Риона Санчез. Часть 2. Нить судьбы

Пролог

Город Гордий пал. Под натиском македонской армии содрогались стены, защитники в ужасе бросали оружие и падали на колени, уповая на милость победителей. В городе царила паника. Женщины, дети и старики прятались в храмах в надежде, что боги защитят их от гнева победителей.

В центре столицы Фригии, у Храма всех богов, стояла старая повозка. Ярмо упряжки не надевалось на бычью шею уже несколько столетий. Это была повозка самого царя Гордия — на ней он, тогда еще простой землепашец, ехал к храму Зевса, чтобы встретить свою судьбу.

Трон в те годы оказался пуст, и жители Фригии не смогли решить, кто же будет их царем. От отчаяния они обратились к оракулу. Пророчество оракула гласило, что первый, кого встретят фригийцы идущим к храму Зевса, должен стать их царем. Гордий, простой землепашец, возвращался с поля домой и слыхом не слыхивал ни о каком пророчестве, так что его немало изумила приветствующая толпа, встретившая его по дороге к дому.

Гордия провозгласили царем Фригии. Правил он мудро, основал столицу, которую назвали в его честь. Царь не забывал о своем происхождении и помнил, что именно судьба вручила ему бразды правления страной. На городской площади он поставил свою телегу как знак собственного смирения и покорности воле богов. Длинной веревкой, сплетенной из кизила, он привязал ярмо к оглобле телеги. Узел вышел настолько хитрым и сложным, что никто не мог его распутать.

Среди жителей появилось поверье, что сами боги направляли руки царя, когда он плел этот узел, а тот, кто сумеет распутать веревку, превзойдет их волю и станет властелином всего мира.

Гордий давно умер, а желающие попытать счастья всё шли и шли в столицу Фригии в надежде распутать узел.

…На площадь выбежал молодой мужчина в доспехах македонян, голова его была не покрыта, и светло-каштановые волосы свободно спадали на плечи. Мужчина был невысок ростом, но широк в плечах и порывист в движениях.

Кожа македонца была белой, почти прозрачной, гладко выбритое лицо раскраснелось от бега, темные глаза яростно сверкали.

Воин подбежал к телеге и принялся яростно дергать узел из стороны в сторону, пытаясь распутать неподатливую веревку.

— Многие приходили сюда, многие пытались развязать узел царя Гордия, но у них так ничего и не вышло, — к македонцу подошел старец в грязной засаленной одежде. Старик опирался на длинный посох, спина его была сгорблена, но даже так он был выше, чем македонский воин.

— Какое мне дело до других, старик? — вспыльчиво воскликнул молодой мужчина и снова принялся дергать веревку.

— Все, кто пытается развязать этот узел, не понимают, что узел нужно сначала развязать в своей душе, — старик усмехнулся, обнажив ровные белые зубы. — Узел алчности и тщеславия, зависти и злости, — вот что для начала нужно развязать.

— Ты несешь околесицу, безумный старик! — македонец отошел в сторону. — Тот, кто развяжет этот узел, будет владеть всем миром!

— Сами боги завязали этот узел, так стоит ли смертному пытаться стать с ними вровень? —– старик смотрел на собеседника сверху вниз.

— Вровень? — воин расхохотался, и было в его смехе нечто безумное. — Я не хочу становиться вровень с богами! Я хочу превзойти их!

— Желания твои непомерны, Александр, сын Филиппа Македонского, — старец возвысил голос. — Душа твоя суть душа маленького ребенка, который тянет к себе всё, до чего могут дотянуться его руки, только вот удержать всё в слабых пальцах не получится!

— Так ты знаешь, кто я такой? — улыбнулся Александр. — Тогда тебе нет нужды объяснять, зачем я здесь.

— Царь Гордий был простым землепашцем, но сама судьба сделала его царем, — проговорил старик. — Ты рожден царем, так не пытайся прыгнуть выше головы! Не гневи судьбу — ты не сможешь распутать этот узел, пока не распутаешь узел в своей душе! — повторил старик.

— Так этот узел завязал простолюдин? — красивое лицо Александра исказилось от отвращения.

Царь Македонии брезгливо вытер руки пучком травы, что пробивалась сквозь брусчатку площади.

— Не пристало завоевателю, покорившему полмира, касаться вещей ничтожного землепашца! — Александра трясло от гнева.

— Что ж, тогда тебе точно никогда не распутать этот узел, — рассмеялся старик. — Не бывать тебе властителем всех земель!

Лицо Александра побагровело, он выхватил из ножен меч и замахнулся. Старец в ужасе отпрянул, закрывая лицо руками и ожидая смертельного удара.

Александр взмахнул мечом, и к ногам старика упали разрубленные куски кизиловой веревки.

— Вот он, твой хваленый узел! — презрительно воскликнул Македонский. — Никаких молний, никакой бури! Боги молчат, как и всегда. Только человек творит свою судьбу. Я завоюю весь мир с их помощью или против их воли! А этот узел — не более чем веревка!

Александр развернулся, взметнув пыль полами своего плаща и направился прочь с площади.

Старик наклонился и поднял с земли разрубленный узел, длинные пальцы пробежались по веревке, словно вспоминая ее изгибы.

— Ты завоюешь весь мир, Александр, — проговорил старик, — но так и не поймешь, что с ним делать!

Старик убрал разрубленный узел в сумку и заковылял к храму Деметры. Войска захватчиков приближались к площади, а храм был единственным местом, где еще возможно было надеяться на спасение.

Глава 1. Новая жизнь

Риона лежала в своей постели и смотрела на экран планшета. Сон не шел к ней, и она решила воспользоваться универсальным средством — почитать скучные статьи в интернете. Рандомно переходя по ссылкам, девушка наткнулась на статью об Александре Македонском. Риона хмыкнула и углубилась в чтение. К ее удивлению, публикация захватила ее.

«Александр стал македонским царем в 20 лет и в короткий срок создал империю, простиравшуюся от Греции до Индии. Великий полководец и воин Александр обладал противоречивым характером: будучи учеником философа Аристотеля, он мог быть милосердным к побежденным, но также проявлял и невиданную жестокость. Он мечтал объединить Запад и Восток, греко-македонский мир и мир восточных народов, различные религии и культуры. Но внезапно умер от лихорадки в расцвете сил, в 33 года.

Что же достоверно известно о последних днях жизни великого завоевателя и месте его захоронения? Александр Великий умер 13 июня 323 г. до н.э. в Вавилоне (территория современного Ирака), столице своей обширной державы. Историки Древнего мира приводили массу слухов и сплетен по поводу последних дней его жизни и обстоятельств смерти. Например, в их сочинениях можно прочесть, что Александр якобы пал жертвой заговора одного из своих ближайших соратников Антипатра, которому помогал даже бывший наставник македонского царя Аристотель. Последний приобрел яд, который Кассандр, сын Антипатра, привез в копыте мула. А виночерпий Александра Иолай, младший брат Кассандра, чтобы отомстить за свои прежние унижения от царя, бросил яд в чашу с вином и подал его своему государю».

Новая школа, чужая страна, новые друзья и враги, древние артефакты и египетские боги — в жизни Рионы Санчез многое изменилось за последние несколько месяцев. Не успела она поступить в закрытую школу Фалько Россо, скрытую в Альпах, как была втянута в игру сверхъестественных сил.

Благодаря силе духа и при поддержке друзей Рионе удалось получить древний артефакт и освободить от рабства у злого бога Сета своего отца.

С трудом, но все же она смогла сдать экзамены в своей новой школе и перевестись на второй курс. По мнению девочки, этому поспособствовали ее заслуги перед школой и расположение к ней новой директрисы Фалько Росо, Донны Барк. Именно мисс Барк привела Риону в школу, и именно с ней они сражались плечом к плечу против Темного человека.

Однако все эти события, даже обретение отца, меркли перед тем, что происходило в жизни Рионы прямо сейчас.

— Риона! Просыпайся скорее! — раздался за дверью крик матери. — У нас мало времени!

Риона разлепила глаза и посмотрела на часы.

— Ну ма-а-ам! Сейчас только шесть утра! — протянула Риона. — Мы всё успеем!

Дверь в ее комнату с треском распахнулась. На пороге стояла ее мама — Мария Санчез, в прошлом простая посудомойка из столовой при заводе.

— Мам, выглядишь потрясающе! — заискивающе восхитилась Риона.

— Не заговаривай мне зубы! — строго сказала Мария, хотя по ее лицу было видно, что она польщена словами дочери.

Риона поднялась с постели и пригладила растрепанные волосы. Она посмотрела на календарь, висевший на стене. Красным карандашом была жирно обведена сегодняшняя дата.

Сегодня — день их свадьбы: Густав Тандерберг брал в жены Марию Санчез.

— Хватит рассиживаться! — снова поторопила дочку Мария. — У нас еще столько дел!

— Но церемония только в два часа! — заканючила Риона. — Еще куча времени!

— Платье, прическа, макияж, фотограф, — Мария загибала пальцы на руке. — Мы уже опаздываем!

Риона посмотрела на мать. Мария нервно переступала с ноги на ногу. Она была одета в легкий халат, на голове — накрученное влажное полотенце: мама только что вышла из ванной.

— Хорошо-хорошо, встаю, — Риона поднялась на ноги и пошлепала к выходу из своей комнаты. — А где тут ванна?

В новый дом они переехали совсем недавно. Густав Тандерберг, еще недавно перебивавшийся случайными заработками, внезапно разбогател. Риона подозревала, что такому взлету карьеры поспособствовала ее директриса и наставница Донна Барк, но озвучивать свои мысли она, конечно же, не стала. Густав открыл строительную фирму и сразу же получил несколько крупных заказов как от частных лиц, так и от городских властей.

Густав, прежде откладывавший свадьбу с Марией ввиду финансовых трудностей, теперь сразу сделал Марии предложение. Он арендовал небольшой, но уютный домик в пригороде и перевез туда свою семью. Риона с радостью покинула старую квартиру, в которой находиться было некомфортно, а после проникновения туда врагов еще и небезопасно.

Дом походил на картинку из глянцевого журнала. Беленькие стены, веранда с колоннами, чистый и ухоженный дворик. Газон настолько ровный и зеленый, будто его подстригли маникюрными ножницами, а потом покрасили самой зеленой красной, что могли найти в Майами.

Комната Рионы располагалась на втором этаже.

— Не знаю, понравится ли тебе, — смущенно пробасил Густав, распахивая дверь, — просил обставить «для девочки».

Риона зажмурилась. В глаза ударил мощный поток розового цвета. Да уж, комната «для девочки» была выполнена в истинно девчачьем стиле. Стены, пол и потолок были выкрашены в розовый цвет такого яркого оттенка, что глаза начинали болеть при взгляде на них. Белая кровать на высоких ножках с розовым балдахином красовалась посреди комнаты, будто айсберг в розовом море. У кровати стоял столик с зеркалом, на котором выстроилась целая армия всяких склянок и тюбиков с помадами, пудрами, тенями и блеском для губ.

Спустя несколько минут нахождения в этом розовом безумии глаза начинали болеть, и единственный объект, на котором зрение могло отдохнуть — широкое окно, выходившее в сад. Из него виднелись зеленые деревья и кусты и полоска синего неба, по которому бежали легкие облака.

— Надеюсь, тебе нравится, — Густав покраснел. Мне сказали, это последний писк дизайнерской моды.

Риона не могла вымолвить и слова от изумления. Мария наступила дочери на ногу, чтобы привести в чувство.

— А? Да-да, мне все очень нравится, — выдавила из себя девочка с натужной улыбкой, — только стоило ли так заморачиваться? Я ведь уеду в школу почти на целый год.

— Да, но твой дом все еще здесь, — ответил Густав прокашлявшись и явно проговаривая заученные слова, — здесь тебя будет ждать твоя комната и твоя семья.

Риона бросила взгляд на мать, которая делала вид, что рассматривает розовые обои.

— Густав, правда, спасибо тебе, — серьезно сказала девочка, — я знаю, что ты любишь маму и она тебя любит. И я вас обоих люблю. Но тебе не нужно выворачиваться наизнанку, чтобы заслужить мое доверие. Я тебе доверяю. И доверяю тебе самое ценное, что есть у меня в жизни — мою маму. Так что будь любезен, не обижай ее, иначе я тебя самого заставлю жить в этой комнате.

Густав ошарашенно смотрел на Риону, потом широко улыбнулся и поднял ладонь. Риона звонко отбила «пять».

— Договорились, — сказал он, — только учти, до свадьбы даже не думай уехать в свою школу!

— Я ни за что бы не пропустила такое грандиозное событие! — откликнулась девочка. — Посмотреть на тебя в костюме — это дорогого стоит!

Мария и Густав рассмеялись, а Риона принялась распаковывать вещи.

Спустя несколько дней Риона привыкла к новому дому, своей комнате, даже розовый цвет перестал быть таким пугающе ярким. В помещении уже лежал отпечаток личности его хозяйки: кровать ни разу не была заправлена, косметики на зеркале поубавилось, розовые обои украсили плакаты рок-звезд. В углу стоял скейт, грязные кеды валялись прямо посреди комнаты.

…Добравшись до ванной комнаты, Риона почистила зубы и вяло поплескала себе на лицо прохладной водой.

— Дочка, к тебе пришли! — раздался голос Марии. — Они наверх поднимаются.

— Черт! Я же просила никого не пускать! — девочка с криком выскочила из ванной и бросилась к своей комнате, но было уже поздно.

Фитс и Патрик стояли на пороге ее комнаты. Ребята не двигались и неотрывно смотрели внутрь.

— Ты тоже это видишь? — не поворачивая головы проговорил Фитс.

— Ущипни меня, — ошарашенно прошептал Патрик, — этого не может быть!

— Ребят, с вами все в порядке? — Риона медленно подходила ближе к друзьям.

Они синхронно повернулись к ней. На их лицах застыли восторг и изумление.

— Нет, — прошептала девочка, — нет! Нет-нет-нет-нет-нет!

Последние слова она почти кричала.

— Я должен это сфотографировать! — вопил Фитс. — Это нужно увековечить для истории!

— Я это никогда не забуду! — вторил ему Патрик сгибаясь от хохота. — Эта картинка навечно отпечатается в моем мозгу!

Ребята покатились со смеху. Разъяренная Риона пинками загнала их в комнату и захлопнула дверь.

— Хватит ржать! — прикрикнула она.

Фитсрой и Патрик неимоверными усилиями подавили смех и теперь сидели рядышком, стараясь сохранять на лицах серьезное выражение, но уголки их губ подрагивали, щеки тряслись от сдерживаемого смеха, а на глазах выступали слезы.

— А черт с вами, — сердито махнула рукой хозяйка комнаты, — давайте, смейтесь, а то лопнете от натуги.

Ребята расхохотались с двойной силой и рухнули на пол.

— Как? — сквозь смех спрашивал Патрик. — Ты убила Барби и забрала ее комнату?

— Или в тебя вселился демон гламура и теперь это твое зловещее логово? — не отставал от приятеля Фитс.

— Я понял, ты мутировала в сахарную вату и можешь жить только в такой обстановке?

Шутки сыпались, как из рога изобилия. Риона сложила руки на груди и ждала, когда же иссякнет поток острот.

— Всё? Успокоились? — Риона уперлась кулаками в бока. — Вы чего приперлись так рано? Просила же зайти после десяти!

— Не было сил терпеть, — с улыбкой ответил Патрик. — Не знаю, как Фитс, а я всю ночь уснуть не мог.

— Я тоже не спал, — ответил приятель, — я тут неподалеку от дома слонялся с самого рассвета.

— Ага, тут я его и встретил, — кинул Патрик, — и мы решили прийти пораньше.

— Я сейчас нисколько не жалею о бессонной ночи, — усмехнулся Фитс, — увидеть это розовое безумие явно этого стоило!

— Твоя правда, приятель! — Фитс и Патрик стукнулись сжатыми кулаками.

— Я иногда очень жалею, что вы двое подружились, — с наигранной злостью сказала Риона.

Действительно, трудно было представить более непохожую парочку приятелей, чем Фитс и Патрик.

Патрик — капитан школьной футбольной команды, высокий красавец с горой мышц, светлой шевелюрой, голубыми глазами и голливудской улыбкой. И Фитс — низкий, сутулый, темноволосый и смуглый, под темными кустистыми бровями располагались карие глаза и крупный нос с горбинкой.

Если бы не Риона, эти двое ни за что бы не стали друзьями, а теперь — поди ж ты, не разлей вода.

— Ладно, давайте поговорим о делах, — Риона деловито уселась на стул и посмотрела на друзей. — Всё готово к вечернему представлению?

— Да, — Фитс кивнул и вытащил из рюкзака ноутбук, — когда стемнеет, начнем.

— Все уже подготовлено и настроено, — ответил Патрик, — всё необходимое я привез. Машина стоит у дома.

— Отлично, — Риона с благодарностью посмотрела на приятелей, — все должно пройти как по маслу!

— Естественно, — ответил Фитс, — ведь за дело взялись профессионалы!

Риона фыркнула.

— Дочка, спускайся! — раздался с первого этажа голос Марии. — Нам пора ехать в салон!

— Всё, мне пора, — Риона поднялась с места, и Патрик с Фитцем последовали ее примеру, — будем на связи. Вечером оторвемся по полной!

Фитс и Патрик кивнули и вышли из комнаты.

— Риона, поторопись! — Мария уже нетерпеливо перебирала ключи, стоя у двери.

Друзья Рионы кивнули Марии и быстро выскочили из дома.

— Я готова, — сказала девочка, глядя на мать. — Мам, все будет хорошо. Густав отличный парень и любит тебя.

— Я знаю, — ответила Мария, — и я его люблю. Поэтому и хочу быть сегодня прекрасной для него.

— Даже если ты придешь на церемонии в мешке картошки, для него ты все равно будешь самой прекрасной женщиной на свете.

— Так оно и есть, — согласилась с девочкой мама, — но все же лучше, если я приду в платье и полной боевой раскраске.

— Ты права, — кивнула девочка, — поехали.

Дальнейший день прошел в лихорадочной беготне. Марии сделали прическу и макияж. Досталось от парикмахеров и Рионе. Две ухоженные дамы долго возмущались и ужасались состоянием ее волос, но в итоге помыли голову каким-то приятно пахнущим средством, подстригли, уложили и остались почти довольны своей работой.

— Не запускай свои волосы, — напутствовали ее дамы, — они от природы очень хорошие, но нужен уход!

Риона неловко кивнула и покинула салон.

Оставалась еще последняя примерка свадебного платья. Так как сроки до церемонии были небольшие, то сшить платье на заказ не успевали, и Марии пришлось довольствоваться тем, что было в салонах. Риона еще не видела платья.

— Это что такое? — она вытаращила глаза, глядя на белое нечто, что надела на себя Мария, — ощущение, что кого-то стошнило зефиром, и в это месиво запихнули мою мать!

— Риона, ты не могла соврать? Сказать, что мне идет? — возмутилась Мария. — Я и так вся на нервах! Не хватало еще остаться без свадебного платья!

Риона почувствовала, как на груди потеплел знак сокола — талисман бога Гора, который она получила совсем недавно, не дав темным силам завладеть им.

— То есть ты хотела, чтобы я тебе сейчас соврала? — с удивлением возразила девочка. — И чтобы потом ты выставила себя на посмешище и дико переживала по этому поводу?

Мария уставилась на дочь и уже открыла рот, чтобы возразить, но потом просто опустилась на ближайший стул.

— Слишком мало времени было на подготовку, я ничего не успела подобрать, — сказала она с отчаянием. — Во многих салонах мне вообще отказались что-либо показывать.

Лицо девочки вспыхнуло от возмущения, она почувствовала, как знак сокола теплеет, от него начинает исходить настоящий жар.

— Это все потому, что ты была одна! — ответила Риона, сдерживая гнев. — Сейчас мы подберем тебе отличное платье!

Девочка вышла из комнаты для примерки и направилась на ресепшен. Женщина лет тридцати-тридцати пяти с легким пренебрежением смотрела на нее, но все же натянула на лицо вежливую улыбку.

— Чем могу помочь? — спросила она, глядя на Риону сверху вниз.

— Нам нужно другое платье, — твердо начала девочка, — то, что сейчас надето на мою маму — просто кошмар, а не платье!

— К сожалению, в этой ценовой категории это лучшее из имеющегося, — женщина презрительно скривила губы.

— Что значит «в этой ценовой категории»? — с раздражением спросила Риона. — Давайте из другой категории!

— Боюсь, они вам будут не по карману, — женщина выразительно посмотрела на руки девочки.

Риона тоже посмотрела на свои ладони. Ну да, ногти не самые ухоженные, местами под ними грязь, на руках ссадины и порезы.

— Не стоит судить о книге по обложке, — Риона посмотрела прямо в глаза работнице салона, — нам нужно другое платье.

— К сожалению, политика нашей компании не разрешает мне давать на примерку вам более дорогие наряды.

— А с чего вы взяли, что для нас они дорогие? — в груди Рионы уже буквально бушевало пламя, она чувствовала зуд в кончиках пальцев.

— Я профессионал и могу догадаться, платежеспособен ли покупатель, — фыркнула женщина. — Так вот, ваш потолок — это именно то платье, что сейчас у вас в примерочной!

— Что здесь происходит? — раздался приятный мужской голос у входной двери. — Офелия, почему эта юная леди так грозно на вас смотрит?

Риона обернулась. К стойке направлялся низкорослый светловолосый мужчина в светлом костюме и сверкающих, до блеска начищенных туфлях. Мужчина чуть склонил голову на бок, словно у него были проблемы с шеей.

— Мистер Макэдон! — воскликнула женщина и подобострастно улыбнулась вошедшему. — Ничего страшного, просто небольшое недопонимание, юная леди уже уходит.

— Никуда я не пойду! — возмутилась Риона и снова посмотрела на женщину. — Нам нужно другое платье!

Риона почувствовала, как через ее тело прошла волна энергии, которую она вложила в свои слова.

Офелия вдруг замерла с открытым ртом, потом кивнула, словно тряпичная кукла, и пошла в комнату для примерки.

— Все будет исполнено, — механическим голосом проговорила она, проходя мимо Рионы, — прошу прощения за задержку.

Риона ошарашено посмотрела вслед женщине.

— Что ж? весьма впечатляет, мисс Санчез, — сказал незнакомец, — Значит, слухи правдивы, вы действительно дочь Сокола.

— Откуда вы знаете, как меня зовут? — резко повернулась Риона к Макэдону. — Кто вы такой?

Снова волна энергии прошла через девочку.

— На меня это не подействует, — усмехнулся мужчина.

Он присел в кресло и предложил Рионе занять рядом стоящее.

Девочка бросила взгляд на примерочную, откуда доносились восхищенные возгласы матери и осторожно присела на край кресла.

— Кто вы такой и что вам нужно? — спросила она уже спокойнее.

— Меня зовут Эл Макэдон, я бизнесмен и политик и по совместительству, один из попечителей школы Фалько Россо.

— Очень приятно, мистер Макэдон, — сказала Риона тоном, явно указывающим на то, что ей совсем не приятно. — Так что вам от меня нужно?

— Почему же сразу «нужно»? — усмехнулся мужчина. — Может быть, я просто случайно зашел сюда и решил помочь вам?

— Я не верю в такие случайности, — отрезала девочка.

— Вы правы, мисс Санчез, — легко согласился Макэдон. — Зашел я сюда не случайно. Я искал встречи с вами.

— Зачем? — Риона напряглась, пальцы ее впились в подлокотники кресла.

— Не пугайтесь, я не собираюсь нападать на вас или пытаться убить, — собеседник Рионы рассмеялся. — Я просто хотел убедиться в правдивости слухов. Знаете, мисс Барк приложила колоссальные усилия, чтобы никто из Совета попечителей не узнал о вашем происхождении и ваших способностях.

— Донна? А зачем ей это? — Риона чуть расслабилась и откинулась на спинку кресла.

— Затем, что вас в любом случае попытаются использовать в своих целях, — ответил Макэдон. — Чем меньше людей знает о вашей, кхм… особенности, тем безопаснее для вас. Да и для школы тоже.

Риона сидела молча. Слова Макэдона встревожили ее. Она не думала, что знак сокола станет для нее таким бременем. Теперь она ощущала ответственность не только за свою жизнь, но и за жизнь родных, друзей и всех учеников школы.

— Вижу, что я вас все-таки напугал, — Макэдон встревоженно посмотрел на девочку. — Все не так страшно, как вам может представляться. Такая тайна — скорее перестраховка. Ваши родные под надежной защитой, как и ваши друзья. А школа отлично защищена.

— Ну конечно, — фыркнула Риона, — недавние события показали, что это далеко не так!

— Плам несколько лет методично подрывал оборону школы изнутри, — кивнул Макэдон, — поэтому злодеям так легко удалось пробиться внутрь и осуществить свой план. Но мисс Барк — отличный специалист и управленец! Я вас уверяю, сейчас в школе безопасно, как никогда раньше.

— Пусть так, — кивнула девочка, — от меня что требуется?

— Пока — ничего, — таинственно ответил Макэдон. — Я просто решил встретиться с перспективной ученицей школы. Вы ведь понимаете, что после обучения вам нужно будет искать работу? Да, выпускники Фалько Росо пользуются огромным спросом на рынке труда, компании и правительства борются за таких сотрудников. Вот я и решил познакомиться с вами заранее и обозначить свою заинтересованность в будущем сотрудничестве.

— Как-то слишком рано, — Риона с подозрением посмотрела на собеседника, — я всего-то один курс закончила и то — практически экстерном.

— И тем не менее проявили себя отлично, — ответил бизнесмен. — Я не по воле случая разбираюсь в людях и вижу их потенциал. Я всегда просчитываю ситуацию на несколько шагов вперед — именно это помогло мне добиться успехов в бизнесе.

— Тогда другой вопрос — а зачем это мне? — Риона посмотрела в глаза собеседника.

Вот теперь она поняла, чем же ее так пугал этот молодой с виду мужчина. На лице его не было ни морщинки, в волосах не проблескивала седина, голос был по-молодому звонок и тверд, но на этом молодом лице были глаза древнего старца!

Макэдон заметил, как изменилось лицо девочки.

— Ради вашего будущего, — ответил бизнесмен. — Я уверен, что вместе с вами мы сможем достичь невиданных вершин.

— Я подумаю над этим, — ответила Риона, с трудом отводя взгляд от глаз собеседника.

— Вот и славно, — собеседник мгновенно изменился: теперь он был все тем же немного надменным богачом, что и мгновением ранее.

Из комнаты для примерки появилась Мария в новом платье.

— Дочка, ты посмотри, какое оно шикарное! — воскликнула она.

Платье было расшито белым жемчугом, прострочено золотой нитью и сверкало, словно первый снег ранним утром.

— Офелия такая умница, что нашла его для меня! — Мария прошлась по залу, останавливаясь у каждого зеркала и любуясь собой.

— Выглядите просто чудесно, — Макэдон поднялся с кресла и подошел к Марии, — ваш будущий муж будет в полном восторге!

— Да, это то, что нужно! — Риона с восторгом смотрела на маму. — Еще ни одна невеста не была так красива!

Мария залилась краской радости и смущения.

За ее спиной появилась Офелия. Глаза женщины все еще были стеклянными, и двигалась она не очень естественно, словно подчиняясь чужой воле.

— Офелия, — Макэдон щелкнул пальцами перед носом женщины и та вздрогнула, приходя в себя, — распорядитесь немедленно доставить платье по указанному этими леди адресу.

— А мы можем себе его позволить? — Мария посмотрела на дочь и в глазах ее мелькнула паника. — Может, возьмем предыдущее?

— И думать о таком не смей, — резко ответила Риона.

— Вам не стоит беспокоиться об этом, Мария, — сказал Макэдон, — это платье — ваше.

— С чего вдруг? — Риона подозрительно прищурила глаза. — И почему вы здесь распоряжаетесь?

— Это мой салон, вернее, это один из многих моих салонов, — ответил Макэдон. — А платье пусть будет небольшой компенсацией за невежливое отношение.

Мария с мольбой в глазах посмотрела на дочь. Риона вздохнула и кивнула.

— Вот и отлично! — лучезарно улыбнулся владелец салона. — Платье доставят по указанному адресу в течение часа.

Офелия терла виски и выглядела так, словно очнулась от глубокого сна и еще не вполне понимает, где она находится.

— Позвольте мне проводить вас до машины? — Макэдон подал руку Марии и та, слегка смущаясь, позволила проводить себя к выходу.

Риона шла следом и никак не могла разобраться в своих ощущениях. С одной стороны, Макэдон говорил очень правильные и взрослые вещи, говорил о будущем и перспективах, но что-то в его словах, внешности, в его манере говорить и смотреть на собеседника внушало тревогу девочке.

Макэдон распахнул перед Марией дверцу машины и помог ей сесть.

— Всего доброго, мисс Санчез, — сияя белоснежной улыбкой сказал он, вроде бы обращаясь к Марии, но не спуская глаз с Рионы. — Уверен, мы еще с вами встретимся.

— Приятно было познакомиться, мистер Макэдон, — ответила Мария. — Надеюсь, при следующей встрече нам удастся поговорить дольше.

Риона плюхнулась на заднее сиденье машины и захлопнула дверь.

— Какой приятный мужчина, —- сказала Мария, выезжая на дорогу, — такой галантный и вежливый. И платье нам досталось совершенно бесплатно! Это все благодаря тебе, Риона.

Девочка посмотрела в заднее стекло. Бизнесмен все еще стоял на тротуаре и пристально смотрел вслед удаляющемуся автомобилю. Риона чувствовала на себе взгляд его стариковских глаз, от этого по спине и рукам бежали неприятные мурашки.

— Поехали скорее, — нервно сказала она матери, — если ты не забыла, то у тебя свадьба через несколько часов.

Мария ойкнула, словно и вправду на время забыла о том, какой сегодня день, и прибавила газ.

Венчание проходило в небольшой церкви, расположенной на живописном холме, с которого открывался отличный вид на океан. Риона несколько минуть просто любовалась видом. Вот чего не хватало ей в новой школе!

Окруженная горами, школа Фалько Россо была прекрасна и загадочна, но Рионе не хватало этого ощущения простора и бескрайности. Порой ей так хотелось снова увидеть океан, услышать шум прибоя, ощутить вкус морской соли на губах.

В церковном зале было уже полно народу. Риона с удивлением разглядывала родственников Густава. Как оказалось, ее будущий отчим был общительным и добрым человеком. Его родные, улыбчивые и доброжелательные люди, радостно приветствовали Риону. Она пожимала всем руки, немного потрясенная таким теплым приемом.

Коллеги с работы мамы и Густава тоже пришли поздравить будущего мужа и жену.

Работницы фабрики, где трудилась Мария, утирали платочками слезы умиления и белой зависти. Марию многие любили, у нее было много подруг и просто знакомых. Риона, с трудом преодолев шквал доброжелательности и нежности, все-таки сумела пробраться в комнату, где ожидала своего выхода Мария.

— Мама, ты просто великолепна! — Риона с восторгом смотрела на мать, стоящую возле зеркала.

— Дочка, прости меня, — Мария повернулась к девочке и та с удивлением поняла, что глаза ее полны слез, — я не представляю, каково тебе сейчас! Ты выросла без отца, а теперь и я как будто ухожу от тебя, бросаю тебя!

Риона почувствовала теплоту в груди — амулет сокола точно распознавал искренность.

Девочка подошла к матери и нежно обняла ее.

— Мама, ты меня не бросаешь, — тепло проговорила Риона, — это просто жизнь. Ты хочешь быть счастливой — так будь ею! От этого и я буду счастлива!

— Ты правда так думаешь? — Мария взяла в ладони голову дочери и заглянула ей в глаза.

— Да, мама, я желаю тебе счастья и уверена, что Густав любит тебя до беспамятства, а значит — у вас все будет хорошо. У нас все будет хорошо, — поправилась она.

Мария улыбнулась.

— Как жаль, что твой отец тебя не видит сейчас, — сказала она со вздохом. — Не видит, какой ты стала, чего ты добилась и достигла!

— Пока еще не так много, — усмехнулась Риона.

Риона вышла из комнаты и прикрыла за собой дверь.

— Твоя мама сегодня прекрасна, как никогда, — раздался голос из темного угла, — такой счастливой я ее еще не видел.

— Привет, Джек, — Риона ничуть не удивилась, когда от тени отделилась мужская фигура и направилась к ней. Фигура переливалась и словно тень плавно скользила по полу.

Джек Барнс, в недавнем прошлом — слуга темного египетского божества, а теперь — беглец, сел на скамью, что стояла у стены. Джек был отцом Рионы, но она пока не могла найти в себе силы и называть его папой.

— Не смог удержаться, — сказал Джек напряженно, — хотел увидеть тебя и Марию.

Он сидел, держа спину прямо, словно проглотив палку. Его руки были сложены на коленях ладонями вниз, а пальцы сцеплены, как у пластиковой куклы.

— Джек, что с тобой? — Риона присела рядом. — Ты же не собираешься выкинуть какую-нибудь глупость?

— Не собираюсь, — мужчина отрицательно покачал головой, — просто чувствую себя не в своей тарелке. Знаешь, как будто в замочную скважину подглядываю за чужой жизнью.

— Это могла быть твоя жизнь, но ты выбрал другое, — ответила девочка. — Теперь только тебе решать, как жить с этим выбором.

— Знаешь, очень странно выслушивать наставления по жизни от тринадцатилетней девчонки, — сказал Джек с лукавой улыбкой, — ты слишком по-взрослому рассуждаешь.

— Кто-то же должен это делать, — усмехнулась Риона, — когда взрослые ведут себя, как дети, то детям приходится становиться взрослыми. Такой вот парадокс.

— Ты сегодня встречалась с Макэдоном, — перевел тему Барнс, — чего он от тебя хотел?

— Ты откуда это знаешь? — сразу же напряглась Риона.

— Это не важно, — ответил Джек. — Макэдон — странный тип, держись от него подальше.

— А с чего ты решил, что можешь мне указывать? — взъярилась Риона. — Тебя не было рядом тринадцать лет, потом ты меня чуть не угробил несколько раз, а теперь решил, что можешь вот так просто прийти и стать заботливым папочкой?

Девочка вскочила на ноги и с гневом посмотрела на отца, вжавшего в плечи голову.

— Прости, — пролепетал Барнс, — я потерял столько лет и теперь стараюсь наверстать упущенное время.

— Я сама разберусь, что мне делать и с кем общаться. — холодно сказала Риона. – Я рада, что ты жив, цел и вроде как в своем уме, но я все еще зла на тебя и пока не готова назвать тебя отцом, а себя — твоей дочерью.

— Тогда можно я буду считать тебя своим другом, хорошо? — Джек протянул руку, и Риона, немного подумав, пожала его крепкую ладонь.

Церемония началась просто отлично. Густав, пока стоял у алтаря в ожидании невесты, выдернул половину своих пышных усов, но потом зазвучала музыка и в зал вступила Мария в своем платье. Гости замерли, затаив дыхание.

После принесения клятв верности Густав и Мария поцеловались и обменялись кольцами.

— Ну что, теперь пора веселиться? — шепнул Рионе на ухо сидевший рядом с ней Патрик.

— Пора, — кивнула девочка.

Танцы и банкет продолжались до поздней ночи. Когда уставшие гости уже валились с ног от веселья, Риона кивнула Фитсу и Патрику и попросила всех обратить внимание на ночное небо.

Откуда-то из-за горизонта поднялась вереница разноцветных огней. Огни кружились и сплетались в разные фигуры, поражая гостей красотой и слаженностью. Риона показала Фитсу, сидевшему за ноутбуком и руководившему этим шоу, большой палец.

— А теперь — финал! — воскликнул Патрик.

Огромные купола фейерверков зажглись в ночном небе, озаряя всё вокруг мягким теплым светом. Густав и Мария стояли обнявшись и смотрели на буйство красок в небе.

Риона подошла к ним и крепко обняла сначала маму, а затем и Густава.

По щекам Марии катились слезы, и Густав тоже украдкой смахивал влагу со своих усов.

— Спасибо тебе, дочка, — Мария расцеловала Риону.

В свою комнату девочка вернулась уже под утро. На кровати лежал запечатанный конверт.

Глава 2. Путь в школу

Автомобиль ехал по дороге в сторону аэропорта. Риона сидела на заднем сиденье и смотрела в окно. Всего несколько месяцев назад она уже проезжала этот путь, но тогда ее преследовал Темный человек и поездка была довольно нервной. Сейчас же за рулем семейного седана был Густав, рядом с ним сидела мама, Луис сидел в детском кресле и сосредоточенно рассматривал салон автомобиля. Густав не спешил — до посадки в самолет было достаточно времени.

Риона смотрела в окно скучающим взглядом. Она вдруг поняла, что хотя в прошлый раз поездка и была сопряжена с опасностью, все же понравилась ей больше.

Девочка вздохнула и продолжила смотреть в окно.

— Как-то быстро пролетели каникулы, да? — обратилась Мария к дочери. — Ничего толком-то и не успели.

— Ну, самое главное успели, — улыбнулась Риона. — Свадьба вышла потрясной.

Мария с улыбкой посмотрела на Густава.

— Не слишком ли рано тебе лететь одной? — снова заговорила Мария. — Все-таки в вашей школе очень странные порядки.

— Мам, ну не начинай, — ответила Риона, складывая руки на груди, — мне не пять лет! Тем более, меня должны встретить в аэропорту.

— Я все равно беспокоюсь, — ответила женщина. — А если что-то пойдет не так?

— Если что-то пойдет не так, то ни я, ни ты, ни школа ничего не смогут изменить, — пожала плечами девочка. — Давай воспримем это как очередной этап моего взросления.

Видя, что не убедила мать, Риона потянулась к ней и нежно сжала плечо:

— Все будет хорошо, мам. Правда.

Мария с благодарностью посмотрела на дочь.

В письме, которое Риона обнаружила на своей кровати, было указание явиться в школу в первый день осени. При этом девочке предписывалось лететь в самолете одной, без сопровождения.Риона пожала плечами, когда это прочла: она и так большую часть жизни провела самостоятельно, на улицах города, так что одиночное путешествие ее не пугало. К письму прилагался билет на самолет и был приписан номер автомобиля, который должен встретить ее в аэропорту Милана.

Риона не тащила с собой сумку с вещами — в школе форму выдавали, да и вообще в Фалько Россо ученики находились на полном обеспечении. Всё, что было необходимо, уместилось в небольшом рюкзаке.

Риона покидала дом с легким сердцем. Она, конечно, будет скучать по маме, Густаву и Луису, но ее грела мысль, что у них все наладилось и что она скоро вернется к ним.

Сложнее прошло расставание с Патриком и Фитсом. Друзья провожали ее с таким поникшим видом, словно расставались навсегда.

— Парни, вы чего? — Риона рассматривала лица друзей. — Это ж ненадолго.

— Целый год, — ответил Фитс и Патрик поддержал его кивком головы.

— Так, мне это надоело, — заявила Риона, — да, я буду учиться далеко, но это не означает, что мы перестанем быть друзьями! И это не значит, что мы не можем дружить с другими! Вы же не собираетесь сидеть у окна и ждать моего возвращения? Мы должны жить свои жизни! А когда я приеду на каникулы, то расскажем друг другу о своих приключениях!

Ребята немного взбодрились от ее слов и прощание получилось веселым, хоть и с нотками грусти.

Вдоль шоссе стояли огромные рекламные щиты. Риона не слишком-то обращала внимания на этот рекламный шум, но вдруг ее взгляд упал на один из баннеров. С огромного плаката прямо на нее смотрел Эл Макэдон.

— Вот черт! — пробормотала девочка. — Как я раньше его не замечала?

Рекламные щиты, на которых был изображен улыбающийся бизнесмен, мелькали с завидной частотой.

Макэдон баллотировался в мэры города. Его открытое лицо с улыбкой смотрело на девочку с каждого второго баннера.

Помимо политических лозунгов, Макэдон рекламировал свой бизнес, и не один. За время поездки Риона насчитала с десяток баннеров, с которых бизнесмен призывал покупать автомобили в его салонах, продукты в его магазинах, рекламировал свою нефтяную компанию, гостиничный бизнес, рестораны и бутики одежды.

— Да почему ты везде? — Риона никак не могла понять, почему раньше она не слышала об этом человеке, почему его лицо даже знакомым ей не показалось. Такое ощущение, что Макэдон возник из ниоткуда и заполонил собой медиапространство буквально за пару недель.

Риона подумала, что так, видимо, работает человеческое восприятие. Мы не замечаем очевидных вещей, пока не столкнемся с ними нос к носу. А единожды столкнувшись, начинаем замечать их на каждом шагу и удивляться, как так вышло, что мы всего этого не видели раньше. К примеру, стоит услышать песню, которая тебе понравится, как спустя день ты слышишь ее по радио, потом видишь в случайном магазине альбом с этой песней, затем название группы начинает мелькать у тебя перед глазами все чаще и чаще. Проходя по улицам, ты будешь из тысячи звуков непременно выделять знакомые аккорды.

Разум человека, привыкший существовать и функционировать по шаблонам, зачастую словно отсекает лишнюю и не особо важную информацию. Чтобы не сойти с ума от бесконечного потока рекламы и других данных, психика создает защиту — своего рода купол, в который проникают только привычные и знакомые вещи, всё же чужеродное или бесполезное на данный момент превращается просто в фон, размытое пятно пространства. Когда в голову человека проникает нечто новое, то он приспосабливается и подстраивает под себя новые непонятные вещи, делая их понятными и простыми, привычными. И вот ты уже замечаешь новую песню и с удивлением понимаешь, что слышала ее много лет назад, что это вовсе не новое, а то, что было раньше за пределами твоего купола обитания. Так, видимо, и Макэдон был вне зрения Рионы, но теперь, прорвавшись, заполнил собой пространство.

Риона вздохнула. Она не верила в совпадения такого рода. Макэдон еще проявит себя. И тут же она одернула себя — не время сейчас предаваться параноидальным мыслям. У нее есть конкретная задача — ей нужно добраться до школы. В конце концов, скоро начнется ее первый полноценный год в Фалько Росо.

Девочка вспомнила лица школьных друзей, — Хильды и Хайне, — и улыбнулась. Интересно, как они провели лето?

Автомобиль въехал на территорию аэропорта и остановился. Риона выбралась из машины, закинула на плечи рюкзак.

— В этот раз все совсем по-другому, — сказала она, осматривая здание терминала аэропорта. — В прошлый раз я летела на частном самолете.

— Что ж, теперь такого комфорта не будет, — усмехнулся Густав, — билет экономкласса, так что придется потолкаться среди других пассажиров.

— Ну, зато никого из них не станут вышвыривать за борт, — рассмеялась Риона.

В прошлый раз ей пришлось бороться за место в школе с Раулем. Риона вышла из схватки победителем, а парнишку снабдили парашютом и вышвырнули из самолета.

Мария долго обнимала дочь у терминала, просила писать и звонить. Наконец с проводами было покончено, и Риона, пройдя по гулкому коридору, вошла на борт воздушного судна.

Место ей досталось не самое удачное. Она сидела между пожилой женщиной, которую клонило в сон и она постоянно наваливалась на девочку, и довольно грузным мужчиной, от которого несло алкоголем. Сосед, видимо, боялся летать и сильно перебрал перед посадкой. Вот и сейчас он достал из кармана джинсов маленькую бутылочку и, открутив крышку толстыми, похожими на волосатые сосиски пальцами, жадно приник к горлышку.

О комфортном путешествии, кажется, придется забыть. Риона вздохнула, но решила, что ей не на что жаловаться. В этот раз ее хотя бы не хотят убить. Так что она вставила наушники, что располагались в подлокотнике ее кресла, и посмотрела на экран телевизора.

Черно-белый фильм золотой эпохи Голливуда прервался на рекламу, и на Риону вновь взглянул мистер Макэдон. На сей раз он агитировал жителей Майами голосовать за него на предстоящих выборах, обещая улучшить экономическую ситуацию, победить преступность и искоренить бедность.

Риона раздраженно выдернула наушники. Она даже не заметила, как самолет взлетел. Родной город быстро удалялся, скрываясь за облаками. Риона повертела головой. Оба ее соседа спали, причем оба храпели, словно соревнуясь на самый раздражающий звук, который может произвести человек.

Уже можно было пользоваться телефонами, и Риона подключилась к сети. Ее интересовал Эл Макэдон — слишком много его стало в ее жизни.

Эл был молодым и амбициозным бизнесменом, успевшим завоевать популярность. Сферы его интересов были разнообразны — от нефтедобывающей и нефтеперерабатывающей отраслей до производства детских игрушек.

О детстве Макэдона было написано очень мало. Местом рождения разные источники указывали разные места — от Аляски до Техаса. О родителях вообще не было никакой информации. Складывалось ощущение, что бизнесмен появился из ниоткуда, за считанные годы сколотил состояние и развил свою империю до планетарных масштабов. Компании, принадлежащие Макэдону, были практически в каждой стране мира.

Пару лет назад Макэдон начал политическую карьеру. Он занялся благотворительностью, возглавил несколько основанных им же фондов поддержки пострадавших от стихийных бедствий, ветеранов войны, центр помощи малообеспеченным семьям. Обретя вес и популярность в обществе, бизнесмен начал продвигать свою кандидатуру на пост мэра Майами, и, судя по приведенным опросам, имел отличные шансы заполучить кресло главы города.

Помимо прочего, Макэдон являлся ярым коллекционером артефактов эпохи античности. Его собранию реликвий Эллады могли позавидовать крупнейшие музеи мира.

Риона перебрала с десяток ссылок, прочитала несколько статей, чтобы составить полную картину, и, наконец удовлетворенная, отложила телефон.

Дальнейший полет прошел спокойно. Убаюканная храпом соседей, Риона тоже уснула. Спала она крепко и без сновидений и проснулась, когда они уже готовились к посадке. Самолет мягко приземлился и спустя несколько минут замер.

Зевая, Риона спустилась по трапу и оказалась внутри аэровокзала. Она забрала с ленты свой рюкзак и стала оглядываться в поисках встречающего. Девочка логично рассудила, что если за ней присылают машину, то должен быть и водитель.

Никого с табличкой с ее именем она не видела и решила выйти из здания и осмотреться на парковке.

— Риона! — услышала она знакомый громкий голос и уже спустя мгновение оказалась в медвежьих объятьях Хильды. — Я так рада тебя видеть!

— Я тоже рада, Хильда! — прохрипела девочка. — Но если ты не ослабишь хватку, это будет последним моим вздохом.

Хильда разжала объятия и Риона отступила на шаг, потирая ребра.

— Привет, Хайне, — сказала она, чуть отдышавшись, — как ваши дела?

Хайне улыбнулся и поправил очки на носу.

Они не виделись всего пару месяцев, но Риона заметила, что Хайне стал выше ростом, перестал так сильно сутулить плечи и теперь смотрел на мир более открытым взглядом.

— Все в порядке, — ответил парень, подхватывая сумку сестры. — Хильда, да что там у тебя, кирпичи что ли?

— Не ной, братишка, — рассмеялась Хильда, — там всё самое нужное!

— Какое еще «нужное»? — Хайне с трудом тащил сумку сестры к выходу. — В школе же всё есть!

— Кое-чего нет, — Хильда заговорщически подмигнула Рионе.

Втроем они вышли под палящее солнце Италии.

На парковке было людно. Многоязыкий туристический хор пел гимн итальянской природе и архитектуре. Слышалось щелканье фотоаппаратов японских туристов, молодые девчонки делали селфи и записывали видео, чтобы потом опубликовать в социальных сетях, какой-то парень с огромным рюкзаком за плечами, весь обвешанный аппаратурой, вел прямой эфир в сети, рассказывая о своем путешествии.

Суета и толкотня наполняли пространство жизнью, окрашивали в сумбурные, но очень радостные краски.

— Так, и где же наш транспорт? — Хильда оглядела парковку в поисках человека, что должен их встречать.

Хайне со стоном поставил сумку сестры на горячий асфальт и вытер ладонью пот со лба.

— Странно, я думала, нас будут встречать в аэропорту, как в фильмах — шофер в черном пиджаке и фуражке будет держать табличку с нашими именами, — Риона с тревогой смотрела на двухэтажный автобус, в который поспешно грузилась группа туристов.

— Думаете, это очередной тест? — Хайне деловито поправил очки на переносице. — «Доберитесь до школы самостоятельно»?

— Ага, иначе поставим вам «неуд», — подхватила, смеясь, Хильда.

С парковки вырулил черный как смоль автомобиль и остановился рядом с друзьями. Стекло не опустилось, машина просто стояла рядом, урча мощным двигателем.

— Что это значит? — Хильда недоуменно посмотрела на друзей. — Нам что, садиться? Или ждать?

— Может, это для кого-то другого? — Хайне обернулся, ища глазами возможного пассажира этой машины.

Минуты шли, но ничего не происходило. Люди быстрым потоком огибали замерших на тротуаре друзей, двигатель автомобиля все также ровно урчал.

— Похоже, что это все-таки за нами, — Хильде надоело торчать на жаре и то и дело уклоняться от спешащих по своим делам людей.

— Неплохо нас ценят, если прислали такую шикарную машину за тремя учениками, — усмехнулась Риона.

— Нас четверо, — раздался за их спинами юношеский голос.

Друзья обернулись. В паре шагов от них стоял темноволосый юноша в кепке, надетой козырьком назад. Одет он был в гавайские широкие шорты и рубашку с принтом солнца, опускающегося в море.

— Простите, что? — вежливо переспросил Хайне.

— Я говорю, что водитель ждал четвертого пассажира, —- ответил юноша с легкой улыбкой. — Прошу прощения, что заставил вас ждать — мой чемодан долго не отдавали.

Юноша продемонстрировал потрепанный рюкзак, на котором не было живого места от всяческих заплаток, значков, бирок из разных аэропортов.

— А ты, собственно, кто? — Хильда, не стесняясь, сразу же задала вопрос в лоб.

— Ваш однокурсник, — юноша приветливо улыбнулся, — меня зовут Орест.

— Мистер Макэдон, добро пожаловать! — из машины выскочил шофер и подбежал к нему.

Риона вздрогнула, услышав набившую уже оскомину фамилию, и пристально посмотрела на парня. Внешне он ничем не напоминал Эла Макэдона. Орест был уже сейчас выше, и, по всему, в будущем вытянется еще больше; темные вьющиеся волосы ни капли не напоминали светлые волосы его отца-бизнесмена, голову юноша держал прямо, черты лица тоже не говорили о сходстве с богачом. Разве что глаза их совпадали по цвету, но если у Эла Макэдона были глаза старика, то Орест глядел из-под широких черных бровей молодо и даже по-детски наивно.

— Что, Луи? А ты почему здесь? — Орест нервно дернул подбородком. — Я должен направляться в школу.

— Непременно туда и отправитесь, мистер Орест, — водитель выхватил из рук оторопевшего юноши рюкзак и услужливо распахнул перед ним переднюю пассажирскую дверь автомобиля. — Но перед этим ваш отец хотел с вами встретиться.

— Эй, уважаемый! — Риона видела, что Хильда приходит в ярость. — А что насчет нас? Нас должны были встретить здесь, и, насколько я понимаю, отвезти в школу! А теперь что получается — мы будем ждать этого богатенького мальчика, пока он покушает со своим папочкой?

Риона видела, как Орест вспыхнул от возмущения, когда Хильда назвала его «мальчиком», но в целом она была согласна с подругой. Почему они должны ждать, пока этот хлыщ повидается с папашей?

— О нет, мисс Хильда, вы приглашены все! — Луи ловко собрал все сумки у ребят и побросал их в багажник автомобиля.

Ошарашенные друзья повернулись к Оресту. Парень стоял в таком же изумлении, как и они.

— И что будем делать? — вполголоса спросил Хайне у Рионы. — Как же школа?

— Мистер Луи, но ведь нам нужно прибыть в школу к назначенному времени, — Риона посмотрела на водителя, который нетерпеливо переминался с ноги на ногу у капота. — Что скажет мисс Барк на наше опоздание?

— Директор Барк, — поправил Луи девочку, — в курсе этой небольшой остановки. Она дала свое разрешение, так что можете не беспокоиться. К тому же вас доставят в школу с минимальным опозданием, можете быть уверенными.

— Так а к кому мы едем-то? — Хайне уже понял, что отказаться от предложения не получится и старался уточнить детали. — Кто твой отец?

Все снова повернулись к Оресту.

— Мой отец — тот самый Эл Макэдон, — ответил юноша и было заметно, что ему неприятно упоминать о своем именитом родителе, — к сожалению, от его приглашения не так-то просто отказаться.

— Это мы уже поняли, — Риона улыбнулась Оресту. — Так что, поехали?

Орест кивнул и с обреченным видом сел в машину.

— Чур, я у окна! — заорала Хильда и бросилась к двери, обогнув машину и чуть не сбив с ног замешкавшегося Луи.

Риона и Хайне переглянулись.

— Я сяду в центре, — сказал он и улыбнулся.

— Ну, чего вы там застряли? — Хильда распахнула дверь салона и с нетерпением посмотрела на брата и подругу.

— Идем мы, идем! — со смехом ответил Хайне и полез в салон.

Риона села последней и захлопнула дверь машины.

— А далеко нам ехать? — неугомонная Хильда с интересом вертела головой, осматривая просторный салон автомобиля. — Ничего себе, тут даже люк в крыше есть? А можно его открыть?

— Кнопки управления на двери, — ответил Луи, — но высовываться из люка разрешается.

Хайне, Хильда и Риона одновременно переглянулись и, толкая друг друга, кинулись к отверстию в крыше.

Автомобиль уже отъехал от аэропорта и теперь двигался по улицам Милана.

— Это просто потрясающе! — прокричала Хильда вертя головой по сторонам. — Когда мы здесь были, то не видели практически ничего! Из автобуса много ли увидишь?

Риона тоже с восторгом смотрела на живописные улицы города, на прохожих, снующих в разные стороны.

Луи словно нарочно выбрал маршрут, проходящий по самым живописным местам Милана. Трое друзей чуть ли не кричали от восторга.

Автомобиль двигался неспешно — в плотном потоке машин невозможно было разогнаться, но затем Луи свернул с главных улиц и машина поехала быстрее.

Риона и остальные снова забрались в салон.

— Далеко нам еще? — спросила Риона у водителя.

— Около часа, — ответил Луи, не оборачиваясь, — не переживайте, сегодня к вечеру вы уже будете в школе. Мистер Макэдон никогда не нарушает свое слово.

На эту фразу Орест скептически хмыкнул.

— Так ты будешь учиться с нами? — Хильда, не стесняясь, ткнула парня в плечо. — Ты вроде как слишком взрослый для второго курса, тебе сколько лет?

— Мне пятнадцать, — ответил юноша, потирая ушибленное плечо, — мне пришлось пропустить год.

— Почему? — бесцеремонно спросила Хильда.

Хайне и Риона переглянулись. Они понимали, что такая прямота Хильды сейчас им на руку — таким образом они могли разузнать больше о своем спутнике.

— По личным причинам, — уклончиво ответил Орест. — Я путешествовал.

— А разве так можно? — Риона прислушалась к своим ощущениям: знак сокола на груди оставался непривычно холоден. — Тебя ведь могли отчислить.

— Я этого и добивался, — ответил Орест, — не хочу я учиться в этой дурацкой школе! Это всё отец настоял. Благодаря его влиянию и связями меня не отчислили. Так что теперь я возвращаюсь в Фалько Росо.

— А почему возвращаешься-то? — Хайне недоуменно пожал плечами. — Если тебе там так не нравится, то какой в этом смысл? Неужели твой отец этого не понимает?

— Не понимает, — сухо ответил Орест. — И еще он умеет убеждать. Так что я окончу школу и он от меня отвяжется.

Парень отвернулся и уставился на дорогу. Риона развела руками, поняв, что разговор окончен.

Хильда посмотрела на друзей и покрутила пальцем у виска.

Риона почувствовала к Оресту некую симпатию: он бунтовал против своего отца, пытался идти своим путем. По Оресту было видно, что ему не хочется быть просто наследником Макэдона — упоминание об отце вызывало у парня бурю эмоций.

Риона всегда мечтала вырваться из своего круга общения — ее не привлекала перспектива остаться в Майами, она хотела чего-то большего, стремилась обрести свободу и независимость. Этого же хотел и Орест, и в этом они были похожи. Только если для нее школа была тем самым шансом изменить свою жизнь, то для Ореста Фалько Росо была чем-то вроде тюрьмы, наказания. Юноша мечтал явно о чем-то другом.

Луи вывел машину из города и направил по автобану на север. Риона и Хильда прильнули к окнам, рассматривая окружающие красоты. Холмы и поля чередовались с рощами и небольшими речушками, что пересекали эти края. Вдоль дороги то и дело проплывали небольшие деревушки, будто нарисованные талантливым и очень жизнерадостным художником. Дома в этих селениях казались сделанными из печенья и сахара.

— Тут все настолько ванильное и приторно-сладкое, что даже не верится, что здесь действительно живут люди, — фыркнула Риона.

— И неплохо живут, — отозвался Луи, — я родом из здешних мест. — До того, как здесь обосновался мистер Макэдон, это был очень депрессивный район, а теперь тут тишь да гладь, процветание и изобилие.

— Что значит «обосновался»? — Хайне с удивлением посмотрел на водителя. — Вы так говорите, будто он герцог какой-то или король.

— А что, я был бы не против жить под началом такого короля, — рассмеялся Луи, — но, к сожалению, местные законы не позволяют присвоить ему этот титул.

— Отец выкупил эти земли у государства, — пояснил Орест, обернувшись к ребятам, — теперь здесь что-то вроде его личного «королевства». Нет, формально, эти места в составе государства, но фактически здесь правит Макэдон-старший.

— Мистер Орест драматизирует, — мягко улыбнулся Луи, — ни над кем мистер Макэдон не властвует, дань личную не собирает, горбатиться на его полях не заставляет. Напротив, чтобы устроиться на его фабрику, нужно быть достойным человеком и иметь приличное образование. Так что не надо делать из него злобного богача, который обезумел от власти!

— А я такого и представила, — честно сказала Хильда.

Риона, Хайне и Орест засмеялись в голос.

Лед в общении был наконец-то разбит и дальше однокурсники начали болтать более непринужденно.

— Как это ты не знаешь о Пламе? — удивлялась Хильда. — Такой кавардак он устроил в конце прошлого семестра, а ты не в курсе?

— Я же говорю — путешествовал, — пожал плечами Орест. — Я вообще не в курсе текущих дел. Плам мне казался хорошим человеком и неплохим директором.

— Да, только потом с катушек слетел и попытался убить всех учителей и учеников, — сказала Хильда. — Хорошо, что его удалось остановить.

— Орест, так ты будешь учиться с нами на втором курсе? — спросила Риона, не желая говорить о Пламе, его планах и своем участии в этой истории. Рассказывать о знаке сокола и о том, с какими силами им пришлось сразиться в недавнем прошлом, она пока не была готова.

— Да, буду учиться, — Орест немного смущенно кивнул головой — Понимаю, что я похож на второгодника, но так уж вышло.

— Ничего страшного, — ободряюще сказал Хайне, — вон, Хильда вообще лет на двадцать выглядит — и ничего.

— Что ты сказал? — Хильда схватила брата и попыталась в шутку придушить.

Риона и Орест покатились со смеху, наблюдая за шуточной битвой брата и сестры.

— Почти приехали, — сказал Луи, когда машина сбавила ход и свернула с автострады на посыпанную мелким щебнем грунтовую дорогу.

Автомобиль взобрался на небольшой холм. Хильда и Риона снова высунулись наружу через люк и обомлели.

Дорога сбегала с холма и упиралась во дворец. По-другому назвать это чудо архитектуры у девочек не получалось. В долине перед роскошным домом было небольшое озеро с кристально чистой водой, по зеркально ровной поверхности которого скользило несколько лебедей.

На дальнем берегу виднелось строение из белого мрамора, с башенками, флюгерами и флагами на шпилях. Риона не могла поверить своим глазам: «дворец» словно сошел из диснеевского мультика — даже не верилось, что это было обычное жилое здание.

— Ты что, здесь живешь? — Хильда с изумлением уставилась на Ореста, когда спустилась обратно в салон машины. — В этом дворце?

— Нет, не живу, — с отвращением ответил парень, — уже очень давно я здесь не живу.

— Это же просто кукольный замок, — сказала Риона, — посмотреть и полюбоваться на такое произведение искусства, возможно, было бы и приятно, но жить там — нет уж, спасибо.

— У отца отвратительный художественный вкус, — сказал Орест. — Он мог позволить себе любой дом в любом уголке мира, но он выбрал вот это убожество, не предназначенное для проживания!

— Знаешь, — вдруг жестко оборвал парня Хайне, — если бы ты пожил на улице, прячась от дождя и ветра в картонной коробке, то тебе это «убожество» показалось бы просто идеальным.

Орест с удивлением посмотрел на Хайне, до того хранившего в основном молчание.

— Ты прав, — наконец проговорил юноша, — этого мне не понять, но поверь, мне вполне понятны твои чувства. Кто-то может радоваться корочке хлеба, ровно так же, как кто-то — новому автомобилю, кто-то всей душой ненавидит тот мусорный бак, в котором ему пришлось ночевать, а другой ненавидит свой роскошный пентхаус. Чисто технически пентхаус в любом случае лучше мусорного бака, но чувства у своих обитателей они вызывают одинаковые.

Хайне промолчал, обдумывая слова Ореста.

— Наверное, ты прав, — наконец проговорил он, — чувства нельзя измерить в материальных ценностях. Прости, что вспылил.

— Ты был совершенно прав, — Орест мотнул головой, — я должен был подумать о других, прежде чем жаловаться на свою жизнь.

— Так, вы меня достали оба! — вспылила Хильда. — Хватит уже разводить сопли! Давайте просто отлично проведем время. Жить нам тут не придется, а вот от обеда я бы не отказалась! С утра маковой росинки во рту не было. Надеюсь, твой папа знает толк в еде.

— Ему принадлежит сеть ресторанов по всему миру, нескольким из них присвоены по три звезды Мишлена, — усмехнулся Орест, — но я сомневаюсь, что папа сам умеет готовить, но вот подобрать отличных поваров — это ему вполне по силам.

— Хоть какая-то хорошая новость, — Хильда шумно потянула носом, как будто стараясь уловить запах еды.

Водитель неспешно обогнул озеро, давая возможность пассажирам насладиться местными красотами, и остановился у крыльца замка.

Риона и остальные с восторгом и замиранием сердца рассматривали колонны, что подпирали балкон, расположенный над входом, тонкие шпили изящных башен, витражи в окнах первого этажа.

— Приехали! — Луи выскочил из машины, чтобы открыть дверь для Ореста, но юноша выбрался из автомобиля самостоятельно, и шофер устремился, чтобы открыть дверь для Хильды.

— Добро пожаловать в поместье Макэдонов, мисс Хильда, — лучезарно улыбнулся Луи, подавая девочке руку.

Хильда с неожиданной для нее изящностью выбралась из салона и замерла, задрав голову, рассматривая великолепное, пусть и весьма не практичное здание.

Риона и Хайне стояли с другой стороны машины. Девочка толкнула приятеля в бок и указала на Ореста.

Сын хозяина этого замка выглядел подавленным. Он ссутулил плечи и низко опустил голову.

— Эй, Орест, ты чего? — Риона протянула руку, чтобы коснуться плеча юноши, но Орест резко дернулся вперед, словно его тащили на поводке.

— Не люблю это место, — Орест повернулся, и Риона заметила, что в его темных глазах блеснули злые слезы, — я много лет старался сбежать отсюда, но сегодня снова вернулся.

— Это ненадолго, — ответила Риона, — всего-то до конца дня. Неужто твой отец и вправду так суров?

Орест неопределенно пожал плечами и промычал что-то нечленораздельное.

— Мистер Орест! — на пороге замка появилась низенькая пышнотелая женщина преклонных лет, из-под ее белой косынки выбивались седые пряди. — Я так рада, что вы вернулись домой! — женщина (Рионе так и хотелось назвать ее тетушкой или бабушкой) сбежала со ступеней и заключила Ореста в объятия.

Высокому для своих лет парню пришлось наклониться и женщина звонко расцеловала его в обе щеки.

— Я тоже рад тебя видеть, Селезина, — голос Ореста дрогнул, и Риона впервые почувствовала, как знак сокола на ее груди потеплел. Орест не врал — он и правда был рад видеть эту женщину.

Девочка с интересом и печалью посмотрела на юношу. Значит, в этом доме есть люди, которых он любит и которые любят его. Как же несладко было ему здесь жить, что он сбежал? И как невыносимо тяжело было оставлять любящих людей.

— Мистер Орест, как же вы исхудали! — Селезина со всех сторон осматривала юношу. — Кожа да кости! Чем вы питались? Наверное фаст-фудом, будь он неладен?

— Селезина, я нормально питался, — смущенно улыбался Орест. — Конечно, не сравнить с твоими обедами, но в целом сносно. А похудел я потому, что вырос на несколько сантиметров, я же подросток!

— Тоже мне придумали, — всплеснула руками женщина, — вырос он! Не ел небось ничего, питался всухомятку — вот и отощал!

Орест поднял глаза к небу — спорить с Селезиной было бесполезно.

— Ну ничего, сегодня ты у меня поешь как следует!

— О нет, пожалуйста! — шутливо взмолился Орест. — Селезина, я еще хочу проходить в дверные проемы после сегодняшнего обеда!

— Не переживай за это, — ответила женщина и в глазах ее блеснули лукавые искорки, — если что, мы проломим стену и выкатим тебя на свежий воздух.

Орест рассмеялся.

Риона, Хайне и подошедшая к ним Хильда улыбались, глядя на такую семейную сцену.

— Орест, где твои манеры? — Селезия заметила ребят и укоризненно посмотрела на парня. — Почему не представляешь гостей? Тоже с дороги, голодные? Эти двое тощие такие, а вот та девчонка — ничего!

Риона и Хайде покатились со смеху, Хильда же расплылась в довольной улыбке.

— Меня зовут Хильда, — помахала она рукой женщине, — а эти двое — Риона и Хайне. Вы правы, они ужасно тощие!

— Я Селезия, главная домработница мистера Макэдона, — женщина тепло улыбнулась гостям. — Сегодня я буду вас кормить, и я буду не я, если вы не поправитесь на пару килограмм!

— На пару? — картинно воскликнул Орест. — Да после твоих обедов легко можно набрать с десяток кило!

— Не слушайте этого болтуна, — отмахнулась Селезия, — здесь так давно не было гостей, что я, верно, разучилась готовить! Так что обед будет очень скромным!

Селезия увидела поскучневшее лицо Хильды и поспешила исправиться.

— Скромным, но сытным!

— Тогда давайте уже поскорее пройдем в дом? — Хильда с нетерпением втягивала носом воздух.

Риона тоже ощутила аромат еды, разлитый в воздухе. Пахло пряными травами, жареным мясом, сладкой выпечкой. В общем, все вызывающие аппетит ароматы окутали ребят, словно мягкое одеяло.

Риона поняла, что она тоже —, ее желудок жалобно взвыл и заворчал, требуя, чтобы его накормили.

Селезия вошла в дом, Орест и гости направились за ней следом.

Миновав арку входной двери, ребята на несколько минут оцепенели: сразу за дверью располагался просторный зал размерами с половину футбольного поля. Пол, выложенный деревянными дощечками, представлял собой мозаику.

— Отсюда не разобрать, что тут изображено, но если подняться по лестнице на второй этаж, то можно увидеть всю картину, — Орест заметил интерес в глазах Рионы и указал на лестницу в конце зала, что вела на балкон второго этажа.

Девочка кивнула и продолжила осматриваться.

Вдоль стен зала стояли античные статуи, причем непонятно было, оригиналы это или настолько тщательно выполненные копии. То же можно было сказать и о картинах на стенах. Никто из ребят в живописи не разбирался, но кое-какие полотна были широко известны во всем мире, так что Риона представляла себе примерную их стоимость.

Помпезность и грандиозность этого зала довершала великолепная хрустальная люстра, свисающая с потолка. Солнечные лучи, проникавшие в зал через окна, играли на тысячах граней, отбрасывая на стены радужные блики.

— Я как будто в музей попала! — Хильда осторожно ступила на паркет, словно опасаясь, что он треснет под ее подошвой. — Тут главное ничего не трогать руками.

Хильда запихнула кулаки в карманы дорожных штанов и с ожиданием посмотрела на Риону и брата.

Хайне тоже не сразу пришел в себя. Потрясенный увиденным, он задумчиво потирал подбородок и медленно переводил взгляд с одного произведения искусства на другое.

— Я читала, что коллекция Макэдона довольно обширна, — сказала Риона и посмотрела на Ореста, — это действительно впечатляет.

— Это? — Орест удивленно вскинул брови. — Это не коллекция. Отец не считает все эти статуи, картины, вазы чем-то особо ценным. Помню, в детстве мне не посчастливилось расколотить какую-то древнюю вазу из Китая. Я думал, с меня три шкуры спустят, но отец просто молча отдал ее реставраторам — и все.

Раздался странный звук, похожий на урчание огромной кошки.

— У вас тут что, тигр живет? — Хайне со страхом оглядывался.

— Не знаю, — Оресту тоже стало не по себе, — я тут давно не был. Отец вполне мог учудить.

— П-простите, — к ребятам повернулась смущенная Хильда, — просто очень есть хочется!

Ее живот снова заурчал, и в огромном зале эхо усилило звук, превратив его в рев дикого животного.

Ребята рассмеялись.

— Всё, скорее обедать! — воскликнула Риона. — Я тоже голодная, как стая волков! Орест, веди нас!

Юноша направился в правое крыло здания. Ребята поднырнули под лестницу, за которой открывался длинный коридор. Ароматы становились все ощутимее, казалось, еще немного — и сам воздух можно будет употреблять в пищу.

Коридор закончился, и ребята гурьбой ввалились в столовую.

— Добрый день, мисс Санчез, — Риона не сразу рассмотрела, что в дальнем конце столовой кто-то сидит, — привет, Орест, сынок. Давненько ты сюда не заглядывал. Присаживайтесь, Селезия постаралась на славу. Сначала поедим, а потом поговорим.

Дети расселись. Риона видела, как дергается жилка на виске Ореста. Она и сама чувствовала себя не в своей тарелке, но когда принесли еду, все на время забыли о тревогах, сомнениях и проблемах.

Глава 3. Тайны коллекции

Некоторое время за столом слышалось только звяканье посуды да сытые вздохи. Риона отдала должное кулинарным талантам Селезии. «Скромный», по словам женщины, обед оказался просто шикарной трапезой с несколькими переменами блюд и едой разных стран мира.

Риона чувствовала, что в нее больше не влезет ни кусочка, но вот приносили новое блюдо, и его аромат так щекотал ноздри и разжигал аппетит, что она не думая подставляла тарелку.

Орест ел мало, и Селезия, которая периодически забегала в столовую, бросала на юношу гневные взгляды. Тот не обращал на нее внимания, не смотрел он также и на своего отца.

Эл Макэдон едва притронулся к еде — он потягивал красное вино из высокого бокала и с интересом наблюдал за своим сыном и гостями. Рионе всякий раз становилось неуютно под его взглядом.

Хайне, хоть и решивший наесться вволю, тоже ощущал некую скованность, зато Хильда оторвалась по полной. Она с восторгом отзывалась о всех блюдах, комментировала вкусы и всякий раз выражала свое восхищение и благодарность Селезии. От подобных похвал женщина улыбалась, и на ее смуглых щеках расцветал румянец.

— Так зачем я тебе понадобился здесь, отец? — Орест отставил тарелку с нетронутым блюдом и впервые за все время посмотрел в глаза Эла.

— А разве не могу я соскучиться по своему сыну? — хозяин дома повернулся к Оресту. — Я ведь твой отец.

— Если бы это был любой другой человек, то я бы поверил, но речь о тебе, — Орест покачал головой, ладони его, лежащие на белоснежной скатерти сжались в кулаки. — Так что тебе явно что-то нужно.

— Ты можешь мне не верить, — Макэдон старший пожал плечами, — но я и правда соскучился. Я хотел увидеть тебя перед школой, а заодно познакомиться с твоими будущими однокурсниками.

— Можно было встретить меня в аэропорту лично, — упрямо наклонил голову юноша, — в конце концов, можно было позже позвонить по видеосвязи, но нет, тебе нужно было, чтобы мы все приехали именно сюда! Я спрашиваю — зачем?

Риона сидела выпрямившись, боясь даже вздохнуть. Хайне на противоположной стороне стола склонил голову и внимательно изучал отца и сына сквозь стекла очков. Даже Хильда отложила вилку и с интересом наблюдала за перепалкой.

— Я хотел тебя увидеть и познакомиться с твоими новыми друзьями, — холодно и жестко повторил Эл.

Если бы взгляды могли пробивать сквозь материю, то в этот момент Орест бы рухнул под стол с пробитой грудью.

Риона всей кожей почувствовала силу, исходящую от хозяина дома. Знак сокола на груди оставался безмолвным. Эл Макэдон оставался закрыт для девочки. Она не могла понять, лжет он или говорит правду.

Орест опустил голову, не в силах спорить с отцом.

— Хорошо, я пойду в свою комнату, — устало произнес юноша, — позовите меня, когда нужно будет выезжать.

Орест поднялся из-за стола и, тяжело ступая, направился к выходу из столовой.

— Он упрямец, весь в меня, — Эл с улыбкой посмотрел сыну вслед, — что бы он там ни думал, я им горжусь и надеюсь, что он когда-нибудь оценит все те усилия, что я прилагаю ради его будущего!

— Вы же заставляете его заниматься тем, что ему не нравится! — воскликнула Риона, сердце которой наполнилось сочувствием к Оресту.

— Такова участь родителя, — развел руками Макэдон старший, — иногда приходится заставлять своего ребенка делать не то, что он хочет, а то, что лучше для него. Ведь когда младенца отучают от груди — ему не делают плохо? Или когда запрещают подросткам употреблять алкоголь или наркотики — разве в такие моменты родители не вправе проявить жесткость?

Риона не нашлась, что на это ответить.

— Вы все верно говорите, мистер Макэдон, — неожиданно подал голос Хайне, — но тут вопрос не в цели, которую преследует родитель, а в средствах, которыми он этого достигает! Ведь отучать ребенка от соски можно грубо и жестоко, а можно мягко и постепенно. И с подростком нужно разговаривать, а не просто запрещать, ставя его перед фактом.

— Мне понятна ваша точка зрения, молодой человек, — мужчина кивнул, и хотя голос его был мягок, Риона чувствовала в нем холод и презрение. — Но когда у вас появятся дети, возможно, вы ее поменяете.

За столом повисло напряженное молчание.

— Ну, мы пообедали, — Хильда, как всегда, в своей манере разрядила обстановку, — мы же для этого сюда приехали? Может, нам уже пора отправляться в школу? Не хотелось бы в первый же день попасть на отработку за прогулы....

— Не беспокойтесь, — усмехнулся Макэдон, — вы успеете в школу, я об этом позабочусь, но для начала я бы хотел показать вам кое-что.

Он поднялся из за стола, и ребята последовали его примеру.

— Вы, вероятно, знаете, что я не только бизнесмен и политик, но и видный коллекционер? — Макэдон прошел по коридору и вышел в центр большого зала.

— Да, я читала восторженные отзывы о вашей частной коллекции, — ответила Риона.

— Приятно, что моя слава бежит впереди меня, — улыбнулся Макэдон, — так вот, то, что вы видите в этом зале — лишь малая толика от всей коллекции древностей, что мне удалось собрать.

— О нет, — разочарованно выдохнула Хильда, — я совсем не в настроении, чтобы ходить на экскурсии и выслушивать истории о всяких пыльных штуковинах!

— Хорошо, — кивнул Макэдон, — вас проводят в гостиную и вы сможете отлично провести время в ожидании друзей.

Хозяину дома даже не пришлось кричать или звонить в колокольчик. Словно из-под земли появилась девушка в переднике и увела за собой Хильду.

— А вы, молодые люди, не против подышать пылью веков? — Эл с хитрой улыбкой посмотрел на Хайне и Риону.

Девочка невольно коснулась знака сокола: знакомство с древностями ничего хорошего не сулило, тем не менее понять, чего же хочет от них этот эксцентричный богач, было необходимо.

Риона кивнула, Хайне также ответил согласием.

— Тогда прошу за мной, — Макэдон сделал немного театральный жест рукой, увлекая ребят за собой.

Они направились ко второй лестнице, а за ней обнаружился еще один коридор, зеркально отражающий тот, что вел к столовой.

Теперь в конце коридора их встретила стальная дверь лифта.

— Многие экспонаты настолько древние и хрупкие, что для их хранения нужны особые условия, — сказал Макэдон, нажимая кнопку вызова лифта.

Дверь с тихим шипением распахнулась, и Риона с Хайне вошли в просторную кабину лифта. Макэдон вошел последним. Он приложил ладонь к панели на стене — сканер отпечатков тихонько пискнул, и лифт начал движение вниз.

Оказалось, что задняя стенка кабины, как и стены лифтовой шахты, прозрачные. Хайне и Риона смотрели на открывшийся взгляду подземный этаж.

— Ничего себе! — Хайне приник к стеклу, осматриваясь.

На огромной площади, явно превышающей площадь самого замка, расположилась целая стоянка автомобилей.

— Это же только концепт? — Хайне указал на серебристый автомобиль, стоящий особняком от остальных. — Их еще в серийное производство не запустили.

— И не запустят, — с улыбкой ответил Макэдон, — она существует в единственном экземпляре.

— Обалдеть! — Хайне рассматривал шикарный автопарк, не в силах сдержать возгласы восхищения.

Риона смотрела на машины довольно равнодушно — никогда она не испытывала трепета ни перед дорогими автомобилями, ни перед их владельцами.

Этаж плавно ушел вверх. Лифт продолжал спускаться, минуя технические и рабочие этажи.

— Глубоко же вы забрались со своими сокровищами, — нервно хихикнула Риона.

— Вам не о чем беспокоиться, — уверил ребят Макэдон, — я просто хочу показать вам свою коллекцию.

— Вот именно такими фразами маньяки своих жертв и заманивают, — сказал Хайне.

— С вами ничего не случится, — голос Макэдона был спокоен, — если бы я желал вашей смерти, то вы бы уже давно были мертвы.

— Тогда чего же вы от нас хотите? — спросила Риона. — Я склонна согласиться с вашим сыном — не из беспокойства и отцовских чувств вы нас сюда пригласили. Если бы вы скучали по сыну, то постарались бы провести с ним больше времени, а не потащили бы двух незнакомых подростков смотреть на предметы древности.

Макэдон промолчал. Он стоял отвернувшись к дверям лифта и слегка покачивался на носках.

— Вы правы, мисс Санчез, — наконец повернулся он к Рионе, — правы, но лишь отчасти. Я люблю своего сына, но меня раздражает его строптивость. Ведь я точно знаю, как для него будет лучше, а он этого не видит и не понимает! Не понимает, что я сделаю так, что он будет жить лучше, лучше всех!

— Никто не может жить «лучше» по чьей-то указке, — покачала головой девочка.

— Время рассудит нас, — резко сказал Макэдон, давая понять, что разговор на эту тему закрыт.

Лифт мягко остановился, и двери разъехались в стороны.

Теперь ахнула от изумления и Риона.

Стеллажи уходили куда-то в невообразимую даль. Это, конечно, не было музейной выставкой — все артефакты были просто составлены на полках без особого порядка и классификации.

На одном из стеллажей соседствовали греческая амфора с черно-оранжевыми рисунками, палаш времен наполеоновских войн и каска немецкого солдата времен Второй Мировой.

Риона старалась разглядеть противоположный край этого зала, но у нее не получилось — ряды стеллажей уходили куда-то в бесконечность.

— В отличие от большинства музеев, все экспонаты можно трогать, — улыбнулся Макэдон, — реставраторы получают огромные деньги за свою работу, так что каждый, кто здесь оказывается, получает возможность именно что «прикоснуться» к истории.

Хайне провел пальцами по полке.

— Здесь довольно пыльно, — сказал он, поправляя очки, — видимо не многим удается «прикоснуться»?

— Случайных людей здесь не бывает, — согласился Макэдон, неспешно двигаясь вдоль стеллажей, — я даю предметы старины в аренду музей, если они попросят, но пока ни один эксперт не спускался именно в это место. Нужные образцы они получают наверху.

Риона брела вдоль полок, заставленных кувшинами, монетами, старинными книгами, чашами, оружием, предметами обихода.

В ее голове нарастал неясный шум, словно тысячи и тысячи голосов пытались до нее докричаться. Риона озиралась по сторонам, силясь уловить источник звуков, но кроме них троих в этом странном музее никого не было.

— С вами что-то не так, мисс Санчез? — Макэдон без тревоги, но с интересом смотрел на девочку. — На вас лица нет, будто призрака увидели.

В этот момент Риона почувствовала головокружение, она приложила одну ладонь к голове, а второй зашарила в воздухе в поисках опоры. Боль ворвалась в голову, сокрушая тараном волю; в глазах девочки потемнело, пальцы ее легли на что-то гладкое. Риона с трудом открыла глаза — под ее правой ладонью скалился зубами белый человеческий череп.

Риону затрясло, но не от ужаса — чего бояться старых костей? Девочка вдруг услышала голос. Грубый голос, исходивший из самой кости.

-— Я Грохк, я добыть огонь! — вещал череп. — Теперь я стать самый сильный!

Риона вслушивалась в эту гортанную сбивчивую речь, всматривалась в пустые глазницы черепа.

Вдруг череп отдалился, стал обрастать мышцами, кожей, затем появились черные жесткие, больше похожие на шерсть, волосы, от черепа потянулись вниз новые кости, которые тоже стали обрастать мышцами и кожей. Спустя минуту перед Рионой стоял, ссутулив широкие, покрытые жесткими волосами плечи, человек в одежде из косматых звериных шкур. Низкий лоб, широкие скулы, рот с широкими полными губами — выглядело это существо как пещерный человек. Собственно, это он и был!

Риона зажмурилась на мгновение, а когда открыла глаза, то вокруг нее были уже не пыльные стеллажи, уставленные древностями.

Теперь она стояла посреди степи. Высокая трава доходила ей до колен, стебли норовили оплести ноги и свалить ее на землю. Было очень жарко и душно, воздух замер, ни единого дуновения ветерка.

Риона взглянула на небо. Неистово синее небо пылало жаром, как раскаленная сковородка. Такая погода бывает только перед грозой.

— Что, черт подери, происходит? — прошептала девочка. – Какого черта это опять происходит со мной? Мало мне недавних приключений с Сетом, теперь вот это!

— Я Грохк! Я тебя не боюсь! — раздался грубый голос. Слова вырывались из горла говорившего с трудом — пользоваться речью было для него делом, очевидно, новым и непривычным.

Риона направилась на звук голоса. Среди примятой травы стоял владелец черепа, в руках он сжимал увесистую, покрытую сучками дубину. Это, видимо, и был Грохк. Вокруг него, припав к земле и скаля длинные острые зубы, кружилась львица. Размером она была явно покрупнее ее сородичей, что видела Риона в зоопарке: эта хищница была размером с хорошую лошадь. У бедного Грохка с его жалкой дубиной не было ни единого шанса против такого противника.

Древний человек, видимо, понимал уязвимость своего положения, поэтому, хотя грозно и размахивал дубиной, но все же продолжал отступать в надежде найти спасение. Риона двигалась за парочкой не в силах отвести взгляда от смертельной игры.

— Уходи! — Грохк в очередной раз размахнулся дубиной, но тут львица быстро ударила лапой и выбила оружие из рук кроманьонца.

Грохк отскочил назад и ударился спиной об одинокое дерево, стоящее посреди степи. Риона видела, что из царапин на его руках течет кровь. Грохк не спускал глаз с львицы — та подкрадывалась к нему.

Он бросил быстрый взгляд на дерево, точно надеясь вскарабкаться на него, но ствол был слишком гладким — зацепиться было не за что, а ветки начинались на недосягаемой для человека высоте.

Хищница издала торжествующий рев и приготовилась к прыжку. Она подобрала задние лапы, хвост хлестал ее по плечам, под кожей перекатывались стальные мышцы. Риона зажмурилась, не желая видеть, что произойдет дальше. Именно это и уберегло ее зрение. Яркая вспышка молнии пронзила небо, дерево затрещало и раскололось до основания, пронзенное небесным огненным мечом.

Грохка отбросило в сторону, а львица с жалобным мяуканьем скрылась в высокой траве, откуда теперь поблескивали ее желтые глаза.

Две половинки дерева лежали на земле, объятые пламенем. Огонь с треском пожирал древесину, шипел и фыркал, когда дело доходило до листвы.

Грохк тряс головой, приходя в себя. На его беду, львица тоже быстро оправилась от страха и вновь начала подбираться к жертве. Древний человек озирался в поисках оружия, и его взгляд пал на лежащую неподалеку горящую ветку. Риона видела страх в глазах Грохка — он боялся огня, но все же львицы он боялся сильнее.

Когда огромная кошка прыгнула, Грохк был уже готов. Пламенеющая ветвь ударила прямо в морду хищницы. Раздался испуганный визг, в воздух полетели искры, отчетливо запахло паленой шерстью.

Львица отступала, пока первобытный человек хлестал ее своим новым оружием по морде и телу. Не выдержав яростной атаки, львица скрылась в высоких зарослях.

Грохк посмотрел вслед врагу и, подняв голову к небу, издал торжествующий рев.

— Я Грохк, я — повелитель небесного пламени! Я победил огромную кошку!

Первобытный герой поднял ветку над головой и затряс ею. Горящие листья начали падать ему на плечи и голову, снова запахло паленым. Грохк бросился на землю и начал кататься, сбивая пламя.

— Это станет моим оружием! — рявкнул Грохк, поднял ветку и заспешил куда-то прочь от дерева.

Риона против своей воли направилась за ним. Неожиданно мир вдруг потускнел — теперь она оказалась в пещере. В центре, освещенный языками пламени, стоял Грохк, и у его ног лежали горящие куски дерева.

— Я Грохк, теперь я самый сильный! — он бил себя кулаком в волосатую грудь. — Я буду вашим вождем!

Риона заметила жмущихся к дальней стене пещеры людей, они со страхом смотрели на огонь и с благоговением взирали на стоявшего Грохка.

— Я говорить вам что делать, и вы делать! — толстый палец с обломанным ногтем указал на обитателей пещеры. — Мы стать сильное племя! Мы захватить другие! Мы жить хорошо, они работать, чтобы мы жить хорошо!

Послышалось одобрительное ворчание. Пещерные люди выходили на свет, протягивали к огню руки, грелись в языках пламени.

— Грохк — вождь! Грохк — вождь! — рычали они, ударяя ладонями о стены и каменный пол.

Видение снова поменялось. Теперь Риона видела, как из пещеры выходят ее обитатели: они вооружены копьями с каменными наконечниками и грубыми, но уже обожженными на огне дубинами.

— Убить! Убить! Убить! — вырывалось из глоток пещерных воинов.

Грохк стоял на пороге пещеры и смотрел на свое племя.

— Я Грохк, я добыл огонь! Я вождь! — рыкнул он. — Я помог вам согреться и стать сильнее!

— Грохк — вождь! Грохк — вождь! — громогласно проскандировало племя.

— Теперь мы будем решать, кому, где и как жить! Мы сильнее! Умнее! Мы сделаем их лучше, а если они не захотят жить с нами, жить в тепле, то мы их убьем!

— Убить! Убить! Убить! — с десяток глоток выкрикивали одно и то же слово, словно наливая его злой силой.

Риона видела поселения пещерных людей в огне, видела, как люди Грохка убивают мужчин, женщин и детей, как разрывают голыми руками животы врагов и вгрызаются зубами в печень. От увиденных картин ее замутило. В голове снова стал нарастать звон, ноги подкосились, она снова полетела в черное ничто.

— Риона! Риона, очнись! — она увидела над собой встревоженное лицо Хайне. — С тобой все в порядке?

— Да, просто голова закружилась, — она не намерена была откровенничать, когда рядом находился Макэдон. Всю правду она расскажет друзьям позже, без лишних ушей.

— Вы что-то видели? — Макэдон не спрашивал, а утверждал. — Вы видели жизнь этого человека, ведь так?

Риона посмотрела в искаженное алчностью лицо бизнесмена и не понимала, какое ему дело до ее видений.

— Ничего я не видела, — раздраженно сказала она, — просто голова закружилась, вот и все!

— Может, поднимемся наверх? — предложил Хайне. — Мы уже поняли, что тут очень много древностей, а чтобы осмотреть их все, нам не хватит и целого года — так есть ли смысл здесь оставаться?

— О, нет! — воскликнул Макэдон. — Вы еще не видели жемчужину моей коллекции! Это недалеко и не займет много времени.

Риона поднялась на ноги и кивнула. Нужно было понять, что с ней происходит и для чего Макэдону понадобилось, чтобы она спустилась в этот подземный музей.

Опираясь на руку Хайне, она пошла следом за хозяином странной коллекции.

Макэдон уверенно двигался среди однотипных, похожих друг на друга стеллажей.

— Мы на месте! — воскликнул он, останавливаясь.

Все-таки этот зал был не полностью заставлен стеллажами. В одном месте полки с артефактами разъезжались в стороны, образуя нечто, напоминающее круг, от которого в разные стороны отходили ряды стеллажей — получалось что-то вроде солнца и его лучей.

В центре круга располагалась невысокая, примерно по грудь взрослому мужчине, колонна. На ее вершине стоял стеклянный ящик, в котором лежало нечто, что Риона поначалу приняла за старый рваный шнурок.

— Что? Вот это ваш главный артефакт? — Хайне не мог скрыть своего разочарования

— А что это вообще такое? — присоединилась к другу Риона. — тут какие-то обрывки, больше похожие на мусор!

Риона приблизилась к стеклянному кубу и с удивлением поняла, что ничего не слышит! Многотысячный шум голосов остался далеко позади. Этот артефакт не издавал ни звука.

— Это — легендарный Гордиев узел, — негромко сказал Макэдон, — по легенде, тот, кто его распутает, сможет править всем миром!

Риона посмотрела на хозяина замка:

— И вы в это верите? — она готова была рассмеяться. — Это же просто старая засохшая кора от дерева! Какое владение миром?

— Когда узел всплывал в истории в прошлый раз, то чуть не уничтожил весь мир в пламени Мировой Войны, — ответил Макэдон.

— Если мне память не изменяет, то его никто так и не распутал, — Хайне с интересом смотрел на артефакт, — Александр Македонский его просто разрубил.

— Да, самонадеянный и глупый мальчишка его разрубил, но и этого ему хватило, чтобы завоевать весь известный тогда мир!

— Завоевать, но не удержать! — сказала Риона.

— Вот именно! После его смерти империя развалилась чуть ли не в считанные дни, — Макэдон с досадой смотрел на обрывки веревки в прозрачном кубе. — Узел ведь так и не был распутан! Разрубить его оказалось не лучшим решением проблемы. Тот, кто именно распутает узел, станет властелином мира.

— Только это ведь все всего лишь легенда, — сказал Хайне, — иносказательное повествование о судьбе человека, неотвратимости конца и о том, что противиться воле богов бессмысленно.

— Все верно, легенда именно об этом, — кивнул Макэдон, — но человек — на то и человек, чтобы всегда стремиться сделать невозможное!

— Зачем вообще нужно завоевывать мир? — Риона подошла еще ближе к ящику, но так и не ощутила ничего из того необычного, что происходило с ней близ других артефактов. — К чему это все?

— Ради блага людей, — ответил бизнесмен, — Александру в свое время удалось создать огромную империю и распространить эллинскую культуру во многие регионы, принеся туда науку, культуру. Он вывел жизнь людей на качественно новый уровень!

— Да, но также он принес на эти земли смерть, войну, разрушения, — ответила Риона, — я не сильна в истории, но завоевания никогда не бывают мирными! Сколько людей тогда погибло! Ради чего? Ради тщеславия и гордыни одного человека?

— Не гордыни! — вскипел Макэдон, словно речь шла о нем самом. — Ради великой цели! Ради благоденствия всего человечества! Да если бы только у меня была такая возможность!

— Тогда что? — воскликнула Риона. — Вы бы завоевали мир? А тех, кто не согласен, вы бы просто уничтожили?

— Благо большинства важнее желаний меньшинства, — жестко сказал Макэдон, — и я бы постарался минимизировать потери!

— Это бред какой-то, — сказал Хайне, — с чего вы взяли, что имеете право решать за других?

— Вы сами видели, насколько хорошо живется людям под моим руководством, — ответил хозяин замка, — думаете, сами они, своими силами и мозгами, достигли бы такого благополучия? Нет, к сожалению, предел мечтаний и устремлений большинства людей — это полный холодильник и тихая спокойная жизнь перед телевизором, но даже ради этого они не готовы что-либо делать. Люди ждут, что кто-то придет и даст им все и сразу! Я же даю им это в обмен на верность и покорность!

— Это всего лишь рабство, — прошептала Риона. — Пусть и в богатстве и достатке, но рабство. Вы хотите лишить людей свободы выбора.

— Выбора? — рассмеялся Макэдон. — Выбора между жалким существованием в нищете и невежестве и скорой смертью от голода? Да большинство людей не хотят ничего выбирать!

— Зачем мы спорим? — вмешался Хайне, видя, что Риона уже сжимает кулаки, да и Макэдон был готов уже вцепиться в горло собеседнице. — Никакой артефакт вроде этого узла не даст полного могущества. Это всего лишь легенда. К тому же, этот узел разрублен и ничего с этим сделать уже нельзя. Значит, даже чисто гипотетически, вам не удастся завоевать мир.

— Вы правы, — Макэдон с трудом взял себя в руки, на его виске все еще билась жилка, но голос теперь был ровным, — что-то я разгорячился. Простите меня за несдержанность. Я и забыл, каково это — спорить с молодыми людьми. Ведь у вас свое видение мира.

Риона кивнула и снова посмотрела на стеклянный куб и обрывки древней веревки.

— В одном вы только ошиблись, — Макэдон посмотрел на Хайне, затем подошел к колонне и, распахнув ящик, вытащил оттуда артефакт, — это не тот самый узел. Это подделка.

Обрывки веревки соскользнули с раскрытой ладони Макэдона и с негромким стуком упали на пол.

Риона посмотрела в глаза бизнесмена. В них застыло сожаление. Девочка поняла, почему рядом с этой штукой она не слышала никаких голосов. Это подделка! За этой вещью не стоит история. Вот она и молчала.

— Это вы нам и хотели показать? Подделку? — спросила она.

— Я хотел показать вам свою коллекцию и поделиться своими мыслями на ее счет, — ответил бизнесмен. — Конечно, мне, как честолюбивому человеку, хочется верить в красивую легенду, но увы — жизнь намного прозаичнее. Так что я буду работать и стараться сделать лучше жизнь моих близких.

Риона недоверчиво хмыкнула, вспомнив об Оресте и сцене во время обеда.

— А вы уверены, что настоящий узел вообще существует? За столько веков его могли уничтожить, он мог просто истлеть и превратиться в прах, — Хайне присел на корточки и бережно поднял с земли поддельный артефакт.

— Мои люди и я сам продолжаем поиски, — ответил магнат, — иногда я и правда впадаю в отчаяние, но все же продолжаю верить, что найду его. Считайте это безумной прихотью человека, у которого все есть.

Макэдон рассмеялся.

— Нам, наверное, уже пора в школу, — Риона бросила взгляд на свое запястье, — вы сказали, что позаботитесь об этом.

— Да, не переживайте, — ответил Макэдон, — директор Барк в курсе, что вы немного задержитесь, хотя я надеюсь, что погода все же благоволит вам и вы успеете в школу еще до заката.

Макэдон повел ребят обратно к лифту. Риона снова слышала тысячеголосый хор в своей голове, но теперь старалась не обращать на него внимания, усилием воли не давая видениям снова захватить ее.

Уже подходя к лифту, она ощутила, что не в силах бороться. Девочка бросила взгляд на полки в поисках предмета, что так настойчиво стучался в ее сознание.

На полке лежал короткий бронзовый меч, чуть изогнутое лезвие которого переходило в резную рукоять, обмотанную полосками кожи и с небольшим утяжелителем в виде конской головы.

Риона дотронулась до меча кончиками пальцев.

На этот раз она сумела удержаться на ногах и не потерять сознание. Видение шло словно бы фоном. Девочка поняла, что может контролировать его, находясь словно бы в двух мирах. Она все так же шла вперед к лифту, но в голове, словно на фоне, она видела картины из далекого прошлого.

…Вавилон был огромен и прекрасен. Главный город Азии, место пребывания царей.

Двое мужчин смотрели на город с холма.

— Это жемчужина Азии, мой царь, — сказал темноволосый высокий мужчина, — ты вписал свое имя в историю! Теперь можно заняться другими делами!

— Нет, Гефестион, — ответил тот, чуть склонив голову на бок и глядя на раскинувшийся перед ним город, — Вавилон — это ворота Азии, дверь, через которую мы пройдем до самой Индии! Империя не будет знать границ!

— Александр, ты величайший воин и полководец, но даже ты смертен, — Гефестион с болью посмотрел на друга, — завоеванные тобой земли должны помнить тебя. Правители умирают, но народы живут, а города помнят своих царей. Все земли, что мы прошли, все государства, что завоевали — кем ты станешь для них? Тираном, что огнем и мечом навязал им свою волю, или благодетельным правителем, который дал им лучшую жизнь?

Александр смотрел на город и молчал.

— Вавилон прекрасен даже сейчас, но он — лишь тень своего величия! Персы разорили город, уничтожили статуи и библиотеки, сожгли сады и дома, — Гефестион с тоской смотрел на друга, — ты можешь либо разрушить город до основания и остаться в памяти народов завоевателем и тираном, либо восстановить город и стать для всех путеводным лучом, что ведет из тьмы к свету.

— Ты прав, друг мой, — Александр повернулся и с теплой улыбкой посмотрел на Гефестиона, — светлая память живет дольше.

Видения сменяли друг друга, показывая Рионе эпизоды из жизни великого полководца.

Александр с триумфом въезжает в город. Он запрещает своим солдатам грабежи и насилие. Местным жителям и жрецам он поручает восстановить храмы. Из Греции стекаются в Вавилон мастера и рабочие, город восстанавливают, превращая его в настоящую жемчужину Азии.

Жрецы тогда славили Александра, а простой люд считал его чуть ли не богом.

Почести вскружили голову молодому завоевателю. Он стал требовать даже от ближайших друзей беспрекословного поклонения и подчинения. Все чаще он рассуждал о своем божественном величии, о том, что ему самой судьбой предназначено стать властелином мира.

Александр планировал продолжить свой поход, дойти до Индии.

— Друг мой, — увещевает его Гефестион, — ты так много совершил, так много завоевал, нельзя оставить твою империю без крепких законов и основ! Ведь колосс не может устоять на глиняных ногах!

— Пока я жив — империя будет существовать! — резко ответил Александр.

— Вот именно! А что будет, когда тебя не станет?

— На забывайся, Гефестион, ты друг мне и я люблю тебя, но даже тебе не понять моего божественного предназначения! Я исполню пророчество. Гордиев узел разрублен, а значит, мне предначертано править миром! Ты либо со мной до конца, либо — убирайся прочь немедленно, пока я не приказал казнить тебя за измену!

Гефестион с тоской и отчаянием посмотрел на друга, затем склонил голову.

— Я с тобой, мой царь, до самого конца!

…Риона тряхнула головой. Она снова была в лифте. Кабина мягко скользила вверх. Хайне молча смотрел под ноги, Макэдон же с интересом изучал лицо Рионы. Девочке стало не по себе от этого взгляда, будто этот мужчина знал о том, что она сейчас видела.

В большом зале их уже ждали Хильда и Орест. Парень что-то рассказывал девочке, активно жестикулируя руками, а та покатывалась со смеху.

— Эй, где вы пропадали? — отсмеявшись, повернулась она к друзьям. — Нам уже давно пора выдвигаться! Сколько часов нам ехать до школы? До ночи точно не успеем!

— Действительно, вы не успеете доехать, — Макэдон озабоченно посмотрел на часы.

Риона и Хайне возмущенно посмотрели на него.

— Вы же говорили, что все берете под свой контроль? — возмутился Хайне. — А теперь по вашей вине мы опоздаем в первый же день занятий?

— Вы не опоздаете, — ответил Макэдон, — я же сказал, что все под контролем.

— Отец, ты долго будешь издеваться? — вклинился в разговор Орест. — Почему нельзя сказать прямо, что ты задумал? Все время эти игры и манипуляции!

— Ты прав, сын, — Макэдон склонил голову, — дурная привычка прожженного дельца. В моей работе без этого не обойтись.

— Ты не на работе, — жестко отрезал Орест.

В ответ Макэдон развернулся и пошел в противоположную от входа сторону.

— Эй, ты куда? — Орест бросился за отцом. — Мы еще не закончили!

Риона переглянулась с друзьями, и все дружно бросились вслед за Элом и Орестом.

Макэдон шел размашистой быстрой походкой, так что даже рослый Орест с трудом поспевал за ним.

Наконец бизнесмен остановился у задних дверей замка.

— Простите, но я не удержался, — рассмеялся он и распахнул двери, — иногда люблю я театральность действий!

За распахнутыми дверями располагалась вертолетная площадка. На каменном пятачке лениво вращал винтами вертолет, раскрашенный в голубой и белые цвета.

-— Мы что, полетим? — удивленно спросила Хильда.

— Конечно, — кивнул, довольный реакцией гостей, Макэдон, — это гораздо быстрее, чем ехать на автомобиле. Да и виды намного живописнее, если честно.

Из кабины вертолета выбрался пилот и распахнул дверь в салон, приглашая ребят занять места.

— Чур, я у окна! — воскликнула Хильда и бросилась занимать место.

— Оно того стоило? — Орест смотрел на отца. — Ты получил, что хотел?

— Да, сынок, — ответил Макэдон, — я получил то, на что и рассчитывал. Ты можешь мне не верить, но все, что я делаю — это ради тебя и твоего блага.

— Ты прав, я могу не верить в это, — хмыкнул Орест и направился к вертолету, — и я в это не верю!

Хайне молча направился следом за Орестом.

— Всего доброго, мисс Санчез, — Макэдон наклонил голову, — уверен, мы скоро встретимся с вами. И да, мое предложение в силе, интуиция мне подсказывает, что мы с вами отлично сработаемся. Вместе нам удастся изменить этот мир.

— Не думаю, мистер Макэдон, что у нас с вами одинаковый взгляд на то, что именно нужно изменить в это мире, — ответила Риона, — так что не рассчитывайте, что я буду рада нашей новой встрече.

Она повернулась и направилась к вертолету.

— Так или иначе, ты сделаешь то, что мне нужно, — сказал Макэдон с улыбкой, но его никто не услышал.

Лопасти вертолета раскручивались все сильнее, поток воздуха прибивал к земле траву, вздымал пыль с асфальтовой площадки.

Вертолет поднялся в воздух и завис над замком на несколько мгновений.

Риона посмотрела вниз. Макэдон стоял, задравши голову. Он не махал рукой, просто стоял и смотрел. Всем своим видом он напомнил девочке ту самую тигрицу из видения, замершую перед смертельной атакой.

Вертолет сделал круг над поместьем. На террасе над парадным входом стояла Селезия. В руках у женщины был огромный, в красную клетку, платок, которым она вытирала глаза. Селезия усердно помахала воздушному транспорту. Орест и остальные помахали в ответ, не зная, увидит ли этот жест пожилая женщина, но так было правильно сделать.

Вертолет заложил вираж и, набирая скорость, помчался по направлению к горам.

Хильда визжала от восторга, то и дело восхищенно тыкая пальцем в окно, Хайне задумчиво смотрел вперед, ожидая увидеть горную гряду. Орест привалился к стене и прикрыл глаза: ему такие полеты были не в новинку.

Риона думала о словах Макэдона насчет блага для всего человечества. Ведь она могла бы стать мудрейшей правительницей! Знак сокола позволял бы ей видеть ложь и разоблачать обманщиков. Она была бы грозной владычицей, и никто бы не смел противиться ее воле! Одним приказом она бы уничтожила всю преступность в своем городе. А тех, кто ослушался бы ее приказов, она бы…

Что? Убила бы? Отправила бы в тюрьмы?

Так чем же тогда она отличалась бы от того же Макэдона?

Риона отбросила эти мысли. Она всего лишь ребенок, которому просто надо успеть в школу.

________________________________________________________________

От автора:

Дорогие читатели! Хочу поблагодарить вас от всего сердца за выбор моей книги!

Огромное спасибо за ваши лайки и добрые слова. Для меня это очень важно и приятно. Благодаря вам я понимаю, что пишу не зря, и это придает дополнительных сил и вдохновения. Спасибо вам!

Глава 4. Возвращение Фалько Россо

Есть такое расхожее выражение «под крылом самолета».

«Под крылом самолета проплывали зеленые верхушки деревьев», или: «под крылом самолета проносились тяжелые, набрякшие влагой облака», но это все про самолет. А в вертолете как? Не скажешь же, что под лопастями вертолета что-то проносилось?

Вообще, вертолет — какой-то неромантичный вид транспорта. Сколько песен, стихов и фильмов посвящено самолетам и их пилотам, а про вертолет кто-нибудь знает песню? Или, может, кто-то написал поэму пилоту вертолета?

Мысли Рионы в полете сосредоточились именно на этих, совершенно неважных вопросах. Она вспоминала полет с Донной на частном самолете: комфортные кресла, вкусная еда, да даже до Милана она сегодня долетела более-менее комфортно.

А сейчас, в этом вертолете, она сидела на узком сиденье в громоздких наушниках, которые все равно не перекрывали шум от лопастей вертолета. Машину трясло и кидало то вверх, то вниз — приятного в этом полете было мало.

Впрочем, впечатлений Рионы явно не разделяла Хильда. Вот уж кто наслаждался полетом и с восторгом ребенка рассматривал салон вертолета и открывавшийся из иллюминатора пейзаж!

— Эй, смотрите! Какая красота! — услышала в наушниках голос подруги Риона и бросила взгляд в окно.

Сверкающие горные вершины были уже очень близко, снеговые шапки сверкали под солнцем, как драгоценные камни.

Изумрудные леса проносились внизу, перемежаемые садами и полями, которые пересекали голубые речушки и каналы. Сверкнуло, словно холодной рыбьей чешуей, горное озерцо и сразу же пропало, скрытое горными вершинами.

— Скоро будем на месте, — голос пилота перекрыл шум винтов и двигателя, — как и говорил мистер Макэдон, к вечеру будете в школе.

Вертолет опустился на ровную площадку у ворот, ведущих на территорию школы.

Риона и остальные выбрались из кабины и, пригибая головы, отбежали в сторону. Пилот показал им на прощанье большой палец, и винтокрылая машина взмыла в воздух. Спустя минуту стрекот винтов затих среди гор.

Ребята повернулись к воротам.

— А быстро тут всё отремонтировали, — Хильда указала на ворота и пост охраны перед ними.

— Донна явно учла уроки прошлого, — Риона осматривала внушительно укрепленный пункт охраны: массивные ворота, следящие объективы видеокамер, в узких бойницах помещения охраны поблескивали черным стволы автоматов.

— А что дальше? — Хайне покрутил головой. — Если бы мы приехали со школьным водителем, то все было бы понятно, а теперь-то нам что делать?

— Идем к посту, — пожала плечами Риона, — спросим, как нам быть.

— Подходите по одному и вставайте на желтый круг. — раздался механический голос из динамика, расположенного на стене укрепленного пункта.

Риона поправила рюкзак и выполнила требование голоса.

Желтый круг располагался в нескольких шагах от контрольного пункта. Как только девочка замерла в его центре, из выемки в стене выдвинулся тонкий металлический щуп.

— Пожалуйста, не двигайтесь, — снова произнес механический голос.

Из утолщения на вершине щупа вырвались зеленые лазерные лучи. Они обтекали девочку, сканируя ее.

— Риона Санчез, второй курс, личность подтверждена, — произнес голос. — Пройдите вперед и займите свое место в белом круге.

Риона безропотно выполнила команду. К желтому кругу потянулись ее друзья, и каждый раз процедура повторялась. Последним место на желтом поле занял Орест.

Щуп привычно выдвинулся и зеленые лучи просканировали юношу.

— Орест Макэдон, — произнес голос, как показалось Рионе, с легкой заминкой, — второй курс.

Наступила неприятная пауза. Голос молчал, Риона начала нервничать. Ей показалось, что стволы в окнах здания чуть выдвинулись, хищно уставившись на Ореста.

— Личность подтверждена, — с натугой вылетело из динамиков, — пройдите на белое поле.

Риона выдохнула, когда Орест занял место среди ее друзей.

Ворота, тяжко зашипев, поползли в стороны. На территорию школы Риона и остальные вступили в клубах белого пара.

— Эффектно появились, ничего не скажешь, — Хильда размахивала руками, разгоняя плотные белесые клубы. — Жаль, оценить это все некому.

— Ну почему же «некому», — раздался строгий женский голос, — я вполне оценила ваше появление.

— Донна! — воскликнула Риона, готовая броситься на шею женщины. — В смысле директор Барк! Рада вас видеть!

— Я тоже рада вас видеть, мисс Санчез, — сухо ответила Донна и обратилась к Оресту, — мистер Макэдон, вам, наверное, непривычно, что теперь я управляю Фалько Росо?

— Да мне, в сущности, все равно, кто занимает кабинет директора, — ответил Орест, — что Плам, что вы — какая разница? Лишь бы это все скорее закончилось.

— Что ж, тогда, я думаю, вы без проблем сможете привыкнуть к некоторым нововведениям, — ответила директор Барк.

— Неужели в столовой перестанут подавать сырные палочки? — в ужасе воскликнула Хильда.

— Ну что вы, мисс Стигсон, — Донна усмехнулась уголком рта, — таких глобальных изменений не произошло. Сырные палочки — это святое. Нововведения коснулись правил безопасности. После инцидента с бывшим директором пришлось усилить охрану, так что ученикам придется столкнуться с новыми правилами передвижений по территории.

— В смысле — теперь по газонам ходить нельзя будет? — снова ужаснулась Хильда.

— Нет, мисс Стигсон, — с холодным раздражением ответила Донна, — теперь у входа в корпус установлены новые охранные системы, так что вам придется точнее рассчитывать свое время, чтобы не опаздывать на занятия.

Хильда страдальчески закатила глаза.

— Директор Барк, но ведь это все не гарантирует полной безопасности, если враг будет уже внутри? — Риона с тревогой посмотрела на Донну. — В прошлом семестре охрана тоже была хорошо оснащена, но когда враг внутри, то к чему все эти меры?

— Самая лучшая ваша охрана — это вы сами, — ответила женщина, — ваш ум и ваша смекалка — вот что убережет вас от опасностей. Вы должны полагаться на них, а не на людей с оружием или боевых роботов.

— Но я все же буду спать спокойнее, если буду знать, что нас охраняют профессионалы, — сказал Орест.

— Конечно, — кивнула директор, — уверенность в себе не должна превращаться в самоуверенность. Этот семестр обещает быть очень насыщенным. Вас ждет кое-что интересное.

— Что, что? — загомонили ребята.

— Об этом вы узнаете уже завтра утром, — ответила Донна, — прошу не опаздывать на первое собрание! В конце концов, я впервые буду выступать с речью перед учениками в качестве директора.

— Мы будем в первых рядах, — уверила Донну Риона.

— А теперь марш по комнатам! — скомандовала директор Барк. — Вы и так припозднились, поэтому времени на долгие разговоры у вас точно нет.

Донна смотрела, как четверо подростков чуть ли не бегом направились к жилым корпусам.

— Как вы думаете, что она имела ввиду, когда говорила про «что-то интересное»? — на ходу спросил Хайне. — Думаете, это будет что-то опасное? Какое-то сложное задание?

— Не знаю, — Риона с беспокойством оглянулась, — у нас совсем недавно уже была куча сложностей, я бы предпочла просто учиться.

— Просто учиться в Фалько Росо? — Орест с улыбкой посмотрел на нее. — Это совсем не то место, где можно спокойно сидеть за книгами и сдавать зачеты.

— Это точно, — хихикнула Хильда, — тут все время что-то происходит. Держу пари, что нас заставят драться между собой!

— Тогда у тебя точно будет преимущество, — Хайне рассмеялся, — гладиаторские бои — вот где бы ты преуспела!

Хильда с силой треснула брата ладонью по спине, Хайне упал в траву, но ловко перекатился через голову и вскочил на ноги.

— Зато бегаешь ты, как старая черепаха! — воскликнул он и бросился к зданию общежития, в окнах которого зажглись первые огоньки.

— Это мы еще посмотрим, дубина ты тонконогая! — со смехом прокричала Хильда и бросилась за братом.

— Они всегда такие? — спросил Орест у Рионы.

Девочка остановилась рядом с ним.

В небе над долиной догорал закат, над западными вершинами гор клубились облака, подсвеченные розовым, на темнеющем небе уже проступали первые звезды.

Долина погрузилась в сумрак, вдоль дорожек зажигались фонари, пахло зеленью, жасмином и хвоей.

Риона вдохнула полной грудью здешний воздух. Как было приятно ощутить его в легких после пыльного жара Майами, с его выхлопными газами. Единственное, чего недоставало здесь девочке — это океана.

— Это они еще хорошо себя ведут, — ответила она. — Обычно все намного хуже.

Орест стоял рядом с Рионой и тоже смотрел на долину.

— Я здесь не был год, — проговорил он, — я уезжал отсюда с намерением никогда не возвращаться. Мне здесь не нравилось.

— А теперь? — Риона бросила на него быстрый взгляд.

— Сейчас я думаю, что был, возможно, не прав, — Орест не поворачивал головы, — может быть, я просто был здесь не с теми людьми?

Он повернулся к Рионе и та вдруг почувствовала, как сильно заколотилось ее сердце, кровь прилила к лицу, и тогда она поблагодарила всех богов, что уже стемнело и Орест не заметит, как пылают ее щеки.

Лицо Ореста было так близко, что Риона могла сосчитать веснушки на его носу, но ей, конечно и в голову не приходило заниматься подобными глупостями.

— Я думаю, что ты сумеешь найти здесь друзей, — слова с трудом давались ей, потому что воздуха в груди не хватало, а сердце бухало внутри, как паровой молот.

— Эй, вы чего застряли там? — голос Хильды прорезал ночную тишину, бесцеремонно прерывая диалог. — Скоро отбой, а вы на улице торчите!

— Точно, нам уже пора обустраиваться в комнатах, — Орест тряхнул головой, — директор просила завтра не опаздывать.

— Конечно, ты прав, — быстро сказала Риона, отступая от парня на пару шагов и ругая себя за свое смущение, — идем скорее. Ты не знаешь, как страшна мисс Барк в гневе! Поверь мне, лучше с ней рядом не находиться.

Орест направился к общежитию, Риона несколько раз глубоко вздохнула, стараясь успокоить колотящееся сердце и тоже последовала за ним. По пути она старалась придать своему лицу равнодушное выражение.

— Что это вы там делали? — с хитрым прищуром спросила Хильда. — На звезды смотрели?

— Мы просто разговаривали, — ответила Риона и снова почувствовала, что щеки ее краснеют.

— Конечно, просто стояли и разговаривали, — чересчур серьезно покивала головой Хильда, — что же вы еще могли делать.

— Что в этом такого, — Риона опрометью бросилась вверх по лестнице.

Она забежала в комнату и рухнула на кровать лицом в подушку. Ее бросало в жар от одной мысли об Оресте.

— Да что со мной такое! — Риона с силой ударила себя по ноге. — Соберись! Это обычный парень!

Когда Хильда вошла в комнату, Риона притворилась спящей, чтобы избежать расспросов.

Она долго лежала с закрытыми глазами, но сон не шел к ней. Мысли о школе, о матери, об отце, даже о знаке сокола и охотящемся за ним Сете ушли далеко далеко. Перед ее глазами было печальное лицо Ореста.

Риона не заметила, как уснула. Спала она тревожно, ей снились сны, в которых она уже взрослая, у нее дом и семья, будто она возвращалась с работы и ее встречал Орест.

— Черт! — от возгласа Хильды Риона подскочила на постели.

— Что случилось? — девочка смотрела на подругу, мечущуюся по комнате.

— На часы глянь! — крикнула Хильда накидывая халат и выбегая из комнаты.

— О черт! Донна нас прибьет!

До торжественного собрания в первый день семестра оставалось полчаса.

Риона распахнула шкаф и схватила полотенце и халат. Она выбежала из комнаты и промчалась по пустому коридору, ведущему в душевые. Никогда в своей жизни она так быстро не собиралась.

— Бежим, бежим, скорее! — подгоняла она отстающую Хильду. — Всего пять минут осталось!

Они выскочили из общежития, кое-как одевшись и уложив волосы.

— Почему в этом году у нас не было визита к парикмахеру? — кричала Хильда, стараясь на бегу заколоть свои волосы.

— Потому что ты уже второй курс! — отвечала Риона, проверяя, правильно ли она застегнула пуговицы на блузке. — Теперь ты сознательная личность, несущая ответственность за свою жизнь и поступки!

— Ты это в рекламной брошюре прочла? — рассмеялась Хильда и ускорилась.

Риона же остановилась у центрального корпуса школы. Она облокотилась на каменную стену и тяжело дышала.

— Нечего тут стоять! — подбежала Хильда и резко распахнула двери в главный зал.

Это было похоже на сцену из фильма.

В зале было полным-полно народа. Все головы повернулись к дверям, когда девочки вошли внутрь. Было тихо, звуки их шагов гулким эхом отдавались в стенах зала.

Риона и Хильда неуверенно прошли к своему курсу и заняли место в первом ряду.

— Все-таки успели? — Донна поднялась на небольшую трибуну в дальнем конце зала. — Еще минута — и вы бы точно попали в список плохишей.

Риона и Хильда переминались с ноги на ногу, старательно пряча глаза.

— Если все в сборе, то начнем, — сказала Донна и обвела взглядом собравшихся.

— Эй, вы заметили? — прошептал Хайне, стоявший позади девочек. — Центральный круг пуст!

Только сейчас Риона обратила внимание на зал и собравшихся в нем студентов.

Первое, что ее поразило — так это их малочисленность. Когда она несколько месяцев назад была здесь впервые, то зал был набит почти полностью. Сейчас же группки учеников занимали свои сектора, в которых оставалось еще куча места.

Главный зал, или Зал Солнца, был очень просторным, явно рассчитанным на куда большее количество людей. Пол зала представлял собой мозаику из разноцветных прозрачных камней образующих орнамент. Четыре сектора сходились в центре зала, упираясь в белый круг диаметром метра в три. В этот круг обычно вставали первокурсники, однако сегодня он был пуст.

Эта пустота вызывала волнение среди учеников. Слышался тревожный шепот, ребята переглядывались, глядя на пустующее место в центре зала, кто-то откровенно указывал туда пальцами.

— Нет смысла делать вид, что все в порядке, верно? — обратилась к студентам директор Барк. — Вы уже заметили, что белый круг пуст.

— Значит, в этом году в школе не будет первого курса? — высокий рыжий парень с волосами собранными в хвост на затылке обратился к Донне.

— Все верно, мистер О’Хара, — спокойно ответила Донна, — в связи с недавними событиями школа не сумела найти первокурсников. Так что в этом году вам некого будет шпынять. Разве только кто-то из ваших сокурсников захочет вам подыграть.

О’Хара рассмеялся, и его сокурсники стали хлопать его по плечам.

— Второе, что вы могли заметить — нас стало гораздо меньше, — мисс Барк с грустью осматривала поредевшие ряды учеников, — предательство бывшего директора вскрыло не только уязвимости нашей системы охраны — оно заставило многих учеников и некоторых преподавателей уйти из школы, переметнуться к врагам или просто сбежать, опасаясь за свою жизнь.

— Директор Барк, но мы думали, что Плам действовал в одиночку, и это была разовая атака! Вы считаете, что школе все еще грозит опасность? Есть ли вероятность, что Плам работал на кого-то еще?

Риона посмотрела на девушку, задавшую вопрос. Дарья Озендок — в прошлом семестре Риона выиграла у нее в соревновании по плаванию.

Дарья была на четвертом курсе и уже готовилась к выпуску. Риона невольно ею залюбовалась. Длинные темные волосы Дарьи, заплетенные в тугую толстую косу, были перекинуты на грудь, аристократическое лицо с огромными зелеными глазами, высокими скулами и алыми, лишь слегка подведенными помадой губами. Длинные стройные и сильные ноги, горделивая осанка. Дарья слыла лучшей ученицей и королевой школы. Риона еще в прошлом году поняла, что конкуренток за этот титул и Озендок просто нет и быть не может.

— Я сильно сомневаюсь, что атака такого уровня — дело рук одного человека, — проговорила мисс Барк, — вы все должны понимать, что учеба в Фалько Росо — это не только привилегия, но и большая ответственность. Здесь вы получаете знания, которые помогут вам в дальнейшем изменить мир. Но эту силу нужно использовать с умом и осторожностью, слишком велик риск возжелать всего и сразу! Однако быстрый путь всегда ведет только к пропасти. Истинный полет сокола горделив и неспешен! Сокол стремителен только в своей атаке!

— Плам это и продемонстрировал, — выкрикнул еще один студент из группы третьекурсников. — Он долго планировал свою атаку, а потом неожиданно и стремительно нанес удар!

— Вы правы, мистер Шапур, — Плам сделал все по заветам школы, не зря он был одним из лучших ее учеников, — в голосе Донны слышалась горечь, — тем не менее, он потерпел неудачу и был убит.

— Но вы так и не знаете, кто за ним стоял? — продолжал гнуть свою линию Шапур.

Риона присмотрелась к этому парню. Смуглая оливковая кожа, ястребиный нос, темные глаза и черная шевелюра. Шапур держался строго и уверенно, было заметно, что свои вопросы он долго обдумывал, прежде чем их озвучить. В отличие от вспыльчивого и резкого О’Хары, Шапур выглядел методичным и неспешным; за его плечами стояли такие же сокурсники, суровые и деловитые.

— Не знаем, — кивнула директор, — предательство Плама стало неожиданностью для всех, в том числе для меня.

В зале повисла напряженная тишина, прерываемая лишь скрипом подошв о камень.

— Но и это еще не все новости, — снова раздался голос мисс Барк.

— О Господи, — шумно выдохнула стоящая рядом с Рионой Хильда, — что еще? На нас нападут пришельцы?

Сказанная вроде бы вполголоса фраза в звенящей тишине прозвучала как раскат грома. Хильда с ужасом прикрыла рот, когда на нее уставились все ученики и преподаватели, собравшиеся в зале.

Затем раздался дружный хохот десятков студентов. Риона видела, что Донна изо всех сил старается сохранить серьезное выражение лица. Уголки губ Донны предательски подрагивали, шея напряглась и она не выдержав присоединилась к смеху.

— Нет, мисс Стигсон, — отсмеявшись, продолжила директор, — на этот раз новость хорошая. Во-первых, прошу всех приветствовать нового преподавателя, мистера Гестона.

От дальней стены отделился человек и вышел в центр зала.

Риона услышала, как среди девушек пробежал заинтересованный и восхищенный шепот.

Гестон и впрямь был красавчиком. Томный взгляд, узкое, с резкими скулами, лицо, твердо очерченные тонкие губы, волевой подбородок, каштановые, великолепно уложенные волосы. Одет он был в песочного цвета костюм и белую рубашку с острым, накрахмаленным воротником.

— Ух ты! — выдохнула Хильда. — Запишите меня к нему на занятия!

— Мистер Гестон будет преподавать у нас историю, — сказала Донна, — для наших учеников, как ни для кого другого, важно понимание исторических процессов и тех законов, по которым развивается общество.

— Да плевать, что он там будет рассказывать, лишь бы смотреть на его мордашку, — зашептала Хильда на ухо подруге.

Риона же никак не могла понять, отчего лицо нового преподавателя кажется ей таким знакомым.

Мистер Гестон изящно поклонился ученикам и под восхищенные вздохи девушек вернулся к преподавателям.

— И последнее, хотя отнюдь не по значению и важности, — директору пришлось повысить голос, чтобы перекрыть перешептывания среди учеников, — в этом году в школе пройдет еще одно событие.

Студенты замерли в ожидании. Вот теперь в зале была полная тишина — казалось, присутствующие даже дышать перестали.

— Ну, что же вы так долго тянете? — вдруг раздался голос со входа.

Все словно по команде повернулись ко входу в зал. Риона услышала, как Орест издал горестный стон.

У распахнутых дверей стоял никто иной как Эл Макэдон. На лице бизнесмена играла улыбка. Одет он был в белый льняной костюм, на голове была широкополая ковбойская шляпа – эдакий дядюшка из Техаса. Макэдон с царственным видом прошел в центр зала и встал в белый круг. В руках он держал трость из слоновой кости с золотым шаром на конце. Он встал в центре зала, явно наслаждаясь всеобщим вниманием.

— Мистер Макэдон, вы не могли появиться менее эффектно? — спросила Донна с сарказмом.

— Вы же знаете, директор, что я просто обожаю театральность! — Макэдон крутанул свою трость и подбросил ее высоко в воздухе.

Из золотого навершия вырвалось пламя вперемежку с конфетти. Макэдон ловко поймал трость одной рукой, в другой же у него оказался пергаментный свиток. Зная любовь бизнесмена к древним вещам, Риона была уверена, что свиток настоящий.

Макэдон начал нараспев читать:

— Внемлите, юноши и девы!

Учась в тиши прекрасных древ,

Где вы найдете все ответы,

Где будет слышен мой запев!

Зефира буйного любимцы,

О вы, подобные богам!

Сегодня я с благою вестью

Спешу, спешу к вашим ногам!

— Мистер Макэдон, что происходит? — прервала его вдохновенное чтение директор Барк.

Риона обвела взглядом ошеломленных студентов. У всех на лицах было недоуменное выражение, многие вообще не понимали, что здесь происходит. Риона посмотрела на Ореста — парень страдальчески закатил глаза.

— Директор, это начало гимна Дельфийских игр! — горячо воскликнул Макэдон. — Такое мероприятие нужно начинать правильно!

— Каких каких игр? — О’Хара заинтересованно выступил вперед.

— Дельфийских, О’Хара, Дельфийских, — Донна выдохнула, — не так я себе представляла этот момент. Так, студенты, внимание! В этом году в школе пройдут Дельфийские игры. Это древнее соревнование, призванное укрепить дружбу и товарищество среди студентов. Сейчас, когда мы ослаблены, Совет попечителей настоял…

— Хм, Совет? — Макэдон укоризненно посмотрел на Донну.

— Совет и лично мистер Макэдон, — поправилась Донна, — настояли на проведении дружеских соревнований между учениками. Игры будут проходить в три этапа и завершатся под Рождество.

— Да, так что кто-то из вас, дорогие студенты, — Макэдон лучезарно улыбнулся, — получит от Санты отличный подарок и впишет свое имя в историю школы золотыми буквами!

Раздался гром аплодисментов, крики и вопросы посыпались со всех сторон. Риона видела, как поморщилась Донна — было видно, что ей идея с играми была не по нраву, и она согласилась на это только под давлением совета и Макэдона.

— Что это будут за состязания? Все ли смогут участвовать? А ничего, что второй курс и четвертый находятся в совершенно разных категориях?

Макэдон крутился на месте, не успевая отвечать на вопросы.

— Тишина! — Донна потеряла терпение.

В зале мгновенно все умолкли.

О ходе игр студентам будет сообщено позднее, — сказала она, — их правила вы узнаете в свое время. Участие принимают все. В финальном соревновании будут участвовать четверо студентов, самых достойных, самых лучших. На этом всё! Всех еще раз приветствую в стенах Фалько Россо!

Снова буря аплодисментов сотрясла стены зала.

— А теперь — марш на занятия! — прокричала Донна, спускаясь с трибуны.

Студенты галдящей толпою потянулись к выходу из зала, на ходу обсуждая такое насыщенное новостями собрание.

Макэдон продолжал стоять в центре зала, и людской поток обтекал его со всех сторон.

Риона в толчее потеряла из виду своих друзей и неожиданно оказалась нос к носу с Макэдоном.

— Здравствуйте, мисс Санчез! — приветливо поздоровался он. — Как вам новости?

— Слишком много всего, — ответила Риона, вытягивая шею в надежде увидеть своих друзей, — не могу понять, для чего вам нужно проводить здесь эти Игры?

— Я пекусь о благе школы и о ее студентах, — ответил мужчина, — как бизнесмен я всегда готов инвестировать в перспективные проекты. Так вот, выпускники этой школы — лучшая инвестиция в будущее! Как думаете, есть у вас шансы на победу в состязании?

— Я здесь всего несколько месяцев, — ответила Риона, — сомневаюсь, что мне по плечу соревноваться со старшими ребятами.

— Вы слишком низкого мнения о себе, — сверкнул белыми зубами Макэдон, — я уверен, что у вас всё получится. Даже лучше, чем вы ожидаете!

— Посмотрим, — Риона наконец заметила светлые волосы Хильды, стоящей у дверей, — мне пора. Не хочу опоздать на первое занятие.

— Конечно-конечно, мисс Санчез, — кивнул Макэдон, — но мы с вами скоро увидимся.

Поток людей рассеялся, и Риона без труда добралась до подруги.

— Чего он от тебя хотел? — спросила Хильда, бросая настороженные взгляды на Макэдона, о чем-то оживленно беседующего с мисс Барк.

— Пожелал удачи в соревнованиях, — пожала плечами Риона, — странный он какой-то.

— Мутный тип, — согласилась подруга, — вроде, выглядит молодо, но глаза, как у старика. Не нравится он мне.

— Да черт с ним, — махнула рукой Риона, — что у нас там по расписанию?

Хильда выудила из кармана сложенный вчетверо листок.

— Так, сейчас сдвоенная математика — тоска смертная! — разочарованно протянула Хильда, но затем лицо ее просияло, — зато потом история! Круто!

— Никогда не замечала в тебе страсти к этому предмету, — удивилась Риона.

— Да при чем тут предмет? — вытаращилась Хильда на подругу. — Ты что, забыла, кто у нас теперь будет вести историю? Ну же, побежали. До начала занятий еще час. Успеем привести себя в порядок!

Риона осмотрела свою школьный костюм.

— Вроде с нами и так всё в порядке, — сказала она неуверенно.

— Ты издеваешься, что ли? — Хильда схватила ее за руку и потащила к общежитию.

Пока Хильда прихорашивалась перед зеркалом в комнате, Риона вышла и спустилась в гостиную на первом этаже.

— Привет, — сказала она Оресту, изучающего схему корпусов, висевшую на стене, — что думаешь по поводу собрания?

— Я не знаю, что задумал мой отец, — ответил юноша, — но в его планах и действиях всегда есть второе дно. А то и третье. В любом, случае нужно быть начеку. Эти игры — это только предлог, видимо, он затеял какую-то большую игру.

— Тогда нужно распознать эту игру, разобраться в правилах и выиграть, — сказала Риона, — ты же помнишь концепцию обучения в школе?

— Голова Сокола, — кивнул Орест, — это тайна, которую нужно распутать! Только вот слишком много неизвестных в этой загадке. Предательство Плама — это только начало чего-то более масштабного.

Риона невольно подумала о своем амулете. Ей совсем недавно казалось, что она совершила нечто невозможное (но ведь так оно и было!), но на фоне последующих событий (вроде появления магната Макэдона и его сына, попыток совета попечителей вмешаться в дела школы, знание об истинной личности отца Ореста) противостояние с Темным человеком и Сетом уже казалось обыденной рутиной. Слишком быстро ее мозг сгладил все углы и превратил это событие из выдающегося в рядовое.

— Посмотрим, каков будет его следующий шаг, — Орест продолжал говорить, задумчиво расхаживая по комнате, — дождемся первого этапа, чтобы понимать, что вообще происходит. А пока нам пора на урок. Профессор Шварцман всё так же не любит опозданий и обожает стильные шляпы?

— Да, — засмеялась Риона, — всё так, как ты говоришь!

— Тогда нам надо торопиться, — Орест закинул на плечи рюкзак.

— Меня подождите! — раздался голос с лестницы. Риона обернулась и обомлела.

Хильда спускалась в полном боевом макияже. Волосы ее были разделены на пробор и заплетены в две тугие косички, губы подведены тонким карандашом, белесые прежде ресницы заменены на огромные накладные, что должно было бы сделать глаза Хильды больше, но как-то не очень получилось. Щеки Хильда обильно припудрила алыми румянами.

— Хильда, ты чего так вырядилась? — еле выдавила из себя шокированная Риона.

— Разве я плохо выгляжу? — спросила подруга, с трудом хлопая огромными ресницами.

— Ты выглядишь сногсшибательно, — ответила Риона, — просто это так неожиданно.

— Ну что ж, мы взрослеем, меняемся, — томно сказала Хильда, — теперь я буду выглядеть так всегда.

— Ох ты ж черт, — еле слышно прошептала Риона, — когда Хильда прошла мимо нее, неуверенно ступая в туфлях на высоком каблуке, — а туфли ты где взяла?

— Одолжила у третьекурсницы,— ответила подруга.

Профессор Шварцман еще никогда не видел такого количества наряженных девушек в своем классе.

От неожиданности он даже подпрыгнул, и его бордовая шляпа с изумрудным пером экзотической птицы свалилась на пол.

— Так, что ж, приступим, — пробормотал он, ползая под столом в поисках своего головного убора, — как я так понимаю, следующим уроком у вас история?

— Верно, профессор, — с улыбкой сказал Орест, который расположился на первой парте рядом с Рионой.

— О, мистер Макэдон, — тепло поприветствовал Ореста математик, — надеюсь, за год каникул вы не растеряли все знания?

— То, чему меня научили вы, нельзя выбить из головы никакими средствами, — ответил юноша, чем вызвал еще более счастливую улыбку у Шварцмана.

— Ну что ж, тогда вам и выпадет честь открыть сегодняшний урок! — профессор жестом пригласил Ореста к большой грифельной доске, что висела за преподавательской кафедрой.

Урок тянулся медленно. Орест решал у доски уравнения, Риона с интересом наблюдала за ним, часто даже не вникая в ход решения.

Остальные ученики, а в особенности ученицы, вообще не могли сосредоточиться на занятии.

Риона посмотрела на сокурсниц. Среди них сейчас она выглядела действительно, словно белая ворона. Каждая девчонка посчитала нужным накрасить губы и ресницы, кое-кто успел даже соорудить на голове изящные прически.

Риона подумала, что ее волосы сейчас выглядят словно пакля, руки в ссадинах, ногти не накрашены, старые кеды смотрелись так, словно их вытащили со свалки.

Девочки переглядывались и перешептывались, ерзали на месте, бросая тревожные взгляды на часы, что висели над дверью класса.

Шварцман махнул рукой на класс, поняв, что никто его слушать не будет. Он подошел к Оресту, и у них завязалась оживленная беседа.

— Что скажете, мистер Макэдон, насчет этих игр? — Шварцман присел на скамью рядом с Орестом. — Признаться, я сильно заинтригован предстоящими событиями! На моей памяти такого не случалось.

— Посмотрим, что из этого выйдет, — уклончиво ответил юноша, — я не знаю, как отцу удалось уговорить Совет и директора на это. Такие соревнования — вещь непредсказуемая, а после недавних событий мало ли что может случиться?

— Мне кажется, вы сгущаете краски, — усмехнулся Шварцман, — директор Барк отлично поработала над укреплением системы безопасности. А игры отвлекут учеников и преподавателей от гнетущих грустных мыслей.

Орест вежливо улыбнулся и промолчал.

Риона слушала болтовню математика вполуха. Ее сильно беспокоило нарочитое и настойчивое появление в ее жизни Макэдона. В такие совпадения она не верила.

За полчаса до конца урока дверь класса открылась. Шварцман подскочил, словно ужаленный, и бросился к доске с видом преподавателя, увлеченного уроком.

— Профессор Шварцман, могу я забрать у вас мисс Санчез до конца урока? — в дверях стояла директор Барк.

— Конечно, директор, — с облегчением выдохнул математик, — мисс Санчез, домашнее задание вам передаст мисс Стигсон.

Риона забросила в сумку учебник и тетрадь и вышла из кабинета. Донна прикрыла за ней дверь.

— Риона, мне нужна твоя помощь, — Донна шла по пустому коридору главного корпуса.

— Это из-за Макэдона? — девочка шагала рядом с директором. — Вы ему не доверяете?

— После Плама я вообще никому не доверяю, — ответила Донна, — Макэдон входит в Совет попечителей, да что там, он вертит этим Советом, как хочет. Раньше он не вмешивался в дела школы, но теперь мало того, что навязал нам эти игры, будь они неладны, так еще и сын его объявился!

— А Орест тут при чем? — неожиданно для себя не удержалась Риона. — Он же нормальный!!

— Он — сын своего отца, — ответила Донна. — Как у старшего Макэдона есть свои интересы и мотивы, так и младший совсем не так прост, как хочет казаться.

— Так может, старший Макэдон просто беспокоится о сыне? — Риона шла, опустив голову. — С чего вы решили, что у него есть другой мотив?

— Слишком много совпадений, — ответила Донна, — ты, я уверена, и сама это понимаешь. Столько лет Макэдон сидел в Совете спокойно и мало интересовался делами школы. Даже когда сюда попал его сын, даже когда Орест решил бросить школу и уехать, — его отец не проявил себя ни словом, ни делом.

— Что же изменилось? — спросила Риона, уже догадываясь, каким будет ответ.

— В школе появилась ты, — Донна остановилась и посмотрела на воспитанницу, — я иногда жалею, что привезла тебя сюда! Слишком много опасностей свалилось на твою голову за такое короткое время!

— Не стоит жалеть об этом, — Риона с благодарностью посмотрела на Донну. — Фалько Росо — мое место, здесь мне нравится, здесь я смогу воплотить свои мечты. А что до опасностей, так на улицах Майами встречаются типы опаснее Темного человека или даже Макэдона.

Донна усмехнулась.

— Этот наш любитель театральных появлений активизировался ровно в тот момент, когда узнал о тебе и амулете Гора, — продолжила Донна, — я всеми силами пыталась скрыть эту информацию, но она все равно просочилась. И что мы имеем: у тебя амулет Гора и сразу же объявляется Макэдон со своим сыном, проталкивает идею игр, которые в теперешних условиях совершенно не к месту.

— Вы считаете, Макэдону нужно что-то от меня?

— Я не знаю! — Донна всплеснула руками. — В том-то и дело, что мотивы Макэдона всегда туманны и загадочны, и что у него на уме — понять вообще невозможно.

Риона вспомнила происшествие в свадебном салоне, когда она заставила работницу магазина выдать ее матери лучшее платье. Макэдон тогда сказал, что на него этот трюк не подействует.

— Я прошу тебя быть осторожнее, как с отцом, так и с сыном, — Донна положила ладони на плечи Риоы и пристально посмотрела ей в глаза, — и… я прошу тебя не участвовать в играх.

— Это еще почему? — возмутилась Риона. — Вы сказали, что участвуют все!

— Да, но ты должна проиграть! Вылететь на первом же этапе! Макэдону, очевидно, нужна ты или твой амулет!

— Ну уж нет! Я буду честно биться за победу, — Риона упрямо наклонила голову, — а вы будьте начеку! Если я просто сдамся, то Макэдон изменит свои планы. Нам нужно выманить его, дать то, чего он хочет, понять его мотивы — и тогда он будет в наших руках.

— Риона, ты понимаешь, насколько опасно и безумно то, что ты предлагаешь? — с тревогой спросила Донна, — ты хочешь по добровольно сунуться в пасть ко льву!

— Только так можно выяснить, что у него внутри, — ответила Риона, — к тому же, я буду под вашим присмотром, директор, а значит ничего со мной не случится.

Прозвенел звонок, и двери классов разом распахнулись. Коридор наполнила толпа студентов.

— Риона, скорее! — Хильда подлетела к подруге и, не обращая внимания на мисс Барк, потащила по коридору в сторону класса истории.

Глава 5. История повторяется

У класса истории было настоящее столпотворение.

— Может, подождем, когда все зайдут? — робко спросила Риона, но Хильду было не остановить.

— А ну-ка, расступись! — подруга мощным плечом раздвигала толпу девчонок, пробираясь ближе к классу, — вы чего тут торчите? А? Дорогу дайте! Эй, а ты вообще не с нашего курса!

Риона с удивлением поняла, что девушек у класса собралось гораздо больше, чем училось у них на курсе.

Хильда остановилась у двери класса. Прозвучал звонок, и она решительно рванула створки на себя. Риона почувствовала, что ее снова подхватывает людской поток.

— Держись, подруга! — Хильда протащила ее вниз по ступеням и плюхнулась на первую парту.

Парты рядами уходили наверх класса, в центре же располагалась доска с видеопроектором и преподавательская кафедра.

— Лучшие места в первом ряду, — довольно хмыкнула Хильда.

Из дальней двери класса вышел мистер Гестон. Он был всё в том же костюме, в котором был на собрании школы.

— Добрый день, — приветливо улыбнулся он студентам, — меня зовут мистер Гестон и я буду преподавать историю.

Хильда томно взирала на преподавателя и глупо хлопала ресницами. Риона озадаченно посмотрела на подругу, потом оглянулась и поняла, что Хильда — далеко не единственная, кто уставился на историка с таким же выражением лица.

— Что же такое история как предмет изучения? — обратился Гестон к аудитории. — У кого какие мысли?

— Ну, это наука о прошлом, — ответил Хайне откуда-то с верхних рядов — все первые парты были забиты девчонками, — это знания, о том, что было в прошлом.

— Верно, — кивнул Гестон, — только это не всё. История — это не только знания, даты, цифры, имена вождей и ученых. Предмет истории — это наша возможность заглянуть в прошлое и, возможно, предвидеть будущее.

Сильный голос Гестона приковывал внимание, — было в нем что-то, что заставляло слушать и вслушиваться. Таким голосом можно отдавать команды в битве или петь воодушевляющие песни, чтобы поднимать солдат в атаку. Это был голос вождя, предводителя, за которым хотелось идти.

— История так или иначе повторяется. Процессы, происходящие в обществе людей протекают пусть и не совсем по кругу, но по спирали. Войны повторяются, периоды упадка и застоя сменяются временами прогресса и расцвета культуры и науки. Цель и задача истории — отслеживать эти процессы. Историк, обладая достаточными знаниями и навыками, сможет в той или иной степени предугадать, куда свернет человечество на данном этапе развития.

— Что-то вроде «если не знаешь своего прошлого, то у тебя нет будущего»? — спросила Риона.

— Именно! — воскликнул Гестон и посмотрел прямо в глаза девочки. — Важно знать свое прошлое, знать свои корни и истоки. Важно знать историю человечества! История — это не набор сухих фактов — это живая материя времени, она течет и меняется вместе с нами. Мы в данный момент творим историю!

— Ну, это вы загнули! — сказал кто-то с задних рядов. — Мы всего лишь школьники!

— Это верно, — согласился Гестон, — но среди вас могут быть и будущие политики, и военные, и врачи, любой из вас в будущем сможет изменить мир!

— И для этого нам нужно знать, в каком году до нашей эры где-то там правил какой-то там царь? — снова послышался вопрос.

— Нет, это вам знать не обязательно, — рассмеялся Гестон, — но вот если вы будете знать и понимать, почему он стал царем, что произошло с ним потом и к чему привело его правление, то эти знания могут помочь вам предугадывать действия ваших противников, думать на несколько шагов вперед.

Аудитория зашумела, обсуждая в голове слова Гестона.

— Всё-всё, господа и дамы, — Гестон с улыбкой поднялся на кафедру, — это вам пища для размышлений, а теперь приступим собственно к лекции.

Риона открыла тетрадь и принялась записывать. Остальные ученики так же прилежно скрипели ручками.

Гестон говорил красиво и интересно, Риона успевала всё записывать и даже иногда делала пометки на полях, когда Гестон выражал свое отношение к тому или иному историческому событию, или когда он делал многозначительные паузы и обращался к ученикам с вопросами.

Лекция заинтересовала и увлекла учеников. В какой-то момент мистер Гестон сошел с кафедры и принялся расхаживать по аудитории, активно жестикулируя.

Он подошел к первому ряду парт и остановился рядом с Рионой.

Она вдруг услышала в голове голоса. Девочка с изумлением посмотрела на профессора. Гестон, увлеченный рассказом о каких-то древних сражениях, не заметил ее взгляда.

Голоса становились громче. Риона посмотрела на ладонь профессора, которую он положил на край парты. Из-под рукава пиджака виднелся край золотого браслета.

Риона сосредоточилась на нем. Голоса стали отчетливее.

Голова девочки отяжелела, перед глазами поплыл белый туман.

…Македонская конница обтекала замершие в ужасе силы врага с двух сторон. Боевые колесницы мчались, вздымая клубы пыли по широкой дуге, обходя фланги вражеского войска.

Сражение было почти выиграно. Войско персов, превосходящее численностью македонскую армию, поплатилось за свою самонадеянность.

Армии сошлись на просторной равнине, окруженной кольцом невысоких холмов.

Македонцы выстроили войска полумесяцем. В центре стояла знаменитая македонская фаланга. Несколько рядов воинов, вооруженных длинными копьями, стояли, сомкнув ряды. Свое копье каждый воин клал на плечо впереди идущего, и ощетинившийся железом прямоугольник казался несокрушимым, подступить к нему не было никакой возможности. Конница располагалась на флангах. Легкие колесницы готовы были в любой момент сорваться в атаку.

Масса персов расположилась на другом краю долины.

На холме, позади македонян, стояли двое.

— Это будет славная победа, — сказал Александр, — персы не смогут оправиться от поражения. Мы будем гнать Дария до его столицы и уничтожим его империю!

— Персов очень много, — Гефестион осматривал войско противника, — многие наши доблестные воины падут сегодня. Нужна ли нам эта война?

— Моя империя не сможет существовать, пока будет угроза от персов, — Александр упрямо наклонил голову, — Гефестион, мы с тобой вместе с ранних лет, ты мой самый близкий друг, ты знаешь, что мне предначертано завоевать весь мир, так откуда эти сомнения?

— Завоевать мир и удержать его в своих руках — это две разные вещи, — проговорил Гефестион.

— Гордиев узел разрублен моим мечом, — горделиво ответил македонский царь, — теперь спорить с волей богов бессмысленно. Моя судьба — править миром.

— Тогда вперед, мой царь, — Гефестион улыбнулся, — эта битва прославит тебя в веках!

Раздался рев труб, и войска двинулись в атаку.

Фаланга грозно наступала на ряды персов, конница осталась позади, обнажив фланги.

Персы кинулись в атаку. Лавина легко вооруженных воинов быстро достигла строя. Воины бросались на длинные копья, пытаясь оттолкнуть их в стороны. Македонцы ровным неспешным шагом продолжали наступление, оставляя под своими ногами горы поверженных врагов.

Персов, однако, было так много, что даже умения македонян не хватало, чтобы отбросить их.

Фаланга начала прогибаться под валом врагов, персы сумели ее обойти и ударить по ней с боков.

— Александр, — с тревогой посмотрел на друга Гефестион, — пора бросать в бой конницу!

— Еще рано, — Александр держал ладонь на рукояти меча, — персы должны втянуть в бой все свое войско! Я не хочу гоняться за Дарием по лесам и полям! С ним будет покончено сегодня!

Македонское войско начало отступать под натиском персов.

Единый строй распался, и битва превратилась в разрозненные стычки воинов и небольшие групповые сражения.

Длинные копья македонян были непригодны для сражений на близкой дистанции. Солдаты обнажили мечи и столкнули их с кривыми мечами персов. Кровь заливала землю под ногами воинов, слышались крики и стоны.

С противоположного края долины мчались в гущу сражения персидские колесницы, над первой из них развевалось знамя Дария.

Снова протрубил рог. Пешие персидские воины резво разбежались в стороны, давая возможность коннице довершить разгром фаланги.

Конница приближалась к македонскому войску. Уже можно было различить узоры на доспехах воинов, уже видны были раззявленные в крике рты персов.

— Теперь пора! — воскликнул Гефестион, — иначе наши войска будут разбиты.

— Нет, еще рано! — возразил Александр.

— Хватит! — закричал Гефестион. — По своей глупости ты погубишь сотни людей!

Гефестион пришпорил коня и, выхватив из рук одного из воинов трубу, приложил ее к губам.

Над полем поплыл протяжный звук трубы.

Македоняне бросились назад. Конница персов настигала их, еще несколько мгновений — и о мощи войска Александра можно будет позабыть!

Солдаты добежали до подножия холмов, затем наклонились и быстро зашарили по земле.

В руках македонцев оказались длинные, заостренные с одного конца колья. Второй конец они упирали в землю.

Персидская конница не сумела затормозить и влетела в этот смертельный частокол. Колесницы взлетали в воздух, переворачивались и с грохотом падали на землю, взметая клубы пыли. Лошади и люди оказались насажены на колья, словно мухи на тонкие иглы.

Оставшиеся далеко позади персидские воины замерли в ужасе.

Снова раздался звук трубы, и с противоположных концов долины рванулась в битву конница Александра. Над полем взвилась туча стрел — смертельный дождь обрушился на персидское войско.

Колесницы брали персов в клещи.

Александр смотрел на сражение в растерянности, он опустил голову и полностью отдал управление войском Гефестиону.

Тот махнул рукой, и с соседнего холма начала спускаться малая фаланга, стоявшая до этого момента в резерве.

Свежие воины быстро преодолели расстояние, отделявшее их от персидских колесниц.

— Прекрати вести себя как маленькая девочка! — подъехал к Александру Гефестион. — Теперь можешь снова играть роль великого стратега и повелителя Азии!

— Найдите мне его! — закричал Александр. — Приведите ко мне Дария!

Одна из персидских колесниц, чудом сумевшая избежать столкновения с кольями македонян, мчалась по полю прочь с поля сражения.

— Это он! — воскликнул Гефестион, указывая на колесницу.

— Проклятье! — зарычал Александр. — Он опять бежит! Трусливый шакал!

Александр видел, что колесница Дария успевает выбраться из окружения. Всей душой он желал помчаться за нею, чтобы пленить персидского царя, но сражение требовало его внимания.

Остатки персидского войска все еще были многочисленны и сдаваться не собирались. Конница македонян врезалась в толпу врагов, сея смерть и хаос.

Персы бились отчаянно. Сражение продлилось до заката. Лишь когда солнце тронуло багровым своим краем горизонт, Александр и его войско поняли, что победили. Враг был разгромлен. Персидское царство больше не представляло опасности.

— Я же говорил, Гефестион, — Александр устало вытирал пот со лба, — мне предначертано править миром.

Гефестион грустно улыбнулся другу, но промолчал.

…Риона вскинула голову, когда начал звенеть звонок, знаменующий конец урока.

Казалось, никто не заметил, что она только что была свидетельницей древнего сражения и очень древнего обмана. Ученики деловито складывали в сумки учебники и тетради, начинали пробираться к выходу. Девчонки продолжали бросать томные взгляды на мистера Гестона. Он же стоял за кафедрой и не смотрел на выходящих из аудитории студентов.

Риона направилась к выходу следом за Хильдой.

— Мисс Санчез, задержитесь, пожалуйста, — вдруг раздался голос Гестона.

Риона застыла на месте.

— Зачем, профессор? — спросила она.

— Нужно обсудить с вами кое-что, — уклонился от прямого ответа преподаватель.

Хильда сделала Рионе большие глаза — иди, мол, чего боишься.

Риона вздохнула и стала спускаться вниз, к кафедре. Хильда, то и дело оглядываясь через плечо, неспешно направилась к выходу.

— Всего доброго, мисс Стигсон, — холодно сказал Гестон, — закройте, пожалуйста, за собой дверь.

Хильда фыркнула и хлопнула дверью, — сильнее, чем обычно.

— Что случилось? — спросила Риона, подходя к кафедре.

Гестон посмотрел на нее.

— Ты что-то видела? — спросил он, нервно теребя верхнюю пуговицу рубашки. — Слухи ведь не врут, ты обладательница амулета Гора?

— С чего вы это взяли? — Риона отступила на шаг.

— Я почувствовал это, как только ты вошла в класс, — Гестон вышел из-за кафедры и присел на стоящий рядом стул. — Я не собираюсь причинять тебе вред, мне просто нужно это знать.

— Зачем? Кто вы такой на самом деле? — Риона интересом, лишенным страха, смотрела на профессора.

— Ты ведь всё видела и уже поняла, — Гестон грустно улыбнулся.

— Вы — Гефестион, друг Александра Македонского, — Риона выдохнула и опустилась прямо на пол, — это правда? Но как вы прожили столько веков?

— Я не знаю, — пожал плечами Гестон, — я должен был умереть давным-давно. И я умирал — от лихорадки, или от яда, что добавили в мое лекарство. В любом случае, сколько живу я, никто еще не прожил на земле.!

— Но… Как такое возможно? — воскликнула девочка.

— А как возможно существование богов? Или то, что ты можешь видеть прошлое? Как возможно существование амулета Гора? — Гестон загибал пальцы на руке. — Слишком много в этом мире того, что не поддается объяснению.

— Хорошо, ладно, — кивнула Риона, — чего вы хотите?

— Я хочу спасти своего друга, — запросто ответил Гестон, — хочу спасти его от непоправимой ошибки. Вернее, от повторения ошибки!

— О ком вы говорите? — девочка не решалась сама произнести это имя.

— Эл, Эл Макэдон, — сказал Гестон, — ты уже поняла, кто он на самом деле?

— Александр, — прошептала Риона, — он тоже живой! Что вообще происходит-то? Откуда вы все взялись? Полгода назад я вообще не знала о существовании богов или каких-то древних чуваков, которые по какой-то причине до сих пор живы!

— Все закономерно, мисс Санчез, — Гестон словно ждал этого вопроса.

Он подошел к доске и начал что-то на ней чертить.

— Дело в том, что вы открыли воронку событий, — Гестон продемонстрировал рисунок воронки на доске. — Совсем недавно вы столкнулись с неизведанным — с силами, выходящими за грань понимания человека. Вы сумели выстоять и обрести свою силу — амулет Гора.

— И что теперь? Ко мне, как к магниту, теперь начнут притягиваться всякие потусторонние и непонятные штуки?

— Да, к сожалению, именно так, — Гестон задумчиво почесал подбородок, глядя на свой рисунок, — про магнит это вы правильно сказали, но все же сравнение с воронкой будет точнее. В нее втягивается все, она — изначальная точка, откуда выходит сила и туда же она возвращается.

— Да почему я? — в отчаянии воскликнула девочка. — Я об этом не просила! Я хотела жить спокойно, чтобы моя семья была в безопасности, чтобы денег хватало на еду и жилье! Вы понимаете, я не собиралась спасать мир, я хотела лишь спасти себя и своих близких!

— Я понимаю, мисс Санчез, — Гестон с сочувствием смотрел на нее, — к сожалению, не вы делали этот выбор.

— Вы же сказали, что все началось с того, как я получила амулет Гора?

— Не совсем так, — Гестон говорил медленно, подбирая слова, — ваше происхождение и есть точка отсчета. Обретение амулета стало лишь инициацией. В момент его обретения воронка начала раскручиваться, втягивая в себя магические, — давайте назовем их так, — элементы этого мира. Это как вынуть пробку из ванной — вода сразу устремляется в одном направлении. Логично, что Макэдон заинтересовался вами , а выяснив, что вы сделали и что умеете, он решил использовать вас в своих целях.

— Каких еще целях? — у Рионы голова шла кругом.

— Несмотря на то, что он прожил больше двух тысячелетий, Александр все еще верит в свое божественное предназначение. Он все еще надеется завоевать мир.

— И как он намерен это сделать?

— Распутать Гордиев узел, — ответил Гестон, — в прошлый раз он поступил легкомысленно и опрометчиво, разрубив веревки. Это позволило ему завоевать почти все известные тогда государства, но удержать их он не смог.

— Так он же умер! Александр Македонский давно умер! — воскликнула Риона. — Если Макэдон — это и есть тот самый Александр, то почему он остановился? Почему прекратил поход?

— Александр не умер. Он сбежал, инсценировав свою смерть, — Гестон грустно смотрел куда-то внутрь себя, — как и я.

— Почему?

— Потому, что я видел, во что превращается мой друг, — Гестон встал на ноги и начал прохаживаться по аудитории, — я не хотел, чтобы он остался в истории тираном и убийцей миллионов. Я любил его и желал ему добра. Я сбежал.

— Но почему сбежал сам Александр? — Риона недоуменно смотрела на преподавателя.

— Потому что понимал, что не сможет продолжить завоевания без меня, не сможет удержать империю. Захотел остаться в истории великим героем, а не жалким тираном.

— Даже ваша смерть, мнимая или настоящая — не причина того, что он остановил свои завоевания, — Риона покачала головой.

Знак сокола на ее груди потеплел, указывая на то, что собеседник не говорит всей правды.

— Причина в этом, — Гестон подошел к парте и снял с шеи какое-то украшение на длинной цепочке.

Риона встала и подошла ближе. На черной крышке парты лежал моток веревки. По нитям и переплетениям пробегали золотые искры.

— Но ведь узел был разрублен Александром! — прошептала Риона, не в силах оторвать взгляда от артефакта.

— Да, меч Александра рассек его, — кивнул Гестон, — но пророчество не было исполнено. Я вернулся в Гордию и нашел обрывки узла, рассеченные надвое. Когда я взял их в руки, они, словно живые, сплелись и восстановились! Узел снова был цел! Пророчество не было исполнено!

— И что произошло дальше?

— Войско Александра достигло Индии. Мы продвигались вглубь страны, сражаясь с местными царями и неизменно одерживая победы, но я видел, что воины измучены и силы их на исходе. Я знал, что империя Александра трещит по швам без своего правителя, и решил, что больше так продолжаться не может. Так совпало, что в это время я подхватил лихорадку и несколько дней был на грани жизни и смерти. Этот узел всегда был со мной. Однажды утром я проснулся и понял, что здоров. Мой врач был в неописуемом восторге, ведь он и понятия не имел, чем меня лечить. Я решил воспользоваться ситуацией и сбежать, инсценировав свою смерть. Чтобы в мою смерть поверили, я принял зелье, что нашел в одном из храмов Вавилона. Как мне объяснили жрецы, это зелье предназначалось для царевен, что не желали попадать в плен к завоевателям. Зелье замедляло сердцебиение, и человек становился похожим на труп. Действие длилось пару дней — этого было достаточно, чтобы провести похоронный обряд.

— Вы приняли его и вас заживо похоронили? — ужаснулась Риона.

— Да. Перед мнимой смертью я разговаривал с Александром и просил его не сжигать мое тело, а построить усыпальницу. Он согласился. Наступил мой “смертный час”, и меня погребли — этого я не помню. Очнулся я в полной темноте. Выбраться из этого склепа было сложно, и я потратил на это немало дней.

— Дней? – снова перебила Риона. — Без воды и еды? Как же вы выжили?

— Я не знаю, мисс Санчез, — Гестон невольно передернул плечами — это не самые радужные воспоминания. — Я считаю, что узел дал мне бессмертие, и я стал его хранителем.

— А Александр? Что стало с ним?

— Он очень горевал по мне, но так и не остановил своего похода. Выбравшись из собственной гробницы, я отправился обратно в Грецию и по пути встретил гонцов, от которых узнал, что Александр, которого теперь прозвали Великим, продолжает войну. Я понял, что даже моя смерть не остановила его, не заставила образумиться. Тогда я написал ему письмо, котором рассказал о том, что жив, что разрубленный узел восстановился, и ему, Александру, не суждено стать владыкой мира.

— И тогда он тоже сбежал, поняв, что не сможет завершить задуманное? — озвучила свою догадку Риона.

— Да. Мое предательство стало для него сильным ударом, но еще сильнее по нему ударило предательство судьбы, которую он считал своей союзницей! — Гестон сложил руки на груди, в глазах его читалась тоска и боль. — Александр последовал моему примеру и инсценировал свою смерть. Я не знаю, как ему удалось обмануть своих ближайших соратников, хотя думается мне, что уставшие от похода солдаты и военачальники сами мечтали о его свержении. Так что он вполне мог договориться с кем-то. Его объявили мертвым, империю разделили.

— Хорошо, допустим, вам, даровал бессмертие вот этот кусок старой веревки, — Риона потерла пальцами ноющие виски, — а Александр почему жив?

— Мы с ним связаны, — ответил Гестон, — связаны настолько прочно, как и этот узел. Я не берусь утверждать наверняка, но видимо, пророчество не дает умереть ни мне, ни ему.

— А я здесь при чем? — Риона гневно посмотрела на преподавателя. — Ваши древние обиды меня не волнуют! Разбирайтесь со своим другом сами!

— Александр уверен, что вам под силу распутать узел, — сказал Гестон, — я не знаю как, но он хочет это использовать в своих целях.

— Да почему мне?!

— Я же говорил вам про воронку, — Гестон снова указал на доску и рисунок, — хотите вы этого или нет, мисс Санчез, но вы втянуты в игру высших сил. И боюсь, что события будут закручиваться все сложнее. Вам же предстоит сделать выбор — как использовать дарованные вам силы и возможности.

— А зачем вы притащили в школу этот узел? Не лучше ли было его уничтожить или хотя бы спрятать в надежном месте?

— Я пытался уничтожить его, — усмехнулся Гестон, — две тысячи лет пытался — все без толку. А спрятать — Макэдон нашел бы его в любом случае, как нашел бы и вас.

— Так он и нашел! Теперь у него под рукой все составляющие!

— Именно поэтому я здесь! Я хочу остановить его и не дать ему снова совершить ошибку!

Гестон отошел к кафедре, показывая, что разговор окончен.

— Я не стану ничего распутывать для него, — ответила Риона, направляясь к выходу, — он не сможет меня заставить это сделать.

— Боюсь, мисс Санчез, вы не знаете моего друга, — тихо проговорил Гестон.

Риона вышла из класса, и на нее тут же налетела Хильда:

— Рассказывай скорее, о чем вы болтали? Вот тебе повезло, подруга! Что он тебе говорил? Что у него за парфюм такой обалденный, не узнала?

Риона недоуменно посмотрела на подругу. Все вопросы казались сейчас такими неуместными.

— Подожди, Хильда, — медленно проговорила Риона, — дай мне в себя прийти.

Хильда мигом умолкла, понимающе кивнув.

Больше сегодня уроков не было, и девочки направились к общежитию. Всю дорогу Риона хранила молчание, и обычно неугомонная Хильда шла следом за подругой, не произнося ни слова.

В гостиной сидел лишь Хайне. Он был глубоко увлечен какой-то книгой.

Риона опустилась в кресло рядом с ним, Хильда плюхнулась на стул рядом.

— Ну, теперь рассказывай, — сказала она.

Риона поняла, что сдерживаться больше не может. Она рассказала друзьям о странном Макэдоне, о Гестоне, о всей той невероятной истории, что поведал ей новый учитель. Хильда и Хайне слушали, не перебивая. Риона рассказала о древнем артефакте — Гордиевом узле, который по пророчеству сулил развязавшему его господство над миром.

— Они оба хотят тебя использовать, — заключил Хайне, — Макэдон ради власти, Гестон — чтобы вернуть друга. Тебе нужно быть очень осторожной. Макэдон не зря затеял эту историю с играми. Он хочет, чтобы ты выиграла их. Тебе нельзя участвовать!

— С чего это вдруг? — внезапно для себя самой разозлилась Риона. — Мне уже надоели эти древние цари, их пыльные боги и артефакты! Они не будут указывать мне, что делать! Я буду участвовать и если смогу, то выиграю эти игры! Бежать от них? Ни за что!

— Хильда, ты что думаешь по этому поводу? — растерянный Хайне посмотрел на сестру.

— Ему больше двух тысяч лет, — разочарованно протянула Хильда, — он же не просто старый, он супер старый!

Хильда потянулась к глазам и сняла накладные ресницы.

— Это все, что ты услышала? — вскипел Хайне. — Миру грозит серьезная опасность, а ты думаешь о том, что какому-то учителю больше лет, чем тебе?

— Не просто больше, а в тысячи раз больше! — Риона с удивлением увидела, как уголках глаз подруги блеснули слезы. — Мое сердце разбито на куски! Никого не хочу пока видеть!

Хильда вскочила и, неуклюже топая ногами, обутыми в туфли на каблуке, бросилась к лестнице.

— Я все равно не дам тебе выиграть, — Хайне повернулся к подруге и выпятил подбородок, — это опасно!

— Я буду участвовать, — Риона поняла, что гнев в ее груди снова вскипел, — ни тебе, ни Гестону, ни Макэдону, ни Донне не удастся заставить меня делать, то чего я не хочу! Если мы с тобой пересечемся на играх, знай, я не дам тебе спуску!

— Так и будет! — кивнул Хайне. — Позже ты поймешь, что я хотел тебе добра!

— Не разговаривай со мной, как с ребенком! — рявкнула Риона. — И держи свою заботу при себе!

— Ребят, вы чего кричите? — Орест спускался по лестнице, недоуменно глядя на сокурсников.

— Не твое дело! — рявкнули одновременно Риона и Хайне.

Риона резко развернулась и выскочила на улицу. Она побежала куда-то, не разбирая дороги, куда-то в сторону подножия гор. Лицо ее пылало, в голове стучали металлические молотки — злость на Хайне переполняла ее. Да как он вообще посмел ей указывать? Кем он себя возомнил? Тоже мне защитничек! Пошли они все!

Риона остановилась на краю небольшой рощи. Так странно — раньше она не замечала ее, правда, и так далеко вглубь территории она тоже не заходила.

Она присела на траву, все еще кипя от гнева. Ее просто душила злость на Хайне, на Донну, на Макэдона с Гестоном, будь они неладны!

Вдруг из-за деревьев она услышала лошадиное ржание.

Девочка подняла голову, решив, что ей послышалось — но нет, ржание раздалось снова.

Риона встала и, осторожно ступая, направилась к деревьям Солнце уже спряталось за верхушками гор, опустились сумерки, но фонари на территории кампуса еще не зажглись. Скрытая в тени, невидимая ни для кого, Риона заходила все дальше в рощу.

Ржание раздалось совсем близко, и девочка ощутила в воздухе запах сена и лошадиного пота.

— Черт! Держи ее! — послышались мужские голоса.

— Да уж, с норовом животинка!

— Не повезет кому-то, если достанется на играх, — сказал кто-то со смехом.

Риона отодвинула ветку дерева и увидела поляну перед входом в просторную пещеру. Оттуда доносилось лошадиное ржание.

У пещеры несколько человек пытались успокоить гнедую лошадь. Животное вставало на дыбы, молотило копытами в воздухе и всячески сопротивлялось тому, чтобы ее отвели в стойло.

— Ну же, девочка, угомонись! — увещевал ее один из мужчин, пока второй примеривался, чтобы набросить на морду лошади веревочную петлю. — Мы тебя не обидим! Просто отведем домой — там ты отдохнешь с дороги и поешь!

Лошадь прядала ушами, прислушиваясь к мягкому голосу мужчины.

В конце концов уловка сработала, и лошадь удалось завести внутрь пещеры.

— Фух, надо бы прибавку к жалованию просить за такие экземпляры, — конюх с пышными усами и седой бородой оперся на забор и закурил.

— Вот уж не знаю, как они думают справляться с такой животиной на скачках? — рядом с усатым мужчиной стоял второй, помладше, гладко выбритый, но с длинными волосами, собранными на макушке в пучок.

Риона похолодела. Значит первый этап игр — это скачки?

Риона никогда прежде даже не сидела на лошади. В детстве и на пони-то ее не катали. К тому же, лошади почему-то пугали ее, она не представляла даже, как держаться в седле, не то что скакать на этом животном!

От таких мыслей сердце девочки заколотилось, она прислонилась к дереву, чтобы унять дрожь.

— Риона, ты здесь? — послышался неподалеку знакомый голос.

Орест пробирался через темную рощу практически наощупь.

— Я здесь, — сдавленно отозвалась она, — иди сюда, на мой голос.

— Ты чего тут делаешь? — спросил Орест.

— Скачки! В первом испытании игр будут скачки! — Риона указала приятелю на конюшню в пещере. — Я точно проиграю!

Глава 6. Игры богов

— Что вы сделали? — Донна Барк была в бешенстве, глаза ее пылали яростным огнем, ноздри раздувались от гнева. — Гестон, что вы сделали?

— Я ей рассказал о себе, — мистер Гестон сидел в кресле, закинув ногу на ногу и беспечно поигрывал носком ботинка, на котором бликовало солнце, бьющее через открытые окна.

— За каким чертом вам понадобилось это делать? — Донна стояла за директорским столом, уперев руки в столешницу и наклонившись вперед.

— Мисс Санчез — подросток, — ответил преподаватель, — да еще и с особенным даром! Вы думаете, она бы не почувствовала фальши? Девчонка увидела мое прошлое, стоило мне только приблизиться к ней. Нет, директор, скрывать от нее что-то — это неверный путь.

— Но вываливать на ребенка всю информацию — это уже чересчур!

— Я не сказал всего, — Гестон резко вскинул голову и посмотрел на Донну. — Она получила ровно столько информации, сколько необходимо! Не считайте меня романтически настроенным безумцем!

— Вы именно такой и есть! — Донна вышла из-за стола и нервно зашагала по кабинету.

Директорский кабинет она пока так и не могла назвать своим. Всё здесь напоминало о Пламе. После того, как Барк получила должность главы школы, у нее было столько дел, что она так и не удосужилась выкинуть вещи предыдущего директора или хотя бы сменить табличку на двери — там до сих пор красовалось имя Плама.

Сам кабинет располагался в главном корпусе и был просторным, с окнами, выходящими на восток и юг. Пол кабинета был устлан толстым персидским ковром с затейливыми узорами. Стены сплошь были заставлены шкафами с книгами. Стеллажи поднимались до самого потолка кабинета.

У дальней стены располагался директорский стол. Массивное изделие из черного дерева, казалось, поглощает сами лучи солнца, что падали на него. Донне стол не нравился, но приказать выбросить или просто вынести его она не могла. Он был неотъемлемым предметом ее статуса. Пока директором был Плам, на столе лежали лишь журналы с записями о школьной жизни, да отчеты преподавателей и выпускников школы о проделанной работе. Плам почему-то чурался современных технологий. Сейчас же половину стола занимал современный компьютер, огромный монитор отбрасывал блики на противоположную стену. В любой момент Донна могла подключиться к камерам в любой точке на территории школы, могла активировать охранную систему или дать указание любому из охранных дронов. Пожалуй, это было единственным нововведением в этом кабинете.

— Послушайте, Гестон, — Донна подошла к окну и посмотрела на территорию школы, — я очень жалею, что согласилась на вашу авантюру. Я подвергаю своих учеников серьезной опасности, помогая вам в ваших играх с Макэдоном.

Донна смотрела на кампус. Как раз прозвенел звонок, и на зеленые лужайки школы высыпали ученики. У Донны защемило сердце — по сравнению с прошлым семестром их было так мало! Предательство Плама нанесло серьезный удар не только по репутации школы, но и по моральному духу студентов. Кто-то просто не явился на занятия, кто-то, посчитав, что в школе небезопасно, предпочел вернуться к своему прежнему образу жизни, но кое-кто посчитал, что взял от школы достаточно и теперь может строить свою жизнь самостоятельно. Даже не окончивших обучение студентов Фалько Россо охотно принимали на работу в престижные компании. Лакомым куском были ее студенты и для всяческого рода криминальных объединений. Фалько Россо, помимо связей и знаний, давала своим студентам непревзойденные боевые навыки, так что заиметь в своей банде такого бойца или специалиста по взлому систем было мечтой любого гангстера. Донна поежилась, конечно: Совет попечителей, правительства и корпорации, возглавляемые бывшими учениками школы, приложат все усилия, чтобы сохранить школу в безопасности и тайне, но если в цепи появилось слабое звено, то она неизбежно разорвется.

— Вы знаете, Донна, что я прав, — Гестон откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, — закон воронки никто не отменял. Риона будет притягивать к себе необъяснимое и невозможное!

— Я это поняла еще в прошлом семестре, — кивнула директор. — А вы решили использовать ее для достижения своих целей!

— Да, решил, — Гестон не стал отпираться, — но я пришел прежде к вам с этим планом, а не стал превращать его в жизнь самостоятельно! Я не злодей, мисс Барк, и не желаю, чтобы кто-то пострадал… сверх необходимого!

— Что это значит? — Донна резко повернулась к собеседнику. — Вы не уверены в успехе?

— Мы говорим о Макэдоне, — Гестон приподнял тонкие, ровно очерченные брови, — вы знаете, кто он и на что он готов ради достижения цели! Конечно, я считаю что так просто ничего не получится.

— Вы подвергаете опасности детей ради своей личной вендетты! — Донна сжимала кулаки. — Черт бы побрал вас и Макэдона!

— Да, мисс Барк, вам не позавидуешь, я вам сочувствую, — произнес Гестон, хотя в его голосе не было и намека на сочувствие. — Вы оказались между Сциллой и Харибдой — вам пришлось выбирать меньшее из зол.

— Вот именно! Послать бы вас обоих куда подальше!

— Вы же понимаете, что это не сработало бы, — усмехнулся Гестон, — Макэдон нашел бы Риону в любом случае, использовал бы ее в своих целях и добился бы результата!

— Вы плохо знаете ее, — Донна сложила руки на груди, — Риона — не обычная девочка, кое-кто уже недооценил ее в прошлом и поплатился за это.

— Я знаю ее историю с Темным и с Сетом, — Гестон пренебрежительно покачал головой, — но воронка расширилась, теперь в игру вступают большие силы, нежели какой-то чахлый божок и его прихвостень. Я пришел к вам, чтобы остановить Макэдона с наименьшими потерями, чтобы ваша драгоценная ученица столкнулась с ним на на вашем поле и на ваших условиях. Лучше, чтобы это происходило под вашим наблюдением, чем где-то в тайном логове Макэдона, не правда ли?

— Вы правы, — после некоторого молчания с трудом выдавила из себя Донна. — И все же я не понимаю, в чем ваша выгода?

— Я устал, мисс Барк, — Гестон опустил голову, — я живу несколько тысячелетий и для меня жизнь утратила краски. У меня нет друзей, нет семьи, нет любви. Только этот проклятый кусок веревки!

Гестон с досадой вынул из за пазухи узел и бросил его на стол.

Донна с жалостью и презрением посмотрела на мужчину в кресле.

— За столько лет вы так и не удосужились разрешить ваши проблемы с Макэдоном, — покачала она головой, — а теперь хотите решить свои проблемы за счет девочки. Великие воины, легендарные правители и завоеватели! Где ваша доблесть и храбрость?

Гестон опустил голову.

— За столько лет я так и не нашел способа умереть, — тихо проговорил он, — я хранил этот предмет тысячелетиями, чтобы мой лучший друг не употребил его во зло. Только теперь появилась возможность избавиться от этого бремени, спасти себя и спасти его. Извините, директор, но мои эгоистичные мотивы в данный момент совпадают с вашим желанием спасти людей, спасти учеников. Если мы не преуспеем, Макэдон завладеет этой силой, и в мире начнется настоящий хаос, который сметет с карты государства и народы. У нас нет выбора. Риона стала камешком, что повлек за собой лавину, которой мы уже не можем противостоять.

— Громкие слова, за которыми я слышу только трусость, — Донна презрительно смотрела на мужчину, — Макэдон такой же трус, как и вы. Человек, который не в силах признать свои ошибки и свою слабость!

— Я не смог распутать узел, не смог бы этого сделать и он, — ответил Гестон и поднялся с кресла, — но он пойдет на все, чтобы достичь цели. Я хочу помешать ему повторить свою ошибку, хочу спасти его и всех остальных.

— Я буду следить за вами, мистер Гестон, — Донна холодно посмотрела на него, — если мне хоть на мгновение покажется, что вы заодно с вашим старинным другом, я разорву нашу сделку!

Гестон склонил голову и, не говоря ни слова, вышел из кабинета.

Донна присела за стол и запустила камеры видеонаблюдения на компьютере. Она искала Риону.

Школа гудела, словно растревоженный пчелиный улей. Новость о приближающемся первом этапе игр будоражила умы студентов.

В гостиной общежития было не протолкнуться от людей.

— Что это еще за чушь? — возмущались многие. — Какие лошади? Какие гонки? Мы что, в прошлое попали?

Риона разделяла возмущение большинства студентов — она никогда не ездила верхом.

— Это сделано намеренно, — сказал Орест, когда она высказала ему свое возмущение, — чтобы отсеять большую часть студентов. Довольно проблематично организовать соревнования сотни подростков, верно? А так большая часть отсеется еще на первом этапе.

— Зачем вообще тогда было объявлять, что участвовать могут все? — недоумевала Риона. — Устроили бы другой отбор — по возрасту, например.

— Не знаю, — пожал плечами Орест, — я и сам не слышал про эти игры, хотя много лет жил рядом с отцом. Это его игры, я уверен.

Риона промолчала.

Когда Орест нашел ее прошлой ночью в роще у конюшен, она собиралась рассказать ему всю правду, но в последний момент остановилась. Ей не хотелось, чтобы юноша знал о своем отце и о том, что он собирается сделать. Риона боялась потерять его дружбу.

— В любом случае, мне не пройти этот этап, — Риона сокрушенно покачала головой, — я и близко никогда не подходила к лошадям.

С одной стороны, Риона была рада этому обстоятельству, ведь это значит, что план Макэдона проваливается, хотя бы в отношении ее участия в играх, а с другой стороны ей очень хотелось побороться за первое место и доказать Донне и остальным, что она может победить. Ей хотелось лично вывести Макэдона на чистую воду.

— Я могу тебе помочь, — тепло улыбнулся ей Орест, — я неплохо держусь в седле и умею ладить с животными.

Риона с восторгом посмотрела на парня.

— Было бы здорово! — воскликнула она. — Только где же нам взять лошадей?

— Я думаю, с этим проблем не будет, — Орест указал на доску с объявлениями.

Риона подошла к ней и увидела небольшой листок, оповещающий учеников о подготовке к играм. В частности, к первому этапу.

В рамках каждого урока преподаватели будут готовить учеников к играм.

— Интересно будет посмотреть на Шварцмана на коне! — рассмеялась Риона.

Кто-то прошел мимо нее, задев локтем. Она повернулась и увидела Хайне, стремительно покидавшего гостиную.

После ссоры они не общались. Хайне ходил мимо нее, но словно бы не замечал. Риона тоже не собиралась просить прощения. Строптивый мальчишка сам виноват! Решил, что может ей указывать!

Хоть Риона и скучала по их разговорам, но гордость не позволяла ей сделать первый шаг к примирению, как не позволяла она его сделать и Хайне.

Хуже всего было то, что Хильда тоже перестала разговаривать с подругой. Риона не могла понять, отчего злится Хильда — то ли из-за брата, то ли из-за того, что Гестон оказался древнемакедонским воином и теперь подруга не может простить Риону, что она открыла ей эту правду.

В любом случае, подруги она тоже лишилась. Когда утром Риона поднялась с постели, Хильды на месте уже не было, а вечером, когда Риона вернулась в комнату, та уже спала, или делала вид, что спит.

Риона была благодарна Оресту. Сейчас в школе у нее остался лишь один человек, на которого она могла положиться.

— Думаю, нам не откажут во внеклассных занятиях, — улыбнулся Орест, — у нас есть две недели, чтобы сделать из тебя отличного всадника.

Первый этап назначен был на последнее воскресенье сентября. Чуть больше двух недель отводилось ученикам на подготовку к нему. Студенты ощутили, что нагрузка на них в этом семестре стала ощутимо больше. Второй курс стонал и кряхтел после занятия у мистера Чоу.

Пожилой преподаватель заставил учеников после обязательных упражнений на укрепление мышц и спарринга заниматься балансировкой.

Высокие бревна были вкопаны на расстоянии шага друг от друга. Поднимались они примерно на высоту двух метров над землей. Задачей учеников было простоять на одной ноге на вершине бревна как можно дольше.

— Баланс не снаружи, — поучал студентов мистер Чоу, прохаживаясь по мягкому песку и поглаживая длинную седую бороду, — ощутите его внутри себя!

— Мистер Чоу, а разве вы не должны обучать нас там, я не знаю, верховой езде? — Хильда пыхтела и раскачивалась на одной ноге, еле удерживая равновесие на столбе.

— Я учу вас балансу, гармонии с собой и окружающим миром, — ответил преподаватель, — это поможет вам не только в играх, но и в жизни.

Риона чувствовала, как трясутся ее ноги, как руки наливаются свинцовой тяжестью. Баланс внутренний никак не желал обретаться. Слишком много страхов, обид и желаний терзало ее изнутри. Она злилась на Хайне и Хильду, на Донну, злилась на Гестона и Макэдона. Ей хотелось поговорить с Орестом, провести с ним время и в то же время она стеснялась и боялась своих чувств к нему.

Риона открыла глаза и посмотрела вокруг. Второкурсники стояли на бревнах, стиснув зубы. Кто-то отчаянно размахивал руками, пытаясь удержать равновесие, кто-то сосредоточился на своем внутреннем ощущении баланса и стоял, закрыв глаза, но все держались из последних сил. Риона поняла, что у нее уже отказывают ноги.

— Держись, держись, — уговаривала она себя, — ты не должна упасть первой! Держись, тряпка!

Девочка почувствовала, что на глазах ее выступили слезы злости и обиды. Нос неимоверно зачесался, она попыталась прикоснуться к своему лицу, чтобы снять зуд и в этот момент сорвалась с бревна и рухнула на мягкий песок.

— Вы в порядке, мисс Санчез? — мистер Чоу оказался в шаге от нее.

— Нет, я не в порядке, — раздраженно ответила Риона. — Как нам вообще поможет это дурацкое упражнение, чему научит? Падать?

— Оно научит вас держать равновесие и баланс, контролировать свои эмоции, а если вы с ним не справились и упали, то научит вас подниматься снова, — Чоу погладил бороду и жестом указал Рионе отойти в сторону.

Риона, внутренне закипая от обиды и возмущения, отошла в сторону и присела неподалеку от площадки с бревнами прямо на траву.

Ей было стыдно, что она сорвалась первой. Впрочем, долго сидеть одной ей не пришлось.

Спустя минуту со столба с криком и проклятиями рухнула Хильда. Она поднялась с песка, отряхнулась и направилась к Рионе. Та уж подумала, что Хильда заговорит с ней, но подруга лишь молча плюхнулась на траву и принялась внимательно смотреть на оставшихся участников упражнения.

Время шло. На песок вскоре упали и остальные второкурсники. К концу занятия на столбах с замершими от напряжения лицами остались лишь Хайне и Орест.

Риона с тревогой следила за молчаливым противостоянием друзей.

Хайне был сосредоточен, его лицо было напряжено. Риона видела с каким трудом он продолжает сохранять равновесие. Орест же, напротив, чуть ли не улыбался. Казалось, что стоять на одной ноге на небольшой верхушке бревна — это то, с чего начинался каждый его день. Орест посматривал по сторонам и даже умудрился подмигнуть Рионе.

— Я думаю, на этом можно закончить наше сегодняшнее занятие, — сказал мистер Чоу, — вы оба продемонстрировали стойкость и способность сохранять баланс внутри себя и переводить его во внешнюю форму. Можете спускаться.

— Пусть он первый спускается! — прохрипел Хайне. — Я не уступлю!

— Мистер Стигсон, — Чоу строго посмотрел на ученика, — это не соревнование. Задача была обрести баланс, а не выстоять дольше всех.

— Вот пусть и спрыгивает первый, — сказал Хайне, — если обрел баланс.

— Мне нечего с тобой делить, приятель, — усмехнулся Орест, — но если ты превращаешь занятие в соперничество, то я не собираюсь тебе уступать!

— Я сказал вам немедленно спускаться! — выкрикнул Чоу и резко ударил ногой по столбу, на котором стоял Орест.

Риона и остальные вытаращили глаза. Удар низкорослого и сухонького мистера Чоу заставил массивный, вкопанный на приличную глубину столб пошатнуться!

По столбу прошла вибрация, Риона прикрыла глаза, думая, что Орест сейчас рухнет к ногам мистера Чоу, но юноша проявил невероятную ловкость. Он подпрыгнул и перескочил на соседнее бревно, на котором совсем недавно стоял другой человек.

Чоу развернулся на пятках и нанес удар по столбу Хайне. Тот был готов к подобной атаке и тоже успел перебраться на соседнее бревно. Только если Орест сделал это легко и даже красиво, то Хайне, превозмогая боль и судороги в ногах, с трудом избежал падения.

Орест и Хайне оказались на соседних бревнах, на расстоянии вытянутой руки.

— Раз так, — решил Чоу, — то исход занятия решит поединок! Ваша задача — сбросить соперника на землю!

Риона и Хильда вскрикнули и прижали ладони к лицам.

— Ты готов? — Орест с насмешкой посмотрел на Хайне.

— За себя беспокойся! — выдохнул тот и нанес первый удар.

Кулак Хайне должен был угодить в скулу Ореста, но тот пригнулся и плавным движением перебрался на другое бревно, оказавшись вне досягаемости кулаков соперника.

Хайне, вложивший в удар всю силу, начал падать, и Риона уже подумала, что исход поединка решен, но в последний момент он успел выставить вперед руки и опереться на два бревна. Замер в такой нелепой позе, как будто собирался отжиматься.

— Все, Хайне, бессмысленно продолжать это, — Орест сделал шаг и оказался на соседнем с Хайне бревне, — дай я тебе помогу, иначе ты покалечишься!

— Не смей меня трогать! — зло прохрипел Хайне.

Орест протянул руку, чтобы помочь противнику подняться, но тут Хайне с громким выдохом распрямил руки и с силой выбросил корпус вверх. Ему удалось подняться на ноги и он успел схватить Ореста за протянутую руку. Хайне с силой дернул Ореста вперед и Макэдон-младший потерял равновесие.

Орест рухнул в песок подняв тучу пыли.

— Мистер Макэдон, с вами все в порядке? — к Оресту поспешил мистер Чоу, но его опередила Риона.

— Эй, Орест, ты как? — спросила она осматривая его лицо и щупая руки.

— О, ради этого я готов хоть каждый день падать с столбов, — сказал Орест с улыбкой, и Риона почувствовала, что краснеет.

— Не говори глупостей, — сказала она, — ты ничего не сломал?

— Пострадала только моя гордость, — Орест поднялся на ноги, — не ожидал я от Хайне такой силы и такого маневра!

К Рионе и Оресту подходил Хайне.

— Идиот! — налетела на него девушка. — Ты мог покалечить его! Ты мог сам покалечиться! За каким чертом надо было это все делать?

Риона отвесила Хайне звонкую пощечину. От удара голова парня мотнулась и его очки в черной оправе отлетели далеко в сторону. Хайне смотрел на Риону в растерянности и не мог вымолвить ни слова.

— Придурок! — снова сказала Риона. — На играх я тебя размажу, уж будь уверен!

В глазах Хайне блеснул злой огонек обиды.

— Я стараюсь тебя защитить, — ответил он, — но если ты так ведешь себя, то учти, я вышвырну тебя из соревнований! Даю тебе слово!

Хайне подобрал очки и пошел прочь, расправив плечи и гордо подняв голову.

Риона с ненавистью смотрела ему вслед.

— О чем это он? — Орест недоуменно посмотрел вслед Хайне. – Защитить тебя от чего? Тебе кто-то угрожает?

— Не бери в голову, — отмахнулась Риона, — он просто злится, что я могу его победить. Привык, что сестра вечно у него на побегушках, вот и думает, что остальные девочки ничего не могут. А я не его сестра, я не слабая и не беспомощная!

Риона договорила эти слова и с ужасом поняла, что все это время позади нее стояла Хильда.

— Ох, прости, Хильда, я не хотела тебя обидеть! — Риона протянула руку подруге, но Хильда даже не взглянула в ее сторону.

Риона увидела, как подруга развернулась и пошла за братом, только если Хайне ушел, расправив плечи, то Хильда словно поникла, стала как будто меньше ростом, даже ее торчащие в разные стороны косички точно опустились к земле.

Второкурсники небольшими группками потянулись в сторону главного корпуса. Наступало время большого перерыва, после которого профессор Гестон должен был проводить занятие по подготовке к играм.

— Идем в столовую? — предложил Орест.

Риона покачала головой:

— Не хочу там толкаться, — сказала она, — давай лучше перекусим на свежем воздухе.

Орест с готовностью кивнул.

Они поспешили к столовой, в которой, к их удивлению было не так уж и много народа.

— Не проголодался, что ли, никто? — недоумевала Риона.

Когда они с Орестом вышли из здания школы, то поняли, что не только им пришла идея провести этот обеденный перерыв на свежем воздухе. По всей территории кампуса тут и там сидели студенты — поодиночке, парами и шумными компаниями.

Теплое осеннее солнце согревало, но не давило палящим зноем, ветерок, что слетал с гор, приносил свежие запахи снега и зелени. Природа просто требовала, чтобы ученики дышали свежим воздухом и нежились в лучах осеннего солнца.

— Пойдем туда? — Орест указал на дальний край центральной лужайки, где пока никого не было.

— Вы с Хайне близки? — чуть замявшись, спросил Орест, когда они с Рионой расположились на траве и немного подкрепились.

— В каком смысле? — Риона чуть не поперхнулась соком.

— Ну… вы встречались? — девушка заметила, что уши ее собеседника пылают. — Я не понимаю, что между вами происходит.

— Да я и сама не понимаю, — Риона опустила голову, — мы вместе с ним и Хильдой через многое прошли, а тут из-за какой-то мелочи так рассорились. Но мы не были парой! Хайне — просто мой друг!

— А он об этом знает? — Орест внимательно посмотрел на Риону. — Знает, что вы с ним просто друзья? Мне кажется, он думает немного иначе.

— Но я же не давала ему никаких поводов! — вспыхнула Риона. — То, что он там себе напридумывал — это его дело!

— Я верю тебе, — рассмеялся Орест, — и, знаешь, от этой новости мне как-то стало легче.

Риона с подозрением посмотрела на улыбающегося Ореста и уже открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент неподалеку раздался девчачий визг.

Риона и Орест мгновенно вскочили на ноги. Крик повторился. Это был крик восторга.

— Что происходит? — Орест недоуменно посмотрел на свою спутницу.

— Гестон — вот что происходит, — Риона кивком головы указала на приближающегося со стороны рощи всадника.

Гестон выглядел великолепно, словно ожившая греческая статуя. Волосы собраны в конский хвост на затылке, выразительные глаза подведены черным — видимо, чтобы придать им еще большую глубину. Преподаватель сидел на великолепном белоснежном коне и был одет в черный костюм для конных прогулок, который так эффектно подчеркивал его широкие плечи и прямую спину.

— Ни дать ни взять — принц на белом коне, — усмехнулся Орест.

— Неудивительно, что девчонки пищат от восторга! — рассмеялась Риона, — держу пари он специально так вырядился!

— Это точно, — Орест внимательно смотрел на всадника, — однако, нужно отдать ему должное, в седле он держаться умеет!

Риона погрустнела. До первого этапа игр оставалось все меньше времени, а она так пока ни разу и не прикоснулась к живой лошади.

— Не переживай, — Орест легонько прикоснулся к ее плечу, отчего по коже девушки пробежали мурашки, — мы позанимаемся, и я уверен, у тебя все получится!

Гестон остановился посреди лужайки перед кампусом и стал поглядывать на часы.

— Ты посмотри, он как будто специально внимание старается привлечь, — Риона с неприязнью посмотрела на преподавателя.

— Только вот зачем? У него и так толпа поклонниц, — Орест недоуменно пожал плечами.

И правда, вокруг Гестона мгновенно образовалась толпа студенток, что наперебой задавали ему вопросы по поводу того, где он научился ездить верхом, как зовут его лошадь и так далее.

Постепенно к девушкам присоединились и парни. Время занятия приближалось, и Риона с Орестом тоже направились к историку, чтобы выслушать его наставления.

— Так вот, дорогие студенты, — Гестон чуть повысил голос, чтобы его было хорошо слышно, — очень скоро стартует первый этап Дельфийских игр. Как вы все уже наверное знаете, это будут скачки. Гонки на лошадях. Моя задача — дать вам основные знания об этих благородных животных и научить вас с ними взаимодействовать.

— Я никогда не сидел в седле! — воскликнул какой-то парень из толпы.

— Хм, я не думаю, что это будет проблемой, — усмехнулся Гестон.

— Почему это? — в первые ряды пробился высокий рыжий парень — О’Хара, — не кажется ли вам, что организаторы игр поставили всех в неравные условия?

— Нет, не кажется, мистер О’Хара, — холодно ответил Гестон, — ровно потому, что никто из вас доселе не участвовал в подобных соревнованиях.

— Но кто-то умеет держаться в седле, а кто-то — нет!

— А кто вам сказал, что вам придется держаться в седле? — рассмеялся Гестон и указал себе за спину.

Из рощи выезжали колесницы, запряженные лошадьми.

— Это что еще такое? — О’Хара раскрыл рот от изумления. — Я думал, мы будем ездить верхом!

— Дельфийские игры — это довольно древний вид соревнований, придуманный еще до времен создания седел и стремян, так что никаких скачек верхом не будет. Вам предстоят гонки на колесницах!

— Еще хуже! — воскликнул кто-то. — И как управлять этой телегой?

Четыре колесницы приблизились к студентам. Риона посмотрела на высокие колеса, изукрашенные сценами из мифов Форта, на лошадей, что изящно выгибали шеи и били копытами и почувствовала, что лучше бы ей пришлось садиться верхом, чем забираться в эту конструкцию.

— Не переживайте, мисс Клайв, — Гестон уже успел выучить имена всех студентов, — перед тем, как вы сможете взойти на колесницу, вам нужно будет подобрать себе лошадь, укротить и объездить ее — подружиться, так сказать Ведь это будет соревнование не только людей, но и лошадей. Только в балансе, только в команде с животным вы сможете достичь успеха.

— Они сговорились, что ли, все? — прошептала Риона на ухо Оресту. — И это про баланс и внутреннюю гармонию.

Орест слегка улыбнулся.

— Вас что-то рассмешило, мистер Макэдон? — Гестон оборвал речь и строго посмотрел на парня. — Может быть, вас не интересует то, что я говорю? Может быть, вы уже готовы продемонстрировать нам свое мастерство в управлении колесницей?

— Нет, мистер Гестон, — ответил Орест, — я надеялся, что это сделаете вы!

Глаза учителя опасно сузились.

— Что ж, предлагаю небольшое состязание, — Гестон вскочил на ближайшую к нему колесницу. — Так сказать, небольшая демонстрация того, что вас ждет на играх! Мистер Макэдон, вставайте на колесницу!

Риона попыталась удержать друга, но Орест с улыбкой пожал плечами и начал пробираться через толпу студентов.

Сперва он подошел к коню, запряженному в колесницу. Он погладил животное, что-то прошептал ему на ухо. Конь внимательно слушал, прядая ушами, затем доверчиво потянулся и положил голову на плечо юноши. Вздох умиления пронесся среди девушек.

— Достаточно нежностей! — резко выкрикнул Гестон, которому было явно не по душе, что он перестает быть объектом обожания. — Пора начинать наш заезд! Огибаем стадион, затем главный корпус и возвращаемся сюда, ясно?

— Да, мистер Гестон! — кивнул Орест и, приняв поводья, взошел на колесницу.

— Три, два, один! Старт! — скомандовал Гестон и ударил поводьями своего скакуна.

Колесница, словно стрела, спущенная с тетивы, сорвалась с места. Орест на мгновение замешкался, не справившись с поводьями, но затем резко щелкнул, и его колесница устремилась следом за повозкой Гестона.

Студенты кричали и подбадривали участников гонки. Риона с тревогой смотрела, как мчались по дорожке кампуса хрупкие деревянные конструкции, как вылетают из-под колес комья земли и камни.

Гестону удалось прилично оторваться от Ореста. Он стоял в колеснице словно влитой, казалось, даже встречный ветер не касается его волос. Оресту явно было не по себе: он излишне сильно дергал поводья, и это не нравилось лошади, которая то и дело вскидывала голову и косила на погонщика безумным взглядом.

На первом повороте у стадиона колесница Ореста слишком разогналась. Риона видела, как поднялось одно колесо и стало с бешеной скоростью вращаться в воздухе. Оресту пришлось быстро перенести центр тяжести, чтобы выровнять экипаж.

Гестон прошел этот поворот легко и без усилий, казалось, он даже не касается поводьев — лошадь повинуется одной его мысли.

Орест нахлестывал коня, расстояние между ним и Гестоном сокращалось. Колесницы на бешеной скорости свернули за угол главного корпуса и скрылись из виду.

— Вот это да! — раздались восхищенные возгласы. — Никогда бы не подумал, что это настолько захватывающе!

— А Орест-то хорош, — не только не испугался, так еще и соревнуется почти на равных!

— Но Гестона ему не одолеть, очевидно же — профессор провел не один день, тренируясь в управлении этой штуковиной!

— А мы как будем управлять этими корытами на колесах? — раздался голос Дарьи Озендок. — Это ж не машина, там руля нет! Только эти кожаные ремни!

— Прежде чем взять их в руки, нужно будет еще лошадь себе подобрать и договориться с ней! — рядом с Дарьей оказался О’Хара. Вот тут, я думаю, вылетит много народа. До самой гонки максимум с десяток человек доберется.

— А ты оптимист, Брайан, — к О’Харе подошел Шапур, как всегда серьезный и без тени улыбки на смуглом лице, — я ставлю на то, что в гонке будут участвовать максимум пятеро.

— Что, уже сдаешься, Шапур? — О’Хара с улыбкой посмотрел на собеседника.

— Только в твоих мечтах, — серьезно ответил Шапур, — я выиграю, а ты будешь глотать пыль за моей колесницей!

— Смотрите, кто-то выехал из-за поворота! — Хильда подпрыгивала на месте и указывала в сторону главного корпуса.

Из-за расстояния и вздымаемых клубов пыли было непонятно, кто же лидирует в заезде.

— Макэдон! — с удивлением воскликнула Дарья. — Это же Орест?

Студенты зашумели, приветствуя Ореста, мчащегося к финишу.

— А вон и Гестон! — О’Хара приплясывал на месте и показывал пальцем в сторону главного корпуса. — Жми, Орест!

Риона видела, что Гестон нахлестывает своего коня, и расстояние между его колесницей и колесницей Ореста стремительно сокращается.

— О черт! — даже вечно хладнокровный Шапур начал орать и нервно подпрыгивать на месте. — Он нагоняет!

Студенты разделились — одна половина болела за преподавателя, вторые же всеми силами поддерживали Ореста.

До финиша оставалось около сотни метров. Колесница Гестона вплотную приблизилась к Оресту, он уже мог чувствовать мощное дыхание лошади на своем затылке.

Орест что-то прокричал, и его конь что есть мочи рванулся быстрее, однако в этот момент Гестон сделал неуловимое движение рукой, — Риона была уверена, что кроме нее никто ничего и не заметил, — и одно из колес колесницы Ореста соскочило с оси и помчалось прямо на группу студентов.

— Берегись! — заорал О’Хара и бросился на траву ничком.

Студенты последовали его примеру. Свистящий деревянный диск пронесся над головами Рионы и остальных и скрылся где-то среди травы.

Риона подскочила на ноги и посмотрела на колесницу Ореста.

Потеряв колесо, та ударила о землю осью, по инерции ее развернуло и подбросило в воздух. Оглобли сломались, конь рухнул на камни и жалобно заржал, молотя копытами воздух.

Сама колесница отлетела далеко в сторону и рухнула на траву.

Гестон пришел к финишу первым и соскочил с колесницы с видом триумфатора, но заметив, встревоженные лица студентов, обернулся и бросился к обломкам колесницы Ореста.

— Везет мне сегодня на проигранные состязания, — Орест выбрался из-под обломков и отряхнулся от пыли, — и на неприятные падения!

— Орест, ты цел? — Риона подбежала к другу и обняла его за шею.

— И второй раз за день я нисколько не жалею о полученных ушибах, — улыбнулся Макэдон-младший и с улыбкой посмотрел в глаза Рионы.

— С вами все в порядке, мистер Макэдон? — холодно осведомился подошедший Гестон.

— Все в порядке, мистер Гестон, — в той же манере ответил Орест, — думается, я заставил вас понервничать во время гонки?

— Ничуть, — ответил преподаватель, — вы чересчур самонадеянны и дерзки, а это в таких соревнованиях губительно. Тем не менее, не могу не признать того факта, что держались вы отменно!

Студенты во главе с Гестоном вернулись в центр поля.

— Итак, каждый из вас должен за оставшееся до заезда время обзавестись конем, — констатировал Гестон, — вы должны найти своего четвероного друга и подружиться с ним, ведь именно ему вы доверите свою жизнь на соревнованиях, а он доверит вам свою, — так что постарайтесь быть искренними в своих чувствах к лошадям, они все понимают и ответят вам взаимностью. На сегодня это все.

Студенты стали расходиться, на ходу обсуждая слова Гестона и гонку преподавателя с Орестом.

— Я думаю, если бы не эта поломка, ты бы выиграл, — сказала Риона Оресту, — что произошло с колесом?

— Не знаю, — Орест досадливо дернул плечом, — может быть, просто не повезло.

— Мне кажется, Гестон причастен к этому, — сказала Риона с тревогой.

Гестон рассказал ей, что он хочет спасти Эла Макэдона, но и словом не обмолвился о том, как он относится к его сыну! Возможно ли, что через Ореста Гефестион попытается отомстить Александру, которого столько лет считал своим другом?

Риона не понимала, что же все-таки движет преподавателем истории.

Орест шел, прихрамывая, руки его были в ссадинах, на щеке красовался длинный порез, из которого сочилась кровь.

— Пойдем, обработаем твои раны, — сказала Риона, потянув друга в сторону общежития. — Вот скажи, ради чего было устраивать весь этот цирк?

— Ради дополнительных занятий, — с улыбкой ответил Орест, — теперь мы сможем вечерами приходить в конюшни. Гестон разрешил.

Риона с благодарностью сжала плечо Ореста.

Вдвоем они направились в общежитие. Риона впервые подумала, что у нее есть шанс на победу в играх.

Глава 7. Первый этап

Первый этап игр приближался.

Однажды Риону разбудил странный шум за окнами.

— Что происходит? — она повернулась к Хильде, но подруги уже не было в комнате.

— Как и всегда, — с грустью пробормотала Риона и выбралась из постели.

Сегодня занятий не было, и столь раннее пробуждение стало для студентов неприятной неожиданностью.

Риона быстро умылась, надела свои любимые джинсы и футболку, накинула зеленую толстовку и, сунув ноги в разбитые кроссовки, вышла на улицу.

Территорию школы было не узнать — повсюду туда-сюда сновала строительная техника, часть дорожек уже были перекопаны, на месте стадиона теперь образовался огромный пустырь, трибуны и стойки ворот были куда-то убраны.

— Что происходит? — рядом с Рионой, зевая и поеживаясь от утренней прохлады, стояла Дарья Озендок. — Что за стройка началась?

— Не знаю, — Риона с любопытством смотрела, как огромный бульдозер перевозит гору деревянных брусьев, — видимо, готовятся к играм.

Мало-помалу остальные студенты тоже высыпали из своих комнат и с удивлением наблюдали а кипящей вокруг работой.

— Риона, нам пора — кто-то коснулся плеча девушки.

Она обернулась и увидела Ореста. Тот был одет в джинсовую куртку на заклепках, линялые светлые джинсы и высокие ботинки со шнурками.

Риона хлопнула себя по лбу: как она могла забыть, ведь сегодня первый день дополнительных занятий! Сегодня Орест должен провести ее в конюшни.

Колени девушки затряслись — она с ужасом представляла, что ей придется взаимодействовать с лошадьми, находиться с ними на расстоянии вытянутой руки, прикасаться к ним, да что там — ей предстоит ездить!

«Может, ну их, эти игры? Лучше пойду посплю» — снова подумала она.

Однако девушка отогнала от себя малодушные мысли. Если она желает помочь Оресту, желает вывести Макэдона-старшего на чистую воду, помешать его планам по захвату мира, то ей необходимо преодолеть себя и победить свой страх.

К тому же, она будет не одна — с ней Орест, а значит, все будет хорошо.

Риона и Орест незаметно отделились от толпы студентов и направились к северо-западному краю долины, где располагались конюшни.

Осень уже вовсю вступала в свои права. Солнце поднялось над вершинами гор, но еще не успело прогреть воздух, дыхание вырывалось изо рта облачками пара, морозный горный воздух слегка щипал щеки.

— Орест, расскажи, а как ты научился ездить верхом и вообще обращаться с лошадьми? — Риона очень сильно беспокоилась и хотела поговорить. Она рассчитывала получше узнать Ореста и поучиться на его примере.

— Моя мама очень любила лошадей, — ответил Орест, чуть замедляя шаг, — под ее началом было несколько питомников. Она обожала конные прогулки и часто брала меня с собой.

— А отец? — Риона не могла не задать этот вопрос.

— Отцу было все равно, — резко ответил Орест, — ни лошади, ни кошки, ни собаки, ни даже родной сын не интересовали его. Его интерес — это власть и деньги.

— Прости, я не хотела тебя разозлить, — Риона пожалела, что завела этот разговор.

— Ничего, — голос парня смягчился, — ты же его не знаешь так, как я. Да и никто, наверное, не знает. Для всех он — сумасбродный миллиардер со странностями, безобидный, любящий мишуру, краски и веселье. Такой человек-праздник.

— Да, многим он кажется именно таким, — кивнула Риона, — но мне кажется, что это лишь маска.

— Так и есть, — Орест остановился и повернулся к подруге, — ты видишь суть, замечаешь то, что для других скрыто. Ты чувствуешь ложь и видишь правду.

— Это просто наблюдения, — смутилась Риона. — Вечно веселый и жизнерадостный человек, который никогда не грустит и не унывает — это странно. У такого человека явные проблемы с психикой.

Орест рассмеялся, задрав голову к небу.

— Ты очень точно описала его состояние.

— Лучше расскажи мне о матери, — попросила Риона, — какой она была? Где она сейчас?

— Мама была замечательным человеком, — сказал Орест, сорвав с дерева желтеющий лист, — я не представляю, как она сошлась с отцом. Ведь они были полными противоположностями. Мама была искренне живая, веселая — не как отец, не напоказ. Она была добра со всеми. Она учила меня быть добрым к людям и не относиться к ним, как средству достижения своих целей.

— Что с ней случилось? — Риона догнала Ореста и взяла его за руку.

— Они отправились с отцом в путешествие на яхте. Мне тогда было десять. Это была их годовщина... Шанс наладить разваливающиеся отношения, побыть вдвоем, вдали от мира и дел. Я остался в поместье под присмотром Селезии. Однажды ночью бушевала страшная гроза. Молнии сверкали почти непрерывно, я не спал. Я вообще плохо спал, когда матери не было дома. Так вот, я смотрел в окно и увидел, как к дому подъехал автомобиль, из него вышел отец, он распахнул заднюю дверь и вытащил оттуда продолговатый сверток, завернутый в белую ткань.

Риона с ужасом посмотрела на Ореста. В глазах парня стояли слезы.

— Я не знал, что было в том свертке. Отец не поднялся ко мне. От страха я забрался в кровать и укрылся одеялом с головой. Гроза бушевала всю ночь, я слышал, что двери моей комнаты открывались, кто-то заглядывал ко мне, но не пытался разбудить. А на утро мне сказали, что во время шторма мама вышла на палубу, сильный порыв ветра сломал мачту и она ударила маму по голове.

— Какой кошмар, — Риона крепче сжала руку Ореста, — мне так жаль.

— Врачи подтвердили эту версию, — Орест смахнул с глаз слезы, — отец отлично изображал горе от потери жены, но я ему не верил! Не верю до сих пор! Мне удалось найти ту самую яхту, я забрался в один из сухих доков и нашел там доказательство его вины.

Орест умолк. Грудь его бурно вздымалась от ненависти и ярости.

— Мачта яхты была цела, — процедил он сквозь плотно сжатые зубы, — она не была ни обуглена, ни сломана. Она выглядела совершенно целой!

— Он соврал тебе! — воскликнула Риона. — Но как же врачи и эксперты?

— С его деньгами и средствами он мог купить кого угодно, — пожал плечами Орест. — Не составило труда подкупить нужных людей, которые выдали заключение в его пользу.

Орест отступил на шаг и отвернулся от Рионы. Она подошла и нежно обняла его. Руки ореста обвили ее талию. Девушка подняла голову и их губы встретились.

Первый поцелуй Рионы оказался сладко-горьким и соленым от слез.

Она не знала, сколько они простояли, целуясь, но спустя, как ей показалось, вечность, Орест разжал объятья.

— Нам нужно торопиться, — сказал Орест, — необходимо подготовить тебя к первому этапу игр.

Риона кивнула и последовала за Орестом.

У конюшен было тихо. Работники получили свой заслуженный выходной и наслаждались им в своих домах.

Молодых людей у входа в стойла встретил лишь один смотритель.

— Эй, молодежь, вы чего тут забыли? — молодой парень, не старше двадцати пяти лет, вышел из конюшни и направился к ним. — Ту вообще-то нельзя школьникам шляться.

— У меня есть разрешение от мистера Гестона, — Орест протянул парню сложенный вчетверо листок. Он разрешил нам присмотреться к лошадям и прокатиться верхом.

— Ну, если Гестон разрешил, — парень растянул в улыбке толстые бесформенные губы, обнажив ряд грязных неровных зубов, — тогда, конечно, можно.

Смотритель долго изучал протянутую Орестом бумажку, шевелил губами, словно с трудом разбирал буквы, но наконец протянул листок обратно и кивком указал на конюшню:

— Проходите, — он отошел в сторону, — позовете, когда решите прокатиться.

Орест шел впереди, Риона, чуть оробев, шла следом.

Стойла располагались по правую и левую сторону от входа. Лошади фыркали и ржали, улавливая запах незнакомцев.

— Они чувствуют твой страх, — Орест протянул руку Рионе, — оттого и беспокоятся.

— Я тоже беспокоюсь, — с нервным смешком сказала девушка, — мне тоже начать ржать?

Орест рассмеялся. Его смех, чистый и искренний, позволил Рионе чуть расслабиться.

— Давай попробуем познакомиться с кем-то из здешних обитателей? — предложил Орест.

— Уже? — испугалась девушка. — Я думала, что сегодня мы просто посмотрим на них.

— Мне казалось, ты хочешь выиграть? — Орест приподнял брови. — Если просто смотреть на лошадей, то не научишься на них ездить, не сможешь ими управлять, не установишь связь — и тогда точно проиграешь. Если ты не готова переступить через свой страх, то может, мы зря сюда пришли?

Риона сжала зубы и направилась к ближайшему стойлу.

— Ой, ой! Туда лучше не соваться, — смотритель появился словно из ниоткуда, — слишком норовистая кобылка! Когда ее привезли, понадобилось пять человек, чтобы ее сюда затащить!

— Риона, давай начнем с других лошадей? — Орест с тревогой посмотрел на подругу.

Однако Риона продолжала идти к стойлу. За деревянной дверцей было странно тихо. Если другие лошади ржали, переступали копытами и фыркали, то этот загон казался совсем нежилым.

— А почему там свет не горит? — спросил Орест у смотрителя.

— Так она все лампы побила-то! — воскликнул тот. — Уж не знаю, как ей это удалось! К ней никто заходить не хочет, еду да воду у края оставляешь — да отскакиваешь побыстрее!

— Риона, давай пойдем дальше, — Орест сделал шаг к девушке, чтобы схватить ее за плечи и оттащить, но Риона подняла руку во властном жесте, заставляя Ореста замереть на месте.

— Чегой-то она удумала? Эй, девчонка, тебе что, жизнь не мила? Ну-ка, не лезь к ней!

Риона резко повернулась и посмотрела конюху в глаза. Смотритель схватился за горло, словно поперхнувшись словами.

— Как ее зовут? — холодно процедила она.

— К-кого? — смотритель таращил на Риону полные ужаса глаза.

— Ну не тебя же! — в голосе Рионы зазвенела ярость.

— Кефалия! Ее зовут Кефалия, — ответил парень, — хватит так на меня смотреть, пожалуйста!

Риона отвернулась от ребят и направилась к стойлу. Амулет Гора на ее груди потеплел. Она чувствовала, что делает все правильно.

Она распахнула дверь загона. Позади громко пискнул смотритель, но быстро зажал себе рот руками и предпочел скрыться подобру-поздорову. Риона ступила в темноту стойла.

— Кефалия, не бойся, я не причиню тебе вреда, — тихо сказала она, на ощупь ступая по сухой соломе, — поверь, я боюсь не меньше тебя.

Девушка вытянула руку и осторожно, шаг за шагом, продвигалась вперед. Глаза привыкли к полумраку и она различила у дальней стенки стойла силуэт лошади.

Кефалия косилась на девушку, прижимала уши и била копытом в землю.

— Я тебя не обижу, — продолжала говорить Риона, делая еще один шаг.

Наконец ее ладонь коснулась теплой шерсти животного. Риона ощутила, как по ее пальцам прошла дрожь. Кефалия дико заржала и встала на дыбы.

— Риона! Выходи оттуда скорее! — раздался снаружи голос Ореста. — Это была плохая идея! Черт с ними, с этими играми! Главное, чтобы ты была в порядке!

— Не слушай, не слушай никого, — Риона подождала, пока лошадь немного успокоится и снова замрет на месте, — слушай только мой голос.

Риона провела ладонью по боку Кефалии, ощутила ее напряженную, изогнутую шею, под бархатистой кожей животного перекатывались сильные мышцы.

— Пойдем с тобой, прогуляемся? — предложила девушка. — Надоело, наверное, тут торчать?

Риона нащупала повод и взяла его в руки. Кобыла протестующе заржала.

— Я не стану тебя принуждать, — сказала Риона, — но мне нужна твоя помощь. Здесь так темно, я не выберусь сама!

Знак сокола пульсировал под кожей девушки в такт ее сердцу. Кефалия вдруг склонила голову и спокойно прошла мимо Рионы. У самого выхода она остановилась и легко потянула повод, что все еще был у девушки в руке.

— Я иду за тобой, — с улыбкой сказала Риона и направилась к свету.

— Мать честная! — только и смог вымолвить смотритель, когда Риона и Кефалия появились из пещеры.

Лошадь шла, нервно перебирая копытами. Она явно боялась чего-то, но все же преодолевала свой страх. Точно с такими же чувствами под яркие лучи солнца ступила и Риона. Все внутри нее дрожало от страха, но девушка заставляла себя идти и разговаривать спокойным голосом.

— Вот видишь, ничего страшного здесь нет, — снова и снова повторяла она, — мы с тобой справимся со всем!

Кефалия остановилась, по ее телу пробегала нервная дрожь.

— Что дальше? — Орест остановился в нескольких шагах от подруги.

— Она чего-то боится, — Риона присматривалась к лошади, — смотри, она старается повернуться мордой к солнцу! Она боится своей тени!

— Тогда надо сделать так, чтобы она ее не видела! — воскликнул Орест. — Поверни ее мордой к свету!

Риона мягко потянула повод и Кефалия заняла нужное положение.

— Ты уверена, что хочешь поехать на этой лошади? — Орест с сомнением посмотрел на Кефалию, а затем на Риону.

— Уверена, — кивнула девушка, — я поеду только на ней. Только вместе мы сможем выиграть гонку.

— Ну хорошо, давай попробуем, — кивнул Орест.

Он принес седло и упряжь, ловко надел сбрую на Кефалию.

— Теперь забирайся в седло, — сказал он, придерживая для Рионы стремя.

Девушка еще раз погладила Кефалию и поставила ногу в стремя. Она оттолкнулась от земли и одним движением оказалась в седле.

— Ты точно никогда раньше не ездила верхом? — с восхищением сказал Орест.

Риона напряженно кивнула.

— Все будет хорошо, я не причиню тебе вреда, — прошептала она на ухо лошади, — доверься мне.

Наездница осторожно прикрыла глаза Кефалии ладонями.

— Попробуй проехаться, — сказал Орест, — медленно и осторожно. Теперь вы — единое целое, она считывает твои эмоции, а ты чувствуешь ее. Вам нужно соединиться, найти гармонию, тогда ваши страхи отступят.

Риона чуть тронула коленями бока лошади. Кефалия осторожно переступила копытами и пошла прочь от пещеры. Девушка удивилась: как, оказывается, легко удержаться в седле! На скейте учиться ездить было и то сложнее! А тут нужно было довериться лошади — и все!

— Ты мне доверяешь? — спросила Риона и Кефалия утвердительно заржала.

Тогда девушка убрала ладони с глаз кобылы.

Кефалия сначала нервно вздрогнула, но, почувствовав уверенность всадницы, пошла спокойным шагом вокруг небольшого пятачка земли перед пещерой.

— Вот это да! — из-за ограждения на Риону восхищенно глазел смотритель. — Я уж думал, на колбасу ее придется пустить, раз никто сладить не может!

Кефалия презрительно фыркнула на этот комментарий.

— Ты бы помолчал лучше, — посоветовала Риона парню, — так ты умнее выглядишь.

Из пещеры выехал Орест. Он выбрал себе черного коня с длинной шелковистой гривой.

— Ну, что, пора прокатиться? — с улыбкой сказал Орест Рионе и направил коня к роще. — Приближаться к кампусу не станем, но здесь в округе вполне можем прокатиться.

Риона кивнула и чуть тронула поводья.

Кефалия, ощутившая свободу, рванула стрелой прочь от опостылевших конюшен. Риона чудом удержалась в седле и теперь судорожно цеплялась за поводья, пригибая голову, чтобы не удариться об низкие ветви.

Позади слышался бешеный перестук копыт: Орест мчался за Рионой, пришпоривая коня и низко пригнувшись к гриве.

Риона наклонилась и зашептала на ухо Кефалии.

— Все хорошо, тебе ничего не угрожает. Я понимаю, что ты соскучилась по свободе и бегу, но сейчас нужно остановиться. У тебя еще будет шанс показать, на что ты способна!

Кефалия сбавила скорость и перешла на размеренный шаг.

Орест спустя мгновение оказался рядом с Рионой.

— Я думал, что мы для начала проедемся спокойным шагом, — нервно сказал он, поглядывая на Риону и ее лошадь, — а тут такие скачки! Ты как?

— Перепугалась сперва, — ответила та, — но мы сумели договориться, верно?

Кефалия утвердительно фыркнула.

Около часа после этого Орест и Риона катались на лошадях и болтали обо всем на свете.

— Пора возвращаться, — сказал парень, разворачивая коня, — не стоит злоупотреблять добротой смотрителя, а то в следующий раз нас не пустят.

Риона грустно вздохнула и направила Кефалию в сторону конюшен.

— Эй, посмотри, как у тебя тут уютно! — воскликнула Риона, заводя Кефалию в стойло.

Парнишка-смотритель за время отсутствия успел почистить загон и поменять разбитые лампы.

Риона протерла бока Кефалии и насыпала овса в ясли.

Лошадь мягко взяла девушку губами за рукав толстовки.

— Мне тоже очень понравилось, как мы провели время, — Риона потрепала кобылу по холке, — обещаю, я вернусь к тебе, как только смогу. А потом мы вместе выиграем гонку!

Риона заглянула в огромные глаза Кефалии. Она ощутила, что сделала правильный выбор, что это животное никогда не предаст, что в ней она нашла верную подругу и соратницу.

Орест и Риона попрощались со смотрителем и отправились к кампусу.

На выходе из рощи они наткнулись на Хайне и Хильду.

— Так и знал, что ты будешь жульничать, — сказал парень, обращаясь к Оресту, но слова адресованы были Рионе.

— В чем твоя проблема, Хайне? — Риона посмотрела в глаза бывшему другу.

— Я не хочу, чтобы ты пострадала, — ответил тот, — эти игры слишком опасны! Я не знаю, для чего его папаша их затеял, но чувствую, что дело нечисто!

— Я не собираюсь подвергать Риону опасности, — возмутился Орест, — если ты ее друг, то должен это понимать! Или ревность совсем затмила твой разум?

— Что? Какая еще ревность? — щеки Хайне вспыхнули. — Я тебя одолел один раз, и второй раз у меня получится, так что не зарывайся!

— Тебе просто повезло, — ответил Орест, — если бы не твой подлый прием, я бы выиграл! Это было понятно всем!

— Может и так, но жизнь — это не ромашковое поле, всегда нужно быть готовым к подлым приемам! — ухмыльнулся Хайне.

— Вот именно ими ты и пользуешься! — воскликнула Риона. — Я считала вас друзьями, но теперь вижу, как ошибалась!

Кипя от гнева, Риона прошла мимо Хайне и Хильды и направилась в сторону общежития.

Территория школы за несколько дней изменилась до неузнаваемости. Строительная техника с логотипом компании Макэдона перекопала весь ландшафт.

Теперь на месте ровных дорожек проложили широкую трассу, на которой вполне могли бы разъехаться пара автомобилей.

— Что же они тут строят? — Риона, уставшая уже от постоянного шума, захлопнула окно.

— Ипподром, — ответил Орест, — они строят место для соревнования колесниц! Обалдеть, вот уж не думал, что отец настолько серьезно подошел к этим игры!

Ипподром рос с каждым днем. После того, как закончили прокладывать трассу, возвели трибуны для зрителей. Сооружение казалось колоссальным.

— Зачем так много мест? — удивлялись ученики. — Как будто финал чемпионата мира по футболу готовимся принимать!

Макэдон время от времени появлялся на территории школы, раздавал указания рабочим, согласовывал какие-то отчеты и бумажки с Донной.

Директриса ходила мрачнее тучи. Мало того, что по прихоти главы попечительского Совета территорию школы перелопатили, так еще и по этой самой территории теперь сновала куча рабочих.

— Я столько сил положила на то, чтобы укрепить безопасность школы, а вы это все превратили в фарс! — возмущалась она при встрече с Макэдоном. — Скажите, что нам делать с этим вашим стадионом после того, как соревнования закончатся?

— Не переживайте, директор, когда игры завершатся, всю территорию школы я приведу в прежний вид до последней травинки! — Макэдон улыбался открыто и искренне. — А сейчас мы создадим ощущение масштабности и важности происходящего! Эти игры будут помнить! Победителя воспоют в легендах!

— Я надеюсь, что мне не придется разбираться с последствиями вашего самолюбия, — холодно ответила Донна.

В ночь перед первым этапом Риона спала плохо. Она долго ворочалась в постели не в силах заснуть. Все раздражало — и лунный свет, пробивавшийся через щели в шторах, и слишком мягкая подушка, и слишком теплое одеяло, и волосы, что постоянно лезли в лицо.

Проснулась она нервной и истощенной со смутным чувством беспокойства.

За окнами гремела музыка, казалось, военный оркестр настраивал инструменты. Хильды в комнате уже не было. На самом деле, Риона даже не знала, ночевала ли подруга сегодня здесь или в обиде ушла куда-то еще.

С раннего утра проводились отборы для участия в гонках. Студенты приходили на ипподром, где располагались стойла с лошадьми. Ученики Фалько Россо пытались укротить и оседлать выбранного скакуна.

Все прошли подготовку у Гестона, но это были лишь поверхностные уроки, так что отсеяться должно было большинство студентов.

Риона переоделась в форму всадницы и тоже направилась к ипподрому.

У вольеров, расположенных в центре собралась толпа. То и дело кто-то из подростков заходил в вольер и пытался оседлать понравившегося коня. Удавалось это немногим. Те, кто обзавелся «транспортом», отходили в сторону, лошади счастливчиков тоже стояли особняком от остальных.

Риона издалека заметила Кефалию. Кобыла стояла в дальнем углу загона, к ней никто не решался подступиться.

— А вот и вы, мисс Санчез, — Гестон с вежливой улыбкой поприветствовал девушку, — боюсь, что вы припозднились. Осталась только вот эта лошадь, а она никого пока к себе не подпустила.

Риона посмотрела на историка, Гестон лукаво улыбался ей — парнишка-смотритель, верно, рассказал ему о том, на какой лошади скакала Риона.

— Что ж поделать, — вежливо ответила она, — видимо, придется мне договариваться с ней.

Риона вошла в загон и твердым шагом направилась к Кефалии. Лошадь издала радостное ржание и тряхнула гривой, когда Риона приблизилась к ней и нежно потрепала ее по холке.

Девушка подхватила поводья и несколько раз провела Кефалию кругом по загону.

Из толпы наблюдавших за ней студентов послышались возгласы одобрения и даже аплодисменты.

Риона повела Кефалию на поводу к выходу.

— Что ж, прекрасно, — кивнул ей Гестон, — это отличная лошадь. Думается мне, вы окажетесь достойным соперником для остальных участников заезда.

— А когда начнутся соревнования? — спросила Риона

— Мистер Макэдон назначил церемонию открытия игр на пятнадцать ноль-ноль, — Гестон чуть поморщился, — после нее начнется заезд. А пока вы можете отдохнуть и подготовиться к соревнованиям.

Риона погладила Кефалию по бархатистой коже и отвела ее в личный загон. Лошади будущих участников игр стояли отдельно друг от друга, в специальных отделениях.

— Эй, ты! — Риона обернулась и увидела того самого паренька-конюха. — Я буду за тебя болеть! Учти, я поставил на твою победу половину своего жалования, так что, пожалуйста, не подведи, иначе мне есть будет нечего!

Риона рассмеялась и пообещала смотрителю приложить все усилия ради победы.

Прошедших отбор студентов оказалось не так много: Дарья Озендок, Брайан О'Хара, Шапур, Орест и, к удивлению Рионы, Хайне.

— Я рад, что тебе удалось пробиться в число участников, Санчез, — Дарья сухо пожала протянутую Рионой руку, — учти, однажды ты меня уже обогнала, но теперь я не дам тебе такой возможности!

— Я знаю это, — усмехнулась Риона, — только и ты имей ввиду, что я не намерена проигрывать тебе!

— Отлично, — глаза девушки блеснули, — мне хочется честной борьбы с равными соперниками!

— Эй, Санчез, а ты уверена, что будешь видеть трассу? — долговязый О'Хара с интересом рассматривал Риону. — Ты хоть поводья-то удержишь в своих хилых ручонках?

— Не переживай, Брайан, — парировала девушка, — у меня хватит сил не только на то, чтобы тебя обойти, но и помочь тебе добраться до финиша!

Шапур молча кивнул Рионе, пристально глядя на нее из-под своих густых черных бровей.

Хайне демонстративно отвернулся.

— Орест! Я рада, что ты тоже участвуешь, — Риона сжала плечо парня, — у тебя есть все шансы на победу!

— Посмотрим, — со смехом отозвался парень, — в прошлый раз я получил синяки и ссадины, а не первый приз!

— Я уверена, что Гестон тогда выиграл нечестно, — ответила Риона, — в этот раз все будет иначе.

— В этот раз все будет совсем по-другому, — кивнул Орест, — теперь твои соперники — это не сдержанный учитель, а твои ровесники, они — твои конкуренты, которые так же как и ты жаждут победы. В пылу гонки легко позабыть, что это всего лишь игра и что здесь не решается чья-то судьба. Это просто глупые игры, которые проводит тщеславный и пустой, в сущности, человек, только для того, чтобы потешить свое самолюбие!

Риона промолчала — она знала, что все совсем не так. В этих играх и вправду будут решаться судьбы людей. Если Макэдон заполучит узел, то история человечества пойдет по новому пути. Риона пообещала помешать ему и она сдержит слово. Мотивы Гестона ей не понятны, но и у него наверняка есть свои цели. Риона не собиралась играть по правилам этих древних дураков, которые считают себя мудрее других. Узел не достанется Макэдону. Мир не станет стонать под пятой очередного диктатора. Хватит. У каждого человека своя судьба, и судьбы людей переплетаются и свиваются в такие узлы, что древнему царю Гордию и не снились!

— Это не значит, что я не постараюсь тебя обставить и прийти к финишу первым, — рассмеялся Орест, — даже не думай, что я буду поддаваться!

— И ты не жди от меня поблажек, — усмехнулась Риона, — как только будет дан старт, то я перестану видеть в тебе своего друга! По крайней мере, на время гонки!

— Я не сомневаюсь в этом, — Орест рассматривал ипподром, — на этой трассе мы станем соперниками.

Риона и остальные участники игр маялись бездельем и ожиданием. Время до начала игр тянулось мучительно долго. Риона видела, как нервничают ее конкуренты. Дарья снова и снова заплетала и расплетала косу, О'Хара громко смеялся и шутил совершенно невпопад, Шапур еще сильнее хмурился и сжимал пальцы с такой силой, что белели костяшки. Орест насвистывал песни. Хайне что-то писал в своем блокноте, время от времени бросая взгляды на ипподром.

После полудня трибуны ипподрома стали заполняться людьми.

— Вот вам и хваленая безопасность! — с тревогой сказала Дарья, наблюдая за толпами богато разодетых людей, занимавших места на трибунах.

За полчаса до открытия игр участников отвели в просторный шатер, расположенный у входа на ипподром.

— Так, дорогие участники, — в шатер влетел Макэдон, довольно улыбаясь, — на церемонии открытия вы должны будете проехать круг почета на своих колесницах, — бизнесмен походил на ребенка, дорвавшегося до сладкого

— Зачем? — Шапур хмуро посмотрел на Макэдона.

— Затем, что так положено, — ответил глава попечительского Совета, — потом, это красиво и, наконец, я так прописал в сценарии!

— Мне казалось, что игры — это способ сплотить студентов Фалько Россо, а не устроить грандиозное шоу для толстосумов? — Дарья с презрением смотрела на Макэдона.

— Одно другому не мешает, — отмахнулся тот, — к тому же, это позволит показать Совету, что в школе нет проблем с безопасностью и что она вполне способна функционировать под руководством мисс Барк.

Раздался протяжный рев трубы.

— Церемония начинается! — воскликнул Макэдон. — К вам скоро подойдут распорядители и проводят к экипажам! И улыбайтесь, когда будете купаться в овациях!

Макэдон выскочил из шатра.

Потянулись томительные минуты ожидания. Риона не могла найти себе места и ходила из угла в угол. Снаружи слышалась музыка, завывания труб, барабанный бой, крики толпы и аплодисменты.

— Участники, за мной! — полог шатра отодвинулся, и девушка в строгом костюме и гарнитуре в ушах поманила всех за собой.

Вереница участников потянулась из шатра, Риона выходила последней. У нее вдруг стали ватными ноги, в животе будто устраивали ледовую битву великаны, в глазах мутнело и рябило.

— Риона, не отставай! — в шатер вернулся Орест и взял ее за руку.

От его прикосновения девушке сразу полегчало, она снова смогла нормально дышать и видеть мир вокруг себя.

— Забирайся на колесницу, — Орест помог ей подняться на помост внутри транспортного средства, — держи поводья. Сейчас мы сделаем круг по стадиону, познакомимся с трассой и лошади привыкнут к колесницам.

— А мы привыкнем? — рассеянно спросила девушка.

Орест пожал плечами и вскочил на свое транспортное средство.

— Первым едет мисс Озендок, за ней мистер О'Хара, затем Шапур, после Орест, за ним Санчез и Стигсон замыкает кортеж! — командовала помощница Макэдона. — Всем понятно? Это просто круг почета, так что мчаться никуда не нужно. Спокойно проходите круг и останавливаетесь у трибун.

Участники кивнули.

Колесницы выехали из-за шатров и Риона ахнула.

Ипподром был забит людьми — все скамьи были заняты. На столбах развевались флаги школы, от пестрых нарядов рябило в глазах. В отдельном секторе сидели студенты Фалько Россо, над ними занимали места преподаватели.

Проезжая мимо трибун, Риона бросила взгляд на Донну. Директор выглядела встревоженной. Она посмотрела на девушку и подняла большой палец вверх, то ли желая удачи, то ли показывая, что с ней все в порядке.

Риона крутила головой — в центре ипподрома стоял оркестр. Девушки в греческих туниках играли на струнных инструментах, били в барабаны и распевали какие-то гимны.

Колесницы попарно двигались по кругу. Дарья и Брайан явно наслаждались всеобщим внимание, махали руками, рассылали воздушные поцелуи и широко улыбались. Шапур хмурился и только слегка наклонял голову, когда кто-то выкрикивал его имя. Орест выглядел напряженным, но тоже изредка улыбался и махал сокурсникам.

Риона посмотрела на Хайне. Ее бывший друг был белее полотна, пальцы его судорожно впились в поводья, ноги мелко подрагивали.

— Хайне! — позвала Риона. — Зачем тебе это надо? Откажись от гонки! Ты пострадаешь!

Хайне оторвал взгляд от трассы и посмотрел на Риону.

— Я уверен, что на гонке что-то случится! — прокричал он, перекрывая шум толпы и музыку. — Я буду рядом с тобой, чего бы мне это не стоило! Ты можешь отказываться от моей помощи, считать меня дураком, который мешает тебе жить, но я все равно буду рядом и помогу тебе! Я все еще твой друг, Риона.

— Я это знаю, — девушка почувствовала, что на глазах у нее выступили слезы, — и я очень тебя прошу, откажись от гонки!

Хайне отрицательно мотнул головой и снова вцепился в поводья.

— Я тоже твой друг! — прокричала Риона, но рев толпы заглушил ее слова.

Колесницы проделали круг и остановились у высокого помоста, на котором стоял Макэдон.

— Уважаемые зрители! — раскатился над стадионом его усиленный голос. — Приветствуйте героев — участников Дельфийских игр!

Трибуны потонули в овациях.

— С древних времен звание победителя игр было почетным и уважаемым, — продолжал Макэдон. — Сегодня мы возродим традицию, отдав дань наследию предков! Игры эти будут славны в веках!

Снова аплодисменты и крики донеслись с трибун.

— Участникам придется сегодня пройти три круга по стадиону. Тот, кто придет первым, заслужит звание лучшего возничего игр! Второй и третий этапы определят абсолютного победителя!

Риона смотрела на море кричащих и улыбающихся людей, смотрела на раскрасневшегося Макэдона, который, словно губка, впитывал эмоции толпы, заряжался ими. Великий в прошлом полководец, тот, кто вел за собой армии, кто своей волей мог заставить людей идти на смерть, сейчас стал просто клещом, который, присосавшись, поглощал чужие эмоции.

Риона посмотрела на трибуны в поисках Гестона. Преподаватель истории сказал, что хочет спасти своего друга от повторения ошибки, но Риона теперь вообще не была уверена, что Макэдон хочет исполнить пророчество. Слишком жалким и мелочно тщеславным он выглядел! Обдумать это свое открытие Рионе не дал рев трубы.

— Участники, занимайте места на старте! — скомандовал Макэдон.

Колесницы двинулись к старту. Растянувшись, они заняли всю широченную трассу ипподрома. Риона оказалась зажатой между О'Харой и Шапуром. Парни на нее не смотрели, видимо, считая слабой соперницей.

— Ну что, девочка, — обратилась Риона к Кефалии, — покажешь сегодня всю свою скорость?

Кефалия повернула голову и посмотрела на Риону.

— Я знаю, что покажешь! — рассмеялась возничая, — а я постараюсь не слишком мешать тебе.

Риона посмотрела на остальных участников заезда. Все они были напряжены до предела, даже невозмутимый Шапур с шумом вдыхал воздух, на его виске Риона разглядела капельки пота.

В очередной раз она задалась вопросом, почему всё это происходит именно с ней?

Гестон рассказывал про воронку и про то, что она притягивает магию и сверхсилы. Но почему тогда она чувствует себя такой слабой и беспомощной? Ведь даже сейчас она — всего лишь марионетка в руках всех этих непонятных людей, древних царей и воинов. Что Макэдон, что Гестон пытаются использовать ее в своих целях. Им обоим нужна Риона, чтобы развязать или не дать развязать этот проклятый узел! Двое взрослых мужчин не могут просто поговорить, используют подростка, чтобы доказать друг другу свою правоту!

А сможет ли она противостоять им? Сможет ли стать по-настоящему свободной? Настоящей дочерью Сокола? Ответов не было. Одно Риона знала точно: сдаваться она не собирается. Никто и никогда не заставит ее опустить руки и покорно ждать своей участи. Если будет нужно — она вступит в схватку с любыми богами и героями! И сегодня, в этой гонке, она точно не ударит лицом в грязь. Ну же, давайте команду! Встречайте меня на финише, мистер Макэдон! Очень скоро вы поймете, кто такая Риона Санчез!

Макэдон замер, подняв в воздух руки, затем резко опустил их. Рев трубы оповестил всех о начале гонки. Колесницы сорвались с места и помчались к заветной цели.

Глава 8. Колесница судьбы

Кефалия сорвалась с места, как пущенная стрела. Риону чуть не выбросило из колесницы потоком встречного воздуха. Девушка с трудом удерживала в руках поводья.

Свист ветра заглушал остальные звуки, мелкий песок бил в глаза, мешая смотреть вперед. Проморгавшись, Риона увидела, что идет второй. Впереди нее Орест неистово подгонял своего вороного жеребца. Риона бросила осторожный взгляд назад. Остальные участники заезда растянулись недлинной вереницей и отчаянно старались обойти один другого. Хайне шел последним.

— Вперед, Кефалия! — прокричала Риона, подгоняя лошадь.

Та услышала ее крик и помчалась вперед еще быстрее, приближаясь к колеснице Ореста. Тот чуть сбавил скорость и лукаво посмотрел на Риону.

Девушка, увлеченная гонкой и поддавшись азарту, совсем позабыла, что едут они не по прямой. Впереди уже маячил первый поворот!

Риона резко потянула поводья на себя, но Кефалия вдруг перестала ее слушаться. Кобыла мчалась вперед, не разбирая дороги. Рионе стало страшно — ограждение трассы приближалось.

— Я с тобой! — заорала Риона, в надежде, что слова ее дойдут до лошади, — это просто гонка! Ты в безопасности!

Риона отчаянно потянула удила, вынуждая Кефалию повернуть влево.

Бешено вращая глазами та стала поворачивать, но слишком поздно. Риона отклонилась влево всем корпусом, правое колесо ее колесницы поднялось в воздух. Повозка встала почти вертикально, наездница слышала, как с натугой скрипят рессоры и ось колесницы. Раздался неприятный треск дерева.

Скорость убавилась, Риона перехватила поводья в одну руку и рванулась всем телом, выравнивая колесницу. Та с грохотом встала на оба колеса и продолжила движение. Поворот был пройден, однако, осмотревшись, Риона поняла, что ее обошли остальные участники.

— Вперед! Вперед! — прокричала девушка. — Теперь надо наверстывать время!

Кефалия снова помчалась вперед. Теперь возничая внимательнее следила за трассой, так что второй поворот прошел успешно, однако они все еще шли в хвосте гонки.

— Какая досада! — раздавался над ипподромом голос Макэдона, — мисс Санчез, так хорошо начавшая гонку, из-за собственной неосторожности теперь находится в аутсайдерах! Лидирует мистер Макэдон-младший. Нет нужды напоминать, как я горжусь этим мальчиком, тем, что он мой сын! Следом за ним, отстав на полкорпуса, мчится к финишу мисс Озендок. Далее мистер Шапур, мистер Стигсон и О'Хара! Мисс Санчез прилично отстает! Думается, что у нее нет уже шансов на победу!

— Это мы еще посмотрим! — пробормотала Риона.

— Ты слышала его, Кефалия? — девушка снова обратилась к своей лошади. — Он считает, что у нас нет шансов на победу и что мы — самые медленные в этой гонке! Неужто мы это стерпим?

Кефалия заржала. Риона ощутила тепло в груди, ощутила единение с лошадью, словно они стали единым организмом.

— Вперед, девочка! Мы все сможем!

Риона вдруг поняла, что видит ипподром глазами Кефалии: соперники — далеко впереди, каждая кочка и рытвина на трассе — близко, перед глазами. Она ощутила как грохочет в груди огромное сердце, как ветер развевает ее гриву, как мощь проходит сквозь ее ноги!

Кефалия мчалась вперед с невообразимой скоростью. Риона перестала замечать трибуны и столбы, все слилось в размазанное пятно, кроме ее соперников — их она видела очень четко.

Колесницу О'Хары Риона обошла играючи, еще до первого поворота второго круга.

— Вот это поворот! — надрывался старший Макэдон. — Мисс Санчез вырвалась с последнего места! Как легко ей удалось обогнать мистера О'Хару, но впереди опасный участок трассы, который стоил ей лидерства на прошлом круге!

Кефалия не сбавляла скорости, поворот приближался. Риона слышала, как скрипят детали колесницы.

«Только бы выдержала! — молилась Риона. — Только бы не развалилась на части!»

Она чуть придержала Кефалию и легко вписалась в поворот, сократив расстояние до фаворитов гонки.

— Идеальное прохождение поворота продемонстрировала мисс Санчез! Клянусь Зевсом, она могла бы быть отличным возничим в моей армии!

В пылу гонки Макэдон, видимо, совсем потерял связь с реальностью и теперь прорывались воспоминания из его далекого прошлого. Впрочем, ни зрители, ни участники, поглощенные гонкой, не обратили на его слова никакого внимания.

— Участники заходят на последний, финальный круг! — Макэдон просто кричал от восторга. — Сейчас тройка лидеров выглядит так: первым идет Орест Макэдон, за ним, неожиданно для всех и для себя самого, мистер Хайне Стигсон. Триумфально вернувшаяся в гонку Риона Санчез идет третьей!

Раздался звук колокола, обозначивший начало финального круга.

Рионе не приходилось нахлестывать и понукать Кефалию. Лошадь мчалась вперед, позабыв об усталости. Колесница Хайне оказалась уже на расстоянии вытянутой руки.

Хайне обернулся и посмотрел в глаза подруги.

— Ты достойна победы! — произнесли его губы, но звук голоса не был слышен в свисте ветра. Кефалия поравнялась с жеребцом Хайне и рывком обставила его на полкорпуса.

— Последний поворот перед финишной прямой! Первым идет Макэдон, за ним Санчез! Это просто невероятный финал!

Риона снова отклонила корпус, чтобы проделать трюк, позволивший ей миновать поворот в первый раз. Колесница затрещала, девушка почувствовала, как уходят из под ее ног доски днища повозки.

— Что происходит? — разрывался Макэдон старший. — Колесница Санчез разваливается на части! Это просто невероятно! Скорее всего, она не сможет финишировать!

Риона поняла, что еще мгновение — и от ее колесницы останутся только колеса и, подпрыгнув, приземлилась на деревянную планку, связывающую сбрую лошади с остовом колесницы. Куски обшивки разлетелись в разные стороны. Теперь Рионе предстояло стоять на тонкой жердочке, соединяющей колеса.

Она сразу вспомнила уроки мистера Чоу. Риона обратилась внутрь себя, постаралась сосредоточиться на внутренних ощущениях. Адреналин бурлил в крови, ноги и руки тряслись, казалось, невозможно в таком состоянии сохранить внутреннее равновесие и обрести внешний баланс!

Риона глубоко вдохнула, отбросила всякие сомнения и мысли о возможной неудаче. Внутри себя она вдруг ощутила теплый шар света. Это были чувства близких ей людей. Патрик и Фитс, где-то далеко за морем, думали о ней и любили ее. Мама, Густав и Луис скучали и думали о ней и любили ее. Хайне и Хильда беспокоились за нее и любили ее. Донна, сидя там на трибунах, кусая до крови губы, беспокоилась за нее и… любила ее. Нет в мире ничего сильнее и надежнее этого чувства! Нет в мире никакой силы, чтобы его сломить. Только поняв и приняв его, можно ощутить настоящий покой. Только так можно распутать тугой узел одиночества, обид и неуверенности, что носит каждый из нас в своей груди.

Риона распахнула глаза. Гонка продолжалась! Ветер все так же свистел в ушах, руки по-прежнему сжимали поводья колесницы, Кефалия лупила копытами с прежней скоростью. Они приближались к колеснице Ореста. Риона выпрямилась на своем неудобном месте.

— Вы тоже видите это? — неистовствовал в своем восторге Макэдон. — Колесница Санчез развалилась, но она все еще в гонке! Невозможно это представить — она стоит движущейся колеснице, на жердочке, что больше бы подошла для птичьего насеста!

Орест посмотрел назад и глаза его расширились, когда он увидел приближающуюся Риону. Кефалия, ощутив, что с нее сняли лишнюю тяжесть, стрелой мчалась вперед!

Вот уже она поравнялась с колесницей Ореста, вот уже они с вороным жеребцом идут ноздря в ноздрю!

Орест с изумлением смотрел на свою соперницу и был не в силах отвести взгляд.

В этот момент сильнейший удар подбросил колесницу Ореста в воздух. Риона успела заметить что-то черное, метнувшееся по трассе.

— Что за черт? — орал старший Макэдон. — Почему на трассе новый участник?

Черная колесница с черным всадником резко развернулась и помчалась прямо на Риону. Девушка отчаянно потянула поводья, заставляя Кефалию остановиться, разгоряченная лошадь присела на задние ноги, затем встала на дыбы и дико заржала. Риону подбросило в воздух и она ударилась спиной о деревянное ограждение стадиона.

Черная колесница, набирая ход, мчалась к другим участникам гонки. В голове Рионы гудело, перед глазами плясали разноцветные мушки. Она провела ладонью по лицу, стараясь сосредоточиться.

Хайне и остальные участники гонки натягивали поводья, останавливая свои колесницы. Черная повозка, не сбавляя хода, промчалась мимо них. На месте четырех колесниц вспыхнул алый цветок, затем раздался оглушительный взрыв.

— Нет! — хрипло прокричала Риона. — Хайне!

— Риона! Риона, ты цела? — к ней, пошатываясь, направлялся Орест, лицо его было в пыли, правая рука безжизненно висела вдоль туловища.

— Там, там! — Риона указывала на горящие колесницы. — Там Хайне и остальные ребята!

— Мы им сейчас не поможем! — откликнулся Орест. — Вставай, надо вытащить тебя отсюда!

Риона оперлась на руку друга и заковыляла к трибунам.

Позади них загрохотали колеса черной колесницы.

Орест оттолкнул девушку, и Риона, несколько раз перекатившись, ударилась головой о крупный камень. В голове вспыхнула ужасающая боль, во рту появился металлический привкус — ее губы были разбиты, рот наполнился кровью.

— Ты пойдешь со мной! — услышала она знакомый голос.

Риона подняла голову и увидела, как черный всадник забрасывает безжизненное тело Ореста в колесницу.

В клубах пыли колесница промчалась мимо бегущего к ним Макэдона. Бизнесмен сумел проворно отскочить в сторону.

Риона протянула руку, словно старалась ухватиться за черную повозку, но тут силы оставили ее и она потеряла сознание.

Было очень больно. Голова гудела, как пустой огромный котел, уши закладывало, любое движение, любой звук причиняли физическое страдание. Открывать глаза не хотелось. Риона знала, что свет принесет с собой новую порцию боли, однако она должна была прийти в себя, открыть глаза, начать двигаться и шевелиться. Что произошло? Что с Орестом,с Хайне и остальными? Кто он, этот страшный черный всадник? Эти вопросы причиняли муку гораздо большую, чем раскалывающаяся голова.

Риона распахнула глаза и едва не вскрикнула. Боль тупым гвоздем прошила ее от макушки до пяток. Риона на мгновение вновь потеряла сознание и откинулась на подушку, но тут же снова вскочила.

— Лежи и не вставай, — раздался встревоженный голос Донны, — тебе сильно досталось, понадобится время, чтобы восстановиться!

— Орест? Что с ним? Что с Хайне и другими ребятами? — прошептала Риона. Звук собственного голоса болезненными вспышками отдавался в ее голове.

— Участники гонки живы, хоть и пострадали, — в голосе Донны звучала ярость, — твой друг, мистер Стигсон, просто молодец. Увидев, что на стадионе творится неладное, он сумел остановить свою колесницу и остановить остальных. Взрывом их только отбросило в разные стороны. О'Хара им Шапур отделались легкими ожогами, у Озендок сломана рука.

— А как Хайне? — Риона чувствовала, что Донна что-то скрывает.

— У него ожоги более серьезные. Он прикрыл остальных от взрыва. По сути, они обязаны ему жизнью, — проговорила Донна.

— Да что же с ним?! — возмущение затопило сердце Рионы, выжигая боль и придавая силы.

Она села на постели и вперила в Донну яростный взгляд.

— У него сильный ожог глаз и лица, сломано несколько ребер. Внутреннее кровотечение. Его срочно доставили в Милан. Идет операция. Я жду сведений с минуты на минуту.

— А Орест? С ним что? — Риона уже сидела на кровати, прямая как палка.

— Его увез этот ублюдок, — Донна сжала кулаки.

— Кто?

— Гестон, — Донна буквально выплюнула это имя, — этот негодяй сделал круг по стадиону, остановился возле Макэдона и продемонстрировал ему тело сына. Сказал, что будет ждать его, чтобы разрешить давнишний спор.

— Ждать? Где? — Риона откинула одеяло и поднялась с постели.

— Ты зачем вскочила? — Донна попыталась уложить Риону обратно в кровать, но та одним взглядом приковала директрису к месту.

— Он не сказал! Видимо, это их с Макэдоном дела, — Донна разговаривала так, будто каждое слово давалось ей с трудом.

— Гестон говорил, что хочет уберечь друга от повторения страшной ошибки, — сказала Риона,— выходит, он врал?

— Я не знаю, — Донна покачала головой, — ни я, ни Макэдон не знали об истинных намерениях Гестона. Я считала, что Макэдон главный злодей в этой игре!

— Да уж, слишком органично подходил ему этот образ! — кивнула девушка. — А тут еще Гестон с его слезливой историей о дружбе и вечной преданности, о своей усталости от длительного существования! Он ведь узнал о проведении игр и после этого появился в школе, верно?

— Да, — кивнула мисс Барк, — я приняла все за чистую монету, ровно потому, что Макэдон всегда казался мне подозрительным!

— Гестон воспользовался всеми, — Риона с досадой посмотрела на Донну, — я тоже не почувствовала фальши в его словах.

В палату ворвался Макэдон.

— Он хочет меня видеть! Меня и мисс Санчез! — бизнесмен не был похож на себя, волосы его, всегда тщательно уложенные, сейчас были растрепаны, лицо опухло и вытянулось от слез и переживаний, руки мелко подрагивали. — Что мне делать? Он ведь убьет моего сына!

— Александр! Возьми себя в руки! — холодно прикрикнула на Макэдона мисс Барк. — Ты, в конце концов, воин, а не трусливый ребенок! Что надо делать — ты и сам знаешь! Ведь это твой друг!

— Кто, Гестон? — Макэдон искренне изумился. — Да я его знать не знал, пока он тут работать не начал!

Риона и Донна переглянулись.

— Гефестион, -— сказала Риона, — Гестон — это ваш друг и соратник Гефестион!

Макэдон ошарашенно смотрел на Риону и мисс Барк.

— Этого не может быть, — прошептал он, опускаясь на стул. — Он умер!

— Да, а после его смерти и вы, вроде как, тоже умерли! — хмыкнула Риона. — Из-за ваших дурацких пророчеств пострадали люди! Может пострадать ваш сын!

— Но как же так? — Макэдон провел рукой по лицу. — Он так долго ждал, чтобы отомстить?

— За что? Что вы не поделили с ним? — Донна подошла и встряхнула Александра за плечи.

— Мы не поделили весь мир, — после продолжительной паузы ответил Макэдон.

Риона с трудом поднялась на ноги и подошла к сидящему в растерянности мужчине. Она протянула руку и положила ему на лоб.

— На меня это не подействует, -— грустно сказал Макэдон, — я же говорил про это.

— Если вы мне откроетесь, то подействует, — сказала Риона, — хватит скрывать и прятаться! Имейте мужество открыть правду!

— Хорошо, — Макэдон решительно кивнул, — скажу сразу, мне бесконечно стыдно за то, что вы увидите.

Риона снова прикоснулась ко лбу мужчины. Ладонь ее сначала обожгло жаром, потом пронзило диким холодом. Риона сжала зубы, чтобы не застонать от боли.

Перед глазами девушки проносились картинки длинной, слишком длинной для любого человека жизни. Она видела Макэдона в офисе, на совещаниях, видела его встречи с президентами и мировыми лидерами. Это было похоже на фильм, который прокручивают в обратную сторону. Картинки стремительно сменяли одна другую. Вот Макэдон в джунглях с автоматом наперевес. Он идет по пояс в воде через заросли, поминутно поглядывая вверх, высматривая врагов. Смена кадра — и вот он уже за штурвалом самолета, под ним океан. Макэдон бросает взгляд вперед: до японских островов всего несколько минут лёта. Под днищем бомбардировщика закреплена самая страшная бомба, которую придумали люди. Макэдон уверенно держит штурвал и, когда достигает нужной точки, не дрогнув, нажимает кнопку сброса. Его самолет улетает, оставив позади огромное грибовидное облако и сотни тысяч уничтоженных жителей японского города.

Перемотка назад. Макэдон в допотопном противогазе шагает по устланному газовым облаком полю. Он достигает первого ряда окопов и спрыгивает в траншею. Вокруг него неподвижно лежащие тела. Макэдон спокойно перешагивает через убитых и направляется дальше по траншее.

Снова скачок. Теперь Макэдон сидит в седле, на нем белый балахон. Он не спеша едет по широкой степи. К его седлу привязана веревка, на ней он тащит за собой чернокожего парня. Пленник Макэдона обессилен и еле переставляет ноги, губы его растрескались от жажды. Макэдон снял с пояса флягу и жадно припал к горлышку на глазах пленника.

И вновь смена кадра. Александр в форме французского офицера инфантерии направляет жерло пушки на египетского Сфинкса.

Так Риона увидела множество войн и смертей, которые совершил Макэдон, — вернее, Александр, который давно перестал называть себя Великим.

Последний переход. Риона увидела здание с колоннами и портиками, расположенное на холме. К дворцу ведет хорошо укатанная грунтовая дорога, по которой в обе стороны двигаются повозки, запряженные волами.

— Гефестион! Гефестион! — из дворца вышла статная женщина с длинными черными волосами, свитыми в тугую косу, перекинутую на грудь, легкая ткань ее туники струилась, выгодно подчеркивая фигуру женщины.

И-за одной из колонн выскочил бойкий мальчуган и бросился к красавице.

— Да, моя царица, — мальчик преклонил перед женщиной колено.

— Где Александр? — голос женщины был надменным и холодным. — Царевича ищет его отец.

— Я не знаю, царица Олимпиада! — горячо воскликнул юный Гефестион, но глаза его нервно забегали из стороны в сторону.

— Не лги мне, мальчишка! — Олимпиада грозно посмотрела на мальчика. — Он опять глазеет на уличных музыкантов? Если Филипп узнает об этом, то Александру не поздоровится! Быстро приведи его в тронный зал!

Гефестион подскочил и бросился бежать вниз по дороге.

Мальчик бежал что есть духу, мимо него мелькали прохожие, нищие, торговцы, жрецы и просто праздно шатающиеся люди, поднимавшиеся в гору.

Вокруг дворца располагался город. Гефестион пробежался по улочкам и выскочил на центральную площадь города.

Здесь давали представление уличные музыканты. Трио играло на флейтах, выводя замысловатую печальную мелодию. На небольшом помосте, наспех сооруженном в центре площади, выступали артисты. Гефестион осмотрел толпу, окружавшую помост, и заметил белокурую голову своего друга.

— Александр! — крикнул Гефестион и сразу получил подзатыльник от стоявшего рядом мужчины.

— Не смей прерывать представление, мальчишка! — беззлобно сказал мужчина. — Актеры — любимцы Аполлона! Неужто ты хочешь прогневить сребролукого бога?

Гефестион прикусил язык и начал пробираться сквозь толпу.

— Александр! — шепотом позвал он и подергал приятеля за тунику. — Эй, твой отец тебя разыскивает! Поспеши во дворец, иначе не миновать беды!

Александр повернулся и посмотрел на друга. Гефестион понял, что приятель полностью поглощен театральным действом и не сразу понял, кто же зовет его.

— А, Гефестион, это ты? Сейчас, сейчас! Это же подвиги Геракла! Как можно это пропустить?

— Царь Филипп будет сильно гневаться, если узнает, что ты снова смотришь представление, вместо того, чтобы заниматься!

— Мой отец слишком много гневается! — огрызнулся Александр. — Ему интересны только войны и политика, а мне больше нравится смотреть на битвы на сцене, чем самому проливать кровь врагов!

— Пойдем скорее, — Гефестион потянул приятеля за руку, — иначе кровь точно прольется! Твоя и моя за одно!

Александр вздохнул и последовал за другом.

Царь Филипп Македонский сидел в тронном зале и гневно смотрел на сына. Александр стоял перед отцом, вскинув голову, Гефестион был позади, преклонив колени.

Филипп буравил сына единственным глазом.

— Твой наставник, Аристотель, жалуется на тебя, — голос царя был хриплым и неприятным, — ты не проявляешь усердия в науках, сбегаешь с занятий. Единственное, что тебя интересует — это пьесы и театр! Это не подходящие увлечения для будущего царя!

— Я не собираюсь становиться завоевателем! — дерзко ответил Александр.

— Тебе придется им стать! — рыкнул царь. — Иначе наша страна будет уничтожена! Я запрещаю тебе якшаться с бродягами и актерами, у которых на уме только вино и развлечения!

Александр склонил голову и, резко развернувшись, направился к выходу.

— Зачем ты гневишь отца? — Гефестион и Александр сидели на нагретом камне позади дворца.

— Я не хочу быть таким, как он! — Александр опустил голову. — Царь хочет сделать из меня воина, но я не люблю сражения! Я не стратег, не воин, не царь. Это все мне не близко! Я так жалею, что родился в царской семье! Ты был бы лучшим сыном для моего отца!

— Если ты и дальше будешь так себя вести, то Филипп выместит гнев на твоей матери, — Гефестион положил руку на плечо Александра.

— Но я не знаю, как мне стать таким, как ему нужно? — Александр печально посмотрел на друга.

— Ты же хочешь быть актером? — спросил Гефестион.

— Конечно! — горячо воскликнул Александр.

— Так и сыграй свою главную роль — роль великого воина и полководца!

— Но я не знаю, как…

— Я тебе помогу, — улыбнулся Гефестион, — я всегда буду с тобой и подскажу.

— Но ведь тебе придется все время быть в тени, никто не узнает о твоих подвигах, нельзя будет рассказать о тебе, о том, что ты сделаешь для меня!

— Пусть будет так, мой царь, — Гефестион склонил голову.

Друзья пожали руки.

Картинка сменилась, и Риона увидела черного коня, вставшего на дыбы и бьющего копытами в воздух.

— Этого демона нельзя укротить, — царь Филипп гневно смотрел на коня, — придется принести его в жертву Посейдону.

Гефестион и Александр стояли неподалеку и с интересом наблюдали за царем и его супругой.

— Это твой шанс, — Гефестион толкнул локтем друга, — если ты сможешь укротить этого коня, то заслужишь уважение отца!

— На сошел ли ты с ума? — Александр с ужасом смотрел на коня, бешено вращавшего глазами и грызущего повод, — Он же меня просто растопчет! Я хочу заслужить уважение отца при жизни, а не после того, как попаду в царство Аида!

— Присмотрись внимательнее, — прошептал Гефестион, — конем движет не гнев и безумие — его мучает страх! Смотри, как он поворачивается против солнца. Да он просто боится своей тени! Разверни его к солнцу и он успокоится, а дальше ты сможешь его объездить!

— Хорошо, я попробую, — кивнул Александр.

Царевич подошел к коню и осторожно взялся за повод.

— Кишка у тебя тонка справиться с таким зверем, — грубо рассмеялся Филипп, — лучше брось эту затею и беги к матери, заниматься женскими делами, а мужскую работу оставь мужчинам! Лучше бы Олимпиада родила тебя девчонкой! Тогда тебя можно было бы удачно выдать замуж, было бы больше пользы!

Александр не слушал отца. Он развернул коня к солнцу и повел его, держа за повод. Конь перестал брыкаться и покорно шел за юношей. Александр подошел к коню ближе и легко вскочил ему на спину.

— Я назову тебя Буцефал, — прошептал он на ухо животному, — ты будешь со мной до самого конца!

Александр тронул поводья и направил коня шагом прямо к отцу.

— Возможно, из тебя выйдет толк, — сказал Филипп.

— Рад это слышать, отец, — Александр склонил голову.

— Я обращался к коню, — царь Македонии развернулся и быстро пошел к дворцу.

— Не переживай, — утешил друга Гефестион, — он завидует тебе и уже сейчас чувствует, что твоя слава затмит его!

— Не моя, — покачал головой Александр, — а твоя. Я лишь ширма для настоящего воина и завоевателя!

Дальше Риона увидела сражения и битвы, падения царств, захваченные земли, горящие города, людей, бегущих перед наступающим войском Александра.

Гефестион всегда был рядом с другом, за его плечом. По его совету Александр передвигал войска, повергал царей и создавал империю.

Риона открыла глаза и снова оказалась в палате.

— То есть все, что вы совершили… — Риона потрясенно смотрела на Макэдона.

— Я был актером, — грустно улыбнулся мужчина, — я не был ни воином, ни полководцем, ни правителем! Все подвиги, завоевания, битвы, якобы выигранные мною — это заслуга Гефестиона.

— О чем вы говорите? — Донна, не видевшая того, что видела Риона, недоуменно переводила взгляд с девушки на Макэдона.

— О том, что Александр Великий — на самом деле Великий обманщик, — Риона устало опустилась на край кровати. — Подумать только, две с половиной тысячи лет Александр Македонский был примером для всех гениального полководца и стратега, имя его стало именем нарицательным, а на самом деле — это всего лишь притворщик, присвоивший чужие заслуги!

— Не понимаю, — Донна прижала пальцы к вискам, — то есть вы просто делали то, что вам говорил Гефестион? Это он создал империю? Он завоевал Индию, разбил персов, захватил Вавилон?

— Да, это все его подвиги, — Макэдон опустил голову, — я лишь пользовался славой.

— А что случилось? Почему Гестон, вернее Гефестион, решил сбежать, оставить вас? — спросила Риона. — И как с этим связан Гордиев узел?

— Он рассказал мне об этом узле, о пророчестве, — ответил Макэдон, — и страшно разозлился, когда узнал, что я в нетерпении не стал распутывать узел, а просто разрубил его! Тогда мне казалось, что жест был эффектным. И, кстати, я оказался прав: легенда о Гордиевом узле осталась в веках! Но Гефестион верил в пророчество, требовал, чтобы я его развязал.

— Он возвращался в Гордию и нашел этот узел! — воскликнула Риона. — Теперь ваш бывший друг хочет, чтобы он был развязан!

— Когда Гефестион инсценировал свою смерть, я был в растерянности, — продолжил Макэдон, — я не знал, как управлять войском, куда двигаться и что делать! Не знал, как управлять империей, что создал Гефестион! Ведь он руководил делами страны: разрабатывал законы, руководил постройкой дорог и назначал управляющих провинциями. Мой соратник был в курсе всех событий империи, по сути, он и являлся императором, а я же был всего лишь маской. После того, как Гефестиона не стало, я понял, что не могу больше находиться во главе войска и государства.

— Вы сбежали, — констатировала Донна.

— А как же все те войны, в которых вы участвовали? — Риона посмотрела в глаза Макэдона. — Зачем вам нужно было совершать все те ужасы и злодеяния?

— Я говорил, что не горжусь своим прошлым, — ответил Александр,— возможно, я решил стать тем самым воином, которым меня все и считали до этого, думал, что, пройдя через ужасы войн, смогу простить себя за притворство. Возможно, я искал смерти, но пророчество не давало мне умереть.

— А что теперь? — Риона с тревогой посмотрела на замершего на стуле бизнесмена.

— Когда я встретил Лиссану, то жизнь моя изменилась, — на губах Макэдона впервые появилась искренняя печальная улыбка, — она показала мне, что важно быть собой, что можно не стесняться своих желаний.

— То есть сейчас вы не думаете о захвате мира? А все эти слова, что вы говорили в вашем подземном музее? — Риона все еще не могла поверить в то, что увидела и услышала.

— Простите мне это, — усмехнулся Александр, — я ведь актер и был тогда в образе. На самом деле, мне просто нравится выступать на сцене, быть на публике, привлекать всеобщее внимание!

— А как же империя? Как же захват мира?

— Зачем мне это? — искренне удивился Макэдон. — Захватить мир? Для чего? Да и что толку в этом? Ну, допустим, стану я властелином мира — и что? Буду сидеть в черном-черном замке на троне из черепов и придумывать, чем бы еще запугать своих рабов? Даже звучит по-идиотски. К тому же, я преуспел в бизнесе. Мои фирмы есть на всех континентах, а чем это не мировое господство? А единоличная власть мне не нужна.

— Но вы же баллотируетесь в мэры, — возразила Риона.

— Политика — это тот еще театр, — хмыкнул Макэдон, — особенно в США. Политическая сцена — самая лучшая сцена! Это моя мечта!

— Что случилось с вашей женой? Орест считает, что вы виновны в ее смерти, — Риона пристально посмотрела в глаза Александра.

— Лиссана была замечательной женщиной, я любил ее, — голос Макэдона задрожал, — но она страдала от параноидальных мыслей. Ей все время казалось, что ее кто-то преследует. Много лет мы боролись с этим недугом. Иногда наступала ремиссия, но затем болезнь возвращалась с новой силой. Я думал, что круиз на яхте пойдет ей на пользу. В ту ночь бушевал шторм. Я уснул в каюте, а Лиссана выбралась на палубу. Яхту подбросило на волнах и она ударилась о борт. Удар был такой силы, что повредил моей жене позвоночник. Она умерла на месте.

— Почему вы не рассказали об этом сыну? — тихо спросила Донна. — Орест имеет право знать правду.

— Я хотел защитить его! — резко ответил Макэдон. — Все, что я делал, я делал ради него!

— И вот к чему это привело! — Риона вскочила на ноги. — Сначала ваша ложь с Гестоном привела к трагедии на ипподроме, теперь похищен ваш сын, а мир может оказаться во власти безумца!

— Нам нужно спасти Ореста и остановить Гестона, — сказала Риона, — я не знаю, что он собирается делать, но точно ничем хорошим это не закончится!

— Риона, ты понимаешь, что когда узел будет развязан, то я и Гестон умрем? — Александр посмотрел на девушку. — Я не боюсь смерти, но хочу знать, что ты осознаешь последствия и готова взять на себя ответственность?

— Я все понимаю, — Риона решительно кивнула, — а вы готовы умереть?

— Я был готов еще два тысячелетия назад, — ответил Макэдон.

— А как же Орест? Он уже потерял мать, неужели вы хотите оставить его еще и без отца?

Макэдон промолчал, эта мысль явно не приходила ему в голову.

— Все это замечательно, но где искать Гестона? – вмешалась Донна. — Он не сказал, куда увез Ореста, не оставил никаких намеков! За то время, что Риона пребывала без сознания, он мог добраться до любой точки мира!

— Нет, он не ушел далеко от школы, — покачал головой Макэдон, — если узел у него, то ему нужны я и мисс Санчез, чтобы исполнить пророчество. Далеко он не ушел.

— Вы знаете его лучше всех, куда мог отправиться ваш бывший друг? — Донна скрестила руки на груди. — Думайте, мистер Макэдон, думайте! От этого зависит жизнь вашего сына!

— Здесь неподалеку сохранились руины древнего храма, — медленно проговорил Александр, — на месте Гестона я бы направился туда.

— Значит, решено, — Риона поднялась с места, — добираемся до храма, забираем Ореста и хватаем Гестона. Для меня важна жизнь друга, а вы, мистер Макэдон, решайте свои вопросы с вашим другом сами, я вам помогать не собираюсь!

— Куда ты собралась?— запротестовала Донна. — Ты еле на ногах стоишь! Врачи вообще не рекомендовали тебе подниматься с постели!

— Мисс Барк, — вы же понимаете, что мне нужно идти, я должна, — ответила Риона, — Орест — мой друг. Гестон не причинит мне вреда, ведь он думает, что я смогу развязать узел, поэтому только у меня есть шанс спасти Ореста.

— Почему бы не послать туда группу профессионалов? — Донна не собиралась уступать. — Они наделают в Гестоне столько дыр, что никакой узел ему не поможет.

— Ничего у них не выйдет, — покачал головой Макэдон, — пророчество хранит нас. В меня стреляли бессчетное количество раз, я тонул, сгорал заживо, меня придавливало бетонной плитой, меня резали, вешали, травили — все без толку. Гефестион тоже связан пророчеством, а значит, бессмертен, как и я.

— Черт бы вас побрал, Макэдон, — зло выдохнула Донна, — вас и вашего друга!

— Не переживайте, мисс Барк, — Макэдон поднялся на ноги, — так или иначе это все скоро закончится.

К порогу лазарета подогнали автомобиль. Донна села за руль и распахнула двери перед Рионой и Макэдоном.

— Неужели ты думала, что я отпущу тебя одну? — рассмеялась мисс Барк, поймав вопросительный взгляд Рионы.

— Вы снова рискуете оставить школу без директора, — усмехнулся Макэдон.

— Если все пройдет удачно, то я скоро вернусь сюда, — ответила Донна, — а если все пройдет плохо, то уже будет неважно, есть ли в школе директор или нет.

Риона села на заднее сиденье и прислонилась лбом к окну.

Автомобиль проехал мимо ипподрома. Трибуны были пусты, только у одной из колонн, обозначавших поворот трассы, тлели на неярком солнце остовы колесниц.

Риона с тоской посмотрела на пустующий ипподром. Не прошло и месяца, как она вернулась в школу, а уже произошло такое, что невозможно и представить! Неужто Гестон не врал, что она притягивает к себе все потустороннее. Что высшие силы мира будут докучать ей до конца дней? Есть ли источник этих сил, может ли она защититься от них? Что будет, если Гестон распутает узел? Что будет если не распутает?

Голова девушки шла кругом. От слабости ее клонило в сон, она облокотилась на окно автомобиля и постаралась уснуть.

Перед ее глазами снова проносились видения из прошлого Макэдона: строй солдат, марширующих по пыльным дорогам, боевые слоны с лучниками на спинах, триремы, плавно скользящие по голубой глади моря.

Видение вернулось. Она увидела двух юношей, смотрящих на корабли и мечтающих о счастье. Только вот счастье у каждого было своим.

— Что ты видишь, Александр? — спросил Гефестион у друга.

— Я вижу, как корабли уплывают в закат, и горизонт, словно голодная рыбина, поглощает этих мальков. А что видишь ты, Гефестион?

Александр посмотрел на друга — тот молчал. Молчание продлилось слишком долго. Нетерпеливый Александр чуть ли не подпрыгивал на месте, ожидая, когда ответит Гефестион.

— Я вижу будущее, — ответил он наконец, — вижу, что оно не будет радужным, но мы справимся, потому что мы вместе!

Корабли уплывали в закат, двое юношей смотрели им вслед.

— Идем, пора возвращаться во дворец, — поманил друга Гефестион, — тризна наверное, уже закончилась. Люди почтили память царя, пора и нам проявить милосердие.

— К кому? К отцу? — презрительно фыркнул Александр. — И не подумаю! Он был злым и бесчувственным. Я рад, что он умер.

— Теперь нам надо быть очень осторожными, — Гефестион и Александр направлялись ко двору, где поднимались кубки за царя Филиппа Македонского и оплакивали его внезапную кончину.

— Царь умер, да здравствует новый царь! — Гефестион преклонил колено, — Александр Македонский!

…Машина промчалась по горному серпантину, легко и стремительно вписываясь в повороты. Донна была первоклассным водителем.

— Далеко еще? — спросила Донна, крутя руль.

— Почти приехали, — Макэдон указал на нечто, больше напоминающее небольшие заросшие травой холмики, — нам туда!

________________________________________________________________

От автора:

Дорогие читатели! Хочу поблагодарить вас от всего сердца за выбор моей книги!

Огромное спасибо за ваши лайки и добрые слова. Для меня это очень важно и приятно. Благодаря вам я понимаю, что пишу не зря, и это придает дополнительных сил и вдохновения. Спасибо вам!

Глава 9. Развязка

Риона выбралась из машины. Голова ее все еще гудела, руки и ноги плохо слушались. Макэдон подхватил ее, чтобы она не упала.

— Спасибо, — с трудом проговорила девушка, — куда нам идти?

— Следуйте за мной, — Александр шел первым, за ним шла Риона и Донна Барк замыкала шествие. — Этот храм был здесь возведен еще до моего рождения. Эти земли не входили в империю, но жители гор благосклонно приняли предложение о дружбе.

Высокая трава цеплялась за ноги, мешая идти. Риона чувствовала, что сил у нее почти не осталось.

— Долго же вы собирались! — холодный голос Гестона заставил девушку вздрогнуть. — Александр, разве так спешат на встречу с давним другом?

Гефестион появился из-за полуобвалившейся стены. В руках он держал пистолет.

— Ты же знаешь, Гефестион, что этим меня не убить, — проговорил Александр.

— Знаю, — кивнул тот, — это не для тебя, а для твоих новых друзей! Директор Барк, будьте так любезны, наденьте наручники.

Гестон бросил Донне пару стальных браслетов.

— Меня, значит, вы не опасаетесь? — Риона дерзко глянула в глаза Гефестиона.

— О нет, мисс Санчез, вы мне нужны для другого дела, — рассмеялся бывший учитель истории.

— Гефестион, к чему все это? — спросил Макэдон. — Зачем тебе Орест? Чего ты хочешь?

— Чего я хочу? — Гестон снова расхохотался. — Я хочу справедливости! Всю жизнь я провел в тени блистательного Александра Македонского, Александра «Великого»! Кто знал, что великий полководец и завоеватель — всего лишь презренный актеришка, который и шагу не может ступить без своего лучшего друга и советника?

— Но я всегда это знал и говорил тебе о том, что так и будет! — воскликнул Макэдон. — Ты сам согласился на эту роль!

— Я — не ты, я не могу вечно играть роль! — выкрикнул Гестон с обидой. — Кроме того, мне надоело быть второстепенным героем!

— Ты мог вернуться после моего побега и стать наследником империи. Править половиной мира!

— Да, но ты не исполнил пророчество! Тебе поручили простое дело — распутать узел! Но нет, ты и здесь решил произвести впечатление — разрубил его! Жест эффектный, но неэффективный. А пророчество должно быть исполнено!

— Мне не развязать этот узел! — ответил Макэдон. — Верни мне сына и делай с этой веревкой, все, что захочешь!

— Идите за мной! — приказал Гестон вместо ответа.

Риона пошла за похитителем, следом за ней направились Донна и Макэдон.

Они прошли через портал, служивший давным-давно входом в храм. Каменный пол разрушился, через него пробивалась трава и мелкий кустарник.

— Вниз! — скомандовал Гестон и пистолетом указал Рионе на отверстие в полу.

Девушка спустилась по крутым ступенькам и оказалась в просторном подвале храма, освещенном факелами, укрепленными в кольцах на стенах. Следом за ней спустился Гестон. Макэдон помог Донне спуститься за ними.

— Орест! — воскликнула Риона, когда ее глаза привыкли к полумраку.

Орест сидел, привязанный к старинной повозке.

— Узнаёшь? — спросил Гестон Александра. — Это повозка, в которую запрягали волов во времена нашей юности!

— Что ты собираешься делать? — тревожно спросил Макэдон, тут же подбежал к сыну и похлопал его по щекам.

— Ничего, — ответил Гестон. — Я уже все сделал. Теперь сделай ты — освободишь сына, и вы сможете уйти!

Макэдон принялся развязывать веревки. Он судорожно дергал то один конец веревки, то другой, пытался помочь себе зубами и пальцами — все бесполезно.

— Как плохо, что в этот раз при тебе нет меча? — глумился над бывшим другом Гестон. — Знаешь, наверное нужно добавить тебе мотивации.

Гестон нажал на скрытую панель на стене. Где-то внутри стен зажурчала вода, раздался неприятный скрип камня о камень. Риона с ужасом посмотрела наверх. Прямо на замершего в ужасе Макэдона и бесчувственного Ореста опустилась громадная каменная плита.

— Ох уж эти старинные храмы! Чего в них только нет, — снова рассмеялся Гестон. — У тебя есть пара минут, чтобы спасти сына! В противном случае он превратится в кровавую лепешку прямо у тебя на глазах!

— Ах ты сволочь! — закричал Макэдон и сделал то, чего никто не ожидал.

Он отскочил от Ореста и бросился на Гестона.

Пистолет громыхнул, но Александр не остановился. Он вцепился в запястья противника и стал их выкручивать.

— Риона! Помоги Оресту, я тебя умоляю! — прохрипел Макэдон, борясь с Гестоном.

Риона бросилась к повозке. Она ощупала веревку и нашла тот самый узел! Его нельзя было развязывать, потому что это был план Гестона. Однако плита надвигалась неумолимо, убрать с ее пути Ореста не было возможности, но и дать юноше умереть она тоже не могла.

— Черт! Донна, что делать? — Риона обернулась к наставнице.

— Не знаю, — в панике ответила мисс Барк, — слушай свое сердце.

Риона нервно обернулась. Макэдон и Гестон катались по полу, силясь вцепиться друг другу в глотки. Девушка рванула узел, но он и не думал поддаваться

— Черт, я думала, будет просто, — выругалась девушка, — как же тебя развязать?

Внезапно ожил знак сокола на груди Рионы. Среди происходящего хаоса и безумия он передавал ей покой и умиротворение.

Девушка снова ощутила состояние баланса и равновесия. Ей не нужно было владеть всем миром — весь мир и так был у ее ног. Она была вольна выбирать, кем стать в жизни, куда идти, что делать, с кем дружить и кого любить. Она была властелином собственной жизни, и никто не смел ей указывать! Внутри Рионы не было страха и сомнений, потому что она знала, чего хочет. Если ради спасения друга ей нужно пожертвовать своей жизнью и свободой — она сделает это!

Тепло прошло от сердца Рионы к ее пальцам. Подушечки окутало мягкое золотое свечение.

Риона прикоснулась к узлу, и по нитям веревки побежали мягкие желтые искорки. Девушка потянула за веревку, и узел начал расходиться. Риона сантиметр за сантиметром, петля за петлей распутывала узел. По мере того, как продвигалось ее дело, свечение нитей становилась все более ярким и насыщенным. Веревка превратилась в толстую золотую нить. Наконец она распутала последний виток.

— Готово! — воскликнула она и посмотрела на потолок.

Каменная плита опустилась ей почти на макушку.

Риона вытащила Ореста из-под надвигающейся смертельной угрозы и растянулась на каменном полу. В одной руке она держала веревку, которой был привязан Орест.

— Превосходно, мисс Санчез! Вы сумели распутать узел! — Гестон с торжествующей улыбкой смотрел на светящуюся нить в руках девушки. Теперь я могу сделать то, ради чего сюда пришел!

Гестон навел пистолет на Александра.

— Ты же знаешь, что это не подействует, — устало усмехнулся Александр, — мы будем вечно сражаться с тобой. Пока не надоест, пока силы не покинут нас!

— Узел развязан, а значит, нас больше ничего не держит, — холодно ответил Гестон и нажал на спусковой крючок. Прогремел выстрел, эхом отразившись от стен подвала.

Макэдона отбросило на несколько шагов назад, он упал на колени рядом с Рионой. Александр приложил руки у груди, между его пальцев текла кровь.

— Я и забыл, каково это — чувствовать боль! Чувствовать себя живым! — прохрипел он.

— Орест! Орест, очнись! — Риона трясла друга за плечо.

— Незачем так орать, — Орест открыл глаза, — все идет так, как и нужно.

Риона отшатнулась. Столько холода и презрения было в глазах ее друга, что ей стало не по себе.

Гестон победоносно расхохотался.

— Я ждал этого так долго! Смотри, Александр — ты думал, что твой сын продолжит твое дело? Нет, он продолжит мое дело!

— Орест, что происходит? — прошептала Риона.

— Ну, же, Риона, ты ведь умная девочка, — Макэдон-младший поднялся на ноги, — мой отец — никчемный тюфяк! Он не смог бы придумать такой план и тем более воплотить его в жизнь! Гестон пришел ко мне и рассказал про Гордиев узел. К сожалению, он сам не смог его развязать, да и я не мог. Впрочем, никто во всем мире не мог. Никто, кроме тебя!

— Сынок, зачем тебе это? — старший Макэдон с трудом открыл глаза и посмотрел в холодные, словно льдинки, голубые глаза сына.

— Тот, кто распутает Гордиев узел, будет владеть всем миром, — ответил Орест. — Ты так и не сумел этого сделать! Да тебе это было и не нужно. Ты достиг всего за чужой счет! Ты просто клоун, которому слишком повезло в жизни. Зачем тебе бессмертие, если ты тяготишься им? Теперь ты умираешь, тебе страшно?

— Мне страшно больно, что я не стал для тебя хорошим отцом, — прохрипел Макэдон.

— Чушь! Ты жалеешь только себя, — зло выкрикнул Орест, — а я буду править этим миром!

— Ничего у вас не выйдет, молодой человек, — раздался голос Донны, — узел распутала Риона, а вам светит в лучшем случае тюрьма!

— Вы так уверены, директор Барк? — Орест пристально посмотрел на Донну.

Девушка резко потянула светящийся шнур. Второй конец веревки оказался в руках Ореста.

— Это обман! — воскликнула Донна.

— Технически — мы оба держались за узел, — рассмеялся Орест, — так что пророчество сбудется!

— Ты хочешь владеть всем миром, мальчик? — Донна с жалостью посмотрела на Ореста. — Зачем тебе это?

— Вокруг одни идиоты, — вздохнул Орест. — Мистер Гестон, уберите, пожалуйста, директора Барк. В школу я возвращаться не собираюсь, так что нет нужды делать вид, что общение с ней доставляет мне удовольствие.

Гестон сделал шаг вперед и поднял пистолет.

Донна ловко бросилась ему под ноги и пуля просвистела у нее над головой и ударила в пол высекая искры из камня.

Мисс Барк ударом обеих ног подсекла ноги Гестона, и тот рухнул на каменный пол. Завязалась яростная схватка за пистолет.

— Орест, я думала, мы друзья, — прошептала Риона, — думала, мы больше, чем просто друзья!

— Ты дура, Риона Санчез! — рассмеялся Орест. — Я пропустил год в этой идиотской школе и все это время искал сведения о Гордиевом узле, искал его хранителя. Ты так тщательно скрывала от меня правду о моем происхождении, что мне было даже смешно наблюдать, как ты борешься с собой, чтобы не рассказать мне все, что ты узнала! Эти противоречия и сомнения помешали тебе использовать талисман Гора и понять мои замыслы. Я рассорил тебя с друзьями, превратил в одиночку и сам подставил тебе дружеское плечо! Мне всего-то и нужно было, чтобы ты привязалась ко мне, стала испытывать симпатию. Только в таком случае ты могла развязать узел! И все прошло как по маслу — даже не пришлось ждать третьего тура игр. Признаюсь, нетерпение просто сжигало меня изнутри!

Риона бросилась в атаку молча. Ее кулак направлялся прямо в лицо Ореста. Юноша легко перехватил ее удар и резким движением заломил руку ей за спину. Риона поморщилась от боли.

— Теперь отдай мне нить судьбы! — Орест яростно рванул на себя золотой шнурок.

— Какую еще нить? — прохрипела девушка.

— Нить богов, путеводную нить! Вот эту светящуюся штуку, что ты держишь в руке! Это не просто кусок веревки — это нить судьбы. Тот, кто владеет ею, может владеть всем миром!

Орест наклонился к уху девушки, Риона резко ударила головой назад. Она с удовлетворением услышала хруст сломанных хрящей. Орест отшатнулся, из носа его потоком лилась кровь заливая футболку.

— Дрянь, если не хочешь по-хорошему, — прогнусавил он, — то будет так!

Орест прыгнул вперед, раскручиваясь в воздухе, Риона еле успела уклониться от его удара. Девушка перекатилась через плечо и проворно вскочила на ноги.

Орест нанес удар ребром ладони, целя ей в правую руку. Риона крутанулась на месте, уходя от атаки и врезала кулаком в живот противника. Тот охнул и отшатнулся. Золотая нить натянулась. Риона непроизвольно сделала шаг к Оресту, а он не преминул воспользоваться ее оплошностью. Колено ударило ей в ребра, Риона услышала отвратительный хруст. Орест схватил ее за руку и резко дернул на себя и вверх. Риона перелетела через его спину и врезалась в каменную стену. На нее посыпались угольки от чадящего факела. Девушка с трудом поднялась на ноги.

— Мне это уже наскучило, — Орест подошел к Рионе и несколько раз сильно ударил ее ногой в живот, — отдай мне нить!

— Тебе придется меня убить, — прохрипела девушка.

— Это само собой разумеется, — кивнул Орест, — просто я хотел сделать это быстро, но теперь вижу, что придется сделать тебе очень больно!

Шум и крики отвлекли Ореста. В центр подвала выскочили Донна и Гестон. В руках мужчины был небольшой квадратный предмет.

— Этот идиот собирается тут все взорвать! — проорала Донна, — надо быстро уходить!

Риона собрала все силы и ударила ногой в пах зазевавшегося Ореста. Тот согнулся пополам и разжал руки. Девушка схватила золотую нить и кинулась к Донне. Гестон сжимал директрисе горло. Риона схватила со стены факел и с размаху опустила его на голову своему бывшему учителю.

Гестон обмяк, потеряв сознание.

— Ему тоже не помешало бы привыкнуть к тому, что он теперь смертный, — Донна массировала руками свое горло.

— Сколько у нас времени? — спросила Риона.

Донна быстро обшарила карманы Гестона.

— Две минуты, — она бросила взгляд на маленькую коробочку, что достала из кармана поверженного врага.

— А как же Макэдон? — Риона бросила взгляд туда, где лежал Александр. — Нельзя бросать его здесь!

Донна повернулась и увидела, как над телом бывшего властелина половины мира склонился Гестон. Он плакал! Грудь его сотрясалась от рыданий.

— Уходите! — прокричал Гестон. — Я позабочусь о друге!

Риона и мисс Барк дохромали до отверстия, ведущего наружу. К сожалению, здесь не было лестницы. Вход в подвал представлял из себя просто дыру!

— Что нам делать? — в отчаянии закричала Риона. — Как выбираться?

— Забирайся ко мне на плечи, — скомандовала Донна, — я тебя подсажу, и ты выберешься!

— Ну уж нет, я тебя тут не брошу, — Риона упрямо наклонила голову. — Мы выберемся вдвоем!

В этот момент с потолка вниз упала веревочная лестница.

— Эй, кто это там? — с восторгом прокричала Риона, — Хайне, это ты?

— Так вот, значит, о ком ты в первую очередь подумала? — раздался голос Хильды, и Риона чуть не зарыдала от радости. — Так что, вы собираетесь выбираться или продолжите веселье там внизу?

— Донна, забирайся первая! — скомандовала девушка и мисс Барк не стала спорить — времени было совсем мало.

Риона поднималась следом за Донной. Она уже видела Хильду, которая протягивала ей руку, почти ухватилась за ладонь подруги, как вдруг что-то потянуло ее вниз.

— Мне нужна нить судьбы! — Орест вцепился в светящуюся золотым светом нить и тащил добычу вниз.

— Ты ее не получишь! — закричала Риона, и в этот момент развалины сотряс взрыв. Море пламени разлилось по подвалу. Беглянка чувствовала приближающийся жар. Она отчаянно рванула вверх к выходу, Орест с таким же остервенением рванул нить на себя. Риона обернулась и увидела, как рвется золотая бечевка и расходятся одна за другой нити.

Орест упал на пол подвала и с удивлением посмотрел на обрывок золотой веревки, что остался у него в руках.

Две пары рук схватили Риону за ворот и вытащили из подвала. Орест стоял внизу, раскинув руки. Еще миг — и его поглотил огненный шторм.

Риона, Донна и Хильда бросились к выходу из руин. Остатки стен крошились и разваливались на части, пол ходил ходуном, сквозь камни пробивались тонкие и длинные языки пламени, словно под ногами разверзся самый настоящий ад. Они успели отбежать от развалин на десяток метров, когда земля позади них вдруг охнула, просела, а затем взлетела вверх на высоту нескольких метров. Из-под земли вырвался настоящий вулкан. Раскаленные камни и комья земли разлетались в разные стороны.

— Бежим! — прокричала Хильда и, дернув подругу за руку, потащила ее прочь от вырвавшегося из-под земли пламени.

Под пламенным дождем они почти добежали до автомобиля.

— Скорее внутрь! — прокричала Донна, но тут огромный пылающий шар упал точно с небес на капот машины.

Автомобиль, словно по волшебству, пропал в огненной воронке.

— Черт! Что еще сегодня должно произойти с нами? — выругалась Хильда.

Риона устало опустилась на землю События последних часов ее совершенно опустошили. Она бросила рассеянный взгляд на свою правую руку — обрывок золотой нити безжизненно свисал с ее запястья.

Девушка попыталась высвободить руку, но не тут-то было: золотая веревка прочно впилась в кожу и не давала сорвать себя и выбросить куда подальше.

— Что еще за черт? — Риона со страхом и ненавистью смотрела на золотой шнур, что обвивал ее руку.

— Надо убираться отсюда подальше, — Донна взглянула в сторону гор, — нужно возвращаться в школу. Мало ли какие сюрпризы могли там оставить Гестон и Орест?

— Тогда идем, — пожала плечами Хильда, — если нужно, я понесу Риону на руках. А вам, госпожа директор, пора бы уже обзавестись личным средством связи! В который раз мы уже попадаем в такую ситуацию?

В этот момент раздался очередной взрыв. Риона увидела, что из кратера, куда недавно провалился автомобиль, поднимаются клубы черного дыма. Затем в воздух полетели обломки покореженного металла и коптящие куски пластика.

— Назад! — Хильда оттащила подругу подальше от опасного места.

— Что-то приближается! — прошептала Риона. — Что-то очень нехорошее!

На край воронки легла черная рука. Кожа была обуглена, ногти отсутствовали, плоть кое-где слезла, обнажив белые кости, которые смотрелись дико на черном теле.

Из пламенной явы поднимался Орест.

Риона с ужасом смотрела на бывшего друга. Волосы Ореста сгорели, обнажив кости черепа, глаза от жара вытекли и теперь в глазницах бушевало белое пламя.

— Ты думала, от меня так просто избавиться? — расхохотался Орест. — Узел развязан, а значит, пророчество так или иначе будет исполнено!

Орест поднял правую руку. Золотая нить свисала с его ладони, напоминая плеть.

— Я не могу умереть! — Орест взмахнул рукой и золотая нить втянулась в его тело.

Макэдон-младший ступил на землю. Под его ногами трава мгновенно желтела, высыхала и начинала тлеть.

В клубах дыма Орест приближался к Хильде и Рионе.

Золотое сияние окутало его. Риона видела, как мгновенно пропадают страшные ожоги на его руках и лице. Черная кожа опадала сухой листвой на землю, оставляя после себя чистую и здоровую, волосы быстро отрастали, глаза снова стали человеческими, лишь глубоко в зрачках Ореста еще плескалось золотое пламя.

— А теперь, когда я принял приличный облик, — Орест осмотрел свое тело и, не найдя в нем изъянов, обратился к Рионе, — отдай мне вторую половину нити и тогда я, возможно, пощажу тебя и твоих друзей!

— Орест, зачем тебе это? — с дрожью в голосе спросила Риона. — Ты ведь не этого хотел!

— С чего ты взяла, что знаешь меня? — глаза Макэдона сверкнули злобой. — Откуда тебе знать, чего я хочу, а чего нет? Только моя мать знала меня, только она меня любила. Мой отец виновен в ее гибели, и теперь он мертв! Этот факт меня несказанно радует!

Орест безумно расхохотался.

— Твой отец не виновен в смерти Лиссаны! — выкрикнула Риона. — Это была случайность!

— Ты лжешь, — холодно ответил Орест.

С его рук сорвался золотой хлыст и ударил в землю перед ногами Рионы. В воздух взлетели комья земли, на траве осталась глубокая борозда.

— Еще одна такая фраза — и следующий удар разделит твою подружку на две равные части, — Орест с ухмылкой посмотрел на Хильду.

В этот момент на него со спины бросилась Донна.

— Девочки, бегите! — прокричала директор, накидывая на шею Ореста скованные наручниками руки.

Цепь от наручников впилась в горло парня. Он захрипел и начал заваливаться назад.

Риона решила было, что у Донны получилось, но Орест вдруг выпрямился, и его шею окутало пламя. Донна закричала от боли, раскаленный металл стек по ее рукам, оставляя страшные ожоги.

Неубиваемый Макэдон-младший повел рукой, и Донну отбросило в сторону. Риона видела, как мисс Барк перекатилась по траве и исчезла в зарослях.

— Жалкая попытка, — усмехнулся Орест, — так что скажешь, мисс Санчез? Ты добровольно отдашь мне нить или мы для начала позабавимся с твоей подружкой?

— Не отдавай ему ничего! — закричала Хильда.

Неведомая сила подняла ее в воздух. Странный ветер трепал белокурые волосы Хильды.

— У тебя не так много времени, — обратился Орест, — скоро мне это наскучит!

Риона смотрела на подругу. Глаза Хильды были открыты, она молчала, но во взгляде читался невообразимый ужас.

— Поверь мне, если бы она могла, она бы кричала от боли и умоляла бы меня убить ее! — негодяй смеялся, глядя на страдания девушки.

— Что бы сказала сейчас твоя мать, если бы увидела, во что превратился ее сын? — печально спросила Риона.

Макэдон на мгновение опустил голову.

— Мы никогда этого не узнаем! — процедил он сквозь зубы. — Моя мать мертва. Она всю жизнь думала, что ее кто-то преследует и хочет убить! Теперь я убью всех, кто мог бы ей навредить!

— У твоей матери было параноидальное расстройство! — воскликнула Риона. — Никто не хотел ей зла!

— Тогда почему она мертва? — упрямо наклонил голову Орест. — Весь мир поплатится за мою боль! Я сделаю так, что никто больше не будет бояться! Не будет преступлений, не будет насилия и зла! Не будет страха!

— Потому что все будут бояться тебя? — спросила Риона.

— Да. Только меня! — сказал Орест. — Один властелин — один страх! Люди получат то, к чему стремятся — контроль над своей жизнью и уверенность в будущем. Отдай мне нить, иначе я вырву внутренности твоей подруги через рот!

Риона вздрогнула, увидев, как по телу Хильды прошла судорога боли.

— Стой! — закричала она. — Я отдам тебе то, что ты просишь!

Риона опустила к земле правую руку. Золотая нить почти касалась травы. Девушка сделала шаг к Оресту. Когда она приблизилась на расстояние вытянутой руки, то приложила свою ладонь к пылающему жаром лбу парня.

— Смотри! — сказала она.

Риона и Орест оказались на палубе большой и красивой яхты. Вокруг бушевал шторм, но молодые люди не чувствовали ни холода, ни ветра; капли дождя и морской воды не достигали их тел.

— Что происходит? — Орест вертел головой. — Куда мы попали?

Он попытался нанести Рионе удар золотой нитью, но с удивлением обнаружил, что артефакт пропал из его руки.

— Что ты сделала? — с гневом закричал он.

— Я даю тебе возможность одуматься, — ответила девушка, — смотри!

Яхту шатало из стороны в сторону. Волны перехлестывали через борт, намереваясь опрокинуть судно, но судно не собиралось сдаваться стихии и взбиралось на верхушки самых высоких валов.

На палубу неожиданно вышла женщина в белом одеянии. Золотистые волосы ее были распущены, она была боса.

— Мама? — с трепетом прошептал Орест.

Он бросился к женщине, чтобы обнять, но руки его прошли сквозь тело матери.

Лиссана прошла по палубе, тревожно озираясь.

— Они здесь! — шептала она без исступленно. — Они пришли за мной! Надо бежать, надо спасаться! Черт с ними, и с Элом, и с моим мальчиком! Они смогут о себе позаботиться! Главное сейчас — это спасти себя!

— Что же это она говорит? — Орест с ужасом и разочарованием смотрел на Лиссану. — Она хочет бросить меня?

В этот момент огромная волна ударила в борт яхты. Корабль сильно качнуло, и Лиссана полетела через всю палубу и врезалась спиной в противоположный борт. Даже сквозь завывание ветра и шум волн было слышно, как затрещали кости женщины.

— Нет! — закричал Орест и бросился к матери.

Из ее рта пошла кровь, она невидящими глазами смотрела в черное небо.

— Лиссана! Лиссана, ты где? — на палубу выбрался Эл Макэдон. Он был в плаще и сапогах. — Дорогая, вернись в каюту! Здесь небезопасно!

Эл заметил тело жены у борта и бросился к ней.

— Лиссана! Что с тобой? — Эл дотронулся до руки жены и по его лицу Риона поняла, что опытный воин сумел сразу распознать смертельную травму.

— Александр, прости меня, — прошептала женщина, — я хотела сбежать от вас. Хотела бросить тебя и Ореста!

— Это не так, — Эл нежно обнял супругу, — это все болезнь. Она говорила за тебя!

— Не говори ему, как я умерла, не хочу, чтобы он знал о моей болезни, — Лисанна уронила голову на руки мужа.

Эл горько заплакал. Он сидел и баюкал свою погибшую жену.

— Нет! — Орест замахал руками, силясь отогнать видение. — Хватит, выпусти меня отсюда! Я не хочу, не хочу на это смотреть!

Риона убрала руку со лба Ореста.

— Ты знала про это? — Орест посмотрел в глаза девушки.

— Твой отец открылся мне незадолго до смерти, — грустно ответила девушка, — я видела всю его жизнь. Он сказал, что Лиссана погибла мгновенно. Он соврал тебе, но сумел поделиться со мной этим своим воспоминанием.

Орест отступил на шаг и закрыл глаза.

— Это ничего не меняет, — глухо проговорил он, — мама умерла. Умерла из-за отца. Этот мерзкий, гнилой мир! Я сделаю его безопаснее, принесу людям счастье. Один добрый поступок не перевешивает чашу весов всего ужаса, что творится в мире ежеминутно. Я не остановлюсь ни перед чем! И ты будешь сметена, если окажешься у меня на пути!

Орест бросился на Риону, стараясь вцепиться ей в горло. Девушка пригнулась и он просто перелетел через нее. Обезумевший, он рухнул спиной на землю, но тут же вскочил.

Золотая удавка обвила шею Рионы и начала стремительно затягиваться. В глазах темнело, руки отказывались слушаться. Риона почти сдалась, но вдруг бросила взгляд на замершую в воздухе Хильду.

Нет, она не должна сдаваться! Она не может дать подруге умереть! Это неправильно, так быть не должно!

Риона подняла правую руку и схватилась за золотую нить. Ладонь обожгло огнем, но девушка не разжала пальцы.

— Ты не сможешь дать счастье всем, — прохрипела она. — Твое счастье — это на самом деле рабство. Человек должен быть свободным! Каждый сам выбирает то, что делает его счастливым!

— Значит, те, кто так думает — погибнут! — Орест дернул золотой шнур на себя, заставляя Риону упасть на колени.

Девушка не пошевелилась. В груди ее нарастало тепло: она раскрыла свое сердце, почувствовала всю красоту и доброту мира. Услышала как растет трава, как течет вода горных реках, как движутся в земле корни деревьев. Услышала хор голосов. Она слышала речь каждого человека на земле. Вот это была свобода — слышать и видеть чаяния людей и понимать их! Каждый человек свободен по праву рождения, и никакой артефакт не может это изменить, никакой тиран не отнимет у людей эту свободу!

Из груди Рионы вырвался белоснежный сокол. Птица с клекотом налетела на Ореста и ударила его в грудь.

Младший Макэдон отлетел назад и пропахал в земле глубокую борозду.

— Невозможно! — воскликнул Орест, поднимаясь на ноги. — Ты не можешь меня победить!

— Может, поспорим? — усмехнулась Риона.

Чистый луч света сорвался с ее ладони и ударил Ореста прямо в грудь.

Парень вскинул голову и закричал.

Риона увидела, что в груди Ореста образовалась дыра размером с кулак.

Парень пошатнулся и упал на спину. Трава стала быстро оплетать его тело. Орест закричал в ужасе.

В этот момент Хильда рухнула с высоты на землю перед подругой. Риона кинулась к девушке.

— Хильда, ты жива? — прокричала она прямо ей в лицо.

— Если это можно так назвать, — хрипло ответила девушка.

Риона с трудом поднялась на ноги. Колени ее подгибались. Падая и спотыкаясь, она подошла к месту, куда упал Орест.

Трава все еще сохраняла форму его тела, но самого Макэдона нигде не было видно.

— Надо найти Донну и возвращаться в школу. — Риона помогла подруге подняться.

— Я точно подарю ей мобильник, — пошутила Хильда. — Мне надоело возвращаться в школу пешком!

Эпилог

Осень уже давно вступила в свои права. Деревья оделись в красно-желтые наряды, воздух был прозрачным и холодным.

Школа Фалько Россо возвращалась к обычному ритму.

Рабочие разбирали возведенный совсем недавно ими же ипподром. Ученики снова каждый день слушали гудение техники и крики рабочих.

Хильда была на редкость молчаливой в этот день.

— Ты вообще спала за эту неделю? — участливо спросила Риона подругу. — На тебе лица нет.

— Сегодня должен вернуться Хайне, — ответила девушка, — он пишет, что с ним все в порядке, шутит и смеется, но я-то чувствую, что-то не та.! Он чего-то не договаривает!

Действительно, вернувшись в школу после сражения с Орестом, Донна первым делом осведомилась о здоровье Хайне. Она сообщила Рионе и Хильде, что с парнем все в порядке, но ему придется пробыть в больнице еще пару недель, чтобы восстановиться.

Остальные участники злополучной гонки пришли в себя и восстановились гораздо быстрее. О'Хара, Шапур и Дарья Озендок часто навещали Хильду и Риону.

— Твой брат — настоящий герой, — говорила Дарья, — если бы не он, я бы погибла!

Риона невольно ощущала укол ревности, когда Дарья с восхищением говорила о Хайне. Эти чувства смущали ее, она не понимала, что же происходит.

Донна, уверив, что с Хайне все в порядке, больше не сказала о его состоянии ни слова. Директриса погрузилась в текущие проблемы школы. Империя Макэдона осталась без руководителя, так что никто не мог сказать мисс Барк, кто же восстановит территорию школы. Донна целыми днями проводила в телефонных переговорах. Она часто выезжала за территорию школы для встреч с членами попечительского Совета. За эти недели она похудела и превратилась в тень себя прежней.

— Даже сражения с темными силами не забирают столько энергии, как общение с банкирами и юристами! — часто говорила она, собираясь в очередную поездку.

Риона не досаждала вопросами мисс Барк, но неизвестность сводила ее с ума.

Школьная жизнь между тем вернулась в прежнее русло. Студенты ходили на занятия, получали домашнее задание, зубрили, учили, тренировались.

В тот день выпал первый в этом году снег. Риона и Хильда стояли у окна в гостиной общежития и смотрели, как крупные снежинки величественно падают на траву за окнами.

Дверь общежития распахнулась.

— Ну что, вот я и вернулся! — раздался бодрый голос Хайне.

Хильда и Риона бросились обнимать друга. Хайне улыбался.

— Эй, а чего это ты вдруг решил темные очки нацепить? — рассмеялась Хильда. — Чтобы выглядеть круче?

— Так прописал врач, — ответил Хайне, — это необходимо.

— Что за бред? — Хильда сорвала очки с лица брата и отшатнулась.

— Я же говорил, что пока лучше их не снимать.

Риона посмотрела на лицо Хайне, и по щекам ее потекли слезы.

На месте глаз Хайне теперь зияли темные провалы. Хайне был слеп. Хильда зарыдала в голос.

— Что поделать, — Хайне присел в кресло, — зрение мне не восстановить, ну, по крайней мере, пока. А глядишь, лет через пять, изобретут механические глаза, и буду я как робот! Не плачь, сестренка, главное же, что я жив!

Хильда шумно шмыгнула носом и уткнулась брату в плечо.

— Риона, расскажи, что слышно про Ореста? — Хайне безошибочно определял, где находится подруга.

— Я уверена, что он жив, — Риона поправила рукав рубашки, прикрывавший ее запястье, — не знаю, что он думает делать, но точно не выращивать фиалки и доить коз.

Девушка покосилась на свою руку. Золотая нить спиралью обвивала ее предплечье. Она казалась совсем невесомой, ощущалась скорее как модная татуировка, но Риона каждое мгновение чувствовала ее тяжесть, ощущала зов нити, стремление к чему-то.

— Я уверен, скоро мы о нем услышим, — кивнул Хайне, — как бы он не злился на отца, но в нем течет кровь Александра Великого, а значит, война только начинается.

Риона с грустью посмотрела в окно на падающий снег. Она не хотела воевать. Она хотела просто жить, учиться, дружить и влюбляться, но жизнь распорядилась иначе.

Порыв ветра закружил снежинки в хороводе. Риона посмотрела на белую воронку с тоской и страхом. Что же ждет их в будущем? Какие еще неприятности свалятся на ее голову? Кто еще пострадает?

В груди девушки зародилось смутное желание, мысли ее вдруг улетели далеко-далеко, прочь от школы, прочь от гор, на другой конец света.

— Где он? — в гостиную ворвались О'Хара, Шапур и Дарья.

— Эй! Я ничего не сделал! — шутливо поднял руки Хайне.

— Ты сделал очень многое! — Дарья подлетела к Хайне и крепко поцеловала его прямо в губы.

Сердце Рионы на мгновенье замерло. Она опустила голову. Решение было принято.

Снежный вихрь унесся в сторону гор. Снова наступила тишина.

Снег падал на крыши, скрывая следы битв и сражений, залечивая раны земли. Жаль, что раны, нанесенные человеку, так просто не вылечить.

***

Орест проваливался все глубже и глубже под землю. Слои грунта словно расступались перед ним, зеленые стебли опутывали его по рукам и ногам, не давая пошевелиться.

Юноша сосредоточился на золотой нити в своей руке. Он мысленно приказывал ей разорвать спутывавшие его зеленые тенета.

Падение замедлилось. Орест рухнул на каменный пол с высоты примерно полуметра. Он лежал связанный лицом вниз и вдыхал затхлый пыльный воздух. В кромешной тьме невозможно было оценить размеров пещеры, где он очутился.

Юноша начал судорожно извиваться и сучить ногами, чтобы сдвинуться с места. Проклятая трава мешала ему, и он, словно червяк, полз вперед и вперед, сантиметр за сантиметром двигаясь в неизвестном направлении.

Он не знал, сколько прошло времени, но после очередного судорожного движения голова его уперлась в каменную стену.

Из груди парня вырвался вздох облегчения. Он поджал ноги и придал своему телу сидячее положение. Ладонями он ощутил шероховатую каменную поверхность. Орест стал двигаться вдоль стены в поисках зазубренного камня, которым можно было перетереть травяные путы.

В темноте ему вдруг почудился странный цокот, словно кто-то маленькими коготками стучал по каменному полу. По спине Ореста пробежали холодные мурашки, на лбу выступили крупные капли пота. Орест стал двигаться активнее, и вскоре ему удалось обнаружить небольшой уступ, как раз на уровне своих запястий.

Орест принялся тереть руками о камень, стараясь разорвать стебли травы. Цокот повторился, теперь уже ближе. Юноша почти физически ощущал чье-то недоброе присутствие. Он еще активнее заработал руками.

Мышцы сводило судорогой, он расцарапал в кровь ладони, но не прекращал попыток освободиться.

Когда стебли травы освободили его руки, Орест радостно засмеялся. Он поднял над головой свободную правую руку. Золотая нить, что обвивала его предплечье, словно змея, ярко вспыхнула, разгоняя царивший в пещере вековой мрак.

От увиденного из груди Ореста вырвался возглас страха и отвращения.

Пещера была довольно просторной. Свет золотой нити не мог осветить дальние ее уголки, и в них по-прежнему клубился мрак.

В нескольких шагах от Ореста на каменном полу замерло отвратительное существо. Длинное тело, состоящее из сегментов, оканчивалось уродливой рогатой головой насекомого с длинными острыми жвалами, с которых капала зеленая слизь. Черные фасеточные глаза со страхом и ненавистью смотрели на источник света в руках юноши.

— Ну ты тварь! — с отвращением выдохнул Орест.

Удар золотой нити был стремителен, застоялый воздух в пещере загудел, рассекаемый золотым росчерком. Орест уже представлял, как отделяется от длинного туловища голова монстра и катится к его ногам, однако многоножка оказалась проворнее и быстро отскочила в сторону.

Издав неприятный скрежет, чудовище скрылось в темном провале тоннеля.

— Беги-беги, тварь, — крикнул ей вслед Орест, и эхо подхватило его слова.

Орест осматривал пещеру, высоко подняв руку над головой. Множество небольших тоннелей расходились в разные стороны. Но все они явно не предназначались для человека.

Наконец юноша обнаружил широкий проход, из которого тянуло более свежим воздухом.

— Значит, туда и пойду, — Орест пожал плечами.

В этот момент топот множества когтей привлек его внимание.

Из мелких и средних нор выбирались на открытое пространство тысячи отвратительных сороконожек.

Пещера наполнилась скрежетом и щелканьем жвал. Орест с отвращением смотрел на эту шевелящуюся массу насекомых. Некоторые из них размером превосходили собаку, но в основном это были привычные насекомые, которых можно встретить на поверхности земли.

Орест взмахнул рукой. С его ладони сорвалось пламя и ударило в центр массы насекомых. Раздался отвратительный визг, запахло паленым. В разные стороны полетели ошметки тел, головы, жвала, когтистые лапки.

Насекомые попятились, но из нор прибывали все новые и новые полчища.

Отвратительная масса надвигалась на Ореста. Юноша стал отступать к тоннелю, то и дело направляя во врагов сгустки пламени.

Нить судьбы жгла его кожу, наполняла огнем его кровь. Он не думал, почему вдруг стал швыряться огнем — он просто это делал, и нить послушно выполняла его приказы. Возможно, пожелай Орест, то он бы смог замораживать врагов или бить их электричеством, но ему больше нравился огонь — первозданный и чистый, яростный и сметающий все на своем пути.

— Ну что ж, — Орест замер у входа в тоннель, — раз вы сами нарываетесь — на вас я и проверю свои новые возможности!

Орест сжал кулак и резко выбросил его в сторону врагов. Поток пламени сорвался с его руки и ударил в сороконожек. Пламя проделало настоящую просеку в рядах насекомых, впрочем, тут же пополнившуюся новыми тварями.

Орест снова и снова посыла в ряды насекомых огненные шары и струи пламени.

Поток многоножек не ослабевал, на место убитой сотни вставала тысяча. Орест начал уставать. Теперь каждый огненный шар отдавался глухой болью в его руке и плечах.

— За все нужно платить, — пробормотал юноша, — ну ладно, разберусь с вами позже. Я еще не знаю всей своей силы, так что живите пока!

Словно почуяв слабость врага, сороконожки кинулись в атаку. Орест стремглав бросился в тоннель, из последних сил посылая во врагов огненные потоки. Жвалы щелкали у самых его ног, сороконожки мчались по стенам и потолку, норовя свалиться юноше прямо на голову.

Орест собрал последние силы и ударил огненным кулаком прямо в свод тоннеля. Каменные глыбы затрещали от жара и стали валиться вниз. Орест мчался вперед, зажимая руками нос и рот, чтобы не наглотаться пыли. Обессиленный, он рухнул на пол. Руки его дрожали, в голове пульсировала боль.

Спустя некоторое время Орест сумел подняться на ноги. Позади него образовался чудовищный завал. Каменные глыбы намертво перекрыли юноше путь для отхода. Из щелей сочилась отвратительная даже на вид кровь сороконожек.

— Что ж, обратного пути нет, — пожал плечами юноша, — теперь — только вперед! Но я обязательно выберусь отсюда!

Орест шел долго. Его начала мучить жажда. Свет золотой нити совсем ослаб и уже не мог осветить ему путь. Орест плелся, еле переставляя ноги и держась левой рукой за стену.

Вдруг ему почудилось впереди слабое свечение. Он потер глаза, думая, что от жажды у него начались галлюцинации, но свечение никуда не исчезло. Орест собрал последние силы и бодрее зашагал вперед. Свет становился интенсивнее. Это был точно огонь! А если там есть огонь, возможно, есть и люди! А если есть люди — значит есть еда и вода!

Сомнительная логическая цепочка, выстроенная изможденным разумом придала Оресту сил и он почти побежал вперед.

Тоннель окончилася еще одной пещерой.

Орест замер на ее краю. Осторожность взяла верх над жаждой и изнеможением.

В центре огромного каменного зала пылал очаг. На огромном вертеле жарилась на огне бычья туша. У огня, спиной к Оресту, стоял высокий человек в набедренной повязке и странном головном уборе.

— Почти готово, мистер Макэдон, — сказал незнакомец, не поворачивая головы.

Низкий и хриплый его голос пробирал до мурашек. Орест почувствовал непроизвольную дрожь в коленях.

— Не стоит бояться, — снова пробасил хозяин пещеры, — подходите ближе к огню. В бочке чистая вода.

Незнакомец жестом указал на огромную бочку, стоявшую у края светового пятна. Орест медленно, не теряя достоинства, приблизился к бочке. К ней была прикована металлическая кружка на длинной тонкой цепи.

Орест с опаской покосился на незнакомца, чье лицо все еще было скрыто тенью.

— Не беспокойтесь, — глухо рассмеялся незнакомец, — вода не отравлена. Стал бы я портить целую бочку ради вас одного?

Юноша зачерпнул воды и жадно припал к кружке. Ему хотелось окунуть голову в прозрачную ледяную воду, но он держал себя в руках.

— Вы мне нравитесь, мистер Макэдон, — снова пробасил незнакомец, — ваша гордость делает вам честь, а честолюбивые намерения позволяют заглядывать в будущее и планировать каждый свой шаг.

— Не каждый, к сожалению, — хмыкнул юноша, — свое первое сражение я проиграл. И кому — девчонке!

— Вы совершили ту же ошибку, что и я, — незнакомец наклонился вперед и отблески костра упали на его лицо, — мы недооценили Риону Санчез.

Орест остался стоять на месте, хотя облик хозяина пещеры мог испугать кого угодно. Вместо человеческого лица на него пялилась ослиная морда.

— Кто вы такой? — спросил Орест, стараясь скрыть дрожь в голосе.

— Меня зовут Сет, — незнакомец подошел к туше быка и, выхватив из-за пояса огромный нож, отрезал кусок мяса, — когда-то давно я был богом. Теперь я всего лишь изгнанник, пленник в этом унылом месте.

Сет протянул Оресту деревянную тарелку с куском горячего, исходящего соком мяса.

Орест и Сет сидели у гоня и с наслаждением поглощали жареное мясо.

— Что вы от меня хотите? — спросил Орест у падшего бога.

— Правильнее сказать, что я могу тебе предложить, — хрипло рассмеялся Сет.

Макэдон-младший подумал, что это дико странно — видеть, как человеческая речь вырывается из ослиной пасти.

— И что же это? — Орест с наслаждением пережевывал жесткое, щедро сдобренное специями мясо.

— Силу, знания, возможность достичь своей цели, — ответил Сет, — чего именно вы хотите, мистер Макэдон?

— Я хочу править миром, — ответил Орест.

— Это глупо, — Сет сыто рыгнул и отбросил подальше тарелку далеко, — слишком уж по-детски звучит это желание. К чему вам владычество над миром?

— Не знаю, — Орест пожал плечами, — у меня есть сила, какой нет у других. Так почему бы им не признать мое превосходство и не подчиниться мне?

— Резонно, — кивнул Сет, — слабые всегда должны подчиняться сильным — это закон закон выживания. Я спрашиваю, чего хотите конкретно вы? Загляните в свое сердце, мистер Макэдон, каково ваше самое заветное желание?

Орест замолчал. Перед его мысленным взором предстала его мать. Счастливая и улыбающаяся.

Орест посмотрел во тьму. Из темноты появилась смутная женская фигуры в белых одеждах.

— Мама? — Орест вскочил на ноги и бросился к женщине.

Видение рассеялось между его пальцев.

— Зачем ты играешь со мной? — Орест гневно посмотрел на Сета.

Правая рука его распрямилась, на ладони заплясал небольшой огненный смерч.

— Не стоит горячиться, юноша, — Сет рассмеялся и выставил перед собой раскрытые ладони, — я всего лишь помог вам понять ваши истинные устремления!

— Какие же? — ощерился Орест.

— Скажите мне сами.

— Я хочу, чтобы моя мать была жива! — прокричал Орест. — Но это невозможно! А все остальное — неважно. Все остальное — лишь последствия моей боли, лишь тени настоящих желаний!

— Вы правы, это изначальное событие, которое привело вас ко мне, — сказал Сет, поднимаясь на ноги и снова подходя к костру, — а если я скажу, что мы сможем вернуть вашу мать? Что вы снова сможете обнять ее и рассказать ей о своих чувствах?

— Если это правда, то я готов служить тебе, Сет, до конца моих дней! Если ты обещаешь вернуть мою мать из мира мертвых, то я навсегда стану твоим слугой! Самым верным и самым преданным!

-— Какие громкие слова! — ехидно рассмеялся бог. — Многие произносили такие клятвы, но мало кто сумел их выполнить!

— Я готов принести какую угодно клятву! — с жаром воскликнул Орест.

— Хорошо же! — голос Сета заполнил всю пещеру.

Пламя в костре ярко вспыхнуло, разгоняя мрак. Орест увидел, что стены пещеры от пола до потолка покрыты иероглифами и странными письменами.

Огонь распространился по периметру пещеры. Теперь Орест и Сет находились в кольце огня.

— Войди в пламя, прими его как часть себя! Выжги из сердца сострадание и любовь! — прогремел Сет, указывая Оресту на костер. — Золотая нить на твоей руке должна стать черной, как ночь, и холодной, как лед! Эта сила будет принадлежать только тебе, и ты сумеешь сокрушить любого врага! Врата царства мертвых содрогнуться под твоим натиском!

Орест без страха и сомнений вошел в огненный круг. Пламя не обжигало его, он кутался в огненные языки, словно в мантию.

Золотая нить на его руке зашипела, словно рассерженная кобра. Орест посмотрел на свое предплечье: золотая нить на глазах становилась черной, свет уходил из нее, оставляя черноту, в которой пропадали все остальные краски.

Огонь скрыл Ореста полностью. Юноша не ощущал жара, только радостное ощущение безграничной силы. Вот сейчас он бы смог сразиться с полчищами сороконожек и испепелить их по щелчку пальца!

Макэдон-младший рассмеялся, и его смех, отраженный от стен пещеры, эхом разлетелся по тоннелям.

Вокруг юноши проносились видения, отзвуки давно забытых войн и смертей, Он видел огромные армии, что направлялись к высоким стенам городов, видел сожженные деревни, разрушенные храмы и соборы, видел страдания и боль в глазах женщин и детей.

— Ты можешь все это исправить, — вкрадчивый голос Сета достиг ушей юноши, — ты ведь хочешь сделать людей счастливыми?

— Хочу, — кивнул Орест.

— Неважно, что для этого придется отнять у них свободу, — продолжал бог, — ведь цель всегда оправдывает средства!

Орест кивнул. В языках пламени он разглядел фигуру матери.

— Сынок, я знаю, что ты справишься, — голос Лиссаны был печален. — Я жду, когда же смогу обнять тебя! Не отступай от цели. Мы скоро встретимся!

По щекам Ореста потекли слезы, которые мгновенно превращались в горячий пар.

— Это были твои последние слезы! — жестко произнес Сет. — Они останутся в твоей памяти и на твоем лице навсегда!

Вот теперь Орест заорал от боли. Слезы прожигали кожу, словно кислота, они проникали, казалось, в самые его кости. Парень закрыл ладонями лицо. Боль выбивала из его груди воздух и туманила сознание.

— Вставай! — резкий голос Сета вывел его из небытия. — Поднимайся, Орест Макэдон! Твой путь только начался!

Юноша поднялся на ноги и посмотрел на Сета.

— Как мне попасть домой? — спросил Орест. — Отец умер, а значит, мне предстоит принять управление его империей на себя.

— Вот это слова истинного наследника Александра Великого, — усмехнулся Сет. — Да, тебе предстоит долгий путь к обретению истинного могущества, но первый шаг уже сделан. В мире людей богатство и власть имеют огромное влияние, они мощнее, чем любая магия.

— Зачем ты говоришь мне прописные истины? — Орест поморщился. — Мне нужно попасть домой, пока весть о смерти отца и моем исчезновении не обесценили компанию. Я не собираюсь терять его баснословные накопления!

— Не беспокойся, Орест, сын Александра, — Сет сложил ладони, затем резко выдохнул и как бы толкнул воздух перед собой.

Скалы задрожали, каменные глыбы раздались в стороны, образуя широкий проход.

— Иди вперед, и уже к вечеру ты окажешься в поместье отца, — Сет, казалось, потерял всякий интерес к разговору, — займись делами, я позже свяжусь с тобой.

Орест не поблагодарив Сета направился к тоннелю.

— А что будет с Рионой и остальными? — Орест остановился у входа в тоннель и посмотрел на Сета.

— То, что бывает с теми, кто противится своему счастью, — пожал плечами бог, — они будут страдать!

Жестокая усмешка появилась на губах Ореста. Он отвернулся и зашагал прочь из пещеры.

Орест добрался до поместья на закате. Издевательски несуразный замок казался теперь еще нелепее с его тонкими башенками, ажурными решетками балконов, витражами в окнах.

Орест поморщился, глядя на это убожество.

— О боже! Мистер Орест, это вы? — Селезия издалека увидела своего воспитанника и бросилась к нему на шею, — в новостях сказали, что ваш отец умер и что вы… вы…

Пожилая женщина не смогла сдержать слез и разрыдалась, упав на грудь Ореста.

— Со мной все в порядке, дорогая Селезия, — Орест гладил женщину по седым волосам, — мы вместе справимся с любой бедой, правда?

Селезия подняла голову и посмотрела на холодные сухие глаза Ореста.

— Конечно, мистер Орест, конечно мы справимся, — Селезия смахнула слезинки с глаз.

Успокоив Селезию, он вошел в дом. Он посмотрел в зеркало, висящее справа на стене.

Черные дорожки слез запеклись на его щеках, превратив лицо в гротескную маску. Макэдон-младший криво улыбнулся отражению.

— Мы скоро встретимся, Риона, — пообещал он своему отражению, — ты будешь страдать!

Черный хлыст ударил в зеркало и оно разлетелось на тысячи осколков.

Третья книга цикла

Храм Осириса

Туманные горы | Тени крови и магии | Шепот Шамбалы

Эхо энергии | Похождения Цзиньлуна | Маг красного знамени

Принцесса Пустоши | Уездный Отаку | Особые отношения