Risk

Глава 1. Залечь на дно

«Моя история неутешительная. Она не сладостна и не гармонична, какими бывают вымышленные истории, она отдаёт бессмыслицей и смутой, безумием и сновидением, как жизнь всех людей, которые не хотят больше обманывать себя».

Герман Гессе

Эпоха людей кончается на Земле, я предвижу это. Здесь живут демоны. Они носят маски людей, чтобы губить и развращать их, да купаться в роскоши бессмертия. Кишины – отродья из иного мира, как раковая опухоль, терзают человечество изнутри. Говорят даже, будто это они наслали вирус, что выкосил Восточный блок. Но эта история не о них, а о более приземленных и прагматичных созданиях, таких как… наемные убийцы.

* * *

В этой снежной середине марта происходят интересные события. Губернатор жарит стейки на своем дачном участке, чувствуя себя в полной безопасности – охрана дежурит вокруг забора и в подлеске. Лучше бы ему вернуться в дом, потому что в лесу затаилась его судьба – хрупкая светловолосая девочка, вооруженная винтовкой M1 Garand.

Ее руки не дрожат, дыхание ровное. Она ждет того момента, когда он перестанет мотать головой. Губернатор потянулся к баллону с пропаном – искушение выстрелить в него велико, но преодолимо. Не стоит привлекать лишнее внимание, он ведь приехал сюда тайно. Выдохнув, девочка убивает дородного чинушу с пятисот метров. Снежная буря скроет следы убийцы, ее никогда не найдут. К тому же с охраной она уже разобралась.

Она посмотрела в бинокль – надо проверить, умер ли он. Чистое попадание, пуля прошла навылет. Коллега девочки, наблюдавший за охотой, подошел к ней без опаски.

– Отличная работа, Железная ладонь! Устроил тут барбекю, сволочь…

– Спасибо, Рик. Попала в затылок с шестисот ярдов, хорошая старая винтовка. – Девочка мило улыбнулась и приняла из его рук оружейный чехол.

Итак, убийства начались. Губернатор не сделал ничего такого, чем заслужил бы смерть, но этим двоим хорошо за него заплатили и еще надбавят. Эта девочка, с ее голубыми глазами и милым носиком, стреляла в человека потому, что избрала для себя путь наименьшего сопротивления, скользкий путь. Рыжеволосый мужчина, сопровождающий эту юную, заботливо укладывающую винтовку в чехол даму, вспомнил о том, как впервые убил человека. Ему тогда было всего пятнадцать лет – в этом возрасте люди обычно начинают познавать реальный мир так, как это делают взрослые, обычно. Будучи бедным, Ричард отчаянно нуждался в деньгах, которые в итоге пришлось отобрать у ни в чем не повинного кассира, не испугавшегося заряженного револьвера и поплатившегося своей жизнью за чрезмерно пылкий нрав. Эта девочка, как и юный Рик, быстро вошла во вкус – на ее счету уже ровно тридцать клиентов. За твердую хватку, которой она удерживает оружие, милая барышня получила прозвище Железная ладонь.

Рик уже не в первый раз задумывался, не превратилась ли она в маньячку. Сегодня он все же решил спросить напрямую, что же его напарница думает о своей профессии. Она ответила на этот вопрос так же прямо и бесхитростно: убитые клиенты были объективно плохими людьми и понесли заслуженное, а местами и долгожданное, наказание за свои поступки. В безмятежных промежутках между выполнениями контрактов все члены так называемой «Организации» относились к малышке как к предмету мебели, но сообразительный Капо, как он привык себя называть, понимает, что за этой дурочкой нужно присматривать, равно как и за другими неблагонадежными коллегами. К сожалению, сегодня Ричарду не суждено выспаться, потому как завтра состоится вылет в Чикаго, там он пересядет на такси и отправится в гетто. Хотя в Чикаго неспокойно, только там можно спрятать блондинку. Оставленный позади мертвец при жизни был приближенным к президенту, а у Рика имеются четкие инструкции по таким заказам, и они требуют от исполнителя залечь на дно, даже если это не обязательно.

На Сакстон Авеню уже давно живут отбросы общества: нелегальные эмигранты, бездомные, преступники всех мастей. Кажется, будто в этих обветшалых пятиэтажных домах сконцентрировалась беднота со всего земного шара – именно такого мнения придерживается каждый, кому не посчастливилось проехать мимо Сакстон Авеню с открытым окном. В бедный район Чикаго редко заезжает мусоровоз, отчего в жаркие дни тут стоит невыносимый смрад. По счастью, Рик оказался здесь под самый конец зимы, но даже стойкий насморк не спасает от запаха той мрази, что обретается в этой дыре. Тошнотворный запах табачного дыма и дешевого пива впитывается в одежду горожан, эта вонь идет до самого неба, и по ней можно определить, далеко ли потенциальные грабители.

Такси выехало из шумного аэропорта и высадило Рика и девчонку у метрополитена. Они сели в поезд, в котором пьяный футбольный болельщик уснул на плече Капо. На короткое мгновение Рику захотелось оказаться на месте этого урода, захотелось также пролить остатки пива из пластикового стакана, вымыть его и поставить в шкафчик. Напротив Рика сидит его отражение в окне вагона – оно машинально пригладило свою рыжую бороду и теперь короткими рывками отодвигается от болельщика. В конце концов пьяница свалился на пол, а сидящие рядом пассажиры сделали вид, будто не заметили этого. Рик встал и повел напарницу к выходу из метро. Их маршрут пролегает через Мэддисон-стрит, где, по слухам, обитают люди среднего класса; эту улицу можно также назвать торговым районом из-за обилия магазинов и ломбардов. Рик еще в самолете хотел бы зайти в один конкретный ломбард и оставить там Железную ладонь, чтобы наконец купить себе теплую одежду взамен тех тряпок, что сейчас прикрывают его замерзшие кости. Половина заработанных денег пойдет в общак, что очень его расстраивает. Начальник уже который месяц заверяет Рика, что банковские счета киллеров будут разморожены уже к весне, но оптимизма эти обещания не прибавляют.

Как бы убого ни выглядело Сакстон Авеню, в городе есть места с гораздо более низким уровнем жизни. Это тихое, незаметное и ужасно пахнущее укрытие идеально подходит для таких матерых преступников, как Рик, а значит подойдет и для нее. Рыжий видит в существовании этой девчонки насмешку судьбы: в голове у него возникает образ цветка, выросшего в навозной яме, и он понимает, что этот одинокий цветок, в конечном счете, раздавит новая куча дерьма. Не отпуская эти мысли, Капо надавил пальцем на дверной звонок, такой же облезлый, как и стены подъезда, в который они сейчас зашли. Спустя пару-тройку минут послышались щелчки множества замков, и последующее за ними появление хозяина квартиры. В полумраке двухкомнатной жилплощади неровно стоит человек лет двадцати семи, надевший поверх голого торса полевую куртку M65, сковывающую движения недавней подгонкой под его худое тело.

– Если вы пришли убить меня, то делайте это быстро.

Только сейчас Рик вспомнил, что ему надо было заранее созвониться с этим парнем и предупредить о скором визите. Но Рик не стал паниковать и спокойно, даже шутя, представил свою спутницу.

– Не обольщайся, Норман, ты в наших списках пока не числишься. Я тут привел тебе жильца на неделю. Зовут ее Айрис, она девушка покладистая и симпатичная, в меру умная. Впустишь нас?

На минуту призадумавшись, Норман кивком пригласил киллеров войти. По его просьбе они оставили свою обувь в прихожей. В качестве извинений за холодный прием хозяин предоставил гостям места за обеденным столом и водрузил на него бутылку бурбона. После того как Норман уложил винтовку в старый платяной шкаф, вся компания уселась за небольшой прямоугольный стол, попахивающий вяленой рыбой. В свете древней люстры лицо Нормана показалось девочке необычайно жутким и в то же время симпатичным. Его длинные каштановые волосы бросают тень на уродливый шрам, косой линией тянущийся ото лба к левой щеке. Очевидно, от той же травмы пострадал и левый глаз Нормана – он налился кровью и двигается независимо от правого. Заметив, что физиономия жильца заинтересовала Айрис больше, чем стакан виски, Рик поспешил представить ей этого странного человека.

– Ты хоть знаешь, на кого пялишься? Это же сам Норман Синис, бывший член разведгруппы «Красный Пират».

При упоминании легендарной команды морских пехотинцев по спине девочки пробежали мурашки. По рассказам босса, эти смельчаки освободили Дамаск ценой собственных жизней. Однако не все было так просто: в разрушенный город вторгся древний и очень могущественный демон. Он запытал до смерти напарников Нормана, а герой остался в живых лишь благодаря лошадиной дозе обезболивающего. Таким образом ужасная травма спасла жизнь морпеха в совершенно безнадежной ситуации. К счастью, контакт с кишином не повлиял на характер Нормана, и, если верить словам Рика, он так и остался добрейшей души человеком.

Пока Капо рассказывал, какие они с ним хорошие друзья, Норман успел выпить половину бутылки и дважды окликнуть какую-то Дженнифер. Тут из соседней комнаты донеслось громкое «Хм?». Отвечая на «вопрос», Норман попросил сделать гостям сандвичи с индейкой. То был не сексизм с его стороны, а лишь невинная просьба, в отсутствие гостей никого не оскорбляющая.

– Женщина, Норман? Старый пес, только не говори, что ты наконец обзавелся хозяйством, – удивился Рик.

– Джен? Ох, нет, мы просто живем вместе. Дженнифер Грин – моя однокурсница, очень приятная дама. Ее родители сидят в тюрьме, – шепотом добавил Норман. – А вы, значит, задумали скрыться от закона в нашей скромной обители?

– Угу. Так ты не против того, чтобы она пожила у вас неделю?

– Не вопрос, я всегда рад гостям. К тому же Дженнифер может обучить ее хорошим манерам!

Последние слова таки заставили девушку появиться на кухне. Не обращая внимания на гостей, стройная барышня в узких джинсах и зеленой водолазке достала из холодильника хлеб. На короткий миг Джен обернулась, и ее зеленые глаза прожгли воображаемую дыру в затылке ухмыляющегося Нормана. До чего же порой бывают странные отношения между мужчиной и женщиной.

Рик не хотел навязываться и злить Дженнифер, но все же остался на ужин и, прежде чем уйти, просидел за столом добрых два часа, неустанно болтая по душам с мистером Синисом. Если бы не сандвич, Айрис так и не притронулась бы к своему бурбону. Угощение упорно не желало продвигаться по пищеводу, и ее рука сама потянулась к граненому стакану. Напиток был обжигающим и ужасно неприятным на вкус.

Попрощавшись с Норманом, Рик вышел на улицу. Уже стемнело, а фонарные столбы не работают – вот почему на скамейке не сидят пьяные мигранты, как это обычно бывает на Сакстон Авеню. Рыжий достал свой одноразовый телефон из кармана пальто: ему нужно позвонить заказчику, иначе он не перешлет деньги сегодня. Доктор Эрик Хардстром – главврач городской больницы, в квартире которого проводились обыски. Полиция вроде как изъяла миллиард долларов наличными, и каждая несчастная купюра была якобы присвоена губернатором. Подобные заказы – есть не что иное, как источник стабильного заработка, в чем Рик уже не раз убеждался.

– Работа выполнена, – доложил рыжий.

Доктор облегченно вздохнул. Судя по звукам, он сейчас пьет виски со льдом. Услышав его вздох, Капо почему-то пожалел о своем звонке. Возможно, все потому, что ему не по нраву общение с неприятными типами, в которых можно узнать себя самого.

– Спасибо, дружище, у меня просто камень с души свалился.

– Любой каприз за ваши деньги.

– Да, да. Но знаешь, я все-таки хотел сам убить его, только медленно и жестоко, чтобы почувствовать сладость.

– Ну, ничего теперь не поделаешь. Я могу получить остальную часть суммы до конца этого года или у вас сейчас нет таких денег?

– Считай, что уже получил.

Удовлетворенный Рик сломал свой кнопочный телефон и собрался уходить, но вдруг почувствовал, как в спину ему уткнулось что-то острое. Его сейчас совсем не привлекает мрачная перспектива стать жертвой ограбления, но и доставлять проблем Норману не хочется. Ударив грабителя локтем, Рик развернулся и уложил его на землю мощным хуком с правой. Перед Капо распластался щуплый молодой человек, внешне похожий на обычного наркомана. Орудием несостоявшегося преступления послужил простой канцелярский нож, конфискованный триумфатором. Нет нужды добивать этого парня, без ножа он и так скоро сдохнет в таком опасном районе.

Сжимая в руке старый бокскаттер, Рик вспомнил один неприятный инцидент, произошедший с ним в юном возрасте. Примерно таким же ножом отец Рика порезал горло своего сына, еще только начинающего познавать жестокую реальность. От нахлынувших воспоминаний захотелось выпить вина, а съемная квартира находится на другом конце города. Ничего не поделаешь, сегодня он останется ночевать в квартире Нормана, а завтра утром снова позвонит боссу.

В этом году зима надолго задержалась в штате Иллинойс, отчего каждый новый день похож на предыдущий. Подавляющая белая пустота над небоскребами уже успела надоесть за несколько месяцев, и не исчезнет вплоть до апреля, и даже Восточное побережье все никак не оттает. Уже в который раз покинув тесноватую обитель старого друга, Ричард с тяжелым сердцем приступил к выполнению нового задания: по указанию босса, ему предстоит освободить из тюрьмы своего коллегу. Внушительный залог будет ждать Рика у ворот полицейского участка, в руках посредника. Взаимодействие с представителями так называемого закона всегда нагоняло тоску на рыжего преступника. Ему, в общем-то, никогда не нравилось заходить на территорию другой банды, особенно с дипломатической миссией. В свое время ФБР не стало расследовать убийство семьи Рика группой кишинов – этот случай окончательно обратил его против системы и подтолкнул к становлению киллером. Примечательно, что Рик даже не пытался отомстить кишинам за зверски убитых родственников. Пользуясь своей безнаказанностью, они все равно еженедельно убивают кого-то, и только самым громким делам дают ход. Арестованный товарищ Рика хоть и не является демоном, но, в конце концов, ему также помогут огромная взятка и зловещая репутация. Не только преступники, но и мирные граждане трепещут при упоминании Золотой Маски – такую кличку получил самый успешный в истории массовый убийца, и именно он сегодня выйдет на свободу вслед за Риком.

О, я помню, о чем кричали таблоиды: «Неизвестный террорист в маске-смайлике убил пятьдесят бойцов Национальной гвардии». Без единого выстрела, уложившись в двадцать пять минут и десять секунд. Эта демонстрация силы вселила страх во многие сердца и породила множество слухов и теорий о чудовищной силе и ловкости загадочного убийцы.

В изоляторе стоит запах жженой резины – здесь еще недавно кого-то пытали. В подростковом возрасте Рику довелось на собственной шкуре испытать полицейский произвол: он помнит, как и на него когда-то натянули облитый бензином противогаз, после чего он подписал признание в трех убийствах двадцатилетней давности. Эту историю можно назвать забавной лишь потому, что именно в тот день Рик официально устранил своего первого клиента, и последнего повесили на другого парня, не пережившего пыток. Погрузившись в темную пучину болезненных воспоминаний, Рик сам не заметил, как уперся носом в дверь, ведущую на парковку. По левую руку от него располагается одиночная камера, в которой не горит свет. С другого конца коридора подбежал полицейский со связкой ключей.

– Задержанный, твои друзья внесли залог… так что давай… без шуток!

Вид удирающего копа заставил Рика улыбнуться: этот никчемный дурак оставил ключи в замочной скважине. В камере послушно сидит нечто, похожее на человека. Паркер Уолш, известный как Золотая Маска, прослыл великим воином и гением убийства. Однако сегодня в этой темной вонючей камере сидит кто-то другой, совсем не похожий на него. Молодой человек с внешностью грязного бомжа встал со скамьи и неспешно побрел к выходу – настолько неспешно, что Рику пришлось тащить его за руку до самых ворот, где их уже ждал таксист. Из-за водителя пришлось отложить разговоры о работе, к тому же Рик сразу понял, что Паркер не в настроении с кем-либо общаться. Капо уже не первый год работает бок о бок с этим парнем. Паркер не бросает слова на ветер, да и вообще ненавидит пустую болтовню. Дабы не сидеть в тишине, Рик уже по привычке завел лирический монолог на тему этого страшного жестокого мира, уставившись в окно:

– Знаешь, я вот думал о нашей жизни. Необычные условия, в которые нас поместила судьба, напоминают мне один проблемный человеческий орган под названием… аппендикс, воспаленный аппендикс. Строго говоря, это даже не орган, но ты меня понял. Наша работа, враждебная среда, в которой мы эту работу делаем, – все это кишечник, а в роли аппендикса выступают кишины. Они ведь на хрен никому не нужны, нам и без всяких уродцев тяжело живется, возьми хоть этого сраного губернатора. Если убрать из мира всех кишинов, хуже или лучше от этого никому не станет, ты уж поверь. Кишины – это необязательный элемент твоей истории, моей истории, истории нашего таксиста. – Рик тяжело вздохнул. – Но так уж вышло, что они существуют. Кошмар, они существуют, и ничего с этим не поделать. Мы бы и без них жили в дерьме, но сейчас, пока я тут разговариваю со стеной, кому-то вон в том переулке выпускают кишки, чтобы над этим поржать. Мне очень жаль, что в мире нет такого хирурга, чтобы отрезать этот воспаленный аппендикс.

Паркер не нашел подходящих слов и продолжил молчать. Все его мысли были сосредоточены на холодном душе и стакане воды, что ждут его в квартире Рика. У Паркера не было своего дома. Он попросту не может позволить себе такую роскошь, как постоянное место жительства. Если ему через час будут выпускать кишки, он не будет беспокоиться о том, что забыл покормить рыбок перед своей смертью.

Глава 2. Всего лишь бизнес

Рик обернулся. Рядом с ним скрючился персонаж, никак не выдающий свою профессию. Случайный прохожий увидит в нем лишь заросшего волосами бродягу. Но Рик знает, что эти немытые патлы закрывают сосредоточенный взгляд, ни на минуту не сходящий с лица, – он-то и отличает Паркера от простого оборванца. Что тут сказать, опасным людям необходимо маскироваться и сливаться с толпой, это залог выживания. Фактически главная опасность в работе наемного убийцы таится в отсутствии непосредственных связей в высших кругах. Ни Рик, ни его коллега ни разу не заключали выгодного контракта с крупнейшими из существующих корпораций, они также не заводили друзей в окружении президента Соединенных Штатов. Из-за давнего конфликта с наркомафией киллеры не могут рассчитывать на поддержку со стороны полиции, и единственной крышей по сей день остается их собственный босс. В преступном мире его все боятся и ненавидят, а этого достаточно для удержания власти и обеспечения относительной безопасности работников.

Паркеру так и не удалось понять, куда же они приехали. Машина остановилась в незнакомом ему спальном районе, более опрятном, чем Сакстон Авеню. Прямо через дорогу от жилого дома, где высадились пассажиры, стоит кофейня – там обязательно найдется вода, пусть даже и смешанная с каким-нибудь вонючим дерьмом. Облизнув губы, Паркер проследовал за Риком на цокольный этаж изрисованной граффити восьмиэтажки. На улице почти нет людей, потому как все они попрятались в свои уютные муравейники, опрометчиво думая, что таким образом смогут защититься от кишинов. Один такой умник притаился за железной дверью с кодовым замком – за ним-то и приехали убийцы, и по крайней мере одному из них известен четырехзначный код. Под одобрительный писк динамика тяжелая дверь отворилась, а рыжий Капо ловко проскользнул внутрь дома, утянув за собой замечтавшегося коллегу.

Они попали в подпольную мастерскую, это стало ясно, как только на потолке зажглись лампы. Бесцветная ковровая дорожка расстилается между полок с запчастями, коих здесь неисчислимое множество. Из пронумерованных картонных коробок и контейнеров высовываются незнакомые Рику железяки разных форм и размеров. Он знает, для каких машин предназначаются эти детали, это из-за них мастер вынужден скрываться в душном подвале. Конечно же, полиция не прикроет этот маленький бизнес, копам даже выгодно держать на свободе такой талант, это Рик тоже прекрасно знает; есть на свете скверные личности, от которых действительно стоит прятаться в трущобах и подземельях, прямо у них под носом. Но какой же здесь все-таки спертый воздух, а от запаха машинного масла хочется блевать. Этот город воняет.

За следующей дверью скрывается не слишком красивый, но очень умный парень по имени Бартоломью Робертс, но друзья зовут его Капитаном. Скромная обитель Робертса до боли в зубах напоминает кабинет дантиста, а в большом кресле восседает сам врач, ловко орудуя инструментами, свисающими с высокой спинки. С ног до головы перепачканный, он ковыряется в железяке размером с микроволновую печь. В полумраке Паркер разглядел приставленный к стене железный манекен без головы. Присмотревшись как следует, убийца понял, что напротив него стоит туловище робота, а его голова, стало быть, лежит на рабочем столе Барта. В то время как хозяин игнорирует вошедших, на потолке мигает зеленая точка – это одна из тех дешевых турелей, которыми нынче увешаны все муниципальные и офисные здания. Преимущество этих скромных орудий заключается в высокой скорости наведения и «иммунитету» к удаленному взлому.

Рик же сосредоточил все внимание на другом куске металлолома, над которым потеет Робертс. В руке мастера металлический стержень с хирургической точностью обрабатывает обнаженную микросхему, и это при отсутствии увеличительных приборов на голове Бартоломью. Отсюда вывод – на глаза механика надеты специальные линзы, какие носят работники сборочных цехов. И вот Робертс наконец то закончил работу и, подняв со стола голову, поспешил удалиться от Рика в тот угол, где стоит туловище робота. Водрузив результат своих тяжелых трудов на широкие плечи, Барт пробормотал себе под нос нелестный комментарий о дыхании Рика. Он еще немного поработал паяльником, прежде чем обернуться и заговорить с гостями.

– Рановато вы пришли, господа, – произнес он, не оборачиваясь. – Не мог бы этот ирландец подать мне деталь из коробки под своей задницей?

Закатив глаза, Рик вскочил с продавленной картонной коробки. Внутри покоится отполированное забрало рыцарского шлема. Робертс объяснил, что без интерфейса робот не будет функционировать, и вообще это не робот, а электрыцарь на базе военного Mark-17. Очевидно, поставщик Барта одолжил робота у работников цеха, а механик лишь доработал исполнительного убийцу на службе у правительства и, спустя время, превратил его в электрыцаря, киллера-помощника. Мастер Барт активировал полностью собранного робота, прикрутив к нему забрало. Механик повернулся к посетителям, и в сотый раз повторил заученную фразу:

– Ваш заказ готов, можете забирать хоть прямо сейчас. Осталось только поставить лицензионную печать ему на голову, но за это придется доплатить. Эта фигня обойдется тебе в девять тысяч баксов, дорогой друг.

«Еще пять лет назад это были шесть тысяч, но я бы не согласился даже на такую сумму, – подумал Рик. – Пора уже задействовать купон на бесплатную лицензию».

– Можно мне стакан воды? – спросил Паркер.

От неожиданности Робертс чуть не упал с кресла. Оказывается, этот вонючий урод умеет разговаривать, и ради чего он здесь ошивается? Удивленный не меньше Барта, Рик не без труда сформулировал рассеянные мысли и сказал:

– Я думаю… думаю, сегодня можно сделать исключение.

– Что? С какой это стати?

– Если не для меня, то хотя бы для этого важного человека ты сделаешь скидку на печать. Видишь ли, мистер Золотая Маска решил впервые в жизни воспользоваться своей репутацией и подсобить коллеге по цеху.

Робертс ни на секунду не усомнился в правдивости слов Рика. Теперь при взгляде на это вшивое чучело у механика в жилах стынет кровь. Однако для него недопустимо терять лицо перед клиентами. Сейчас нужно поубедительней изобразить недовольство на лице, оторвать задницу от кресла и принести целую бутылку воды молодому человеку.

Казалось, Паркер буквально умирал от жажды, сидя в своей камере, настолько жадно он пил ледяную воду. Краем глаза он видел, как Рик выводит электрыцаря наружу, и проследовал за ним, не отрываясь от бутылки. У идущей по коридору компании весьма потешный вид: бородатый ирландец в старом дорожном плаще ведет за собой робота, переодетого в огородное пугало, а в хвосте плетется бродяга с ужасным похмельем.

Месяц тому назад босс Рика пожелал в свои ряды мощную боевую единицу, и воплощением этого желания стал широкоплечий робот Mark-17, заменяющий сразу пятерых бойцов невидимого фронта. В процессе сборки не раз было испытано одно изобретение Робертса, о котором он умолчал: сигнализация от кишинов.

«Приближается человек без признаков жизни, на двенадцать часов», – донеслось из динамика в голове электрыцаря.

Услышавший предупреждение Робертс в ту же секунду запер обе двери, выключил свет и сделал что-то с воздухом. Паркер не мог не заметить исчезновения запахов из этого подвала, даже стоящий рядом с ним робот вдруг перестал источать аромат машинного масла. За приглушенными шагами нежеланного посетителя он едва смог различить тихое шипение – оно идет вдоль всего коридора. Похоже, что Робертс проложил незаметную трубку с каким-то маскирующим газом; интуиция подсказывает Паркеру не вынимать зажигалку из кармана. А тем временем кишин уже свернул за угол и спустился по ступенькам к входной двери. Три человеческих сердца застучали быстрее и громче, чем две минуты назад. Сейчас им нельзя издавать ни единого звука, даже дышать. Кишин попытался ввести код доступа, но дверь уже обесточена. Лениво подергав ручку, он встал под дверью, и остается только гадать, что же мешает ему выломать препятствие. Весь мокрый от пота и лишенный обоняния, Рик неподвижно стоит в полной темноте с раскрытым ртом. В этот миг им возобладало острое желание помолиться о чудесном спасении своей задницы.

Прошло еще пять долгих минут, прежде чем кишин оставил дверь в покое. Вот почему Робертс живет в подполье, вот кто охотится за его бизнесом. Надо полагать, после сегодняшнего инцидента гениальный механик переедет в другой город. Но это уже осталось в прошлом для команды киллеров, их путь лежит в другое, не менее мрачное место. Они уже приближались к складской зоне, когда Рик выдавил из себя нарочито беззаботную ремарку.

– Вообще-то, нам бы ничего не сделали. Мне достаточно позвонить боссу, его-то здесь все боятся и уважают.

Паркер уже знает ответ на вопрос, который собирается задать, но возможность поговорить уже взяла верх над здравым смыслом.

– Почему ты не называешь его по имени?

– Потому что я не его дружок, – отрезал Рик.

«И платят тебе меньше» – мог бы сказать Паркер, но промолчал. С Риком все было ясно с самого начала. В каждом его слове всегда будет капля яда, и ничего с этим не поделаешь. Паркер понимает, что нельзя одновременно водить дружбу с начальником и хорошо ладить с коллегами; однако изменить вектор отношений без риска потерять работу также невозможно. Проблему усложняет почти полное безразличие Паркера к своему огромному банковскому счету. По логике Рика, раз человек не тратит свои многомиллионные капиталы, то он просто жадный дурак. И все же, несмотря на затронутую коллегой больную тему, Капо резко повеселел, остановившись напротив камеры хранения.

– Дружище, а как насчет сверхурочных?

Паркер будто только и ждал этих слов. Чтобы вернуться в форму после изнурительного пленения, ему требуется любое, даже самое простое задание. Одобрительно кивнув, он стал наблюдать за тем, как Рик отпирает замок, рывками поднимает занавес, впускает свет фонаря в темное нутро камеры.

– За эту работу никто, кроме тебя, не взялся бы. Это – родственники губернатора, их по всей стране искали. Добей их.

К трем стульям привязаны женщина и двое детей – один взрослый, другой совсем маленький. Семью губернатора специально привезли в этот город, этот район, принесли в жертву Золотой Маске. Паркер встал как вкопанный, с трудом веря своим глазам. Умело скрывая подступившие гнев и обиду, он проворачивает в голове все самые ужасные ругательства, какие только знает. Вот, значит, как к нему относятся – цепной пес, которого спускают на беспомощных людей. Больше всего Паркера злит не сам факт оскорбления, а то, что Рик не понимает его чувств и никогда их не поймет. Этот человек играет по правилам этого мира, старается выжить любой ценой и вполне разумно поступается честью и достоинством. Но для Золотой Маски это была последняя капля. Теперь его босс показал свое истинное лицо, и больше у Паркера Уолша нет друзей в этом жестоком мире. Пронзая взглядом избитых и беспомощных гражданских, он сквозь зубы произнес:

– Нет, я не буду. Я не хочу.

Еще большим унижением Паркер считает объяснение своей позиции по данному вопросу. Он уже знает, как отреагирует Капо, – Рик уже изменился в лице. Вокруг никого нет, так что он может говорить так громко, как только пожелает, лишь бы не разболтать цель их визита. Рик тяжело вздохнул и полез в карман за телефоном, чтобы вызвать сюда такси.

– Ах, не хочешь? Не хочешь… тогда… тогда пошел ты! Ишь какой гордый, вы только посмотрите на него. Весь из себя крутой убийца, а тут: «Не хочу». Вот когда мне поручают какое-то дело, я выполняю его и не выпендриваюсь. А ты – Золотая Маска, хладнокровный маньяк, тебя все кругом боятся… а тут ты вдруг решил полицемерить, в добрячка сыграть. Думаешь, ты слишком хорош для этого? Тебя взяли на эту работу лишь потому, что вам с боссом одинаково нравится убивать, да вы оба сумасшедшие, раз уж на то пошло. Вот что, ты сейчас возьмешь мою пушку и войдешь внутрь. Когда я открою камеру, там должно быть три трупа, не меньше.

Паркер молча стоял и слушал своего коллегу. Ему очень хотелось постоять за себя, удавить Рика за то, что он назвал его сумасшедшим. Но Рик ни разу не надевал эту маску, откуда ему знать, что боевой транс может сделать с человеком, в какого зверя он может тебя превратить. В отличие от него, Паркер всю сознательную жизнь только и делал, что убивал, но великий воин с чувством собственного достоинства умер сегодня вечером, когда открылся этот проклятый сарай. Теперь он – лишь инструмент, который используют для выполнения самой грязной работы, убийства детей.

«А может, я раздуваю из мухи слона и ничего унизительного в этом нет? Всего лишь очередные клиенты, – задумался Паркер. – Ну уж нет, если я прикоснусь к этим людям, пути назад уже не будет. А вдруг он купил робота на замену мне, вдруг он знал, что я откажусь? Нужно поговорить с ним, выяснить, какую игру он ведет на этот раз».

– Эй, даже и не думай уходить в себя, я вообще-то жду!

Рик протягивает пистолет с глушителем, это Beretta-92. Осознав, что дальнейшее кокетство ни к чему хорошему не приведет, Паркер шагнул в прохладную темноту с оружием в руке. По ту сторону занавеса Рик услышал три выстрела. Ему тоже не нравилось происходящее, но завтра наступит новый день, и семья губернатора благополучно забудется, как и все, кто был до них. Удовлетворенный результатом работы Паркера, Капо пошел встречать такси. Машина уже подъезжала к тротуару, оставалось только разобраться с роботом. Рик приказал следовать за машиной, по возможности не попадаясь на глаза полиции.

Ехали так же, как и в прошлый раз, на заднем сиденье, уставившись в окна. Чикаго еще не успел оттаять – тонким слоем снега покрыта каждая поверхность, не считая асфальта. Из-под земли вздымаются клубы пара, люди проходят сквозь него, заходят в магазины и жилые дома. Паркер искренне не понимал, зачем ему нужен собственный дом, ему было чуждо мирное постоянство, неотделимое от жизни других людей. Зачем им эти цветные пакеты и на кой черт они покупают яркую одежду? На их месте он бы купил спальный мешок и огниво, этого достаточно для ночевки под мостом. В лесу можно было обойтись и без спального мешка, там много веток. Но в лесу ему больше делать нечего, он уже вкусил городской жизни и не собирается возвращаться.

– Слушай, Паркер. Я вспылил и наговорил всякого. Ты настоящий профессионал и заслужил сверхурочные. Будь другом, не говори боссу о том, как я его назвал.

Нелегко дались Рику эти слова, он все еще злится на капризного пса под именем Паркер. Ждать извинений от него бесполезно, да и кто бы на его месте стал просить прощения? Паркер сказал «окей» и возобновил молчаливое созерцание промозглых улиц. Неоновые вывески мелькают перед глазами, их красно-зеленые шлейфы напоминают о давних временах, когда над верхушками деревьев летали сигнальные ракеты. Тогда в лесу было много вооруженных противников – никому из них не суждено было избежать смерти. Однако не время предаваться воспоминаниям, работа не ждет.

– Да отлипни уже от стекла, мы почти приехали!

Паркер уже давно плыл по течению, не замечая смены декораций. Выйдя из машины, он не сразу понял, что таксист сделал большой крюк и доставил киллеров в северную часть того же самого спального района, в котором была застрелена семья губернатора. Произошедшее доставит немало проблем преступникам, живущим здесь; длинная рука закона особенно крепко схватит за горло удивительного человека по имени Маршалл, учителя и коллегу Паркера. Рик не стал скрывать очевидное: они приехали повидать Маршалла, хотя изначально этот визит не входил в сегодняшнее расписание. Босс позвонил Рику и дал указание передать орудие преступления конкретному человеку. Никто толком не знает, зачем нужно отдавать пистолет этому парню, это просто надо сделать. Как говорит рыжий Капо, неисповедимы пути босса. Завтра он может приказать им убить президента, и лишь немногие будут знать, что лидера нации убил косой взгляд в сторону босса. В противовес этому жестокому психу существует совершенно нормальный человек, который зарабатывает деньги, используя свой талант. Маршалл – настоящий профессионал, один из лучших киллеров современности. Официально не числясь в рядах сообщества, Маршалл является свободным агентом, а значит, может самолично принимать заказы, не обременяя себя ненормальным боссом и депрессивными коллегами. Кто бы мог подумать, что в этой обшарпанной, насквозь пропитанной асбестом пятиэтажке живет непревзойденный гений убийства, самый меткий стрелок на Диком Западе.

Легендарный киллер проживает в абсолютно невзрачном жилом доме. Лишь несколько людей в мире знают, как связаться с ним и где его можно найти, и двое из них уже поднимаются по истоптанным ступеням темного подъезда. Второй этаж, шестьдесят вторая квартира – на нее всегда был не большой спрос, особенно после загадочной смерти предыдущего хозяина, изъеденного червями наркомана. В «наследство» покойный оставил Маршаллу аквариум с двумя черепашками, без сомнения, милейшими созданиями. Осторожный убийца вовремя заметил приближение нежданных гостей, и потому выждал момент для нехитрого маневра: едва заслышав их шаги, Маршалл выпрыгнул из окна; после удачного приземления на асфальт он почти бесшумно вбежал в незакрытый подъезд. Если бы входная дверь не была сейчас обесточена, то пришлось бы прятаться от этих типов, в то время как они будут громить квартиру и варить суп из черепах. Маршалл оказался в знакомой ситуации – он снова находится в темном подъезде, держит в руке обрез дробовика, подкрадываясь к ничего не подозревающей жертве. Неспешно продвигаясь вперед, киллер услышал дверной звонок, а это значит, один из них сейчас стоит на пороге квартиры, пока другой готовится размазать по стене мозги осторожного киллера. Дабы не встретить свою смерть в обители бедноты, Маршалл пошел ва-банк.

– Бросай этот нелепый спектакль, Паркер Уолш, и друга своего успокой.

Очень не хотелось Паркеру вступать в конфронтацию с учителем, и потом, это шло вразрез с планом Рика. Спустя минуту напряженного молчания Маршалл провел безоружных убийц в свои апартаменты. Они увидели, как он переступает растяжку, и сделали то же самое. Рик не мог не обратить внимание на чрезмерно большое количество спрятанных по всей квартире ловушек – все они без исключения помечены маленькими незаметными крестиками, в том числе и смертоносная растяжка. Вероятно, парень задумал надолго осесть в этой халупе, вот только не ясно зачем и почему. А пока Рик считал ловушки, Маршалл незаметно вытянул одну из-за спины: за картиной прятался полицейский револьвер, повешенный на гвоздь. Увидев это, киллеры осторожно подняли свои руки вверх, как договаривались.

– Так, без глупостей, Паркер Уолш. Твой друг у меня на мушке, но я и тебя смогу убить в тесном помещении. Назовите цель своего визита и не пытайтесь меня обмануть.

– Понимаешь, Маршалл, – начал Рик, – мы только что с задания, нам нужно лишь передать тебе пистолет, из которого стрелял Паркер.

Маршалл подумал: «Неужто они решили меня подставить, сделать козлом отпущения, как какие-то любители? Нет, это не в их стиле, я же знаю, на кого они работают. Но и в реку они этот чертов пистолет не выбросили. Остается только один вариант, вполне в стиле той мерзкой твари, что платит этим двоим. Печально, что я сразу не догадался, видимо старею».

– Хм. Так вам интересны отпечатки заказчика на этой пушке?

Киллеры дружно кивнули, опасность миновала. В план босса входило поручение мелкой и грязной, но очень важной работенки настоящему профессионалу, тому, кто недалеко живет. Маршалл тоже успокоился и опустил оружие до уровня пояса.

– Ха-ха! И не говорите, что я грубо обошелся с вами, маньяками. Приперлись без приглашения, значит, да еще и в сопровождении военного робота. Кстати… он так и будет стоять за дверью? Вы вообще помните о нем?

– А, твою мать. Маркус, давай уже заходи, дверь не заперта! Хе-хе, он такой незаметный, этот Маркус, – этими словами Рик как бы сказал: «Нет мы не помним».

Вопреки догадкам Рика, Маршалл все-таки не задержится в стране надолго. В ходе короткого разговора он заявил о своем уходе на пенсию, чем не слабо шокировал своих коллег по цеху. Паркер все не переставал донимать его вопросами, почему он решил завязать и как он вообще на это решился, ведь при таком раскладе он обязательно потеряет хватку.

– Паркер Уолш. Если ты позволишь мне вставить хоть слово, я объясню тебе причину своего ухода. – Маршалл не пытался скрыть раздражения в голосе, Паркер заметил это, и замолчал. – Так вот. Понимаете, мы живем в ужасном мире, в котором господствуют не люди, а бессмертные чудовища. Не мне с таким тягаться, это уже какой-то ужастик, парни. Кишины – это те еще ублюдки, окончательно добившие экономику, и они уже пробрались во власть; они пишут новые законы, от которых страдает и наш с вами бизнес. Да, и к тому же я просто жутко устал от всей этой рутины. Хреново быть самым лучшим, тем, кто привык выполнять работу без ошибок. Паркер Уолш, запомни одну вещь: будучи профессионалом, ты можешь проработать хоть всю жизнь, пока тебя не пристрелят свои же, но до тех пор не забивай себе голову ерундой. Просто… просто заработай столько денег, чтобы забыть обо всем остальном, в противном случае ты просто заскучаешь и потеряешь смысл жизни.

И тут Рик вспомнил и рассказал Маршаллу о сегодняшней выходке Паркера, о его лицемерном нежелании убивать безоружных людей. Последний молча слушал, стиснув зубы от негодования.

«Да как он смеет ябедничать на меня Маршаллу? – думал Паркер, рассматривая свои кроссовки. – Вот я бы ни за что не сделал такую гадость. Проклятье, мне все же придется купить новую обувь, эта уже никуда не годится».

Маршалл выслушал рассказ Рика с таким выражением лица, будто узнал, что его банковский счет был арестован. Выдержав неловкую паузу, он опустил голову и закрыл глаза.

– Вот что я тебе скажу, друг Паркера. В отличие от него, ты поступил профессионально, когда заставил выполнить поручение. А ты – слушай меня внимательно, я не буду повторять дважды. Честь и гордость значат для тебя намного больше, чем для кого бы то ни было. Это значит, что в этом городе, на этом континенте эти понятия лишь пустые слова. Ты не сможешь называться профессионалом, если не начнешь играть по правилам этого мира, где кишины сидят в правительстве. Но это не отменяет главного правила успешного киллера, ну-ка, напомни мне его.

– Всегда думай своей головой, – пробормотал Паркер.

– Вот именно. Всегда думай своей головой, это самое важное правило. Итак, я позабочусь о вашем пистолете. Beretta 92FS. Кому его нужно подкинуть?

– Доктор Эрик Хардстром, – сказал Рик.

Итак, дела с Маршаллом были улажены, пора возвращаться домой. Рик уже и не помнит, с чего начался этот долгий день, сейчас он мечтает быстро и безопасно добраться до своих апартаментов. Однако перед отдыхом ему придется посетить еще одно место, место, где он оставит своего плохо пахнущего коллегу. Уже сидя в такси, Рик из последних сил принялся разыгрывать из себя опытного риелтора, хотя в случае с Паркером это было совсем не обязательно.

– Эта уютная однокомнатная квартирка будет тебе в самый раз, – рассказывал он. – В ней всего два маленьких окна – на кухне и рядом с кроваткой. Как я подозреваю, ты к роскоши не привык, живешь на улице, среди бездомных, но крыша над головой все же лучше, верно? И не волнуйся насчет безопасности, там не особо крепкие стены, их запросто можно раскурочить кувалдой или бейсбольной битой, со второго этажа даже ребенок без проблем спрыгнет, а для тебя это вообще ничто. И потом, всего-то в парочке кварталов от твоего холостяцкого домика пристроилась наша милая подруга Айрис, вы сможете ходить в гости друг к другу.

Заметив пульсирующую вену на лбу Капо, Паркер, подумал: «Лучше сейчас ответить ему, парень уже на пределе».

– Ладно. А холодильник там есть?

– Да. Холодильник, как ни странно, там есть. И более того, внутри осталось несколько бутылок пива и сандвичи с тунцом. Хозяин ведь совсем недавно умер. – Больше Рик ничего не говорил, реклама сарая отняла у него последние силы. Лишь бы поскорее оказаться дома.

Машина привезла их к жилому дому на окраине Мэддисон-стрит. Его построили еще в двадцатом веке, а признали аварийным полгода назад, но в нем все еще живут люди. Паркеру досталась, наверное, самая лучшая квартира с видом на город. Не выходя из машины, Рик отдал ему ключи, пожал руку и пообещал позвонить завтра утром. Пятиэтажный домишко весь покрыт трещинами, лифт уже давно не работает, а крыша норовит улететь с первым же ураганом. И все же это крыша над головой, пусть она и не внушает доверия.

Глава 3. Решенный вопрос

Холодное весеннее утро застало Паркера лежащим на полу его новой квартиры. Ему отчаянно не хотелось просыпаться, желание и дальше участвовать в этой истории пропало еще вчера. Он думал: «Пускай кто-нибудь другой перехватит у меня эстафету, пусть лучше он сдвинет это треклятое повествование с мертвой точки». Но он в этой квартире один, кроме него тут больше некому развлекать условного зрителя.

«Ну что же, искушение вот так проваляться до конца света велико, но в мире осталось еще много живых и здоровых людей, а исправлять это недоразумение должен именно я».

Паркер перевернулся на спину, и в ту же секунду пожалел об этом: его тело покрыто синяками и ссадинами, о существовании которых он и не подозревал. С трудом оторвав больную спину от ламината, Паркер начал восстанавливать в памяти события прошлой недели, как если бы это было сновидение.

«Очевидно, я все это время не чувствовал боли лишь потому, что действие маски берсерка не прекратилось после того, как я ее снял… с меня сняли. Пока что это единственное логичное объяснение моему состоянию. Ладно, с этим дерьмом разобрались, но теперь необходимо вспомнить, при каких обстоятельствах мой мозг был так подло обманут. Помню драку. То была очередная кровавая бойня, всего лишь еще один клиент. Пока он прятался за спинами обреченных охранников, я приготовился к атаке. Предварительно устранил снайперов на крышах соседних домов, потом оборвал тросы лифтов и заминировал лестницы. Мне не было нужды запоминать расположение противников, Золотая Маска всегда атакует в лоб. К сожалению, или к счастью, воспоминания о кровавой бойне стерлись из моей памяти, но это лишь малая цена за ответ на главный вопрос. Я падал в воду с какой-то возвышенности, наверное моста. Тело помнит приземление на баржу с мусором; потом была полиция, и они уже знали, кто попал им в руки. Хруст крошащегося зуба напомнил мне об ударе в челюсть – ударе, что отправил меня в нокаут».

Теперь, когда у Паркера появилась полная картина произошедшего, ему стало легче. Избитая пародия на великого воина вскочила на ноги и ломаным шагом пошла умываться. В разбитом зеркале его ожидал мертвецки бледный, заросший волосами бродяга. Впалые глаза убийцы такие же серые, как и у братьев, с которыми он выслеживал противника. «Жаль, но эти времена уже прошли, их не вернуть», – размышлял Паркер. Выйдя из душа, он снова встал перед зеркалом и собрал волосы в хвост, затем обвязал резинкой, чтобы было удобнее их резать. Когда с волосами было покончено, ему оставалось сделать еще всего лишь пару пустяков: почистить оставшиеся зубы, как следует побриться, найти чистую одежду, сжечь старую одежду. В шкафу нашлась картонная коробка – внутри покоится маска Паркера, она лежит между двумя телескопическими глефами. Кровь на них относительно свежая, пятнам не больше недели. Кто бы ни принес это сюда, он не представляет серьезную угрозу. В спешке поставив коробку на место, Паркер выкинул из шкафа весь гардероб и надел то, что подошло ему по размеру.

«Может, мне и правда навестить Айрис? Рик ведь отправил ее к Норману – „разрушать и без того хрупкую семейную идиллию“, как он говорит. Сандвичи в холодильнике уже два дня как просрочены, а Джен хорошо готовит. Как же хочется есть».

Паркер запустил руку в миниатюрный холодильник и аккуратно вытянул оттуда бутылку дешевого пилзнера, каким травят футбольных фанатов. Ледяное пиво утолило жажду и растормошило внутренности, теперь можно и на улицу выйти. Едва переступив порог, Паркер вдохнул едкий, удушливый запах запеченного мяса с овощами и чуть было не вернул назад свое пиво. Он разминулся с каким-то стариком, прошмыгнувшим в соседнюю квартиру, – это он оставил после себя этот странный, вводящий в заблуждение запах. «Люди воняют», – уже не в первый раз он соглашается с Риком.

На улице почти никого нет, лишь несколько стариков копошатся в мусорных баках, инстинктивно цепляясь за жизнь. Их нелегко осуждать, они ведь знают, что такое голод и нищета, и просто делают то, что уже делали в годы своей юности. «Люди прекрасно бы обошлись без кишинов, их присутствие только все усложняет». Эта мысль посещает Паркера каждый раз, когда он проходит мимо очередного попрошайки или пенсионера, запускающего дрожащие руки в пакет с мусором. Он держит курс туда, где поселились люди, сильные духом и телом; однако же едва ли в будущем для них предвидится судьба, отличная от той, что вынуждены влачить нищие старики. Когда-то давно Норман Синис был великим воином, но теперь он стал старым грустным человеком. Заведя себе женщину, он лишь оттянул неизбежное превращение в низшего из нижайших, Норман уже никогда не станет прежним. Возможно, Паркер смог бы найти путь к его сердцу и вернуть солдату честь и достоинство, но для этого нужны подходящие обстоятельства.

«Бесполезно даже пытаться, он человек пропащий. – Мысленно пообещав унести в могилу свои рассуждения относительно хозяина этой квартиры, Паркер позвонил в звонок. – Когда у тебя на пороге стоит убийца и ты знаешь об этом, ты готовишься продать свою жизнь подороже, хотя обычно они просто сбегают через окно, как и подобает мирным жителям. С другой стороны, если бы все мужчины умели сражаться, мне пришлось бы сейчас искать другую работу».

И вот наконец дверь квартиры открылась, и Паркера встретил хозяин, явно недовольный его визитом.

– Снова ты?

Норман не впервые впускает в свой дом Золотую Маску, самого опасного гостя, какого только может послать черт. У этого человека крайне негативная аура, и когда он в очередной раз останавливается в убежище, всех его обитателей накрывает атмосфера уныния. Но разве мог Норман сказать это ему в лицо? Паркер же все прекрасно понимал, но и просиживать штаны в тесной пустой квартире не слишком интересно. Выдумай любой предлог и заходи в гости.

– Привет, Норман.

– Для тебя я мистер Синис. Не забывай, в этом доме мы ходим без обуви, – улыбнулся Норман.

Норман пропустил убийцу в свой дом, уже заранее представив себе презрительный взгляд Дженнифер. По большому счету, из мухи слона раздувает именно эта барышня. Будь ее воля, она бы уже давным-давно выставила за порог и добродушного ветерана, и эту мелкую паразитку Айрис.

Стараясь в этом году уж точно не ударить в грязь лицом, Паркер снял обувь, тщательно вымыл руки и удержался от соблазна взять из холодильника еду. Не так-то просто вести себя прилично, проводя большую часть своей жизни в окружении грязных бомжей. Сидящая в эту минуту за столом Айрис прекрасно осведомлена о том, в каких местах привык ночевать ее коллега, и в глубине души понимает, что этот дикарь не сможет жить как нормальный человек и, скорее всего, умрет молодым.

Паркер уже придумал, где искать тот самый предлог, под которым он сегодня заявился сюда. Уже второй день он мирно покоится в платяном шкафу. Одно удовольствие ощупывать руками гладкую поверхность винтовки, недавно отметившей свое пятидесятилетие точным выстрелом в затылок. Осторожно вставить пачку, чтобы потом разрядить оружие: шесть раз дернуть затвор, навострить уши в ожидании звона выброшенной пачки. Однако Паркер Уолш был заинтересован не столько в оружии, сколько в стрелке. Что-то есть в этой надоедливой малявке, что-то, что разум Паркера не способен пока осознать.

– Наигрался? – говорит она. – Положи там, где взял, и присаживайся.

Сегодня она разгадывает кроссворды, хотя вместо этого ей следует тренироваться, без устали оттачивать свои навыки, как это мог бы сделать Паркер, если бы не решил зайти пораньше.

– Легендарный герой шумерского эпоса, девять букв, – вполголоса прочитала Айрис.

Охрипший за ночь Паркер ответил быстро и безэмоционально: «Гильгамеш», и если бы Айрис посмотрела на него, то заметила бы в его взгляде немой укор. Мелкая невежда.

«Несмотря на очевидные недостатки, с ней довольно приятно работать, она не капает на мозги, да и положительных качеств у нее хватает. Волевой характер уравновешивает детская наивность; лично я бы назвал это биполярным расстройством, но все же, эта ее черта нравится мне почти так же сильно, как сахар в утреннем кофе. В воздухе снова витает запах промышленных отходов, от них бледнеет кожа и появляется одышка. Кажется, у Айрис Шепард всегда было такое бледное лицо, но лишь при правильном освещении можно увидеть веснушки у нее на носу. Айрис Шепард… разумеется, это ненастоящее имя, как, впрочем, и мое. Айрис запросто могла стать монашкой или проституткой, но знакомство с моим боссом толкнуло ее на скользкий путь. И если уж быть до конца честным, то выбор профессий для молодых женщин не так уж велик – здесь нужны определенные регалии, связи и знакомства».

Яркий луч солнца проник в комнату через окно и мягко соприкоснулся с ее серо-желтыми волосами, изящно нависшими над полуразгаданным кроссвордом. Дух захватывает, она словно сама источает свет.

– Эй, ты чего? – Как бы ни хотел этого Паркер, мгновение остановиться не может, и до Айрис наконец дошло, что он смотрит не сквозь нее. – У меня что-то на лице? Ты до сих пор не рассказал, как обстоят дела с нашим роботом.

Быстро она сменила тему, это немного сбивает с толку. Как бы то ни было, Паркер коротко рассказал коллеге о том, как непревзойденный подпольный мастер снял с конвейера скелет Mark-17, промыл ему мозги и чисто из прихоти заковал в латы.

– А после того как Рик его запугал, он еще и бесплатную печать поставил.

– Опять он за свое, а ведь раньше он был таким веселым… ну, а как вообще поживает старина Барт, бизнес идет?

На ум сразу пришла турель на потолке мастерской.

– И очень даже неплохо. Настолько хорошо, что Робертс поставил новую сигнализацию, которая блокирует запахи.

– Ха-ха! Готова поспорить, ты там чуть с ума не сошел.

В тот жуткий момент Паркеру было глубоко наплевать на потерю нюха, он вообще старался не дышать. Об этом он тоже рассказал малышке Айрис, просто чтобы поддержать разговор. С той же целью он добавил подходящее по теме, но совершенно необязательное замечание:

– А ты вот пахнешь яблоками.

– Хм. Так это шампунь.

«Возможно, следовало бы сменить интонацию, вернее, добавить ее в эту сухую фразу, – подумал Паркер, – а лучше вообще этого не говорить. Что она теперь обо мне подумает? Идиот! А с проститутками можно вообще не разговаривать, так почему я трачу время с… этой?»

Мысли о женщинах по вызову пробудили в памяти еще одно важное событие этой недели. Губернатор.

– Ты ведь стреляла ему в голову, так? С какой дистанции?

Просиявшая Айрис перевела наконец взгляд на своего собеседника, черной тенью восседающего напротив ее светлой ауры. Ни разу за все время он не откинулся на спинку стула – он наверняка весь изранен.

– Шесть сотен ярдов, с небольшого холма в подлеске. Прямо в затылок.

– Круто. Хотя вот Маршалл однажды поразил цель во время шторма: пуля описала дугу и попала точно в шею при диком сопротивлении ветра.

– Маршалл и его пули. А как он сам?

И про встречу со своим учителем Паркер охотно рассказал. Была еще одна вещь, которую он решил сохранить в тайне от Айрис. Он не знает почему, но ему совсем не хочется видеть реакцию Айрис на жестокую правду. Можно подумать, их профессия недостаточно тяжелая.

И снова в квартире наступила тишина, слышно лишь трение карандаша о бумагу. В воздухе повисло напряжение – кажется, сейчас в этих уютных застенках находятся всего два человека вместо четырех. Паркер встал, не спеша вышел в жуткий темный коридор, остановился и прислушался: уже ставшее привычным тиканье настенных часов вдруг затихло. Часы лежат на комоде, батарейки оказались спрятаны в чайном сервизе. Паркер пошел дальше по коридору, в комнату Дженнифер. Его мягкую поступь выдает периодическое щелканье суставов ног, но за закрытой дверью его не должно быть слышно. Он уже подошел вплотную, готовился повернуть ручку, когда услышал скрип; то был негромкий, но резкий и противный скрип старого кресла, с которого встал Норман Синис. Едва слышимый шорох только подтвердил опасения Паркера: Норман стоит прямо за дверью, и остается только гадать, что за оружие он нацелил на Паркера. Норман Синис действительно впустил в свой дом убийцу, но он не идиот. Коснешься ручки – умрешь.

«В худшем случае это может быть дробовик, – размышлял Паркер, – скорее всего, это Winchester Defender. Уверен, он проделывает это каждый раз, когда я прихожу. Беру свои слова назад, этот парень не безнадежен, и у нас с ним гораздо больше общего, чем кажется на первый взгляд. И каждая его улыбка была насквозь фальшивой, а полученные в армии навыки из раза в раз помогают ему незаметно проскальзывать в комнату Джен».

Учитывая, чем Паркер занимался в комнате Айрис, Нормана нельзя обвинить в лицемерии. Сегодня киллер уйдет пораньше, ведь ему еще нужно утопить свою уязвленную гордость в дешевом пиве.

Проживая в бедном районе, нормальный человек, как правило, стремится на время забыть о своих проблемах. В этом непростом деле ему помогают неразрывно связанные между собой компаньоны электората: алкоголь и телевизор. Заполненные отупляющей работой будние дни пролетают незаметно, и вот уже затуманенный разум, сам того не замечая, привыкает к тихому образу жизни, становясь покорным и безразличным рабом системы. Безвольное стадо по-своему опасно для умелого правителя, но на крайний случай у него всегда найдется могущественный союзник за рубежом, готовый прийти на помощь в любую минуту. Зная это, киллеры пытаются разнообразить свой досуг чем-то действительно полезным для мозга, ведь от него зависят их прибыль, их карьера и жизнь.

В то утро понедельника зазвонил спутниковый телефон Рика – по этому аппарату с ним обычно связывается босс. Вопреки речам о правильном и здоровом образе жизни, он дал указание провести собрание в одном питейном заведении. В этом скверном баре еще со дня открытия собирались отнюдь не самые достойные члены общества, но положение дел ухудшилось вдвойне после прихода кишинов и последующей сегрегации чернокожего населения. В рамках освоения городского бюджета кишины застроили Энглвуд новыми домами, в которых невозможно было жить. Однако спустя время некие криминальные элементы вселились туда, за какие-то три дня уничтожив половину населения и без того неблагополучного района. Гангстеры в итоге оказались прозорливее мирных граждан и вовремя переселились на другую сторону города. И вот в то время, как банды устраивают дикие сборища в некогда цивильных барах, их родные трущобы превращаются в Ад на земле. И не только в Иллинойсе, по всей стране миллионы людей ежедневно задаются риторическим вопросом: как же так выходит, что подавляющее большинство убийств и грабежей совершается черными или мексиканцами? Одни скажут, что во всем виновато правительство и окажутся правы; при этом в правительстве с некоторых пор сидят кровожадные садисты и убийцы, угнетающие меньшинства чисто из эстетических соображений.

Начальник уже не раз пугал Айрис высокой вероятностью того, что в один прекрасный день ее изнасилует «стая диких баскетболистов», но его подопечная уже давно перестала бояться превосходящих сил противника: в девяти из десяти случаев люди разбегаются при виде пистолета. Сегодня Рик позвонил Норману и позвал Айрис в то место, где вероятность встретить «баскетболистов» близка к нулю, и она уже знала, что вместо босса там окажется его секретарь. Встречу с этим отвратительным типом она с удовольствием променяла бы на стычку с насильниками, но никто не говорил, что работа должна быть в радость. С тяжелым сердцем девушка покидала уютную квартирку в «белом гетто», как его называет Рик. С большой неохотой был прерван обмен опытом между ней и Дженнифер: параллельно работая на дому, она всю неделю учила Айрис игре на скрипке, которая однажды помогла ей насобирать денег и перебраться в Чикаго. Конечно же, Рик обязательно нагрубит Айрис и скажет, что все эти уроки бесполезны, а Паркер, как всегда, будет лишь молча кивать. Не раз у нее возникало желание сменить род деятельности, возможно даже стать сисадмином, как Дженнифер. Если подумать, то, с одной стороны, имеется ужасная, неблагодарная, сводящая с ума работа, подходящая лишь для хладнокровных социопатов, с другой стороны – тяжелое и опасное, но по-своему увлекательное бремя наемного убийцы. Айрис и не осознает, насколько нынче серьезна проблема безработицы в этой стране, ей довольно того, что во всем виноваты кишины – их легко обвинять, на них легко злиться.

Дом Айрис расположен в двух кварталах от места встречи, там тоже можно было смело оставить винтовку. Она могла и не приходить в этот бар, если бы Рик не настоял на ее присутствии, он сказал: «Это всеобщий сбор, начальник выразился предельно ясно». Уже к вечеру девушка сидела за непривычной барной стойкой в привычной компании. По правую руку от нее присел обновленный Капо и тут же принялся будить Паркера, сидящего слева. Ту ненависть, какую Айрис испытывает к этому месту, едва ли возможно описать словами. Пожалуй, это самый неуютный бар из всех построенных человеком, и даже подвыпивший Ричард не мог скрасить его своим оптимизмом. Скорее всего, он, как обычно, станет подшучивать над ней, словно старший брат.

– Эй, вы не замечаете во мне никаких изменений? Правда, я похож на принца Гарри? Я же сбрил бороду – новый Рик!

Рыжий помолодел лет на десять, однако с королевской особой его роднит лишь кривизна зубов.

– Молодчина, ты избавился от единственной отличительной черты, – усмехнулась Айрис.

– Что я натворил…

– Сбрил бороду.

Секретарь босса опаздывает на встречу. Если он не появится через пять минут, общий сбор придется и вовсе отменить. Но разве может Рик вернуться домой без маленькой победы? В общем и целом, его вторая по важности цель похода в этот бар – позубоскалить над малявкой.

– Эй, Паркер! А ты вот знал, что Айрис работает за идею? Меньшее зло устраняет абсолютное зло. А тебе и правда семнадцать, пора бы уже подрасти.

Айрис покраснела как помидор. Желание оставаться в баре ушло в минус, а ехидный подонок доволен тем, что отыгрался на девушке.

– Во-первых… я так не говорила. Во-вторых, ты не должен называть мое имя на людях, нас вообще не должны видеть вместе, – сквозь зубы прошипела уязвленная «помидорка».

В ответ на это Рик обернулся к сидящим за столиками.

– Айрис! У нас тут Айрис, народ! – крикнул он, тыча пальцами в Айрис. – Видишь, всем насрать. Хе-хе, всегда хотел так сделать.

– И где только носит эту скотину? Надо думать, он сегодня еще и бармена подменяет.

– Подождем его еще минуту, потом разбежимся и заляжем на дно. В противном случае он с радостью нальет нам по стаканчику водки за здоровье покойного губернатора.

Айрис удержала Рика от разглашения информации, ударив того локтем в бок. Паркер же продолжал хранить молчание, по неясной причине ему очень хочется спать. Он смутно помнит вчерашний день, проведенный в грязном переулке. Вполне возможно, что он вновь притронулся к самогону, который продают бомжи. И, будто прочитав мысли Паркера, из-за барной стойки вырос человек лет тридцати, с седыми висками и чашкой горячего кофе в руках. Судя по запаху изо рта, он всю прошлую ночь не отлипал от бутылки.

– Добрый вечер, Страшила. Надо сказать, странное у тебя похмелье. Привет, Ричард! Ты наконец-то сбрил это недоразумение со своего лица, поздравляю. И снова здравствуй, женщина. Как спалось?

Айрис поежилась. Этот гадкий тип странно на нее смотрит, как будто пытается заглянуть ей в душу. И хотя ей противно принимать от него напитки, руки все же нужно чем-то занять. Уже по привычке сказав: «Привет, Джек, мне как обычно», девочка приняла стакан холодного молока.

– Перед началом собрания, а оно не начнется пока я не скажу, я хотел бы напомнить, что наша Безымянная организация в первую очередь заботится о своих сотрудниках. Паркер, какого черта ты опять приложился к спиртному? Может, тебе завтра клиента устранять, а ты… – здесь Джек театрально скривился, точно не от собственного перегара.

«Отчитываться перед этой ходячей желчью? Да он вполне мог сообщить необходимую информацию по телефону, но так бы он не увидел Айрис. Можно подумать, на свете нет других женщин с похожей внешностью. Убью гада».

Паркеру все же пришлось удовлетворить любопытство нетрезвого Джека рассказом о том, как Норман Синис чуть было не отправил его на тот свет.

– Забудь про Нормана, ему вообще повезло, что мы ведем с ним дела. Все-таки именно я подыскал ему эту прекрасную квартирку, и он вспоминает это каждый раз, когда пускает вас к себе в дом. Если бы не мы, мистер Синис просил бы милостыню в подземных переходах, а так он живет в трех шагах от зеленоглазой красавицы Дженнифер.

– Резонно, – согласился Паркер.

Джек сделал глубокий вдох и нахмурил брови; свет лампы озарил его зеленоватое лицо. Жуткие залитые кровью глаза на мгновение закатились. Лишь по одной этой физиономии можно понять, что это за человек. Джек весьма мрачный персонаж, в нем очень много ненависти, даже слишком много.

– А теперь серьезный разговор. Проскочила информация о вспышке опасного вируса в Канадской республике. Грядет новая эпидемия, в два раза страшнее предыдущей. Староста вновь был выпущен в мир, и остановить его сможет только чудо. Ну, так говорят.

У всех, кто в этот момент слушал Джека, перехватило дыхание. Староста – так в народе прозвали загадочное и страшное проклятье, подобно бубонной чуме забирающее жизни людей. Зараженный индивид обречен пройти весьма болезненную трансформацию, уничтожающую тело и разум. В таком состоянии продолжительность жизни снижается, и больной умирает в течение дня. Как это ни странно, зараженный человек не испытывает дискомфорта, наоборот, он совершенно искренне принимает порчу за благословение. Как уже было сказано, многие верят, что эту инфернальную заразу принесли кишины и у них есть способ ее контролировать: «Адские твари выбрали весьма специфичный рычаг давления, эффективный как атомная бомба и коварный как обыкновенная простуда. Антиамериканские действия властей лишь способствуют нарастанию атмосферы тотального страха: федеральные каналы пропагандируют автократию, в то время как жертвами вируса становятся политически активные граждане, ратующие за возвращение Соединенных Штатов к демократии», – писали в блогах эти глупцы.

– Как вы могли догадаться, в Канадской республике скоро изберут проблемного кандидата в президенты, который выступал против нашего правительства. Канадский президент быстренько позвонил нашему, и они договорились убрать кандидата от народа… вашими руками. Извините, но сегодня ни один из вас не получит алкоголь, потому что в Оттаву вы летите уже завтра. Ну что, есть какие-нибудь вопросы?

– Да, у меня есть, – подняла руку Айрис. – Что такое Оттава?

– Блин… это столица Канады, страны, о которой я только что говорил. Смотрю, Рик тоже поднял руку, лучше бы ему сказать что-то умное.

– Пожалуйста, не надо мне хамить. Вот что произойдет, как только мы приступим к выполнению контракта: канадская полиция арестует нас, в новостях объявят о срыве теракта, хотя мы не террористы; канадский президент обменяет нас на какого-нибудь канадского шпиона или ящик пива, а Пентагон заставит нашу организацию простить ему все долги. Наш министр обороны уже не впервые использует эту схему, но мы не наемники, которых можно кинуть. Мы не будем работать бесплатно.

Даже зная, каким упертым может становиться Рик, Джек заявил, что это уже решенный, мать его, вопрос и билеты на рейс уже куплены. В качестве инструктора с ними полетит робот, а сам вылет состоится в десять утра. Бармен, однако, поспешил успокоить удрученных воинов новостью о ранней весне, якобы наступившей в Канаде. Айрис была весьма рада все это услышать, чего не скажешь об остальных членах банды. Из всех цивилизованных стран, какие существуют на земном шаре, жестокая судьба выбрала неприметную Канаду.

Глава 4. Полет Икара

В сущности, не такой уж и плохой была эта Канадская республика. Наряду с бесплатной медициной на чужбине имеется легальная марихуана – торчки могут без проблем заказать через интернет. Но даже зная про оба преимущества проживания в Канаде, киллеры остаются мрачными как тучи. Разочарованный Капо без конца напоминал своим напарникам, в какую безнадежную передрягу они угодили, ведь задания от правительства – это почти всегда подстава, к тому же никто из троицы не хотел никуда лететь.

– Потому как босс не берет на работу кретинов, – говорил он, – вы наверняка и без меня все прекрасно поняли, но я все же попрошу вас не делать глупостей. Если все пойдет по одному месту, слушайте меня и только меня. Это неблагодарная работа, необычайно дерьмовая, но выбора у нас нет, – последнее предложение он произнес с особой горечью. Айрис и Паркер понимающе кивнули.

Рик сейчас говорил об обратной стороне медали, о том, что кроется за мишурой из гонораров и командировок. Они распрощались на выходе из бара, договорились встретиться в аэропорту в десять утра и разошлись по домам.

Срезая дорогу через переулки, Паркер записывал на телефоне точное место встречи: «Первый терминал, зал C». Там будет много людей, а значит, вероятность заразиться вырастет десятикратно.

«И все же я не понимаю, почему это Старосту называют бичом человечества, – думал Паркер. – За все годы его существования в нашем мире погибло меньше миллиарда человек, неужели я чего-то не знаю? А в том мерзком баре выяснилась одна приятная мелочь: оказывается, не один лишь я задыхаюсь в этих бетонных джунглях. Им тоже хочется выбраться отсюда… пока стены не раздавили их в лепешку».

Поймав взглядом пожарную лестницу, он стал подниматься на крышу жилого дома, навстречу ледяному ветру. Паркер уже привык срезать дорогу таким необычным способом – прыгая по крышам. В этом, без сомнения, рискованном занятии есть место юношескому азарту и безрассудству, и оно помогает снять накопившийся стресс, но об этом знает только Паркер. Важно оттолкнуться от самого края, остальное доделают инстинкты. Так он оставил позади примерно семьсот тысяч долларов – на эти скромные деньги были построены четыре жилых дома, хотя из бюджета были выделены полтора миллиона. До сих пор Паркеру не представлялось возможности почувствовать на себе губительную силу коррупции, но сегодня он наконец испытает ее на своем собственном теле.

В момент соприкосновения его ног с дешевым железобетоном крыша дома, пережившая ливни, град и ураганы, провалилась под тяжестью грехов Золотой Маски. Обломки панелей проломили сгнивший пол, и поэтому, даже оказавшись внутри дома, Паркер продолжил падать. В облаке пыли ничего не видно, Паркер цеплялся за выступы практически вслепую, и каждый раз они моментально ломались. Так парень пролетел пять этажей и приземлился спиной вниз, прямо на груду строительного мусора. Справедливый финал для такого, как он, – бесславная, глупая и внезапная смерть. Ему очень повезло иметь крепкое и выносливое тело, другой бы непременно погиб.

Первое, что Паркер сделал после падения, – глубоко вдохнул спертый воздух. Удивительным образом ему удалось отделаться ушибами средней тяжести. Легкие не задеты, из тела не торчит арматура. Судя по всему, череп также не пробит, и вообще все кости целы. И все-таки он получил легкое сотрясение мозга, а это значит только одно – придется ночевать прямо здесь, не вставая с места происшествия. Сквозь дыру виден бледный кусочек неба, освещающий давно заброшенное здание. С краев провала свисают старые ковры, мебель скрипит в унисон с разрушенным полом, а комки пыли бесшумно летают в воздухе. Учащенное сердцебиение прогнало усталость, однако двигаться пока еще рано, нужно ждать. Ждать и мерзнуть. Вдруг со второго этажа донеслись едва слышимые шаги, намного громче было чье-то злобное хихиканье. Паркер сразу узнал его, узнал своего босса.

– Ничего себе падение! Вот что я скажу, Братишка, тебе было суждено умереть в этом месте. Тебя бы пронзила арматура, ты мог сломать себе шею, и никто бы никогда не узнал об этом – ты бы гнил здесь до скончания веков. Я бы даже пошутил про то, как низко ты пал, но здесь всего-то пять этажей.

В следующее мгновение он без опаски спрыгнул вниз, прямо к ногам Паркера, не ожидавшего встретиться с боссом при таких обстоятельствах. В этой стране полным-полно загадочных персон, но Джейсон особенно сильно выделяется на их фоне – под каждым его секретом кроется еще один секрет, он словно лук, этот Джейсон. По крайней мере, так считают те немногие, кто с ним знаком. Хотя вполне возможно, что он просто всех дурачит, с наслаждением наблюдая за тщетными попытками разгадать тайну его личности. На самом же деле ответ, как всегда, скрыт на поверхности, во внешности Джейсона. Неслучайно же его называют Белым Демоном.

Другие кишины успешно скрывают свои гротескные черты под личинами обычных людей, в то время как босс Паркера нарочито пренебрегает этой необходимостью, ведь интеграция для него ничего не значит. Уже многие годы он расхаживает по свету в облике косматого альбиноса с ярко-красными глазами, которые еще и светятся в темноте. В сочетании с этим почти полное отсутствие носа и широкая улыбка делают его лицо похожим на череп, обтянутый кожей. Странно видеть такое чудище наяву, его вид переворачивает с ног на голову представления об окружающей действительности, эта встреча неизбежно оставляет глубокую рану в сознании человека.

– Привет. Я, конечно, не жду, что ты поможешь мне встать, – пробормотал Паркер. Он пока что не собирается отводить взгляд от дыры в потолке – неспешное движение серых туч заворожило его, а все, что в данный момент находится ниже пятого этажа, выглядит отталкивающе.

– Ты чертовски здорово разобрался с семейкой губернатора, просто машина смерти, а! Они, наверное, думали, ты их развяжешь и пристрелишь Рика, но они не знали, кто будет их палачом. Ох, если бы они знали!

Услышав эти слова, Паркер Уолш стиснул зубы, его жестокое сердце вновь обожгло унижение, через которое он заставил себя пройти. Волны гнева ударяются о скалы, готовые слиться в огромное цунами и окончательно затопить островок разума и самообладания. Паркер привел свой торс в вертикальное положение, но не решился пока поднимать голову.

– Почему ты…

– Ты спрашиваешь, почему я так с тобой поступил? А почему нет? Это прикольно. И нет, я не испытывал твою верность, это был чисто спортивный интерес. Можешь считать, что я подшутил над тобой, тебе все равно не понять. Просто прими тот факт, что некоторым личностям такие вещи кажутся забавными, а ты ведь никогда не убивал гражданских, а? Итак, теперь мне очень интересно следующее: какие же эмоции испытывал твой персонаж с момента казни до нашей сегодняшней встречи? Иначе какой был смысл поручать тебе бессмысленное убийство…

– Бессмысленное?! Я тебе не игрушка, ублюдок! – взорвался Паркер.

– Так значит, тебя это бесит? Бесит, что невинных людей пришлось убивать именно тебе.

Теперь Паркер смотрит прямо в глаза своего ненормального босса, просчитывая возможности оторвать его седую башку.

– Какой же ты скучный, Братишка. Вот поэтому тебе никогда не стать героем собственной истории. Кстати, а ты не думал, как себя чувствовали эти бедолаги, которых ты убил? Есть мнение, что скоро узнаешь.

Паркер еще не понимает, сколько смысла Джейсон вложил в эти слова. Пока что он переступит через свой эгоизм, но лишь затем, чтобы задать еще пару вопросов.

– Зачем ты все это делаешь и почему именно я?

– О, Братишка, если ты сразу не понял, значит, не поймешь никогда.

Джейсон все это время оставался в тени, он очень редко выходит на свет без необходимости. Кишины по своей природе скрытные, но этот превзошел всех прочих.

– Последний вопрос. Зачем тебе этот робот?

– Ты имеешь в виду помощника? Если до тебя еще не дошло, наша организация страдает от нехватки кадров, а робот заменит сразу двух человек, если не всех вас. И потом, я недавно серьезно поссорился с нашим министром обороны и, купив этого робота, подготовился к эскалации конфликта. Ну вот и все, разговорчики кончились, мы идем к тебе домой.

И Паркер встал, уже не чувствуя никакой боли. До своей квартиры он дошел совершенно спокойно, однако травма головы все же сделает свое дело и начисто сотрет воспоминания о последних минутах этого утомительного дня.

Утром он, как обычно, встал ровно в шесть часов, но в постель возвращаться не стал. Золотая Маска поймал себя на мысли о Канаде, стране, на которую ему было плевать до сегодняшнего дня. Дабы восполнить недостаток базовых знаний, он отправился в то место, где рассчитывал их получить, – он пошел в гости к Норману. Конечно, сперва Паркер предупредил беспокойного ветерана о своем визите, позвонив ему с рабочего телефона. Хотя Норман и упрекнул Паркера в злоупотреблении гостеприимством, но по своему обыкновению не нашел в себе сил сказать «нет».

В этот раз Паркеру не пришлось звонить в дверь, так как она была заранее открыта для тихого и незаметного гостя. Компьютер Нормана также был заранее подготовлен к приходу Паркера, хозяин даже открыл за него браузер. Всего этого можно было избежать, если бы в доме киллера имелся такой же девайс.

«Итак, Канадская республика, – читал Паркер, – была основана в 2001 году вторым канадским президентом и по сей день находится в его власти. Это все, что я знаю, но мне много не надо. За два часа я должен узнать только то, что может пригодиться на задании. Или же… почитать историю».

Для начала пытливый киллер уточнил для себя, что страна Канада «мутировала» в парламентскую республику вследствие печально известного кризиса, и только через четыре года стала республикой президентской, а было это в 2004 году. В последующие годы централизованная власть вела знакомую политику, направленную на милитаризацию электората. Такую модель поведения канадский президент бесстыдно перенял у своего американского близнеца.

Кленовый пазл уже почти сложился в голове Паркера, осталось только выяснить, что же там происходит на данный момент. Оказывается, результаты голосования были слиты в сеть около месяца тому назад, как раз к началу волнений. Канадский президент в этот раз пожадничал, нарисовав себе девяносто процентов голосов, что не понравилось канадскому народу. Оппозиция, если так можно назвать группу бюрократов, выдвинула своего кандидата. Этим человеком оказался англоговорящий мужчина под именем Дик Памп, быстро снискавший популярность среди канадской молодежи благодаря ораторскому словоблудию. Как весьма талантливый и перспективный журналист, Дик Памп развеял относительно молодой культ личности канадского президента и в настоящее время «героически организовывает мирные протесты» в Оттаве.

«Народу очень хочется, чтобы президент снял свою кандидатуру и предстал перед судом за политические убийства, которыми славился на протяжении всей своей карьеры», – говорил Дик Памп. Впрочем, пока что канадское правительство подавляет все эти многотысячные протесты, активно используя тяжелую технику и американскую армию в полицейской форме. Демократические выборы – нечастое явление в Канаде, и оттого вдвойне тяжко осознавать всю их бесполезность и вред. Полученной информации оказалось вполне достаточно для эффективного убийства времени, и Паркер поспешил отбыть в аэропорт, где его уже наверняка ждут.

В это время Рик уже проклинал все на свете, дрожа от холода в салоне такси. Примерно за тридцать минут до вылета он встретился с остальными, отдал билеты с паспортами и рассказал, как сильно он их ненавидит. Робота Маркуса поместят в багажное отделение, где он будет прекрасно себя чувствовать, чего нельзя сказать о собаках и кошках. Оглядевшись по сторонам, Рик невольно оживил в своей памяти все самое плохое, что ему известно о месте, в котором он сейчас находится.

В конце восьмидесятых годов родилась на свет Объединенная Авиационная Компания. За неполные тридцать лет своего порочного существования ОАК монополизировала рынок гражданской авиации, по большей части занимаясь нелегальным бизнесом. Последние модели самолета Icarus разрабатывались не столько для путешествий, сколько для контрабанды наркотиков и шлюх.

Женщин привозят из Саудовской Аравии, кокаин, героин и каннабис поставляет Восточная Европа. Треть сего груза идет в руки миллионеров, среди которых числятся звезды Голливуда; сразу за ними идет Конгресс и, само собой, теневое духовенство. Рик лично знаком с главными акционерами ОАК, ему отлично известно об их наркотической зависимости, но ублюдки могут позволить себе этот порок, ведь они друзья президента. Рик также хорошо помнит все жуткие авиакатастрофы, с которыми прочно ассоциируется Icarus: у этой модели очень часто ломаются шасси, вспыхивают двигатели, отказывает система навигации, из-за этого сотни людей ежегодно сгорают заживо. Насквозь коррумпированная, ОАК каждый раз закрывает глаза на катастрофы и замалчивает правду при помощи телевидения, не желая снимать опасные самолеты с производства. Заботливое государство одаривает монополию щедрыми субсидиями, а тем временем люди стабильно гибнут в пламени, оставляя свой эпидермис на иллюминаторах.

Троица киллеров с замиранием сердца взошла на борт летающего гроба, где с удивлением открыла для себя скромные прелести эконом-класса: подушки, одеяла и готовые обеды. Айрис и Рик в спешке запихнули свои чемоданы в багажный отсек и заняли места у иллюминаторов, опередив незадачливого коллегу. Паркер знал, что девчонку обычно тошнит в самолетах, но метаться было уже поздно – сиденье по левую руку от Рика быстро заняла полная дама, от которой разит духами. До сих пор они летали на частных самолетах, рассаживаясь максимально далеко друг от друга, и полет на забитом людьми икарусе расценивался не иначе как жестокое испытание судьбы, неприятное и неминуемое. Парфюм трижды роковой женщины ударил по обонянию Паркера, и его слизистая устремилась прочь из носа, а глаза предательски заслезились; его соратники чувствовали себя ненамного лучше, однако этой пытке было не суждено продолжаться долго – тетка перестала жутко вонять спустя примерно час после взлета.

Отобедав пресным куском вареной курятины, Паркер заснул как убитый. Вскоре он открыл глаза и сразу же попытался восстановить в памяти то, что ему приснилось, но обстоятельства пробуждения заставили Паркера отвернуться от безмятежности мира грез: в этот самый момент Рик подался вперед и стал шептать непристойности на ухо Айрис. И вот за одной комичной ситуацией последовала другая, пахнущая ненамного лучше предыдущей.

– Эй, девочка, давай раздавим косячок в туалете.

В ответ Айрис состроила невинное личико и удивила остальных пассажиров необычайно ласковым тоном, с которым она произнесла следующее:

– С удовольствием, дядя Рик. Ты иди, а я сразу за тобой.

Если бы Паркер не знал, в чем дело, наверняка бы оцепенел от шока. На самом же деле таким вот образом Рик делился с коллегами секретной информацией, как ему кажется, не вызывая подозрения у окружающих. После услышанного напрашивается вывод: Паркеру следует приготовиться к самому худшему развитию событий, а случится может все что угодно. Напарники отсутствовали меньше пяти минут, из туалета вернулись мрачными и бледными; теперь, если Айрис хотя бы не намекнет, в чем же все-таки дело, опасения подтвердятся. Паркер с трудом верил в предательство, ведь не могут же эти двое просто так выпрыгнуть из самолета, оставив Паркера на растерзание канадским спецслужбам. Даже при таком раскладе он смог бы угнать этот воздушный катафалк, но тогда бы захваченный транспорт непременно сбил истребитель, как уже не раз бывало.

– Бро, посмотри, пожалуйста, сюда.

По интонации, цвету лица и дрожанию рук, было предельно ясно что девчонка с трудом сдерживает рвотные позывы. Указательный палец незаметно вытянут в направлении иллюминатора. Паркер слегка наклонил спинку кресла, чтобы увидеть то, что видит Айрис.

«Вот оно что, – подумал Паркер, глядя на крыло самолета. – У нас горит правый двигатель. Выходит, десять минут назад он был в полном порядке, раз уж моя соседка не заметила поломку». Откинувшись в кресле, он невольно поежился от осознания всей серьезности ситуации. Им понадобятся либо три парашюта, либо хороший таран, чтобы попасть в кабину пилота. Если надавить на тех пьяных увальней, что сидят за штурвалами, самолет удастся вовремя посадить, но действовать нужно немедленно.

– Уважаемые пассажиры, это говорит ваш пилот: самолет будет вынужден совершить экстренную посадку по техническим причинам. Если вы посмотрите в окна, увидите невероятной красоты озеро Пинк. Сохраняйте спокойствие, через пару минут наше воздушное судно сядет на гладкую поверхность озера. Спасибо, что выбираете авиалинии ОАК.

Кто бы мог подумать, что пилот проклятого икаруса может сохранять хладнокровие в подобной ситуации. Эта мысль не приходила в голову даже стюардессам. Было решено спасти дорогостоящего робота от неминуемой гибели, и решать проблему отправился не кто иной, как его покупатель. Едва самолет приводнился, Рик незаметно проскочил в грузовой отсек, представляющий собой холодильник с едва живыми продуктами. Уже стоящий по колено в воде, Капо стал искать выход из сложившейся ситуации. На помощь пришел, как ни странно, рядовой житель Канады, спустивший свой маленький катер на воду этим утром. Пока остальные пассажиры прыгали в надувные плоты, Рик уболтал неравнодушного гражданина переправить на берег клетки с животными, робота и больную раком девочку с эскортом. Электрыцарь покорно дожидался своей очереди в салоне, а затем взошел на борт катера, едва не перевернув суденышко вверх дном. По возвращении в точку А мужчина лично усадил позеленевшую Айрис поближе к штурвалу, что было весьма неразумно, учитывая ее состояние; опередив плотную толпу утопающих, Паркер благополучно присоединился к исходу с икаруса; однако же на середине пути ему пришлось поменяться местами с Айрис, чтобы та села поближе к корме и не запачкала белоснежный катер, взятый напрокат.

– Сэр, а далеко ли ехать до столицы? – спросил Рик.

– О, приятель, это будет… километров четырнадцать или около того.

– Черт, это вообще сколько, это много? Слушайте, я тут просматривал спутниковую карту и у меня возник вопрос. Какого хрена мы делаем здесь, посреди озера, в противоположной от аэропорта стороне? Нет, ну вы только взгляните на это! – ничего не понимающий Рик затряс разноцветной бумажкой перед лицом Паркера, но тот лишь раздраженно поежился – сейчас его волнует только голодная боль в животе.

– Жрать хочу, – прохрипел Паркер.

– Нужно было жрать в самолете! Вот надо было тебе ограничиваться этой мерзкой курицей, это была всего одна несчастная грудка, к тому же от нее страшно воняло, если ты не заметил!

В этот момент Айрис наконец-то стошнило за борт, она-то прекрасно помнит запах вареной курятины и противное чавканье, с которым она поглощалась. Хозяин катера проявил поистине канадскую учтивость, продолжив молча везти посудину к зеленому берегу.

– Айрис, а помнишь тот кетчуп, что шел в комплекте с курицей? Такой резкий у него был запашок, а чего уж говорить о гарнире из тушеной брюссельской капусты…

– Ты это специально! Гореть тебе в Аду, Рик! – это были последние слова Айрис, произнесенные перед очередным мерзостным актом извержения, и так она страдала до самого конца поездки. На твердой земле самочувствие Айрис улучшилось лишь ненадолго, потому как вспомнились чемоданы с одеждой и деньгами, оставленные в самолете.

Капо не решился просить добродушного канадца о помощи после своего пассажа о кетчупе, и теперь уже Паркеру пришлось врать о состоянии своей напарницы, умирающей от рака желудка. В тех чемоданах якобы находятся деньги на операцию, которая, возможно, спасет жизнь этого прекрасного цветка, день за днем увядающего, извергающего то немногое, что поместилось в его пораженном органе.

Сложно сказать, поверил ли мужик словам Паркера, но просьбу он исполнил с улыбкой на лице, чем серьезно удивил киллеров. Рик запрыгнул на борт, чтобы с боем пробиться в опостылевший салон икаруса. Пассажиры в спасательных жилетах до сих пор плавают неподалеку от надувного трапа, на их лицах написана лютая ненависть к рыжему человеку и его спутникам. Но, как бы то ни было, Рик совершенно спокойно забрал два больших чемодана, проигнорировав жалобы собратьев по несчастью, и даже узнал имя того доброго канадского мужчины, его зовут Симон.

На место посадки уже начали съезжаться репортеры и родственники пассажиров, поэтому команда была вынуждена рассредоточиться, чтобы не привлекать внимания; оставив белые новостные фургончики далеко позади, они воссоединились на обочине дороги, ведущей в Оттаву. Канада приняла американцев с распростертыми объятиями.

Глава 5. Бассейн в номере

Первое, на что туристы обратили внимание, – это теплый климат и отсутствие снега, по сей день укрывающего соседнюю страну белой скатертью. Рик сразу швырнул ненужный свитер в открытый чемодан, хотя Айрис и предупредила его о том, что в городе может быть намного холоднее. Но опасность заключается не только в переменчивой погоде – из-за робота будет невозможно слиться с толпой, а его сверкающие латы обязательно привлекут внимание нежелательных лиц. Другая, более насущная проблема заключается в преодолении расстояния до города. Можно было пойти вдоль дороги пешком, в надежде поймать попутку, но младшему члену команды пришла в голову мысль срезать путь через хвойные дебри; Айрис побежала на запад, к лесополосе, а остальным пришлось догонять маленькую надоеду, отделившуюся от группы. Без особого энтузиазма вручив Паркеру второй чемодан, Рик проследовал за Айрис вглубь лесополосы. Цепочку из четырех сумасшедших замыкает Маркус, неспособный потеряться благодаря встроенному тепловизору.

В хвойном лесу все еще прохладно, даже холодно. Еще не растаял утренний туман, солнечные лучи просачиваются сквозь кроны деревьев, падая на редкие сугробы, напоминающие о прошедшей зиме. Звонкое пение птиц напомнило Паркеру о тех былых временах, когда он, в буквальном смысле, смотрел на других людей свысока.

Измученного дорогой Рика не посещали те же ностальгические переживания, что и Паркера, напротив, неустанная птичья трель сводила рыжего с ума. Однажды он дожидался клиента в его же загородном доме на протяжении полных семидесяти двух часов, и все это время громко пела какая-то птица, она пела и днем и ночью, лишь изредка прерываясь. Задумавшись о своем нелегком прошлом, Рик не заметил под собой замерзшего ручья. Вытащив левую ногу из проруби, он отряхнулся и как ни в чем не бывало побежал дальше, с гораздо большей осторожностью перепрыгивая всевозможные препятствия.

Не успел лес поредеть, как Паркера ослепило яркое, но едва теплое солнце. Выйдя вперед, парень изумился неожиданному открытию: перед ним на целых два гектара простирается маковое поле, красное, как место преступления. Очень странно видеть такое обилие цветов посреди лесополосы, их кто-то намеренно посадил здесь. Не иначе как местные власти приторговывают героином, хотя с тем же успехом это может быть и частное предприятие.

– Чудная страна, волшебная страна! – воскликнул Рик. – Ни разу в жизни я не видел столько бабла в одном месте! И ведь место идеальное – здесь мало людей и много солнечного света, а воздух… почти чистый.

– Это чья-то точка, – предупредил его Паркер.

– Да, ты прав. Садовник должен быть где-то неподалеку, не оставлять же надолго такое богатство. И потом, будет проблематично продать цветочки в этой стране. Последствия такой сделки могут быть… очень неприятными. Знаешь, а эти цветы вполне могут оказаться дикими, посмотри сам. Ох, нет, сиди, где сидишь, я сам пойду и проверю. – С этого момента Рик начал воспринимать происходящее как сон, ибо чересчур дикой казалась ему сама идея выезда за пределы США. Что он здесь делает и как он сюда попал – это просто какая-то сказка, и маковое поле лишь подтверждает его теорию. Вкусив немного сырого опиума, Рик полностью растворился в алом блаженстве, и убийство Дика Пампа напрочь вылетело у него из головы, потому что сейчас даже оно кажется не более чем плодом воображения. Дик Памп – до чего же дурацкое имя, можно было и раньше догадаться.

Безмятежно наблюдая за позорным падением Рика и болтающимися ногами Айрис, Паркер всерьез задумался о смене профессии. Работая в одной команде с этими людьми, он неизбежно деградирует как боевая единица. Эти праздные подшучивания, пустая болтовня и прочие способы отклонения от намеченного курса делают его податливым и апатичным. Если бы только он мог вернуться домой, в ту дремучую и необузданную чащобу, назад к братьям. Но нет, точка невозврата уже давно пройдена, теперь он Золотая Маска. Запутался он или нет, ясно одно: в результате своих импульсивных поступков Паркер вынужден убивать ничтожных личностей, да еще в таких местах, которые люди обходят за милю, только ради того, чтобы зарабатывать странные зеленые бумажки и обменивать их на еду и воду. Из этого порочного круга уже не выбраться, он слишком глубоко завяз. Коварный интриган Джейсон – тот, кто принимает все эти заказы у отвратительных, гнилостных подонков, недостойных даже орошать землю своей кровью, извиваясь и вопя в предсмертной агонии. Что-то хорошее можно сказать разве что об этом Рике, зовущем себя Капо. Много раз он пытался понять ход мыслей этого человека, и всегда безуспешно.

Паркера взрастил лес, в то время как нищенствующий Рик влачил свое жалкое существование в промозглых доках Балтимора. В итоге он получил хорошо оплачиваемую работу, защиту от полиции и покровительство Белого Демона, но все равно живет практически в подполье. Рик сам построил себе клетку, ему всегда будет мало, он никогда не прекратит ворчать. Открытым остается вопрос: почему он не заберет свои капиталы из банка и не уедет из страны? Что удерживает этого кретина и, наконец, почему это он служит Джейсону с таким раболепным почтением, ведь это кишины убили его семью? Этот парень скорее даст питону задушить себя, чем выскользнет из его мускусных колец, устремясь к свободе и автономии.

С другой стороны, имеется Айрис Шепард, на первый взгляд совершенно ненормальная. Это переменчивое, нелогичное существо, неизвестно за какую цену продавшее свою жалкую шкуру Джейсону, чтобы он уничтожал ее руками всякую мразь. Это создание в то же время представляет собой нечто восхитительное, милое.

Паркер обратил свой взор к небесам, это всегда помогало ему вспомнить события ушедших дней. Помнится, первым заданием для Айрис было устранение, казалось бы, безвинного человека, ее знакомого. В то время она уже год как перевелась в школу, где учился ее будущий клиент, капитан футбольной команды. Джейсон дал ей установку: застрелить мальчишку с максимально короткой дистанции и не попасться. Чтобы усложнить новенькой задачу, ей вручили старый Mauser со скользящим затвором, и с ним она вышла во двор. Парень в тот день занял свое старое место у окна, за что в итоге и поплатился жизнью, а его убийца растерялась и стала метаться по территории школы, чтобы в итоге бросить карабин в высокую траву за лестницей. Оружие быстро нашли, но этой дурехе хватило ума пробраться в кабинет директора и стереть свои отпечатки. Она рассказывала о той атмосфере, что царила в час смерти ее первой жертвы: «То была личная трагедия абсолютно для каждого ученика и учителя, все просто обожали этого сорванца. Школу охватила паника и отчаяние».

Не стоит даже пытаться понять, почему Айрис получила эту работу, она ведь чуть не попалась. И вдруг Паркер осознал, что, наверное, не стоит вот так оставлять этих двоих валяться в маках, надо спасать партнеров по Канаде. Рывком вскочив на ноги, он приказал Маркусу найти и вытащить Рика на свежий воздух, а сам побежал к тому месту, где в последний раз видел ножки Айрис. Как он и думал, под действием маков они оба погрузились в глубокий сон.

«Блондинка оказалась тяжелее, чем я предполагал, – подумал Паркер, водружая спящую девицу на свое широкое плечо, – ее голова тянет меня назад».

Аккурат после доставки напарницы в противоположную часть леса, пришлось вернуться за ее башмаками, ранее потерянными. На какое-то мгновение Паркер решил, что будет лучше, если он сам наденет обувь на ноги Айрис. И, прежде чем он успел одуматься и разбудить хозяйку башмаков, вдруг зазвонил спутниковый телефон Рика, а сам Рик никак на это не реагирует. Паркер сам не заметил, как прошел девять ярдов, не выпуская из руки лодыжку Айрис; возможно, на маковое поле были наложены дурманящие чары, потому что в противном случае киллеры не оказались бы в такой глупой ситуации, и всем будет лучше, если это останется тайной. А из Америки уже в который раз звонил не Джейсон, а его ненормальный секретарь, никак не ожидавший услышать голос Паркера.

– Куда подевался этот Рик, – допытывался Джек, – вы уже прибыли в аэропорт?

– Да. Он в туалет пошел, – соврал Паркер.

– Понимаю. Женщина рядом? Если да, то передай от меня привет!

– Она… еще не пришла в себя. Ох, я держу ее за ногу, – последние слова вырвались из уст Паркера против воли, ибо он только сейчас обратил внимание на Айрис.

– Ничего себе, когда это вы успели? Страшила, я тебя недооценивал, ты молодец. Выкладывай, где ты ее завалил?

Все, что Паркер сумел выдумать, было незатейливое: «В машине». По счастливой случайности, для Джека этого оказалось достаточно, и он перешел непосредственно к причине своего звонка.

– Я просто забыл вам напомнить, что в памяти тостера записано мое голосовое сообщение с инструкциями и легендой, скажи об этом Рику, когда он вернется из туалета, окей?

– Окей. А как прослушать запись?

– Нет, честное слово, каждый новый сотрудник тупее предыдущего. Голосовая команда, Паркер. Тебе надо просто попросить робота проиграть мое сообщение.

– Ты забыл выполнить свою работу… а тупым называешь меня?

Злобный нрав Джека толкнул его к самому краю пропасти, но, к счастью, на такой случай у него всегда есть заученные фразы с извинениями.

– Прости, я не хотел тебя обидеть. Ладно, просто передай Рику то, что я сейчас рассказал тебе. – Джек спешно повесил трубку.

«Просто удивительно что он ничего не заподозрил, наверное, его сейчас занимают какие-то другие дела, – подумал Паркер. – Если только… он не смотрел новости».

К великому облегчению своего спасителя, Айрис и Рик вернулись в строй, а после рассказа Паркера загорелись желанием поскорее найти машину, чтобы добраться до города. Они уже безвозвратно потеряли полтора часа драгоценного времени, добираясь пешком до ближайшего населенного пункта, но в конце концов группа набрела на маленькую электростанцию, где, не иначе как по счастливому стечению обстоятельств, был оставлен старенький «Фольксваген-Жук». Айрис не составило никакого труда взломать замок, автомобиль был в распоряжении киллеров. Рик достал из бардачка блокнот и ручку и оставил анонимную записку на месте угнанной машины, а написал он следующее:

«Уважаемый владелец автомобиля,

Я одолжил ваше транспортное средство лишь на время, вы сможете найти его в пределах Оттавы, если спросите полицию».

По пути в город Айрис как бы в шутку упрекнула Рика в том, что он не извинился перед хозяином автомобиля, мол, это совсем не по-канадски. Никто из угонщиков не подозревал, насколько учтивыми могут быть жители этой страны и как это качество повлияет на их судьбу.

Следуя инструкциям Джека, «двое счастливых новобрачных с усыновленной польской сиротой и железной няней должны остановиться в роскошном отеле, построенном неподалеку от Национального мемориала, и ждать там клиента». Начальство задумало накачать беднягу наркотиками, заранее спрятанными в номере одного из исполнителей. Пока двое будут отвлекать охрану и родню мистера Пампа, Паркер, как истинный ниндзя, отравит жертву во сне и подстроит все как передозировку.

Мало того что план Джейсона был ужасен, команду деморализовал сам факт наличия четкого сценария. Извечная проблема всех политических убийств – никакой импровизации, все должно делаться по учебнику. К примеру, весьма нехитрым способом был убит бывший президент той самой Польши: крыло самолета, на борту которого находился политик, традиционно взорвали, не оставив никаких улик.

В отличие от своих напарников, Рик знал – все гениальное просто, а неуместное кокетство только вредит бизнесу; пускай молодые таланты раскрывают свой потенциал в частных военных компаниях с миллиардными бюджетами, государство с удовольствием покроет любые их расходы и замнет любую их оплошность. По крайней мере, Рик думал так до того дня, когда одну такую компанию не оставили в дураках, не выплатив сотрудникам обещанную сумму. Именно к такому сценарию он и готовился; даже позвонил Джеку, чтобы тот позвонил боссу, чтобы тот забрал деньги Рика из банка, чтобы положить их в общак, чтобы ЦРУ не присвоило драгоценные накопления. Джей лично и с превеликим удовольствием выполнил просьбу беспокойного Капо, заодно похвалив его смекалку, но также заверил, что ни одна живая душа не посмеет украсть у Белого Демона. Рику не о чем беспокоиться.

– Когда все закончится, мы улетим в Лондон, – заявила Айрис, забыв при этом упомянуть, что именно закончится и закончится ли оно вообще.

Сидящий за рулем Рик задал скептический вопрос:

– Ну и что же мы будем делать в этом Лондоне? Лети одна в свой Лондон.

– Одной мне там будет скучно. Для начала мы все вместе отобедаем в закусочной, там, где рыбу с картошкой подают. Потом прокатимся на колесе обозрения, после этого я сфотографирую Биг-Бен, а под конец мы зайдем в музей естественной истории, хочу поглядеть на динозавров и на того большого кита на потолке…

– В твоем карамельном мирке – да, – прервал ее Рик, – Но в реальном мире нельзя забывать, что в Европе тоже имеются спецслужбы, гораздо менее снисходительные, чем наши. Так что забудь о музеях или беги договариваться с боссом о своей миленькой экскурсии.

– Блин, ну ты и зануда. Уже и помечтать нельзя, – обиженная Айрис надулась и уставилась в окно. – Бро, ты тоже против меня?

Переднее сиденье содрогнулось от пинка Айрис, пробудив Паркера от сладостной полудремы. Он решительно не понимал, к чему весь этот разговор, ведь нет никаких препятствий для поездки в Британию, благо у Джейсона по всему миру есть связи.

– Ну… если ты хочешь взять выходной, то поговори с боссом, я тебя поддержу.

Помимо слов благодарности, Айрис выразила и обеспокоенность насчет молчаливости Паркера, что «не пристало гомосексуалистам». В ответ Паркер раздраженно хмыкнул и погрузился в сон. Уже через полчаса убийцы наконец-то въехали в столицу Канады, где по наводкам местных жителей отыскали мемориал, а за ним и отель. Для них уже были зарезервированы целых два номера, однако для планирования предстоящего мероприятия постояльцам понадобится лишь один.

Точно не известно, где будет ночевать мистер Памп, поэтому маленькой и невинной Айрис придется дежурить у входа. Такой план действий казался логичным и более-менее рабочим, ровно до того момента, когда офицер канадской полиции показал пальцем на роскошный спа-отель с подземной парковкой. План Рика претерпел изменения, значительно облегчающие задачу, и за это ему стоит поблагодарить подонка Джека. Теперь в задачу Айрис входит не ночное бдение у входной двери, но применение скрытых актерских навыков: голодная, искалеченная сирота попросит доброго дядю администратора оповестить ее опекунов о скором приезде Дика Пампа; но она разыграет этот спектакль не раньше, чем поднимется в свой номер, таким образом сводя на нет малейшие подозрения.

Они с рождения жили едва ли не за чертой бедности и сегодня впервые попали в обитель роскоши и удобства. В номере для новобрачных стоит широкая кровать с белоснежными простынями, холодильник с мини-баром, а также огромный телевизор. В отличие от остальных, Паркеру отель не понравился. Все запахи синтетические, фальшивые, и, казалось бы, натуральные элементы интерьера пахнут той цветочной мерзостью, что периодически выпрыскивает освежитель воздуха. К тому же молодой дикарь совсем не привык к роскоши, а в этих комнатах он может найти для себя комфорт, но не уют. Разумеется, обшарпанные стены переулков не заменят родной лес, куда возврата нет, но и все эти бесконечные перелеты и остановки в отелях здорово выбивают из колеи. «Это всего на одну ночь, может даже меньше, скоро все закончится», – утешается Паркер. Сегодня он переночует в соседнем номере, может даже выпьет чего-нибудь покрепче, но не больше, чем необходимо для того, чтобы наконец расслабиться.

– Офигеть, Бро, здесь есть бассейн! Не хочешь окунуться?

Эти слова принадлежали той, что сейчас стоит в дверях. Совершенно мокрая, босая Айрис Шепард, одетая в одну безразмерную футболку, откровенно дразнит своего коллегу при исполнении. Паркер видел цель и не видел препятствий, пока они сами не появились за спиной девушки. Рик отвесил ей смачный подзатыльник, схватил за голову и начал читать лекцию о неуставных отношениях.

– Разыгрывать "мелкую шлюху" можешь перед администратором, а на Паркера даже смотреть не смей! Это аморально и совершенно неприемлемо, юная леди! Ты хоть помнишь, зачем мы здесь?

– Конечно, мы здесь отмечаем ваше с ним грехопадение. – Айрис покосилась на Паркера, одарив его наглой ухмылкой. Рик же сделал вид, будто не слышал этого. – И вообще, ты все не так понял.

– Одевайся и приступай к работе, маленькая дрянь, – сказал он, и прежде чем отпустить девчонку, добавил последнее замечание: – И вытри за собой эту гигантскую лужу!

В дверь постучалась консьержка, Рик без промедления вступил с ней в контакт с уже известной целью: заморочить женщине голову, дать на лапу и запомнить лицо, чтобы впоследствии найти ее и убить. Паркер мог бы так и стоять в дверях, дожидаясь возвращения Айрис или напутствия Рика, но внутренний голос заставил его взять себя в руки, взять этот наркотик и ждать появления Дика Пампа.

«В напарниках у меня профессионалы своего дела, – думал Паркер. – Работать с этими людьми далеко не всегда удобно, зато с ними никогда не бывает скучно, в этом можно быть уверенным на сто процентов. Но, боже, какие же они клоуны…»

Порывшись в комоде, он нашел медицинский шприц и пакетик с белым порошком. По вкусу легко угадывается спидбол, среди полицейских получивший зловещее прозвище «чумной доктор». Слабые здоровьем бомжи покупают спидбол за полцены в подземных переходах, очищая городские улицы от себе подобных. Дик умрет, а с ним умрут и протестные настроения в канадском обществе.

Глава 6. Крушение планов

Этой ночью Паркер не спал. У него не было денег, чтобы заказать еду в номер, а в голове роились мысли о предстоящем отравлении клиента. Игра в шашки с роботом-помощником не помогла ему заснуть или хотя бы отвлечься от нарастающего омерзения. Расстреливать связанных детей, вкалывать наркотик спящему человеку – с большим опозданием он понял, что все это не слишком хорошо вписывается в портрет великого воина. Мудрые наставления Маршалла были в должной мере учтены, но нельзя же по щелчку пальцев забыть о чувстве собственного достоинства, в конце концов, на то оно и чувство. От безысходности Паркер лег на кровать и включил телевизор, как это делают другие люди. Сегодня Шестой канал показывает передачу о детском благотворительном фонде, наверняка созданном для отмывания денег.

Звонкоголосая дама повествует об открытии первого в Америке завода, производящего детское питание из синтетической говядины. После короткой экскурсии по заводу девушка передала слово человеку, на чьи деньги возвели этого промышленного монстра, – это седой мужчина в возрасте, одетый в смокинг и галстук-бабочку. Он держит на руках младенца и кормит его с ложечки, у его ног снуют дети постарше.

– Я, доктор Уильям Кинкейд, основал благотворительный фонд «Подари улыбку» с целью обеспечить детишек той пищей, которой нас лишил отгремевший кризис. Здесь, на этом инновационном заводе, из ДНК коровы производится настоящее мясо. Всего лишь из двухсот граммов животного материала мы за день производим столько пюре, сколько в прежние времена получили бы за год непрерывной работы. – Доктор передал младенца воспитательнице, а сам присел на разноцветный пол. – Я сам вырос без родителей и очень скоро заработал сахарный диабет из-за неправильного питания. Поднявшись на фондовой бирже, я открыл собственную больницу и два сиротских приюта, в одном из них мы находимся в данный момент, дорогой зритель. Теперь мы можем с надеждой глядеть в завтрашний день, теперь, когда любой сирота получает необходимую норму белка и протеина. Если получится собрать больше денег, я построю школу для этих маленьких ангелов, где они смогут получить образование.

Доктор Кинкейд подобрал с пола маленькую девочку, посадил ее на плечи, а затем посмотрел прямо в камеру. Седовласый закончил свой монолог многозначительной фразой:

– Как я всегда говорил, ты есть то, что ты ешь. Во времена дефицита проблема голода затрагивает все слои общества, никто не остается в стороне. Верно, Братишка?

Паркера будто ударили током. Проснувшись, он выскочил из номера, где отныне не чувствует ничего, кроме тревоги. Явление Джейсона помогло Паркеру осознать, в каком он положении и какие перспективы открываются перед ним. В сущности, вся тройка киллеров находится в рабстве у Белого Демона, без всякой возможности сорваться с цепи – эта истина была зашифрована в том кошмаре, где он трогал детей своими руками.

А в отеле вдруг стало очень тихо, подозрительно тихо. «Эта маленькая дура уже должна была поговорить с администратором, должна была узнать хотя бы примерное время приезда клиента, но разве она расскажет мне? Нет, конечно. Меня просто окликнут в нужный момент, подзовут как собаку. Бред. Наверное, у меня разыгралась паранойя, ведь на самом деле они уважают меня как профессионала, Айрис даже предложила сыграть с ней в Марко Поло, если я правильно ее понял. Не понимаю, с какой стати меня должно это волновать, надо просто дотерпеть до того момента, когда мы наконец разойдемся. Когда я вновь буду работать соло, руки мои развяжутся. Долгожданный глоток свежего воздуха не за горами».

Из соседнего номера вышел Рик. Словно не заметив присутствия Паркера, он облокотился на лестничные перила и отпил немного бренди из своего стакана для виски. Лишь на мгновение рыжий повернул голову в сторону напарника, сказал, чтобы тот не шумел, иначе разбудит ребенка. Рик также признался, что сожалеет о том, что обломал Паркеру веселую ночь, и говорил это таким спокойным тоном, будто секунду назад он не произносил слово «ребенок». Очевидно, это уже не первый стакан, полный холодного лицемерия, разбавленного смертельной усталостью.

В глубине души Рик не презирал своих напарников, а напротив, он видел в молчаливом Паркере отдушину, а в маленькой паразитке комедийный элемент в этой жуткой драме под названием Жизнь. Отнюдь не самая плохая компания. Самый благодарный слушатель, к сожалению, вернулся обратно в свой номер, отказавшись в очередной раз исполнять роль диктофона. На минуту замерев, Паркер навострил уши. Толщина стен позволяет услышать храп спящего ребенка, звон кусочков льда в стакане рыжего зануды и прочие звуки, издаваемые электроникой. Создается такое впечатление, будто Дик Памп и вовсе не приедет, а наемные убийцы попросту теряют время, сидя в этом роскошном отеле.

* * *

С тех пор как Айрис научилась видеть осознанные сновидения, ее босс завел привычку втягивать ее в свои ночные авантюры. Вот они идут по жуткому каменному лабиринту, а на следующую ночь уже спускаются на вагонетке вглубь какой-то шахты. Почти всегда Джейсон разговаривает сам с собой – он ведет устный отчет о своих передвижениях по миру снов, иногда упоминая в этих отчетах свою приземистую спутницу, вызывая у последней восторг и гордость.

– Гора внутри пустая, – говорит он, спускаясь в темную пещеру. – Здесь и зародился Шумер, от этого места просто дух захватывает. Где-то в глубине этого подземного комплекса запрятан ключ к зиккурату, Великому зиккурату. Благослови Господь американских военных за сохранение этого священного места, но за радиационный фон я им спасибо не скажу. Ходит легенда, что один благоверный солдат начертил где-то на внутренней стене зиккурата нынешнее местоположение головы Крестителя… но лично меня это совершенно не волнует. В это опасное путешествие я захватил с собой домашнее животное по кличке Железная ладонь. Это существо абсолютно покорное, уже приученное к туалету, и носик у нее милый.

Вдруг вспомнив одну важную вещь, Джейсон резко остановился, а затем, не оборачиваясь, впервые за все время обратился к Айрис:

– Извини меня, дорогая, но тебе придется очнуться, потому что вас уже сажают в машину.

– Что… какая еще машина? – удивилась Айрис.

– Канадское правительство самостоятельно разберется с этим Диком, а вас решено передать в руки правосудия. Надо было рассказать об этом раньше, но мне так не хотелось портить вам отдых…

– Получается… никто не получит денег.

– Не волнуйся, я что-нибудь придумаю, чтобы вытащить вас из тюрьмы. Передай привет Рику, когда проснешься. Итак. Я, кажется, спускался в пещеру…

Разлепив глаза, девочка поняла, что лежит на полу полицейского фургона. В живот упираются ботинки Рика, а рядом с ним скрючился незнакомец, не имеющий двух ногтей на правой руке. Отодвинув ноги, Рик в двух словах объяснил, в чем все-таки дело.

– С добрым утром. Правительство отказалось от наших услуг. Копы увозят нас обратно в Чикаго. Дальше будет суд, а потом… ну, бояться нечего, у нас такая крыша… что закачаешься.

Капо, по всей видимости, не верит собственным словам. На его настрой повлияло отсутствие Паркера, в настоящий момент сидящего в другой машине. Рик сказал, что у друзей Джейсона есть иммунитет, и поэтому Паркер не подвергнется никаким санкциям, он преспокойно вернется в свою нору, сохранив свой капитал. Если бы он выполнил контракт, ему не пришлось бы отдавать половину награды альбиносу. Но вот Айрис и Рику повезло меньше, гораздо меньше: согласно старой как мир схеме, все их имущество перейдет в руки государства, потом их на протяжении нескольких лет будут таскать по судам и тюрьмам, чтобы в конце этого фарса пожаловать президентское помилование в обмен на списание долгов, которых накопилось неприлично много. В итоге Джейсон компенсирует убытки за счет своих подчиненных, таким образом лишая их пенсии.

Айрис в отчаянии схватилась за голову. Несколько часов назад она и представить не могла столь резкие перемены в своей жизни, по всей видимости, подошедшей к концу. На протяжении многих лет она, рискуя здоровьем, моталась по всей стране, убивала тех, на кого показывали пальцем, и каждый раз ей приходилось отдавать пятьдесят процентов от награды за голову очередного клиента. С невыразимой тоской девочка прокручивала в голове этапы своей насыщенной карьеры; и если верить словам Рика, а говорил он очень серьезно, они наверняка потеряют абсолютно все свои накопления и все их труды окажутся напрасными.

«Столько потерянных лет, столько упущенных возможностей, – думала Айрис. – В итоге я останусь ни с чем, если только Джейсон не прикроет нас, если спасет наши несчастные задницы».

Поняв, что надежда на спасение еще жива, девочка села напротив Рика, она сказала ему, что босс обязательно вытащит их из трясины. Атмосфера переменилась в лучшую сторону. Почувствовав это, третий пассажир внезапно ожил. Незнакомцем без ногтей на руке оказался бедный студент, которого поймали по дороге в отель. Сильно заикаясь, он представился как Филипп Мэйр, незаконно задержанный канадской полицией за одиночный пикет в поддержку протестующих.

– А против чего вы протестуете? – спросил Рик.

– Н-н-ну как же. К 2021 году страны Б-б-б-большой тройки пришли в упадок. Т-т-таинственный вирус выкосил на-население…

– Давайте обойдемся без экспозиций, – перебила его Айрис. – Мой напарник спросил, против чего конкретно вы протестуете.

Филипп долго размышлял над ответом. Наконец, подобрав нужные слова, он с некоторым усилием составил из них предложение:

– Мы… то есть я, протестую п-п-п-против ж-жестокой диктатуры канадского п-п-президента, против п-по-по-пов-вышения цен на т-топливо и коммунальные услуги. П-п-потом против цензуры в канадском интернете и т-т-телевидении, потом… короче, народ треб-б-бует отставки тоталитарного правительства. Раз-з-зумеется, этого добиться совсем не легко, меня д-даже, это самое, несколко раз изб-избивали до п-полус-смерти. В последний раз п-п-полицейские схва… схватили меня, п-п-посадили в машину скорой помощи и ув-везли в участок, там меня пы-пы… там меня пы-пы… там меня пытали. Мои т-т-теперь уже бывшие д-д-друзья стояли и смотрели на то, к-к-как меня выцепляют из толпы, а я звал их на помощь. Вот, п-п-посмотрите, что со мной сделали.

Филипп задрал свою рубашку, демонстрируя искушенному зрителю многочисленные синяки, кровоподтеки, ожоги, порезы, следы утюга, неприличные надписи и, конечно же, изувеченные пальцы на руках и ногах. Айрис позеленела от вида стопы без ногтей, а Рик состроил недовольную физиономию.

– А вы устраивали голодовки, забастовки, мятежи?

– К-к-конечно, приятель. Хотя лично я только подписывал петиции и дважды обращался к канадскому президенту.

– Так, не называй меня приятелем, я тебе не приятель, друг. Ладно, проехали. А вот вы не пробовали перекрывать трассы, блокировать подходы к административным зданиям, делать кустарные бомбы, сжигать машины чиновников?

– Что? Прости, кореш, я не понимаю, ты сейчас как будто с акцентом говорил, ничего не разобрать.

Рик не стал утруждать себя повторением вопроса, он просто назвал Филиппа дураком, заслужившим все, что с ним сделали полицейские. Сидение в этом затхлом фургоне с каждой секундой становится все неприятнее, а машина как будто бы стоит на месте. Задержанные почувствовали, как горячая кровь струится по их венам, но в их представлении это была чистая ненависть. В отличие от двух надувшихся бабуинов, сидящих напротив, Айрис в первую очередь переполняет страх перед грядущими судебными тяжбами, и потому она ищет способы смягчить ситуацию. Она спросила водителя, как скоро они приедут, тот ответил ей:

– Мы уже почти приехали, мэм, – вогнав девочку в краску.

– Меня еще никто не называл «мэм». Ха-ха-ха, неужели у меня такой взрослый голос?

Наблюдая за возросшим напряжением, что читается на лице Рика, Айрис Шепард молчаливо принесла клятву: всеми силами она будет стараться поддерживать моральный дух своей команды, какой бы невыполнимой ни казалась ей эта задача. Так больше не может продолжаться, кто-то должен развеять депрессивную атмосферу, иначе она уничтожит их всех, морально и физически. Рик находится в одном шаге от осознания собственной ничтожности, ведь еще вчера он был Капо, Риком в ответе, а теперь он в одночасье оказался низложен до самого простого наемника, каких нанимают олигархи для охраны частных островов.

В конце концов машина остановилась, хотя никто из пассажиров этого не почувствовал. Мужчина в штатском выпустил на волю всех, даже жалкого Филиппа; Рик с первого же взгляда узнал в этом мускулистом человеке сотрудника Центра «Е», агента тайной полиции. Когда Рик был еще подростком, ему не посчастливилось столкнуться с такими, как этот парень, – ему тогда воткнули в спину нож, сейчас уже и не вспомнить, за что именно. Ручной и продажный Конгресс всего каких-то четыре года назад легализовал специальное штурмовое подразделение тайной полиции, в народе называемое «коричневорубашечники». Хладнокровные убийцы, спортсмены, палачи, дознаватели, шпионы, провокаторы, одетые в коричневые рубашки и кепки курьеров. Агенты – вот кто они такие.

– В целях повышения секретности вы полетите частным рейсом обратно в Чикаго, где вас уже ждут. Если вы хотите пить, в самолете есть горячие напитки, счастливого пути, – отчеканил Ешник, прежде чем увезти фургон в неизвестном направлении. Айрис поежилась от холода, пробежавшего по ее спине: на проводах, между столбами, взирают на нее десятки черных ворон с горящими глазами. Киллеры оказались на каком-то аэродроме, пустом и бесцветном, как небо над их головами. Неподалеку стоит черный джип с тонированными стеклами – из него выходит Паркер Уолш в сопровождении точной копии водителя фургона. Они о чем-то поговорили, джип уехал, а помрачневший Паркер пошел к самолету. Всю дорогу домой напарникам предстояло провести в гробовой тишине, они даже не смотрели друг на друга. Айрис уже и думать забыла о своей клятве, настолько тревожно стало у нее на душе.

Бизнесджет взмыл в небеса. Рик по привычке сел у окна и стал отрешенно вглядываться в серо-зеленую кашу за стеклом. Где-то там, внизу, существуют люди, утратившие человечность.

«В жизни за чертой бедности нет ничего хорошего, – думал Рик, – только грязь, жестокость, голод, смерть и мучения; люди воруют, убивают, едят друг друга, лишь бы прожить еще один день на задворках цивилизации. Я никогда не вернусь туда, не теперь, когда мне открылась роскошь авиаперелетов».

Он был на все сто процентов уверен, что его ненормальные коллеги попытаются исправить положение, но в итоге сделают только хуже. Но какой смысл им мешать, если хуже уже и быть не может, куда уж хуже? Шок от неминуемого банкротства затуманил головы убийц, и никто из них не подумал о том, что существует одно утешение: босс не уволит своих подопечных, ведь они, черт побери, подписали пожизненный контракт. Разве что он убьет их…

Очень скоро Айрис вспомнила об этом маленьком нюансе, добавив от себя, что не стоит воспринимать все так близко к сердцу. Они с Риком посмеялись над своим пессимизмом и даже сыграли в города, а потом выпили по чашке капучино. Единственным, кто оставался мрачным до самого конца полета, был Паркер, до сих пор голодный и уставший. С завтрашнего дня он перестанет быть частью команды, потому как босс пристроил его на новое место – Золотая Маска отправится в Ирак, где возьмет шефство над частной военной компанией, что обосновалась в месте паломничества некоторых кишинов. Едва ли найдется хоть один человек, который по своей воле стал бы жить в радиоактивной пустыне, даже за миллион долларов.

«Наверняка Джейсон прикажет уничтожать группы археологов, покушающихся на священные кирпичики. Надо полагать, он хочет, чтобы я умер от скуки, занимаясь этим», – подумал Паркер. Вдобавок к этому он уже почти привык находится в обществе Рика и Айрис, ему потребуется много времени на то, чтобы влиться в новый коллектив.

Легка на помине, девчонка неожиданно вскочила с кресла, громко объявив о том, что четвертый член команды, робот Маркус, остался в Канаде. Паркеру уже было известно о погрузке разобранного робота в самолет; он недолго понаблюдал за тем, как безутешная Айрис пытается пробиться в кабину пилота, затем подошел к ней и сообщил эту информацию, избавив Рика от необходимости пускать в ход затрещину. Паркер еще не знал, что эта инициатива спасла его от ужасной смерти – сидевший позади него Филипп грохнулся на пол, завывая от невыносимой боли.

Теперь в кокпит ломятся уже трое человек, но упрямый пилот остается глух к просьбам принять меры. Филипп вскоре перестал трястись в лихорадке, она вдруг превратилась в эйфорию, искреннее наслаждение, получаемое от пугающих метаморфоз: из отверстий на голове стала течь непонятная черная жижа, из десен вырастают безобразные клыки, а его голова лысеет. Однако испорченный Фил продолжает безудержно смеяться, предвкушая окончание мерзейшей трансформации.

В то время как другие пассажиры вжались в стены, правая рука зараженного превратилась в отвратительное чернильное щупальце, а его маленькие копии стали вырываться из ран на торсе. Перед тем как раствориться в темном океане богохульной страсти и отрастить два новых рта на щеках, обреченный Филипп беззвучно прошептал последнее слово в своей жизни: «Помогите». Староста завладел его телом, и теперь даже обычное прикосновение может распространить вирус. До всех уже начинало доходить, что действовать нужно быстро, иначе самолет прилетит в Чикаго без живых пассажиров. Монстр Филипп стоит как вкопанный, он ничего не делает, лишь издает отвратительные утробные звуки, тогда как Рик пытается придумать план избавления от мерзкой твари.

– Вот что, ребята, нам нужно выкинуть его за борт. Пока у нас нет оружия, это единственный способ. Все согласны со мной?

Паркер и Айрис дружно закивали. У них все-таки нет иного выхода, придется разобраться со Старостой. Чтобы выжить, им необходимо распланировать каждый шаг. На экстренном совещании было принято нелегкое решение отправить Паркера в авангард, чтобы тот проскользнул мимо Филиппа и по сигналу открыл дверь. Если этот маневр удастся, Айрис вытолкнет чудовище наружу, пока Рик будет отвлекать его внимание. Надо сделать все быстро, в считаные секунды, в противном случае они все умрут.

Паркер отважно рванул вперед, спровоцировав Фила на быстрый, но неуклюжий выпад. В подкате он увернулся от цепких щупалец и метнулся к двери.

– Приготовьтесь, по моей команде! – крикнул Рик, а сам ловко бросил кофейную чашку в голову монстра, когда тот уже собирался схватить Паркера. Филипп отвернулся от ловушки, и в этот момент Рик дал команду; он почти вплотную приблизился к чернильным отросткам канадца, чтобы дать Айрис возможность незаметно атаковать. Девочка ловко вынырнула из-за спины Рика и отправила Филиппа в полет мощным апперкотом. Разгерметизация салона была отчаянным шагом, опасным и необдуманным, но она себя оправдала – монстра засосало в узкий проход, однако он успел схватить Айрис за руку своим щупальцем. Были крики, была ругань, контроль над ситуацией был потерян. Человек за бортом попытался забраться назад в самолет, но в итоге лишь начисто содрал кожу с руки бедной Айрис, прежде чем навсегда исчезнуть в облаках.

Глава 7. Помощник прокурора

Глава 7. Помощник прокурора

В попытке успокоиться Рик стал ходить взад-вперед по салону; Айрис жалобно хнычет над правой рукой, а Паркер уставился на то, как слезы стекают вниз по хромированному протезу. Айрис Шепард оказалась киборгом. Паркер все никак не мог понять, почему же он не замечал этого раньше, даже когда вытаскивал ее c макового поля. А Айрис все плачет, крепко стиснув зубы и держа руку так, будто она сломана.

– Его специально посадили к нам… хотели убрать… самолетом управляет автопилот, – бормотал Рик, покусывая большой палец, – возможно, это все какой-то заговор… черт возьми, Айрис, прекрати скулить, купишь себе другую куртку… а, ну да, мы же теперь нищие. Паркер! Живо говори, что тебе сказали эти уроды?

Рассказ Паркера породил еще больше вопросов. Если их хотели устранить, то почему в самолет посадили Паркера, который вдруг понадобился боссу в Ираке? Возможно, правительству выгодно завести вирус в Соединенные Штаты, вот только невозможно понять, в чем все-таки заключается эта выгода. Глупо получается – Паркера уведомили о гарантированном карьерном росте, а затем посадили к смертникам; да он бы и сам не поверил словам Ешника, если бы накануне не услышал, как Айрис разговаривала во сне: она говорила про Великий зиккурат, что расположен в Ираке. Казалось, ответ на все вопросы лежит на поверхности, но по какой-то причине все, кроме Паркера, игнорируют самый очевидный вариант: подлому альбиносу просто захотелось в очередной раз повеселиться за чужой счет, вот он и организовал весь этот цирк. Рик признал, что не хотел в это верить, однако это единственное логичное объяснение, ничего другого на ум просто не приходит. В конце концов, все происходящее может оказаться шуткой и реальная опасность никому не грозит.

– А эта дура все продолжает ныть. Паркер, сделай что-нибудь.

– Почему я?

– Потому что я буду разговаривать с нашим пилотом, если он вообще существует, – с этими словами Рик с разбегу врезался в дверь, поднялся на ноги, сделал верные выводы, покраснел как помидор и попросил Паркера изо всех сил дернуть дверную ручку.

Заплаканная Айрис успела десять раз послать своих коллег к такой-то матери; она до сих пор не встала с колен и, судя по всему, впала в депрессию. Разобравшись с неподатливой дверью, Паркер лениво приступил с возложенной на него задаче – сделать что-нибудь с травмированной напарницей. Он вышел из кокпита с перевязочным пакетом, которым любезно поделился напуганный до полусмерти пилот. Забинтовывая обнаженный протез, Паркер попытался приободрить девочку… как только умел.

– Немедленно прекрати паясничать, ты же профессионал. Мы сейчас в таком дерьме увязли, что тебе лучше забыть о своих проблемах, ты поняла?

Их взгляды встретились на мгновение, самое долгое в жизни Айрис. Она увидела перед собой совершенно другого Паркера, пораженного той же заразой, что изувечила канадского студента. Дьявольская морда, концентрированный ужас. Усилием воли Айрис сдержала крик и уставилась в пол, но выражение лица не удалось скрыть от зоркого глаза Паркера. Он уже привык видеть чужой страх, Золотая Маска уже практически ассоциируется со страхом смерти. До сего момента он чувствовал удовлетворение, глядя на перекошенные лица недоброжелателей, молящих о пощаде. Что-то сегодня изменилось, и эти перемены Паркеру решительно не нравятся.

– Кхм. Извини. Слушай, если ты прекратишь делать такое лицо, то я… оплачу тебе новую руку. Только перестань плакать.

Девушка оценила этот непривычный для Паркера жест. Утерев слезы, Айрис кое-как изобразила улыбку на заплаканном лице. С самого детства она убеждала себя, что тепло человеческого сердца в силах растопить даже самый большой айсберг. Холодная глыба льда, что держит ее сейчас за руку, уже начала таять. Так Айрис думала в ту минуту.

– Простите, я распустила нюни. Я вроде как пообещала себе ободрять вас в трудные минуты, а теперь мне самой потребовалась помощь…

– Так! Закругляемся, ребята! Самолет пролетает над озером Мичиган, мы уже совсем скоро… будем дома, – судя по интонации, Рик не признает Чикаго своим домом, что не удивительно – этот вонючий город слишком часто подкладывал ему свинью. Сегодня он заставил рыжего почувствовать и даже признать себя «низшим из нижайших», расходным материалом, простой мразью из доков. Почти наверняка его босс провернет старую схему, которая позволит ему сэкономить столько денег, сколько Рику и не снилось.

Остается надеяться на благоприятный исход. Едва ли Джейсон вот так оставит в беде своих лучших сотрудников.

Самолет приземлился в аэропорту О’Хара, в том месте, где началось путешествие в Канаду. Для того чтобы полицейский конвой смог беспрепятственно проехать, дороги были перекрыты, в результате многим гражданам пришлось на какое-то время бросить машины из-за образовавшихся пробок. Троицу везут к окружному прокурору, а робота позже представят в суде как вещественное доказательство, поэтому хозяева еще нескоро увидят своего многострадального помощника. Они все время забывали о его присутствии, теперь же за Маркуса можно не волноваться. По крайней мере, так думал Рик, он был полностью уверен в сохранности электрыцаря. Со временем отойдя от стресса, киллеры начали воспринимать сложившуюся ситуацию в сугубо положительном ключе, и не без оснований – беседовать с ними будет помощник прокурора, которому Рик уже не раз давал на лапу. Старые знакомые обменялись рукопожатиями сразу, как только переступили порог полицейского участка, с этого момента можно было спокойно вздохнуть.

Помощник прокурора, мистер Джерри Оуэнс, пригласил задержанных в свободный кабинет, чтобы поведать, как все-таки будет проходить судебное заседание. У самой двери кабинета Оуэнс неожиданно остановился. В своей забывчивости он совсем забыл предупредить Паркера об одном нюансе, меняющем его роль в этом цирке. Как и говорил Рик, Золотая Маска числится в списке тех немногих счастливчиков, на коих до определенной степени распространяется дипломатическая неприкосновенность Джейсона. Для всех тут же стала очевидна осведомленность босса о текущей ситуации, и теперь ясна причина приподнятого настроения мистера Оуэнса – секретарь, наверное, уже позвонил ему, пообещав крупную сумму за освобождение Паркера, ведь ему нельзя светиться перед камерами в преддверии «карьерного роста». Однако при желании он может остаться на чашку чая и даже выступить в качестве свидетеля в суде.

Джерри усадил всех троих на диван, поставил чайник кипятиться, задорно плюхнулся на вращающийся стул напротив задержанных, затем вытащил из своей прокурорской сумочки уже заботливо составленное уголовное дело и положил его на чайный столик так, чтобы все могли прочитать содержимое документов.

– Знаете, почему вы здесь? – вкрадчиво спросил мистер Оуэнс. – Вас засняли эти треклятые канадские репортеры. Вот, на фотографии отчетливо видно боевого робота в рыцарском шлеме. Потом его видели на явке оппозиционного политика Дика Пампа, и угадайте, кто попал в кадр на следующей фотографии. – Оуэнс убрал скрепку с фотографии места посадки икаруса – под ней оказалось фото группы в том злосчастном отеле.

Киллерам было очень стыдно за свою беспечность, но у них было хорошее оправдание: Джейсон ни за что не выпустил бы своего секретаря за пределы страны, особенно при нынешней нехватке кадров. К тому же Рик был уверен, что Джек не хуже робота привлек бы внимание назойливой прессы своими ужасными глазами. Паркер все это время пристально смотрел на мужчину в синем пиджаке. В прошлом они уже встречались: Оуэнс несколько раз приводил в особняк босса особо проблемных клиентов и всегда ждал за дверью, пока Паркер их не застрелит, а потом возвращался за тем, чтобы получить награду за содействие. То были времена, когда в программе защиты свидетелей был всего один крот, но мистер Оуэнс быстро развернул широкую сеть двойных агентов.

– Как вы можете заметить, кроме фотографий в этом блокноте нет никаких других материалов, остальные страницы пустые. Если честно, с вашей бандой получилось связать убийство губернатора Иллинойса и его семьи, а больше ничего подшить к делу нельзя. Пока что вас троих обвиняют только в международном терроризме, однако в ходе расследования могут всплыть улики, обличающие исполнителей. Я ни в коем случае не пытаюсь на вас давить, просто высказываю предположения. Если бы только можно было связаться с вашим начальником, он тогда бы здорово помог вам… отделаться штрафом.

Мистер Оуэнс выжидающе уставился на киллеров, выдавив самое невинное выражение лица. Кажется, из всей троицы один Рик понял больше половины сказанного – Джерри так неумело просит взятку, что его хочется пожалеть, но едва ли это произойдет в ближайшее время.

– У меня при себе есть спутниковый телефон для экстренной связи с боссом, проблема только в том, что он сейчас недоступен, этот наш босс. – Рик видит его насквозь. Джерри наглым образом вымогает взятку, на ходу придумывая материалы еще даже не составленного уголовного дела. Он вскочил с дивана и кинул висевший на поясе спутниковый телефон в руки Оуэнса. – Бери телефон, нажми кнопку быстрого набора (это решетка), тебе ответит секретарь босса по имени Джек. Но знай! Знай, что политическими убийствами должен заниматься генеральный прокурор, в то время как ты – всего лишь помощник, и я уже не говорю про агентов ФБР, которых здесь тоже не видно! Это глава Минюста должен замять это дело, потому что это в его чертовых интересах, а вы, суки такие сраные, присосались к нашей организации как пиявки и сосете исподтишка!

Сложно сказать, от каких эмоций позеленел помощник прокурора, очевидно только то, что гневная тирада Рика моментально сбила нахальную улыбку с губ мистера Оуэнса. Уязвленный коррупционер скорым шагом вышел прочь из кабинета, оставляя позади звонкий смех Айрис. Напарница похлопала Рику, но также и упрекнула его в излишней резкости. Паркер ничего не сказал, его больше волновала неминуемая беседа о складе с тремя трупами.

– Так! Не знаю, как вы, а лично мне до смерти надоело тут сидеть и слушать этого мерзкого бюрократа. Давайте просто уйдем отсюда, – предложил Рик.

Но им не суждено покинуть эту провонявшую шоколадом комнату в ближайшее время, потому как Айрис уже всерьез взялась за Паркера. Для нее совершенно очевидно то, что именно он приложил руку к убийству семьи губернатора, и этот его поступок сейчас заставляет Айрис хмуриться и называть его полным именем.

– Паркер Уолш, или как тебя там, скажи мне, пожалуйста, почему ты убил его жену и детей? Сколько ты получил за эту мерзость и что происходило в твоей дурной голове? Где в тот момент была твоя дурацкая гордость?

Чтобы не встречаться взглядом с Айрис, убийца стал разглядывать свои кроссовки, испещренные дырами и швами разной величины. Паркер стиснул зубы, боясь накричать на девочку, прижавшую его к стене. Как она смеет говорить с ним о гордости, эта пустоголовая кишинская кукла?! Стоило ему один единственный раз показать свой характер, показать, что он воин, а не шакал, как его сразу же стукнули газетой по носу. Если девчонка желает услышать слова раскаяния, этого не будет.

– Ну и что? Плевать, – сухо ответил Паркер, эти его слова произвели сильное впечатление на сидящих рядом коллег.

– Что… что ты сказал…

– Мне за это платят, это моя работа. Я и тебя убью, если Джейсон так прикажет. Все равно больше я ни на что не гожусь, да и ты, кстати, тоже. Хотя бы на минуту вспомни, чем ты зарабатываешь на жизнь и кем был твой первый клиент.

Произнося эти слова, Паркер наблюдал за тем, как затухает огонь в глазах Айрис, как тяжелеют ее веки и расслабляются мышцы лица. Парню на удивление быстро удалось сбить с нее спесь, хотя, казалось бы, он не сказал ничего нового.

– Я думала, ты не такой, как все, – сказала Айрис, понурив голову. – Мне казалось, у тебя есть какие-то ценности, какие-то рамки. Я правда надеялась… но в конце концов ты показал себя настоящего. Паркер Уолш, ты всего лишь хладнокровный палач!

Рику уже не в первый раз приходится думать о том, как сильно он ненавидит этих людей. Неужели эти идиоты не осознают, что в этой стране процветают лишь беспринципные негодяи, в то время как порядочные люди прячутся в трущобах, им едва хватает денег на еду; как его коллеги еще не осознали упадочность такой жизни? Ведь тогда они превратятся в добычу для таких охотников, как он. Рыжий с радостью покинул бы эту комнату, унеся с собой полторы страницы компромата, если бы в его обязанности не входило улаживание внутренних конфликтов, таких как тот, что развернулся на диване. Возможно, ему удастся помирить этих двух уродов, чтобы босс не настучал ему по башке, или можно просто выйти на улицу в гордом одиночестве и мириться с последствиями своего решения.

– Так, все оставайтесь на своих местах, нам надо поговорить!

Мистер Оуэнс ворвался в кабинет так неожиданно, что Рик свалился с дивана и ударился головой об стол. Айрис уберегла Рика от новой травмы, ловко поймав летящий в него спутниковый телефон. По одному этому жесту стал очевиден результат беседы шантажиста и секретаря: Джек послал его, и послал жестоко. Хорошо зная желчный нрав старины Джека, Рик предположил, что он даже не подумал вытащить своих людей из этой передряги, уж лучше хамить по телефону.

– Джейси не хочет делиться? – догадалась Айрис.

Оуэнс поспешил вернуть себе благопристойный вид, изобразить спокойствие и собранность. Легким движением руки он пригладил волосы, облизал губы и поправил галстук – как видно, этот скромный ритуал помогает ему не терять лицо в стрессовых ситуациях.

– Этот мерзкий бюрократ обозвал меня земляным червяком, можете себе представить? Мало того что он отказал в финансировании штату Иллинойс, так еще сыпал смертельными угрозами!

– А чего вы ожидали? То есть это же неуважение – вот так склонять к преступному сговору по телефону, вы же запросто могли попросить о встрече с нашим боссом, или я неправа?

– Я никогда ни о чем, блин, его не просил, – мистер Оуэнс уставился в пол, чтобы скрыть злобную гримасу, – это всегда делал окружной прокурор. Но это сейчас не важно! Так уж случилось, что в мой чемодан попали весьма интересные документы. Так, вот ты, – он показал пальцем на Паркера, – выйди, пожалуйста, из кабинета, можешь спокойно шагать восвояси, все равно на тебя ничего нет.

Все уже понимали, что ничем хорошим это заседание не кончится, но все еще тешили себя надеждой на благополучный исход. Уже стоя в дверях, Паркер обернулся к сидящим на диване, думая, что сейчас они тоже уйдут, ведь они так этого хотели. Но нет, Рик и Айрис даже не смотрят на него, они словно приросли к «продюсерской ложе», а мистер Оуэнс попросил Паркера побыстрее покинуть здание. Однако, закрыв за собой дверь, Паркер не ушел далеко – дойдя до выхода, он незаметно прокрался обратно и прислонил ухо к замочной скважине. Помощник прокурора уже начал что-то говорить его напарникам: как и думал Паркер, в саквояже были также и настоящие материалы расследований ФБР. Сейчас Джерри торжествующе зачитывает Рику неприятные подробности его жизни по ту сторону закона, а скоро он доберется и до Айрис. Паркеру было бы интересно узнать, откуда у девчонки такое странное отношение к работе и жизни в целом.

– …Сядьте, мистер О’Нил, сохраните силы для будущих испытаний. – Оуэнс, без сомнения, раскрыл настоящее имя Рика, и тому это не понравилось.

– Тебя правда зовут Ричард? Ха-ха-ха! Божечки, как же это мило, – Айрис еще не понимает, что ее тайна личности также попала в руки умелого шантажиста.

– Предки твои прибыли из Ирландии в Балтимор, – продолжил читать Оуэнс, – там они и погибли – папу и маму расплющил обвал на станции метро, которую они строили несколько лет. Определен в сиротский приют… следы теряются… ага, вот и самая интересная часть! Пять лет кряду ты был главным подозреваемым в таком омерзительном дерьме, что и подумать страшно, а я ведь прокурор.

– Кхе-кхе, помощник, – прокашлялась Айрис.

Оуэнс сделал вид, что не слышал этого. Повторив свой ритуал, он на одном дыхании перечислил все грехи старины Рика, коих немало. В документах они обозначены кратко и понятно: разбойное нападение, убийство, вымогательство, похищение, доведение до самоубийства, поджог, а также занятие высшего положения в преступной иерархии. Конечно, Джерри не стал описывать конкретные случаи, ведь одних только убийств насчиталось две дюжины. Зато помощник прокурора подчеркнул, что наравне с Джейсоном Рик обвиняется в неуплате налогов. Под налогами подразумеваются постоянные отказы босса давать взятки федералам. Дьявольская жадность и безразличие Джейсона стали причиной существования компрометирующих бумаг, это было ясно как день. Рик еще никогда не был таким мрачным, как сегодня, он молча сидел с видом человека, которому только что вынесли пожизненный приговор. Он уже понимает, если ничего сейчас не придумать, то, скорее всего, его действительно посадят в тюрьму на всю оставшуюся жизнь. Можно попросить этого Паркера уговорить босса внести залог, они же все-таки друзья. Это может сработать.

– Это какой-то Кафка! – не сдержался Рик.

– Не кафкай мне тут! Уже к концу дня ты подпишешь признания в совершенных преступлениях, а завтра будешь мотать срок в камере класса люкс… но я прослежу, чтобы тебе приносили хреновую еду.

Разумеется, он смеется, этот гнусный помощник прокурора. Если Рику назначат государственного адвоката, а он уверен, что так и будет, роскошной камеры ему точно не видать. И тут его осенило. Ему поможет то, что всегда спасало многих мало-мальски богатых людей – связи в преступном мире. Если бы только он мог вспомнить, с кем он водил дружбу, одного только имени должно хватить. Увы, но на ум приходят лишь те немногие доброжелатели, что живут в глубоком подполье и никак не могут повлиять на решение судьи.

Пока Рик ломал себе голову, Оуэнс вытащил из чемоданчика вторую папку. Несчастная Айрис сидит на своем месте необычайно тихо, ей сейчас очень хочется стать невидимой. Сейчас эта сволочь выложит всю подноготную, а потом ее жуткая биография станет достоянием общественности, тогда она потеряет все.

– Кхм! Ладно, мне, как и вам, еще кучу дел предстоит разгребать, так что давайте пройдемся только по самому важному. Айрис Шепард, урожденная… ох, черт, – глаза Джерри забегали по строчкам, он явно впервые открыл эту папку. – Ты-ы-ы… похоже, мы здесь еще немного задержимся. Твое настоящее имя – Надежда Русланова, и на тебя, мелкое арийское дерьмо, распространяются ограничения, предусмотренные «законом о нежелательных эмигрантах». Я хотел бы разыграть эту карту в суде, но делать нечего, придется все отменить, в том числе и суд; вы могли не знать, но с вами на одном самолете летел человек, зараженный смертельным вирусом!

Мысли Рика перепутались. Выходит, прокурор узнал про Филиппа лишь недавно и захотел представить эту информацию в суде, но только сейчас осознал, какие могут быть последствия. Масштабная эпидемия Старосты, спровоцировавшая мировой кризис, берет свое начало в Восточной Европе, откуда, как выяснилось, родом Айрис. Заразиться может любой, кто достаточно долго контактировал с приезжими, а если случай с Филиппом всплывет наружу, помощник прокурора может лишиться всего, что имеет.

Наблюдая за волнением мистера Оуэнса, Рик понял – медлить нельзя. Если они не уйдут сейчас, то не сделают этого уже никогда.

– Так вы нас отпустите? На вашем месте я бы так и поступил.

– Отпустить? Да, сейчас… я позвоню в полицию, приедет машина и заберет вас. Никуда не уходи, сиди на месте. И скажи этой мерзкой твари, чтобы ничего тут не трогала!

– Да без проблем, шеф! Эй, мерзкая тварь, убери руки с дивана… – Айрис не оценила шутку Рика и больно ударила его локтем в живот.

Когда Джерри снова вышел в коридор, Паркера там уже не было. Киллер догадался, что этот ублюдок попытается спасти свою жалкую шкуру, избавившись от Старосты единственно верным способом: убийство. Однако Паркер не спешил предпринимать какие-либо действия, он был не до конца уверен, пойдет ли на это Оуэнс, убьет ли он людей Джейсона.

«Но обязательно ли помогать этим людям? – подумал Паркер. – Ведь это же просто парочка бандитов без чести и достоинства».

Хорошенько поразмыслив над всем этим, Паркер решил просто наблюдать за происходящим из тени, он вмешается, только если это будет в его интересах. Ведь только это логично.

Глава 8. Вкус крови

Мистер Оуэнс ни за что бы не вызвал к себе головорезов из Черной бригады, слишком уж он боится за свою никчемную жизнь. Гораздо проще задействовать устоявшуюся практику: вызвать двух увальней из ближайшего полицейского участка, чтобы они выполнили грязную работу за бесценок. Оуэнс также выставил охрану перед дверью в злосчастный кабинет, а сам вышел на улицу покурить.

«Если и вызывать бригаду, – думал он, – то лишь в крайнем случае. АНБ строго пресекает вспышки заразы, со мной не будут церемониться. Придется все же замять это дело во избежание проблем. Жалко, а ведь я был полностью уверен, что напал на золотую жилу».

Патрульная машина приехала уже через пятнадцать минут, Джерри за это время успел выкурить две последние сигареты и опустошить флягу с разбавленным виски. Двух увальней в синей форме было решено отправить прямо в кабинет к Рику и Айрис, предварительно заплатив им по сотне долларов, с учетом инфляции. По счастливой случайности, в том кабинете отсутствуют скрытые камеры и жучки.

Оуэнс не был дураком, как считал Рик. Жадному юристу хватило ума заключить двухлетний контракт с женщиной по имени Маргарет Нельсон, свободным и преуспевающим агентом. Мисс Нельсон представляет собой тот тип наемных убийц, с которыми Рик имел удовольствие нормально работать. Когда-то давно «Организация» могла позволить себе гораздо большее количество сотрудников, в то время люди сами приходили к Джейсону, а некоторые из них даже получали работу. Одной из таких счастливчиков и стала Маргарет, готовая убивать не только за деньги – ей двигала страсть, как бы глупо это ни звучало.

Без проблем отперев дверь, беглецы встретили в коридоре полную противоположность низкорослой и светловолосой Айрис, одетую во все черное, вооруженную Маргарет Нельсон. Неожиданная встреча не вызвала никаких эмоций у Рика и Айрис. Маргарет изначально была замужем за работой, и все разговоры, так или иначе, сводились к теме финансов. Впрочем, капелька человечности, как говорила Айрис, в ней присутствует: мисс Нельсон никогда не пропускала телевизионные курсы тай-бо. И хотя она ни разу не применяла полученные знания на работе, всякий опасался помериться с ней силой.

– Привет, Мэгги! – Айрис приветливо помахала ей забинтованной рукой, проклиная свою беззащитность. Маргарет загонит их обратно в комнату или же убьет при попытке к бегству, сюсюкаться она не будет. Решив не рисковать понапрасну, Рик отвел напарницу за руку в то место, откуда еще пять минут назад всем сердцем хотел убежать.

– Ничего не поделаешь, нам придется выжидать, – пробормотал Рик, закрывая дверь.

Айрис принялась обшаривать кабинет в поисках достаточно твердых и достаточно острых предметов.

– Как думаешь, почему эта стерва работает на такую мелкую сошку, как мистер Оуэнс? – Пока что блондинке попалась только перьевая ручка – если не найдется ничего получше, придется использовать ее.

– Ну, вряд ли ее нанял Оуэнс, скорее всего, она подчиняется тому, кто стоит выше него. Это самое логичное объяснение. Слушай, Паркер может и не вернуться, но мы сможем сбежать и без его по…

– Да кому нужен этот придурок? – перебила его Айрис. Она все еще злится на Паркера за его здоровое отношение к работе.

Новый план Рика был до смешного прост: доехать до мексиканской границы и там разбежаться. Так как солдаты патрулируют границы штатов, придется перемещаться в общественном транспорте; речь, конечно же, идет о корпорациях, перевозящих наркотики и оружие в Мексику, – все они являются дочерними компаниями Министерства транспорта, и поэтому могут почти беспрепятственно проезжать через кордоны, стоит лишь предъявить документы. Есть в этом городе один человек, располагающий картой «торговых путей» Минтранса, он как раз работает секретарем криминального босса.

– Давай думать, как нам быть с Маргарет, – рассуждал Рик. – Я уже догадываюсь, зачем этот козел вызвал копов, но какой в них смысл, если под рукой профессиональный киллер? Проклятье, я запутался. Есть какие-нибудь соображения? Эй, чем это ты занимаешься, черт возьми?

Айрис решила не тратить время на конфронтацию с Маргарет или с кем бы то ни было еще в этом ужасном доме, гораздо проще пробить в нем дыру голыми руками. От каждого второго удара с потолка сыпется штукатурка, а вот железобетон никак не поддается.

– Господи, если уж ты решилась на комедийный побег, то хотя бы бей правильно – прямыми ударами, обеими руками, как в боксе. Только не разрыдайся, если ноготь сломаешь, я за него платить не буду.

– Чем языком трепать, лучше бы помог. Тупой ирландский ублюдок.

Рик осмотрелся. Имеет смысл разламывать стену под оконной рамой, такой узкой, что в нее и кошка бы не пролезла. Ужасный кабинет. Без сомнения, здесь творились нехорошие, неправильные вещи. Может, Айрис тоже это чувствует и поэтому сейчас бьет кулаком по стене. Вдруг осознав, что старания девушки создают много ненужного шума, Рик подскочил к ней и потащил к двери.

– Ты разве не слышишь шаги? Кто-то идет сюда, приготовься напасть на них, – прошептал Рик. – Хватаем их по моему сигналу.

Люди в коридоре остановились в каком-то шаге от двери, и никто не спешил ее отпирать. Киллеры замерли в ожидании, единственным звуком в комнате был стук часов на стене. По прошествии минуты напряженного ожидания, Айрис громко охнула от внезапного звука – один из пришедших легкой поступью стал удаляться от двери и в конце концов вышел на улицу через скрипучую парадную дверь. Айрис виновато прижала ладонь ко рту, Рик пригрозил ей кулаком. Вдвоем они дождались возвращения человека с «мягкой» обувью, тогда-то в замочную скважину наконец-то вставили долгожданный ключ. Взволнованный Рик шагнул в сторону Айрис, на короткий миг забыв об осторожности. Девочка схватила его за рукав, но было уже слишком поздно – через узкую щель в кабинет заглянул блеск дула.

Громкий хлопок, треск шокера, сдавленные крики. Пораженная электрическим током, Айрис бессильно рухнула на ковер. В четырех футах от нее корчится в муках Рик. Капо жестоко поплатился за свое нетерпение, не говоря уже обо всем остальном: резиновая пуля, попавшая ему в живот, как будто была заряжена мылом, так много пены выходит изо рта. Рик страшно хрипит и дрыгает ногами, лицо его искажено агонией, руки прижаты к больному месту. Айрис пострадала не меньше. Множественные удары электродубинкой сковали хрупкое девичье тело, забинтованный киберпротез невольно расплющил перьевую ручку, словно тюбик с зубной пастой. Айрис потеряла сознание уже через тридцать секунд, не вытерпев боли.

Паркер не спешил уходить. Незаметно для всех он сидит под крышей этого ужасного здания, оказавшегося всего-навсего школой – новой, полностью оборудованной, но заброшенной. Ее ни разу не использовали по назначению, наверняка это даже не обсуждалось. Надо признать, не только Чикаго, но и многие другие города по всей Америке страдают от повальной коррупции и бандитизма. Впрочем, не будь все так плохо, Паркер не нашел бы себе прибыльную работу по специальности и не нашел бы себе друга. Но этот единственный друг уже успел показать свое истинное лицо, лицо садиста и злодея.

– Как дела, док? Сдается мне, кое-кто до сих пор дуется на меня за тот маленький эксперимент, – ехидно пробормотал Джейсон, как всегда, явившийся из ниоткуда.

Паркер уже привык к неожиданным визитам босса, его уже ничем не удивить. Как правильно заметил Джейсон, Паркер затаил обиду на теперь уже бывшего друга. Он отвернулся, не желая разговаривать.

– То есть это я злодей, а? Если я злодей, то кто тогда ты, Братишка? Скольких ты убил за свою короткую жизнь? Сто человек, может, сто пятьдесят или двести, а?

– Как будто это что-то плохое, – уклончиво ответил Паркер.

– Ну вот ты и заговорил. Ты, конечно, прав, не буду спорить. Если ты считаешь себя моим верным рабом, то каково тебе будет в Ираке? Только представь: в твоем подчинении будет отряд первоклассных солдатиков, а я буду исследовать древние руины в смешной шляпе и монокле. Кстати, других твоих напарников только что жестко избили и теперь собираются убить. Что же ты скажешь по этому поводу?

Паркер до последнего надеялся на благополучный исход для этих двоих, но в глубине души понимал, его глупая надежда не сделает погоды. Надежда…

– Что они задумали, зачем они это делают? – этот вопрос назревал еще с появления коричневых рубашек, только никто не решался его задать.

– Тебя это вообще не должно волновать. Никчемная шайка воришек захотела разобрать на части мою преступную империю, да только они не понимают, что держится она не на деньгах, а на страхе. Люди видят в кишинах деловых партнеров, которых можно предать, но это только потому, что мы не выставляем свою натуру напоказ… если ты понимаешь, о чем я. Но это мои проблемы, а что ты будешь делать со своими? Железная ладонь и… Рик, кажется, уже получили по заслугам, но малышка Джерри считает, что этого недостаточно. Что же ты будешь делать?

– Это не мои проблемы.

– О, вот ты как заговорил, а! А мне казалось, тебе было очень хорошо с этими людьми, особенно… – На середине предложения Джейсон вспомнил, что уже целых десять минут не заливался дьявольским хохотом и поспешил это исправить. – Ладно, делай как хочешь. Но знай, я буду следить за вами.

Джейсон исчез в ту же секунду, когда на заднем дворе пронзительно заскрипела металлическая дверь. Паркер осторожно пошел вдоль стены на хлесткие звуки ударов и злобное рычание загнанного зверя. Как и следовало ожидать, пленников буквально выволокли наружу, ведь ходить самостоятельно они, очевидно, не могут. Некогда новая замшевая куртка Айрис теперь опалена, и насквозь промокла – видимо, ее хозяйку волокли по лестнице. Рика до сих пор избивают два молодых копа в медицинских масках, отчего тот лишь сильнее брыкается и брызжет слюной. Одежда Рика превратилась в грязные изорванные лохмотья, на футболке едва различимо поблескивает пятно крови. Шоковые дубинки искрятся и трещат, соприкасаясь с окровавленной головой Рика. Может, он уже схлопотал сотрясение мозга, так недалеко и до пробития черепа, но полицейские только этого и добиваются. И все же Рика наконец-то оставили в покое, но только затем, чтобы грубо пнуть к мусорным бакам, вслед за потерявшей сознание Айрис.

– Ты уж не обижайся, аванс-то уже уплачен. А если бы мы отказались это делать, то нас бы уволили, – улыбнулся офицер.

– Или вообще убили, – добавил его цветной напарник по истязаниям, носящий спортивные кроссовки.

В ответ Рик выплюнул кровавый осколок зуба прямо на чистую рубашку своего мучителя. Тот пришел в ярость, сорвал запятнанную форму и вцепился в горло Капо тонкими пальцами без единой мозоли.

И вот перед Паркером стоит непростая задача. Прямо у него на глазах вершится правосудие над отбросами общества, грязной падалью, наемными убийцами. Так Паркер впервые задумался о спасении чьей-то жизни – ему бы не хотелось, чтобы его напарников убили в таком месте. Видимо, живы еще старые привычки. Но если он поможет им сбежать, никакой выгоды он с этого не поимеет, даже наоборот, его положение станет шатким как никогда; по меньшей мере с полицией он точно рассорится.

Рик и Айрис, без сомнения, заслужили такую смерть, но Паркер уже решил вмешаться хотя бы потому, что ему невыносимо наблюдать их страдания. И потом, он все равно улетит в Ирак, так что лично ему волноваться не о чем. Важно удержать эту мысль в голове, чтобы впредь не сомневаться.

Паркер вышел из тени с приподнятыми руками, рассчитывая на благоразумие двух, очевидно нездешних, офицеров полиции. Тот, который стоял ближе, от неожиданности уронил Айрис на землю. Темнокожий парень спросил Паркера, кто он, собственно, такой и что здесь забыл, а его напарник и вовсе наставил пушку на незваного гостя.

– Я работаю вместе с этими людьми. Дайте мне уйти с ними, и никто не пострадает. Я буду очень… благодарен за содействие. – Паркер и так знал, что переговоры с властями – это не его конек, сегодня он в очередной раз в этом убедился.

– Паркер, что ты творишь? – Рик попытался встать, но безуспешно – чем сильнее он напрягает мышцы, тем страшнее они болят, особенно в области живота.

– Сэр, вы мешаете работе правоохранительных органов.

– Крутые у тебя кроссовки, – неожиданно для себя сказал Паркер, у него-то почти никогда не было нормальной обуви.

Белый коп убрал пистолет в кобуру и подошел поближе к косматому оборванцу, в то время как его напарник, наоборот, достал оружие. Осторожный ублюдок не спешил направлять пистолет на Паркера, сперва он представился как офицер Патрик, а снежка зовут офицер Кейтель. Глупо просить их показать значки и назвать свои полные имена и звания, это бесполезно. Так называемый офицер Кейтель не похож на профи. На вид ему всего двадцать с небольшим, и, скорее всего, эта работа попалась ему на сайте по трудоустройству, как и сотням других парней его возраста. По глазам видно, что Кейтель не нюхал пороха, его легко будет спугнуть, но всегда есть вероятность того, что он просто идиот.

– Ты с ними, да? Давай отойдем за угол, вон туда. – Интонация, язык тела – все говорит о том, что молодой офицер Кейтель впервые в жизни угрожает другому мужчине. Поняв это, все присутствующие стали молча наблюдать за развернувшейся трагикомедией.

Кейтель попытался отвести Паркера к двери за локоть, но тот не двинулся с места, а лишь вновь попросил взволнованных копов отпустить задержанных и удалиться с «места преступления».

– Пойдем в туалет отойдем, – несколько раз пробормотал парень.

От нахлынувшего жара он со второй попытки снял маску, после чего сделал то, что всех повергло в ужас: еще совсем зеленый Кейтель ткнул дубинкой в лицо Золотой Маски, явно не чувствуя опасности. Отползающий подальше Рик окончательно убедился в том, что этот парень нанюхался кокаина, что уже было видно по его безумному взгляду. Айрис пришла в себя как раз вовремя, чтобы отговорить Паркера от совершения предосудительных поступков, но она этого не сделала. Раскрыв свои голубые глаза пошире, девочка осталась сидеть в трех шагах от охотников, которые нарвались на слишком большую добычу. Паркер же сделался необычайно суровым и страшным на вид, заставив отойти даже вооруженного уголька. Он понимал, что Кейтелю хватит и небольшой оплеухи или даже прямой угрозы. Так он сделал последнее предупреждение:

– Уйди.

Мертвая тишина. Все замерли в ожидании дальнейших действий участников конфликта. Напарнику Кейтеля следовало бы вмешаться, но он только стоял и потел как лошадь. Если полицейский получит травму, пусть даже это будет простая царапина, у него будет полное основание засудить преступника, так думал офицер Патрик. По крайней мере, он так думал до того момента, когда его полоумный напарник плюнул в каменное лицо Паркера Уолша.

Киллер сделал резкий, агрессивный выпад. Его открытая ладонь подобно копью устремилась вперед и вверх, под грудную клетку офицера. Ногти разорвали тонкую, но эластичную кожу, а за ней и диафрагму Кейтеля, тщетно пытающегося вдохнуть немного воздуха. Напарник застыл в ужасе, перед его глазами наливается кровью лицо умирающего мальчишки, в эту минуту похожего на выброшенную на берег рыбу. Паркер уже по локоть вошел в тело полицейского. Его кисть неумолимо продирается сквозь горячую кровь, она протискивается между неистово трепещущими легкими прямо к сердцу, дрожащему от страха. Цепкие пальцы жадно впились в твердый кусок мяса, и тогда Паркер изо всех сил потянул его вниз. Сосуды до самого конца не отпускали сердце, но в ходе недолгой борьбы они все же лопнули, все до единого. Из артерий фонтанирует темная кровь, она заливает все пространство под ногами Паркера и Кейтеля. Едва расставшись с жизненно важным органом, последний ничком повалился на землю, где перед смертью увидел холодное безразличие в глазах убийцы.

Паркер не сразу вернулся в реальный мир, в котором помимо битвы существует еще много других вещей. В первую очередь он повернул голову в сторону вооруженного Патрика. На долю секунды Паркеру пришла в голову идея разбить его череп о стену, но напуганный до смерти коп уже опускал пистолет на землю. Судорожно сбрасывая с себя кроссовки, Патрик не сводил глаз с невероятного зрелища, перевернувшего всю его жизнь вверх дном: в гигантской луже крови неподвижно стоит не человек, но демон в обличье грязного бомжа, держащий в правой руке еще живое, ритмично бьющееся сердце той умирающей плоти, что распласталась у его ног. Монстр уставился на босого полицейского остекленевшими глазами, с момента убийства он ни разу не моргнул. А мозг Кейтеля будет жить еще несколько минут, наполненных отчаянием и невыразимым ужасом.

Еще какое-то время Паркер беззлобно наслаждался ослабевающей пульсацией человеческого сердца и ощущениями, что подарило ему жестокое убийство. Если бы сейчас Паркер стоял перед всем миром, он поднял бы это несчастное сердце над головой в назидание всем, кому хватит глупости смотреть на него свысока. Увы, но кровавому угару не суждено было продолжаться дольше нескольких секунд – его прервал Рик, с большим трудом сумевший подняться на ноги. Громко кряхтя и ругаясь, он доковылял до Патрика лишь затем, чтобы вырубить его ударом локтя, а затем пнуть в живот.

– Охренеть, Паркер… ну ты просто сраный терминатор. Спасибо, что вернулся… это было круто. Подумать только, эти волки позорные хотели замочить профессиональных убийц в грязной подворотне! – C этими словами Капо плюнул на поверженного офицера.

– Что будешь делать? – спросил Паркер, все еще глядя на сжатое в руке сердце.

– Что я буду делать? Ну, для начала я пойду заберу нашего робота, – рассмеялся Рик, забирая пистолет Патрика. – И убью там всех.

Рик вбежал обратно в здание школы, и Паркер остался наедине с предметом, который без труда утолит его жажду и голод, надо только поднести его ко рту, а остальное доделает инстинкт выживания. С другой стороны, этот Кейтель был последней мразью и не заслужил такой смерти, а его сердце не достойно быть съеденным. А еще есть она – та, что уже несколько минут буравит хмурым взглядом жестоко убитого офицера. Надо бы посмотреть на нее, да не хочется. Паркер был почти уверен, что Айрис начнет его ругать, хотя она и младше его на несколько лет. Пересилив себя, он отпустил сердце, и оно смачно шмякнулось об землю, не переставая биться.

Глава 9. Роковая женщина

– Думаю, это очевидно, что в произошедшем виноват только ты, – зачитав обвинение, Айрис встала на ноги и размотала бинты на руке.

– Что?

– Что слышал. Ты ведь стоял там за дверью, так что мог бы сразу прийти на помощь!

– Я мог вообще не приходить.

– И лучше бы не приходил, только дров наломал. Я тебе не глупая блондинка и тоже кое-что знаю. Если мы расскажем боссу о том, что произошло, будет война. Впрочем, войны все равно не избежать, ты ведь только что убил копа, молодого, наверняка со связями. Ты же видел, он был под кайфом, а пошлины на кокаин сейчас высокие…

– Ничего, если я тебя перебью? Джейсон уже знает об этом, мы с ним разговаривали…

– Что?! О чем вы говорили, что он сказал?

– Ну, из нашего разговора я сделал вывод… что ему на все наплевать. То есть он явно что-то замышляет, но вмешиваться напрямую не будет. Думаю, он уже давно спланировал наше задержание, черт знает для чего. У него же планы внутри планов, внутри других планов – все как обычно.

Слова Паркера прозвучали убедительно, они пронзали Айрис словно нож. Она привыкла полагаться на босса и вообще видеть в людях только хорошее, как бы трудно это ни было. До сегодняшнего дня Джейсон был для нее не только идеальной крышей, но и плечом, на которое можно опереться, пусть даже он часто забывал приделать нос к своему лицу, отчего становился невыносимо уродливым и страшным на вид. До сих пор не ясно, чем же все-таки была вызвана такая привязанность к такому, как он. Возможно, безумием. И все же каким бы тяжким ни было разочарование, Айрис понимала, что зацикливаться на этом бессмысленно и вредно. Если она сейчас не покончит с нытьем, то неизбежно станет обузой для остальных и никогда уже не добьется от них уважения.

– Ладно, ладно, ладно… сосредоточимся на делах насущных. Ты вот вроде как не первый день живешь в большом городе, а так и не понял, что нельзя вот так просто взять и убить полицейского. Может, раньше они и раболепствовали перед настоящими гангстерами, но с тех пор все изменилось, копы стали наглее и, как ты уже заметил, немного опаснее. Еще хорошо, что это не федералы здесь лежат, а уж они-то землю будут рыть, если потеряют одного из своих! – Айрис взяла паузу, чтобы отдышаться, она еще не все сказала.

– Откуда ты все это знаешь? – поинтересовался Паркер, склонившись над трупом, чтобы вытереть окровавленную руку его рубашкой.

– Просто… повторяю слова Джейсона. Черт, я доверяла только ему, и вот чем все кончилось. Извини, что-то я… не знаю.

Паркер на секунду задумался, как же все-таки странно выслушивать нотации от подростка, но последние слова Айрис быстро выдернули его из раздумий.

– Все только начинается. Так что… не вешай нос. – Паркер нехотя приступил к тяжелому процессу очищения ногтей. Он оттирает с них кровь и мясо, а затем откусывает так аккуратно, как только умеет.

На втором этаже школы вдруг загремели выстрелы. Айрис хотела пойти за Риком, но Паркер остановил ее. Даже если Рик попал в беду, они все равно не смогут помочь ему без оружия.

– И все ж, надо хотя бы пойти туда, – настаивала Айрис.

– Надо бы, – согласился Паркер. – Сначала достанем оружие, оно должно быть в машине этих… ребят.

Паркер сменил свою старую обувь на трофейные кроссовки, встал и скорым шагом направился к парадному входу, Айрис последовала за ним. Двумя этажами выше завязалась потасовка – вполне возможно, в ней участвует Маргарет, а Рик там умирает. Необходимо забрать оружие из патрульной машины так быстро, как только можно, в идеале это займет минуты две, если не меньше.

Искомый транспорт припаркован на тротуаре, прямо перед воротами, так, чтобы пешеходам пришлось обходить его по проезжей части. Это не простая полицейская колымага, но большой «джип-мусоровоз», как называют его в народе. Двадцать лет назад в этих маневренных автомобилях перевозили политзаключенных. В настоящее же время джипы сняли с производства, заменив их большими грузовиками, в которых можно укладывать связанных людей штабелями. Еще вчера Паркер и помыслить не мог о столь близком контакте с почти что реликтовым «мусоровозом», для этого ему потребовался всего один шаг в неизвестность, суливший расставание с прежней жизнью. Он убил полицейского, открывает его ключами служебную машину, беспардонно забирает оттуда дробовик, и, как ни странно, все это происходит на самом деле. Большой радости во всем этом нет, и вид усиленного лобового стекла навевает тоску и грусть; если Паркеру суждено отправиться в Ирак, он постарается вычеркнуть Америку из своей памяти.

– В кузове пусто, – доложила Айрис.

– Благодаря мне. – Паркер представил себе «мусоровоз», груженный телами его напарников, – он уезжает прочь от школы, к темным водам озера Мичиган.

Времени на разговоры не осталось, киллеры со всех ног побежали к зданию школы. Глупо получится, если Рика сейчас убьют, все-таки у него был шанс сбежать, а он полез обратно в пекло. Паркер спешит потому, что раненый Капо может в любой момент получить пулю. Айрис желает во что бы то ни стало сохранить статус-кво, потому и рвется на помощь, перепрыгивая через две ступеньки. А в школе, как ни странно, все тихо. В кабинете мистера Оуэнса лежат два мертвых охранника с простреленными головами, а окружающая их мебель поломана и перевернута. Кровавый след на полу привел на четвертый этаж, к тяжелой двери с табличкой «Биология». Вместо замочной скважины зияет небольшая дыра, через которую свободно просматривается большая часть кабинета. Убедившись в том, что на горизонте чисто, Паркер первым шагнул внутрь и сразу споткнулся о чью-то ногу. Мертвец в штатском, лежащий за дверью, умер от потери крови – пуля угодила ему в бедро, шансов выжить было мало.

Услышав топот, из служебного помещения за высокой кафедрой вышел единственный живой участник конфликта, это был Рик. На изможденном лице блестят капли крови, голый торс наспех замотан бинтами: полоски белой ткани прикрывают ярко-красный след от резиновой пули, со всех сторон окруженный пурпурной чернотой огромного синяка.

– Что-то вы медленно, я уже успел тут всех убить, – улыбнулся Рик.

Слегка разочарованный, Паркер сел за ближайшую парту. Эта школа пахнет асбестом, он тут буквально везде. Как ни странно, в кабинете биологии нет ничего, что мало-мальски связано с биологией, – все шкафы пусты, животных нет, растительности нет, учебников нет. Не выпуская из рук дробовик, Паркер забыл про Рика и перевел свое внимание на невысокую блондинку, что сидит у окна, положив руки на парту.

«Вспоминает свой первый контракт, – догадался Паркер. – Довольно жалкое зрелище, хоть и красивое. Сдается мне, она заработала недостаточно денег, чтобы все забыть, иначе зачем ей там сидеть?»

С грустью осознав, что напарники могут так игнорировать его аж до второго пришествия, Рик привлек к себе внимание громким кашлем.

– Итак! Думаю, это очевидно, что в произошедшем виновата только Айрис.

«Знакомые слова, и почти правдивые», – подумал Паркер.

Девочка мигом вернулась в реальный мир. Готовая к дебатам, она резко встала и подошла вплотную к Рику.

– Почему сразу я виновата? Разве это не твоя чертова обязанность – договариваться с копами?

– Я не знаю, как они заполучили наши досье! Но проблема не в этом, а конкретно в тебе и твоем… происхождении, – последнее слово Рик произнес с таким лицом, будто он тоже унюхал асбест.

Помрачневшая Айрис отвела взгляд, преисполненный негодованием и горечью.

– Я же не виновата… мы вообще-то бежали спасать тебя, думали, что тебя убивает Мэгги.

– Ой, я тебя умоляю. Маргарет мне не ровня, я в этом бизнесе дольше нее, если вы не знали. И потом… ты виновата лишь отчасти.

– Не поняла.

– Единственный, кто мог слить прокуратуре информацию о нас… это Джейсон, наш с вами босс. – Теперь настала очередь Рика мрачнеть.

– Да, мы уже догадались, – ответила Айрис. – И все же это не меняет план побега, ведь так? Нам все еще надо добраться до мексиканской границы и там разбежаться.

– Кхм. Нет, Мексика слишком далеко, а вот Восточное побережье будет в самый раз. Может, Нью-Йорк, в крайнем случае Майами…

В конце концов, Паркеру надоело сидеть на одном месте, ноги сами понесли его из кабинета.

– Лучше вдыхать отравляющий смог Чикаго, чем торчать в этой странной школе еще хотя бы минуту, – так он и сказал остальным, закрывая за собой дверь. Рик поспешил догнать его и разъяснить, где искать робота.

Неразлучная троица спустилась в холодный сырой подвал. Хоть это и незаметно на первый взгляд, в этой заплесневелой норе узнаются многие черты Северной Америки в ее нынешнем состоянии. Зеленые стены напоминают о тюрьмах, коих за двадцать лет было построено несколько тысяч; с протекающими трубами ассоциируются опасные районы Бруклина. За первой дверью котельная, за следующей таится распределительный щит. Осиротевшие хозяева робота интересуются первой дверью направо, от которой несет асбестом и тухлой рыбой; как выяснилось, в темноте котельной в избытке и того и другого: щедро обработанное асбестом на удивление прохладное помещение буквально завалено мешками с селитрой; видимо, их привезли в город на рыбацком судне, только так можно объяснить удушливый запах морепродуктов, исходящий от мешков.

«Вероятно, именно для этого и была построена школа, – думал Рик. – Уверен, если хорошо поискать, на каждом этаже найдутся такие же мешки».

– Рик, они ведь не отключили Маркуса? – спросила Айрис.

– Конечно нет, только я могу это сделать, нужна лишь голосовая… эй, а ведь точно! Электрыцарь, предстань передо мной! – театрально воскликнул Рик, и в ту же минуту робот-помощник вышел на свет. Благодаря забралу шлема его глаза-фары никого не пугают, и только поэтому Айрис не отшатнулась в страхе, а бросилась обнимать причудливую игрушку. По какой-то причине Рику это показалось забавным, он даже представил, какими будут их дети.

– Он такой прикольный и гладкий в этих доспехах! Я возьму его с собой в Лондон, я ведь могу это сделать, а, Рик?

– Н-не знаю, на нем же стоит печать. Это можно выяснить наверняка лишь в одном месте, вот еще один повод навестить старину Джека, будь он неладен.

– Нечего здесь стоять, вам нужно бежать из страны, пока не поздно, – констатировал Паркер.

Рик понимающе кивнул. Действительно, им лучше поторопиться, ведь Маргарет жива и может донести на Айрис. Потенциальный переносчик Старосты в тайне прилетел из Канады – даже без доказательств этого хватит, чтобы довершить начатое полицейскими дело. Рик отдал команду помощнику: взять Айрис на руки и бежать к парадному входу, на улицу без приказа не выходить. Несмотря на протесты, робот выполнил приказ, и мужчины остались наедине.

– Теперь, когда мы одни, я хочу немедленно услышать все, что ты до сих пор утаивал, это и в твоих интересах тоже.

Паркера не пришлось уговаривать, он охотно выложил все про свой перевод, и о предательстве Джейсона он тоже рассказал, но уже по дороге к выходу, настолько ему противен запах асбеста. Уже вместе с Айрис и Маркусом они остановились у школьных ворот, где Рик высказал свою точку зрения.

– Можете выдохнуть, нас не уволят, – поспешил он успокоить коллег. – Вы знаете нашего босса, от него можно ждать чего угодно, на то он и кишин. Но это не отменяет того факта, что нам сейчас безопаснее залечь на дно за рубежом.

– Опять эти чертовы перелеты… – схватилась за голову Айрис – еще свежи воспоминания о рейсе в Канаду.

– Паркер, раз уж ты остаешься, будь добр, найди и убей Маргарет. Она могла что-то слышать или видеть и поэтому должна умереть, ты согласен со мной?

– Угу. Вот только… что мне с этого?

«Ах ты сволочь, – подумала Айрис. – Он нас только поэтому спас?»

– Я куплю тебе новый бронежилет с наплечниками, как в каталоге. – Рик прекрасно знал, что разыгрывать карту с бронежилетом можно помногу раз, благо в Паркера часто стреляют.

«Лучше бы хиропрактика мне оплатил, засранец», – хотел было сказать Паркер. Но разве мог он пожаловаться на здоровье, разве позволила бы гордыня рассказать о синяках на спине? Нет, даже на смертном одре он бы и бровью не повел, такой уж он человек. И каково же было удивление Айрис, когда Паркер аккурат перед уходом застегнул ей молнию на куртке. Как он подметил, на дворе апрель, а снег все никак не растает.

«Очевидно, что он раньше ни за кого не волновался, он пытается быть заботливым, хотя ему это не свойственно», – если бы Айрис произнесла это вслух, Паркер, безусловно, разозлился бы не меньше, чем тогда, на заднем дворе школы.

* * *

Паркер понятия не имел, куда могла исчезнуть Маргарет, поэтому он сразу предположил худшее. Она была в школе, хотя Паркер ее там не видел, и Рика она не убила; похоже, Мэг лишь ненадолго заглянула на огонек, увидела арестантов и ушла. Можно смело утверждать, что в полицию она не побежит, копы свободных агентов не жалуют. Но есть и другое место, самое очевидное место, куда могла бы пойти Маргарет. Паркер вспомнил монстра в самолете и слова Джейсона. Очевидно, это он велел коричневым рубашкам посадить Старосту в тот фургон, и девица, стало быть, также работает на него. Имеет смысл лишь одна теория: Маргарет помчалась в региональный штаб Черной бригады, или Отряда национальной безопасности, как они себя называют.

Известно, что убийцы из ОНБ приезжают из Вашингтона, строят общежития на казенные деньги, работают посменно. Региональные бригады располагают двумя или тремя сотнями отморозков, одетых в герметичную черную форму, отсюда и название. Паркер Уолш со скоростью ветра мчится через весь город, вознамерившись помешать Маргарет скооперироваться с федералами.

За высокой кирпичной стеной, обвитой цепкой колючей проволокой, уже девять лет стоит обиталище санитаров Америки. Региональный штаб ОНБ похож скорее на университет, чем на большую казарму, которой он, по сути своей, является. Подковообразное общежитие включает в себя: оружейную, центр связи, столовую и еще много других помещений, о которых Паркеру неизвестно. Вход сторожит приземистый мужчина в бейсболке New York Yankees, что весьма странно для военной организации. Понаблюдав с крыши продуктового магазина за охранником и его тщетными попытками высечь искру из старой зажигалки, Паркер уже собрался уходить, как вдруг из тени медленно выполз черный «Мерседес». Зоркому киллеру потребовалась всего секунда, чтобы различить в силуэте водителя женские черты; конечно, это может быть и не Маргарет, но рисковать все равно нельзя, нужно хотя бы увидеть ее лицо.

Водитель и вахтер обменялись парой слов через интерком, ворота открылись, и машина въехала на смертельно опасную территорию. Воспользовавшись прикуривателем «Мерседеса», мужчина на минуту скрылся из виду лишь затем, чтобы побежать в магазин, не иначе как за сигаретами. Паркер понимал, сейчас дорога каждая секунда, и потому решил действовать быстро.

– Классная у тебя бейсболка, – сказал он охраннику, перед тем как выйти из магазина в его одежде и с его же пистолетом. Хотя Паркер понятия не имел, кто такие эти Yankees, потертая синяя бейсболка пришлась ему по нраву, и он по-детски радовался незаконному приобретению. Это было просто, даже слишком просто: прикрыв морду козырьком, убийца свободно прошел через ворота и запер их изнутри.

«Что может быть лучше распила бюджетных средств, выделенных на систему безопасности?» – подумал Паркер.

И так каждый раз: куда бы он ни шел, повсюду его встречала людская жадность, зачастую идущая вразрез со здравым смыслом. Зато под «особняком» имеется подземная парковка, оттуда стоит начать поиски Мэг.

Сливаясь с тенями, Паркер бесшумно проскользнул в еще более темное место, где неподвижно стоит дюжина угольно-черных фургонов с не менее черными номерами и черными тонированными стеклами. Паркер внимательно вслушивался в тишину парковки, эхо позволит ему засечь противника прежде, чем тот успеет понять это. Не пройдя и десяти футов, невидимка разглядел странные силуэты на одиннадцать и два часа: первый – это очередной фургон, стоящий в отдалении от ряда своих собратьев; второй – автомобиль Маргарет, которая уже почти наверняка подняла на уши все общежитие.

Паркер опрометчиво ринулся вперед – если он сейчас не перехватит Маргарет, придется убить все живое в этом здании, либо умереть, пытаясь. Однако необычное расположение машин не давало покоя, в голове у Паркера тут же возникла пара тревожных догадок; одна из них подтвердилась, лишь когда убийца поравнялся с фургоном, – это была ловушка Маргарет.

Тишину разорвали оглушительный взрыв и визг шин «Мерседеса». Сбитый с ног взрывной волной, Паркер успел подпрыгнуть вверх, но это, кончено, не помогло ему избежать столкновения: разминувшись с бампером, он врезался плечом в лобовое стекло и прокатился по крыше дорогого авто. Зажав педаль газа, Мэг протаранила ворота и выехала с территории ОНБ на проезжую часть, сбив при этом двух пешеходов. Очень некстати началась метель, снизившая видимость водителю и пассажиру на крыше. Пальцы стремительно немеют и вот-вот соскользнут с перочинного ножа, если тот не сломается раньше. С трудом подтянувшись вперед, Паркер вслепую расстрелял место водителя. Автомобиль резко завилял и на высокой скорости врезался в фонарный столб. Без одной фары и зеркала, он проскользил на боку до пешеходного перехода, где наконец перевернулся.

От мучительной смерти Паркера чудом спасли почтовый ящик и необыкновенно сильные ноги. Из машины вывалился мужской труп, а это значит, что Мэг осталась в общежитии. Однако громкий стук каблуков говорит Паркеру об обратном: убийца быстрым шагом приближается к беспомощной жертве с монтировкой в руке. Шлем на ее голове исцарапан, комбинезон порвался в нескольких местах – видимо, она решила подстраховаться на случай провала покушения, и огнестрельное оружие помогло бы ей в этом гораздо лучше ржавой монтировки.

Понимая, что жизнь его сейчас висит на волоске, Паркер ценой неимоверных усилий опрокинул «Мерседес», чем отпугнул девушку-киллера, – она скрылась в снежной буре прежде, чем Паркер встал на ноги. Теперь ему вроде как стал ясен мотив Маргарет – это месть.

Глава 10. Дом, который построил Джек

Рик сидел за стойкой в спортивном баре, потягивая пиво. На часах было шесть утра, безумно хотелось спать после долгой ночи. Судя по многочисленным кордонам на выездах из города, Паркер не нашел эту чертовку Маргарет и она настучала куда надо.

«Поразительно, как эта дурацкая ксенофобия может отодвинуть на второй план бандитскую солидарность, – размышлял Рик. – Нет у женщины ни чести, ни совести».

Айрис наотрез отказалась прятаться, ей это уже порядком надоело. А когда Рик заговорил о поездке к секретарю, она сказала, что никуда не поедет, напилась и уснула за той же барной стойкой. Рик чувствовал себя в какой-то мере ответственным за последнее, ведь это он купил ей выпивку. После третьей кружки Рик пошел в туалет, чтобы освободить место для еще одной пинты, она поможет ему ненадолго забыть все невзгоды и заняться сексом в туалете с теми двумя брюнетками, что подмигивали ему. Какое-то время все шло хорошо: бар только что открылся, всех посетителей можно было пересчитать по пальцам, девчонка не действовала на нервы и мирно пускала пузыри в лужице пролитого лагера. Все было хорошо, пока не появился он.

– Паркер?

Все взгляды устремились на жуткого типа с внешностью и запахом бродячей собаки. Не произнося ни слова, Паркер запрыгнул на свободный табурет и заказал водку. Бармен начал бормотать что-то о часах выдачи крепких напитков, но вид денег быстро заткнул ему рот. Паркер осушил рюмку одним ужасающим глотком.

– Ну вот, а день так хорошо начинался, – пробормотал пьяный Рик. – А ты разве не должен быть в Ираке?

После сумасшедшей поездки Паркеру не очень хотелось болтать, но рыжий сам напросился на встречный вопрос:

– А ты разве не должен быть в Нью-Йорке?

– Черная бригада оцепила город, Чикаго на карантине. Ты случаем не знаешь, кого за это благодарить? А я-то думал, ты поймаешь девку вовремя, ты же профессионал.

Паркер заказал еще одну стопку. Дородный байкер поставил перед клиентом небольшую зеленую бутылку с незатейливой гравировкой в форме красной звезды. Дешевая импортная водка пользуется небывалым спросом среди всех сословий. Всего за двадцать баксов Паркер может купить целую бутылку…

– Нет, серьезно, что там с Маргарет? Не наливайте ему больше, мне он нужен трезвый, – сказал Рик, а сам подтолкнул кружку за новой порцией пенного.

– Она исчезла, испарилась. Я всю ночь ее искал, но не нашел, ясно тебе? – Больше Паркер ничего не скажет, ведь если выяснится, что Золотая Маска упустил добычу, его просто засмеют.

Вливая в глотку вонючее теплое пиво и чувствуя, как наполняется мочевой пузырь, пьяный мужик с ирландскими корнями смотрел на безмятежно спящую «мерзость», как ее окрестили бы федеральные СМИ. Если уж она умудряется поддерживать оптимизм, улыбаться и шутить, он тем более с этим справится.

«Это еще не конец света. С их помощью я обязательно выберусь отсюда. Вот разве что этот может в любой момент улететь в Ирак».

– Как я уже говорил, или не говорил… Джек может помочь. Сперва я позвонил ему и объяснил наше бедственное положение, в итоге эта сволочь повесила трубку, даже не дослушав меня. Только я сдаваться не намерен, он ведь наша последняя надежда, если ты не в курсе.

– Ну и? – зевнул Паркер.

– Мы сейчас пойдем прямо к нему домой, для этого я и напоил Железную целку – без нее он не пустит нас дальше порога. Я уже гостил у него однажды: Джек повсюду видит врагов, и ему очень не нравится, что кто-то вроде меня знает его адрес.

«Накачать ребенка до потери сознания, против воли привести в гнездо параноика, и что дальше? – подумал Паркер. – Впрочем, с другой стороны, крыша над головой Джека может оказаться самой надежной, так что не стоит сейчас пренебрегать такой возможностью. К тому же в той аварии я растянул связки на лодыжке и вывихнул плечо. Нужно дать телу отдых, в кои-то веки».

– Я пойду с вами, возражения не принимаются. Кстати… а ты уверен, что это тот же Джек, что был с нами в том баре?

– Не понял, в каком смысле?

– Он странно себя вел.

– Он был пьян.

– Дешевая отмазка.

– Не дрейфь, с одним сумасшедшим ублюдком мы как-нибудь да справимся. А теперь помоги мне растолкать эту занозу, нам уже пора уходить.

Айрис по-прежнему спала, положив голову на руки. Ей снился сон. Он отличался от предыдущих тем, что не был осознанным, это было что-то новенькое. Приличный бар из реального мира сжался до размеров убогого шалмана, настолько бедного, что Айрис могла бы выкупить его на карманные деньги. Грязный деревянный пол вздулся от влаги, в образовавшихся расщелинах застряли монеты и прочий мелкий мусор. Под стать полу, потолок косой и низкий; в маленькую люстру вкручены всего две лампы накаливания из пяти возможных. Айрис посмотрела на свои руки: к ее ужасу, на них совсем не было кожи, более того – в левой кисти зажат пластиковый стаканчик с теплой желтой жидкостью, и, как выяснилось, это все то же пиво. Царящая здесь атмосфера уныния и отчаяния без предупреждения накрыла Айрис высокой волной, еще ни разу в жизни ей не было так плохо. Идти было некуда, за дверью ждали одиночество и страдания, которым нет числа.

– Просыпайся, черт тебя подери! – Рику удалось разбудить Айрис, лишь проорав эти слова прямо ей в ухо.

Айрис открыла глаза: на нее уставились двое знакомых, хотя и не очень добрых людей – Рик держит ее за волосы, а Паркер заказывает эспрессо.

– Бро, мистер О’Нил! Как я рада вас видеть.

– Еще не протрезвела, – заключил Рик. – Мы с Паркером отвезем тебя домой, как только я выпью кофе.

Как и предполагал Рик, благодаря ужасной смерти офицера Кейтеля полиция не стала преследовать угонщиков, поэтому перемещаться по городу можно свободно.

Убежище Джека расположено на Престон-стрит, маршрут займет каких-то полчаса, если ехать на автобусе. По мнению рыжего лидера, общественный транспорт не годится для скрытных перемещений, потому как в нем установлены камеры слежения; к тому же среди пассажиров легко может оказаться оперативник. Но, как водится, в голосовании побеждает большинство: двое против одного, не считая робота, который не разговаривает. Скрепя сердце Рик загнал реликтовый «мусоровоз» в темный переулок и повел разношерстную, явно сбежавшую из цирка компанию к автобусной остановке. К счастью, приехал совсем старый автобус, один из тех пожирателей бензина, которые заменяют на электрические модели. Как уже не раз было сказано, мировой кризис оставил полмира без энергоресурсов: основные экспортеры оказались недоступны из-за нескончаемых войн и эпидемии Старосты, Америка была вынуждена существенно сократить добычу нефти и газа – цены на бензин взлетели, пробки на дорогах рассосались. Это обстоятельство позволило троице быстро добраться до пункта назначения. Они сошли с автобуса на покрытую коркой подтаявшего снега обочину, но до Престон-стрит придется идти пешком еще два квартала.

– Два квартала?! – жаловалась Айрис. – Почему мы все время куда-то премся? У меня болит голова, я хочу пить и, представьте себе, меня тошнит! Ну почему всегда так?

Она не единственная, кого тошнит. Со стороны рыбзавода дует ветер, разнося по окрестностям ужасную вонь.

– Паркер, ты ведь уже знаешь правила хорошего тона? Мы – гости в его доме, так что ничего не трогай, пока я все не улажу. Чего ты все время фыркаешь, простудился, что ли?

– Пахнет гнилью, – доложил Паркер.

– Когда придем, запах исчезнет. Видишь вон тот дом в конце улицы? Вот туда нам и надо… эй!

Не успел Рик закончить предложение, как Паркер перешел на спринт. Прикрыв рот носовым платком, Айрис побежала следом за ним. Ее все время заносило то вправо, то влево, один раз она даже упала на спину, затем отряхнулась и побежала дальше. Глубоко в душе Рику нравилось путешествовать с этими людьми, пусть они и действуют на нервы своим ребячеством и вечно создают проблемы на пустом месте. По крайней мере, с ними время от времени бывает весело. Несколько часов назад он ненавидел Паркера, но этим утром увидел, что они сели в одну лужу. Может быть, он и сам понимает, что босс в последний момент передумал и не взял его на новую работу.

«Сомневаюсь, что эти двое сохранят свои должности, в последнее время они странно себя ведут, особенно девчонка. Забыть обо всем остальном…»

Рик обернулся. Уродливые человеческие муравейники, из которых состоит половина Чикаго, окружают его со всех сторон. Работающие на заводах люди вселялись в эти дома еще с восьмидесятых годов, и многие из них являются аварийными. Как одна из причин кризиса, Староста почти уничтожил рыбную промышленность, и многие фабрики закрылись, а вместе с ними были покинуты жилые здания. Перед одним из таких заброшенных домов собрались трое киллеров, не считая робота.

– Так, стойте на месте, – предупредил Рик, – в доме полно ловушек.

Айрис начала что-то подозревать. Когда она в последний раз видела свою жилплощадь, в ней было заколочено всего три окна.

– Что-то я не припомню никаких ловушек у себя дома. Вы куда меня привели, засранцы?

– Маркус! Поднимайся на четвертый этаж, обезвредь ловушки! – бодро скомандовал Рик.

– Не игнорируйте меня, подлые обманщики!

Разумеется, только дурак оставил бы в аварийном доме взрывчатку, но Джек был не столько дураком, сколько параноиком. На своем пути робот Маркус подорвал две противопехотные мины и одну зажигательную гранату, прежде чем с верхнего этажа донесся полный ярости крик единственного жильца:

– Какого черта, Рик?! Ты в моем доме, ублюдок! – орал Джек.

– А как ты узнал, что это я? – ответил ему Рик.

– В окно посмотрел, ясно? Убирайтесь к такой-то матери и жестянку свою заберите!

– Может, ты спустишься и мы поговорим нормально? Что тебя так разозлило? – продолжал Рик, поднимаясь наверх вслед за роботом.

– Что меня разозлило?! Я теперь не смогу выехать из города, у меня работа встала! Вы думали, я не узнаю, что это из-за вас, ублюдков, объявлен оранжевый уровень угрозы?! Взбудоражив бригаду, вы подписали себе смертный приговор, я умываю руки!

Троица беспрепятственно поднималась по лестнице на шестой этаж, откуда сыпал проклятиями безумный секретарь Джейсона. По пути им встречались брошенные квартиры со сломанными дверями, и не только дверями. Третий этаж имел все признаки затопления, причем произошло оно сравнительно недавно, буквально неделю назад. Ступени покрыты коричневой коркой льда; при беглом осмотре источника неприятности удалось установить причину потопа: в той квартире прорвало трубы, и вода хлынула из натянутого потолка прямо в гостиную. Людям же оставалось только открыть дверь и выпустить зловонную жидкость в мир. На четвертом этаже, очевидно, взорвался газ: все окна на кухне выбиты, посуда разбита, в стене трещина. В доме пахнет плесенью, сыростью и разложением.

Ловушки закончились уже на пятом этаже. Секретарь признал свое поражение и открыл дверь электрыцарю, опасаясь, что он сорвет ее с петель. Подоспевший Рик протиснулся мимо робота в берлогу Джека, за ним проскочил Паркер, удерживающий протрезвевшую Айрис от побега. Маркус остался охранять выход, давая людям спокойно обсудить дела, таким незатейливым образом оправдывая свое существование. Миновав прихожую, Паркер и Айрис застыли на месте, раскрыв рты от удивления. Три квартиры на этаже слились в одну большую жилплощадь. Каким-то чудом не повредив трубы, предприимчивый жилец проломил стены кувалдой, и в каждом проходе он предусмотрительно установил сигнализацию в виде консервных банок.

– Это на случай привидений, – шутя объяснил Рик, перешагнув через одну такую проволоку. – Ну что, понравился дом? Повторяю, ничего тут не трогайте, а то хозяин разозлится еще сильнее.

– Если вы пришли убить меня, то делайте это быстро!

– Я уже слышал эти слова от Нормана. Они что, сговорились?

Паркер уже по привычке огляделся, вдохнул запахи и прислушался к окружающим его звукам. Из дальней квартиры, где находится Джек, распространяется аромат заварной лапши, весьма едкий, даже слегка затхлый. А еще было гудение проводов, сотен проводов. На полу, потолке, повсюду провода: подобно змеям, они выползали из отверстий в стенах, пересекали половину квартиры и исчезали так же, как и появлялись. Первый сегмент в «квартирной многоножке» не представлял собой ничего необычного, если не считать спальню с прямоугольной дырой в человеческий рост, а также вмятины от ударов кувалдой вокруг нее.

Идея объединить квартиры была столь эксцентрична, что казалась неосуществимой, но только не для Джека. Следующая жилплощадь была превращена в колоссальную картотеку без единого намека на мебель. Половина шкафов сделана из дерева и предназначалась для хранения документов, другие были цельнометаллическими и не открывались без ключа. К счастью, в этом жутковатом архиве почти невозможно затеряться благодаря хорошему освещению, достаточно яркому, чтобы Джек «не мучился от клаустрофобии», как он говорил однажды. Капо провел своих потрясенных коллег через этот моргоподобный коридор прямо в гнездо параноика. Здесь к очередной дыре была приставлена необычная альтернатива двери – старый платяной шкаф.

– Слушай, у меня есть вопрос, – сказал Паркер. – Почему мы просто не вошли через другую дверь?

Рик остановился.

«А можно ли вообще открыть соседнюю дверь? – подумал он. – Надо будет спросить про нее Джека».

Оставив вопрос Паркера без ответа, Рик осторожно толкнул дверцу шкафа, пустого внутри. На лакированном дереве мелом нарисована пентаграмма с маленьким глазом посередине. Не совсем понятно, кого она должна отгонять, Джек об этом все равно не расскажет.

– Чтоб ты знал, мы пришли без оружия!

– Ступай прочь! Скройся, мертвый призрак! – театрально крикнул Джек через всю квартиру.

Рик только пожал плечами и спокойно пошел вперед. Воздух здесь спертый, в нем преобладает пряный аромат свежезаваренной лапши. На линолеуме валяются многочисленные кабели и комки пыли; на контрасте с картотекой, в этой квартире царит полумрак: одиночные лампы накаливания освещают пожароопасное убранство двадцатого века. Рик никогда в жизни не видел столько деревянных предметов в одном месте, он уже представляет, за сколько можно продать такое богатство. Учитывая аварийное состояние дома, все шкафы, полки, картины маслом, картотека, стулья, кресла и столы находятся под постоянной угрозой уничтожения.

– Учтите, я могу приказать роботу оторвать вам головы! – это была, возможно, последняя угроза Джека на сегодняшний день, потому что на нее уже был готов ответ.

– Так чего же раньше ты этого не сделал? Довольно, мы идем к тебе… где бы ты ни был. Железная ладонь! Похоже, мне снова потребуются ваши актерские навыки, готовьтесь исполнить роль…

– Маленькой шлюхи? – перебила Айрис.

– Нет, второе – сирота из Польши.

– Спасибо, господи. Честно говоря, соблазнять нашего Джека я бы не согласилась даже под страхом смерти… и глаза у него жуткие.

– Надеюсь, он тебя не слышал.

Тогда Паркер еще не знал, не мог знать, что такое фрустрация, но это отнюдь не мешало ему в течение минуты ощущать именно ее.

* * *

Девчонке не стоило идти без робота, который защитил бы ее. Как ярый защитник частной собственности, Джек попытался своими силами остановить дальнейшее продвижение киллеров, и в качестве козыря он воспользовался дробовиком из своей личной коллекции. Джек поставил небольшую стремянку рядом с дверью, поднялся на нее и стал ждать.

«И вот эта чертова дура заходит ко мне в комнату, я подношу свой автоматический дробовик Pancor Jackhammer к ее виску».

– Не шевелись, башку снесу. Руки не поднимай, сделай шаг вперед и ляг на пол.

Айрис очень не хотела ложиться на грязный пол, но другого выхода не было. Дробовик был серьезным аргументом. Когда Джек включил свет, дверь в его комнату была вновь заперта на четыре щеколды, а девочка лежала на спине – порядок был установлен; впрочем, Айрис быстро забыла об опасности, настолько ее заворожил необычный интерьер комнаты. Потолок и стены облеплены десятками, сотнями пентаграмм с глазом посередине, пока свет еще не был включен, они светились в темноте, а затем исчезли без следа. В свете уродливой на вид люстры собирают пыль книги на полках – они закрывают две из четырех стен, а оставшиеся квадратные метры занимают кинескопный телевизор, водруженный на комод из чистой фанеры, и рабочий стол с компьютером.

– Говори, какого хрена вы ко мне притащились, я ведь запретил!

Айрис повернула голову в сторону Джека. Его неряшливый внешний вид производит нехорошее впечатление: кровеносные сосуды в выпученных глазах секретаря лопнули, и даже радужки приобрели ядовито-оранжевый оттенок. Седеющие волосы на голове немыты и растрепаны, одежда не глажена и не стирана.

– Извини, можно сначала вопрос задать? – робко спросила Айрис. – Можем мы поговорить как нормальные люди?

По непонятной для Айрис причине, Джек расслабил мышцы лица и опустил оружие. Нормальный разговор – это как раз то, чего ему не хватало на протяжении многих лет.

Глава 11. Убежище

Глава 11. Убежище

– …Ты даже не представляешь, как это страшно – наблюдать за охотой кишинов, видеть, как эти уроды похищают детей средь бела дня. Я до сих пор слышу крики одного мальчика… его уносили все дальше и дальше, а он не переставал звать на помощь. И вот поэтому у меня сейчас эта проклятая язва желудка, не надо мне было столько бухать, ха-ха!

До сих пор Джек все держал в себе, и он был очень рад поговорить о чем-то, кроме работы. Его, как и следовало ожидать, слегка занесло. Если бы Айрис не сменила тему, Джек непременно рассказал бы ей и об ужасах войны в Сирии, через которые прошел старина Норман.

– А это что же, настоящий Jackhammer ты держишь в своих руках?

– Что? Ах да, эта рабочая модель досталась мне на аукционе!

– Я хочу такой же!

– Такой же?! Побойся бога, женщина! Да их всего три штуки в целом мире! Такой же… какая же ты смешная и милая.

– А в том баре ты был более жутким, но менее противным и грубым. Не хочешь объяснить, чем вызваны такие перемены в настроении? – скучающим голосом спросила Айрис.

– Ты сама только что ответила на свой вопрос. Дело было в баре, я там не работал, поэтому мог пить сколько влезет.

– Правда? А как же твоя язва? Спорим, если я сейчас загляну в твой холодильник, там не окажется ничего мало-мальски полезного.

Джек вдруг понял, что праздная болтовня может подождать, и после неловкой паузы предложил впустить заждавшихся парней. Отперев единственный выход из комнаты, он пробормотал что-то о вампирах, пригласил Паркера и Рика внутрь, а сам притаился за дверью.

– Удалось, он сам нас позвал, – сообщил Рик с таким видом, будто это было неизбежно. – А ты можешь уйти, если хочешь, тебя ведь ничто здесь не держит. Спасибо, что помог тогда, избавил меня от позорной смерти, хе-хе. Мы здесь спрячемся на какое-то время, пока шумиха не уляжется, я позвоню тебе, и насчет денег не волнуйся.

Паркер взглянул на свою руку: рукав толстовки съехал к локтевому суставу, засохшая кровь не дает ему выпрямиться. Почти не помня убийство полицейского, Паркер не может выкинуть из головы то, что ему предшествовало – нерешительность. Прежде чем спасти коллег, он стоял и смотрел на то, как их убивают. Прелестное юное личико Айрис чуть не превратилось в кровавое месиво, а сволочной О’Нил так и не признал бы в фаворите босса надежного парня с головой на плечах. Но больше такого не будет, Паркер решил не допустить повторения того случая во что бы то ни стало.

– Нет, я пока останусь. Только заберу вещи и вернусь сюда.

Трудно сказать, чему Рик больше удивился – тому, что Паркер решил остаться, или наличию у него каких-то вещей.

– Не заблудишься? – спросил Рик, хотя уже знал ответ.

Паркер сказал «нет» и ушел как раз в тот момент, когда и без того хрупкое терпение Джека наконец лопнуло.

– Я считаю до трех! После этого я захлопну эту чертову дверь и ни один робот не сможет ее открыть, ха-ха-ха-ха-ха!

– Сумрачный гений в деле, – саркастично пробормотал Рик. – Я уже иду, не сходи с ума!

По мере того как действие алкоголя ослабевало, рана на животе Рика болела все сильнее и сильнее. Нужно было поговорить с Джеком, объяснить свой визит, в конце концов, пнуть его под зад, но зубы не хотят разжиматься, черт их подери. Рик грубо отшвырнул со своего пути Айрис, затем, не пройдя и пяти шагов, упал на колени. Любое средство может спасти ему жизнь – таблетки, лед, мазь, что угодно, лишь бы оно помогло унять боль.

«Позор мне если я вот так потеряю сознание, как какая-то девчонка», – таковы были мысли Рика в тот момент, когда ему стало хуже.

Кто-то бросил ему в руки замороженный горошек, и Рик, как идиот, пошел с ним в туалет, где во время прошлого визита видел аптечку.

Здешний санузел напрочь лишен всякой эстетичности, к тому же он был до смешного тесным: раковина стоит прямо напротив двери, буквально в трех шагах от нее, и если повернуть смеситель вправо, то вода будет литься прямо в ванну. Унитаз же находится в соседнем помещении за стеной – он стоит там еще со времен Рейгана, и спуск воды может сломаться в любой момент, если верить словам Джека.

Рик сначала приложил горошек к больному месту, через пару секунд залез в шкафчик и сменил повязку, затем протолкнул через пищевод обезболивающие таблетки и умылся холодной водой. Ранение по-прежнему выглядело омерзительно, разве что синяк понемногу начал желтеть, вселяя надежду на выздоровление. Однако не успел Рик выйти из ванной, как Айрис исподтишка заехала ему локтем в живот, возвращая грубость; свой поступок она объяснила тем, что ей тоже надо в уборную. Вскоре Рик поднялся на ноги и пошел прямиком в кабинет Джека, готовый вновь упасть на колени, если потребуется.

– Итак, если вы пришли не за моей жизнью, так за чем же? И куда делся Страшила, он же вроде пришел с вами? – Джек нацелил свой дробовик на голову Капо, при этом он сидел на матрасе в позе лотоса. Странный выбор странного человека.

– А где мой робот? Он вроде тоже пришел с нами, – спросил Рик.

– Думаешь, я настолько глуп, чтобы впускать его? Он стоит прямо за дверью, то есть за шкафом, то есть в архиве. Помог тебе горошек?

– Да… нет, позвони лучше боссу, я хочу с ним поговорить.

Какое-то время Джек просто всматривался в изможденное небритое лицо Рика, рассчитывая уловить хотя бы малую нотку фальши в его мимике, но все было напрасно; как бы Джек ни старался оправдать свою манию преследования, здравый смысл в очередной раз одержал верх. Порывшись свободной рукой в ящике стола, он достал спутниковый телефон и сразу же уронил его. Джеку все же пришлось оторвать взгляд от вонючего ирландца, чтобы подобрать телефон и набрать нужный номер. Рик поймал брошенный в него аппарат и ушел с ним в туалет, из которого только что вышла Айрис.

– Не понимаю, как люди могут жить в подобных местах, отсюда даже крысы бегут! – обратилась она к Джеку.

– В подобных местах, – отвечал Джек, – люди не живут, а выживают. Какого хрена вы вообще сюда пришли, позвольте спросить. Я думал, у Рика уже есть номер босса. Черт возьми, у него даже свой телефон есть!

– Я не знаю, и мне плевать, мы вообще не привыкли работать вместе. Лучше посоветуй хорошего протезиста для моей руки, я не могу так ходить всю оставшуюся жизнь, – с этими словами Айрис размотала бинты, демонстрируя бюрократу чудо биомеханики.

– Не драматизируй, тебе это даже идет. И потом, ты ведь сама знаешь единственного специалиста по киборгам в этом штате, он еще сделал этого робота… как его зовут?

– Э-э-э, Маркус, кажется.

– Маркус, иди сюда! – крикнул Джек, и электрыцарь выполнил команду – его тяжелая поступь сотрясла гнилые стены этого дома.

– Так что ты там говорил? Барт… ты ведь имел в виду Барта?

– Да, да, того самого. Если тебе невтерпеж получить новую кожу, то я, так уж и быть, запишу тебя к нему на… на понедельник.

К великой радости Айрис, Джек написал на бумажке заметку о Барте, приклеил ее к монитору, уселся в кресло и включил компьютер.

– Спасибо большое. Выходит, ты не такой уж плохой, каким хочешь казаться, – улыбнулась Айрис.

– Женщина, никто не плохой. По крайней мере, изначально. Просто в этом кошмарном мирке выживают только монстры, а порядочных и честных людей убивают такие, как ты, а мне приходится заносить это в архив. Тебе что-то еще нужно, я полагаю?

Айрис вновь посетили воспоминания об убитом однокласснике, о семье губернатора и циничном отношении Паркера. На фоне всего этого следующий вопрос казался ей неуместным и даже глупым:

– А есть у тебя чистая одежда? Ну погляди на меня – это же ужас.

Взглянув на изорванные и запачканные грязью тряпки, в которые превратились дорогие джинсы и замшевая куртка, Джек представил, как отрезает от куртки рукава и вручную отстирывает джинсы, но тут же напомнил себе, что у него и без этого полно бесполезных дел. И вот уже второй раз за день секретарь Джейсона сжалился над девчонкой.

– У соседнего дома стоит контейнер с тряпками для бомжей, можешь взять одежду оттуда. Маркус, сопровождай женщину.

– Спасибо, спасибо! Не запирай дверь, я скоро вернусь! – Айрис побежала к выходу, а услужливый робот неторопливо пошел следом за ней.

– Только не приведите хвост! Эти ублюдки рыщут по всему городу.

В новостях пишут, что Черная бригада уже основательно взялась за поиски Старосты. Они ищут, они заходят в каждый дом, который им чем-то не приглянулся, заходят и выжигают все живое. Есть в их рядах солдаты, которые специализируются на борьбе с вирусом при помощи огнеметов. В социальных сетях уже гуляют фотографии и видеозаписи пожаров. По официальной версии, в тех сожженных домах взорвался бытовой газ, и эта ложь сводит Джека с ума.

И мало того что Джейсон может позвонить в любую минуту, так еще к нему в дом беспардонно вломилась шайка головорезов, чьи постные лица Джеку настолько опротивели, что впору запереться в сортире, встать на колени и безостановочно извергать потоки желчи. Эта глупая барышня без стеснения расхаживает по его крепости одиночества, морочит голову своими нелепыми ужимками и голубыми глазками, в то время как Страшила, этот ее верный подпевала, вдруг исчез непонятно куда и, возможно, прячется где-то здесь, готовясь напасть на потерявшего бдительность жильца. Но Джек не так прост, его врасплох не застать. Он обмотает ставни на окнах колючей проволокой, и когда Паркер решить убить его, то запутается в проволоке и выдаст себя! Джек нервно засмеялся, радуясь своему плану, хоть он и знал, что колючей проволоки у него никогда не было.

«Если придет такой день, когда меня оставят в покое, – думал Джек, – это однозначно будет лучший день в моей жизни».

Но недолго ему оставалось мечтать об уединении. Краем уха Джек уловил звук, донесшийся из кухни, звук, приговоривший к смерти того, кто его издал. Не помня себя от гнева, Джек схватил дробовик и скорым шагом двинулся к будущему месту преступления; он даже смирился с тем, что ему вскоре придется отмывать кровь и потроха с кафеля. Джек ворвался на кухню, где беззаботно стоит посвежевший Рик с открытой банкой ледяного пива.

– НЕ СМЕЙ ТРОГАТЬ МОЕ ПИВО! – взревел Джек, наставив дуло дробовика на испуганное лицо нарушителя.

– Ты не выстрелишь в меня, – уверенно произнес Рик.

– А-А-А-А!

– Ладно, прости, прости, прости! Просто босс сообщил мне хорошие новости, и я решил это отметить, прости, прости, прости!

– Ты будешь, сука, мертв через пять секунд, если не положишь банку обратно в холодильник! Что я больше всего ненавижу на этом свете, так это воровство моей жратвы и питья! Ты это знал и все равно втихаря распустил руки!

– Но подожди, – заверещал Рик, убирая банку туда, где взял, – босс и про тебя говорил, это очень важно!

Джек тяжело вздохнул, опустил оружие и на удивление терпеливо потребовал пересказать слова босса. Рик не стал терять драгоценные минуты и потому сообщил только самое важное, а именно: Джейсон позволил за свой счет арендовать помещения в доме Джека, чтобы переждать охоту на Старосту. Естественно, Рик умолчал о том, что он уже давно придумал этот нехитрый план, но Джеку от этого легче не стало, наоборот, он быстро раскусил предприимчивого ирландца. В своей иррациональной мудрости он также догадался, что все это входит в некий план Джейсона. Безутешный бюрократ был просто вынужден предоставить киллерам убежище, так он надеялся угодить своему переменчивому боссу. Но для начала ему нужно поставить условия проживания.

– Не курить, не трахаться после полуночи, не приводить друзей, не слушать музыку в любое время дня, не открывать окна со ставнями, не мусорить, никаких наркотиков, и самое главное… не брать еду без спроса!

– Ты тут от кого-то прячешься? – догадался Рик.

– Ничего себе, это ты сам додумался? Что тебя навело на эту мысль, оккультные знаки на стенах или крайне отталкивающий вид этого дома?

– Не издевайся. А тебе что, вообще не боязно воровать электричество у рыбзавода напротив?

– А вот это тебя не касается. Лучше сделай полезное дело – спустись на первый этаж, там ты увидишь телефонный номер на потолке, по нему ты закажешь дюжину банок пива, угадай, каких именно.

Крайне недовольный внеочередным понижением в должности, Рик вышел из квартиры, хлопнув первой дверью, затем второй и третьей.

Джек откинулся в кресле и уставился в потолок. Рано или поздно его, как наиболее осведомленного человека, неизбежно начнут осаждать вопросами, на которые он не захочет отвечать. И дабы подготовиться к такому развитию событий, Джек посетил свою обширную картотеку, взял оттуда несколько особо важных папок с документами и, сверкая пятками, выбежал из жуткого коридора. Не то чтобы он боялся привидений, просто старый покинутый дом может пагубно воздействовать на рассудок, если жить в нем на протяжении долгих лет в полном одиночестве, – по крайней мере, так думают те, кому приходилось тут гостить. Джек всегда смеялся над этими невеждами, он-то знает всю подноготную…

– …Но я вовсе не обязан рассказывать что-либо. Пошли они все куда подальше, ненавижу этих чертовых уродов! – с этими словами Джек бросил папку и запер дверь в свой кабинет. – Пускай сволочи ночуют в квартире, но меня им не видать как своих ушей.

Так он и остался сидеть рядом с дверью вплоть до возвращения Рика, уже успевшего понять, что его обманули и спускался он напрасно. Рыжий стал дергать за ручку, требуя объяснений, однако диалог не строился. Секретарь выказал протест против ненавистной работы, огородившись от мира, и с этим едва ли можно что-то поделать. Еще через полчаса вернулись Айрис и Маркус, чему Рик был несказанно рад.

– Ну пожалуйста, добрый господин, – жалобно стонала Айрис. – Мою страну захватили фашисты, нам с дядей пришлось бежать в Европу, но в последний момент все рейсы в Берлин отменили! Неужели вы не приютите бедную сироту, загляните себе в сердце! – Даже если бы Айрис подготовила более длинную и убедительную речь, сердце Джека ни за что не растаяло бы. Наоборот, его терпение лопнуло.

– Заткнись! Да что ты вообще можешь знать о сегрегации? Ты даже не черная, не мексиканка и уж точно не полячка. В этом вся ваша мерзкая натура – наглая ложь и лицемерие! Скольких честных людей ты застрелила, прикинувшись миленькой маленькой сиротой? Да, тот губернатор был негодяем, но в архиве «лежат» и невиновные!

Ну давайте, можете посмотреть документы или даже спалить к чертям это кладбище из бумажек, я все равно его ненавижу! Да и что от вас еще можно ожидать, только разрушения и смерть! Это из-за таких, как вы, в стране убита демократия, из-за таких, как вы, в Белом доме сидят кишины, это вам они обязаны своими полномочиями! Кто-то призывает бороться за свои права?! Ха-ха, один звонок, и его уже нет, а на мне вся бумажная работа! Я не такой, как вы, меня тошнит от вас, идите вы все к черту из моего дома, уроды!

Джеку понадобилось некоторое время, чтобы отдышаться, этот гнев очень давно копился в его сердце. За дверью раздались шаги: один из киллеров уходил прочь, как и хотел бюрократ.

– Надеюсь, ты доволен, – сообщил Рик. – Расстроил бедную Айрис.

– НАДЕЮСЬ, ОНА СДОХНЕТ! – в сердцах рявкнул Джек, хотя в глубине души ему, как и всем, было сложно ненавидеть Айрис.

– Слушай, я и сам рад тебя оставить, но нам все-таки нужно еще очень многое обсудить. Ладно, давай-ка сделаем вот что: ты любезно соглашаешься сотрудничать, а взамен я не стану ломать стены твоего кабинета, как тебе такие условия?

«Видно, что Рик старается смягчить тон, но это выходит у него чертовски плохо, – подумал Джек. – Если же он не блефует и правда разгромит мою комнату, знаки тоже будут разрушены. Я не могу так рисковать, лучше уж потерпеть их присутствие, чем искать новый дом. В конце концов, потрать хоть немного своего времени на этих мерзких типов, тем более что они пришли к тебе без оружия. Выдохни, встань и притворись абсолютно нормальным человеком без психических отклонений».

– Твоя взяла, Ричард. Ты можешь обращаться ко мне, когда захочешь. И еще, забудь то, что я сейчас тебе наговорил, и боссу об этом не рассказывай, договорились? – Дверь наконец открылась, и Ричард проскочил внутрь, не теряя ни секунды.

– Мне не нравится имя Ричард, оно меня старит. Ну не знаю, Джек, такие слова очень сложно забыть. Не знаю, смогу ли я удержаться и не сдать тебя боссу…

Пораженный наглостью Рика, Джек уже готов был рассвирепеть, но тут вмешалась Айрис – она встала между ними и сказала:

– Да успокойся ты, Ричи. Если тебе есть что спросить у правой руки Джейсона, сделай это сейчас. Да и мне, кстати, тоже не помешало бы кое-что выяснить, но это позже. Давайте уважать друг друга, потому что нам здесь еще вместе жить.

Джеку очень польстило то, как его назвала Айрис, ведь раньше никто не признавал в нем важную персону, из-за чего должность секретаря казалась еще более невыносимой. Как это ни странно, крошечной капельки уважения оказалось вполне достаточно для укрощения строптивого и полусумасшедшего отшельника.

На протяжении всего обеденного времени киллеры были заняты не убийствами, а мирным чтением: Айрис восседала в мягком кресле, просматривая документы из архива, а Рик искал в компьютере информацию обо всех людях, так или иначе связанных с блокадой города.

– Не густо. Все важные шишки вне досягаемости, вот кроме разве что одного офицера. Командир ударного взвода, живет в богатом доме и, что самое лучшее, отвечает за перекрытие Мичиган-авеню. Да, с этим можно работать. Мы похитим этого ублюдка, я и Паркер.

Все это время Джек сидел на полу, куда его согнали, и перечитывал книгу, которую знал наизусть. Каждую минуту на его лице мелькали эмоции, которые нельзя назвать иначе как положительными. Джек с головой погрузился в чтение, и всем казалось, что он полностью абстрагировался от внешних раздражителей, но внезапное заявление Рика вынудило его отложить книгу лишь затем, чтобы посмеяться над невеждой.

– Похитить офицера Черной бригады? Идиот! Не понимаю, как ты вообще умудрился дожить до такого возраста, не имея понятия об элементарных вещах. Послушай меня, О’Нил, это может спасти тебе жизнь. Черные солдаты – настоящие фанатики, настолько преданные своей работе, насколько это вообще возможно. Если с национальной гвардией можно провернуть такой финт, то здесь без шансов. Ты не понимаешь, с кем связываешься. Ты вроде хотел переждать блокаду, что же изменилось за последние… семьдесят пять минут?

Рик в свою очередь жалел книгочея, очень не вовремя открывшего свой поганый рот.

– Чей там голос из помойки? Черт, да никто и не собирался торчать в этих гнилых развалинах, это временная мера. По домам мы все равно не можем разойтись, нас там ждут.

– Меня еще никто дома не ждал, – заметила Айрис.

– И не зови меня идиотом, я прекрасно осознаю риск. О фанатиках мне кое-что известно: я когда-то читал новости про Холи Нейм, о его штурме… жуткая была перестрелка, что тут еще сказать. – Рик говорит об ужасающем событии, которое потрясло и вывернуло наизнанку весь мир. Противостояние исламистов и католиков.

«Первого сентября 2004 года террористы средь бела дня захватили чикагский Кафедральный собор и вступили в противостояние с заложниками. Однако вместо того чтобы лечь на пол и ждать смерти, благоверные сами бросились под пули. Двадцать безоружных католиков среднего возраста задавили числом пятерых террористов, отобрали винтовки и расстреляли неприятеля. Но самое интересное то, что выжившие заложники не остановились на том, что уже сделали. На улице их ждал фургон с подкреплением для головорезов. Последним удалось перебить прихожан лишь через полчаса перестрелки, но при этом они сами погибли – груженный взрывчаткой фургон врезался в двери собора, унеся жизни всех, кто находился рядом. Полиция и пожарные приехали не сразу, потому как не отвечали на звонки с сообщениями о теракте. Как итог, рейтинг президента подскочил на семьдесят процентов; ислам запретили во многих странах, начиная с Америки, которая впоследствии объявила войну Сирии, на этот раз официально. Но никто так и не понес ответственности за бомбы, сброшенные на города», – гласила статья «Свободной Газеты», очередного федерального проекта по выявлению инакомыслящих.

– Многие кишины потом съезжались на Святую землю, будь она неладна. Это забавно, потому что истинной целью всегда был Ирак, но они об этом не знали, – увлеченно рассказывал Джек. Его очень вдохновляло и одновременно пугало так называемое освобождение Востока. Эту жуткую тему он мог обсуждать очень долго, чем он, собственно, и занимался в своей голове на протяжении многих лет.

– Не грузи нас своими байками, Джек. Лучше подготовь картотеку к приему гостя. Она очень сильно давит на психику – отличная выйдет пытка.

– Что?!

Между парнями назревал новый спор. Айрис вовремя это заметила и поспешила отвлечь Джека вопросом о губернаторе.

– Эй, Джек, ты мне не объяснишь, что значит «хищение нефти» и как мой последний клиент был в этом замешан? Просто ты ничего не уточняешь в своих бумажках.

– Ублюдок лез в бизнес. Сотрудники нефтяной компании врезаются в магистральные нефтепроводы, потом вывозят жижу на грузовиках. В долю берут полицию, охрану, водителей, вообще всех. Вот конкретно в твоем случае деньги недополучил заказчик убийства губернатора. Отлично, теперь мы вернемся к похищению человека, если ты не против.

– Ни к чему мы возвращаться не будем, эта тема исчерпана, – заявил Рик. – Как только вернется Паркер, я начну разрабатывать план. И где его только носит?

Глава 12. Милосердие

Паркер в это время старался не умереть от голода и жажды, скитаясь по мегаполису в поисках своей квартиры. Из-за вездесущих патрулей ему пришлось двигаться по канализации, где он и заплутал. Паркеру не привыкать, уже не в первый раз обстоятельства вынуждают его спуститься в холодное крысиное царство, полное людских фекалий и воды. Здесь особенно силен запах украденных денег, выделенных на реновацию подземной инфраструктуры.

«Здесь всегда очень тихо, – думал Паркер, шагая вдоль стены. – Не то что машин не слышно, их почти нет в городе, даже поезда в метро будто не скользят по рельсам где-то там, совсем рядом. Тишина эта весьма неприятная, невольно вспоминаются родные земли. Те немногие люди, что жили там, существовали в этаком космическом вакууме. В давящей тишине безжизненных степей звучали короткие сухие фразы».

Когда Паркер наконец выбрался на поверхность, луна уже скрылась за грозовыми тучами, а фонари зажглись. В течение минуты погода окончательно испортилась – из-за дождя и ветра пришлось забраться в мусорный бак, дабы согреть окоченевшие руки. В последнее время бомжи редко появляются вблизи магазинов, и даже помойки у жилых домов не пользуются былой популярностью, какая была до прихода кишинов. Сам бог велел убить бродягу, пока он ищет еду и одежду в чужом мусоре, и это лишь детская забава для сородичей Джейсона. Чаще всего бездомные прячутся от убийц в заброшенных зданиях, костры разжигают там же до тех пор, пока их не найдут. У Паркера сейчас нет ни огня, ни настоящей крыши над головой, только рваные мешки с объедками из закусочной и тепло собственного тела. Его обветренные пальцы упрямо не хотели сгибаться, пришлось даже сунуть их в штаны и сидеть в таком неудобном положении добрых полчаса, параллельно согревая дыханием покрасневший нос. За время своей жизни в городе Паркер не раз ловил себя на мысли о возвращении в лес, где здоровое питание в сочетании с отсутствием алкоголя делает бойца устойчивым к низким температурам.

Воспоминания о вкусе жареной оленины пробудили чувство голода, настолько сильное, что урчание в животе Паркера стало напоминать рев грузовика. И если бы в эту минуту по крышке бака не постучали, Паркер сдался бы и накинулся на полиэтиленовые мешки.

– Братишка! Эй, Братишка, вылезай! – Джейсон возник из ниоткуда прямо перед скромным убежищем Паркера. Тот нехотя выглянул наружу: рядом стоит уже привычный альбинос в черном плаще с закатанными рукавами.

– Снова ты? Надоел.

– Вот как? А я тебе… покушать принес, – весело ухмыляясь, Джей достал из-за спины промокший под дождем бумажный пакет из той самой закусочной. Оголодавший Паркер протянул руку, но еды не получил. – Нет уж, вылезай из своей конуры, дождик уже не льет так сильно.

С ловкостью акробата Паркер выпрыгнул из мусорного бака и едва не приземлился в огромную лужу. Разорвав мокрый пакет, он сразу же набросился на тройной гамбургер, жирный и неприлично сочный. Джейсон заботливо вручил другу пакетик с яблочным соком, и уже через минуту трубочка была изжевана, а сам пакет разорван зубами. Паркер без всякого стеснения облизал упаковку от гамбургера, затем высморкнул застрявший в носу маленький кусочек котлеты и только потом поблагодарил Джейсона за угощение.

– Видел бы ты себя со стороны. Вот что бы ты сейчас делал, если бы я не пришел, а? Неужели такой могучий воин готов спать на помойке и питаться крысами? Хоть бы раз снял деньги со своего счета, а.

– Я привык.

Джейсон пожал плечами. Он вполне может понять, почему его нынешние подчиненные не желают жить в роскошных апартаментах и питаться настоящей говядиной, а не переработанным дерьмом, как то, что он дал Паркеру. Они привыкли жить как звери, и ничего с этим не поделать.

– Где Маргарет? – спрашивает Паркер.

– А, Принцесса Мэгги… а тебе не все равно? Она сама тебя найдет, ты и сам это прекрасно знаешь. Давай лучше поговорим о стоимости этого королевского обеда-ужина, или ты думал, что это бесплатно, а?

Паркер ожидал чего-то такого. Как это ни грустно, бесплатный сыр бывает только-только в мышеловках.

– Я все-таки лечу в Ирак?

– Какой еще Ирак? А, нет. Нет, ты пока нужен мне здесь. Мне очень нужен твой талант, Братишка.

У Паркера отлегло от души – никуда лететь не надо.

– Окей. Кого надо убить?

– Вот это мне нравится, вот это настрой! Радуйся, Братишка, потому что тебе достался самый легкий контракт в твоей тяжелой жизни!

– Ближе к делу, тут холодно.

– Эти двое… должны сдохнуть. Принеси мне голову Рика и сердце девки, а в награду получишь все их накопления. Ржавому оружию место на помойке, так выкинь его.

Паркер не верил своим ушам. Убить тех, кого он поклялся защитить, кому он поклялся помочь бежать из города. Как профессионал, он должен исполнить поручение босса, но разве не этих людей Паркер хотел видеть живыми и здоровыми? Еще с раннего детства его учили работать в команде и не подвергать группу опасности. Ясное дело, Джей не имеет ни малейшего представления о товариществе, для него люди – всего-навсего пешки, и Паркер это знает. Собрав волю в кулак, он ответил «нет» старому начальнику, рискуя навлечь на себя его гнев.

– Что? Но я же тебе чизбургер принес! – обиделся Джейсон.

– Ты меня слышал.

Джейсон ожидал подобную реакцию и даже разработал план действий, чтобы как можно эффективнее указать непокорному слуге его место. Наконец пришло время закончить эти ребяческие шутки и проучить этого наивного Маугли. Джейсон исподтишка схватил Паркера за руку, тот хотел вырваться, но было уже поздно: они оба исчезли в яркой зеленой вспышке как раз в тот момент, когда из закусочной выносили очередную партию мусора.

Привычное для Белого Демона скоростное перемещение по городу вызвало у Паркера шок и облило холодным потом. Друзья оказались прямо перед домом Маршалла, вид у него был зловещий. И не думая отпускать руку Паркера, Джей повел его внутрь и наверх, в квартиру учителя. Паркер хотел что-то сказать, но на втором этаже ему вдруг расхотелось говорить. Он почувствовал ужасное, нечестивое амбре. Запах горелой плоти – этот запах он знал слишком хорошо.

– Ничего не говори, сейчас все увидишь, – злорадно шипел Джей.

«Не хочу, – думал Паркер, – не заставляй меня идти туда».

Но Джейсон был непреклонен. Он затащил Паркера на второй этаж. Вместе они перешагнули через дверь, которую снесли, потом вошли в квартиру, которую сожгли вместе с ее хозяином.

– Присмотрись хорошенько, не моргая! Что ты тут видишь?

Запах шел из дальней комнаты, где, по всей видимости, и случился пожар. Паркер осмотрелся: очевидно, квартиру подожгли напалмом. На пути из коридора у пламени не было препятствий, учитель был обречен на смерть, и тому свидетельствуют обугленные стены, пол и даже потолок. Оказавшись в огненной ловушке, Маршалл не смог увернуться от следующего залпа огнемета. И вот он лежит во прахе, такой же черный, как и все вокруг; голый череп зловеще сидит на лоскутах его куртки, из прочих костей можно различить только ноги и руки, все остальное слиплось в трупную массу.

У Паркера вдруг закружилась голова. Как же это так получилось – лучший стрелок на Диком Западе и умер такой смертью? Бесславно, подобно крысе, в углу собственной квартиры, сгорел заживо. Больше нет таких талантливых и образованных профессионалов, редчайший талант был стерт с лица Земли, и, что хуже всего, его убийца был никем, человеком из толпы, мелкой сошкой. Это тяжелый удар как для Паркера, так и для всего преступного мира.

– Кто… это сделал? – сквозь зубы произнес Паркер.

Джейсон наконец отпустил его и расплылся в жутковатой улыбке.

– Угадай с одного раза. Как видишь, адские гончие уже взяли след и вот-вот настигнут твоих друзей. Ну и тебя заодно. Разве хочется тебе лицезреть подобное еще раз, не лучше ли подарить им быструю смерть, а? Вдобавок это будет круто смотреться.

Что оставалось ответить Паркеру? Альбинос выразился предельно ясно: бригада взяла след и, может быть, прямо сейчас выпытывает информацию у Нормана и Джен. Их точно так же убьют.

– Что-то ты приуныл, я смотрю. Братишка, пойми наконец – это охота на человека. И они не остановятся, пока вы все не будете мертвы.

Джейсон не стал называть черных солдат санитарами или борцами со Старостой, он поставил Паркера перед фактом – ими движет лишь спортивный интерес.

– Черепашки! – вспомнил Паркер. – Аквариум стоял у того окна.

– Маршалл как раз возвращался из зоомагазина. Поверь, ему нелегко было расстаться со своими питомцами, но будь спокоен – они еще всех вас переживут. А знаешь, мы ведь сюда заскочили всего на пару минут, я жутко опаздываю на рейс до Ирака. Давай я тебя подброшу к дому Джека за счет заведения, так ты сэкономишь драгоценные силы и будет легче убивать друзей, а! Отлично, держись за жопу!

И прежде чем Паркер успел вымолвить хоть слово, Джейсон схватил его за руку. Зеленая вспышка расщепила тело Паркера на атомы и через мгновение собрала заново, уже в совсем другом месте, где его встретила знакомая картина: старый дом Джека, рыбзавод за высокой каменной стеной и ни одного человека поблизости. Переведя дух после телепортации, Паркер обнаружил на тротуаре коробку из-под обуви, взятую из его новой квартиры, сверху приклеена записка: «Ты ведь это искал?»

– Черт, я же только что отсюда. Ну что за ублюдок…

Паркер взял коробку и неторопливо пошел в сторону дома, чихая и ругаясь по дороге туда. Коробка оказалась неожиданно легкой, почти невесомой, и, как позже выяснилось, из нее пропали две глефы, служившие Золотой Маске основным оружием ближнего боя. Они могли соединяться в копье, могли резать кевларовую броню так же легко, как ножницы режут бумагу; а небольшой диаметр лезвий позволял переносить это элегантное оружие в рюкзаке. К несчастью, Джейсон забрал глефы, оставив только маску берсерка – желтый смайлик с прорезями для глаз. Вместо денег Паркер потребует свои глефы назад, если у него представится такая возможность.

«О чем там болтал этот альбинос? Друзья… чушь! Это у меня-то друзья? Мне кажется, я никому не могу доверять, о каких друзьях может идти речь? Но в одном он прав – нужно сделать то, что правильно. Рейс до Ирака? Это у него чувство юмора такое? Впрочем, не стоит цепляться к словам, до захода солнца он успеет еще сотню раз пошутить и двести раз соврать».

Раз уж на то пошло, лучше всего убить напарников, пока они спят. С этим не должно возникнуть никаких проблем. Вспоминаются былые деньки, а точнее ночи беззаботного детства, когда таким вот образом Паркер мог устранить целый взвод. Конечно, в первый раз это было тяжело перенести: после того как юный и наивный Паркер всю ночь резал спящим людям глотки, он вполне естественно боялся того, что однажды разделит их жуткую судьбу. Однако благодаря командной работе ночные вылазки превратились в своего рода соревнование и страх быстро прошел. Паркер еще не до конца осознавал, что после убийства напарников он останется один на один с большим городом.

– Голова и сердце, голова и сердце… – нашептывал он себе под нос, поднимаясь на шестой этаж по разбитым ступенькам и недоумевая, для каких таких целей Джейсону понадобилось чье-то сердце, не говоря уже о голове.

На полпути к цели Паркер вдруг наткнулся на препятствие. Дорогу преградил робот Маркус, поставленный охранять убежище банды, как нетрудно догадаться. Робот спокойно стоит на лестничной клетке с опущенным забралом и, в силу своей природы, нисколько не боится вставать на пути у Золотой Маски. Как ни посмотри, а робот все же очень сильно напоминает живого человека в доспехах, и даже Паркер на мгновение обманулся.

– Кхм-кхм. Отойди в сторону, – приказал Паркер. Однако Маркус не двигался до тех пор, пока раздосадованный человек не догадался сказать «пожалуйста», и только тогда робот освободил пространство.

Этот Джек еще подавится волшебными словами, будь он проклят. Наверняка он рассчитывал, что я стану биться с этим ходячим танком, совсем меня за идиота держит.

Напряжение росло с каждой новой ступенькой. На висках Паркера вздулись вены, глаза норовили вылезти из орбит, буквально каждая клеточка его тела жаждала крови. «Нет прощения убийцам учителя, никакого прощения», – так думал Паркер в тот момент, но было еще кое-что, что не давало ему покоя. Чем больше он думал о Маршалле, тем сильнее злился на самого себя.

«Люди гибнут вокруг меня с самого рождения, – сокрушался Паркер, – так почему же мне сейчас не наплевать на смерть учителя? А что, если то же самое будет и с этими двумя? Тогда лучше убить себя самого! Что там Джейсон говорил про ржавое оружие? Как же я жалок сейчас».

Как и в прошлый раз, ругань Джека эхом разносится по всему дому – похоже, что кто-то вторгся в его личное пространство, и нетрудно догадаться, кто именно. Пройдя через две пустые квартиры, Паркер громко постучал в дверь кабинета, так, чтобы его услышали: голоса за дверью стихли в одно мгновение, но тишина продлилась недолго.

– Ну давайте теперь все заходить в мой дом! Это все из-за тебя, Рик!

– Это я, – предупредил Паркер, прежде чем завалиться в кабинет как к себе домой. Не страшно, если его пристрелят на входе, тогда не придется больше мучить себя малопонятными вещами.

Рыжий занял кресло хозяина и нагло роется в его файлах. Безумный секретарь в свою очередь пытается согнать О’Нила с насиженного места, но ему мешает направленное в его голову дуло дробовика. А в углу, в шатре из простыней, читает книгу темноволосый пацан. Мальчишка выглядит слегка необычно – одет как черный, но кожа у него белая, даже болезненно бледная. Если бы загадочный гость не уставился на Паркера, так и остался бы неузнанным.

– Что за… Айрис? – догадался Паркер. Голубые глаза выдают ее с потрохами, эту Айрис.

– О, привет, Бро! Как это ты меня узнал, я же замаскировалась! Что, глаза? Блин, надо было линзы купить.

– Паркер, садись и послушай этот бред, – рассмеялся Рик. – Ты не поверишь, что напечатал в своем допотопном хламе этот наркоман.

С выражением лютой ненависти на лице Джек ухватился за дуло дробовика и попытался вернуть его себе, но оружие просто выскользнуло из его рук – Рик оказался сильней. Незаметно для всех Паркер тихо прошмыгнул на кухню, где без опаски взял пиво из холодильника. Джек не должен обидеться, если пропадет одна банка, да и сделать он ничего не сможет без своего оружия. Наплевав на все правила хорошего тона, Паркер вернулся в кабинет со связкой из четырех банок пива, предназначенных для него одного. Обычно он не пьет перед заданиями, но для этого контракта готов сделать исключение, поскольку он не потребует физических усилий и концентрации.

– Послушай вот это, Айрис: «Две дюжины человек – „волшебников“ и будущих морпехов собрались в одном большом здании, чтобы узнать, чем они будут заниматься весь следующий месяц!» – Смех Рика был громким и заразительным, ободряющим даже в этот мрачный час скорби по Маршаллу. Паркеру не хотелось сообщать плохие новости и разрушать в зародыше атмосферу веселья.

– Морда цыганская, не смей читать мои рукописи, они принадлежат потомкам! – неистовствовал беспомощный Джек.

– Потерпишь! Долго ты унижал меня и Айрис, теперь наша очередь позабавиться! А вот мощный отрывок: «„Тот, кто боится смерти – умирает как собака!“ – рявкнул однажды сержант Эванс. Его слова навсегда изменили наше представление о жизни солдата, мы были очарованы». Ха-ха-ха! Проклятье, ты хотя бы узнай что-нибудь о морской пехоте, прежде чем начать писать книгу про войну. Роботы, волшебники, разные чудовища – все это яркие признаки бездарности, необразованности и девственности, это просто невозможно читать. Позор тебе и твоим потомкам, книжный червь! – После такого разгрома Джек оставил попытки отобрать заряженный дробовик и молча уселся на ржавый каркас кровати.

– Эй, Паркер принес нам выпивку! Кто будет пиво? У меня сегодня хорошее настроение, сам не знаю почему.

– Это все из-за знаков, дурень. Они вызывают чувство спокойствия, к ним надо долго привыкать, – пояснил Джек.

– Ничего себе! Тогда я тоже буду пиво, интересный будет приход. – Видимо, именно благодаря знакам на стенах Айрис не помнит, как ей было плохо в прошлый раз. Несмотря на свой юный возраст, девочка удостоилась одной из четырех банок некрепкого пилзнера, чем еще больше расстроила Джека и Паркера.

Поставив последнюю банку у ног секретаря, Ричард предложил Паркеру поднять тост, также назло Джеку. Неизвестно почему, но Паркером вдруг овладело непреодолимое желание испортить всем настроение. Возможно, это желчная аура Джека каким-то образом передалась ему или озлобленность начала хлестать через край, но это неважно. А важно только одно – рассказать им про учителя.

– Кхм-кхм. Поднимем… бокалы… выпьем за… – слова застряли у Паркера в горле, но, если приложить чуточку усилий, они вырвутся наружу.

– Да быстрей давай! Первое, что придет на ум! – поторапливал его Рик.

– За Маршалла, убитого Черной бригадой.

На несколько минут в доме Джека воцарилась гробовая тишина.

– Мда.

– Да.

– Да-а-а.

– Угу.

Обмен репликами завершился, «бокалы» поднялись и опустились, а Паркеру, разумеется, пришлось выложить все грязные подробности этого дела. Никто не знал покойного так, как Паркер, в том смысле, что Маршалл преподавал уроки выживания в бетонных джунглях лишь ему одному.

Проницательному Джеку хватило беглого взгляда на раздутые ноздри Паркера, чтобы сделать выводы. Он со скрипом плюхнулся в свое кресло и начал искать в интернете то, что поможет его гостю вновь обрести душевное равновесие или, по крайней мере, сменить праведный гнев на безобидную скорбь. В новостной ленте вот уже несколько дней мелькают выборы канадского президента, и в американских новостях говорят только об этом.

– Эй вы! Идите-ка сюда и посмотрите, к чему привело милосердие Белого дома.

Все собрались вокруг старого монитора. Джек включил короткую видеозапись последней мирной акции протеста, последней потому, что с того дня больше никто на улицы не выходил. На видео удалось запечатлеть так называемое противостояние недовольных граждан с полицией.

Двадцать безоружных канадских людей подбирают снег и бросают его в шлемы полицейских. К сожалению, контратаке было не суждено продолжаться долго – за кадром какой-то мужчина начал истошно вопить: «Прекратите, не бросайтесь снежками, это мирная демонстрация!» Этим человеком был не кто иной, как Дик Памп.

– Ну что, интересно вам? Так это еще не все, дорогие мои. К полудню тысячу протестующих расстреляли резиновыми пулями, уложили штабелями в канаве, прошлись по ним сапожками и только потом арестовали. Пули были резиновые, но все равно погибло очень много канадских человеков. Такое случается, когда в тебя стреляют сразу два или даже три копа. Не так ли, О’Нил?

Рик поежился. Жива еще память о том злополучном выстреле, рана до сих пор саднит.

– А буквально вчера Дик Памп выпустил обращение к своему народу. Он призвал людей не применять насилие в отношении полицейских, голосовать за его партию и надеяться на лучшее. А ведь протесты-то начались как раз из-за того, что результаты выборов просочились в сеть: канадскому президенту было предначертано сидеть в кресле еще четыре года. Я думал, что у придурков лопнет терпение после всех этих убийств и предательства Дика, но нет! Родились рабами, рабами и сдохнут. Пока я говорю это, американские и канадские войска вламываются в квартиры к тем, кого не задержали тогда. Их трупы уже никто и никогда не найдет.

Глава 13. Укус

Паркер не спешил ложиться. В убежище Джека есть две спальни, в одной из них крепко спит Рик. По уму надо сначала избавиться от него, как от наиболее опасного противника, но по какой-то причине Паркер решил начать с Айрис. Знакомая ситуация, разве что в этих «роскошных» апартаментах горячей воды приходится дожидаться по часу. Паркер взялся за дело сразу, как только вышел из ванной. Он взял на кухне нож для резки мяса, хотя изначально он планировал поджарить спящих напарников, но из-за того, что газ подается только в первую квартиру, Паркер не стал заморачиваться и взялся за нож. Убийца притащил с собой пластиковый контейнер для сердца Айрис; а для головы Рика потребуется целое ведро, но его еще нужно будет отыскать в темноте среди прочего хлама. Паркер был уверен, Джек до сих пор бодрствует. Да уж, на его месте всякий потерял бы сон. Спит он или нет, Паркеру в любом случае надо кончать все сегодня ночью.

Дверь в комнату Айрис открылась тихо, без малейшего щелчка или скрипа – от петель идет едва уловимый запах растительного масла. Так же бесшумно, как летает сова, Паркер проскользнул в комнату, предварительно сняв обувь и толстовку. В свете ночника видно лишь изголовье кровати и спящий на ней образец так называемой мягкой женственности. Однозначно нужно было начать с Рика – при взгляде на спящую девицу пробудились давние воспоминания о солдатах, обезглавленных во сне. Неужели Паркер собирается и эту милую девчушку превратить в холодный и безжизненный кусок мяса? Не в силах ответить на этот вопрос, Паркер Уолш застыл как вкопанный.

– Убей ее! Убей ее! Убей ее! – нашептывал ему голос Джейсона.

Свинцовая тяжесть рук замедляет покушение, со лба градом стекает пот. Может, если выключить свет, дело пойдет быстрее? Воспряв духом, Паркер вырубил ночник, отдышался, на ощупь стянул одеяло со своей жертвы. В кромешной тьме видны лишь неясные очертания предметов, но Паркер не был бы профессионалом, если бы темнота ему мешала. Только прикоснувшись к телу Айрис, он заметил, что в комнате довольно прохладно и на ее месте он бы спал в одежде. Нащупав указательным пальцем нужную точку, начинающий хирург поднес к ней острие ножа.

«Осторожно вскрыть грудную клетку, или же одним движением пронзить сердце? – думал Паркер. – Джейсон сказал „убей ее“, так что, думаю, без разницы».

– Лучше по горлу. Так будет быстрее.

Эти слова принадлежали не Джейсону, а Айрис. Девочка проснулась, когда почувствовала холодное лезвие на своей коже, и сразу же все поняла. Айрис не просто смирилась с происходящим, она знала, что обречена на гибель, знала, что заслуживает этого, но до самого конца выставляла себя благородной разбойницей. Совершенное зло рано или поздно возвращается к бандитам и убийцам, и не имеет значения, как они оправдывают свои поступки. Зло всегда остается злом, убийство губернаторской семьи – лишнее тому подтверждение. По крайней мере, так думала Айрис.

Паркер Уолш хотел ее убить, все его естество кричало об этом. В то же время в его темной душе зрело то, что, как он догадывается, в итоге приведет его к гибели. Добрые намерения – это удел слабых, удел мертвецов, безнадежно глупых, наивных, отставших от жизни, инфантильных, опасно незрелых мертвецов.

«И что делать теперь? – терзался Паркер. – Если я сохраню ей жизнь, если помогу бежать из страны, не станет ли это началом конца? Смогу ли я называться профессионалом? Воин, а не шакал… Что же я на самом деле хотел этим сказать?»

Почувствовав, как закипает его мозг, Паркер выронил нож и присел на пол. Одно было ясно наверняка – сегодня он никого не убьет. Он не знал, сколько времени у него уйдет на то, чтобы пересмотреть приоритеты, такое не делается за одну ночь. А пока он хватался за голову, Айрис успела вытащить из-под подушки майку, одеться и включить наконец ночник.

– Почему остановился? – спрашивает она.

– Не знаю, заткнись. Меня сейчас стошнит…

Айрис незаметно сунула орудие убийства под матрас, там ему самое место, затем присела на пол, по правую руку от Паркера, поближе к двери. Спросив разрешения, девочка приложила «здоровую» руку ко лбу ночного гостя.

– Эй, да у тебя жар! Только не говори мне, что ты простудился, хренов терминатор. Слушай, если ты не в состоянии, я сама все сделаю. Иди лучше спать, ты ужасно выглядишь.

Теперь Паркер окончательно запутался. Попытки понять ход мыслей этой женщины проваливались одна за другой. Айрис Шепард полна противоречий, возможно даже, что она сумасшедшая.

– Ты… хоть сама понимаешь, что говоришь? Что вообще творится у тебя в голове? Я рискнул всем, вытянув вас двоих из когтей смерти, заслуженной смерти. – Паркер схватил девочку за плечи, кончики его пальцев прошлись по границе между плотью и металлом. – Если ты сейчас покончишь с собой из-за какого-то надуманного дерьма, я не знаю, что с тобой сделаю! Приказываю тебе жить, глупая девчонка!

Отойдя от испуга, Айрис ехидно улыбнулась, рискуя тем самым еще больше разозлить детоубийцу с явными симптомами лихорадки.

– А говорил, что убьешь. Как же ты сказал… «все равно я больше ни на что не гожусь», кажется.

– Я был прав, – уже не так уверенно сказал Паркер и выпустил Айрис из мертвой хватки. – Но это и тебя касается.

– Может быть. Хотя нет, постой! Я еще умею играть на скрипке, на окарине, в этих чертовых сандвичах знаю толк, еще у меня неплохие актерские навыки. Меня этому научила Дженнифер, а ты что узнал от своего Маршалла?

– Много чего. В последний раз, когда мы виделись, он посоветовал думать своей головой. Это не единственное, что он тогда сказал, на остальное я… в итоге наплевал. Поэтому я убил того копа.

На протяжении пяти минут они сидели в полумраке, не произнося ни слова, слушая непрекращающееся гудение проводов. Первой тишину нарушила Айрис, ей быстро надоело это неловкое молчание.

– Скажи, неужели тебе не было совестно убивать женщину с детьми? Вряд ли они смогли бы дать тебе отпор, разве это достойно воина?

«А не путает ли она воина с рыцарем? – подумал Паркер. – Может, и я заблуждаюсь на свой счет, думая о гордости и чести?»

– Там… откуда я родом… женщины и дети совсем другие. Там они могут дать отпор такому, как я, они привыкли выживать. По-моему, город забирает силу.

Айрис не переставала удивляться, как все-таки быстро они перешли от поножовщины к разговору по душам. Нутром она чувствовала, что движется в правильном направлении и беседу стоит поддержать.

– Все ясно. Дремучий эмигрант приезжает в Чикаго и недоумевает, почему городские люди ведут себя не так, как он. Можно подумать, Бро, ты вырос в пещере, раз не принимаешь здешние ценности. Не подскажешь, откуда ты такой взялся?

– Из Восточного блока, – Паркер чувствовал, что может ей это рассказать, хоть это и большая тайна. – Из бывшего Советского Союза.

– Невозможно. Невозможно! – Айрис будто пронзила молния. – Это, хе-хе, это невозможно, в зоне отчуждения…

– Война. И никакого Старосты, – кончил за нее Паркер. Конечно, он был не менее, если не больше, нее взволнован из-за своего длинного языка. Ему категорически не нравится говорить о родных местах и неудобно произносить названия городов и регионов поганой дыры, из которой он вылез. Они оба оттуда вылезли.

– Ну, это самое… уму непостижимо. То есть я не интересовалась тамошними новостями, я была совсем маленькой, когда переехала в Штаты. Ух ты, это просто невероятно – еще один «уродец» в нашей организации, без обид! Получается, мы типа земляки. И что же нам делать теперь, когда…

– Я работаю один, – отрезал Паркер.

– Блин, да знаю я! Говоришь, там нет Старосты? В это действительно трудно поверить, Староста же… до сих пор свирепствует.

В эту минуту в голове Айрис зародилась теория заговора, в которую как раз таки очень легко поверить. Безумная мысль: Черная бригада нарочно внедряет вирус людям, чтобы шиковать за счет государства, которому выгодно держать электорат в постоянном страхе. А если вспомнить, что Конгресс охотно одобряет все преступные действия подконтрольного кишинам президента, становится не по себе.

– Бро, о чем ты сейчас думаешь?

– Хм… о мести за учителя. Она будет страшной, как конец света.

– Это что-то новенькое. А больше ты ни о чем не думаешь?

Паркер решительно не понимал, о чем еще можно думать, разве что о плане побега из этого городишки, но, к сожалению, тяжкая скорбь вытесняет из головы все остальные мысли. К тому же она сковывает движения и далеко не лучшим образом действует на нервы.

И чем больше он об этом думал, тем больнее становилось. Адское пламя прервало жизнь учителя так же, как будильник прерывает сон, и уже никак не узнать, какой будет конец у этого сна. В какой-то момент Паркер начал отрицать гибель Маршалла, ему было сложно поверить в это, хотя совсем еще недавно он своими глазами видел его останки. Перед тем как все же принять горькую правду, Паркер придумывал всяческие отговорки, не имеющие под собой оснований, и далеко в этом продвинулся: он подумывал убить себя, чтобы уже в загробном мире выведать у покойного учителя, как все было на самом деле, как он мог попасться Черной бригаде и как жить дальше людям, которым еще пригодились бы советы и наставления лучшего стрелка на Диком Западе.

Вдруг ни с того ни с сего Айрис положила голову на плечо Паркера. В нос ему ударил токсичный запах краски, и, чтобы не чихнуть, он прижал указательный палец к носу. Брюнетка Айрис еще больше походит на призрака, чем до «преображения». Этому немало способствуют ее черная футболка и болезненно бледная кожа. Что-то в ней было, чего Паркер не мог до конца понять, что-то неуловимое, подобное пуле, пролетающей мимо уха. Он уже много раз видел похожую сцену со стороны – по телевизору и в детективах из киоска, и почти всегда это была лишь прелюдия к спариванию. Если вдуматься, выходит, что девчонка таким образом пытается остудить его пыл, иными словами – утешить. Только жалости ему сейчас не хватало.

– Послушай. Я многих убил и даже не помню свой первый раз. И ни разу не приходилось самому терять… друзей. Думаю, мне просто надо к этому привыкнуть, как и ко всему остальному, – отчеканил он вполголоса.

– Не стоит, ты сделаешь только хуже.

Айрис вновь удивила Паркера, взяв его за руку, которая не так давно вырвала сердце из живого человека. Она либо в одночасье сошла с ума, либо решила соблазнить его и тихо прирезать. Иных вариантов Паркер не рассматривал, но руку убирать не спешил.

– Потонула деревня в ухабинах,

Заслонили избенки леса,

Только видно, на кочках и впадинах,

Как синеют кругом небеса.

– И к чему это? – Паркер недоуменно скривил лицо.

– Мне было очень приятно узнать, что у меня есть соотечественник, притом живой. Это стихотворение мне читала мать когда-то давно. Конечно, Золотую Маску по ночам не терзают одиночество и страх перед преследованием из-за того, что он родился не в той стране. Но как я уже говорила… раз уж так вышло, что у нас общая родина, мы могли бы, как бы это правильней сказать… быть одинокими вместе, как эмигранты. Я, разумеется, не верю всему тому, что говорят по телевизору, но уверена, что моя семья погибла Там. А больше у меня нет близких, даже Джейсон, скорее всего, просто использует меня.

– Скорее всего? И в какой же момент ты это поняла?

– Ой, вот не надо мне этого сарказма, я тут вообще-то душу изливаю! Кстати, о Джейсоне, не он ли приказал убить меня?

Паркер покосился на контейнер, который оставил на комоде.

– Ну-у-у, да. Я уже передумал, это мой выбор. Нет, я просто не смог это сделать, рука не поднялась. Не знаю, что со мной, может я все-таки болен? – произнес Паркер с заметной дрожью в голосе.

Паркер посмотрел на Айрис. Их взгляды встретились в считанных дюймах друг от друга. В комнате вдруг повисло напряжение, такое напряжение, когда слова более не надобны.

– Не думаю, что ты болен, – сказала она, мягко касаясь его щеки. – Ты просто не такой.

Сердце Паркера забилось чаще. Ему казалось, что в грудной клетке надувается воздушный шар, теплый и мягкий. Помимо этого, пьянящий запах женского тела, не такой, как у проституток, уводил его кровь прочь из головы. И даже время остановило свой бег, для Паркера оно застыло как вечерний туман. Странно все это.

Айрис тяжело дышала. В горле у нее пересохло, волосы на затылке зашевелились. Никогда еще Паркер не глядел на нее так пристально, не отводя глаз. Почувствовав в своем животе порхание сотен тысяч бабочек, Айрис поняла намерения Паркера; и, кто знает, может, он чувствует то же, что и она. Сложившаяся ситуация и открывающиеся перспективы откровенно напугали девочку, но упускать момент ей тоже не хотелось, слишком велико было искушение продолжить эту своеобразную игру в гляделки, благо кульминация уже близка. Едва израненные и обветренные губы Паркера коснулись ее уха, по всему телу пробежали мурашки, а протезы рук сами потянулись к дырявой половой тряпке, которую Паркер считает футболкой.

– Не трогай, – шепнул он, перед тем как повалить девушку на пол.

– Ой, божечки! – воскликнула Айрис и тут же покраснела до ушей. Холодная, как лед, ладонь проникла ей под одежду и нарочито грубо скользнула по талии, а ее левая рука оказалась прижата к полу.

От, казалось бы, бесхитростных и не самых нежных прикосновений Айрис ощущала почти такое же блаженство, как от стиральной машины. Тем временем Паркер успешно добрался до второй базы, попутно расстегнув замок на третьей. Для них обоих ночь казалась в целом замечательной, и длилась эта идиллия вплоть до того момента, когда в порыве страсти Паркер укусил Айрис за шею. Ничего не значащий для него, этот укус пробудил воспоминание десятилетней давности. Десять лет Айрис жила со спокойной душой, не задавая вопросов, почти никогда не задумываясь о прошлом. Но теперь, по вине злого рока, подавленные воспоминания вырвались на свободу и до краев заполнили разум девочки концентрированным страхом.

Паркер не успел толком ничего понять, как приложился затылком о комод. Ночник рухнул на пол вместе с контейнером. В комнате стало еще темнее, чем раньше. То ли от удара, то ли от того, что кровь вдруг прилила обратно к голове, в глазах у него резко потемнело – в таких случаях Паркер обычно где-нибудь прячется до тех пор, пока ему не станет лучше. Как бы то ни было, ему стоило немалых усилий успокоиться, остаться на месте и не свернуть шею «нападавшей».

– Уходи. Просто… просто уходи, не трогай меня, – парализованная страхом, «девочка-призрак» забилась в угол, поджав ноги.

Странное дело. За всю свою карьеру Золотая Маска не раз доводил людей до такого состояния и всегда смотрел, иногда даже проходил, сквозь них. Оттого неприятней и странней казалось ему это зрелище – съежившийся в углу кусочек едва живой плоти, на который ему не наплевать. Создается такое впечатление, будто Айрис вот-вот умрет от гипотермии, она вся дрожит.

– Уходи, прошу, – повторяла Айрис.

Обескураженный Паркер перемахнул через кровать, вытянул из-под матраса кухонный нож, вышел из комнаты и закрыл за собой дверь так тихо, как только позволяли суставы в ногах. С одной стороны этой двери остался животный страх, с другой – замешательство и обида. Паркер никак не мог понять, что же пошло не так, но одно он знал наверняка: была утрачена идеальная возможность, а если и представится еще одна, это будет уже не то. Все в тот момент благоволило ему, и все было просрано из-за несильного укуса, не сильнее комариного.

«Шрам Нормана до сих пор болит, хотя он этого не показывает, потому что он сильный. Так что же делает здесь Айрис, если она не способна проявить хотя бы половину той силы, какую проявляет Норман? Неужели в этом проклятом городе все настолько слабые и беспомощные? Прискорбно. Уже не помню, сколько лет здесь живу, и все равно еще многого не понимаю».

В доме Джека не было часов, а время он узнавал только с помощью компьютера, потому что всегда жил один. И вот каким он стал, как ужасен он теперь, в своем безумии; и не поймешь, был ли он таким еще до вселения в эту халупу. Помимо Джека, Паркер вспомнил еще кое-кого: женщина сильно переживает из-за своей руки, хотя уже не плачет, как в первые две минуты. Босс положил в обувную коробку неимоверно толстую пачку стодолларовых купюр, Паркер перестал их считать после десяти тысяч. «Если этого не хватит, – подумал он, – то я умываю руки».

Айрис в это время понемногу приходила в себя. Из своего угла она потихоньку перебралась на кровать, на которой она чуть не умерла.

Произошедшее было похоже на эпизод из дурацкой мыльной оперы, настолько абсурдно все выглядело со стороны. «Бро наверняка разозлился, а мне и сказать ему нечего. Все было как во сне, кошмарном сне, но что же это было на самом деле? Меня вдруг накрыла волна страха за собственную жизнь, как будто самый страшный кошмар на пару секунд выглянул из мира грез, чтобы схватить меня за шею».

Как показало зеркальце, Паркер умудрился оставить на бледной девичьей коже самый настоящий засос – вероятно, это произошло, когда Айрис оттолкнула его от себя. Разумеется, другого она и не ждала от дикаря, который хладнокровно убивает людей голыми руками, но за «метку шлюшки» она ему точно спасибо не скажет. Страшно даже подумать, как отреагирует Рик, он же главный ханжа в «Организации». Но даже если выкинуть из головы эту маленькую неловкость, остается то, что ее спровоцировало. И, несомненно, Оно еще вернется.

Вдруг почувствовав, что снова начинает потеть, Айрис приложила все усилия для блокировки воспоминаний, но это оказалось весьма непросто. Чем больше она старалась, тем хуже ей становилось: комната начала увеличиваться в размерах, как и тени, что отбрасывают предметы мебели. Темнота оживает, неустанное гудение кабелей превращается в адский хор, но хуже всего шумели крысы – не передать словами звуки, которые издают эти паразиты, передвигаясь внутри стен.

По возвращении в комнату Айрис Паркер застал ее свернувшейся под одеялом, дрожащей от страха. Здраво оценив ситуацию, парень включил свет и громко зашагал по направлению к кровати.

– Это я. Принес деньги. На твою руку. Не за что, – сказал Паркер, развернулся на каблуках и уже хотел было исчезнуть в ночи, но был схвачен за руку.

– Слушай, у меня просьба, – робко прошептала Айрис.

– Что еще?

Он подарил ей жизнь, отдал свои деньги и свободное время. Что на этот раз понадобилось этой истеричке?

– Пожалуйста… проводи меня до ванной.

– Что, что?

– И постой рядом, в смысле – за занавеской.

Паркер опять не верил своим ушам. Да будь она хоть трижды королевой красоты, черта с два он позволит издеваться над собой. Так бы он ей и сказал, если бы Айрис не скинула с себя одеяло. Только слепой не догадается, что ей действительно нужна помощь.

– Вставай, я не буду тебя нести, – сдался Паркер. В первую очередь его волновал завтрашний день, в котором, к сожалению, нет места сломленным людям, а ведь он поклялся спасти Айрис, даже вопреки себе.

Паркер согласился бы с поэтами, красиво описывающими половые акты, если бы познал сегодня подобную красоту. Впору рвать на себе волосы и царапать кожу от негодования.

«Может быть, как-нибудь в другой раз», – думал он, прислонившись больной спиной к чугунной ванне.

В шаге от него был океан страсти, но он не смел его пересечь, ведь было уже слишком поздно. Мужчине оставалось только успокоиться и вовремя переводить взгляд на зеркало, пока оно не запотело. Он пообещал не подсматривать, он обещал не приставать. Будто бы он мальчишка какой-то.

– Эй, Бро, – окликнула его Айрис.

– Чего?

– Давай не будем вспоминать о сегодняшнем. Сохраним это в тайне.

– Почему?

– Потому что, Паркер, потому что. Уж прости, но я не хочу больше позориться.

Странно было слышать такое от Айрис. Впрочем, сегодняшняя ночь и без того весьма странная.

– А что мне мешает взять тебя прямо здесь и сейчас?

– Ты пообещал этого не делать, уже забыл?

– Нет… не забыл.

Вода стекала с волос Айрис, окрашиваясь в черный цвет. Сколько бы ни маскировалась эта девушка, сокрытое рано или поздно вылезет наружу, и даже незнакомцы смогут легко ее узнать, если хорошенько присмотрятся к ее фотографии на доске объявлений. Так или иначе, краска для волос Джека оказалась лишь дешевыми чернилами для молодящихся стариков.

– Передай, пожалуйста, шампунь. В последний раз я его видела под раковиной, – Айрис протянула тонкую, но сильную руку, при этом забрызгав Паркера водой. Тяжело вздохнув, он вытащил из пыльного нутра шкафчика бутылку с изображением какой-то бабы и вложил ее в маленькую ладонь Айрис.

– Спасибо. А ты уже думал о смене профессии?

– Хм?

– Ну, ты ведь больше не можешь убивать женщин и детей, так?

– Могу, легко.

– Но не хочешь.

– Не хочу. Все, достаточно. Я иду спать.

– Эй, подожди!

Паркеру до смерти надоело болтать через занавеску, сидя на копчике, да еще и упираясь ногами в стену, и для чего все это? Раз уж у Айрис развязался язык, значит, ей уже стало гораздо лучше. От жуткой тоски Паркер заскучал по своим личным апартаментам, где каждый угол завален мертвыми клопами и другими гадами. Но даже при всей своей грязи, при всей тесноте и скверном запахе, квартира Паркера представлялась своему хозяину гораздо более тихой и спокойной, чем убежище Джека. По крайней мере, там не было столько людей.

Паркер с закрытыми глазами поочередно передал Айрис полотенце и одежду, после чего проводил ее до самой кровати. На предложение поспать рядом Паркер ответил молчаливым согласием. Он вытащил из-под кровати запасной матрас, проверил наличие в нем паразитов, лег на спину и заснул как убитый. И хотя сегодня эти двое сблизились, завтра все будет как прежде.

Глава 14. Разговор по душам

Оставшиеся для сна часы Айрис провела с закрытыми глазами, как и положено. Поначалу все шло хорошо: ей снилось, как Джек ругает ее за испачканную постель, виделись также улицы далекого Лондона. Но в какой-то момент девочка ненадолго вернулась в реальность, а когда заснула вновь, увидела гораздо более яркий сон.

Первое, что услышала Айрис, оказавшись в густом темном лесу, – это пронзительный, визжащий, пробирающий до костей звук. Очевидно, крик оленя, совсем рядом, прямо за спиной. Не оборачиваясь, чтобы посмотреть на дивное создание, Айрис в два шага пересекла густые заросли ежевики, перелезла через колючую проволоку, обвивающую заборчик из палок и гнилых досок, и наткнулась на нечто, отдаленно напоминающее сарай. На двери ветхого жилища краской нарисован реликтовый религиозный символ – православный крест. При взгляде на него девочка поняла, что если сию же секунду не проснется, то сойдет с ума от страха; и, как это обычно и бывает во снах, она без каких-либо объяснений поняла, что угодила в смертельную ловушку между кошмарным чудовищем и его логовом. Ужасающий и вместе с тем мелодичный олений крик, издаваемый невидимой тварью, перерос в надрывный, бьющий по ушам визг сотен жарящихся в Аду оленей. Из лап отчаяния малышку Айрис вырвал, увы, не принц на белом коне, а всего лишь другой сон.

Не успев толком прийти в себя после ужасов одного леса, девочка в мгновение ока перенеслась ко входу в другой. Она шла по тропинке в этот зеленый, совсем молодой подлесок, не чувствуя своего тела, а пока она шла, слышала в голове голос, мужской голос. Он шептал Айрис прямо в мозг, то и дело злобно хихикая и растягивая гласные:

– Да, да. В Ханаане. На Святой земле… в Храме воды…

Теперь Айрис поняла – и этот голос, и тело принадлежат Джейсону. Никогда прежде не видевшая истинный облик босса, она искренне ужаснулась гротескному виду его рук и огромному размеру. В кишине не меньше девяти футов роста, а длинные когтистые лапы больше походят на грабли, при этом кожа на них бледная, как у призрака. В таком виде Айрис вышла из подлеска к берегу моря и пошла вдоль пляжа. Несмотря на зловещую атмосферу сновидения, солнце в зените, а на небе ни облачка; и это, пожалуй, единственный плюс.

– Храм воды. Нетронутый, неоскверненный…

До сих пор его взгляд был направлен исключительно на морскую пену и белый песок, но сейчас Джейсон глядит строго вперед – туда, где заканчивается пляж. Там, на небольшой возвышенности стоит скромная белокаменная часовенка, могущая вместить в себя не более шести человек. Между четырьмя колоннами расположен вход. Очень странно: вместо привычных дверей в раме стоит каменная стена, а стало быть, проход в храм замурован.

«Сия древняя постройка явно не предназначена для воскресной службы, – удивлялась Айрис. – Над самым входом в камне вырезано что-то вроде масонского глаза. Никогда такого не видела».

Джейсон быстро приблизился к храму, остановился у подножия лестницы и вытянул перед собой руку. Кишин произнес заклинание на неизвестном языке неожиданно низким, потусторонним голосом. Как и ожидала Айрис, чудные слова были ключом к Храму воды. Каменная стена затряслась и стала постепенно отодвигаться вправо. Джейсон уже готов был подняться по ступенькам, но внезапно обернулся. Внимание привлекло шокирующее появление странного зверя. Со стороны океана прибежало нечто, похожее на медведя, закованного в зеленую рыбью чешую, с рыбьими же клыками, ярко блестящими на солнце.

Паркер проснулся от недостатка воздуха – кто-то держал его за нос. Рука, которую он схватил при пробуждении, принадлежит Джеку, а с ним будет легко справиться. Однако секретарь пришел не напасть, но предупредить об опасности. Вот он приложил палец к губам, пот со лба катится, и девчонка стоит в дверях, пригнувшись. Паркер сразу все понял, и без вопросов проследовал за Джеком и Айрис в архивы. Всем было ясно, что это облава и в убежище параноика стало опасно находиться, но на то он и параноик. В кратчайшие сроки он вырубил свет на этаже. Гудение проводов стихло, и в кромешной тьме остались лишь указатели, нанесенные на полу флуоресцентной краской.

Джек затолкал киллеров в свой кабинет и шепотом приказал лечь на пол и зажмурить глаза.

– Если среди них есть кишины, то они смогут найти вас через глаза. Примета такая, – шептал он, прячась под стол.

В течение сорока минут четверо людей, включая Рика, застыли как статуи, не издавая ни звука. Все это время за пределами кабинета раздавались звуки шагов и голоса нескольких человек. Нарушители то спускались, то поднимались обратно, периодически ругаясь друг с другом по рации. Очень им хотелось отыскать логово Джека, но все их старания оказались тщетными. Кто бы это ни был, им вскоре пришлось уйти с пустыми руками, если только сыщики не грабили квартиру в процессе поиска. К сожалению, так оно и было.

Не обнаружив на стенах ни одной картины, бюрократ не на шутку разозлился. Учитывая необычную внешность Джека, его склонность к бессмысленным крикам и напряженную атмосферу пасмурного утра, представление вышло весьма устрашающим. Киллеры приняли решение постоять снаружи кабинета, пока Джек не остынет.

– Я есть хочу, пойдемте на кухню, – предложила Айрис.

Действия Рика были ограничены вспышкой хозяина дома, с которым не мешало бы поговорить. И потом, на голодный желудок плохо думается. Так он и возглавил шествие на кухню через две квартиры. Никому не хотелось идти через архивы, но входные двери – те самые, о которых хотел спросить Рик, оказались беспощадно замурованы. Джек заварил их, обработал монтажной пеной, установил баррикады и даже не скупился на дополнительные замки, но солдаты все равно ухитрились проникнуть внутрь. Кто-то забыл запереть главный вход.

– Он вроде перестал кричать, – заметил Рик. – Ну, мы уже зашли на кухню, так что плевать.

– Надо узнать, кто это был, и делать ноги. Бежать в порт, а оттуда…

– Паркер, заткнись. Мы обсудим все за завтраком, и точка.

– Идиот, вы все идиоты! – Паркер гневно захлопнул за Риком дверь, не желая тратить время на ерунду. В убежище только что ворвались солдаты, как они не понимают? Если сейчас не осуществить побег, потом будет поздно. В доме Джека больше нельзя оставаться ни на минуту. С другой стороны, Паркер все же был очень голоден, а на пустой желудок плохо думается, и настроение меняется далеко не в лучшую сторону. Решено – надо поесть, только быстро.

Но до того как Паркер определился насчет еды, из кухни выскочила Айрис, едва не прибив дверью своего коллегу. Как только девочка скрылась из виду, оставшийся на кухне Рик с силой втащил Паркера, пожалуй, в самое светлое помещение во всем доме.

Как всем известно, на каждое действие есть противодействие. О противодействии Паркера слагают легенды – они оба это знают, потому и не пускают в ход кулаки. Тем не менее Ричард состроил весьма грозную физиономию, тщетно пытаясь передать серьезный настрой Паркеру.

– Я хочу, чтобы этот разговор остался между нами двумя, – сказал Рик, прижимая Паркера к стене. – Ответь на вопрос: ты спал с ней?

Паркер недоуменно свесил голову набок, как он обычно делает, когда слышит акцент в чьей-нибудь речи. Вроде бы Рик хотел нормально позавтракать, а вместо этого втянул его в очередную скучную беседу, не имеющую никакого смысла. Паркер всегда удивлялся этой глупой тенденции – резко прерывать начатое дело ради болтовни.

«Вместо потоков крови потоки слов, – подумал Паркер. – Я даже не слушаю, что он мне говорит. Какая же у него мерзкая рыжая щетина».

– Ничего не получилось.

Как всегда, Паркер ответил честно и лаконично, но Рику этого было мало – он ведь слышал их голоса и грохот упавшего ночника. Ему было интересно, наплевал ли мистер Уолш на корпоративную этику, пересек ли запретную черту вместе с несовершеннолетней коллегой. Однако Паркер был не так прост, как ему казалось, – он почти сразу догадался, что Капо по большому счету наплевать на этику с тех самых пор, как Джейсон бросил его на съедение псам режима.

– Надеюсь, ты сказал правду, иначе последствия…

– Какие, к черту, последствия? Отвали от меня!

– Босс назначил меня ответственным за сохранность Айрис! Вот уж не думал, что невинное дитя западает на бомжей. В общем, если что, то голову оторвут тебе, а не мне, – на этом Рик отпустил Паркера и спокойно сел за стол.

Сбитый с толку киллер закрыл глаза на минуту, чтобы поразмыслить над сказанным. Если применить фразу «невинное дитя» в контексте прошлой ночи, получается, что Айрис на самом деле именно такая. Паркера вдруг начало укачивать. Он мог только догадываться, на кой черт Белому Демону сдалась девственница. Это откровение поразило Паркера настолько, что он даже не заметил, как к нему подкрался Джек.

– Хе-хе-хе. Я так и знал, что она еще целка. Давай-ка мы с тобой подождем ее возвращения на кухне. – Вслед за Айрис, Джек в одночасье стал похож на привидение. То, как он смотрит на Паркера, исподлобья, своими кровавыми глазами. Длинные седеющие волосы и наглая ухмылка лишь довершают зловещую картину.

«Быть может, – думал Паркер, – этот дом проклят и мы стали заложниками этого парня? Нет, о таком лучше не думать».

Паркер вдруг заметил, что в последнее время слишком уж много думает, что не пристало орудию убийства, чем он, собственно, и является. А ведь еще совсем недавно он не мучился сомнениями, моралью и прочей ерундой. Лучше уж расслабиться и плыть по течению, иначе можно и с ума сойти от напряжения, от адского напряжения. Впрочем, едва ли это удастся сделать в ближайшее время, в подобной компании. Паркер закрыл на минуту глаза – непозволительная роскошь, опасная и такая желанная.

«Наконец-то – закрыть глаза. – Впервые за долгое время Паркер перестал хмуриться, благо это никто не заметил. – Еще минута, и снова придется отчитываться. Но я не расскажу о том, как чуть было не дал за щеку „невинному дитя“, это вроде как тайна».

Все, кроме Джека, сели за стол. Хозяин дома накинул фартук, встал у плиты и вытянул из шкафа большую кастрюлю, бутылку с питьевой водой и очередное ругательство: в этот раз Джек проклинал мерзких троглодитов, лишающих его величество трехдневного запаса пищи. Где-то в глубине своей обугленной души отшельник был искренне рад приготовить завтрак для гостей, даже для таких, как эти двое.

– Так-с. Сегодня в меню: пища богов – настоящий корейский рамен… из пакета! – Джек с гордым видом продемонстрировал упаковки с той же заварной лапшой, которую приготовил незадолго до первого визита киллеров.

– Потрясающе. Так что там насчет девки? Что такого важного в ее… этой самой? – К немалому удивлению Паркера, Ричард предпочел обсудить именно эту, казалось, абсолютно бессмысленную тему.

– Ха! Я думал, наш блохастый друг прольет свет на эту историю. Чем же вы там занимались, в моей квартире? Напомню, я уже озвучивал правило: после полуночи в доме должна установиться тишина, но, я так полагаю, ты меня не слушал.

Паркер пропустил мимо ушей лишний яд и поведал о том, чего в итоге не сделал, благоразумно опустив подробности.

– Я так и знал! – Джек обернулся к столу, довольно потирая руки. – Наконец-то моя теория подтвердилась. В отличие от всех остальных, Джейси помнит старую традицию: в Вальпургиеву ночь приносить в жертву девственниц! Кому, как не ему, знать, что вырезанное сердце молоденькой целки является отменным материалом для колдовства.

У киллеров перехватило дыхание. Редкий кишин не умеет колдовать, такого найти труднее, чем живого единорога. Аура таинственности пугает людей, заставляет их трепетать перед могуществом кишинов.

– Как же это волнующе! Я когда-то писал об этом диссертацию, надо порыться в архиве, сегодня порыться! – Пока Джек валял дурака, вода в кастрюле успела вскипеть. – Черт, забыл овощи принести!

– Может, просто пиццу закажем? – предложил Рик.

– Вот на свои деньги и заказывай! Каков наглец, пиццу ему подавай! – совершенно справедливо огрызнулся Джек. – Не каждый день тебе бесплатно готовят рамен, такие моменты надо ценить!

Оскорбленный в лучших чувствах, Джек злобно помешивал лапшу, вкладывая в готовку весь свой гнев. Нервные смешки, невнятное бормотание – все это вырывалось сквозь стиснутые зубы Джека. Никто из сидящих за столом не решился взять еду из холодильника, слишком уж близко к нему стоит психопат с кипятком в кастрюле. Так бы и сидели два урчащих живота, если бы Айрис не вернулась на кухню с хорошими новостями о предстоящем завтраке.

– Я принесла из дальней квартиры продукты, из них можно сделать неплохой… – прежде чем Айрис произнесла слово «салат», Паркер вскочил со своего места и вырвал пластиковый контейнер у нее из рук. Он не сразу понял, что жует спаржу и морковь, он бы и жареные гвозди проглотил с таким же рвением.

– Мои овощи! – крикнул Джек. – Страшила, а ну быстро подвинул мне контейнер!

– Подавись.

Повар взял одну большую морковь и пару томатов. Он очень спешил закинуть их в кастрюлю и не подумал для начала оценить остроту ножа, которым принялся нарезать овощи.

– Что творится с этим долбаным помидором?!

Айрис бесстрашно подошла к плите, заглянула в кастрюлю, смерила варящуюся лапшу взглядом и затем обратилась напрямую к творцу:

– Лапша на завтрак? Слишком тяжелая пища, ты так не считаешь?

Джек на мгновение замер в нерешительности. В конце концов, он обратил внимание на тупой нож и заменил его другим.

– Я уже добавил бульон, не приставай! Чертов нож… чертова жизнь. Принесите кто-нибудь телефон, мне надо позвонить! Он в кабинете, на столе.

– Рик, твоя очередь идти, – сказала Айрис.

Уговаривать его не пришлось, Ричард охотно покинул кухню со словами «все равно меня задолбало тут сидеть».

– Слушай, а почему газ включен только здесь? Неужели тебе удобно каждый раз бегать туда-сюда? – не унималась Айрис.

Джек как будто ждал этого вопроса. Ответил он спокойно, с легкой ухмылкой на лице.

– Хе! Кто тебе такое сказал? Я всегда готовлю в дальней квартире, просто сегодня вы все приперлись в эту.

Какое-то время он молча наблюдал за позеленевшей блондинкой, а потом рассмеялся ей в лицо. Джек едва не назвал ее тупой дурой, но сдержался. К сожалению, суровой кары избежать не удалось – Айрис наступила ему на ногу.

– Козел! Плеваться-то зачем?

– Я случайно. – На одной ноге Джек проскакал до шкафчика, откуда достал половник. – Вот, помешивай макароны, вынимай иногда.

– Иногда?

– Каждую минуту вынимай их и опускай обратно. Я что, тебя учить должен?!

– А овощи кто нарежет?

– Никто! Господь нарежет! Нарезай, господь!

Жизнь Паркера всегда была шумной. Он уже привык слышать крики людей вокруг себя: порой его клиентам было настолько страшно и больно, что их отчаянные вопли превращались в бессмысленный набор гласных. Такие звуки испугали бы кого угодно, даже демонов Ада, но только не Золотую Маску. Возможно, поэтому он решил прикорнуть прямо там, за столом. Однако Джек все же умудрился несколько раз выдернуть парня из сладостной полудремы. Десятки умирающих бандитов и мирных жителей не смогли бы, а он смог.

– Да заткнитесь вы оба НА ХРЕН! – свою вспышку Паркер приправил грозным ударом кулаков по столу. На кухне мгновенно воцарилась тишина. И в библиотеке не бывает так тихо.

К несчастью для Паркера, этой тишине не суждено было продлиться долго – в помещение ворвался Рик, ворвался театрально, держа перед собой спутниковый телефон.

– Скажи им то, что сказал мне! – крикнул он.

Все тут же догадались, чей голос сейчас раздастся из аппарата. Голос вкрадчивый, зловещий и дружелюбный одновременно – голос босса.

– Ты там, Джеки? Кажется, наш маленький секрет раскрыли, а. Это все мой длинный язык разболтал, понимаешь…

Бюрократ уже приготовился стоически принять на себя праведный гнев Рика, он имеет право злиться.

– Ближе к делу! – потребовал Рик.

– Можешь не молчать, Айрис, я знаю, что ты там. Ты можешь мне не верить, но я правда рад, что ты жива. Ах да! Не просите вытащить вас отсюда, ребята, – это, увы, слишком просто. Мы с Джеком все так подстроили, чтобы город закрыли к такой-то матери. Не то чтобы я хотел вашей смерти, просто у меня… кое-что наклевывается. Если Братишка с вами, передайте ему, что я… не сержусь. Джек, ты пока объясни людям, зачем их приставили к стенке, а мне уж пора, – с этими жестокими словами Джейсон оставил подневольного наедине с двумя киллерами – Паркер вышел в коридор, едва Рик освободил проход.

Здесь прозорливый Джек понял, что сейчас его будут бить, может быть даже ногами. У ирландца тяжелая рука, но он стерпит. Во что бы то ни стало, он не даст сдачи, потому что велик риск опрокинуть кастрюлю с лапшой.

– Твоих рук дело, – констатировал Рик, задирая кофту, под которой был огромный пластырь.

Джек, разумеется, сказал, что не имеет отношения к животу Рика, но не смог сдержать улыбку, слишком он волновался в тот момент.

– Ублюдок! – Рик стиснул в руке телефон и с размаху впечатал его в скулу «правой руки босса». То был удар с левой, слабый удар.

Дабы свести уровень разрушений к минимуму, умница Джек ничком свалился на пол. И даже когда О’Нил сел на него и начал избивать сжатым в кулаке телефоном, Джек не прекращал убеждать себя, что поступает правильно, давая рыжей обезьяне выпустить пар.

«Эта гнида сломала мне нос, разбила губу и поставила фингал под глазом. Помимо всего прочего, кровь стекает мне в дыхательные пути. Я оказался в жалком положении, прямо на глазах у женщины».

– Это за оскорбления! Это за угрозы! Скажи еще, что это тоже часть вашего плана! – приговаривал Рик, вбивая голову Джека в пол. После восьми ударов он наконец-то встал и с силой метнул в лицо поверженного отшельника его же спутниковый телефон. – И книга твоя – говно!

И тут Джек решил: он умрет, но оставит за собой последнее слово.

– С-сыночек шлюхи, – этой фразой он намеревался задеть Ричарда за живое. И ему удалось.

Не помня себя от злости, Рик наступил секретарю на горло.

– Как раб кишина, знай свое место! Иначе тебе не поздоровится!

– Рик, довольно, остановись! – Айрис решила наконец вмешаться.

Оттащив неистовствующего Рика подальше, она вышла вместе с ним в коридор. Закрывая за собой дверь, девочка бросила робкий взгляд на окровавленный телефон, что остался лежать рядом с Джеком. Последний валялся на кафеле еще несколько минут, потом он сел, вправил себе нос, высморкал стакан крови и только потом полез в холодильник за льдом. Джек чувствовал, что в одночасье лишился статуса хозяина дома. Наверное, он все же поступил неправильно.

Глава 15. Хмурое утро

Ричард не захотел оставаться в этом доме, у него были другие планы. Неформальный лидер группы сказал Айрис, что будет искать людей, знающих, как выбраться из города. Под этим предлогом он покинул убежище, возможно навсегда. Отсутствие Рика никак не сказалось на моральном духе, ведь атмосфера просто не могла стать еще более унылой. Уйди из дома кто угодно другой, ничего бы не поменялось, в берлоге Джека никогда ничего не меняется.

Паркер уже давно забросил тренировки и утренние упражнения, теперь он часами напролет лежит на своем матрасе, предпочитая спать, пока есть такая возможность. Даже если бы он захотел, все равно бы не смог присутствовать на операции Айрис, которая состоялась в утро понедельника, как и обещал Джек.

Робот Маркус пропустил мимо себя странного гостя с большим чемоданом на колесиках. Он представился как Исмаэль, основной поставщик Барта Робертса, и явился он для того, чтобы пересадить на руку Айрис новый шматок синтетической кожи. Специалиста по аугментации трудно с кем-то спутать: Исмаэль был киборгом и внешне мало чем отличался от того же Маркуса, даже глаза у него были механические; разве что электрыцарь не носит одежду и не разговаривает.

В прихожей Исмаэля встретили побитый наркоман и девочка в майке-безрукавке. После недолгой беседы о цели визита Джек проводил киборгов в архивы, где помимо внушительной картотеки имелся закуток, предназначавшийся для чтения и сортировки документов. Парта, скамья, ноутбук и принтер – вот все, что необходимо для самой скучной работы на свете. Айрис приметила вырезанные на краю парты слова nessun dorma. Эти слова могут означать, что Джек много работает по ночам, если не увлекается оперой. Приседая на скамью, Айрис боялась наткнуться на ведро или бутылку под партой.

– Оставляю вас наедине, – сказал Джек. – Если вдруг понадоблюсь – я буду в ванной. Трубы чинить.

Хотя Исмаэлю необязательно было садиться, так как его ноги никогда не уставали, он все же сел. На железные колени он водрузил свой чемодан с кодовым замком, набрал цифры семь, девять, восемь, после чего продемонстрировал Айрис ее новую кожу: в окружении блестящих инструментов покоилась хрустальная кисть, словно грациозная леди, одетая в перчатку из эпидермиса и кератина.

– Ух ты. А работать она будет или это просто перчатка?

Киборг закрыл чемодан.

– На что вы намекаете? – спросил он недоверчиво.

– Ой, я не хотела вас задеть или… просто это… бросается в глаза.

Исмаэль мог бы обидеться, будь он человеком хотя бы наполовину. Он заверил девочку, что не является мошенником, пусть его протезы и не покрывает искусственная кожа. Еще один профессионал.

– В салоне этот лоскуток обойдется вам в двадцать тысяч долларов… без учета инфляции. Итак, прошу деньги вперед, десять тысяч, – он, конечно, заметил пачку банкнот, выпирающую из кармана девочки.

С трудом выдернув из крепких объятий джинсовой ткани награду за собственную голову, Айрис положила деньги на чемодан. Джейсон оценил ее убийство ровно в сотню бумажек с Беном Франклином и одного Вашингтона. Видимо, у него было хорошее настроение.

– У вас один лишний доллар. Это какая-то шутка?

– Наверное, случайно попал. Давайте уже приступим. – Не сразу, но Айрис догадалась, что таким образом босс хотел подчеркнуть свое пренебрежительное отношение и, как всегда, перемудрил.

Пока Айрис наслаждалась преимуществами киберпанка, треснувшее зеркало отражало в себе водные процедуры. Джек умывался ледяной водой с закрытыми глазами, а когда он их открыл, повреждения на его лице практически бесследно исчезли.

– Они считают меня… сумасшедшим… Ричард считает, – бормотал он своему отражению.

«Никому не интересно, через что проходят другие люди, о чем они думают и что скрывается за их девиантным поведением. Людям плевать друг на друга, никто не подаст тебе руку, если ты упадешь. Вот почему кишины победили, вот почему все мы скоро умрем».

Оторвавшись, наконец, от раздумий, Джек вытащил гаечный ключ из ящика с инструментами. Труба под раковиной дала течь уже в третий раз за год – Джеку ничего не стоило ее заменить, все-таки у него был целый дом бесполезных труб. Однако, расправившись с одной трубой, бедолага краем уха услышал, как протекает другая. Пришлось разрезать стену, притом в одиночку, так как Страшила спал непробудным сном, а женщине запретили пользоваться рукой до конца дня. Джек возразил на это, что запрет бредовый, а помогать можно и одной рукой. Тем не менее ремонт все же пришлось проводить в одиночестве, без чьей-либо помощи. Джек потратил на это дело пять долгих часов своей жизни. Остаток дня он провел на дне бутылки.

На следующее утро даже крысы в стенах знали, как счастлива Айрис. Девочка нашла в квартире старую акустическую гитару и целый час дергала за струны, просто чтобы проверить чувствительность новой кожи. Ярый ненавистник чужого счастья, Джек решил на весь день запереться в кабинете сразу после утреннего туалета, кружки кофе и анацина. Этому человеку не надо проверять чувствительность своей кожи. Легкий бриз, разносящий по всему дому пылинки, заставлял содрогаться от зверского холода.

Разумеется, Джек сразу же полез в холодильник за припрятанной в нем бутылкой водки, которую берег на самый черный день. Он уже вытащил запотевший сосуд из-под груды овощей и различных соусов, но вдруг остановился. Джек мог поклясться, что услышал чей-то голос. Дьявольский, гнусный, едва слышимый сардонический смех Белого Демона прозвучал где-то там, совсем рядом.

У Джека не было сил выяснять, почудился ли ему голос. По своему обыкновению, он принял этот смех на свой счет и положил бутылку обратно.

– Урод, – проворчал он себе под нос, заливая отфильтрованную воду в чайник.

В какой-то момент Джек закрыл глаза, чтобы больше не видеть опостылевшую квартиру, – от одного ее вида его начинало укачивать. Сколько же долгих потерянных лет он провел в ее стенах и сколько еще собирается провести? Календарь сводил его с ума и полетел в мусорный бак; часы он спрятал в шкаф по той же причине.

– Эй, Джек, можно тебя…

– О господи! Женщина, какого черта?! – Неожиданное появление Айрис напугало бюрократа до чертиков, он даже потерял равновесие.

– …на минуту. Настроишь мне гитару? Извини, что напугала.

Девчонка стоит в дверях так, как будто ей тут рады. На шее висит та же гитара, что вытащила Джека из постели. И хотя на улице все еще холодно и сыро, сегодня Айрис надела белую рубашку с короткими рукавами, самую чистую рубашку из тех, что подошли ей по размеру.

– Если бы я получал доллар за каждое извинение, у меня сейчас был бы один доллар, – Джек говорил это, уже сидя за столом, с гитарой в руках.

– Слушай, а это правда, что ты сдал нас фараонам?

«Наконец-то кто-то задал этот вопрос», – подумал Джек.

– Если да, то зачем? К чему весь этот фарс?

– Ни к чему. Я почти ничего не знаю, он мне ничего не рассказывает, сам я только людей обзванивал. Но это уже не имеет значения.

– Да, наверное, ты прав. Просто мне было очень больно тогда и я очень злилась на тебя.

Айрис Шепард, святая невинность. Она уже и забыла, какую боль причиняла другим людям. Но она имеет право сердиться.

– А почему у тебя такие глаза? – спросила она, увидев, как смягчился взгляд Джека.

– Потому что долго на солнце смотрел, вот и все. Гитара готова.

Айрис приняла инструмент обратно, но уходить не спешила.

– Еще одна маленькая просьба, Джек.

– Что еще? Вы меня оставите сегодня в покое?

– Конечно, просто… мне неловко просить… я собираюсь устроиться на этот рыбзавод, в смысле на работу. Ты не мог бы напечатать мне сносное резюме, если это не трудно?

Джек с минуту неподвижно сидел, обдумывая просьбу Айрис. У него не было причин отказать в этой просьбе. Разве что ее арийскую физиономию могут узнать, и тогда район заполонят люди в форме.

– Ладно, – согласился Джек. У него еще будет время на объяснение значения слова «конспирация», на данный момент гораздо важнее справиться с похмельем.

Айрис благодарно чмокнула секретарскую щеку и удалилась вместе с настроенной гитарой. Она еще не знает, что Джек сделает не только резюме, но и совершенно новые свидетельство о рождении, паспорт и диплом об окончании старшей школы. А когда он придумает, как избавиться от Паркера, в убежище снова будет хватать еды и питья и никто не будет приставать с дурацкими расспросами.

Легок на помине, сонный Паркер ввалился на кухню, не иначе как снова за молоком и печеньем. Желчный бюрократ не смог отказать себе в удовольствии поддеть Золотую Маску плохими новостями.

– Доброе утро, Страшила. Ты знал, что женщина хочет пойти на завод и там работать?

– Хорошо, – просипел Паркер.

– В смысле? Разве вы не рвались прочь из этого городишки, словно крысы с тонущего корабля? Или тебе так понравился мой дом, что ты задумал до конца своих дней болтать ножками у меня на шее, хм? Спать на моих лежанках, есть мою еду, пердолить арийскую девицу – неплохие, однако, перспективы.

Хмурый пристальный взгляд серых глаз пронзил Джека насквозь, как бы предупреждая: «Замолчи, если жизнь дорога». Но, как это ни странно, Джек заулыбался, проигнорировав немое предупреждение.

– Ты… не боишься меня? – Паркер был искренне удивлен. Он уже привык к тому, что всякая мразь дрожит перед ним, трусливо отводя взгляд, но этот совсем другой.

– Не-а! Я-то знаком с твоими делишками, это моя работа. Как по мне, так ты просто ангелочек, совершенно безобидный. Что ты со мной сделаешь, убьешь?

Совсем недавно Джек получил серьезную взбучку от Рика, но сейчас его лицо чистое, как будто и не было никакого сломанного носа, разбитой губы и страшных синяков. Паркер заметил это и сделал выводы.

– Ты что, бессмертный?

– В кого же ты такой умный, Страшила? – Джек перестал улыбаться.

– Давно тут живешь?

– Двадцать лет.

Какое-то время они молча смотрели друг на друга. Паркер нутром чувствовал искренность в словах Джека. Но даже если он соврал, смерть и боль ему не страшны, и, как выяснил Паркер, это качество встречается весьма редко у местных жителей. Странным образом, благодаря этому скупому диалогу Джек предстал в ином свете, хоть он и по-прежнему является правой рукой бессердечного кишина и потому не достоин доверия. Возможно, даже самые искренние слова Джека могут быть частью безумного плана Белого Демона, который оказался настолько сложен, что даже параноик Джек не разглядел его конечных целей.

Как бы то ни было, весь следующий день киллеры и робот провели перед экраном телевизора, в кабинете Джека. В картотеке хранились пиратские видеокассеты – лишь праздное развлечение для безумного затворника, спрятанное в металлических шкафах.

Помимо «Терминатора», которого Джек выбрал из пугающе длинного списка картин, старый мексиканский праздник дополнило мексиканское же пиво и спрятанная под половицей марихуана. Разумеется, гости не спешили притрагиваться к заначке этого мерзкого типа, но после полутора часов откровений о восстании машин Айрис все же «раздавила косячок», как однажды предложил ей Рик. Праздник пива и травы завершился просмотром дешевого, но милого ужастика про пиньяту-убийцу.

– Вот что мне нравится в этом фильме: хорошие актеры, неплохая музыка, но сценарий… все равно дерьмовый, – сказал Джек, прежде чем уснуть прямо на полу.

– Последний фильм был совсем необязательным, – заметила Айрис. Пьяная девочка быстро уснула, не брезгуя матрасом, на котором сидела весь день.

Джек рассчитывал, что его гости извлекут какой-нибудь ценный урок из этих фильмов, но алкоголь и наркотики свели на нет всю затею. Таким наивным способом затворник рассчитывал примириться с ними и нивелировать риск предательства с их стороны. План был идеален ровно до того момента, когда воплотился в жизнь.

И хотя Паркеру очень понравилось кино про роботов-убийц, он сомневался, что стоило притаскивать на сеанс Маркуса, неподвижно сидевшего поодаль в позе лотоса. Еще больше ему не нравилось вредное и бесполезное времяпрепровождение, этого Паркер вынести никак не мог. И тогда он решил: завтра утром он пойдет искать Рика, живого или мертвого. Когда группа снова будет в сборе, киллеры вместе покинут город через канализацию, если не отыщутся другие пути. Увы, Черная бригада неподкупна, и Паркер уже видел, как они расправляются с одиночными целями. Только вместе киллеры смогут выжить.

Шестое мая. Одевшись во все черное, Паркер собрался по-тихому улизнуть из дома, правда, безуспешно – от бдительного Джека ничего не ускользает. Хотя в действительности он шел в туалет и случайно услышал какие-то звуки в прихожей. Тогда Джек спросил беглеца, не требуется ли помощь с багажом, на что тот презрительно фыркнул и выразил нежелание оставаться гнить в этой дыре. Джек сунул руки в карманы и понимающе кивнул. Однако он не собирался отпускать Паркера без ценных наставлений.

– Тогда скажи, зачем ты оставил девчонку в живых? Я-то думал, ты профессионал, – совершенно беззлобным тоном Джек задал этот вопрос, дабы не отпугнуть от себя Паркера.

– Не твое дело. Чего ты пристал?

– И это после стольких дней под одной крышей? – покачал головой Джек. – Ну же, Страшила, не говори мне, что тебя не учили ценить гостеприимство. Пусть я и стою ниже тебя, но все равно заслуживаю капельку уважения, разве нет?

Паркер удивился тому, как ловко его урезонили, теперь-то ему придется ответить. На самом деле ему самому не до конца понятно, какого черта сердце Айрис осталось нетронутым. Что-то сломалось у него внутри. Но разве может Золотая Маска сломаться? Нонсенс!

– Ну… она не такая, как мы. Бред какой-то.

– И вовсе не бред. Ты прав, она не такая, как мы, она рождена, чтобы жить. Убить такую женщину – все равно что погубить свою душу, – горячо произнес Джек. – Я считаю, ты поступил непрофессионально, но благородно. Да уж, ты скорее самурай, чем ниндзя!

Паркер не совсем понимал ехидного затворника и в то же время был готов поклясться, что Джек лишь прикидывается безумцем. И так, вопреки себе, Паркер поддержал разговор.

– В твоих словах как будто много правды. Зачем же ты сейчас об этом спрашиваешь?

– Ты можешь и не вернуться из своего похода, а так я хотя бы дам тебе наводку на одно интересное место, в которое, увы, не пускают профессионалов.

– Что за место? – терпеливо спросил Паркер.

– Энглвуд. Мое самое ценное сокровище лежит там, они забрали его у меня, кишины забрали! Если ты найдешь его там, твои шансы на выживание резко возрастут, но я этого не гарантирую. Уж не знаю, какая именно там охрана, но наверняка самая лучшая. Я говорю это тебе лишь потому, что в ту ночь ты проявил не ребяческий каприз, не трусость и не глупость, а благородство. За это качество многие люди будут готовы разорвать тебя, лишь бы усыпить собственную совесть и задушить гордость. Энглвуд – запомнил?

– А-а-а-а… окей.

«Этот мужик, – подумал Паркер, – настоящий псих, теперь я в этом уверен».

– Тогда мне больше нечего сказать, можешь идти.

– Я вернусь, – сказал напоследок Паркер, прежде чем скрыться за дверью.

Спускаясь по лестнице, Паркер старался понять, куда мог податься Рик в поисках информации.

Самый очевидный вариант – завод, сразу после него идет китайский квартал. Опасно уходить слишком далеко от дома, так как по улицам все еще гуляют патрули Черной бригады. Нужно искать такое место, где легко спрятаться, но в том-то и проблема, что таких мест в Чикаго до неприличия много.

Так Паркер размышлял всю дорогу, и даже не заметил, как вышел на улицу. Весенний мегаполис во всем своем подавляющем могуществе раскинулся перед современным Тарзаном. Поглядев на человеческие муравейники, вдохнув тяжелый грязный воздух, ощутив под ногами битое стекло, Паркер вдруг понял, что уже не найдет Рика. Он ушел, сбежал из города в тот же день, когда побил Джека.

Вместо того чтобы вернуться в тепло убежища, Паркер застегнул куртку и надел на голову свою трофейную кепку, настроившись на прогулку по городу, без гроша в кармане, холодным и пасмурным утром. Не нужно быть дальтоником, чтобы оценить палитру красок, раскинувшуюся вокруг дома Джека.

Коричневые и серые кирпичные бараки предстают истинными образцами уюта и комфорта на фоне монструозных высоток, тех самых муравейников. На подветренной стороне улицы в течение нескольких лет строили жилой комплекс, в котором невозможно жить. В общем и целом, работники промзоны получили дома под стать своей низкой зарплате, фигурирующей во множестве местных анекдотов. И лишь бесконечные рейдерские захваты, перестрелки между бандами, убийства и грабежи омрачают беззаботную жизнь рабочего класса. А в паре кварталов от завода стоит универсам, где продается дешевый алкоголь и просроченная еда – ненадежное топливо для измученных людей. Обретя власть, кишины ввергли цветущий эдем в пучину хаоса и беззакония. Здесь люди не живут, но выживают, едва сводя концы с концами.

Глава 16. Пятачок

Бомжи по-прежнему обитают в темных переулках, в которые обычно наведывался Паркер. Он и сейчас греется у подожженной бочки, в окружении грязных и больных людей всех возрастов. Вот уже по второму кругу пускается бутылка дешевой водки – на нее целую неделю копили подать, и теперь стеклянный сосуд путешествует от одного бомжа к другому. Разумеется, Паркер спросил, не проходил ли мимо человек с рыжей бородкой в зеленом пальто. Может, пальто у него было другого цвета, но Рика все равно бы заметили, он парень высокий. Паркер сидел между двумя плохо пахнущими стариками, ботинки почти касались очага, клубы дыма больно щипали глаза. В очередной раз запрокинув голову, он подумал об Айрис: как долго она собирается проработать на этом дурацком рыбзаводе, что с ней будет, если ее оставить без присмотра, и какой теперь смысл ее защищать. Паркер думал, не много ли он на себя берет и не пора бы уже вернуться в свою квартирку? Карантин снимут со дня на день, головорезы исчезнут с улиц, тогда Джейсон обязательно возобновит работу «Организации», ведь в мире еще много недобитков. Ситуация стабилизируется, проще говоря.

После четвертого глотка Паркер вскочил со своего места. Если он и правда намерен уйти восвояси, сперва нужно забрать вещи из дома Джека и заодно сообщить ему о своих намерениях. По мере того как Паркер приближался к дому, вырисовывались очертания стоящего напротив него автомобиля – это черный лимузин с тонированными стеклами, от таких машин жди беды. Если Джек еще не заметил подозрительный транспорт у себя под окнами, лучше ему поскорее это сделать и принять соответствующие меры.

Недолго думая, Паркер прибавил шагу. Если потребуется, он сожжет эту машину вместе с ее хозяином, будь он хоть президентом США. Кухонный нож, припрятанный в кармане куртки, Паркер затолкал в рукав. Как только он приблизился к лимузину, из него выскочили двое мужчин в темных очках с автоматами. Они предложили сесть в машину и поехать с ними – отказывать таким серьезным людям было бы неразумно со стороны Паркера; и потом, они ведь не попытались затолкать его в салон силой. Внутри сидел высокий азиат в строгом черном костюме, не иначе как член триады.

– Вижу, тебе нравятся сиденья, отлично, – начал китаец. – Меня зовут Цзяо Цзы по кличке Вкусный, и я решала на службе у господина Гао. Ты уж извини, что пришлось так тебя похитить, Золотая Маска. Мы боялись застать тебя… в рабочем режиме. Чтобы не тратить ни ваше, ни наше время, перейдем сразу к делу: руководство триады прослышало о, кхм, неприятностях в «Организации» Белого Демона: аресты счетов, проблемы с полицией, и о проблемах с вирусом мы тоже наслышаны. Господин Гао предлагает тебе и твоим партнерам членство в триаде, очень выгодное членство. По сути, вы будете заниматься все тем же, но плата за убийства будет адекватная, а жилплощадь будет элитная. В общем, все по высшему разряду. Прежде чем ты ответишь, я сразу скажу, что от этого предложения ты не сможешь отказаться, – мы уже в пути. – Решала скрестил руки на груди в ожидании ответа.

Господин Гао. Паркеру уже приходилось слышать это грозное имя. Гао по кличке Побольше руководил триадой примерно три года тому назад, тогда же Паркер получил заказ на его единственного сына, Гао Поменьше.

Убийца был вынужден перескакивать с крыши на крышу, дабы не показываться простым людям, а летающие повсюду дроны принимали его размытый силуэт за большую птицу. Паркер хорошо помнит большую арку, украшенную двумя нефритовыми драконами: под ней располагался вход в шикарный ресторан, где младший Гао праздновал свой день рождения. Зарезав стоящего у парадного входа охранника, никем не замеченный Паркер с ноги распахнул богато украшенные двери и бесцеремонно расстрелял всех собравшихся в зале представителей мужского пола, оставив лишь перепуганных шлюх, приглашенных на вечеринку.

Пропуская мимо себя окровавленных и визжащих от ужаса куртизанок и подружек именинника, Паркер чуть было не словил пулю от последнего: Гао спрятался за дверью с пистолетом, выжидая удобного момента, – истинный сын своего отца, известного бандита. К несчастью для него, Паркер оказался быстрее, к тому же солнечные лучи выдали золотое оружие богатого юноши.

И теперь, вспомнив этот заказ, Паркер начал серьезно сомневаться в искренности Вкусного. Скорей уж Гао Побольше решил отомстить за сына, пока Джейсон не смотрит.

– Я вижу, ты колеблешься. Ты, наверное, думаешь: «Что мешает мне прямо сейчас выпрыгнуть из машины?» Видит бог, не хотел я играть грязно, но с такими, как ты, иначе и быть не может…

Цзяо Цзы двумя пальцами вытянул из-за пазухи сложенный пополам листок бумаги и отдал его Паркеру. На руках у киллера оказалась свежая ксерокопия документа с фотографией Айрис. Внимательно прочитав колонку текста, Паркер убедился, что это именно тот самый документ, который заставил помощника прокурора Оуэнса вызвать полицию. На бумаге были указаны физические параметры Айрис, неполный список жертв, а также краткая биография девочки, содержащая неудобную правду о ее родине. Конкретные места не названы, но для Черной бригады будет вполне достаточно всего двух слов: «Восточный блок». Можно подумать, за ней следили с самого начала, или же этот документ составлен с чьей-то подачи. На ум приходит лишь один человек – Маргарет Нельсон.

– Нет, лично мне глубоко наплевать на эти маккартизские штучки, и вообще, Китай – страна контрактов, а не расизма. Просто представь, что ты заключаешь контракт на таких вот условиях: не примкнешь к нам, и твоя шлюха взойдет на костер. Сдавайся, у тебя нет выбора.

Тут Вкусный оказался прав, у Паркера действительно не осталось другого выбора. Что бы ни замышляла триада на самом деле, было очень глупо начинать переговоры с шантажа. Конечно, решала прав, Китай – это страна контрактов, но этот контракт слишком похож на неприкрытую западню. Молниеносным движением Паркер вонзил нож Вкусному в живот, а свободной рукой сдавил ему горло.

– Кто еще знает? – прошипел Паркер.

Вкусный начал браниться, отфыркиваться и обильно потеть. Китаец четко дал понять, что не предаст своего босса, если на то не будет оснований посерьезней ножевого ранения. Тогда Паркер медленно повернул нож, а когда это не помогло, нанес ему еще одну рану. Понимая, что его внутренним органам нанесен фатальный урон, а из новых отверстий хлещет кровь, Цзяо Цзы назвал-таки имена: он сам, Гао Побольше и Маргарет Нельсон. Поразительно малое количество осведомленных.

Машина остановилась у резиденции Гао. Паркер тут же воткнул нож в горло Вкусного, забрав из этого мира одного бездарного мафиози, а на очереди еще как минимум двое. Паркер взял себе пистолет с глушителем, все это время таившийся в кобуре Цзяо Цзы, у самого его сердца. Не успел охранник выйти из машины, как упал наземь, застреленный прямо в макушку. Водителю повезло больше: Паркер постучал оружием по стеклу с целью попросить о маленькой услуге.

– Открой багажник, – сказал он китайцу.

Как и ожидалось, в багажнике кадиллака есть оружие: пулемет M60 – почти идеальный инструмент для подавления толпы, с большим разбросом, и он не такой тяжелый, каким кажется на первый взгляд. Однако же в машине покоится старая и ненадежная модель. Если в пылу битвы пулемет внезапно заклинит, на этом все закончится, и отнюдь не в пользу Паркера. И все равно он захватил с собой Пятачка, повесив его к себе за спину, а куда они идут – большой секрет.

Лимузин остановился перед гаражными воротами резиденции Гао в китайском квартале. Врываться через двери слишком опасно, внутри может быть легион вооруженных китайцев, и это в лучшем случае. Не стоит забывать про системы безопасности – смертоносные турели так популярны у бандитов, что в пору скидывать на города атомные бомбы, дабы разом смолкли все механизмы в таких домах, как этот.

Вместо входа в здание Паркер нашел в гараже крюк-кошку, с ее помощью он собрался подняться на последний, третий этаж, где по его логике должен находиться Гао. По крайней мере, оттуда будет безопаснее всего начинать поиски. И вот, зацепившись кошкой за перекладину под крышей резиденции, Паркер начал восхождение, предварительно устранив водителя.

Еще один несчастный мафиози вышел на балкон покурить и тут же схлопотал пулю, а двое свидетелей убийства отправились за ним в преисподнюю, даже не заметив стрелка. На середине пути Паркер вдруг решил осмотреть местность, он уже раздумывал о путях отхода. Маленький дворец большого Гао стоит за высокой оградой, чугунными воротами и красивым садиком с беседкой и кустами в форме различных зверей. Из этого следует, что азиаты в Чикаго, имея такого влиятельного покровителя, живут на порядок лучше белых американцев, а про черных и говорить нечего – борьба с наркомафией серьезно ударила по мирным и порядочным афроамериканцам. Буквально на минуту Паркер подумал, что, может быть, не стоило вот так сразу убивать Вкусного Как-Его-Там; будь он жив, не пришлось бы сейчас лезть в окно третьего этажа. Но нет – перед смертью Вкусный назвал имя Маргарет, той барышни, которую Паркер вполне заслуженно считает врагом. Она где-то там, в городе, пишет гадости на заборах.

По чистой случайности первое же окно, в которое залез Паркер, вело в кабинет Гао, а сам он вошел туда почти в ту же секунду. Это был дородный мужчина с короткой стрижкой, лет пятидесяти, как и все китайцы до него, одет в черный костюм с галстуком. Гао воспользовался тем, что руки у Паркера были заняты, и поспешил успокоить нарушителя, увы, безуспешно. В итоге бедолагу закрыл собой неожиданный участник сего фарса – Ричард О’Нил.

– Тихо, тихо, не нужно убивать господина Гао! – затараторил Рик, отважно выставив вперед руки. – Он нам поможет, я уже с ним договорился, только опусти, пожалуйста, пистолет!

И Паркер опустил оружие, но уже после того, как уселся в кожаное кресло за большим ореховым столом. Гао был вынужден присесть на кушетку. Паркер с интересом глядел на Рика, пока тот изо всех сил пытался не ругаться на бестолкового громилу с пулеметом.

– Дурацкая ситуация, господа. Ну прямо как в комедийном фильме, – улыбался мистер Побольше. – По-вашему… вооружению, я полагаю, решала вас не убедил в моей искренности. Ну что же, он все равно был никчемным придурком. Скажи, О’Нил, твой добрый друг ведь не застрелит меня?

– Не знаю, это не зависит от меня, – честно ответил Рик.

– Ну ладно, неважно. Суть в том, что наша общая знакомая пришла ко мне с компроматом на тебя, ирландец, и на какую-то арийскую девицу…

– Айрис – это ее имя, – поправил Рик.

– Да, да. И вот, приходит ко мне Ричард и объясняет ситуацию.

– Господин Гао был столь великодушен, что быстро согласился предоставить нам работу в его организации. Новое место, новый начальник, новые счета в банках – это пока лучшее, что я смог для нас выбить, – с важным видом заявил Капо.

Параллельно с получением удовольствия от мягкого кресла Паркер мучился вопросом: почему же нельзя всех поубивать и пойти домой? Дома его ждет тишина и одиночество – вечные спутники Джека. Там можно тренироваться сколько влезет, считать денежки, не беспокоясь ни о ком другом, кроме себя. Истинное блаженство.

Тем временем за воротами припарковался черный минивэн. Из него вылезла дюжина совершенно лысых членов триады, в темных очках и смокингах. Паркер этого не знал, но вместе с личной охраной Гао число китайцев перевалило за двадцать человек. Разумеется, хитрый Гао не забыл старую обиду за смерть сына, он хорошо подготовился ко встрече с киллерами, но они об этом еще не знали.

– Итак, – Побольше украдкой взглянул на часы, – уже почти полдень, а в это время я, как правило, завтракаю. На правах гостей вы можете присоединиться ко мне, если хотите. А если господин Уолш изволит освободить мое рабочее место, я даже вручу вам фотографии вашего клиента.

– Паркер, встань сейчас же! – сердито скомандовал Рик. – Хватит уже меня позорить своими дикарскими импульсами.

– Да что вы, я не обижаюсь. На такого человека страшно обижаться, уж я-то знаю, – проворковал Гао, передавая Ричарду конверт с фотографией. – Я скажу своему телохранителю проводить вас в обеденный зал, мне нужно уладить здесь еще кое-какие дела.

– Конечно, не будем вам мешать. За мной, Парк… – Рик едва не упал с лестницы, раскрыв конверт. На фото он увидел лицо мертвого Гао Поменьше. Он был весь в крови.

Опасения Паркера вновь подтвердились. Оторвав взгляд от конверта, он обнаружил, что Гао сбежал через окно. Киллер сразу же метнулся в погоню, но на выходе его встретил град пуль – бандиты окружили здание, ловушка захлопнулась.

– Не могу поверить, – сокрушался Рик. – Как я мог забыть, какой же я идиот…

Не теряя времени на злорадство, Паркер сунул ему в руку пистолет Вкусного со словами: «Прикрывай тыл!» За дверью уже гремели шаги большой группы людей и отовсюду слышались возгласы. Паркер лег напротив двери – он приготовился стрелять из такого положения не только потому, что был окружен. Если у тех китайцев больше двух извилин в голове, они не станут подставляться под пули. Ричард укрылся за столом, оттуда будет удобнее всего вести огонь.

– Слушай, а вдруг они решат нас взорвать или поджечь?

– Тихо! Целься им в головы, – успел сказать Паркер, прежде чем бандиты подошли вплотную к двери. А через четыре секунды начался сущий ад, если так можно назвать летящие во все стороны пули, щепки, гильзы, пыль и прочий мусор.

– Паркер, мать твою! – воскликнул Рик, расстреляв единственные два патрона в пистолете. К счастью, в ящике стола оказался дамский револьвер – он проложит путь к нормальному оружию.

Паркер прервал стрельбу, чтобы подозвать к себе Рика. Вместе они двинулись вперед, перешагивая через тела с разрезанными ногами и простреленными черепными коробками, по вязкой, как джем, крови. Рик подобрал с пола штурмовую винтовку M16, Паркер пересчитал в уме патроны: в обойме их осталось примерно сто пятьдесят. Спускаясь вниз по лестнице, он начал стрелять по тем местам, где скрывались враги, – это были углы, статуи, мебель. Пока он зачищал горизонт, за спиной Рика насчиталось уже пять человек, однако никто из них не спешил выглядывать из кабинета Гао, никому ведь не хотелось умирать. Увы, но их замешательство не могло продолжаться долго. Рано или поздно самый отмороженный из бандитов выйдет из укрытия, и за ним непременно последуют те, кто еще не видел Золотую Маску в действии. Киллеры уже поняли, что оказались в западне, но ситуация не безнадежна.

– Рик, свали в страхе. Всех убью, один останусь, – произнес Паркер.

– Чем бросаться пафосными речами, лучше бы поискал выход!

Китайцы заполонили все три этажа – на каждом собралось по десять человек, и неизвестно сколько ждет снаружи здания. Искать выход бесполезно, выход нужно сделать. С этой нехитрой мыслью Паркер расстрелял ступеньки перед собой, протиснулся в узкую дыру, затем повторил первое действие. Рик последовал за ним, порвав одежду и расцарапав щепками лицо, но ему на тот момент было наплевать на царапины. Рик чувствовал себя в долгу перед этим варваром. Он не мог перестать думать о своей оплошности даже в пылу схватки, что не мешало ему методично отстреливать китайцев на верхних этажах.

Перескочив через перила, они попали в циклопический вестибюль, украшенный статуями львов, позолоченным фонтаном и картинами прерафаэлитов, к азиатской культуре никак не относящимися.

– Уже с трех сторон наседают! – кричал Рик, указывая пальцем на парадный вход, почерневший от смокингов.

Теперь, стоя выше опасных убийц, бандиты осмелели и вышли из укрытий. Левое крыло вскоре опустело: преследователи перебежали на противоположную сторону дворца и теперь всей оравой быстро спускаются вниз. Отстреливаясь, киллеры отступили к ближайшей двери – то был неприметный выход во внутренний дворик, где под мелодичные крики павлинов Гао Побольше принимал важных гостей или просто завтракал. Встречи, надо думать, происходили в беседке; а прямо за ней, под каменной аркой виднелись деревянные ворота, вселяющие надежду на спасение. Едва беглецы оббежали беседку, Рик обернулся, намереваясь и дальше прикрывать тыл, и вдруг замер на месте от удивления. Многочисленные члены триады открыли украшенную бронзой дверь, но по какой-то необъяснимой причине встали как вкопанные. Бандиты даже не пользуются своим явным преимуществом – все как один, они опустили оружие.

– Паркер, посмотри-ка на это. Какого хрена? – растерянно обратился к напарнику Рик.

Вместо ответа напарник безжалостно расстрелял истуканов, однако тоже задумался, ведь была же у них причина останавливаться, и если была, то какая? По всей видимости, ответ кроется за теми вратами. С великой досадой он признал в этом дворике очередную ловушку.

Перед самыми воротами киллеры остановились в нерешительности. От дерева веяло непонятным холодом, с виду оно было ветхим и как будто бы даже окаменелым. Рик опасливо протянул руку к, казалось бы, обычным медным скобам, легонько прикоснулся к одной из них и сразу же пожалел об этом. Не слушаясь хозяина, пальцы Рика сами по себе обхватили скобу лишь затем, чтобы через нее по всему телу прошла волна ужаснейшей боли. О’Нил с громким стоном рухнул на колени и отпустил скобу лишь когда потерял сознание от болевого шока. Ошеломленный Паркер немедля прощупал пульс Рика. На его руке не осталось никаких ожогов – выходит, рыжего поразил не удар током, а что-то другое, вроде змеиного или пчелиного яда.

«Магия кишинов?» – подумал Паркер. Как бы то ни было, Рик быстро очнулся, но ему пришлось сойти с дистанции. Паркер отволок его в беседку, после чего пошел обратно к загадочным вратам.

Глава 17. Желтая голова

Позади шумели многочисленные враги, впереди ждал явный тупик, на стены не залезть без крюка, к тому же патроны были на исходе. Запах смерти одинаково шел со всех сторон, поэтому Паркер был вынужден пойти путем наименьшего сопротивления – через ворота. В качестве эксперимента он отломал у розового куста ветку и, зажав ее кончиками пальцев, осторожно потыкал медные скобы. Все в порядке.

Последовательные удары ногой распахнули тяжелые двери, но Паркер не сразу переступил порог. На долю секунды он закрыл глаза и увидел себя со стороны, из глубины храма. Так и есть, это храм, причем непонятно, кому или чему здесь поклоняются. Крайне зловещая аура исходит из этого темного помещения, обставленного уродливыми чугунными решетками. Практически все в храме было изготовлено из этого материала, кроме одного: высокий бронзовый постамент, судя по всему, выполняет роль алтаря.

Паркер не успел толком рассмотреть предмет, лежащий на нем, как ощутил странное чувство в носу, вроде щекотки. Тогда воин спешно подставил ладонь под подбородок – он хорошо представлял себе, как опасно проливать кровь в подобных местах. Вероятно, артериальное давление резко повысилось после недавнего видения, такое и раньше случалось; для Паркера это мог быть сущий пустяк, если бы не обстоятельства.

Стоило ему на мгновение отвести взгляд в сторону, из темноты храма вырвалось нечто, что отбросило Паркера на несколько футов, оставив его безоружным: Пятачок полетел прямо в колючий розовый куст. По ощущениям это Нечто напоминало многотонный товарный состав, на самом же деле это был человек, хотя и не вполне обычный. Паркера сшиб с ног семифутовый лысый великан, напоминающий большую бледную гориллу в смокинге, который, как ни странно, идеально сидел на нем. За свою короткую жизнь Паркер успел повидать множество таких здоровяков, ни один из них не заставлял его чувствовать себя маленьким и беззащитным, но этот парень одним своим появлением демонстрировал истинную магию устрашения. Здоровяк походил на живую башню с гигантскими кулаками и маленькими злыми глазками.

– Я-то думал здесь от тебя спрятаться, но забыл, что для киллера нет ничего святого. Религия, семейные узы – все это пустой звук для тебя, Паркер Уолш. Превосходно, Макс, чудесно! Ну же, убей его, но будь осторожен.

Конечно же, эти слова принадлежали Гао Побольше. Он прятался за спиной этого громилы и не сразу решился явить врагам свое лицо. Сложив пальцы домиком, Гао развернулся на каблуках и зашагал в сторону ворот для того, чтобы преспокойно закрыть их, без вреда для себя. Пока он это делал, Ричард выпустил последние три патрона в грудь великана Макса, занесшего в этот момент свой огромный кулак над поверженным врагом. Увы, но костюм телохранителя был пуленепробиваем – благодаря ему Макс избежал урона и как ни в чем не бывало продолжил избивать Паркера. Последний успел закрыть лицо руками и мгновенно пожалел об этом: сверхтяжелый кулак серьезно повредил правую руку.

– Что, больно? Ты можешь убивать, но не терпишь, когда убивают тебя! – злорадствовал Гао. – Вряд ли такое чудовище, как ты, способно чувствовать страх и боль. Но это не важно, сейчас главное для меня – увидеть твое истерзанное тело. Еще и в храм наш залез, ублюдок! С ноги открыл ворота, чуть кровью все не заляпал!

Кулаки Макса выбивали из Паркера жизнь. Грозный убийца оказался совершенно не готов к подобному сопротивлению и теперь надеялся лишь на то, что Максу не придет в голову топтать его ногами. О’Нил честно пытался доползти до ближайшего оружия, но конечности еще до конца не восстановились после той встряски. Вариантов развития этого конфликта немного, ясно лишь одно: если эти двое выберутся живыми, то как минимум один из них будет одной ногой в могиле. К этому все и вело. Казалось, поражение было неминуемо, но судьба распорядилась иначе: лежа на спине, Паркер услышал, как что-то воткнулось в землю рядом с его левым ухом.

В следующее мгновение на лицо Паркера вылилась венозная кровь из той самой руки, что беспощадно выбивала из него дерьмо. Глубокий порез привел правую кисть Макса в негодность. Амбал ожидаемо схватился за нее в попытке остановить кровотечение, и, как только он упал на колени, его шея открылась для второго удара. Паркер вскочил на ноги и с силой рубанул по сонной артерии телохранителя. Умирающий Макс обильно оросил своей кровью стену, с которой прилетело спасительное оружие. Немая сцена: Ричард медленно, но верно катится к розовым кустам. Оцепеневший от ужаса Гао застыл на месте, разинув рот. Паркер, со съехавшей на бок бейсболкой, пялится на странное мачете в своей руке, а это вовсе не мачете, а кукри.

– Нет, умоляю! Ради бога! – кричал Гао, пытаясь высвободиться из мертвой хватки Паркера, – опомнившись, убийца схватил его за горло и прижал к стене с намерением отрубить голову.

– Передай ему привет, – с этими словами Паркер замахнулся так, чтобы с одного удара обезглавить ублюдка, но в последний момент кто-то очень сильный схватил его за руку.

– Столько пафоса из-за одного китайца. Подумай, стоит он того?

Уверенный дикторский голос, преисполненный мощи и спокойствия, принадлежит человеку с необычайной внешностью половозрелого викинга, вместо спортзала посещавшего темный лес, в котором он убивал голыми руками диких кабанов. Высокий блондин в черных ботинках: спортивного телосложения, светловолосый, сероглазый и немного бородатый. Одежда максимально неприметная.

– Отпусти руку, – потребовал Паркер.

– У него есть полное право злиться на тебя – ты лишил его сына. Не обязательно же его убивать. Он побежден, и это главное.

Прежде чем Паркер успел что-либо возразить, Пятачок решил все за него. Рик добрался до пулемета и снес башку господину Гао.

– Кто этот чокнутый придурок? – резонно спросил Рик. – Узкоглазый слишком много знал, разве не ясно?! Ты выбрал не лучшее время для проявления милосердия. Паркер, почему он еще жив?

Не произнося ни слова, Паркер не только позволил этому блондину забрать кукри, но и отдал ему честь. Добродушная улыбка не сходила с лица незнакомца, именно она больше всего настораживала Рика. Чему тут можно улыбаться? Паркер же, напротив, скорчил суровую мину. Казалось, ни разу в жизни он не хмурился так сильно, как сейчас.

– Давно не виделись, братан. Без маскхалата я тебя не сразу узнал, а тут у тебя еще мозги на лице… ой, я же еще не представился мистеру О’Нилу, где же мои манеры? Брейвик. Андерс Брейвик.

Ричард с опаской пожал протянутую руку, не веря своим ушам.

– А откуда ты знаешь…

– Твое имя? Не удивляйся, я знаю много имен. Ладно, поговорим позже, сейчас нам надо уходить, пока они не пришли в себя.

Разумеется, мистер Брейвик имел в виду людей, оцепивших дворец Гао Побольше. И каково же было удивление Рика и Паркера, когда они увидели вестибюль, заваленный китайцами. Многие из них лежали неподвижно, некоторые стонали от боли, беспомощно дрыгая ногами. И всех их объединяла общая беда: что-то заставило каждого китайца в этом здании с пеной у рта схватиться за причиндалы.

– Какого черта? – выдохнули в унисон киллеры.

– Чтобы успеть вам помочь, – гордо заявил Брейвик, – я двинул им по шарам. Конечно, сначала пришлось переодеться в смокинг, побить этих ребят, переодеться обратно и уже потом прийти к вам. Нет, нам и правда нужно уходить, прямо сейчас.

Совершенно сбитый с толку Рик преградил Брейвику дорогу, упрямо требуя объяснений от этого странного человека.

– Я с места не сдвинусь, пока не узнаю, что тут происходит и кто ты такой!

– Я вам все объясню, только давайте выйдем в вестибюль, ради всего святого! – Не дожидаясь согласия, Брейвик взял обоих за руки и потащил в вестибюль. А минутой позже украшенную бронзой дверь сотрясла мощная взрывная волна.

В то время как Паркер искал на себе остатки Гао, Андерс Брейвик старался удовлетворить любопытство Ричарда. Он поведал ему о том, как заминировал храм, как ударил промеж ног поочередно каждого китайца, оставив «на десерт» подробности о себе.

– Как вы видите – я убежденный пацифист, и этим все сказано. Готов поспорить, на контрасте с моим маленьким братом я выгляжу как идиот, – рассмеялся Брейвик. – Он весь такой кровожадный, честное слово!

Теперь Рик убедился в том, что ему необходимо прилечь. Брейвик оставил больше вопросов, чем дал ответов, и во дворце вдруг запахло абсурдом. Из ниоткуда появляется какой-то арийский хиппи, словно герой боевика побеждает злодеев без единой царапины, незаметно подрывает какой-то непонятный храм и потом как бы невзначай заявляет, что приходится братом Золотой Маске – безумие чистой воды. Впрочем, если приглядеться, то он и правда похож на Паркера: те же глаза, тот же нос, даже произношение у них одинаковое.

– Знаете, у меня назначена встреча с секретарем вашего начальника, так что давайте возьмем из гаража машину и двинемся к нему.

Паркер всю дорогу молчал, погруженный в раздумья. Для него было ясно как день, что Брейвик сам не расскажет о цели своего приезда в Америку, разве что сойдет с ума на почве пацифизма. Еще одна вещь не давала покоя: внезапное появление более харизматичного и привлекательного для самок брата само по себе вызывает целую бурю негативных эмоций, но помимо этой ерунды было еще что-то. Паркер чувствовал нутром – от Андерса Брейвика не стоит ждать ничего хорошего, по крайней мере здесь, в Чикаго.

– Эй, а я телефон нашел! – объявил Рик, сидящий за рулем личного автомобиля Гао. – Паркер, позвони уродцу, чтобы он нас встретил. Говоришь, патрули убрали, Брейвик?

– Погляди в окно и убедись, если не веришь. Паркер Уолш, братан? И откуда ты только взял это странное имя, не понимаю.

«Если это шутка, – подумал Паркер, – то она не смешная». С большим трудом он вспомнил домашний номер Джека, номер телефона в его кабинете. Непонятно, как этот парень умудряется заказывать пиццу и не обнаруживать себя. Видать, дело в знаках на стенах. Уже вторая неожиданность за день: трубку взяла Айрис и, судя по голосу, у нее отличное настроение. Интересно, с чего бы.

– Джек сейчас в туалете, что ему передать?

– Пусть встретит меня через пять минут… у соседнего дома.

– Знаешь, ему нездоровится, лучше я тебя встречу. И не волнуйся за меня, я замаскируюсь.

Повесив трубку, Паркер ощутил странное покалывание в мизинце правой руки, это чувство тянется от пальца к локтевому суставу. Так оно и есть – по всей видимости, последний удар Макса защемил локтевой нерв, и теперь мизинец как бы онемел. С тяжелым сердцем Паркер осознал, что этот недуг останется с ним до самой смерти и, вероятно, станет ее причиной.

– Молодец, Паркер, – коротко и ясно. Так значит, это от Брейвика ты нахватался всей этой рыцарской чепухи?

Брейвик ни с того ни с сего перелез на переднее сиденье, наверное, чтобы быть поближе к водителю. Рик воздержался от комментариев.

– Ты о чем? Да я вроде не похож на рыцаря…

– Да я… да не в прямом смысле! Мне просто интересно: ты так же, как Паркер, щадишь беспомощных людей?

– О-о-о, как это мило, братан! Наемный убийца с большим сердцем! К тебе, наверное, все девчонки липнут. Нет, серьезно, я тронут. Эй, мистер О’Нил, а вы знали, что в детстве его часто мучили кошмары? Он очень боялся умереть, не так ли, братан?

– Просто Рик, мистер О’Нил – это мой отец. Давайте лучше помолчим до конца поездки и посматривайте в окна время от времени.

«Где бы ни провели детство эти двое, – думал Рик, – пусть это будет тайной. Мне уже представляется какая-то яма с волками, и этого довольно. Андерс Брейвик… Кто же он на самом деле?»

В ближайшем от убежища доме ночевали только бомжи и наркоманы, и выглядел он, соответственно, как настоящий притон. Зная все это, Айрис надела большую черную шапку и большие темные очки, дабы скрыть свое природное очарование. Машина подъехала, прежде чем Айрис успела замерзнуть: Рик остановился перед домом, при этом чуть не окатив девочку талой водой из лужи. Нужно было поскорее избавиться от машины, но сперва необходимо проинформировать Айрис прежде, чем это сделает кто-нибудь другой. Рик стремительно покинул водительское сиденье, подбежал к Айрис и зачитал ей на одном дыхании такую скороговорку:

– Привет, Айрис, с нами приехал странный парень – брат Паркера, студент из Норвегии, не спрашивай его ни о чем!

Айрис, конечно же, ничего не поняла. Куда там – ей даже толком не объяснили, почему она стоит как полная дура перед наркопритоном в неожиданно дурацком наряде.

«Конечно, у Джека есть все причины запрещать людям парковаться рядом с его домом, но ведь нельзя же совсем скатываться в маразм. Интересно, меня бы сейчас узнали парни из Бригады?»

Стоило Айрис на минуту снять очки, как вместо парней из Бригады на нее набросился тот самый студент, о котором говорил Рик. Но в отличие от тех же палачей, он схватил Айрис не за горло и не за ноги, а прямо за щеки, словно какой-то она кот. От такого нахальства и, в меньшей степени, от испуга девочка на минуту оцепенела.

– Кака-а-ая миленькая! Что за ангелочек, вылитая Синди Лу.

– Кто?

– Посмотрите на ее щечки! Хочу домой забрать…

– Придурок, феки отпуфти, – Айрис вышла из ступора как раз в тот момент, когда ее огромная шапка повисла на кончиках волос, грозя плюхнуться на сырую землю, но была вовремя спасена.

Брейвик сразу начал перед ней извиняться, объяснять свое странное поведение страстью ко всему «нарочито милому», как он сказал. Он явно не обладал способностью грамотно льстить, однако сомнений в его искренности у Айрис не возникло.

– А-а-а, понимаю. Вы типа сумасшедший? – Не она одна пришла к такому выводу, то же самое заключил для себя Рик, и даже Паркер.

Равнодушно пожав плечами, Айрис провела братьев через темный, кишащий крысами переулок. Вместе они вышли во внутренний двор, где под каждой скамейкой валялись шприцы с пузырьками водки. Уже стемнело, и на фоне чернильно-черного скверика эти символы нищеты, словно звезды, поблескивали в свете луны. В остальном же двор был весьма жутким и таил в себе множество опасностей – от обычных грабителей до голодных кишинов. Должно быть, по этой причине Айрис поставила робота сторожить вход в убежище.

– Маркус, это мы, открывай дверь.

Закутанный в пончо широкоплечий электрыцарь походил на ангела смерти, к тому же для робота он передвигался на удивление ловко, почти как живой человек. Даже после просмотра двух «Терминаторов» верзила нисколько не пугал маленькую Айрис, она даже обняла его однажды.

Топот ног хорошо слышен во всех трех квартирах, и Джек уже должен был разораться. Да он бы и во сне различил лишнюю пару ног на лестничной клетке. Он что, и впрямь заболел?

В каком-то смысле Паркер был прав относительно здоровья Джека, ему действительно было плохо, как и сказала Айрис.

– Эй, а почему бы нам не пройти через входную дверь? – неожиданно спросил Брейвик. – Вы что, хотите через балконы перелезать?

Не дожидаясь объяснений, блондин одним рывком распахнул дверь третьей квартиры. Эхо в подъезде многократно усилило тот ужасный грохот, с которым обрушилась старая кирпичная стена.

– Я случайно, – виновато прошептал Брейвик.

– Не извиняйся, это давно надо было сделать, – сказала Айрис.

Как только густое облако пыли осело на пол, интервенты прокрались внутрь, переступая через кирпичи и куски монтажной пены. Джека по-прежнему не слышно и не видно, вполне возможно, он даже умер. Эту мрачную теорию подкрепляет настежь открытая дверь кабинета, в котором играет какая-то довоенная песня. Разумеется, речь идет о Второй мировой – именно этот временной промежуток слабо угадывался в мотиве песни и качестве ее записи. К сожалению, в мрачных стенах убежища параноика эта веселая песня лишь нагоняет жути.

– Спасибо, что проводил нас, Маркус. Присядь тут… ну, где-нибудь, – сказала Айрис, и робот шумно заковылял на кухню. – С техникой, господа, надо быть помягче, тогда она будет работать правильно… и не поднимет восстание, – добавила она шепотом.

Тем временем Рик отъехал на приличное расстояние от проклятого дома. Все дальше и дальше отдалялась машина Гао, унося водителя подальше от безумия, страха и неопределенности. Несомненно, если О’Нил сейчас бросит своих товарищей по несчастью, то проживет достаточно долго для того, чтобы переждать все эти волнения и в конце концов покинуть страну.

– Как я ненавижу Паркера, – злобно пробормотал Рик, разворачивая машину. Чисто принципиально он решил вернуть долг Паркеру. Все-таки именно благодаря ему он сейчас жив, хоть и сгорает от стыда. Возможно, вместе они смогут выйти на Маргарет и покончить с ней, тогда больше не нужно будет прятаться. К тому же здравый смысл подсказывал Рику, что во всем Чикаго нет места безопаснее дома, который построил Джек.

Глава 18. Все в сборе

Айрис была весьма рада тому, как посвежело в квартире после манипуляций Брейвика, так рада, что пригласила его поужинать вместе со всеми. Что до Паркера, то он несильно расстроился, когда ему посоветовали принять душ в срочном порядке.

– Паркер, мать твою! – воскликнула Айрис, увидев коллегу при свете лампы. – Только не говори мне, что ты опять кого-то убил. Блин, иди мойся, что ли. И чтобы через пять минут чистый был!

Уже в ванной Паркер понял, что выглядит весьма непрезентабельно. В зеркале отражался человек, прыгнувший в бассейн с кровью, даже не раздевшись перед этим. А еще Паркер обнаружил на теле свежие пулевые ранения – они дали о себе знать как раз после душа. Одна пуля прошлась по щеке, нарисовав длинную борозду до самого уха; другая, судя по всему, отрикошетила от Пятачка и вырвала кусочек мяса на левом плече. Паркеру также пришлось изрядно повозиться, чтобы достать из бедра осколок пистолетной пули, который чудом не задел артерию. В нелегком процессе извлечения свинца из ноги терминатор почти не истекал кровью благодаря своему организму, заточенному под битвы. Когда Паркер стал накладывать швы, Айрис заботливо положила новый комплект одежды на стиральную машину, однако он этого не заметил – был занят огромной дырой в ноге. Стоит отметить, аптечка в ванной была совсем новая, явно купленная для тех, чьи раны не исчезают в течение дня.

Выйдя наконец из ванной в относительно чистой одежде, Паркер заглянул в чулан, в котором спрятал свою маску. Задача была проста: перепрятать козырную карту подальше от брата, пока не прояснятся его намерения. Обувная коробка нашла себе место под кроватью Айрис – под ее ночными кошмарами, под ее смертным одром. Краем глаза Паркер заметил на комоде оранжевую баночку с таблетками. Не имея ни малейшего понятия, как выглядят противозачаточные, Паркер занервничал, но напрасно – синие пилюли понадобились девочке для «подавления сновидений», а вовсе не для развлечений с бюрократом. Теперь ясно, почему она такая бодрая.

«Наверное, я должен как-нибудь отреагировать на это, – подумал Паркер. – А должен ли? Может, позже».

Почуяв запах еды, Паркер забыл обо всем остальном. Конечно же, это были консервы, нормальную еду придется ждать целый месяц, если не дольше. Из старых запасов получился более-менее сносный ужин, судя по запаху и собравшимся людям: в коридоре появился Ричард – он тащит на кухню стул; напротив него Айрис – она тащит на кухню Джека, который выглядит неважно, парень буквально спит на ходу. Розовая фланелевая рубашка, надетая поверх белой майки, создает яркий образ стареющего алкоголика. Картинка складывается.

– Бро, ты чего здесь делаешь? Бери стул и садись. Ну или помоги мне донести его.

– А что с ним?

– Потом скажу.

Джек, однако, резко воспротивился близкому контакту с Паркером и твердым шагом пошел на кухню. Разумеется, не только ему кажется бессмысленной идея собираться ради еды, которая съедается меньше чем за минуту. Не могла же Айрис всерьез подумать, будто все эти люди захотят общаться друг с другом, да еще и сидя за одним столом. Рик, например, едва завидел Джека – и уже сильно пожалел о своем возвращении. Он уже забыл, как сильно ненавидит этого человека.

– Хорошо, что ты вернулся, Рик, – робко произнесла Айрис. – Знаешь, я скучала.

– Я не задержусь. Надо тут с одним человечком кое-что перетереть.

– Если ты про Джека, то это невозможно – с недавних пор он начал принимать антидепрессанты, и поглядите, какой он теперь смирный.

Печально переглянувшись, Андерс и Рик сели за стол. Жутковатая картина: четверо мужчин с мрачными лицами лениво ковыряются вилками в овощном рагу. Один из них уже готов свалиться на пол, а его сосед украдкой поглядывает на сидящую во главе стола девицу – единственную, у кого есть силы улыбаться.

– Похоже, маленькая леди пытается создать уютную домашнюю атмосферу, присущую американским семьям, живущим в телевизоре. Я прав?

В тот же миг от улыбки Айрис не осталось и следа. Она посмотрела на Брейвика с таким выражением лица, будто впервые его увидела. Напряжение росло с каждой секундой. Рик уже понял, какой вопрос собирается задать девчонка, он был готов застрелить ее, лишь бы не дать украсть у себя реплику.

«Еще секунда, и сучка откроет рот, но не успеет сказать ни единого слова, я пресеку это безобразие! Я же с самого утра на измене!»

Рика беспощадно накрывали волны праведного гнева, источник которого терялся в цепочке разных событий, предшествовавших этому ужину. Что произойдет с принципиальным и рациональным человеком, если его коллеги, один за другим, начнут вести себя как дети? В конечном счете Рик и Айрис задали вопрос одновременно: кто, черт возьми, такой этот Андерс Брейвик? Спокойно прикончив ужин, блондин начал свой рассказ издалека:

– А рассказывать особо нечего. Довольно того, что я вырос вместе с этим замечательным парнем напротив меня. Вы, конечно, понимаете, что никакой я не студент из Норвегии, – это придумал мистер О’Нил, но на самом деле все куда интереснее. Братан, ты ведь уже рассказал, откуда ты такой взялся?

– Да, из Восточного из блока! А правда, что там война идет?

Сегодня Паркер впервые пожалел, что сохранил кому-то жизнь, в то время как Рик изо всех сил пытался вспомнить, что такое Восточный блок и с чем его едят.

– О, замечательно, значит, я могу пропустить вступление. Ну, лично я бы не назвал это войной. Не буду морочить вам голову и скажу как есть: борьба с мировым терроризмом продолжается, и эту борьбу ведут тайно, героически, из подполья. Как это ни грустно, тамошнее повстанческое движение завербовало нас с братом еще до того, как мы научились говорить. Прошу, не обманывайтесь на мой счет. Я хоть и убежденный пацифист, но был вынужден сражаться бок о бок с братаном, а вы знаете, какой он бескомпромиссный, верно, братан? Я ни в коем случае не горжусь участием в вооруженных конфликтах. В конце концов, мы с братаном лишь выполняли приказы. А от себя добавлю: единственное оправдание убийству – выживание, а мы как раз таки выживали…

– Повторяешься, – промычал Джек, уткнувшись лицом в скатерть.

– Но они-то в первый раз это слышат, – уточнил Брейвик.

Паркеру было непросто сидеть за этим столом. Он хранил молчание, не рассказывал никому о том, кто он и откуда пришел, конспирация не была для него пустым звуком. И вот приходит брат и разглашает секретную информацию бандитам, которых видит впервые в жизни. Поведение Брейвика в одночасье перевернуло мир Паркера с ног на голову, и теперь он понимал, что окончательно потерял контроль над ситуацией. Сам того не зная, блондин смеется над всем, что Паркер делал до его появления. Брейвик – это хаос.

– На трезвую голову этот бред не воспринимается. Паркер, очнись и принеси… чего-нибудь покрепче, – Рик забыл волшебное слово.

– Я принесу, – вызвалась Айрис. Она удалилась вглубь квартиры, в кабинет Джека.

– Мистер… Рик. А как скоро стоит ожидать пробуждения Джека?

– Не знаю, я-то не сижу на колесах. Может, завтра или послезавтра.

Здесь прозорливый Андерс Брейвик начал вспоминать все методы «оживления» наркомана, какие только знал. К сожалению, ни один из них не отличался особой гуманностью.

– Эх, жалко терять целый день…

Не успел Брейвик договорить, как в кабинете раздался такой жуткий грохот, которому позавидовала бы даже кирпичная стена на входе.

– Что это было?

– Будто шкаф упал.

Теперь Джек окончательно проснулся. С диким криком он вскочил со своего места и помчался в кабинет.

– МОИ КИРПИЧИ! МОИ КНИГИ! Ах ты, тупая овца, сейчас я тебе покажу!

Мужчины уже хотели пойти за Джеком, но Айрис быстро вернулась на кухню с пыльной бутылкой вина, а Джек снова исчез. По словам девочки, книжная полка, в которой Джек хранил вино, без видимой причины рухнула на пол. Кроме того, хозяин дома здорово напугал Айрис, за что и получил удар ниже пояса.

– Вино пятилетней давности – какая прелестная маленькая цифра. – Рик тотчас же принялся откупоривать запечатанную бутылку. А пока он трудился, Брейвик ненавязчиво поинтересовался у Айрис, сколько лет своей жизни она провела в криминальном мире, на что Рик ответил:

– Не дольше этого вина.

– И за все это время я отправила на тот свет ровно тридцать человек. Но я раскаиваюсь, честное слово, – пробормотала она виноватым тоном.

Айрис вкратце поведала о том, как убила впервые и как Джейсон принял ее в банду. Брейвик все это внимательно слушал, в то время как за его спиной качалась запрокинутая бутылка вина.

– Поправь меня, если я ошибаюсь: еще даже не закончив школу, ты подверглась влиянию злющего кишина. Он же не только не отвратил тебя от совершения злодеяния, но и преднамеренно наставил тебя на скользкий путь, таким образом бесповоротно разрушив твою жизнь. И теперь, вместо того чтобы получить образование и найти работу за границей, ты фактически живешь в заброшенном доме в компании хладнокровных убийц… и Джека. И вновь, поправь меня, если я вдруг ошибаюсь, сегодня ты попыталась устроить милый семейный ужин, как если бы у тебя была настоящая семья. Милая Айрис, я ни в коем случае не осуждаю твой выбор, но мне просто кажется, что ты еще слишком молода для такой кошмарной жизни. Как по-твоему, я прав?

– Угу, – кивнула Айрис. – Я… наверное, вернусь в свою квартиру.

– Ни в коем случае! Ну, то есть не лучше ли оставаться в безопасном месте, рядом с друзьями? Вы ведь друзья, так?

Троица молча закивала в ответ. Было бы глупо продолжать отрицать это. Выходит, дружба может быть и такой – странной, вымученной и неприятной.

– Я бы назвала это товариществом… это слово больше подходит.

– Называй как хочешь. Я пойду, проверю как там себя чувствует наш Джек. Кстати, вы уже читали его книгу?

– Эту парашу? Нереально, – рыгнул Рик, оторвавшись от уже пустой бутылки.

– Хе-хе, я так и думал. Ну, до скорого, друзья.

Паркер вышел в коридор вслед за братом, там он попросил обсудить кое-что в туалете, наедине. Брейвик охотно согласился, хоть он и предпочел бы сначала завершить все дела.

– Итак, тебе интересно, что такое воинская честь? На самом деле все очень просто. Задай себе вопрос: что есть бесчестие? Бесчестие – это антоним чести, из этого следует, что честь – это не что иное, как уважение и достоинство. Нет, рыцарство по-своему замечательно, но невыполнимо, ты же понимаешь. И меня, знаешь ли, расстроил твой вопрос о гордости и благородстве. Как я уже сказал, быть рыцарем в сияющих доспехах – нереально, однако это не значит, что тебе надо становиться таким, как, например, Джейсон или…

– Джек. Для него… ничего святого нет.

– Ты правда так думаешь или тебе просто удобно так думать? Зря ты так, он ведь не всегда был таким… таким…

– Злобным ублюдком? – закончил Паркер.

– Хе-хе, ну да.

– Он правда бессмертный?

Впервые за весь день Брейвик сделал суровое лицо. Присев на борт ванны, он решился поведать Паркеру то, что ему почти наверняка будет полезно знать.

– Лет двадцать тому назад, – начал Брейвик, – наш злобный ублюдок работал в ЦРУ, вернее на ЦРУ. И не один, а со своей невестой…

– Какой, к черту, невестой?

– Не перебивай! Я слышал, они были идеальной парой, прямо как Бонни и Клайд. Они зарабатывали на жизнь тем, что взращивали тоталитарный режим, с которым ныне живут бедные запуганные американцы. Вспомни того Дика Пампа – его переманили угрозами, поэтому он предал сопротивление, а эти голубки пришли к федералам по своей воле. Разумеется, сделали они это из лучших побуждений, никакого злого умысла. Кстати, именно Джек создал Центр «Е», вербуя шпионов, которых засылали на протесты и тайные собрания, я не шучу. А, собственно, агитацией и созданием протестных настроений занималась его, забыл ее имя, невеста.

Но в какой-то момент она начала сомневаться в правильности своих действий, ведь недовольных людей жестоко пытали, расстреливали, похищали из собственных квартир. Не менее жестоким образом она лишала их надежды, сливая протесты и адреса друзей. Потом у бедной женщины развилась депрессия, левые мыслишки начали тревожить ее головушку… в общем, дошло до того, что ей пришлось сойти с дистанции и расстаться с женихом.

– Хм. Ушла, значит. И что с ней потом сделали?

– О, федералы с ней ничего не делали, братан. Последствия разрыва с ЦРУ ты можешь наблюдать, пройдя направо по коридору, а невеста Джека уволена не была. Он сам убил ее.

– Он что?

– Хладнокровно. Ходили слухи, что перед смертью она плюнула ему в лицо. Вот такие дела, братан. Джек мечтал перехитрить самых хитрых людей на Земле и возглавить ЦРУ, но не все учел. Спустя десять лет он все-таки уволился, хотя дела у него шли замечательно, разве что друзей не осталось. Слишком уж поздно он понял, что спецслужбы представляют собой… чистое зло. Печальная история, не правда ли?

Последний вопрос не был риторическим, как могло показаться на первый взгляд, и Паркер уже знал правильный ответ.

– Все эти телячьи нежности здорово мешаются, – сказал он, закатив глаза.

– Так и есть, – согласился Брейвик. – И тем не менее даже мне это не чуждо.

– Да неужели?

– Ох, заболтался я с тобой, а время-то уже позднее. Попробую-ка я растрясти седого, заодно выкину его анти… как их там. И как вы живете с этим гулом, что это так шумит?

– Провода.

Брейвик скрылся за дверью, оставляя брата наедине с мрачнейшими из всех мыслей, какие только могут прийти в голову. Его тревожило появление Брейвика, он ассоциировал себя с Джеком, ему уже начала надоедать паразитка Айрис. Хотя бы Ричард не приносит головной боли. Он держится особняком и, на правах простого чикагского парня, выступает голосом разума. Этой ночью голос разума напился вина и уснул без задних ног, и с утра ему будет очень плохо, но Паркер все равно хотел бы оказаться на его месте.

И еще сто мыслей роились в больной голове Паркера, аки пчелы в потревоженном улье. Уже не в первый раз за год Паркер подмечает, что слишком много на себя берет.

Наверное, офисным работникам живется намного хуже, и в них тоже иногда стреляют. Кто лучше них продемонстрирует образ беспомощного раба системы? Никто, кроме разве что Рика.

Спать не хотелось из-за ранений – они ужасно чесались и ныли. Вдобавок из-за поврежденного нерва придется спать на спине, что чревато кошмарами; помочь с этой проблемой могут таблетки Айрис. Но прежде чем ложиться спать самому, стоит донести до кровати одного пьяницу. Ричард спал на удивление крепко, сидя на ветхом деревянном стуле. Его узловатые пальцы по-прежнему сжимают бутылку, из которой тонкой струйкой, точно чья-то кровь, льется на кафель молодое вино.

«Картина в духе Ван Гога, – подумал Паркер. – Нет, я его не понесу, с какой это стати? Из вежливости, наверное». В итоге было решено растолкать алкоголика, хочет он того или нет.

– Эй, раб системы, проснись.

Как и следовало ожидать, пробудившийся Ричард обложил Паркера нецензурной бранью и спросил, что ему нужно.

– Иди приляг, а то спина разболится.

– А ты кто, моя телка? Пшел на х-х-х… – сказал он и снова задремал. Паркер подумывал послать Рика в ответ, но сдержался. Впрочем, не все было напрасно: уходя за таблетками, Паркер не увидел, как Рик тихонько сползает под стол.

За дверью кабинета Андерс и Джек что-то горячо обсуждали. Паркер не особо рвался их подслушивать – сказался печальный опыт стояния у дверей. Тогда он вошел в ту комнату, где уже пять минут, как спала Айрис Шепард.

С прошлого раза у нее выросли только волосы. «На ее месте я бы уже давно обрил голову, – размышлял Паркер, лицемерно почесывая затылок. – Брейвик был более чем справедлив в своих суждениях, он быстро раскусил эту девчонку. Что-то я слышал о стокгольмском синдроме и о том, как с ним бороться. Вроде как это лечится ударами по башке, но с моей стороны будет неразумно избивать Айрис после той заварушки у китайцев. Смешно. Нужно увезти ее, далеко увезти, как можно дальше отсюда. Возраст еще позволяет начать все заново, но лишь в другой стране. Какой же ты скользкий ублюдок, Брейвик. Нет тебе прощения».

Глава 19. Старые друзья

Едва коснувшись лекарства от снов, Паркер услышал громкий треск – так трещит лед на озере. Слушая этот таинственный звук, он терял сознание. Тело ничком рухнуло на кровать, комната растворилась, а разум переместился в такое место, куда еще ни разу не ступала нога человека. Паркер довольно быстро понял, что происходит. Он спит и видит сон, и в этом сне он попал в большую шарообразную пещеру. Это место напоминает ореховую скорлупу, в которой просверлили дыру, – в стене пещеры прорыт почти идеально круглый тоннель, и прорыт он был, как видится, изнутри. Удивленный внезапной сменой обстановки, Паркер не сразу заметил факел, освещающий все вокруг. Факел держит тощий мужчина с гривой седых волос, а его большие красные глаза мерцают в полумраке, словно два рубина. Конечно же, это был Джейсон, удивляться тут не приходится. Он осматривал пещеру, он что-то искал в ней, но что именно – неясно.

– Его мир лежит на святой горе… да на какой горе?! На которой из тысяч дурацких гор лежит этот хренов мир, а?! Братишка, может, ты мне поможешь?

Паркер спокойно подошел ближе, ведь бояться здесь нечего.

– Где мы? – поинтересовался он.

– Это… как же ее, а… Де-ма-венд. Демавенд, Братишка, – гора такая.

– Впервые слышу. Что ты тут забыл?

– Я ищу ключ от зиккурата, а ты что тут забыл? Не задавай глупых вопросов, а. Мне надо подумать, на свежем воздухе подумать.

Зеленая вспышка перенесла спелеологов в покинутую деревню у подножия горы, но из-за снежной бури они ничего не видели и не слышали, поэтому им пришлось залезть в ближайший сарай. Внутри было темно и холодно, и даже сквозь пелену сна чувствовался запах плесени.

На секунду, всего лишь на одну секунду Паркер закрыл глаза и представил себя ребенком. Лишь тогда, в те далекие дни он был по-настоящему счастлив. Паркер был, наверное, самым счастливым и беззаботным мальчишкой в целом мире, и все тогда казалось ему интересным и необычным. Все, что его окружало, он ощущал во сто крат сильнее, чем сейчас, когда в его голове столько разных мыслей. Только на десятом году жизни он в полной мере познал страх, боль и смерть. Последняя, можно сказать, прямо сейчас пялится на него своими стеклянными, ничего не выражающими глазами, а ее белую физиономию исказила жуткая ухмылка.

И тогда Паркер снова закрыл глаза и спросил себя: «Неужели так будет продолжатся вечно?» Он уже хотел было проснуться, дабы не видеть больше Джейсона, но тут ему в голову пришла одна идея, гениальная в своей простоте и очевидности.

«Можно ведь попросить его проявить капельку милосердия, почему бы и нет? Надежды, конечно, мало, и я потом точно буду себя ненавидеть».

– Телепортируй нас из этого города, – говорил он сквозь зубы, – куда угодно, лишь бы подальше отсюда… пожалуйста, пожалуйста.

Джейсон, казалось, вообще не обращал внимания на человека перед ним. С минуту он стоял неподвижно, даже не моргая.

– Прости, ты что-то сказал? Мне надо было подумать, знаешь ли.

– Сукин… я прошу тебя, Джейсон, помочь нам сбежать.

Но Джейсон лишь устало вздохнул, ибо он уже не в силах выносить людскую глупость. Он без всякого стеснения сказал об этом Паркеру. Киллер, вопреки всему, настаивал на своем. В отчаянии, Золотая Маска даже унизился до того, что сказал «пожалуйста», уже в третий раз.

– Я не понимаю. Разве ты все это время общался с каким-то другим Джейсоном, старым и добрым другом? Разве ты не зол на меня, разве ты забыл, что мне плевать на всех вас? – голос его был на удивление ровным, спокойным и беззлобным, и улыбка сползла с его губ.

– У меня нет выбора! Я даже на улицу не могу выйти, не повстречав на своем пути гуков или эту бешеную стерву Маргарет!

– А чем она тебе мешает? Что-то я ее не видел в последнее время.

С кишином Паркер мог препираться сколь угодно долго и ничего из этого не выжать – он уже и сам это понимал. И, как уже не раз было сказано, Паркер не был силен в переговорах.

– Слушай сюда! Если мы останемся в этом городе – мы умрем.

– ВЫ НЕ УМРЕТЕ. СМЕРТЬ – ЭТО СЛОВО, КОТОРОЕ ВАМ НЕ ПОНЯТЬ.

Белый Демон стал увеличиваться в размерах, а пространство вокруг него обратилось в ничто. Гротескная фигура Джейсона нависла над тщедушным киллером, словно волна над рыбацкой лодкой во время жуткого шторма. Человек готов превозносить даже самого кровавого тирана, строить вокруг него культ, с улыбкой рассказывая о нем своим, и не только своим детям. Но тот же человек цепенеет от страха, когда смерть стучится ему в дверь, сверкая белоснежными зубами. Паркер не боялся.

– Страх. Жевать. Девочки. Страх, – нашептывал Джейсон прямо в голове Паркера. Кошмар явно затянулся.

В намерении преподать урок своему бывшему другу, Белый Демон перенес действие в лесистую местность. В этом старом лесу не произрастали могучие дубы или сосны, лишь сухие и тонкие березы, осины и колючие кусты. На устланной листьями земле растянулись двадцать футов заржавевшей колючей проволоки – вполне очевидно, что Паркера занесло в кошмар его подруги, только он еще не знает об этом. По округе разносилось жуткое рычание, с которым гнулись самые высокие из деревьев; затем раздался новый звук, который поначалу был принят Паркером за женский крик. Олень.

– Старик Ламашту, – говорил Джейсон-невидимка, – существо о двух полах, о звериной сущности, о маленьких пороках. Смотри, вот его истинный облик – ты застал его за ужином, подглядев через тусклую призму Мира грез. Глянь, как сохатый утоляет свой голод!

И действительно: впереди, в овраге шевелятся огромные рога, а их владелец, громко чавкая, сгорбился над кровавым ужином. Паркер не стал подходить ближе и вообще не хотел оставаться в этом лесу. Тут со всех сторон исходит ужасный смрад, какой могут источать лишь гниющие внутренности сотен мертвых тел, сложенных в одну кучу.

– Он знаменит тем, что крадет детей, уничтожает их физические тела, сжирает души… поистине оригинальным способом. Старик надевает железную маску, ведь у него совсем не осталось зубов в том обличье, которое ты бы назвал… человеческим. Долговязый седой людоед в плаще и шляпе – совсем не похож на монстра пред тобой, не правда ли? Кажется, это было тело священника пятидесятника.

– Зачем ты мне это показываешь?

– Это была прелюдия, Братишка, потерпи. Ты мог не знать, но будучи похищенной, маленькая Надя смогла собственными глазами увидеть логово убийцы, скрытое в этом самом лесу. Оглянись – и увидишь этот сарайчик, где он их убивал. Там детишки молились в углу перед образками, а потом их кости переламывались железной челюстью. В земле вырыт колодец, куда сбрасывались ошметки. Маленькой Наде удалось сбежать благодаря врожденному дару, о котором я узнал сравнительно недавно: ее крепкая связь с Миром грез – настоящее сокровище для Белого Демона! Тогда я входить в него почти не умел, и мне предстояло еще многому научиться… у этого милого создания.

– А что старик?

– Ему было некомфортно жить в своей берлоге без одной маленькой арийской целки. Он даже называл ее «своим эльфом», этот старый мерзкий словоблуд. Говоря откровенно, для великих свершений мне нужна была только ее голова, однако Ламашту заупрямился – есть-то он всегда начинал с головы, а! Я мог бы забрать ее силой, отправить по почте в NIMH, чтобы сэкономить время, но это было бы скучно.

– И ты отдал ее руки. Ведь так?!

– Не понимаю, чего ты так злишься. Я ведь не сделал из невинного ребенка хладнокровную убийцу, не убил ее родителей, не извратил ее систему ценностей. Я также не просчитал на несколько лет вперед ее знакомство с людьми, что пробудят в девочке чувство вины… а дальше я еще не придумал… или придумал, а? А у тебя как дела идут? В короткий срок ты обрел настоящих друзей, узнал цену человеческой жизни, научился сопереживать…

И тут Паркер взорвался праведным гневом. Это было не в его стиле, но он это сделал. Позже он будет упрекать себя за эту вспышку.

– Сволочь! Бесчестный, бессовестный мерзавец. Где ты прячешься?

По мере того как сердце Паркера обжигала парализующая злость, дремучий лес превращался в голую неземную пустыню. Тогда-то Джейсон и появился за его спиной, с запрокинутой головой и абсолютно хамской ухмылкой на лице. В одном он прав: Паркер действительно научился сопереживать, вернее учится маленькими шажками. Будто предугадав дальнейший ход его мыслей, Джейсон вытащил из-за пазухи нож и принялся яростно пронзать им свои грудь и шею.

– Не это ли ты хотел бы сделать со мной, а? А может, вот это?! Или это? Я могу так весь день дурачиться, а ты можешь стрелять в меня из всего оружия мира, мне ни хрена не будет! Альбинос на выдумки горазд, сто очков вперед вам даст! Ну давай же, Братишка! Я открыт для мести, чем ты собираешься покарать силы зла?

В ответ Паркер безэмоционально вскинул воображаемый пистолет и направил его на голову кишина. Джейсон, кажется, принял этот жест за шутку; возможно, он забыл, что Паркер не силен в переговорах. И не успел он моргнуть, как указательный палец Паркера выколол ему левый глаз. Альбинос отпустил застрявший в груди нож лишь затем, чтобы схватиться за больное место. Паркер заявил, что ему нечего взять с Белого Демона, кроме жизни, которую лично он оценивает как жалкую и злобную; вместе с тем Паркер осознавал всю бессмысленность драки во сне и потому в спешке приступил к самоистязанию – он без устали хлопал себя по лицу и щипал руки. Контролируй он сновидения так же хорошо, как это делает Джейсон, непременно застрелился бы с целью поскорее проснуться.

После десятой пощечины он вдруг снова услышал оглушительный треск, затем перевел взгляд на Джейсона и увидел, что тот медленно сжимает вытянутый перед собой кулак. Лед затрещал со страшной силой, и тогда Паркер как подкошенный так же медленно рухнул наземь.

– Я ВЫШЕ ВСЕГО ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО! ТЕБЕ НЕВДОМЕК, КТО Я ТАКОЙ!

Паркер проваливался в черную бездну, лишенный всех пяти чувств. С нарастающей яростью в голосе Джейсон повторял слова, которые еще долго будут крутиться в измученной голове Паркера: «Умрешь, если попытаешься бороться с нами! Умрешь, если попытаешься!» Так он поставил подчиненного на место, приложив минимум усилий.

Паркер очнулся после падения с кровати. Как следует протерев заспанные глаза, он увидел «маленькую Надю», стоящую в дверях: чертовски симпатичная девчонка одарила Паркера самой искренней, самой доброй улыбкой из своего арсенала. Она ушла на работу, а он еще долго сидел на полу, вспоминая ночной кошмар.

Необходимо было успокоиться, выдохнуть и осознать, в какое уродливое дерьмо его угораздило вляпаться. Если Джейсон хотел погрузить Паркера в пучину отчаяния и безысходности, ему это удалось.

«Вот что мы имеем: кишины относятся к людям как подростки к животным, то есть крайне жестоко. Впрочем, я уже что-то такое подозревал, но не уделял этой проблеме должного внимания, будучи матерым убийцей. И еще неясно, что произойдет, когда начальник наконец-то отыщет свой дурацкий ключ. Нам лишь остается ждать своей участи, которую Джейсон наверняка распланировал на год вперед. Просто безвыходная ситуация – что бы я ни предпринял, белоголовый обернет это в свою пользу. К тому же он не станет помогать нам, из чего следует последний вывод: ему может быть выгодна смерть любого из нас и бороться с ним бесполезно. А что до Айрис, то с ней я больше не буду нянчиться – она уже взрослая, даже на заводе работает, если верить ее словам».

После разговора с боссом Паркер возненавидел свое участие в этой дурацкой истории. Уж лучше бы он сражался со львами и тиграми на арене Колизея или орудовал огнеметом в Сонгми, как вариант. Даже отмененная карьера в далеком Ираке кажется ему теперь упущенной возможностью, которую он променял на просиживание штанов в этом проклятом старом доме в компании депрессивных ублюдков.

– Как же мне все опротивело, – пробормотал Паркер, вставая с пола. Теперь он отлично понимал, что чувствовал Ричард все это время. Каждый месяц он заносил в общак с трудом заработанные деньги, в копилку ненормального босса. Он живет в постоянном страхе перед кишинами, параллельно стараясь не поубивать своих коллег – тоже не совсем нормальных людей, со скверным прошлым. Рик изо всех сил старался нормально работать, однако обстоятельства каждый раз выбивали его из седла. Такому можно только посочувствовать, ведь это и делает человека человеком. Сочувствие.

То, что действительно необходимо сделать Паркеру, – затаиться и ждать, пока ситуация не разрешится сама собой. Однако же такой вариант не рассматривался, ибо Паркер Уолш скорее откусит себе голову, чем уподобится Маршаллу или мистеру Синису. Такая жизнь для Паркера сравнима с грязным переулком, населенным бомжами, которые не могут за себя постоять. Быть может, ему представится возможность стать отцом, но что будет тогда? Паркер не понимал, что такое семья, да и превращаться в Джека ему совсем не хотелось. Не мог он двадцать лет кряду безвылазно сидеть дома – это, опять же, свело бы его с ума. Так пусть девчонка сама с собой болтает, сама себе разминает плечи перед жаркой ночью и провожает до ванной свои манящие формы в полном одиночестве. Пускай же доброта в ее большом сердце согревает других людей, и пусть ее проклятая национальность служит отдушиной для кого-то, кому не наплевать. Пусть же сгинет эта тварь из разума Паркера, у него есть дела поважнее. Дожить до завтра – замечательно. Дожить до послезавтра – еще лучше, только бы дотянуть.

Глава 20. Неуважение к ветеранам

Но перед «изгнанием твари» совершенно необходимо предостеречь брата от совершения глупостей в отношении жителей дома. Прежде всего Паркер рассчитывал вежливо попросить его навсегда уйти, а в случае отказа постараться выяснить, какого черта он вообще здесь делает.

Кабинет Джека не был заперт, внутри с прошлой ночи горел свет. В нос ударил запах кофе, сваренного из свежих зерен – их, наверное, тоже Айрис купила. Заметив Паркера, Брейвик пригласил того зайти, несмотря на протесты Джека. Последний сидел на своем обычном месте перед монитором, ожесточенно массируя веки.

– Утомился наш секретарь, – пояснил Брейвик, – всю ночь помогал составлять хитрый план.

– Голова раскалывается… раскалывается! – Джек запустил пальцы в свою немытую шевелюру в тщетной попытке унять боль.

– В обмен на ценные документы, братан, я подсобил твоему другу с одним делом. Мы заказали пиццу на всех, мистер О’Нил только что вышел за ней. Заходи, подождешь его с нами.

Брейвик обескураживал своей непринужденностью, и слушать его реплики было просто невыносимо. Хотя Паркеру очень не хотелось разговаривать с ним, другого выхода не было – как тогда, в ванной.

– Слушай…

– Да, братан, слушаю, – улыбнулся Брейвик.

И чего эти блондины все время улыбаются, разве есть для этого повод? Как-то даже не по себе становится от всех этих ужимок.

– Девчонка ничего не знает, я ничего ей не говорил. Ничего важного.

– Братан, мне наплевать, поверь. Глубоко на-пле-вать, к тому же я тебе верю. А у тебя усталый вид, ты бы съел немного пиццы. Да не переживай ты так, садись лучше за стол.

От накатившего чувства голода Паркер быстро забыл, что Брейвик сейчас выставил его дураком. Воспоминания о последней трапезе были смутными, но желудок весьма красноречиво напомнил своему хозяину: «Ты же ни черта не съел тогда». Изъяснялся он в основном голодной болью и громким урчанием. Пицца так пицца.

Дожидаясь сверхтяжелого завтрака, Паркер приметил небольшое, но значимое изменение в интерьере дома: теперь над дверью кабинета висят часы. Скоро он узнает, на кой черт Джеку понадобилось то, что уже есть в его компьютере.

Рик вернулся уже через минуту. Каждый из четырех «завтраков» был съеден наполовину, руки у всех были жирные, и работать стало невозможно. Выйдя последним из ванной, Джек начал на удивление сдержанно ругать О’Нила, ведь именно он настоял на пицце. Досталось и Брейвику – Джек напоследок сказал ему: «Меня бесит твоя шведская морда». Если до этого дня у Паркера и оставались сомнения по поводу бессмертия Джека, то сейчас они полностью растворились.

Далее выяснилось, что банковский счет Паркера был успешно разморожен и расфасован по чемоданам, один из которых возьмет с собой Рик.

– Рыжий, тебе отведена важная роль в моем плане, – говорил Джек. – На твоих плечах лежит ответственность за поставку вооружений. Ты пойдешь в Энглвуд…

– Пойду куда?! Так, стоп! Почему именно я?

– Потому что ты благонадежен как никто другой в этом доме. Если послать женщину – ее изнасилуют и отрежут голову, а если послать Страшилу – он всех там поубивает. И потом, у меня с ним имеются кое-какие дела, тоже включенные в план.

Ричард польстился такой характеристике, но наотрез отказался идти в такой опасный район в одиночку, это ведь все равно что прыгнуть в кактусовую рощу нагишом. Паркер не остался в стороне и напомнил об угрозе в лице мстительной Маргарет.

– Да пошла она, – отмахнулся Джек. – Какая-то шалава не помешает нашему грандиозному плану! Но ты прав, будет преступно отпускать такие деньги без надежной охраны. С тобой пойдет… ну, я не знаю… Брейвик, не хочешь прогуляться?

– Почему бы и нет? Только я пойду за тобой тенью, Рик. Понимаешь, я здесь вроде как на секретном задании. Но ты не переживай, если что – всем дадим по яйцам! Ох, что же это получается – убежище останется без присмотра, если все уйдут. Что будешь делать, Джек?

Джек резко помрачнел. Решив побыстрее со всем этим покончить, он вытащил из ящика стола папку с документами и передал ее Рику.

– Здесь досье на предводителя исламских террористов. В миру он известен под именем Карл Йоханнес.

– В миру? Что-то я не понял.

– По прибытии на место спросишь пастора Малика, в его церкви вы заключите сделку. Лучше возьми такси, почитаешь в дороге детали этой сделки – само приложение найдешь, разумеется, в папке. Лучше всего будет выдвигаться прямо сейчас. Ты знаешь, где лежат деньги, забирай их и вали, все дальнейшие вопросы задавай блондинчику, до свидания!

– Дай ты мне хоть в туалет сходить, придурок! Раскомандовался…

Рик снова ушел, оставляя Паркера наедине с двумя неприятными ему людьми, у которых к тому же был еще какой-то «грандиозный» план.

– Братан, надеюсь, ты не сильно обиделся, что мы тебя грабим средь бела дня?

– Мне плевать, – устало произнес долларовый миллионер. Брейвик похвалил его за честность. Если бы его слышал сейчас Рик, расценил бы ответ Паркера как высшее проявление недалекости деревенского дурачка. Джек по этому поводу ничего не думал – все равно часть денег уже покинула этот дом.

– Нам в детстве однажды сказали, будто деньги – источник всех зол. Ну, мы взяли и запомнили это на всю жизнь, правда, братан?

Паркер собрал всю свою волю в кулак лишь для того, чтобы усидеть рядом с этой пародией на Ганди еще хотя бы пять минут. К счастью, долго ждать не пришлось, Брейвик покинул кабинет незадолго до того, как Джек начал наконец готовиться к выходу. Кое-как собрав непослушные волосы в хвост, секретарь напялил на себя какое-то немыслимое пальто цвета хаки. Паркер сказал, что будет ждать его у входа. Вопреки ожиданиям киллера, Джек не только не вышел за ним на улицу, более того, умудрился застрять в дверях.

– Просто я никогда раньше не делал это трезвым. Подожди, я схожу за пузырьком и сразу вернусь.

Паркер не понимал, почему он до сих пор это терпит. Другой бы уже сто раз ушел домой, но этот решил остаться от безысходности. Куда бы он ни пошел, ниточки кукловода от него не отцепятся.

Джек вышел из дома слегка поддатым – об этом свидетельствовала решительность, с которой он переступил порог дома. Помимо этого, от него воняло дешевым вином из пакета, тем, что кладут на нижние полки в супермаркетах. Скорчив злую гримасу, Джек прикрыл глаза темными очками, отчего стал похож на карикатурного педофила, не хватало только усов и шляпы для полноты образа.

* * *

– А теперь, Страшила, заткнись и иди за мной. Прежде всего тебе нужно уяснить одну истину: нельзя просто так взять и застрелить мафиозного босса. Если хоть одна из этих узкоглазых макак выйдет на тебя, то нам всем хана! И не надо мне тут бровями жонглировать, я знаю, что это была твоя идея. О’Нил может и взял всю вину на себя, но хрена с два я поверю, что это он бегал, как Рэмбо, с пулеметом по дворцу Гао Побольше! Повезло, что они не ищут тебя и что у Гао не было покровителей.

Ну да ладно, китаезы меня сейчас меньше всего беспокоят. Мы с тобой сейчас направляемся в… не помню, как это называется, но это что-то вроде реабилитационного центра, только для ветеранов. Они там собираются каждую неделю ради всякой бесполезной ерунды: игры в карты, шахматы, распития алкоголя, живого общения и тому подобного. Мы идем в эту дыру затем, чтобы, так сказать, вернуть старичкам волю к жизни, растопить их печки.

Паркер не мог не заметить, что Джек идет узкими тропами, дворами и переулками, намеренно избегая открытых пространств. Умно с его стороны.

– Ну, а я тут при чем?

Джек, казалось, только и ждал этого вопроса. Он круто развернулся и посмотрел, как всегда, исподлобья, в усталые глаза Паркера.

– Ты знаешь, как сильно я ненавижу все живое на этой планете? Этот мир – мир смерти, в нем человек за деньги готов живьем младенца сожрать. Мы с тобой всю свою жизнь принимали удары этого мира и молча сглатывали. Лично я видел такое, от чего тебя, Паркер Уолш, стошнило бы собственными кишками, и также сглатывал… кхм! Так, куда-то я не туда свернул. Короче! Я очень, очень долго планировал ответный удар, и вот сейчас мы с тобой готовимся осуществить сложнейшую во всей вселенной схему!

– Схему чего?

– Разрушения системы. Понимаешь, я хочу не только отыграться на всех этих ублюдках в правительстве, но и подарить другим людям шанс… пожить нормально.

– Бесполезно.

Паркер хорошо знал, что свержение правительства ведет за собой военную диктатуру, то есть почти то же самое, что имеется у них на данный момент. Джеку он об этом не сказал.

– А вот и нет, я все продумал! – ухмыльнулся Джек. – Помнишь, что я говорил тебе про Энглвуд? Так вот, придет время, и ты отправишься туда, отправишься на поиски сам знаешь чего. Это сможет найти лишь человек, обладающий исключительно храбрым и более-менее чистым сердцем, – последнюю фразу Джек проговорил шепотом, что, опять-таки, умно с его стороны.

– Э-э-э… окей.

– Что «окей»?! Ты поможешь мне – да или нет?

– Ну… да. А это точно ты придумал, а не Джейсон?

– Ну, мне еще Брейвик помогал, а Джейсон стоял за дверью и онанировал на мой баритон. Хитроумные планы альбиноса слишком сложны для простых смертных, мы все так или иначе в них замешаны. Так. Или. Иначе.

Пансионат, который имел в виду Джек, находился в двадцати пяти минутах ходьбы от убежища. Срезав дорогу, парни добрались всего за восемнадцать минут. Одетый в пальто, Джек смертельно устал к концу путешествия и еще какое-то время переводил дух на скамейке, чем едва не переполнил чашу терпения своего компаньона. Паркер, конечно же, мог без устали прошагать сто миль и потом еще целый день сражаться. Легко жалеть слабых, но идти с ними на условное задание – это уже совсем другое дело. В конце концов, уничтожающий взгляд Паркера вынудил Джека оторвать зад от скамьи и заковылять к воротам.

Пансионат имел в распоряжении лишь одного старого полусонного охранника, не заметившего прихода гостей. Приемная, коридоры, даже кухня – все здесь напоминало бесплатную больницу в Детройте, разве что крови не так много. Паркер отчаянно пытался понять, какую функцию выполняет это социальное учреждение, но с каждым шагом все больше сбивался с толку. Вот он поворачивает голову направо и видит немощных стариков, ютящихся в каморках – не то больничных палатах, не то отельных номерах. Эти столетние мумии сидят на невыразимо грязных койках, беспомощно глядят в пустоту своими потухшими глазами, содрогаясь всем телом. Но вот левая сторона – почти полная противоположность: Паркер видел на той стороне больные копии Нормана Синиса, подсевшие на опиоиды. Печальная картина, напрасная трата времени и сил.

– Это все ветераны?

– Ну, они же носят мундиры. Я бы на их месте продал медали… все равно здесь они бесполезны, – сказал Джек, тяжело вздохнув.

Джек толкнул двери перед собой, и они оба вошли в просторный зал. Паркер уже начал думать, что его привели в сумасшедший дом, это бы многое объяснило. В том зале, как ранее было сказано, страдали откровенной фигней разношерстные ветераны. Всего их было десять человек. Кто-то играл, сидя за столиком, а кто-то просто смотрел телевизор. И если бы не присутствие людей, подозрительно похожих на санитаров, это место не напоминало бы психушку так сильно.

– Здесь собрались самые разные солдатики на твой выбор. Вон там – Афган, Залив, Сирия. В телек пялятся Нормандия с Кореей, их мозги уже давным-давно сгнили. Откуда я все это знаю? Присмотрись к рукавам – на них отличительные повязки. Давай подсядем к тем, что в домино играют, возьмем интервью. Чтобы ты понимал, с чем нам придется иметь дело.

За тем столом сидели трое крепких парней лет сорока на вид. По их отрешенным взглядам и обветренным лицам Паркер догадался об их тяжелом прошлом на промозглых улицах Чикаго. На саркастичный вопрос Джека: «Как у вас дела?» он ответил, что в Калифорнии им жилось гораздо легче, богаче и в целом веселее.

– Лучший в мире штат, – прохрипел третий мужик, который следил за игрой.

«Интересно, как там Рик? – подумал заскучавший Паркер. – Что мы здесь делаем? Если Джек рассчитывает чего-то добиться от этих ходячих мертвецов, то он и вправду сумасшедший. Бесполезно».

Ветераны поведали о многих странностях пансионата, иначе говоря, приюта – так его называют постояльцы, очень метко называют. Так и не назвав свои имена, парни рассказали о том, как позавчера одного доходягу избили до полусмерти. Юноша, потерявший правую ногу в Идлибе, поскользнулся на скользком полу в коридоре и провалялся так до самого утра. Споткнувшийся об него санитар начал топтать беднягу, а его родственникам позже сообщили о падении с лестницы. Было крайне неприятно слушать более мрачные истории, связанные с ежемесячными поборами со стороны полицейских.

Как известно, в силовых структурах укоренилась практика передачи денег в общак, что вполне естественно в криминальной среде. Баксы спокойно передаются вышестоящим физическим лицам – идут, что называется, по рукам на самый верх, в Вашингтон. Существует мнение, будто сам президент входит в долю, как бывший агент ЦРУ. Смешно звучит, но одних только налогов недостаточно для питания тоталитарной машины. Мелкий рэкет, имеющий место в пансионате, приносит доходы полицейскому департаменту Чикаго; последний, в свою очередь, несет деньги в «общую кучу» – в карман Минюста.

– Каждый месяц мы получаем пособия. Жалкие гроши, – рассказывал ветеран Афганистана. – А полицейские приходят и забирают почти все. Нам приходится скидываться, чтобы оплатить проживание…

– Тем, кого не бросили родственники, – уточнил Залив.

– Старичкам приходится, а мне сын присылает деньги, – веселым тоном добавил сирийский боец.

– Помолчи, тебя ведь тоже из квартиры выкинули, – буркнул Афган. – Да, всех нас выкинули на улицу, за долги по ипотеке выкинули. Вот ты – по глазам вижу, ты людей убиваешь. Что ты тут забыл, парень? Такие, как ты, купаются в деньгах, наших деньгах. Сходили в зоопарк? А теперь катитесь оба к такой-то матери, интервью окончено.

И они продолжили играть в домино, но уже без Паркера и Джека. Эти двое пошли в кафетерий, где, по идее, должно быть много народу. Дальнейшие действия были абстрактными, туманными. И даже если бы Джек подготовил вдохновительную речь, аудитория осталась бы глуха к его хваленому баритону.

– Как думаешь, это он кому из нас говорил? Про глаза-то, – как бы в шутку спросил Джек, увлеченно ковыряясь в подозрительном филе тунца. Паркер ничего не ответил. По его личному мнению, эти люди не годятся для революции. На месте Джека он бы воспользовался услугами наемников – их хотя бы не нужно воодушевлять. Конечно, за ветеранов было обидно и, как бывший идеалист, Паркер кипел от злости.

«Пусть эти люди не воины, но должна же быть у них хоть какая-то честь, какое-то достоинство, гордость, мать ее!» – размышлял он, насупившись.

Джек хотел спросить, чего это он вдруг насупился, но был прерван на полуслове: где-то сработала пожарная сирена. Все, кто сидел в столовой, вышли в коридор и построились вдоль стены. Тогда Джек предложил Паркеру полюбоваться на что-то, что он охарактеризовал как «выставку ночных бабочек».

– Надвинь лучше кепку на свои глазки, сейчас сюда копы завалятся.

Все было именно так, как сказал Джек. На выходе их ждала длинная шеренга из сорока человек, а где-то вдалеке стучал сапогами не кто иной, как сотрудник правоохранительных органов – вылитый сутенер. Снующие всюду санитары обыскивали комнаты тех постояльцев, что не держали наготове бумажник. Пособия отбирали не сразу, им было обязательно еще больше унизить ветеранов, выстроив их словно проституток. Обчистив все номера, коррумпированные сотрудники пансионата сложили деньги в коробку, которую в свою очередь унес луноликий полицай – бывалый уголовник, судя по татуировке на лице. В отличие от своих жертв, толстяк не плакал – единственная слеза на его физиономии была нарисована еще в тюрьме. И никто никому ничего не сказал – ветераны, все как один, уставились в пол.

– Не могу поверить. Они ничего не сделали, чтобы помешать им, – с этими словами Паркер побежал вслед за толстяком. Пока он нагонял вора, Джек отвлекал на себя внимание громкими оскорблениями и в итоге был вынужден отбиваться от санитаров, которые были вдвое тяжелее и слабо реагировали на удары.

Паркер настиг резвого фараона, когда тот перекидывал ногу через сломанный турникет, – ему хватило одного удара в челюсть. Герой, однако, не спешил бежать на помощь Джеку. Куда важнее вынести на улицу вырубленного копа и заодно проверить, сколько их там еще. Как ни странно, кобура толстяка была пустой, но для Золотой Маски это не было проблемой; Паркер даже не смутился, когда, волоча копа за ногу, наткнулся на четырех его коллег. На лице у каждого черная балаклава, а на плече висит автомат – устрашающее зрелище.

Вопросы волной обрушились на Паркера, и ответ был лишь один: он просто выносит мусор. Так еще четыре мешка были стремительно вынесены голыми руками менее чем за минуту.

– Расскажите своим, что халява кончилась, – сказал он поверженным копам и захлопнул дверь.

Глава 21. Тотальный разгром

В ту минуту Паркер пересилил себя и не убил их. За это эфемерное удовольствие пришлось бы заплатить ветеранам, а с них и так нечего взять. Что действительно тяготило Паркера, так это его правая рука – после устроенной взбучки в ней ощущался непонятный дискомфорт, вместо кожи он будто касался оголенного нерва. Очень странно.

– Паркер, мать твою! Сними уже с меня этих чертовых горилл! – кричал Джек.

Вопреки тому, как он обозвал санитаров, кроме мускулов у них были еще и мозги. Бросив взгляд на капли крови на лице Паркера, коробку в его руках и ледяной взгляд, которым он пронзал всех перед собой, один из них разочарованно покачал головой и молча ушел вместе с остальными. Никогда еще не видел мир столько смирения в такой горе мышц. Что до Джека – он сражался как зверь, за что и отхватил вполне себе зверских тумаков и пинков по голове. На секретаря было страшно смотреть, при этом он чувствовал себя так, как будто просто упал с лестницы, что неудивительно.

– Ну что ты, не помогай мне, я в порядке, – пробормотал он, вставая. – Ну а вы какого хрена стоите тут как вкопанные? Мы вернули ваши пособия, наказали злодеев. Что в таких случаях нужно говорить?

Тут к Джеку подошел знакомый по игре в домино – тот, который вернулся из Афганистана.

– Что вы натворили? Они еще вернутся, с головами наших родных и близких. В таких случаях нужно говорить «спасибо», но я не буду.

Он был совершенно прав, и, казалось, тут нечего возразить, но Джек все продумал наперед. Для осуществления плана он вытащил из внутреннего кармана пальто флягу с ликером и залпом влил в себя хорошие манеры и терпение.

– Во-первых, перед убийством ваших семей копы навестят этого парня в бейсболке, то есть умрут. Во-вторых, вам, товарищи, должно быть стыдно. Мало того что вы ведете жалкий образ жизни, так еще дали себя запугать каким-то уродам, которые даже в армии не служили.

– Думаешь, мы не пытались? – возразил Афган. – Я сам предложил устроить акцию протеста, записать обращение к президенту! А эти сволочи взяли и сожгли мой дом! Наш приют попал в региональные новости, затем было судебное заседание. И угадай, чем все в итоге кончилось.

– Ничем, потому что судья был куплен, как и прокурор с адвокатом. Вам стали угрожать уголовными делами, подбрасывали наркотики вашим детям, постоянно звонили и бросали трубку. Я… мы о вас наслышаны, – уверенно парировал Джек.

– Так какого черта вы здесь делаете, альтруисты недоделанные?!

– МЫ ХОТИМ ПОМОЧЬ! – взорвался Джек.

– Спасибо, помогли! Представьте себе, сколько же нам теперь денег придется собрать, чтобы загладить вину за сегодняшнее!

Здесь Джек испытал то, что называют когнитивным диссонансом. Он весь кипел от злости.

– Ах вы стадо уеб… – К счастью, Паркер не дал ему закончить фразу. Отодвинув друга в сторонку, он взял роль агитатора на себя. Это совсем не в его стиле, но молчать уже не было сил.

– Хватит болтать. То, что сейчас необходимо сделать, – подготовиться к их возвращению. Если хотите выжить, начинайте действовать, иначе всех положат. Пойдемте в большой зал, там все и обсудим.

У постояльцев приюта в тот момент возник миллион вопросов и тысяча возражений, и все они как один проследовали за Паркером. Они пошли за ним не из-за его личностных качеств, не из страха перед смертью и даже не потому, что Паркер все еще держал в руке коробку с пособиями. Впервые за много лет у ветеранов наконец-то появилась четкая цель. До сих пор их действиями руководили страх и безысходность, они реагировали на угрозу как нормальные люди, но не сегодня. Вновь солдаты чувствуют себя в своей тарелке: есть враг, который скоро нападет, и, быть может, сейчас их лучшие умы разработают план отражения атаки. Возможно, они в последний раз ощущают такую уверенность.

Удивительным образом четыре десятка сломленных людей воспряли духом, сосредоточившись на единственной проблеме, что вот-вот нагрянет. Сотрудники пансионата прекрасно понимали – скоро здесь будет жарко, поэтому вели себя тише воды ниже травы. Они просто сидели в углу зала с сигаретами в зубах, выкуривая пачку за пачкой. Глядя на санитаров, Джек невольно ассоциировал себя с рейдерами, от которых уже настрадалась соседствующая с ним промзона. Какая глупость.

Паркер понимал, что никаких перспектив у него нет. Даже в случае победы оставшиеся силы противника, а их немало, перебьют детей и жен ветеранов с особой жестокостью, и так будет до тех пор, пока сопротивление не поднимет белый флаг. Собравшихся в зале мучают те же сомнения, и они не стесняются их высказывать.

– А мы сразимся без всякой надежды, ради мести! – этими словами Паркер поставил точку в теме перспектив. Затем он подозвал к себе санитаров и приказал им принести план здания. Когда они скрылись за дверями, Паркер окинул взглядом окружавших его людей: вокруг него столпились сорок подающих надежды остолопов и один Джек.

«Как этот никчемный кусок дерьма, эта распоследняя мразь, низший из нижайших ублюдков собирался повести в бой ветеранов? Ведь, по сути, это же он во всем виноват, и он даже не заслуживает дышать отравленным городским воздухом. Но не мне судить его. Не мне».

Были приставлены друг к другу два стола, на них разложили план. Цветным маркером Паркер нарисовал в уголке четыре параллельные колонны и буквы над ними: J, B, S, J’; а над всем этим возвышалась заглавная P.

– Это что, наши имена? – догадался Джек.

– Да. Джо из Афгана, Боб из Залива, Стив из Сирии и ты. Каждый из вас возьмет себе в подчинение десять человек, роль командующего я приму на себя. Кому-то достанется отряд из одних… старших бойцов. В общем, распределитесь по способностям, а не по рисунку. Прямо сейчас.

– Чего вы его слушаете? – крикнул кто-то в толпе. – Пока они не появились, мы спокойно себе жили, а теперь нам крышка! Давайте убьем этого, тогда копы нас простят!

За Паркера неожиданно вступился Джо из Афгана. Он напомнил постояльцам о нависшей угрозе и о том, что времени на споры у них нет – счет идет на минуты. Принимая во внимание эти факты, Паркер пронумеровал отряды, а затем распределил их обязанности. Первый отряд начнет собирать все, что можно применить как оружие; второй займется приготовлением ловушки для копов: для нее понадобятся освежители воздуха, а также бензин или газовые баллоны; третий отряд разместится на крыше с целью запереть противника внутри здания или дать последний бой.

Четвертый же отряд, отряд Джека, будет стоять на дозоре на втором этаже. У него не было никаких особых талантов, и как оратор он был никчемен, именно поэтому Паркер лично назначил его руководить немощными пенсионерами. Бойцы на крыше также играют весьма сомнительную роль ввиду отсутствия огнестрельного оружия и средств связи. У Паркера еще будет время пожалеть о своем участии в этой заварушке, но только когда грядущее сражение подойдет к концу.

По прошествии часа у них в распоряжении находилась гора разных предметов, многие из которых были водопроводными трубами и ножками кресел. Все это – жалкое подобие оружия, так необходимого для выживания. В качестве щитов послужили небольшие подушки, обвязанные чем попало. В идеале щитам не помешало бы резиновое покрытие для защиты от шокеров, но его было не достать. Паркер чуть не забыл предупредить своих воинов, что офицеров будет необходимо увести в чулан для последующего допроса.

И вот началось. Дозорные известили о приближении двух черных фургонов – то были, к счастью, не федералы. Наблюдая за дюжиной бронированных стрелков, высыпавших на улицу, Паркер с досадой подметил, что вовремя не озаботился созданием простейшей бомбы.

– На позиции! – скомандовал Паркер. – Всем затаиться, ждать моей команды.

Итак, копы вынесли двери пансионата ровно через три часа после отступления. Половина бойцов свободно прошла через приемную в коридор, остальные обошли здание с двух сторон, вероятно с целью подняться на крышу. Предусмотрительные ветераны заранее облили ступени пожарной лестницы жиром из кафетерия. В конце концов лестница не выдержала веса трех взрослых мужчин и рухнула на твердый бетон вместе с копами. В этот самый момент на первом этаже также раздался грохот – сработала ловушка Паркера. Позабыв о лестнице, перемазанные бульоном полицейские по первому зову опрометчиво хлынули внутрь здания через парадный вход. Там, в опаленном коридоре, корчились от боли некогда грозные противники, ныне же – приманка для второй волны. Подоспевшее подкрепление не успело организовать оборону: второй отряд, во главе с Бобом, выбежал из подвала на улицу и осуществил захват техники. Они взломали один из фургонов, вооружились гранатами со слезоточивым газом и без промедления обстреляли снарядами всех, кто находился в коридоре. Оснащенный трофейными противогазами, второй отряд начал конфисковывать штурмовые винтовки AR-15, жестко пресекая любые попытки оказать сопротивление.

– Заряжены боевыми, – позже доложил Джо. – Сукины дети пришли не грабить. Они пришли убивать.

– Это и так было ясно. А что теперь-то делать? – спрашивал его Боб.

Враг повержен, честь возвращена, но будущее остается туманным. Как и говорил Джек, огонь в сердцах ветеранов зажегся вновь, и за это они были благодарны пришельцам, однако теперь нужно куда-то девать всех этих фараонов. Проблемой занялся лично Паркер. На допросе он задавал пленникам практически те же вопросы, что и покойному решале Вкусному, а конкретно: кто еще знает, где они живут, и сколько их. Не было нужды допытываться о том, какое вооружение имеется у Департамента полиции, – если копы возьмутся за мятежников всерьез, они обязательно задействуют бронетехнику.

Выйдя из чулана, Паркер тут же забежал в свободный туалет. Не так давно он отобрал у пленника табельный пистолет с намерением сунуть раскаленный на огне ствол в рану на животе пухлого копа. Такая жестокая пытка может закончиться лишь смертью от пули из того же оружия, поэтому Паркер в последний момент отменил эту затею. Пока рано убивать, слишком рано. Тогда Паркер запер дверь, снял пистолет с предохранителя и приставил к виску.

«Эта атака удалась лишь благодаря эффекту неожиданности. Я расставил отряды с учетом потерь, но мне повезло. Но кто бы мог подумать, что все пройдет настолько идеально, они ведь совсем не похожи на воинов. Нет, это совершенно обычные люди, половина из которых отъела щеки на белом хлебе. Нечего и говорить о тех, кому достается меньше еды, – они отсиживались на втором этаже, на скамейке запасных.

Если Джек хочет потягаться с системой, то он просто идиот! В конце концов все эти люди умрут, а их семьями займутся кишины. Джеку не по зубам такая добыча, нельзя убить этого левиафана кучкой запуганных и голодных увальней. Я слишком много на себя беру, и все напрасно. К черту всех. К черту Рика. К черту Айрис. Не собираюсь больше участвовать в этом спектакле».

Паркер был готов выстрелить, был готов умереть в грязном сортире. Его руку мог остановить только он сам, и он это сделал, вспомнив о своих друзьях. Разве мог он их оставить в такой опасный час, когда он сам загнал в угол себя и всех остальных? Ответ очевиден: без его помощи все погибнут. Тяжело и горько вздохнув, Паркер ненадолго занял наименее грязную кабинку.

В большом зале его ожидало весьма потешное зрелище: связанных копов уложили на пол в два ряда, за ними следят четыре стрелка. В стороне от них, на подоконнике сидит Джек в окружении радостных лиц. У его ног стоит пустая бутылка водки, в руках гитара, а на лице дебильная ухмылка. Заметив Паркера, он тут же подозвал его к себе.

– Давай, терминатор, срубим по-нашему, по-бразильски! Ты сидел там минут двадцать, я считал. Погляди, что мы за это время сделать успели, я даже нажрался, как видишь.

Пьяный Джек нравился Паркеру не больше, чем трезвый. Опуская лишние вопросы и претензию к его игре на гитаре, бывший киллер потребовал тишины. Когда гитара смолкла, он спросил у ветеранов, как они будут дальше жить теперь, когда они стали преступниками. С физиономий ветеранов вмиг исчезли радостные улыбки, на смену им пришло отрезвляющее осознание той цены, которую придется заплатить. Как ранее подмечал Паркер, цена удовольствия будет ужасающей.

– Так, главное – не смейте сдаваться властям! – сказал Джек. – После того, что мы устроили, они только больше озвереют. Даже если мы все тихо-мирно сядем за решетку, они нас все равно убьют, но перед этим будут пытать так, как вам и не снилось. Я ведь правду говорю, господа офицеры?

Лучше присоединяйтесь к нашему движению, так вам хотя бы будет чем себя защитить. Нас пока что только двое, господа офицеры, но лишние тридца… сорок человек будут очень кстати. О кормежке не беспокойтесь, за все будет уплачено из его кармана. И нечего тут думать, все и так предельно ясно – пути назад нет.

Толпа вновь зашумела, но быстро затихла, когда Джо поднял руку, и сказал:

– Кто не хочет сдаваться, пусть поднимет руку, как я! Лес рук, я так и думал. Вот что, пучеглазый: думаю, я выражу общее мнение, сказав, что мы никуда и ни с кем не пойдем, пока нашим родным угрожает опасность. Верно я говорю, парни? – И лес рук тут же зашевелился под одобрительные возгласы.

– К этому все и шло, – пробормотал Джек, откладывая гитару. – Мы, конечно, не можем ничего обещать, но мы приложим все силы для… обеспечения… безопасности. Вашим семьям. Давайте я запишу вам один адресок – полагаю, тут вы больше не останетесь…

Слегка подавшись вперед, Джек плюхнулся на пол, как цветочный горшок. Как только люди перестали смеяться, он попросил Паркера погрузить пушки в фургон и отвезти в убежище. Без лишних слов несостоявшийся самоубийца направился к выходу. Проходя через коридор, он зажал нос: недавно здесь распылили жуткий одеколон тридцатилетней давности, чтобы скрыть запах газа. В логове Барта Робертса была похожая система защиты, куда более эффективная, чем старые духи. Паркер старался игнорировать гадкую реакцию своего организма на систему защиты, он дышал исключительно ртом, когда подбирал с пола винтовки. Удивительно, как быстро выветрился газ и как упрямо остается в коридоре эта вонь. Повесив четыре AR-15 себе на плечи, Паркер вышел на свежий воздух. Обе машины были припаркованы прямо у ворот, за ними не видно ни души. Город будто бы вымер после всей этой истории с Черной бригадой; люди, как видится, все еще напуганы.

Убедившись, что никого рядом нет, Паркер аккуратно положил свою ношу на землю, с трудом протиснулся через узкий проход и пошел к ближайшему фургону, чтобы отогнать чертову колымагу подальше от ворот. Однако стоило Паркеру поравняться с передним сиденьем, как он чуть было не упал от неожиданности: из окна выглянул тот, кого Паркер меньше всего ожидал здесь увидеть.

– Братан, добрый вечер! Я вижу, вы с Джеком уже здесь закончили, поздравляю. Слушай, ты не против если я одолжу этот фургончик?

Неизменно позитивный, Андерс Брейвик уже не в первый раз вогнал своего брата в ступор, из которого тот, впрочем, быстро вышел.

– Что ты…

– Здесь делаю? Согласно плану, я должен прибежать в пансионат за транспортом для купленного оружия, чтобы привезти его в убежище. Вообще-то здесь мог бы и Рик сидеть, но так уж сложилось, что ножницы режут бумагу. Что ж, если это все, что ты хотел знать, тогда я поеду. Рик просил не задерживаться.

Хотя они ровесники, Брейвик говорит с братом таким тоном, будто он старше, по крайней мере психологически. Оставшийся у Паркера вопрос – лишнее тому подтверждение.

– Стой. Я хотел спросить…

– Да?

– Я… не совсем понимаю… кто такие друзья?

– Хе, вот чудак. Друзья, братан, – это люди, которым ты доверяешь. Вместе с друзьями ты рвешься в бой, с ними же ты делишься своими переживаниями. Это и есть друзья. Если же тебя терзают сомнения, можешь не волноваться. Маленькая леди, мистер О’Нил, робот и даже старина Джек – все они твои друзья, потому что они, братан, не желают твоей смерти. Ну, мне пора!

Брейвик сдал назад и уехал, оставляя брата с его обязанностями. Через полчаса все винтовки и боеприпасы были погружены, Паркер поехал в сторону дома, но вскоре вернулся, поняв, что забыл Джека. По пути домой последний выслушал предложения об организации поставок бензина, продуктов питания, средств первой помощи и т. д. Джека сильно укачивало, и нормально сформулировать свои мысли он не мог, но Паркер и так уже знал, что он скажет. До сих пор Джек полагался на его огромное состояние и, вероятно, будет и дальше доить казну, пока она не опустеет. Позднее Джек придет в себя и начнет думать о том, как бы ему склонить на свою сторону побольше людей, не подкупая их. С этим ему могли бы помочь ветераны, но за содействие они требуют невозможного. Как можно спрятать от кары государства такое количество людей, когда у Большого Брата везде есть глаза, уши и руки?

Глава 22. Потоки слов

Паркер был абсолютно прав. Пока они не озаботятся о ресурсах, не стоит планировать дальнейшие активные действия.

В архивах Джека есть все актуальные маршруты контрабандистов, это значительно облегчает задачу; благодаря деньгам Паркера откроются новые двери, а Джеку нужно лишь побороть агорафобию без помощи алкоголя, иначе будет невозможно вести дела. С ветеранами складывается иная ситуация: Джек вручил им адрес соседнего наркопритона, и на следующее утро тридцать шесть из сорока тренированных бойцов вселились в заброшенный дом. Остальные пятеро, в силу своего почтенного возраста, не смогли продолжать борьбу с системой, но пообещали молчать на допросах. Примерно тогда же было организовано совещание, на которое были приглашены все жители убежища, включая Маркуса.

Мероприятие проводилось на первом этаже здания – так было легче сообщаться с теми, кто вызвался менять трубы. Ричард вернулся из Энглвуда смертельно уставшим и не хотел ни с кем разговаривать; Брейвик, однако, рассказал, что рыжему пришлось ехать в другой город, чтобы оплатить девять ящиков с товаром из Нового Орлеана, которые пылились на складе с 2015 года, чтобы перегрузить их в фургон собственными руками; но труднее всего дались переговоры с поставщиками. Как бы то ни было, Рику пришлось сидеть на полу несколько часов, вполуха слушая, как ветераны выдвигают свой ультиматум насчет «защиты свидетелей» и как все пытаются решить, каким все-таки образом это можно организовать. Споры продолжались до того момента, когда с неожиданным решением проблемы выступила Айрис:

– Господа на диване, господа на полу, у меня есть идея! Давайте же обратимся, наконец, к истории, это же так просто. Вот, помните же вы Анну Франк и Оскара Шиндлера…

– Я помню, – вставил Джек.

– Не сомневаюсь. Так о чем бишь я… слушайте, не нужно никуда никого вывозить, давайте тупо всех спрячем, прямо как мы сейчас прячемся!

– Я уже рассматривал этот вариант и ничего хорошего в нем нет. Каждый второй ублюдок в этом городе – подлый доносчик, так система воспитала людей. Куда ни спрячься – непременно сдадут с потрохами, это я вам гарантирую. На твою Анну Франк как раз таки донесли, если я не ошибаюсь, беспокойные соседи.

– Но мы не в прошлом веке живем, и наверняка в огромном городе найдутся те, кто захочет нам помочь.

– Хм-м-м. Ну, можно привлечь некоммерческие организации вроде Фонда помощи беженцам, но придется обзвонить целую кучу таких контор.

– Правда? Тогда можно я этим займусь?

Джек любезно согласился, но только затем, чтобы перейти к другим темам, не менее важным. Сначала он раскрыл всем конечную цель своего плана: свергнуть действующую власть и установить новый политический режим, менее кровожадный, чем нынешний. Конечно, на него сразу посыпались вопросы со стороны ветеранов.

– А что потом вы будете делать?

– Кого поставите вместо президента?

– А как же кишины?

Им были нужны гарантии, но ни у киллеров, ни у Джека их не было. Последний решил придерживаться изначального плана, хоть он и слишком поздно осознал, что забыл внести в него важный пункт, над которым вызвалась работать Айрис. Джеку такое просто не пришло в голову.

– Джентльмены, я буду краток, поэтому слушайте внимательно. Если мы будем действовать согласно плану, то столкновения с кишинами удастся избежать. Они не нападут, пока не почувствуют явной угрозы для себя, это проверенный факт. Но для успешного переворота нам потребуются люди, которых у нас нет. Поэтому нам придется обходить различные места, вербовать граждан, а затем и полицейских. Будет нелегко, будут потери, но мы справимся.

Решающим этапом этой революции станет так называемый «марш миллиона» на Вашингтон, однако это будет очень и очень нескоро. Пока что нам светит захватить только региональное правительство… только сделать это нужно быстро, иначе нас уничтожат. А до тех пор предлагаю создать комитет для организации наших действий. У меня все. У кого еще есть вопросы?

– У меня есть вопрос, – сказал Рик. – Почему мы сидим на полу?

В конце дня на первый этаж занесли дополнительную мебель.

* * *

Норман Синис, как обычно, встречал субботнее утро сидя у окна, в компании бутылки скотча. Спустя какое-то время он убрал виски в комод и пошел проведать Дженнифер – в отличие от Нормана, у нее не было выходных дней. Найдя девушку уснувшей прямо в кресле, он укрыл ее пледом и ушел в свою комнату с намерением полежать на кровати часок-другой. В последнюю минуту Норман передумал и включил свой старый ноутбук. С недавних пор он стал следить за новостями о загадочной группе террористов, вот уже вторую неделю помогающей нуждающимся по всему городу. Вчера они устроили забастовку на металлургическом заводе, в ходе которой был избит до полусмерти внедренный сотрудник Центра «Е». Сколько бы ни искал Норман, никакой другой информации по этому делу до сих пор не появилось. В этот раз надзорные органы быстро среагировали, даже удалили все видеозаписи и посты в социальных сетях. И вот, как снег на голову, появился на анонимном форуме совсем новый видеоролик, подписанный как обращение тех самых террористов к народу; того, кто это выложил, без сомнений, быстро найдут и устранят, но сейчас это не так уж важно.

Норман с трудом верил своим глазам: в камеру телефона смотрели двое хорошо знакомых ему людей – Паркер и Джек; первый надвинул на глаза синюю кепку, а второй спрятался за темными очками. Меньше всего Норман ожидал увидеть именно этих людей.

– Начали, начали! – Норман узнал голос за кадром – это же Айрис Шепард, подруга Дженнифер!

Джек встрепенулся, сделал маленький глоток из своей фляги, затем помахал в камеру и начал свою речь необычайно спокойным, можно даже сказать, приветливым тоном.

– Здравствуйте, дорогие друзья, с вами говорят избранные лидеры сопротивления. Меня никак не зовут, а рядом со мной стоит Братан, это псевдоним такой…

– Что ты мямлишь, ты писал текст или нет? – крикнула Айрис.

– Заткнись на хер, все я писал! Сука, запорола начало, вырежи его потом. Итак, наши имена вам ничего не дадут, и эта прошмандовка, увы, испортила первое впечатление, но давайте уже ближе к делу. Вы можете помнить нас по таким эпизодам, как «Захват заложников на Пэйн-стрит», где избитые и униженные полицаи инсценировали освобождение ветеранов, от которых и получили по задницам. Пока эти кретины снимали кино, мы выложили в сеть запись допроса одного из них. Ну а сейчас перед нами стоит задача иного сорта – невыплата зарплат. За нами стоят люди, целый год проработавшие бесплатно, без надбавки за вредность и, разумеется, без страховки. Тот молодой человек, что роется в сейфе, – их работодатель, и он уже согласился пойти на уступки…

– Пожалуйста, не убивайте меня… – испуганно бормотал себе под нос несчастный мистер Хосе, складывая в мешок четыре годовых зарплаты.

– Хорошо, что ваши жены тоже работают! Братан, как ты думаешь, почему мистер Хосе заставил своих подчиненных голодать?

– Коррупция? – предположил Паркер.

– Верно. Но, дорогие друзья, есть еще кое-что. Понимаете, малые и средние предприятия очень страдают в наше неспокойное время. Не так давно власти города отрезали всех нас от внешнего мира, такое случается довольно часто. И вот бизнес терпит убытки, а президент говорит: «Пускай головорезы из Черной бригады выжигают ваши дома, а бизнес терпит убытки из-за карантина, разбирайтесь сами». Вы легко можете найти подтверждение моим словам, если выйдете на улицу и поспрашиваете тех, кого коснулся локдаун.

– Надеюсь, ты закончил, потому что у меня телефон садится!

– Короче, если вас уже задолбали эти нацистские фокусы, давайте отпор обидчикам, как это сделали эти ребята! С начала забастовки прошло меньше двенадцати часов, а мистер Хосе уже начал отдавать зарплаты! Это было очень легко сделать, вы тоже можете это сделать! Бастуйте всей страной, следите за новостями и пользуйтесь своими конституционными правами! Черт побери, женщина! Я и половины речи не произ… – на этом обращение Джека завершилось.

За такие речи людей арестовывают, а затем убивают в тюрьмах. Это входит в обязанности АНБ – выявлять диссидентов, карательные же меры осуществляются третьими лицами. Норман все это хорошо знал, но не беспокоился за этих двоих. Даже всемогущие, на первый взгляд, мафиозные кланы боятся разозлить Золотую Маску, а про затворника Джека и говорить нечего.

С этим жутковатым парнем он познакомился в одном баре, где тот работал на полставки. Они сразу нашли общий язык. В ходе беседы Норман узнал о планах Джека на будущее, но до конца не верил, что он действительно начнет что-то делать. Не только он, но и друзья Нормана постояли за себя. Сам он тайно покинул пансионат из-за поборов, иначе говоря, сбежал от проблемы. Год назад бармен напился сам и вручил Норману визитку со своим телефоном и адресом дома, он еще сказал, что там можно обсуждать все что угодно и никто тебя не подслушает. Похоже, наконец появился отличный повод навестить старого знакомого.

Норман уже расстелил газеты на пороге, когда проснулась Джен. Он положил в рюкзак два литра питьевой воды и шесть банок с тушеной говядиной. Не хватало только винтовки Айрис. Норман попросил сожительницу принести ему оружие со всеми патронами.

– Я не знаю, когда вернусь. Лучше сними все деньги с карты, пока не поздно. Дробовик лежит под кроватью, медали зашиты в плюшевом мишке, можешь продать. Никому не открывай дверь, на звонки… не отвечай.

С тяжелым сердцем оставляя позади свой дом, Норман поймал такси и отправился туда, где он нужен. Джек встретит его рукопожатием, Рик откроет новую бутылку вина, а Айрис начнет рассказывать о своей новой работе, да и обо всем остальном. Норман, конечно, не поверит, что они отмечали Синко де Майо, ведь Джек ненавидит мексиканцев, но это действительно произошло. И потом, народному восстанию пригодится знаменитый герой войны с богатым боевым опытом, за этим он и направляется в убежище Джека.

* * *

После прихода ветерана к сопротивлению присоединилось немало добровольцев, однако у этой медали была и обратная сторона. Даже ребенку известно, что любую армию необходимо кормить, одевать и вооружать. Для всего этого требовались бешеные деньги, которых не могло быть даже у такого успешного киллера, как Паркер, и тем не менее их хватало почти на все кооперации с контрабандистами и торговыми сетями. У многих закономерно возникли вопросы, ответы на которые были у Джека.

– Что?! Мы все это время брали деньги из общака?! – кричал Ричард в лицо секретарю. – Ах ты сучок хитрозадый, это были наши сраные деньги, ты не имел права их тратить на свою войну!

Но Джек был готов к этому. Секретарь ловко парировал слова Рика… в присущей ему манере:

– Отцепись от меня, горилла! Это наша война, ты ведь сам вызвался помогать, забыл уже? Да ты в любом случае остался бы ни с чем, Джейсон уже давно планировал потратить все на армию. И вообще, это Страшила был держателем общака, а ему вообще наплевать на бабки, так что отстань от меня.

Как раз проходило очередное заседание, и слова Джека слышали все, кто входил в комитет. Рик посмотрел на Паркера так, будто тот его предал, хотя, скорее всего, только что узнал о своей должности.

– Вот почему ты не снимал деньги со счета, жил на улице с бомжами и выглядел как они. Что ты на это скажешь, Братан?

– Я ничего не знал, и не называй меня так. – Паркер ненавидел все эти дурацкие клички, особенно свою. И все-таки он был не в курсе ситуации с общаком, а значит, у Джейсона и без него все было под контролем. Фактически, кроме него, один только Джек распоряжался этими деньгами.

– Ну разумеется, зачем я вообще тебя спросил? Безумие, это все какое-то безумие.

– Ничего безумного, просто альбиносу не нужна была преступная империя, с ее помощью он хотел добиться каких-то других целей. Он потому и предоставил общак для наших с вами нужд. Я на него уже давно работаю и почти ничего не знаю о его планах, так что не надо сейчас заваливать меня вопросами, окей?

Здесь Айрис и Паркер решили рассказать о своих снах, раз уж Джек затронул эту тему. Внимательно выслушав две безумные истории о горных пределах, секретарь вдруг улыбнулся во весь рот, но всего лишь на миг. Он все-таки заставил этого козла побегать по скалам.

– Ясно. Должно быть, он уже прочесал последнее место, где я мог бы оставить подсказку – монастырь Искушения, стоящий на той самой святой горе. Поняв, что ключа к своему драгоценному зиккурату он там не найдет, Джейсон начнет следить за каждым нашим шагом – таков был его запасной план, если я все правильно понял. Проклятье, если бы он только сейчас начал искать, все было бы гораздо проще.

– О чем ты говоришь? – спросила Айрис.

– Ни о чем, просто прикидываю возможности. Брейвик, лучше скажи им, зачем здесь ты.

– С удовольствием, я постараюсь объяснить все кратко. Итак, ваше начальство позвонило моему, чтобы я помог Джеку с революцией, чтобы он помог вашему начальству с его сверхсекретными делами. И никто не в обиде, и все только выигрывают от этой сделки… кроме Рика. Без обид, Рик.

– Да какие…

– Рик, помолчи! Уже поздно менять наши планы, завтра очень много неотложных дел! О’Нил, Брейвик, вы ответственны за снабжение ресурсами; Паркер еще просил, как он выразился, «хороший нож». Женщина, сдвинься уже с мертвой точки, чем ты вообще занята?

Айрис вкратце объяснила, как нынче обстоят дела с «Сетью помощи американцам»: там работает всего двадцать человек, и без должного финансирования они вряд ли успеют перепрятать все семьи. Джек согласился выделить четверть миллиона.

– А можно я возьму выходной? Я бы могла сходить в гости к Норману, позаниматься с Дженнифер в кои-то веки.

– Будете разрабатывать челюстные мышцы? – ехидно спросил Джек.

– Не понимаю, на что ты намекаешь, лично я учусь у нее игре на скрипке.

– В гости будем ходить, когда захватим город. Кстати, Норман, я давно хотел спросить: я ни разу не слышал, что бы Джен что-то говорила. Она что, немая?

– Ну, как бы тебе ответить… – замялся Норман. – До ареста родителей проблем с речью она не испытывала… ей заткнули рот кое-чем неприятным.

После негласной минуты молчания, посвященной оральной девственности Дженнифер, Джек объявил заседание досрочно закрытым.

Глава 23. Секреты

События развивались быстро. Все были очень заняты, и, казалось, никому не было дела до того, что происходило вчера или позавчера. «Звездная пара» днями напролет колесила по городу, в меру сил помогая решать проблемы угнетаемым группам людей, таким как афроамериканцы, инвалиды, врачи и учителя. Благодаря грамотно написанной речи, зачитанной вместо привычного школьного объявления, Джек смог побудить преподавателей к забастовке, чему все были несказанно рады. Но даже если бы педагоги начали бастовать по всей стране, что само по себе хорошо, без перестановок в Министерстве образования весь этот прецедент обречен на забвение.

– Людям нужна правда, – говорил Джек, – причем не приукрашенная, а страшная. Жестокая, чудовищная правда, которая больно ранит. Правда, которая злит, заставляет подняться и хоть что-то сделать.

Множество людей до него говорило примерно, а иногда в точности такие же слова, но их мало кто слышал, мало кто проникался ими. Комитет решил достучаться до народа, используя то, чего прежде никто не использовал, – неоспоримые доказательства вины тех, кто управляет страной. Такие доказательства какое-то время хранились у Джека в архиве, он лишь недавно передал их Брейвику в качестве платы за его помощь. Последнему внезапная идея обнародовать трижды секретные бумаги, которые видели всего несколько человек, не показалась удачной, поэтому Брейвик сначала изъял те абзацы, за которыми приехал в Америку.

Документы было решено читать в кабинете Джека, чтобы сразу же их оцифровать. То, что не забрал Брейвик, повествовало об ужасной судьбе нулевого пациента – некоего «Келли», с которого когда-то началась эпидемия Старосты в Соединенных Штатах. Троица, следуя совету Джека, присела на пол.

На титульной странице как бы вскользь упоминался «Отряд 731» и те знания, которыми японские биологи поделились с Пентагоном. С года начала всемирного кризиса в секретных лабораториях NIMH проводились эксперименты над людьми разных национальностей, вероисповеданий, ориентаций. В первые месяцы исследований подопытных помещали в одну комнату с нулевым пациентом, который уже истекал черной жижей изо рта и глаз. Он неустанно хохотал и сыпал неясными угрозами, постепенно обрастая отвратительными щупальцами и зубастыми пастями на туловище.

Испробовав все возможные способы заражения Старостой, ученые определили, что этот странный вирус поражает преимущественно молодых людей, испытывающих сильнейший стресс, но лишь при контакте с зараженным предметом или существом. Так как Брейвик прикарманил большую часть материала, истинная природа Старосты осталась для всех тайной.

– Даже блондин не знает и половины всей правды, но того, что мы имеем сейчас, для народа будет вполне достаточно. Городские власти скоро объявят карантин, это будет идеальная возможность опубликовать бумаги, – сообщил Джек.

Каждую ночь киллеров грызли сомнения насчет всей этой затеи с революцией. Ведь ясно же, что ничем хорошим это не кончится, что национальная гвардия рано или поздно войдет в Чикаго и смоет сопротивление в унитаз. Почему бы им не убежать, почему бы не спасти свои жизни? Одна неоспоримая истина заставляла их смириться с происходящим – их везде достанут, у врага повсюду есть длинные и цепкие руки. Остается только отрубить эти руки, другого выхода нет.

На следующей неделе начали закрываться торговые центры, салоны красоты и прочие предприятия. Некоторые закрывались навсегда, обанкротившись. Многие люди потеряли работу, а вместе с ней и средства к существованию. Протестные настроения снова витали в воздухе, но страх перед вирусом удерживал население на привязи. Так продолжалось еще целую неделю, пока революционный комитет не выложил в сеть свое «расследование». На протяжении двенадцати минут искушенному зрителю рассказывали и показывали вещи, которые принято считать государственной тайной. За день видео просмотрело больше ста тысяч человек, не считая сотрудников силовых ведомств.

Почувствовав азарт, пучеглазый лидер обошел блокировки сайтов и выложил новый материал, рассказывающий правду о драгоценной нефти: многие не знали, но черное золото никоим образом не может быть подвергнуто воздействию Старосты. Секрет заключался в том, что историческая бомбардировка Ближнего Востока полностью и бесповоротно уничтожила тамошние запасы нефти, а в остальном мире они почти истощились. Как одна из немногих оставшихся на свете нефтяных стран, Америка продает товар среднего качества Европе, при этом искусственно завышая цены на топливо. Джек подчеркнул, что государство не заинтересовано в благополучии электората, что сытые чиновники тратят бюджетные деньги лишь на наркотики, проституток, дорогие авто и прочую ерунду. Никто бы не поверил этим громким словам, если бы в тот же день Департамент полиции не объявил всех членов Комитета в розыск за разглашение государственной тайны.

Как и ожидалось, волна жестоких рейдов прокатилась по городу и его окрестностям. В пустующих квартирах проводились обыски, за доносы на хозяев обещали немалые суммы, но для этого было уже слишком поздно. Сопротивление крепло, с каждым днем к нему присоединялось все больше людей: к большой досаде Паркера, приходили преимущественно женщины, старики и подростки – те из них, кому не промыли мозги. Он как мог призывал мужчин выходить на улицы, понимая, как пустой холодильник может воздействовать на человека. Мэрия объявила карантин с расчетом лишить людей продовольствия, но дальше своего носа чиновники будто бы не хотели видеть, они даже не стали спешить с силовым подавлением бунта; они думали, жители мегаполиса недостаточно голодные и достаточно запуганные всем, чем только можно запугать. Эта ошибка развязала руки Комитету.

В своем очередном обращении Джек призвал всех (абсолютно всех) неравнодушных, пока еще есть возможность, купить еду, палатки, теплую одежду и принести все это в Миллениум-парк. Он назвал это мероприятие «сидячей забастовкой», велел полиции держаться в стороне и не принимать никаких мер. В течение двух дней в парке собралось чуть больше двух тысяч горожан во главе с Норманом Синисом, его шатер находился в самом центре палаточного лагеря. Так как повсюду были шпионы, он не мог тренировать собравшихся людей перед неизбежным столкновением с фараонами. Переговоры со штабом ведутся при помощи спутниковой связи, казалось, давно устаревшей и никому в большом городе не нужной. Дабы унять нарастающие волнения по поводу возможного присутствия кишинов, Норман запросил робота-помощника, способного просканировать огромную толпу и выявить тех, у кого не бьется сердце. Разумеется, визит Маркуса нацелен скорее на поддержку морального духа, чем на реальную помощь. Даже один кишин способен устроить такой переполох, что его и без робота будет видно в двухтысячной толпе.

В отличие от протестующих, Паркер только начинал беспокоиться. Сегодня Джек послал робота в парк, а завтра они оба выезжают на место действия, настраивать людей на битву. Вспоминается рассказ Брейвика о работе Джека в ЦРУ. Может статься так, что пучеглазый снова взялся за старое и сейчас заманивает своих «товарищей» в смертельную ловушку. Паркер должен был знать наверняка, поэтому он прокрался ночью в кабинет лидера сопротивления, чтобы задать пару вопросов. Как и ожидалось, Джек не сомкнул глаз. Не одному ему сегодня не спится.

– Мог бы и постучать, – раздраженно сказал Джек, вставая с кресла. – Ты пришел убить бессмертного глубокой ночью или обокрасть его кабинет?

На дурацкие шутки у Паркера не было ни времени, ни сил, так что он перешел сразу к делу:

– Ни то ни другое. Ответь лучше на вопрос: ты собираешься слить этот протест, да или нет?

– А? Откуда такие мысли, Страшила? – спросил Джек уставшим голосом.

– Я должен знать, не подставишь ли ты нас. Ты работал на федералов двадцать лет назад, и это ты раскинул по стране шпионскую сеть. Или я вру?

– Но как… Брейвик, сукин сын. Ладно, признаюсь, виновен. На крови взрослых людей я взрастил поколение больших детей, циничных дегенератов, алкашей и наркоманов. Но теперь-то я хочу исправить то, что натворил, так что катись к черту со своими наездами, козел вонючий!

Но Паркер продолжал напирать. Одним своим видом он умудрился загнать Джека обратно в кресло, два грозных взгляда встретились в полумраке.

– С какой стати я должен доверять тому, кто убил свою женщину? Брат сказал, ты работал вместе со своей… э-э-э-э-э-э, не-ве-стой, а потом убил ее. Что ты на это скажешь?

В ответ Джек лишь недоуменно захлопал глазами, будто не понимая, о чем идет речь.

– Ты что несешь, ненормальный? Я смутно помню одну шлюху-зазывалу, но никакой невесты у меня не было. Что бы я встал на колено перед женщиной… ты точно спятил. И я уж точно никого не убивал… тогда.

– Слушай, – сдался наконец Паркер, – если ты задумал предать нас – лучше остановись, пока не поздно. Если Брейвик не лгал, та «шлюха-зазывала» была такой же, как Айрис… не такой, как мы. – Паркер оставил Джека, но пообещал вернуться к этому разговору завтра.

Оставшись наедине со своими мыслями, секретарь еще очень долго сидел в своем кресле, отчаянно пытаясь вспомнить ту, о которой говорил Страшила. Джек даже лица ее не помнил. Так он сидел всю ночь, воскрешая обрывки воспоминаний о том кровавом времени, когда спецслужбы создали сопротивление, а потом сами же его и уничтожили. В шесть утра Джек сел за стол и переписал свою речь и заодно позвонил Брейвику.

В восемь утра состоялся тайный выезд на заранее подготовленном мотоцикле, за рулем был Паркер. В это время Рик отвозил припасы протестующим, а Айрис «пыталась быть полезной» – она поехала вносить залог за арестованных сестер Джо. Что касается мотоцикла, несмотря на потрепанный внешний вид, он оказался на удивление маневренным и идеально подходил для городских джунглей, чего нельзя сказать о вестибулярном аппарате затворника Джека. Тем не менее Паркер мчался на предельной скорости и не слышал криков испуганного пассажира, схватившегося за его торс как за последний вертолет из Вьетнама. После такой встряски мозг сопротивления буквально ввалился в шатер Нормана. Дав Джеку стакан воды, генерал донес тревожные известия: прошлой ночью полицейские перекрыли улицы; четыре часа назад к парку приблизилась сотня силовиков со щитами и дубинками, а из соседних городов уже едут два автобуса с бойцами SWAT.

Если на мотоцикле с непривычки Джек и кричал от страха, то все остальное время был угрюм и молчалив, совсем как Паркер. Все эти два дня Норман без особых трудностей справлялся с содержанием внушительной толпы неорганизованных гражданских. Совместно с другими ветеранами ему удалось кое-как подготовить людей к неизбежной мясорубке, но им все еще не хватало воли к победе. С этой проблемой мог помочь Джек, за этим он как раз и приехал в Миллениум-парк. Об одном Норман забыл сказать новоприбывшим: среди них бродит пресса. Местный телеканал получил уникальную возможность заснять акцию протеста в прямом эфире, и, разумеется, репортер подскочил с вопросами только к двум интересовавшим его людям. Паркер хотел отвадить стервятников, однако его напарник изъявил желание дать небольшое интервью.

– Вы же те самые Братан и Никто! – воскликнул скользкий мужик с микрофоном. – Скажите, зачем вы собрали здесь столько людей?

– Чтобы отстаивать свои права, – спокойно отвечал Джек.

– Вы намерены драться с полицией? Или вы убежите?

– Мы никого не тронем, мы сами беззащитны. И бежать нам некуда.

Пока толпа слушала Джека, полиция начала собирать силы вокруг парка; только «баррикады» из припаркованных машин не давали им полностью окружить территорию, но они уже вызвали бульдозер.

– А конкретно у вас к кому какие претензии? – Репортер хорошо знал свою работу, он не хотел слышать ни о правах граждан, ни об их проблемах, из-за которых они сидят здесь уже третий день. Если бы Джек не отвечал прессе короткими предложениями, она перебивала бы его и постоянно меняла тему.

– Вообще-то да, есть у меня претензии… к нашим дорогим друзьям кишинам, что ныне заседают, кажется, в штате Вирджиния.

Джек затронул скользкую тему. Даже федеральные СМИ стараются не упоминать кишинов. Наряду с протестами кишины мелькают в новостях лишь в тех случаях, когда их невозможно игнорировать, например, когда две тысячи человек митингуют в опасной близости от мэрии.

– Наш канал на такое не ориентируется, но все равно спасибо…

Репортер спешно убрал свой микрофон подальше ото рта Джека, но тот с силой вырвал прибор из руки скользкого типа, а затем снял свои темные очки – в этот момент окружившая его толпа испуганно охнула.

– Я вас всех убью! Я вас всех сведу с ума и всех убью! Когда весь ваш поганый род будет вырезан, настанет очередь тех, кому вы молитесь! Ваши боги сдохнут в мучениях!

Лютая ненависть исказила лицо Джека, стиснула его зубы, пронзила ногтями его ладони, установила полную тишину в парке. Тяжело вздохнув, Джек бросил микрофон к ногам оцепеневшего репортера.

– Я тебя знаю, Майкл Херст, – гневно шипел Джек, отвернувшись от запотевшей камеры. – Из-за тебя митинги превращаются в побоища, это по твоей вине людей укладывали штабелями, прямо как в Канаде. Твоя наглая морда уже многим успела искалечить жизнь. Убирайся к черту и держись от меня подальше. – Джек упомянул страшные события семилетней давности, когда все выходили на улицы против повышения цен на бензин. Среди протестующих было очень много женщин. Многих жестоко избили, некоторые умирали прямо перед порогами больниц, которые отказывались их принимать.

Джек встал под аркой удивительной скульптуры, которая называется Клауд-Гейт, потребовал у Страшилы мегафон и достал из кармана пальто листок со своей речью, чтобы время от времени поглядывать в него. Он уже завладел вниманием людей, теперь дело за малым.

– Прошу твоего внимания, Америка! Меня вообще слышно? Окей, поехали. – «Сколько же тут черных», – подумал Джек. – Я вижу, среди вас есть знакомые мне учителя, рад, что вы присоединились к нам. Слушайте, я вам никакой не лидер, лидера могут запросто убить или шантажировать как того канадского Дика… Страшила, снимай меня, черт тебя возьми. Так вот, я пришел сюда со своим другом, лишь чтобы оказать моральную поддержку и вывести протест на новый уровень, потому что иначе нельзя. Вы правильно поступили, придя сюда, и отлично держались все это время, но этого все равно мало. Скоро на это место прибудет спецназ, чтобы повеселиться за наш с вами счет. Не волнуйтесь, у меня есть план: все вы – упакуйте свои палатки и перекройте подход к администрации города, когда приедут эти животные; тогда я лично поговорю с мэром о ваших невзгодах. О невыплате зарплат, об отсутствии поддержки малого и среднего бизнеса, о нечеловеческих условиях работы бюджетников и еще о многом другом. И я не выйду оттуда, пока мэр не согласится выполнить ваши требования.

Однако не забывайте, почему ваша жизнь такая ужасная. Не думайте о кишинах, они не посмеют вас тронуть, думайте лучше о том, кто их впустил в некогда величайшую страну в мире! Да, я говорю о нем, о мистере «Непорочном», о «незаменимом правителе», что сидит в президентском кресле уже больше двадцати лет. Шутки кончились, больше не будет никаких ехидных усмешек в Его адрес, никакой завуалированной сатиры, никакого страха, только презрение и лютая ненависть. Сколько можно объяснять простую истину? Когда вам вешают это дерьмо на уши про то, что слово президента – закон, что он не может уследить за всем происходящим в стране адом, что он старается… да все это брехня! Брехня, нацеленная на то, чтобы снять у людей вопросы к президенту, чтобы исказить ответ на вопрос «Кто главный преступник в стране?». Рыба гниет с головы – от этого вывода вас всеми силами хотят отвадить. По причине правления этой старой гниды, Брайана Кокса, половина населения как северных, так и южных штатов живет за чертой бедности. Вы думаете, что ваши проблемы – частные случаи? А вот и нет – это система, выстроенная продажным правительством, которое уже настолько далеко зашло в своей некомпетентности, насколько не смел заходить ни один африканский диктатор.

Вы видели документы из NIMH, вы знаете, что я говорю вам правду, так послушайте дальше! Некоторые могут помнить, как в свое время участвовали в президентских выборах. Это происходило за полгода до «конца света», до начала кризиса. Когда во второй раз взорвалась Чернобыльская АЭС, когда Китай выпустил Старосту в большой мир, тогда Америка ударила по Ближнему Востоку и развязала дурацкую войну за уже сожженную нефть! Тогда в Белом доме сидел узурпатор власти, военный преступник, агент ЦРУ, который впоследствии уничтожил свободу слова, который ответственен за страшные вещи: этнические чистки, оккупации соседних стран, массовые убийства, пытки заключенных, изнасилования и за миграционную амнистию, мать ее! Давайте вспомним, сколько «Ираков» развязал господин Кокс. Четыре, пять? И одной сирийской кампании было много, посмотрите на моего друга Нормана, посмотрите на его глаз! На гражданке он какое-то время был бродягой, бездомным и нищим. Повторяю, это система! А знаете, что сказали «уважаемые» сенаторы, когда пришли кишины? Они сказали: «Творите что хотите, только не трогайте нас!» Вам еще будет интересно узнать, как Брайан Кокс стал императором, это смешная история. Сукин сын раньше работал в службе охраны Буша, носил за ним чемоданчик, а до этого он работал заместителем мэра Нью-Йорка, продолжая служить в ЦРУ. Я могу доказать, что он активно сотрудничал с сицилийской мафией и с давним коллегой, нынешним епископом, которому очень нравились детишки.

Меня попытаются убить за эти слова, это я вам гарантирую. Многие, кто до меня говорил правду, – мертвы, или признаны сумасшедшими, или и то и другое, вы знаете этих людей. Америка не может быть тоталитарной страной, она не должна быть такой. И мы не должны отдавать свои жизни за нефть и газ олигархов, которые, представьте себе, экспортируют наши природные ресурсы Китаю и Европе за бесценок! Напоминаю, что Техас, сраный Техас, уже двадцать лет ждет газификации, но ее все нет!

Вы все здесь пленники режима. Не должно человеку ходить в оковах! Пока у власти стоят порождения дьявола, вас не признают людьми! Хотите, чтобы все так и продолжалось?! Освободитесь от этого ужаса! Дьявольские отродья, нападайте!

Последние слова, обращенные к военным, Джек произносил под яростные крики повстанцев. Секретные файлы NIMH подогрели протестные настроения, а сегодняшняя речь, вопреки ожиданиям, превратила их в бушующее пламя. К несчастью, бурным овациям не суждено было продолжаться долго. Едва Джек успел отдышаться, как его шею пронзила пуля снайпера, и лидер сопротивления упал наземь.

Глава 24. Мэгги наносит ответный удар

Произошедшее быстро остудило головы протестующих, их будто бы облили ледяной водой, и реакция была вполне естественной. Паркер нагнулся к лежащему в луже крови Джеку, проверить его состояние.

– Что… происходит? – едва слышно прохрипел Джек.

– Живой все-таки. Они разбегаются, а полиция подступает все ближе и ближе, я вижу бульдозер, – констатировал Паркер.

– Ни минуты… покоя… – с этими словами оратор поднялся на ноги, жестами попросил Паркера передать ему мегафон, прокашлялся, набрал побольше воздуха в легкие и крикнул громко: – СТОЯТЬ!

Как по сигналу, на северо-западе взорвались опоры всех перекрытых полицией мостов. Люди обернулись на страшный шум, и Джек вновь заговорил:

– Ведь и сейчас у римлян… тела и мышцы… те же, что у предков. Но – жалкий век! В нас дух отцов… угас, и нами правит материнский дух. Ярму мы подчиняемся по-женски. Только не говорите… что это про вас, что вы… жалкие трусы. Разве вы не помните, что я вам говорил в самом начале? Разве… вонючие канадцы, потерявшие лидера… в самый ответственный момент… лучше, чем вы? Если в вас осталась… хоть капля гордости… собирайтесь и бегите к мэрии! – прокричал он, противно булькая, страшным сдавленным голосом.

Задетая громкими словами, пораженная видом живого мертвеца Америка пришла в движение, и план Джека наконец-то заработал. Стоило лишь процитировать Шекспира с дырой в горле.

– Седлай байк, Страшила. Маркус, если что, побежит за нами.

На пути к мотоциклу они увидели, как из тридцати автомобилей выскакивают вооруженные люди – то были ветераны из пансионата. Самые сильные бойцы тайно привезли на митинг крупнокалиберные винтовки, купленные Риком и Брейвиком. По приказу Нормана войско стремительно взяло полицейских в клещи, пока к ним не подошло подкрепление – копы сразу побросали свои щиты на землю. Генерал встал перед окруженными фараонами и поставил их перед простым, на первый взгляд, выбором: присоединиться к революции или умереть. Под дулами сорока ружей две сотни собак режима сменили флаг.

А кровь протестующих все так же кипела, несмотря на некоторое замешательство, – не каждый день ты начинаешь войну. Глядя на них, Паркер наконец начал понимать, что значит быть мирным жителем. Никто здесь раньше не дрался по-настоящему, им ни разу в жизни не приходилось убивать, и, что самое главное, – не было такого желания. До сих пор они жили относительно мирно, от зарплаты до зарплаты, их естественной реакцией на опасность были страх и последующее бегство. Соблюдать закон, не влипать в неприятности, работать на износ, кормить семью – вот путеводные звезды обычного человека, ныне погасшие. Все, кого видит перед собой Паркер, испортили свои тихие жизни серых мышей в кошачьем царстве. Каждый из них в итоге потеряет работу и не сможет найти ее ни в одном северном штате. Если до конца дня люди устрашатся тяжелых последствий своего выбора, план сорвется с волоска, на котором висит.

– Зря ты призвал их убивать, – поделился мнением Паркер, – они не хотят никому вредить. Здесь одни добряки.

– Интересное мнение, достойное клинического дебила. Ты, наверное, уже догадался, какой тяжелой будет жизнь у наших соратников, начиная с сегодняшнего дня. На сытый желудок все люди добрые, а в трудные времена надо быть злым, и все тут. А теперь, будь добр, жми на педаль.

– Здесь нет педалей. Вот поэтому за рулем сижу я.

Авангард из переметнувшихся полицейских робко замаршировал по улицам города, игнорируя своих бывших коллег. Выглядело все так, будто это не революция, а обычный марш протеста. Происходящее снимал с воздуха вертолет: он покружил над толпой всего тридцать секунд и улетел – видимо, отозвали.

– Страшила, выноси всех и все на своем пути, обеспечь приватность, – скомандовал Джек, уже стоя перед грандиозной мэрией Чикаго. Золотая Маска выполнил его поручение без особого труда, благо охрана была минимальной.

На пятом этаже находился офис мэра. Надо ли описывать в деталях, как происходило смещение больного старого человека с поста главы города. Паркер по своему обыкновению выбил дверь, Джек объявил о ненасильственном свержении власти, мэр горячо протестовал, но в итоге подчинился.

– Что ж, это было совсем не сложно. Надо бы еще охрану к нему приставить и вообще занять все здание. Это будет здесь – центр сопротивления. Хм… а тебе не кажется, что все прошло как-то чересчур гладко, так ведь быть не должно?

– Да плевать, мы ведь еще живы. Однако совсем скоро здесь будет национальная гвардия. Нужно подготовиться.

– Для этого у нас есть генералы, надо просто сказать им, что делать. Знаешь, а я ведь очень благодарен тебе за помощь, на тебя можно положиться. – Джек был очень доволен этой маленькой победой, но в одиночку он бы ни за что не справился. – И не говори, что я не ценю своих товарищей, очень даже ценю.

– Ага, как скажешь. Но помни, если ты предашь нас…

– Знаю, знаю. Если предам – ты очень разозлишься. Хм, а ты ведь так и не сказал, что конкретно будешь со мной делать.

– Я отдам тебя кишинам. По частям.

«Каков же наглец, – подумал Джек. – Сначала влетает в мой кабинет посреди ночи, садится на Палладу, бередит старую рану, а теперь пользуется минутным проявлением слабости. Не удивлюсь, если он задумывал это с самого начала, он умнее, чем кажется. Что ж, придется мне завязать с хамством, раз уж мы работаем бок о бок».

У входа в здание их с нетерпением ждал измученный народ. Джек мысленно отметил, что в глубине души желает этим людям смерти. Он ненавидел их почти так же сильно, как самого себя, создавшего поколение изнеженных болванов. В последний раз население так протестовало лет семь назад – это была бойня, не принесшая ничего, кроме отчаяния. Даже если им дать в руки оружие, они его нарочно потеряют.

Дело шло к вечеру. Строительство нового лагеря потребовало много времени и материалов – в этом деле помог захваченный бульдозер, и, хоть он был и мал, с ним работы пошли быстрее. К семи часам дня Норман из соображений безопасности посоветовал двум членам Комитета провести эту ночь в убежище, там они хотя бы смогут нормально отдохнуть.

– Посмотрите на себя, вы как будто неделю не спали. Это мне все нипочем, я вообще занимаюсь больше тактикой, чем стратегией, а вы – другое дело. Да, Паркер, даже тебе иногда нужен отдых, и не спорь со мной. Возвращайтесь в семь утра, приводите вообще всех наших, кто способен держать оружие. Чувствую, этой ночью копы тоже прибудут с новыми силами.

– Ты уверен, что вас тут за ночь не поубивают, пока мы с Братаном будем нежиться в постельках? – спросил Джек.

– Не называй меня так.

– Можете не беспокоиться, нас ведь не будут обстреливать ракетами. Да, кстати, пока вы не ушли: Паркер, я недавно выкупил на аукционе свой старый армейский нож, ты ведь просил для себя что-то такое.

С этими словами Норман протянул Паркеру ножны, в которых мирно покоился заточенный с одного конца брусок стали, созданный специально для поражения живых целей. Это был хороший нож, и Паркер принял его с благодарностью. Мощь стали у него в руках.

– Страшила, нам сейчас лучше всего разделиться. Довези меня до Хенриксон-стрит, а дальше я на своих двоих, окей?

– Окей. Все равно до дома бензина не хватит, бак почти пустой.

* * *

Байк заглох на пересечении Хенриксон и Софи-стрит, там водитель и сбросил своего пассажира. Оставшиеся семь кварталов Паркер был вынужден преодолевать пешком, через дворы и переулки, потому как крыши домов слишком разнились между собой по высоте – слишком велик риск снова провалиться и получить травму. Смердящие улочки спального района походили на лабиринт, и только номера на домах и шум проезжающих машин не давали Паркеру затеряться. Он пулей летел к дороге, ведущей к рыбзаводу и соседствующему с ним дому, который построил Джек. Как он до сих пор стоит – немыслимо.

Опережая Джека на десять или двадцать минут, Паркер бежал вдоль забора. Силуэты домов показались в густом тумане. В одном из этих домов была спрятана желтая маска, которую в любом случае нужно забрать оттуда. И очень некстати появился этот туман. Видимость ухудшилась, Паркер ориентировался в основном по слуху и запаху и не смог вовремя разглядеть опасность. Это произошло за долю секунды: в правое плечо угодил заряд дроби, не оторвавший всю руку лишь потому, что ее владелец в этот миг не стоял на месте. Пока стрелок перезаряжал ружье, его цель успела перепрыгнуть через бетонное заграждение. Забор был полый, он никак не мог защитить Паркера. Нужно продолжать бежать. Вдруг послышался сердитый рев двигателя, он был уже совсем близко.

– Черт! – воскликнул Паркер, когда сине-белый джип пробил ограду, отбросив бампером киллера на пять футов от себя.

Маргарет не стала медлить, как это делали жертвы Паркера. Схватив дробовик, девушка стала выбираться из машины под прикрытием облака пыли. Однако едва она высунула голову, как боевой нож пронзил визор мотоциклетного шлема, который спас Маргарет жизнь в предыдущей стычке с Золотой Маской. Теперь пришла ее очередь стрелять в крышу – Паркер сразу же отпустил нож и предпринял попытку забраться на переднее сиденье, но там его встретил подлый выстрел сразу из двух тайзеров. Киллер упал на четвереньки, не в силах пошевелиться, а Маргарет тем временем приставила к его голове дуло ружья.

– Сегодня ты живешь, – говорит. – Приходи завтра на рыбзавод, в это же время. Там все и решим.

Девушка ретировалась, оставляя своего врага стоять на коленях, но стоял он так совсем недолго. Выпрямившись, Паркер первым делом попытался успокоить сердце, готовое покинуть его тело через рот. Столкновение с «мусоровозом» тоже не прошло бесследно: Паркера стошнило; голова трещала по швам, а в глазах темнело – сотрясение мозга, очевидно. Казалось, удар молнии причинил бы меньше урона, чем эта женщина.

Мэг отдалилась на приличное расстояние, чтобы вытащить из визора тяжелый нож и наконец покурить. Передохнуть ей удалось внутри очередного долгостроя – ресторана быстрого питания. Там Маргарет прислонилась к стене, вытащила из нагрудного кармана мятую пачку сигарет и присела на пол. Возможно, это ее последняя возможность расслабиться перед дуэлью киллеров, намеченной на завтра. Двое профессионалов сойдутся в смертельной схватке, раз и навсегда выяснят отношения, после чего погибнут от полученных ран. По крайней мере, так все представляла на тот момент мисс Нельсон. Мэг потушила сигарету, прокашлявшись.

Вдруг из стены, к которой прислонилась девушка, вырвалась рука Паркера. Оцарапанные пальцы схватили Маргарет за волосы, после чего затылок последней трижды ударился о стену ресторана. Мэг пришлось отрезать свой хвост ножом, чтобы освободиться. Не такой скальп рассчитывал получить Паркер. К сожалению, он уже начал терять сознание, но был вполне доволен тем, что уже имел.

– Значит, до завтра… – пробормотал он, оседая на грязный пол.

За те три минуты, что Паркер провалялся без чувств, он успел познакомиться с очередным доброжелателем. Перед киллером стоял странный мужчина с голым торсом, его спину покрывали алые татуировки. Паркер спросил у него, почему Маргарет вершит свою месть. Он ответил:

– Кровь порождает кровь. Виновный вынужден страдать так, как заставлял страдать жертву. Не гоняйся за местью, друг. Не позволяй демонам забрать себя.

Затем незнакомец протянул руку Паркеру – тот без вопросов взял ее и сразу почувствовал, какая она холодная. Это ощущение пробудило Паркера ото сна. Мужчина исчез без следа, как и Маргарет. Рядом остались только джип, головокружение и нож Нормана – со всем этим добром Паркер вернулся в убежище, где уже собрались все жильцы. Смертельно уставший Рик лег спать, как только вернулся, Джек уселся писать новую речь, Маркус помогал Айрис постелить постель. Конечно, все устали от постоянной и безвозмездной работы, всем хотелось набраться сил перед тяжелым днем.

Потрепанный вид Паркера заставил Айрис отвлечься от взбивания подушки, ибо выглядел великий воин так, словно его погрызла стая диких собак. Не желая ничего слышать, Айрис отослала Паркера в ванную, а сама пошла кипятить воду. Двадцать минут спустя рана на плече Паркера была очищена от кусочков одежды и прочей грязи, и на бледной коже осталось девять аккуратных маленьких дырок, что, несомненно, является удивительным везением. Только убедившись в том, что пациент готов к операции, Айрис вновь затолкала его в ванную, принесла туда стул и миску с «инструментами».

– Ты разве врач? – резонно спрашивает Паркер.

– Нет, конечно. Но разве не полезно уметь штопать огнестрельные ранения в нашей профессии? Вот и я так думаю. К тому же у меня одной в этом доме никогда не дрожат руки.

Паркер закатал рукав, зажав в зубах консервный нож. В ход пошли пинцет, маникюрные ножницы, нитка с иголкой, перекись водорода – все, что нашлось в доме.

– Удивительно, как ты еще можешь двигать рукой после такого… Кто это был? – спросила Айрис, ковыряясь в живой плоти.

– Мэг.

– Вот как. А ты ее не…

– Вафтра. Она будет ждать на рыбваводе.

– Хотя бы попытайся с ней поговорить в следующий раз. Может, ты кого-то из ее близких убил, неплохо будет извиниться. И не спорь, мы теперь хорошие. Хм, артерия не задета, нерв… вроде цел…

– Пофмотри полуфе. – К несчастью для Паркера, Мэг попала в уже больную руку.

– Ладно, сейчас принесу фонарик.

Айрис потела над плечом друга еще полчаса. Дробинки со звоном ударялись о дно миски, загадочная кровь Паркера стекала на пол редкими струйками, а сам он даже не пискнул. Девочка наложила девять аккуратных швов, достойных полевого хирурга. Оставалось только смыть в унитаз медицинские отходы – омертвевшую плоть, кровь и, собственно, дробь.

Выйдя из «операционной», Паркер зашел в туалет, поблагодарить Айрис за помощь, и только сейчас заметил, что не он один обзавелся новыми шрамами. У девчонки под глазом синяк, а в ушной раковине и на полотенце, которым она вытирает руки, наблюдается кровь.

– Что случилось, по башке получила?

– А? Да, да. Ничего особенного, поцапалась с местными… зверями.

И Айрис поведала Паркеру историю о том, как спасала сестер Джо из заточения. Действие происходило в следственном изоляторе, где томилось множество невинных, и не очень, людей – в основном тех, кому нечем было откупиться. Плененные Джуди и Лаура ожидали приговора за устную поддержку действий своего брата, и спасти их могли лишь три тысячи баксов наличными.

Прибыв на место, замаскированная Айрис спокойно внесла залог. Объясняя причину ареста девушек, Джек назвал силовой аппарат «разбухшим и бесполезным». В мрачных застенках темницы Айрис поняла, что он имел в виду.

По новым репрессивным законам копы имели право сажать людей за самые незначительные проступки. Сия трагедия заключается в том, что пенитенциарная система США не перевоспитывает старых преступников, но порождает и активно поддерживает новых. Учитывая, насколько «разбух» этот порочный аппарат на дотациях из бюджета, неудивительно, что вся страна превратилась в одну большую тюрьму. Государство-тюрьма – два слова вместо тысячи. У Айрис было время повариться в том соку, но это не придавало ей уверенности в успехе операции. Как-никак отношения с полицией уже давно испорчены, и знакомых у нее в изоляторе, к сожалению, не было. Всецело полагаясь на маскировку, девочка вела сестер Джо по темному коридору, прочь от камеры, как вдруг на ее пути встали тюремщики. Разумеется, это была ловушка.

Трое здоровых мужчин накинулись с кулаками на Айрис, намеренно не взявшую с собой оружие. И тем не менее ей удалось оказать серьезное сопротивление в тот момент, когда враги отвернулись, предварительно перешагнув через ее избитое тело. После того как Айрис голыми руками переломала им кости, вывести пленниц не составило никакого труда.

– Джо почему-то не захотел передавать их в приют святого Косби, но я не стала спорить. Вот такая история, ничего необычного… кроме ловушки, разумеется. – Айрис умолчала лишь о еще одной мелочи: перед уходом она тайком отперла все камеры в изоляторе. Это был один из тех благородных жестов, за которые обычно ругают.

– Эй, голубки! – крикнул Джек. – Заканчивайте трепаться и тащите свои матрасы в мой кабинет, сегодня ночуем там!

– Это с какого хрена? – проснулся Рик.

– А с такого, что кишины будут искать меня по всему городу. Давай, поворачивайся, я уже все свои дела закончил, – объяснил Джек и захлопнул дверь кабинета.

– Кого это он назвал голубками? Паркер, что я тебе говорил в самом начале?

– Я помню, – холодно ответил Паркер.

– Давно ты стал таким ханжой, Ричард? Какое тебе вообще до нас дело?

Паркеру разговоры о чувствах решительно не нравились, он считал их сугубо женской привилегией. Не обращая на раскрасневшуюся девицу никакого внимания, он двинулся к выходу в коридор, однако последняя вдруг преградила ему дорогу. Закрыв дверь, Айрис задала Паркеру очень странные вопросы:

– Скажи, Бро, что ты думаешь о Рике? Он рассказывал, как погибла его семья?

– С чего бы ему это делать? Дай пройти…

– А я вот знаю. Тетю, его опекуна, кишины изнасиловали, а затем вырвали позвоночник, а родной сестре медленно оторвали челюсть, и все это на глазах у маленького Рика. Он очень боится кишинов. А что будешь делать ты, если они все же объявятся?

– Что я буду делать? Постараюсь пройти мимо.

С наступлением темноты жильцы дома уложили матрасы на полу кабинета. По мере того как утихал гул проводов, маленькая Надя зевала все чаще и в конце концов уснула рядом с друзьями. Это была спокойная ночь.

Глава 25. Потоки крови

Паркер Уолш проснулся в панике – он проваливался в Ад. Кабинет как будто падал в горящую шахту лифта, потому что все вокруг было объято пламенем. Не успел Паркер ничего понять, как «лифт» резко остановился и огромная деревянная балка пробила потолок, чуть было не убив пришибленного гравитацией киллера. Комната начала заполняться густым черным дымом, повсюду летали искры, стены и потолок пронизаны содержимым здания, входная дверь болтается на единственной петле. Остальных жильцов нигде не видно – возможно, им удалось сбежать до обрушения. Выходит, все эти таинственные знаки на стенах и потолке служили не только для маскировки, ведь кабинет все еще держится.

Паркеру пришлось выбираться из огненной ловушки ползком, благо он знал, как делать это быстро. Снаружи кабинета все еще хуже, чем внутри, здание в любой момент может рухнуть. Задыхаясь, Паркер полз по горячему полу третьего этажа. Нужно было выпрыгнуть из окна, пока не стало слишком поздно. Паркер это понимал, но не мог уйти, не узнав судьбу своих напарников. Может быть, им сейчас нужна помощь, может, они застряли под завалом. Встав наконец на ноги, Паркер посмотрел в разбитое окно и увидел, что весь район охвачен пламенем. Куда ни посмотри, не осталось ни одного целого здания, только их дымящиеся обугленные каркасы в центре огромного костра. Выстрелы раздаются вдалеке, до них ярдов пятьсот; это не винтовка и не автомат издает такие неоднозначные звуки, это из дробовика стреляют очередью. Внизу мечутся люди в черном, они оббегают соседнее здание, в их руках оружие. Тут Паркер снова упал на пол – ему в лицо из ниоткуда прилетел горячий сноп искр, и дым никак не желал выходить на улицу. Лежа на спине, Паркер заметил под слоем пыли и щепок то, что уже не надеялся еще хоть раз увидеть. Злобный желтый смайлик глядел на него пустыми глазницами, призывая к решительным действиям.

«Черная бригада. Они пришли по наши души, они взорвали дом, пока мы спали. Нужно было убить мэра, отдать его тело на съедение разъяренной толпе. Скольких они безнаказанно убили под предлогом борьбы с вирусом? Они убили Маршалла.

Ублюдки забрели не в тот район, здесь они найдут только погибель и животный страх. Словами не выразить, как мне осточертело щадить этих свиней, разодетых в форму. Я берег маску на крайний случай – похоже, вот он и настал. Что ж, война так война. Нужно стать войной, если война тебе по душе».

Надев маску, Паркер погрузился в транс. Ему виделась черная точка, неспешно, но неумолимо рассекающая белое пространство, подобно лодке в океане. Точка, олицетворяющая полнейшую безмятежность, двигалась независимо от внешних факторов, которые постепенно начали проявляться. На контрасте с точкой в подсознание Паркера стали проникать тревога и агрессия: абстрактные фигуры заполняют пространство вокруг пугающе спокойной точки. Напряжение росло с каждой секундой, разум Паркера готов был разорваться от той невыразимой ярости, что обрушивалась на царство безмятежности. В какой-то момент медленно плывущая точка резко остановилась, и Паркер пришел в сознание. И не осталось в его голове ничего, кроме желания убивать. Страх, сомнения, скорбь и другие «ингибиторы» оказались подавлены жаждой человеческой крови.

– О да! Вот так папочке очень нравится! Наконец-то ты решился, больше никакого бегства от своей природы! Будь собой, убей этих ублюдков! Что?! Быстро и профессионально? НЕТ! МАКСИМАЛЬНО БЕЗЖАЛОСТНО! Пора напомнить им, что именно ты здесь высший хищник! Ломай кости, рви сухожилия, вгрызайся в артерии, пей их кровь, дай волю этому чувству, а! Кто бы ни встал у тебя на пути, уничтожай его не глядя, Братишка! Грязных свиней нужно убить! МЧИСЬ ЧЕРЕЗ ОГОНЬ! УБИВАЙ ВСЕХ! МУЖЧИН, ЖЕНЩИН, ДЕТЕЙ!

В считаные секунды Паркер вошел в состояние потока, и теперь ему все нипочем. Даже когда с небольшим опозданием взорвалась бомба на третьем этаже, он уже со всех ног бежал к двум солдатам, прочесывающим местность на предмет выживших. Слишком поздно они заметили свою погибель, мчащуюся на ударной волне: Паркер не только перерезал им глотки, не сбавляя шага; он ловко запрыгнул на каркас сгоревшего наркопритона, обезьяной вскарабкался наверх и сходу определил расположение вражеских сил.

Рик, Джек и Айрис успели забаррикадироваться в газетном киоске, и теперь единственное, что встает между ними и пулями врагов, – это раскиданные повсюду куски железобетона. Трое бойцов уже убиты, оставшиеся пятеро практикуются в прицельной стрельбе, а с севера подходит еще один огнеметчик. Дело трех минут.

Приземление на ближайшего солдата стало отправной точкой в серии убийств. Следующий в списке стоял по левую руку от Паркера – в него полетел нож. Добив противника без лишнего шума, Золотая Маска завладел его оружием и побежал за остальными со скоростью гепарда. Черная бригада использует для геноцида пистолет-пулемет FN P90 – смертоносный на ближней дистанции и не менее опасный на дальней. Как бы то ни было, Паркер не спешил стрелять в ничего не подозревающих врагов, это слишком скучно. Убийца ринулся вперед, рыча по-звериному. По совету Белого Демона он усложнил боевую задачу: подбежав к одному из тех солдат, что сняли маски, он пальцами выколол тому глаза. Двадцатилетний пацан далеко не сразу перестал визжать, ему в этом помогли пули его товарищей. Паркер ловко закрылся живым щитом, параллельно перебив коленки троим стрелкам, последнему оставшемуся на ногах одним мощным ударом вырвал гортань. Так как огнеметчик подходил все ближе, лежащих пришлось быстро добить. Сконцентрированный лишь на своей цели, Золотая Маска без страха побежал навстречу монстру, бродящему среди языков пламени. Обезглавить дракона можно, лишь когда он ослеплен собственным пламенем, лучшего момента не предвидится. Выросший в лесу Паркер знал об огнеметах практически все и без труда, буквально на инстинкте отскочил в сторону от струи напалма. Сократив дистанцию до цели за долю секунды, он взял нож в две руки и вонзил клинок в брюхо огнеметчика. Игнорируя волдыри на скуле и ожоги на правой руке, Паркер выпустил кишки мужчине, который был на голову выше него и гораздо шире в плечах. Дракон пал на колени перед берсерком. Последний сорвал с огнеметчика противогаз, схватил за волосы и с размаху «нарисовал» ему улыбку на шее, от уха до уха.

С великим ужасом смотрели товарищи Паркера на то, как Золотая Маска приближается к ним, сжимая в руке чей-то скальп. Воистину, ужасающая картина: с ног до головы перемазанный в свежей крови демон уставился на людей пустыми белыми глазами. Каждый его вдох сопровождается страшным рыком, его волосы растрепались, от тела исходит сильный жар. О’Нил сразу же кинулся обирать ближайший к нему труп, когда Паркер прошел мимо единственных живых людей в округе. Но что-то странное было в том, как он двигался: как будто невидимая рука потащила резко обессилевшего Паркера за волосы. Вооружившись табельным оружием убитого солдата, Рик побежал вслед за ним.

Ноги Паркера остановились неподалеку от газетного киоска, в полуразрушенном переулке. Черная бригада, несомненно, уже давно заминировала все эти дома, и один только Бог знает, сколько людей находилось внутри. Впрочем, число жертв никого не интересовало в ту роковую минуту, когда Паркер отчаянно пытался снять намертво прилипшую к лицу маску. Не в силах ни отцепить, ни разорвать ремешок, он опустил руки.

– Бро? Ты нас узнаешь? Ты… можешь сказать, что с тобой? – робко спросила Айрис, сохраняя дистанцию.

– ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! ХА-ХА-ХА-ХА!

Страх поселился в сердцах киллеров. Им уже знаком этот безумный смех, они уже видели эту черную жидкость, стекающую по щекам Паркера. И никто представить не мог, что его собственная тень так же преобразится. Ее монструозный вид внушал неподдельный ужас. На стене позади Паркера росло нечто, похожее на человека, но с мерзко извивающимися щупальцами на боках.

– Это плохо, это очень плохо, – констатировал Джек.

– Рик, сделай же что-нибудь! – взмолилась Айрис.

«Что тут можно сделать? – думал Рик. – Мы его потеряли, теперь остался только один выход». Рик навел пистолет на голову Паркера и нажал курок.

На минуту все замерли как статуи, ведь Золотая Маска исчез из этого мира. Парабеллум расколол личину на куски, и кровавая пелена вмиг спала с глаз Паркера. Стоять на ногах не было больше сил. Когда Рик нащупывал пульс, он уже валялся без сознания.

– Живой, сволочь. Все-таки хорошо, что у него был только нож, а не те… штуковины. Стоп, это же получается, я опять в долгу у этого гада! Что будем делать, босс?

– Спокойно, я был готов к этому! Нужно сейчас же отвезти его к Робертсу… если хотите, конечно. О’Нил может и добить Страшилу, заодно избавит всех от лишней мороки. – Джек стал наблюдать за реакцией киллеров на предложение избавиться от демона – это будет проверка.

– Ты охренел, пучеглазый? Он уже дважды спас наши жизни, мы ни за что его не бросим! Верно, Рик?

– Да, да. Только не забывай, что мы не супергерои, и в первую очередь нам надо выжить.

Другого ответа Джек и не ждал. Ему понадобится вся троица для воплощения плана, и только вместе они смогут выжить. Он показал, где залег на дно Робертс, Паркера немедля повезли к нему на чудом уцелевшем «мусоровозе». По дороге Айрис выразила соболезнования по поводу утраты дома, но Джек не сильно расстроился.

– Я все равно ненавидел эту халупу, а ты меня жутко бесила, когда жила там.

– Что? Чем это я тебя бесила, скажи на милость.

– Там было три туалета, женщина, три! Но ты каждый раз занимала один и тот же, а мне вечно приходилось бегать в другую квартиру. А однажды я поскользнулся на этой, как ее там… восковой полоске!

– Надоел мне этот разговор…

За то короткое время, что Паркер провел с маской на лице, Айрис и Рик узнали его истинную сущность. Но они не отвернулись от него, напротив, они отвезли его к подпольному мастеру, чтобы спасти. Во сне Паркер изо всех сил борется с вирусом, не подозревая, что над ним уже работает опытный биомеханик. Староста проникает в разум жертвы, заставляя ее вырабатывать гормон счастья. Чтобы с ним совладать, требуется нечеловеческая сила воли.

Не позволь демонам забрать себя…

Староста ждал за стеной. Он жаждал заполучить Паркера. Никто не мог противостоять проклятию этой старой как мир сущности, люди либо со страхом убегали, либо с радостью поддавались чудовищной силе. Вопреки словам Джейсона, Паркер не желал убивать всех без разбора, он ни на минуту не забывал про свой наивный кодекс чести. В конце концов, желанная для Старосты ненависть в сердце Паркера уступила место великой скорби, скорби за все человечество, которое Староста держал под колпаком. Пока что Он не мог порвать ткань мироздания, но однажды, стараниями самих людей, Ему это удастся. С ослиным упрямством Паркер читал свою мантру:

Не позволь демонам забрать себя…

Глава 26. Война

Как выяснилось, Робертс неплохо устроился в подвале ночного клуба – он платит аренду самогоном, который сам же изготавливает. Основной бизнес идет плохо, Капитан выживает как только может, поэтому он очень обрадовался троим знакомым клиентам, особенно Джеку. Когда последний напомнил об одном своем старом заказе, голодный механик запросил тройную сумму, а Джек с улыбкой выписал чек на его имя, все-таки это чужие деньги.

Шансов выжить у Паркера было мало, но ему очень повезло лечь под нож профессионала с двумя высшими образованиями. Перед тем как уложить его на стол, робот Маркус аккуратно срезал верхнюю одежду, и без того непоправимо испорченную пожаром и засохшей кровью. Разумеется, само собой, всем было интересно посмотреть, посчитать шрамы на торсе терминатора. Собственно, шрамы можно было пересчитать по пальцам, и ничего интересного в них не было. У Рика, например, тоже насчитывалась парочка сквозных ранений, но удивило-то всех совсем другое. Нет, не спортивное телосложение их поразило, а полное отсутствие даже малейшего намека на пупок. Странное дело – у Паркера Уолша нет и никогда не было пупка.

Когда же Паркер пришел в себя, операция была десять минут, как завершена, и в подвале не осталось никого, кроме Маркуса и Барта. Пробуждение было сродни несильному похмелью. В голове ни одной лишней мысли – только боль, озноб и жажда, которые были вызваны недавним приключением в Аду и побочными эффектами операции на черепе. Голова Паркера потяжелела как минимум на пару-тройку граммов. С некоторым беспокойством он нащупал среди длинных сальных волос холодный металл квадратной формы.

– Ох, черт! Мистер Уолш, не пугайте меня так. – Робертс не ожидал, что пациент очнется так быстро. – Скажите, вы не потеряли память, вы помните меня? Да? Отлично! Где вы? В моей мастерской, ваши друзья вышли за дверь, в смысле, поднялись по лестнице на задний двор. Мистер Уолш… то есть нет, Паркер… будь добр, отдохни еще немного. Чтобы подавить Старосту в твоем мозге, я установил в него усилитель.

– Усилитель… чего?

Расплывчатым ответом на данный вопрос послужили замерцавшая настольная лампа, упавшие с подноса инструменты и пробежавшая по Маркусу волна электрического тока. Паркер и не заметил, как обильно испещрены следами от пуль его стальные латы. Значит, это он стрелял тогда в инквизиторов, дробовик и сейчас при нем.

– Умоляю, не волнуйся и не злись. Я не знаю, что именно случится, но моему дорогому роботу точно придется несладко. Жаль, здесь нет материалов для его починки, не каждый же день создаешь такую красоту, да еще и за мизерную цену. А ты знал, что во всем городе нет интернета? Эй, мистер, вы меня слышите?

Паркеру с большим трудом удалось восстановить в памяти утренние события. Прежде всего, он чувствовал глубокое разочарование. По мнению Паркера, врагов оказалось слишком мало, а вирус вмешался слишком рано. Джейсон так распинался, но все закончилось раньше, чем предполагал Паркер. Будь в том пожаре хотя бы сорок бойцов, тогда бы Золотая Маска в полной мере оправдал свою репутацию. Как бесславно завершилась его легенда. Но все это уже в прошлом, и единственной проблемой, занимавшей Паркера на тот момент, была металлическая штуковина в голове, остальные заботы просто выпали из нее. Впервые за много лет Паркер чувствовал себя по-настоящему свободным, он мог пойти куда угодно и когда угодно. Он как заново родился.

– Слушай, одолжи полсотни, – сказал Паркер ни с того ни с сего.

– Полсотни? Извините, зачем?

– Зачем, – задумчиво произнес Паркер. – Проститутку хочу взять.

Одолжив заодно и рубашку Барта, возрожденный едва дошагал до черного хода – ноги еще плохо слушались. За дверью был целый мир, море женщин (настоящих, взрослых женщин), национальные блюда и еще много всего неизведанного. И конечно же, не успел Паркер коснуться дверной ручки, как все это великолепие вмиг испарилось. Голоса товарищей вернули все, что тяготило Паркера, они вернули его с небес на землю, по которой противно ступать. Все вернулось.

– Вот почему он все время ходил одетый.

– Да, лучше бы он ходил голый.

– А я уже что-то такое подозревал. Ну не способен человек на то, что мы видели тогда. Это же была всего лишь старая городская легенда: искусственные люди, боевые клоны, суперсолдаты – это про него!

– Уму непостижимо. Наш Паркер – супергерой. Это, конечно, все объясняет… а дальше-то что?

– А ничего. Пока супертупой дрыхнет, мы поедем обратно к мэрии, как и собирались. Опоздали мы, конечно, сильно…

– Да, все равно у нас нет выбора – если мы не придем, эти придурки нас возненавидят.

– Тогда высадите меня у рыбзавода, где я работала. Мне надо кое-что уладить.

«Итак, они узнали мою тайну. Страшно даже представить, что со мной сделает Саурон, когда брат ему все расскажет. Саурон… будь у девчонки такая «модель отца», она бы не грузила мне мозги своей чушью. Но хуже всего то, что они видели меня в маске, пусть и недолго. Из-за этого позора я и сбежал в Америку. Не могу поверить, что я об этом вспоминаю! Да к черту их всех, у меня есть свои дела. Пойду, скажу этому Робертсу, чтобы он передал остальным, куда я исчез, и чтобы они не смели идти за мной. Энглвуд. Сокровище. Это должно быть что-то действительно важное, что-то секретное. Чем бы это ни оказалось, надолго в стране я не задержусь. Как ни прискорбно это признавать, всех не спасешь. К тому же в чужих войнах я не участвую… с этой минуты».

Вопреки решению пойти за сокровищем, гордость влекла Паркера к рыбзаводу. Ведь если за него будет драться девочка, он больше не сможет посмотреть в глаза ни Брейвику, ни остальным братьям по оружию. И все же пусть ребенок реализует себя хоть в чем-то. Быть может, ей даже удастся договориться с этой занозой Маргарет.

* * *

К сожалению, убежище Джека не было приоритетной целью Черной бригады. Основные силы инквизиции были направлены в районы, где жили протестующие, которым почему-то пришлась по вкусу идея разойтись по домам. В результате подрыва домов погибло около четырех сотен бойцов сопротивления, если учитывать детей и домашних животных. Несмотря на усердные заявления СМИ о взрывах бытового газа, несмотря на отключение интернета, к мэрии Чикаго стекалось все больше людей. К двум часам дня в лагере собралось около трех тысяч штатских против четырех тысяч солдат национальной гвардии.

За баррикадой с утра валяются двенадцать трупов, забрать их оттуда невозможно по целой дюжине веских причин. Окоченевшие тела уже начали клевать вороны. Целая стая падальщиков с горящими глазами выстроилась в очередь на крыше проклятой мэрии. Еды у протестующих мало, оружия еще меньше. Выручало то, что Рику была известна древняя технология изготовления однозарядного дробовика из обычных труб. И если дробовых патронов хватало с избытком, то с боеприпасами для импортных штурмовых винтовок дела обстояли куда сложнее: на двести единиц оружия было закуплено строгое число патронов – двадцать четыре тысячи. Из-за взорванных мостов противник наступал лишь с одного направления, но и вертолеты уже должны быть в пути. Потому как свою речь Джек забыл дома, воодушевлять повстанцев ему в итоге пришлось чистым экспромтом, критически важным в сложившейся ситуации.

– Дорогие друзья! – кричал он в микрофон. – Меня вы уже вроде как должны хорошо знать под кличкой Никто! Прежде всего, приношу свои извинения за опоздание – мой дом сегодня взорвали, вы можете и сейчас наблюдать черный дым на горизонте. Мне повезло выжить, но многие другие, чьи уютные гнездышки взлетели на воздух, уже не увидят заката этого дня! Чтобы их смерти не стали напрасными, я вышел сегодня к трибуне с напоминанием о тех, кто за этим стоит!

Спецслужбы проникли во все сферы нашей жизни, подобно раковым клеткам! За неполные двадцать лет правления страной «бывшие» церэушники поделили ее разоренные катаклизмом земли с кишинами. Америку захлестнула волна коррупции, аппарат правительства явил себя как одна большая преступная группировка! Они отключили во всем городе интернет, потому что боятся правды, боятся, что народ восстанет по-настоящему, с оружием в руках. Годами террористы во власти измывались над нами: ублюдки переписали конституцию для установления тоталитарного режима; изничтожили педерастов в южных штатах; благодаря некомпетентным министрам больше четверти афроамериканцев живут в гетто! Больше четверти!

И вот, пока мы здесь пытаемся не сдохнуть, сюда едут спортсмены и бандиты, нанятые для разгона «несанкционированного митинга»! Пусть приходят и пусть наложат себе в штаны от вида и смрада трупов! Дамы и господа, это уже не шутки: национальная гвардия уже здесь, у нас под носом – ждет идеального момента для одной сокрушительной атаки, которая сотрет нас в кровяную муку! Они хотят лишить нас и тех, кто нас поддерживает, какой-либо надежды на установление справедливости! Значит, мы сразимся без всякой надежды – ради мести! Теперь, когда народ Америки вернул себе давно утраченную честь, единственное, что можно отнять у него, – это жизнь. У нас есть право на восстание, так давайте воспользуемся им в полной мере!

Будь Джек плотоядным вирусом, который буквально выворачивает людей наизнанку, он просочился бы в дома своих бывших коллег. Он никого бы не пожалел, даже условную секретаршу на последнем месяце беременности настигла бы медленная и мучительная смерть. Паркер не знал и половины тех ужасов, в которых повинен Джек. У затворника было достаточно времени и алкоголя, чтобы забыть свои грехи, но теперь все к нему вернулось.

– Меня преграды не смутят, – шептал Джек, – я в кровь так далеко зашел, что повернуть уже не легче, чем продолжить путь.

– Ой, какие мы пафосные, – пробормотал Рик под крики толпы. – К нам правда летят наемники?

– Нет, конечно. Просто захотелось упомянуть об этом.

– Идийот. Ты с Норманом говорил уже? Какой план у вас, как будете отбиваться?

– А тебя что, с нами не будет?

– Я помог всем, чем смог. Ты уж не обижайся, но мне не интересна твоя война, и твои инфантильные речи меня совсем не трогают. Пока что я залягу на дно, а когда все закончится, потребую назад свои деньги. По-моему, это честно.

Рик достал из кармана куртки пачку сигарет. Он не знал почему, но наличие никотиновых палочек внушало уверенность в сегодняшнем дне. Джек взял одну сигарету и закурил. Это промозглое утро одно из последних в этом месяце, скоро от зимы останутся лишь смутные воспоминания.

– Ты спрашивал о плане, так я тебе скажу: плана нет, мы действуем по ситуации, – произнес Джек отрешенно.

– Как это? Их же там тысячи, ты сам говорил, что они сомнут нас…

– У нас нет плана, О’Нил, потому что вокруг шпионы. Смекаешь?

– А-а-а! Так бы сразу и сказал, – понимающе ответил Рик.

– Оглянись вокруг, посмотри назад и скажи, что ты видишь.

Рик помнил, что проходил через автобус, стоящий у самого здания, а на остальные машины он просто не обратил внимания. Окружавшие мэрию внедорожники, вне всякого сомнения, угнаны; у каждого из них было слито топливо, окна укреплены изнутри, а все покрышки сняты. Ночью люди выстроили вокруг машин баррикады из мусора, в три фута высотой; снятые с автомобилей покрышки тайно облили драгоценным бензином, а остатки пошли на коктейли Молотова. К четырехколесной крепости прямо сейчас пристраивают ступени из ящиков и мусорных контейнеров – видимо, позиции для стрельбы.

– Это называется редут, О’Нил. В здании засели наши стрелки, они прикрывают тылы. – И действительно, в окнах мэрии то и дело мелькают фигуры людей.

– Они притащили минометы! – крикнул дозорный.

– Началось. Чуваки, вы слышали! Начинайте мочить козлов!

Наблюдая за расположением войск противника, Норман вычислил, где примерно он разместит свои козырные карты. По счастью, в ряды сопротивления вступили опытные охотники со своим оружием, они-то и сидят в здании. По команде Джо из Афгана снаряды со слезоточивым газом разорвали три метких выстрела.

– Если бы не увидел это своими глазами… твои хомячки отлично натренированы! – Под хомячками Рик, конечно же, имел в виду снайперов.

Под шум ликующих бойцов из захваченной мэрии вышел Норман Синис, вооруженный винтовкой M1 Garand.

– Они не хомячки, Ричард, а просто люди, доведенные до отчаяния. Кстати, одним из стрелявших был я, – похвастался Норман.

– О, привет. Как продвигается революция?

– Сейчас сам все увидишь, – с этими словами Норман направился к заграждению, а за ним последовали по меньшей мере шестнадцать бойцов со штурмовыми винтовками.

Джек снова взял микрофон, но уже не для призыва к насилию. В то время как Норман махал белым флагом, лидер повстанцев запросил переговоры у командования противника, что было весьма глупо с его стороны, учитывая все ранее сказанное. И тем не менее где-то через двадцать минут напряженного затишья стена из полицейских щитов расступилась, давая некоему полковнику Айдахо пройти к редуту.

Норман и еще три ветерана сопровождали вышедшего за баррикады Джека. Тот сразу начал вешать лапшу на уши офицера: Джек сказал, что стрелки в здании – единственные вооруженные люди; сказал, что все его громкие речи – профанация, и вообще он хочет прекратить это, потому как якобы не был готов к столкновению с национальной гвардией. К этому вранью он прибавил дефицит еды и туалетной бумаги, хотя в лагере находился недельный запас и того и другого. Требования Джека в целом совпадали с изначальными требованиями протестующих. Помимо этого, он изъявил желание провести личную встречу с губернатором – таков был ультиматум. Полковник тоже не отставал: для спасения своих задниц повстанцам требуется сложить оружие и освободить администрацию города из плена. Фактически Джек произвел захват заложников, иначе говоря, подписал себе и своим людям смертный приговор.

По завершении переговоров Джек охотно выполнил почти все требования, прекрасно осознавая, что случится потом. Мэра было решено оставить в заложниках, чтобы выиграть немного времени. Единственные два автомобиля, которые еще оставались на ходу, разъехались в разные стороны, открывая таким образом проход в лагерь. В то время как вооруженные «трубами» конвоиры выводили за ограждение своих переодетых товарищей, солдаты отделились от живой стены из полицейских – они начали окружать лагерь со всех сторон.

Как только Стив из Сирии дал сигнал, горящие шины покатились за борт. В то же самое время щитоносцы рванули вперед, пока проход был открыт. У фараонов было идеальное построение, металлические дубинки, ударопрочные щиты, но все это, увы, не предназначалось для борьбы с тяжелой техникой. Повстанцы бросились врассыпную, уступив дорогу трофейному бульдозеру, спрятанному от вертолетов под настилом. Закрытый с боков железными листами, небольшой, но тяжелый бульдозер почти на полной скорости въехал во второй и третий ряды копов; пока он не развернулся и не повторил маневр, конвоиры резко легли на землю, затем нацелили свои дробовики на незащищенные ноги противника и произвели залп.

Угроза бульдозера заставила бравых стражей порядка предпринять очередную попытку набега. По какой-то причине полицейские не подготовились к такому развитию событий, они почему-то не знали, что у мятежников есть оружие. Возможно, во всем виноваты СМИ, замалчивающие такие события, как недавнее вооруженное восстание в Миллениум-парке; также можно обвинить региональные власти в некомпетентности, что уже больше похоже на истину. Как бы то ни было, суматоха, созданная бульдозером, дала людям время укрыться за баррикадами и достать из-под них штурмовые винтовки. Оружие спрятали прошлой ночью, когда группа добровольцев отвлекала на себя внимание противника. Как только бойцы прервали стрельбу для перезарядки, мнимые пленники завладели щитами и понесли их в лагерь. Им навстречу уже бежало подкрепление из двенадцати ветеранов.

Силы полиции атаковали сразу три линии обороны: первая была на баррикадах, вторая линия стояла прямо за первой, а третья, под умелым руководством Нормана, развернулась на тех самых ступенях. Полицейские были окончательно разгромлены, но до победы еще далеко.

Глава 27. Тяжесть грехов

Глава 27. Тяжесть грехов

После безжалостного убийства представителей власти палаточный лагерь повстанцев превратился в зону боевых действий. В черных клубах дыма сновали солдаты, все чаще раздавались яростные крики, одиночные выстрелы, взрывы. Попытки штурма удавалось быстро пресекать: бывшие полицейские владели навыком метания гранат, и с зажигательной смесью они справлялись вполне сносно. В ходе полуторачасовой перестрелки обе стороны несли потери: за каждого убитого повстанца приходилось платить тремя солдатами, но в конце концов затяжной бой окупился в пользу Национальной гвардии.

«БТР!» – успел крикнуть дозорный за секунду до того, как четверть мэрии взорвалась вместе с ним.

Красивый, и в то же время ужасающий колесный танк «Страйкер», вооруженный пулеметом и огромной пушкой, громко ворвался на сцену. За неполные двадцать секунд машина практически сравняла с землей здание администрации и разнесла северную стену редута. «Страйкер» не произвел четвертый выстрел лишь потому, что его протаранил отважный водитель бульдозера. Взрыв стены свалил Ричарда с ног, осколки чудом не задели его, но опасность еще не миновала. Когда враги хлынули в прореху, между ними и Риком встал еще один неожиданный герой.

– Маркус?

Звенели гильзы, летели искры – робот-помощник принял град пуль на себя. Не обращая внимания на получаемый урон, Маркус вскинул Jackhammer, поразил головы всех прорвавшихся солдат прицельной стрельбой, но не остановился на этом. Расстреляв весь барабан, он достал из-за спины пару автоматов Черной бригады и стрелял до тех пор, пока противник не отступил.

– С-спасибо… – выдохнул Рик.

Маркус впитал намного больше свинца, чем мог выдержать за один раз. Его некогда блестящая кираса походила на дымящееся решето – похоже, все эти мертвые солдаты стреляли в одну точку. Очень жаль было видеть, как такой полезный боец падает на колени, но у Рика не было времени на сантименты. Он быстро вскочил на ноги и ринулся в сторону своего джипа, с без пяти секунд мертвым водителем, но был остановлен рукой Джека в шаге от двери.

– Ты куда это собрался?

В отличие от Ричарда, Джек в какой-то мере пострадал от взрыва баррикады: его кишки вот-вот вывалятся на землю через рану в боку.

– Отпусти меня, калека!

– Не отпущу, это дезертирство!

– Мы же не в армии, кретин! Норман, скажи ему!

Подскочивший мистер Синис, однако, не стал уговаривать Ричарда остаться, а наоборот, силой затолкал обоих в машину.

– Вы не должны попасть в плен, уезжайте немедленно! Мы тут сами справимся, никаких проблем, – сказал он улыбаясь.

* * *

Беглецы сбросили свой балласт неподалеку от догорающего района, того самого, где произошла небольшая, по меркам Паркера, резня. Пока Ричард с Джеком решали проблемы с городскими властями, Айрис несла в одной руке мир, в другой Glock 17. Конечно, по пути к злосчастному рыбзаводу она не могла пройти мимо того, что раньше служило ей крышей над головой, – дома, который построил Джек.

Скорбный вид пепелища вызывал желание подойти к нему поближе – вдруг что-нибудь уцелело? Как и все аварийные здания в округе, это сгорело не полностью благодаря прогнившей насквозь древесине. К сожалению, шестой этаж, на котором жила Айрис, был полностью уничтожен огнем, в основном из-за обилия редких и старых книг. Кое-что по-настоящему интересное обнаружилось под завалом, на цокольном этаже: обрывок мешка с сахаром – один из многих, чудом не пострадавших при пожаре. Айрис была уверена, весь этот сахар принесли сюда для изготовления бомбы; вполне вероятно, селитра в той заброшенной школе также могла быть орудием устрашения.

«Машины Черной бригады стоят на дороге. Значит, они приезжали за теми, кто не вернулся, и до сих пор не уехали. Странно, что я до сих пор их не встретила. Лучше продолжу двигаться к заводу, а если что-то случится, я всегда могу сбежать».

Заметив краем глаза какой-то непонятный предмет на земле, Айрис прибавила шаг. И сколько бы она ни озиралась по сторонам, никаких признаков жизни в округе не наблюдалось до того момента, когда она подошла вплотную к тому непонятному предмету. На сером ковре из пепла лежат свежие трупы, сложенные в большую черную стрелку, которая указывает на рыбзавод. Удивительно, но даже после пожара Маргарет не отказалась от своей затеи. Такой настойчивости можно только позавидовать. Айрис не спешила доставать оружие, хотя предчувствие у нее было скверное.

В кои-то веки привычный смрад рыбьих потрохов сменился более ядовитым, но не таким мерзким запахом паленого оборудования. Все стены были разрушены, крыша почти полностью сгорела – теперь там не заблудишься. Как новичку без рук и опыта работы, Айрис досталась самая простая на заводе работа: в течение дня она распиливала на части замороженного тунца, нисколько не боясь лишиться пальцев. И, в отличие от других работников, Айрис не таскала рыбу домой.

– Ладно, Мэгги, выходи! Я знаю, что ты здесь, я видела твои следы!

Девушки-киллеры встретились в относительно просторном зале с консервными банками, ожидавшими заполнения тунцом. Маргарет вышла из тени, нацелив на Айрис пистолет-пулемет MAC-11 с глушителем. Учитывая стиль боя Паркера, это оружие подходило ей как нельзя кстати.

– Привет. Извини, Бро не смог прийти из-за проблем со здоровьем. К тому же он куда-то исчез.

Маргарет пришлось избавиться от визора, сохранившего ей жизнь в противостоянии с Паркером. И теперь, когда он исчез, Айрис могла видеть ненависть в глазах Мэг.

– Это лишний раз доказывает, какой он на самом деле кусок дерьма, – сказала Маргарет, подступая ближе к Айрис.

– Пожалуйста, я просто хочу поговорить. Скажи, что тебя гложет, и, быть может…

– Закрой свой рот! Мне не интересно, что ты там думаешь. Ты здесь сдохнешь вместо него.

– Ну что же, – выдохнула Айрис, – если этого не избежать, хотя бы объясни, какая муха тебя укусила, а я молча послушаю. Можно так сделать?

Тогда Мэг приблизилась к Айрис на расстояние вытянутой руки, приставила ствол к ее животу, чтобы проверить, не лжет ли она, и заодно изъять спрятанный за поясом Glock. Айрис не шевелилась.

– Я, вообще-то, ненавижу болтать. Ты спрашиваешь, какая муха меня укусила, так я тебе скажу. Не только Паркер, но и все вы воткнули мне нож в спину. – За нарочито холодным тоном девушка скрывала гнев, копившийся на протяжении нескольких лет.

– Нож в спину? Ты же свободный агент, какое тебе до нас дело? – прозвучал неосторожный вопрос.

– Заткнись! Какое мне дело… ах да, ты же не знаешь, почему я ушла из «Организации»…

– Никто не знает.

– Я была такой же, как ты! Единственная женщина в коллективе, объект внимания Паркера Уолша, этого ценителя прекрасного! Тоже мне, ценитель! Он обычный бандит, такой же, как все. Мы отлично работали в паре, выполняли сложнейшие контракты за считанные часы – ты можешь себе такое представить? Карьера шла в гору, я была богатой и довольной, и все благодаря профессионализму моих коллег, особенно Паркера…

– А говорила, что не болтливая. Зачем же врать?

– Невежливо перебивать старших, маленькая гнусная дрянь, – с этими словами Маргарет прицелилась из пистолета и отстрелила Айрис мочку правого уха. Айрис по-прежнему не шевелилась, хотя очень хотелось. Барабанная перепонка, к счастью, не пострадала.

– Больно, не так ли? Ты не поверишь, но мне было гораздо больнее, когда за мою голову назначил награду мой собственный босс, а выполнять контракт без колебаний взялся мой товарищ и брат по оружию. Я доверяла им обоим! Джейсон вытащил меня с улицы, дал шанс заработать состояние, а Паркер… да что я тебе рассказываю? Надо было убить тебя сразу… он же видит в тебе только тело, зачем ты за него впрягаешься?

Одинокая слеза потекла по щеке Айрис. Что тут говорить, ей была знакома боль Маргарет, разве что она не придавала ей большого значения до этого момента. Маргарет, очевидно, дала волю эмоциям и забыла, что в этом бизнесе без задних мыслей убивают своих коллег, и ничего с этим не поделать. Айрис не нашла что ответить на последний вопрос, все равно любой ответ будет лишь оправданием действий Паркера. В этой ситуации Айрис – адвокат дьявола.

– Со мной… со мной было то же самое, Мэг. Но Бро не убил меня, он не смог это сделать.

– Правда? Это почему же?

– Да потому что он мой друг, и твой тоже! Будь все иначе, он бы уже десять раз тебя убил, как ты этого не понимаешь?

Айрис предприняла отчаянную попытку вернуть себе пистолет, в эту минуту наведенный на ее сердце. Скорость рук помогла девочке развернуть ствол Glock’а одновременно с торсом; быстрый шаг вперед, перекат, и вот она уже за спиной Маргарет, которой длина глушителя не позволила вовремя застрелить Айрис. Доля секунды отделяла ее от смерти, но Айрис вовсе не собиралась умирать здесь. Маргарет не стала рисковать и тоже сделала перекат, заодно опустошив магазин своего MAC-11. Время на перезарядку дало Айрис шанс перепрыгнуть через конвейер и спрятаться за ним от следующего выстрела, теперь уже одиночного. Мэг не слишком переживала, ведь в конце концов она прикончит блондинку, где бы та ни пряталась. Айрис понимала это и решила немного потянуть время, в надежде придумать выход из сложившейся ситуации.

– Я могла убить тебя, Мэгги! Теперь-то ты видишь, что я пришла не за твоей головой? – говорила она из укрытия.

– Я вижу, что моя замена не годится в профессионалы.

– Ну конечно не гожусь, никто из нас не профессионал! Мы люди, а у людей есть чувства, если ты вдруг забыла!

– Не говори мне о чувствах, арийская тварь! Мы никакие не друзья, я не веду дружбу со змеями. Вам, как змеям, нужно отрубать головы, пока не успели укусить, и только так и будет.

Маргарет выпустила еще пятнадцать пуль в конвейер, за которым сидела Айрис. Слишком опасно менять укрытие, даже малейшая ошибка будет стоить жизни.

– Мне начинает казаться, что ты имеешь что-то против меня.

– Это еще мягко сказано! Да само твое существование унижает и оскорбляет женщин. Тупая бесполезная блондинка, с которой никто не считается! Зато какой у нее милый носик, голубые глаза…

– А еще у меня красивый певческий голос… – пыталась пошутить Айрис и чуть не схлопотала пулю.

– Не издевайся! Золотую девочку будут ненавидеть все, у кого есть хоть немного извилин! Не удивительно, что Паркер переключил свое внимание на тебя, как только узнал, что ты не пацан!

– О, спасибо за эту информацию! Да, Паркер не святой, он скорее похож на демона в человеческом обличье. Но он все же человек, и он мой близкий друг, и я буду помогать ему в меру своих сил. Бро не монстр, как, например, Джейсон, просто его так воспитали. А я, в свою очередь, не виновата в том, что у меня хорошие гены и стойкий характер.

– У ТЕБЯ НЕТ ХАРАКТЕРА! Ты пустая кукла, непонятно зачем живущая на этом свете! Если бы не появилась ты, Паркер смог бы стать мне больше чем другом, но члену ведь не прикажешь, да?

«Маргарет и Паркер… вместе? Вот, значит, какие чувства замешаны в этом деле. Мэгги положила глаз на нашего Бро. Как же это все глупо, господи».

Неожиданно для самой себя, Айрис громко рассмеялась на весь зал, чем привела Маргарет в ярость, не позволительную для настоящего профессионала. До этого она планировала тихо выжидать и снести девчонке башку одним выстрелом, но этот издевательский смех стал последней каплей в переполненной чаше терпения. Накопленный гнев изо всех сил рвался наружу, но Айрис все еще держала в руках пистолет. Если Мэг приблизится к конвейеру или сменит магазин, то неминуемо получит пулю. Впрочем, есть один рискованный трюк, который поможет выманить Айрис из укрытия: расстреляв половину обоймы, Маргарет уронит запасную на пол.

Айрис понимала, что дела ее плохи и двигаться ей ни в коем случае нельзя. Через узкую щель ей удалось подсмотреть, где стоит Мэг, – это очень важная информация. Взгляд устремился к осыпающемуся потолку в поисках выхода – и тут же нашел его: трубы над головой Айрис пережили пожар, их тут целое море, и она хорошо знала их толщину и прочность. Использовать рикошет как средство защиты – опасное дело, но другого выхода, по всей видимости, нет.

– Мэгги, послушай, – сказала Айрис, просчитывая угол. – Прошу тебя, не двигайся с места, все еще можно решить мирно!

– Сама не двигайся, если жизнь дорога. А впрочем, ты никогда не отличалась большим умом, этот ублюдок Джек наверняка тебе не раз об этом говорил, – после этих слов Маргарет начала стрелять. – Мне всегда было интересно, какая дура может бросить хорошую школу ради карьеры киллера! Я надеюсь, тебе было весело! По крайней мере, родители больше не ругают тебя за плохие оценки!

– Да пошла ты…

Отскочив от двух параллельных труб, пистолетная пуля описала в воздухе крест, после чего достигла намеченной цели, не сбавляя скорости. Спустя секунду Маргарет с глухим стуком рухнула на пол – все было кончено.

Айрис вышла из укрытия и сразу же подбежала к поверженной коллеге, прощупать пульс. Увы, но на руках девочки в очередной раз оказалась кровь – Маргарет была мертва. И хотя ее глаза закатились, а под шлемом растекается лужа крови, сердце все еще бьется. Пуля почти наверняка превратила ее мозг в кашу, и все же Айрис вызвала скорую. Впрочем, в нынешней Америке, скорее всего, не найдется такой больницы, где могли бы помочь Мэг.

Айрис обещала себе больше не плакать, но от этого обещания легче не становилось. Эта смерть – результат грубой ошибки в переговорах, которую допустила Айрис. Возможно, будь она мудрее, Мэгги осталась бы в живых. К тому же все ее обвинения справедливы, от них нечем было защититься, и Айрис это прекрасно знала.

– Прости меня, Мэгги. Я не хотела, чтобы так получилось, все могло быть иначе, если бы я тогда не засмеялась. Умоляю, прости меня. Ну зачем я рассмеялась? Прости. Прости меня, пожалуйста. Прости…

Глава 28. Улицы гнева

Паркер выведал у проституток, где находится этот Энглвуд. Девочки посоветовали ему заодно избавиться от крови под ногтями, новых кроссовок и сменить оттенок кожи на более темный. Они говорили, что после заката в Энглвуде становится небезопасно, особенно для белых людей, но на все предупреждения Паркер плевать хотел. Дело близилось к ночи, а в темноте он без труда проберется мимо простых бандитов, которыми и славится этот район. По крайней мере, Паркер ожидал увидеть именно их, когда его обутая во все те же кроссовки нога ступила на запретную территорию.

Основываясь на своих наблюдениях, Паркер заключил, что в самом опасном районе Чикаго живут вполне себе честные и в меру добрые люди, только очень нервные. Вот уже двадцать с чем-то лет здесь царит бедность, и каждый божий день кто-то в кого-то стреляет. Удивительное постоянство.

Помимо всего прочего, Паркеру весьма понравился Энглвуд: жалкий вид невысоких обшарпанных строений, испещренных граффити, пробуждал чувство ностальгии по дому. Так же, как и там, здесь обыкновенные человеческие дома растут под тенью небоскребов, а еще тут тоже полно мусора, который никто никуда не вывозит. А если сменить всех черных бандитов на белых и придать домам иную форму, от родного пейзажа Энглвуд будет отличаться лишь обилием деревьев. Но сколько ни любуйся на эту красоту, факт остается фактом: Паркер понятия не имеет, что из себя представляет предмет его поисков и где он находится. Джек говорил что-то о кишинах и о том, как найти сокровище.

«„Это сможет найти лишь человек, обладающий исключительно храбрым сердцем“, – вроде так он сказал. Замечательная подсказка, Джек, браво. Если подумать, мне следует расспросить кого-нибудь о кишинах. Рик уже был здесь, он общался с кем-то важным, у кого может быть информация. Будем искать».

А в настоящее время Ричард и Джек возвращались на пепелище за Айрис. Несмотря на требования повернуть назад, О’Нил продолжал отдаляться от места сражения, по его мнению, проигранного. И все же один раз пришлось поставить машину на ручник, чтобы помочь Джеку отрезать метр кишечника, случайно защемленного дверью.

– Не могу поверить, что мы просто взяли и уехали, – ворчал Джек.

– А я не могу поверить, что ты еще жив. Да кто ты вообще… ладно, неважно. Мне тоже жалко Нормана, но он сам выбрал такую судьбу, да и не стоит оно того.

– Да как ты не понимаешь?! Если следующее поколение будет так же пресмыкаться, как нынешнее, миру придет конец! Люди бегут из этой помойки, а так быть не должно!

– Да ладно, в мире еще много стран. А впрочем, если ты так сильно переживаешь, просто закажи президента. Это очень просто, загляни в учебник истории.

– Не смей меня учить, рыжий. Я кончал Йельский университет, а где ты провел свои лучшие годы, хм?

– Там же, где работал ты, болван. Давай ехать молча, я уже устал.

К убежищу пришлось пробираться через китайский квартал, чтобы избежать встречи с полицией. Фараоны не рисковали приближаться к владениям Гао Побольше, особенно после его смерти.

В отличие от Джека, которого заботила лишь судьба повстанцев, Рик немного удивился нынешнему состоянию чайна-тауна, где каждый четвертый мужчина раскачивался на веревке, привязанной к балкону квартиры или фонарному столбу. В этом лесу висельников стояли мертвая тишина и неприятный запах. Только проехав его, Ричард снова заговорил:

– И… что это было? – спрашивает.

– Да кто ж их поймет? Ненавижу китайцев, ублюдки косоглазые.

– Ну прям таки. Что, даже Брюс Ли и Джеки Чан? Я вот их обожаю.

– Ты вроде хотел помолчать.

– Да я просто… в шоке. Сумасшедшие сукины дети.

И они ехали дальше, пока машина не заглохла, к счастью, прямо перед развалинами притона, в котором раньше базировался Комитет. Пока О’Нил неторопливо сливал топливо с фургона Черной бригады, Джек давил на клаксон, посматривая на серую пустошь перед собой. Но сколько бы он ни сигналил, Айрис никак не желала появляться. Ее нашли случайно, когда Рик остановился напротив закусочной, где хотел подкрепиться на деньги, найденные в бардачке фургона.

В той забегаловке Айрис отмечала свое тридцать первое убийство, но совсем не так, как предыдущее. Фальшивый паспорт, с которым она не расставалась, обеспечил девочке две пинты лагера по цене одной и половинку гамбургера без овощей. Чтобы привести ее в чувства, Рик заказал большой стакан кофе, очень дорогой. Купив заодно три безвкусных бургера, напичканных жареным луком, он осторожно усадил заплаканную Айрис на заднее сиденье джипа и вручил ей бумажный пакет. Напиток сделал свое дело, но на все вопросы Айрис все равно отвечала стыдливым молчанием. Позже она расскажет о стычке с Маргарет, через сетчатую перегородку, как в исповедальне. Рик скажет, что миру будет не хватать настоящего профессионала и предложит поехать в Энглвуд, чтобы не потерять еще одного.

– Ты спятил, О’Нил? Если хочешь отправиться за Страшилой в эту адскую дыру, делай это без меня. Чтобы я еще хоть раз туда…

Только Рик морально подготовился к очередной нудной дискуссии, как Джек выскочил из джипа на середине фразы. После недавнего обрезания кишечника и проезда через квартал мертвецов Ричард спокойно отнесся к тому, как его товарищ, стоя на четвереньках, отрыгивал нездоровое количество крови. Айрис держала пакет наготове.

Никогда прежде Джек не испытывал столь невыносимую боль. Его внутренние органы затряслись в бешеном ритме, готовые в любой момент взорваться. Сверх этого, грудную клетку как будто пронзали ядовитыми иглами, и с каждой секундой эта боль становилась все сильнее. Стиснув зубы, Джек прислушался к своим ощущениям: они кричали о том, что молекулы его тела постепенно разрушаются. Не нужно было гадать, что происходит, Джек сразу все понял: перед его глазами стоял бронзовый алтарь с божественными мощами – кистью правой руки, но ее там уже не было, потому и повесились китайские мужчины. Возможно даже, похититель затребовал в качестве выкупа нечестивый ритуал, способный пробудить губительную силу мощей и направить ее против Джека. И только два человека на этом свете понимают, в честь чего все это время возносили молитвы китайцы, и Джек был одним из этих двоих. И хотя остальное тело, насколько помнил Джек, вернулось в небытие, злоба никуда не исчезла. Джек и сейчас чувствует, с каким наслаждением призрачная длань калечит его тело.

«О нет, не выйдет! Я не доставлю ему удовольствия наблюдать мою агонию, черта с два! Уроды, вы за кого меня держите?!»

Превозмогая боль, Джек собрал волю в кулак, вытер лицо рукавом и вернулся в машину с таким видом, будто ничего не случилось.

– Ты здоров?

– Бургер не переварился?

– Да, да. Знаете, я резко осознал, что нам надо прямо сейчас поехать в Энглвуд и найти Страшилу, потому что мы одна команда.

И никто не стал спорить. Теперь путь лежал к церкви при городском колледже, знаменитой своими необычными прихожанами, людьми глубоко религиозными. Это удивительно хотя бы потому, что церковь построена в самом опасном районе города. Рик вкратце объяснил непросвещенным, что пастор Малик, с которым он вел дела, – обыкновенный шарлатан, торгующий оружием и наркотой, который однажды поверил в собственную ложь. В отличие от Айрис, Джеку интереснее было послушать радио, чтобы узнать судьбу товарищей. Рассчитывая поймать полицейскую волну в полицейской же машине, он провозился с радио целых десять минут, прежде чем признал, что оно сломано.

Сегодня пастор Малик встал поздно. В какой бы день недели он ни выходил из дома, у дверей его чистой белой церквушки сидели студенты, готовые принять в себя что-то новое. До сих пор он был более-менее доволен своей жизнью, ведь у него был постоянный приток юной паствы, что означало стабильность и безопасность на улицах. Спокойные деньки длились достаточно долго, чтобы пастор к ним привык, но потом все обернулось в самую худшую сторону.

Последние четыре месяца были наполнены тревогой: участились случаи заражения этим кошмарным вирусом, и болели в основном невинные дети. В один из дней пастор возвращался из магазина и по пути домой увидел четырех девочек, лет четырнадцати, рисовавших что-то на стене здания. По своему обыкновению, он подошел к ним, чтобы наставить на путь истинный, и тогда увидел на той стене зловещий рисунок, от вида которого по телу пробежала неприятная дрожь. Девочки нарисовали черного рогатого демона о семи алых пастях. Они сказали: «Он идет».

Однако настоящие проблемы начались прошлой ночью, когда все порядочные люди спали. По заверениям последних, какой-то монстр искромсал шестерых мужей, отцов, братьев и сыновей, состоявших в уличной банде. Прибывшие на место преступления полицейские сказали, что каждый из погибших ребят получил всего лишь одно единственное ножевое ранение в шею; в руках у них было оружие, но воспользоваться им, по всей видимости, они не успели. И будто мало было этой трагедии, к его чистой белой церквушке зачем-то подъехал полицейский джип, который вел наемный убийца. Белый дьявол уже не стесняется парковаться на святой земле.

– Выходим по счету три… эй, в чем дело?

– Да пошел он к такой-то матери, не хочу я с ним говорить, – упирался Джек.

– К нам люди сбегаются, некогда кокетничать! – Джип в самом деле окружали зеваки, пугающие своим большим количеством, притом совершенно безобидные, если не считать оружия за каждым поясом.

– Пофиг, я хочу спокойно посидеть.

– И это мне говорит лидер сопротивления, глава Комитета. Что, не хочешь выйти к своему народу?

– Ух, ладно. Женщина, сторожи тачку, не давай им спереть шины.

Айрис, к сожалению, задремала, а Рик запретил ее будить. Она еще проснется, когда подействует кофе. Для ее же безопасности, Ричард переложил дробовик на заднее сиденье, затем сделал глубокий вдох и покинул место водителя. Уверенной походкой он зашагал к чистой белой церквушке, пожимать руку черного пастора.

– И снова здравствуйте, преподобный, вы так здорово сработались с террористами, что я решил вернуться в вашу денежную обитель! – скороговоркой прокричал Рик.

– Мистер О’Нил, давно вас не видел, рад пожать вашу руку! Закрой свою пасть и заходи внутрь.

Это была баптистская церковь, со всеми внешними атрибутами. С тех пор как мусульман объявили вне закона, духовенству пришлось искать в этом законе лазейки. Иначе говоря, идти на компромиссы.

– Кто так разговор начинает? Ты что, совсем ублюдок? – прошипел пастор Малик. Его можно было понять, Рик явно перегнул палку.

– А тебе что, стыдно перед прихожанами?

– Так, а этого кто звал? В его словах столько яда…

– Спокойно, преподобный. Мы пришли задать пару вопросов, только и всего. Давайте все успокоимся и присядем.

– Было бы славно, – выдохнул Джек и первый рухнул на скамью, не забывая сохранять уверенный вид при ватных ногах.

Рик с пастором сели друг напротив друга, расположенные к беседе, но в глаза друг другу смотреть не стали.

– Прости, отче, но иначе бы ты нас не впустил, – начал Рик.

– Ты повел себя как дурак.

– Или… как опытный бизнесмен.

– Я знаю, для чего вам нужно было оружие. Это какую же наглость надо иметь, чтобы устраивать «тюремный бунт». Признаться, я под впечатлением, но ты все равно попадешь в Ад за свои убеждения.

– Это он ко мне обращается, – вставил Джек.

– Да. Он однажды пришел ко мне, молвил что-то про… гаитянскую революцию, потом начал хамить… в общем, мы с этим человеком не сошлись во мнениях и вряд ли когда-нибудь сойдемся.

– Да не агитировать мы пришли и не за пушками! Мы ищем одного человека, такого же белого, как мы.

Здесь пастор Малик встал со скамьи, подошел к Рику, скрестил на груди руки и спросил:

– Так, так, так. Подозреваю, ты не слышал, но прошлой ночью кто-то зарезал шестерых моих братьев. Убийца явно хорошо знал свое дело, он уложил каждого из ребят с одного удара. Может ли быть, что именно этого изверга вы приехали искать, хм?

Пастор был очень догадливым. Рик рассчитывал на его помощь и поэтому не мог сказать правду, равно как и соврать. Оставалась только полуправда – она подойдет идеально.

– Не конкретно его, но того, кто за ним гнался. Видишь ли, мы с Джеком преследуем нашего бывшего товарища, которого недавно поразил Староста, с целью избавить его от страданий…

– Да неужели? А кто ж за ним еще гнался помимо вас двоих?

– Могу сказать лишь, что человек этот очень важен для нашего дела, он один из основателей революционного комитета.

Рик изменил количество преследуемых, но в целом говорил правду. Пастор Малик согласился показать, куда примерно мог направиться Паркер, с одним лишь условием: зараженный должен упокоиться в обязательном порядке. Единственной зацепкой, ведущей к Паркеру, может быть поведение полицейских, с которыми, как выяснилось, этим утром разминулся джип Рика. По слухам, они якобы взяли след убийцы, но развернулись, дойдя до ворот Города Смерти.

– Город Смерти? Впервые слышу, – сказал Рик, громко зевнув.

Пастор терпеливо объяснил, что зловещее название «Город Смерти» носит жилой комплекс, построенный на месте почтового отделения восемнадцать лет назад. На самом же деле так называемый жилой комплекс больше походил на индийские трущобы, и ютились в них беднейшие люди в Чикаго. Они жили в бетонном лабиринте вплоть до той страшной ночи в 2004-м, когда разгорелся пожар, унесший жизни всех, кто там находился. С тех пор никто не заходил на территорию комплекса, признанного проклятым. А в позапрошлом году началось строительство футбольного стадиона в четверти мили от того места, и тогда власти города поставили вокруг Города Смерти забор с колючей проволокой. Тот стадион до сих пор стоит недостроенным, но мусорный полигон между ним и Энглвудом уже вырыли и активно используют.

– Я этого не знал, – оживился Джек. – Вперед, рыжий, поехали туда!

– Да уж, пора уже вам отправляться в путь. Своим присутствием вы нарушаете равновесие, построенное моими стараниями, это никуда не годится. И машина у вас страшная.

– Спасибо за содействие, преподобный, мы уже уходим.

– А! Сукины дети! – донеслось за дверями.

Рик мигом выскочил на улицу – там не было никого, кроме Джека и Айрис, сидящей в разобранном джипе.

– Эти чертовы твари стащили покрышки! Надеюсь, ты доволен, Рик. Останься я в машине, этого бы не произошло.

– Успокойся ты, им это явно…

– Им это по приколу, а нам теперь пешком идти! Вылезай, женщина, и захвати с собой ствол!

И они возобновили свою погоню, но уже пешком. Безопасному продвижению немало поспособствовало убийство шести гангстеров – люди будут сидеть дома еще как минимум день, хоть у них и есть все причины напасть на белых пришельцев. Как бы то ни было, на тот момент Джек был рад тому, что Паркер наконец-то послушал его. Сокровище будет найдено, но достанется оно лишь достойному.

Глава 29. Врата Ада

Дабы сократить время пеших поисков, Рику пришлось вернуться в церковь и спросить у пастора, где именно произошло убийство. Как выяснилось через полчаса беготни, полицейские обнаружили тела аккурат рядом с забором, ограждающим город от остального мира. Наверное, они прекратили расследование, обнаружив на колючей проволоке одежду убитых, – редкий безумец погнался бы за тем, кто готов пойти на убийство, лишь бы попасть в такое зловещее место.

– Ладно, сделаем небольшой привал на десять минут, – объявил Рик. – Если кому надо в туалет, то идите в переулок.

– Тогда я отлучусь ненадолго! Чувствую, в этом райончике уже привыкли справлять нужду на улице.

В действительности Джек уже мало что чувствовал, видел и слышал. Выйдя из темного и узкого переулка во внутренний дворик, он сел на картонку, прислонившись к стене. В этот момент Джек жалел о том, что не успел хотя бы наполовину реализовать свой план по захвату власти в стране. Нарастив военную мощь, он бы в какой-то момент пообещал амнистировать олигархов, чтобы те сдали ему ублюдка президента, у которого имеются компроматы на всех своих знакомых и друзей. А потом Джек убил бы самых бесполезных из них. Убил жестоко.

Потеряв чувство времени, Джек все еще превозмогал неописуемую боль. Ему было бы легче это выносить, скажи он Рику что-нибудь умное, проживи он в таком состоянии еще хотя бы денек. Как это ни прискорбно, Смерть застала его врасплох. Джек почти не помнил, зачем пришел в этот мир, как его на самом деле зовут и кем были его предки, если они вообще были. Но зато у него было время вспомнить свою греховную работу в ЦРУ и те ужасы, которые ему приходилось творить.

Джек построил свою карьеру на жизнях простых людей из разных стран, в том числе Америки. Когда же его близкие узнали об этом, Джек остался наедине со своими мыслями, никто с ним больше не разговаривал и не виделся. Ему и самому не очень-то нравились методы спецслужб, но он неустанно говорил себе: я сделал что мог; я поступил правильно; иначе и быть не могло; настоящий мужчина сломает котенку шею, если это поможет его родным и близким.

И хотя он не убивал абстрактных котят своими руками, но посылал за ними черные фургоны при первой возможности. Двадцать лет кряду Джек просидел в заброшенном доме, вырывая из себя доброту алкоголем и радикальным самоповреждением. Внезапная встреча со Старостой окончательно добила разум Джека, хоть он и не желал признавать это. И все же партнерство с Белым Демоном дало ему возможность отомстить жестокой системе. В итоге он оказался здесь, в провонявшем мочой дворике, с угасающей болью в груди.

Можно победить Смерть, но она обязательно еще заявит о себе. На момент принятия этого факта Джек не мог пошевелить ни одной из своих конечностей. Из всех отверстий в голове текли струйки крови, взгляд затуманился.

«Она… она. Я уже не помню ни ее имени, ни лица. Остались только… невыразимая боль… и сожаление. Как я ненавижу Паркера».

Вдруг он увидел, как из белой дымки к нему подступает нечто вроде ангела, только без крыльев. Прекрасная дева присела на корточки, положила руки на плечи Джека и начала что-то говорить ему с обеспокоенным видом, но Джек уже совсем ничего не слышал. В ее голубых глазах он видел все самое лучшее, что есть в человеческой душе. Это успокаивало.

«Солнце наконец-то выглянуло. Заливает нас обоих своим светом… издевается надо мной. Что-то лопнуло у меня внутри – наверное, сердце. Девочка, побудь рядом, пока свет не угаснет».

Джек собрал последние силы и произнес:

– Айрис. Быть мужчиной… очень тяжело.

«Все. Больше я ничего не скажу».

Смерть забрала Бессмертного Джека из этого мира на пороге чикагского филиала Ада. И так Айрис проводила на тот свет уже второго человека. Известия о гибели Джека были восприняты Риком позитивно, однако вскоре он засомневался, стоит ли им продолжать поиски Паркера. Джек втянул киллеров в невероятную историю, а теперь его нет.

– У тебя одно с другим никак не связано, – говорила Айрис, – давай просто войдем туда и поищем Бро.

– Тот мертвец – дурной знак. Нельзя просто так взять и войти в Город Смерти, мы там заблудимся и сдохнем!

– Мы не заблудимся, если будем просто идти по прямой, это же не лабиринт.

В итоге Ричард согласился на тридцатиминутную экспедицию, по завершении которой они вернутся либо с Паркером, либо без него. Если бы Рика кто-нибудь спросил, не хочет ли он зайти в магазин за дополнительной мотивацией, он бы сказал, что уже слишком поздно задавать этот вопрос. Хотел он этого или нет, узы дружбы с боевым клоном тянули его в Город Смерти. Айрис была с ним солидарна, вдобавок ей хотелось на обратном пути перенести тело Джека туда, где есть лопата и рыхлая почва.

Жилой комплекс представлял собой шестиугольную снежинку с восемнадцатью ответвлениями, так он был спроектирован. Все дома выглядели практически одинаково и вместе создавали гнетущую атмосферу, ведь построены они были из красного кирпича – в паре с обугленной древесиной этот материал раскрасил город-призрак в цвета Старосты. В центре снежинки стояли разрушенный фонтан и пара сгоревших дотла скамеек. И даже самая маленькая машина не смогла бы здесь проехать – для четырехколесного транспорта Город Смерти слишком тесен. По мере того как Айрис и Рик продвигались вглубь комплекса, вокруг них нарастал непонятный шум, похожий на шепот, но разве мог здесь кто-то жить?

– Ты тоже это слышишь? Как будто призраки шепчутся о нас.

– Заткнись, мне и так не по себе.

Даже не верящий в привидения Джек сразу бы догадался – жертвы пожара не упокоились, а их души, вероятно, оказались заперты в этом проклятом месте. Можно сказать, ему повезло отдать концы по другую сторону забора. Его товарищи, к сожалению, сами решили зайти в чистилище. До сих пор они шли строго вперед и, дойдя до фонтана, ускорились, так как заметили огонь вдалеке. Кто-то разжег костер, это мог быть только Паркер. Не выпуская из рук дробовик, Ричард старался не замечать перешептывания призраков, хаотично срывающиеся на душераздирающие крики. В конце концов друзьям удалось отделаться от жутких голосов в темном и грязном тупике между домами. Однако у только что подожженной бочки стоял вовсе не Паркер.

– Какого черта… – вырвалось из уст Рика.

– О-ба! Пацаны, глядите, – говорящая обезьяна!

Вокруг очага собрались трое, но это были вовсе не призраки, а люди. Белые люди.

– Да они провоняли этими нигерами! Че они вообще тут забыли?

– Здрасьте, мы просто проходили мимо, – спохватился Рик. – Скажите, вы здесь никого подозрительного не видели?

– А как же! Прям щас и видим! Ах-ха-ха-ха-ха!

Судя по внешнему виду, эти трое – близнецы. Они очень похожи друг на друга, отличия минимальны. У долговязого худого мужика, что стоит посередине, длинные зеленые волосы под черной шапкой. У парня справа выбриты виски. А третий близнец полностью лысый, со свастикой на лбу. Если бы Рик встретил их в любом другом месте, то принял бы за простых наркоманов, ведь именно на них эти близнецы походили своим запахом, внешностью и манерами. Они постоянно смеются и скалятся словно гиены, словом, неприятные ребята.

– Погоди, Малой, мы же видели какого-то фраера, так? – заговорил парень в шапке, видимо, Старшой.

– А-а-а, в натуре, был такой чувак! Или чувиха, хер их разберешь, – закивал лысый.

– Слышь, браток! Подходи, закинь с нами за воротник! Ну и пацана своего подключай! – подозвал Рика, очевидно, средний брат.

– Шустрый, ну ты совсем уже ослеп? – крикнул Старшой. – Телка это! У нее ж, блин, сиськи есть!

– Да я их не заметил. Ну, чего встали, пристыковывайтесь! Волыну свою не прячь, не украдем, ха-ха-ха!

Даже полный идиот почуял бы неладное и побежал восвояси со всех ног, но у Ричарда были здесь дела, он не мог просто так уйти. Айрис приняла в руки дробовик, хорошо осознавая, зачем Рик дал его ей.

– Ну вот, а ты боялся! На, хлебни чутка. – Старшой протянул через костер металлическую флягу, сильно помятую.

В нос ударил специфический запах самогона. Ради миссии О’Нил сделал маленький глоток под видом большого – на вкус ужасно.

– Этой ночью один молодой парень проник сюда, мы его ищем. Ну так… вы правда видели его или просто пудрите нам мозги?

– Блин, макаки уже наглеют! Да ладно, не обижайся, че ты как баба?

– Не, самого фраера никто не видел, – прохрипел Малой, – только пакеты с нигерской кровью!

– Кровью?

– Да, дорогуша, кровью. Чуть что где услышу – бегу туда, а там лежит пакет с дырочкой! Течет кровушка, воняет себе, а фраер-то смылся!

– Малой у нас не дурак понюхать! – сказал Шустрый. – Да только нет запаха у чувака, даже потом от него не несет. Ходит он тут, сука, как у себя дома.

Значит, Паркер еще здесь. Скорее всего, он двигается по крышам домов и прячется в тенях. Может, он прямо сейчас где-то сидит и наблюдает за происходящим. Ричард знал, что горько пожалеет о следующем вопросе, и все равно задал его:

– А как вы поняли, что кровь в пакетах… ну… нигерская?

Близнецы резко перестали хихикать, и улыбки на какое-то время исчезли с их лиц. Воцарившуюся тишину нарушил Старшой:

– Ну… так же, как поняли и то… что твоя деваха – целка.

БАБАХ!

Не дожидаясь сигнала от Рика, Айрис выстрелила в лицо Старшому. Она уже приготовилась убежать прочь, но не могла бросить внезапно оцепеневшего друга. Девочка отчаянно пыталась сдвинуть Ричарда с места. Стоя как вкопанный, он нашел в себе силы лишь на то, чтобы попросить Айрис обернуться. Прямо на их глазах Старшой как ни в чем не бывало поднялся на ноги. Левая половина лица, снесенная выстрелом, начала заново расти, развеивая последние сомнения, – все трое были кишинами.

Тем временем Паркер рискнул выйти на свет. До сих пор он был вынужден передвигаться внутри сгоревших домов, при этом голоса жильцов не мучили его. Аугментация на голове надежно защищала мозг Паркера от вторжений извне, вдобавок усиливая его магнитное поле. Впрочем, последним «преимуществом киберпанка» Паркер старался пренебрегать ввиду его потенциальной опасности.

«У меня кончились пакеты, скрываться больше не получится. Моя догадка подтвердилась – обоняние кишинов подобно собачьему, если не превосходит его. А здесь совсем нет ветра. Смрад стоит такой, что словами не описать, только из-за него это жуткое место следует обходить стороной. Здесь живет смерть».

За несколько часов пребывания в заброшенном гетто Паркер так и не отыскал сокровище Джека. В какой-то момент он допустил дикую возможность, что оно, как это часто бывает в сказках, само найдет его.

Паркер пробовал следить за близнецами, но риск попасться был слишком велик. И потом, троица не занималась патрулированием и большую часть времени пыталась отыскать нарушителя. Но теперь, когда закончились все приманки, ему придется отделываться от кишинов старым добрым способом – при помощи оружия. Паркер вытащил из походного рюкзака Барта сверток с парой автоматов P90 – только в крайнем случае он прибегнет к их громкой помощи, а до тех пор продолжит следить за перемещениями близнецов.

Отпив воды из бутылки Барта, Паркер двинулся дальше по темному переулку в поисках подходящей точки обзора. Переулок был узкий и скользкий, и еще в нем было полно мусора, который жильцы выбрасывали из окон, пока были живы. Паркер был вынужден выбрать этот путь. Так он, по крайней мере, не оставит видимых следов на земле и не привлечет к себе внимание разрушением стен. Глаза ищут пожарную лестницу, на которую можно было бы взобраться без лишнего шума, однако архитектор, похоже, не предусмотрел такую важную деталь, как аварийный выход из дома, – за все время Паркер не увидел ни одной такой лестницы.

Город Смерти оправдывал свое название. В этом лабиринте сложно ориентироваться, из него почти невозможно выйти, а после пожара все стало только хуже. Поэтому Паркер не сразу понял, что зашел в очередной тупик, и в тени здания не заметил еще одну, ползущую вниз по стене.

– Вот ты где прятался, проклятый таракан.

Паркер круто развернулся и увидел перед собой то, чего старался избегать. В лицо человеку дышала дьявольская морда, богохульный гибрид ящера и летучей мыши, истекающий едкой слюной монстр величиной с белого медведя. В его больших желтых глазах Паркер увидел свое отражение: на лице читался испуг. Впрочем, он отнюдь не собирался стоять так весь день. Паркер быстро пришел в себя и принял бой.

Глава 30. Ignis demonia

Рик слышал выстрелы, но ему не было до них никакого дела. Все, о чем он может думать в настоящий момент, связано с кишинами. Двое из трех братьев устроили гостям незабываемый прием – они быстро пресекли попытку бегства, схватили их, затем оттащили за волосы в укромный уголок для более близкого знакомства. О’Нил ненавидел и боялся кишинов на протяжении всей жизни, хоть и сталкивался с ними всего один раз. Учитывая, какие воспоминания остались у Рика после первой встречи, его болезненная реакция на вторую – не более чем закономерность.

– Это кишины… мы умрем. Нас всех убьют, – бормотал Рик, стоя на коленях, уставившись в пустоту. Его родных убивали медленно, он и сейчас слышит их вопли.

Айрис же, напротив, старалась не поддаваться панике. Не для того она прошла через огонь и воду, чтобы ее, как овцу, зарезала парочка расистских демонов. Даже когда Шустрый связал ей руки и уткнул лицом в землю с явным намерением изнасиловать, девочка искала выход из ситуации. Если потянуть время, ей удастся порвать бечевку на запястьях и надрать задницу ирокезу, если Старшой не сможет ее остановить. Здесь пригодилась бы помощь Рика.

– Рик, какого черта?! – Айрис хорошо понимала, что происходит с ее другом, она и сама находилась на грани ступора, таким знакомым ей казался этот кошмар.

– Рик в штаны нассал! – ехидно ответил Старшой. – Гляньте на него! Он даже пушку поднять не сможет!

– Еще как сможет! Он вам яйца оторвет, только троньте меня!

Кишины только посмеялись над ней. Старшой так и вовсе подошел к Рику, поднял его на ноги, и вручил дробовик.

– Давай, Ричи, шмаляй! Ричи, ты же не оторвешь мне яйца? Чего ж ты роняешь свою волыну, ручки, что ли, трясутся? Что, что ты там говоришь?

– Бесполезно… все бесполезно, – беспомощно шептал Рик.

– ПРАВИЛЬНО, МАТЬ ТВОЮ! – Шлепнув Рика по затылку, Старшой отошел обратно и вытянул из-за фанерной панели, приставленной к стене, гротескного вида самодельное мачете. – Ты еще не стреляешь?! А мы уже рубим, ха-ха-ха-ха!

– Старшой, готовь уже кучу!

– Знаю, как раз собирался.

Кишин с зелеными волосами отодвинул фанеру в сторону, открывая взору Айрис разбитое подвальное окно. В какой-то паре дюймов от ее лица лежала голова мертвой девушки. Весь подвал был доверху набит четвертованными телами женщин разного возраста и степени мумификации. Но хуже всего было то, что Айрис всех их знала в лицо, ведь почти все они были членами семей ветеранов, которых Айрис укрывала от полиции. По всему жилому комплексу пронесся душераздирающий крик.

– Да, мы подмяли под себя весь нигерский район. Тупые мартышки поставляют нам и жратву, и игрушки, и бухло с наркотой, – шептал ей на ухо Шустрый. Поняв, что девчонка перестала вырываться, он отпустил ее шею и переключился на противоположную часть тела. Его брат занес над головой мачете, готовый по сигналу обрушить его на шею Айрис.

– Всегда мечтал трахнуть арийскую сучку! Что это, протезы у тебя? Вот сука, их так просто не отрежешь, придется вы-кру-чи-вать! – мурлыкал кишин, расстегивая молнию на штанах.

Шустрый уже начал стягивать джинсы со своей жертвы, но отвлекся на посторонний звук. Опять кто-то кричит – судя по голосу, это и зверь, и человек в одном теле, и крик ни на секунду не умолкает, становясь все громче и неистовее. Это рев Малого, третьего кишина, это он сотрясает барабанные перепонки всем существам в радиусе мили.

– Что там происходит? – обеспокоенный судьбой брата, Старшой не заметил, как в одночасье лишился обеих рук, – Ричард наконец-то вернулся в строй благодаря Айрис. Его сестра тоже визжала.

Айрис только этого и ждала: едва мозги Шустрого коснулись ее спины, она вмиг освободила руки и подобрала с земли мачете. Не теряя времени, они с Риком сделали ноги. Кишины, однако, не стали их преследовать. Их больше интересовал Малой.

– Оторвались вроде. Спасибо тебе, Рик… я уже готова была сдаться.

– Я тоже… я тоже. Всю жизнь я этих тварей боялся, но, когда я увидел тебя… страх сменился злостью. Глупо, правда?

– Ох, Рик, это было ужасно. Все эти трупы… это я во всем виновата. – Айрис думала, что выплакала все слезы на рыбзаводе, но вот они снова текут по щекам. Невыразимая боль обжигает ее бедное сердце.

– Не вини себя. Откуда ты могла знать?

– Дура я!

– Успокойся, ты не одинока. Взять, к примеру, Джека – он, конечно, знатно облажался со всей этой революцией, но это и неудивительно. Черт, столько бессонных ночей, столько трудов…

– Умеешь ты утешить, Рик. Давай пока сменим тему, я больше не могу об этом думать. Эти гады тебя не сильно избили?

– Не сильнее, чем тебя. Кажется, Паркер наконец нашелся, пойдем к нему. Если хочешь, конечно.

* * *

В то время как близнецы пытались изнасиловать друзей Паркера, его скорость и ловкость помогали избежать верной смерти от когтистых лап чудовища. В самом начале схватки глаза и передние конечности Малого были оперативно отстреляны, эта атака сожрала все патроны. С воткнутыми в глазницы автоматами Малой не смог увидеть, как Паркер заманил его в узкий проход, там он и застрял. Кишин злился и паниковал и сконцентрироваться на восстановлении утерянных рук был не в состоянии. Паркер тоже был ранен – когти монстра задели его больную руку, но кровь быстро свернулась, как и всегда.

«Возомнил себя королем джунглей? Сейчас мы посмотрим, кто здесь настоящий таракан!»

Наплевав на нож, Паркер вскочил на шею чешуйчатой твари, голыми руками схватил ее за челюсти и потянул в разные стороны. Адская какофония разрывала спертый воздух Города Смерти. Монстр ревел от боли и гнева, переполнявшего его. За все то время, что существует род человеческий, никто в целом мире не смел доминировать над кишином. По крайней мере, ни одна живая душа не помнит, чтобы такое случалось.

Паркера Уолша целиком поглотил кровавый водоворот битвы. Он полностью сосредоточился на самом опасном в мире родео, и окружающий мир перестал для него существовать. В голове звучали только его с кишином крики, руки двигались сами собой, невзирая на открытые раны. Промежутки между клыками позволили Паркеру без потери пальцев удерживать Малого за его скользкие десны. Эта ужасающая борьба продлилась бы дольше десяти минут, если бы Малой не решил во что бы то ни стало отрастить руки.

Близнецы увидели, как неподалеку обрушилось здание. С некоторым беспокойством они прибавили шагу, а когда наконец прибыли на место схватки, замерли в недоумении. В пыльных руинах дома лежал поверженный кишин: Паркер не только разорвал ему пасть, но и полностью отделил ее от остального тела, используя один только нож, – инструмент вернулся в ножны еще до прихода братьев.

– Что это за монстр? – Взгляд Шустрого был прикован к человеку, с ног до головы залитому кровью. Воздух вокруг него дрожал.

Так Паркер доказал себе, что сражаться на пределе возможностей организма можно и без маски. Победа над сильным врагом опьяняет, это чувство хочется испытывать снова и снова. В такие моменты теряешь чувство времени и разум затуманивается. Наверное, то же самое испытывают кишины, измываясь над людьми.

Встретившись взглядами с Паркером, Шустрый и Старшой начали медленно отступать. Впервые они встретили такое сопротивление, кишинам было уже не до смеха. Но увы, прежние ухмылки быстро вернулись на их лица, ведь Малой уже поднимался на ноги.

– Вот черт…

Только сейчас Паркер осознал в полной мере главное преимущество кишинов. Безголовое тело Малого встало во весь рост и наотмашь ударило Паркера своей единственной рукой. Последний даже не стал оборачиваться на восставшего противника, он и так потратил слишком много сил. Этим ударом Малой сломал Паркеру ребро и отправил в полет до ближайшего здания. Однако вместо того, чтобы разбиться о стену, Паркер, как по волшебству, прошел сквозь нее. Осознав, что только что произошло, Старшой поспешил прервать веселье младшего брата, который уже успел и голову отрастить, и вернуться в человеческий облик.

– Что ты натворил, придурок? – со всей серьезностью в голосе обратился к Малому Старшой.

Малой в ужасе схватился за свою голову. Он только что поставил многоточие в этой мрачной истории, даже не осознавая, насколько серьезными могут быть последствия.

Паркер Уолш, наемный убийца со стажем, попал в некое карманное измерение, по идее, не пропускающее в себя таких, как он. Здесь не было ничего, только он сам. Отсутствие повреждений на теле не внушало уверенности в успешном приземлении. Вдобавок ко всему, рядом с ним появился старый знакомый, человек с татуировками. Он положил руку на плечо Паркера, давая тому понять, что он все еще жив.

– Иди и возьми, – произнес незнакомец, указывая на возникший из ниоткуда каменный саркофаг. – Ненадолго.

И не было никаких пафосных речей и затяжных объяснений всего происходящего в этом измерении, Паркер сам все понял. По мере того как он приближался к саркофагу, перед глазами проносилась вся жизнь. Что бы ни находилось внутри этого каменного гроба, оно заглянуло в душу Паркера, вытащило на поверхность каждый его поступок, так или иначе повлиявший на развитие личности. Пройдя весь путь до саркофага, Паркер уже понимал, он не заслужил это сокровище. Золотая Маска почти ничем не отличается от злобного кишина – у обоих в природе заложено семя зла, они оба упиваются своей силой. Сейчас Паркер заберет сокровище, но потом отдаст его Айрис, потому что среди его знакомых не было более подходящего кандидата. И вот тяжелая крышка саркофага испарилась, и Паркер взял в руку лежавший внутри сверток, довольно увесистый.

– Джейсон, ты старый дурак! Он все это время был у меня под носом, а подсказки были обманом! Выходит, я перепутал старт с финишем, какой позор. Нет, ну кто бы мог подумать, что эти отбросы стерегли ключ от Великого зиккурата? Йа-ха-ха-ха!

Теперь Паркер окончательно запутался. Почему он слышит голос Джейсона в этом месте и что вообще происходит с его жизнью?

– Больше никаких вопросов, Братишка, ведь мы уже на финишной прямой! Выходи наружу и мочи козлов, если не хочешь разделить судьбу своих друзей. Призраки все тебе покажут, даже спрашивать не придется.

Как и сказал Джейсон, души мертвых девиц спроецировали в мозг Паркера то, что видели сами. Он сообщил, куда направляется, но не подумал, что остальные захотят пойти за ним. Джейсон говорит, они умерли. Паркер не поверил бы его словам, если бы не увидел своими глазами, как Айрис зажимают в грязном переулке, а Рик трясется от страха. Даже думать об этом было невыносимо.

– Не вини себя, они сделали свой выбор. К тому же их вел за собой этот пропащий пацаненок Джек, а теперь и он мертв. Это судьба, Братишка, так устроен этот мир. И каким бы неистовым ни был твой гнев, ты ничего не сможешь изменить. Люди часто злятся, но все они беспомощны, прямо как ты сейчас. Что ты можешь сделать своими хилыми ручонками существам, которым поклонялись еще древние шумеры?

* * *

Шустрый выбивал дерьмо из младшего брата, Старшой расхаживал взад-вперед, сжимая в руках свою шапку. Кишины нервничали, как студенты перед экзаменом, только в сто раз сильнее. Они прекрасно знали, какую вещь может найти этот человечишка в саркофаге, и вся надежда была на присущую его виду трусость. Но когда фальшивый дом, в котором исчез Паркер, взорвался с силой двух килограммов динамита, призрачная надежда умерла окончательно. Ударная волна сняла с Шустрого скальп и отбросила его на несколько футов от Малого. Последний потерял лишь один глаз, ему ничего не стоило заново отрастить выбитый орган, но он не захотел.

Кишины оцепенели от ужаса. Перманентная смерть – единственное, чего боялся их вид, и сейчас она в руках человека, победившего проклятие Старосты и голыми руками разорвавшего пасть кишина. Вокруг Паркера сверкают электрические разряды, густое облако пыли расступается перед ним, а в своих руках он держит меч.

Малой даже подняться не успел, как Паркер в мгновение ока сократил дистанцию между ними. Потемневший от времени клинок пронзил насквозь рот лысого кишина. Яростное пламя охватило старый меч, едва он отведал демонической крови. Перед тем как отдать концы, Малой увидел в серых глазах Паркера свое отражение: на горящем лице читался дикий испуг.

Старшой успел вовремя смыться, но Шустрому повезло меньше: заставив ноги слушаться, средний брат сломя голову бросился прочь, однако за первым же углом беглеца встретил кулак Айрис. Не теряя времени, Ричард оперативно прострелил Шустрому голени, после чего кишин встретил смерть на коленях. Паркер настиг и обезглавил его одним взмахом огненного меча. Горячая кровь Шустрого воспламенилась, словно это и не кровь была, а драгоценный бензин. Вопя от боли, отсеченная голова рассыпалась в пепел.

Как только пламя потухло, к Паркеру вернулась боль, и не только физическая. Конечно, боль от сломанного ребра затрудняла дыхание, мешала нормально думать и двигаться, но Паркера больше всего волновала судьба его друзей. Он вроде бы слышал выстрелы.

– Паркер, мать твою! – воскликнули Айрис и Ричард. На самом деле они были рады вновь увидеть своего терминатора, да еще и в образе героя-мечника, карающего силы зла волшебным оружием.

– Живые… слава богу. Ладно… давайте, что ли… присядем где-нибудь. Я… как лимон выжат.

Троица бывших киллеров разбила лагерь у центрального фонтана, чтобы перевести дух, зализать многочисленные раны, дать отдых костям. Рик пожертвовал своим зеленым свитером во имя общего блага – им кое-как перевязали грудную клетку «героя-мечника». Пока товарищи рассказывали о трагических событиях, участниками которых им пришлось стать, меч нашептывал Паркеру собственную, не менее трагичную историю.

Обычный с виду меч каролингского типа, выкованный примерно в середине IX века неким безымянным кузнецом. История создания пылающего клинка показалась Паркеру знакомой (к слову, ему очень многое в этот день показалось знакомым, например стычка с близнецами): семью этого кузнеца жестоко убили демоны, и он решил отомстить всему их виду, выковав этот меч, закаленный в крови членов его семьи. Когда демоны вернулись добить кузнеца, клинок загорелся и не потухал до тех пор, пока месть не свершилась. Так родилась легенда, известная лишь самым старым кишинам, а теперь еще и нескольким людям.

– Кишины не могут ни уничтожить этот меч, ни взять его в руки, – объяснял Паркер. – Из-за своего бессмертия они не ведают скорби и жалости к другим существам. Это то, чем только скорбящий человек может пользоваться.

– Откуда ты все это знаешь? – спрашивал Рик.

– У меня развилась шизофрения, и теперь я разговариваю с мечом. – Паркер хотел было посмеяться над своей шуткой, но тогда пришлось бы заново читать «мантру» против боли в груди.

– А с каких пор ты у нас шутником заделался? Ну да ладно, главное, что мы живы. Меня этот факт очень радует. Еще поживем.

У Паркера было противоположное мнение, но он озвучил его, только когда Рик задремал.

– Одному удалось сбежать. Думаю, он еще вернется и приведет с собой друзей.

– Но ты же сможешь их победить? – спросила Айрис, хотя ответ ей был уже известен.

– Они очень сильные, чудовищно сильные. У меня только один меч… шансов мало.

Погода начала портиться, полил мелкий дождь. В сгоревших домах ютиться никто не захотел, даже те, кто не слышал призраков. Все валились с ног от усталости и на сгущающиеся тучи внимание не обратили. Одну из первых летних ночей троица проведет в жарком «тропическом» климате, рискуя здоровьем, прижимаясь друг к другу, не надеясь пережить следующий день.

– Все напрасно и мы умрем?

Паркер взглянул в глаза Айрис: со времен прилета в Канаду они стали умнее, выразительнее, красивее. В этой девчонке было сложно увидеть личность, она никак не могла реализовать себя в обществе матерых убийц, голыми руками убивающих полярного медведя. Увы, но ей не суждено вырасти во взрослую образованную женщину и превзойти всех своих коллег в тех областях, о которых они даже и не мечтали. Зная все это, Паркер улыбнулся и ответил ей:

– Не умрем.

Глава 31. Последний кошмар

Таблетки закончились еще два дня назад, и с тех пор Айрис видела обычные, неосознанные сновидения, благополучно забывая их. Но после всего произошедшего, еще и в таком ужасном месте, как Город Смерти, ей было просто суждено вновь отправиться в путешествие. Только на этот раз все было по-другому. Обнаружив себя в полном одиночестве на дне глубокого ущелья, Айрис сразу же попыталась вернуться в реальный мир, но тщетно – сон удерживал ее внутри себя и, по всей видимости, не собирался отпускать.

Айрис шла вдоль колоссальной стены, напротив которой была еще стена, такая же высокая и неестественно гладкая. Человек бы и за тысячу лет не выкопал такую идеальную расщелину, и кишины едва ли справились бы с этим. Бесчисленные отпечатки босых ног слабо различимы под слоем пыли, но это точно человеческие следы. Быть может, очередное место паломничества ожидает Айрис в конце пути, который освещает вечный полумесяц.

Это место щекотало нервы не только давящей тишиной, было здесь еще кое-что: спустя какое-то время земля под ногами Айрис резко стала более рельефной. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что это не камни и не следы ног, а кости. Проходившие здесь люди падали замертво, достигнув определенной точки, – впереди лежали еще десятки, если не сотни скелетов. На этом странности не кончались: тропа из вросших в землю трупов проходила под гигантской аркой и кончалась перед каменной стеной. Там, впереди, в скале высечены четыре статуи, в высоту не превышающие пятидесяти футов.

Изображенные на стене мужчины облачены в плащи с капюшонами, поверх которых были надеты архаичные головные уборы. Слева направо: венок, треуголка, цилиндр и широкополая шляпа. Подойдя ближе, но не заходя под арку, Айрис заметила, что лишь у трех статуй кисти рук сжаты в молитве, в то время как у шляпы одна рука отсутствовала – архитектор будто бы отсек ему правую кисть. Айрис не могла долго смотреть на однорукого истукана, ибо выглядел он по-настоящему жутко. В отличие от остальных, его лицо было неестественно узким и вытянутым, а глаза косыми. Чем дольше девочка всматривалась в эту нечеловеческую физиономию, тем сильнее ее сковывал страх. В какой-то момент от лица статуи откололся небольшой кусок, а на его месте оказалась белоснежная кость. И тогда Айрис накрыла волна невыразимого ужаса. Она упала на колени и проснулась, но не сразу. Рику пришлось угостить Айрис тремя пощечинами, чтобы разбудить, – девочка кричала во сне с широко открытыми глазами.

* * *

Ричард О’Нил встретил еще одно пасмурное утро. На этот раз его угораздило проснуться в гетто, в компании необыкновенных, мягко выражаясь, личностей. Один сгорбился над ископаемой железкой, словно он рыцарь Круглого стола; девчонка же разделась догола и встала под водосточным желобом. Рик сидел рядом с Паркером, вежливо отвернувшись.

– Да не трогай ты эту хрень, на тебя же весь дом рухнет! И вода там грязная как в болоте, прошу заметить! – кричал ей Рик через плечо.

– Ничего она не грязная, я смотрела! Этот анальный пират на меня плюнул, черта с два я буду так ходить.

– А еще она проснулась в холодном поту, – напомнил Паркеру Рик о том сне, который Айрис не захотела обсуждать.

– Ну, понеслась. Раз… два… три!

Айрис накренила желоб старым зонтиком, отчего тот оторвался от крыши дома. Нагую спину девочки окатило ледяной водой, водосток с грохотом рухнул, но парни обернулись не на него, а на громкую ругань Айрис.

– Почему бы тогда не помыться в фонтане, разве в нем нет воды? – вопрошал Ричард.

– Ты это про пиратскую бухту? Слушай, О’Нил…

– Просто Рик.

– Нам пора разбежаться, пока еще не поздно. Вы двое сбежите, а я останусь отвлекать кишинов.

– Ты говоришь это так, будто все уже решено, а это не так. Лично я останусь по личным убеждениям.

– Но у меня только один меч… – Паркер еще не раз указывал на это обстоятельство, когда пытался вразумить Рика, пока не вмешалась Айрис.

– Давайте не будем спорить и сойдемся на том, что мы все хотим остаться, потому что мы одна команда. А меч можно передавать друг другу. Как вам такое?

– Ничего не знаю, я пошел к стадиону, – сказал Паркер, отвязывая от себя свитер. – Если хотите пойти за мной – идите, это ваше право.

Затея Паркера была сопряжена с риском – на том пустыре водятся дикие собаки, нападающие на детей и стариков. Впрочем, трое вооруженных киллеров свободно прошли мимо зверей, и пока они шли, Айрис решила узнать у Рика, о каких таких причинах он говорил.

– Будто я должен объяснять.

– Ну постарайся. У меня все просто – мне больше некуда идти, а что насчет тебя?

– Господи… да нельзя нам больше убегать, разве не ясно? Сейчас мы должны встретить тех, кто за нами придет, и доказать, что мы больше не мальчики для битья, что мы вернули себе честь.

– Честь, значит? Хе, ну и как же ты к этому пришел? Нет, мне правда интересно.

– Все Паркер и этот горлопан Джек. Один пытался сохранить свою честь, другой хотел вернуть ее людям. После всего, что случилось, я не могу больше бегать и прятаться. Мы идем туда не умирать, а показывать ублюдкам, чего мы стоим и куда они теперь могут нас поцеловать, ты согласна?

– Да, пожалуй, да. Вот бы мы еще живы остались после такого.

В этом стадионе Паркер надеялся спрятать своих друзей и увести кишинов подальше от них, таков был его план. Сооружение было практически достроено, лишь помещения пустовали. В раздевалке, например, отсутствовали шкафчики и скамейки, и так было везде. Половину Маркетт-парка сравняли с землей лишь для того, чтобы украсть бюджетные деньги и забросить обустройство футбольного поля, на середину которого вышла троица, – они собирались устроить привал, но никак не могли отыскать проход к трибунам. Заходить в кафе бессмысленно, так как помимо еды там не было даже стульев. И вот, ступая по голой земле, Паркер вдруг остановил продвижение команды – он почуял незнакомый запах. Эта вонь идет со всех сторон, усиливаясь с каждой секундой, она просачивается даже в места, защищенные от ветра. Паркер запомнит этот гадкий телесный запах, запах кишинов.

– О-ба, ливер вылез! Заставили же вы себя ждать, суки!

Как и ожидалось, Старшой вернулся. Он стоял на трибунах, в самом верхнем ряду, орал на весь стадион, а вокруг него вырастало кольцо из черных фигур с горящими глазами. В считаные секунды целая армия кишинов забралась на стадион, полностью окружив стоящих внизу людей. Паркер чувствовал себя последним кретином, ведь для засады нет места лучше стадиона! Он наивно полагал, что кишины будут искать его там, где логичнее всего спрятаться, то есть в городе. Его главная ошибка заключалась в упущении одного важного факта: логикой эти ребята не руководствуются. Вдобавок состояние руки Паркера оставляло желать лучшего – с самого пробуждения не прекращалась боль, пальцы сгибались лишь наполовину. Сломанное ребро только начало срастаться. В идеале Паркеру следовало бы отдыхать еще как минимум день. Троица оказалась в безвыходной ситуации, причем настолько безвыходной, что Паркер без колебаний отдал младшему члену команды свой нож.

– Слушайте сюда, человеки, – орал Старшой. – Вы щас на хер умрете, и только от вас зависит, быстро это будет или медленно…

– По-моему, это уже слишком, – пробормотал Рик.

– Не дрейфь, камрад, – шепнула ему Айрис. – Приготовься мочить козлов.

– А ты, значит, тот самый чувак в маске? Значит, маленький ублюдок решил бросить вызов мне и силам, стоящим за мной?! Ну, может, ты и храбрый воин, но у тебя-то всего один меч! Так что отдай его по-хорошему, и мы, сука, сохраним тебе жизнь!

На трибунах собралось не менее сотни кишинов. Неизвестно, кем они работают, сколько зарабатывают, или же они вообще ютятся на улице, как те близнецы. Существует старая поговорка: не все богачи кишины, но почему-то все кишины богачи. Эту поговорку Рик вспоминал, когда мимо него порой проезжали черные автомобили с синими мигалками, потребляющие большое количество бензина, недоступного простым людям. И сейчас эти толстосумы, которым на самом деле не нужны никакие деньги, собрались в одном месте, так как их порочный образ жизни оказался под угрозой уничтожения. Каждый из них, должно быть, прожил сотни, если не тысячи лет, издеваясь над смертными аборигенами, и все они смертельно боялись наступления судного дня. Исходя из этого, Паркер мог дать лишь один ответ на их требование отдать единственное орудие возмездия:

– Приди и возьми!

Пораженный невероятной тупостью своего первого врага, Старшой воздел руки к свинцовому небу, и в ту же минуту из-за его спины вырос длинный, отвратительно извивающийся хвост с раздвоенным концом и пара огромных перепончатых крыльев. Взмахнув этими крыльями, инфернальная горгулья спикировала прямо на Паркера, который даже глазом не моргнул. С неизменно суровым взглядом, воин занес над головой без пяти минут пылающий меч.

Если он ударит слишком рано – промахнется; слишком поздно – Старшой сожрет его. В обоих случаях противостояние закончится поражением Паркера, тут необходимо подобрать идеальный момент для атаки. В этой ситуации Паркер доверился инстинктам: он метнул свое оружие в крылатую тварь, стоило ей подобраться поближе.

Старшой был в пяти шагах от своей цели и, при всей своей маневренности, не успел вовремя увернуться от летящего в голову меча. Подбитый демон приземлился рядом с троицей, сломав при падении оба крыла. Глядя на его изломанные кости и горящую голову, Ричард невольно поблагодарил кишинов за то, что они не послали вместо себя армию солдат. Но его молчаливое ликование, увы, было преждевременным.

Увидев, что руки Паркера пусты и более не держат смертоносный артефакт, четверо кишинов сломя голову бросились в лобовую атаку, а за ними последовало еще двое. Однако они не спешили повторять судьбу Старшого и стремились зайти с тыла, который прикрывали Айрис и Рик. Отстреливаясь от наступающих врагов, последний выиграл Паркеру время, за которое тот воссоединился с мечом. Эти твари могли наброситься на людей всей толпой, если бы не боялись умереть, им достаточно было взглянуть на разбитое тело Старшого. Никому не хотелось пополнить список погибших, поэтому кишины не осмеливались устраивать давку, какой бы эффективной она ни была. А людям оставалось только пробиваться к выходу и надеяться на то, что противник еще не скоро пересилит свой страх.

Двадцать минут кряду орда монстров кружила вокруг троицы, время от времени пытаясь схватить хотя бы одного человека. Боезапас Рика исчерпался еще на пятой минуте, в остальное время он размахивал подожженным, перемазанным мерзкой кровью кишинов прикладом ружья. Время шло, живое кольцо становилось все плотнее, но и у людей появился новый туз в рукаве. По мере того как портилась погода, Паркер стремительно терял хладнокровие, и яростные молнии начинали сверкать не только в облаках, но и вокруг него, иногда сжигая неосторожных кишинов заживо. Никто и не задумывался, насколько опасным для Паркера может быть усилитель магнитного поля, превратится ли его мозг в кисель, не взорвется ли планета. В конце концов, все это было не так уж важно на тот момент.

А еще через десять минут сражение проходило уже в эпицентре ужасного шторма, и кишины начали понемногу сужать свое кольцо. Паркер беспощадно разил врага, отрубая члены направо и налево, но даже при всей быстроте и нечеловеческих рефлексах он не мог уследить за всем, что его окружало. Так, один юркий кишин схватил Айрис за лодыжку и потащил за собой. Ричард сразу же бросился ей на помощь, но стоило ему отогнать одного демона, как на его место вставал другой. Они даже не пытались его убить, для них живая девственница представляла невыразимо большую ценность, чем Рик.

– Паркер, да где ты там?!

У Паркера дела шли не лучше: насадив особо крупного кишина на меч, он тут же оказался завален телами его сородичей, живыми и мертвыми. Осознавая, что его друзей в это время убивают с особой жестокостью и что заживающее ребро вот-вот проткнет легкое, Паркер отчаянно возжелал освободиться. Подстегиваемый адской болью, герой-мечник зверски выругался, взорвав при этом лежавших на нем чудовищ. В очередной раз войдя в состояние потока, Паркер принялся с невероятной быстротой убивать всех, кто осмеливался напасть на него, а таких было немало. Кишины старались отделить его от Рика и Айрис, и им это удалось.

– О’Нил, помоги же, черт возьми! – кричала Айрис, пока когтистая лапа утаскивала ее в неизвестном направлении.

Ричард находился в преисподней, в окружении демонов. В далеком снежном марте он думал только о работе; ему даже в кошмарном сне не привиделось бы участие в народном восстании, чего уж говорить о полчищах кишинов. Их было так много, что Рик почти поверил в свое сошествие в Ад. Немыслимо, но его сердце еще билось, ладони обжигал факел. Ноги, в конце концов, еще держат его потное тело. Если он сейчас побежит за Айрис, орда поглотит его и не подавится. Это будет осознанный шаг в пропасть.

– Уберите от нее свои вонючие лапы, вы, грязные рептилии!

Огромная толпа больших и сильных демонов расступилась перед оплавляющимся тараном, который выставил перед собой маленький и слабый человек, он уже второй раз за эту неделю мчался выручать свою подругу. Последняя отбивалась изо всех сил, в этом деле ей здорово помогали преимущества киберпанка, вдоль и поперек изрезанные когтями и клыками. Однако кишин все же ухитрился схватить вертлявую девку за ноги, значительно усложнив ее последние минуты жизни. Змеиный язык монстра заскользил по внутренней стороне бедра маленькой Нади, готовый в любой момент обесчестить ее избитую плоть. Но Ричард подоспел вовремя: он с разбегу запихнул в широко открытую пасть кишина оплавляющийся дробовик и с силой протолкнул его дальше, в самую глотку. Не теряя ни секунды, Рик помог Айрис подняться, они оба уже были готовы пуститься наутек, обратно к огненному вихрю в центре поля. Большой неожиданностью для Ричарда стало внезапное ощущение полета, стремительного удаления от царства Аида – огромный кишин схватил рыжего Капо и швырнул в опустевшие трибуны, словно тряпичную куклу.

Глава 32. Искатели света

Паркер не мог в это поверить, он отказывался в это верить. В конце концов он проиграл, не смог спасти всех. Окруженный тлеющими, изрубленными на куски чудовищами, Паркер вглядывался туда, где упал Рик, в надежде увидеть какое-нибудь движение. Пусть даже это будет обман зрения, в противном случае эта битва больше не будет иметь смысла. Ради кого сражаться, если в самый ответственный момент все погибнут? Паркер в отчаянии опустил руки и взглянул на грозовые облака, серой пеленой закрывающие от него солнце. Тогда-то Паркеру и пришла на ум идея, безумная и смертельно опасная. Им двигало лишь желание отомстить, а о последствиях пускай думают потомки. Паркер взобрался на вершину горы трупов, схватил меч обеими руками и поднял его высоко над головой.

– Я вас разнесу в клочья.

Под оглушительные раскаты грома три кривые белые линии слились воедино и разрезали мир пополам. Мощнейшая из всех молний так и не смогла соприкоснуться с землей – в течение нескольких секунд она пребывала в руках Паркера. За это, казалось бы, короткое время произошли удивительные события, о которых будут слагать легенды те, кто останется в живых.

Как только молния ударила в меч, ткань мироздания порвалась, но не так, как того хотел Староста. В центре футбольного поля появился ослепительный столп света, на который, словно древние божества, взирали с высоты красные спрайты. А за мгновение до этого в древнем городе Ур открылся Великий зиккурат. Так безумный план Джейсона воплотился в жизнь, но без посторонней помощи ничего бы у него не вышло.

Наложив проклятие Старосты на маску Паркера, Джейсон удостоверился, что его друг вовремя попадет на операционный стол и Робертс приделает Паркеру усилитель магнитного поля. Джек подробно объяснил Капитану, как прибор должен взаимодействовать с, как он выразился, «лимбической системой» и каким образом это можно будет использовать. Джейсон хорошо знал, что представляет собой ключ, нужно было только найти его и передать нужному человеку. И вот на улице Белого Демона наконец-то наступил праздник, наконец он достиг своей конечной цели: отвлечь внимание всех городских кишинов на обладателя меча и сбежать из мира смертных через портал, спрятанный в зиккурате. Строение засияло изнутри, мистический зеленый свет вырвался наружу через главный вход, и Джейсон исчез в этом свете, оставляя демонов с тем, что осталось после него.

Столп рассеялся, оставив после себя небольшой кратер и двух людей в нем. Паркер стоял неподвижно, закрыв глаза ладонями, в то время как Айрис и оставшиеся девяносто девять кишинов отходили от шока. Меча больше не было, на поле битвы остался только незрячий Паркер со сломанным ребром и искалеченной рукой. От него явно было мало проку в таком состоянии. Кишины быстро осознали свое преимущество, но все равно не спешили нападать, вместо этого они вновь принялись окружать людишек, при этом взбираясь друг другу на спины.

В считаные минуты чудовища сформировали вокруг кратера живую башню. Они собирались действовать наверняка. Заключенная во тьме, Айрис могла отчетливо слышать противное чавканье всех этих монстров, чувствовать их зловонное дыхание на своей коже. Окончательно переборов страх, кишины обрушились на своих жертв черной волной. Тогда-то Паркер и открыл глаза.

Подобно Великому зиккурату, глаза Паркера засияли, но этот свет был холодным и ярким, как звезда, – он не имел ничего общего с порочной магией кишинов. Чистое сияние распространилось далеко за пределы хрупкого человеческого тела, мгновенно дезинтегрируя демонические формы жизни, подобно атомной бомбе. Даже самые темные закоулки мегаполиса не остались без внимания, и вот уже весь город очистился от кишинов, а ведь их оставалось там еще очень много, просто некоторые не поверили Старшому.

Но в конце концов аугментация на голове Паркера не выдержала напряжения и пробкой вылетела из черепа, чудом не прихватив с собой кусочек мозга. Он чувствовал, как уходит боль и срастаются кости, – очевидно, мистический побочный эффект. Айрис подскочила к распластавшемуся на земле Паркеру, едва сдерживая слезы.

– Бро, поговори со мной, открой глаза! Божечки, ты стал аватаром на минуту, у тебя глаза светились… одежда у тебя дымится. Эй, не смей умирать на моих руках, я тебе этого не прощу! Довольно уже.

В ответ Паркер промычал что-то похожее на «воды». Он вполне закономерно страдал от обезвоживания и вместе с тем желал, чтобы его оставили наконец в покое. Он ведь изначально не хотел биться с кишинами, его в это втянули, как и всех остальных. Но теперь все наконец-то закончилось, и даже небо вновь прояснилось.

– Воды? Сейчас… ну, может, позже. Сначала нужно отыскать Рика, а потом… – Внезапно Айрис умолкла на полуслове и больше ничего не говорила. Ни минуты покоя.

Паркеру было лень подниматься и узнавать, что стряслось, слишком тепло ему было в опаленной одежде. Даже просто открывать глаза не хотелось, но ему не пристало лениться сейчас, в столь опасное для всех людей время.

Оглядевшись по сторонам, Паркер не увидел ни Айрис, ни кишинов. Поле было абсолютно пустым, разве что на земле появились незнакомые следы обуви, которую носил лишь один знакомый Паркера. С трудом передвигая ноги, он пошел по этим следам к ближайшему выходу со стадиона. Внутри царила разруха: потолок проломлен, отовсюду торчат доски, трубы и кабели; в воздухе парят тучи пыли. Увы, но произведенные кишинами разрушения были не тем, что заставило сердце Паркера замереть.

В проходе стоит высокий блондин в черных ботинках, держащий за шею Айрис. Ноги девочки едва касаются пола, она уже начинала терять сознание, когда объявился Паркер. Теперь ему все стало ясно. Это Брейвик вырубил его тогда на мосту. Это Брейвик взорвал дом. Это Брейвик убил Джека. Худшие опасения подтвердились.

– Неплохо справился, братан, я верил в тебя. Правда, все это световое шоу мне как-то не пришлось по вкусу. Волшебное сияние прогнало монстров и залечило твои раны, как удобно! Нет, знаешь, здесь ты смухлевал, а я такие рояли в кустах не одобряю. Нечего сказать, да? Ладно уж, молчи, если хочешь. Давай лучше спустимся с небес на землю. Сейчас ты видишь перед собой закономерный результат своих действий, принятых решений, сказанных по неосторожности слов.

– Опусти девушку. Медленно.

– Послушай, что я тебе скажу, – продолжал блондин, опуская Айрис. – Мне совсем не нравится причинять боль твоей подруге, однако мои личные предпочтения в таких случаях не важны. Ты знаешь, меня прислали сюда помочь твоему начальству и заодно спасти мир от кишинов. Свою миссию я уже выполнил, но уйти пока не могу, ты сам все должен понимать. Факт в том, что маленькая леди слишком много знает, и поэтому она должна умереть. Да, иногда приходится поступать по-злодейски, но это моя работа, и нечего тут слезы лить. Мы солдаты, братан, не воины. Сейчас я исполняю свой долг, потому что так правильно. Или ты думал, это моя личная прихоть? Я просто хотел, чтобы ты увидел ее смерть, запомнил это и сделал выводы. Это уже не игрушки, на кону наш образ жизни. Саурон… поступил бы так же… хоть я и не одобряю… его методы. Обещаю, она ничего не почувствует.

Паркер все понимал. Сохранить военную тайну можно, лишь убив их обоих – его и Айрис. Но Брейвик намерен отпустить брата, несмотря на риск. Дома его ожидает сыворотка правды. И когда Брейвик ответит на все стандартные вопросы, ему точно не избежать наказания, но он все равно идет на это. Паркер, конечно же, ценил этот широкий жест, он бы даже покорился судьбе, не откройся у него второе дыхание. В мгновение ока Паркер совершил, наверное, самый глупый поступок в своей жизни – он напал на Андерса Брейвика без оружия.

Зная, что он не прикроется телом Айрис, Паркер вложил всю свою силу в сокращение дистанции до цели. Размашистый удар с правой ноги, направленный на шею Брейвика, должен был сломать ее пополам, но блондин вовремя подставил свободную руку, в то время как сам даже не шелохнулся. В серых глазах брата Паркер увидел недобрый блеск, от вида которого его прошиб холодный пот. А в следующее мгновение он буквально вылетел обратно на поле, с серьезным рассечением на голове. Если бы Паркер сразу не поднялся, ботинок Брейвика раскроил бы ему череп. Паркер истекал кровью, но все равно атаковал Брейвика снова и снова. В первую минуту брат вновь отправил его в полет мощным ударом в живот – это дало возможность обдумать стратегию. Хотя какая может быть стратегия, если на ногах тебя удерживает только режим берсерка?

«У меня все внутри трясется, раны снова открываются. И все же он пока только играет со мной – бей он в полную силу, я бы уже сто раз умер. На ремне брата все еще висит кукри – я не должен о нем забывать, если хочу выжить. Нельзя позволить ему подойти ближе, нужно атаковать ногами, а если дам себя схватить – умру. Мне не больно. Мне не больно. У меня нет никакой боли. Вставай, Бро».

И хотя Паркеру удалось сломать правую руку Брейвика тем ударом, последнему это было до лампочки, ведь он свободно владел обеими руками. Паркер предпринял двадцать попыток ударить блондина, но каждый раз тот уклонялся и редко контратаковал, целясь при этом в уязвимые части тела, не защищенные костями. Каждый раз Паркер падал на землю и каждый раз, впадая в боевой транс, поднимался быстрее, чем брат успевал втоптать его в грязь.

Брейвик ужасающе силен. Его удары звучат как пушечные выстрелы, они стремительны словно пули, их невозможно избежать. В глубине души Паркер соглашался с тем, что заслужил такую взбучку. В то время как он метался словно дикий зверь, Андерс плавно двигался на носках, допуская резкие движения лишь в переломные моменты, в один из которых он сломал Паркеру три ребра. Исход битвы был предрешен.

От всеобъемлющей боли Паркер очень плохо соображал и не сразу поймал себя на том, что вцепился зубами в руку того, к кому изначально не хотел приближаться. Здесь Брейвик решил покончить с этим. Удар в точку давления на шее отправил Паркера в нокаут. За все сражение Брейвик нанес всего шесть ударов, ни один из которых не смог образумить его злого брата-близнеца. Более того, тот не собирался сдаваться – Паркер не упал, а наоборот, сразу перешел в состояние берсерка. Этот врожденный дефект и стал причиной его побега в Америку, где он понадеялся реализовать себя как воина, а не солдата. Брейвик хорошо понимал чувства брата и в то же время не мог не сломать эти три ребра, после всех злодеяний, совершенных Золотой Маской. Теперь же перед ним встала другая задача – вернуться в свое тело.

Он не сразу понял, что произошло: оказывается, Паркер решил задействовать кулаки и вышиб из Брейвика дух перекрестным контрударом, однако и сам вышел из тела из-за удара по голове. Оба брата понимали – первый, кто вернется в свое тело, победит. И так за долю секунды Андерс таки успел схватить Паркера за руку и применить на ее точках давления непостижимую технику. Закричав от мучительной боли, Паркер отскочил подальше от брата. На короткий миг его конечность превратилась в кровавый фонтан: кость была раздроблена, а вены взорваны. Но даже с таким серьезным ранением он стоит на ногах и улыбается – в его левой руке блестит кукри. В поединке с вооруженным мастером клинка шансы Брейвика на победу снизятся в пятьдесят раз. Как мастер боя рукопашного, он принял единственно верное на данный момент решение: нанести смертельный удар, даже если это будет стоить ему жизни.

Зрачки Паркера закатились внутрь черепа, он сжимает кукри обеими руками, надеясь запутать Брейвика, – в ключевой момент он позволит рефлексам нанести удар за него. Блондин держит руки на уровне головы – ему нужно будет прожить еще как минимум несколько секунд, чтобы прикончить Паркера. Последний походил на демона своим внешним видом. Сложно поверить, что он пытался кого-то спасти. И вот ноги понесли Паркера вперед, к неминуемой гибели и спасению того, что давало ему силы вставать.

– Прекратите!

Бой неожиданно прервала Айрис, едва не всадившая Брейвику нож в спину. Она заслонила собой Паркера, который, в свою очередь, чуть было не убил ее вместо брата.

– Прекратите. Пожалуйста, прекратите. Хватит убивать. – Отчаяние, страх, решимость – все это читалось в ее дрожащих глазах.

Брейвик замер на месте, пораженный невероятной сценой: хрупкая с виду девушка осмелилась не только встать между двумя монстрами, но и защищать самого страшного из них… она словно источает свет. От этого зрелища сердце Брейвика впервые за долгое время наполнилось теплотой. Так они стояли еще минуту, на пропитанной кровью земле.

– Спасибо, леди, – сказал он, горько улыбаясь. – Наверное, только ты могла остановить это. Я уйду, если братан вернет мне кукри. Очень важная вещь.

Брейвику не пришлось просить дважды. Брошенный в него клинок был пойман и возвращен в ножны, где он и останется до лучших времен. И хотя это было совершенно не к месту, перед своим уходом Брейвик отдал честь пропащему брату. Запрыгнув на трибуны, он пропал из поля зрения.

Убедившись в том, что опасность миновала, Айрис повела Паркера туда, где началась эта драка, – как-никак им все еще надо было найти Рика. Однако терминатору было не суждено пройти дальше на своих двоих, так как они отказались работать. Боль от сломанных ребер и потеря крови добили Паркера, и он упал на колени, отхаркивая эритроциты.

– Не умирай, Бро. Мы поедем в больницу, там тебе помогут. – Айрис тоже опустилась на колени, чтобы помочь Паркеру встать.

Под полуденными лучами солнца Паркер Уолш крепко обнял свою напарницу, подругу, источник своих сил. Он сделал это не потому, что Брейвик выбил из него всю гордость, но по той же причине, которая заставила брата отступить. Его сердце тоже растаяло.

– Люблю.

Не засыпай, Паркер Уолш, еще не время. Выйди же на улицу, и ты увидишь перед собой огромную толпу людей, и во главе нее будет стоять израненный, но сияющий от радости Норман. Опьяненные долгожданной свободой, друзья и товарищи будут с нетерпением ждать твоего выздоровления, а Валгалла может подождать. И хотя в мире так и будет процветать ненависть, хотя впереди нас ждет еще много испытаний, жизнь стоит того, чтобы за нее цепляться. Так не умирай же, Паркер Уолш! Слушай, слушай, как ликует народ!

Музей естественной истории в Лондоне. 2022 год

В большом темном зале, в кустах папоротника лежит, свернувшись в клубок, аниматронный гипсилофодон. Мирно дремлющий динозавр время от времени подергивает хвостом и лапами, а первоклассники, стоящие за стеклом, оживленно спорят, настоящий он или же нет. Одни говорят, что он и не двигается вовсе. Другие дети уверены, что динозавр настоящий, в то время как остальные указывают на то, что он электрический и внутри у него провода. Послушав эту милую дискуссию, Айрис подошла к детям и громко шепнула:

– Ш-ш-ш! Вы же его разбудите.