Risk: The Iris' Crusade Акт 2

Глава 1

I

СОПУТСТВУЮЩИЙ УЩЕРБ

Только самый наивный простак осмелился бы предположить, что бесконечные междоусобицы не усугубят и без того критическое состояние природы Китайской Османии. Упомянутая Ковбоем река хоть и была надёжным ориентиром, ни на что другое больше не годилась. Тот берег реки, по которому ковыляла Айрис, представлял собой рыбье кладбище.

Береговую линию в огромных количествах устилала мёртвая плотва - этими рыбками можно было бы прокормить целую деревню, будь они съедобны. Сильный ветер разгонял по поверхности воды омерзительную бурую массу, не иначе как заражённую кровь погибших солдат. Возможно, на дне реки и впрямь нашёл себе пристанище вирус, но с таким же успехом это могут быть промышленные отходы, вытекающие из трубы где-то под водой.

Айрис нужно просто идти вдоль реки в поисках переправы, перейти на другой берег и снова идти до первого населённого пункта, где она спросит дорогу у кого-нибудь, кто не попытается её убить. В голове этот план звучал неплохо, даже идеально, к тому же, он оставлял Айрис возможность думать о всякой ерунде.

«Пройти через лес было верным решением, и неважно, что я вся в паутине, всё равно её нечем смыть. Я бы могла взорвать того рыцаря из базуки, или зажарить при помощи огнемёта... нет, нет, базука лучше. За то, что он сделал с ребятами. Наверное, он сейчас наблюдает за мной откуда-то, гнида красная».

Пройдя без остановки десять километров, Айрис решила отдохнуть под сенью деревьев, что растут вдоль берегов этой извилистой реки небольшими группами. Совсем не опасаясь жуков и клещей, она легла между стволами на сухие листья. Рюкзак был слишком велик, поэтому роль подушки пришлось исполнять порванной в четырёх местах куртке. Смертельная усталость навалилась на неё этим утром, сопротивление было излишним, сон быстро взял над девочкой верх.

«По крайней мере, я не виновата в их смерти. Никто не заставлял Ковбоя из всех возможных маршрутов выбрать самый опасный. Я не виновата».

«Тогда почему тебе так плохо? Мы ничем не могли им помочь, нас высадили как ненужный балласт, и ты это знаешь».

«Мне надо было поспорить, напомнить, что я умею стрелять. Всё же могло быть по другому».

«Когда в дело вмешиваются клоуны в рыцарских доспехах, нельзя знать что-то наверняка. Эта жестянка не просто подкралась к нам, он возник просто из ниоткуда. То, как он разрубил машину своим топором, то, как он двигался - это явно не человек. Факт в том, что сражаться против такого будет только полный кретин. Да, у ребят не было ни единого шанса выжить. Да, вины нашей в произошедшем нет».

«Но я всё равно его грохну».

«Тебе просто нужно с чем-то бороться, чтобы оправдывать своё существование. Ты умрёшь, Айрис».

Даже во сне она разговаривала сама с собой. Тщетно пыталась она вспомнить этот разговор, когда проснулась. Путешествие возобновилось, но с наступлением темноты пришлось опять искать укромное местечко для привала. Таковым на тот момент казался ржавый остов танка, мирно лежащий на берегу реки в окружении своих дырявых собратьев. Айрис не стала разбираться, насколько опасно подходить к брошенной технике, и просто залезла в одну из тех немногих, которым удалось перебраться на левый берег реки. Быть может, оставленная у воды груда металлолома и не спасёт от холода, но Айрис было уж наплевать на последствия необдуманных действий.

* * *

В темноте глаза Айрис не смогли бы найти останки экипажа, даже если бы захотели. Вместо этого девушка нащупала более-менее ровную поверхность, села на неё и практически сразу задремала. И на этот раз ей приснилась беседа с невидимкой, а началась она с невероятного для танков явления: боевая машина звонко чихнула, заставив Айрис машинально сказать «будьте здоровы», но ведь танки не умеют чихать. У Невидимки был женский голос, вернее девичий, и даже собственное имя - Кэтрин.

Начав беседу с формальных приветствий, дамы продолжили её целью визита в холодное нутро танка. Айрис объяснила, что ночует здесь, потому что все её друзья погибли, и некому подбросить до ближайшей гостиницы. Невидимка Кэтрин попала в танк по той же причине, разве что к ней ещё должен присоединиться младший брат. Без опаски, ибо это был сон, Айрис назвалась новой подруге своим американским, то есть привычным именем, поведала о том, кем были её недавно погибшие товарищи, и как её угораздило их потерять. Кэтрин сказала, что ей жаль.

Холодное пасмурное утро. Обычно в такую погоду летом вовсю льёт дождь, однако в этом году всё будет иначе: вопреки всему, на территории Османии выпадет опасно малое количество осадков, и это уже происходит. Исключительно из чувства долга грозовые тучи стремительно проносятся над землёй, чтобы поскорей выжать из себя излишки воды перед грядущей катастрофой. Умывая лицо под этим дождём, Айрис и представить не могла, что вкушает, возможно, последний дар небес этой стране.

- Приснится же такое. Я уже по кошмарам успела соскучиться...

Вдруг, тёмное нутро танка чихнуло во второй раз, и Айрис едва не свалил инфаркт. Последующая мысль о том, что всю ночь рядом с ней находилось нечто живое, способное чихать, и до сих пор не замеченное, отнюдь не прибавляла смелости. Так Айрис выскочила из танка, выхватила пистолет и приготовилась к драке или к побегу.

«Как же сердце бьётся! Лучше бы мне убежать отсюда, убежать как можно дальше...»

- Эй, там! Выходи с поднятыми руками или я начну стрелять!

«Что ты несёшь, Айрис?! Совсем крыша поехала?!»

- Стреляю на счёт три! Один...

- Пошла в жопу, проститутка! - донеслось из танка. - Никуда я не вылезу!

Голос женский. Может ли он принадлежать той бесплотной Кэтрин, с которой Айрис беседовала ночью? Сколь ни старайся убедить себя в обратном, факт остаётся фактом: призраки неуязвимы, и оттого вселяют страх. Шикарный Маузер вдруг стал бесполезен как орудие убийства, и Айрис начала по-настоящему волноваться. Но разве могут привидения так нагло хамить? Разве после смерти люди не становятся скромнее?

- Я сказала, подними руки, чтобы я их видела! Живо!

Очень скоро на мушке у Айрис оказались два маленьких кулачка с оттопыренными средними пальцами. Всё-таки в танке сидит живой и совсем не страшный человек. Айрис могла бы уверенности ради пальнуть в эти чумазые ручки, но подобные действия были не в её правилах. Вместо этого она взобралась обратно на танк, и присела рядом с руками.

- Ты ведь Кэтрин, да? Не бойся, я тебе ничего не сделаю.

- Ага, как же! Будете растлевать или убивать меня - отправитесь прямиком в Ад! - Кэтрин, видимо, ошибочно сочла эту угрозу очень внушительной, и потому произнесла вслух, не боясь осмеяния.

- Господи, да никто тебя убивать не будет. Вылезай, поговорим по-человечески.

- Иди к чёрту, я никуда не сдвинусь без своего брата!

- Можешь уже опустить руки. Брата, говоришь?

- Он до сих пор не вернулся, я его второй день жду! А вы что, его видели?

Только сейчас, при свете дня, Айрис заметила сидящий у гусениц танка детский скелет. Падальщики ещё не успели его полностью обглодать: самые крупные утащили лишь руки и ноги, а насекомым было достаточно внутренностей. Из отверстий в черепе то и дело выползают различные букашки.

- А твой брат... он... носил зелёный шарф?

- Так вы его видели?

Не хотелось Айрис рушить чужие надежды, но другого выхода у неё не было. Кэтрин может ждать брата до самой смерти, поэтому лучше для неё будет узнать правду.

«Этот шарф наверняка провонял мертвечиной, не стоит отдавать его ей».

- Мне очень жаль, он уже того... червей кормит.

Этим утром Айрис впервые столкнулась с османским ребёнком, и толком не понимала, как правильно сообщить плохие новости юной леди, сидящей в танке. Потому как последняя и так бы всё узнала, Айрис, не долго думая, выдала нескладную фразу про червей. В течение минуты напряжённого молчания слышались лишь тихие всхлипы да комариный писк над шумной речкой. Если бы Айрис знала, какие болезни переносят эти комары, стала бы отгонять их с удвоенным рвением. Сибирская язва, малярия... смерть.

- Эй, как тебя там? Помоги вылезти, я сама не могу.

- Айрис я. Давай руку, только без фокусов.

Кэтрин была девчонкой симпатичной (хоть и немытой) наружности с волосами цвета земли, грубо обрезанными до уровня плеч. Похоже, она много дней ничего не ела и безвылазно сидела в танке, это было видно по её телосложению - налицо степень истощения, близкая к опасной. Монохромная одежда, похоже, не стиралась ещё ни разу. Айрис вытянула Кэтрин наружу и усадила на край корпуса, поближе к брату.

- Думаю, его нужно похоронить, - скромно предложила Айрис.

- А ты... поможешь?

- У меня уже имеется некоторый опыт, так что... да, помогу.

- Ты в курсе, что у тебя лапы железные?

- А твои тоненькие как спички. Эй, а ну не плачь. Влагу расходуешь.

Железная лапа Айрис ласково погладила Кэтрин по голове. Это, конечно, сомнительный акт утешения, но другого просто нет.

- Ну почему всегда так? - вопрошала девочка из танка.

- Самой интересно. Кэтрин, да? Сколько же тебе лет?

- Ч-четырнадцать... сегодня исполняется.

Четырнадцать лет это хорошо - ещё не взрослый человек, но уже и не ребёнок, но Айрис в любом случае не стала бы с ней нянчиться. И так уже понятно, что излишние доброта и ласка в этих краях не многим лучше пули в затылок.

- С днём рождения, Кэтрин. Как видишь, это грустный праздник.

Они похоронили кости мальчика под деревом, настолько глубоко, насколько позволял кусок обшивки танка, которым рыли землю. На том же куске Айрис нацарапала имя «Витольд Клейн», увы, без прозвища. Вряд ли падальщики заинтересуются Витольдом теперь, когда почвы в нём намного больше чем мяса.

- Каким богам ты молишься? - неожиданно спросила Кэтрин.

- Да... никаким, а что?

- Ничего...

Айрис невольно улыбнулась. Должно быть, девчонке интересно, что будет дальше с её братом. На этот счёт у Айрис уже имелись такие соображения, которыми лучше ни с кем не делиться. Никогда.

- У тебя дом есть?

- Угу.

- Тебя отвести туда?

- Угу. А пожрать у тебя есть?

Помимо сала, в рюкзаке Айрис нашлась и здоровая пища: одна репа и парочка яблок - остатки праздничного ужина. Казалось, это было уже очень давно, почти что в другой жизни.

«Интересно, как там сейчас Форест?»

На примере своего лесного друга, Айрис взялась тащить на спине груз в виде одной немощной девчонки и заметно убавившего в весе рюкзака. До следующего посёлка пришлось топать ещё один день, наполненный мыслями о еде и попытками выдавить из Кэтрин хотя бы крупицу информации о том, что она делала перед тем как залезть в танк. Айрис честно хотела подружиться с Кэтрин, узнать побольше о ней и её семье, однако же, единственным ответом для неё была расплывчатая фраза: «мы прятались от солдат». Насколько ужасной может быть Османия?

* * *

Айрис потребовался всего один день, чтобы осознать бесполезность попыток завязать дружбу с этой девочкой. Когда на очередном привале дождевая вода смыла грязь с лица Кэтрин, взору Айрис открылось зрелище столь неприятное, что даже её закалённая в боях психика на долю секунды дала сбой. Казалось, что Кэтрин совсем недавно ужалила целая стая злобных медуз, ведь именно на такого рода ожоги походили красные следы на всём её теле, включая лицо и руки. Прежде чем Айрис успела задать очевидный вопрос, её спутница в грубой форме попросила не делать этого. Айрис же с трудом сохраняла хладнокровие.

- Какого хрена с тобой, чёрт возьми, произошло? - не сдержалась Айрис.

- Это не заразно, не бойся. Перестань на меня так смотреть! Не хватало мне ещё жалости какой-то безрукой блондинки...

«Что это, гордость или глупость? - думала Айрис. - Почему здесь все ведут себя так странно?»

«Разве мы это уже не выяснили? Прекращай удивляться, ты же не клиническая идиотка, в конце то концов».

Внутренний голос был абсолютно прав. И, тем не менее, Айрис пока сопротивлялась и не спешила принимать происходящий вокруг ужас как должное. Изуродованный подросток на её спине лишь усложнял эту и без того нелёгкую задачу. Не прибавлял уверенности и посёлок, который Кэтрин назвала своим домом, в то время как условий для нормальной жизни в нём практически не было. Везде одна и та же картина: руины домов, бесконечные ямы, осколки ракет, сгоревшие машины.

- Опять жалеть меня будешь? Тут тебе не Америка. Ладно, спасибо что подбросила, отсюда я сама дойду до дома.

Айрис не стала возражать, она отпустила Кэтрин, не сказав ни слова. Хоть потребность в друзьях вполне естественна, для этой безрукой блондинки дружба означает смерть. По её логике, единственные выжившие её друзья, а это были студенты, заботились лишь о себе, и потому не умерли. В конце концов Айрис вернулась к тому, с чего начинала - новые знакомства не предвещают ничего хорошего.

Глава 2

II

НЕ ВИЖУ ЗЛА

Не отклоняясь от намеченного курса, Айрис шла вперёд, к силуэту большого города, где наверняка должен хоть кто-то жить. Не было сожалений об отданной ребёнку провизии, несмотря на недовольное ворчание пустого желудка. Очевидно, что Кэтрин пришлось в два, а то и в десять раз хуже чем приходится сейчас ей, и если растущий подростковый организм смог как-то перетерпеть лишения, то Айрис тем более с этим справится.

Если бы только голод и жажда представляли опасность, Злой город давно бы уже стал пройденным этапом приключения. Со стороны последнего к Айрис приближался старый армейский джип той же марки, что и грузовичок Шутника - машина сигналила ей, мигая единственной неразбитой фарой. Дружелюбен ли водитель, один ли он, говорит ли по-английски - Айрис решила рискнуть и немедленно выяснить всё это. Рядом с ней резко остановился классический зелёный джип с крышей из мягкого тента, довольно симпатичный на вид, несмотря на многочисленные следы от пуль. За рулём оказался бледнолицый мужчина с обрамляющей внушительный подбородок бородой.

- Привет! Вы говорите по-английски? - с этими словами Айрис обратилась не к водителю, но к пассажирам, уже вышедшим ей навстречу.

- Да, я говорю по-английски очень хорошо! Лондон - столица Великобритании!

Из машины вышло трое мужчин. Тот, что ответил Айрис, сразу подошёл к ней и даже пожал руку, в то время как его друзья встали как вкопанные, потупив взгляд. Айрис мгновенно бросилась в глаза одежда и вооружение этих ребят: зелёный камуфляж и современные модели АК. Шок от осознания заставил Айрис встрепенуться, ведь она попала в компанию настоящих живых... гоблинов. Она так и не узнала, как они сами себя называют.

- А вы откуда будете родом такая красивая? Как вас зовут? - болтун всё продолжал трясти руку Айрис. Стоит отметить, его яркая внешность вполне соответствует приветливому нраву: хипповский платок на лбу, мелированные волосы, большие очки, - всё это создаёт образ этакого добрячка, однако Айрис уже давным-давно отвыкла судить книгу по обложке.

Никогда прежде не видевшая гоблинов на таком близком расстоянии, Айрис старалась не упустить ни одной детали из их внешности и поведения. Двое людей, стоящие позади блондина, судя по тому, как один обнимает другого за шею, хорошие друзья. Один из них, молодой человек худосочного облика, будто бы прирос к своему напарнику, который украдкой поглядывает на Айрис, заставляя её кровь стынуть в жилах. Водитель же вовсе ни на что не реагирует. Здесь Айрис машинально прибегнула к проверенной схеме обмана.

- Я приехала из Польши. Ну, а зовут меня... Надежда. Надежда... Стахевич!

«Идиотка! Идиотка! Идиотка!»

- Очень приятно, я рядовой Морис Недич. Надя, а вы куда-нибудь собирались или просто так гуляете?

«Уже Надей нас называет. Подмазывается, как пить дать. Ну и ладно, добрый гоблин всё равно лучше злого. Подыграем ему, затем сделаем ноги, и больше никогда об этих ребятах не вспомним».

- Вообще-то я шла на юг...

- Правда? А мы наоборот, на север. Садитесь к нам, мы на обратном пути вас отвезём куда захотите. Всё же лучше чем идти пешком.

- Хе-хе, я не против. Только вот в машинах меня всегда укачивает, можно я сяду у окна?

- Да пожалуйста, никаких проблем. Дороги у нас ухабистые, вы уж держитесь за что-нибудь, чтобы шею не сломать. Трогай, Абдул!

И Абдул, а именно так звали молчаливого водителя, вдавил педаль газа в пол, едва Айрис успела захлопнуть дверь. Помимо Мориса; стереотипного, усеянного татуировками зека, и его худого дружка, на задних сиденьях лежала трубка от кальяна; куда запропастилось само устройство группового курения, не смог ответить даже Морис - он сказал, что потерял его.

- Мы как раз за ним возвращаемся. Сейчас делать особо нечего, так что можно и малость покататься, - далее Морис попросил водителя, как поняла Айрис из его слов, сделать дрифт.

В мгновение ока ехавший почти на полной скорости внедорожник развернулся на 360 градусов, при этом едва не завалившись набок. Очень вовремя Айрис оценила риск и вцепилась в дверную ручку. Однако это было весело, пусть и опасно.

- Что, страшно? Мы так всё время делаем.

- К этому надо привыкнуть, - пробормотала Айрис, нервно улыбаясь.

- Ты здесь недавно?

- А? Да, буквально пару дней назад приехала... горы посмотреть.

- О, понимаю! Тебе лучше о горах с Абдулом поболтать, он как раз из горнопехотной дивизии перевёлся в нашу бригаду, уж не знаю почему. По-английски он, конечно, не говорит, но я постараюсь перевести то, что сам пойму. Абдул даже нашего языка почти не знает, - заговорщически прошептал Морис.

- Какого языка? - спросила Айрис, уже окончательно запутавшись.

- Нашего языка.

- Какого «нашего»?

- Который наш.

Видимо, он и сам не знает, на каком языке говорит. Айрис не ставила ему это в минус, так как совсем ничего не знала о гоблинах. Ещё не знала. А машина всё ехала на север, делая трюк с разворотом через каждые сто метров, поднимая облако пыли, сжигая драгоценный бензин. Айрис могла бы удивляться, как вообще возможен дрифт на джипе, но вместо этого сосредоточилась на более важных вещах.

- Что ж, я уже представилась, а кто вы, и что тут делаете?

Внезапно увлёкшийся разговором с друзьями, мистер Недич вновь переключил внимание на сидящую рядом девушку.

- Извини, не представился толком. Меня ты уже знаешь, а это мои старые друзья из университета: Карс, Одуванчик и Абдул. Одувана вообще-то Виктором зовут, это Карс ему кличку придумал, - снова прошептал Морис. Поняв, что речь идёт о нём, бритоголовый зек протянул Айрис ладонь для рукопожатия, то же сделал и Виктор. - Великий и могучий факультет права нас взрастил и сделал такими, какие мы есть сейчас, хотя за Одуванчика я не ручаюсь. Его в том году за растление посадили, и прямо в камеру Карса. Он, конечно, парень нормальный, образованный, только за одно убийство сидел, и то была случайность. А вот Абдул...

«Случайность, конечно...»

- Извините, что перебиваю, но как вообще можно призывать в армию преступников, даже если они уже отсидели положенный срок?

Айрис, разумеется, на самом деле не думала, что соратников Мориса бросили в эту мясорубку, что зовётся войной, уже после их выхода из тюрьмы. Нет, ей давно была знакома злосчастная амнистия, ведь именно на неё она уповала, когда прикидывала варианты развития карьеры киллера.

- Да нет же, - энергично отвечал Морис, - это благодаря Реду мы сейчас вместе зависаем.

- Простите, кому?

- Да ну! Реда не знать в наше то время! Ну, Ред - наш духовный лидер, он же отец нации, верховный главнокомандующий, в конце концов. Да ладно, его же в новостях всё время показывают. Нет, у нас, конечно, всего один канал, но есть же ещё и радио. У меня дома есть радио, настоящее.

«Что за бред он несёт? Почему-то когда я слушаю его, мои уши вянут как осенние, мать их, листья», - думала Айрис, старательно изображая заинтересованность, вернее, усилием воли заставляя себя вникать в каждое слово Мориса. Отторжение прежде всего вызывала его принадлежность к гоблинской армии, следом шли необычайно здоровый тон кожи и пухлые щёки, не свойственные, судя по всему, никому из местных. Это легко объяснялось множеством факторов, но Айрис пока не спешила делать выводы.

- Так, значит... этот парень, то есть Ред, отдаёт вам приказы?

- И да и нет. Понимаешь, есть же ещё парламент и генштаб, регент, и ещё один чувак... забыл как его зовут. Суть в том, что Реду надо обсуждать и согласовывать приказы со множеством важных людей, не только лишь парочкой генералов. Мы-то с ребятами располагаем обширными познаниями в политических и социальных вопросах, но Ред - это совсем другое дело. Его, как поэта, умом не понять, тут нужна тонко чувствующая душа. Я пока что так не могу, я привык оперировать фактами, а не «чувствами, что исходят из сердца», как говорит Ред.

- Чужая душа - потёмки, - сказала Айрис, а сама в очередной раз мысленно поставила под вопрос вменяемость своего собеседника.

- Вот именно. Я хочу сказать, что хоть все приказы Реда верны с точки зрения стратегии, мы, как солдаты без офицерских чинов, не можем в полной мере их понять в силу своей неосведомлённости.

«А он хорошо говорит по-английски. Я не все слова поняла, но это точно английский».

- Ну, хорошо. Я так поняла, есть парень, который руководит армией. А против кого вы воюете?

- Хороший вопрос. Но мы не воюем, войны как таковой нет. Это Междусобойчик, а не война, таким словом регент назвал всю эту движуху. Обыкновенная политкорректность.

- Политко...

- Да, именно так. Фактически, мы возвращаем себе территории, которые ещё в прошлом веке были нашими. Когда западную часть Османии захватила банда анархистов, к ним сразу же сползлись нацисты, коррупционеры, и даже британские леворадикалы. Я могу всех по именам назвать, если интересно.

- Мне одно интересно знать: против кого конкретно вы сражаетесь, против каких людей?

Тихо слушавший этот разговор Карс вдруг оскалился и рассмеялся. Айрис слышала как он произнёс два уже кем-то подчёркнутых в разговорнике слова - «люди» и «свинья». Стоит отметить, голос Карса был под стать его внешности, такой же отталкивающий.

- А при чём тут свиньи? - спрашивала Айрис, уже не таким ровным голосом как минуту назад.

- Ну, это, - замялся Морис. - Там, откуда мы родом, так называют тех дикарей-анархистов. Ну, потому что они едят свиной жир. Мы тоже не против поесть сала, но это пришло к нам от них, увы.

- И почему же они дикари? - на этот раз голос Айрис был уже чересчур ровным, даже холодным.

- Да потому, Надя, что они и есть дикари, далёкие от цивилизации. У них нет централизованной власти, нет тюрем и полиции, даже нет воинских званий. Полный хаос и содомия, можно сказать. К слову о воинских званиях: они повадились отстреливать наших офицеров с некоторых пор. Они уже шесть лет как этим промышляют. Вот, нашего лейтенанта убили позавчера, с тех пор мы и слоняемся по округе, пытаемся выйти на связь... хоть с кем-нибудь. Сволочи они.

- Почему же? Это же естественно - обезглавливать силы противника.

Айрис не успела пожалеть о сказанном, ибо Морис уже открыл рот.

- Почему же? Разве естественно отрезать людям головы? Я вот видел запись, как ты выразилась, обезглавливания сил противника. На видеозаписи нашему солдату отрезал голову какой-то мальчишка, заживо отрезал. Ты, небось, даже представить себе такого не можешь, а нам прислали камеру с этим ужасом на плёнке.

«Ковбой, ну зачем вы это сделали? А у меня уже голова болит, и пить хочется».

- А ещё гоблинами нас называют, когда у самих рыльца в пушку. Ред говорит, что они должны заплатить за свои деяния, и я с ним более чем согласен, вот тут он в самую точку попал. Этих козлов надо давить всеми силами. Ничего что я ругаюсь?

- Да какого... то есть, ничего страшного. А что, даже гражданские должны платить?

- Это не гражданские, ведь у них «безвластие». Это означает, что каждый может взять в руки винтовку и пойти убивать. Вот мы и освобождаем наши же земли от этой грязи. Извини, но это так.

Айрис хотела бы поспорить, но чётких аргументов преподнести не смогла, даже если бы захотела. Ещё слишком мало она знает, и пока оперирует только базовыми понятиями добра и зла. Только вот неизвестно, кто здесь в большей степени добро, а кто зло.

- Я не жду что ты поймёшь нас, но учти - мы будем защищать нашу Родину до последней капли крови, и нацизма в наших городах в ближайшем будущем не предвидится.

«Он всё время повторяет «мы» и «наш». Что это за карикатурная манера речи такая? Как бы то ни было, лучше не спорить с ним».

- Хорошо. Тогда, может быть, сменим тему?

- Действительно, незачем портить друг другу настроение...

Следующие полчаса Морис с большим энтузиазмом рассказывал о своих студенческих похождениях. Вначале он поинтересовался, сколько высших образований сейчас имеет Айрис, чтобы развить тему вузов. Опрометчиво солгавшая о том, что закончила Йель, она выслушала историю о том, как в первый же год обучения Морис обзавёлся дюжиной новых друзей, связями, деньгами. Благодаря своей врождённой предприимчивости и острому уму, он быстро накопил приличное количество денег на личные нужды, выполняя для студентов разные поручения. Эта уже устоявшаяся практика, когда учащиеся на одном факультете, и не только на одном, делают друг за друга работу, назначая цены, прижилась и в Великобритании, но Айрис уже не могла об этом поведать. Впрочем, даже если бы и могла, Морис не затыкался ни на секунду, и, что хуже всего, его рассказ был весьма увлекателен.

За эти долгие тридцать минут Айрис многое узнала, и не только о Морисе, который своими силами смог добиться всеобщего обожания и успеха в учёбе. Например, стало ясно кто такой этот Абдул. Морис упомянул, что Абдул бросил университет и подался в Эдельвейсы, то есть в горнопехотную дивизию, куда набирали добровольцев, по понятным причинам, уроженцев горного края - Северного Кавказа.

Помимо этого, выяснилась одна деталь касательно армии. По словам Мориса, глубоко им уважаемый Ред самолично являлся в тюрьмы с целью вербовки заключённых. Его ораторские способности помогли убедить зеков в том, что записаться добровольцем в армию гораздо лучше, чем ронять мыло в душе. Так под началом Реда в первые годы войны сражалось полмиллиона преступников. Ред гарантировал им «полную свободу действий» и замену реальных сроков на условные.

Из всего этого Айрис сделала два вывода: бои с повстанцами ведут отнюдь не самые благонадёжные личности; те из них, кто вернётся на родину и не будет посажен обратно за решётку, вернутся к своей привычной деятельности, скорей всего в составе банды таких же возвращенцев. При очередном взгляде на Карса по телу Айрис пробежали мурашки.

«Ты уже решила, что будешь делать? Мы их убьём или продолжим благоразумно придерживаться нейтралитета? Выбирай же».

«Нечего тут выбирать. С чего бы мне браться за оружие каждый раз, когда встречаются плохие парни? Ещё даже не ясно, плохие ли они на самом деле».

Айрис подумала об убийстве в тот момент, когда за окном мелькнул знакомый пейзаж, а в зеркале заднего вида показался камень, мимо которого Айрис проходила на пути из последнего города. Гоблины едут туда, где она оставила Кэтрин. Айрис не сомневалась, ничем хорошим это не кончится.

Джип неспешно ехал вглубь посёлка, мимо разрушенных зданий, раздавленных машин. Через двести метров Абдул завернул налево, во внутренний двор между двумя панельными домами, и остановил транспорт, припарковавшись у подъезда.

- Тут может быть опасно, так что не отходи от меня и ничего не трогай, - предупредил Морис. - Мы сейчас быстро заберём отсюда наши вещи и сразу поедем на юг.

- Хорошо.

Выйдя наконец из машины, Айрис почувствовала под подошвами битое стекло. Сотни метров вокруг дома сплошь усыпаны осколками не только стекла, но и железобетона, древесины и кирпичей - всю эту кашу скрывал под собой толстый слой пепла. Если не смотреть под ноги, того и гляди наступишь на гвоздь и потеряешь из-за этого ногу. К страху и голоду прибавилась инфекция.

Казалось бы, что можно искать в доме, разрушенном взрывом и последовавшим за ним пожаром? На втором этаже, в уцелевшей после обстрела квартире, искомые вещи и находились. Одуванчик отправился в ванную, Карс и Морис заглянули на кухню, Айрис шла следом.

- А что мы тут ищем? - спрашивает она.

- Нас интересует бытовая техника. Но это так, в общих чертах. Ты постой рядом, мы сами управимся.

Вдруг из-за угла высунулся Одуванчик с тремя розовыми коробками на руках и улыбкой на лице.

- Джекпот, - говорит.

- Ну вот, Надя. Операция проходит спокойно, без шума и пыли. Я сейчас скажу Одувану, чтоб он стиральную машину притащил, а ты пока можешь тампоны у него взять. Большой заказ, видишь ли! У генеральской жены ни того ни другого нет... насколько известно.

Сердце Айрис обожгло пламя чистой концентрированной ярости. Стиснув зубы до боли, она страстно возжелала разукрасить стены мозгами этих стервятников, даже если это будет последнее, что она сделает. Обрушить гнев на мародёров - вот что произошло бы, не будь Одуванчик столь исполнительным и покорным: позволив Айрис взять коробки, он сразу же метнулся обратно в совмещённый санузел по приказу Мориса. Стоило забрать у него коробки и спуститься вниз по лестнице, как и без того хрупкая квартира сотряслась от взрыва.

Все мигом сбежались узнать, что произошло, и почему Одуванчик не отзывается. В ванной царил хаос. Сквозь облако пыли было трудно что-то разглядеть, а поглядеть там было на что: фонарик высветил огромную лужу крови, посреди которой валялись оторванные ноги Одуванчика. Самого солдата удалось найти не сразу, для этого пришлось убрать с груды мусора тяжеленный настенный шкаф. Виктор был мёртв или, по крайней мере, смертельно ранен - мало того, что нижняя часть его тела была разорвана противопехотной миной, беднягу завалило кусочками стены, раковины, и, собственно, шкафом, который проломил ему череп острым углом.

- Клеймор! Он в попал в ловушку.

На данной момент Айрис взволновал не риск обрушения здания и не возросшая вероятность умереть страшной смертью, как это сделал Одуванчик, но безопасность Кэтрин. Ведь она по-прежнему может находиться в этом городе, а ловушки не выбирают жертв. Впрочем, мину могли взорвать и с пульта управления...

- Быстро в машину! - крикнул Морис, повторил эту фразу Карсу и ринулся к выходу, предварительно сменив магазин своего АК, - Взрыв могли услышать!

Очередная трагедия произошла как раз в тот момент, когда группа спускалась вниз. Краем глаза Айрис заметила как что-то пролетает мимо окна. Всё произошло быстро: чем бы ни был предмет упавший с верхнего этажа на стоявший у подъезда джип, в роковой момент столкновения несчастный драндулет вспыхнул аки костёр на свадьбе Лизы.

Взрыв уничтожил не только салон автомобиля, но и водителя, чьи обугленные руки до сих пор сжимают руль, несмотря на потерю всего остального тела.

- Осторожно, сейчас топливо загорится! - предупредил Морис. Он почти угадал - взорвались и бензобак и двигатель.

Какую бы бомбу ни скинули на машину, она не только проломила крышу и разнесла бедного Абдула на куски, но и подожгла всё, что можно поджечь, включая пары бензина, до которых она добралась на удивление быстро. Морис и Карс успели лечь на землю перед взрывом, но Айрис, стоявшая в этот момент в дверях, опрометчиво решила, что находится на безопасном расстоянии, за что в итоге и поплатилась.

- Твою мать! - воскликнула Айрис, когда устилавший землю мусор на короткий миг взмыл в воздух вместе с пеплом, и на ударной волне устремился прямо в её прекрасные голубые глаза.

Быть может, бомба была начинена термитом, Айрис не могла знать наверняка, да и не важно это. В считанные секунды девушка прошла через три из пяти стадий принятия неизбежного: сначала она думала что повреждение незначительное, что лучшим лечением будет вода, но жгучая боль в области век опустила её с небес на землю. Молча пожелав мучительной смерти всем присутствующим в этом посёлке, она вспомнила о своих руках: раз уж эпоха молодого киберпанка вернула ей утраченные конечности, то и глаза сможет заменить без проблем. И таким вот образом Айрис Шепард познала собственное отчаяние, остановившись на четвёртой стадии принятия. Надежда угасала вместе с её зрением.

В сгущающейся тьме Айрис увидела как Морис поднимается и со всех ног бежит прочь, как Карс стреляет ему в спину из пистолета. Перед тем как погрузиться в темноту и отдаться молчаливой панике, Айрис увидела, как на голову Карса падает что-то большое, что-то живое и подвижное. Последним, что видела Айрис, была пугающая до дрожи сцена убийства Карса четырнадцатилетней девочкой. Кэтрин раз за разом яростно пронзала шею недруга ножом, пока тот не перестал сопротивляться.

Глава 3

III

ЗЛОЙ ГОРОД

Источников воды поблизости нет, друзей нет, желание цепляться за жизнь стремительно тает, как снежинка на ладони. Айрис ощутила отчаяние столь отчётливо, что захотела сломать себе шею о дверной косяк или застрелиться из пистолета Ковбоя. В первую очередь она винила в произошедшем себя, тупоголовую и никчёмную блондинку, которой повезло не уподобиться дочери Ковбоя, затраханной до смерти озверевшими солдатами. Чтобы хоть как-то промыть глаза, Айрис попыталась заплакать, однако леденящее душу осознание непоправимости произошедшего заморозило слёзы.

- Вставай, прошмандовка! Я что, тебя нести должна? Как ты это себе представляешь, у тебя одни руки хрен знает сколько весят! Блин, что у тебя с глазами то?

- Кэтрин?! Что ты здесь делаешь? Тебе надо уходить, здесь опасно. Я ничего не вижу, - Айрис говорила вполголоса, так как все её силы уходили на сдерживание крика. Глазные яблоки хоть и остались на месте, но горели огнём; то же происходило и с участками шеи, на которые попало что-то очень горячее.

- Вот и у тебя ожоги появились, привыкай к ним. Лады, бери меня за руку и пойдём отсюда. И хорош так громко дышать, размазня.

Признав свою беспомощность, Айрис вверила судьбу в руки Кэтрин. Пока они шли в неизвестном направлении, спотыкаясь буквально на каждом шагу, ветер разносил по округе вонь пылающего джипа и опорожнившихся кишечников.

- Ты должна знать, подруга, что никакой опасности тут больше нет. Мы с братом действительно прятались от солдат в том танке... от тех, которых не смогли убить, - Кэтрин произносила эти слова холодным и решительным тоном, без капли сожаления. Айрис это заметила, но не сделала никаких выводов, ибо логические заключения давались ей с трудом после потери зрения.

- Зачем... они же просто воры... они никого не обижали...

- Ой, да ты и впрямь иностранка, или просто лицемерка. Видишь ли, мародёрство тут в порядке вещей, потому что это именно то, что делают победители. Сначала разносят города ракетами, потом заходят в них и добивают выживших, а после делят добычу. Некоторые из этих дебилов либо слишком зелены, либо слишком тупы, чтобы не нарваться на мину при «поиске сокровищ». Таких вот аутистов, как, например, те трое, мы с братом и мочили.

- Как так?

- А так! Делать больше нехер! Братаны из ополчения нас хотя бы кормили за это...

- Ополчения?! Ты сейчас про повстанцев говоришь?! Но почему? Даже детей...

- Да приди ты в себя уже! Почему, почему... да потому что это не кино твоё сраное, голливудское. Здесь у нас всё по-настоящему, и проблемы настоящие! А теперь заткнись и переставляй нормально копыта. Ну, чесслово...

«Что ж, могло быть хуже. По крайней мере, мы сейчас не в том жутком лесу, где нас чуть в Ад не утащили».

Айрис не понимала, куда Кэтрин её ведёт. Усилившееся завывание ветра говорило лишь о том, что посёлок остался позади, и сейчас их обеих легко увидеть невооружённым глазом, что и случилось через десять минут непрерывной ходьбы. Шансы нарваться на очередного автомобилиста посреди радиоактивной пустоши, как правило, не слишком велики, и, тем не менее, Айрис отчётливо слышала рёв двигателя. В такой опасной ситуации она не постеснялась сказать Кэтрин о пистолете у себя за пазухой, и её слова были приняты во внимание, хотя необходимости в применении силы уже пятнадцать минут как не было, и не предвидится в ближайшем будущем. На это намекнул голос владельца машины, подъехавшей вплотную к Айрис и Кэтрин.

- Какие люди! А где твой смешной друг? Он ещё шляпу носил...

Сердце Айрис подпрыгнуло от радости, ведь этот голос и смрад табачного дыма принадлежали Шутнику, дружелюбному водителю фургона. Кэтрин, не мешкая, окликнула его и попросила помочь с транспортировкой раненой подруги, Шутник же не заставил просить дважды. В скором времени Айрис уже валялась на спине, в пустом салоне, с широко открытыми глазами. Фургон уже тронулся с места и то и дело подскакивал на кочках и ямах, не давая Кэтрин как следует промыть глаза Айрис. Тяжёлую пятилитровую бутылку саму по себе было нелегко удержать на весу при такой тряске, и последний приём пищи, к сожалению, не помог Кэтрин нарастить мышцы на руках.

- Всё-таки испортилось зрение. Извини, это, должно быть, я сглазил, - констатировал Шутник. - Я вообще на дым ехал, думал, шо это Кэт с Витольдом сигналят, а оно вон как...

- Погоди! Только не говори мне, что ты заодно с повстанцами, - до Айрис наконец дошла истина: ингредиенты для свадебного борща были взяты не с огорода, а из фургона Шутника.

- Как будто что-то плохое. У меня, между прочим, всё записано - куда, к кому и когда приезжать. Хочешь взглянуть?

Айрис чуть было не ответила «да». Уже второй раз за день Шутник заставил её улыбнуться.

- Так где твой друг? Тоже помер, что ли?

- Нет, он... мы разделились. Шутник, а ты что-нибудь слышал о лесном пожаре?

- Котором? Их у нас очень много, хотя деревьев почти нет. Знаю только то, что всё уже давно потушили. А почему спрашиваешь?

- Да так. Слушай, я ведь до сих пор не знаю, как тебя по-настоящему зовут.

- Я твоё имя тоже не спрашивал, правда странно? Ну, Фёдор я.

- Айрис. Друга моего зовут Форест. Надеюсь, с ним всё в порядке.

- Конеш в порядке, такой смышлёный парень не пропадёт в нашем убогом краю.

Здесь Кэтрин решила втиснуться в поток слов и проверить маршрут.

- Эй, водила, мы едем в Злой город, помнишь? Это на юго-востоке.

- Помню, малышка, не суетись, доедем очень быстро. Ну никакого уважения к старшим...

- А за что вас уважать то? Жратвы дай лучше... пожалуйста.

Вопреки ободряющим словам Шутника, на деле дорога в Злой город заняла очень много времени. Спустя десяток бородатых анекдотов Айрис удалось вздремнуть, пусть и ненадолго. Во сне она увидела как Кэтрин закалывает Карса кухонным ножом. Это уже не стереть из памяти, как ни старайся.

- Эй, Кэт.

- Что? Как твои глаза?

- Никак пока что. Кэт, зачем ты мне помогаешь?

- Я просто возвращаю должок, не подумай ничего такого. Спасибо что помогла мне с братом и накормила, но ты мне по-прежнему не нравишься.

- Почему?

- Хм... ненавижу чёртовых добрячков. Да будь я на твоём месте, сразу же пристрелила бы этих ублюдков. Добрые люди - идиоты!

Таков был ответ Кэтрин. Будучи добряком, Шутник ничего ей не возразил, и Айрис не стала спорить. В конце концов, они и есть идиоты, подвергающие себя и окружающих огромной опасности, просто находясь на этом континенте. Османия - большая страна, и в ней легко найти укромное место чтобы спрятаться от проблем, но они сами будут искать добряков, не дадут им ни минуты покоя даже на смертном одре. Как уже было сказано, в результате страдают не только они, но и всякий, кому хватило неосмотрительности завязать дружбу с таким опасным человеком.

С замиранием сердца Айрис нащупала во внутреннем кармане куртки сложенную папку с секретными документами. Больше всего она боялась потерять бумаги и оставить последнюю волю Ковбоя неисполненной. Она помнит, как хорошо отнеслись к ней повстанцы, как делились с ней драгоценными ресурсами вроде еды и воды. Не посмотрели на то, что у неё нет своих рук, закрыли глаза и на другие недостатки, явно не вписывающиеся в суровые реалии Восточного Блока. И всего-то надо было доказать свою полезность, да принять участие в парочке военных авантюр. Айрис почти всегда видела хорошее даже в самых отпетых негодяях, это у неё хорошо получается. И вот, ознакомившись с добротой и гостеприимством местных жителей, она решила, что отныне будет играть по правилам этого мира, чтобы однажды вновь назвать его своим домом.

Губы Айрис скривились в ухмылке. Произнеси она всё это вслух перед толпой людей, они тотчас же разразились бы гомерическим смехом. И всё же, Айрис кое-как подобрала нужные слова, которые заменили бы собой неловкий пассаж о гостеприимстве, и обратилась с ними к Кэтрин. Последней для удержания равновесия во время езды по бездорожью пришлось сидеть в обнимку с Айрис, но это не слишком хорошо помогало, и вдобавок действовало ей на нервы.

- Кэт, тебе не стоит ненавидеть добряков. Если ты встретишь такого человека, помоги ему, и он поможет тебе, задаром. Ты оглянуться не успеешь, как вокруг тебя образуется круг друзей и родственников...

- Ой, только не снова. Не нужна мне лекция от слепой дуры, я сама могу о себе позаботиться.

- Извини...

- То-то же, - Кэтрин отсела от Айрис и быстро уснула.

«Ты можешь не отвечать на грубость, но хотя бы постарайся держать язык за зубами, чтобы потом не пришлось эту грубость выслушивать», - Айрис могла свободно читать лекции самой себе, чем она, собственно, и занималась вплоть до конца поездки.

* * *

Айрис разбудило странное ощущение во рту, вроде песчинок. Так и есть - она чуть не наглоталась песка, потому что он был буквально повсюду. Она была не в машине, и вообще не в Европе. Ветер разносит песок по гладкой каменной поверхности, не похожей ни на что из увиденного ранее. Оглядевшись, Айрис поняла, что находится на крыше циклопического здания, каких попросту не может быть в Османии, хотя бы потому, что оно стоит посреди пустыни. Сомнений быть не может, Айрис видит сон, причём осознанный. Напуганная и растерянная, она поднялась на ноги, прикрывая лицо ладонью, и задалась вопросом, где именно находится. Ответ не заставил себя ждать.

- Урукуг. Уру-крепость... обратился в ничто.

Айрис посмотрела вперёд: у самого края возникла фигура мужчины в юбкообразном набедреннике роскошного алого цвета с золотыми краями - это первое, на что Айрис обратила внимание. Песчаная мгла, как ни странно, почти не мешала разглядывать глядящего вдаль человека, потому что ветер не касался его, лишь обдувал, как если бы вокруг этого человека был невидимый барьер.

- Кто... кто ты? - спросила Айрис беззвучно.

- Умун... так называла меня мудна. Время и войны разрушили Урукуг, но это не важно. Судмаль - это иним, которое не касается мулу. Но ге был исключением, ге всегда двигался вперёд. И поныне.

Мужчина говорил чудные слова, и голос у него был чудной - до омерзения спокойный, хриплый, и даже приятный. Айрис пыталась понять смысл этих слов, но без толку. Насколько она могла судить, для коммуникации со сновидцем он использует английский язык, как будто специально не переводя половину слов с того непонятного языка, на котором разговаривает сам. О причине такого странного поведения можно только догадываться.

Как бы Айрис ни старалась, не могла отвести взгляд от ужасающих, хоть и незамысловатых, даже примитивных, узоров на его спине, цветом напоминавших кровоточащие раны. Аура этого человека отторгала и внушала животный страх, от чего казалось, что это и не человек вовсе. За пеленой песка Айрис не могла толком разглядеть его голову, но подходить ближе ей совсем не хотелось.

- Думу, посмотри вниз. Посмотри на свою нан. Отныне это царство Нергала, который ждёт за бар.

Тогда Айрис опустилась на четвереньки, и осторожно подползла к краю прямоугольной крыши. Кое-как убрав с лица волосы, она ахнула от неожиданности. Увиденное зрелище стало для неё ответом на заданный вопрос, столь впечатляющим оказался вид окружавшего здание древнего города. Лежащий в руинах, засыпанный песком, он ярко контрастировал с пирамидальным сооружением, по-видимому храмом, на вершине которого находилась Айрис.

- Я должна проснуться...

Вдруг незнакомец в мгновение ока переместился со своего места к Айрис. Он возвышался над девушкой словно палач, готовый дёрнуть рычаг гильотины, даже лицо его было скрыто за пылью.

- Думузеб, мы ещё встретимся, у дуг.

По-прежнему не понимая, что он несёт, и не смея подняться и рассмотреть его лицо, Айрис решилась на поистине отчаянный шаг: она соскользнула с крыши и камнем вниз полетела к затянутому песчаной бурей городу.

- Мы ещё встретимся.

* * *

Этот сон отнял у Айрис шесть часов реального времени, не отпуская даже когда Шутник вытащил её из машины по приезду в Злой город. В полевом госпитале её не приняли, но в старой больнице нашлась лишняя койка, а вернее целый этаж, ведь здание давно опустело и ныне используется лишь в качестве последнего пристанища для тяжело больных. Как бы то ни было, по прошествии этих шести часов Айрис проснулась как ни в чём не бывало, если не брать в расчёт испорченное зрение.

- Незнакомый потолок, - пробормотала Айрис. Повязка сползла на лоб, позволяя видеть размытую кашу из света и тени. Замечание Айрис не было серьёзным, она всего лишь посмеялась над собой.

Повязка была возращена на прежнее место только с одной целью - возобновить сон. Айрис чувствовала себя выжатым лимоном, шести часов явно было недостаточно для полного восстановления. Чего уж там, некоторым для этого требуется весь день. Одежда на месте, рюкзак мирно лежит у койки - пока что этого вполне достаточно для спокойного погружения в загадочный и пугающий мир грёз. Осознанные сновидения волновали Айрис не больше чем отсутствие рук, она уже более-менее привыкла ко всевозможным скитаниям по местам, которые в реальной жизни посетить порой невозможно.

Но не успела Айрис и глаз сомкнуть, как в палату кто-то вошёл, не иначе как с целью оторвать от подушки. По звуку шагов стало ясно, что это женщина, потому что мужчины ходят слегка вразвалку, и внимательный человек сходу определит такие мелкие различия. Посетительница подошла к койке осторожно, не спеша, её лёгкая поступь не была таким бессознательным действием как, например, моргание, в ней чувствовались напряжение и грация, как правило, свойственные боксёрам и киллерам. Айрис очень заинтересовала эта дама, кем бы она ни оказалась на поверку.

«Воистину, наша жизнь дерьмо. По крайней мере, мы не перестаём встречать множество экстраординарных личностей».

- Ты наконец проснулась.

«Какой интересный голос. Он принадлежит человеку, который не пускает слов на ветер. Кажется, я даже встречала одного такого, только имени не помню».

- Где я?

- В больнице. Я принесла тебе капли для глаз, с ними ты быстро поправишься, - сказала дама.

- Хм... спасибо. А вы... не врач, так? Что происходит?

- Я как раз хотела поговорить об этом, - дама присела на койку и положила капли на стоящий рядом столик.

«Ох, сейчас нас опять втянут в очередной междусобойчик, вот увидишь».

- Бумаги! - вспомнила Айрис, - Мне нужно... где моя куртка?

- Успокойся, бумаги уже доставили за тебя.

- Как?!

- Благодари личный досмотр. Надо полагать, ты не убивала хозяина пистолета, который мы нашли при тебе.

- Нет! Но я... не смогла ему помочь... простите.

И ведь правда, Айрис ничего не сделала, чтобы помочь Ковбою и остальным, когда они шли на верную смерть. Она могла что-то сделать, но вместо этого беспокоилась лишь о своей шкуре. И в результате погибли все кроме неё, опять.

- Понятно. Можно спросить, как тебя зовут?

Почти не колеблясь, Айрис назвала своё истинное имя. Интуиция подсказывала что именно его хотела услышать эта дама. И теперь Айрис чувствовала неловкость за то, что в своё время не поделилась им с Кэтрин.

- Значит... это правда, - Айрис уловила слабую дрожь в голосе дамы. - Я спросила лишь, чтобы быть уверенной на сто процентов. Надя, возможно, ты уже не помнишь меня, это естественно.

- Не помню? Кто вы?

- Меня зовут Джулия Кройцер. И... так уж вышло... что я приходилась родной сестрой твоей матери. Понимаю, такое сложно переварить... я-то думала что ты мертва, так что для меня это тоже... неожиданность.

Она всё-таки встретила её, жену Ковбоя. Чувство вины в одночасье стало невыносимым. Сестра матери... если бы руки Айрис могли непроизвольно дрожать, они бы задрожали. От шока и фрустрации девочка не могла пошевелиться, лавина эмоций обрушилась на неё и раздавила как горную козу. Айрис даже не заметила, как оказалась в объятьях новообретённого родственника, который, впрочем, тоже сильно волновался, судя по голосу.

Вокруг неё лишь пустота, и внутри неё пустота.

Глава 4

IV

УРУ-КРЕПОСТЬ

Когда человек отчаялся настолько, что сразу отметает все варианты развития событий кроме худших, даже малейший проблеск надежды воспринимается им с подозрением. И тот же человек едва ли не плачет от радости, когда эта крошечная надежда оправдывается, когда дела наконец-то идут в гору, даже если в следующую минуту отчаяние вновь разинет свою зловонную пасть и сомкнёт челюсти на лице счастливого идиота. Так было и с одной маленькой блондинкой после того, как её оставили ночевать в палате пустой больницы.

Первое что сделала Айрис после пробуждения, это пробное чтение. Хотя благодаря каплям она вновь смогла видеть, разобрать слова в разговорнике не представлялось возможным, строчки расплывались и двоились. Однако как же радостно было вернуть себе зрение, за что стоит поблагодарить друзей. Конечно же, никто не навестил её в больнице, абсурдно было даже думать о таком, ведь все наверняка заняты более важными делами. На мгновение Айрис позабыла, что идёт война.

- Не уверена, что мне нужна семья. Конечно, приятно иметь тётю или дядю если нет других родственников, но это ведь ничего не меняет. Сестра матери, ну и что с того? Совершенно чужой человек, не то же самое, что мама или кузина. Не знаю, всё так сложно...

Будучи единственным пациентом в больнице, Айрис могла свободно разговаривать сама с собой, таким образом снимая излишний стресс, чем она и занималась на протяжении часа. Разумеется, она могла в любой момент встать и уйти, для этого была уже приготовлена износостойкая одежда, висящая на крючке: кожаный плащ и сапоги. Айрис отметила для себя, что архаичная мода Османии производит на неё крайне болезненное впечатление. На данный момент Айрис некуда спешить, и сапоги могут подождать. Быть может, удастся сбежать обратно в Англию, или просто найти какой-нибудь тихий уголок, чтобы там жить, но разве это выход? Нет, конечно, ведь это путешествие затевалось с определённой целью, необходимо только вспомнить эту цель и двигаться к ней. Но Айрис не могла ничего вспомнить, потому что вспоминать было нечего. Она увязалась за Брейвиком по какой-то совершенно дурацкой причине, к тому же, это ведь из-за него она решилась прилететь сюда. Или нет?

- Не помню... да и какая теперь разница? Наверное, я просто не способна жить одна, вот и ищу приключений себе на задницу. Чёртов Брейвик, как же он меня бесит. Ещё и бросил меня в ящике, а сам остался.

Рассмотрев последнюю трещину в потолке, Айрис легла на бок и укрылась одеялом. Вряд ли о ней кто-нибудь вспомнит сейчас, даже эта странная дама. Одиночество явно не входило в список любимых вещей Айрис, она почти никогда и не была по-настоящему одинока, рядом всегда кто-то был. В конце концов Айрис пришла к выводу, что не заслуживает иметь друзей в текущий период своей жизни, когда другие люди заботят её даже меньше чем упомянутая ранее трещина. Если призадуматься, это началось уже давно, во время её жизни в Америке, когда она была киллером.

Первым клиентом стал обычный американский школьник, всеобщий любимец, многообещающий спортсмен, и к тому же отличник. Даже когда угрызения совести с большим опозданием настигли Айрис, она была сосредоточена только на своих чувствах и своём наказании за содеянное. Ей никогда не приходило в голову, что испытывали и до сих пор испытывают те люди, чьи жизни были связаны с этим парнем, и как одна пуля смогла их все разрушить. Айрис только и делала, что жалела себя и питалась чужой жалостью, пусть даже и неосознанно. Можно сказать, что ей и сейчас плевать на чувства окружающих, плевать на родственные связи, плевать на дружбу. Поняв это, Айрис присела и схватилась за голову, не представляя как это можно исправить. Что она должна сделать для того чтобы измениться? Нельзя ведь по щелчку пальцев поменять приоритеты, впитавшиеся с молоком матери. Перенастроить себе мозг - это всё равно что посадить плотоядного льва на шпинатную диету.

- Доброе утро. Одевайся, я покажу тебе город.

Айрис подняла голову и взглянула на открытую дверь: ещё секунду назад там стояла Джулия, а теперь она громко затопала по коридору. В больнице не работало освещение, поэтому разглядеть кого-то в её тёмных застенках не представлялось возможным даже со здоровыми глазами, а ведь Айрис ещё ни разу не видела лица этой женщины. К тому же, не стоит заставлять её ждать, видимо она очень занятой человек, раз не осталась ждать у двери.

С изумлением Айрис обнаружила, что плащ и сапоги идеально подходят ей по размеру, как будто так и было задумано. И хотя перепачканные травой джинсы не слишком хорошо сочетались с объективно милитаристским характером новой одежды, если только не надеть под плащ свитер с высоким воротником, Айрис была довольна и благодарна. Да, ей по-прежнему нужно поменять своё отношение к людям, но это может подождать до окончания экскурсии. Не терпится взглянуть на пресловутый Злой город, как бы ни соответствовал он своему названию.

Злой город в действительности казался негостеприимным. Степной ветер гуляет по разбитым улицам, солнце светит ярко, но почти не греет. Наравне с внутренним состоянием больницы, город-крепость является оплотом не столько повстанцев, сколько разрухи и запустения. И в этом не было ничего удивительного - Ковбой уже упоминал о том, что силы противника обстреливают город на протяжении шести лет. Людей на улице почти нет, зато кошек и собак по округе гуляет великое множество: некоторые из них даже сбиваются в небольшие группы у ступеней сгоревших домов, должно быть, в поисках еды. И эта скорбная картина, приправленная сломанными деревьями, битым стеклом и вездесущим слоем пепла, была лишь половиной Злого города, в то время как всё остальное было скрыто за забором. Линия фронта где-то там, вдалеке, наверное за тем огромным шатром, что возвышается над ограждением. Судя по запаху, это тот самый полевой госпиталь.

- Ты идёшь?

Ковбой говорил, что она снайпер, но даже без этой информации Айрис было достаточно и одного взгляда на свою тётушку, чтобы признать в ней опытного воина, даже слишком опытного. Высокая синеглазая брюнетка в расстёгнутом лёгком комбинезоне стоит в обманчиво расслабленной позе: в карманах она держит не только руки, пятка левой ноги приподнята для быстрого разворота на 360 градусов, глаза выискивают врага в небе и на земле. Впрочем, всё перечисленное меркло в сравнении с самой Джулией.

«Красавица», - Айрис была почти уверена, что произнесла это вслух.

Встретить такую женщину в таких условиях казалось гиблым делом, но вот она стоит прямо напротив Айрис, которая уже успела привыкнуть к худым измождённым персонажам, и, наоборот, мускулистым, с неизменно обветренными лицами. Но Джулия была другой, по-настоящему привлекательной, как спортивная машина. Из-за травмы Айрис физически не могла сфокусировать взгляд и рассмотреть мелкие детали её внешности, она лишь видела, как ярко контрастируют эти прекрасные синие глаза с бледной кожей и тёмными волосами. Сверх этого, чёрная водолазка облегает торс, подчёркивая стройную фигуру.

«Должно быть, она очень хорошо питается, раз так выглядит», - предположила Айрис.

«А ты знаешь, что объективизация тёти это восьмой смертный грех? Кто там о спортивной машине подумал, не ты ли? Стыдно должно быть», - нравоучения внутреннего голоса вырисовывали в голове образ толстого пьяного дальнобойщика, пускающего слюни на соблазнительную красотку, подозрительно похожую на Джулию.

Внезапно Айрис осенило: перед ней же стоит сестра её матери, а это значит, что ей может быть известна судьба родителей. Пожалуй, сейчас именно об этом Айрис больше всего хотела бы поговорить с тётей, пусть это желание и совершенно спонтанное.

- Ты в порядке?

- А? Да, да... то есть... послушайте! Вы не знаете, что произошло с моей семьёй? Где сейчас мои отец и мать, они живы или нет?

- Не так громко. Родители... слишком много чести для них. Обсудим это позже, сейчас не время и не место, - говорила Джулия, голосом ровным и безэмоциональным.

- Я прошу! - настаивала Айрис, - Проделав такой путь, я просто обязана узнать хоть что-нибудь, и я не могу ждать.

Жажда знаний проникла в сознание Айрис незаметно, как простуда.Она сама не заметила, как подошла к тёте на расстояние вытянутой руки - с такой дистанции можно было разглядеть лицо Джулии: её синие глаза полны печали и напрочь лишены блеска, и это при таком сосредоточенном взгляде! Айрис уже видела такой взгляд, но никак не могла вспомнить, у кого именно.

- Тебе лучше не знать. Скажу лишь, что они тебя не ценили, и в итоге потеряли. Сейчас эти люди мертвы, и уже ни на что не могут повлиять. Пойдём, я тебе покажу, где тут можно достать продукты, - погладив Айрис по голове, Джулия развернулась и пошла вниз по улице. Айрис оставалось только следовать за ней, недоумевая.

Как ни странно, продуктовый магазин был открыт и предоставлял совершенно бесплатные овощи и консервы, а также свежую свинину и воду. Генератор день и ночь поддерживал холодильные камеры в рабочем состоянии - ватник продавщицы весь провонял бензином. Пока тётя ждала пока ей принесут кости для супа, Айрис успела заметить, что они тут единственные покупатели.

- А где все люди, они уехали?

- Они отдыхают, - ответила продавщица.

- Отдыхают?

- Да, мы вчера все разгружали грузовики с боеприпасами. Ну, и еду тоже таскали. А людей не видно потому, что все живут в подвалах. Дома-то разрушены.

- А, понимаю.

- Мы тоже отдохнём, но не здесь. Когда закончим с делами, поедем в более безопасное место. Если ты не против.

Айрис была совсем не против, всё-таки у неё не осталось никаких важных дел.

- Скажи, это та самая Надя? - вдруг спросила продавщица. - Так на мать похожа.

- Угу. Ну, мы пошли, - пронзающий взгляд тёти говорил Айрис: «мы не будем обсуждать эту тему, даже не начинай».

С другой стороны, будет невероятно глупо поехать куда-то с такой подозрительной тёткой. Она ведёт себя как старая знакомая, которой прощаются недомолвки, но она не старая, и не знакомая. Убийца, как минимум. Но Айрис не боялась за свою жизнь, в конце концов, у неё тоже за плечами имеется богатый опыт в мокрых делах. И почему это она вдруг согласилась снова быть ведомой? Разве она уже не переросла нужду в покровителе? На данный момент Айрис свободна как никогда раньше, и вольна идти, куда пожелает. Спустя долгие часы метаний от одного вывода к другому, окончательное решение было, наконец, принято: она продолжит своё путешествие в одиночку, даже если придётся оставить позади друзей и родных. Всё равно Айрис пока морально не готова ни к тем, ни к другим, и совсем не желает подвергать их опасности.

- Простите, я не смогу пойти с вами. Я благодарна за помощь, но здесь наши пути расходятся. Для меня будет лучше вернуться в Лондон, мне здесь не место. Берегите себя.

Самой Айрис это прощание показалось излишне формальным, но что сказано, то сказано. Развернувшись, она вышла на улицу и пошла вперёд, без чёткого плана и представления о том, где можно найти помощь. На краткий миг в голове промелькнула идея дойти пешком до Великобритании, но скорей всего ей придётся добираться туда на попутках. Возможно, ей удастся раздобыть транспорт, но в таком случае велик риск заблудиться, если заблаговременно не обзавестись подробной картой местности. Айрис быстро захватила идея побега из Османии, она даже не сразу отреагировала на пальцы тёти, сомкнутые на рукаве куртки.

- Прошу, не уходи сейчас. Знаю, я не вправе тебе указывать, но...

- Но что? Мы из разных миров, тётя. К тому же, я здесь никому не нужна, и не хочу быть нужна. Отпустите меня, - говорила Айрис, не оборачиваясь. Ей уже всё это порядком надоело, все эти войны и цинизм.

- Неправда. Ты нужна мне. И, в меньшей степени, этим людям, - Джулия произносила эти слова шёпотом, на ухо. Тон её голоса едва заметно смягчился, что показалось Айрис немного странным. Как бы то ни было, она уже приняла решение, и будет стоять на своём.

- Извините, не могу.

Айрис не могла понять почему, но ощущения чьего-то дыхания на ухе не казалось ей неприятным. До сих пор телесная память дарила ей исключительно отрицательные эмоции типа панического страха, но было ведь ещё что-то кроме него в её жизни. Так или иначе, Айрис всё же дала тёте шанс переубедить себя, сказала, что выслушает её предложения, если они, конечно, имеются. Джулия же не стала терять время, и перешла сразу к делу:

- Идём в штаб, тебя хочет видеть главный. Постой и послушай, что он тебе скажет, это все твои дела на сегодня. Потом я... хотела бы провести с тобой немного времени, - последнюю фразу брюнетка произнесла вполголоса, снова. Как будто она боится, что продавщица и собаки с кошками услышат от неё праздные речи о семейных делах.

- Ловлю вас на слове. Ведите, - Айрис всё же не хотела подставлять или просто расстраивать тётю, которая помогла ей оправиться от травмы, - Эй, а где Кэтрин? Девочка лет тринадцати, со шрамами.

Айрис совсем позабыла о Кэтрин. Вот кто действительно помог ей выжить, это её надо благодарить за всё.

- Она в госпитале, помогает врачам. Нам как раз по пути.

«Уму непостижимо - ребёнка отправили в такое кошмарное место! Да на мясокомбинате ей и то было бы лучше! А впрочем, учитывая её "увлечения", детский труд в госпитале вполне может быть добровольным. Надеюсь, это не повсеместная практика».

Джулия повела Айрис к воротам перед шатром, у которых уже кто-то тёрся, препираясь с охранником. Несчастный солдат, стоящий прямо перед калиткой с навесным замком и тяжёлой ржавой цепью, активно обсуждал что-то с человеческим телом, присоединённым к огромной синей шляпе.

- А как я могу получить шмотки как у тебя? - спрашивал Форест.

- Что?! Я сочту это оскорблением, ты даже не считаешься членом ополчения! - гавкал ему в ответ парень в камуфляже, явно любящий свою работу больше чем она того заслуживает.

- Тогда дай пройти, у меня там дела.

- Ну, ты, деревенщина! - усмехнулся служивый, - Какие у тебя там могут быть дела? Ты даже не гражданин...

- Форест!

Айрис чуть не сбила с ног своего приятеля, с разбегу заключив в объятья, стоило тому обернуться. Разумеется, они были рады видеть друг друга живыми и более-менее здоровыми.

- А я думал, ты там, - Форест кивнул на шатёр за ограждением, - Мне Шутник сказал, что ты ранена, так я сразу и рванул сюда.

- Как ты вообще очутился в этих краях?

- Это самое... я ведь знал, куда ты направилась. Как с пожаром справился, поспешил за тобой. А кто эта красотка, мама твоя?

Взяв в руки на этот раз уже себя, Айрис познакомила этих двоих и даже проявила каплю уважения к Форесту, ни разу не извинившись за его эксцентричность. Так как Джулию здесь все хорошо знали, пройти мимо охранника не составило никакого труда. Последний проводил замыкающего процессию Фореста недовольным взглядом; Айрис готова была поклясться, что слышала, как он сквозь стиснутые зубы прошипел: «не гражданин». Джулия объяснила туристам, что ветераны первой войны, они же ветераны из регулярной армии, чересчур трепетно относятся к субординации, и иногда перегибают палку.

- Кэт славная малая, вы подружитесь, - говорила Айрис Форесту, проходя мимо окровавленных коек. Она подумала, что могла бы здесь пригодиться. Впрочем, Айрис даже не знает, как идут дела у её первого пациента, так что о карьере медсестры думать пока рано.

И вот она увидела её снова, эту мелкую грубиянку Кэтрин. Она стоит в кругу света лампы накаливания, вытирая руки полотенцем, а позади неё врачи уносят раненого на носилках в задёрнутую шторами операционную. По сравнению с больницей, где из всех углов и трещин выползает чёрная плесень, это место кажется идеальным для работы докторов, жаль только, что ни там ни здесь нет оборудования для качественного лечения, а об электроэнергии и говорить нечего. Айрис мысленно отругала себя за мысль о том, что Кэт пришла сюда лишь чтобы почувствовать себя лучше, помогая людям. Ведь именно такой образ мышления всегда вредил Айрис, к тому же едва ли что-то на этом свете способно заставить Кэтрин чувствовать себя лучше.

- Привет, Кэт, как у вас тут дела? Мне сказали, ты помогаешь.

- У парня в мозгах осколки пули, без обезболивающих он просто умрёт. Его понесли усыплять, Айрис. Или мне лучше называть тебя Надей?

«Кэтрин повзрослела слишком рано, - подумала Айрис, - Такой суровый взгляд при таком милом личике, - прямо в дрожь бросает. И всё же она ребёнок, это хорошо видно по её поведению, манере говорить, тому, как она держится перед взрослыми. Хотя не мне, девятнадцатилетней, рассуждать о её возрасте».

- Извини, я просто уже привыкла...

- Договоришь позже, тебя сейчас главный ждёт, - перебила Кэт.

- Главный? Что-то я не понимаю.

- Надя. Документы, которые ты доставила, очень важны, и Номах, наш главнокомандующий, хотел бы обсудить их наедине с тобой, - произнося эти слова, Джулия встала между Айрис и Форестом, аки неприступная стена, всё ещё держа руки в карманах. Её племянница была, мягко говоря, растеряна.

- Но я...

- Иди. В центре шатра будет люк, ведущий в командный бункер. Вторая дверь направо, постучи три раза, если будет закрыто.

Кроме безжалостных взглядов едва знакомых девушек была в этом мрачном госпитале улыбка друга. Он сказал, что будет ждать, и в случае чего придёт на выручку.

- Только позови, я мигом примчусь! Вот увидишь, я не побоюсь этой дылды!

Айрис тоже улыбнулась, без страха принимая судьбу. У неё есть тот, кто придёт на помощь, и одно лишь это успокаивает сейчас.

- Главный хочет со мной поговорить, да? Что ж, надо так надо. Не скучай тут без меня, Форест. Я быстро вернусь.

Глава 5

V

ВЫБОР

Айрис этого не знала, но бункер, в который она спустилась, располагал разветвлённой сетью складских и жилых помещений, а также старой, но надёжной вентиляционной системой, созданной на случай химической атаки. Своеобразной вишенкой на торте был проходящий через город тоннель для эвакуации раненых. Последних здесь могло уместиться сотни две или три, при жёсткой экономии съестных припасов, многие лежат тут и сейчас, в состоянии, приближенном к смерти. Хорошо это или плохо, эвакуационным тоннелем пока что никто не пользовался.

Дверь в кабинет главнокомандующего была приоткрыта, изнутри доносилась негромкая музыка. Айрис остановилась и закрыла глаза чтобы вспомнить, где она раньше слышала эту пробирающую до костей, словно могильный холод, песню. Спустя минуту, другую ей вспомнился бывший муж Гарольд, решивший однажды сводить молоденькую супругу в театр. Это была какая-то уродская пьеса. Он сдержанно восхвалял сие произведение искусства, Айрис же всё время клевала носом. Тогда ей приснился сгоревший рыбзавод и мёртвая женщина, лежащая в луже крови. Айрис услышала музыку сквозь сон, а когда очнулась, Гарольд сказал ей: «это песня Сольвейг, это её мы слышали по радио. Тебе тогда, понравилось, если я не ошибаюсь». Наверное он думал, что будет очень романтично отнять у Айрис целый вечер ради одной песни.

- Извините, дверь была открыта, - несмотря на это обстоятельство, Айрис всё же постучалась. Музыка стихла сразу, как только она вошла в кабинет.

Полумрак, широкий стол с картой, «Весёлый Роджер» на стене - вот они, покои лидера повстанцев. Сам он восседает, сгорбившись, за тем же столом, напротив выхода. Лица его совсем не видно, однако ясно, что он смотрит прямо на Айрис.

- Садись, - произнёс Номах не угрожающим, но довольно строгим тоном. Присесть Айрис могла только на стул перед ним, словно она угодила в допросную, а не личный кабинет.

Он зажёг настольную лампу чтобы Айрис не промахнулась мимо стула, присаживаясь. Лицо Номаха показалось девушке максимально незатейливым, обычным как картофель: каштановые волосы до плеч, здоровый лоб, широкий нос, большие впалые глаза - в университете таких было навалом. Только вот у студентов не наблюдалось такого грозного, пронзающего насквозь взгляда. Казалось бы, мышцы его лица расслаблены, но глаза преисполнены холодной яростью, и неподготовленный человек при столь скудном освещении мог бы запросто перепутать Номаха с живым мертвецом. Айрис не боялась, только нервничала, да и то лишь самую малость.

- Как дела в Лондоне, или откуда ты там прилетела? - спросил он неожиданно приветливо.

- Э-э-э... нормально? А у вас?

За нервным смешком последовал глухой стук о поверхность стола, накрытую картой - он положил перед собой пистолет Ковбоя.

- Нормально. Вот только один вопрос мучает меня: как звали дочь хозяина этого пистолета. Может, ты расскажешь?

Проверяет, зараза. По счастью, Ковбой успел рассказать о своей семье, как раз перед смертью.

- Линна, дочь от первого брака, - уверенно ответила Айрис, - Она умерла на перекрёстке в родной деревне Ковбоя, где её и...

- Достаточно. Раз вы успели так сблизится со стариной Антонио, быть может, ты знаешь, как он умер?

- Он и ещё двое ребят, Лео и его сын Йован, атаковали заградотряд и погибли. Там ещё был... не знаю, как сказать.

- Говори как есть. Я настаиваю.

- Рыцарь. Там был рыцарь в красных доспехах. Это из-за него они умерли.

На минуту в кабинете воцарилось молчание. Разумеется, сложно поверить в такую дикую историю. Красный рыцарь - что за чушь.

- Ясно, - вдруг усмехнулся Номах, - Дьявол снова вышел на охоту. Он уже какое-то время шастает по полям сражений и убивает всех без разбора. Саурон... мог бы с ним сладить, но он до сих пор ничего не предпринял. Этот рыцарь не занимается ничем, кроме утоления своей жажды крови, война для него - сафари. А что война для тебя, Айрис Шепард?

- Откуда вы знаете моё имя?

- Я навёл справки. Ты ведь даже не знаешь, что тут у нас происходит и кто мы такие, я прав?

- Ну и что, мне плевать. Посадите меня на рейс до Лондона, и мы больше никогда не увидимся.

- Хорошая шутка. И всё же, тебе будет полезно узнать, что твой самолёт разбился над бывшей Республикой Аскольд, ныне Вольной Территорией, успешно отделившейся от Советского Союза, пережившей эпидемию страшного вируса и второй по счёту взрыв на ЧАЭС. ЧАЭС - аббревиатура, сокращение от Чернобыльской атомной электростанции...

Урок истории от лидера повстанцев не входил в список интересных времяпрепровождений, к тому же он начался чересчур внезапно. Если бы Айрис знала заранее, захватила бы из больницы подушку с одеялом. Зевнув во весь рот, она сказала:

- Слушайте, если вы хотели встретиться со мной, то почему не пришли ко мне в больницу? Меня заманили сюда только ради стариковских россказней, я вас правильно поняла?

Слишком поздно Айрис осознала, что накатившая сонливость очень некстати потянула её за язык. Однако, вопреки ожиданиям, Номах не рассердился и не нахмурил брови, смущённый далеко не самым глупым замечанием. Да и чего он ещё ожидал, принимая у себя ослабленную дорогой и травмой девчонку, ведь она даже не выросла в Османии.

- А ты начинаешь мне нравиться. Но не жди, что каждый встречный будет перед тобой хвостиком вилять только потому, что ты такая замечательная. Так поступает, разве что всякая мразь. Я не стал тебя беспокоить только из уважения к твоей тёте, Стрекозе. Она сказала, что тебе нужен отдых, и я его предоставил.

- Вот как... так она действительно моя тётя? Я думала, она шутит.

- Не припомню, чтобы она хоть раз пошутила. Она правда твоя тётя, и тебе следует гордиться этой связью, хотя бы потому, что она в своё время спасла тысячи жизней, забрав сотни. А мне ты понадобилась для одного важного задания, которое может выполнить лишь кто-то вроде тебя.

- Задание? Что ж, это я умею. Только давайте побыстрее, пропустим формальности, - Айрис вдруг почувствовала что беседа с Номахом отбирает у неё слишком много сил. - А я могу рассчитывать на награду в виде билета из этой дыры?

- Окстись, женщина. Покинуть Китайскую Османию можно только по условно досрочному освобождению или истечению срока жизни. Так дела обстоят, и никак иначе. К тому же, лучшая награда - это, как правило, неподстреленная задница. А теперь послушай, что я скажу: секретный шифр на бумагах, которые ты принесла, не соответствует уровню секретности того, что он скрывал от невооружённого глаза. Исходя из содержания текста, подмена тройной защиты на двойную была диверсией, и твоя задача состоит в том, чтобы встретиться с диверсантом, и скооперироваться для саботажа.

- Да что такого в этих документах? - спросила Айрис.

- Что такого... всего-навсего доклад о работе над оружием массового поражения. Мы таких получили за всё время штуки три, но так и не смогли полностью расшифровать... до сегодняшнего дня. Силы противника ослаблены, но вторжение не начать, не имея представления о дальнейших действиях врага.

- Это всё очень интересно, но причём здесь я?

- Я подумал, раз уж твои родители были видными учёными, то возвращение их ребёнка на родину если не произведёт фурор, то некоторой шумихи точно наделает. Порой лучше спрятать шпиона у всех на виду, ты так не считаешь?

«А он действительно навёл справки. Видные учёные, да? Наверняка они какую-нибудь сибирскую язву разрабатывали. Но для кого?»

- Извиняюсь за глупый вопрос, я просто хочу уточнить. Когда вы говорили о возвращении на родину, какую «родину» вы конкретно имели в виду?

- Их родину, советских людей. Их ещё гоблинами называют, но я далёк от всей этой фэнтезийной чуши и не использую это слово. А ты не знала разве? Соболезную, мадам Шепард, соболезную. Но вернёмся к теме разговора: через два дня должен состояться обмен пленниками, тогда-то ты и просочишься в ряды противника. Очень надеюсь, что ты знаешь, как следует вести себя на допросах, ведь в противном случае план сорвётся.

- А если... если я откажусь?

- Хм... ну, если ты сама этого не хочешь, тогда я ничего не смогу поделать, придётся придумывать новый план. Я всё равно хотел заняться этим, а у тебя сорок восемь часов на принятие решения. Ты лучше тренируйся изображать удивление для следователей, и легенду себе выдумай, да поубедительней.

Никогда в жизни Айрис не видела столь приземлённого вояку. Даже Ковбой с его весёлой командой проиграли бы Номаху в умении вести непринуждённую беседу, источая при этом до невероятия ожесточённую ауру. Айрис подумала, что стоит проверить, такой ли он грозный, каким выглядит в полумраке.

- А зачем вам вторжение?

- Не понял.

- Зачем атаковать людей, которых вы можете просто прогнать со своей земли? Я знаю, что у вас еда в дефиците, ваши ребята худые и вечно голодные, у вас даже девушки сражаются насмерть в горячих точках. Разве вам мало смертей?

И тут произошло то, что заставило внутренности Айрис испуганно сжаться. Выслушав её, Номах затрясся в приступе неудержимого хохота, злого и неприлично громкого. Смех разносился по всему бункеру, многократно усиливаясь, и казалось, что над Айрис ржёт целая свора мальчишек переростков, а не один только Номах.

- Сразу ясно, что ты не отсюда, - сказал он, отдышавшись, - Ведь все войны здесь имеют территориальный характер. Когда так много народов живёт на одном большом континенте, да ещё и в таких суровых условиях, самый сильный из них поглощает тех, что слабее него, подкрепляя свои действия идеологией. Так было с Советским Союзом, но теперь целостность тюрьмы народов держится лишь за счёт силового подавления, не всегда эффективного, как ты можешь видеть. К тому же, Айрис... они не люди.

Айрис невольно встрепенулась - последние слова Номаха полоснули её словно раскалённый добела нож.

- Л-ладно, но хотя бы не трогайте гражданских! Понимаю, вам с гоблинами уже никак не договориться о мире, но пощадите женщин и детей, не... как же это... не уподобляйтесь!

Айрис не заметила, как встала со стула. Здесь Номах взглянул на неё исподлобья леденящим душу взглядом, скрестив пальцы перед лицом. В этих глазах не было ничего кроме холодного как сталь блеска.

- Нет, мы всех убьём. Мы войдём в города и начнём заживо сжигать их семьи и разрушать дома, как они делали это с нами. Пощады не будет, мы возьмём на себя этот грех со всей решимостью, без капли сожаления. Так в обиход войдут разгром и кровь, чудовищное станет столь обычным, что матери взирать с улыбкой будут на четвертованных своих детей. Всю жалость истребит привычка к зверствам...

«Что это он бубнит себе под нос? Эй, он же цитирует Шекспира, прямо как... как Джек! Это ведь совпадение, так?»

«Что-то слишком много совпадений в последнее время. Разве ты не замечала, как разговаривают эти люди, как ведут себя? Нам лучше подумать над предложением Номаха, так можно будет узнать побольше».

С разрешения Номаха Айрис покинула бункер, пообещав подумать, как ей посоветовал внутренний голос. В глубине души она знала, что не хочет ввязываться в очередную войну, а тем более выводить её на новый уровень. Погибнет ли меньше людей, если она вмешается в этот конфликт - вот какой вопрос сейчас стоит перед Айрис. Увы, но найти ответ на него можно лишь опытным путём. Она, конечно, не ждала, что Номах прибегнет к какой-нибудь хитрости, чтобы принудить к сотрудничеству, он вообще не воспринимался всерьёз. Теперь, вспоминая этого человека, Айрис представляет лицо Джека, не вызывавшего у неё никаких других чувств кроме жалости. И всё же, он заинтриговал её.

Выйдя из бункера на свежий воздух, Айрис почувствовала, что до сих пор вольна идти на все четыре стороны, а предложение Номаха её нисколько не стесняет. Форест сразу накинулся с вопросами, а получив подробный ответ, спросил, что Айрис будет делать, какое решение примет.

- Извините, - обратилась она к стоявшей рядом Джулии. - Вы, вроде бы, хотели со мной куда-то поехать. Я согласна, но только потому, что мне нужно где-нибудь ненадолго осесть. Вас такое устраивает?

Одобрительно кивнув, тётя пошла куда-то, не сказав ни слова. Айрис уже взяла Фореста за руку, намереваясь разделить с ним досуг, но парень в шляпе застыл как вкопанный.

- Ты чего? Пошли, втроём веселей.

- Даже не знаю, Надя. Мне кажется, я для вас буду пятым колесом, - замялся Форест. - И вообще, Кэт попросила подсобить ей на складе жратвы, а там банок просто выше крыши...

- О чём ты говоришь? Разве ты не скучал по мне?

- Конеш скучал! Просто... у меня тут дела нарисовались, и это, вроде как, надолго. А тебе надобно с тётей побыть, она не меньше меня волновалась о твоём здоровье. Всю ночь от тебя не отходила, а ведь ты её из болота не вытаскивала, и вообще не видела никогда.

Обескураженная Айрис в конце концов пошла вслед за Джулией. Последняя двигалась быстрым шагом, не сгибая ногу, и нагонять её пришлось довольно долго. Её удалось найти во дворе разрушенного жилого комплекса, отпирающую металлический контейнер.

- Что это за страшилище? - спросила она, подойдя поближе к угловатому полукругу, похожему на недоделанный детский рисунок.

- Ракушка. Это такой гараж, - ответила Джулия, освобождая из плена железных листов архаичный, но невероятно красивый мотоцикл с коляской. – Садись как будешь готова.

«Вы только посмотрите на неё - хороша собой, с ней считаются в верхах, валит мужиков сотнями, ещё и мотоцикл водит. Готова поспорить, со времён пансионата она ничуть не изменилась».

Айрис подумала, что, может быть, не так уж плохо иметь крутую тётю. Бесплатная четырёхчасовая поездка по сельской местности наскучила далеко не сразу, и принесла много приятных впечатлений. Когда трёхколёсный динозавр неизвестной марки остановился для дозаправки, Джулия рассказала о том, как стала обладательницей такого симпатяги, смахивающего на одну из ранних моделей Harley Davidson или Royal Enfield, хотя больше всего он напоминал Айрис, опять-таки, детский рисунок.

Эта колымага когда-то годами напролёт стояла у дома её соседей, без двигателя и сиденья. В преддверии войны, у Джулии, тысячу раз проходившей мимо этого байка, появилась безумная идея выкупить проржавевший остов, и использовать его как личный транспорт. И так, однажды уехав из пансионата на каникулы в родную деревню, тётя Айрис приступила к выполнению плана. Недостающие запчасти пришлось выискивать в больших городах, и подключать к работе знакомых механиков, согласных работать за идею. Реставрация отнимала много времени и подчас казалась невыполнимой из-за банальной неопытности и недостатка деталей. Зато окончание работ было сродни воскрешению Лазаря - именно такими словами Джулия охарактеризовала тот волнительный момент, когда байк завёлся впервые за десять лет, а именно столько времени он ржавел под дождём и снегом. И так жалость одной девушки помогла старому мотоциклу вновь выехать на дорогу, и даже пережить всех её друзей и родственников. О последнем обстоятельстве Айрис догадалась уже сама.

В четырёх часах езды от Злого города располагался уединённый хутор, - так называются здешние посёлки, - о котором и шла речь в рассказе тёти. Разумеется, война не обошла его стороной, и на данный момент в нём проживает лишь десять человек, так что все друг друга знают и по необходимости делятся припасами, коих остаётся всё меньше и меньше с каждым годом.

- Еда это самое главное, - говорила Джулия. - На голодный желудок особо не повоюешь, вот и приходится выращивать пищу, даже без гарантии её употребления. Сегодня прилетит ракета, завтра придут солдаты, а послезавтра наступит зима.

- А после послезавтра? - как бы в шутку спросила Айрис.

- После послезавтра не будет, потому что зиму не переживёт никто. В том году мы собрали большой урожай картофеля, отлично шли дела с пшеницей. Но ты даже не представляешь, как быстро всё это исчезает, если не в желудке, то под сапогами гоблинов. Вот так еда и кончается.

- А как же консервы, полуфабрикаты и всякое такое?

- Качество хромает. Свинцом ведь можно отравиться не только из-за пули, продукты в военное время тоже по-своему опасны.

- Ужас, - проговорила Айрис вполголоса. На самом деле она не сильно удивилась качеству османских консервов, в Америке дела с этим обстоят не намного лучше. В этом деле важно знать, так называемую, географию производства готовой еды, то есть иметь представление о финансовом и экологическом состоянии города и штата, где корова превращается в тушёнку. Но здесь, конечно, всё совсем иначе.

Хотя в посёлке преобладал архитектурный стиль той дыры, в которой Айрис встретила Ковбоя, здешние дома куда меньше походят на средневековые конюшни: застеклённые окна, примитивные гаражи со стоящими в них автомобилями, антенны на крышах. Неплохое место для жизни, как ни крути. Жилище Джулии стояло на окраине и отличалось своими размерами - под крышей из металлочерепицы умещалось аж два этажа. По сути это обычный загородный дом, в традиционной для этих земель обёртке.

- Приехали. Я пока загоню мотоцикл в гараж, а ты располагайся. Чувствуй себя как дома.

Окидывая взглядом это очаровательное поселение, Айрис допустила мысль, что она вернулась домой. Но неужели суровая фермерская жизнь привлекательней городской среды? Да, несомненно. А если смерть придёт однажды и сюда, Айрис это нисколько не смутит, хотя бы потому, что безносая чуть ли не всю её жизнь была где-то рядом, дышала в спину и лицо.

- Дом, милый дом...

Глава 6

VI

СЕМЕЙНЫЕ УЗЫ

Айрис ожидали главнейшие прелести цивилизации: современный санузел, электричество, горячая вода, и даже небольшой телевизор, поставленный на американский манер, в гостиной перед диваном. Такому дому можно только позавидовать. Особенно пришёлся по душе второй этаж, где не было ни намёка на сырость и тлен, то был образец домашнего уюта; взять хотя бы широкую кровать, с которой вставать не хочется, или стеклопакеты, защищающие от холода не хуже тяжёлого одеяла. Однако странно что кровать всего одна на весь дом. Возможность спросить об этом подвернулась с возвращением тёти.

- Ну так это даже не мой дом, - спокойно отвечала Джулия, слегка улыбнувшись.

- Как это не ваш?

- Бывшая холостяцкая берлога одного знакомого типа. Бывшая потому что он умер много лет назад, и теперь дом свободный. В хлеву, разумеется, нет скотины, он давно заброшен. Зато я каждый год приезжаю в это место, восстанавливать силы... ты чего покраснела?

В трудоёмком процессе смывания с себя присохших грязи и крови, Айрис не могла не заприметить в душевой кабине один интересный элемент: то была чёрная краска для волос, причём импортная. Буквы на этикетке не прочесть, но это определённо флакон с краской.

«И зачем уничтожать свои волосы этой химией? Не думаю, что это хоть как-то поможет слиться с толпой, её разве что слепой не узнает...»

Нахлынувшее вдруг чувство дежавю заставило Айрис оцепенеть. Тупо уставившись в одну точку, она вспоминала собственный опыт общения с чёрной жижей, и то, что ему предшествовало. Может ли быть, что Джулия не просто меняет внешность? Абсурд, вряд ли ей свойственны бессмысленные поступки, и она уж точно не похожа на ту, кто испытывает угрызения совести.

«Дура, посмотри на обороте - краска мужская. Небось холостяк наш был старичком, который шлюх сюда возил. И к чему были все эти драматические размышления, спрашивается», - встрял внутренний голос.

- Просто воспоминания нахлынули, ничего страшного. Ничего страшного, ничего страшного, - повторяла Айрис, пронзая ногтями кожу на плечах.

«Лучше бы ты сдохла, безмозглая сучка. Ты должна была сдохнуть».

Остаток вечера Айрис держалась отстранённо. Тётя пока не стала заморачиваться с приготовлением супа, и разогрела на плите консервы. Она тоже была не слишком разговорчива, наверное, потому что до сего дня гостей в этом доме не было ни разу. Спать легли уже в девять вечера, сразу после просмотра одного старого фильма про картографов и медведя-людоеда; кино было на удивление красноречивым, и Айрис удалось понять его смысл даже без разговорника и комментариев тёти, хотя они тоже сильно помогли.

«Всё-таки странно, - размышляла Айрис, лёжа с Джулией на одной кровати, спина к спине. - Мне кажется, я никогда не смогу с ней заговорить, между нами словно невидимая стена. Это из-за Ковбоя... или потому что незнакомая женщина притащила меня в берлогу мёртвого бабника, а теперь ещё и спит со мной в одной комнате? Да уж, удался денёк».

Айрис даже не знала, что она за человек, эта Стрекоза Джулия. С целью выяснить это, она далеко не сразу собралась с силами, но всё же задала вопрос, с которого явно не стоило начинать общение. Она спросила о румынской границе, и о том, что там произошло.

- Любил же он об этом трепаться, - с усмешкой проговорила тётя, включая настольную лампу. - Антонио был не первым человеком, кому не повезло нарваться на одержимого местью снайпера.

- Одержимого местью?

- Да. Но пока он охотился на своих врагов, я охотилась на него. Я тогда ещё не знала, что преследую своё отражение, ту версию меня, которая дошла до финиша.

- Не понимаю.

- Это сложно объяснить. Мне тогда потребовались всё моё упрямство и сила воли, чтобы нагнать и уничтожить убийцу. Я позволяла ему проливать столько крови, сколько требовалось мне для того, чтобы оставаться незамеченной. Дело в том, что убивая членов семьи Антонио, одного за другим, он скорей всего проверял, не следит ли за ним одна юркая стрекоза.

- Но как можно...

- Я могла вообще ничего не делать, и просто подождать, пока он не выйдет из укрытия, на что я потратила бы ещё несколько дней. Но в тот момент когда мой палец нажал курок, в голове уже сложилась картина.

- Картина?

- Угу. На месте снайпера я видела ту Джулию Кройцер, что в погоне за местью превратилась в демона. Я тоже охотилась на людей, нередко доводя их до полнейшего отчаяния, а порой и до самоубийства. Охота настойчивостью - это игра, ставки в которой высоки, а игрок в итоге не получает ничего, даже простого удовлетворения... и это после стольких-то усердий. День за днём, ночь за ночью, ты выслеживаешь врага, выполняя боевую задачу, а когда настаёт момент истины, растягиваешь удовольствие. Надя, ты понимаешь, зачем я всё это тебе рассказываю?

Надя понимала, но немного по-другому. Сейчас рядом с ней сидит её взрослая версия, только намного более женственная, успешная и профессиональная. Такой Айрис представляла себя в юности, такой хотела вырасти, даже не зная, через какой ад должен пройти человек ради этого. Как ни старайся сохранять рассудок, рано или поздно что-то сломается в тебе, и вот ты уже отстреливаешь гражданских словно дичь, даже не получая от процесса никакого удовольствия. Жажда мести способна превратить человека в демона. Джулия поняла это и вовремя очнулась. Однако... рассказ Джулии подозрительно хорошо совпадает с теорией об одном единственном снайпере, убившем семью Ковбоя. Айрис, конечно же, могла сказать это вслух, назвать тётю психопаткой, но не имела на это права. Ни одного человека она не назовёт этим отвратительным словом, только не после того, через что ей пришлось пройти за все эти годы.

- Я понимаю, кажется. Тётя, можете не волноваться, я не пойду по вашему пути. И уж точно не буду вас ни в чём винить. У меня самой руки по локоть в крови, и я до сих пор не могу примириться с прошлым, но теперь мне стало немного легче. Если вы находите в себе силы жить с таким грузом, то я тем более найду.

От смущения Джулия слегка порозовела.

«Ну, не такой уж это и груз. Ты вот считаешь хлеб, который съела за всю жизнь?» - подумала Джулия, но вслух произнесла не такую жуткую фразу, она и вовсе решила унести её с собой в могилу.

- В тебе больше мужества, чем я ожидала. Может даже, больше чем у Кэтрин.

- А что с Кэтрин?

- Мы с ней давно знакомы. Моя группа нашла её с братом в подвале их собственного дома, после авианалёта. Ты бы это видела, Надя. Везде огонь, чёрный дым, земля трясётся так сильно, что ты падаешь и не можешь встать... а где-то, посреди всего этого, простые люди стараются выжить любой ценой. Мать Кэтрин и Витольда была с ними в том подвале, когда мы их нашли.

На минуту Джулия замолчала, уставившись в пустоту.

- Люди стараются выжить любой ценой, даже не задумываясь, стоит ли оно того. Во время войны для штатских, не могущих или же не умеющих сражаться, первоочередная задача состоит в поиске еды, потому что её всегда не хватает. Как долго ты можешь обходиться без пищи, Надя? Неделю, месяц? К сожалению, дети умирают от голода намного быстрее, но Кэтрин тогда выжила.

- К чему вы клоните?

- К тому, что для выживания и без того голодным детям нужна мать, и она была рядом с ними, пока не умерла от цинги. На тот момент Кэтрин и Витольд голодали уже некоторое время, так как были заперты в подвале без возможности самостоятельно выбраться. И вот когда мы наконец спасли их, тело матери было ими частично съедено.

- Это... это...

- Настоящее чудо. Чудо, что Кэтрин не сломалась. Чудо, что после этого кошмара она осталась ребёнком. Чудо, что в последствии она не отказалась от еды.

Айрис встала с постели и подошла к окну. Одёрнув занавески, она устремила взгляд в ночное небо. Мысли о Кэтрин рвали у неё сердце из груди, но кроме горя было место и счастью. Джулия права, Кэт - сильная девочка, раз уж прошла через ад и потом вступила в армию повстанцев. Айрис всё больше восхищалась выдержкой и стойким характером народа Вольной Территории. И не меньше ужасалась.

«Это не может быть правдой. Как можно съесть родную мать? Как можно после такого сохранить рассудок, будто ничего и не было? Вот уж действительно чудо. Или же она просто врёт мне, эта подозрительная тётка? Очевидно ведь, что она соврала про снайпера».

«Она убийца, маньячка, военная преступница. Обманщица».

«То есть, такая же как и мы. Господи, бедная Кэтрин! Как такое вообще могло произойти?».

Джулия встала с кровати и подошла к Айрис. В эту минуту ей хотелось лишь обнять блудную дочь покойной сестрёнки, ставшую для неё знаком судьбы, надеждой на что-то иное, что-то светлое. Разумеется, гордость не позволит ей рассказать об этом, чёрта с два она даст слабину. Джулия решила пока не загружать голову Айрис и не давать ей повода видеть в тётушке живого человека с чувствами и мечтами. Её объятия были нежными, даже робкими.

- Почему вы так откровенны со мной, тётя Джулия? Не понимаю, чем я заслужила такое доверие, что вы сразу о себе всё рассказали. Почему?

Айрис на самом деле не закончила последнюю фразу - она хотела спросить «почему я». Мало того, что она не до конца доверяла тёте, было очень сложно, практически невозможно воспринимать всех этих людей как равных. Айрис не знала, может ли она вообще стоять рядом с ними, болтать о мелочах, выпивать, водить элементарную дружбу. Они для неё слишком сильны. И всё же, почему Стрекоза Джулия относится к ней как к родному человеку, хотя они так давно не виделись.

- Потому что я люблю тебя.

Айрис бросило в жар. Ещё утром эти слова были бы для неё пустым звуком, достойным лишь усмешки. Насколько она могла помнить, ни разу ей не говорили столь приятных слов, в том числе она сама. Даже подумать о том, что кто-то может испытывать к ней тёплые чувства, было невозможно. И сейчас Айрис была счастлива, как будто только что выиграла в лотерею жизни. В правдивости слов Джулии она не сомневалась, потому что не хотела сомневаться, такая возможность даже не рассматривалась. Неужели она нашла, наконец, человека, которому может полностью доверять, а кому ещё можно довериться, если не члену семьи?

Следующий день выдался на удивление спокойным. Утром Айрис и Джулия (в основном Джулия) собирали дикорастущий картофель для супа, вслед за этим ходили знакомиться с соседями, с целью одолжить у них немного овощей. Муж Гарольд охарактеризовал бы жителей хутора как «невзрачное деревенское быдло» и попал бы в самую точку. Однако в отличие от одного престарелого кенсингтонского сноба, живущие здесь люди оказались исключительно добрыми и отзывчивыми.

Джулия редко улыбалась, это происходило лишь в те минуты, когда кроме Айрис вокруг не было ни души. Например, когда они вдвоём стреляли по пустым консервным банкам из духового ружья, и когда соседский кот вдруг начал тереться об её ногу, выпрашивая еду. Айрис тоже улыбнулась, потому что ей вспомнилась физиономия ныне покойного Йована, юного ценителя прекрасного пола. Но тут же больно кольнуло воспоминание о Кэтрин.

«Надо было пойти к ней, и силой затолкать в коляску байка», - подумала Айрис.

День закончился починкой старой линии электропередач, одной из последних сохранившихся в целости за годы войны. Гоблины до сих пор не разбомбили местную электростанцию, неизвестно почему. Но даже если это и произойдёт в ближайшем будущем, селяне уже запаслись генераторами и топливом для них. Роль Айрис в замене старых фарфоровых изоляторов была незначительна, и состояла лишь в их транспортировке и передаче в руки мастера. Он просил передавать ещё и пиво, но тётя благоразумно запретила это делать.

* * *

Ближе к ночи Айрис и Джулия вернулись домой после долгой прогулки по пересечённой местности. Это не считалось походом, потому что они не захватили с собой никаких вещей и нигде не разбивали лагерь. До наступления темноты лес не казался зловещим, скорее приятным: просторная, залитая лучами заходящего солнца дубовая роща вызывала у Айрис необъяснимое чувство ностальгии. Однако в свете луны эта роща превратится в такое место, где скорей всего можно повстречать привидение, это будет очень скоро. Тётя, конечно же, шутила, рассказывая по дороге истории о призраках, бродящих среди дубов, и всё же Айрис на всякий случай взяла её за руку, а когда показался дом, перешла на быстрый шаг, и первая вошла внутрь. У неё были свои причины верить в привидений.

Не сразу Айрис заметила, что тётя до сих пор не вошла в дом. Лишь переодевшись, поднявшись в спальню и взяв в руки увесистый том «Войны и мира», которую часто использовала вместо снотворного в бытность свою студенткой, она поняла, что до сих пор не услышала стук шагов в прихожей. Так как в последние годы излишняя тишина в доме стабильно действует Айрис на нервы, она отложила книгу и медленно спустилась вниз по лестнице, даже не окликнув Джулию. В висящем на стене зеркале отражалась парадная дверь, она хорошо просматривалось с вершины лестницы - кто бы ни повесил там это зеркало, то было весьма предусмотрительно. И вот, кто-то зашёл внутрь, дверь противно заскрипела.

«Слава богам, это она. Стоп, с ней ещё один человек!» - Айрис толком не видела лица Номаха, и только по голосу поняла, что это он заглянул на огонёк к её тётушке.

- Можешь не накрывать на стол, я надолго не задержусь, - говорил Номах.

- Никто ваше величество и не задерживает, плебеи в это время спать ложатся.

- Да брось. Опять хочешь разозлить меня, чтобы уйти от разговора?

- У меня получается?

- Не в этот раз. К чему тебе прятаться в этом роскошном замке в такое время, ты разве не понимаешь, что стоит на кону?

Джулия стала подниматься наверх, она поднимается быстро. Шкаф с одеждой был ближе всего к выходу, в нём Айрис и спряталась, сама не зная зачем. Очень скоро в спальне прибавилось народу, впервые за много лет.

- В «этом роскошном замке» я отдыхаю с племянницей. Хотелось бы продолжить это делать, желательно без посторонних.

- У неё, между прочим, тоже есть обязательства. Ты можешь прятать её в своей хибаре, но это не продлится долго, и ты это знаешь.

- Думаю, ты уже достаточно задержался. Идём, я тебя провожу.

- Ты изменилась после того случая. Только я не пойму, в какую сторону.

- В лучшую, ваше величество, в лучшую.

- Всё шутишь... Хотя бы пообещай поговорить с ней об этом, иначе получится, что Ковбой погиб зря.

- Как раз это на него очень похоже. Или ты уже забыл, каким он был кретином ещё тогда, в пансионате? Ладно, я подумаю об этом, если ты сейчас уйдёшь...

Заслышав отдаляющиеся шаги, Айрис смогла спокойно вздохнуть. Удивительно, как тётя Джулия общалась на равных с предводителем повстанцев, а он пасовал перед ней. Ещё бы понять, о чём они там говорили, какие обязательства есть у Айрис и перед кем.

«Зачем нам это знать, не лучше ли блаженное неведение? Мы так хорошо проводили время, пока не объявился этот тип. Неужели ему так сильно нужна наша помощь, этому говном командующему?»

- Не пора ли уже выйти из шкафа?

Айрис не слышала, как тётя вернулась в комнату, и оправданий для столь долгого пребывания внутри предмета мебели у неё не нашлось. После короткой беседы с Номахом Джулия явно была не в самом лучшем настроении, это было видно по её остекленевшему взгляду, какой появляется в те зловещие минуты прозрения, когда реальность вытряхивает из человека все нежные чувства, оставляя лишь жгучую тягу к насилию. Айрис было что спросить у тёти, но все вопросы она решила оставить на потом, то есть до утра. И, несмотря на готовность Айрис проваляться в постели всю ночь без сна, ощущая спиной напряжение, исходящее от соседки по комнате, гроза прошла мимо.

- Вы скучаете по Ковбою? - робко спросила Айрис, почувствовав как её заключают в объятья. От тёти пахло чертовски приятно.

- Какой в этом смысл? - прошептала Джулия, уже засыпая.

Другого ответа Айрис и не ждала. Погибших пусть оплакивают те, у кого есть на это время, кто не привык видеть смерть на каждом углу. Почему-то в груди Айрис вдруг вспыхнул огонёк презрения к таким людям, а когда он погас, на его месте остались тлеть горячие угли.

«Но ведь Джулия не сказала «нет». И как это понимать?» - думала Айрис прямо перед тем, как провалиться в сон.

* * *

Новый день наступил быстро, трудности тоже не заставили себя ждать. Первое, что увидела в этот день Айрис, разлепив веки - роскошное, немыслимое при таком скудном рационе, спортивное телосложение Джулии Кройцер. Айрис видела упругие полушария грудей, ещё этой ночью прижимавшихся к её плечам; видела четыре чётко очерченных кубика пресса, и, что самое невероятное - вертикальную белую линию на животе.

«Это просто невозможно. Если это именно то о чём я думаю... она, наверное, в спортзал ходит. Она вообще человек?!»

Шрам быстро скрылся под чёрной тканью, сигнализируя Айрис, что неплохо бы сейчас притвориться спящей. Тут есть о чём задуматься: за всё время путешествия ей не повстречался ни один врач, так что нельзя утверждать наверняка, но по крайней мере, в маленьких городах медицина серьёзно пострадала от затяжной войны; но даже если допустить, что кесарево сечение Джулия делала не себе сама, а в Северном, где наверняка есть роддом, Айрис не могла понять, как она может так хорошо выглядеть, когда шраму на её животе не дать больше года.

«Смешно. Иногда я забываю, где нахожусь. Здесь человек либо превозмогает, либо умирает», - сообразила она наконец.

« Как ты помнишь, разрезать надо мышцу пресса вдоль, потом зашить ее так, чтобы женщина не осталась инвалидкой, неспособной до конца жизни сгибаться. Под мышцей живота находятся метры кишок под большим давлением, которые буквально выпрыгивают как конфетти из коробки как только ты убираешь сдерживающий их пресс, притом кишки эти нельзя повредить, ведь из них польется кал, который смешавшись с кровью вызовет сепсис, что равносильно смерти, и только потом видна матка с ребенком. Интересно, это происходило в том бункере, или в этой стране всё-таки есть нормальные больницы?»

С некоторой тревогой Айрис обнаружила у себя в носу кровь, но уже через минуту забыла об этом. Любопытство подтолкнуло её спросить за завтраком о шраме, только как можно более деликатно, по-британски. Консервы не располагали к беседе.

- А у вас есть дети? - как бы невзначай обронила Айрис назревавший полтора часа вопрос. Всё это время она не переставала удивляться тому, как хорошо Джулия сложена, подтянута и рельефна, но при этом женственна. Она точно не человек.

- Хе. Ты кроме Кэтрин хоть одного ребёнка видела с тех пор, как прилетела к нам? То-то же. А ей просто повезло родиться... живой и здоровой, - Джулия не переставала есть своё рагу, пока говорила. Чего уж там, она даже улыбалась.

«А вашему ребёнку... не повезло родиться мёртвым», - заключила Айрис, заодно решив эту тему больше никогда не поднимать. И теперь, когда она поняла какие мрачные перспективы открываются перед жителями Вольной Территории, предложение Номаха стало чуть менее диким.

- Так зачем он приходил вчера?

- Хотел призвать меня обратно. Гоблины собираются наступать, вот ему и понадобилась моя помощь - пострелять генералов.

Ковбой нашёл доклад о разработке супер оружия, который подкинул шпион, затем Номах предложил Айрис встретиться с этим шпионом для последующей совместной работы, а когда она не согласилась, он, должно быть, специально пришёл ночью домой к Джулии, чтобы блондинка смогла понять - для победы ему требуются все люди, и прокрастинация ни к чему хорошему не приведёт. Так это или нет, Айрис больше не могла сидеть сложа руки. Её товарищи умерли не для того, чтобы она сидела тут и пила чай со своей тёткой, живым олицетворением прошлого, настоящего и будущего их раздираемой войной родины. Если своим вмешательством Айрис поможет хотя бы на день приблизить окончание этого ада, оно того стоит. Так она попросила Джулию отвезти себя обратно в Злой город, и как можно быстрее. Тётя не спешила с ответом, сперва она помыла посуду и хорошенько обдумала слова Айрис. Она очень дорожила племянницей, мысль о том, что она может подвергнуться опасности не давала покоя с момента их встречи. Джулия вернулась за стол, готовая обсудить поднятую тему, но не дать согласие.

- Ты понимаешь о чём просишь? Если ты отправишься во вражеский тыл, неизвестно, что тогда произойдёт. Я не хочу тебя потерять.

Слегка подавшись вперёд, Айрис взяла Джулию за руки (даже под искусственной кожей, её протезы казались необычайно холодными), и посмотрела ей в глаза со всей серьёзностью, какую была способна выразить взглядом.

- Со мной всё будет в порядке, обещаю. Я и не из таких передряг выбиралась, и меня не так-то легко убить. И я уж точно не могу позволить себе сидеть без дела, когда вокруг умирают люди. Прошу, тётя Джулия, позволь мне уйти.

Даже будь она вправе что-то запрещать или разрешать, Джулия не могла отказать Айрис в её просьбе. К тому же, ей было стыдно за себя, укрывавшую дорогую племянницу от обязательств, что тяжким грузом свалились на плечи. Возможно, в последний раз Стрекоза позволила эмоциям взять верх над здравым смыслом.

- Хотя бы доешь свой завтрак перед отъездом, - с улыбкой сказала она.

- Спасибо...

- И посуду помой. И проверь масло у байка. Да, и переоденься.

- Есть, мэм!

Уже через полчаса мотоцикл завёлся со второй попытки и тронулся в путь, везя на себе двух единственных в округе англоговорящих девушек. Встречный ветер трепал волосы и заглушал шум двигателя, бесконечные ямы на пути заставляли Айрис до конца поездки сидеть, крепко вцепившись в коляску. Дабы улучшить сцепление с дорогой, было решено не сильно подкачивать шины, а уровень масла, к счастью, был в норме, ведь восполнять его пока что нечем - Джулии придётся ехать за ним аж в Северный город и там выполнить какое-нибудь мелкое поручение для магазина автозапчастей чтобы получить желаемое, потому как платить ей за него абсолютно нечем.

Чем дольше Айрис всматривалась украдкой в лицо этой красивой и смелой женщины, тем больше восхищалась ей. Всем бы низеньким безруким блондинкам быть такими же сильными как Джулия, или хотя бы вполовину такими же решительными и хладнокровными. Некоторым из них ещё предстоит вернуться с вражеской территории живыми, прежде чем их станут так же уважать, как Номах уважает Джулию. Когда-нибудь они перестанут быть обузой для всех.

Глава 7

VII

ПРИБЫТИЕ

Как и говорил Номах, проникновение в тыл врага должно состояться под видом обмена пленными. Внедрённые агенты получили сигнал и подготовили всё для этой операции. Перед отправкой в обитель злобных тварей Айрис пришлось заучить свою легенду, аккуратным почерком написанную на бумажке. Отдых положительно сказался на зрении, и она даже посмеялась над тем, какое удовольствие ей приносит чтение столь мелкого шрифта, нацарапанного на листке из блокнота чёрной ручкой. Успешно зазубрив две колонки текста, Айрис поспешила проводить тётю. Она не могла взять с неё слово не влезать в передряги и не выполнять никаких опасных заданий, так что просто попросила оставаться в живых до их следующей встречи и особенно после неё.

- Вот тебе один совет на будущее, - говорил Номах. - Бойся Саурона. Если вы встретитесь, не смотри ему в глаза и не разговаривай.

Ещё он пообещал через неделю выслать за Айрис её друга Фореста, который так и рвался пойти вместе с ней. Разумеется, парень не может присутствовать во время обмена, рядом с Айрис будут стоять лишь конвоиры.

- Они устроят тебе личный досмотр. Ты, впрочем, можешь оставить себе пистолет, но патроны храни отдельно.

Ровно в полночь Айрис погрузилась в чёрный седан, похожий на те модели «Бьюика» из сороковых годов, с круглыми фарами; старина Гарольд, держал один такой в личном гараже, но ездил на нём только на самые важные встречи, коих на памяти Айрис было немного. Машина двинулась на восток, в сторону, так называемого нейтрального коридора, где не был нарочно убит ни один солдат.

Блокпост располагался в трёх часах езды от Злого города, он был похож на обычный КПП примерно так же, как подводная лодка похожа на каноэ. Высокая бетонная стена с колючей проволокой и противотанковыми ежами растянулась вдоль периметра, и только смотровые вышки возвышаются над ней. В стене есть ворота для транспорта и дверь для пешеходов.

Обмен проходил под дулами ружей войск химзащиты, солдат в чудных комбинезонах с противогазами. Водитель сказал Айрис, что это будет уже сорок пятый обмен в этом году, и его скорейшее завершение с нетерпением ждут все присутствующие здесь люди. Невыразимые муки, через которые прошёл скованный мужчина, находясь в плену у гоблинов, на момент освобождения полностью утратили свою значимость, больше он на фронт не вернётся. Что действительно важно, так это разобраться со скучной донельзя процедурой обмена. Айрис и десяти минут не простояла у ворот блокпоста, но давящая атмосфера уныния и безысходности уже успела просочиться в неё, подобно мозговому паразиту. Теперь единственное, о чём Айрис могла думать - как бы поскорее пройти через этот кошмар, не свихнувшись в процессе.

На османской границе действует карантин. Номах умолчал об этом из опасения отпугнуть Айрис и правильно сделал. Строгие люди в защитных костюмах отвели девушку в пункт санитарной обработки, соединённый коридором с дверью для пешеходов, где подверглись привычному для таких мест обеззараживанию, затем прошли через взрывобезопасную дверь и остановились перед закрытым шлюзом. Сопровождающие Айрис люди остались по другую сторону двери, а сама она оказалась заперта в узком и тесном пространстве.

- Оружие и личные вещи положите в диспенсер под номером «1», - вдруг донеслось из правого верхнего угла, где находилась камера наблюдения. - Одежду и обувь положите в диспенсер под номером «2». На выходе вы получите всё обратно.

Айрис повернула голову влево: из стены с характерным звуком выдвинулись пронумерованные лотки, глубокие и длинные, прямо как в морге. Воодушевлённая (и не в меньшей степени озадаченная) тем, что ей вернут пистолет, Айрис без вопросов сняла с себя одежду, аккуратно сложила пополам и сунула в свинцовый лоток. Как только диспенсеры исчезли в стене, шлюз отворился, а чей-то гнусавый голос попросил Айрис пройти дальше. За шлюзом была ослепительно белая комната, в центре которой стояло то, что Айрис поначалу приняла за газовую камеру.

- Ступайте строго по жёлтой линии перед вами.

Голос принадлежал всё тем же безликим людям в скафандрах, в этот раз сидящими за прозрачной стеной: два одинаковых человечка сидели перед микрофонами, точно полицейские на опознании. Один из них жестом подзывает Айрис внутрь комнаты, но входить ей совсем не хочется. Однако единственный шанс получить назад свои тряпки - это пройти дальше, преодолев смущение.

«Как ни странно, это не так же унизительно, как пользоваться общественным душем», - отметила Айрис, вспомнив футбольную команду и беспардонную группу Белки.

- Проходите, - сухо произнёс второй наблюдатель.

Представив, как глупо она будет выглядеть, на ходу прикрываясь руками, Айрис выдохнула и шагнула на широкую жёлтую линию. Ещё шаг, и ещё один... невероятным усилием воли она заставила руки не двигаться, жаль что воля не распространялась на туловище. Айрис представила себя на обычном медосмотре, с той лишь разницей, что врачи здесь отпускают комментарии по поводу её «милого носика», покрасневшего как помидор лица, и стройной фигуры. Финиш в виде страшной газовой камеры отнюдь не помогал успокоиться.

- Зайдите в камеру и сядьте в специальное кресло.

Шлюз камеры открылся, и Айрис увидела цельнометаллического монстра, больше напоминающего изощрённый инструмент казни, нежели кресло. Инстинкт самосохранения едва ли не кричал о том, что в камеру заходить не стоит.

- А... а зачем это? - спрашивает.

- Кресло Крамера, - бормотал в ответ гнусавый астронавт, не забыв тяжело вздохнуть, - в автоматическом режиме выполняет полную санитарную обработку.

- Обработку? От чего вы хотите меня обработать?! - здесь Айрис всё-таки прикрыла срам, не решившись зайти внутрь камеры.

- Иннокентий, зачитай ей бумажку.

- Угу. Кхе-кхе! В целях нивелирования биологической угрозы, все новоприбывшие проходят так называемую, процедуру очистки, обязательную для всех. В число устраняемых креслом Крамера угроз входят:

Болезнетворные бактерии; Вирусы; Блохи; Вши; Лобковые вши; Ленточные черви и другие паразитические организмы.

Также аппарат возьмёт у вас небольшой образец крови для анализа. Ещё остались вопросы?

Айрис почувствовала, что её вот-вот стошнит.

- Вы... обреете мне голову? - спросила она, тяжело дыша.

- Но сперва вымоем с шампунем от блох, так что больно не будет, - утешил её гнусавый тип.

«Да чёрта с два я позволю так над собой издеваться. Это же бред сумасшедшего!»

Айрис собрала волю в кулак и перешагнула порог камеры. Её тут же попросили положить руки на подлокотники и откинуть голову, как только она сядет в кресло, именно в таком порядке. Так как Айрис всё же не была полной дурой, сперва она внимательно изучила кресло.

«Судя по форме углублений на этой штуковине, я буду полностью обездвижена. Если бы я знала как оно работает, было бы намного легче что-нибудь придумать. Так, если откину голову, как сказал тот мужик, из щели выскочит что-то вроде скобы, как в кино».

Вишенкой на торте стал жутковатый шлем, подсоединённый к изголовью кресла. Обладая ничтожными знаниями о своём новом противнике, Айрис сделала то, что сделал бы любой другой на её месте, а именно: изменила последовательность действий, к которым её принудили. Она откинула голову, и, не опуская рук, подставила ладонь так, чтобы скоба в неё упёрлась. Так всё и произошло - дугообразная железка со свистом врезалась в протез и пробила кожу, задвинуть её обратно не представлялось возможным, только сломать. Последнее действие Айрис совершила с риском для жизни - обломок едва не пронзил ей шею.

«Всего лишь царапина, Айрис. Всего лишь царапина, мать её» - успокаивала она себя.

- Простите, мы вообще-то ждём, - гнусавый повысил голос, а это значит, что они не видят Айрис, и что внутри этой пыточной нет никаких скрытых камер, это хорошо.

Айрис просидела почти пятнадцать минут с прижатым к груди подбородком, пока из шлема ей на плечи лилась вода, а конечности атаковали лазеры с иголками. Было больно и щекотно, но оно того стоило - выйдя наружу, Айрис получила назад свою одежду, теперь чистую и пахнущую лимоном. Астронавты проглотили сказку о неполадках с фиксатором шеи, в которых Айрис, конечно же, не виновата, и пропустили её дальше, ведь их смена вот-вот подойдёт к концу.

- У вас очень странный спа-салон, - пошутила Айрис.

- Автобус отвезёт вас в город. Заходите к нам ещё, будем вас ждать с нетерпением, по понедельникам у нас скидка на педикюр!

От души посмеявшись, мучители попрощались с девушкой, а она даже не злилась на них, так как самое трудное было уже позади. Одиноко стоящая у разбитой дороги автобусная остановка, она же общественный туалет, словно дожидалась прибытия Айрис. Вокруг не было ни души, только серая пустошь и лавочка под козырьком, стоящая рядом с заасфальтированным скоплением дыр - именно так Айрис охарактеризовала то, по чему будет ехать её автобус.

- Срань болотная...

Тяжело вздохнув, она села на лавку. От многочисленных прививок и богомерзких лазерных эпиляций тело плохо слушалось, а кожа на руках приобрела стойкий запах палёной резины. Вдруг, откуда ни возьмись, с осыпающегося козырька остановки слетела маленькая птичка и приземлилась прямо напротив Айрис. Она сразу узнала в пернатом красного кардинала, который не водится в этих местах, и оттого странно видеть его здесь. Чёрно-красная птица смотрела на Айрис, не отрываясь и практически не шевелясь.

- Привет, дружок.

Даже если бы кардинал умел говорить, он бы всё равно не успел поприветствовать Айрис в ответ - его спугнул приближающийся автобус. Ржавый драндулет цвета неба и облаков резко затормозил перед глубокой ямой, рядом с которой сидела птица. Внутри никого не было кроме кондуктора и водителя, таких же облезлых и старых, как сам автобус.

* * *

Маленький сморщенный мешок с костями всучил Айрис бумаги для заполнения и чёрную ручку. Оказывается, мигрантам нужно сперва зарегистрироваться, и только после этого им дозволено ходить по улицам османских городов, носить оружие, и дышать одним воздухом с горожанами.

- Заполните поля на вашем родном языке и отнесите бумаги в почтовое отделение. Через сорок восемь часов вы должны получить гражданство и пособие, тогда же за вами явится куратор, - говорил старик, слегка пошатываясь перед левым рядом сидений и держась рукой за поручень.

- Что ещё за куратор?

- О, это... человек, который... это самое... В общем, не волнуйтесь.

Такой ответ лишь сильнее разволновал Айрис, не уверенную в успешном проникновении во вражеский тыл. И хотя каждый из трёх бланков дублировался на английском языке с другой стороны листа, писать на них что-либо в трясущемся и подскакивающем на кочках автобусе не представлялось возможным. С божьей помощью, Айрис удалось заполнить все поля за десять минут до окончания поездки, благо промежутки между ямами были ровными, хоть и не позволяли написать длинное предложение из-за своей безбожно короткой протяжённости.

Долгожданная высадка прошла на окраине города, именуемого Омском. Перед девушкой раскинулся необъятный спальный район, где жилые дома похожи на вертикально стоящие сигаретные блоки, превращающие горизонт в сплошную серо-коричневую стену. Вся зелень сконцентрирована между этими муравейниками, но в таких малых количествах, что её практически не видно. Айрис вспомнила Чикаго с его типовым проектированием домов, почти наверняка нацеленным на угнетение психики граждан. Постройки Омска показались Айрис более привлекательным местом для проживания, чем родные бетонные джунгли, но только потому, что они, похоже, изначально были облезлыми и захламлёнными мусором, и потому воспринимались как естественная часть пейзажа.

- Почтовое отделение будет прямо через дорогу, приятного вам дня, - то были последние слова кондуктора перед его скорым отбытием в платный туалет на автовокзале, куда приехал автобус.

Ступив на засыпанный песком асфальт, Айрис сразу задумалась о своём пистолете, неудобно спрятанным за поясом ввиду отсутствия кобуры. Несмотря на логичное опасение быть арестованной за ношение оружия, Айрис не предпринимала никаких действий по этому поводу. Мимо неё прошла женщина с ребёнком, закинувшая на плечо заряженный автомат, причём вверх тормашками, как будто это дубинка.

«Очевидно, Омск - это что-то вроде Сомали», - подумала Айрис.

Она не сразу заприметила здание почты, так как приняла его за очередные руины. Но делать нечего, придётся идти туда. Перейти дорогу было проще простого, но вот простоять часок-другой в очереди и не свихнуться - это уже совсем другое дело. Ветхое сооружение заполонили орущие друг на друга люди. Судя по тому, что Айрис удалось расслышать, в очереди преобладают китайцы; несложно догадаться, что они тут все из Азии, но разбираться, кто конкретно откуда родом Айрис не хотела. Будь она сейчас в Чикаго или Лондоне, могла бы воспользоваться пистолетом чтобы обойти очередь, однако в Османии такой вариант не прокатит, и, самое худшее, что может случиться - все остальные тоже достанут пушки.

«А, плевать! Я не собираюсь тут торчать и слушать этот чёртов шум! А если кто сунется, получит по яйцам».

После всех трудностей на пути, у Айрис не осталось терпения для этой очереди, пускай уж лучше её пристрелят. И она направилась прямиком к сидящей за пуленепробиваемым стеклом даме с таким усталым видом, что на неё невозможно было смотреть без содрогания. А азиаты были слишком заняты собой, и не заметили, как маленькая Айрис прошмыгнула мимо них.

- Простите, вы говорите по-английски? - перекричать китайцев, конечно, не удалось, но Айрис была услышана.

- Да, чем могу помочь? - простонала девушка.

- Регистрация! - Айрис показала на документы.

- Ага, давайте сюда. В комнате слева сделаете паспортное фото.

А шум меж тем усилился, крики начинали не только раздражать, но и пугать до дрожи в коленках. Того и гляди, кто-нибудь умрёт.

- Как же я ненавижу этих чёртовых макак, - пробормотала девушка за стеклом. - К нам едут, в основном, мелкие преступники, они даже по-нашему не молвят. А вы, надо полагать, не такая.

- Ну, я...

- Паспортное фото, пожалуйста. Иначе я не смогу отправить ваши бумаги.

- Ой, да, - сейчас! Никуда не уходите! Знаю я вас...

Не прошло и часа, как Айрис направили в одну из коммунальных квартир, в которой не одно поколение мигрантов дожидалось своих паспортов. Девушка также порекомендовала Айрис посетить совсем недавно открывшийся ресторан китайской кухни. Злая шутка - уже через час она опять проголодается, к тому же платить за еду ей абсолютно нечем.

«Да и кто вообще додумался открыть ресторан в такой дыре? Можно подумать, у гоблинов еда в избытке».

Айрис, конечно же, не ожидала, что её бесплатно накормят и дадут кров, разве что придётся отрабатывать каждую крошку хлеба и каждый час под крышей «коммунальной квартиры», что бы это ни значило. В худшем случае придётся ночевать на улице, но на это Айрис готова пойти. Сперва она решила посмотреть своё жилище, познакомится с тараканами, если они там есть.

- Нет.

Айрис вдруг резко остановилась, сама не до конца понимая, по какой причине. Если на почте ей дали верный адрес, спальный район был всего в пяти минутах ходьбы, он весьма удобно расположен, как и ресторан. Но в том-то и дело, что всё чересчур удобно в этом городе, так удобно, что даже не верится. Айрис вновь овладело то странное чувство из далёкого прошлого, когда она училась в школе и только задумывалась о карьере киллера. Подсознательный протест против происходящего вокруг - вот что остановило Айрис. Нет, это был не подростковый бунт, а что-то большее; внутренний голос кричал «развернись и беги», как кричал однажды в далёком детстве. Айрис чувствовала, что не должна там ночевать, и лучше будет жить под открытым небом все эти два дня, раз уж она всё равно к этому готова. Что сейчас важно, так это заработать немного денег на еду и чистую воду, если такая здесь найдётся. С этой целью Айрис пошла в ресторан, в поисках которого очень помог рекламный баннер на автовокзале, и, в меньшей степени, запах тушёного мяса, нежный и чуточку сладковатый. Заведение построили в торговом районе, то есть в той части города, где помимо изрисованных граффити жилых домов, из поросшего сорняками асфальта, словно грибы вырастают невысокие продуктовые лавки, бары и казино. Всего в этом районе Айрис насчитала два магазина алкогольной продукции по другую сторону улицы от того, что показалось ей опиумным притоном из-за огромной вывески с изображением мака. В Омске реклама была столь же красноречивой, сколь и жуткой.

«Да и что это за слово такое - Омск? - размышляла Айрис, уже заходя внутрь ресторана. - Если уж выбирать первое, что пришло в голову для названия города, то почему бы не выдумать что-нибудь более... благозвучное. Уверена, разные народы, живущие здесь, уже испытывают трудности с произношением. О-му-сэ-кэ, Омс, или просто «хм»...

Пока Айрис развлекала себя гуляющим в голове ветром, запах еды делал с её желудком то, что в людском обществе охарактеризовали бы как военное преступление. Будто расслышав урчание живота нового клиента среди непрекращающихся ни на минуту разговоров посетителей, менеджер ресторана незаметно подкрался к Айрис и весьма успешно напугал её.

- Видела бы ты своё лицо, ты словно привидение увидала. А я, между прочим, рад видеть тебя живой и здоровой.

-М-м-м... Морис?! Ты что, живой?

И действительно, - рядом с ней стоял тот же самый учёный гоблин, которого она встретила, опрометчиво сев к нему в машину. Теперь он носит не форму, но малиновый пиджак, дорогие белые кроссовки и позолоченные часы. Не считая гипса на правой руке, во внешности Мориса нет ничего, что выдавало бы в нём солдата.

- А чего мне? - улыбался он во весь рот. - Вот только руку поранил, но это мелочи.

- Здесь-то ты что делаешь?

- У меня есть друзья на блокпостах, они меня охотно пропустили назад, в родную гавань. Вот я и перебрался в квартал мигрантов, тут же серьёзные бабки крутятся, понимаешь ли.

- Понимаю... ты здесь работаешь?

- Менеджером работаю, с поставщиками общаюсь. А ты-то как?

Итак, Морис стал важной шишкой в сфере обслуживания голодных ртов, и весьма горд этим. Айрис, несомненно, тоже бы гордилась своими успехами в бизнесе, если бы они у неё были. Это заставило её вспомнить о цели пребывания на гоблинской земле, и эта цель сейчас важнее всего остального, даже отдыха.

- У меня всё то же самое. Я тут просто шла мимо... искала работу, - Айрис говорила эти слова, почти не глядя на собеседника, её больше привлекала еда на тарелках. Сальные чёрные волосы сидящих за столами клиентов источали удушливое зловоние, но даже ему было не под силу перебить аромат мяса в кисло-сладком соусе.

- Работу? А, понимаю. Регистрация - штука несложная, но ждать всё равно приходится долго. Ты, Надя, правильно сделала, что пришла ко мне, пройдём в мой кабинет.

- У менеджеров есть кабинет?

- Ну, служебное помещение.

Под служебным помещением он подразумевал ступеньки у чёрного хода. Так как это место защищено от порывистого ветра, мерзейшую вонь переполненных мусорных баков почти что можно собрать пылесосом и выпустить где-нибудь ещё, врубив обратную подачу воздуха. Едкий сигаретный дым кое-как смягчает атмосферу, но отнюдь не делает её пригодной для продолжительного нахождения на задворках ресторана. Морис предложил закурить, Айрис вежливо отказалась.

- Так у вас тут только кухня? - спрашивает.

- Инвесторы не любят ждать, а я не люблю прозябать в нищете - всё просто. Слушай, мне сейчас нужны работники, но платить пока им нечем, так что извини.

- Да ничего, я всё равно задержусь тут лишь на пару дней...

- Как ты выжила?

- А?

- Я спрашиваю, как ты выжила когда на нас напали? - Морис не повышал голос и не переходил на серьёзный тон, но резкая смена темы всё равно насторожила Айрис. - Мне просто интересно, ты не подумай ничего такого, просто интересно. Я толком ничего увидеть не успел, меня-то сразу подстрелили.

Его подстрелил тот жуткий тип Карс, неизвестно зачем. Поверит ли он в это, если рассказать?

- Я тоже почти ничего не видела, мне тогда пепел в глаза попал. Но я помню, что там ни у кого кроме вас не было оружия, - проговорила Айрис почти извиняющимся тоном.

Морис не спеша раздавил ногой докуренную сигарету, и, протерев очки, сказал:

- Ну, я не удивлён. Даже если это вышло не случайно, у нас был чёткий приказ: «Ни шагу назад». Это значит, что солдатам нельзя вернуться домой пока им не скажут... ну, как правило, - улыбнулся Морис.

- И как это соотносится с твоим ранением?

- Должно быть, это Карс в меня стрелял, Абдул ведь был уже мёртв, земля ему пухом. Карс был из тех парней, которые обожествляют Реда, хотя он простой человек, как ты и я.

- И что?

- А то. Это был приказ Реда, а Карс нашего Реда очень любил.

«Весьма информативно, как обычно», - Айрис всё никак не могла привыкнуть к подаче информации по крупицам. Такое отношение легко понять, - это всё равно что прочитать от корки до корки целую библиотеку, потратив на это полжизни, после чего открыть для себя ещё целое море книг, но всё это лишь журналы с анекдотами без начала и конца. Впрочем, Айрис всё равно не хотела ничего знать о жизни Карса, равно как и об этом Реде.

- Меня больше интересует, куда потом делась та девчонка, что на нас напала, - пробормотал Морис. - Представляешь, эти свиньи уже и детей вербуют. Смотри-ка, у меня от злости аж руки дрожат.

Айрис, однако, не заметила никакой дрожи в его руках. Она знала, не из-за действия никотина он был так спокоен, обсуждая убийство своих друзей, Морис просто привык. Так, из всего услышанного и увиденного Айрис сделала вывод, что её собеседник нарочно вводит её в заблуждение, и цель у него могла быть только одна - отомстить нападавшей, ибо ничто другое на ум не шло. То есть, не мог же он в самом деле быть хорошим парнем, одновременно якшаясь с такими как Карс.

- Удивительно, что меня она не тронула. Должно быть, подумала, раз я лишилась зрения, то не представляю опасности.

- Это логично. Подытожим: мы оба пережили страшное событие, оба оказались здесь, среди хунхузов...

- Среди кого?

- Хунхузы - мои клиенты. Страшные люди, но платёжеспособные. Выживаем как можем, Надя, выживаем как можем, - Морис опять темнит. Сначала он даже не попытался изобразить дрожь в руках, а теперь говорит загадками. Из его слов можно понять, что азиаты в ресторане обеспечивают свою платёжеспособность далеко не самым честным способом, но, опять же, никакой конкретики.

«У нас, наверное, паранойя разыгралась. Морис ведь ничего такого не сказал, поэтому глупо пытаться рассмотреть в нём гнильцу. Тем более что эта гнильца и у нас есть, только вот у тебя всё на лице написано. Что ты будешь делать, если окажешься на допросе? Да ты там расколешься как яйцо, сдашь Номаха и тётю».

«Тогда мне остаётся лишь поверить в свою ложь, - отвечала Айрис сама себе. - Я поверю во всё что нужно».

В итоге молодым людям удалось договориться о взаимовыгодном и долговременном партнёрстве, а начнётся оно на кухне ресторана, где Айрис будет мыть посуду в обмен на проживание в погребе. Заметив, как громко урчит живот его новой подруги, Морис совершенно бесплатно накормил её вчерашним цыплёнком в медовом соусе. Разогретая на плите курятина была уже не так вкусна и сочна, как двадцать четыре часа назад, зато вполне успешно притупила голод, как и положено нормальной пище. После такого угощения мытьё посуды не показалось Айрис чем-то затруднительным, хотя тарелок было много.

От специфического запаха блюд в памяти ожили воспоминания о подобных забегаловках в далёком Чикаго. Айрис никогда толком и не обедала в ресторанах китайской кухни, потому что боялась пересечься с членами триады. В других городах их ещё можно было узнать по татуировкам на теле, однако босс чикагской триады Гао Побольше при жизни был столь честолюбивым, что ассимиляция с американской олигархией в какой-то момент стала для него навязчивой идеей. Айрис почти так же терзали навязчивые идеи: внутренний голос навязчиво продвигал идею свалить из ресторана с первым же лучом солнца, даже если в итоге придётся снова сесть в кресло для пыток.

Глава 8

VIII

ЧУМНЫЕ ПСЫ

Морис был так добр, что проводил Айрис до погреба, и даже не стал запирать на ночь люк. Поспать в таком месте удалось от силы часа четыре, почти без снов. Единственное, что Айрис смогла вспомнить на следующее утро - горка белого пепла на каменных ступенях. Бессмысленность этого сновидения успокаивала Айрис, ей вообще нравилось видеть обычные сны, никак не связанные с реальностью. По иронии судьбы, самые спокойные сны теперь видятся ей в самых жутких местах.

Страшный грохот разбудил и поднял Айрис на ноги. Взбежав вверх по лестнице, она увидела Мориса, сидящего в окружении четырёх деревянных ящиков. Очкарик поскользнулся и уронил всё это добро, а теперь сидит и потирает ушибленную ногу. Айрис помогла ему встать, заодно спросив, куда он собрался девать эти ящики.

- Так поставщик же приехал, - говорил Морис. - Мясо с ближайшей фермы прямо к нам на кухню привозят... ещё живое, разумеется. Не хочу показаться жестоким, но только на такое мясо есть спрос, иначе хунхузы будут носы воротить, гурманы хреновы.

- Понимаю. Могу я не участвовать в приготовлении блюд?

- Конечно, никто тебя и не заставляет. Это мужская работа, ты уж поверь. Ладно, я пойду на задний двор, а ты постой здесь. Будешь складывать ящики вон у той стены, рядом со входом на кухню.

Прибывший грузовик грохотал так неистово, что Айрис совершенно ничего не слышала, даже собственных мыслей. Она понимала, что расставляет вдоль стены ящики с ещё живым товаром, но не могла и не хотела выяснять, чью же свежезабитую плоть предпочитают местные китайцы. Будь то обычная курица или милая ласка, Айрис не подставит Мориса и не станет мешать поварам готовить. В конце концов, каждый имеет право жить на широкую ногу, пусть даже от этого пострадает пара-тройка куриц.

- Это последний, - сказал Морис, когда грузовик отъехал подальше, - а всего их тут шесть. Пока не густо, но мы же только начинаем. Ты меня извини, что тебе приходится таскать тяжести, я пока толком не набрал сотрудников. Поваров, и тех нанял только на полдня.

- Ничего, я всё понимаю, - улыбнулась Айрис.

- Это хорошо. Значит, мы всё-таки сработаемся.

Айрис вдруг задумалась над тем, как абсурдны её приключения. С обычным человеком за целый год может ничего не случиться, а на неё различные передряги сыплются как из рога изобилия: только на этой неделе (хотя Айрис давно потеряла счёт времени) её втянули в историю с войной и шпионажем, потерянными родственниками и работой в китайском ресторане. Расскажи она об этом кому-нибудь в университете - ни за что не поверят. Неужели именно в этой обители безумия ей самое место, разве нельзя осесть в какой-нибудь Праге, насквозь стерильной и скучной? Едва ли такой шанс представится в будущем, даже если Айрис каким-то чудом умудрится сохранить здоровье и рассудок. Она отчаянно не хотела принимать Османию как свою родину, но, видит бог, ни одна другая страна не смогла бы взрастить кого-то вроде Айрис Шепард, пусть даже большинство её странностей не являются врождёнными.

- Так, теперь помоги перетащить ящики на кухню, только аккуратно.

Зверьки в ящиках, судя по всему, дрожали от страха. Айрис указала на это обстоятельство Морису, тот отмахнулся со словами «не нам осуждать китайскую культуру». Хотела бы Айрис узнать, из какой конкретно части Китая пришла эта дикая мода на живодёрство. Как бы то ни было, поклажа интересовала её гораздо меньше скорого получения гражданства и прибытия загадочного «куратора». Айрис внушила себе, что если получится тихо дождаться следующего дня, дальше всё пройдёт исключительно гладко. Этими мыслями она и навлекла беду на свою жёлтую голову, только ещё не знала об этом.

- Так, я сейчас уйду за поварами, а ты постарайся не спалить мою тошниловку, я ведь в неё ещё до армии вкладывал все сбережения, - Морис говорил о пожаре как бы в шутку, но на всякий случай постучал по деревянной разделочной доске, прежде чем скрыться из виду.

Оставшись одна, Айрис задумалась о том, что будет делать дальше. Формально, она не работает в этом заведении, и может уйти когда захочет. Конечно же, в благодарность за еду и кров, она присмотрит за рестораном пока не вернётся его хозяин, но потом сразу покинет это место. Нельзя исключать вероятность того, что Морис просто запрёт люк погреба, когда Айрис в очередной раз заночует там. Возможно, он шантажом заставит её работать у себя, а сам пойдёт на почту и прикарманит чужое гражданство. Это была безумная мысль, но не невероятная, поэтому Айрис решила тайком забрать с кухни самый острый и маленький нож, на случай если опасения всё же оправдаются, и Морис каким-то образом заберёт у неё пистолет.

Не найдя ножей там, где видела их ещё вчера, новоиспечённая посудомойка стала обшаривать каждый шкаф и каждую полку на большой кухне. Из всех щелей и отверстий доносился тихий топот маленьких крысиных лап, этот мерзкий шум усиливался в районе плиты, где потеплее. Примечательно, что к морозильной камере, в отличие от плиты, не тянулся след из помёта и мочи, но Айрис знала, что грызуны найдут способ проникнуть туда, рано или поздно. Было так же очевидно и то, что ресторан работает без лицензии, и закрыть его сможет даже мимо проходящий бомж с нарисованным на куске картона ордером.

- Апчхуй!

Сердце ушло в пятки, ноги содрогнулись. Совсем рядом кто-то чихнул, и это была не крыса, а человек. Судя по тому, как легко пройти через границу этой богом забытой страны, на кухне может прятаться ещё один шпион. Айрис развернулась, и, очень тихо, задержав дыхание, прокралась к духовке.

* * *

На дырявой памяти Айрис Шепард это был первый раз, когда она кого-то отсчитывала. Застав в духовом шкафу не пиццу, а Кэтрин, девушка почувствовала жгучую смесь гнева и испуга, в основном, из-за угрозы лишиться глаза - кухонные ножи оказались у Кэтрин в руках.

- Неразумное маленькое дерьмо, что ты тут делаешь, ты хоть знаешь, как здесь опасно, тебе мало старых шрамов?! И какого хрена ты пряталась в духовке?!

Не дав Айрис перевести дыхание, Кэт послала её на те же три буквы, которыми выдала своё местоположение. Айрис схватила её за ухо, с удивлением подметив, что впервые за всю жизнь оказалась самым высоким человеком в помещении.

- Объяснитесь, юная леди!

- А чего тут объяснять? Меня послали следить за тобой, сучка ты роботизированная. Чтобы с тобой ничего не случилось!

- Мне нужна твоя опека как собаке пятая нога. Это я за тобой присматривать буду, а не то либо ты кого-нибудь убьёшь, либо тебя запекут в духовке или где похуже!

Кэтрин смотрела на неё безжалостным взглядом загнанного и, в меньшей степени, пристыженного маленького зверька. Это глаза убийцы пронзают Айрис насквозь - девчонке уже давно не нужны ни нянька, ни психотерапевт, ни даже родители. Айрис передёргивало каждый раз, когда она вспоминала, от чего умерла мама Кэтрин. В стенах университета у неё было достаточно времени и материала для изучения цинги: в запущенной стадии этого ужасного заболевания человек превращается в кровоточащий и гноящийся кусок мяса, кроме страха вызывающий своим видом ещё и желание поскорей избавить несчастного от страданий, ибо цинга убивает очень-очень медленно. Невозможно даже представить, как Кэтрин заставила себя откусить от погибшей такой смертью матери кусок и проглотить его.

Айрис отпустила ухо мелкой чертовки, и та сразу же метнулась к морозильной камере.

- Хочешь взглянуть, с кем ты снюхалась? Открой, я не дотягиваюсь.

Айрис пожала плечами и непринуждённо отворила тяжёлую дверь, ведущую в маленькое ледяное царство. Она была более чем готова увидеть внутри висящие на крюках туши коров и другие мясные продукты, но ничто в этом мире не могло подготовить Айрис ко встрече с поистине адской инсталляцией. Какой-то сумасшедший мясник освежевал собаку средних размеров, содрал с неё кожу и повесил так, чтобы её дьявольский оскал был направлен прямо в лицо вошедшему. От неожиданности Айрис отшатнулась и упала на пол, при этом грязно выругавшись во весь голос. Сколько б ни пыталась она прийти в себя, всё время казалось, что труп собаки не отдалился от неё ни на метр - он стоял перед глазами словно мираж, даже когда почти полностью скрылся за дверью.

- Срань болотная! Почему ты не сказала, что там эта хреновина?

- А что тебя так удивляет? Не ты ли десять минут назад таскала ящики с ещё живыми пёсиками?

У Айрис кружилась голова. Кухня вдруг стала медленно вращаться и даже слегка крениться. Блондинка отползла в угол, где сложила злополучные ящики, с целью открыть и посмотреть. Она почти не чувствовала рук, разум затуманился. Щенки. Под плотно забитой крышкой съёжились маленькие щенки бродячих собак. Судя по виду, им не больше пяти или шести недель от роду. Осознание того, что могло произойти и уже произошло с этими милыми комочками шерсти, ударило Айрис намного сильнее чем она ожидала. Хотелось даже закричать от ужаса, но пришлось взять себя в руки, дабы сохранить лицо перед Кэтрин.

- Мы должны спасти щенков, - констатировала Кэт.

«Должны ли? Как мы будем их переносить, кормить, выхаживать? В любом случае, нужно их отсюда унести».

Ящиков было всего четыре, и в каждом томилась пара измождённых щенков. Чтобы не мучиться с транспортировкой тяжёлого груза, животных было решено переложить в тачку, что ржавела рядом с мусорными баками: единственное колесо давным-давно сдуто, но не бесполезно - лучше чем ничего. Планировалось провести исход в спокойном темпе, размеренно и аккуратно, щадя слабое здоровье пленных, однако судьба распорядилась иначе. Кэтрин распорядилась иначе.

- Газом пахнет, открой окно, - посоветовала Айрис, с некоторым беспокойством в голосе.

- Поздно открывать, я духовку сломала.

- Что?

- Сломала духовку, заискрит в любую минуту. Торопись давай, чего встала?

Кэтрин злорадно ухмылялась, как ухмылялся бы очень взрослый и очень злой человек. Айрис только и оставалось что назвать её дурой, взять на руки щенят и выбежать из кухни. Они почти не двигались из-за долгого пребывания взаперти, так что защитники животных управились в два захода, а плита с духовкой взорвались когда они уже выносили последних щенков на улицу. Если бы Айрис до сих пор волновали целостность ресторана и мнение Мориса, она бы уже метнулась за огнетушителем, чтобы не дать пожару разрастись.

- Ты всё правильно сделала, Кэт. Теперь им будет некуда привозить собак.

Они хорошо понимали, что это лишь ненадолго оттянет кулинарный холокост, но зато им удалось спасти щенков, тоже ненадолго. Было также очевидно, что если не найти для зверей дом и не позаботиться, те из них что выживут, станут нападать на людей, как это было с Айрис. Выход был только один: найти в этой богом забытой стране наименее необеспеченных хозяев, наименее опасных и наиболее заботливых. Айрис никого здесь не знала кроме повстанцев, которые остались далеко позади, по ту сторону КПП.

Тогда Айрис пошла на третий заход. Рискуя задохнуться в облаке дыма, она вытащила из погреба всю снедь, которую смогла унести, завернув в куртку. Задача заполнить пустые желудки десятерых сирот легла на метафорические плечи банок с тушёной говядиной в количестве пяти штук, и двух пакетов сухого молока, требующего чистой воды для выполнения миссии. Это была однозначная победа.

- Хорошо горит. Ну ладно, давай отвезём этих сорванцов подальше отсюда.

Было на удивление приятно смотреть на повеселевшую Кэтрин, зная, что это веселье вызвано не пролитой кровью. К сожалению, веселье не продлилось и минуты - стоило девочке на секунду расслабиться, как ожог на её ладони не самым нежным образом соприкоснулся с проржавевшим бортом тачки. Случайно пролитая кровь вызвала не веселье, но мучительную боль. Прокричав с десяток бранных слов, Кэтрин стала часто дуть на кровоточащую рану, хотя обычно в таких ситуациях человек почти инстинктивно зажимает или берёт в рот повреждённую руку. Но поскольку Кэтрин немного отличалась от обычных, не покалеченных людей, она не могла сделать со своими ранами ничего, кроме того, что уже привыкла делать.

- Вот чёрт, надо сейчас же промыть и перевязать... - Айрис уже хотела вернуться в ресторан, но огонь быстро пресёк эту затею. - Окей, найдём где-нибудь воду. Я повезу щенков и продукты, а ты иди рядом.

Пока это всё, что Айрис может сделать, она ведь никогда не видела ничего подобного травмам Кэтрин. Эти ужасные, хотя и по-своему эстетичные, красные линии и завитки могли остаться от чего угодно и степень рубцевания на разных частях тела может быть тоже самой разной. Впалые или выпуклые, грубые или тонкие как вчерашние волдыри, шрамы Кэтрин сбивали малообразованную Айрис с толку и откровенно пугали. Она начинала чувствовать себя бесполезной и беспомощной из-за неспособности помочь подруге.

- Рана глубокая? Дай посмотреть...

- Не лезь куда не просят! Лучше посмотри, как там щенята.

Щенята были в порядке, насколько можно судить по их виду. Они уже начинали понемногу шевелиться и пищать. Айрис не хотелось думать о плохом.

- Пойдём поищем воду, руку всё равно надо промыть.

* * *

Под ближайшим мостом, где в итоге остановились Айрис и Кэт, протекали сточные воды, достаточно чистые, чтобы рядом с ними можно было дышать. По другую сторону дороги журчащий ручей соединялся с коричнево-зелёной трясиной, что была порождением сливной трубы, ещё неизвестно насколько опасным. В остальном же под мостом оказалось не так уж неуютно, как казалось поначалу. Машины проезжают редко, запах дыма от пожара здесь почти не чувствуется, а между колоннами можно встать в полный рост.

- Я разведу костёр, - блондинка в своё время научилась разводить огонь благодаря общедоступному в Европе интернету. Воистину, Великобритания меньше всех пострадала от кризиса.

Отрубив самым большим из кухонных ножей от ствола растущей поблизости берёзы премерзкий гриб, своим видом напоминающий древесную форму бубонной чумы, Айрис приступила к добыванию огня путём трения сухой палки об этот самый гриб. Углубление вскоре заискрилось и задымилось, и вот они уже кипятят воду над сложенным вокруг гриба хворостом, помещённым в вырытую наспех ямку. Посуду и столовые приборы пришлось сделать из коры и веток той же берёзы.

- Где ты научилась этому? - спросила Кэт.

- В интернете. У вас ведь есть интернет?

Кэтрин лишь пожала плечами - она оказалась одним из немногих, если не единственным подростком, который не знает об интернете. Айрис объяснила интернет как инструмент для передачи данных в форме текста, звука или видео; она сказала, что благодаря интернету миллиарды людей по всему свету могут общаться между собой, не выходя из дома. У Кэтрин, вполне ожидаемо, загорелись глаза от осознания перспектив, которые могли бы перед ней открыться.

- Мы могли бы даже найти для этих малышей хорошего хозяина, окажись сейчас у нас подключённый к сети компьютер... и билет до Лондона.

«Мы, наверное, уже никогда не вернёмся в Лондон», - с грустью признала Айрис.

Как только вода в кастрюле закипела, её сняли с огня и засыпали в воду сухое молоко. Процесс приготовления завтрака занял больше времени, чем рассчитывала Айрис, зато все щенки были накормлены. Невозможно не улыбнуться, когда к тебе на колени просятся сразу несколько детёнышей животного столь милого вида, что жестокая и кровавая реальность отодвигается на второй план.

- Кэт, кто-то идёт сюда, - Айрис вовремя услышала, как несколько человек спускаются по насыпи.

Где одной проблемой стало меньше, там появляется новая. Двое мужчин забрались под мост как к себе домой - разумеется, это были бомжи. Заросшие волосами, одетые не слишком претенциозно, они собрались устроить привал, и явно не ожидали увидеть здесь кого-то ещё. Айрис незамедлительно направила на интервентов пистолет, и в эту минуту она сильно жалела о том, что оставила свой рюкзак в больнице, ведь внутри него был разговорник. Пока что за неё будут говорить Кэтрин и пушка Ковбоя.

- Кэт, скажи им, пусть убираются к такой-то матери.

Бородатый бомж в фетровой шляпе облегчённо вздохнул, услышав английскую речь. Не поднимая рук, он сделал шаг вперёд и сказал:

- Мир! Мы чуять мясо и принести водка друзьям. Кто такие вы?

Пока Айрис не сводила глаз с бомжей, вооружённая ножом Кэтрин прикрывала правый фланг, пока неизвестно от кого. Будет логично предположить, что бродяги заподозрили в поджоге и ограблении ресторана кого-то из своих знакомых, и пришли на запах тушёнки. Девчачий пикник стал для них большой неожиданностью.

- Есть хотите? - поинтересовалась Айрис, опуская пистолет. Что-то подсказывало ей, что с бомжами, - да и вообще с любой группой людей, - можно наладить контакт за стаканом спиртного или куском мяса. Так что, если гипотетические паразиты внутри тушёнки не захотят съезжать из привычной коричневой массы и поселиться в двуногих апартаментах, знакомство пройдёт без сучка и без задоринки.

- Ох, женщина, - чуть ли не навзрыд проговорил компаньон бомжа в шляпе, - я не ел шесть дней, только траву. Спасибо большое!

Айрис не могла доверять первому встречному, особенно если он не один. Мужчины пристроились рядом с костром, затем на удивление неспешно доели остатки говядины, не забыв приласкать каждого из восьми непоседливых щенков. Вопреки опасениям Айрис, эти двое оказались совершенно безобидными, и даже наполовину сытые желудки нисколько не ослабили их учтивости. И хотя общаться с едва знающими английский язык шепелявыми чудаками было слегка затруднительно, девчонкам удалось поведать им практически обо всём, что произошло за этот день, избегая сложных предложений и мудрёных слов. Выслушав рассказ, безымянные бомжи загорелись идеей помочь тем, кого они впервые встретили. Айрис даже задалась вопросом: они очень доверчивые, или у них просто от водки уже мозги иссохли? Как бы то ни было, Айрис знала здесь только одно мало-мальски безопасное место - Северный, и, так уж получилось, что её новые друзья имеют возможность свободно перемещаться из страны в страну, минуя КПП.

- Тут оставаться - плохо. Это территория китайцев, они берут у всех плату за защиту от других китайцев. Надо в большой город ехать, там Ред всем заправляет, он справедливый.

Насколько справедлив Ред, Айрис не решалась судить, к тому же ей было наплевать на него. Что по-настоящему её волновало, так это насущные проблемы, такие как девять голодных ртов, восьмерым из которых нужно питаться ежедневно. Если уж бомжи хотят помочь, Айрис не вправе упускать такую возможность.

- По ночам они вдвое усиливают охрану, только на рассвете можно проскользнуть.

Кэтрин не хотела отдавать им щенят, и вообще не приветствовала идею довериться парочке чужаков. Она даже настояла на том, чтобы заночевать под мостом, пока не придёт время для Айрис идти на почту за гражданством. Несмотря на уговоры, она упрямо не желала уходить.

- Проснись! Неужели ты хочешь быть здесь, когда начнут искать поджигателей? Из-за твоего страха мы все можем погибнуть, ты это понимаешь, Кэт?

- Кто сказал, что я боюсь? Я не боюсь, я... просто не хочу бросать их.

- Мы никого не бросим, щенки отправятся в Злой город, где о них позаботятся, - прошептала Айрис, когда бомжи отвернулись.

«Пожалуйста, - твердил каждую минуту внутренний голос, - давай всех бросим и побежим, куда глаза глядят. Эта унылая серая масса, которую ты называешь друзьями, осточертела нам уже настолько, что даже говорить об этом не надо, всё и так ясно».

Не отвлекайся Айрис на куда более важные вещи, непременно поддалась бы на уговоры той стороны своей личности, которую не собиралась и не собирается в ближайшем будущем являть миру. В конце концов она просто хочет выжить и вернуться домой, но сейчас нужно забыть о себе, забыть напрочь. Увидев, как сильно Кэтрин печётся о маленьких дворнягах, Айрис лишь сильнее захотела стать для неё опорой.

«Как же это мило и самоотверженно - не успела разобраться с одними обязательствами, как уже взвалила на себя новые. Не забывай, что нам предстоит встреча с куратором».

Айрис не забыла о своей миссии, как не забыла и о том, что должна выполнить её в паре только с одним шпионом повстанцев, а не с двумя.

- Думаю, раз обстоятельства изменились, тебе больше не нужно следить за мной, Кэт. Пусть эти люди помогут тебе переправить щенков через границу, на всякий случай я дам тебе пистолет.

- Обойдусь. Такие крутые штуки вообще нельзя давать кому попало, - Кэтрин, похоже, уже смирилась с необходимостью сбежать из Омска. - Ты лучше о малышах беспокойся, они-то не могут себя защитить, и говорить тоже не умеют.

Как странно было видеть беззлобную улыбку на лице этой девочки. Должно быть, это на неё так подействовала пресловутая щенячья аура, размягчающая сердца людей по всему миру вот уже сотни лет.

- Надо идти сейчас, иначе автобус ещё неделю не появится, - сказал бродяга в шляпе.

- Ты его слышала. Давайте грузить щенков в тачку.

Айрис всё же хотела дать Кэтрин пушку Ковбоя на случай столкновения с хунхузами, будучи неуверенной в способности малявки защитить кого-то кроме себя. На минуту она позабыла, насколько сильна характером Кэтрин.

Вторую ночь в Омске Айрис пришлось провести в одиночестве, в темноте и холоде под тем же мостом, на том же самом месте. А китайцы действительно искали преступников, искали тщательно. Только забившись в самый тёмный угол между колонной и насыпью, Айрис удалось избежать обнаружения. Хунхузы без конца орали и светили фонариками в разные стороны, и девушке казалось, что ей снится очередной кошмар. Сердечко бешено колотилось при одной мысли о Кэтрин и щенках. Сидя на гальке и сжимая в руке Маузер, она почти всю ночь не сомкнула глаз, и только под утро смогла на полчаса задремать. Ей приснилось неукротимое пламя, горящее ярче солнца. По какой-то причине, Айрис решила никогда не забывать этот сон.

Глава 9

IX

ЗМЕИНОЕ ЛОГОВО

Приближаться к почтовому отделению было очень опасно, но не опаснее чем провести в этом городишке ещё хотя бы один день, в течение которого Айрис наверняка успеют выследить и прикончить. Даже если и так, у неё за плечами имеется богатый опыт выживания в окружении враждебной городской фауны, а значит бояться нечего. С пистолетом наготове, Айрис вернулась к зданию почты, чудом не заблудившись в незнакомом городе благодаря зрительной памяти, вполне сносно развитой за два года учёбы в университете.

- Ни одного азиата, даже странно, - бормотала она себе под нос, проходя мимо людей, всё таких же безучастных и вооружённых. - Наверное, в засаде сидят, козлы вонючие.

Айрис Шепард отнюдь не мучили сомнения касательно вероломного похищения щенков и поджога ресторана, в котором не было её прямой вины. Естественно, нельзя запретить китайцам уничтожать беззащитных и редких зверей ради денег и еды, но мало у кого в здравом уме не закипит кровь при виде собачьей или медвежьей фермы, на такое невозможно смотреть со спокойной душой, не будучи психопатом. Если будет необходимо надрать чью-то задницу на выходе из почтового отделения, Айрис колебаться не станет. Ни единой секунды.

В здании заночевала разношёрстная толпа, похоже, та же самая, что и в последний раз, когда Айрис сюда заходила. На секунду она пожалела, что не последовала примеру спящих людей, и не провела эти две ночи на скамейке или на полу, при комнатной температуре.

«Тогда бы нас сразу нашли, идиотка. Морис обо всём догадался, он знал куда мы пойдём, так что мост был правильным выбором».

У женщины за стеклом, похоже, только что началась смена - они с Айрис почти одновременно вошли в здание. Блондинка поначалу испугалась, подумав, что пришла на день раньше, так как не имела при себе ни часов, ни календаря. Она даже не знала, какой сегодня день, в конце концов.

- Извините, мэм, - женщина всё время клевала носом и не реагировала на Айрис. - Мэм!

- А, что, где?! А, это вы... я вас помню.

- Слава богу. Как там мои документы?

- Какие документы?

- Гражданство моё! Не. Завалялось ли. У вас?!

- Я вас прекрасно слышу, девушка, незачем так орать, - зевнула соня. - Сейчас посмотрю, не пришло ли что-нибудь на ваше имя.

- Срань болотная... как будто у меня есть время тут околачиваться.

То были самые долгие пять минут в жизни Айрис. Она боялась, что на её имя ничего так и не пришло, потому что она его неправильно написала. Если вдуматься, у неё действительно очень заковыристое имя, а про фамилию и говорить нечего - попробуй, вспомни, как они пишутся! Наверное, как слышатся. В голове даже промелькнула дикая мысль: она по глупости написала слово «Надежда» не как имя собственное, которое нельзя ни переводить, ни адаптировать в виде простого существительного.

- Гражданка Русланова, прошу принять ваш паспорт и пособие в размере ста юаней, добро пожаловать в Омск, - на одном дыхании пробормотала женщина за стеклом.

- О! Благодарю, э-э-э... Рита, - улыбнулась Айрис. Она только теперь разглядела на голубом пиджаке неприметный бейджик с именем.

- Желаете приобрести какие-нибудь товары? Хлеб, водка, сушёный кальмар...

- Хлеб, пожалуйста.

«Я второй раз в жизни хожу на почту. Не знала, что это ещё и продуктовый магазин».

- Мне запрещено это говорить новоприбывшим, но в нашей стране весь хлеб производят из фуражного зерна, так что... с вас двадцать юаней.

Айрис могла бы поинтересоваться, что такое фуражное зерно, но хлеб уже не имел для неё значения: у парадного входа промелькнула чья-то тень, и рядом с окнами тоже кто-то показался. Похоже, хунхузы всё-таки выследили её. Как минимум один поджидает в дверях, ещё четверо или даже шестеро оцепили здание снаружи. Айрис уже представила, как мясницкий нож безжалостно разрубает ей гортань, как толпа обезумевших от жажды мести китайцев надругается над её обезображенным телом. Чёрта с два она позволит такому случиться. Будет глупо загонять себя на крышу, лучше сбежать через окно - так у Айрис появится шанс выйти целой и невредимой, пока к ней не сбегутся окружившие здание люди.

- И где этот куратор, разрази его гром? - осознав бессмысленность затеи с побегом, Айрис присела на лавку. За эти сорок восемь часов она так толком и не выспалась, она устанет раньше, чем отделается от хвоста.

- Я здесь, - со стула напротив неё встал высокий мужчина в чёрной медицинской маске.

Несмотря на вычурную униформу, похожую на ту, что носит спецназ ФБР, Айрис не заметила его присутствия, когда вошла в здание.

- Полезай в пакет, я вынесу тебя, - скомандовал он, расстёгивая чёрный пластиковый мешок.

Айрис, мягко говоря, растерялась, хотя предложенный план был до смешного прост и понятен. Внезапное появление союзника, уже готового вынести её на улицу в мешке для трупов, - далеко не самое странное, что с ней случалось. По сему Айрис без разговоров легла в мешок. Если это очередная ловушка, она сможет освободиться.

- Только без глупостей.

Едва девушка оказалась внутри мешка, куратор застегнул молнию одним резким движением. Он так же быстро перекинул Айрис через плечо, и скорым шагом направился к выходу, не боясь, что китайцы видели, как он прячет Айрис. Последняя задумалась об этом, оказавшись в темноте пакета для двухсотых, однако волноваться было уже поздно, да и незачем - если даже этот парень не сможет вытащить вытащить её из передряги с хунхузами, значит, такова судьба.

«И опять меня все спасают. Даже как-то страшно становится от мысли, чем я буду расплачиваться за такое везение».

Айрис увидела небо только через двадцать минут, лёжа в узком переулке между городской библиотекой и закусочной. Вылезая из мешка, она осмотрелась по сторонам: никакого мусора и никаких бомжей Айрис не увидела бы тут даже через сто лет, разве что её новый знакомый зачем-то возился с канализационным люком.

- Нам сюда, забирайся, - сказал он, поднимая люк одним пальцем. Не прошло и трёх секунд, как снизу стали доносится шум и скрежет металла, а ещё через мгновение Айрис почувствовала под землёй сильный толчок со стороны открытого люка, будто что-то в него врезалось на огромной скорости.

- Какого...

Военный тяжело вздохнул, подошёл к Айрис, бесцеремонно схватил её свободной рукой за шкирку, поднял над землёй, и, аки герань в горшок, опустил не в вонючую канализацию, а цилиндрический лифт, приехавший точно в назначенное время. Убедившись в том, что ошеломлённая девка вжалась в стенку лифта, он сам запрыгнул внутрь, ещё и крышку люка успел вернуть на место. Несмотря на свой небольшой рост, Айрис пришлось потесниться - мускулы парня занимали почти всё пространство, хотя в более просторном помещении она бы даже не обратила внимания на сильные руки и широкие плечи своего соседа по цилиндру.

«Так это лифт, что ли? - подумала Айрис. - Здесь только одна аварийная кнопка, и держаться не за что. Стены тут почему-то из кожи, темно и душно. Потолок закрывается...»

Не спрашивая разрешения, лифт с немыслимой скоростью поехал вниз, затем как бы завалился на бок, и помчался в таком положении вперёд. Где-то через пять мучительных минут Айрис поняла, что лифт двигается по трубе. Вполне вероятно, он работает по тому же принципу что и пневмопочта. Так как Айрис была не очень сильна в физике, её уверенность в безопасности такого способа передвижения не делала даже намёка на своё появление в течении первых тридцати минут. За это время лифт остановился один раз, чтобы возможные пассажиры запрыгнули в него.

«Нет, это какая-то бессмыслица. А здесь становится всё меньше воздуха, ещё и этот тип прижался ко мне так, что пошевелиться нельзя. Скорей бы уже приехали куда надо, я даже ног не чувствую, не то что нехватки воздуха!»

Лифт ехал с бешеной скоростью ещё полчаса, в сумме получилось шестьдесят минут, как минимум. Айрис было страшно, она плохо соображала, очень хотелось блевать. Никогда прежде её тело не испытывало таких перегрузок, впрочем, недостаточных для потери сознания. Это было сродни полёту на реактивном истребителе, с той лишь разницей, что выдерживать адские муки приходится стоя на ногах. Благо что создаваемый цилиндром шум приглушался обивкой стен, и Айрис хотя бы могла слышать собственные мысли. Каким-то чудом ей удалось вытерпеть ещё сорок минут непрерывного полёта по трубе, прежде чем встречный поток воздуха замедлил ход лифта, а затем направил его к поверхности.

- Выходим, - господин куратор выскочил из лифта как пробка из бутылки, Айрис он вытянул оттуда с такой же лёгкостью.

Поездка через, возможно, полстраны, повредила только девушке, в то время как он даже не шатался. Айрис же толком не понимала, что именно заставило и без того пустой желудок вывернуться наизнанку, а ноги подкоситься.

- Куда мы приехали? - спросила она, пытаясь встать.

- Под Большим Змеиным мостом, на пути в Кремль.

Айрис встала и огляделась. В нескольких метрах от неё журчала река, - надводная часть моста нависает над ней и тянется дальше, в сторону города.

- Логан Смит, внешняя разведка. - представился куратор, снимая с лица маску. - Я говорю это потому, что ты теперь одна из нас.

«Одна из нас, одна из нас!» - подтрунивал внутренний голос.

- Надя, - она могла бы шутки ради добавить к своему имени «внешнее спокойствие», но промолчала, околдованная внешностью своего куратора из внешней, мать её, разведки.

«Вот это красавчик! Таким лицом можно торговать в Голливуде за миллиарды долларов. Может, Османия не такая уж и плохая?»

- Тихон, внешне... то есть, просто Тихон, - представился внезапно вышедший из-за спины Логана неприметный дяденька, похожий на вечно пьяного дворника, говорящий на ломаном английском. На маленьком крюке он держал тяжёлый люк, вероятно, поднятый им прямо перед приездом лифта. - Я буду ходить вас обоих в зал конференций.

«Он явно обращается ко мне, - подумала Айрис, неловко пожимая руку просто Тихона. - Если бы знала, что меня будут «ходить в зал конференций», постаралась бы подготовиться».

Логан не стал церемониться и пошёл вперёд, схватив Айрис за руку выше локтя. Она могла бы воспротивиться такой грубости, но внешность этого парня притягивала внимание не хуже стакана воды в пустыне. Молодой красавец: иссиня чёрные волосы, светлая кожа, серые глаза, прямой нос, ровные черты лица. И хотя он не слишком любезен, это качество не ставилось ему в минус, так как с первого взгляда стало ясно, что он явно не лыком шит, и очень серьёзно относится к своей работе, какой бы она ни была.

- Прямо по курсу, - говорил едва поспевающий за Логаном Тихон, - Омский Кремль и Омская башня, которая есть знаменитые часы.

Айрис не смотрела на грандиозный Кремль, окружённый не менее грандиозной стеной из красного кирпича, её взгляд был прикован к сидящей на мосту птице. Айрис могла поклясться, это тот же самый красный кардинал, что встречал её на автобусной остановке, но ведь такого не может быть, это просто невозможно.

«А кишины, значит, возможны?» - смеялся внутренний голос.

Прочирикав что-то на птичьем, кардинал взлетел и скрылся из виду. Айрис заметила, что кроме него и троих людей в радиусе километра нет ни души. Огромная мощёная площадь и прилегающий к ней район города были совершенно пустыми, даже машин нигде не было видно. Тем временем, экскурсовод протянул Логану красную ленту, как Айрис поняла из его слов, предназначенную для её глаз. Должно быть, очередной сверхсекретный проход готовится принять в себя чужестранку и покатать на невероятно секретном лифте в самую секретную военную базу, не иначе. Но даже повтори Айрис слово «секретный» в четвёртый раз, да ещё и вслух, ничего бы ровным счётом не поменялось. Она приняла казавшиеся бессмысленными странности так называемой внешней разведки, и спокойно дала прикрыть себе глаза лентой.

«Клоунада, ей богу».

* * *

Айрис отвели в резиденцию нынешнего регента, где тот создавал видимость отсутствия политического вакуума. Сама резиденция находится в величественном Омском дворце, который выделялся своей незатейливостью на фоне прочих омских построек, которых Айрис так и не увидела. В целях безопасности глаза ей развязали лишь перед входом в конференц-зал. Айрис тут же отметила для себя, что от вида дворцового интерьера у неё слегка кружится голова. Классицизм, а вернее, рискованное сочетание ванильно-коричневых тонов с вездесущей позолотой, на взгляд Айрис было безвкусным и тошнотворным - как будто жуёшь глазами сливочную помадку, а запить её нечем. Но не всё так плохо. По крайней мере, всё это приторное аристократическое дерьмо разбавляют тёмно-зелёные вкрапления в виде редкого мрамора и обивки кресел. Впрочем, Айрис не пристало сейчас разглядывать и оценивать неудачные декоративные решения, потому как в зале сидел не абы кто, а сам регент, в компании нескольких министров непонятно каких дел. Скептичное отношение к правительству Османии возникло у Айрис как бы инстинктивно, сложившись из приобретённого ранее опыта.

Потешное зрелище: регент, как его назвал Тихон, сидел во главе длинного пятиметрового стола, а четыре министра по какой-то причине сидят в центральной его части. Прибывшего экскурсовода глава государства поприветствовал скупо, - сказал, что тот опоздал на заседание, а на Айрис и Логана даже не посмотрел. За время своих приключений в Османии, Айрис редко удавалось выкроить время на изучение разговорника, и сейчас её не слабо удивил прогресс в переобучении родному языку: она поняла почти всё, что вылетело изо рта регента, и это не столько восхищало, сколько пугало и приводило в замешательство.

- Ну чё, не будем тянуть с этой темой, - произнёс регент, темноволосый мужчина лет пятидесяти, с широким ртом и выразительными глазами. - Чем раньше начнём, тем раньше закончим. Уважаемые коллеги, как вы помните, где-то в начале этого месяца я толкал перед народом речь об идеалах и всяком таком, и люди приняли её тепло. Так помните или нет?

- Да.

- Угу.

- Так точно.

- Читал где-то.

«А это точно высшие чины? Что-то мне так не кажется», - Айрис начала сомневаться в реальности происходящего, слишком уж всё это похоже на розыгрыш. Что это за шуты сидят за столом?

- Я понимаю, что вам уже поднадоели пустые обещания и домыслы, поэтому я переговорил с министром иностранных дел насчёт этого, и он организовал спецоперацию по доставке неопровержимых, так сказать, доказательств моей правоты. Это чудо, коллеги. Буквально позавчера пришло извещение от нашего директора разведки: товар пришёл, одним куском дошагал до почтамта. Дело двадцатилетней давности, древнее как динозавровы яйца, возобновилось. А вы, товарищи, постыдились бы. Никто из вас идеализмом не проникся, вот, разве что, кроме Реда. Вы молодец, спасибо что в меня поверили.

- Рад служить, господин регент, начальник, товарищ, мужик! Лучше посмотрите, что к нам пришло. Не желаете ли вы представить нам гостью?

Айрис чуть не подпрыгнула от удивления. Одетый в тёмно-синий спортивный костюм министр, к которому обращался регент, смотрел прямо на неё. Их взгляды встретились, и тогда Айрис поняла: это и есть тот самый Ред. Ещё бы он им не был - только он один выглядит так, будто только что вернулся с пробежки по парку. На фоне лысеющих черепахоподобных министров, этот бородатый крепкий мужчина смотрелся намного презентабельней, чем должен в таком наряде. Лицо лидера, хищный взгляд, прямая осанка, гнилая аура.

- А, это, - спохватился регент. - Кхе-кхе! Полагаю, вам должно быть уже хорошо известна чета Руслановых, выдающихся исследователей в области евгеники. Помнится, именно благодаря их исследованиям мы выстроили отношения с Америкой...

- Покороче, пожалуйста. Вы же знаете, у меня подагра разыгралась...

- Заткните нахер эту курицу, - этими словами господин регент, видимо, призывал министра к порядку. - Иди сюда, сладкая, присядь вон там, у стены.

Айрис послушно села в одно из расставленных вдоль стен кресел. Понятия не имея, что такое евгеника, она навострила уши в надежде получить хоть какое-то объяснение. Впрочем, от этих клоунов, как она убедилась, многого ждать не стоит.

- Кхе! Так о чём бишь я? Благодаря усилиям внешней разведки, в частности, вот этого молодого человека, с нами в одном зале находится единственное и лучшее детище профессора Карла Русланова и его жены Анны...

«Карл... Анна. Вот как их звали...»

- ... Эта девочка олицетворяет всё, на чём держится моральный дух нашей нации, уважаемые коллеги. Перед вами - результат смешения благородных славянской и германской...

- Немецкой, - мягко поправил регента Ред.

- Да, немецкой крови. Короче, всё очень круто и у нас появилась надежда. Извини, как тебя зовут, сладкая? - регент в первый раз за всё время повернул голову в сторону Айрис, у которой уже начала зеленеть кожа лица.

- Надежда Русланова, - она говорила вполголоса, но акустика в зале позволила сидящим за столом людям чётко расслышать произнесённые ей слова.

- Красивое имя, оно те отлично подходит. У нас тут неформальная обстановка, так что не стесняйся называть и меня по имени - Могол, - регент дружелюбно кивал и улыбался, но Айрис не посмела бы назвать кого-то столь важного по имени, едва познакомившись. К тому же, ей было не до регента в тот жуткий момент, когда смысл сказанного им наконец дошёл до неё.

«Селекция. Он же это имел в виду - селекцию? Нет, я не верю. Это не может быть правдой. Нет, соберись, Айрис! Вспомни, зачем мы здесь, и подыграй этим шутам. Может, нам это даже на пользу пойдёт».

- Дадим ей слово? Уверен, она сейчас в глубоком шоке, - прорычал Ред, улыбаясь. Его баритон казался Айрис на удивление приятным и совсем не угрожающим, и это при том, что именно этот подонок убивает чужими руками тысячи людей. Айрис даже засомневалась, действительно ли это тот самый Ред.

- Говори, сладкая. Мы послушаем.

Только сейчас Айрис задумалась о том, как, наверное, глупо она выглядит со стороны: растрёпанные волосы, совершенно идиотский тренчкот; с головы до ног она покрыта пылью, грязью, и, возможно, даже кровью. И потом, при сравнительно маленьком росте её немытая морда должна вызывать у чиновников, как минимум, смех и презрение. Но Айрис не дала мимолётному смущению ввести себя в ступор, собралась с духом и сказала этим беспанцирным черепахам, что ей было бы интересно узнать, зачем она им понадобилась. Айрис не была уверена, что произнесла все слова правильно, фонетика у неё пока ещё хромает.

- А это хороший вопрос. Молодой человек, подождите за дверью, спасибо. - подождав пока Логан уйдёт, регент продолжил говорить. - В сентябре к нам приедет ревизор от компартии Китая, проверять состояние Кровавого острова. Все же знают, в чём проблема?

Министры уже открыли рты, но Ред их опередил:

- Я знаю, господин регент. Проблему зовут Пьер Бертран, по кличке Лис. Худшего коменданта свет не видывал, но экономика острова только на нём и держится, поэтому мои люди его не трогают.

- Он на самом деле так плох? - промычал регент. - А в отчётах, что я получал, ничего такого не было. Разбираться, уважаемые коллеги, с этим надо уже сейчас. Времени на раскачку нет, суки вы сраные! До приезда ревизора остаётся пара недель, что мы за это время успеем сделать, кто этим будет заниматься? Кого поставить вместо этого Лиса, кто будет расхлёбывать его кашу?

Вопросы Могола зажгли в голове Айрис идею на миллион юаней. Конечно, едва ли её одобрят, только посмеются.

- Я могу! Могу быть этим самым... вместо него.

Сидящие за столом переглянулись. Девятнадцатилетняя блондинка в роли островного надсмотрщика - дикость, наркомания, содомия, но может сработать. Так все они думали, и приняли соответствующее решение.

- Вообще-то, коллеги, я изначально планировал представить партии нашу гостью как талисман Междусобойчика, но её идея видится мне...наименее затратной. Что скажете?

- Это может нас спасти, - проговорил министр с левой стороны стола. Его соседи одобрительно закивали, сверкая лысинами.

- Саурон бы согласился. Хоть в чём-то мы с ним будем солидарны.

Услышав мнение Реда, регент сразу оживился. Из внутреннего кармана своего пиджака он извлёк шариковую ручку и маленький продолговатый блокнотик, навроде чековой книжки, Айрис даже подумала, что это она и есть. Раскрыв блокнот на середине, регент написал в нём что-то, вырвал страницу и протянул Айрис.

- Вклей себе это в паспорт, сладкая. С этого самого дня я назначаю тя исполняющей обязанности прокурора Кровавого острова. Присягать пока не обязательно. Приведи остров в порядок до десятого сентября, и эта бумажка, срок которой истекает послезавтра, тебе не понадобится для установления власти. Ты станешь полноправным комендантом, но есть один нюанс.

В отличие от Айрис, Регент даже не потрудился встать, назначая её прокурором. На странице из блокнота нарисован двухглавый орёл, держащий в лапах герб с мечом и весами; рядом стоят подпись Могола и полное имя Айрис. Графа «Прозвище» осталась пустой.

- Нюанс?

- Да, нюанс. Вы должны убедить вашего предшественника сложить полномочия.

- Я помогу, - вставил Ред.

- Замечательно. В таком случае, попросите кого-нибудь из ваших молодчиков доставить товар на Кровавый остров, чтобы не пришлось подключать службу охраны. Дефицит кадров, сами понимаете. Ладно, все свободны, можете уходить сразу после меня.

За дверью регента ждали телохранители - чтобы убедиться в этом, он три раза постучал, и ему постучали в ответ. Выждав двадцать секунд, министры похватали чемоданы и неловко промаршировали до самого выхода из дворца, словно стая пингвинов. Всё это происходило в абсолютной тишине, и оттого казалось Айрис ещё более нелепым. Если бы она не удержалась и тихонько хихикнула, её бы точно услышали на другом конце здания.

- А вас, мисс Шепард, я попрошу остаться.

После откровений о родителях Айрис не могла побледнеть ещё сильнее, но каким-то образом ей это удалось.

- А?

Ред поставил свой стул напротив Айрис и сел на него задом наперёд, не переставая при этом улыбаться. Это был взгляд хищника, уже поймавшего свою жертву, а тяжёлый подбородок делал Реда ещё более устрашающим, сильным и доминантным альфа самцом.

- Кажется, мы не были представлены друг другу как следует. Меня зовут Азаил Молох, по кличке Ред. А ты, стало быть, та самая Айрис Шепард из банды так называемого, Белого Демона. Конечно, он тебе не говорил, кто он такой и зачем дал тебе работу. Хе-хе, а ты интересная, Айрис Шепард.

Интересная или нет, Айрис не знала как реагировать. Вероятность того, что с её личной информацией уже успел ознакомиться каждый второй отморозок на этой планете просто вылетела из головы. Ну конечно её тут все знают, как в Дартмуте все знали первого терьера Джона Рассела. А тем временем Ред уже успел нависнуть над Айрис, уперевшись руками в стену.

- Я знаю, что это Саурон тебя притащил сюда, знаю, что ты гостила у свинофилов. Мои люди будут следить за каждым твоим шагом, а если что не так, тебя сразу доставят в допросную, где вырвут все до единого ногти, прежде чем ты заговоришь. Твою руку когда-нибудь заражали гангреной, Айрис Шепард? Можешь мне поверить, это не очень приятно.

Здесь Айрис вдруг ощутила нечто странное у себя внутри - будто печень вдруг поднялась и коснулась сердца. И тогда она поняла, что не боится Реда, почувствовала, что может раздавить его гортань, и, что важнее - неистового хочет.

«Он угрожает нам? - думала она. - Нам?! Угрожает... эта мразь... угрожает... нам! А как лыбится, ублюдок гнойный!»

- Ну так что, мы с тобой поладим и ты расколешься сразу, или мне следует подождать, пока ты поваришься в нашем соку и созреешь для разговора?

- Пошёл к дьяволу!

Как будто предвидев атаку Айрис, Ред отстранился за секунду до того, как её металлическая кисть схватила воздух. Ред оказался достаточно стремителен, чтобы успеть схватить Айрис за обе руки, и достаточно силён, чтобы удержать её от эскалации конфликта. С самодовольной ухмылкой на лице, он рассмеялся девушке в лицо.

- Ха-ха-ха! А ты не из робкого десятка. Не волнуйся, это была всего лишь проверка, однако это не значит, что я не могу всё это с тобой сделать, дай только повод. Это моя страна, мисс Шепард. Не регента, не китайцев, и даже не Саурона. Он волен использовать тебя как ему вздумается, до тех пор пока это не мешает лично мне. А теперь вставай. Я всё-таки обещал доставить тебя на остров.

Глава 10

X

ФРАНЦУЗ

Айрис молча смотрела, как Ред с озадаченным видом потирает свои ладони - не иначе как с грустью осознаёт, что не сможет надругаться над её руками ни одним из двух названных способов. Он, конечно же, сказал, что был просто вынужден запугать новенькую, чтобы показать, кто здесь босс. Айрис сказала, что всё понимает.

- Я рад, что мы пришли, так сказать, к консенсусу. Ты должна знать, какой бы крутой убийцей ты ни была, здесь никто не станет терпеть мелкую засранку, только что прибывшую из-за бугра.

- Какого бугра?

- Не цепляйтесь к словам, мисс. Лучше выучи свой родной язык, он тебе пригодится на новой должности. Итак. Я полагаю, человек Саурона провёл тебя во дворец тайком... что ж, ладно. Иди сейчас к нему, а я подожду тебя за стеной. Давай, давай, отрываем попку от стула.

Желание вспороть этому человеку живот росло как снежный ком. Если и винить кого-то в смерти Ковбоя, так это его. Нет, не только его, всех этих гнилостных чинушей, да и Саурона в придачу. Айрис не могла сказать, станет ли ей лучше, если все они сдохнут, но одно она знала наверняка: если убрать хотя бы одну шестерёнку из адской машины под названием Война, её ход замедлится на какое-то время.

Расставание с симпатягой Логаном и поездка на личном кабриолете Реда смахивали на захват заложников. Злобно смеясь, бородатый гад оставил куратора глотать пыль. Он решил лично проводить Айрис на остров. Водитель ехал так быстро, и так лихо вписывался в повороты, что пассажирка сама не заметила, как начала молиться.

- Он проследует за нами, но мы оторвёмся на самолёте!

- На самолёте?!

- Ага, я сколотил тут рядышком персональный аэродром, мы уже через три часа будем на острове!

- Дежавю...

- Что?

- Ничего! Так, воспоминания...

* * *

В самолёте с ними летели ещё три боевика с ракетомётами, пилоты были вооружены ракетницами, а у самого Реда имелся табельный пистолет, разумеется, золотой. Таковы были лишь минимальные меры безопасности на борту личного самолёта второй по важности персоны в стране после регента. Ред гордо похвастался, что во время полёта системы ПВО будут работать в «усиленном режиме», что бы это ни значило. Айрис понятия не имела, что будет делать все эти три часа, ведь Логан не успел или не захотел вернуть ей пистолет, из которого можно было бы застрелить Реда, пусть даже с риском оглохнуть и быть убитой охранниками. Воздушная тюрьма стала для Айрис настоящим испытанием, и бесконечные монологи Реда о тяжёлых буднях «борца с терроризмом», каковым он себя считает, не слишком помогали скоротать время. И от алкоголя Айрис, по соображениям безопасности, решительно отказывалась, лишь сидела напротив лакающего виски болтуна и периодически ловила себя на мысли лечь на сиденье и забыться сном. Спустя где-то два часа и пятьдесят девять минут развеселившийся Ред окончил длинный рассказ о защите Омска такими словами:

- ... А потом я залез дракону в пасть, и выбил ему пару зубов.

- С тобой так интересно, - зевнула Айрис, уже потерявшая надежду ещё хоть раз увидеть лица друзей. Голова раскалывалась, шанса сбежать не наблюдалось - выход был в нескольких километрах над землёй, а пилоты могли запросто её поджарить. Хотя, Айрис на самом деле не думала, что кто-нибудь в здравом уме начнёт стрелять внутри летящего самолёта, даже чёртов Ред. Не зря же он командует целой армией и из всех этих животных он меньше всего походит на пресловутую обезьяну с гранатой.

Самолёт заходил на посадку примерно в пятистах метрах от здания правительства Кровавого острова - не слишком близко и не слишком далеко. Оно называлось Домом Советов, это сине-белое, похожее на аппетитный, аккуратно вырезанный прямоугольный кусочек летнего неба, сооружение с высокими арочными окнами на втором из трёх этажей и, насколько могла разглядеть Айрис, шестью античными колоннами в каждом углу. С некоторым разочарованием Айрис восприняла идущий в полном разгаре процесс перекрашивания голубого фасада в зелёный цвет. Когда она станет комендантом, этот процесс обернётся вспять.

- А что он такого сделал, этот Лис? - спросила Айрис, заговорив впервые с момента отлёта.

- Лис превратил опору внутреннего туризма в пиратскую бухту за каких-то восемь лет. Организованная преступность, как вы у себя в Америке называете теневой бизнес, поставляет коменданту шлюх и вещества почти каждую неделю, чтобы он ни в чём не нуждался. Он в прошлом был сутенёром, а сейчас уже слишком богат, чтобы работать, и это я ещё мягко выразился, - весело отвечал Ред, будто зачитывая анекдот.

- Серьёзно? - здесь Айрис не смогла подавить смешок, слишком уж похожи были слова Реда на анекдот.

- Серьёзней не бывает. И тебе будет полезно знать, что он не просто так засел в Доме Советов, - ублюдок там прячется от гангстеров, и прячется успешно. За восемь лет он нажил себе целую кучу проблем, а когда у человека накапливается слишком много проблем, он сам становится проблемой. Смекаешь?

- Угу. Нет человека...

- ...Нет проблемы. Это и к тебе относится, так что ни на минуту не забывай, на кого ты работаешь.

- На тебя?

- Ну, уж не на регента, старого импотента, ха-ха-ха! Уже подлетаем к моей статуе, готовься десантироваться.

Самолёт приземлился на проезжей части, совсем рядом с небольшой площадью, посреди которой стоит десятиметровый памятник: на гранитном постаменте возвышается статуя мужчины в брюках и пиджаке, явно не спортивного телосложения, скорее офисного. Судя по положению рук (правая опирается на прямоугольник, во второй зажато нечто вроде бумаги), этот дядя, с не слишком аккуратно присоединённой головой Реда, зачитывает речь с трибуны. Что это за речь, кто этот дядя - пока неизвестно.

- Расклад такой, госпожа прокурор. Либо ты убьёшь этого козла Лиса, либо я убью тебя. Считай это испытательным сроком, милая.

Как черви в дерьме, власть имущие копошатся и борются за лакомые куски, и не подпускают к ним особей со слабыми зубами. Обдумав это, Айрис вышла из самолёта и сказала Реду:

- А я хотела бы... заключить пари. Если я не убью тебя до конца этого года, ты убьёшь меня при любом раскладе, даже если я к февралю стану регентом.

Нового врага Айрис немало удивила и обескуражила её ребяческая наглость - она сама дала повод застрелить себя на месте, мгновенно отбив у Реда тягу к доминированию. И всё же, он решил пока что подыграть ей, и вышел из самолёта, но только лишь затем, чтобы постоять рядом пять секунд, напряжённо высматривая что-то в небе.

- Обсудим это в другой раз, когда у меня появится желание тратить время на детские игры.

Самолёт улетел, а Айрис ещё какое-то время стояла и смотрела в небо, как это делал Ред. Что он пытался там разглядеть кроме редких облаков?

«А мог ли он искать ту самую звезду смерти, о которой говорил Ковбой? Не потому ли он свалил, наверняка чтобы дождаться ночи там, где световое загрязнение не помешает рассмотреть звёздное небо во всей красе? Если это так, то у меня, кажется, появилось преимущество».

Воодушевлённая Айрис с поднятыми руками пошла в сторону Дома Советов, мимо стоящей на пьедестале статуи. На красном граните раньше была надпись, но теперь на её месте красуется огромная латинская буква R. Концы были слегка загнуты, а несколькими метрами выше блестела на солнце голова Реда. У Айрис было много вопросов.

Беспрепятственно войдя в свою будущую резиденцию, она сразу же наткнулась на вооружённого охранника, который немедля заломил ей руки и повёл как раз в то место, куда Айрис, со временем, пришла бы сама, обойдя все кабинеты и залы. Вверх по лестнице, последняя дверь направо по коридору: большое помещение, некогда бывшее конференц-залом, ныне переоборудовано в комнату для утех. Все окна задёрнуты, дабы в романтическом полумраке огромная кровать выглядела как единственное место, куда можно присесть или даже прилечь. Предыдущий свой смешок Айрис подавить не смогла, и не попыталась сделать это снова, когда увидела сидящих на кровати людей. На красной постели из чистого шёлка сидят трое: две молодые полуголые девицы с модельной внешностью нюхают дорожки кокаина на разделочной доске, которая лежит на коленях лысого человечка, лет тридцати, в леопардовой пижаме, тоже из шёлка. У изножья кровати стоит мольберт с нарисованным на холсте портретом этого же парня в пижаме, с явными преувеличениями в плане внешнего вида. Тот из яйцеголовых, что сидит на кровати, не очень-то похож на своего нарисованного двойника: скрестив ноги, тот восседает на кушетке в задумчивой позе, голова идеально круглая и даже не блестит, его строгий взгляд нацелен куда-то вдаль, а расстёгнутая пижама демонстрирует накачанный торс. У настоящего нет ни восьми кубиков пресса, ни такого же взгляда - в действительности он производит впечатление богатого алкаша. По сонному и потному лицу даже нельзя точно определить, бодрствует ли он.

- Ну чего там, у нас перерыв, - гнусаво простонал парень в пижаме.

- Лазутчик Реда был оперативно задержан по вашему приказанию, товарищ комендант! - бодро отрапортовал охранник.

- Комендант?! - воскликнула Айрис, поражённая увиденным до глубины души, и от того не постеснялась показать на него пальцем. - Это - ваш комендант?!

- Иван, ты дебил. Не лазутчик это, а лазутчица. А вам я скажу, это самый уродский кожаный плащ из всех, что я видел.

Айрис подметила, что голос нынешнего коменданта смешит ещё больше чем пижама. Педиковатый, гнусавый, с явными признаками алкогольного опьянения - прямо таки карикатурный французский акцент, правда, ни разу не похож на настоящий.

- Bonjour, madam. Вы, должно быть, моя замена. Полагаю, мне представляться не нужно, называйте меня просто Лисом. Могу я узнать, как вас зовут? Иван, ну отпусти ты уже её, в самом деле.

- Виноват.

Свободная от влияния Ивана, Айрис назвалась своим настоящим именем и показала паспорт. Комендант Лис убрал с колен доску, и подполз поближе, чтобы разглядеть мелкие буквы на вклеенном листке бумаги. Перегар ударил в нос не слабее профессионального боксёра, а вблизи лицо Лиса казалось ещё более красным. Судя по тому, как веки грозят с минуты на минуту опуститься, комендант одним лишь усилием воли сдерживает накатывающие волны сна.

- А, вот оно что. Знаете, сколько таких фантиков регент отстёгивает в неделю? Это всё липа, и стоит эта бумажка ровно столько, сколько вы сами готовы за неё отдать. Ну, так чем могу быть полезен?

- Думаю, вы и сами знаете, - отвечала Айрис.

Лис жестом попросил своих подружек освободить помещение, и приказал какому-то Ержану обыскать Айрис. Последняя не сразу заметила в полумраке ещё одного человека - то был, наверное, единственный представитель негроидной расы на всём острове, если не на всём континенте. Полуголый африканец по имени Ержан молча зашагал к Айрис и принялся бесстрастно но тщательно обводить ладонями каждый сантиметр её тела, пока комендант наблюдал за этим из дальнего угла кровати. Закончив пытку щекоткой, Ержан показал Лису большой палец - Айрис пришла безоружной, и на ней не было ни жучков, ни бомбы. Прежде чем возобновить знакомство, Лис дал Айрис отдышаться.

- Не хотите ли присесть, мадам? Может, хотите выпить? На порошок не смотрите, это не моё, и вообще оно только для девочек.

- А это... были все шлюхи в этом здании, или мне приготовиться к сюрпризам?

- Ещё утром их было двадцать четыре, по одной на каждый час. Но неважно, скольких проституток пришлось выставить, и кто от чего предознулся, всё это не ваши проблемы, мадам. Никто же ведь не говорил, что я собираюсь уступать своё кресло добровольно.

- Чёрт, только не говорите, что мне придётся силу применять.

- Нет, нет, нет, всё не так. Ну почему мои мысли не до всех доходят, не понимаю. Тут, знаете ли, дело куда серьёзней.

- Так в чём же всё-таки дело? - Айрис начала стремительно терять терпение.

- Штука в том, что я крупно задолжал мафии, которая в сговоре с Редом, который в сговоре со мной.

- Ага. И сколько вы задолжали?

- Ну, не очень много... пять миллиардов турецких лир.

- Пять миллиардов! - чуть не задохнулась Айрис. - Это ж ахринеть сколько!

- Вы думаете? Ну, даже если так, у меня таких денег нет - я всё потратил на виллу, аэродром, и ещё кучу разных приколов. У Реда же есть свой аэродром, так почему я не могу заиметь себе такой же? Почему, почему...

Лысый придурок забавлял Айрис, но она не могла стоять тут вечно. Надо что-то сделать, например, узурпировать власть на Кровавом острове, желательно от наиболее громкого имени.

- Ред сказал мне выкинуть вас отсюда, а до этого регент назначил меня прокурором. Липа или нет, эта бумажка даёт мне власть...

- Да, да, власть. Старая песня, слышал её много раз. Так, стоп... вы ничего странного не слышите?

Айрис навострила уши. На секунду ей показалось, что она слышала визг шин, но ведь в городе это вполне нормальный звук, разве нет?

- Да вроде ничего.

- Вот именно. Машины перестали проезжать мимо здания.

- Наверное пробка, - предположила Айрис.

- На острове не бывает пробок. Эй, Ержан! Выйди-ка на улицу, пожалуйста. На входе оранжевый пиджак надень, оранжевый!

За время отсутствия Ержана ни раздалось ни единого звука, кроме автоматной очереди.

- Это плохо, они уже здесь!

- Кто, мафия?

- Да! Иван, запри дверь, быстро, - шепнул он охраннику.

- Стойте, нам нельзя тут оставаться, - возразила Айрис. У неё уже имелся опыт сидения взаперти в ожидании смерти, он впитался в её кожу словно крем от загара, и никакая амнезия не способна его стереть.

Лис уже забирался под кровать, однако Иван вытащил его обратно по просьбе Айрис, у которой уже появился план, простой как два пальца.

- Если здание окружили, у нас остаются только два варианта: сбежать через чёрный ход и запереть их внутри здания, или же забаррикадироваться и отбиваться. Судя по всему, они не спешат со штурмом. Итак... у вас есть оружие?

- Иван, у нас есть оружие?

- Это всё, - Иван со слегка озадаченным видом продемонстрировал семизарядный револьвер системы Нагана, не иначе как украденный из музея старины.

Оторвав взгляд от на редкость симпатичной пушки, девушка пришла к неутешительному выводу: если в течение нескольких минут они не раздобудут нормальное оружие, шансы на выживание снизятся до сорока, а то и до тридцати процентов, десять из которых Айрис добавила просто из жалости непонятно к кому.

- Если это всё, что у нас есть, то придётся туго. Они в любом случае начнут стрелять по нам, если мы не поторопимся.

- Ну уж нет, я остаюсь здесь, - лысый чёрт предпринял очередную неудачную попытку скрыться под кроватью. В этот раз его схватила Айрис.

- Слушай сюда, лягушатник! Если в этом свинарнике есть какие-нибудь тайные пути отхода, лучше тебе их показать, а не то я тебя привлеку за то, что отправил на смерть бедного Баклажана!

- Ержана, - поправил Лис.

- Неважно... то есть важно, но... короче, помоги нам выбраться. Давай, я в тебя верю.

Пьер Бертран ни с того ни с сего воспрял духом и поднялся с провонявшего босыми ногами ковра. И до сих пор неизвестно, то ли слова Айрис так на него подействовали, то ли жгучее желание не уступать ей в смелости подавило страх.

- За мной, - сказал он, после чего выбежал из спальни и взбежал вверх по лестнице, где его беспрерывно рвало на протяжении десяти ступенек.

Рядом с этим человеком Айрис выглядела намного более взрослой и решительной, и ей это не то чтобы очень нравилось. Не за его счёт она хотела почувствовать себя кем-то кроме мелкой занозы, не выходящей из тени людей, которых она уже даже не помнит.

«Лучше уж сдохнуть, чем сравнивать себя с этим ничтожеством», - подытожила Айрис.

Однако действующий комендант был не так прост. Может, он и переоборудовал верхний этаж в развлекательный центр с игровыми автоматами, бассейном и баром, но личная безопасность всегда стояла у него в приоритете, как бы он ни уродовал Дом Советов на протяжении восьми лет службы. И именно поэтому Лис прыгнул в бассейн, как только преодолел лестницу и влетел в открытую дверь.

- Мадам, прыгайте скорее ко мне, тут на дне есть люк, - сказал он, вынырнув на поверхность.

Айрис глядела на лысую башку коменданта и не знала, смеяться ей или плакать.

- Я слышала, вы бывший сутенёр.

Снаружи прогремел взрыв, стены задрожали.

- А какое это имеет отношение к происходящему? - спросил Лис неровным голосом.

- Я думаю, объяснения тут излишни. Просто мне кажется, что вы не совсем забросили свою старую профессию и всё ещё цепляетесь за прошлое.

- Вы так думаете? - вскинул брови пижамный комендант.

Скорей всего, вопрос Лиса не прозвучал бы так глупо, не будь бассейн, из которого высовывается его пьяная физиономия, до краёв заполнен резиновыми членами. Их там насчитывалось штук пятьсот.

- Не полезу я туда, - упёрлась Айрис.

- Мадам, не время привередничать, это наш единственный шанс на спасение.

- Вы в своём уме? Я понимаю, там, разноцветные шарики, питьевые жидкости, но это...

- Если вы боитесь подхватить герпес, то можете не волноваться, - я назначил Ержана дворецким, а он очень ответственно подходил к санитарным нормам.

Выстрелы, звуки разбивающегося стекла. Возможно, бандиты уже начали штурмовать здание.

- Ах, ладно! Только пусть Иван прыгнет первым. И никому об этом не говорите!

- Клянусь хранить молчание! - Лис мысленно пообещал никому не рассказывать о том, как Иван прыгнул первым.

Казалось бы, протиснуться сквозь толщу полутвёрдых предметов попросту невозможно, однако Лису было достаточно протянуть руку к крышке люка, затем отпереть и протолкнуть её. Так комендант скользнул в тёмный туннель вместе с десятком фаллосов среднего размера. Ориентируясь по образовавшемуся «членовороту», Айрис проследовала за Лисом. Об этом приключении она Форесту не расскажет.

Приземление на холодный пол цокольного этажа подарило Айрис незабываемое ощущение в больной ноге - острая как осколки костей боль пронзила голень. На минуту у Айрис перехватило дыхание, а в глазах потемнело. Она, разумеется, не ждала, что Лис поможет ей встать, и потому быстро проверила состояние ноги: кость не торчит наружу, кровь не течёт, трещины не чувствуются - кажется, всё в порядке. Айрис тихо выругалась, увидев, что огромная тележка, которая должна стоять под трубой, приставлена к стене; более того, так как в подвале царит почти кромешная тьма ввиду отсутствия нескольких лампочек на потолке, высок риск поскользнуться на раскиданных по полу фаллосах и пробить себе череп скрытым в темноте предметом, тележкой, например.

- Подождите меня!

Айрис пришлось пересекать тёмный подвал шаркающей походкой, игнорируя пульсирующую боль в ноге и нарастающее беспокойство. Никому не захочется оставаться в таком месте, и в таком состоянии, дольше чем необходимо, особенно маленькой Наде, не так давно пережившей нечто подобное в дремучем лесу. Преодолев тёмный участок, Айрис перешла на неуклюжий спринт, и не сбавляла ход, даже закрыв за собой тяжёлую дверь, ведущую, как она поняла, из прачечной в коридор. За каждой следующей дверью в этом коридоре находились подсобные помещения, и в каждом из них вполне могли прятаться Иван с Лисом. Несмотря на такую возможность, Айрис шла прямо к выходу, никуда не заглядывая. Если эти двое прячутся где-то здесь, им же лучше. Важно найти управу на бандитов, ведь совершенно очевидно, что просто так они не уйдут. И вот Айрис добралась до генераторной - хорошо освещённому, пропахшему бензином помещению, последнему на пути к свободе.

«Слава богам, больше никаких членов», - обрадовалась Айрис, едва выйдя за дверь на улицу. Однако радость была преждевременной, и длилась ровно до того момента, когда Айрис увидела, кто стоит за дверью.

- Спрячьтесь, не выходите! Глупая, разве вы не слышите?

Эти слова принадлежали Лису, прижимающему руками пулевые ранения Ивана, который лежал прямо за открытой дверью. Вскоре Айрис услышала то же что и Лис - шум вертолётных роторов.

- Мафиози хотят мою жопу на блюдечке. Ивана пришили, то есть всего прошили, а мне нельзя раниться, я же пьяный! Я не смогу коагулировать... - простонал комендант ещё более кровавого острова чем пять минут назад.

Иван умер мгновенно, не последнюю роль в этом сыграл станковый пулемёт, всадивший сотню пуль прямо в сердце бедного охранника, который незадолго до смерти отдал своё оружие Айрис. Судя по расположению кровавых пятен на стене, скорей всего он просто невовремя высунулся, и тем самым уберёг своего начальника. Прежде чем багровый ручей достиг зелёного газона, начав свой путь из уже холодного источника, вражеский «Ирокез» пролетел над крышей Дома Советов.

- Я их отвлеку, а вы бегите обратно и спрячьтесь, - посоветовала Айрис протрезвевшему от вида крови Лису.

- А как же Иван? Вы же не думаете, что я его брошу?

- Ему уже ничего не грозит. Бегите же, чёрт возьми!

- Ладно, ладно... раскомандовалась.

Лис вовремя прислушался к Айрис - вертолёт уже начал двигаться боком в противоположную от них сторону, с целью начать ракетный обстрел.

«Если мы их не уведём подальше, они тут всё разнесут», - думала Айрис.

«А куда их отводить, спрашивается! Если они промахнутся по нам, пострадают мирные жители. Хорошо если никто не погибнет», - отвечал ей внутренний голос.

Несмотря на чувство вины за гибель Ивана, Наган по-прежнему было приятно держать в руке, однако в этом бою от него мало толку. Единственным вариантом остаётся стратегическое отступление в обманчивую темноту подвала. И именно в тот момент, когда Айрис в полной мере осознала безвыходность сложившейся ситуации, на помощь пришёл тот, кого она меньше всего ожидала здесь увидеть: откуда-то раздобыв автомат, Ержан выбежал из-за угла и начал палить по вертолёту. Он подозвал к себе Айрис, и они вместе скрылись из виду, за секунду до того как пущенная им вслед ракета разнесла античную колонну. Вертолёт начал преследование.

Слегка снизив высоту при облёте крыши, пилот совершил роковую ошибку: с расстояния в двести метров взобравшийся наверх стрелок поразил топливный бак вертолёта разрывной стрелой, от чего тот почти мгновенно взорвался. Те из бандитов, кто не сгорел заживо и не задохнулся чёрным дымом, выполнили экстренную посадку на крышу, а их транспорт очень неудачно врезался в статую Реда, превратив её в огромный костёр. Такова была развязка первого столкновения с организованной преступностью Кровавого острова.

- Спасены! - обрадовался Лис. - Я же говорил, на Ержана можно положиться. Где ты так стрелять научился, а, Ержан?

- Моя служить в Середина Африка, стрелять гоблин журналисты во имя Реда.

Айрис огляделась по сторонам: кроме пылающего вертолёта на площади находятся ещё два чёрных «Мерседеса», очень дорогих даже по европейским меркам. Надо думать, пронзённые стрелами трупы вышли именно из этих автомобилей, прежде чем прилечь на землю. Пропустив мимо ушей признание Ержана в политическом убийстве, Айрис вспомнила уже позабытую вылазку группы Ковбоя, имевшую место на гоблинском аванпосту. Так и есть, это тот самый лучник, который всех там поубивал... и только Айрис это знает.

- Смотрите, кто это там?

Прикончив бандитов на крыше, лучник совершил длинный прыжок на площадь, и приземлился, словно кошка, на обе ноги, нисколько их не повредив. Айрис увидела его лицо - Логан даже не пытался скрыть его от посторонних глаз, когда принялся вытаскивать стрелы из трупов. Выходит, именно он оставил те документы в радиорубке, но может ли он быть тем самым шпионом, которого должна искать Айрис?

Логан вкратце объяснил, что заранее пробрался на самолёт Реда и даже успел почистить Маузер, отобранный у Айрис перед встречей с регентом. Она хотела самостоятельно разобрать и смазать пистолет, но боялась, что он не соберётся обратно в силу своего почтенного возраста, так что помощь Логана оказалась весьма кстати.

В отличие от своей преемницы, комендант Пьер взирал на лучника с нескрываемым ужасом, так как был уже давно знаком с тем, кому Логан прислуживает.

- Так вот вы что задумали, пришли убить меня?! Ержан, будь крайне осторожен, это человек Саурона!

- Саурона...

По телу Айрис пробежала мерзкая дрожь, стоило ей произнести это имя вслух. Теперь она смотрела на мускулистого черноволосого парня, и видела жуткую тень позади него. Значит, это он заведует внешней разведкой Османии, и это он заставил Лиса трястись от страха за спиной резко побледневшего негра.

- Мисс Шепард, - сказал Логан, протягивая Айрис её пистолет, - снимите коменданта Бертрана с его должности.

Глава 11

XI

ВЛАСТЬ & КРОВЬ

Лис попятился назад, когда его защитник со страхом осознал, что применение оружия равноценно самоубийству. Однако, услышав фамилию Айрис, он выглянул из-за ержановского плеча и стал с интересом таращиться на блондинку.

- Так, никто никого не убьёт, - постановила Айрис, - моя... кхм, карьера коменданта не начнётся таким образом, тем более, что этот человек не заслужил быть застреленным.

- Погодите, он сказал - Шепард? Айрис Шепард? Та самая Айрис Шепард, которую ЦРУ разыскивает?

- Да, наверное. Не знала, что меня всё ещё разыскивают, - призналась Айрис. - А откуда вы меня знаете?

Все взгляды были устремлены на мужчину в леопардовой пижаме. Он сразу сообразил - у него появилась возможность спасти свою задницу, для этого всего-то нужно оказаться полезным.

- Ну, ну! Не стоит недооценивать мои обширные связи. Всё таки, остров - это участок суши, окружённый водой, а это значит, что информация ко мне поступает со всех сторон света. Представьте, сколько всего я мог бы выведать, не докучай мне эти гангстеры. В наше непростое время было бы очень глупо расстрелять кого-то столь осведомлённого и умеющего держать язык за зубами, как это делаю я.

- Вот видите, живой он полезней, чем мёртвый.

Логан лишь холодно посмотрел сквозь Лиса, показывая полное своё безразличие по отношению к его судьбе.

- Мне не давали приказа устранить коменданта, - сказал он. – Всё, что будет с ним в дальнейшем, зависит не от меня.

- Слава богам, - выдохнул Лис, почуявший, что опасность миновала. - Клянусь, я подпишу все нужные бумаги, передам вам ключи от города, даже собственную героиновую фабрику пожалую... ну, свои два процента с прибыли я точно отдать не смогу. Может, полтора... хотя нет, это тоже много. Видите, как сложно быть комендантом!

- Героиновые дела предоставьте правоохранительным органам, а лично мне понадобятся только ваши «обширные связи», как вы выразились. Фактически, вы будете работать моим секретарём, - постановила Айрис.

- Если мне обеспечат хорошую... нет, лучшую крышу, тогда я смогу хоть работать на тебя, милочка, хоть ноги тебе лизать.

* * *

В тот же день Пьер Бертран по прозвищу Лис официально передал бразды правления островом в руки Айрис, в обмен на защиту со стороны внешней разведки, хотя эта часть договора ещё даже не обсуждалась.

Смену власти взялся освещать единственный телеканал в Османии - «Победа». Надо сказать, почти каждое юридическое лицо в стране выпускает продукцию под маркой «Победа»; это происходит потому, что государство монополизировало рынок через несколько лет после Кризиса, таким образом остановив развитие малого бизнеса. Лишь у дочерних компаний Минобороны есть привилегия кормить, одевать и травить водкой граждан Османии и прилегающих колоний. Одной из таких компаний была, есть и будет «Медиа R», - ей принадлежит, собственно, медиарынок во всех своих ипостасях. Образно говоря, денежный монстр Реда - это всего лишь огромный жирный спрут, и все дочерние компании есть ни что иное, как его щупальца. Но в чьём аквариуме этот спрут сидит? Ответ на этот вопрос всё время лежал на поверхности, и Айрис отыскала его без затруднений: принимая во внимание то, на каком уровне обсуждается приезд ревизора, можно смело утверждать, что во главе Османии стоит не регент и не Ред, а китайское правительство. Теперь всё было ясно как белый день. Китайская Османия - марионеточное государство-террорист, инструмент для осуществления грандиозного плана по захвату Восточного блока, как охарактеризовал бы её кто-нибудь вроде покойного Джека. На деле всё так и есть, вот только истинная картина происходящего наверняка будет напрочь лишена пафоса и любой, даже самой гадкой, извращённой романтики. Подобно грибку на ногте, Османия вызывает лишь отвращение.

По относительно новым правилам, установленным пять лет назад, когда криминальные дела Лиса стали достоянием общественности, новый комендант острова должен принести присягу в парламенте, непременно перед камерами. Айрис будет вторым в истории комендантом острова после Лиса. Двадцать семь тысяч квадратных километров, семьсот десять тысяч островитян, сто двадцать пять единиц тяжёлой техники, двести сорок семь зенитных установок, и одна крепость - всё это перейдёт в распоряжение Айрис.

Если она от волнения не сдохнет прямо в здании парламента.

Там стоял светловолосый парень в очках - рядовой Морис Недич. Он стоял на зелёном полу, у трибуны перед тремя рядами сенаторских лож (по пять кресел в каждом ряду), и двумя ложами на балконах. В зале заседания находятся ровно сто человек, не считая охраны, Айрис, и самого Мориса, позади которого за высокой трибуной сидят ещё шестеро парламентариев, среди которых, конечно же, был Ред. Положив руку на глянцевый журнал из комнаты отдыха, Морис принял присягу:

- Посвящая себя служению Родине и Политбюро, торжественно клянусь: соблюдать доктрины Партии, законы и международные обязательства Союзного Государства, коим является святая земля Османия, не допуская малейшего от них отступления...

Здесь Айрис овладело желание рассмеяться. Только безумец назовёт эту землю святой, а не проклятой всеми богами. А между тем, Морис продолжал говорить, без запинок и лишних звуков.

- ... Непримиримо бороться с любыми нарушениями стабильности на вверенной мне территории, добиваться высокой эффективности комендантского надзора; активно защищать интересы государства; снисходительно относиться к предложениям, заявлениям и жалобам граждан, соблюдать объективность и строгость при решении судеб людей; хранить государственную тайну; блюсти законы военного времени на службе и дома...

Произнеся большую часть речи на одном дыхании, Морис на долю секунды остановился чтобы беззвучно набрать воздуха в лёгкие - он требовался для последнего рывка.

- ... Постоянно совершенствовать своё мастерство, дорожить своей профессиональной честью, быть примером для своих коллег, образцом неподкупности, моральной чистоты, скромности, свято беречь и приумножать лучшие традиции Союзного Государства, коим является святая земля Османия. Сознаю, что нарушение Присяги может быть несовместимо с дальнейшим пребыванием на посту коменданта.

Затем он развернулся, поднялся к трибуне, за которой сидел Ред, и отдал ему честь. От министра убийств новый комендант получил свою фуражку и ключи от личного транспорта, за которыми, правда, пришлось подпрыгнуть: Ред поднял ключи повыше в тот момент, когда Морис их почти коснулся. Вслед за этим последовала пара коротких смешков с обеих сторон, звон пойманных ключей, топот ног в гробовой тишине зала заседаний. С довольным видом проходил Морис к выходу мимо той, кто через минуту будет читать с бумажки на журнале те же слова, что и он. Глупо было ждать, что в этой стране присягу принимают так же как в Америке, повторяя слова за другим парнем.

Стараясь не думать о Морисе, Айрис подошла к своей трибуне, подгоняемая Логаном, неизменно прикрывающим её тыл. Стоило ей подойти к микрофону, парламентарии заметно оживились: одни перешёптывались друг с другом, другие просто ёрзали на стульях, пытаясь разглядеть Айрис получше. Она отчётливо видела их заплывшие жиром лица, блестящие лысины, двойные подбородки, покрытые омерзительной щетиной, поросячьи глаза-щёлочки. От того, как они облизывались, пожирая её взглядом, Айрис сделалось дурно. Ни один из этих вонючих старых боровов не знал боли хуже пореза бумагой, и ни один из них не видел в Айрис живого человека, лишь нежный кусок мяса, в который можно всунуть свои волосатые пальцы. Ситуацию усугубляли настенные экраны, включившиеся только для того, чтобы сенаторам было лучше видно её лицо, которое снимали операторы. Здесь Айрис горько пожалела о том, что не забрала у Логана пистолет когда была возможность.

«Тебе, блин, придётся нагнуться ко мне с этими сраными ключами, и только попробуй заставить меня прыгать за ними», - Ред почти что мог прочитать у Айрис на лице эти слова, и ту злобу, с которой она взирала на него исподлобья. Прозорливый Ред сразу всё понял и просто положил ключи в фуражку, не заставляя отдавать себе честь, ибо сейчас не время и не место для драки.

«Значит, такая важная птица нашла время пожать мне руку? Ну, разумеется, дело в моём происхождении и той идиотской игре, затеянной регентом. Что мне необходимо сделать сейчас, так это выдохнуть, успокоиться, забыть этих отвратительных сенаторов и двигаться дальше».

Так она и поступила. Опасаясь пересечься с Морисом, Айрис проследовала к парковке, где её уже стояли два внушительных чёрных кроссовера, только что сошедших с конвейера. Там, где у других автомобилей должны красоваться номера, у этих написано «КОМЕНДАНТ», что показалось Айрис далеко не таким абсурдным, как всё то, что она видела и говорила до этого момента.

- День добрый, коллега.

Морис подкрался незаметно, подождав пока Айрис пройдёт дальше. Так как Логан не отходил от неё ни на шаг, никакой опасности не было, и всё же сердце Айрис забилось от волнения. Наверное, будет правильно извиниться перед ним за пожар в ресторане, в том самом ресторане, где лучших друзей человека забивали на стейки.

- Поздравляю с назначением, это было неожиданно. Поговаривают, будто ты встречалась с регентом.

А он уже надел свою фуражку, беззаботно пожимает Айрис руку.

- А, да, спасибо, - рассеянно говорила она. - Слушай, насчёт твоего ресторана...

- Ой, да не волнуйся, всё уже в порядке.

- Правда?

- Ну да, я теперь могу сто штук таких открыть, я же тамошний комендант.

- Правда?!

- Да, с этой минуты и начинаю. Сейчас вот сяду в свою новенькую машину, и меня повезут на пресс-конференцию.

- Пресс чего?

- Как, ты не знаешь? А, ты же новенькая. Ты, наверное, ещё и речь не подготовила. Ничего страшного, просто скажи, что думаешь о своей работе, можешь даже взять что-то из присяги. Ну, до скорой встречи, коллега.

Сияющий от счастья, которое подарил ему карьерный рост, Морис устроился на заднем сиденье, сказал что-то водителю и покинул сцену.

- Ваш друг? - спросил Логан.

- Не знаю... понятия не имею.

Айрис действительно не знала как относиться к этому человеку. Они толком не общались по душам, и не было возможности узнать, у кого душа чернее. Но, как бы ни обстояли дела с Морисом, севший за руль Логан сказал? что у новоиспечённого коменданта и без того есть много важных дел. Первой в длинном списке стоит та самая пресс-конференция, которая пройдёт через час в мэрии, куда уже съезжаются журналисты.

- Твоего предшественника сейчас обрабатывают в Управлении, - доложил Логан. - После этого он станет доверенным лицом и будет водить эту машину для тебя.

«Уже на «ты» перешли, - подметила Айрис. - И дня не прошло, а мы уже общаемся на равных».

- Я же говорила, он нам пригодится. А что значит «обрабатывают?»

Логан не ответил. Всю дорогу до мэрии он молчал как робот, если не считать те минуты, когда он объяснял Айрис, почему некоторые дома в городе нарисованы. Как выяснилось из его слов, городские власти ожидали скорого приезда Реда и поэтому заранее спрятали обветшалые фасады, задёрнув... рисунками домов. Устоявшаяся во всех городах Османии практика не обошла стороной и пресловутый Кровавый остров, втихую захваченный войсками Реда. Для Айрис это стало большим сюрпризом. Кто мог подумать, что её теперешние владения ещё десять лет тому назад принадлежали Номаху и его братанам. Как он и говорил, войны здесь преимущественно территориальные, и впору сравнивать их участников с дикими животными, которыми движут лишь слепые инстинкты.

* * *

Блондинка в фуражке сидела за одной трибуной со своим коллегой, собирая воедино впечатления от пребывания на родине, чтобы потом грамотно перенести их в слова. Пожав дюжину чужих рук и ещё столько же раз приставив к виску собственную, Айрис Шепард взошла на трибуну. В отличие от неё, Морис держался уверенно и притягивал к себе не меньшее внимание. Представители прессы заполонили зал - повсюду мерцают вспышки камер, не стихает гул голосов, на каждом пиджаке блестит значок телеканала «Победа». Айрис никак не могла взять в толк, зачем в одном месте собрались, по сути, копии одной съёмочной группы. Идиотизм чистой воды.

- Комендант Недич, какова ваша позиция по спорным территориям? - прозвучал первый вопрос. Айрис понятия не имела, кто регулирует количество вопросов и их тематику, но что-то ей подсказывало, что внешняя политика не касается скромного коменданта.

Наступила относительная тишина, Айрис получила возможность услышать собственные мысли, а Морис открыть рот.

- Положительная, - коротко ответил Морис.

Теперь к привычному гулу добавился нескончаемый треск, скорей всего исходящий от камер, а не геенны огненной, как предположила Айрис.

- Вашему региону стоит ожидать каких-то реформ? - громко спросил журналист.

- Только хороших, - после этих слов Морис посмотрел на Айрис. В его снисходительном взгляде читалось: «ну вот, теперь ты знаешь, как отвечать на вопросы».

- Пожалуйста, скажите, как вы относитесь к Междусобойчику!

И снова тишина. Казалось, что только ради этого вопроса и была организована пресс-конференция. Прочистив горло и поправив очки, Морис озвучил свою позицию по войне. Айрис слушала очень внимательно.

- Мы боремся с разрушительным анархизмом, а также с агрессией со стороны нацистского режима, установленного диктатором Номахом. Как всем уже давно известно, наращивание военного потенциала так называемой Вольной Территории может и будет иметь весьма... печальные последствия для целостности нашего государства. То, что наши солдаты делают сейчас на фронте - есть ничто иное, как предотвращение угрозы распространения западного мира, кхм, на территории бывших... подконтрольных нам республик, в числе которых Вольная Территория занимает особое место... а также возвращение исконно советских земель в состав Османии. Эти земли откололись вследствие распада СССР, но де-факто являются частью нашей страны, правопреемницы Советского Союза. Я поддерживаю нашу миссию и буду способствовать её успешному завершению, по мере своих сил, разумеется.

Пришла очередь Айрис отвечать на вопросы журналистов, но она никак не могла собраться с мыслями. Её друзья, товарищи, член семьи - все они находятся на Вольной Территории, а Морис только что назвал их нацистами, и, что хуже всего - выразил готовность помочь в их уничтожении. Она должна сказать то же самое?

- Вы заменяете очень спорную личность на очень важном посту, как вы намерены распоряжаться обретённой властью?

Айрис очень сильно нервничала, и это было заметно по тому, как она перебирала в руках ручку. Она сказала прессе, что единственным источником власти на Кровавом острове является народ.

- ... Народ осуществляет власть непосредственно, и через органы государственной власти и местного самоуправления. Таким образом, именно народ будет решать, как мне распоряжаться властью.

Подумав, что она сморозила невероятную глупость, Айрис залилась краской. И вот, последовал очевидный вопрос:

- То есть, ваша форма правления будет демократической?

- В рамках дозволенного партией, дабы не имели место конфликты. По моему субъективному мнению, народ и власть должны жить в гармонии, так как зависят друг от друга… вот.

- А как же вы будете управлять регионом?

- Моя... первоочередная задача - исправить многочисленные ошибки своего предшественника, она стоит сейчас в приоритете.

- Тогда каким же образом вы будете оборонять границу страны от нацистских захватчиков? Вы что, сократите военное присутствие на острове?

- На... моём острове не будет места хаосу и кровопролитию. Если война всё же придёт туда, я буду готова... обсудить... условия капитуляции противника.

На лбу Айрис в тот момент можно было жарить яичницу - такой большой дурой она ещё никогда себя не чувствовала. Единственное, что её занимало помимо становления невидимкой, это разговор с Морисом. Будто прочитав её мысли, последний сказал водителю, чтобы тот остановил машину на обочине шоссе, когда пресс-конференция уже закончилась и каждый ехал в свой регион. Логан тоже затормозил, он отвёл Айрис пять минут на болтовню, по истечении которых комендант будет силой возвращена на заднее сиденье.

- Только быстро, у меня голова разболелась от этих камер, - говорил Морис, деловито поправляя очки. - Я догадываюсь, что ты хочешь мне сказать. Что я лжец и интриган.

- Именно так.

- Но ведь иначе нельзя, ты же не вчера родилась, я полагаю. Ну, приврал я маленько, так никого же это не волнует, я сказал ровно то, что все хотели услышать. Так это работает.

- Мне от этого не легче. Здесь всё очень похоже на Америку, только... только...

- Правдивее? Может, брутальней? Понимаешь, в том то и разница между этими двумя странами - пока Штаты утопают во лжи и маскируются под цивилизованную страну, мы занимаемся поистине важными делами.

- Из твоего империалистического пассажа я делаю вывод, что для вас нет ничего важнее убийств. Вы ничем не лучше кишинов, вы все просто... демоны.

Морис посмеялся над таким сравнением, оно ему только льстило, как, впрочем, и всем патриотам Османии.

- Я тебя умоляю, это же детский лепет! Такие речи я слышал от незрелых подростков, которые ещё пороха не нюхали. Да, война это убийство, ну и что ты будешь с этим делать? Не заставишь же ты целую нацию отказаться от всего, чем она жила? Давай про твой пассаж поговорим, обсудим насколько по-дурацки он звучал. На «твоём острове» найдётся место и хаосу и кровопролитию, потому что так у нас всё устроено. Так можно жить, и при этом получать удовольствие, пойми ты уже наконец, бестолочь.

- Но зачем, - начала сдаваться Айрис, - зачем всё это?

- Да блин, я ведь уже объяснил. Повторяю для слабых умом: Мы. Так. Живём. Или ты спрашиваешь, зачем нужна война? Да просто так, война ради войны. Вот перебьём этих ублюдков, а там и до поляков недалеко, помяни моё слово. Всё, бывай, Надя.

- Я... - Айрис, увы, не нашла что сказать.

Уже собравшись уходить к своей машине, Морис вдруг обернулся и прошептал Айрис на ухо слова, которые глубоко засели в её душе:

- Ты же понимаешь, что я не сдал тебя и твою маленькую подружку лишь по доброте душевной? Но в следующий раз, пожалуйста, не посягай на чужое добро, и держи эту лишайную сучку подальше от меня, пожалуйста. Ты ведь не хочешь проблем со мной?

Рука Айрис задёргалась, ей хотелось влепить очкарику пощёчину. Кэтрин не рассердится, если не узнает, что Айрис за неё затупилась, к тому же, это по определению будет правильный поступок - сбить с мужлана спесь, скормив ему его собственные зубы. Но Айрис не могла это сделать, как бы ни хотела. Даже без колких замечаний внутреннего голоса понятно, что Айрис сейчас далеко не в том положении, чтобы затевать драку в первый же день на службе. Плюс ко всему, разрывать отношения с кем либо, даже с Морисом, ей уж точно нельзя. Ради выживания, ради выполнения миссии, нужно со всеми дружить, особенно с демонами.

И тогда в дело вмешался Логан. Солдат незаметно покинул место водителя и переместился за спину Мориса, где нанёс молниеносный удар кончиком большого пальца в седалищный нерв коменданта, и ещё один дуговой удар в локтевой нерв. Айрис, конечно же, ничего этого не видела, потому что произошло всё в мгновение ока. И от того так странно выглядело и без того чудное зрелище: потерявший от болевого шока равновесие, Морис рухнул на асфальт с пеной у рта, закатившимися глазами, не зная, в какую сторону скрючиться. Он даже забыл, как дышать.

- Кому ты хотел проблем создать? Пять минут прошли сорок секунд назад, идём к машине, - с этими словами Логан схватил Айрис за руку и повёл обратно.

Единственное, о чём мог думать в тот момент Морис - это причина произошедшего, заключавшаяся, как он думал, в утрате контроля над собой.

«Я шептал слишком громко? Может, язык тела чем-то меня выдал? Зачем, зачем он это сделал?!»

На протяжении получаса Айрис пыталась понять, что произошло. В итоге она пришла к такому выводу: развив сверхскорость, Логан нанёс пару коротких и сверхточных ударов из крайне неудобной позиции, по частям тела, скрытым под плотной тканью. Невероятно.

- Он будет в порядке? - спросила Айрис. По её скромному мнению, Логан малость переборщил.

- Да.

- Хорошо... то есть, спасибо, что вмешался, но у меня и так всё было под контролем.

- Нет, не было. Ты собиралась спасовать перед ним. Ранее ты сказала, что не уверена насчёт ваших с ним отношений, хотя ещё раньше ты осмелилась угрожать самому Реду. Очевидно, что ты из таких людей, которыми легко помыкать, изобразив доброжелательность.

- Это я то? Нет, даже близко нет. А тебе-то какое дело?

- Меня назначили твоим куратором, я выполняю свою работу.

Чуть ли не каждая реплика Логана, как заметила Айрис, это сухая констатация фактов, как правило, неприятных. Ещё она заметила одну интересную причуду своего куратора: в отличие от всех, кого она встречала раньше, тело Логана ничем не пахнет. Для того, чтобы убедиться в этом, ей потребовалось некоторое время: мигранты на почте источали дикий смрад, кишины воняли так сильно, что глаза начинали слезиться, а этот пахнет лишь тем, что носит на себе. В конце концов, Айрис решила, что ей это просто чудится.

- Куда мы опять едем? - спросила она, ложась на сиденье. На самом деле, с момента знакомства с Логаном вопросов образовалась целая куча, но Айрис оставит их на завтра.

- Пока что в аэропорт, а завтра для тебя составят расписание дел.

- Потрясающе. Я пока вздремну, разбуди, как приедем. Ненавижу летать...

Увы, сомкнуть глаза ей удалось только в самолёте, ибо дорога, по которой они ехали, была вся испещрена ямами. Каким-то чудом Айрис не укачало. Первый день на посту коменданта был коротким, и в то же время казался невыносимо длинным из-за нескончаемых разговоров и нудных заседаний, но был богат и на интересные события, такие как знакомство с Логаном и ожидание смерти от лап турецкой мафии.

Айрис вновь увидела во сне горку белого пепла, которую рассеивал по воздуху лёгкий бриз. Она даже представить не могла, сколь огромно значение этого, казалось бы, бессмысленного сновидения.

Глава 12

XII

ЧЕЛОВЕК ЗА СОЛНЦЕМ

По меркам американской олигархии, вилла Пьера была слишком роскошна. Османские паразиты, напротив, обозвали бы её лодочным сараем с черепичной крышей. Сарай или нет, Айрис было всё равно где спать. На её взгляд, вилла походила скорее на пакет молока. «Пакет» содержал в себе два камина, бассейн во дворе и джакузи на первом этаже, три спальни на втором этаже, и ещё бог знает что на третьем, куда Айрис ещё не заглядывала. Ей было довольно того, что Логан вернул пистолет, а все комендантские дела свалятся на неё только завтра. Проспав так до девяти утра, Айрис проснулась лишь затем, чтобы перевернуться на другой бок и увидеть ещё более яркий сон, в котором за праздничным столом собрались все её новые друзья. Пройдёт ещё всего лишь несколько дней, и она вновь увидит Фореста, расскажет ему обо всём, что успело с ней случиться. Ещё всего лишь несколько дней...

- Вставай, спящая красавица, на работу опоздаешь. Ты, конечно, можешь и пропустить встречу с ветеранами, но я не ручаюсь, что они это забудут.

Голос Лиса Айрис узнала даже спросонья и быстро приняла факт их сотрудничества на островном поприще. Ей только было не совсем ясно, что он делает на её кровати с чашкой кофе.

- А! Какого чёрта ты делаешь на моей кровати... с чашкой кофе.

- На твоей кровати? Ну ни фига себе, ты уже настолько обжилась в моём доме? Между прочим, до вчерашнего дня никто кроме меня не пил Бакарди и не пялил на этой кровати богатых шлюх, и я сейчас не о проститутках говорю...

- Ой, помолчи. Ты можешь выйти за дверь и оставить здесь кофе?

- Ещё чего, это мой кофе. А за дверь выйду.

- Ну так выйди!

Ещё немного полежав в одиночестве, Айрис пошла умываться. Из спальни было два выхода: один из них выходил в роскошный санузел с золотым унитазом и ванной цвета слоновой кости. Смесители тоже позолоченные, а вот кафель, как это ни странно, лазурный, в тон моря. Здесь перед Айрис встала большая проблема: все зубные щётки, мочалки, полотенца и бритвы, коих в комоде нашлось великое множество, использовали богатые шлюхи и сам Лис. Микробы в планы Айрис точно не входили, как не входила и консультация с Лисом по поводу них же. В конечном счёте, из всего перечисленного Айрис выбрала то, что выглядело и пахло как недавно купленное.

- Госпожа комендант, я оставил на кровати вашу форму! - пропел Лис. - Ваш гитлеровский тренчкот висит в шкафу, фуражка там же!

«А я всё думала, что мне так напоминает этот плащ...»

Её формой оказалась простая белая рубашка и синяя юбка. Такие же она носила на свадьбе Белки.

- Чёрт, ненавижу юбки... а где мои джинсы?

- Господи Иисусе, ты же османский комендант, а не американская лесбиянка, - прогнусавил Лис, высунув голову из-за двери, - Либо ты носишь юбку, либо Саурон решит, что я плохо справляюсь.

- Ты же вроде мой водитель, а не дворецкий.

- А вы видите тут ещё кого-то столь услужливого, госпожа? Помимо Ержана у меня нет ни одного слуги, потому что их очень дорого содержать. Ах, да, и не забудь потом надеть галстук, и аквилу, и туфельки.

- Сутенёр хренов, - ворчала Айрис себе под нос, надевая рубашку.

Следующие десять минут Лис учил её завязывать галстук прямым узлом. Оказывается, эта алая косынка - некогда важная часть формы советских скаутов, которые были идейными коммунистами, ныне же от них не осталось ничего, кроме атрибутики и готовности отдать свои жизни за китайское правительство, что совсем не нравилось Айрис. Не меньшее отвращение у неё вызвал двуглавый орёл, держащий в лапах чёрно-жёлтый ромб с надписью «Бог, Нация, Труд!», символизирующий преданность убийцам её друзей. Уже сидя в машине Айрис вдруг вспомнила что «забыла» сие украшение в спальне, когда возвращалась за «забытым» пистолетом.

- А где Логан?

- Мистер Смит сказал, что будет дожидаться вас на месте встречи.

- Да? А куда мы вообще едем?

- В Прибрежный Омск, в Кардиналово гнездо. О, вам понравится! Это готический замок на отвесной скале - прямо как в сказке. Вам матушка не читала сказок в детстве?

- Я не помню свою мать.

- Хреново быть тобой...кхм, то есть, мне вас так жаль! Даже не представляю, каково это - быть сиротой, да ещё и без наследства, это же ад кромешный, если подумать.

Теперь Айрис начала понимать, отчего некоторые взрослые ведут себя так, будто им насрали в утренний кофе и размешали ложкой. Она кожей чувствовала, каким скучным и бессмысленным будет её первый рабочий день, и гнусавое бормотание Лиса - это только начало. Мероприятие, на которое всё-таки стоило бы надеть аквилу, проходит на центральной смотровой площадке замка, названного в честь той самой птицы, что преследовала Айрис. В самом замке, в целом, не было ничего примечательного кроме того, что внутри него можно жить круглый год, если не обращать внимание на вездесущих туристов, ползающих по мысу словно муравьи. В дороге у Айрис было полно времени, чтобы как следует рассмотреть Кардиналово гнездо: замок похож на песочный, построенный детьми; с тремя прямоугольными ярусами смотровых площадок, соединяющимися с единственной башней, в сорока метрах под которой плещутся волны Чёрного моря. Действительно, как в сказке.

* * *

Бравые защитники Нижнего Омска, в прошлом году защитившие стратегически важную территорию - все до единого женщины. Им был дан приказ окопаться и удерживать позицию. Под непрерывным обстрелом вражеской артиллерии, осаждаемые танками и тяжёлой пехотой, они каким-то немыслимым образом выжили внутри дзота, наполовину сгоревшего в результате артобстрела. В условиях дефицита пищи и недостатка сна, из двадцати шести бойцов, удерживавших точку в течении шести недель, до отступления сил противника продержались лишь восемь. Четверо выжило.

Айрис отдала честь четырём женщинам, каждая из которых была награждена орденом Мужества, но самостоятельно прицепить его к парадной форме могут лишь две. Несмотря на более-менее сытые и преисполненные радостью лица, защитницы родины в своё время получили серьёзные ранения: у одной отсутствует левая кисть, у другой два пальца на правой руке и один на левой, третья потеряла глаз и правую голень, а последняя отделалась лишь частичной потерей слуха - наверное, поэтому она выглядит самой довольной.

Из уст репортёра Айрис узнала ещё одну деталь, которая смягчила её отношение к ветеранам. Оказывается, те четверо из восьми переживших атаку девушек, что умерли, могли быть спасены вместе с остальными через сорок восемь часов, но увы. Ранее Айрис видела в гоблинах лишь убийц, но теперь она их жалела. В конце концов, они тоже люди, тоже девушки, и они тоже чувствуют вину так или иначе. И когда съёмочная группа начала сворачиваться, Айрис подошла к одноглазой девушке чтобы, уже в пятый раз за день, пожать ей руку, но на этот раз не для камер.

- Мне правда жаль что с вами так вышло. Если вам с девочками что-нибудь понадобиться, можете обратиться ко мне, - вполголоса сказала Айрис, сделав очень серьёзное лицо.

- Спасибо, мы все очень признательны вам, госпожа комендант, - девушка улыбалась так, будто это давалось ей с большим трудом - у неё был счастливый, но в то же время жутко усталый вид.

- Знаете... хоть мне и не известно, что конкретно там случилось, я думаю... думаю, ваши погибшие товарищи сейчас рады, что вы вернулись к нормальной жизни.

Не отпуская руку, одноглазая подалась вперёд, чтобы никто кроме Айрис не мог услышать её слов, и произнесла отчётливо:

- Мы их съели.

Вот и пропала жалость, едва успев появиться. Так и не отойдя от шока, Айрис какое-то время просто стояла на смотровой площадке с протянутой рукой, даже не заметив, как ушли ветераны и журналисты, и как поднялся один низенький лысый жиртрест в красном пиджаке. Своей походкой и формой тела он напоминал краба. Айрис поймала себя на мысли, что тихонько посмеялась бы над столь потешным созданием, не потеряй она дар речи. И кто её потянул за язык, на кой чёрт надо было говорить ту возвышенную чушь про товарищей? Лицо войны многогранно, и на данный момент Айрис видела лишь малую его часть.

- Классная курточка, - толстяк смело пожал протянутую руку. - Позвольте представиться, Квадрат. Поэт, шоумен, предприниматель, общесный деятель. Умеешь же ты языком трепать, подруга.

«Я не ослышалась, он сказал «общесный»»?

«Ну, он сказал это на своём родном языке, а то, что ты его поняла - это уже твоя проблема... то есть наша».

Его голова похожа на окорок - вся в шрамах и рубцах, бровей нет, пальцы как сардельки, изо рта несёт жевательным табаком. Словом, типичный бандит, притом матёрый. Чутьё подсказывало Айрис, что с этим мужиком надо быть настороже, хотя на первый взгляд этого не скажешь. Несмотря на грозный баритон, Квадрат практически одного роста с Айрис, высокий человек над ним только посмеётся, прежде чем получит пулю в лоб.

- Надежда Русланова, новый комендант, - скромно представилась Айрис. Теперь она научилась произносить своё настоящее имя без акцента - ночью она тренировалась выговаривать его по слогам, чётко и отрывисто. - У вас ко мне дело?

- Уж дел-то у меня по горло, можешь не сомневаться. Ващета, есть у меня одно дельце вон к тому кузнечику, - Квадрат указал в сторону машины Айрис, в которой сидит Лис, - но у него теперь иммунитет от дел, так что... подруга, помоги мне, у меня беда. Денег нет.

- Сходите в банк.

- Хе-хе-хе. Да тут такое дело... я - директор ритуального бюро, по всей стране у меня филиалы раскиданы...

- Чего?

- Не, ты, мля, послушай, я вот что те скажу. Когда Ред отправляет двухсотых обратно к их родичам, они идут ко мне, правильно? И так везде и всегда, а тут почему-то нет. Недосчитался я товара с острова, понимаешь, подруга? Сто жмуриков - теперь без вести пропавшие. И кого мне винить, не Реда же, а? Лис мне сто тыщ баксов должен. Юанями, лирами, картошкой - чем хочешь, но к среде всё верни. К среде, понятно? Ну, вот и договорились, вот те визитка, звони.

- Не уходите, - остановила его Айрис. - Знаете, я припоминаю, что видела на свалке металлолома один грузовик, доверху заполненный гниющими трупами солдат...

- Так...

- В самом центре свалки лежал, весь измятый. Он не мог туда случайно попасть, смекаете?

- Да-а-а, кажется... а где, говоришь, ты эту свалку видела?

- Далеко за линией фронта. Как будто грузовик специально увезли подальше. Наверное, с этим надо обращаться напрямую к Реду. Впрочем, я тут недавно, так что не могу говорить наверняка, вы уж сами как-нибудь уладьте вопрос.

- Да-а-а...

Когда Айрис уходила, Квадрат взревел от злости, достал откуда-то из-за спины банку пива и разгрыз её пополам. Но одним фонтаном брызг дело не кончилось: вторую банку и вовсе разбил о голову. И вот, весь залитый пивом, поэт, шоумен и «общесный» деятель зарычал по-медвежьи. Айрис в жизни своей не видела ничего более глупого и смешного, однако вместе с тем она понимала, что таким странным и откровенно шутовским образом Квадрат вымещает свой гнев, дабы лишний раз не вредить окружающим.

А Логан спрыгнул с башни и просто прошёл мимо него.

Не обращая ни малейшего внимания на промокшего и изумлённого толстяка, куратор Айрис преспокойно шёл себе вперёд, пока не воссоединился со своей подопечной у входа в замок. Там он взял её за руку и повёл к машине, попутно «сканируя» взглядом каждый квадратный метр окружающего их пространства.

- Ну, как там всё прошло, госпожа? - спрашивает Лис. - Что-то вы притихли... и покраснели.

- Голову напекло, - быстро ответила Айрис, - Кхм! Логан, это все дела на сегодня?

- Нет. Езжай в здание суда.

- Так точно, шеф... только карту открою. Госпожа комендант, мне вот интересно...

- Что тебе интересно?

- Как же вам могло напечь голову, если за бортом только двадцать градусов?

- Не задавай глупых вопросов, - пробормотала Айрис, покраснев при этом до кончиков ушей. - Лучше скажи мне, что мы забыли в суде?

- Так как ваша прокурорская лицензия ещё не истекла, вы наконец познакомитесь с пенитенциарной системой нашей великой страны, это такое наслаждение, право слово. А дело то плёвое, чисто для разогрева, ну, вы понимаете.

- Неа. О чём он говорит, Логан?

- Северный Кавказ тридцать лет принадлежал клану Раулей - самой жестокой преступной группировке девяностых годов. Сегодня главы этого клана, отец и сын, ждут приговора суда по делу о покушении и хищении газа из трубопровода корпорации «Победа». Твоя задача состоит в выборе меры пресечения. Весь судебный процесс будет показным, власти его организовали для того, чтобы представить тебя народу.

- Власти? О каких властях мы говорим, о регенте?

- Нет. Это была идея Реда.

Айрис поняла, что оказалась в западне, из которой нет выхода, она чувствовала себя мышью в доме с кошками. Впрочем, не всё так плохо, ведь это дело может оказаться трамплином для внедрения в стан врага.

«Логан сказал нам, что работает на спецслужбу этой страны, внешнюю разведку. Думай что хочешь, а кроме этих ребят никто не поможет нам выйти на шпиона, так что надо держаться Логана, а при возможности встретиться с этим Сауроном».

- Пока я не забыла - Лис, нам до среды нужно достать сто тысяч баксов, ты случаем не знаешь, как это сделать?

Айрис и правда чуть не забыла про долг Лиса. Ей вовсе не хотелось портить зарождающиеся отношения с Квадратом, вернее не хотелось больше с ним пересекаться.

- Легко, - можно тряхнуть олигархов. Воспользуйся своей властью, введи налог на сверхприбыль и греби деньги лопатой.

- А я могу так сделать? - удивилась Айрис.

- Конечно, ты же комендант. Вот только все эти толстосумы хранят бабло в швейцарских банках, так что тебе придётся изымать золотые слитки и недвижимость, силой изымать. Кстати, а зачем госпоже понадобились такие деньги?

- Думаю, ты и сам знаешь. Надеюсь, ты больше никому не задолжал шестизначную сумму?

- Да я всего лишь скромный водитель, у меня едва насчитается пара-тройка юаней...

Айрис не услышала конец фразы, так как уснула на плече Логана. Весь этот день обещает быть бессмысленным и утомительным, и её уже клонит в сон со страшной силой... в половине первого.

* * *

Роль Айрис в этом деле ограничивалась лишь парой сухих фраз на прокурорском языке да улыбкой на камеру. Как следовало из слов Лиса, это спектакль. Судьба обоих Раулей была предрешена, ибо обвинения, которые Айрис предстояло против них выдвинуть, были чудовищны. Теперь уже бывший сенатор, Рауль младший, по заказу своего отца организовал шесть подтверждённых убийств кавказских правозащитников, политических противников, свидетелей. Кроме того, обоим вменялась «организация преступного сообщества», то есть клан Раулей попался на том, что фактически является мафией. В Османии есть старая поговорка, она же неформальный девиз: «Не пойман - не вор», и Раули оставались бы непойманными, если бы не последнее обвинение. Почитав материалы дела, Айрис обнаружила, что жертвой недавнего (годовалого) покушения стал не какой-то беззащитный журналист, и не толстопузый чиновник. Младший возомнил себя бессмертным, раз спланировал убийство директора шестого отдела Главного Разведуправления Генштаба, Министра иностранных дел, Саурона.

«А ещё он украл газ на четыре миллиарда юаней», - напомнил внутренний голос, однако Айрис это волновало меньше всего. Логан сказал, что Саурон не явится в суд, как не явился год назад, и всё же есть крохотная надежда увидеться с ним хотя бы после вынесения приговора.

Не секрет, что Раули подкупили присяжных, и что потерпевший сделал то же самое, только в двойном размере. Последнего звали Миллер, и он явился в суд только для того, чтобы потом отправиться в чайхану вместе с судьёй. Миллер, - один из так называемых денежных королей Османии, ему принадлежит нефтегазовая отрасль, то есть треть всего топлива на этом континенте. Контролирующие промышленность олигархи тесно связаны с правительством регента и спецслужбами в лице Саурона; Минобороны, разумеется, тоже получает процент с доходов от продажи энергоресурсов и оружия, а именно этим короли и занимаются. Надо ли говорить, что Миллер был одет с иголочки, прилизан и даже немного пьян. В зале суда он смотрелся как новенькая Ламборгини в советском гараже, при одном взгляде на его сытую физиономию Айрис неосознанно потянулась за пистолетом, но всё никак не могла дотянуться. Должно быть, это общество вечно недоедающих повстанцев так повлияло на неё.

- Оглашается приговор по делу о хищении природного газа.... бла-бла-бла, - Айрис особо не слушала судью, штудируя уголовный кодекс, словно ученица в последние минуты перед экзаменом.

А Рауль младший в ус не дует. Сколько раз Айрис уже видела эту картину: хитрые бегающие глазки, самодовольная ухмылка, полная уверенность в своей безнаказанности. В какой-то момент временный прокурор выступила перед присяжными заседателями с просьбой обратить внимание на неопровержимые доказательства, в числе которых особенно ярко выделяются показания свидетелей, например исполнителя покушения на Саурона - последний оставил бедолагу в живых, без сомнения, лишь затем, чтобы вероломство Раулей стало достоянием общественности. Формально, и хищение и покушение на убийство являются чистой воды государственной изменой. Этот маленький нюанс госпожа прокурор также не постеснялась озвучить, заодно представив улики: автомат с отпечатками пальцев, и запись с камеры наблюдения литейного цеха, где всё и произошло; образец похищенного газа, увы, было невозможно перенести в зал суда. И так, спустя час, посвящённый прениям, - в частности болтовне адвоката, - присяжные удалились для вынесения вердикта.

Айрис почувствовала, как нечто зловещее вошло в комнату...

Судья, адвокат, Миллер, Раули, Айрис, - все замерли как статуи в мгновение ока, едва успели закрыться двери зала, а вошедший сесть в дальнем ряду трибуны, прямо напротив клетки с подсудимыми. Насколько могла видеть Айрис, от ухмылочки Рауля младшего не осталось и следа, даже его пухлая розовая морда вмиг потеряла всю краску, и глаза остекленели - он стал похож на мертвеца. Айрис не могла ни поднять голову, ни переместить взгляд к трибуне, слишком сильна была аура того человека. Даже не осознавая этого, Айрис боялась, ибо её инстинкт самосохранения включился на полную, заставив тело оцепенеть. Она чувствовала себя беззащитной, как цыплёнок в клетке с орлом. Дыхание стало беззвучным, в ногах ощущалась противная слабость, медленно но верно переходящая в дрожь.

«Что за ужасная аура?! Он подавляет меня... почему внутри всё так похолодело?»

Пять минут они сидели неподвижно, боясь сдвинуться с места, пока помещение вновь не заполнила толпа людей. Присяжные довольно быстро пришли к консенсусу, и, казалось, даже не заметили, что в зале кроме них появился ещё кто-то. Как и ожидалось, они признали Раулей виновными по всем пунктам, Айрис оставалось лишь взять себя в руки и попросить назначить подсудимым пожизненный срок. Суд удалился для постановления приговора, после чего приговорил-таки Рауля младшего и его отца к бессрочному отпуску в колонии строгого режима, с возможностью обжаловать приговор всего через пять лет вместо положенных пятнадцати. И это за все их злодеяния.

Не обращая ни на кого внимания, Айрис спешно покинула зал, вслед за таинственным гостем, однако поиски были тщетными - он исчез так же внезапно, как и появился. Взгляд Айрис переместился на ряд стульев, выставленный вдоль стены коридора, она знала всех, кто там сидел: двоюродный брат Рауля, любовница Миллера, свидетель по делу о хищении, свидетель по делу о похищении, Андерс Брейвик, начальник охраны газового месторождения...

- Андерс Брейвик?!

- Привет! - улыбчивый блондин помахал Айрис рукой, как будто не бросал её на произвол судьбы чёрт знает когда.

Странным образом, Айрис была даже рада увидеть его, кусочек своего американского прошлого, старого знакомого, в конце концов. Поборов желание обнять виновника своих бед, Айрис попросила его пройти за ней в женский туалет, где они могли бы поговорить.

- Во-первых, где ты пропадал?

- Я тоже рад тебя видеть, ты выглядишь такой взрослой в этой одежде.

- Кхм, спасибо… то есть объяснись уже!

- Ладно, ладно. С чего бы начать...

- Начни с того, как ты отправил меня в эту адскую дыру.

- А, да! Это вообще смешно. Как только я надавал ЦРУшникам по яйцам, сразу же отправился за тобой на пароходе...

- На пароходе, - повторила Айрис скептично.

- Да, это прямо отдельная история: на борту был буйный орангутан, но у него, слава богу, тоже были яйца. Потом я столкнулся с пиратами...

- И ты отбил их...

- Сокровища, да. И вот, я добрался до базы, и мы с ребятами стали искать тебя. Хорошо, что я заранее вживил тебе в шею датчик.

- Что?!

- Да не волнуйся, он, наверное, уже сам отвалился. Ну, а потом мы связались с папашей Номахом, и он подтвердил, что тебя доставили в Злой город. Ты вообще знала, что повстанцы между собой называют своих лидеров папашами? Потому что они им как отцы.

- А? Вы связались... с Номахом?! Разве вы не враги?

- Ой, ну скажешь тоже. Враг - очень размытое понятие в политике.

- Как это понимать? Саурон ведёт двойную игру? Кстати, где он?

Здесь Брейвик нервно сглотнул слюну.

- Да только что вышел, сказал подождать тебя в коридоре.

У Айрис отвисла челюсть. Не может быть, чтобы тот монстр был Сауроном.

- Это был он?!

- К нему сложно привыкнуть, правда? - улыбнулся Брейвик. - Боюсь, он пока слишком занят, чтобы беседовать с тобой, давай-ка лучше сходим в кафе, оно тут неподалёку.

Для того, чтобы переварить полученную информацию Айрис была готова пообедать хоть в кафе, хоть в канаве. Приняв предложение Брейвика, она вышла с ним на улицу, где её уже заждалась пресса. Интервью было коротким: Айрис огласила приговор, назвала его справедливым, и добавила что на «её острове» преступникам больше нет места. Брейвик потом будет хихикать у Айрис за спиной, с выражением повторяя её слова о преступниках. В кафе они взяли по чашке капучино с круассанами, на большее у Брейвика денег не хватило. У разведки никогда нет денег, ведь всякое преступление оставляет финансовый след - так он сказал Айрис.

- Знаешь, в Париже готовят такие клёвые сэндвичи с багетом, называются «jambon-beurre».

- Как?

- Жам-бон. Бёрр. Багет, ветчина, масло. Очень вкусно, жаль, что здесь тебе никто такое не приготовит.

- Почему же, разве в Омске нет багетов?

- Не в этом дело, фройляйн. Просто во всей Османии не найдётся ингредиентов надлежащего качества. Даже эти круассаны...

- На вкус как дерьмо.

- Угу. Не люблю повидло.

Однако Айрис проголодалась настолько, что и чёрствый багет бы умяла без вопросов... и без зубов.

- Мне вот что ещё интересно узнать, Брейвик... среди вас находили шпионов?

- О, да, один прямо перед тобой сидит. Тебе что-то нужно?

Айрис чуть не поперхнулась капучино. Брейвик и раньше казался ей странным, но в этот раз он, что называется, превзошёл себя.

- Не шути так, дурак.

- Я не шучу, фройляйн, я правда шпион. И говорю я это тебе лишь потому, что Саурон так приказал. От него же... ничего не скроешь. Даже в этом кафе тусуются наши агенты.

- Но почему? Зачем всё это? У меня не укладывается в голове.

Спрашивать было бесполезно. Брейвик перевёл тему разговора на приключения Айрис родной стране, и только по прошествии часа милой беседы об ужасах военного времени взглянул на наручные часы.

- Кажется, тебе пора вернуться в здание суда, я тебя провожу.

Как всегда без ответов, как всегда водят за ручку по странным местам. Это всё равно что разговаривать со стенами лабиринта - ты идёшь только в заданном архитектором направлении, в противном случае упираясь в тупики, а на все вопросы стены отвечают лишь гнетущей тишиной. Невосприимчивость Брейвика к уговорам уже известна Айрис, поэтому она решила не тратить на них время в этот раз. Но она ему ещё покажет, она им всем, несомненно, покажет.

* * *

Прямо у ступеней на Айрис набросился адвокат подсудимых - он сказал, что их перевели в изолятор, даже не дав поговорить. К возмущённому юристу вскоре присоединилась пожилая мать Рауля младшего, которую Айрис приняла за ходячий мешок для трупов. Женщина обливалась слезами и требовала отвезти её к сыну.

- Ладно, успокойтесь. Давайте проедем в полицейский участок, я как раз туда собиралась, - солгала Айрис, не умевшая ни малейшего представления о том, где этот участок находится.

- О, я их подброшу, а вы езжайте впереди нас, госпожа комендант, - спохватился Брейвик, и как раз вовремя.

- Стойте, а вы кто? - спросил адвокат с недоверием.

- Кузен Дольф, буквально вчера приехал сюда. Вы когда-нибудь пробовали осетрину?

- Нет, я еврей!

- Очень зря, ведь это отличная закуска к шампанскому...

Подмигивание Брейвика было сигналом для Айрис. Без лишних слов она со всех ног побежала в сторону парковки (бег в туфлях оказался сущей пыткой для всегда носившей кеды девушки), постучалась в окно своего кроссовера, напугав этим до чёртиков спящего внутри Лиса. Последнему пришлось объезжать пробки по обочинам, чтобы быстрее добраться до полицейского участка.

В Америке пробки были не длиннее километра: Чикаго занимает всего лишь восьмую позицию по количеству машин в стране, и, что примечательней всего, за двадцать три года дольше часа ни один американец в пробке не простоял. Хуже ситуация обстоит в Лондоне, там самые длинные пробки рассасываются за пять часов. Кровавый остров, имеющий свободный доступ к нефтепродуктам, сколь бы низкого качества они ни были, втрое превосходил Чикаго и Лондон в плане издевательства над владельцами авто. Причиной тому стал контрольно-пропускной пункт на середине единственного моста, соединяющего остров с материком, - его установили там в прошлом году после очередного подрыва.

- Я там был, - рассказывал Лис, - мы с девочками потом сосиски на огне жарили. У них был лёгких привкус адмирала флота.

Лишь благодаря полнейшему пренебрежению правилами дорожного движения им удалось доехать до участка раньше адвоката Рауля. Не исключено, что Брейвик повёз его в каком-то другом направлении. Где бы сейчас ни был этот еврей, думала Айрис, там не столь пустынно как здесь. Похоже, Айрис либо невовремя зашла, либо в будке у шлагбаума сидит человек-невидимка. И лишь одна машина припаркована прямо у входа, и, судя по следам шин на земле, этот чёрный джип приехал сюда недавно.

- У меня плохое предчувствие. Лис, пойдёшь со мной?

- Воздержусь. Если я пойду туда за тобой, они меня тут же сцапают и отправят на передовую.

Айрис могла только закатить глаза, ибо принуждать Лиса она не собиралась. Хотя бы на пистолет Ковбоя она могла рассчитывать - он давал почти такое же чувство безопасности, как если бы сам Ковбой был рядом. Так и есть, он идёт рядом с ней в пустое здание, где не горит свет, а все двери открыты.

- Эй, подождите меня, госпожа прокурор! - Лис всё таки прибежал к Айрис когда она уже поднялась по ступеням парадного входа, но лишь для того, чтобы вручить фонарик. - Внутри, похоже, нет электричества, и сеть не ловит. Я подожду в машине, кричите если что.

Тяжело вздохнув, девочка пошла вперёд, освещая путь маленьким фонариком. По своему опыту пребывания в подобных местах Айрис могла определить примерное местонахождение изолятора, плюс на стене висела схема здания. Если бы не автомобиль у входа, она бы, конечно, не зашла сюда, в пугающие мрак и тишину полицейского участка.

«Какая глупость! Не могла же ты подумать, будто осуждённых успели довезти сюда, пока мы жевали тот несчастный круассан? И лысый тоже хорош - тупо крутил баранку, даже не обсудив с нами поиски Раулей. Идиотизм чистой воды».

Внутренний голос излагал факты, как обычно. Таким образом Айрис пыталась отвлечься от сгущающейся вокруг неё тьмы. По мере того, как она спускалась по лестнице, солнечного света становилось всё меньше и меньше, - на нижнем этаже было преступно мало окон. Но даже не это заставило Айрис занервничать, всё таки, она уже не маленькая, чтобы бояться темноты. Идя по коридору мимо столовой и арсенала, Айрис услышала страшный скрежет металла, и чей-то сдавленный крик, исходивший как раз-таки из искомого изолятора. Дальше прокурор пошла уже со вскинутым пистолетом, скрестив перед собой руки. Последняя дверь на её пути приоткрыта, и из-за неё доносятся странные звуки.

Стоило ей ступить в кромешную тьму, как ноги подкосились от страха - всё помещение буквально заполнено им, словно дымом. В круге света Айрис увидела решётки камеры: какая-то невероятная сила их разогнула и вытащила заключённых наружу. Стены и пол залиты кровью, их кровью. В животе Айрис вмиг всё похолодело и сжалось, и сама она вжалась в угол, едва фонарик высветил чьи-то ноги. Повсюду на полу, вокруг этих ног, подобных стволам деревьев, раскиданы человеческие останки: руки и ноги, переломанные кости, внутренние органы, и, конечно же, кровь, море крови. Айрис не видела, как голова Рауля младшего отсоединилась от шеи, только как она шмякнулась в бесформенную кучу плоти. На лице Рауля отпечатался невыразимый страх.

- Свиней нужно убивать, они не заслуживают никакой пощады.

Никогда ещё Айрис не слышала такого голоса, холодного как сталь. Собрав волю в кулак, она подняла фонарик повыше, к мускулистому торсу в обтягивающей майке, огромным рукам, которые рвали обнажённое туловище Рауля на куски словно глину. Правая рука держала уже вскрытую грудную клетку, а левая с пугающей лёгкостью отломила от неё рёбра, затем оторвала лёгкие и раздавила сердце.

- Никакой для них пощады.

Одним своим присутствием Саурон заставляет людей цепенеть от страха, но то, с какой лёгкостью он разделал жирные туши Раулей, в один миг сбило Айрис дыхание. Его рост превышает два метра, каждый мускул в его теле развит до предела, от него исходит аура сверхъестественной мощи. Трансчеловеческий ужас.

Глава 13

XIII

КОРОЛИ

Айрис не помнила, как оказалась в постели. Отражение в зеркале рассказало лишь о последствиях того момента, когда она встретила Саурона: один седой волос, два, три... целую прядь седых волос оставил ей Министр иностранных дел, и непонятно? что с ней делать - отрезать или выдернуть, закрасить или оставить как есть? Трудно поверить, что земля может носить такого монстра. Он весьма красноречиво выразил и свою позицию насчёт приговора суда, и отношение к самой Айрис: слушайся меня или закончишь так же.

- Ну вот, снова нас запрягают.

Так или иначе, в Доме Советов её уже ждал неутихающий телефон, лакированный дубовый стол с острыми углами, и дюжина безликих сотрудников, занятых обеспечением стабильности самоуправления. Впрочем, на самом деле самоуправление в любом из регионов Китайской Османии является неполным и строго регламентируется правительством, а на острове ещё и военные базы стоят. Иными словами, Айрис и шагу не сможет ступить без разрешения Реда - генерального прокурора, министра юстиции и обороны в одном лице. Не говоря уже о Сауроне... Айрис даже вспоминать о нём не хотела.

Электорат Османии изнывал от скуки и безделья. Только этим утром Айрис прочитала в газете о том, как школьники играли в футбол живым ежом, предварительно попрыгав на нём; на прошлой неделе детишки сожгли одноклассника в сарае; на позапрошлой местные девочки выкололи глаз подруге, а в соседних регионах юные леди систематически убивают котят, умирают от отравления палёной водкой, сжигают дома. Взрослые люди ведут себя более сдержанно, каждый день сбивая пешеходов, грабя магазины и отправляясь в загробный мир по самым разным, зачастую глупым причинам, так или иначе связанным с употреблением алкоголя. Другое дело - большие газеты, такие как газета «Правда», которую, за неимением интернета, читает вся страна.

Айрис ещё не приходилось сталкиваться с военной пропагандой, потому как до сего дня на политику она плевала с высокой колокольни. Зато теперь эта неловкая тема стала неотъемлемой частью жизни, она была буквально везде и всюду. Взять ту же газету «Правда», где в красках описывались «преступления нацистских анархистов», на полном серьёзе проводились антропологические исследования, показавшиеся Айрис более спорными чем газетные образы повстанцев, которым приписывалась любовь к человеческому мясу, наркотикам, мародёрству, убийствам мирных жителей своей же территории, а также безудержная тяга к нацистской символике и гомосексуализму. Это было бы даже смешно, не будь эти однотипные статейки написаны с одобрения регента, а конкретно его журналисты восхваляют и одобряют. Айрис пыталась относиться ко всему этому безумию с понимаем, всё-таки на то она и пропаганда, но чем больше она читала, тем явственней ощущала как закипает кровь в её несуществующих венах на руках. Уж если старина Номах и собрался учинить великую резню среди гоблинов, начать стоит с журналистов. Пресса творила по-настоящему ужасные вещи с умами впечатлительной прослойки населения, и даже не очень впечатлительной: повстанцы на коллажах корчили злые рожи, светили свастиками, демонстрировали свою нищету и дикость. По мере углубления в «Правду» Айрис приходилось всё чаще напоминать себе, что на страницах этой газеты правды как таковой нет. Впрочем, как она позже узнала, с этим далеко не всё так просто.

По мнению османских историков, в двадцатом веке идея независимости тогда ещё не Вольной Территории приобрела крайне опасную форму, что бы это ни значило. «Сколько раз уже видел мир подобную картину: маленькая сельскохозяйственная страна желает стать большой и значимой, обрести величие и возвышенные идеалы; страна-завоеватель в свою очередь совершает «культурный обмен», и превращает нового союзника в идеологически верного пса войны. Однако человечеству свойственно взрослеть и учиться на ошибках прошлых поколений, (что далеко не всегда удаётся по ряду причин) и теперь народ Вольной Территории заинтересован исключительно в выживании и скорейшем отчуждении от Восточного блока. Как жаль, что это утверждение не соответствует действительности, где анархисты узурпировали власть и учиняют террор».

Айрис видела, что у гоблинов и анархистов имеется, так сказать, одно семя зла на всех людей в обеих странах - никто из них даже не пытается снизить накал страстей, наоборот, враждующие стороны только подливают масло в огонь злыми подшучиваниями, нарочитой демонстрацией того, что злит оппонента, и, конечно, зооморфизмом.

«Вот же безмозглые варвары, - заключила Айрис. - Неужели мне место среди них, разве я похожа на злого гоблина или анархиста с каменным сердцем?»

Увы, гоблины - именно её народ, и ничего тут не поделаешь. Правда, с таким же успехом Айрис могла осесть и в Берлине, если бы не проспала остановку. Однако, кроме того, что Германия даже после кризиса оставалась до тошноты стерильной и безынтересной, все прочие европейские страны вовсе не привлекали, а даже отторгали Айрис Шепард. Её мутило от одной мысли о таких городах как Прага, Брюгге, Варшава. И даже бесподобные швейцарские Альпы были не для неё. Айрис скучала по Америке, по её богатому культурному наследию в виде фильмов и музыки, и пёстрому ландшафту, который она во век не увидит. Блондинка с тоской вспоминала бетонные джунгли Нью-Йорка и чикагские трущобы, а также людей... у неё ведь были друзья в Штатах.

- Чёрт, не помню. Айрис, как ты могла забыть своих друзей?

Углубиться в эту тему не дал телефонный звонок. Айрис отложила газету и взяла трубку: на проводе был Квадрат, он же сидел за рулём чёрного Хаммера, припарковавшись прямо на площади у Дома Советов. К счастью, Айрис к тому моменту уже продала туркам яхту Миллера, это было легче, чем она думала. Охранник вынес Квадрату два чемодана, содержащие в себе оплату за яхту Миллера в виде золотых слитков. Надо сказать, сердечко Айрис трепыхалось при каждой встрече с бандитами. Не то чтобы она трусила или не была уверена в своих силах, просто желание учувствовать в разборках не может возникнуть по щелчку пальцев, оно приходит само, в паре со злостью.

Быстро отделавшись от криминального краба, госпожа комендант приготовилась облегчённо вздохнуть, но не тут-то было: теперь загудел интерком, и голос секретарши известил Айрис о том, что Ред приглашает её на обед в своём дворце. Представив, как душит Реда его же кишками, Айрис согласилась приехать к нему сегодня в семь вечера. А через минуту уже Морис пригласил её в свой город на экскурсию, то есть официальную встречу, где будет пресса, ровно в три часа дня. У Айрис было достаточно времени, чтобы долететь туда на вертолёте, вот только ближайший гражданский аэродром находится по другую сторону моста, прочность которого в последнее время оставляет желать лучшего. Лис уже выкатил автомобиль из подземного гаража, когда Айрис вернулась в кабинет за (теперь уже по-настоящему) забытым пистолетом.

* * *

Уже в который раз взявшийся из неоткуда Логан уселся на заднее сиденье с целью поведать о готовящемся покушении.

- На кого в этот раз? - спросила Айрис в надежде услышать имя Реда или Саурона.

- А разве не очевидно? - говорит Лис. - На вас, госпожа.

- Меня?! За что?

Удивление Айрис было искренним лишь наполовину, ибо она уже успела морально подготовиться к чему-то подобному.

- Никелевый король, по кличке Разлив, как и Миллер, имеет в собственности не только нефтяной бизнес, но и частную армию, и проблемы навроде кражи яхты решает силой. Так что, госпожа, берегитесь.

- Ты не объяснил, почему меня хотят убить.

- А, это. Наверное, побоялся, что ты введёшь налог на сверхприбыль, и этот случай станет прецедентом.

- Стой, а разве я его до сих пор не ввела? А, точно, нет... я просто спёрла яхту и продала её пиратам. Ха-ха!

- Да, забавно. А вы читали сегодняшнюю газету?

- Не, только вчерашнюю, а что?

- Про вас пишут, вы теперь популярна, как бутылка водки, - с этими, безусловно, лестными словами Лис передал пассажирке свёрнутую газету «Правда». - Гляньте, на первой странице о вас есть колонка.

- Красавица прокурор на страже справедливости... милый носик... Кровавый остров в руках арийского ангела... ой, я не буду это читать.

Итак, у Айрис вновь появились фанаты. Должно быть, все те письма, которыми был полон почтовый ящик, были от них же. Айрис не знала, как себя чувствовать по этому поводу. С одной стороны, симпатия народа будет ей только на руку, а вот с другой... Айрис несказанно заколебали толпы уродов, пускающих слюни на её светлоликий профиль.

- Надя, ложись на пол. Лысый, педаль в пол. Похоже, началось...

- А я всё гадала, когда уже они там, это самое... - бормотала Айрис, опускаясь на колени, а улыбалась она от того, что Логан сегодня впервые назвал её по имени, если ей не изменяет дырявая память.

Теракт произошёл очень быстро и эффектно: мчась на средней скорости, автомобиль напоролся на шипы и перевернулся вверх дном, и, проскользив на крыше ещё несколько метров, навеки замер. Но теракт не был бы терактом, если бы закончился лишь на этом. С высоких арок моста начали спускаться убийцы Разлива - скорей всего, они приехали сюда на поезде.

- Хренов Брюгге...

Айрис очнулась как раз вовремя, потому что бензин уже начал капать ей на лицо. Руки и ноги на месте, из живота ничего не торчит, череп не треснул, а Лис не умер лишь потому, что пристегнул ремень безопасности.

«Он без сознания, надо его вытащить».

Айрис оперативно выбила лобовое стекло, перед этим расстреляв из пистолета, и с большим трудом вытянула спящего Лиса наружу, где сразу же оживила в памяти количество патронов в обойме.

- Вроде семь.

Несмотря на внешнее спокойствие, Айрис понимала, что положение критическое, даже безнадёжное, и Логан опять куда-то пропал. Она хорошо знала, что в любую секунду может прилететь пуля, и всё закончится её мгновенной смертью, потому и не стала медлить с обороной. Убедившись, что жизни Лиса ничего не угрожает, Айрис поднялась на ноги с пушкой наготове. К счастью для неё, убийцы отвлеклись на Логана, уже успевшего подстрелить нескольких из них. Он каким-то образом залез на самую высокую перекладину автодорожной арки моста, и запросто мог взять под контроль все передвижения под собой, если бы враги на начали наступать с фланга. По левую руку от Айрис возвышается арка железнодорожной части моста - идеальная позиция для стрельбы, и солдаты с гранатомётами уже её облюбовали, словно мухи слетелись к костям мёртвого животного.

Доставляют ли эти мухи проблем Логану? Отнюдь. Лучник сходу запомнил расположение стрелков и предсказал их дальнейшие действия, таким образом он мог смело стрелять на упреждение. Исключительно благодаря врождённому таланту Логана, стрелы меняли направление в воздухе, стремительно настигая полностью экипированных наёмников даже за укрытиями, при этом изящно огибая препятствия. А сила рук и необычайно развитое тактическое мышление мочили козлов ещё до того, как те успевали прицелиться, благо стрел в колчане было предостаточно.

«Но он не может уследить за всем, что происходит. Я должна прикрыть ему спину!»

Четверо солдат успели под шумок перебраться на противоположную часть моста, прямо за спину Логана. Айрис не хотелось проливать кровь, но желание помочь возобладало почти сразу же, не оставив времени на душевные терзания. И даже если пистолетные пули не пробьют кевларовую броню, Логан услышит под собой выстрелы, и сменит позицию, - таков был план Айрис.

«Нет! Если мы выстрелим отсюда, он посмотрит в нашу сторону и отвлечётся!», - волновалась Айрис.

«Да что за бред ты несёшь? Вставай и беги под арку, тупица!» - мягко посоветовал внутренний голос.

И Айрис вступила в бой. Она уже давно не практиковалась, но взбирающегося наверх боевика она смогла подстрелить с первого раза: целилась чуть ниже плеч, чтобы точно не промахнуться. Логан, конечно же, услышал выстрел, но был слишком занят, чтобы отвести взгляд и увидеть как Айрис подстреливает ногу второго солдата и удирает от третьего и четвёртого.

- Четыре заряда.

Как и ожидалось от юнитов, набранных, судя по всему, из местного спортзала: они вооружены автоматами АК-74, и стреляют очередями от бедра. Будь они обученными профессионалами, изрешетили бы мелкую занозу ещё тогда, когда она вытаскивала Лиса из машины. Однако даже с такой невероятной удачей как у Айрис, не стоит недооценивать этих парней. В ходе короткой перестрелки она укрылась за дорожной оградой, но по-прежнему серьёзно рисковала словить пулю. В такой ситуации оставалось только выстрелить навскидку и выиграть себе ещё пару секунд для манёвра, неизвестно какого именно.

- Три патрона.

Холодные объятья смерти близки как никогда. Боезапас почти исчерпан, а Логан, при всей своей крутости, не может двигаться быстрее пули. И тогда Айрис решилась на отчаянный шаг: прыгнуть с моста и повиснуть в сорока метрах над твёрдым как асфальт морем. Для отвлечения внимания выкинув свою фуражку, Айрис прикрыла затылок руками, пригнулась, и в таком положении метнулась к краю моста. Будет неловко, если её жёлтую башку продырявят после манёвра с фуражкой, который отнюдь не снизил риск гибели.

Но наёмники не стреляли в неё, а бежали в сторону от горящей покрышки взорвавшегося автомобиля. Очнувшись, Пьер Бертран оценил шансы на победу без потерь, признал их ничтожными, и поджёг вытекающий бензин прикуривателем. В дымовой завесе он сможет скрыться и пробежать оставшиеся пятнадцать километров на своих двоих, если наёмники отвлекутся на Айрис. Последняя не получила серьёзных ранений и смогла уцепиться за ограждение только благодаря взрыву, и Логан тоже времени зря не терял: сразу после того, как голова очередного солдата на железной дороге полетела с плеч, лучник развернул могучий торс, натянул тетиву, и на мгновение замер, чтобы получше прицелиться. Две последние стрелы в колчане прошили насквозь сразу двух ублюдков, заодно повалив их на землю. Упав, они пытались вытащить из себя стрелы, но умерли раньше, чем смогли до них дотянуться. Непостижимая сила.

Они стояли у бездыханного тела наёмника, с которого Логан снял маску, дабы продемонстрировать Айрис, что их пытались убить не безликие болванчики, а живые люди, в одночасье потерявшие всё, чем дорожили. Впрочем, как подытожил Логан, это уже не имеет никакого значения.

- Не знали, на кого нарвались... и оставили нас без машины, - констатировал Пьер.

- Почему всё это происходит с нами? - вопрошала Айрис.

- C`est la vie.

Логан ничего не говорил, его праздные обмены репликами не прельщали.

Чувство дежавю, на минуту овладевшее Айрис, перенесло её далеко в прошлое, на целых шесть лет. Было у неё два друга...

- Скоро должен проехать поезд, на нём мы доедем до аэродрома.

Айрис даже не стала спрашивать, как он собрался останавливать идущий на полном ходу пассажирский состав, и уж тем более она не собиралась выяснять, каким образом они все будут перебираться на другую часть моста, ибо ответ был и так ясен: сперва Логан перенёс ее на спине к железнодорожным путям, затем зажёг несколько осветительных патронов и бросил их на рельсы, чтобы создать иллюзию пожара; с тем, что по соседству вовсю полыхала машина, идея казалась более чем рабочей, даром что продуктом мозгового штурма. Сидя на широкой спине Логана, Айрис краем глаза заметила, что в его бронежилете застряло порядочное количество пуль, однако, судя по ровному дыханию и уверенным движениям, Логан не был ранен, и в помощи не нуждался. Это радовало.

* * *

Хотя Морис не устанавливал временных рамок для этой встречи, Айрис чувствовала себя неловко из-за того, что опоздала на полчаса. Съёмочная группа уже давно была на месте, готовая запечатлеть милый носик коменданта вблизи.

«Если Морис просто на чай меня пригласил, я кого-нибудь убью».

Разумеется, толпа фанатов Айрис уже потихоньку растёт. В Омске слухи быстро разносятся, и о покушении тоже скоро всем станет известно. Морис же пока ничего не знал, и в сопровождении двух телохранителей из триады тепло поприветствовал коллегу. Сегодня он без фуражки, зато с белыми кроссовками, глажеными тёмными брюками и малиновым пиджаком, в то время как на замарашке Айрис из обновок красуется только дюймовый слой пыли и сажи. Умывание пришлось пропустить, дабы не опоздать ещё больше.

- Дорога была очень длинная, я спешила приехать, - так она попыталась оправдать свою непредставительную внешность, и при этом неожиданно почувствовала сильную усталость. Авария и все последовавшие за ней утомительные события опустошили Айрис. Однако держалась она уверенно, улыбаясь и не сутулясь, как и подобает важной персоне. Надя, выйди за меня замуж, - кричали фанаты, - Надя, подпиши мне свою фотографию, Надя, покрасней как в тот раз, Надя наступи на меня! У Нади уже голова кругом идёт от всего этого балагана.

- Я рад, что ты нашла время для визита в наш скромный городок, - дружелюбно улыбался Морис.

«Я даже не знаю, зачем сюда пришла».

- Твоя знаменитая дебютная речь...

«Мой дебильный пассаж...»

- ... произвела на меня большое впечатление, и я хотел бы показать, как обстоят дела с преступностью в моём городе. Скажу сразу: я взял её под свой тотальный контроль. Это, конечно, не уровень целого острова, как у тебя, однако ответственность не меньшая, ведь Приграничный Омск до сих пор не был... образцом безопасности. Ярким примером послужило недавнее происшествие на городской площади, я покажу вам это место, здесь недалеко.

То, как Морис уверенно разговаривает перед камерами, словно он экскурсовод в Риме, заставило коменданта Айрис ещё больше засмущаться. Мало того, что в свою первую рабочую неделю она занимается непонятно чем, так ещё и делает это из рук вон плохо, и собравшиеся фанаты тому подтверждение. Она симпатичная, и на этом всё. Никто не будет считаться с талисманом.

«И нам по-прежнему надо выполнить задание Номаха. Работать бок о бок с Брейвиком... ну, он хотя бы парень весёлый, не то что некоторые».

- Вон там у нас дворец бракосочетаний, - рассказывал Морис, - а здесь кинотеатр, отсюда его, конечно, не видно. Памятник Реду - прямо по курсу, а если заглянуть в одноимённый сквер, можно наткнуться на монумент его отца, не такой большой, конечно...

Они как раз подошли к пьедесталу достаточно близко, чтобы Айрис смогла рассмотреть голову Реда, грубо приделанную к шее знакомой статуи.

- А чья эта была статуя раньше?

Морис сделал вид, что не слышал вопроса. О таких вещах лучше спрашивать у Лиса или Брейвика, они хотя бы ответят честно. Но даже если не принимать во внимание статую, остаётся ещё пара вопросов: ради чего Айрис тратит своё время, и когда у неё появится возможность незаметно отсюда сбежать. К тому же, со стороны Мориса было некрасиво согласовать эту экскурсию с телеканалом, а её держать в неведении, не объясняя толком, какого же хрена тут проистекает.

- Ох... и ради этого я застрелила двух человек? Слушайте, если это всё, что вы хотели мне показать, тогда я поеду обратно на остров, работать.

Морис обернулся со слегка озадаченным видом, - опять притворился, что не расслышал.

- Да мы сейчас дойдём, потерпи немного. Вечно все куда-то спешат...

Морис зашёл в сквер, съёмочная группа молчаливо проследовали за ним. Айрис бросилось в глаза обилие зелёных листьев, почти не встречающихся на Вольной Территории, оттого и поражающее воображение. Если редкие леса на той стороне тёмные и старые, в сквере преобладает свежая листва, подстриженный газон, залитые солнцем прогалины. А прямо позади площади, на трёх гранитных плитах стоит памятник из белого мрамора, на вершине которого отливает бронзой... похожий на бульдога бюст щекастого мужчины средних лет. Айрис подошла поближе, чтобы прочитать грубоватый палимпсест на табличке, а было там написано вот что:

«АБУ ШИШАНИ, ПО КЛИЧКЕ ФУГАС

ПЕРВЫЙ МИНИСТР ОБОРОНЫ СВЯЩЕННОЙ ОСМАНИИ»

Значит, вот как выглядит отец Реда. Ни капельки не похож, даже имя другое. Вот и ещё один вопрос к Логану - кровное ли это родство, и как его можно использовать против Реда. А тем временем Морис со съёмочной группой уже обошли монумент и вернулись на площадь, где заметно прибавилось народу, вероятно, по вине Айрис.

«Или по вине кого-то ещё», - подумала она, увидев, как к статуе Реда подъезжает чёрный фургон с мигалками. Должно быть, полиция.

- ...Военная полиция, если быть точным, - говорил Морис. - Вы сейчас наконец-то увидите то, зачем мы сюда пришли, идёмте же.

Шестеро вооружённых парней в краповых беретах десантировались из кузова на площадь, замыкающий колонну полицейский тащил за собой на привязи человека с мешком на голове.

- Этой ночью жители донесли на особо опасного преступника, я отреагировал незамедлительно.

Пока Морис шагал к фургону, полицаи выстроились в шеренгу, отдавая коменданту честь. Пленник завладел вниманием Айрис, и чем дольше она вглядывалась в эту скрюченную фигуру с тонкими ножками, тем явственней ощущала, как холодеют внутренности. Козырнув, Морис Недич резко остановился, сунув руки в карманы, и с важным видом оглядел собравшихся зевак.

- Здесь, где я сейчас стою, - провозгласил он, поправив очки, - здесь, на этом месте была мною установлена комендантская фуражка, я повесил её на этот железный штырь.

Морис сделал шаг в сторону, позволяя Айрис запечатлеть в своей памяти двухметровый штырь, привинченный к асфальту.

- Как известно, в мой город еженедельно въезжает свыше сотни мигрантов из Средней Азии и Кавказа, а это значит, что законы здесь должны быть соответствующими, то есть строгими. Как известно, нацистский режим Номаха породил сеть шпионов, против которых неустанно сражаются герои невидимого фронта, вы знаете о ком я. Из всего этого следует вполне очевидный вывод: никаких поблажек преступникам давать нельзя, террористы должны быть выявлены и уничтожены. Но вернёмся к моей фуражке. В первый день на посту коменданта я приказал установить здесь этот штырь, повесил на него фуражку как символ своей власти, и велел новоприбывшим кланяться ему в знак лояльности и добрых намерений. Бессовестная хулиганка, уже оперативно схваченная силами военной полиции, средь бела дня подожгла этот символ, олицетворяющий и меня, и государство, которое я представляю в этом городе. Её преступление является тяжким по той простой причине, что совершено оно было в театре военных действий, когда враг чуть ли не ежедневно бомбит подступы к Омску, его объекты инфраструктуры, жилые дома. Зная всё это, она сознательно нарушила и закон и ваше спокойствие, испортила настроение в преддверии фестиваля Великой Победы. Снимите мешок!

Чтобы не выдавать эмоции, Айрис пришлось напрячь мышцы лица, стиснуть зубы, чтобы случайно не выкрикнуть имя «Кэтрин». Что она здесь забыла, почему Морис всё это делает на глазах у Айрис? Может, чтобы отомстить за боль и унижение? Айрис подозревала, что Морис держит обиду девчонку, но не знала, что он опустится до такого. Очкарик внимательно смотрит на обеих девушек, переводя испытующий взгляд с одной на другую, его губы подрагивают от волнения. Губы Кэтрин скрывает засохшая кровь, вытекавшая, судя по всему, изо рта и носа; по внешней стороне бедра стекает струйка свежей крови. Слава богу, по внешней.

- Да, я шокирован не меньше вашего. Девочка, - сирота без отца и матери, жертва войны... опустилась до злостного вандализма. За такое преступление полагается назначить пятнадцать суток ареста и крупный денежный штраф. Однако, принимая во внимание непростую ситуацию, в которой оказалась наша страна, а также отсутствие у обвиняемой денег или имущества для изъятия, у меня не остаётся иного выбора, кроме как назначить телесное наказание.

Логан был где-то рядом, наблюдал из тени, он вполне мог бы это остановить. Мог бы... раскрыв себя перед ещё большим количеством людей, чем раньше. Айрис поняла, что Морис ждёт от неё каких-то действий, и ждать ему осталось совсем недолго. Реакция народа была неопределённой, смешанной, но Айрис прекрасно знала, что чувствует по-поводу разыгравшегося представления.

- Но подождите! Вы не можете просто так наказать ребёнка, нужно провести расследование, её нужно судить по закону!

- Её вина уже доказана, - парировал Морис, - она призналась на допросе. К тому же, судебный процесс будет только лишней тратой времени, в конце концов это просто непослушный ребёнок. А если вас не устраивает мера пресечения, можете отвернуться.

- Что?!

- Мне самому не очень нравится поднимать руку на сироту, но если сейчас проявить мягкость, мой авторитет как коменданта будет утерян, а эта барышня станет рецидивисткой и в следующий раз спалит целый дом! Сорок ударов девятихвостой плетью, - это в два раза меньше, чем положено взрослому человеку, так что ей следует поблагодарить меня!

На площади собралось двести человек, включая репортёров, они окружили статую Реда, вокруг которой и развернулась эта драма. Были среди них и недовольные произволом властей, но их голоса тонули в одобрительных возгласах отцов и матерей, пришедших посмотреть на шоу вместе с фанатами Айрис.

- Сорок ударов... вы же убьёте её.

Ответ Мориса на это заявление был лаконичен и безжалостен.

- Она будет каплей в море.

- Я не позволю...

- Я слышал, вы из Америки. Всем известно, что Америка сделала с Ближним Востоком. Они сбросили ядерные бомбы на тамошних детей лишь для того, чтобы спасти свои либеральные шкуры. Я наказываю ребёнка для того, чтобы защитить свой город и страну. Мы не одинаковы. А теперь, пожалуйста, наблюдайте за тем, как настоящий комендант вершит правосудие.

«Теперь я начинаю понимать, что он задумал. Устроил публичную казнь с целью подпортить мой имидж. Разумеется, кто станет уважать мягкотелую янки, которая симпатизирует террористам? Это так он решил мне отомстить... нет, не только мне. Кэтрин тоже попортила ему кровь, убила его дружков мародёров. Признаю, смерть они не заслужили, но это не значит, что Морису теперь всё дозволено, раз он стал жертвой! Есть границы, которые нельзя переступать, месть ни к чему хорошему не приведёт! Жаль, нельзя сказать ему это в лицо... можно только поблагодарить за то, что не выдал происхождение Кэт и её истинный мотив. Но чёрта с два, не дождётся он от меня благодарности».

А Морис уже приготовился дать отмашку палачу - им был один из полицаев, тот, что вытянул Кэтрин из фургона. Он уже поставил свою жертву на видное место, чтобы не задеть плетью товарищей.

- Я не позволю вам это сделать!

Айрис вытащила пистолет из-за пояса, чтобы все его видели. С этого момента резко притихшие граждане стали наблюдать за развитием событий с готовностью пуститься наутёк.

- И что же, - улыбнулся Морис, словно Айрис отмочила неудачную шутку, - ты нас всех тут перестреляешь?

Под «нас» он, конечно же, имел в виду себя и полицейских, уже нацеливших стволы автоматов на Айрис. Последняя даже при всём желании не смогла бы убить их всех. Во-первых, на открытой местности её превратят в решето за долю секунды. Во-вторых, она не взяла запасную обойму, - в Маузере по-прежнему было три патрона. Блефовать слишком опасно, и подвергать опасности жизни простых людей тоже не входит в список хороших идей. Но Айрис и не собиралась делать ничего из этого, и перестрелять всех полицаев она не хотела.

- Ты так сильно хочешь это узнать? - спросила она в ответ.

Улыбка вмиг сползла с губ коменданта Недича, однако он не был бы собой, если бы не подготовился к этому.

- Я вижу, вы любите хвататься за оружие без причины, коллега. Почему бы не использовать вместо него вашу голову, и избежать рукоприкладства?

- Что ты имеешь в виду?

- Понимаю, вы сейчас на нервах, но вам понадобится твёрдая рука для того, чтобы уйти отсюда с этой девочкой. Я предлагаю вам два выхода из этой ситуации, которую вы же сами и создали.

- Я вся внимание.

Айрис понимала, что уже начала проигрывать эту битву за любовь публики. Горожане, а вместе с ними и все смотрящие телевизор люди Османии, в большинстве своём отдавали предпочтение не приезжей блондинке ростом чуть-чуть ниже среднего, но хитрому и хорошо одетому Морису, который не симпатизирует малолетним террористам, а наказывает по всей строгости закона. Выросшая в тех местах, где власть находится в руках чудовищ, Айрис не понимала и не принимала психологию постсоветской толпы, ценящей силу и вероломство превыше таких наивных понятий, как здравый смысл и милосердие. Зато Морис отлично понимал, чего хочет народ, и как он будет смотреть на эту наглую девчушку, когда она будет прыгать перед ним на задних лапках, чтобы спасти свою подругу. Он повелел страже привести Кэтрин в чувство, а сам подошёл к женщине из толпы и с помощью ловкости рук завладел небольшим красным яблоком, которое гражданка собиралась надкусить.

- Итак, у вас есть два пути, которые помогут избавить юную леди от справедливой кары. Первый: вы, коллега, встаёте передо мной на колени и умоляете о прощении. Второй: вы сбиваете это яблоко с головы преступницы со ста метров.

Толпа сразу оживилась: голоса недовольных стали чуть громче, и они видели, что Айрис встанет на защиту их сугубо личного мнения, как встала на защиту этой недостойной. Сама блондинка кипела от нарастающей злости, от чего уши у неё сделались красными. Встать на колени... по причине, не до конца понятной даже самой Айрис, сама идея склониться перед кем-либо кажется оскорблением.

«Говоришь, мне понадобится твёрдая рука? Тебя ждут сюрпризы, Морис».

В знак принятия второго варианта Айрис вскинула пистолет, приняв позицию для стрельбы, и этим своим жестом она мигом расширила кольцо зевак, раза в два или три.

- Подожди! - оживился очкарик. - Мы же до сих пор не дали слово обвиняемой! Интересно же послушать, что она нам скажет в своё оправдание, я прав? Отлично, пусть молвит, красавица.

Подчиняясь не столько отмашке Мориса, сколько поддакиваниям людей окружавших его, палач с кнутом схватил Кэтрин за волосы и хорошенько встряхнул. Девочка с трудом разлепила глаза - один из них оказался залит кровью.

- Забудь обо мне, лучше пристрели эту свинью!!!

Как больно сжалось сердечко Айрис от этих слов, произнесённых четырнадцатилетней девочкой. Тогда же она поняла, что если вдруг передумает, и всё же решит извиниться за Кэт перед Морисом, то нанесёт этим оскорбление не только себе. Воистину, жизнь - сама по себе не сахар, но без чести и вовсе жить незачем.

- Ставь уже это сраное яблоко, покончим с этим.

В скором времени мишень и расстояние были установлены. Айрис не стала жульничать, и отошла ровно на сто метров, с учётом длины руки. Она знала, что попадёт, и сомнений у неё не было, один лишь холодный математический расчёт занимал её разум. А Кэтрин... она смотрела на Айрис, не моргая, взглядом человека, готового к смерти. Рука Айрис не дрожала.

Глава 14

XIV

КАПУСТА

И только в момент соприкосновения выпущенной пули с верхней половиной яблока глаза стрелка резко закрылись от мучительного осознания цены ошибки, которая, впрочем, не была допущена. Благо за годы практики и тренировок Айрис научилась пользоваться открытым прицелом, учитывать вес используемого патрона и положение указательного пальца на спусковом крючке. Вопреки её запоздалым переживаниям, Кэт не была ни в какой опасности.

- Обалдеть!

- Ни себе чего!

- Во даёт!

Хоть Кэтрин и не пострадала, Айрис никак не могла успокоиться, - её дыхание стало прерывистым, а голова вспотела. Рукоплескания горожан были ей до лампочки, ибо осознание смертности Кэт поразило Айрис точно молния. Быстрей забрать её отсюда, уйти прочь от очкарика.

- Отличный выстрел, коллега, ваша пуля оказалась точной. Ещё вам повезло быть хорошим стрелком, а вы ещё не знаете, как это важно в нашей профессии...

- Тебе тоже повезло, Морис, что моя пуля меня не подвела, - сказала Айрис, подойдя поближе к Морису.

- Хе, это почему же?

- Потому что в противном случае следующая пронзила бы твоё злое гоблинское сердце.

Аплодисменты разом смолкли, лица зрителей вытянулись и застыли в таком положении. Морис так же не смог произнести ни слова в ответ, но исключительно из-за переполняющей его злости.

- Я беру девочку под свою опеку, и с этого момента убью каждого, кто прикоснётся к ней! Честь имею.

Кэтрин не стала отбрыкиваться, когда Айрис закинула её руку себе на плечо, и военная полиция осталась безучастной. Она по-честному выиграла чужую жизнь, и без прямого приказа Мориса её никто не будет останавливать.

Логан уже подогнал новую машину, взятую у внедрённого агента Управления, одного из сотен в этой заполненной шпионами стране. Пьер стоял там же, у тротуара перед входом в парк, держа в руке ключи. На заднем сиденье у Айрис наконец появилась возможность обнять и расцеловать Кэт, чтобы потом отсчитать.

- Какого чёрта ты здесь делаешь, зачем спалила шапку, дура? Ну, если это Номах тебя опять послал за мной, я не знаю что с ним сделаю...

- Нет, это... они убили всех на границе, - устало бормотала Кэтрин. - Только один щенок остался, я его спрятала здесь. Надо его найти.

С ужасной горечью представила Айрис как смеётся Мрачный жнец, вытирая с косы собачью кровь. Однако нужно взять себя в руки, сделать всё возможное для этой малявки.

- Ты покажешь Логану это место, Кэт?

- Угу.

- Логан, я могу на тебя положиться? Отлично, отвези её потом в больницу. Мне уже надо ехать к Реду, опаздывать нельзя. Найди меня потом.

- Это будет нетрудно.

- Хорошо. Лис, ты же знаешь, куда надо ехать?

- Ещё бы я не знал, госпожа. Помнится, ещё в прошлом году я выпивал там вместе с Редом, на свадьбе его друга.

- Даже не сомневаюсь...

* * *

Предводитель армии гоблинов просиживает шаровары по адресу: «Грязный Омск, огромная, мать её, мечеть в центре города, только не пройдите мимо». Лис также уточнил, что Ред, называющий себя защитником исламского мира, не мог разместить свою напыщенную задницу нигде, кроме как в бывшем Сердце Джохара, ныне же просто Омской мечети. Туда не часто ходят молиться, ибо живущий в огромном дворце бог не отличается гостеприимством.

- Если б не Китай, мусульмане взорвались бы от возмущения, - пошутил Пьер. - Партия свезла всех этих благоверных в лагеря, и перевоспитала так, что они теперь из мяса жрут только свинину. Что, в общем-то, на пользу всем нам.

Он, конечно, имел в виду тех мусульман, что живут в Османии, в то время как остальные пребывают в состоянии радиоактивного пепла, к счастью или к несчастью, перманентно. Впрочем, Айрис это мало заботило. В первую очередь, она ругала себя за то, что пошла на поводу у Мориса и тем самым подвергла опасности Кэтрин, с которой ещё непонятно что произойдёт в ближайшем будущем. Затем она взялась за оружие, даже не попытавшись решить всё мирнопосредством переговоров. Она так ничему и не научилась, и была почти уверена, что встреча с Редом пройдёт по тому же сценарию, что и клоунада с Морисом.

Даже со всеми архитекторами Османии Ред физически не мог обустроить мечеть под свои нужды, и не придумал ничего лучше строительства небольшого дворца прямо перед ней. Странное зрелище: за высокой стеной видны четыре остроконечные башни, между которыми возвышается купол мечети, и всё это великолепие ютится в тени мраморных блоков. А на стене, что огораживает дворец от остального мира, поставлены армейские турели с датчиками движения - две из них «уставились» на подъехавшую к тротуару машину, противно запищав при этом. Айрис уже знала, что два звуковых сигнала подряд - это боеготовность, а множественные сигналы означают смерть.

- Смотри-ка, ещё одна неверная шлюха к Реду приехала. А разоделась то как, тьфу!

- Ты про кого из них?

На лавочке у стены, прямо в зоне видимости турели, сидит парочка глубоких старцев, смуглолицых и небритых. В своих костлявых руках они сжимали трости, и постукивали ими каждые три минуты, будто ждали чего-то.

- Вы к Реду? Садитесь в очередь, - прокряхтел старик, сидевший ближе к воротам, не обращаясь к кому-то конкретному. Он говорил на языке гоблинов, и Айрис поняла каждое произнесённое им слово - это явление ужасало её не меньше, чем всё остальное в этой стране. Разговорник Шутника не был полноценным учителем, он не был даже человеком, однако вот что вышло из этого обучения - Айрис уже почти свободно говорила на своём родном языке.

- Здравия желаю, - ответила она словом из того же языка. - А вы, наверное, помолиться пришли?

- Да уже два часа как. Вот всё ждём, когда разрешат пройти дальше.

Айрис посмотрела на ворота, потом на турели, потом на стену.

- Это какой-то Кафка, - усмехнулась Айрис, пожав плечами.

- Кто такой Кафка? Если он тоже в очереди, пускай садится рядом, как все.

Положение стариков вызывало у Айрис противоречивые чувства, вернее заставляло её кровь казаться ядом, что противно струится по венам. Религия её не волновала, ислам так и вовсе вызывал оторопь, да и к гоблинам она не испытывала особой симпатии. Не будь в этом деле замешан Ред, её бы сейчас сжирала куда меньшая злость.

- Что за мразь будет так обращаться с... людьми? - хоть это и был риторический вопрос, Айрис отлично знала на него ответ. Большую часть сознательной жизни она провела убивая таких как Ред, и получая за это немалые суммы.

- Помолчи, девка, ты не знаешь, о чём говоришь, - сказал старец на правой стороне скамейки. - Ред хороший человек, он ведь защитник исламского мира... «Восстановит он также и каменный храм в Иерусалиме»...

- Он предатель исламского мира! - вставил левый старец. - Он всех продал китаёзам, а сам жирует.

- Ш-ш-ш! Заткнись, старый дурак!

- А что? Зубы мне уже вырвали, авось яйца не отрежут. Садись, девочка, я тебе всё расскажу про Реда.

- Я его не знаю! - с этими словами правый старик заковылял прочь.

- Ну и катись колбаской, дурень. Садись, барышня, в ногах правды нет.

Зато в ногах Айрис была изрядная усталость, поэтому она села на лавку без лишних церемоний. Воняло от деда как от мумии.

- Расскажите.

- О чём? А, да! Рассказываю. Отделились мы, значит, от Союза в девяносто первом году, а Джохар был нашим президентом, и в этом городе всё было названо в его честь. Я тогда был с ним знаком, и убил вот этими руками столько советских солдат... да, многовато. Да. Через кровь мы получили свободу, свою собственную страну. Шариат был, что ещё... выборы были! Да, пришлось испачкать руки, но нельзя же сделать омлет, яйца не разбив, да? Помню, как началась война. У меня где-то лежит ожерелье из ушей, да. Прости, о чём мы говорили?

- Вы хотели рассказать про Реда.

- Предатель он. Мы убивали гоблов, как только могли, на что хватало воображения, но они упёрлись - мол, склеить Советский Союз ещё не поздно, и вообще мы все террористы! Уроды не отстали сразу, и получили то, что получили, да. Столько мальчишек полегло, и ваших и наших... да только зря всё это было.

- Почему?

- Да не помню я уже, старый стал. Помню только, что прижали нас в итоге, сильно так. Джохара пристукнули тоже. Абу, - отец Реда, - стал министром обороны, но Ред его быстро пристукнул...

- Что?! Он убил своего отца?

- А то! Взорвал к такой-то матери, туда ему и дорога. Но потом-то он занял его место, добил всех наших братков, и стал шавкой Могола.

Из рассказа деда Айрис поняла буквально пару вещей: его народ хотел обрести независимость, а Ред не только не помогал, но и препятствовал этому, ставя в приоритет лишь свои амбиции.

- А что, он был на вашей стороне?

- Кто?

- Предатель же.

- А! Нет... нет, но Ред был моим земляком, он им и остаётся. Вот почему он предатель, - устроился поудобней, на коленках у регента, а своих братков продал. Что плохого в собственной стране? Ну, да, были у нас в первые годы хаос и неразбериха, но и Рим не за одну ночь строился, понимаешь?

- Угу. Смотрите, лампочка над воротами загорелась, что это значит?

- Ох, неужто уже можно проходить? Давай, иди вперёд. Да иди, мне уже всё равно не хочется. Береги себя там, не пей ничего из его рук.

Айрис уже на входе встретили двое накачанных парней с ручными пулемётами, каждый под два метра ростом, обвешан лентами, носит мерзкого вида бороду. Пролаяв что-то нечленораздельное, один из охранников ушёл вперёд вглубь дворца, а другой повёл Айрис по тому же маршруту. Не сказать, что имение Реда сильно отличается от зала заседаний правительства: такая же безвкусная отделка, и так же неприлично много позолоты на каждом квадратном метре. Шаги здесь немного громче, должно быть, из-за высоких сводчатых потолков.

Айрис проводили в трапезную. То был небольшой зал - хорошо освещённое помещение в античном стиле. У северной стены журчал маленький водопад, окружённый тропическим садиком, а где-то наверху кричали павлины. За колоннами стоят двойники громилы охранника, готовые применить силу по отношению к любому, кто не понравится их хозяину. Последний как раз обедает в центре зала, сидя за длинным столом, попивая чай, точно Безумный Шляпник. Здесь не хватает лишь зайца, который скрасил бы его одиночество, и мыши, которая подсластила бы его чай. Заметив присутствие Айрис, он поманил её рукой, не вынимая изо рта яблоко.

- Садись там, дорогая, - он указал пальцем на другой конец стола. Расстояние вытянутой руки отделяет Айрис от Реда.

- Охрана у вас тут как в американских школах, - то был отнюдь не комплимент с её стороны, однако Реду он, похоже, польстил.

Хозяин начал трапезу задолго до прибытия Айрис, и на столе мало что осталось: только рёбрышки поросёнка в медовом соусе, одна наполненная огрызками корзина фруктов, да полупустой кувшин с красным вином.

- Поваров ко мне, тут девушка голодная, - приказал Ред одному из охранников, и уже через минуту к столу подбежали двое: лысый мулат в очках, слегка полноватый, и длинноносый старик с облаком седых волос - две противоположности работают на одной кухне. - Заяц, обслужи гостью. Пёс, ещё свининки мне.. нет, лучше телятинки.

- Отличный выбор, мясо уже греется, - с выражением сказал Пёс.

- Я буду чай, - буркнула Айрис.

- А жареных гвоздей не хочешь?

Последние слова принадлежали, как ни странно, Зайцу. Он повторил свой вопрос, глядя Айрис прямо в глаза, при этом демонстрируя, возможно, самую заразительную улыбку в истории улыбок.

- А это вкусно? - Айрис сама не заметила, как улыбнулась в ответ.

- Это изумительно, особенно в качестве гарнира к филе-миньон. Вы же хотите засунуть в рот моё филе-миньон?

Измученной Айрис было совсем не стыдно признаться себе - этот странный повар её рассмешил своими нескромными ужимками и пошлыми шутками. Повара удалились под крики павлинов, неся с собой грязную посуду, а Ред бесцеремонно и очень громко рыгнул на весь зал.

- Извините. Прошу заметить, это отличные повара. Я их нанял когда обанкротился телеканал, на котором они вели передачу о... какой-то херне бессмысленной. Красивый водопад, правда?

- Мне плевать. Вы хоть знаете, как долго ехать от острова до вас? Выкладывай, что тебе нужно от меня?

- Не спеши, красавица, сначала мы отобедаем.

И они сидели друг напротив друга в полной тишине. Айрис глядела на него исподлобья уставшими, но живыми глазами. Ред хорошо знал этот устрашающий взгляд, взгляд боксёра: когда истощённые разум и тело сосредотачиваются лишь на одной единственной цели, и боец не видит никого кроме соперника. Эти голубые глаза, преисполненные одержимостью, лишённые каких-либо чувств, прожигали дыру в голове Реда. Последнему, однако, было плевать. В своё время он выколол много таких глаз, и потому Айрис его нисколечко не пугала.

- Ты помнишь, что я сказал тебе при нашей первой встрече? Я пригласил тебя в свою обитель, поскольку убедился в том, что в нашем соку ты уже поварилась основательно. Ну, что ты скажешь теперь, проведя не одну ночь в реальном мире?

- Реальном мире?

- Да, реальном мире. Понимаешь ли, всё, что ты видела до того, как ступила на эту землю - ничто иное, как одна большая фальшивка. Те нормы морали, которым ты следовала всю свою жизнь - херня по сравнению с нашим миром жестокой реальности.

- Что за чушь вы несёте?

- Это не чушь, а правда. Чтобы иметь право дышать с нами одним воздухом, ты должна понять: мы, народ Османии, такие какие есть, по той причине, что мы - настоящие. Мы не врём себе, и принимаем свою дикую натуру, мы не можем жить без войн, и принимаем этот факт... ну, или маскируем его красивыми словами, но это тонкости.

Чем больше Ред говорил, тем сложнее было его понять. По его словам, гоблины воюют потому, что такова их природа, но ведь это бред, бред сумасшедшего, такого не может быть.

- Не надо морочить мне голову, - вскочила Айрис. - Если вы правда считаете, что войны начинаются просто так, то вы сошли с ума!

- СЯДЬ! Обед готов.

Повара на удивление быстро приготовили телячий стейк с кровью и филе-миньон. Айрис почуяла аромат жареной на пару спаржи, и не ошиблась - помимо мяса на её тарелке были, так называемые, жареные гвозди, зелёные и ароматные.

- Я покрыл ваше филе-миньон своим особым белым соусом, - прошептал Заяц.

На тот момент Айрис была слишком голодна, чтобы обратить внимание на очередную шутку безумного повара. Она даже не могла вспомнить, когда в последний раз ела что-то кроме воздуха, и хотя ей было неприятно принимать пищу из рук повара Реда, запах мяса сводил её с ума.

«Жрать. Немедленно», - говорил желудок Айрис.

Элегантно орудуя ножом и вилкой, госпожа комендант расправилась с нежнейшим куском говядины всего за полминуты. А Ред вкушал телятину медленно, смакуя каждый кусочек.

- Пёс, в этот раз ты превзошёл себя...

- Благодарю, я с утра стоял у плиты, придумывая рецепт...

- Но зарплату не подниму. Сбегайте за вином в погреб, принесите бутылку с Кровавого острова.

- Отличный выбор, вино уже греется.

- А на десерт я приготовлю вам свою шоколадную сосиску, - сказал Заяц, улыбаясь во весь рот. - Я разрежу её у вас на глазах и полью сиропом. Дождитесь этого зрелища, госпожа.

Айрис хихикала в ладошку словно школьница, услышавшая слово «многочлен». Безумие Зайца веселило её, а вот безумие Реда вызывало противоположные веселью чувства.

- Так о чём я? Ах, да, мы говорили о войне. Конечно же, я не сошёл с ума, и отдаю себе отчёт. Я также знаю и то, что компартия Китая заказала войну со свинозаврами. Китаю, видишь ли, нужна их территория, и, так уж случилось, что мы оказались рядом.

- То есть, это не вы убили всех этих людей, а китайцы.

- Ты сейчас про повстанцев говоришь? Так они и не люди вовсе, а просто кучка неприкаянных деревенщин. Можешь себе представить - они теперь отправляют на фронт женщин за неимением мужчин. Да, да, для этих нацистских анархистов война - женское дело.

И тут Айрис вспомнила лица товарищей: группа Белки, изрядно потрёпанная, волочит ноги к костру, улыбаясь. Ей вспомнилась тётя Джулия. Ей вспомнились девушки-ветераны. Неимоверных усилий воли стоило Айрис не удавить Реда прямо там, за столом. Вместо этого она сделала глубокий вдох, выдох, и ответила спокойным ровным тоном:

- Никто не отрицает недостатки женской армии, и всё же, отчаянные времена требуют отчаянных мер.

- Смешно. Не пытайся выгородить этих неблагодарных свиней. Их так называемая Вольная Территория есть ничто иное как осколок Советского Союза, они все лишь кучка террористов, захвативших власть в своём регионе. Поэтому то мы и побеждаем в этой войне, ибо за нами правда, сударыня.

- Угу. И в чём же заключается эта правда?

- Правда в том, что советские люди знают своё место в этой жизни. Испокон веков главной целью пролетария было отдать свою жизнь за господина, а у этих всё наоборот. Не хотят служить Родине, не хотят умирать героически, им подавай безвластие и демократию.

Пока Ред болтал с полным ртом, телятина успела исчезнуть с его тарелки, но по щелчку пальцев Пёс притащил новый кусок.

- Так мы говорим об империализме? - Айрис надеялась, что выбрала правильное слово, так как в терминах она слабо разбиралась.

- Имперские замашки оставим китайцам и американцам, у нас же дело семейное. Я занимаюсь тем, что возвращаю блудных сыновей в их отчий дом, Османию, чтобы реальный мир обрушился на них всем своим весом. А реальность такова, что никому не позволено покинуть Китайскую Османию и жить припеваючи под европейским протекторатом, в составе ООН или НАТО, или ещё какой-нибудь банды вшивых коллаборационистов.

Айрис начинала понимать, что представляют из себя местные лидеры мнений. Жонглирование терминами, подмена понятий, игра на эмоциях. Тем временем, Заяц принёс ей тарелку с квашеной капустой.

- Попробуйте, госпожа. Капуста сегодня отменная, - с выражением произнёс мулат.

- Вы мне напомнили одного человека, которого я знала. Его звали Джек... вы случайно не помните никого с таким именем?

Ред резко изменился в лице, сделался необычайно серьёзным.

- Я знал такого человека, он жил здесь когда-то. Сейчас он должен быть в Америке, в федеральном розыске. Как и ты.

- Мы не обо мне говорим.

- Очень даже о тебе. Тот, кого ты знаешь под именем Джек, раньше работал на меня, и даже был почётным гостем на фестивале Великой Победы, а до этого был ознакомлен с программой возрождения арийской расы.

- Э? - Айрис недоумённо склонила голову набок, столь быстро Ред перешёл от одной темы к другой.

- Евгеникой наши учёные занимались лишь ради пропаганды таких как ты, разводили в качестве талисманов. Впрочем, скоро ты и сама это поймёшь, пресса ещё не успела взяться за тебя по-полной. А до тех пор не зарывайся и знай своё место. А место твоё в са-а-амом низу, дорогая.

- Ч чего бы мне тебя слушать?

- Думаешь, я совсем дурак? Думаешь, не знаю, что ты шлялась с этими дикарями и виделась с самим Номахом? Тебя поставили на место коменданта, чтобы ты очаровала ревизора, поэтому Саурон и взял тебя под своё крыло, а настоящую работу тебе никто не доверит! Только не думай, что ты в безопасности, раз он приставил к тебе своих агентов, он легко тобой пожертвует.

Айрис не знала почему, но Ред прямо-таки рассвирепел после того, как она упомянула Джека, который всё-таки был здесь. Интересно узнать, что же между ними произошло.

- В общем, я настаиваю на том, чтобы ты посетила наш завтрашний фестиваль. Почётным гостем тебе не быть, но место в первом ряду, считай, обеспечено. Сними пока комнату в отеле, а завтра поезжай в Центральный Омск, на площадь Победы. Там ты узнаешь всё о нас и нашей культуре, и тебе больше не придётся ломать голову над тем, как понять народ Османии и полюбить его.

«Теперь он раздаёт нам указания. Было очень приятно поболтать с этим господином о бессмысленных вещах, но пора и честь знать».

- Очевидно, что я зря потратила своё время, разрешите вас покинуть, - сказала Айрис, вставая из-за стола.

- Не разрешаю. Сядь и доешь капусту. А теперь я спрошу, где сейчас находится малыш Джеки?

Реду не пришлось ждать ответа, по нерешительному взгляду Айрис он быстро догадался, какая судьба постигла Джека. Впрочем, сама Айрис уже не могла чётко вспомнить, как и где это произошло.

- Ясно. Ты можешь идти.

Только выйдя из дворца под злобное хихиканье Реда, Айрис поняла, насколько глубоко увязла, и что её миссия безнадёжно провалена. Она чувствовала себя жестоко обманутой всеми этими важными шишками, которые на деле просто самые жирные мухи на большом куске собачьего дерьма. Заговорили ей зубы, поводили за ручку, не иначе как с намерением сбить с намеченного курса и превратить в такую же вонючую жирную муху. Хотели сделать частью системы, хотели попользовать и избавиться как от ненужного мусора.

«А что, бывает нужный мусор?», - спросила себя Айрис.

Внутренний голос не ответил на этот вопрос, но посоветовал купить на обратном пути кочан капусты, уж больно хороша оказалась та, которую приготовил Заяц. Этим делом госпожа комендант занялась на продуктовом рынке, куда её отвёз Лис. По его мнению, поход на рынок - самое лучшее окончание такого безумного дня, как этот, и Айрис была с ним солидарна.

* * *

Капуста, которую ненавязчиво рекламировали два психа и один пёс, почти вся кончилась, и единственная продавщица из вереницы старых бабок могла предложить лишь пять кочанов, что остались у неё в мешке со вчерашнего дня. Доморощенные овощи с глухим стуком перекатывались в матерчатом мешке, попахивающем так, словно его взяли из заброшенной теплицы. Лис попросил старуху погрузить капусту в багажник, а Айрис он предложил не выходить из машины, пока они не покинут город Реда, что было крайне умно с его стороны. Когда продавщица вышла из своей палатки с мешком в руках, водитель принялся в спешке рыться в бардачке в поисках бумажника, и, не найдя его там, стал искать под сиденьем. Айрис сперва хотела помочь бабуле загрузить капусту, однако внутренний голос не дал этого сделать.

«А тебе не кажется странным то, как безлюдно на рынке? Сколько продавщиц мы видели здесь, их тут явно меньше десяти. А теперь посмотри на эту бабку - как-то странно она тащит мешок, будто каждый кочан в нём весит не меньше килограмма. Может, она притворяется, что ей тяжело, дабы выманить нас? И ещё этот Заяц так вкусно приготовил квашеную капусту, что нам сразу захотелось попробовать такую же дома».

Несмотря на абсурдность ситуации с капустой в целом, риск умереть в результате очередного теракта лишь увеличился с прибытием на территорию Реда. Пока Лис копался под сиденьем, пассажирка решила, что на сегодня с неё хватит изысканных блюд.

- Пьер, заводи машину, мы в другой раз купим капусту.

- Да всё, я уже отыскал бумажник! Он был у меня в кармане, представляете?

- Чёрт, поздно - она уже подошла к багажнику!

Если в мешке окажется то, о чём подумала Айрис, им точно не выжить. Как глупо будет умереть из-за желания вкусно поесть, тем более не каких-нибудь абстрактных омаров, а заурядную капусту. Перспектива везти на борту бомбу, которая может взорваться и сразу, заставила Айрис занервничать. Что будет с Кэтрин, если она сейчас умрёт, выживет ли Форест в Злом городе?

- Пусти меня за руль, балбес!

Но Айрис не пришлось брать ситуацию в свои руки, да она бы и не успела это сделать. Стрела укрывшегося за стеллажом с репчатым луком Логана выбила тяжёлый мешок из рук бабушки, и та унесла ноги так быстро, как только могла. Он всё время был рядом, готовый вмешаться, если дела пойдут совсем плохо.

- Выходите из машины, - скомандовал Логан. - Судя по звуку, это не бомба, но всё равно укройтесь где-нибудь.

Выпустив ещё одну стрелу в убегающую бабку (для дальнейшего допроса, разумеется), Логан осторожно приблизился к мешку и приподнял луком его край. Ничего. Внутри мешка не обнаружилось опасных предметов, однако пустым он тоже не был. Логан сказал, что ничего там нет, Айрис и Лис подошли к нему, чтобы наконец погрузить капусту, а Логан не стал их останавливать. Он лишь молча наблюдал за тем, как водитель в ужасе отшатывается от злополучного мешка, а комендант становится белее бумаги. Внутри оказались не кочаны капусты, но отрезанные человеческие головы: четыре женских и одна мужская, и у каждой на лбу выжжено клеймо в виде маленького круга внутри квадрата без углов, и шестью параллельными линиями с правой и левой стороны: две длинные, и между ними одна короткая.

«Боже мой, это же девчата из группы Белки... и... и Ковбой!»

Глава 15

XV

ТЕНЬ ПОБЕДЫ

И хотя голову Айрис разрывало множество противоречивых мыслей, в одном она не сомневалась: Красный рыцарь всё это время был в этом городе, и готовился заявить о себе. Логан не объяснил странные символы на мёртвых головах, поскольку не знал он них ничего, если, конечно, верить его словам. С тяжёлым сердцем Айрис пришлось согласиться бросить товарищей в мусоросжигатель на том же рынке, и ещё тяжелее было взять себя в руки.

Из-за своей смерти бабуля не смогла ничего рассказать, но Айрис и без неё была в состоянии сложить два и два. Причастность Реда к происшедшему неоспорима, но без доказательств нельзя делать выводы, она должна остаться в Грязном Омске и поехать завтра на фестиваль, чтобы разузнать побольше. Комендантские дела могут подождать, сейчас куда важнее выйти на след рыцаря, у которого, без сомнения, имеются определённые связи в этом городе, если у таких чудовищ вообще могут быть связи. Айрис поделилась своими планами с Логаном и Лисом, те отнеслись к ним скептично, ведь кроме её домыслов Реду предъявить нечего. И всё же, соратники не стали спорить, и согласились проводить Айрис в Омск на фестиваль Победы, благо Саурон никак не ограничил её передвижения. Однако сперва Айрис хотела проведать Кэт и убедиться, что ей ничего не угрожает. Логан заверил, что один из агентов разведки увезёт девочку и её щенка на Кровавый остров, как только их выпишут из больницы. Айрис это не успокоило, но поделать она ничего не могла, потому что конкретно Логан имел власть над её передвижениями. Страшно было представить, что будет чувствовать Кэт, сидя в машине со страшным и незнакомым мужиком, в то время как Айрис будет шляться на омском фестивале. Логан как раз предложил снять комнату в ближайшем к нему отеле.

* * *

По старой традиции, в Центральном Омске ежегодно проводятся торжественные церемонии в честь главных праздников Османии: Нового года, Дня победы над Финляндией, и фестиваля Победы. В отличие от Дня победы, который отмечают военным парадом вот уже почти сто лет подряд, фестиваль был учреждён регентом лишь девять лет назад, аккурат к началу очередной войны. Ни Пьер, ни Логан не сказали Айрис, что, собственно, будет происходить на этом фестивале: водитель оправдывал своё молчание нежеланием портить впечатление, Логан же просто молчал, а на все оставшиеся вопросы касательно судьбы Кэтрин ответил лаконично, мол, он не может разорваться надвое, чтобы быть рядом с обеими барышнями, и Айрис отпустить не может. В проведённую в отеле ночь Айрис не смогла уснуть из-за кошмаров, в которых Кэт на пару с Ковбоем ела мозги из женских голов.

То было первое сентября, день знаний о военных заслугах и любви к Родине. Только в этот день так называемая Красная площадь Центрального Омска преображается из пустынной и зловещей в оживлённую и многоцветную. Айрис неспешно проходила между рядов палаток с едой и сувенирами, высматривая для себя и Кэт какую-нибудь безделушку, а Логан незаметно шёл следом за ней, на удивление хорошо сливаясь с толпой гражданских. Патриотические песни гремели из больших колонок на сцене, а эстрадные певцы, исполняющие этот ужас, зачем-то старались перекричать фонограмму.

- Смотри, госпожа, какие тут продают шапки! - Лис появился перед Айрис неожиданно - она не узнала его с ушанкой, прикрывающей привычную лысину.

- Тебе идёт, я тебя даже не узнала.

- Хе-хе, значит, богатым буду! Это примета такая. Идёмте, Ред уже должен быть в Храме Марса, вот он стоит!

«Форесту понравилась бы такая шапка... может, тоже купить?», - думала Айрис. Она понятия не имела, где сейчас находится Форест, и жив ли он вообще. Её друзья уже снова начали умирать, а это нехороший знак.

Храм Марса. Красивейший, похожий на большой пряничный домик, ортодоксальный собор с десятью разноцветными куполами, в полоску и клеточку, и одним золотым; Айрис видела перед собой только пять из них. Пьер добавил, что рядом с храмом есть и колокольня, однако она не очень интересная. К этому древнему, как сама Османия, сооружению стекалось всё больше и больше народу, всем хотелось посмотреть на главное событие фестиваля. Там, где в довоенные годы перед собором стоял грандиозный памятник, теперь уже неизвестно кому, была построена высокая сцена из чугуна и бронзы.

- Хорошо, что мы приехали вечером, в это время как раз начинается самое интересное, - провозгласил Пьер, обнимающий за талии двух легкомысленных особ, которых успел подцепить с лишь одному ему известной целью.

- Потрясающе, - выдохнула Айрис, - только пока что очень медленно всё продвигается.

- А как же вы хотели, госпожа? Праздник большой, следовательно, и приготовлений немало.

Он был прав. Кроме палаток городские власти подготовили ещё очень много развлечений для народа. За неприступной кирпичной стеной гремела военная техника, солдаты на танках приехали на площадь не для того, чтобы проредить толпу людей, но чтобы развлечь её: детишек учили разбирать и собирать автоматы, давали залезть на танк, а взрослым вручали «торжественные повестки в армию», якобы шуточные. Как сказал Лис, эта хохма оставила многих детей сиротами, но они не жалуются, и потом сами записываются в армию, потому что так делали их отцы, и, естественно, отцы их отцов. Айрис также обратила внимание и на кукольное представление, суть которого заключалась в демонстрации детям неуязвимости Османии, и бесполезности политических и экономических санкций, которые ввели страны Европы. Одетый в кольчугу бородатый воин смело выставил перед собой щит, чтобы ракеты с флагами Польши, Великобритании, Бельгии, Швейцарии, и даже Израиля, разбились о него без вреда для воина. Больше всех досталось Польше: воин отрубил мечом голову красно-белой змеи, пока ту держали союзники в лице немецкого учёного и турецкого торговца. Китай же всё это время был Солнцем, красным с золотыми звёздочками. По мнению Айрис, дети от пяти лет едва ли поймут, что происходит. Да и она сама не очень понимала, при чём тут Польша.

- О, так Польша у нас на очереди после Свинляндии, - так он назвал Вольную Территорию.

«А сам что-то мямлил про гитлеровский плащ, лицемер лысый».

Из-за аномальной жары Айрис пришлось оставить упомянутый ею плащ в номере, вместе с фуражкой и сапогами. Без этой шутовской униформы Надя Русланова была обычным человеком без особых полномочий, тем более не в своём регионе, и присутствовала на фестивале частным образом, так же как и все остальные люди. Пьер, однако, заметил в толпе несколько знакомых лиц, которыми могли быть лишь сотрудники спецслужб, либо от Реда, либо от Саурона. В отличие от коричневорубашечников из Америки, эти ребята не настолько самонадеянны, чтобы выдавать себя характерной для правительственных шпионов одеждой, что очень сильно напугало бы Айрис, не будь она уже знакома с подобными существами.

- Да вы издеваетесь, - рассмеялся Лис. - Смотрите, сцена окружена одними лишь агентами из службы безопасности регента, я их всех в лицо знаю, они мои старые клиенты. Умора, честное слово.

- Почему умора?

- Потому что, госпожа, регентова команда «статистов» не меняется вот уже десять лет! Странно, что их ещё не поубивали, они ведь так много знают, что уже пора бы... кхм! Пройдёмте вперёд, пока не заняли лучше места.

Неподалёку от «лучших мест», коими было свободное пространство за двумя неровными рядами агентов, уже вовсю разворачивались последние приготовления. Над площадью вырос трёхметровый надувной солдат, носящий шляпу, держащий в руках большой канцелярский нож зелёного цвета, который в Америке называют бокскаттером. Айрис не знала, в чём смысл этого образа, почему именно бокскаттер. У Лиса, как всегда, уже был ответ.

- Герой Османии по кличке Хирург. Отрезал тестикулы вражескому солдату канцелярским ножом, а перед этим расстрелял специально обученную вражескую лошадь. Это было снято на камеру, поэтому Регент и наградил его орденом Мужества, иначе бы никто не узнал. Чего вы так смотрите, вас это шокирует?

Пробормотав про себя что-то нечленораздельное, Айрис мысленно поблагодарила госпожу удачу за то, что родилась девочкой. Орден Мужества за кастрацию и живодёрство. И все дети, все взрослые ходят по площади с такими же ножами, купленными в сувенирной лавке. А там, где вдоль кремлёвской стены растут ёлки, уже поставили рекламные щиты с фотографиями детишек, которых «анархисты оставили сиротами». Что бы на это сказала Кэтрин, как бы отреагировала на использование жалости в военной пропаганде, да ещё и в отношении чёртовых детей? Айрис же почувствовала, как жгучая кровь, точно смешанная со змеиным ядом, растекается по её венам. То была концентрированная ярость, которую Айрис, в силу своего мягкого характера, была не способна высвободить. Но она злилась не из-за детей, и даже не из-за того ублюдка с ножом, её рассердил народ Османии. Кэтрин утверждала, что жизнь повстанцев настоящая, и лишена «голливудского блеска», Морис и Ред говорили примерно то же самое, вот только братаны Номаха не строили целый культ вокруг смертоубийств, они вообще живут в руинах. Айрис читала в газетах о том, как в Северном городе снесли все памятники советским лидерам, открещивались от всего, что связывает Вольную Территорию с её нынешними врагами, разве что общий с ними язык не запрещали. О последнем, газеты, разумеется, здорово приврали, выставив всех повстанцев «маккартистами и лингвистическими нацистами». Айрис не нравилось именно это - ложь и лицемерие османского народа, без которого не существовали бы все эти жёлтые газетёнки и горластые политики, бросающие в бой зеков, которых ещё и героями делают. В конце концов, Айрис погрузилась в состояние глубокой меланхолии. Ей было невыразимо грустно наблюдать всё это безумие, не в силах остановить его. Сотни тысяч хищных ухмылок давили на неё своим весом, смеялись над ней, заставляли жалеть о том, что она вообще родилась на свет.

А тем временем уже успело стемнеть, и большие прожектора у сцены разом зажглись, знаменуя начало главного события, и выход церемониймейстера и конферансье в одном лице. Под восторженные крики и торжественную оркестровую музыку, из храма вышла фигура в красных одеждах. Сначала Айрис подумала, что это Ред, но едва ли он стал бы одеваться так, чтобы его не узнали. У того гоблина, что вышел из храма и взошёл вверх по чугунным ступеням, на лице была железная маска в форме узкого птичьего клюва, наподобие маски чумного доктора, только эта личина предназначается скорее для представлений, нежели для защиты от болезней. Голову и тело конферансье закрывает объёмный алый плащ с капюшоном, руки его обёрнуты в кожу. На ум сразу приходит красный кардинал, что ранее преследовал Айрис в начале пути. Так ведь это он есть - капюшон этого типа похож на хохолок птицы кардинала, вот разве что маска нарочито хищная, совсем не похожая на клюв кардинала. Тем временем, в складках алого плаща сверкнул микрофон.

- Я ВАС КАТЕГОРИЧЕСКИ ПРИВЕТСТВУЮ! - торжественно проорал толпе церемониймейстер, он же конферансье, он же... - ВАШ ВЕРХОВНЫЙ ЖРЕЦ ЛАГРЕН ЗДЕСЬ, ПЕРЕД ВАМИ! Поднимите вверх свои руки, посмотрите на меня и скажите, какой сегодня день! Жители славного Омска, какой сегодня день?

- ФЕСТИВАЛЬ ПОБЕДЫ!!! - взревели омичи. Они повторили эту фразу, когда жрец сказал, что не слышит их.

«Что за странная эскапада? Мы на патриотическом фестивале или на Вудстоке?»

- На протяжении всего года вы могли слышать, как визжат вдалеке свиньи - это наши вечные враги, нацисты получают по шее от османских воинов!

Айрис видела, как люди всех возрастов вместе смеются, кричат и улюлюкают - как всё таки мило это выглядит со стороны. А жрец, этот Лагрен, или как его там, говорит ужасные вещи приятным голосом ехидного, но любимого за свою эксцентричность учителя истории. Вот так и получается, что все его слушают с придыханием.

- Я вчера читал газету, - продолжал выступление жрец, - там писали о поджоге ресторана китайской кухни в Приграничном Омске! Представьте себе, кто виноват в произошедшем...

Толпа оживлённо захрюкала, изображая, по-видимому, повстанцев.

- Правильно, грязный оккупантишка Номах. И вот, пока эта наглая жидовская морда устраивает теракты и убивает наших детей, министерство обороны борется с последствиями, Ред борется с последствиями! МЫ НЕНАВИДИМ НОМАХА!

- НЕНАВИДИМ!!! - вторили ему мужчины, женщины, подростки.

Пятиминутка ненависти закончилась великолепным пассажем о пристрастии Номаха к запрещённому оружию и веществам: якобы Чернобыль взорвал сам Номах, чтобы словить кайф от запаха трупов людей, погибших от лучевой болезни. Айрис даже посмеялась, но так чтобы никто не видел. Толпа дебилов, как их назвал Пьер после того, как ему отдавили ногу, уже начала скандировать: «мы хотим Реда». Видимо, все уже давно знали и любили жреца, иначе бы пяти минут его пресноватого выступления не хватило бы для развлечения пары тысяч человек. Сразу ясно, - он местная знаменитость.

- ВЫ ХОТИТЕ РЕДА?! Ред явится вам лишь при одном условии, детишки... и вам оно хорошо известно.

- О, наконец-то, - вздохнул Пьер.

- Что такое?

- Противостояние Марса! Нет, нет, не настоящее, конечно же, до него ещё два года. Это просто игра такая, которую наша церковь придумала. Смотрите, госпожа, и сама всё поймёте.

- НЕ ВИЖУ ВАШИ РУЧКИ! К созвездию Скорпиона тянутся ваши ручки, ну-ка! Не посрамите Реда...

И Айрис увидела, как каждый из собравшихся, мал и велик, тянул правую руку туда же, куда и жрец - к неопределённой точке на небе, которую, похоже, никто, кроме него не мог разглядеть на вечернем небе. Это происходило на фоне кровавого заката, такого же красного как плащ Лагрена. На несколько минут воцарилось молчание, продолжавшееся с момента извещения жреца о начале «игры», и до полного захода солнца. Айрис всё это казалось странным и жутким.

- Вы чувствуете... как он поднимается сюда, ко мне? ТАК И ЕСТЬ, ДАМЫ И ГОСПОДА, ВАШ ГЕРОЙ ЯВИЛСЯ К ВАМ СЕГОДНЯ! ВСТРЕЧАЙТЕ: НЕПОВТОРИМЫЙ, НЕПОБЕДИМЫЙ, РЕД!!!

- PULCHRIS PROFUNDIS INFERNARUM SERVI FATI! - взорвалась площадь грозным речитативом.

Жрец исчез в ослепительном свете фейерверков, и на сцену взошёл никто иной, как министр обороны собственной персоной. Из одежды на нём были только сапоги и брюки, а голый торс покрывали многочисленные татуировки, трудноразличимые в полумраке. Он вышел к ликующей толпе в сопровождении молодого человека, чьё лицо было скрыто ярким пламенем факела.

- Урки мои верные, девочки и мальчики! Кто любит вас... и кого любите вы?

- РЕД! - кричали люди.

- Простите что так поздно, у меня на пороге крысы завелись, пришлось разбираться!

Толпа рассмеялась, не понимая от чего, но Айрис было ясно - тот старик на лавочке уже мёртв.

- Не будем тянуть! Со мной новый член юной гвардии Пауков, наш факелоносец, притащивший огонь Победы с другого конца страны! Выйди вперёд, чтобы тебя видели все, факелоносец!

- Что за Пауки, Лис? - спросила Айрис.

- Я вам не ходячая энциклопедия, госпожа, но на вопрос отвечу. Простыми словами, Пауки - это подсосы Реда. Вы ведь знаете, что такое подсосы? А, госпожа?

Айрис не слушала, потому что сердце её упало. Конечно же, она знала, что такое подсосы, и от того тяжелее было вынести то, что она увидела на сцене. От такого зрелища опускаются руки.

- Ох... Форест.

На нём была чёрная кожанка с изображением белого паука на спине и боках, а на рукаве красовалась нашивка с литерой «R». Если это Номах отправил Фореста за Айрис, он совершил большую ошибку - Ред встретил паренька раньше Айрис, и обратил в своего верного подсоса. Вот он взъерошивает Форесту волосы, а тот весело улыбается, с обожанием глядя на бородатого дьявола.

- Далеко не каждый способен пробежать марафонскую дистанцию и сохранить огонь в целости! Похлопайте же Пауку под номером сто сорок, так его зовут! Этот огонь символизирует победу наших отцов и их отцов, победу прошлого...

- ДА ЗДРАВСТВУЕТ ПОБЕДА!!! - в один голос закричала толпа гоблинов, становящаяся всё плотнее - того и гляди, раздавят маленькую Надю.

- Правильно, правильно. Но вы знали, что маленькие победы случаются каждый божий день? Вы же смотрите новости, следите за событиями на фронте, не упускаете мелких деталей?

«Попробуй упусти эти мелкие детали, - думала Айрис, - СМИ же каждый день пишут и говорят буквально о каждой сраной мелочи, которую можно было бы интерпретировать как победу Османии и поражение Вольной Территории».

- Если вы всё это знаете, то должны были слышать, что наши воины уже очистили от ублюдочных анархистов Театральный город, а там и до Северного рукой подать!

- УРА!!!

У Айрис немного отлегло от сердца, самую малость. Похоже, Ред разделил свои войска и насел на этот Театральный город, а это значит, что у ребят из Злого появилась возможность немного передохнуть.

- Ни французы, ни немцы не смогли победить нас, и они не смогут, как бы не старались!

Упоминание Редом парочки победоносных войн далёкого прошлого взбудоражило людей сильнее, чем Айрис могла представить: началась давка, в которой девушка смогла выжить лишь благодаря уже затоптанному телу старой женщины. Люди обступили труп, и у Айрис появилось личное пространство.

- Но довольно сладких речей! Настало время, которого вы все так ждали. Приведите же сюда нашего почётного гостя! ВЕДИТЕ! ВЕДИТЕ ЕГО!!! Почётный гость, яви свой лик народу!

Сердечко Айрис забилось с утроенной силой. Он только что сказал «почётный гость», каким был Джек. Наконец-то она узнает, чем он тут занимался. Ред отослал Фореста к стоящей у подножия сцены группе таких же как он Пауков, и они вместе помогли почётному гостю подняться по ступеням к Реду.

- Никакая это не сцена, - прошептала Айрис, увидев, кого ведут наверх. - Это эшафот.

Почётный гость, как его назвали, шёл в колодках, весь избитый. Страшно избитый. Только лицо его осталось нетронутым, да ещё и чистым, в то время как остальное тело мужчины походило больше на извалявшийся в земле кусок свиной туши, весь испещрённый глубокими ранами и синяками. Лис заметил, с каким лицом госпожа смотрит на мрачную процессию, и мог бы успокоить её, сказав, что раз никто не воспринимает всё это безумие всерьёз, то и ей не следует этого делать. К сожалению, Лис был плотно зажат между двумя шлюхами и ещё сотней других людей, и не мог подойти к Айрис. Тем временем, с «гостя» сняли колодки и уложили голову на помост, с которого вещал жрец, после чего приковали его руки к решётчатому полу. Наблюдающий за этим народ скандировал лишь одно слово: «предатель».

- Бросай факел, факелоносец, зажги пламя Победы! - скомандовал Ред, и Форест резво бросил факел вниз, в установленный прямо перед сценой костёр.

Фантасмагория, казалось, достигла своего пика: огромный язык рыжего пламени устремился вверх, к голове прикованного.

- Предатель по кличке Гусь! - обратился Ред к пленнику. - Сегодня ты будешь освобождён от страданий, которым себя подверг!

Айрис обернулась: неужели никто ничего не сделает? А над площадью уже летают игрушечные вертолётики с камерами - пресса наводнила это место. Куда ни глянь, везде сверкают объективы всех форм и размеров.

- Сраный ублюд... - Гусь не смог закончить фразу по той причине, что одно из его сломанных рёбер уткнулось в лёгкое, и вместо ругательства из его рта выплеснулась кровь.

- Ну, ну, побереги силы, предатель. Их у тебя немного осталось. ИТАК! Вот этот кадр решил, что будет очень благородно уклониться от призыва в армию, и сбежать через китайскую границу! А ведь ты был караульным при этом храме, как тебе не стыдно? Этот, не побоюсь этого слова, нацист предал не только своих сослуживцев, но и свою страну, когда она больше всего в нём нуждалась! Что мы с такими делаем, а?!

- КРОВАВЫЙ ОРЁЛ! КРОВАВЫЙ ОРЁЛ! КРОВАВЫЙ ОРЁЛ!!!

Следующие пять минут задыхающийся пленник, не могущий даже закричать от боли, смотрел остекленевшими глазами на ликующую толпу, при этом чувствуя, как Ред со знанием дела синхронно орудует раскалёнными в огне топориками. С лёгкостью отделив рёбра от позвоночника так называемый министр обороны раскрыл их как ржавый разводной мост. Под отчаянное бульканье своей жертвы, он начал дальше резать ей спину, дабы добраться до лёгких, и возложить их на рёбра. Сознание покидало умирающего Гуся, в глазах стремительно темнело, однако время для него замедлилось. И вот, напоследок подняв глаза, он увидел в толпе того, кого даже и представить не мог. Молодая светловолосая девушка, что смотрит прямо на него. Чистая, невинная, согревающая внутренним сиянием, мягкой женственностью. И какие же грустные у неё глаза... никогда Гусь не видел таких грустных глаз. Конечно же, она пришла забрать его отсюда в светлый мир воинов. Его ангел, его валькирия.

Айрис и не догадывалась, что подпортила всем праздник, заставив Гуся принять ужасную судьбу и не менее ужасную смерть. В свои последние мгновения предатель улыбался в мирном забытьи. Они хотели увидеть на его лице агонию, но в Османии ничто не проходит гладко, даже такие мелочи как боль.

- ДЖЕК! ДЖЕК! ДЖЕК! - требовал народ.

- ТЫКВОГОЛОВЫЙ ДЖЕК! - заорал Ред, руки которого уже были по локоть в крови, в прямом смысле этого слова. Одну из этих рук он протянул Паукам. - КУВАЛДУ МНЕ НЕСИТЕ! ВОТ ТАК МЫ ПОСТУПАЕМ С ПРЕДАТЕЛЯМИ! Узри, как молот мой освободит твой трусливый дух, что станет пищей для Вечного огня! ОГНЯ!!!

С этими словами Ред обрушил кувалду на голову Гуся, и расколол её на части, словно спелую тыкву. Кусочки мозга попали на волосы и лицо Айрис, а кровь из черепа и туловища потекла вниз, через решётки, и скрылась в сливе под сценой, а вовсе не попала в огонь. Айрис заметила это, и сделала вывод - ей срочно нужно попасть в храм. Неважно, что только что произошло на её глазах, и неважно, как она себя по этому поводу чувствует. Храм. Она должна попасть в храм.

Глава 16

XVI

ВЕЛИКАЯ ИСТОРИЯ, КОТОРАЯ НИКОМУ НЕ ИЗВЕСТНА

Верховный жрец Лагрен зажигал свечки на полу перед алтарём, что находится в тайном святилище под храмом. Густые струйки крови, как и положено, стекают прямо на барельеф. Наверху слышны крики людей, там уже началась очередная давка, на этот раз из-за хлеба. Эти глупцы на грузовике переехали старика, и его мозг выскочил из черепа, но всем остальным было плевать. Бесплатный хлеб раздают только раз в году. Ну, и, кончено, девчонка. Пришла, наконец.

- Стоять на месте. У меня к тебе пара вопросов, жрец.

Но жрец не послушал, он встал и повернулся к Айрис.

- Слышишь эту мышиную возню? Как же они любят халяву. Все они воры и тунеядцы, все до последнего идиота.

- Я сказала...

- СТОЯТЬ.

Айрис напугало не то, что жрец закончил за неё фразу, но то, какой эффект он этим словом произвёл. И пальцем не пошевелить, полное оцепенение.

«Он идёт к нам, сделай что-нибудь! - кричал внутренний голос. - Наша рука держит пистолет, ты можешь выстрелить!»

«Кажется, я поняла. Наши руки не настоящие, а это значит, контроль над ними более гибкий... так ведь? Чёрт, жаль что Маузер никак не спрятать под юбкой, Пьеров то пистолет однозарядный».

Собрав все силы в одном указательном пальце, комендант произвела выстрел от бедра - это нехитрое действие отняло у неё столько энергии, сколько ушло бы за целый день беготни. Жрец уже успел подойти вплотную, и пуля попала ему прямо в солнечное сплетение. Но не убила.

- Ты нашла святилище по кровавому следу. Неудивительно, с ним-то у тебя никогда проблем не было, Надюша. Я проследил за тобой от автобусной станции до этой площади, а ты меня даже пару раз увидела, молодец. Слышишь этих олухов, Надя? Они и понятия не имеют, что молятся тому, кого могут увидеть и услышать, то есть мне. Вот же дебилы пустоголовые, вам невдомёк, в чём секрет жизни. Или сказать тебе? Хорошо, я скажу. Видишь ли, прикол в том, что какими бы крутыми или злыми они себя ни считали, на какой стороне бы ни сражались... в конце они все будут принадлежать мне. Посмотри на барельеф, девочка. Он ждал тебя девятнадцать с половиной лет.

Ноги Айрис освободились и понесли её к каменной стене. Ужас проскользнул змеёй в её разум, ибо её последний кошмар стал реальностью: маленькая Надя смотрела на те самые четыре статуи из своего сна в трущобах Чикаго, это были их точные копии. С одним отличием, однако.

- В твоём сне крайняя статуя слева ведь ещё не была скелетом, правильно? Боюсь тебя огорчить, но человеческий облик мне более не надобен, потому что это мой последний год на Земле. Эти статуи, как и моя сущность, находятся в лабиринте Ночи, на планете Марс, а ты разговариваешь с моим аватаром. Хочешь спросить, кто я такой? Могла бы уже сама додуматься, мы ведь с тобой уже столько раз встречались. Если я правильно помню, вы, американцы, называете меня... Старостой. Итак, ты хочешь узнать, что здесь происходит, и каким образом ко всему этому причастен твой друг и мой заклятый враг? Зачем мне рассказывать тебе это, когда можно просто показать?

Лагрен вытянул руку и стал медленно сжимать пальцы в кулак. Под ногами Айрис оглушительно затрещал невидимый лёд, она начала быстро терять сознание. Ей даже показалось, будто из спины жреца вырываются чёрные щупальца, а сам он увеличивается в размерах, словно гриб после дождя.

- Я неуязвим. Никто на этой планете не способен противиться моей воле. Я - ЭТО МИР, А МИР... ЭТО НЕРГАЛ.

* * *

Айрис была невидимым зрителем, а на её глазах разворачивались события, о которых не знала ни она, ни кто-либо ещё на этом свете. Тысячи лет пролетели пред глазами Айрис в одно мгновение. То было время, когда междоусобицы имели значение, когда воины были великими, вне зависимости от своих убеждений. То было четвёртое тысячелетие до нашей эры, но Айрис этого не знала.

Айрис вновь увидела пирамиду и стоящего на ней человека, того самого. В то далёкое время в великом городе Урук жило много людей, но Он был исключителен, и не только лишь потому, что правил тем городом. Он был один, единственный, Король героев - Гильгамеш. Ещё до своей смерти он прославился как великий воин и правитель, но за каждым великим воином стоит опора, имя которой - друг. Его звали Энкиду. То была личность дикая и необузданная, и равная Гильгамешу во всём. Последний на закате своей жизни был лишён опоры в лице Энкиду, который покинул мир живых раньше него.

Но не раньше Нергала.

Когда были живы боги и демоны, Нергал был ещё человеком, чей страх перед смертью потешил богов, и они даровали ему бессмертие в порядке исключения. Боги не знали, что в конце эры Шумера он предаст их и уничтожит, но это предательство и открыло бронзовую дверь в Мир грёз, который Нергал создал силой своего воображения. Так и стал он владыкой загробного мира, порабощая души смертных, коим суждено было раствориться в водовороте вечности. Жизнь после смерти придумал Нергал, и Нергал же был властен над демонами, пожиравшими души людей. Его сила росла день ото дня.

Гильгамеш был силён и мудр, и всё предвидел. Он завещал своему сыну Урлугалю уничтожить культ Нергала, и его самого, а сам по окончании своего земного пути отправился покорять Мир грёз, и покорил его. В бою с тремя великими богами Гильгамеш постиг ужасающие техники боя, недоступные простому смертному, и испил эликсир вечной молодости, завещанный победителю. Так он обманул смерть и стал величайшим героем, какого только знал мир.

И разыгралась война между двумя людьми и Нергалом. Впрочем, Гильгамеш, ведомый скукой и любознательностью, вскоре оставил сражения и принялся наблюдать за событиями в мире живых, дабы получить ещё больше знаний, а борьбу с Нергалом оставил сыну.

Пока шла война, эпохи на Земле сменялись одна за другой, время текло быстро за пределами Мира грёз. Нергал наращивал силы в обоих мирах, посылая демонов порабощать дух Земли, и людей, живущих на ней. Однако Урлугаль не подвёл отца, и закончил конфликт на высокой ноте: он отсёк руку Нергала огненным мечом, что был выкован в мире живых безымянным убийцей демонов. Владыка и создатель подземного мира, бог войны и порчи, был изгнан в измерение Хаоса, где и поныне обитает в обличье биомассы - последнем и истинном. Впрочем, перед изгнанием Нергал успел передать Урлугалю своё проклятие вечной жизни, и таким образом их судьбы переплелись, и душа Урлугаля перестала принадлежать ему одному. Если смерть его всё же настигнет, Нергал будет рядом.

Очень скоро Гильгамеш понял, что из себя представляет Мир грёз. Лишь избранным смертным дано оставить в Космосе свои мысли, перед тем как навсегда исчезнуть. Первым из таких людей был Нергал, собравший вокруг себя культ из таких же трусов и убийц как он сам. Они последовали за ним в эфирный мир, который однажды приснился Нергалу, а после его физической смерти стал карманным измерением, в которое могли попасть исключительные умы, так или иначе связанные судьбой с богом войны. Но не Нергалом единым. С приходом новых героев Мир грёз начал расширяться, пока не разросся до масштабов галактики, тенью которой он в итоге стал, по прошествии тысяч лет.

Шли годы, эпохи продолжали сменяться, но культ Нергала никуда не исчез. Отчаянно боясь бесследно исчезнуть после смерти, его последователи дали страшную клятву служить своему божеству, и защищать его интересы. Нергал не избавил их от страха, но даровал бессмертие, которое держалось исключительно на их нерушимой и порочной воле к жизни. Так они стали детьми новолуния, кишинами - чудовищной, изуродованной формой жизни, ужасным результатом ускоренной эволюции человека. Они зародились и продолжают рождаться на Марсе, в Мире грёз, и возвращаются в свои тела по воле Нергала. Бессмертие отравляет душу, и только по-настоящему сильный человек способен совладать с этим противным природе «даром богов». Наблюдавший за строительством святилища в лабиринте Ночи, Гильгамеш решил, что пора ему вернуться в мир живых, ведь у него, наконец, появилась причина это сделать.

В своей безмерной мудрости, Король героев предвидел, что с силой трёх богов, трёх космических сущностей, ему будет по силам уничтожить и кишинов и самого Нергала, ведь ничто и никто в этом мире не может существовать вечно, даже в Мире грёз. Мир пустых теней - так он называл загробное царство. Нергал уже покидал это место четыре раза, что было отражено в марсианских статуях, а Гильгамешу предстояло сделать это впервые за всё то время, что он провёл, скитаясь по Миру грёз. Взяв с собой сына, он порвал ткань мироздания мечом, что дал ему бог Эа. У него был план - вернуть не только себя и Урлугаля, но и опору, без которой не видел смысла в продолжении существования. Ради единственного друга он решился претворить в жизнь невероятно сложный и невыразимо безумный план: подготовить тело для души Энкиду, которого к тому времени уже затянуло в самое сердце биомассы. Нергал поглощал чистую энергию, этой энергией и были человеческие души, но Энкиду ждал, боролся с богом на равных. Его сила воли против влияния Нергала.

Это произошло утром тридцатого июня 1908 года, на территории нынешней Китайской Османии. Небеса разверзлись, и открылась кротовая нора: Гильгамеш буквально влетел в материальный мир. Его возвращение сопровождал ужасный взрыв и заразительный первобытный крик, исходивший из его железных лёгких целую минуту, и пробудивший в людях нечто такое, что они давно утратили, нечто дикое, нечто великое. Урлугаль прошёл через тот же проход, но в сторону Вольной Территории, никем не замеченный... никем кроме Нергала. Беглецы навлекли на себя гнев божества войны и смерти, но отомстить он смог лишь спустя годы, когда его культ обрёл власть над Ближним Востоком. А до того времени Гильгамеш успел приступить к выполнению плана.

Они с сыном активно сотрудничали со спецслужбами всех развитых стран мира, и получали знания и ресурсы для работы над планом. Двум бессмертным созданиям, не привязанным к этому миру, не к чему было спешить - им достаточно было уничтожать святилища Нергала, чтобы его губительная сила не приумножалась, и не смогла поглотить Энкиду. Гильгамеш, увы, не мог вернуться за другом в Мир грёз, и уж тем более проникнуть в измерение Хаоса, не умерев. По этой причине было решено создать научное общество, целью которого было изучение такой науки как евгеника. Гильгамешу было известно, каким именно «избранным смертным» дана власть над Космосом - сновидцы интересовали его. Так была выведена особая порода людей, так называемая, арийская раса, с каждым поколением укрепляющая свою связь с Миром грёз. Вся страна помогала Королю героев в спасении Энкиду, но больше всех старался его сын. С развитием технологий и скачков научного прогресса, для всех стала очевидна новая цель - клоны.

Теперь Гильгамеш мог вернуться, не раз и не два. Для Энкиду были подготовлены тела настоящих воинов, суперсолдат, созданных из ДНК единственного ученика Гильгамеша, человека по кличке Саурон. А свою собственную кровь он пожертвовал для сотворения запасных оболочек, которые все родились альбиносами, причём не слишком симпатичными ввиду технической отсталости Советского Союза того времени. И когда всё было почти готово, Нергал сделал свой ход. Он заставил своих последователей в арабских странах покончить с собой, и оживил их тела способом невообразимо жестоким, заразив своей кровью. Гильгамеш поспешил в Америку, оставив за главного своего сына, а сам вознамерился уговорить президента сбросить бомбы на Восток, уничтожить тех, кого Нергал собирался послать за головой короля Урука. Впрочем, он бы и самолично мог сжечь целый континент, а то и всю планету, но придерживался гибкой политики невмешательства, дабы не разрушить свои планы.

Ну, а Урлугаль... он обнаружил, что в рядах союзников зародился культ нергалопоклонников, и попытался их остановить, за что и был казнён на Красной площади, руками чемпиона Нергала. Культисты нашли лабораторию, в стенах которой родилась девочка-сновидец. Её родные мать и отец сами принесли своё дитя в жертву древнему хтоническому демону Ламашту, в лапах которого уже была вся тамошняя экосистема, из-за чего даже Саурон не мог его изгнать, как он сделал это с кишинами. Но Гильгамеш спас девочку, отдав демону её руки в качестве залога. Планы пришлось кардинально менять. Сначала Гильгамеш переправил сына в Америку, работать в ЦРУ, а сам ушёл в тень, дабы взять шефство над своими творениями. Он планировал вырастить из своего проводника и оболочки Энкиду людей добросовестных, которым противно всё, что почитает Нергал. Так он мог быть уверен, что они не поддадутся его влиянию, и не станут ни инфернальными зомби, ни кишинами.

В США Урлугаль принялся готовить почву. Он работал без устали, а найдя себе опору в лице прекрасной девушки, стал работать ещё усердней, во сто раз усердней разрушать людские жизни. Его работа была напрямую связана с новым планом отца, и потому она стояла на первом месте. Однако любовь, которую Урлугаль испытывал к своей невесте, имела для него такое же значение, и даже порой перевешивала чашу весов, замедляя исполнение плана. Со временем, мир погрузился во мрак, и Восточный Блок, разделивший судьбу арабского мира, стал зоной отчуждения в глазах всех развитых стран. Позднее война с Нергалом продолжилась на Ближнем Востоке, а внутренняя борьба Урлугаля достигла своего пика. Между любовью и работой он выбрал то, что входило в планы отца, и убил свою невесту. Она желала выйти из игры, и заплатила за это.

Потерявший опору Урлугаль быстро впал в отчаяние. Чувство вины за предательство своего сердца и своей любимой в один момент стало невыносимым, и он отдался в лапы живых мертвецов, прыгнув в подвал, наводнённый ими. Но он не мог умереть, и это заставило его злобно рассмеяться в лицо Старосте, в лицо бога Нергала, ведь тот не мог ему ничего сделать. Ненависть поселилась в сердце Джека, и стёрла воспоминания о той, в которой он души не чаял. Хорошо это или плохо, но в памяти его также не осталось места Гильгамешу и его безумному плану.

* * *

Надя создала свой собственный эфемерный мирок - тёмную сырую свалку оружия и амуниции. Она лежала на этой куче, одетая в свою нацистскую форму коменданта, подставив лицо холодному свету несуществующего неба. Она лежала на спине, вся побитая и грязная, и дышала ненавистью. С каждым вдохом она всё больше принимала в себя тьму. Месть обжигала Айрис. Эти демоны наверху до сих пор орут про предателя, но им никогда не понять значения этого слова. Предательство Фореста разбило ей сердце на тысячу кусочков, а предательство родителей вызвало из глубин её души всё самое плохое, что только было. А всему виной один чемпион Нергала, одетый в красные доспехи. Айрис чувствовала, нет, знала, что под личиной рыцаря прячется ненавистный Ред. Точки кипения достигла и неприязнь к народу Османии, к Саурону, и этой бессмысленной игре власть имущих, что повлекла столько ненужных смертей и превратила мир в Ад.

Глаза Айрис утратили прежний свет, и улыбка исчезла без следа. Она была готова стать хищником, готова была играть по правилам этого безумного мира. Нащупав пальцами рукоять катаны, девочка опёрлась на неё, встала, и дополнила своё обещание:

- Когда я прикончу Реда, я отправлюсь за ним в Ад, и убью снова. И снова. И снова. И снова...

Ты сможешь победить демонов, только если сам станешь демоном. Стать демоном для демонов - значит отринуть свою человечность. Это весьма незавидная участь, только не все это видят за реками крови и кишок. Но Айрис была готова измениться, готова отбросить то, что успокоило умирающего Гуся. Это перед ней будут ползать на коленях, вымаливая прощение, это её будут бояться. И будет это уже очень скоро.

Конец второго акта.