в клубе значительно прибавилось. Мин Су уже взмок от движений, да и танцовщица покрылась испариной. Её кожа лоснилась от пота, словно её намазали маслом, что лишь усиливало желание Мин Су.

С очередной заводной мелодией, задыхаясь, он попросил тайм-аут.

Она подошла к барной стойке, заказала ещё один шот и залпом выпила его. Затем заказала ещё один и, не раздумывая, выпила почти всё.

— Ого!

— Жажда замучила, — произнесла она, облизывая губы после последнего глотка, и повернулась к парням, которые бились в экстазе.

Водитель, который стоял за спиной Мин Су, произнёс:

— А место славное.

— Да, душевное, — ответил Мин Су, пытаясь проследить взглядом за девушкой, которая была заводной, словно насекаемый живой организм.

— Всё нравится? — спросил водитель, придвигаясь ближе, чтобы лучше слышать.

— Да, клуб как клуб, со своей спецификой, — произнесла танцовщица с кривой усмешкой.

— Я отойду, дорогой. Не уходи никуда, — произнесла танцовщица и растворилась в толпе. Он кивнул ей в ответ и снова сделал пару глотков, наслаждаясь приятной прохладой напитка.

— Мин Су Чан? — на его плечо легла чья-то рука, и он обернулся.

— Чжи Су? — удивленно произнес он.

— Почему ты не сказал, что придёшь сегодня в клуб?

— Я не думал, что окажусь здесь.

— Почему ты игнорируешь меня? Не отвечаешь на звонки и не пишешь? — Чжи Су Ли пристально посмотрела на него, словно пытаясь разгадать какую-то тайну.

— Я уже говорил, что всё неоднозначно. И пока не могу решить, как реагировать на твоё поведение. К тому же, если ты помнишь, у меня сейчас сделка с европейцами.

— Всё сорвалось? — Чжи Су Ли сочувственно скривила губы.

— Пока непонятно...

— Так. Ты вроде должен был уехать из города за братом? Ли Хён Чан опять во что-то впутался? Или я что-то путаю?

— Чжи Су, я сам ещё не понимаю, что с ним, но ему явно нужно лечиться.

Не знаю почему, но я не признался ей, что после её выходки с Ханой Ким Со Ын у него нет желания с ней видеться. И тем более, своей агрессией к другим девушкам она, разумеется, не завоевала его авторитет. Чжи Су Ли, она старательно пыталась скрыть морщины за толстыми слоями тонального крема и пудры. Считала, что солнечные отметины делают её слишком… взрослой.

Но она действительно была такой! Стройная, с огненно-рыжими волосами, собранными в высокий хвост. Если бы не яркий макияж: красные губы и черные стрелки на глазах, она бы казалась… очень домашней. Однако сейчас моя Чжи Су была настроена решительно: на ней была кофточка с прозрачной чёрной сеткой, под которой я мог рассмотреть лифчик с шипами. Она знала, как произвести впечатление. Дерзкая, наглая… и, возможно, преследующая меня.

— Ну хорошо, я поняла. Не буду вдаваться в подробности. Но объясни, что ты здесь забыл? И, судя по всему, уже давно пришёл, раз так веселишься? — Она дотронулась до его груди, словно рыжая бестия, сокращая расстояние между ними.

— Могу позволить себе отдохнуть! Впереди выходные!

— Тоже верно.

Чжи Су хитро прищурилась и начала осматриваться по сторонам.

— А ты сюда пришёл в компании?

— Чжи Су, с каких пор ты стала моей мамочкой? — Отбил он попытку вывести его на чистую воду. Сейчас сама всё увидит, когда танцовщица вернётся из уборной.

— Ну как же? Мин Су стал таким деловым, а обо мне забыл. — Чжи Су вплотную приблизилась, по-хозяйски устраивая ладони на его шее. Подмигнула, заглядывая в глаза, и даже сделала вид, что тянется к его губам.

Мин Су с улыбкой наблюдал за происходящим, понимая, что Чжи Су общается с ним так, как привыкла: открыто и с желанием физического контакта. Ведь я владелец крупной компании, и для таких, как она, я просто мешок с деньгами. Однако он никак не ожидал, что вместо лёгкого прикосновения губ почувствует дуновение ветра.

Чжи Су стремительно отлетела от него, и её место заняла танцовщица с обнажённой спиной.

— Этот мальчик занят! — Её голос был подобен лезвию, способному разрезать стекло. Любой, кто слышал его, сразу хотел стать маленьким и незаметным, чтобы никогда не оказаться на её пути. Это же Чжи Су! Наверное, в школе её называли «рыжая соня», как женщину-войну, за её дерзкие выходки.

Неужели Чжи Су увидела в прекрасной танцовщице угрозу для себя? Подумала, что меня пытаются соблазнить прямо у неё на глазах?

Жар между девушками, пронёсшийся от висков к затылку, а затем опаливший грудь, заставил Мин Су широко распахнуть глаза.

Неужели… ревность? Чувство собственничества?

Минсу резко схватили руки водителя Тхэ Ён, который стал тянуть его к выходу. Сейчас начнётся потасовка, а мне ваш отец сказал тщательно следить за вами. Любой конфликт может попасть в ленту новостей. Господин Чан, поймите, вашей семье хватает проблем с младшим братом.

Сначала Мин Су возмутился, что водитель увёл его с самого интересного представления, но слова Тхэ Ён были очень точны. Немного сопротивляясь, но стадия опьянения после шотов давала о себе знать. Тхэ Ён усадил его на заднее сиденье седана G90, и этот шедевр на колёсах быстро скрылся с территории клуба, пока папарацци не успели снять какой-то кадр для жёлтой прессы.

Глава 11: Трудности переосмысления

Вечер на набережной «Хангана» был одним из тех редких моментов, когда Сеул замедлял свой ритм. Лёгкий бриз дул со стороны реки, смешиваясь с запахами уличной еды и сладкой ваты из соседнего киоска. Я медленно шла вдоль набережной, держа в руках стакан лимонада. Я не искала чего-то определённого. Мне просто нужно было убежать — от мыслей, от пустой квартиры, от вопросов, которые не давали покоя последние недели.

Три недели назад её жизнь перевернулась. Увольнение стало болезненным уроком, но в то же время — странной свободой. Сегодня, однако, шаги не были такими тяжёлыми, как раньше. Вечерняя прогулка не была бегством, скорее, это было что-то вроде паузы, глотка воздуха между страницами жизни.

На одной из лавочек недалеко от реки сидел мужчина, который привлёк моё внимание. Его безупречно выглаженная рубашка и дорогие часы выделяли его из толпы, но в то же время он выглядел удивительно непринуждённо. В руках у него была книга, которую он, похоже, не читал.

— Прекрасный вечер, не правда ли? — неожиданно обратился он, подняв взгляд на меня.

Я замерла, на мгновение растерявшись. Незнакомец улыбался так дружелюбно, что отказать ему в разговоре показалось невежливым.

— Да, — коротко ответила я, но остановилась, как будто позволяя себе ещё немного задержаться.

— Вечерний воздух здесь словно создан для новых идей, — продолжил он, убирая книгу на скамью рядом с собой. — Или для размышлений. Что-то из этого у вас сейчас на уме?

Я ненавящего улыбнулась краешком губ.

— Скорее для размышлений. Хотя новых идей мне тоже не помешало бы.

— Тогда вам повезло. Я Джин Кён Хо, и я в поисках таких людей, как вы.

Я усмехнулась, решив, что это очередной предприимчивый тип, который предлагает какие-то сомнительные проекты.

— В поисках? И кого вы ищете?

— Тех, кто хочет попробовать что-то новое. Вы удивитесь, сколько людей упускают возможности только потому, что боятся шагнуть в сторону.

— А как вы решили, что я не боюсь? — подняв на него взгляд, мой тон был больше игривым, чем настороженным.

Джин Кён Хо мягко улыбнулся, жестом предложив ей сесть рядом.

— Я видел ваш взгляд. Люди, которые привыкли к комфорту, не смотрят так на реку.

Немного замерев, я уселась, сжимая в руках стакан с лимонадом. Разговор с Джин Кён начался легко: мы беседовали о любимых книгах и местах, которые хотели бы посетить. Джин Кён оказался человеком, с которым можно было говорить обо всём, но в то же время я ощущала, что за его словами стоит богатый опыт.

— А чем вы занимаетесь? — наконец спросила я.

— Я занимаюсь продвижением проектов своих клиентов. Это может показаться абстрактным, но в основном я беру идеи, которые кажутся людям невыполнимыми, и помогаю им воплотить их в жизнь.

— Вы всегда говорите так туманно?

— Только с теми, кто ещё не решил, готовы ли они рискнуть.

Я рассмеялась. Сейчас он, наверное, посоветует мне вложиться в криптовалюту или купить курсы по перспективным манипуляциям в сфере маркетинга. Но мне стало интересно, к чему это всё приведёт, и напряжение постепенно исчезало.

— И что это за проекты?

— Последний из них связан с созданием платформы для обучения взрослых. Мы разрабатываем интерактивный курс, который поможет людям в середине своей карьеры найти новую траекторию.

— Звучит интересно.

— И вы можете стать частью этого. Мы также работаем с европейскими странами.

Я немного задумалась и застыла.

— Простите, но с чего вы взяли, что я подхожу для этого?

— С того, что вы сидите здесь и размышляете. Обычно такие моменты говорят о готовности к переменам.

Джин Кён Хо оказался прав. Когда он предложил ей заняться разработкой визуального контента для нового проекта клиента из Европы, она почувствовала давно забытое чувство — интерес. Но и перспектива получения денег не могла оставить её равнодушной.

— Что если мы с вами немного прогуляемся и выпьем по чашечке кофе, чтобы обсудить дело? Я угощаю, — предложил Джин.

Она уже была заинтригована и кивнула в знак согласия. Они отправились в блуждающую кофейню.

В переулке по адресу 7-4, Собинго-ро, находится заведение «Собинго» — настоящая жемчужина, скрытая от глаз. Это очаровательное и привлекательное пространство переносит посетителей в мир восточной живописи. Фасад кафе украшен соснами и белой черепичной крышей, что создаёт безмятежную атмосферу. Водный двор со ступеньками дополняет живописную обстановку, превращая это место в восхитительное место для изучения.

Кафе продолжает удивлять своими тщательно спроектированными помещениями, где природа гармонично сочетается с безмятежной атмосферой. В отличие от типичных японских пространств с белым песком, это одно из самых красивых кафе в Сеуле, использует уникальный подход, который выделяет его. Песок в середине зоны отдыха добавляет характерный штрих, и хотя это может вызвать некоторые проблемы с обслуживанием, общий эффект визуально привлекателен. С наступлением тепла и открытием всех дверей кафе обещает стать ещё более очаровательным.

Мне нравились все посетители: туристы, которые заходили сюда по пути на набережную и обратно, шумные школьники, забежавшие после уроков, завсегдатаи из офисов через дорогу, работники и парикмахерши, которые знали калорийность каждого блюда в меню. Даже такие неприятные посетители, как рыжеволосая женщина из магазина игрушек, которая не реже раза в неделю скандалила из-за сдачи, не вызывали у меня раздражения.

Я наблюдала за тем, как за столиками завязываются и разрываются отношения, как разведенные супруги меняются детьми, как родители, ненавидящие готовить, виновато облегчаются, а пенсионеры наслаждаются запретным завтраком из жареных блюд. Вся человеческая жизнь проходила перед моими глазами, и большинство посетителей перебрасывались со мной парой слов, шутили или отпускали замечания над кружками дымящегося чая. Папа часто говорил, что я могу в любой момент сказать что-нибудь не подумав, но в этом кафе это не имело значения.

Однажды Джин Кён Хо пригласил меня присесть. Я крутила в руках салфетку и чувствовала себя очень смущённо. На мгновение мне показалось, что кто-то может принять нас за пару.

— Простите, Хана, я немного задержался. Мне только что позвонил клиент из Европы, и мне придётся ненадолго слетать во Францию. Мой клиент — серьёзный человек, генеральный директор развлекательного канала, Ален Де Грефф, — добавил он.

У меня отвисла челюсть. Прежде чем я успела что-то сказать, Джин Кён Хо протянул мне телефон с его фотографией из социальной сети. Я была парализована на пару минут. Как такое возможно? Тот самый Ален Де Грефф? Мне захотелось выпить что-то крепкое, и это было бы не кофе.

— Я знаю, что мы не заключали официального договора или чего-то подобного, но я хочу позаботиться о вас, Хана. Чтобы вас никто не забрал на свою работу. Здесь деньги за месяц работы вперёд. — Он сунул мне в руки чашку и стопку денег.

Это было весьма неразумно — так сразу давать деньги незнакомке. С другой стороны, это было благородно с его стороны, учитывая, что последние годы я работала за эту сумму как проклятая.

— Джин Кён Хо! — произнесла я, бросив на него предостерегающий взгляд.

— Ей не нужно искать другую работу. Вы уже приняты, Хана. Вы — умная девушка, и я уверен, что у вас отличный послужной список. Каждый управляющий даст вам хорошую рекомендацию.

— Да, особенно с моей последней работы. Я представила, как босс Мин Су пишет рекомендацию, и мне кажется, что он мог нарисовать какой-нибудь карикатурный образ. «Что же, вы правы! Я умею произносить тосты на кооперативе и ловко управляюсь со старым чайником».

— Отлично, тогда я не вижу причин для беспокойства, Хана. «Конечно, мои родители не зависят от моих заработков. Но мне нужны были деньги, и, несмотря на готовый план действий в своём блокноте, я подумывала пойти работать в цветочный магазин».

— Давай не будем забегать вперёд. Деньги у неё пока есть, а найти работу в офисе я всегда успею. Мы ещё не обсудили, какая работа будет зависеть от меня. И на какую плату я могу рассчитывать с моей скромной квалификацией. Офисная работница, юмористка или девочка на побегушках — Джин Кён Хо внимательно наблюдал за мной своими большими круглыми глазами, а затем протянул мне печенье.

На следующий день она получила от него письмо с подробностями предстоящей работы. Вложение содержало образцы материалов, над которыми им предстояло трудиться. Джин Кён Хо писал: «Не беспокойтесь, если что-то покажется сложным. Главное — начать, остальное приложится».

Она перечитывала это письмо несколько раз, ощущая, как внутри неё зарождается тихое вдохновение. Её первое задание было несложным: разработать серию скетчей, которые помогут визуализировать идею шоу. Это было не просто интересно — это было похоже на возвращение к себе.

Слова Джин Кён Хо, его культурное и деловое общение — всё это было тем, чего она так давно жаждала. Они не были приказом или обязанностью. Это было признание её труда без лишнего давления и ожиданий.

Работа с Джин Кён Хо стала для неё чем-то большим, чем просто проект. Она начала понимать, что её усилия могут быть замечены и оценены, даже если это не связано с привычной корпоративной лестницей.

Да, жизнь постепенно обретала новый смысл. Она больше не пыталась угнаться за чужими стандартами, не искала одобрения Мин Су Чана.

Но в конце дня в её голове оставался вопрос: как бы он отреагировал, узнав, что она нашла своё место в жизни? Хотя она и была бы удивлена, если бы узнала, что ему это больше не важно.

***

В просторном стеклянном зале совещаний компании «Си-Эм» царила безмятежная тишина, нарушаемая лишь тихим стуком клавиш ноутбуков и шелестом бумаги. На большом экране были представлены графики и диаграммы, подтверждающие стратегию поглощения небольшого стартапа. С точки зрения бизнеса это казалось идеальным решением: поглотить конкурента до того, как он станет значимым игроком на рынке.

— Мы можем сократить ещё 10% сотрудников из отдела разработки, а их задачи распределить между оставшимися, — предложил один из менеджеров, поправляя очки с безразличным видом.

Мин Су Чан молчал, нервно постукивая пальцами по столу. Для большинства это предложение звучало как простой шаг к оптимизации, но для него оно имело особое значение. Перед его мысленным взором неожиданно возникло лицо Ханы.

В комнате царила атмосфера профессиональной строгости: никаких лишних эмоций, только цифры и логика. Однако Мин Су испытывал странное внутреннее сопротивление.

Когда пришла его очередь говорить, он неожиданно произнес:

— Я не уверен, что это верный путь.

Наступила тишина. Все взгляды обратились к нему.

— Господин Мин Су? — нерешительно спросила Со Ён Чхве.

Он глубоко вздохнул, стараясь сохранять спокойствие:

— Я хочу увидеть альтернативные варианты оптимизации, которые не затронут сотрудников. Представьте их до конца недели.

Выражения лиц коллег изменились: кто-то нахмурился, кто-то удивленно поднял брови. Это было неожиданно.

После совещания к нему подошла Е Джон-Сан, директор по снабжению, известная своей преданностью компании и безупречным исполнением всех решений руководства:

— Господин Чан, вы уверены? Это может замедлить выполнение стратегии компании.

Он встретил её настойчивый взгляд и спокойно ответил:

— Иногда стоит замедлиться, чтобы не потерять людей, которые делают эту компанию лучше.

Для Мин Су это решение стало переломным моментом в жизни. Оно было не просто рабочим, а глубоко личным. Впервые за долгое время он усомнился в своей стратегии управления.

Много лет он строил свою карьеру, оставаясь безупречным исполнителем корпоративных указаний, готовым на любые жертвы ради достижения результата. Но теперь что-то изменилось. Он не мог понять, почему лицо Ханы продолжало всплывать в его памяти. Она была обычной сотрудницей, и её увольнение было рациональным шагом. Так почему же это оставило такой глубокий след?

Эти мысли вернулись к нему тем же вечером, когда он сидел в своей просторной, но пустой квартире. Огромные окна открывали вид на ночной Сеул, окутанный огнями мегаполиса. На столе стояла бутылка дорогого вина, наполовину пустая. Впервые за долгое время Мин Су позволил себе расслабиться. Но вместо покоя он ощущал странную пустоту.

На экране телефона он случайно открыл социальные сети и почти машинально нашёл профиль Ханы. Её новая фотография привлекла его внимание: она стояла на набережной, улыбающаяся в окружении друзей. Яркие краски, лёгкость, искренность — всё это вызывало у него восхищение.

«Она выглядит счастливой», — мелькнула мысль.

Пальцы непроизвольно задержались на экране. Она выложила несколько новых постов. Один из них был о её новой работе. Хотя там не было прямых ссылок на род деятельности, её вид был полон энтузиазма. «Её увольнение дало ей шанс на что-то большее. Может быть, и мне пора что-то изменить», — подумал он.

Прошло несколько недель, но мысли о Хане не покидали Мин Су. Он вспоминал её спокойную, но упорную манеру отстаивать своё мнение. Она никогда не стремилась угодить, но всегда выполняла свою работу лучше, чем ожидалось.

«М-да, её отсутствие стало таким заметным?» — задавался он вопросом.

В его кабинете снова шёл разговор о стар-тапе. Менеджеры представили пересмотренные стратегии, но с каждым докладом Мин Су всё меньше и меньше убеждался в их правильности.

Он поднялся из-за стола, прерывая поток обсуждений.

— У нас есть ресурсы, чтобы помочь этой компании расти, а не уничтожить её. Я хочу видеть план сотрудничества, а не поглощения, — сказал он.

Его слова вызвали явное замешательство в комнате.

— Господин Мин Су Чан, это противоречит нашим интересам, — осторожно заметил один из старших аналитиков.

— Я знаю, что делаю, — жёстко ответил он, давая понять, что обсуждение закончено.

Он вспомнил слова отца, которые когда-то были его путеводной звездой: «Настоящий лидер — это тот, кто видит ценность в людях, а не только в результатах». До этого дня он не осознавал, насколько далеко отошёл от этого принципа. Мин Су решил, что не может больше оставаться холодным исполнителем. Он принял для себя новый вызов — стать не просто успешным, но и тем, кем можно гордиться.

***

Светлая студия на верхнем этаже старого офисного здания, где я теперь работала, разительно отличалась от серого формализма её прежней компании. Здесь не было тесных кабинетов, наполненных гнетущей тишиной, только просторные пространства с большими окнами, залитыми солнечным светом. На стенах висели мотивирующие постеры, а вокруг царила оживлённая, но спокойная атмосфера.

Это был новый мир, к которому я только начинала привыкать. Мои утренние ритуалы изменились: больше не было нервного вздрагивания от сообщений начальства или дрожи в руках, когда звонил телефон. Вместо этого она начинала день с улыбки.

Джин Кён Хо оказался не только хорошим работодателем, но и вдохновляющим лидером. Он предоставлял свободу в работе и поддерживал её, когда у неё возникали сомнения. Она уже почти не верила, что такое возможно: работать, испытывая радость от процесса.

Всё глубже погружалась в проект. Вместо формальных отчётов и бесконечных совещаний её задачи теперь включали разработку интерактивных модулей и творческую проработку контента. В этой работе было всё, что она так давно искала: свобода самовыражения, командная поддержка и ясная цель.

Но с каждым днём, проведённым в новом офисе, я замечала, что её прошлое не отпускает её так легко. Особенно это проявлялось в паршивом кофе из офиса. Вечером, когда я уже собиралась уходить, телефон завибрировал. Сообщение было от неизвестного номера.

«Хана, привет! Как твои дела? Нам нужно поговорить. Это важно, подпись — Юн Джин-Соль» — гласило сообщение.

Юн Джин-Соль никогда не была особенно близка со мной, но всегда умела вовремя предостеречь, куда не ставить горячий эспрессо. Я подумала, что это снова что-то из мира интриг Мин Су Чана, и не хотелось погружаться в это снова. Но любопытство взяло верх.

Мы встретились в небольшом заведении быстрого питания недалеко от старого офиса. Юн Джин-Соль выглядела напряжённой, её движения были быстрыми, словно она пыталась скрыть своё волнение.

— Спасибо, что пришла, — начала она, нервно потягивая свой коктейль «смузи». — Слушай, я не знаю, насколько тебя это ещё волнует, но… В офисе проблемы.

Я почувствовала некоторое напряжение, но постаралась сохранять спокойствие.

— Юн Джин, это не моё дело. Я больше там не работаю.

— Я знаю, знаю. Но послушай. Он взялся за один из самых крупных контрактов компании. Помнишь тот договор с французами?

Я медленно подняла брови, но ничего не ответила.

— Со Ён Чхве говорит, что он не осознает своей ошибки. Что... он явно сожалеет о твоём увольнении. И это провал. Вы с Со Ён были на переговорах, и она сказала, что именно благодаря тебе компания заключила контракт.

Эти слова произвели на меня большее впечатление, чем я ожидала. Я не хотела, чтобы они меня задели, но воспоминания нахлынули с новой силой.

— Юн Джин, я не понимаю, зачем ты мне это говоришь. Что ты от меня хочешь?

Она вздохнула, задумчиво вертя в руках стакан с коктейлем.

— Ты должна знать, что слухи о тебе и Алене Де Грефф до сих пор ходят. Некоторые в офисе считают, что без тебя Мин Су не сможет удержать контракт. Говорят, что он... часто о тебе вспоминает.

— Ой... Прям-таки часто он вспоминает.

— Поверь мне! Я его секретарь.

Я на мгновение отвернулась к окнам здания, наблюдая, как вечерний Сеул погружается в огни заката. Её сердце застучало.

— Юн Джин, это не я приняла решение уйти. И теперь уже не жалею. Всё, что сейчас происходит с Мин Су Чаном, это его проблемы.

— Я понимаю, но иногда прошлое возвращается, даже если ты его не зовёшь.

— Я одно не понимаю: тебе-то какое до этого дело? Я даже возмущённо спросила.

— Ну... Все довольны, и просто за этот контракт мы получим плюс 10%, а мне так раз нужны эти деньги.

Я понимала, что Юн Джин интересовалась моей личной жизнью, но мои мысли путались между настоящим и прошлым. Я уже гордилась своей новой работой и тем, сколько усилий вложила в успех компании. У меня была отличная зарплата, а те дополнительные 10% были приятным бонусом для сотрудников. Но всё это было перечеркнуто в одно мгновение.

Теперь, когда я работаю в другом месте, я начала понимать свою ценность. Однако слова Юн Джин оставили у меня горький осадок.

— Послушай, моя новая работа требует полной самоотдачи, и сейчас я решила сосредоточиться на ней. А ваша компания уже в прошлом, но она словно тень преследует меня.

— Мин Су Чан, я думаю, знает, что ты уже работаешь в другой компании. Кажется, он не в восторге.

Я усмехнулась. Впервые за долгое время я почувствовала, что контроль над моей жизнью больше не в чужих руках. Я посмотрела на озадаченную Юн Джин-Соль и произнесла:

— Моё настоящее — здесь, в этом коллективе, который у меня есть, среди людей, которые верят в меня. И прошлое больше не имеет надо мной власти. Я рада, Юн Джин, за встречу и за предоставленную информацию, но пока что я не могу ничем помочь.

***

Через несколько дней после возвращения из Европы Джин Кён Хо заметил, что я была задумчива.

— Всё в порядке? — спросил он, когда мы сидели за обеденным столом.

Я лишь кивнула, но глаза выдавали мои истинные чувства.

— Ты выглядишь так, словно тащишь на себе чужую повозку, — продолжил он.

Я вздохнула.

— Иногда прошлое не хочет отпускать, — произнесла я.

Джин Кён Хо улыбнулся.

— Знаешь, прошлое может быть полезным, если его правильно использовать. Но только если опыт помогает двигаться вперёд, а не назад, — сказал он.

Я молча кивнула в ответ.

— В офисе начали ходить слухи о твоей прошлой работе. Один из коллег, услышав, что ты работала с Мин Су Чаном в компании «СИ-АМ», был поражён!

— Так и было! — воскликнула я.

— Ты не единственная, кто смог с ним ужиться. Все психологи в городе обогатились благодаря господину Мин Су Чану, — произнес Джин Кён Хо.

Я рассмеялась, услышав эти слова. Он не просто слышал о моей прошлой работе, а знал больше, чем я думала. Он не задавал прямых вопросов, но время от времени делал ободряющие комментарии, которые помогали мне сохранять позитивный настрой.

— Ты знаешь, Хана, я работал с самыми разными людьми, — продолжал он. — И могу сказать одно: те, кто учится на своих ошибках, добиваются успеха. У тебя всё получится, даже после множества разочарований.

— Отличные слова, господин Джин Кён Хо, — произнесла я с теплотой. — Сейчас я начну работать с удвоенной энергией, снова чувствуя себя нужной и полезной этой планете.

— Именно это я и хотел от тебя услышать, Хана Ким Со-Ын, — заключил он.

Глава 12: Коридоры прошлого

Утром всё шло своим чередом: солнечные лучи, пробивающиеся сквозь шторы, успокаивающе играли на стенах, а утренний кофе из любимой кружки обещал насыщенный вкус. Однако, как только я получила сообщение от Джина Кён Хо, моё спокойствие разбилось вдребезги.

«Доброе утро, Хана, у меня есть новости, от которых ты не будешь в восторге, и наоборот. Наш французский клиент прибыл в Сеул, и я хочу тебя с ним познакомить! Также мне нужна твоя помощь на переговорах. Место тебе не понравится, это — офис знакомой тебе компании "Си-Ам“».

Я перечитала сообщение несколько раз, словно пытаясь убедить себя, что это ошибка. Возвращаться туда, где остались горькие воспоминания? Где каждый угол напоминал о бессонных ночах, испорченных нервах и тяжёлых разговорах с Мин Су Чаном?

Но я не могла отказать Джину Кён Хо. Он верил в меня и давал возможность двигаться дальше. Эта работа многое значила для меня — и для него тоже.

Когда я вошла в здание офиса, мне показалось, что я здесь и не уходила. Люди, работающие здесь, здоровались со мной, словно и не заметили моего отсутствия. Радостной улыбкой меня встречал охранник Лим Хён Джун, который стоял за бастионом стойки ресепшен и добродушно встречал входящих.

— Хана, Ким Со Ын, — произнёс он, приподнимаясь со стула и подмигивая своим сверстницам из бухгалтерского отдела. — Увидеть тебя — это такое событие, что на фоне унылых новостей о кризисе во всем мире это такая ерунда.

— Здравствуйте, господин Лим Хён!

— Ты прекрасно выглядишь, Хана. Похоже, твоё сокращение помогло тебе завоевать популярность в этой компании.

— Какой вы шутник, господин Лим Хён! Где вы находите такие шутки? Или кто-то выложил их в офисный чат?

— Суета и движение — вот мой секрет. Слава богу, жара спала, серверы компании загудели вентиляторами охлаждения, и теперь я чувствую себя прекрасно. А что привело тебя сюда?

— Я поверила в рецепт счастья и устроилась на другую работу, где босс не так раздражает.

Лим Хён заулыбался и облокотился на турникет.

— Ага, так это ты не для него так нарядилась? В офис?

— Нет, конечно, я пришла рекламировать некоторым сотрудницам компании средства от целлюлита. Однако текст был прочитан многими.

— Ууу… Кто-то приобрёл особый офисный статус, сегодня пленных из бизнес-центра не берём? — отличное настроение Лим Хёна придавало мне сил и смелости.

— Разве что немного, — я показала пальцами своих рук, насколько во мне блуждала храбрость перед встречей с Мин Су.

— Как тут в башне дракона? Всё разгораются дискуссии и словесные баталии — обсуждаются варианты, кто первый подаст в отставку?

— Так и есть. Сюда ещё добавились теории и секреты формулы мечты, — подметил он.

— М-да, одним словом, жизнь в офисе без меня становилась всё интереснее: итоговые собрания, лишение премии и корпоративные пьянки, и всё без меня.

— Так и есть, Хана Ким, масса приятных событий и впечатлений, а ты всё пропускаешь.

Мы, как старые сплетники, обменялись улыбками, оглядывая по сторонам.

— А что сегодня за всеобщее оживление потока людей? Что-то в здании много народа. Или компания стала неожиданно расти в пользу производительности труда?

— Не-е-е, начальство сказало, сегодня какая-то презентация, приедут гости из Европы. Поэтому все сосредоточенны на подготовке к встрече.

— Это, конечно, изнурительная часть, но, боюсь, энергия останется бесхозной и грозит самыми разными проявлениями, вспышками агрессии Мин Су.

– Возможно, но я уже давно не слышала крика от перегоревших лампочек до совершенно волшебных произношений в адрес работников.

— Ничего себе, пропали крики? Кто-то уже взялся за исследование эту волшебную составляющую происходящего?

— Не могу сказать тебе, Хана, возможно, кто-то другой справился с этим заданием, но, без сомнения, это была девушка с невероятной выдержкой. А эта так называемая невеста Чжи Су Ли явно не обладает таким уровнем мастерства.

Охранник Лим Хён Джун открыл передо мной дверь, впустил внутрь, дал ручку, расписался в бланке и закрыл за мной турникет.

За стойкой ресепшен, в привычной медитативной позе, стояла Ли Чжи А. Она вздохнула, видимо, любуясь моим внешним видом.

— Здравствуйте, Ким Со Ын, по какому вопросу вы здесь? — спросила она.

— Не поверите, я пришла на переговоры от «TBWA» — компании, которая является культурным двигателем для бизнеса 21-го века. Мы создаём прорывные идеи, которые находят и вовлекают бренды в культурное пространство.

Я произнесла это с такой гордостью, будто мне сегодня вручат Нобелевскую премию. Затем достала из кармана пиджака визитку моей новой компании. Ли Чжи А принялась за работу на компьютере, проверяя расписание.

— От вашей компании назначена встреча на имя Джина Кён Хо, — произнесла она с некоторой иронией.

— Да, это мой босс, он такой образованный и спокойный. — Я не могла удержаться от того, чтобы не язвить на каждом шагу в этом здании. Ли Чжи А слегка склонила голову и жестом руки указала на вход в лифт.

— Надеюсь, лифт работает? В такой крупной компании, как ваша, просто бардак в офисе. — Я продолжала высказывать свои мысли, которые меня раздражали, но я ничего не могла с собой поделать. Лифт прибыл, и я нажала на кнопку 53 этажа.

Выйдя из лифта, я оказалась в просторном холле с лаконичным дизайном. Запах свежего кофе, привычный звук клавиатур и приглушённые голоса сотрудников — всё было до боли знакомо. Я подошла к стойке регистрации, где сидела знакомая женщина в очках с идеально уложенными волосами.

— Доброе утро! Со Ён Чхве, — её лицо озарилось радостью. Мы обнялись по-доброму, и на душе стало тепло и приятно.

— Хана, ты решила вернуться к нам? — спросила она с удивлением.

— Со Ён, у меня не так всё плохо в жизни, чтобы я была вынуждена вернуться. Я пришла на переговоры с господином Чаном, — коротко сказала она, улыбаясь.

Со Ён Чхве кивнула, мельком взглянув на неё.

— О-о-о, как! Конференц-зал на 54 этаже. Вас проводить? — произнесла она с лёгкой насмешкой.

— Ой, будьте так любезны. — Закатив глаза, мы обе рассмеялись над этой ситуацией.

Вздохнув, я последовала за сотрудником Со Ён Чхве через коридоры, которые уже знала как свои пять пальцев. Проходя мимо знакомых кабинетов, я встретила несколько бывших коллег. Кто-то бросал на меня любопытные взгляды, кто-то одаривал нейтральной улыбкой, а кто-то отворачивался, словно боялся случайной встречи глазами. Когда мы подошли к конференц-залу, дверь открылась, и оттуда вышла Юн Джин Соль.

— Хана? — её голос был полон удивления и радости.

— Здравствуй, Юн Джин, — я выдавила из себя натянутую улыбку.

Кажется, она не заметила моего настроения, крепко схватила меня за руку и прошептала:

— Ох, тебе столько всего нужно рассказать. Мин Су Чан… он…

И тут мы обе замерли, открыв рты. В холл вошёл генеральный директор развлекательного канала, француз Ален Де Грефф. На нём был итальянский тёмно-синий костюм и чёрные, до блеска начищенные туфли, вероятно, тоже безумно дорогие. Да ладно, вы что, все решили надо мной поиздеваться? Стоило мне немного отойти от одного привлекательного мужчины, как тут появился ещё один. И почему именно сейчас мне стали попадаться только такие мужчины? Извините, но в моём сердце место только для кого-то одного. Хочу сказать, что его парфюм был божественен. От мыслей о своём бывшем начальнике я тут же отказалась, меня приятно потянуло на европейцев.

— Бонжур, госпожа Ким Со-Ын! — произнёс он с таким ароматом, что мне и Юн Джин захотелось горячих французских булочек.

— А, здравствуйте, месье Де Грефф, — мужчина подошёл к нам ближе и, вежливо поздоровавшись за руку, поцеловал её. Я растаяла, как шоколад на солнце. На Юн Джин-Соль, он не обращал внимания, он смотрел только на меня. От чего у секретаря Мин Су Чана глаза вылезли за пределы бровей. Он повернулся к ней и мило улыбнулся шикарной белоснежной улыбкой.

— Простите меня, пожалуйста, мадмуазель… — он сделал паузу.

— Юн Джин-Соль, — сказала она, и он взял её руку тоже и нежно поцеловал.

— Ален Де Грефф! Прибыл на встречу с Мин Су Чаном, — мы ещё мгновение не могли отойти от его шарма.

— Ааа… вам назначено?

— Уви… ваш начальник в курсе, — Де Грефф достал из кармана конфету и положил её в передний карман её пиджака. Я даже приревновала к Юн Джин-Соль.

— Это что? — Обворожительно спросила она его.

— Французский шоколад. Вернее, конфетка для сладкой девочки, — подмигнув, Де Грефф выпрямился.

— Скажи господину Мин Су Чану, что к нему пришёл Ален Де Грефф вместе со своим партнёром, — он протянул руку в сторону только что прибывшему Джину Кён Хо. Услышав знакомую фамилию и имя, я даже растерялась и схватилась за телефон.

— Ах, господин Джину Кён Хо из компании «ТБВА», конечно, проходите. Господин Мин Су Чан будет очень рад вас видеть.

Я замолчала и опустила взгляд, чтобы собраться с мыслями. Затем я посмотрела Алену в глаза, стараясь передать свою искренность и сожаление о нашей последней встрече.

— Я прошу вас простить меня, месье Де Грефф, за моё поведение и дать мне и нашей компании шанс.

— Ну что вы, Хана, если бы не вы, компания «Си-Ам» не получила бы контракт, и мне бы не пришлось лететь сюда на встречу. Мы бы не увиделись вновь. — Ален говорил так, что я покраснела.

— Как же вам повезло, что, когда я впервые пришла в это здание, лифт был сломан, и вам не пришлось подниматься пешком на 53 этаж. Я так хотела работать в этой компании!

— Не понимаю, какой идиот допустил, чтобы его сотрудники ходили пешком, натирая такие прелестные ножки. — Де Грефф ласково улыбнулся мне и продолжал сыпать комплиментами. От этих событий мне стало жарко, и дышать стало трудно. Юн Джин-Соль скрылась за дверью конференц-зала.

Через пару минут я услышала через селектор голос любимого босса. Мин Су Чан был одет в строгий деловой чёрный костюм с золотыми запонками. ОЙ, кажется, я поплыла от этого мужчины.

— Со Ён Чхве, сварите нам кофе. — Он обратился к ней, а не к своей секретарше Юн Джин-Соль. Со Ён, как и я, была немного ошеломлена такой задачей.

— Вы учтите, Со Ён Чхве, господин Мин Су Чан настоящий кофеман, и за вкусный эспрессо душу продаст. — Я сама не знаю, зачем я это ляпнула, просто мне уже не терпелось как-то себя проявить и показать лучшей версией себя.

Пока директор по персоналу отправилась варить кофе, я думала о том, что совсем недавно я сама занималась этим для босса. Интересно, сможем ли мы вернуться к тем отношениям, что были между нами до этого? Кажется, я не смогу простить ему своё увольнение. Стоит только подумать, как в голове появляется картинка отсчитывания меня и отшивания. «Брр… даже мурашки побежали».

Я решила помочь Со Ён Чхве, всё-таки это не её работа. А вы пока решайте свои вопросы. Я считаю, что мастерски улизнула у них из-под носа, оставив наслаждаться моим отсутствием.

Спустившись вниз к Со Ён Чхве, я нежно прикоснулась к ней.

— Ты что, собираешься взять кофе из автомата? — Она повернулась на меня и молча стала блымать глазами.

— Со Ён, давай я это сделаю.

— Для приготовления эспрессо для Мин Су Чана нам нужно сделать это в турке. И для этого понадобятся: 2 чайные ложки арабики мелкого помола, 50 мл воды и сахар. Разогреть мелко молотое кофейное зерно «на сухую»: засыпать его в турку, поставить на медленный огонь и прокалить буквально 10 секунд. Сахар следует добавить в начале варки — и только потом заливать все ингредиенты водой. Как только кофейная пена начнёт подниматься вверх, снять сосуд с огня. Подождать, пока пенка осядет, а затем снова повторить нагревание. Перелить содержимое турки в чашку, и лучше использовать керамическую с толстыми стенками. Дать напитку отстояться, чтобы гуща осела на дно, но не более двух минут, иначе он сильно остынет.

Со Ён Чхве была не то слово поражена, она была как на курсах совершенства офисного работника.

Теперь мне совершенно непонятно, почему в своё время должность секретаря не досталась тебе, Хана.

Чтобы в совершенстве овладеть искусством приготовления вкусного и ароматного эспрессо, можно пройти курсы бариста.

- А курсы милой дряни ты не проходила? – произнесла она с такой любовью, что я не могла не улыбнуться. Я осторожно поставила на поднос две чашечки кофе, молясь Богу, чтобы ненароком не уронить свои труды, выпрямилась и модельной походкой направилась в конференц-зал.

Когда я зашла, закрыла за собой дверь и повернулась ко всем лицом, то увидела забавную картину. Джин Кён Хо замер над огромным ватманом с чертежом, с маркёром в руке, и смотрел на меня, при этом его рука продолжала двигаться, оставляя за собой след чёрного красителя. Со Ён Чхве бросила на него взгляд, чтобы после таких художеств не пришлось переделывать чертёж. Мин Су Чан до моего прихода, видимо, разговаривал с кем-то по телефону, фиксируя трубку плечом и головой. Но теперь начальник стоял у стола и рассматривал меня, а телефон издавал непонятные звуки в его руке.

- Всё в порядке? – спросила я, подойдя ближе к столу и посмотрев на мужчин.

- A?

- Хана, да… – Мин Су, кажется, ожил. Он наклонился, чтобы телефон замолчал, завершил звонок, и, когда я возвращалась на свободное место, ещё одну кружку оставила у обаятельного француза. Мин Су Чан сел на кресло и взял принесённую мной чашку кофе.

Ален Де Грефф последовал его примеру, взял чашку в руки и вдохнул аромат.

- Хм… эспрессо, – произнёс мужчина, не расстроившись и, кажется, не потеряв ко мне всякий интерес. – Господин Джин Кён Хо так вас расхваливал, что я не ожидал чего-то другого. Вы его сделали невероятно вкусным.

- Нельзя оценивать вкус кофе только по одному запаху. Как и нельзя менять мнение о людях по внешнему виду или по одному действию, – это было грубо и неэтично со стороны Мин Су.

- У Хана Ким Со Ын потрясающий кофе, – вступился за меня Ален Де Грефф. Я даже на минуту пожалела о том, что сделала несколькими мгновениями ранее. Надо было приготовить только для него. Мужчина в подтверждение своих слов сделал глубокий глоток и, наслаждаясь, издавал радостные звуки. Я постаралась спрятать улыбку и сделать растерянный вид. Хлопала глазками и открыла рот в вопросе.

- Это эспрессо. Вы же придерживаетесь строгих правил и никогда их не нарушаете. Утром двойной эспрессо, в обед можно американо, вечером эспрессо. Я всё помню. В последнее время я, конечно, расслабилась, дала слабину, но мой начальник Джин Кён Хо не капризная личность и очень хорошо ко мне относится. Теперь обещаю, что буду делать такой кофе исключительно для него.

В переговорной комнате уже шли активные обсуждения. Джин приветствовал меня лёгким кивком и жестом пригласил сесть рядом. Мин Су Чан сразу же обратил на меня внимание, и я почувствовала, как по телу пробежал холодок от его сосредоточенного выражения лица.

Разговор был напряжённым: стартап, с которым сотрудничал Джин, пытался выторговать более выгодные условия, а менеджеры «Си-Ам» настаивали на своём. Я же, напротив, ощущала удивительное спокойствие. Я внимательно слушала, делала заметки и иногда поглядывала на участников со стороны «Си-Ам».

Через несколько минут наши взгляды встретились. На мгновение всё вокруг словно замерло. Мин Су не произнёс ни слова, лишь внимательно посмотрел на меня, словно пытаясь понять, что я здесь делаю.

Переговоры завершились в нейтральной атмосфере. Джин выглядел довольным, а я мысленно похвалила себя за сдержанность.

— Что именно вы хотите получить в итоге? — спросил Мин Су Чан.

— Господин Чан, у нас чётко сформулирована цель и разработан план, вероятность достижения которого высока.

— Замена описания цели с «результатов» на «процесс» не приведёт нас к нужному результату, — продолжал Мин Су.

— Я хочу описать цель в конкретных параметрах, которые помогут нам оценить прогресс в ходе обсуждения, — решила высказаться я.

— Мы должны чётко понимать, чего именно мы хотим достичь вместе, понимаете? — спросил Мин Су Чан.

— Конечно, — ответила я. — Параметр, который показывал Джин Кён Хо, — это то, за счёт чего можно достичь цели, и достаточно ли у вас ресурсов для этого.

— Госпожа Ким Со-Ын, вы, вероятно, забыли, что мы крупная компания в сфере онлайн-торговли и хотим расширить наш холдинг.

— Эта важная составляющая цели позволяет нам балансировать между достижимостью и амбициозностью. Как руководитель, вы упорно пытаетесь навязать сотрудникам недостижимые на практике цели, выдавая их за «практические вызовы», а затем долго и нудно выясняете, почему же не удалось достичь невозможного.

Господа, вы можете долго обсуждать возможность расширения ассортимента, но не обсуждать условия контракта на поставку контента. Мы не затрагиваем вашу торговую сеть, Мин Су Чан. Мы обсудим дополнительные пункты к основному ассортименту в рамках текущего бюджета. Нам нужно согласовать формулировку пунктов 4–18 договора на поставку за рубеж, рекламу на телевидении, и вы предоставляете максимальную скидку 5% на товары из Сеула во Францию. Пункт 9 — максимальная отсрочка платежа 35 дней.

Хмм... Мин Су погрузился в размышления, постукивая ручкой по столу.

— Каждый квартал мы можем представить новую учебную программу и получить согласие нового заказчика на пилотную съёмку проекта. Также мы должны обеспечить как минимум одну съёмочную группу.

— У нас с вами должны быть чётко определены критерии достижения цели и промежуточного контроля качества. Определённые изменения по сорокам.

— Ещё один важный фактор успеха встречи — понимание целей другой стороны. Казалось бы, что здесь сложного? Мы привыкли видеть смысл общения в поиске взаимовыгодного соглашения, которое приносило бы пользу обеим сторонам… Но давайте подумаем, могут ли быть какие-либо ещё причины для обсуждения, кроме привычной нам прибыли?

— Это может быть предстоящее слияние или поглощение компаний, смена акционеров, ожидание дополнительных инвестиций или, наоборот, подготовка к банкротству.

— Наша загадка разъяснится, когда на мой стол ляжет официальное письмо от генерального директора Алена Де Грефф и постоянная трансляция нашей розничной сети с объявлением от партнёра о слиянии с одной из крупнейших сетей страны и требованием предоставить льготные условия сотрудничества, на которых уже привыкла работать наша крупная сеть.

— Что же, по рукам? — с удовлетворением предложил Де Грефф.

Переговоры завершились на приятной ноте. Я уже собиралась уходить, когда услышала знакомый голос:

— Госпожа Хана Ким, можно вас на минуту?

Я обернулась и увидела Мин Су, стоящего у окон конференц-зала с непривычно мягким взглядом.

— Это важный вопрос, — добавил он, заметив моё колебание.

Джин Кён бросил на меня вопросительный взгляд, и я кивнула:

— Я догоню вас сейчас.

Как только дверь закрылась за последним сотрудником, я почувствовала себя словно в другой реальности. В помещении царил строгий минимализм, запах дорогого парфюма и тихое жужжание кондиционера.

— Что вы хотели, господин Чан? — мой голос прозвучал холоднее, чем он ожидал.

Мин Су посмотрел на меня, слегка замявшись.

— Я хотел узнать, как вы поживаете.

Я не смогла сдержать улыбки.

— Вы действительно спрашиваете об этом после всего, что произошло?

— Да, — тихо ответил он.

В его голосе я уловила что-то новое. Не высокомерие или холод, а что-то искреннее и неподдельное.

— Я видел, как вы увлеченно работаете над этим проектом. Вы отлично справляетесь.

— Благодарю вас, — коротко сказала я, стараясь сдержать эмоции.

Мин Су на мгновение опустил взгляд, а затем продолжил:

— Я хочу сказать, Хана... Возможно, тогда я был не прав.

Эти слова заставили меня вздрогнуть.

— Вы ошибались? — переспросила я, пытаясь убедиться, что не ослышалась.

— Да, — повторил он. — Я многому научился за это время. И, возможно, вы были правы. Люди — самое важное в любом механизме.

Его признание повисло в воздухе, наполняя тишину тяжестью.

— Зачем вы говорите мне это сейчас? — тихо спросила я.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Потому что есть люди, которые заставляют задуматься. И, к счастью, я встретил такого человека. Это вы, Хана, Ким Со-Ын.

Я не знала, что ответить. Этот разговор, его слова — всё это казалось нереальным.

— Если бы я мог что-то изменить, я бы сделал это, — продолжил он.

— Но уже ничего не изменить, — твёрдо произнесла я, разрывая эту хрупкую связь.

Мин Су кивнул, словно соглашаясь.

— Я просто хотел, чтобы вы знали это.

Моё сердце болезненно сжалось. Я уже собиралась уходить, когда он окликнул меня:

— Хана!

— Что?

— Я искренне рад, что вы нашли своё место.

Я на мгновение задумалась, а затем произнесла:

— Думаю, моё место было здесь.

И я покинула конференц-зал, оставив его в одиночестве. Внезапно для него стало слишком тихо.

Когда я вышла из офиса, меня встретил прохладный вечерний воздух. Я чувствовала себя опустошённой, но не сломленной. «Прошлое должно оставаться в прошлом», — говорила я себе, но этот разговор ещё долго будет звучать в моих мыслях.

Глава 13: Лицом к лицу

На следующий день я с энтузиазмом погрузилась в работу. Джин Кён Хо был в восторге от моей инициативы, и проект стремительно двигался вперёд. Я по-прежнему наслаждалась новой свободой, но в тишине своей квартиры или когда мои мысли невольно возвращались к словам Мин Су, я ощущала странное беспокойство.

Я думала, что наш разговор станет последней точкой в истории наших сложных отношений. Но чем больше я анализировала его слова, тем яснее понимала, что в глубине души всё ещё живёт обида, яркая и жгучая, как недавний ожог.

Работа с Джином Кён Хо была одновременно увлекательной и немного изматывающей. В этот день они обсуждали детали предстоящей презентации. Джин был полон энергии, предлагая идеи одну за другой, а я, как могла, чётко структурировала мысли и предлагала конкретные шаги.

— Мне нравится, как ты определяешь целевую аудиторию! — воскликнул он, прерываясь на глоток кофе. — Не понимаю, как твой бывший начальник этого не заметил.

— Иногда люди видят только то, что хотят видеть, — ответила я с доброй улыбкой, стараясь, чтобы её голос звучал равнодушно. Однако упоминание Мин Су вновь пробудило во мне горькие воспоминания.

— Скажу честно, Хана, — продолжил Джин Кён, — я рад, что ты здесь. У нас крупный контракт, и без тебя я бы не справился.

Мои щеки слегка порозовели от похвалы, но в этот момент он произнёс интересное откровение.

— Я должен вам признаться кое в чём, — сказал он, глубоко вздохнув. — Вас порекомендовал сам Ален Де Грефф. Он нанял нас с условием, что мы найдём вас и возьмём к себе в агентство.

Услышав это, я потеряла дар речи. Я не могла поверить в услышанное.

— Что? Как это возможно? — спросила я, честно говоря, не зная, как реагировать на эту новость.

— Насколько я понимаю, месье Де Грефф — ваш поклонник. Это была его инициатива — нанять вас. Могу предположить, что он пристально следил за вами с момента вашей последней встречи. Но это не имеет значения. Я действительно был удивлён вашей прекрасной работой. И я нисколько не жалею, что связался с вами.

Я была поражена этой новостью. Я должна была быть благодарна этому человеку за помощь в трудную минуту, но вместо этого я не могла найти в себе сил проявить любезность. Мои чувства были смутными.

— Я сейчас, конечно, очень удивлена, — медленно произнесла я, глядя в глаза Джину Кён Хо. — Я хочу попросить вас дать мне его контакты, мне нужно с ним встретиться.

Я написала месье Де Греффу эмоциональный текст, наполненный точными метафорами, и отправила его. Теперь мои мысли были погружены в мир переживаний. Он ответил быстро, и мы договорились встретиться в 8 часов вечера.

Мы отправились на Чхонгечхон Стрим. Он встретил меня на станции метро «Кванхвамун», и мы пошли через площадь вдоль ручья. В поисках спасения от суеты Сеула многие обращаются к реке Хан. Однако есть ещё один, менее известный, но не менее красивый водный путь — ручей Чхонгечхон. Этот 11-километровый ручей в самом сердце Сеула идеально подходит для отдыха после прогулок по городу или для неспешных прогулок на свежем воздухе.

Когда гуляешь по Сеулу в одиночестве, всё кажется другим. Цвета становятся ярче, звуки — громче. Мы купили чай, хотя я не люблю этот напиток и предпочитаю кофе. Но мне нужно было оставаться вежливой спутницей.

Я заметила девушку в чайной лавке, которая была одета в белые локоны, обтягивающие джинсы и «угги». Она явно была поклонницей к-поп музыки — я не могла ошибиться. Мне нравится исследовать этот яркий, хоть и не всегда уютный, огромный мир Сеула. Он дарит мне то, чего мне так не хватало: новых друзей и яркие впечатления.

Мы прошли всего около километра, выпив по пути чай, когда Де Грефф предложил мне поужинать в ресторане. Идея поужинать меня очень привлекала. Немного покрутив носом, я согласилась, и мы отправились в отель «Four Seasons» в Сеуле, который находится в самом сердце Кванхвамуна — главной деловой и культурной достопримечательности Сеула. Я слышала, что там часто проводят деловые встречи, благотворительные мероприятия и семейные торжества.

Пройдя по секретному проходу, мы попали в ресторан «Чарльзом Х». Зал был окружён гламурным интерьером, декорированным традиционными корейскими металлическими украшениями.

Стол был уже накрыт изысканными яствами, среди которых красовалась бутылка шампанского. Приятные и учтивые манеры Де Греффа окутывали меня в мир романтизма. Его мягкий голос, доброе и открытое лицо внушали симпатию и доверие. В его компании я могла расслабиться, не задумываясь о последствиях. Да, нам приходилось общаться на английском языке, но как иначе? Зачем было изучать его в школе, если не использовать в жизни?

Нам сразу же подали основные блюда, и тут меня осенило, что этот европейский проходимец всё заранее спланировал и знал, что приведёт меня сюда. Но меня могли бы предупредить заранее, тогда я надела бы что-то более элегантное.

— Вы уверены, что приглашали именно эту девушку? У меня, например, есть сомнения, что мне тут место среди всех этих посетителей.

Ален добродушно улыбнулся и заверил меня, что я самая красивая из всех, с кем ему приходилось иметь дело в Сеуле.

— Благодарю вас! Кажется, ваша избранница уже не прочь выпить.

Де Грефф, услышав это, заметно развеселился и рассказал пару французских анекдотов.

— Вы должны были предупредить меня, месье, что мы отправимся в такое место. Я не взяла подходящее платье. Нельзя же оскорблять чувства окружающих несоответствующим внешним видом, — сказал он с понимающей улыбкой.

— Что ж, если ваша координация позволяет, то поедем в какой-нибудь клуб, — предложил он.

Как бы последствия выпитого ни сказывались на вашем здоровье, месье, перспектива потанцевать подталкивала к действиям. Уже через полчаса я была готова к этой авантюре.

К моему огромному и неописуемому удовольствию, Ален показал себя с самой лучшей стороны. Шампанское отвечало моему вкусу и кружило голову. Примерно через час началось выступление певицы Пэ Суджи, известной как Сюзи. Народ толпился вокруг сцены, но, скорее всего, не для того, чтобы насладиться пением.

— О-о-о, это же Сюзи! — воскликнула я.

— Ты её знаешь? — поинтересовался Ален.

— Да! Обожаю её песни, особенно популярна «I Love You Boy» из дорамы 2017 года «Пока ты спишь». Я подписана на неё в «Спотифай». Если я не ошибаюсь, в общей сложности около 62 миллионов раз прослушали эту песню.

Де Грефф улыбнулся мне с явным удовольствием. Вот же наивная дура! Он, наверное, перешерстил всю мою социальную страницу и знает мои предпочтения. Так что же это получается? Он заказал певицу специально для меня? Меня это стало пугать. Это же сколько он потратил денег на меня! Ну всё! Теперь мне с ним не расплатиться смайликами в мессенджерах.

Пока я попивала шампанское из бокала и расшатывала стул в ресторане, к нам подошла компания коллег Де Греффа. Среди них был некий Ли Хён Чан в сопровождении обладательниц длинных ног с гордо поднятыми головами. Кто знает, как много было интеллекта в их головах, но обнаруживать его дамы не спешили. Вели себя заносчиво, поглядывая свысока на меня и Алена. Они присели к нам за стол и начали обсуждать злободневные проблемы, как будто за столом кроме них никого и не было. Впрочем, Де Грефф держался так, словно не имел ничего общего с этими барышнями.

Мне стало скучно с ними. Концерт идёт, а они шумят, не давая насладиться песнями. Пока Де Грефф дискуссировал с соратниками о бизнесе, я как бы извинилась и отошла в сторону. Было интереснее слушать и разглядывать певицу «Сюзи», чем внимать глупому лепету заносчивых девиц.

В этот момент мне вспомнилась цитата: «Заговори, чтобы я тебя увидел».

Блуждая взглядом по залу, она заметила, как в дальнем углу мелькнуло знакомое лицо. Дым от сигарет и силуэты танцоров мешали разглядеть его, и тогда она не спеша пошла в ту сторону, где увидела высокого мужчину. На какое-то время она потеряла его из виду, а затем снова увидела совсем близко. Он разговаривал с женщиной, которая не придавала значения своему гардеробу и причёске.

Я внимательно всмотрелась в его лицо. Мысли начали судорожно работать, сомнений не было: она знает этого человека.

Словно почувствовав на себе её взгляд, мужчина обернулся, и теперь она вспомнила это лицо — Тхэ Ён, водителя Мин Су Чана.

Его взгляд быстро скользнул в её сторону. Мужчина смешался, задумался, и им овладело беспокойство. Как будто решаясь на поступок, он ещё раз посмотрел на неё и теперь, несомненно, узнал.

Наши взгляды встретились. Конечно же, он первый не станет подходить, но возвращаться в свою компанию мне не хотелось. Тогда я направилась к барной стойке, чтобы выпить бокал шипучего напитка, и едва сделала заказ, как почувствовала, как кто-то осторожно тронул её за плечо. Обернувшись, она увидела Тхэ Ён.

Выглядел он безжизненно, устало, его плечи висели вдоль тела, как сложенные крылья, больше непригодные для высокого полёта.

С виноватым выражением лица он всё же решился посмотреть ей в глаза, словно пытался проникнуть в душу и узнать свой приговор. Однако у Насти не было ни обид, ни злости в его адрес, скорее, сочувствие, и она улыбнулась подошедшему как ни в чём не бывало.

— Хана Ким! Неужели это ты? — взволнованно проговорил водитель Тхэ Ён.

— Здравствуй, Тхэ Ён! У тебя хорошая память на имена.

Мужчина смутился, но уже через мгновение в его глазах засветилась такая радость, как будто он вернулся к жизни после долгого отсутствия.

— Как ты? Что тут делаешь? На босса не обижаешься? Конечно, непорядочно он поступил с тобой, — принялся озвучивать его оправдания Тхэ Ён, но мне они были не нужны, я снисходительно продолжила:

— Как можно обижаться на того, кому компания и не принадлежит? — произнес Тхэ Ён, намекая на то, что ему не вырваться из-под контроля отца Мин Су, основателя компании Мун Сон Чана.

— Зато с тобой он так не поступит, я надеюсь, у тебя достаточно свободного времени. К тому же твоя жертва слишком велика, — ответила я.

Тхэ Ён посмотрел на меня с благодарностью, и в его глазах мелькнула знакомая печаль, от которой у меня защемило сердце. Его грусть, отсутствие блеска в глазах и вялость движений красноречиво говорили о недостатке счастья в личной жизни.

— Ну, зато мне приходится возиться с его семьёй. Вот привёз его младшего брата отдыхать, — его губы сжались.

Я не ожидала такого проявления чувств.

— Но… тебе же за это платят? — оглядевшись по сторонам, задала я второй вопрос. — И я вроде слышала, у него брат болен?

— Да, — заулыбался Тхэ Ён. — Это уже не первый раз, когда я вожу его по барам и отелям. Тут девочки его надумали повидаться, вот мы и зависли тут.

— А где он? Покажи мне хоть его.

— Он где-то тут был, Хана. Пока идёт концерт, среди толпы я его не вижу. Но я сказал, что буду ждать его у барной стойки.

— Понятно, — протянула я.

— К сожалению, Тхэ Ён, мне уже нужно идти, — произнесла я.

Вдруг он взял меня за руку:

— Хана, ты здесь надолго?

— Думаю, ещё часа два буду.

— Давай я отвезу тебя домой, если нужно?

— А куда же ты своего босса денешь? — насмешливо спросила я.

— Не переживай! — с облегчением произнес водитель. — Я буду здесь или в фойе гостиницы.

— Хорошо, Тхэ Ён, если что, я тебя найду, — ответила я, не видя причин для отказа, одновременно наблюдая за тем, как развиваются события с французом. Ален уже искал меня глазами и, заметив меня с бокалом в руках, быстро направился в мою сторону, словно догоняя убегавшую дичь.

Судя по тому, как посветлело его лицо при встрече, в душе мужчины закрадывались ко мне чувства. Де Грефф заметно волновался, бросая на меня горящие взгляды. Мы обменивались едва заметными улыбками.

— Я думал, тебя украли, — сказал он с улыбкой.

— Только глазами, — хихикнула я, всё ещё находясь под впечатлением от неожиданной встречи с водителем Мин Су Чаном.

— Мне не нравится компания этих двух девиц. Их внешность явно не соответствует уровню интеллекта.

— Понимаю. Поэтому, когда нет альтернативы, такие девушки даже ценятся.

— Давай проводим их по одежке. Сейчас без нас им будет скучно, и они уже смешались с другой компанией, — и он махнул рукой в сторону стола, после чего повёл меня к сцене, где охмелевшие девушки, повесив свои тела на своих мужчин, подпевали неутомимой певице Сюзи.

Звучала медленная красивая мелодия. В тёмном зале ресторана царил полумрак. Парочки танцевали, а остальные сидели за столиками, наблюдая за ними или мило беседуя друг с другом. В этот момент я была счастлива. Оркестр играл лирическую мелодию Сюзи.

— Наконец-то можно нам поговорить, — зашептал он мне на ухо. — Я вас ещё тогда, на первой встрече, хотел пригласить на танец», — сказал он, и я прижалась к нему плотнее.

— Вблизи ваши глаза Хана ещё лучше, чем на фото, — сделал он комплимент. «На каком ещё фото?» — удивилась я и немного отстранилась от него.

— Не поняла. — В этот момент они сбились с танцевального ритма, судорожно пытаясь его восстановить.

— А вы что, месье Де Грефф, следите за мной? – после небольшой паузы спросила я его. — Серьёзно решили ухаживать за мной?

— Разве что чуть-чуть.

— Увы, месье, вынуждена вас разочаровать, у меня есть молодой человек.

— Как? — в голосе его звучало искреннее разочарование, и он немного отстранился от меня. Теперь мы точно сбились с ритма, и до конца танца восстановить его уже не получится.

— Что же, остаток вечера прошу вас быть украшением моего стола. Что ещё будете пить?

— Шампанское.

Он указал на наш столик, и мы не спеша направились к нему. Удивительно, но француз не проявлял желания продолжить вечер. К тому же, завтра нам нужно было достойно выглядеть перед бывшим боссом Мин Су.

— Я снова закажу бутылку шампанского, — с лёгкой улыбкой произнёс Де Грефф, делая заказ.

— Вам завтра рано приступать к делам? — с показной заботой поинтересовался он, словно пытаясь понять мою позицию.

— Да, я довольно рано встаю, такова моя работа, — ответил он, опустошая очередной бокал.

— Ну, тогда будем закругляться, а то это не входило в серьёзную привычку у Ханы. А мне тоже завтра нужно быть в форме, — сказал он с лёгкой обидой и огорчением.

— Конечно, как скажете, — согласилась я и продолжила наслаждаться шампанским.

В этот момент раздался звонок от Джин Кён Хо. Я подняла трубку.

— Хана, у нас проблема, — сказал он, и моё лицо мгновенно омрачилось.

— Как оказалось, проект, над которым мы работали с компанией «СИ-АМ», столкнулся с технической проблемой в своей системе. Это было серьёзное препятствие, ставящее под угрозу весь проект.

— Что именно произошло, Кён Хо? — спросила я.

— Нам нужен доступ к их серверам, а это может сделать только команда «СИ-АМ». Это значит, что начальство, представленное Мин Су Чаном, не будет слишком дружелюбно настроено к нам.

Я уже поняла, к чему он клонит, ещё до того, как он произнёс:

— Ты должна нас выручить и поехать туда. Ты их знаешь, ты знаешь эту компанию.

— Нет, Джин Кён, — твёрдо отказалась я.

— Хана, пожалуйста, это временно, просто нужно договориться.

Мои протесты были слабее его уверенности. Джин продолжал убеждать меня, но на этот раз мне казалось, что я предаю саму себя, возвращаясь в то место, откуда так отчаянно уже ушла.

Де Грефф начал подозревать, что это уже проблемы по работе.

— Что случилось? — тревожно спросил он меня.

— Мне нужно срочно уехать. Прошу прощения за такой поступок, я знаю, как это выглядит, но я покину вас на некоторое время. У моей подруги случилась беда по работе, и мне нужно поехать к ней, чтобы восстановить программное обеспечение.

Я говорила так быстро, что сама не осознавала, что говорю. Де Грефф шёл за мной, пытаясь выяснить, чем он может помочь. Я остановила его уже в фойе гостиницы.

— Я обещаю вам, месье Де Грефф, как только я всё сделаю, я вернусь сюда немедленно, — сказала я.

Пока он на мгновение замолчал, я резко поцеловала его в щёку и, пока он не успел опомниться, убежала прочь из здания. Тут я почувствовала, что количество выпитого спиртного напитка превысило допустимые нормы, что и способствовало такому отважному решению. С другой стороны, как хорошо всё складывалось, чтобы по окончании ужина мысли могли пуститься в любовную близость в узком пространстве этого отеля. На выходе стоял, курил Тхэ Ён.

— Где сейчас Мин Су Чан? — спросила я прямо агрессивно. Водитель опешил от такого заявления.

— Не знаю, он сказал, позвонит! Пока нужно присматривать за младшим братом.

— Отвези меня в офис — срочно!

Глава 14: Эмоциональная разрядка

Мы приехали на территорию компании поздним вечером, когда большинство сотрудников уже разошлись по домам. Охранник Лим Хён Джун собирался уходить.

— Хана? — удивлённо воскликнул он. — Что ты здесь делаешь? В такое время?

— Это долгая история, Лим Хён. Босс ещё на работе?

Он нахмурился: — Мин Су Чан?

— Да!

— Ну, я не видел, чтобы он выходил. Скорее всего, он у себя в кабинете.

Я уверенно прошла через турникет и поднялась по ступенькам в здание компании «СИ-АМ», оставив охранника Лим Хён Джуна и водителя Тхэ Ёна позади.

Поднявшись на 53-й этаж на лифте, я тихо вскрикнула и, осторожно осматриваясь по сторонам, начала свой путь по офису.

Зябко кутаясь в пальто, я беззвучно двигалась к серверной комнате. Мой план был прост: зайти внутрь, найти на компьютере проект, скопировать его и незаметно исчезнуть. В голове это выглядело как в лучших фильмах про шпионов. Я спрятала руки поглубже в карманы и втянула голову в плечи, стараясь не думать о том, что встречу Мин Су. Бешеное биение сердца продолжалось в такт с моим дыханием. «Не трусь! Не смей отступать», — скомандовала я себе.

Тишина коридоров успокаивала меня, но, приближаясь к серверной комнате, я услышала знакомые голоса.

— Ты куда-то собралась? — мне вдруг вспомнились слова Алена Де Греффа, произнесённые во время нашей прогулки: — Я лишь хотела сказать, что вы, господин Чан, управляете компанией не хуже, чем ваш отец, и вам, конечно, не занимать опыта.

Недоумение на его лице сменилось непониманием того, что происходит.

— Я единственный, кому кажется странным, что бывшая сотрудница компании проникла ночью в офис с целью кражи ценной информации?

Я тут же подавила дрожь и попыталась его перебить:

— Нет, нет, я не собиралась ничего красть. Я была на свидании, когда позвонил мой босс Джин Кён Хо и сказал, что был утерян наш проект по продвижению и сотрудничеству с вашей компанией. Он попросил меня отправиться к вам и попросить копию проекта.

Мин Су недоверчиво прищурился и склонил голову набок:

— Хм, что-то Хана Ким зачастила к нам. Может, дело не в работе? И вы ищете повод поговорить со мной?

Теперь я была шокирована его нарциссизмом. Конечно, у Мин Су было много достоинств: он был богат, известен, привлекателен, но с избытком человеческого отношения. Было бы глупо ночью проникать в офис в надежде на интимную обстановку с человеком, который не ценил мой труд, постоянно кричал на меня и в конце концов прилюдно уволил. Конечно, есть люди, которым нравится доминировать, но это не про меня.

Он окинул меня взглядом, словно сиротливый автомобиль, застрявший в пустыне:

— Я тут вспомнила, почему не хотела сюда идти.

Развернувшись, я направилась к лифту.

— Хана, подожди!

— Мне не нравится ваш гонор, господин Чан.

— Ты не первый, от кого я это слышу.

Он догнал меня и схватил за руку. Мои веки дрогнули, словно от нервного тика. Я читала, что такое со временем появляется у всех психопатов.

— Странная у тебя манера просить о помощи, Хана Ким.

— У всех у нас свои странности, господин Чан.

Я отдёрнула его руку и продолжала шагать к лифту, повернувшись к нему спиной.

— Погоди, Хана! Давай поступим так, — предложил Мин Су. — Я помогу тебе, а ты поможешь мне.

Я всё ещё была немного в бешенстве от его наглости.

— Я бы с радостью, только не думаю, что смогу поговорить с его высочеством.

Мин Су притворился озадаченным. Вот что случается, когда проводишь слишком много времени наедине с человеком, который тебе и нравится, и бесит одновременно. В таком случае женские гормоны начинают брать над тобой верх.

— О чем ты говоришь? Хана, подожди. Тебе же нужна моя помощь?

«Да, верно, а ещё помимо помощи по работе мне ещё понадобится помощь психиатрическая, после общения с ним», — мысленно добавила я.

— Я хочу арендовать у тебя Джин Кён Хо. Или предложить между нами договор.

Я ошеломлённо застыла.

Я сама не знала, чего ждала, но уж точно не этого.

— И как это понимать?

— Возвращайся в компанию, — неожиданно предложил он. — Тебе не место в пиар-отделе, а я могу предложить хорошие условия.

Мне показалось, что он принял меня за недалёкую, и я, надув щёки, сжала руки в карманах.

— Господин Чан, вы действительно думаете, что я так глупа? — спросила я с вызовом.

— Я никогда не считал тебя глупой, — ответил он с лёгкой улыбкой.

Я продолжила свой путь, стараясь держаться на расстоянии.

— С какой стати мне уходить с работы, где меня ценят и уважают? — спросила я, не останавливаясь.

Мин Су нахмурился, словно пытаясь что-то вспомнить, и его лицо помрачнело ещё больше.

— Прошу прощения, я совсем забыл об условии. Предлагаю тебе должность менеджера по продажам на внешнем рынке, — произнёс он.

— Ну конечно, — сказала я, остановившись. Только сейчас до меня дошли его слова.

— А зачем я вам нужна? У вас и так много таких работников, — произнесла я, но тут же осеклась.

Мин Су усмехнулся, словно услышав мои мысли.

— Не поверишь, Хана Ким Со-Ын, мне хочется работать только с лучшими, — сказал он с лёгкой иронией.

Он взял телефон и набрал номер техника компании Чо Джэ-Юн. К моему удивлению, спустя несколько минут Мин Су уже стоял у двери, обсуждая что-то с техниками. Его взгляд на мгновение задержался на мне, но затем он кивнул мне головой.

Я быстро подошла и включилась в процесс, объясняя технику Чо Джэ-Юн, как настроить систему, чтобы решить проблему. Его сосредоточенность и точность были великолепны: каждое движение — точным, каждый комментарий — чётким.

Мин Су наблюдал за нами из-за двери. В его глазах я словно преобразилась: уверенная и сильная, меня уже было трудно узнать в той девушке, которая когда-то робко смотрела на него в ожидании одобрения.

Когда проблема была решена, я вышла из серверной и встретилась взглядом с Мин Су.

— Всё отлично? Работа восстановлена? — неожиданно произнёс он.

— Да! Спасибо вам, — коротко ответила я, направляясь к выходу.

— Я не ожидал, что ты вернёшься сюда, — сказал он, глядя мне вслед.

— Я тоже, — холодно ответила я, но затем добавила: — Иногда работа важнее личных обид.

Он задумчиво посмотрел на меня, словно пытаясь разгадать что-то, чего я сама ещё не понимала.

— Я ещё на переговорах заметил, как изменилась Хана, — тихо произнёс он.

Я в ответ пожала плечами:

— Люди меняются, когда их толкают к этому.

Мин Су хотел что-то сказать, но я его перебила:

— Если это всё, я пойду.

— Я прошу обдумать моё предложение по возвращению в компанию, — произнёс он.

И я ушла, оставив его одного в коридоре.

Когда я вышла на улицу, водителя Тхэ Ён уже не было, возможно, он поехал за своим нетрезвым родственником. Я поспешила вызвать такси, но обнаружила, что на моём телефоне осталось всего два процента заряда.

— Как же не везёт мне сегодня! — раздался голос, и я увидела Мин Су Чана, который, как это часто бывало, вышел из здания не в самый подходящий момент. Он медленно направился ко мне, его голос звучал слегка приглушённо, будто он не был уверен, стоит ли начинать разговор.

— Хана, вас подвести?

— Нет! За мной сейчас приедут, — ответила я, слегка фыркнув, словно голодный ёжик.

Он принял мой ответ, как горькую пилюлю, и продолжал стоять рядом, молча глядя на звёзды.

— Как насчёт встречи? — спросила я с откровенным возмущением. На часах была уже полночь, какая ещё встреча?

— Это касается недавнего проекта, — сказал он после небольшой паузы.

Я хотела ответить сухо, но что-то в его голосе заставило меня смягчиться.

— Хорошо. Когда?

— Можно прямо сейчас. Тут есть круглосуточная кофейня. Можем пройтись и подышать свежим воздухом.

Я почувствовала, как внутри меня зарождается странная смесь раздражения и любопытства. Что именно он хочет обсудить?

Место, которое выбрал Мин Су, оказалось небольшим, с тёплой атмосферой и мягким светом. Хана вошла туда с привычной осторожностью, её взгляд сразу упал на свободный столик в дальнем углу. Пока нам готовили кофе, он спросил:

— Есть ли ещё какие-то трудности с проектом? О которых я должен знать?

— Нет! С этим всё теперь отлично! — ответила я, скрестив руки на груди.

На мгновение между нами повисла пауза. Я внимательно посмотрела на Мин Су. Он выглядел необычно уязвимым, и это было почти невыносимо странно видеть его таким.

— Тогда для возвращения в компанию обратно, в чём проблема?

— В вас, господин Чан, — произнёс он, сделав паузу.

Моё первое желание было отступить от этой личной темы, но эмоции, которые я старалась сдержать в течение долгого времени, вырвались наружу.

— Вы хотите поговорить об этом? Хорошо, давайте обсудим.

— Да, я хочу! Вы когда-нибудь задумывались, господин Мин Су Чан, каково это — работать под вашим руководством? Каково это — стараться изо всех сил, пытаться угодить вам, но в итоге чувствовать себя никем?

Мой голос стал громче, чем я ожидала, но я не могла остановиться.

— Я всегда уважала вас, но вы… не видели ничего, кроме своих собственных стандартов. Для вас я была просто инструментом.

Мин Су слушал молча. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах появилось что-то новое — может быть, сожаление?

— И знаете что? Когда вы меня уволили, я была зла. Но теперь… я благодарна. Благодарна, потому что это заставило меня понять, что я могу быть больше, чем просто очередной сотрудник, который боится вас разочаровать.

Мои слова повисли в воздухе. Я ожидала, что он начнёт оправдываться или нападать в ответ, но вместо этого он тихо сказал:

— Я понимаю.

Он опустил взгляд на стол, словно собираясь с мыслями, а затем начал говорить:

— Вы думаете, что я всегда знал, что делаю. Но это не так. Быть в позиции лидера — это не только контроль. Это постоянный страх ответственности, что ты не соответствуешь ожиданиям.

Он поднял глаза на меня:

— Я видел в вас то, что не мог понять: лёгкость, с которой вы справлялись с задачами, и то, как вы располагали людей вокруг себя. Для меня это было… чуждо. И, возможно, именно поэтому я так строго относился к вам.

Я внимательно слушала, мой внутренний гнев медленно сменялся чем-то более мягким, почти жалостью.

— Получается, вы завидовали мне, господин Мин Су Чан? — осторожно спросила я.

Он кивнул:

— Возможно, и завидовал, и боялся. Вы были тем, кем я хотел быть, но не мог.

Эти слова застали меня врасплох. Я, конечно, знала, что между нами всегда существовала напряжённость, но никогда не думала, что за этим скрываются такие чувства.

— Я ценю то, что вы сказали, — произнесла я. — Но это не отменяет того, что я долгое время чувствовала себя недооценённой.

— Я понимаю. И я сожалею об этом, но так устроен этот мир, не всегда вышестоящее руководство должно понимать ваши переживания и учитывать чувства, — ответил он, его голос звучал искренне.

— Я не могу резко бросить коллектив, в котором нахожусь сейчас. Теперь я работаю с людьми, которые ценят меня. И я не хочу возвращаться в прошлое.

— И вам не нужно, Хана, — сказал он. — То, что было, уже считается прошлым. Но я хотел бы, чтобы мы могли начать с чистого листа. Мы уже не как начальник и подчинённая, а как… равные партнёры. Что вкладываются в успех общими усилиями.

Я задумалась над его словами. Они звучали искренне, но могли ли мы действительно стать равными?

— Я не уверена, возможно ли это, — честно призналась я.

— Я готов попробовать, если вы тоже, — сказал он, его взгляд был серьёзен.

— Простите, что лезу не в своё дело, но что у вас с братом?

— А что с братом?

— Пока мы ехали с Тхэ Ён в офис, мы разговорились, и он сказал, что вы дали ему задание присматривать за младшим братом.

Мин Су, судя по выражению лица, эта тема стала неприятной.

— Наш отец, Мун Сон Чан, в завещании под влиянием второй жены оставил все заводы и большую часть капиталов изначально младшему сыну, моему брату Ли Хёну, тогда как мне достались земельные владения. Отец произвёл между нами неравное разделение, что привело к неслыханному скандалу.

В начале 90-х годов сектор онлайн-торговли в Корее был в зачаточном состоянии. Большая часть местного населения даже не владела компьютерами. Но этот факт не остановил амбициозного отца, решившего заниматься электронной коммерцией. Своим энтузиазмом он сумел заразить 12 человек, которые не побоялись вложить свои деньги в идею создания интернет-платформы, на которой покупатели со всего мира смогли бы заказывать оптом товары сначала у китайских предпринимателей.

В 1999 году компания была зарегистрирована на Каймановых островах, собрав 60 тысяч долларов. В 2003 году был запущен сайт платёжной системы. В 2005 году мы купили 43% акций и полностью приобрели компанию. В 2007 году акции были размещены на Гонконгской фондовой бирже. В 2008 году мы построили склады на моих земельных владениях, где в качестве продавцов выступали коммерческие субъекты. В 2009 году была основана онлайн-торговля «СИ-АМ ГРУП». В то же время мы делилистинг акций на Гонконгской фондовой бирже, начали работу интернет-магазинов на постсоветском пространстве и партнёрствовали с платёжными системами «Qiwi» и «WebMoney Transfer».

И вот в 2014 году произошла реорганизация, и мы вышли на Нью-Йоркскую фондовую биржу. Европейцы купили наш сервис по доставке еды и одежды за 12,5 миллиардов долларов. С того же года отец и всё наше руководство компании пытаются выйти на западные финансовые рынки.

Я была поглощена рассказом Мин Су о пути компании и его отца-основателя. Когда я посмотрела на телефон, там было уже почти 2 часа ночи и 8 пропущенных от месье Греффа. Мне стало неловко, ведь я бросила его и теперь сижу сонная в какой-то кофейне с миллионером. Это так романтично.

— Это было очень интересно, я весьма польщена, что вы поделились со мной такой личной историей, но можно мне уже отправиться домой?

Мин Су заулыбался и, достав телефон, начал вызывать такси.

— Конечно, время уже позднее, мы что-то засиделись.

Когда мы покинули ресторан, атмосфера между нами больше не была такой напряжённой. Разговор был далёк от завершения, но он заложил основу для чего-то нового. Такси приехало очень быстро, Мин Су открыл мне двери и пожелал доброй ночи.

Машина такси отъехала, а Мин Су Чан долго стоял у окна своего кабинета, размышляя о том, сколько ещё таких людей, как я, он упустил из своей жизни, и можно ли всё-таки исправить такие ошибки?

Возвращаясь, домой в такси, я испытывала смешанные чувства облегчения и тревоги. Я осознавала, что наши отношения с Мин Су уже никогда не будут прежними. Но, возможно, это и к лучшему. Впервые за долгое время я ощутила с ним лёгкость. Возможно, он наконец-то начал меняться — не только в своей работе, но и в том, каким человеком он хочет быть.

Зайдя в квартиру, я увидела своего кота «Моби». Насыпав ему еду в миску, я почувствовала, как на сердце давит груз выбора. Я должна была гордиться собой, но вместо этого меня терзала неопределённость. Повышение, новая должность, прибавка к зарплате и возможные стабильные отношения с Мин Су — так много вопросов и так мало ответов.

Я легла в кровать, размышляя над своими задачами и пытаясь разобраться в себе. Это было сложно, потому что сначала я потеряла работу из-за одного босса, а затем мне помог восстановиться и найти новые силы другой потенциальный босс. А я почти не уделяла ему должного внимания, хотя мы встретились, погуляли по парку, поужинали, и, честно говоря, мне было нескучно с ним.

Я преодолела свой страх и высказала всё своему бывшему работодателю, о чём давно мечтала. Теперь он, можно сказать, упрашивает меня вернуться, и чувство собственной важности за сегодня значительно возросло. Но я решила написать французику, как он провёл остаток этого вечера.

Мой телефон ярко засветился, и я выбрала контент и написала сообщение:

– Месье Де Грефф, вы спите?

Спустя пару минут пришёл ответ:

– Ложусь, – коротко ответил он.

– А я вот только домой добралась… – Печально вздохнула я и нажала кнопку «Отправить».

– Так всё сложно было? Надеюсь, проблема с вашей проблемой решилась? – Любезно поинтересовался он.

– С большим трудом, но мы это сделали. Теперь моя её работа не под угрозой. Но я теперь не буду спать всю ночь. Из-за вас, месье Де Грефф, мне совесть не даёт покоя, что я вас покинула в этот прекрасный вечер. – Добавив плачущий смайлик, я отправила письмо.

– Не стоит идти на такие жертвы, Хана. Ложитесь спать.

– Ага, я лягу спать, а вы мне пообещайте завтра встречу, чтобы я загладила свою вину.

– Пойдёте на пересдачу? – Смеющийся смайлик был прикреплён к этому сообщению от него. Я возмутилась:

– Если ситуация требует, то значит пойдём на пересдачу. Главное, чтоб не было прилюдного унижения и преклонения.

– В смысле унижать? – Спохватился Ален. И тут последовало следующее сообщение, а за ним ещё одно.

Я никогда не позволял себе унижать кого-либо. Однако, чтобы справиться с проклятием, нам необходимо обратиться за советом к специалисту.

В конце сообщения он поставил весёлый смайлик, словно желая подчеркнуть, что между нами нет никаких обид и недопонимания.

— Хорошо! Надеюсь, я успею подготовиться к этому. Но для начала нужно как следует выспаться.

— Уже поздно, Хана. Пора спать.

— Конечно… Спасибо за прекрасный вечер!

Не знаю, зачем я отправила смайлик с поцелуем, но сообщение уже было отправлено.

Глава 15: Новый контакт

Когда я снова вошла в офис компании «Си-Ам», мне показалось, что все сотрудники были переполнены эмоциями. Коллеги, увидев меня, замерли в удивлении, а затем начали перешёптываться, их взгляды напоминали тени старых сплетников на рынке. Мин Су встретил меня у двери своего кабинета, сдержанно кивнув. Его взгляд был сосредоточенным, но менее строгим, чем обычно.

— Спасибо, что пришла, Хана, — начал он, любезно пригласив меня присесть.

— Если честно, я сама удивлена, что пришла, — ответила я, скрестив руки. Но, признаюсь честно, это шикарное платье, которое на мне, расположит к себе любую девушку.

Он, улыбаясь, кивнул головой и разложил перед ней документы.

— Давайте сразу к делу. У нас серьёзная проблема с контрактом международного уровня с твоим знакомым и клиентом месье Аленом Де Грефф. Если мы не исправим эту ситуацию в ближайшие недели, вы можете потерять проект. Я имею в виду вашу компанию «ТБВА» и человека, на которого ты работаешь, Джина Кён Хо.

— И как это связано со мной? — спросила я, глядя ему прямо в глаза. Немного осмысливая происходящее.

— Никто из сотрудников не справляется с аналитикой так, как ты, Хана Ким. У тебя есть подход, который я до сих пор не могу объяснить. Если ты согласишься помочь, я обещаю, что ваше участие будет максимально комфортным для всех вас.

Она посмотрела на бумаги, затем снова на него.

— И что вы хотите взамен?

— Взамен за твою помощь. Я, как и обещал, выделяю новую должность «Менеджера по продажам на внешнем рынке», возмещение ущерба за проведённое время без работы и прибавку к зарплате.

Встреча оказалась гораздо сложнее, чем я ожидала. Так быстро принять решение сложно. С одной стороны, я благодарна Де Греффу за то, что он помог мне заполнить пустоту. Уйти из-под руководства Джина Кён Хо очень непросто, он тоже меня очень поддерживал. Работа с Мин Су потребует от меня не просто сосредоточенности и терпения: мне, получается, придётся предать людей, которые стали для меня опорой в трудный час, ради новой ступени в карьерном росте и прибавки денег к зарплате. Он всё ещё был требовательным, как и сейчас, но теперь в его замечаниях появилось больше уважения.

— Вы уверены, Хана Ким Со-Ын, что хотите оставить прежнюю работу и начать работать у нас? — спросил он, просматривая своё предложение.

— Да. Если мы будем работать вместе, то уберём всех конкурентов, и это даст нам преимущество, — уверенно ответила я, но на душе чувствовала себя паршиво.

Он кивнул, не споря. Это было новой страницей в жизни для меня — и важным моментом: он не подрывал мою уверенность, а, напротив, доверял её суждениям.

Несколько часов мы работали вместе, обсуждая стратегии и уточняя детали. Хотя между нами все ещё ощущалась определённая дистанция, я с радостью замечала, что наше взаимодействие становится все более эффективным. Мин Су предложил сделать перерыв.

— Вы пьёте кофе? — спросил он, вставая из-за стола.

— Мне могут принести кофе из офиса, — ответила я с улыбкой.

— Не буду скрывать, Хана, вы получили эту работу только потому, что умеете мастерски готовить кофе, — с лёгким задором произнёс он.

— Тогда подождите здесь.

Через несколько минут он вернулся с двумя чашками свежезаваренного кофе.

— Я думала, что вы уже нашли человека, который будет варить вам кофе. Учитывая вашу работу, вы, кажется, любите отвлекаться на такие мелочи, — заметила я, принимая чашку.

— Иногда бывает сложно заменить человека на другого. В выборе рабочего коллектива нельзя позволять себе расслабляться, — сказал он, глядя в окно.

Наш разговор в тот вечер был неожиданно лёгким. Мин Су рассказал о своём давнем увлечении фотографией, которое он оставил из-за работы. Я, в свою очередь, поделилась, как с детства мечтала заниматься рисованием, но наши планы изменились.

— Забавно, как жизнь меняет наши цели, — тихо сказал он.

— Главное — не забывать, кем мы хотим быть, — ответила я.

Когда перерыв закончился, Мин Су пригласил меня на встречу с клиентами. Он сказал, что мой анализ в работе произведёт на них впечатление.

— Я понимаю, что вы сделали непростой выбор и проделали невероятную работу по заключению контракта с французами. За это ещё раз спасибо, — сказал он с искренней благодарностью.

— Я просто пытаюсь делать то, что умею, — пожала плечами в ответ.

Он посмотрел на меня, словно хотел сказать что-то ещё, но вместо этого добавил:

— Если Хана не против, я хотел бы пригласить её на ужин с некоторыми нашими клиентами. Мы могли бы обсудить их предложение и согласовать его с нашими условиями. За это я готов подарить ей ещё один подарок от нашей компании. А завтра можно будет сходить за новым платьем.

— Давайте будем честны, господин Чан, вы что, решили разорить компанию? Вам придётся тогда каждый день покупать мне вещи, — перебила я его, кокетливо улыбнувшись.

— Я готов рискнуть!

Я понимала, что для Мин Су это тоже стало важным уроком. Он начал видеть во мне не просто подчинённую, а равного партнёра, способного учить его так же, как он учил меня. Конечно, я была рада, что наши пути снова пересеклись, но теперь между нами было что-то большее: после признания и тонкая надежда на лучшее.

***

Сегодня утром, как и обычно, я получила сообщение от Мин Су Чана. Однако на этот раз оно было не таким сухим и формальным, как раньше. Он вежливо попросил о встрече и ясно дал понять, что нуждается в моей помощи. Я несколько раз перечитала сообщение, пытаясь понять, что он имел в виду: отчаяние, желание помириться или, возможно, и то и другое?

Я глубоко вздохнула и коротко ответила: «Я подумаю». Затем я занялась своими делами. Нужно было покормить кота по кличке «Моби», который уже несколько раз напомнил мне о своём существовании.

Примерно через полчаса в дверь постучали. Я открыла её с удивлением. На пороге стоял Тхэ Ён, водитель Мин Су Чана. Он вежливо поздоровался и сказал, что ждёт меня в машине. Я была поражена. Он приехал за мной? Теперь у меня будет собственный автомобиль? Это уже уровень! Я должна отдать должное Мин Су Чану, он хорошо разбирается в отношениях. Если это такой способ ухаживания, то пусть продолжает, мне это нравится.

Я быстро привела себя в порядок и села в роскошный автомобиль «G90». Я всегда наслаждаюсь этой машиной.

Мы приехали в центр по серым улочкам Апгуджон-донга. Тхэ Ён остановил машину, и мы вышли. Мы зашли в магазин Tom Greyhound. Это двухэтажное здание покрыто молочаем — кустарником, который остаётся зелёным круглый год. Это придаёт магазину Tom Greyhound уникальный внешний вид.

В отличие от других крупных магазинов, где представлены известные бренды, в Tom Greyhound продаются менее известные марки, такие как Opening Ceremony и Topshop Unique. И это работает: магазин Tom Greyhound пользуется огромной популярностью среди молодых любителей моды в Сеуле.

Тхэ Ён протянул мне кредитную карту и предложил выбрать любое платье, чтобы обновить гардероб. Я была тронута такой тактичностью со стороны Мин Су Чана и начала примерять наряды.

Через пятнадцать минут я остановилась на платье кофейного цвета с классическим силуэтом. Когда я надела его, то заметила восхищённые взгляды персонала и водителя Тхэ Ён.

Когда-то Мин Су Чан говорил, что не одежда делает человека красивым, но теперь он не станет спорить и оплатит моё новое платье. Возможно, он откроет для себя новые грани моей личности и станет ещё более привязан ко мне.

В этом платье я почувствовала себя настоящей леди. Хотя я всегда любила элегантную одежду, это платье превзошло всё, что у меня было. Уверенная в своей привлекательности, я записала видеосообщение для Мин Су Чана, словно представляла себя на суд бывшего босса. Я покружилась и спросила:

— Ну как?

— Коллеги, наверное, подумают, что сегодня у нас будет звезда Голливуда.

Я уверена, что он увеличит список своих достижений и добрых дел в ближайший месяц! Я ещё раз осмотрела себя с головы до ног и добавила:

— Да! Пусть завидуют! — заговорщически подмигнув.

— Сегодня? — неуверенно спросила я.

— Да, сегодня. В одном журнале писали, что новое платье действует на женщину так же, как стопка хорошего соджу на мужчину.

— Я рад такому сравнению, — рассмеялся я, поднимая бокал шампанского, который любезно предоставили сотрудники магазина.

Вечером мы отправились на встречу с Мин Су Чаном в ресторан «Гламурная гостиная», расположенный на 27-й улице, Йонсан-гу. Это лаунж-бар, который открывает двери в мир корейской ночной жизни. Кроме того, это самое популярное место в Сеуле для индустрии моды и стиля жизни, а также для знаменитостей со всего мира. Теперь мне приходится быть начеку, если Мин Су решит отправиться на какую-нибудь пафосную встречу. Переговоры и деловые ужины требуют от него слишком много энергии, поэтому он всегда берёт меня с собой.

— Господин Мин Су Чан, действительно ли мне так необходимо быть там? Может быть, Хана еще не заслуживает того, чтобы проводить вечера на долгих переговорах?

Я с нетерпением ждала, когда из Мин Су выйдет его раздражённый дух. Вместо этого он рассмеялся и уточнил:

— Это очень важные для меня переговоры, Хана. Мне только что пришла в голову идея, которая кажется простой и подкупающей: «А давайте я возьму Хану Ким Со-Ын с собой».

Не стоит так панически бояться и судорожно искать оправдания, почему нет.

— Но я…

— Ты сейчас этим занимаешься, Хана. Считайте это особым поручением, личной просьбой работодателя. На тебе прекрасное платье кофейного цвета с классическим силуэтом. Так что следуйте за мной, чтобы точно ничего не случилось.

— А что может случиться? – мне стало тревожно.

— Что угодно. Но мне достаточно будет вашего присутствия, Хана, чтобы со мной ничего не случилось. Я уже привык вам доверять. – Это была уже чистая психология от него, он пытался расположить к себе и успокоить меня. Однако хитрец этот Дракон Мин Су.

Я набрала в лёгкие воздуха и выдохнула единственное возражение, которое могло показаться ему весомым:

— Будете ли вы чувствовать себя уверенно, господин Мин Су Чан, если деловые партнёры увидят, что вам требуется сопровождение менеджера по продажам на внешнем рынке? Не успела я испугаться собственного бестактного вопроса, как Мин Су живо откликнулся:

— На каждый случай тоже есть очевидное решение. И зачем мне другие сопровождающие, когда у меня есть молодая красивая… – он резко замолчал, но в контексте этого предложения намечалось слово «девушка», которое Мин Су решал заменить на «сотрудница».

Я немного даже покраснела. Конечно, я накрутила у себя в голове, что я его девушка и у нас свидание. Теперь меня не только никто не примет жалеть или смеяться за спиной, мне ещё и позавидуют. Вот уже представляю, как по району поползут слухи, что Хана Ким Со-Ын встречается с владельцем крупной компании.

Мы уже зашли в холл ресторана. Мин Су продолжил речь: «Кроме того, у меня есть привычка наводить справки о потенциальных партнёрах, их вкусах, пристрастиях, взглядах на жизнь. Господа из Китая, с которыми мне предстоит встретиться, очень привержены традиционным семейным ценностям. Так что человек с крупной компании как у нас в сопровождении красивой девушки — точное попадание в образ надёжного партнёра».

Мин Су продолжал меня обсыпать комплиментами. Но я тут знаю для чего, для отведения глаз. Я слышала эту поговорку: «Красивая женщина дорого стоит. У кого она есть — тот состоятелен, раз может себе такую позволить». Как приятно было себя такой ощущать.

—Ну раз так, я могу вас подвести. Но я совершенно не знаю этикета. На такой встрече я буду выглядеть нелепо и испорчу все впечатление.

— Ничего подобного, - с лёгкой иронией произнёс Миг Су Чан. - Ты, наверное, сразу представила себе приём в Букингемском дворце. Но уверяю тебя, все эти деловые встречи совсем не похожи на него. Никто не будет приставать к Хане с расспросами, как на интервью. Вам достаточно вести себя естественно и присматривать за мной, как обычно и положено менеджеру по продажам. Наша задача — искать потенциальных клиентов и устанавливать с ними контакты.

Его слова меня успокоили. Сама не понимаю, почему я так разнервничалась.

— Конечно, я мог бы взять с собой секретаря Юн Джин Соль, она очень опытна в вопросах этикета. Заодно она могла бы рассказать о направлениях деятельности нашей организации. Однако покупку наряда за счёт компании сегодня организовала не Юн Джин Соль, а Хана Ким Со Ын.

Его аргументы были убедительными, и я с ним согласилась. А потом мы отправились на весёлое мероприятие с маскарадом, и я поняла, что всё это только укрепляет наши отношения. К моему удивлению, всё прошло легко, и я даже почувствовала облегчение. Кроме того, в наших встречах с Мин Сок Чаном стало больше положительных эмоций.

На встрече обсуждался вопрос экспорта крупной партии минеральных камней, и выгодный для Миг Су контракт был крайне важен для компании. Никто из гостей не задавал мне сложных вопросов, связанных с бизнесом, и я была рада этому. Я похвалила себя за то, что выбрала простое платье кофейного цвета, которое идеально подчеркивало мою фигуру. Платье имело втачанные рукава и застёжку на петли и пуговицы, расположенную на передней планке. Когда чувствуешь себя уверенно в своём образе, то и ведёшь себя более естественно.

Однако то, что произошло дальше, хотелось бы забыть. В расстёгнутом виде появился младший брат Миг Су Чана, Ли Хён. Рубашка его была в мокрых пятнах, галстук развязан и трепался на шее, он был очень пьян. Он сел за наш столик, положив руку на своего брата. Я сначала не поняла, кто это? И где я его видела? Потом вспомнила, что видела его на свидании с Де Греффом, где он вёл себя так же неадекватно, находясь в состоянии алкогольного опьянения.

— В городе так много развлечений! Можно предложить людям множество забав, брат. А ты занимаешься чем-то странным. — Мин Су чувствовал себя неловко перед своими партнёрами и, нахмурившись, убрал его руку. — Всё, что ты делаешь, — это так скучно. — Он пристально взглянул на Ли Хёна.

Ли Хён стряхнул пепел с сигареты прямо на стол и уже было потянулся к бокалу Мин Су, но тот отбил его руку и, наклонившись к нему, прошептал:

— Ты пьян, Ли Хён, ты позоришь нашу семью.

Ли Хён не рассердился, а лишь развеселился. Он с восторгом посмотрел на меня, находя это забавным. Затем, сделав паузу, поморщился:

— Дамочка, ваше лицо кажется мне знакомым. Мне кажется, вы знаете своё дело. — Мин Су нервно покачал головой. — Мой брат повидал так много женщин, что его стандарты стали очень высокими. Ему мало быть просто интересной, ему нужна девушка хорошего сорта. Это платье слишком вызывающе обтягивает тело, подчёркивая грудь и бёдра, Мин Су любит такое. Он повернулся и посмотрел на брата: «Очень красивая сеульская шлюха, брат».

Глаза Мин Су холодно блеснули. Он встал с табурета и коснулся её пальцев. Мышцы его лица напряглись, и Ли Хён Чан почувствовал пощёчину от старшего брата. Этот порыв меня напугал, и китайские партнёры смутились, глядя на них в замешательстве.

— Вы не будете разочарованы, — бормотал лежавший на полу Ли Хён. Мин Су вновь хотел дать ему затрещину.

— Я прошу не надо! — попросила я его. — Мин Су, это не приведёт ни к чему хорошему. Наступила пауза, затем я продолжила: «Давай просто уйдём отсюда?»

— Ты пожелаешь, брат. Ты ведь знаешь, что я могу сделать. — Ли Хён пытался подняться на ноги. — Ты думаешь, твои деньги могут дать всё?

Я прикусила губу от досады, представляя, как Мин Су сейчас неловко перед окружающими в ресторане и перед китайскими партнёрами.

— Разве мы не уговорились с тобой, брат, чтобы ты не вмешивался в мою жизнь? — Мин Су старался говорить сдержанно. — С тобой бесполезно продолжать, Ли Хён.

Тут появились какие-то люди, похоже на охрану ресторана, и вместе с официантами они увели Ли Хёна.

Мин Су не скрывал, что был растроган таким поведением младшего брата. Он тихо поблагодарил за оказанное ему время и с уважением, лёгким поклоном извинился перед китайскими партнёрами. Они бережно пожали руки, и мы покинули ресторан.

Едва усевшись в машину, чтобы ехать домой, я сразу тихонько спросила у него:

— Как самочувствие?

— Всё было замечательно. Если бы не эта неожиданность, всё прошло бы идеально. — Такой ответ Мин Су не добавил мне бодрости, но действия Ли Хёна действительно утомили меня.

Остаток вечера мог бы пройти по-другому, но Мин Су наотрез отказался зайти ко мне в квартиру. Он молча довёз меня до дома и, поблагодарив за вечер, не задержавшись ни на секунду, покинул меня. Мне тоже стало на душе как-то досадно. Далеко не каждый день начинается так удачно и обещает приятные события вечером, но что-то пошло не так.

Глава 16: Новый взгляд на офисные отношения

Солнечные лучи заливали холл здания компании «Си-Ам», отражаясь в стеклянных стенах и металлических деталях интерьера. Я стояла перед входом, крепко сжимая кожаную сумку, в которой хранились мои документы. Однако в этой сумке были не только они, но и мои сомнения, страхи и решимость — всё то, что я пронесла через сложный период своей жизни.

Моё возвращение сюда было не только физическим, но и внутренним шагом. Я уже не была той девушкой, которая боялась потерять своё место и терпела несправедливость. Теперь каждый мой шаг был твёрдым, словно обещание, данное самой себе.

— Всё-таки решила вернуться? — с улыбкой спросил Лим Хён-Джун, охранник компании «Си-Ам».

— Возможно, это будет чудесно, — поддержала я его в начале диалога.

— А как же Хана на это решилась?

— В компании есть прекрасные люди, и моё повышение в должности о многом говорит, — напомнила я ему и с гордо поднятой головой прошла через турникеты.

— О как, кому-то придётся подвинуться, — усмехнулся Лим Хён-Джун, бросая мне вслед эти слова.

— Нет-нет, я же пока главный менеджер по продажам на внешнем рынке, — весело подмигнула я ему, направляясь к ресепшену.

— Доброе утро, Хана, планируете дальше у нас работать? — поинтересовался Ли Щи-А, желая сменить щекотливую тему.

— Продолжу работу в вашей компании, но уже в другом статусе, — мои губы растянулись в дежурной улыбке.

Так я отвечала всем, но пока сама не была уверена в правильности выбранного пути. Последние недели выдались сложными. Я переживала, что меня ждёт расставание с Джином Кён Хо, и это может привести к краху жизненных ценностей.

Всего за шесть недель мои радужки глаз почти полностью потемнели. Кожа становилась бледнее, а потребление калорий увеличивалось. Я ела за двоих, хотя в последнее время вообще не тренировалась. Но главное, что я ела. А ещё спала. Простые человеческие радости вернулись в мою жизнь. Вот только даже этот факт не мог унять моего беспокойства. Я не знала, к чему в итоге приведут эти изменения.

Когда я вошла в офис на 53 этаже, первая реакция была молчаливой. Коллеги смотрели на меня, кто-то с улыбкой, кто-то с удивлением, а кто-то и с лёгкой завистью. В этих взглядах отражались их мысли: почему она вернулась? Почему ей снова доверили работу в компании?

Я улыбнулась, разрядив напряжение, и подошла к знакомому кабинету Юн Ми Пак, начальника отдела кадров. Мы обменялись парой фраз, и я направилась к своему старому рабочему месту. Мой стол был забит папками, словно ждал именно её возвращения.

— Ты вернулась? — голос Юн Джин-Соль раздался неожиданно, и я обернулась.

— Да!

— Значит, будет о чём поговорить за обедом, — Юн Джин подмигнула, намекая на то, что сплетни уже начали циркулировать. Внутри я чувствовала, что теперь мне будет легче выстоять перед любыми её обсуждениями.

— Пройдём в твой кабинет!

— Что? У меня будет свой кабинет? Я теперь начинаю не жалеть, что вернулась сюда.

К обеду моя уверенность подверглась проверке. На собрании команды по продажам я представила свои предложения по текущему анализу на Ближнем Востоке. Некоторые коллеги слушали её внимательно, кивая в знак согласия, но были и те, кто явно сомневался. Это была Сок По-Бэ, руководитель отдела рекламы.

— Вы действительно готовы к таким значительным изменениям? — спросил Сок По-Бэ.

— Да, — ответила я уверенно. — Я убеждена, что это будет эффективно.

В зале воцарилась тишина. Мин Су Чан, сидя в дальнем углу, наблюдал за мной с непроницаемым выражением лица. Я ощущала его взгляд, даже чувствовала некоторое напряжение. Однако это не пугало меня, а лишь побуждало отстаивать свою точку зрения.

Мин Су подошел и остановился рядом со столом, держа в руках папку с документами.

— Вы отлично справились, Хана, — произнес он, наконец нарушив молчание.

— Благодарю вас, господин Чан, — ответила я, взглянув на него.

— Конкурентный анализ включает в себя оценку торгового предложения, нашего ассортимента и отношения к клиентам. Хана провела анализ прибыли и оборотов, а вам предстоит сопоставить это с программой лояльности. Его тон был серьезным и холодным.

— Каковы каналы сбыта и рекламы?

— Среди прямых конкурентов пока только мы предлагаем идентичные товары и услуги. Однако если говорить о непрямых конкурентах, то наши услуги в области доставки еды пока не достаточно хороши. Например, Subway решает задачу с питанием различными способами и опережает нас. Высказалась Ли Да-Хэ, директор по продаже продукции. Мин Су наградил ее недобрым взглядом.

— Анализ работы в социальных сетях?

— Частота публикаций по тематике и сегментам целевой аудитории, а также продвижение нашего бренда не изменились, господин Чан. Подметила Сок По-Бэ, руководитель отдела рекламы.

— Давайте изменим приложение по доставке. Я понимала, что мое предложение не относится к моей компетенции, но просто высказать его было бы нормально. Однако из всех присутствующих коллег меня услышал только Мин Су.

— Например? — спросил он с интересом, и все взгляды обратились ко мне.

— Например, есть приложение для игры в шахматы, которое помогает поддерживать мозг в тонусе. Оно конкурирует с образовательными и развлекательными приложениями, которые учат новым словам каждый день.

— И что дальше?

— Давайте обновим наше приложение, чтобы оно поддерживало активность мозга для повторного заказа еды. Мы поможем клиенту узнавать новое, новые блюда, одно легко заменяется другим.

— Мне нравится ваша идея, Хана. Продолжайте отслеживать активность всех конкурентов, особенно прямых. Его голос был спокойным, но в глазах отражалось что-то, что она не могла сразу понять. Это было как тихое признание, которое не требовало слов.

— Если вам что-то понадобится, дайте знать, — добавил он, уходя.

Его фигура исчезла за дверями кабинета, но это короткое взаимодействие оставило в душе легкое тепло.

Я понимала, что между нами происходит нечто, что сложно объяснить. Это не была любовь, но это было нечто большее, чем профессиональное уважение. Интерес — это слово идеально подходило. Наше взаимодействие стало мягче, как будто каждый из нас вносил часть себя. Позже, сидя за своим компьютером, я поймала себя на мысли, что мое возвращение было не просто решением работать за большое повышение. Это было собственное «да» самой себе, своему праву на место, которое я выбрала.

К вечеру офис немного опустел. В тишине я услышала звук шагов. Со Ён Чхве остановилась в нескольких шагах от меня.

— И так, девушка, вы довольны своим выбором, возвращением сюда обратно? — спросила она, слегка улыбаясь.

— Думаю, да, — ответила я, посмотрев на него через отражение в стекле.

— Я сейчас приду, не уходи никуда. Как-то подозрительно выразилась Со Ён Чхве и исчезла из моего поля зрения.

Офис погрузился в тишину. Лишь слабый гул кондиционеров и редкий стук клавиш нарушали вечернюю атмосферу. Рабочий день давно закончился, но в новом кабинете собрались пятеро. Я, сидя за своим столом, задумчиво смотрела в монитор, перелистывала бумаги, но мои слегка приподнятые уголки губ выдавали нечто большее — как будто это была тайна, которой я не знала, стоит ли делиться.

Первой заговорила Юн Ми Пак:

— Хана, хватит молчать! Ты ведь не просто так задержалась сегодня, верно?

Со Ён Чхве поддержала её:

— У меня такое чувство, что ты что-то скрываешь! Ну же, рассказывай, что за загадочная встреча была у тебя с господином Мин Су Чаном?

Е Джон-Сан оторвался от телефона и поднял брови:

— Если это связано с нашим боссом, значит, история обещает быть интересной.

Словно по сценарию, дверь открылась, и в кабинет заглянула секретарь Юн Джин-Соль:

— Извините за вторжение, но я слышала, что вы обсуждаете нечто… увлекательное? Можно мне присоединиться?

Я вздохнула, но улыбка на её лице стала шире. И как весь офис уже знает, где я была и с кем?

— Ладно, девочки, раз уж вам нечем заняться после работы, то слушайте.

Не глядя на слушателей, как будто обращаясь к самой себе, я начала свой рассказ:

— Всё началось сегодня утром, когда я сидела дома, допивая последний глоток кофе, и вдруг получила сообщение от Мин Су Чана.

— Сообщение? — переспросила Юн Ми, её глаза загорелись любопытством.

— Да, и оно было не таким формальным, как обычно, — продолжила я, вспоминая, как моё сердце учащенно забилось, когда я прочитала текст. — Он вежливо попросил меня о встрече, добавив, что нуждается в моей помощи.

— И ты сразу согласилась? — спросил Е Джон-Сан.

Я наивно усмехнулась:

— Нет, конечно. Я ответила: «Я подумаю», чтобы немного сохранить свою независимость.

Все рассмеялись, а Юн Джин-Соль добавила:

— У тебя хватило смелости дать ему такой ответ? Учитывая, какой он человек?

— Да, — ответила я, слегка пожав плечами. — Но через полчаса в дверь моего дома постучали.

— Кто это был? — воскликнула Со Ён, подавшись вперёд.

— Тхэ Ён, его водитель. Он приехал, чтобы забрать меня.

Юн Ми хлопнула в ладони:

— Значит, тебя прямо забрали? Как в дораме!

— Именно так я себя и почувствовала, — сказала я, улыбаясь.

Тут, конечно, прыснула ядом секретарь — Юн Джин-Соль:

— Не верю! – но я не обратила внимания.

— Так вот, Тхэ Ён привёз меня в центр города, в магазин «Tom Greyhound».

— Ого! Это же элитный магазин! — воскликнула Юн Джин-Соль.

— Да, я тоже была в шоке. Тхэ Ён протянул мне кредитную карту и сказал, чтобы я выбрала платье.

— Платье? — переспросила Со Ён.

— Да, Мин Су, кажется, решил, что мой гардероб не соответствует его стандартам, — я не смогла сдержать улыбку. — Поэтому я выбрала платье кофейного цвета — классическое, сдержанное, но элегантное.

Юн Ми, моя коллега, восхищенно произнесла:

— Это так в его стиле! У господина Чана всё должно быть идеально.

Е Джон Сан, мой друг, наклонился ближе, явно заинтригованный:

— А что было потом?

— Вечером мы встретились в ресторане «Гламурная гостиная». Там он объяснил мне, зачем всё это было нужно.

— И зачем же? — нетерпеливо спросила Юн Ми.

— Он предложил мне сопровождать его на переговорах.

— Переговорах? С кем? — моя подруга Со Ён, подняв брови, задала вопрос.

— Да, — кивнула я. — Он сказал, что моё присутствие поможет всё уладить.

— А ты что ответила? — моя коллега Юн Джин Соль выглядела так, будто ждала кульминации истории.

— Я спросила его, будет ли он чувствовать себя уверенно, если деловые партнеры увидят, что ему требуется помощь менеджера по продажам.

— Отличный ответ! — засмеялся Е Джон Сан.

— И что он сказал? — с нетерпением спросила Со Ён.

— Он на мгновение замолчал, а потом произнес: «Зачем мне другие сопровождающие, когда у меня есть молодая, красивая…»

— Что??? — все воскликнули одновременно.

— Так и сказал? — у Со Ён начали дёргаться брови.

— Не верю! — Юн Джин Соль продолжала отрицать все мои факты.

— Он хотел сказать «девушка», но заменил это слово на «сотрудница», — сказала я, слегка краснея.

В комнате повисла тишина, пока все обдумывали услышанное, а затем раздался взрыв смеха.

— Так он хотел сказать, что ты его девушка? — Юн Ми захлопала в ладоши.

— Нет, конечно, — я старалась скрыть своё смущение. — Но в тот момент я почувствовала себя… как будто это не просто работа.

— Это было свидание, — заявила Со Ён.

— Или, по крайней мере, что-то очень близкое к этому, — добавила Юн Ми Пак, начальница отдела кадров.

Я покачала головой, но улыбка выдавала, что эта мысль мне приятна.

— Ну, может быть, он просто хотел произвести впечатление, — Юн Ми Пак взглянула на меня с хитрой улыбкой.

— А ты? Ты хотела произвести впечатление?

— Может быть, — мой голос был почти шёпотом.

Это обсуждение продолжалось до поздней ночи. Мои коллеги по офису смеялись, строили теории и даже спорили о том, что Мин Су Чан мог бы почувствовать ко мне. Атмосфера была лёгкой и дружеской, напоминая Хане, что иногда важно делиться своими переживаниями.

Мы выпили ещё кофе — это напоминало мне тихую гавань после бури рабочего дня. Я уже успела несколько раз задумчиво посмотреть в экран выключенного монитора. Глубоко внутри я сомневалась, стоит ли рассказывать о случившемся, но чья-то насмешливая реплика разрушила моё молчание.

— Ну же, Хана, а чем закончился вечер? — Юн Ми Пак, как всегда, была самой нетерпеливой.

Со Ён Чхве поддержала её, бросив взгляд поверх своих очков:

— Всё было прекрасно, — сказала я с лёгкой улыбкой. — Никто не задавал мне неудобных вопросов, на встрече с Мин Су, кажется, я чувствовала себя уверенно.

— Он наверняка хотел произвести впечатление на клиентов, — заметила Юн Ми.

— Удивительно, — фыркнул Юн Джин Соль.

— Не перебивай! — Со Ён Чхве ударила её по плечу. Юн Джин даже поморщилась.

— Самым запоминающимся моментом был другой.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Со Ён.

Я замолчала на мгновение, потом продолжила:

— Всё шло гладко, пока не появился его младший брат, Ли Хён.

— Ли Хён? — переспросил Е Джон Сан. — Тот самый Ли Хён?

— Погодите, Ли Хён Чан? Младший брат господина Чана? — переспросила Юн Ми Пак.

— Да, — кивнула я. — Он был в таком пьяном состоянии…

Юн Джин-Соль усмехнулась:

— Это похоже на типичную семейную драму, — произнесла Юн Джин-Соль, и её голос слегка дрогнул.

— Он подсел к нашему столику и начал грубить Мин Су Чану. И тут началось… — мой голос задрожал.

— Сначала он говорил, что бизнес-компании — это скучно, а потом… начал отпускать комментарии в мой адрес.

— Какие именно? — Юн Ми наклонилась ближе, словно боясь пропустить хоть слово.

— О, что-то вроде: «Ваше лицо кажется мне знакомым». Но мы с ним не были знакомы и даже не виделись нигде.

— Интересно, — произнесла Юн Джин-Соль.

— А затем он сказал…

— Что сказал? — воскликнула Со Ён, не выдержав паузы.

— Он назвал меня «сеульской бабочкой».

В комнате воцарилась мёртвая тишина.

— Что? — Е Джон-Сан уронила телефон.

— Да, это вызвало такой скандал. Мин Су встал и ударил его, — продолжила я, и мой голос стал чуть тише.

— Ударил? — переспросила Юн Ми, её глаза расширились.

— Да, прямо по лицу!

— Вот это у меня взрыв эмоций, — восторженно произнесла Со Ён Чхве. — Настоящая дорама.

Китайские партнёры были в шоке. Охрана вывела Ли Хёна из ресторана, но осадок остался. Мин Су пытался извиниться, но всё выглядело… так неловко.

— А ты как бы себя чувствовала? — спросила Юн Джин-Соль, и в её голосе я уловила упрёк.

— Мне было неловко за него. Я видела, как он старается держать лицо, но ситуация его подкосила. На обратном пути домой он не произнёс ни слова. Я спросила его, как он, но он просто сказал, что всё прошло отлично, но могло быть лучше.

— И что было потом? — не унималась Юн Ми.

— Он довёз меня до дома, я хотела предложить ему чай для успокоения, но он просто сказал: «Спасибо за вечер» и уехал.

— М-да, — выдохнула Со Ён. — Я тут думала бросить курить, но после ваших историй так это всё обдумать захотелось с сигареткой.

— И как он к тебе теперь относится?

— Я не знаю, что сказать, — честно призналась я. — Его семейные проблемы стали частью нашего вечера.

— Может, просто надо дать человеку время? — заметила Юн Ми.

— Возможно, — тихо ответила я, устремив взгляд на часы. — Но эта встреча оставила больше вопросов, чем ответов. Но мы что-то засиделись на работе, девочки. Пора идти по домам.

Все дружно собрали свои вещи и направились к выходу. В тот вечер я чувствовала себя частью чего-то большего, чем просто коллектив по работе. И хотя завтрашний день мог принести новые вызовы, этот вечер наполнил меня уверенностью и радостью, которые так долго были недоступны в офисе.

Я уже подходила к своему дому, когда мне пришло сообщение от Алена Де Греффа:

«Знаешь, я подумываю переехать в Сеул. Как ты думаешь, это поможет нам видеться чаще?»

Я ответила ему с некоторой неуверенностью, но всё же поддержала разговор. Мне было неловко перед ним.

«Не знаю… Но стоит попробовать», — написала я.

В следующих сообщениях он уже намекал на поездку:

«А тебе не хочется сменить обстановку, Хана?» — спросил он меня ненастойчиво.

«Здесь есть всё, что мне нужно. Что может быть удивительнее, чем жить в Сеуле?» — написала я в ответ. Но потом я задумалась: а вдруг он не захочет уезжать отсюда? Я осторожно предположила, что он мог бы переехать сюда из-за меня и потом добиваться меня.

«Полетели со мной во Францию, Хана, я покажу тебе нашу компанию, город и страну», — написал он.

«Я об этом даже не думала», — улыбнулась я, польщённая его предложением, но всё же решила сообщить ему, что меня здесь всё устраивает.

«Я тебя прошу, Хана, мне очень нужна твоя помощь в Париже», — начал давить на меня Ален Де Грефф. А ведь сначала всё складывалось так идеально!

«Мсье Ален Де Грефф, мне кажется, что мы переходим грань нашего общения. Я не хочу кривить душой, вы очень привлекательный мужчина, и без вашей поддержки я бы никогда не стала такой уверенной в себе и не стала бы разбрасываться такими словами! Тем более что вы мне очень дороги. Но так нельзя, обманывать вас. У меня есть один молодой человек».

человек, который меня любит. И я думаю, что тоже его люблю, но пока не уверена. Я отправила ему это сообщение с большим переживанием, ожидая его реакции».

На что он ответил мне «грустным смайликом».

Глава 17: Букет из 1000 орхидей

На следующий день я начала замечать косые взгляды коллег, которые они бросали на меня, когда я проходила мимо. Вскоре я стала слышать шёпоты, затихавшие, как только я появлялась в комнате. Я старалась не обращать на это внимания, но моё терпение начало истощаться.

— Ты слышала? — шепнула коллега из соседнего отдела Юн Джин-Соль. — Говорят, она вернулась не благодаря своим способностям, а благодаря покровительству.

Услышав эти слова, я на мгновение остановилась, но моё лицо оставалось невозмутимым. Моё возвращение действительно сопровождалось поддержкой Мин Су Чана, но разве это означало, что я не заслуживаю это место? День за днём слухи продолжали распространяться.

Однажды вечером Юн Джин-Соль задержалась после работы, чтобы поговорить со мной.

— Ты знаешь, что про тебя говорят, да? — начала она, глядя в чашку с кофе, словно ища там ответы.

— Конечно, знаю, — ответила я с лёгкой горечью в голосе.

— Это несправедливо, но ты должна помнить, что люди говорят не из ненависти, а из собственной неуверенности. Они видят в тебе силу, которую сами не могут обрести.

Эти слова прозвучали как утешение, но я знала, кто распространяет эти слухи. Конечно, это была она, секретарь Юн Джин-Соль, которая постоянно напоминала мне, что здесь мне не рады. Кажется, она мне завидовала и сама хотела закрутить роман с Мин Су Чаном, но он не обращал на неё внимания. Хотя это были только мои предположения.

Утром следующего дня, когда я готовила презентацию для клиента компании, я обнаружила, что мой файл был изменён. Данные были искажены, графики разрушены, а ключевые выводы просто исчезли.

Моё дыхание участилось, но паника длилась всего несколько секунд. Вместо того чтобы поддаться эмоциям, я начала быстро восстанавливать документ, вспоминая каждую строку. Кто из тех, кто был тогда вечером на моём рассказе, делает это?

— Это кто-то из своих, — прошептала я себе, глядя на экран.

Работа заняла у меня весь день, но презентация была готова вовремя. На презентации я представила свои идеи с уверенностью, которая заставила замолчать даже самых критически настроенных коллег. Но это было очень утомительно, и я не отвлекалась на обед и перекусы.

После окончания презентации ко мне подошёл Мин Су Чан.

— Хана, ты выглядишь уставшей, — заметил он.

Я скрестила руки на груди в ответ.

— Такова моя работа, — сказала я, стараясь скрыть свой гнев за этими словами.

— Я знаю о слухах, — продолжил он, и его взгляд стал мягче. — Если хочешь, я могу поговорить со всей командой.

— Не нужно, — ответила я решительно. — Я справлюсь сама.

В его глазах промелькнуло одобрение. В этот момент я вспомнила, что я не одна, хотя иногда мне казалось иначе в этом офисе. Мне нужно было начать искать тех, кто стоит за саботажем. Это была одна из моих коллег, которая чувствовала угрозу в моём профессионализме — Юн Джин-Соль. Вместо того чтобы открыто противостоять ей, я выбрала другой путь.

На одном из утренних совещаний я открыто похвалила её работу и предложила Мин Су Чану обратить внимание на то, как хорошо Юн Джин-Соль справляется со своими обязанностями. Этот жест стал неожиданностью не только для неё, но и для всей команды.

После утреннего планирования Мин Су Чан снова подошёл ко мне.

— Ты уверена, Хана, что это правильно? — спросил он.

— Иногда лучший способ обезоружить врага — показать ему, что ты не видишь в нём угрозы, — ответила я с лёгкой улыбкой.

Наши отношения с Мин Су Чаном продолжали меняться. Наше общение становилось всё более личным, хотя и оставалось в рамках профессионального. Взгляды, которыми мы обменивались в тишине, говорили больше, чем слова.

— Ты справляешься лучше, чем раньше, как я и ожидал, — произнёс он тихо, почти интимно.

— А я не сомневалась, что смогу продолжать делать это дальше, — ответила я, не отрывая взгляда от экрана компьютера.

Моя улыбка говорила ему больше, чем эти слова.

— Ты отлично поработала на этой неделе, и я хочу предложить тебе встретиться уже не по работе. У тебя уже есть планы на эти выходные?

С одной стороны, я этого ждала. С другой стороны, я осознавала, что интриги в коллективе никогда не исчезнут полностью. Однако я поняла, что с ними можно справиться, если оставаться верной своим ценностям.

Моя уверенность росла, и вместе с ней росла уверенность Мин Су. Уважение коллектива стало для меня второстепенной проблемой. Хотя вопросы всё ещё оставались без ответа, это было лишь начало нового этапа, на котором мне предстояло не только построить карьеру, но и разобраться в своих чувствах.

— Ну… Я планировала поехать к родителям, я давно у них не была. А потом у меня не было других планов, кроме как лечь спать!

— Отлично! Тогда встретимся завтра, — сказал Мин Су и ушёл довольной походкой. Но куда? И когда? Он сказал только «мы увидимся» и ушёл, не уточнив деталей. Теперь мне нужно ломать голову, к чему готовиться. Разве это нормально?

***

На следующее утро, ровно в 10 часов, раздался звонок от Мин Су Чана — это было для нас чем-то новым. Обычно он присылал мне сообщения, а теперь вот решил позвонить. Он пожелал мне доброго утра, спросил о моём настроении и сказал, что ждёт меня внизу, возле дома.

Я выглянула в окно и увидела его машину — белый «Hyundai Palisade». Этот пятиметровый монстр в базовой комплектации стоит всего 35 000 евро. Возможно, кто-то посчитает меня меркантильной, но это 51 миллион 815 тысяч 945 корейских вон и 28 чонов.

«Я, как девушка, всегда проверяю всё до мелочей. Таков уж наш женский мозг. Я выглядела как чудовище из мультфильма, а под ногами шатался недовольный кот Моби. Я понимаю, что для него праздник, когда я нахожусь дома, но теперь мне нужно было быстро привести себя в порядок».

Через 15 минут я была готова. Как только я подошла к машине, он достал из неё огромный букет орхидей! Это уже совсем другая история! Я знала, что они символизируют страсть, желание и пылкие чувства. В Стране утренней свежести к выбору букета относятся с особым вниманием, ведь с каждым цветком связаны свои поверья и символизм.

— Я же сказала, что буду занята и сама сообщу, как освобожусь.

— Всё верно, поэтому я и захватил тебе цветы, чтобы как-то сгладить свой визит. Садись, у нас долгая дорога.

— Дорога куда?

— Во дворец Кёнбоккун.

Как только я уселась в машину, букет орхидей, сияющий яркими цветами, нашёл своё место на заднем сиденье. Мин Су был удивительно спокоен, на его лице играла лёгкая улыбка, но в глазах сквозило нечто большее — то ли уверенность, то ли скрытая усталость.

— Надеюсь, ты не против небольшого путешествия, — сказал он, включив мягкую, ненавязчивую музыку.

— Небольшого? По-моему, ты решил покорить всю Корею за один день, — я попыталась пошутить, но внутри кипело любопытство.

Мин Су с лёгкой улыбкой посмотрел вперёд, и машина, мягко заурчав, тронулась с места. Городские улочки постепенно сменились широкими магистралями, и мы направились в путь.

Первые несколько минут мы ехали молча, наслаждаясь пейзажами за окном: холмы и деревья, вывески небольших придорожных кафе, ухоженные сады и, наконец, бескрайние просторы осеннего пейзажа.

— Ты когда-нибудь бывала в Кёнбоккуне? — внезапно спросил он, прерывая тишину.

— Нет, хотя много раз хотела. Знаешь, работа, домашние заботы…

Он кивнул, не отрывая взгляда от дороги.

— Это место особенное. Там всё ощущается иначе. Ты словно гость, но стены, павильоны и каждый камень будто помнят, кто ты на самом деле.

Его слова заставили меня задуматься. Неужели он действительно верит в силу истории? Или это просто ещё один способ увести разговор в сторону?

— Ты много знаешь об истории, — заметила я, слегка склонив голову.

— Уважение к прошлому — часть нашей культуры, — ответил он, бросив на меня взгляд в зеркало заднего вида. — И, кстати, в этой поездке ты тоже узнаешь кое-что о себе.

Я хотела спросить, что он имеет в виду, но передумала. Словно почувствовав мой вопрос, Мин Су чуть громче включил музыку, и звуки гитарного перебора заполнили тишину.

На полпути мы остановились в небольшом кафе. Мин Су выбрал столик у окна, откуда открывался прекрасный вид на озеро.

— Ты хочешь что-нибудь съесть? — спросил он, разглядывая меню.

— Только кофе, — ответила я.

Он заказал два американо и пирог с кремом.

— Знаешь, — начал он, когда официант поставил перед нами чашки, — я часто думаю о том, как люди привязываются к местам.

— К местам?

— Да. Иногда даже не к людям, а к улицам, домам, окнам… Ты можешь забыть, как кто-то выглядел, но никогда не забудешь, что чувствовал, находясь рядом с ним.

Я смотрела на него, поражённая неожиданной откровенностью.

— Это похоже на воспоминания, которые живут не в голове, а в сердце, — сказала я, глядя на дымящуюся чашку кофе.

Он лишь кивнул, задумчиво крутя ложечку в руках.

Когда мы снова оказались в машине, я поймала себя на мысли, что хотела бы, чтобы эта поездка длилась дольше. Он рассказывал о дворце так, словно это был его дом, а я была приглашённым гостем.

— Дворец Кёнбоккун, построенный королём Тэджо династии Чосон, является самым большим и красивым из пяти дворцов. Он стал свидетелем коронации многочисленных королей. Во время Имджинской войны дворец пострадал от пожара, но был восстановлен под руководством Хынсондэвонгуна во время правления короля Годжона. Убийство императрицы Мёнсон ознаменовало упадок дворца и возможное падение династии Чосон.

Дворец включает в себя павильон Кёнхёру, павильон и пруд Хянвонджон, а также скульптуры в зале Кынчонджон. Национальный дворец-музей Кореи находится на западной стороне, а Национальный фольклорный музей Кореи — на восточной. Дворец Кёнбоккун является ярким напоминанием о богатой истории и культурном наследии Кореи.

Кёнхёру — уникальный банкетный зал дворца Кёнбоккун — был местом грандиозных пиров с королём и иностранными гостями. Это одно из самых потрясающих сооружений дворца, окружённое очаровательным прудом. Наверху через оконную раму открывается великолепный вид на гору Инвансан и дворец. Интересно, что зал построен по принципам «Книги Перемен»: три центральные комнаты символизируют небо, землю и человека, 12 комнат представляют каждый месяц, а 24 внешние колонны соответствуют солнечным термам. Кёнхёру, признанный национальным достоянием № 224, имеет историческое и культурное значение, — говорил он, следя за дорогой. Его слова заставили меня замолчать. Мы все несем свои «руины» внутри.

Машина медленно подъехала к парковке, и я ощутила, как внутри меня поднимается волнение. Перед нами величественно возвышались ворота "Гванхвамун", о которых он так увлекательно рассказывал в пути.

– Ну что, готова окунуться в историю? – спросил он, открывая мою дверь.

– С тобой это будет незабываемо, – отозвалась я, чувствуя, как тепло его слов согревает меня в этот прохладный осенний день.

Мы отправились навстречу захватывающим приключениям, и я вдруг осознала, что этот день станет особенным, а не просто прогулкой. Он уже был таким. Нам сообщили, что для осмотра всего комплекса «Кёнбоккун» потребуется 3 часа. Стоимость посещения дворца составляет 3000 вон.

Я подошла к воротам "Гванхвамун", закутавшись в пальто. Холодный ветер пробирался под одежду, но я не замечала этого, завороженная видом массивных ворот, увенчанных статуей "Хайтая". Лёгкий туман обвивал каменные фигуры, придавая им вид древних стражей, охраняющих секреты прошлого.

– Ты замёрзнешь, если продолжишь стоять так, – раздался голос за моей спиной.

Я обернулась и встретилась взглядом с Мин Су. Его строгий костюм сегодня сменился более расслабленным стилем: тёмное пальто, шерстяной шарф и слегка растрёпанные волосы делали его почти неузнаваемым.

– Я думала, что Мин Су Чан никогда не отдыхает, – пошутила я, стараясь скрыть лёгкую неловкость.

Мин Су пожал плечами, и на его лице мелькнула улыбка.

– Даже императоры отдыхали. Почему не могу я?

Он жестом руки пригласил меня следовать за ним.

Первое, что привлекло моё внимание, была церемония смены караула. Звуки барабанов и размеренный шаг стражников переносили меня на несколько веков назад. Я чувствовала себя частью истории, как будто время замерло.

– Это не просто представление, – тихо произнёс Мин Су. – Это напоминание о том, что прошлое всегда рядом, стоит только обратить внимание.

Я кивнула, наблюдая, как охранники в ярких одеждах маршируют под традиционные ритмы. Впервые за долгое время мне казалось, что рядом с ним можно расслабиться.

– Вот здесь короли принимали послов, – объяснил Мин Су, когда мы подошли к тронному залу.

"Кынчжончжон" возвышался перед нами, величественный и строгий. Золотые драконы на потолке смотрели вниз, словно проверяя, достойна ли толпа их внимания.

– Знаешь что, мне кажется, что ты идеально вписался бы в роль короля, – сказала я, любуясь резьбой на колоннах.

Мин Су бросил на меня скептический взгляд, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на смущение.

– Ты бы хотела быть моей советницей? – спросил он с лёгкой усмешкой.

– Разве я уже не выполняю эту роль?

На его лице мелькнула насмешка.

В кабинете короля царила другая атмосфера. Здесь, среди полок с книгами и древних карт, витала энергия решений, которые изменяли судьбы людей.

Мин Су, стоя у одного из столов, провёл пальцем по деревянной поверхности.

– Интересно, каково это – чувствовать груз власти каждый день?

Я посмотрела на него.

– Это ты мне скажи. Ты ведь знаешь, что значит быть лидером.

Он кивнул, не отрывая взгляда от стола.

– Иногда это как ходить по лезвию ножа.

Его голос звучал серьёзно, но в нём не было ни капли жалобы.

"Кёнхверу", окружённый прудом, поражал своей гармонией с природой. Я медленно поднималась по ступеням, ощущая, как каждое моё движение становится частью чего-то вечного.

Мы остановились у окна, из которого открывался вид на гору "Инвансан". Мин Су, молча стоявший рядом, вдруг заговорил:

— Это место напоминает мне, что красота не всегда требует слов.

Я согласно кивнула, понимая, что их молчание было даже красноречивее любых разговоров.

— Ты знала, что эта библиотека использовалась для хранения древних текстов? — спросил Мин Су, проводя рукой по корешкам книг.

— И сколько из них ты уже прочитал? — с иронией уточнила я у него.

— Достаточно, чтобы понять, что ответы не всегда спрятаны в словах, — ответил он с лёгкой грустью в голосе, которую редко позволял себе показать.

Моя улыбка слегка померкла, когда я уловила в его голосе нотку грусти, которую он редко позволял себе показать.

Когда мы подошли к месту убийства императрицы "Мёнсон", атмосфера резко изменилась. Воздух стал холоднее, словно напоминая о трагедии, произошедшей здесь.

— Знаешь, что самое страшное в истории? — сказал Мин Су, глядя на землю.

Я покачала головой.

— То, что ошибки прошлого могут повторяться, если мы не научимся их признавать, — ответил он с грустью в голосе.

Её сердце сжалось. Я поняла, что есть люди, для которых это место не просто достопримечательность.

В музее было теплее, но атмосфера оставалась серьёзной. Мы прошли мимо экспонатов, рассказывающих о жизни корейцев в разные эпохи.

— Ты часто думаешь о том, как всё могло бы быть, если бы мы родились в другое время? — неожиданно спросила я у него.

Мин Су задумался на мгновение.

— Возможно. Но, в конце концов, важно не то, где ты родился, а то, кем ты решил стать, — ответил он со вздохом.

Когда они покидали дворец, небо уже заливалось золотыми и розовыми красками. Я остановилась на мгновение у ворот, наслаждаясь видом. Давай сделаем совместное фото.

— Спасибо за этот день, — сказала я, глядя на Мин Су.

— Ты заслуживаешь большего, чем просто слова благодарности, — ответил он тихо.

Моё сердце замерло от восторга. Я не была уверена, что именно он хотел сказать, но в его голосе прозвучало что-то, что останется со мной надолго.

Этот день во дворце стал не только путешествием в прошлое, но и, возможно, первым шагом в наше неизвестное будущее. Мне казалось, что день проходит идеально, и ничто не предвещало неприятностей. Но тут я вспомнила:

— О, боги, я же обещала заехать к родителям! — воскликнула я, хлопнув себя по лбу.

Мин Су, который сидел за рулём машины и что-то листал в своём телефоне, поднял на меня взгляд.

— Хочешь, я отвезу тебя?

— Сейчас? — я почувствовала, как внутри всё похолодело.

Он кивнул с таким видом, словно предлагал что-то совершенно безобидное. Но моя тревога нарастала с каждой секундой.

— Это плохая идея, — пробормотала я.

— Почему?

Я замялась. Как объяснить, что я умудрилась очернить его в глазах родителей, называя то «Драконом Су Чаном», то «ужасным тираном»? А теперь этот «тиран» предложил сопровождать меня.

— Просто… я не уверена, что мама будет тебе рада, — осторожно призналась я.

Мин Су нахмурился, но не отступил.

— Тем более стоит заехать. Убедим её в обратном.

Спустя пару часов мы уже стояли у дверей небольшого супермаркета. Мин Су настоял, что мы не можем прийти с пустыми руками. Он методично выбирал ингредиенты, пока я стояла рядом, чувствуя, как напряжение разливается внутри.

— Так, что берём?

— Кимчи, жареную рыбу, — ответила я.

— Ага, почему именно это? — спросил он, взглянув на меня.

— Это мамины любимые блюда.

— Может, тогда приготовим пульгоги?

— Да, можно… Откуда ты знаешь про пульгоги? — спросила я, немного смутившись.

— Хана все любят пульгоги, это особенность корейской кухни.

Этот ответ выбил меня из колеи.

— Хорошо, но давай тогда приготовим в другой раз? — замялась я.

— Причина?

— Ну, обычно готовится из тонких маринованных ломтиков говядины.

— Можно и свинины.

— Да, но в домашней кухне его также часто жарят на сковороде. Мама не будет сейчас его жарить, я её знаю.

— Хорошо, я приготовлю сам.

— Прошу тебя, давай не надо.

— Ладно, я приготовлю. Это в другой раз.

— Договорились.

Когда всё было куплено, я с тревогой посмотрела на пакет с едой.

— Ты уверен, что справишься? — спросила я.

Он усмехнулся, как будто я только что спросила, знает ли он, как дышать.

— Я же твой босс. Я справляюсь с худшими ситуациями.

Я только тяжело вздохнула в ответ. Почёсывая лоб, я всё думала, как я в это всё его втянула. Или это он меня втянул? Я сама уже запуталась.

И вот мы подъехали к дому моих родителей. Мин Су припарковал белый «Hyundai Palisade», и тут же из окон высыпались зеваки, чтобы посмотреть, откуда эта тут машина. И кто это в тёмном пальто с шерстяным шарфом тащит рядом со мной пакеты.

Я позвонила в дверь, а сама, как черепаха, хотела спрятаться в панцирь, если бы он у меня был. Как только мы вошли в дом, мама встретила нас с таким выражением явной подозрительности, что я сразу пожалела о своей опрометчивости.

— Это кто? — спросила она, глядя на Мин Су так, словно он был нежелательным гостем.

— Это… господин Мин Су Чан, — пробормотала я, чувствуя, как щеки начинают гореть.

— Тот самый? Мин Су Чан? — уточнила мама, сжав губы.

Мин Су шагнул вперёд с такой уверенностью, что я невольно залюбовалась.

– Рад познакомиться, госпожа Ким.

– Ким Со Ын, – поправила его мама.

– Я много слышал о вас от вашей дочери, – сказал он, слегка склонив голову в знак уважения.

Мама ответила сухим кивком, но в её глазах мелькнуло недоверие.

– Надеюсь, не только плохое, – пробормотала она, увлекая нас в гостиную.

Отец, напротив, был в восторге. Как только мы вошли, он оживился, словно ребёнок, получивший новую игрушку.

– Ну, наконец-то я вижу этого мистера Мин Су Чана, о котором столько разговоров! – воскликнул он, пожимая руку Мин Су.

– Рад познакомиться, господин Чон У Со Ын, – с уважением ответил Мин Су.

– Любишь бейсбол?

– Я смотрю, но больше предпочитаю футбол.

– Проходи, разберёмся.

Они быстро нашли общий язык, обсуждая всё: от местной инфраструктуры до последнего матча по бейсболу. За ужином я сидела в углу стола, надеясь, что мама не начнёт высказывать своё мнение. Но мои надежды быстро разрушились.

– А знаете что, господин Мин Су Чан, – начала мама, указывая ложкой на Мин Су, – у Ханы даже прозвище есть для бывшего босса.

– Мама! – воскликнула я, чувствуя, как кровь бросилась мне в лицо.

– Какое? – с интересом спросил Мин Су.

– Дракон Су Чан, – с лёгкой улыбкой произнесла мама. – По её словам, вы строгий и порой беспощадный «тиран».

Мин Су слегка рассмеялся. Его смех был настолько неожиданным и искренним, что даже мама смягчилась.

– Ну, я рад, что у меня есть такое прозвище, – сказал он, взглянув на меня с лукавой улыбкой.

Я молчала, пытаясь утонуть в своём стуле. Мама продолжала накалять атмосферу за столом.

– Ты знаешь, я недавно встретила твою подругу детства, Хана, Сон Ми Чжон, – начала она, глядя на меня. – Так Сон Ми сказала, знает причину, почему тебя уволили.

– Мама, хватит! – перебила я.

Мин Су отложил палочки, его взгляд оставался спокойным.

– Хана была уволена по моей инициативе. Но я принял это решение под давлением. В тот момент я имел связь с одной девушкой, которая находилась в категории моей невесты. Она в вспышке ревности ворвалась в квартиру Ханы, и у них получился скандал. Моя тогдашняя невеста поставила меня перед выбором: или она, или Хана. Это абсурдное выдвижение требований, но выбор мой был очевиден. Я не захотел тратить ещё время на поиски новой рядом женщины, и сгоряча принял решение расстаться с хорошим сотрудником компании. К сожалению, я не знал тогда, что благодаря Хане мы получили контракт с французскими партнёрами.

– Это правда? – Отец повернулся и спросил у меня. Мин Су оставался невозмутимым.

– Ну, всё так и было. – Я причину настоящую узнала только сейчас, что расставило все точки над i.

– Увольнение — это часть взросления. Иногда нужно сделать шаг назад, чтобы потом двигаться вперёд.

Мама фыркнула, но больше не возражала. Отец, напротив, одобрительно кивнул.

– Это верно. Хана, ты слышала его? – теперь ты знаешь истинную причину.

Я только покачала головой, поглощая кимчи. По завершению ужина мама тут же увлекла меня на кухню, оставив Мин Су на попечение отца. В доме пахло свежезаваренным чаем и какими-то травами, что всегда напоминало мне о детстве.

– Может предложить Мин Су Чану чай? – я закатила глаза.

– Но нет, мама. Он пьёт только кофе, и только то кофе, что я ему готовлю. – Мама удивилась, что это у нас за такие отношения. Что кофе готовлю ему только я.

– А что это за история? Ты с ним пришла? Это вообще как? – спросила мама, не глядя на меня, а накладывая еду в пакет.

– Ну… это долгая история, – начала я, но мама перебила:

– Уж точно не короткая, если вы вместе. – Я закатила глаза, присаживаясь на стуле.

– Мама, ты не так всё поняла.

Но мама продолжала свой монолог, пока раскладывала кимчи по тарелкам.

– Ты же говорила, что он тиран, бездушный и вечно чем-то недоволен?

– Да, но… – Я замолчала, не зная, как объяснить перемену в своих чувствах.

Мама поджала губы, но тему не развила.

— Утром он позвонил мне и сказал, что ждёт меня у дома, как будто это в порядке вещей. И знаешь, что самое удивительное? Он привёз мне букет орхидей! Представляешь?

— И где они?

— В машине, конечно.

Мама удивленно подняла брови:

— Орхидеи? Это уже серьёзно. А что у него за машина?

Я покраснела, но продолжила:

— Что за меркантильность? Мама.

— Мы поехали во дворец Кёнбоккун. Он всё время рассказывал мне об истории этого места: о короле Тэджо, который строил дворец, о павильоне Кёнхёру…

— Звучит так, будто он подготовился заранее.

— Возможно. Мы даже зашли в кафе. Там он говорил о том, как места могут оставаться с тобой навсегда.

Мама поставила тарелку на стол с таким видом, будто только что поняла что-то важное:

— Ну, посмотрим, как он будет вести себя после ужина.

В это время в гостиной Мин Су Чан и мой отец, Чон У-Со Ын, обсуждали… бейсбол.

— Ким Хён Су? Конечно, я его знаю! Один из лучших отбивающих, — говорил отец, увлечённо жестикулируя.

— Именно. Его точность просто невероятна, — подхватил Мин Су, который явно чувствовал себя как дома.

— Так вы интересуетесь футболом? Господин Мин Су? — спросил его отец.

— Ещё как, — ответил Мин Су. — Особенно после чемпионата 2002 года. Это было потрясающее событие. Я до сих пор помню, как сборная дошла до полуфинала.

Отец улыбнулся:

— Это был переломный момент. После этого весь мир стал смотреть на корейский футбол иначе.

— И, конечно, Сон Хын Мин. Капитан, звезда Премьер-лиги. Настоящий герой нашего времени, — добавил Мин Су.

Отец поднял стакан:

— Вот за это стоит выпить! Настоящие слова мужчины.

Мама, услышав это, только хмыкнула, но промолчала.

Когда мы наконец собрались уходить, мама протянула мне уже по привычке контейнер с остатками ужина:

— Возьмите. На всякий случай, если в вашем плотном графике не найдётся времени поесть.

Это была её версия примирения, но про это знала только я.

— Спасибо, госпожа Ким Со Ён, — ответил Мин Су с искренней благодарностью.

И только когда я села в машину, я вздохнула с облегчением:

— Фух… мы справились.

Он посмотрел на меня, слегка улыбнувшись:

— А ты сомневалась?

— Ещё как.

Этот вечер был другим. Мин Су не просто был моим боссом. Он был человеком, который понимал, когда и как сделать шаг навстречу. На обратном пути я смотрела в окно, чувствуя невероятное облегчение. Этот вечер, который мог закончиться катастрофой, стал… неожиданно тёплым.

— Твой отец — удивительный простой человек, — сказал Мин Су Чан.

— А мама?

— Твоя мама напоминает мне старшего аудитора. Всегда видит, где подвох.

— Это ты верно подметил. Вы с ней подходите друг другу.

Я рассмеялась.

Глава 18: Границы, которые мы переступаем

Мы подъехали к моему дому, и я ещё раз поблагодарила Мин Су за прекрасный день. Он, казалось, смутился, но всё же кивнул, и на его лице появилась едва заметная улыбка.

— Спокойной ночи, — сказал он, задержав на мне взгляд.

— Доброй ночи, — ответила я, выходя из машины с букетом из 1000 орхидей в руках.

Он помахал мне на прощание и, посигналив, отъехал. Я долго смотрела вслед его машине, осознавая, что внутри меня что-то действительно изменилось. Впервые за долгое время я перестала воспринимать Мин Су как проблему, тирана или просто начальника. Теперь передо мной был человек — сложный, возможно, даже ранимый, но человек.

С лёгкостью на сердце я ворвалась в дом. Моби, мой любимый кот, встретил меня, лениво потягиваясь.

— Моби! Сегодня был такой день! — я подняла его, закружив по комнате, и он недовольно мяукнул.

Букет из тысячи орхидей занял почётное место в вазе на обеденном столе, а я отправилась спать, чувствуя себя удивительно счастливой.

***

На следующий день всё было удивительно тихо. Ни звонков, ни сообщений от Мин Су Чана. Это было странно. Он обычно контролировал каждый аспект нашей работы, даже в выходные.

«Я задумалась, не случилось ли чего-то, но потом решила, что у него свои причины. Ведь он человек с невероятно загруженным графиком».

В это время Мин Су Чан отправился с отцом в элитный гольф-клуб под названием «Trinity Club». Это место было воплощением роскоши и статуса. Здесь принимали только самых влиятельных людей Кореи — политиков, бизнесменов и артистов высшего эшелона. Том Пацио-младший, знаменитый архитектор полей для гольфа, лично спроектировал 18 лунок. Каждая деталь говорила о том, что место создано для тех, кто привык быть на вершине.

Мин Су выглядел расслабленным, но внутренне чувствовал себя как на допросе. Его отец, Чан У, был человеком строгих правил и ожидал того же от своих детей.

— Чанг, владелец этого клуба, — начал отец, внимательно изучая карту поля, — он не только успешный бизнесмен, но и гурман. Всё, что подают в местном ресторане, соответствует его высоким стандартам. Персонал обучен наилучшим образом, обслуживание безупречное.

— Рад, что тебе тут нравится, — вежливо ответил Мин Су, делая замах.

— Знаешь, почему я выбрал это место? — Отец опустил клюшку и посмотрел на сына.

Мин Су насторожился.

— Конфиденциальность, расслабление, эксклюзивность. Эти три слова должны быть частью твоей жизни.

Мин Су прижал губы, не слишком понимая, к чему ведёт отец.

— Но я слышал, что твоя жизнь становится слишком публичной, — продолжил Чан У, достав из сумки газету.

На первой полосе красовался заголовок: «Братья семейства Чан устроили скандал в ресторане».

— Что это? — Отец протянул газету сыну.

— Ли Хён, — спокойно ответил Мин Су. — Он пришёл пьяным, устроил сцену.

— Я говорил, что его нужно отправить в лечебницу. Этот человек — ходячая проблема.

— Я уже решаю этот вопрос, — отмахнулся Мин Су.

Отец нахмурился и прищурился.

— А что это за девушка, с которой тебя видели?

— Просто сотрудница, — ответил он, глядя на линию горизонта.

— Просто сотрудница? МинСу, ты — старший сын. Ты должен быть примером. Встречаться с сотрудниками — это недопустимо.

Мин Су выдержал взгляд отца, но внутренне напрягся.

— Она не овца, — наконец сказал он.

— Тогда кто она? такой же как и ты Пастух? — язвительно спросил отец.

— Нет.

— Найди себе ровню - сын. Я хочу видеть рядом с тобой женщину, которая достойна нашего имени.

Эти слова застряли в голове Мин Су, пока они возвращались к игре. Он уважал отца, но впервые почувствовал, что не согласен с его видением жизни.

— Мысли, сын. Важны те мысли, что с нами остаются. — Он сделал паузу перед ударом по мячу клюшкой и завершил фразу: — После.

Когда Мин Су вернулся домой, он не мог избавиться от воспоминаний о том, как Хана стояла с букетом орхидей у своего дома. Её взгляд, полный благодарности, и лёгкая улыбка казались для него приятным.

***

День понедельника наполнял город мягким солнечным светом. Я сидела за своим рабочим столом, методично разбирая бумаги. Внешне всё выглядело обычно, но внутри меня бушевала буря. Эти анализы рынка были как головоломка: каждый её кусочек намекал на что-то большее, но полной картины всё ещё не было.

Я услышала, как в кабинете Мин Су что-то скрипнуло, а затем наступила странная тишина. Обычно в такие моменты я лишь тихо вздыхала, думая, как много у него работы. Но сегодня меня тянуло к этому кабинету, чтобы увидеть его. Я слегка постучала в дверь, но вошла, не дожидаясь ответа.

Мин Су сидел за своим столом, выглядя одновременно измученным и уязвимым.

— Вы звали меня? — мой голос был весёлым, я всё ещё была под впечатлениями от прогулки в субботу.

Мин Су оторвал свой взгляд от бумаг, и я заметила, что в его глазах присутствует лёгкая тревога.

— Нет, Хана. Но присаживайтесь, — он указал на кресло напротив стола.

Я села, аккуратно сложив руки на коленях, чувствуя, как её сердце предательски ускорило ритм.

— Я долго думал... — начал он, но на мгновение замолчал.

— Думали о чем? — переспросила я, стараясь скрыть своё волнение под лёгким сарказмом.

— Да, — он посмотрел ей прямо в глаза. — О нас.

Я тут же захлопала ресницами, пытаясь понять, о чём идёт речь.

— О... нас? — я выдавила это слово с небольшой ноткой паники в голосе.

— Знаешь, — продолжил Мин Су, не отводя взгляда, — я никогда не думал, что кто-то может так вывести меня из равновесия.

— Простите, что?

— Да, ты выводишь меня из равновесия, Хана, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Но именно это мне, кажется, и нужно.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле.

— Я всегда думал, что строгость — это мой единственный инструмент. Мой способ выживать и управлять. Так мне говорил делать отец. Но ты... — он немного наклонился вперёд, — ты показала мне, что можно быть сильным иначе.

— То есть вы признаёте, что ваша строгость — это не что иное, как защитный механизм? — В мой голос появился озорной оттенок.

— Может быть, — усмехнулся он.

Молчание повисло в воздухе, но оно было другим — не неловким, а каким-то наполненным.

— Почему вы это говорите именно сейчас? Господин Чан? — спросила я, ощущая, как её голос становится выше.

Мин Су сделал глубокий вдох, словно собираясь прыгнуть в холодную воду.

— Потому что я устал притворяться, что ты для меня Хана Ким Со-Ын — просто сотрудница.

Эти слова пронзили меня сильнее, чем любые его прежние замечания. Я ощутила, как румянец заливает лицо, а мысли кружатся в беспорядочном вихре.

— Я не знаю, что сказать, — прошептала я, прикрыв нос руками.

— Ничего и не нужно, — его голос стал мягче. — Просто знай, что ты значишь очень много для компании, а для меня даже больше, чем…

В этот момент дверь внезапно распахнулась, и в кабинет заглянула Юн Джин-Соль.

— Простите, господин Чан, но у нас проблема с презентацией, — произнесла она.

Мин Су мгновенно вернулся к своему обычному строгому тону.

— Хана с этим разберётся, — он с мотивацией посмотрел мне в глаза.

«Ну вот же змея эта Юн Джин-Соль, весь момент испортила», — вздохнула я, в моем голосе слышалось раздражение и лёгкая насмешка над ситуацией.

Как только она ушла, мы оба посмотрели друг на друга и рассмеялись.

— Да, слова были впечатляющи, — подмигнула я ему, чувствуя, как напряжение между нами немного спало.

Мин Су посмотрел на меня с теплотой, которую я никогда прежде не замечала. В кабинет начали ломиться другие сотрудники.

— И я попрошу вас, Хана, немного отвлечься, — произнес он.

— Отвлечься куда? — удивилась я.

— Кофе! Я слышал, что только в нашей компании готовят лучший эспрессо в городе.

Я кивнула, чувствуя, как внутри меня разгорается симпатия к таким моментам. Мы оба решили не говорить об этом вслух, о проведённой вместе субботе. Иногда слова не нужны, чтобы всё понять.

Офис продолжал жить своей рутинной жизнью: пока я ходила приторговать боссу эспрессо, я обратила внимание, что кто-то набирал отчёты, кто-то обсуждал проекты и торговлю, а стажёрки перемещались с бешеной скоростью между кабинетами. Я старалась не выглядеть слишком расслабленно. После обеда я сосредоточенно печатала очередной документ по «Контролю выполнения обязательств между сторонами», даже не поднимая головы. Но внезапно раздался громкий хлопок двери, и весь офис словно замер.

— Мин Су Чан! — раздался женский голос, наполненный яростью.

Я вздрогнула, выронив зубочистку изо рта, и увидела высокую девушку в алом пальто, которая уверенно направлялась к кабинету босса. Её лицо сияло от негодования, а каблуки громко стучали по полу, эхом разносясь по всему офису.

— А это кто ещё? — спросила я у рядом крутившегося программиста Чо Джэ-Юн.

— Это же Чжи Су –Ли, Невеста босса! — с придыханием ответила он.

Я застыла, чувствуя, как напряжение вокруг растёт. Казалось, воздух стал гуще, а любопытные взгляды сотрудников приковались к происходящему.

— Мин Су, ты собираешься объяснить, что это всё значит? — грозно произнесла Чжи Су – Ли, ворвавшись в кабинет босса. Я, схватив под руку попавшуюся папку, стала подходить ближе, чтобы послушать, что там происходит.

Мин Су, который как раз листал какие-то бумаги, медленно поднял голову. Его лицо перестало быть спокойным.

— Чжи Су, это не самое подходящее место и время для подобных разговоров, — сказал он, стараясь сохранять нейтральный тон, и начал набирать по телефону охрану.

— Ах, не подходящее место? — она практически вскрикнула. — Ты игнорируешь мои сообщения, не отвечаешь на звонки, и у тебя хватает наглости говорить о месте и времени?

Весь офис, притворяясь занятым, прислушивался к происходящему. Даже самый скромный стажёр в дальнем углу задержал дыхание.

— У тебя есть что сказать? Или как обычно: давай обсудим это позже. — Мин Су положил ручку на стол и встал, явно пытаясь закончить разговор.

Но Чжи Чжи Су –Ли была непреклонна.

— Позже?

— Когда позже?! Ты уже достаточно увиливал от разговоров! Я хочу знать, почему ты перестал мне уделять внимание?!

Она повернулась лицом, и Хана узнала её — это та девушка ломилась к ней в квартиру — это, очевидно, она.

Я почувствовала, как кровь приливает к её щекам. Я подумала, что, наверно, нужно просто исчезнуть, но в этот момент, но было поздно. Чжи Су, так резко развернувшись на каблуках, направилась к выходу.

— А ты что тут делаешь? — её голос прозвучал с новой порцией яда, когда она заметила меня.

— Где? — это первое, что пришло мне в голову произнести, хотя внутренний голос вопил, что это была ужасная идея.

— Ты! — Чжи Су -Ли ткнула пальцем меня. — Это из-за неё ты стал таким?!

Не успела я ответить, как Чжи Су –Ли схватила её за волосы.

— Ай! — я вскрикнула, пытаясь освободиться.

Мы ударились об ближайший стол, и канцелярские принадлежности разлетелись по полу, а сотрудники офиса застыли от неожиданности.

— Отпусти меня! — закричала я, пытаясь вырваться из её хватки.

— Я покажу тебе, кто здесь главная! — выкрикнула Чжи Су, не ослабляя хватки.

Мы обе упали на пол, и начался хаос. Сотрудники бросились разнимать нас. Кажется, тот самый программист Чо Джэ-Юн, который стоял рядом со мной, попытался вмешаться, но получил локтем в ухо.

Когда меня наконец освободили, я увидела, как Чжи Су Ли торжествующе сжимает в руке пучок моих волос.

— Это всё, ты, офисная подстилка? — с издёвкой крикнула она мне. Но пока её держали сотрудники, я со всей силы ударила Чжи Су Ли в нос.

— Ааааай! — завизжала та, отшатнувшись назад.

Мин Су, появившийся в дверях своего кабинета, застал нас в этот момент. Его лицо оставалось невозмутимым, но в воздухе явно чувствовалось его недовольство.

— Да что здесь происходит? — его голос был очень властным.

Тут же из лифта в офис вбежал начальник охраны, Лим Хён-Джун, явно запыхавшись.

— Что за безобразие? Лим Хён? — он закричал на него. — Как Чжи Су-Ли вообще сюда попала? — строго спросил Мин Су Чан.

— Простите, господин Чан. Но она сказала, что хочет устроить вам сюрприз, так как вы давно не виделись. — Хён-Джун попытался оправдаться, его голос предательски дрожал.

— Сюрприз? И вы поверили? — Мин Су посмотрел на него так, что даже самые смелые сотрудники компании не рискнули поднять голову. — Вы получаете выговор. Разберитесь с этим. Немедленно её увидите.

Я, стоявшая в стороне, пыталась привести в порядок одежду и волосы. Мои щеки пылали от стыда, но я всё же не удержалась от саркастичной реплики:

— А я думала, что день будет скучным.

Мин Су бросил на меня взгляд, в котором смешались усталость и лёгкая улыбка.

— Ты в порядке?

— Ну пока. Я только потеряла пучок волос, — я указала на руки Чжи Су-Ли, которые всё ещё сжимала мои волосы как "трофей".

— Ладно, все, представление закончилось, все за работу, — скомандовал Мин Су, переводя взгляд на офис. Сотрудники тут же поспешили разойтись, пытаясь скрыть улыбки и пересуды.

Мин Су повёл меня в свой кабинет. Когда всё немного улеглось, он принёс мне немного льда и тихо произнёс:

— Ты случайно «UFC» не думала заниматься?

— Ну, спасибо, — буркнула я, но не смогла сдержать лёгкую улыбку.

— Этот день нужно запомнить.

— Этот день твоя невеста запомнят надолго. — С решительным качанием головой я посмотрела на него.

После того как Лим Хён-Джун вывел Чжи Су-Ли за пределы компании, он направился обратно к кабинету Мин Су. С трудом набравшись храбрости, охранник постучал в дверь, а затем вошёл, виновато опустив голову.

— Господин Чан, — начал он, смущённо теребя край своей униформы, — вы меня, конечно, простите, но я не знал, что она больше не ваша невеста. Вы же… ну… не посвящали меня в подробности.

Мин Су, сидевший за своим столом, поднял голову с таким видом, будто в его день уже было достаточно глупостей.

— Что? — Он вскинул брови. — Лим Хён-Джун, мне нужно посвящать тебя в подробности своей личной жизни? Серьёзно?

— Нет-нет, босс, — замахал руками Лим Хён. — Я не это хотел сказать. Просто… ну… она ведь сказала, что хочет сделать сюрприз. Мы же не знали… Она ходила сюда два года, все ребята на охране её знали! Ну… простите, босс.

Мин Су откинулся на спинку кресла, устало потирая виски.

— Конечно, ситуация… патовая, — наконец сказал он, бросив взгляд на меня, как будто и я каким-то образом была причастна. — Но это был хорошо спланированный шаг с её стороны. Ладно, забудем.

— Спасибо, босс! — с облегчением выдохнул Лим Хён-Джун.

— Но чтобы это было в последний раз.

— Понял, босс! — Охранник вытянулся в струнку, поднял руки вверх, словно сдаваясь, и поспешил покинуть кабинет.

Когда дверь за ним закрылась, Мин Су молча потянулся к телефону.

— Тхэ Ён, зайди ко мне, — коротко бросил он в трубку.

Через пару минут в кабинет вошёл его водитель.

— Уведите её, — сказал Мин Су, указывая на меня.

— Что? — Я вскочила с места.

Прежде чем я успела задать ещё хоть один вопрос, Тхэ Ён аккуратно, но решительно поднял меня за локоть.

— Эй, куда?! — возмутилась я, пытаясь высвободиться.

— В салон, — спокойно ответил Мин Су, даже не взглянув в мою сторону. — Это тебе пойдёт на пользу.

— В какой ещё салон?! — Я чувствовала себя щенком, которого собираются отвести к ветеринару и сделать укол, что бы усыпить.

Но босс лишь махнул рукой, а Тхэ Ён, потянул меня к выходу, я успела только поджать губы.

***

Через полчаса я стояла перед стеклянной дверью салона красоты «Mimm Beauty Shop», что находился в самом сердце Каннамгу. Здание выглядело настолько роскошным, что я уже начинала чувствовать себя не в своей тарелке.

— Почему мы здесь? — спросила я, всё ещё пытаясь понять, как меня сюда затащили.

— Босс сказал, что тебе это необходимо, — ответил Тхэ Ён с непроницаемым выражением лица.

— Он что, считает, что мне нужен ремонт лица? — воскликнула я, показывая на свои волосы, которые выглядели, мягко говоря, слегка растрёпанными после утреннего экшена в офисе.

— Не волнуйся, Хана. Здесь работают профессионалы. Они знают, что делают.

На входе нас встретила девушка в идеально выглаженной форме, которая улыбнулась мне так широко, что я чуть не поверила, будто попала в рай красоты.

— Добро пожаловать в «Mimm Beauty Shop». Здесь вы сможете насладиться уникальными K-beauty процедурами, разработанными специально для вашего комфорта.

— Что же, начнём? — произнесла я, пытаясь скрыть своё волнение.

В течение четырёх часов я пережила всё: стрижку, укладку, массаж кожи головы, пилинг, глубокое очищение и даже какую-то загадочную процедуру с использованием экзотических масел.

Когда я, наконец, увидела своё отражение в зеркале, то едва узнала себя. Мои волосы, блестящие и идеально уложенные, казались, будто с обложки модного журнала.

— Ну что, довольна? — спросил Тхэ Ён, поджидая меня в зоне отдыха.

— А у меня есть выбор? — тявкнула я, поправляя прядь, которая никак не хотела лежать так, как её уложил мастер.

— Что обратно в офис? — загадочно спросил и улыбнулся он.

— С такой причёской? Ещё чего! — съязвила я, направляясь к выходу.

Я написала коллегам по работе, а что если нам сегодня собрать после работы? Мне же нужно было показать себя после обновления перед кем-то. Девушки коллеги поддержали и мы встретились они смотрели на меня так, будто я спустилась с небес.

— Вау..Хана Ким, это ты? — с удивлением спросила Сон Ми, глядя на меня так, будто я только что выиграла конкурс красоты.

— Нет, перед вами, менеджер по продажам на внешнем рынке, — ответила я, пытаясь сдержать улыбку.

В этот момент я поняла, что сегодня был тот самый день, когда мне впервые показали, как можно завершить неудачный день.

Глава 19: Судные дни

С самого утра я ощущала на себе тяжесть, словно над головой нависла туча. Стыд за события вчерашнего дня не давал мне покоя с тех пор, как я открыла глаза.

Решив, что взгляды и шёпот коллег не помогут мне облегчить душу, я пришла в офис раньше обычного и закрылась в своём кабинете.

— Хана, всё в порядке? — стучали в дверь снова и снова, словно я была местной знаменитостью.

— Я заболела и не хочу никого заразить, — отвечала я, придумывая всё новые симптомы.

К вечеру я начала сомневаться, что кто-то вообще поверил в мою «болезнь». Однако никто не решился нарушить моё добровольное заточение. Когда стрелки часов приблизились к концу рабочего дня, я осторожно приоткрыла дверь. Первым, кого я увидела, был Мин Су. Он выглядел удивительно бодро для человека, который не оставляет ни секунды на отдых.

— Хана Ким, я остался сегодня без кофе, — его фраза прозвучала так, как это было при моём устройстве на работу, и я на мгновение подумала, что вот он, настоящий Мин Су, вернулся.

— Прошу прощения, господин Чан? — слабо улыбнулась я.

— Что, решила спрятаться от всего мира?

Я застыла, чувствуя, как мои уши начинают гореть.

— Это так заметно?

— Мне — да! — Он сел на край моего стола, задумчиво наблюдая за мной. — Слушай, тебе нужно отвлечься.

Я попыталась изобразить интерес, хотя, по правде говоря, единственное, чего я хотела, — это чтобы он ушёл.

— Как собирается меня отвлекать мой босс?

— Ну, к примеру, у меня есть для тебя хорошая новость: мне сегодня звонили из Netflix, хотят снять фильм про тебя.

— Про меня?

— Да, они сказали, что история о сотруднице, которая умудрилась разбить лицо невесте босса и не вылететь с работы, — это хит сезона.

Я невольно рассмеялась.

— Спасибо, Мин Су, — сказала я, наконец-то улыбнувшись искренне. — Но, если честно, босс, я ещё не готова к Голливуду.

Он кивнул, словно был полностью серьёзен.

— Ну ладно, тогда давай собирайся, мы сходим в одно место. Это поможет тебе вернуть хорошее настроение.

Мы сели в шикарный седан компании, за рулём которого был Тхэ Ён, водитель с неизменным спокойствием и лёгкой улыбкой на лице.

— Куда мы едем? — спросила я, но Мин Су лишь загадочно усмехнулся.

— В район Чунгу.

Когда машина остановилась, я наконец поняла, куда он меня привёз. Над городом возвышалась башня «Seoul N-Tower», символ Сеула, с её изящной формой и яркой вечерней подсветкой.

— Я думал, ты бывала здесь, — заметил он, пока мы поднимались к башне.

— Всего пару раз, и то давно.

— Значит, пора освежить воспоминания.

Мы поднялись на самый верхний этаж башни, где находился знаменитый французский ресторан. Зал был залит мягким светом, а панорамные окна открывали потрясающий вид на вечерний Сеул.

— Знаешь, что самое интересное в этом ресторане? — спросил Мин Су, когда официант поставил перед нами бокалы с вином.

— Что?

— Он вращается. Примерно за 48 минут мы увидим весь город.

Этой ночью я ощутила, как мой мир начинает расширяться — и в прямом, и в переносном смысле.

— Как красиво, Мин Су, — произнесла я, любуясь огнями города.

— Вот почему я привёл тебя сюда, — ответил он с лёгкой ноткой тепла в голосе. Обычно он был холоден и сосредоточен, словно машина.

Мы говорили о многом — о жизни в детских лагерях, даже о странных вещах, таких как самый популярный десерт в этом ресторане. Мин Су оказался удивительно лёгким собеседником, хотя я и не сомневалась, что он много чего знает — он побывал во многих странах и ему было что рассказать за этим ужином.

— Не переживай за Чжи Су-Ли, всё наладится, — сказал он, пока я доедала последний кусочек пирога. — Мой отец в детстве говорил мне: за каждой тучей всегда есть небо.

— Я это понимаю. Но всё равно тяжело понять, почему она так взъелась на меня? У тебя что, нет других женщин?

Я посмотрела на него, ощущая, как в груди медленно нарастает напряжение.

— В последнее время не было, — честно ответил Мин Су.

— Ты будешь смеяться. Пару месяцев назад Тхэ Ён отвёз меня в клуб «ОТКАГОН», который он очень рекомендовал. Там была неплохая атмосфера и музыка, и я даже познакомился с одной девушкой. И как ты думаешь, кого я там увидел?

Я лишь пожала плечами.

— Чжи Су-Ли.

— Как? Серьёзно, Чжи Су? Она и правда следит за тобой? — я на всякий случай обернулась, вдруг в меня уже летела какая-нибудь ступка.

— Да! Жаль, тебя там не было. Ты размазала бы её по танцполу, вот бы было зрелище.

Он поднял бокал.

— Ну, за твой фильм на Netflix.

Я снова засмеялась, на этот раз уже искренне.

Поздно ночью нас отвёз обратно домой всё тот же невозмутимый Тхэ Ён. Я чувствовала, что этот вечер стал для меня своего рода перезагрузкой. Когда я вышла из машины, Мин Су выглянул из окна.

— И не забудь, — сказал он. — Завтра ты приходишь в офис в обычное время. И без пряток. И я буду ждать своё кофе.

Я кивнула, и он уехал, оставив меня наедине с мыслями.

Мне понравилось это выражение, что «за каждой тучей всегда есть небо».

***

Что началось в офисе через пару дней? Как только я переступила порог, на меня набросилась секретарь Юн Джин Соль с таким видом, будто сейчас всё здание рухнет.

— Хана, это катастрофа! — зашипела она, размахивая кипой бумаг.

Я моргнула, осматривая её нервно вспотевшее лицо.

— О чём ты?

— Жалоба от Алена Де Греффа и «Канал +». — Она швырнула бумаги на мой стол так, что они разлетелись веером. — Знаешь, что это значит?

— Ну… успокойся для начала?

— Успокойся? — В её голосе задрожал истерический смех. — Хана, это будет международный скандал!

Я бросила взгляд на документы. Среди прочего там были копии контракта с «Канал +», письма от их генерального директора Алена Де Греффа и что-то, напоминающее ультиматум, отправленный нам по электронной почте.

— Минуточку, — я взяла один из листов. — Тут написано, что за контроль выполнения обязательств сторон отвечает… — Я замерла, увидев своё имя. Я тут же встала из-за стола и пошла к боссу. Войдя в кабинет, у меня началась паника. А если он меня опять уволит?

— Мин Су, я честно не понимаю, что происходит. В этих листах указано, что ответственная была…

— Да, Хана, именно ты, — процедил Мин Су.

— Но я… это… Мы ведь согласовали сроки!

— Сроки? — Его брови взлетели вверх. — По пункту 9 договора, отсрочка платежа — максимум 35 дней. Прошло 62 дня, Хана!

Я судорожно начала вспоминать детали контракта. Тот самый платёж, который надо было проконтролировать, завис где-то между бухгалтерией и моим забитым расписанием.

— Ладно, я признаю, это моя ошибка, — пробормотала я, осознавая, что оправдания бесполезны. Но платежами разве я должна заниматься и контролировать? А бухгалтерия тогда зачем?

— Это уже не ошибка, Хана! — Его голос стал более резким. — Ты знаешь, сколько стоит эта ошибка?

Он указал на один из документов, и сумма компенсации, которую нам предстояло выплатить «Канал +» и Алену ДеГреффу, заставила меня покраснеть.

— Хорошо, — вздохнула я, стараясь сохранить спокойствие. — Что мы можем сделать?

— Ничего. Ален намерен подать иск в международный арбитражный суд.

Я схватилась за голову.

Не успела я осознать новости о «Канал +», как в кабинет влетела Со Ён Чхве с ещё более взволнованным лицом.

— Хана, вот ты где! Тебя обвиняют в краже кодов платформы компании «TBWA».

— Что?

— Ты работала с ними месяц назад. Помнишь проект по обучающей платформе?

— Ну, помню.

— Владелец «TBWA», Джин Кён Хо, считает, что именно ты передала их код конкурентам.

Я почувствовала, как мои глаза расширились от шока.

— Но это неправда!

— Возможно. — Он понизил голос, глядя на меня с подозрением. — Но у них есть претензии, и они готовы идти в суд. В арбитражный суд!

— В суд?

— Проблема в том, что твоя подпись стоит на акте приёма-передачи.

Я рухнула на стул, ощущая, как весь мир медленно рушится вокруг меня.

— Подпись? — повторила я еле слышно.

— Да, твоя подпись. Моя подпись, печать компании, — продолжал шептать Мин Су.

— Но я ничего не крала у них!

— Придётся это доказывать.

Примерно через час меня вызвали на совещание с Мин Су и Чон Мин Хо, юристом компании.

Мин Су был на редкость спокоен, хотя я видела, что его терпение на пределе.

— Итак, — начал Чон Мин Хо, расставляя перед нами документы, — у нас два крупных иска. Первый — от «Канал +», второй — от «TBWA».

— Про «Канал +» всё ясно, — перебил Мин Су. — Мы выплатим компенсацию и уладим дело через арбитраж.

— Но это будет стоить денег! — вмешался юрист.

— Деньги я найду, — холодно ответил босс.

— А что делать с «TBWA»? — спросил я, надеясь, что хотя бы здесь обойдётся без моего участия.

— Тут всё сложнее. — Чон Мин Хо взглянул на меня с укором. — Джин Кён Хо утверждает, что у него есть доказательства твоей вины.

— Но я ничего не крала!

— Значит, нужно опровергнуть это в суде. — Он повернулся к Мин Су. — Господин Чан, возможно, стоит предложить им мировое соглашение?

— Мировое соглашение? — нахмурился он. — После таких обвинений? Нет уж, будем разбираться.

— А как мы это сделаем? — пробормотала я, чувствуя, как ситуация выходит из-под контроля.

Мин Су холодно посмотрел на меня.

— Для начала ты расскажешь всё, что знаешь о проекте Джин Кён Хо.

Я расплакалась, эмоции взяли верх, и я выбежала из кабинета. В дамской комнате спустя пару минут ко мне пришла Юн Ми Пак, она поддерживала меня на протяжении всего пути. Я проплакала и вернулась в кабинет. Я всё сидела в кабинете Мин Су, пытаясь вспомнить каждую деталь своей работы с «Аленом ДеГреффом» и «TBWA».

— Я ничего не понимаю, — сказала я.

— А я всё понимаю, это похоже на заговор.

— Ну, скорее всего, это так и есть, — согласился я.

— Но пока мы не найдём доказательств твоей невиновности, ты будешь главным подозреваемым. — высказался юрист Чон Мин Хо.

Мин Су молча подал мне стакан воды.

— Спасибо за поддержку, — пробормотала я, устало потирая виски.

— Я верю, что ты справишься, Чон Мин Хо. — Он подошёл и постучал ему по плечу.

Я взглянула на него, чувствуя странную смесь благодарности за понимание. Я только могу представить, какое сейчас у него вызывает меня раздражение.

— Значит, какой у меня есть выбор?

— Пока его нет, — сухо ответил Чон Мин Хо.

— Мы должны доказать, что ты способна исправить свои ошибки, Хана Ким СоЫн.

С этими словами он вернулся к своим бумагам, оставив меня за дверями кабинета босса. Теперь я был один на один с хаосом, который царил у меня в душе.

***

Несколько дней спустя я нервно постукивала пальцами по краю стола в небольшой переговорной комнате. Мой рабочий день уже давно закончился, но тёплое сияние заката, проникающее сквозь окна, лишь усиливало мою тревогу. Я уже 40 минут ждала Мин Су Чана, который задерживался на встрече с юристами, которые почему-то настаивали на разговоре именно сегодня.

Звук открывающейся двери заставил меня вздрогнуть. В комнату вошёл Джин Кён Хо — уверенный, но заметно напряжённый. Его широкие плечи были слегка ссутулены, а взгляд метался, словно он готовился к битве.

— Ты стала работать с ним? — без предисловий спросил он.

Я растерянно посмотрела на него, пытаясь осмыслить его вопрос.

— Джин Кён, я… — начала она, но он перебил её.

— Я думал, ты умнее, Хана. Ты сама говорила и видела, каким человеком он на самом деле является.

Я сжала губы, почувствовав волну раздражения. Но всё, что я про него говорила, было раньше. Он же потом по-другому стал относиться.

— О чём ты говоришь?

Джин Кён нахмурился, его голос стал тише, но от этого напряжение в комнате только усилилось.

— Мин Су Чан — это не тот, с кем ты должна была связывать свою жизнь. Ты ведь понимаешь, что теперь — просто игра?

Я поднялась с места, мои глаза вспыхнули гневом.

— Джин Кён, ты вообще знаешь, о чём говоришь?

— Знаю, — тихо, но твёрдо ответил он. — И я вижу, что ты отказываешься это признавать.

Дверь открылась снова, и на этот раз в комнате появился Мин Су Чан. Его идеально выглаженный костюм и спокойное выражение лица резко контрастировали с напряжённой атмосферой. Он оглядел меня и Джин Кён Хо, словно пытаясь оценить ситуацию.

— Что происходит? — спросил он с присущей ему сдержанностью.

Джин Кён шагнул вперёд, не отводя взгляда от Мин Су.

— Мы обсуждаем, как влияние господина Чана на Хану отражается на работе компании «СИ АМ».

Мин Су поднял брови, слегка склонив голову.

— Моё влияние? Интересное утверждение.

Джин Кён, не обращая внимания на его спокойствие, продолжил:

— Ты использовал её. Мы тоже использовали её, но чтобы уже подобраться к тебе – Мин Су Чан. Это были какие-то манипулировать действия с его стороны, на которые Мин Су не отвечал.

— Использовать людьми ради собственных целей, это мы тоже умеем.

Мин Су сделал шаг ближе, его голос стал ледяным.

— Джин Кён Хо, прежде чем делать такие заявления, убедись, что понимаешь, с кем говоришь.

— И о чём говорите, месье Чан. В холле заискрился француз Ален Де Грефф.

— Я прекрасно понимаю, что вы затеяли, — резко ответил Мин Су.

— О-ля-ля Ваши амбиции нам очевидны, Чан. Как и твоё отношение к людям. Ты думаешь, что можешь покупать лояльность и преданность, но…

— Хватит! — громко воскликнула я, перебив их.

Оба мужчины обернулись к ней, и её сердцебиение отдалось в ушах.

— Вы оба ведёте себя по-детски!

Мин Су посмотрел на неё, и его обычно холодный взгляд на мгновение смягчился.

— Ты права, Хана, — сказал он и навязчиво обнял меня. — Но я хочу, чтобы вы знали одно: моё уважение к Хане не ограничивается профессиональными рамками.

Де Грефф издал саркастичную улыбку.

— О, как забавно слышать самоуверенность второго наследника семейства Чан.

Мин Су не обратил внимания на его замешательство.

— Вы когда-нибудь задумывались, что ваш брат заслуживает большего, чем просто быть в вашей тени? Но я думаю, мы скоро это узнаем.

Я растерянно переводила взгляд с одного на другого, и с каждым мгновением расстояние между ними сокращалось. В их словах больше не было скрытого смысла, и мне хотелось понять, ради чего всё это происходит. Я чувствовала себя на арене, где каждый из них боролся за её внимание и за её будущее в бизнесе.

— Это не вопрос того, кто из вас прав, — наконец произнесла я. — Суд всё решит.

Джин Кён Хо покачал головой, его взгляд был полон разочарования. Мин Су, напротив, смотрел на неё с неподдельной теплотой.

— Это её выбор. Хана выбрала мою компанию, и за это её очень уважают у нас.

Ален Де Грефф отвернулся, направляясь к выходу.

— Надеюсь, ты не пожалеешь, Хана, — пробормотал Джин Кён Хо, и когда дверь за ним закрылась, в холле наступила тишина.

— Ты правильно ответила, — тихо произнёс Мин Су, наконец прерывая паузу.

Я, пытаясь скрыть смущение, пожала плечами.

— Просто... пообещай мне, что я не буду посредником в ваших конфликтах.

Мин Су улыбнулся, и это было настолько неожиданно, что я невольно почувствовала коварный план в его голове.

— Постараюсь, — и прежде чем мы вышли из холла, он нежно и тепло обнял меня.

***

Тёплый запах свежескошенной травы смешивался с прохладой утреннего ветра. Мин Су шёл по длинной гравийной дорожке, ведущей к семейному поместью, где, казалось, остановилось время. Каменные стены, увитые плющом, отражали строгость и величие, которые всегда внушал его отец Мун Сон Чан.

Ещё издалека он услышал резкий звук выстрела. За ним последовал ещё один — чёткий, почти ритмичный, как будто отец руководил оркестром из глины и пороха.

Подойдя ближе, Мин Су увидел фигуру старшего Чана. Тот стоял в защитных очках, целясь в очередную мишень. Рядом с ним стоял ассистент с коробкой тарелок.

— Ты опоздал, — бросил слова отец, не отводя глаз от цели.

Тарелка взмыла в воздух и в ту же секунду разлетелась на мелкие осколки.

— Как видишь, я всё ещё меток.

— Никогда в этом не сомневался, — ответил Мин Су, вставая на безопасное расстояние.

Отец наконец-то повернулся, сняв очки. Его лицо, на котором с возрастом прорезались глубокие морщины, сохраняло ту же непроницаемость, что и всегда.

— Ну, рассказывай?

— У нас возникли трудности с проектом, — начал Мин Су, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело.

— А-а-а, трудности. Разве я не говорил тебе избавляться от проблем до того, как они станут трудностями? Эта как её…

Мин Су знал, куда это ведёт. Отец уже несколько недель намекал, что Хана — слабое звено в цепочке компании.

— Это не её вина, — ответил он, встречаясь с отцовским взглядом.

— Не её вина? — Отец хмыкнул. — Она разве не та самая девушка, из-за которой французы теперь грозятся обратиться в арбитражным судом?

Мин Су хотел что-то ответить, но замешкался.

— Тебе нужно было давно от неё избавиться.

— Но ты же не избавляешься от своего сына Ли Хёна, — парировал Мин Су, с трудом сдерживая нервный ухмылку. На секунду в воздухе повисла напряжённая тишина, нарушаемая только лёгким шелестом листьев. Затем отец рассмеялся.

— Ах, прыткий язык. В этом ты напоминаешь мне свою мать. Она тоже всегда любила высказывать своё мнение мне, даже когда это было неуместно.

— Спасибо за комплимент, — сухо ответил Мин Су.

Отец окинул его долгим взглядом, затем жестом предложил присесть за летний столик у края поля.

— Скажи мне, сын, что заставляет тебя вставать по утрам? — вдруг спросил он, пряча взгляд за хитроватой улыбкой.

Мин Су застыл. Он знал, что отец задавал такие вопросы не ради праздного интереса. Это было частью его метода — понять, насколько твёрдо его дети стоят на земле.

— Ответственность, что на меня возложил, — наконец произнёс он.

— А-а-а-а-а, ответственность? — Отец усмехнулся. — Это слово ты можешь повторять сколько угодно, но настоящего значения ты пока не знаешь.

— Тогда, может, ты просветишь меня?

— Тебя заставляет вставать, вставать по утрам — это цель, сын. Если ты её не видишь, значит, просто топчешься на месте.

Мин Су помолчал, обдумывая слова отца.

— Хана знает, ради чего работает. Ради денег! И я уверен, что она справится.

Отец скептически приподнял бровь.

— Ты всегда питал сочувствие к овцам, которых сам потом и ешь на ужин.

— А я предпочитаю думать, что овцы иногда превращаются в пастухов.

На это отец лишь рассмеялся и похлопал сына по плечу.

— Ты упрям, как всегда. И это нормально, сын. «Важны только те мысли, что с нами остаются, что не уходят».

Мин Су кивнул, понимая, что разговор закончился на этой философской ноте. Отец мог быть суровым и непредсказуемым, но в своих словах он всегда был честен.