Рино из Берга

Часть 1

Меня никогда не находят приключения.

Даже если я лезу к ним в самое логово,

их непременно не оказывается дома.

Жизнь моя скучна и, поэтому

неимоверно отвратна.

Рино из Берга

Он был голодный как волк, немного усталый и изрядно пропитанный дорожной пылью, но сейчас ему не было до этого ровным счётом никакого дела. Он запыхался и вместо того, чтобы сбежать вниз по одному из заброшенных каменных причалов – скатился кубарем. Досадливо ругнулся. Ничего он не натворил, и вообще был очень щепетильным странником в вопросах соблюдения законов той местности, по которой шёл. Да и гнались в данный момент, в общем-то, не за ним.

На Юго-западе Земель особо преследовались дуэли. Устраивались они по любому поводу и доходили в этих краях до умопомрачительной изощрённости. Чем закономерно подпитывали нелюбовь властей к себе. А ещё сыскать свидетелей, пригодных для прояснения ситуации, было сложнее, чем зачинщиков. Вот и приходилось бравым служителям местного порядка отлавливать нарушителей с поличным. Как и толпу зевак, наблюдающих за действом. Впрочем, когда отлавливали большую часть толпы, за небольшими кучками присутствовавшего народа гонялись только для острастки – не схватили через 300 шагов, и тьфу на них! Всё равно все в зале городского суда не поместятся.

Это был именно тот случай.

Как раз разгоняли очередную дуэль. Одной кучке зрителей посчастливилось стоять в отдалении и получить шанс к бегству. А Рино не посчастливилось проходить рядом с ними. И он побежал, вряд ли хорошо понимая в поднявшейся свалке, что происходит.

Прижавшись к влажной шершавой каменной стене, Рино слышал дробный топот сапог стражников, минующих его укрытие. Немногим позднее – более тихие их шаги в обратном направлении и осипшие голоса.

Юноша ещё немного посидел не двигаясь, прежде чем решил осмотреться. Всё было тихо и спокойно: точно также как тогда, когда он впервые появился в городе. Показались, направляющиеся по своим обычным делам, невозмутимые местные жители.

Но Рино никуда не пошёл. Верхние замшелые ступеньки причала согревало солнце, до них не долетали холодные искрящиеся брызги волн, весело плещущихся у нижних гладких и скользких каменных плит. К тому же, отсюда открывался чудесный вид на новую деревянную пристань для небольших судёнышек.

Хотя Большой Порт был в нескольких часах пути на восток по побережью, Рино решил для начала здесь попытать счастья с поисками транспорта. Следующим в своём маршруте он собирался посетить Кивил, а там не останавливались большие суда.

У плавучего причала покачивались лодки, парусники и даже один корабль – очень маленький и, всё же, странный для здешних мелководий – и, наверное, ещё какие-нибудь разновидности средств водного передвижения. Сам Рино ничего в этой области не понимал, однако всю жизнь любое упоминание о море и кораблях пробуждало в нём бурный восторженный интерес.

Картина казалась многообещающей, но молодой странник по-прежнему не спешил покидать облюбованный укромный уголок.

Денёк выдался солнечный. Рино долго смотрел на изумрудное море, новенькую пристань, поросшую невысокой травой равнину за городом, небольшие холмы на горизонте и редкие песчаные косы у воды.

Когда-то Долина Пристаней действительно оправдывала своё имя, а не еле-еле тягалась с Северным Саввасом. По всему побережью тянулись никогда не пустующие каменные причалы: маленькие, одноместные, вроде того, на чьих руинах расположился Рино; или большие, разросшиеся подобно древесным ветвям и вдающиеся далеко в море. Были они не серыми, неприглядными, тяжёлыми глыбами. Бока их украшала облицовка из мрамора кораллов, изумрудов. Но то было в незапамятные времена. Теперь остались лишь редкие одинокие крохотные лесенки к воде, а от гигантов – множество волнорезов, мешающих свободному плаванию. Не поменялись только бесконечное, ясное небо и короткая, жёсткая, густая трава. Ими-то странник по преимуществу и любовался.

Здесь, пожалуй, стоит, наконец, вставить пару слов о самом герое и о том, что привело его в Долину Пристаней.

Он был молод, но не чрезмерно для одинокого странствия в дальние края. Он был высокий и стройный, с симпатичными, довольно верными чертами лица, суровость которых, наверное, оставалась бы незамеченной, если бы не соседство с задумчивой отстранённостью взгляда его светлых глаз. Собственно не было в нём ничего необычного и примечательного. Разве что… кроме цвета… беспорядочно растрёпанной, цвета свалявшегося тополиного пуха косички, доходившей ему до лопаток, хотя от всей рати своих предков он мог унаследовать только тёмно-русый или золотистый… Впрочем на эту мелочь у родственников и соседей всегда было принято закрывать глаза.

Одет Рино сейчас был в жёлтую косоворотку, серые с голубыми полосками по бокам, непромокаемые шаровары и тонкой кожи сапоги, чьим производством столь славился родной город Рино - Берг. За поясом он носил маленький топорик из дешёвого сплава, прятавшийся под длинным коричневым плащом. Остальной его багаж помещался в одном заплечном мешке, полупустом на вид. Всё снаряжение было добыто дома на чердаке и в основном принадлежало его дедушке, в своё время немало попутешествовавшего и недолго бывшего моряком, как знал Рино по рассказам родителей. Исключение составлял походный посох с забавным набалдашником, выкрашенный в отвратительно едкую для этого предмета небесно-голубую краску. Посох остался от некоего очень далёкого предка по отцовской линии и пылился по разным чердакам, вероятно, не один век. Рино приглянулся этот посох с раннего детства, но с родителями он никогда не отваживался говорить о нём.

Его отец был очень уважаемым в Берге врачом, а мать, учившая грамоте, в итоге ударилась в какую-то религию. Отец родился в Берге, а мать до брака жила в поселении Мальф. Рино был их единственным ребёнком. Его отношения с родителями были довольно хороши и, возможно, для кого-то завидны, но он не слишком разделял такую точку зрения.

В родном городе на Рино последние годы – два десятка с лишком лет, то есть с самого рождения, по подсчётам самого Рино – поглядывали как на прямого преемника отцовского дела. Оно было редким, а в Берге жило аж 3 врача (ведь даже в столичном Варосе было только двое!) и власти, разумеется, не хотели терять подобное преимущество. Рино конечно не дурно разбирался во врачевании, живя рядом с больничным кабинетом 24 года, но его отец учился этому как профессии, а у Рино, по сути, профессии никакой не было. В его понимании, его домашнее образование чередовалось с безнадёжно запущенным. И, несмотря на это, он считался сначала одним из самых покладистых и прилежных детей (мальчишеские потасовки не в счёт, умение поставить обидчику синяк входило в число необходимых жизненных навыков в Землях), затем законопослушных и образованных граждан. На него возлагались обществом большие надежды! Загвоздка в том, что о его согласии на это спрашивать и не думали. Впрочем, сказать, будто данное положение дел Рино сильно угнетало, было бы неверно. Однако он всё-таки оказался в пути не из-за бескорыстной любви к странствиям, как образу жизни.

Полгода назад ушла из жизни его мать и следом за ней, не перенёсший такого горя, отец.

Пока Рино пытался привести в порядок дела, мысли и жизнь в целом, его доставали жалостью. НЕОТСТУПНО. А вот ему, презирающего всякого рода лицемерие, не печалилось как-то с таким же рвением. И чаша его многолетнего терпения переполнилась. Он решил. Самым тщательным образом запер дом, чтобы не манил вернуться. И ушёл. Одним махом насолив всему Бергу и бергерскому губернатору, мнившего себя его тестем, персонально.

Он намеревался путешествовать ДОЛГО. В маршруте, конечно, имелись кое-какие намётки, но они отнюдь не могли стеснить порывы души (или развитие обстоятельств). Земли были обширны, мест и дорог имелось предостаточно. Он считал, что к этому моменту пробыл в пути совсем чуть-чуть – какой-то месяц. И чувствовал себя от этого превосходно.

И покуда, ничего опаснее сегодняшнего досадного бегства с ним не случилось – как обычно.

Наконец голод согнал Рино с насиженного места и повёл к замеченной ранее плавучей пристани.

Когда он шёл по деревянным мосткам к домику хозяина пристани, то заметил около большого судна странную личность, воплями призывающую «кого-нибудь из владельцев». Рино не отклонился из-за этого от своего курса.

В маленьком зале, служащем для ожидания отправления, питания, сна и празднования возвращений одновременно, ему охотно предоставили немало съестного за один медяк, также, не забыв объяснить, куда именно надо подойти на счёт отплытий.

Расписанием, подозрительно смахивающим на маршрут Рино, билетами и прочим здесь занимался сам хозяин:

- Ну не могу я отправить тебя в Кивил ни за какие деньги. Не плывёт туда никто, берущий пассажиров или груз. И переправщиков пока нет. Нет и не будет, раньше, чем через 15 дней. НЕ СЕЗОН.

- Туда два дня хода, сами говорили.

- Да, хоть два часа!

- Ну, может, я с кем из местных могу поговорить?

- С рыбаками? Если нужда подожмёт, они туда время от времени плавают, но в нынешнем году уловы очень хороши. Не поплывут они, даже если я попрошу, а ты заплатишь.

- Ну, а до Большой Пристани кто-нибудь подкинет?

- НЕТ!

- А корабль здесь? Куда он идёт?

- На сколько мне известно, - процедил сквозь зубы хозяин, - они иногда заходят в Кивил. Но они сами по себе. Обязательств, ни перед какими портами, ни за какие перевозки не несут. Стоянку, ремонт и припасы оплачивают полностью.

- Они что – пираты?

- Да, ты что, малый?! – выпучил глаза хозяин от возмущения и испуга. – Они никого не трогают, и их никто, в свою очередь, не беспокоит.

- Значит, ЕСТЬ шанс с ними договориться, – упорствовал Рино - занятие в котором ему редко находились равные.

Чем больше он спорил с хозяином, тем больше был уверен, что ему нужно именно в Кивил, и именно водным путём. Хотя неделя пешей прогулки ничуть его не пугала и лучше вписывалась в планы по удлинению путешествия.

-НЕ-Е-ЕТУ!!! – отрезал, немного раздражаясь, хозяин.

(«Вот ведь посетитель твердолобый на голову свалился! Мало ему будто было, постоянно с тем Без вести Пропавшим, опаздывающим на какие-то совещания, разбираться. Но тот-то – псих, ясное дело все они оттуда такие, а этот вроде и нормальный».)

- Для твоей же пользы тебе всё рассказываю. Какие-то у них «научные изыскания», вот они и не жалуют чужаков – как мне сами объясняли. Может и правда пираты, но слишком уж прибранные и собранные. Ни пьянок, ни дебошей… Шагай лучше по суше, малый.

- До меня доходили слухи, что на этой дороге смотреть особо не на что. К тому же, я никогда не был на море, - протянул Рино.

- Ой-х! Делай, как знаешь. Я тебе не папа, не наниматель и не тюремщик. Я здесь бессилен. Если хочешь, чтоб всё как положено, без бед, или иди, или жди, авось кто и пораньше объявится. Не хочешь – хоть в плавь. Моё дело маленькое, - хозяин утомлённо махнул рукой в сторону путешественника, как бы подтверждая жестом нежелание продолжать беседу.

- Спасибо за добрый совет, - простился ничуть не обидевшийся и ничуть не поколебавшийся в намерениях Рино, решив про себя довериться случаю, желательно, случаю, противоречащему правилам.

Выходя, он опять увидел корабль и странную личность, уже ругающуюся с двумя матросами в однотипной форме.

- Мне надо в Кивил! – верещал человечек, - Мне срочно надо!!!

- Слушай, папаша, вали отсюда. Не берём мы пассажиров. Срочно надо, так давай пёхом. Вернее будет.

- Не берёте, но плывёте туда! Ладно!! 30 золотых!!!!

- Че-его?! – еле-еле сдерживался второй матрос, помощнее первого, - Да-а-а-а!!... Хоть сто! Вали отсюда!

- Не-е-е-ту-у-у!!!!! – провыл человечек.

И далее в таком же духе. Рино слушал, с трудом скрывая улыбку. Очень уж разговор напоминал ему… Рино настолько заинтриговало происходящее развитие сцены, что он не заметил, как приблизился к стоянке корабля по дальнему настилу и притаился за одним из миниатюрных парусников. Продолжая вполуха слушать препирания, Рино внимательно осмотрел корабль. Светлый, поблёскивающий, словно новёхонький, впервые спущенный на воду, снабжённый самым разнообразным такелажем и… в высшей степени притягательно распахнутым люком на корме, прямо напротив Рино! И ни души вокруг, кроме трёх спорщиков на носу, полностью поглощённых своим занятием. Само собой, эти обстоятельства начали наталкивать Рино на более близкое рассмотрение… столь основополагающей части корабля… в непосредственном приближении… требующем продвинуться чуть ближе… Именно с продвижением Рино и не замедлил. Сначала по канату вверх тормашками, над водой; потом то ползком, то на четвереньках, к люку.

Ему стоило огромных усилий избавиться на эти несколько мгновений от назойливых, предательски разумных мыслишек вроде: «Вдруг окажусь у кого-нибудь жестокого и бесчестного?»; «Получится ли выбраться в нужном порту?»; «Да ты ж никогда ничего подобного не делал! Не для тебя это всё! Вот сейчас попадёшься – будешь знать!»; и наконец самая страшная «А не свинство ли ломиться к незнакомым людям?». Рино, призывая на помощь всю свою настойчивость, старался вслушаться в слабый шёпот интуиции, которая считала двух матросов вполне хорошими ребятами, и убеждал себя в малой вероятности всех прочих досадных недоразумений.

Возможно, Рино даже передумал бы в последний момент, но нить его мыслей была прервана. Он поскользнулся на выдраенном до зеркального блеска металле, недостаточно наблюдая за тем, что подворачивается ему под ноги, и с избытком за тем, что происходит вокруг. Не успел ни за что ухватиться, и плавно скатился прямёхонько в этот самый люк. Не преминув удариться головой о край отверстия. Он даже не пискнул – слишком удивился, а его сложно было удивить по-настоящему. Падать – это ведь тоже лететь! И сейчас Рино осуществил самый стремительный полёт, на который способно двуногое создание. В награду за подвиг он второй раз ударился головой теперь о нагло высовывающуюся балку, вдобавок внизу его ждали с распростёртыми объятиями мешки, туго набитые чем-то жёстким и колючим, как щебень. Сознание не выдержало множественных впечатлений и предпочло ретироваться подальше.

Рино почувствовал, что может довольно свободно дышать, хотя ныло всё от макушки до пяток. И примерно вместе с этим к нему понемногу начал возвращаться слух.

- Ничего себе! Заяц! – донёсся издали (льёда за три) глухой шёпот.

- Пошли, доложим. Всё равно одни не вытащим, - это сказали где-то раза в два ближе.

После чего в ушах прогудело и настала абсолютная тишина.

Следующие слова, разобранные Рино, плясали, наверное, на вполне адекватном расстоянии.

- Вы куда, олухи, смотрели?

Кто-то очень далеко и очень невнятно принялся бормотать оправдания.

- Кажется, бергерец, - встрял другой голос.

- Мешок-то саввский, - не согласился третий. – Но сухопутный.

- Да?! Коли судить, как ты, тогда уж нужно смекнуть чего он в морских штанах. – прорезался четвёртый… или снова первый?... голос.

Рино ощутил приступ дурноты и не смог вслушиваться дальше. Пошевелиться или постонать ему по-прежнему было не под силу. Однако он осмелился приоткрыть глаза – в них стояла чёрная плотная муть. Он их опять закрыл.

Народ вокруг побормотал, покопошился, и всё исчезло подчистую в очередной раз.

- …Что-о??! Что значит, команда уже в курсе???!!! Почему мне сразу не доложили?!! Бардак! – кричали, должно быть, с палубы, но слышалось наудивление отчётливо.

При этом голос оказался столь красив, сколь могут быть разве что рокот волн, шелест прибоя и плеск воды о борта судна. От чистоты и силы этого голоса сознание вернулось к Рино ясным, как никогда: разорвало темноту и вытеснило её ошмётки из нутра, достигло самой поверхности кожи, по пути оживляя тело. Боль не унялась, даже возросла. Что-то неприятное легло на веки Рино, ему пришлось моргнуть.

Люк был открыт, из него било солнце, спускались вниз тёмные силуэты.

- …А остальные по местам! Не балаган, - скомандовал дивный голос.

Рино утомлённо прикрыл глаза, но поспешил снова их распахнуть, не желая ничего упустить из происходящего.

О чём незамедлительно и горько пожалел.

В запасниках его памяти хранилось внушительное количество материнских легенд, преданий, песен, баек, страшных историй… Рино пришла мысль, что он повредился рассудком в достаточной мере для созерцания наяву ночных кошмаров.

Существо, смотрящее на него, имело зеленоватый цвет кожи: не нездоровый, а чуть светлее морского. На её фоне довольно угрожающе отливали розовым губы. Темнели два очень необычно искривлённых разреза огромных чёрных глаз… Хотя нет. Сами глаза были синими… И волосы до плеч иссиня-чёрные. Со страху Рино разглядел в мельчайших подробностях белую форму со множеством знаков отличия, в которую был облачён смотрящий.

Рино, наконец, собрал в себе все силы и тихо простонал. Возможно, его сознание собиралось пойти на попятную.

- Ворон, сжалься! Это испытание не для зайца! – издевательски хихикнул кто-то в толпе.

- Как и для тебя, Наль! – отрезал тот же красивый и властный голос, чем заставил Рино опять взглянуть на зеленокожее существо, скорей всего двуногое и точно двурукое. – Ну, доктор, Ваше заключение. Что с нашим свалившимся на голову счастьем?

Теперь у Рино не осталось ни малейших сомнений, кому принадлежал голос.

- Я склонен считать, что он отделался несколькими синяками, царапинами и шоком. Может быть сотрясение. Но пока он не реагирует на мои, довольно нещадные, тычки, можно предполагать и худшее, - услышал Рино у самого своего уха.

Скосив глаза на противоположный бок, он заметил, как стоящий на коленях с той стороны доктор аккуратно ощупывает его руками. И теперь Рино взвыл от легчайшего прикосновения; боль оказалась чересчур жгучей.

- В себя он пришёл полностью, - удовлетворённо и облегчённо кивнул врач Ворону.

В толпе громко хихикнули. Кому-то двинули локтем в солнечное сплетение, с последующими характерными звуками. Новый голос с сожалением пробубнил:

- Говорил, надо выпилить эту балку к […]!

Очередной голос с участием поинтересовался:

- Ну и что теперь?...

Ворон смотрел совсем не враждебно…

- В каюту. Сможет стоять на ногах – к капитану. А Наля убирать камбуз, - резюмировал он удаляясь.

«К капитану? От чего самой колоритной фигурой на кораблях всегда является НЕ капитан?» - подумалось Рино.

Его ловко выудили из трюма. Выяснилось, что при определённой помощи он способен вполне сносно стоять и даже передвигаться на своих двоих. Прочие части тела действовали вроде бы так же должным образом.

Пока врач (доктор принадлежал к наилучшей – как считал отец Рино, и у него самого не было причин сомневаться в этом – из всех существующих традиций врачевания, медунской, что Рино понял по подсказке пресловутого внутреннего голоса, нежели определил по каким-нибудь признакам) рылся в аптечке, незадачливого путешественника уложили в удобную постель. После пары порошков ломота утихла, и Рино ненадолго уснул.

Рино немного поспешил с выводами. Капитан здешний обладал колоритностью, не уступающей никому в команде.

Выше, чем Рино, все метра два, мускулистый и объёмистый, украшенный пышнейшей курчавой бородой и зелёным костюмом.

- Кто – куда – откуда – зачем, Заяц? – насмешливо спросил капитан.

- Рино из Берга. Мне нужно было в Кивил.

Капитан расхохотался так, как смеются только с таким большим объёмом лёгких и с ещё большей готовностью веселиться:

- Какой стал популярный городишко-то! А дыра-дырой!!!!! Аха-ха-ха-ха!!! Ворон, охрана-то наказана?! Охо-хо-хо-хо!!!

- Да, ладно. Хоть от одного отбились.

- Непостижимо! Хо-хо-хо! Ты продолжай, Рино из Берга, не обращай на меня внимания. Хи-хи!

- Я путешествую, мир решил повидать.

Новый приступ хохота капитана.

- Обстоятельства вынудили меня временно покинуть родные места! – повысил голос Рино.

Капитан прекратил потешаться:

- Сюда-то ты какого […] полез? Знал, ведь, поди?

Рино растерянно пожал плечами.

- Есть у нас неписанное правило: не брать никого… левого… с собой. Что ж теперь, предложишь? Выкинуть тебя в море?

Рино снова пожал плечами:

- Я неплохо плаваю…

- О-ох! – капитан обречённо схватился за голову. – Не пори чушь, мальчик.

- Почему ты решил, что мы в самом деле туда пойдём? – осведомился называемый Вороном.

Рино припомнил слова хозяина пристани. «А собственно, правда, почему?» Ему опять пришлось пожать плечами.

- А почему именно Кивил?

Рино и тут не знал ответа, но решил внести разнообразие:

- Да, вроде как, маршрут…

- Этот? – помахал одной из карт Рино Ворон.

Рино прикусил язык. Из каждой точки у него было вариантов по 10 направлений, и Малый Порт Долины Пристаней не был исключением.

- Это всё мелочи, Рино из Берга. Невзирая на то, что мы предпочитаем избегать огласки. Особенно среди определённого сорта людей… Говорят в Берге они влиятельны?...

Рино ничуть не озадачил вопрос:

- Чересчур…

Ворон легонько кивнул, принимая ответ:

- Это всё мелочи. Наитие – вещь великая и нами уважаемая. Только вся беда в том, что Кивил мы минувшей ночью покинули.

Рино разочаровался, озадачился, но, почему-то, не удивился. Помнится, приходило ему что-то в голову на счёт подобного поворота событий.

- Ты извини, сынок, - снова вступил капитан. – Братия наша расхлябалась на берегу. Так бы раньше тебя нашли. И без расспросов бы там неподалёку на травке оставили очухиваться. И нет проблем. А теперь. Торопимся мы, как ты мог заметить. И в свидетелях лишних не нуждаемся. Даже до Кивила.

- И какой же вывод следует?... – спросил Рино, преодолевая нарастание кома в горле, точнее камня на шее.

- Да ничего отсюда не может следовать! То-то и оно! – будто особо тупому ученику, разъяснил ему капитан.

Наступила пауза.

- Хтё в молёдости не шалиль, хтё в молёдости не шалиль! – неожиданно услышал Рино мечтательный старческий голос. Обладатель последнего до сего момента мирно посапывал на стуле рядом с дверью, почему и оставался незамеченным.

- Видать подлинно нузьно былё, рас полес. Понятьное делё. Я в юноссти, бывалё и не такое выкадрючиваль!

Старичок обладал неимоверно длинными и густыми светло-русыми усами.

- Зря вы тяк мнительны. Доверять мозьно будеть. Удячно он подвернюлься! Чем пенять ему попустю, место-тё б пустуюссее в команьде и запольнили. Со всеми полёженными договорённостями. Формальности на тё и придюманы, спорьные моменты обходить. А тасситься с нами до конца всяко скюшно. В Вильпе сойти – самий рас. Тям пейзязы довольно милые.

Старичок блаженно вздохнул отдаваясь воспоминаниям.

- Экипяжи оттюда регулярно до Мендера в Тёрных Хребтях ходять. Мимё водопядов росськоссних. В обьход Зея, - договаривая, старичок поудобнее устраивался на стуле и как договорил, снова задремал (он часто тут, в тишине, отсыпался в эти часы).

Обстановка заметно разрядилась. Но Рино не спешил облегчённо переводить дыхание. Ещё не известно, какую поддержку получит данный совет.

- Это, конечно, для нас довольно рискованно, и у тебя маршрут. Но мне идея кажется хорошей. Как бы то ни было, мы не намерены отправлять тебя… в свободное плавание… с камнем на шее или без. Как ты понял, мы такими вещами без острой необходимости не промышляем… - Ворон заметил больше, чем Рино хотел показать, и, надо заметить, скрыл бы в любом другом случае. – А места здесь, да и везде, неспокойные. Лишняя пара рук никогда не помешает.

- Если, конечно, пришита не криво, - уточнил капитан.

- Сюда залезть сгодились, - буркнул Рино.

Капитан расхохотался, однако, на сей раз, так и не остановился.

- Бери свои вещи, и пойдём, - мягко указал ему Ворон, игнорируя гогот капитана.

- Я не знаком с мореплаванием.

- Вижу, Рино. Но все с чего-то начинают. Главное, чтобы твой желудок не был категорически против этой затеи. Конечно, за подобное мнение в школе мореходства сурово наказывали, и всё равно я его придерживаюсь. Так как?

- Не будет против.

Ворон кивнул. Они уже шли по металлической палубе корабля.

- Сегодня останешься ночевать в моей каюте, а завтра переселим по рангу, если твоё неудачное падение не даст о себе знать.

- Не даст, - заверил Рино.

- Надеюсь, и на ногах держаться научит. По своей вине окажешься за бортом до Вильпа, вылавливать не будем.

- Так точно, приму к сведению.

Первым, кого увидел Рино проснувшись, был один матрос (во всяком случае, об этом свидетельствовали, надетые на нём, брюки и безрукавая тельняшка). Ровесник Рино, скорей всего. С чёрными, блестящими волосами, подстриженными длинным карэ; тоненькой чёрной бородкой; большими, но привычной формы чёрными глазами, искрящимися неустанно; тонкими и не по человечески резкими чертами лица; широкими скулами. Его внешность удачно подчёркивала его непомерную эмоциональность и подвижность. При беглом взгляде он смутно начинал напоминать Ворона. Но, к немалому облегчению Рино, кожа гостя была самого обычного загорелого цвета.

Посетитель заметил, наконец, что бергерец на него смотрит, перестал подпирать голову кулаком и расцвёл в приветливейшей улыбке:

- Утро доброе! Я – Жульен… меня просто здесь все так называют. Я – твой напарник на время плавания. Должен помочь тебе освоиться и приглядывать. Рад познакомиться!!! – матрос выпалил это очень, очень, ОЧЕНЬ быстро, однако разборчиво.

- Я тоже… Рино из… - растерянно промямлил Рино.

- Я знаю! Знаю!! – приходя в необъяснимый дикий восторг, затараторил Жульен. – Здорово! Я люблю новых людей!... Ой! Чуть не забыл!... Приветствую тебя на борту «Морского Ежа»!!! От всей команды, разумеется!... Ты хорошо себя чувствуешь? После отвратных зелий нашего лекаря?... Это хорошо, что тебе хорошо! Тогда сейчас маленькая экскурсия и за работу!

Речь Жульен приправлял бурной мимикой и жестикуляцией. Если бы Рино вздумал повторить его движения, то давно растянулся бы на полу, запутавшись в конечностях. Рино решил повнимательней изучить сию любопытную персону и приподнялся с постели на локте. И тут-то только и осознал, что Жульен не просто болтает, размахивая руками. Он проделывает это сидя на спинке кровати! Сам на одном конце, а ноги в чёрных длинноносых ботинках закинуты на другой. Решётчатой спинке, с верхней перекладиной круглой, в палец толщиной. Сидит, ни на что более не опираясь, не балансируя, не обращая на это ни малейшего внимания!

Сначала Рино удивился, почему не заметил этого раньше. Потом – как всё-таки это Жульену удаётся.

- Как ты это?!... Магия?! – без всякой связи с содержанием речи собеседника, выдохнул Рино.

- Нет! Что ты! – с готовностью отозвался Жульен, даже не прервавшись на осмысление вопроса, словно бергерец и не прервал его на полуслове. Матрос легко, без помощи рук, встал на пол. И этого спинка не должна была позволить ему своей высотой.

- Для меня такое – раз плюнуть. Я тибриец. У тибрийцев очень развитые врождённые ловкость и чувство равновесия. Ты не встречал прежде ни одного? На «Морском Еже» честь представлять сей славный народ тоже принадлежит только мне.

На этом месте разговора в дверь постучали. Робко, тихо-тихо.

- Как вовремя! Это мой приятель! Ты в каюте с нами жить будешь. Я вас познакомлю! Ему очень не терпелось! Но застенчивый, сам заговорить побаивается, - Жульен выглянул за дверь и поманил кого-то внутрь.

В светлую, просторную каюту крайне осторожно и неуверенно протиснулся здоровенный, как капитан, косматый, рыжеволосый – не с лёгким оттенком, и даже не морковного цвета, а чисто-красный! – детина, тоже в одной тельняшке и подвёрнутых по колени штанах.

Рино, исхитрившийся к его появлению выпрыгнуть из постели (хорошо хоть, что снял вчера только плащ и сапоги – не пришлось одеваться), с некоторой поспешностью протянул вошедшему руку. Однако ещё до того как Рино сообразил, что нарушает церемониал представления, вместо презрительной или недоумённой мины в адрес неуклюжего поступка, которая обычно не заставляла себя ждать в данных обстоятельствах, физиономия детины озарилась облегчением и радостью. Матрос взял протянутую ему руку. Пожатие рыжеволосого было мягким, вроде пуховой подушки.

- Это Фуй Молчаливый. Мой друг, - медленно протянул тибриец, позволяя одной из своих бровей удивлённо изогнуться. - … Вы должны неплохо поладить…

Никто раньше не мог сойтись с Фуем так скоро. По умолчанию, кроме самого Жульена. Это требовало определённого… таланта…

- Он из Савваса! – продолжал тибриец с прежним непоколебимым оптимизмом и скоростью. – Значительно ближе к Бергу, чем моя родина! Он учился на хрустальных дел мастера!! Всё! Идёмте!!! Вещи ещё надо перенести… - Жульен уже обхватил Рино за плечи одной рукой и тянул к выходу. Из-за вёрткости и худощавости со стороны Жульен казался гораздо ниже своего реального роста.

«Удивительно щедрый корабль на яркие личности», - мимоходом решил Рино и, наконец, хоть в чём-то не ошибся.

В каюте их было только трое. Обстановка внимания привлечь не могла: лишь бы ничего при качке с места не съехало, не упало и не разбилось. Несколько выбивалась из общей атмосферы грубоватости, крепкости и привинченности к полу одна маленькая, вырезанная из жёлтого дерева табуреточка – собственность Фуя. На ней мог сидеть только он, иначе!... иначе быть не могло. Фуй обладал вспыльчивым по мелочам характером и в раздражении не всегда точно рассчитывал силу удара… По этой же причине его нельзя было будить. Он всегда поднимался вовремя, даже при неожиданных побудках, более же ранние напоминания о времени воспринимал не слишком добродушно. Но во всём остальном, Фуй был самым безропотным, исполнительным и скромным членом команды. Молчаливый гигант с самого первого момента стал симпатичен сдержанному в общении Рино, и симпатия определённо оказалась взаимной.

Единственная же примечательная вещь, принадлежащая Жульену – медальон – хранился под его подушкой.

- Из цирция. Для магии или оружия непригодный металл, не то, что тауроний, зато украшениям придаёт особое очарование, - рассказывал Жульен Рино. – Передаётся от женщины к женщине в нашей семье. А у меня сестры нет.

- Тебе-то он тогда зачем? – уставший за день Рино не был склонен в тот момент блистать догадливостью.

- Как, зачем? Дочери отдам, если будет, - с неизменной невозмутимостью и охотой пояснил тибриец.

Жульен всегда говорил много. Чрезмерно много. Подозрительно много, человеку, которому умеренно (и с полным основанием для сдержанности) доверяли капитан и Ворон. Но никто, кого довелось знать Рино, не смог бы похвастаться той степенью искусства, с которой тибриец это делал. Он говорил всегда в нужный момент, на нужную тему, в нужном количестве и соответствующими случаю словами. Много и одновременно ни слова лишнего. Рино потребовалось некоторое время, чтобы понять и оценить талант тибрийца. Как ни странно, после совершения данного открытия, он проникся к Жульену глубоким уважением.

Тибриец ни на минуту не бросал случайного знакомого в одиночестве, особенно в первые дни плавания. Они часто болтали о чём-нибудь несущественном, и Жульен мимоходом успевал разъяснять некоторые из премудростей мореходного дела. Благодаря стараниям задорного матроса бергерец мало помалу стал осваиваться на борту «Морского Ежа». Рино был признателен Жульену за такое внимание и поддержку и всё больше и больше привязывался к его обществу.

Корабль плыл уже много дней. Они, подобно прочим случаям совместного времяпрепровождения после очередного дежурства, беседовали, вальяжно развалившись на бортовых периллах.

- Жульен, а с какой целью совершается этот… рейс, как я понимаю,…? – Рино не руководило ничего кроме праздного послеобеденного любопытства.

- Мы не подбираем везде и всюду пассажиров, но это не значит, что на судне нельзя кому-либо куда-либо уплыть, - тибриец, лукаво ухмыляясь, пристально наблюдал за Рино. Тот поколебался и решил, что узнал с этой фразой непозволительно много, больше знать не хочет, а предпочитает перейти к другой теме – близкой, но более безопасной и отвлечённой.

- В Долине Пристаней мне сказали, вы занимаетесь чем-то научным.

- О! Кораллы Дельфинии! – рассмеялся Жульен. – Это была необычная перепись населения! Мы развлеклись - будь здоров!!

Дабы Рино ничего не смыслил в кораллах, тема для него опять иссякла. Ему захотелось узнать, что такое и где эта Дельфиния, но Жульен не часто вдавался в пояснения, если не мог тут же ткнуть в предмет рассказа пальцем, справедливо полагая, что один раз увидеть… А если и намеревался рассказать, нужды задавать вопросы не было. Пришлось Рино взяться за нелюбимую тему тибрийца – о нём самом.

- Ты давно плаваешь?

- Угу. С самого начала, как собрали команду. У нас редко меняются члены экипажа.

- Несмотря на повышенную опасность?

- У нас все сорвиголовые. На таких управу ещё сыскать надо.

- Бывает и находится? Как же тот на чьём месте я?

- Что? Бергерец, да с чего ты взял, что на этом месте кто-то был?! Никогда у нас не были заняты все койки в каютах! По доброй воле многие ли из отравленного колодца-то хлебать станут. Ребята знают, на что и для чего идут. Хотя, чего уж кривить душой, идут под давлением не самых приятных обстоятельств. Ты на нас свалился случайно, но выбором широким тоже не располагал.

- Для того, чтобы эдак случайно произошло, я старательно медитировал. Слишком – учитывая результат, - с изрядной долей самоиронии фыркнул Рино.

Жульен посмотрел в упор на него и пробормотал, как послышалось бергерцу, нечто вроде «тяжёлый случай».

- А из чего сделан корабль? – поинтересовался Рино, подавляя желание выдать подобающий ответ.

Жульен просветлел:

- Дерево дат!!! Очень водоустойчивое и лёгкое!! Металл для некоторых частей каркаса и брони! Поручни можно отвинтить и использовать вместо, например, сломанной сабли!! А проектировали на моей родине!!! Хотя, честно, он ещё не совсем доделан… Мы на другом корабле начинали по этим водам ходить, но его, простой, кое-кто живенько пустил на поленницу. Позже мы, конечно, с теми ребятками рассчитались… К тому же этот корабль шедевр быстроходности!!! У тебя была возможность убедиться!…

- Да уж, - вздохнул Рино, припоминая Кивил, оставленный позади в два раза быстрее предполагаемого времени.

- Ага! – не без гордости вставил Жульен последнюю фразу. Говорил он искренне, даже при проникновении в речь бесконечных восклицательных знаков. Вообще, тибриец быстро заметил, что Рино способен определить, где он немного переигрывает в добродушии, и, проявив вежливость, оставил подобную тактику. За это Рино его и уважал,… и считал достойным доверия.

- Сидите?! – прервали их разговор на радужной ноте. – Баклуши бьёте.

Команда «Морского Ежа» делилась на две половины. Каждая со своим начальником. Подошедший к ним с колкостями осенний эльф являлся одним из руководителей, но ни Жульен, ни Рино не числились в его смене. (Признаться Рино ни разу не удалось лицезреть своего «предводителя», что, впрочем, не мешало трудиться их смене не менее слаженно, чем другая.)

- Неужели так заметно, Агэль?! Сколь старательно мы блюдём распорядок труда?! Только вчера меня старпом пилил за тягу к трудоголизму! Стараюсь исправиться! Правда получается? – с невинной надеждой в хитрющих глазах поинтересовался Жульен.

Эльф закатил глаза, покачал головой и прошёл мимо. Переплюнуть тибрийца в остроте языка было гиблым делом. И Рино не на первом примере отметил, что субординация вне пределов своей половины не соблюдалась.

- А на самом деле, Жульен, - протянул Рино, бессмысленно пялясь в спину эльфу. – В каких вы неладах с законом. Начальник той пристани, где появился я, не исключал.

- Отдельные наши намерения не поддержали бы многие правительства и кое-какие идеологии, - безо всякой бравады ответил Жульен.

- И нынешнее? – сорвалось у Рино.

- Да, - неожиданно прямо сказал тибриец. – Хватит над твоим любопытством глумиться. Или теперь тебя замучает совесть, за включение в подобную компанию?

- Отнюдь. Мне нравится: забавно, но очень непривычно, - вряд ли было что-то откровеннее его ответа.

Жульен еле заметно кивнул.

- Кстати! – неожиданно воскликнул бергерец, испытывая ни с того ни с сего огромное облегчение. – Тебе не надоело со мной возиться? На мои глупые вопросы отвечать?

- Хи! – развеселился тибриец. – Служба есть служба! Я тебе с самого начала сказал, что буду за тобой следить, выпытывать страшные тайны и доносить!

- Ну и как улов? Оправдывает твои страдания? Много вызнал интересного? – скептически поинтересовался Рино.

- Да как сказать!... Немало!

- Какой уклончивый ответ! Ты как-нибудь потом поделись, а то, боюсь, не узнаю о себе чего-нибудь стоящего.

- Как только в рабство продавать поведём – непременно!

Молодые люди расхохотались.

- Иск-лю-чи-тель-но! Верное! Политическое! решение! Тебе свойственно!... – сгибаясь пополам от смеха, с трудом выдохнул Рино.

Жульен раскашлялся.

- Ничего, ничего. Поперхнулся, - отмахнулся он от заботливой попытки бергерца поколотить его по спине. – Уже всё.

- … Просто, спасибо, что чуть более внимательно, нежели требуется, относишься к своим служебным обязанностям.

- Принимается! – уже отдышавшись, заверил Жульен.

- Что могло тебя заставить, по твоему выражению, хлебать из отравленного колодца? Зачем ты подался на этот корабль?

- Ну, друг! Аппетиты твоей любознательности неутолимы! Наверное, поэтому с тобой так интересно. Понимаешь, дома я занимался делом, требующим гораздо большей ответственности, чем мореходство. А я не любитель последней – впечатление обманчиво.

- Спорить сложно.

- Откровенность за откровенность, - потребовал тибриец.

- Дома надоело. Захотел прогуляться.

- Ещё сложнее спорить… Нет!!! Ну, ты глянь!!! – у Жульена вытянулось лицо, и он драматическим жестом указал куда-то на мачты. – Кто ж такое творит! Два года плавают! Пора бы уже научиться!!!...?... Ещё наш там кто-то??!!!... Пойду их распутаю, а то шеи свернут.

- Слезь немедленно!!!!! – последнее адресовалось уже одному из нерадивых матросов.

Жульену потребовалась минута.

- Только что хвастал, какие все тут бедовые парни. А вы меня в лгуны записываете! – пенял он своим жертвам.

- Поняли мы. У всех бывает.

- Не у всех проходит! …Шастало где-то неподалёку ваше начальство… Передайте ему в общем моё «фи».

- Ага, тоже нашлась во все щели затычка!

- Ты кому это говоришь, а?! Кто тебя только что из твоего хвалёного мёртвого узла высвободил?! А??!!!

- Недопустимая обстановка на судне, - буркнул тибриец, поворачиваясь к Рино и самому юному члену их смены и всего экипажа.

- Я всё понял, - поспешил остудить гнев Жульена юноша.

- Сейчас проверим. Почему без старика?

- Так он ждал с другой стороны, - развёл руками мальчишка.

- С другой стороны значит. А ГДЕ вы должны находиться в это время? …точнее, чем заниматься… А?...

- Отдыхать…

- Ну, и?...

- А! Брысь отсюда! – юноша мигом исчез.

Рино улыбнулся про себя. Он не многих знал на корабле, но этих двоих отлично. Молодой варосец, ещё не определившийся между аристократическим благородством, видимо семейной чертой, и бравурной наглостью, состоял в паре со старым Сизом, тем самым дедком, который тогда у капитана вступился за Рино. Помимо заметных моржовых усов Сиз носил деревянные ботинки, не гномьи, обычные на вид, со шнурками, но целиком из дерева; и полное форменное обмундирование «Морского Ежа», чего нельзя было сказать ни об одном из членов экипажа. Его любимая фраза: «Хтё в молёдости не шалиль», защищала и подбадривала всякого, у кого работа валилась из рук.

Жульен ещё безутешно качал головой, однако в глазах уже плясали обычные смешинки. Тибриец был отходчив, за что на него невозможно было обижаться. И, если приглядеться, к каждому имел строго индивидуальный подход, и в ругани, и в благодарности.

В общем, устроился Рино довольно вольготно. И до поры безмятежно наслаждался новыми впечатлениями. До поры.

Той ночью Рино разбудили лязг и крики. Но прежде, чем он успел окончательно продрать глаза и сообразить, что происходит, его схватили за плечо и приставили к горлу изогнутый зазубренный нож.

- Слушай меня, - прошипел ему в ухо тибриец. – Вопрос следующий. Ты можешь сражаться с десятком профессиональных вояк и победить?

Спросонья Рино счёл самым верным правдивый ответ. Он отрицательно мотнул головой, сколько позволяла близость лезвия.

- В таком случае, ты сидишь здесь как мышка, нет, тише мышки. И даже не думаешь высовывать свой нос, что бы ни услышал. Если следующий услышанный тобой голос хотя бы покажется незнакомым, забираешь с моей койки два свёртка – один лично в руки Варосскому Советнику - и выпрыгиваешь в море. Берег там, - тибриец показал большим пальцем через плечо. – Доплыть реально. Если ослушаешься и попробуешь геройствовать, а я об этом непременно узнаю, что бы ни случилось, не сомневайся, лично вытяну из тебя все жилы. Живьём. Медленно и мучительно. Хорошо меня понял? Всё в точности выполнишь?... Тогда продолжай спать.

Рино от толчка упал обратно на подушку. На всю каюту прозвучал скрежет ключа в замке.

Если глазам можно было верить, ночь пребывала в безраздельном царствовании, темень стояла непроглядная. С палубы продолжал доноситься пугающий гвалт.

Рино сел и вслушался в шум разгоревшейся на верху резни. Вероятно, стоило проявить отвагу и ввязаться в неё. Однако что-то его крепко накрепко удерживало на месте. Не боязнь вступить в сражение. Рино отнюдь не был трусом, он в жизни бы не простил себе малодушия в решающий момент. Просто внутри он соглашался с доводами Жульена и не сомневался в том, что тибриец осуществит обещанные угрозы.

Рино машинально нашарил своё имущество, не поднимаясь с койки, натянул плащ и сжал голубое древко посоха.

Ворон, чья форма превратилась в грязное рваньё, пнул со всей силы подвернувшийся бочонок. Тот с грохотом покатился.

- Опять эта проклятая, мерзкая, гнусная шайка! Мы же разделались с ними! Давно!!! – в отчаянном бешенстве выплёвывал он в пустое пространство.

В то же время было слышно, как капитан где-то за дверным проёмом теперь без дверей вспоминает весь свой обширный бранный запас. Повторившись в чём-то десятый раз, он, наконец, воскликнул, обращаясь к помощнику:

- Ну, как? Как они?... к нам подобрались-то?!

- Да, раздери их всех врувы!... какая-то из Невидимок! Дешёвая, но ночью хватило и её. Достали ведь где-то!... Ну, по какому такому!... я не могу перегрызть им горло! Им значит теперь можно магию против нас употреблять, а нам против них – нет??!!!

- Не заговаривайся, помощник, - с нескрываемой неохотой осадил капитан. – Не врувы, так может акулы в этот раз на них позарятся. Ты не ранен?

- Нет, - Ворон оглядел свой наряд, поморщился, перешагнул остатки двери, подходя к капитану. – Надо бы команду проверить…

- И выяснить, что ещё, кроме этой двери, нам придётся капитально заменять. Разрази их гром. Подлее ничего придумать было невозможно. Хочу дожить до того момента, когда кто-нибудь возьмёт, да и…! Эх! Увидеть бы такого героя…

Но капитан увидел только их судового врача. Тот уже сколько-то стоял рядом, опираясь о стену.

- Ты видел команду? Раненые? Другие? – не замедлил с вопросом Ворон.

Врач покачал головой:

- Двое… пока раненых. Плохие у меня новости. Очень. И дела плохи. Мальчишка, капитан. Ему в живот кусок стекла всадили. Доставать срочно надо, пока живой.

Капитан вздрогнул, по его даже минуту назад добродушному лицу пробежала паническая тень.

- А очень плохие новости? – напрягся Ворон, предчувствуя продолжение.

Доктор странно ухмыльнулся и убрал руку, которой держался за бок. По белой куртке мгновенно расползлось алое пятно:

- Так, что вашему племяннику, капитан, я помочь не смогу. Сожалею… - врач повалился на пол, теряя сознание. Ворон подхватил его и плавно опустил. Потом они встретились с капитаном взглядами…

- Рино!!! – раздался знакомый голос и бергерца встряхнули за плечо.

Рино перевёл дух. Моментально разлившееся облегчение помешало векам подняться. Услышанный голос являл исчерпывающее доказательство благополучного исхода...

– Рино!

Облегчение тут же увяло. Рино частично разлепил ресницы. Разглядел смуглую руку, болтающийся у некогда белых штанин памятный изогнутый нож – неоспоримые свидетельства случившегося ночью. И, в буквальном смысле слова, подпрыгнул.

Он действительно заснул. Прямо сидя. Не услышал даже, как сейчас тибриец открыл дверь и вошёл. Вот угораздило! Рино издал неопределённый стон. Не привыкать ему к идиотским положениям. И не отвыкать. Уснуть в такой момент!... Рино отдышался, сглотнул горечь уязвлённого самолюбия и вопросительно посмотрел на Жульена.

- Прошу тебя, пойдём скорее, - в словах тибрийца не прозвучало никаких особых эмоций, одно терпеливое ожидание. Это заставляло серьёзно насторожиться. И не медлить ни минуты.

Рино первым вбежал в капитанскую каюту. Бегло окинув представшую перед ним картину, он попятился к выходу, столь же активно, сколь и вошёл, даже не вглядываясь в подробности. Сзади его перехватил Жульен (то-то он перед тем вежливо уступал ему дорогу).

- Рино, прошу тебя. Ты говорил, я помню, что не хочешь быть врачом, что-то там. Но, пожалуйста.

Рино круто развернулся и упёрся взглядом в тибрийца:

- Причём здесь мои желания и мнения! Я сделаю только хуже! Нужна квалификация, практика!

- Хуже уже некуда, - Жульен умел точно определять положение дел. – Вряд ли я, например, смогу лучше. Так что, сделай хоть что-нибудь.

Рино полуобернулся и огляделся внимательней. На собравшихся, не на юношу.

Агэль и Ворон пытались оказывать посильную помощь, но толку от их спора было мало.

- Умоляю тебя, бергерец. Не смогу я сестре привезти такую новость о единственном ребёнке, - сквозь нахлынувший приступ дурноты от очередной мольбы, Рино отметил, что капитан держится редкостно хорошо. Впрочем, хватило бы его не надолго.

- Все вон, - процедил Рино, самым мрачным тоном, который когда-либо у него появлялся. – Агэль останьтесь.

Удивительно, однако, его требованию подчинились немедленно и беспрекословно.

Денёк намечался прекрасный! Солнечный и с попутным ветром! Равно как и все предыдущие!

Совместно они с эльфом быстро приводили в порядок требуемые подручные средства, когда доктор просипел:

- Если что-нибудь понадобиться подсказать, я – могу.

Рино мысленно скрипнул зубами.

- Агэль, вон то белый порошок видишь? – игнорируя врача, руководил бергерец, параллельно дезинфицируя инструменты.

- Этот?

- Уху. Раствори щепотку.

- Мне эта идея кажется не слишком подходящей для него, - взволнованно приподнимаясь на локте, вставил лекарь.

Рино даже не ухмыльнулся, а оскалился:

- А это не для него, для вас, коллега. А откажетесь пить по-хорошему, велю влить силой.

Не хватало ему только под руку нервного советчика. Он и Агэля-то попросил остаться, поскольку эльфы славятся спокойствием и уравновешенностью и этот до сих в грязь лицом не ударил.

- Так-то лучше, - продолжил Рино, когда врач отключился. – Теперь в раствор ту жёлто-зелёную гадость. Всю целиком…

- Ну, сейчас только дай тебя вынуть… - попросил Рино осколок и принялся доставать.

Врач очнулся всё в той же каюте. Вместо двери висело огромное покрывало. Да, ничего подобного с ним ещё не приключалось.

Медунец прикоснулся к боку, затем повернул голову, скосил глаза и осмотрел свою рану, точнее то, что недавно ею было.

- Недурно сработано, - пробормотал он себе под нос.

Вошёл Агэль, уничтожающий последние следы беспорядка.

- Что? Что? Как? – поспешил узнать доктор, за что поплатился резкой болью.

- Да уж, наверное, неплохо, раз не забыли залатать и тебя, - устало отмахнулся эльф.

Рино сидел на палубе, тупо пялясь в воду.

- Не помешаю? – спросил тихо подошедший Ворон.

- У-у-у-уй!...и, – неопределённо потряс головой Рино.

- Мне бы очень хотелось поблагодарить, но не нахожу подходящих слов.

- Сделайте одолжение, не утруждайтесь поисками.

- Я понимаю, ты пока немного не в себе.

- Немного? Не в себе? Если бы. Меня бы тогда не так трясло. Я в себе, как никогда раньше. Вы знаете, что за всю жизнь я присутствовал всего на двух, ДВУХ, операциях. Двух простеньких операциях. Мораль – вы молили о чуде, вы его получили. Не надо путать сюда меня.

Ворон мягко хлопнул Рино по плечу и сел рядом:

- О глупости сказанного я промолчу. Тебе сейчас позволительно. Но благодарность нашу прими.

- Нашу? – с издёвкой придрался бергерец.

Ворон смутился.

- Жульен боится к тебе приближаться.

- Правильно боится. Хотя, что я ему сделаю. Передайте – выпытывая сведения, внимательнее надо интересоваться причинно-следственными связями, не одними фактами. Впрочем, фактами тоже надо интересоваться лучше.

- Рино, твои знания всё равно превышали подготовку любого другого на судне. К тебе бы так и так обратились…

- Дело не в том, что обратились, дело в том, какие надежды с этим связывали. А если бы не повезло? Что бы тогда капитан? Зачем он вообще взял единственного обожаемого племянника в это плавание? А?!

- Он был против, но его уговорили. Мне не известны детали.

- Разумеется. Кстати, а капитан-то чего сейчас?

- В замешательстве, как сможет благодарить.

Оба замолчали.

Рино прервал молчание неожиданным резюме:

- Один боится, другой в растерянности. И в итоге, по доброй традиции, послали самого крайнего. Первого помощника.

- Получается так, - развёл руками Ворон.

Снова воцарилось молчание. На сей раз, прервал её Ворон, протянув руку бергерцу:

- Знаешь, я очень рад нашему знакомству. До сего момента, я думал, ты дурак.

Рино поколебался, потом пожал предложенную руку:

- Я счастлив, слышать от Вас…

Рино отчаянно драил палубу. В порядке очерёдности. Ему не легко дался приход в норму после ночного сражения. Последующие дни он общался в основном с помощью нечленораздельных звуков.

Рино махал лентяйкой с излишней амплитудой, почему и прошёлся ею по чьим-то ногам. Рино не припомнил, кому бы в команде они могли принадлежать. В любом случае он оторвал взгляд от палубы.

- Здравствуй тебе! – сказала мелодичным голосом, наверное, самая очаровательная на всём свете, юная белокурая девушка. Она легко склонила головку на бок, с любопытством изучая его, как какая-нибудь маленькая задорная птичка.

- И тебе, - ответил Рино, приобретая довольно глупый вид, однако добавил. – Извини, я тебя не заметил.

- Да, нет. Это ты меня извини. Не хотела помешать, но обойти незаметно не смогла. У меня ведь проворство трухлявого бревна.

Улыбка делала её ещё красивее, чем она являлась, хотя казалось, что быть прекраснее невозможно. Сами её слова и тон приводили в полное исступление, внушали жажду беззаветной преданности. И что-то ещё, скрытое за прозрачностью непроницаемой пелены, неуловимое.

Рино был решительно не согласен с подобным утверждением по поводу её проворства, но возразить он не успел.

Внезапно улыбка незнакомки погасла.

- Ладно, надеюсь, ещё увидимся, теперь мне пора, - тихо бросила она бергерцу, заметив приближение Жульена.

Когда тибриец приблизился, она приветливо ему кивнула и прошла мимо. Оба молодца проводили её взглядами. Однако Жульену надоело это гораздо быстрее, и восторга на лице у него при этом не читалось.

- Закрой рот, - велел он Рино. – И больше не разевай.

- Откуда она взялась? Прямо из моря?

- Зачем из моря? С того же берега. Только с нашего позволения, - Жульена начала веселить растерянность товарища.

- А! И верно. Ты ведь говорил о пассажирах… - Рино, наконец, почувствовал себя идиотом и попытался исправить положение насупившимся видом. Тибриец отреагировал смешком:

- Заканчивай тут. Мне нужна твоя подмога. Затем, собственно, и появился, так неучтиво прервав ваше знакомство.

С этого момента загадочная девушка довольно плотно занимала мысли Рино. Впрочем, ему не пришлось долго страдать от ожидания новой встречи и терзаться любопытством – не сон ли то был.

- Здравствуй тебе, - сказал Рино, увидя её на палубе, очень кстати в своё свободное время.

Она перестала смотреть на бегущие по воде пенные барашки и улыбнулась своей удивительной улыбкой:

- Здравствуй и тебе, Рино. Моё имя Лотимиль. Вот теперь и познакомились!

Вроде бы она немного удивилась их встрече, но в отличие от прошлого раза не доставало чего-то или было слишком много в её удивлении, словно стояла она здесь, специально поджидая его - Рино. Бергерец позволил себе с нескрываемым любопытством изучить её. Больше всего напоминала она ему кристалл льда или камня. Однако не чистой воды. А с замутнённой вкраплениями сердцевиной и прозрачнейшими краями. Словно множество прозрачных невесомых вуалей скрывали её от посторонних глаз.

- Надо же. Меня все знают. Я почти никого. Не самая приятная известность.

- О… Я тебя отлично понимаю… По этой причине я здесь…

- В определённом смысле, по той же причине и я.

Она улыбнулась шире и опять развернулась к морю:

- Сегодня прекрасно, - было что-то в её словах неизбитое, нетривиальное.

Она вытянула руки к горизонту, словно призывая кого-то в объятия. Свежий ветер, солнечные лучи и запах моря хлынули в них. Но, видимо, не их она звала. Жест её стал драматично изломанным как от потери. Не оказалось среди голубеющей красоты того, кого она звала, кто бы это ни был. Она сделалась совсем слабой, одинокой, беззащитной. Она могла превосходить Рино силой в любых отношениях многократно, но ему стало жаль брошенную маленькую девочку. Потом, он оказался рядом. Рино ласково полуобнял её за плечи. Только лишь он прикоснулся к ней, Лотимиль будто очнулась от мёртвого сна, встрепенулась, улыбнулась вновь, совсем по-прежнему, одновременно и приятно удивившись и кокетливо смутившись. Она немедленно отстранилась.

- Сп… спасибо, со мной всё в порядке… Дорога…

- Мне в дороге нравится.

Лотимиль воззрилась на него с подлинным удивлением. Но Рино ответил ей таким бесстрашным, искренним, добрым взглядом, что заставил её замереть в недовольной растерянности.

Наступило молчание, оттеняемое плеском волн о борта «Морского Ежа».

Она спохватилась, заметив как Рино начал подозрительно на неё коситься, приняла прежнее беззаботное выражение.

- Да. Каждому своё… Расскажи о своём путешествии, было, наверное, много интересного, раз ты так говоришь о дороге!

- Совсем наоборот. Но слушай!

Только-только начал у них клеиться разговор, как появился Элиф. Он хромал с дальнего конца корабля и всеми силами старался привлечь к себе их внимание. После ранения мальчишка страшно привязался к Рино, и следовал за ним практически по пятам. На правах тяжело больного. Рино не испытывал по этому поводу восторга, и, всё же, не считал себя в праве пока отделаться от парня, хотя тот быстро шёл на поправку.

- Рино! Я тебя-то как раз и ищу! – замахал руками Элиф, не успев подойти. – Очень-очень срочно, важно! Прошу прощенья, сударыня… Срочно идём.

Лотимиль только расстроено пожала плечами. Рино нехотя повиновался требованию. Элиф шустро потащил его прочь не объясняя в чём же собственно дело и не решаясь посмотреть Рино прямо в глаза…

Рино ещё раз встретился с Лотимиль. Вечером, когда их половина трудилась в поте лица. Она проходила мимо, попробовала заговорить, однако появившийся тут как тут Жульен довольно твёрдо намекнул, что Рино трепаться не сподручно, поскольку он занят не меньше остальных. Она попрощалась и ушла.

В следующие дни маленькая белокурая красавица больше не появилась, а сам Рино не искал встречи.

Как-то они с Жульеном опять били баклуши на палубе. Последние сутки «Морской Ёж» медленно полз вдоль полосы земли, не выпуская её из поля зрения. Несколько дней подряд стояла великолепная убийственная жара.

- Чьи это берега? – спросил Рино, не в силах оторвать глаз от успокоительно тоскливых жёлто-зелёных пятен.

- Ничья Пустыня, - ответил Жульен и немедленно поспешил пояснить. - Само собой, в простонародье. Ксарипийская пустошь. Пустыня – потому что никто на ней не селиться. Зей рядом – неприятное соседство. И потому что дальше начинается настоящая пустыня.

- Мне нравится. Тоскливо. Сухо, - тибриец согнулся пополам, пытаясь проглотить смех. Рино, не обратив внимания, лениво пробегал взглядом берег, вдруг он напрягся, указывая почти вперёд по курсу. – Посмотри! А там что?!

Жульен обернулся.

- О! – его голос сразу воодушевился. – Это – самое впечатляющее окрестное зрелище!!! Выходящие погреться на солнышке Кораллы Дельфинии! Пойдём скорее на нос! Оттуда видно будет лучше!

Они переместились. Рино, не отрываясь, следил за приближающимися полосами самых различных (мыслимых и невероятных) цветов, наползающих на побережье.

Корабль встал. Рино бросил вокруг удивлённый взгляд, но слишком увлёкся созерцанием полосатого берега, чтобы задаваться вопросом, с какой стати остановилось движение. Зато Жульен их стоянку прокомментировал:

- Сейчас начнётся отлив. Говорил им, не успеваем проскочить. Впрочем, теперь ты сможешь посмотреть. Здесь трещина в дне, на мель не сядем, но до утра мы заперты.

Рино слушал краем уха.

Ещё бы. Берег продолжало затягивать нарастающее цепочка за цепочкой полосатое покрывало самых различных отливов и фактур. Медленно и плавно, подобно триумфальному шествию. Даже в порядке расположения прямоугольных лоскутов, каждый одной определённой расцветки, наблюдалась парадная логика.

Покров, устлавший землю, мерно, настойчиво приближался. Рино разглядел, как составляющие его цепочки выползают из моря.

В воде под кораблём зарябило. Рино опустил глаза. Море было таким прозрачным, что прекрасно просматривалось далёкое дно, чуть ли не до отдельных светло-жёлтых песчинок, не говоря о скалах и расщелинах. И в этой толще воды скользили те самые кораллы. Некоторые плыли, непонятно за счёт каких частей тела, некоторые ползли по дну, иные даже прыгали по поверхности воды, предусмотрительно огибая «Морского Ежа».

- Шустрые известняковые скелеты? – наконец напомнил Жульен о своём присутствии.

Рино не нашёл сразу, что ответить.

- Ради этого стоило попасть к вам! – выдохнул он немного погодя.

- Я тебе прощаю, только потому, что сам неравнодушен. А вообще-то с твоей стороны свинство, - Жульен хотел его уесть, но Рино только отмахнулся от него, жадно пожирая глазами плывущие кораллы.

- Эй! Привет, братишка! Давненько вас не было видно! – раздался вполне обычный голос со стороны ватерлинии. Жульен, стоявший чуть поодаль, в мгновение ока подскочил к борту и опасно глубоко свесился с перилл.

- Привет Муиуй! Рад тебя видеть. Что слышно новенького у вас?!

- Мы, как всегда, мирные селяне. А дельфинийцы разбойничают в округе ничуть не меньше, - всё это говорил зацепившийся за борт корабля голубой коралл – на вид ветвистое закаменевшее морское растение – коралл как коралл, сколько Рино на него не пялился, не обнаружил в частях тела ничего хотя бы относительно пригодного для издавания звуков. Однако говорил, несомненно, коралл.

- То бишь, они так и сцепились. Прикинь, что было. Самые буйные девки. А регенту синяк поставили. На чём и пришлось спор завершить. А чего хотеть от сдвоенных?

- Ты то с чего взял, что регенту поставили синяк? Сам видел?

- Что я, дурак, туда соваться?! Как всегда, разношу сплетни. Кстати, представь нас. Совсем что ли манеры забыл? Не заставляй товарища так на меня таращиться.

- О! Разумеется… Это Рино из Берга.

- Привет.

- Здорово, наземный. С посвятительным тебя плаванием.

- Благодарю… Тебе вод попутных, - вставил Рино неожиданно всплывшую фразу из полузабытых историй.

- Хи! Старомодно. Но потрясно. Друзья Жуля – мои друзья. Для наземных я Муиуй. Ну, пока, братцы, погрёб я, а то лихо поотстал, - коралл, словно на пружине, отскочил от борта, описал дугу по воздуху, звонко плюхнулся в воду и смешался с потоком собратьев.

- Мы с ним познакомились при переписи. Они очень точность любят. Регент нас привлёк, вместе с многими другими, по их просьбе. Но не верь положительному впечатлению. Братия самая бессовестная. В своей выгоде не просчитаются, а того другого завсегда убедят в правильности своих подсчётов, - блаженно прищурился тибриец, как один из некогда облапошенных персон, но профессионально оценивших всю грацию и красоту обмана.

Рино хмыкнул.

В течение нескольких часов шеренги кораллов продолжали покрывать берег, пока не заполонили его от горизонта до горизонта. Сразу, как только они все вышли, начался отлив.

До утра «Морской Ёж» простоял в расщелине, где осталась вода, а около самых его бортов лежало оголённое каменно-песчаное дно. Некоторые матросы даже вышли прогуляться.

К утру море вернулось в берега. И кораллы помаршировали обратно.

Уже в полдень корабль вошёл в воды, заполненные разнообразнейшими судами.

Первыми перед Рино предстали огромные тёмно-коричневые скалы-башни, стражами нависающие над проходом в устье то ли реки, то ли залива. В тот момент он шёл по делу, однако задержался посмотреть на вырастающие мрачные точки.

По мере приближения, за клыками сторожевых скал вырос ряд белых каменных зданий. За ним встал ещё один. И ещё. Город был огромен. И полностью отстроен из камня или, чаще, выдолблен прямо в камне, что хозяйственные постройки пристани, что более значительные административные. Город поражал величием и блистательностью. Солнце отражалось от снежно-белых стен и нестерпимо слепило глаза. А активность в порту напоминала только бородатые легенды о жизни в Долине Пристаней.

- Добро пожаловать! Зей Великий! – услышал Рино за своей спиной. Под торжественно насмешливой интонацией голос Жульена был немного напряжён. – Мне надо дать тебе парочку советов, как себя вести,… если что…

- Держись как можно ближе ко мне, ни с кем не разговаривай, особенно из местных, - сурово внушал тибриец Рино. – Веди себя спокойно, но не самоуверенно. И, когда мы должны будем засвидетельствовать своё почтение местному государю, старайся не попасться ему на глаза. А если, не приведи судьба, попадёшься, и что-нибудь он там начнёт говорить – не спорь… нет, не отвечай. Оставь все разбирательства капитану и Ворону. И не отходи от меня.

- Это ты уже сказал.

- А то заблудишься!

- Хорошо, Жульен. Я всё понял и запомнил. Мне нарываться не для чего.

- Рад, если так, - тибриец припечатал слова последним суровым взглядом, после немного непринуждённее махнул рукой и прибавил. – Теперь можешь наслаждаться самой древней сохранившейся архитектурой в Землях. Всем чем угодно наслаждайся. Думаю, мы скоро отыщем, куда причалить, и до вечера можно будет показать тебе город.

Мимо проносилось множество судов всевозможных форм, размеров, материалов, движущих устройств и украшений. «Морской Ёж» привычно петлял в этом столпотворении.

Каменные врата стало трудно охватить взглядом, полюбоваться на верхушки башен теперь можно было, лишь задрав голову. «Морской Ёж» легко проскользил по водной глади под ними. Ворота под вездесущим солнцем даже тени не отбрасывали.

Широкое речное устье ещё больше заполоняли суда, юркающие между каменными островками домов по меньшим руслам, в изобилии разрезающих прибрежную часть портового города, или гордо плывущими по центральному руслу. Белые скалы, из которых были вытесаны здания, высились прямо из воды иногда отдельными вершинами, иногда целыми плато. Сияющие дома и водные дороги уходили так далеко, что не давали возможности прикинуть истинные размеры Зея. Кажется, в боковых руслах было посвободнее, но «Морской Ёж» неуклонно двигался вперёд по огромной южной реке, не обращая внимания на попадающиеся по дороге многие свободные причалы у оснований скал.

Они долго поднимались вверх по течению, но Рино не устал разглядывать всё то диво, что попадалось на пути, в прочем, как и остальные члены экипажа, и не только их экипажа.

Наконец, русло резко расширилось и образовало впереди нечто вроде необъятной водной площади. В центре которой, высилась арена огромной вместительности из цельной скалы. Рино сам решил, что это арена, хотя подтвердить ему никто не мог. А где-то сбоку, возвышался над остальными домами, по всей вероятности, дворец за неприступной стеной.

Далеко на другом конце водную площадь ограничивал берег ровный и отполированный, тоже уставленный белыми домами, но они чаще были сложены из отдельных блоков, чем выточены в скале. Город на берегу делился пополам речкой, меньшей, чем первая часть её русла – центральная «улица» оставленного позади города – но со значительно более сильным течением. Река Юга стекала с самых вершин гор и шла сквозь всю каменную пустыню, разделяющую хребты и море, никогда не истощаясь и не питая землю вокруг.

Не доплыв до площади, «Морской Ёж» намеревался нырнуть под один ажурный мост в боковой канал, но не успел.

Все суда в главном русле стали выстраиваться в приветственном порядке и «Морскому Ежу» пришлось присоединиться к ним.

Из дворца выплыла гигантских размеров ладья, без сомнения царская, и лениво, но уверенно двинулась в канал. За ней тянулся эскорт. Кораблей подобного типа было много в порту: «Местная разновидность», - решил Рино, и почему-то ему пришло на ум, что как бы ни расстарался Жульен со своими предупреждениями…

Команды всех судов высыпали на палубы. Кое-где взметнулись флаги.

Жульен под яростным взглядом Ворона, схватил Рино за плечо и поспешно поволок подальше от борта. Тибриец тяжело дышал, и глаза его ширились не то от волнения, не то от азарта, не то от настоящего ужаса. У Ворона в критической ситуации глаза всегда сужались, как сейчас. На лбу самого капитана, вышедшего вперёд всех, выступила крупная испарина. Рино, к своему сожалению, не мог наблюдать реакцию других команд, но, судя по своей, ожидать следовало самого наихудшего, если оно уже не наступило. Жульен запихнул бергерца поглубже за спину Фуя и дополнительно загородил собственной, продолжая крепко придерживать Рино, словно беспокойное дитя.

Царская ладья уже плыла по руслу, сияя украшениями из золота, других разнообразных металлов, драгоценных камней и ярких птичьих перьев.

Зрелище было незабываемым.

Неожиданно ладья резко, несмотря на свои габариты, затормозила. Прямо перед их судном.

Капитана последний раз сильно пошатнуло от страха, но он быстро принял самый радушный и учтивый вид. Ворон несколько напрягся. Остальная команда замерла, кто настороженно, а кто с любопытством. Рино скорее был в числе последних.

К ним на борт с ладьи перекинули мостки. Первыми по которым поднялись либо несколько слуг, либо придворных. Затем Рино сквозь просветы между головами разглядел легендарного правителя Зея. Приземистого, толстого или проще сказать жирного, любое движение он совершал медленно и с трудом. На его заплывшем лице сверкали чёрные поросячьи глазки. В общем, личность крайне непривлекательную, чего не могло изменить ни его богатое платье, ни его растянутая, противненькая улыбка, так и декламировавшая всем и каждому на реке: «Наконец-то, голубчики!... вы попали в мой супчик!»

В какой-то момент Жульен слишком крепко сжал предплечье Рино, тот начал вертеться, изо всех сил стараясь вырваться, и, наконец, получил свободу.

Когда Правитель Зея поднялся на борт и оказался напротив капитана, его улыбка стала более мягкой, искренней, льстивое и хищное выражение лица обмякло и посерьёзнело. Ворон на это тревожно нахмурился.

- Друзья мои старые! Я так рад. Вы пропустили прошлый сезон, капитан, и я начал волноваться. Как всегда. Все ли ваши дела удачны? – так говорил Правитель с капитаном, во вполне официальном, мирном тоне. Иногда Правитель делал вид, что обращается и к Ворону.

- Не желает ли ваш отряд принять посильное участие в завтрашних состязаниях? – спросил Правитель, и фраза очень отчётливо запечатлелась в сознании Рино, периодически отвлекающегося на изучение украшений, но он, как всегда, не успел ясно определить, о чём именно настойчиво твердит его внутренний голос. После вопроса Правителя Зея все, кто понял, о чём идёт речь, мертвенно побледнели. Капитан ответил, почти давясь словами:

- Как Вам будет угодно, государь.

- Вот и чудесно. Очень мило с вашей стороны, так почтительно относиться к нашим традициям. Я выберу бойца, капитан, - продемонстрировал завидную тактическую прыть Правитель. Капитан только промычал. Ворон звонко проскрежетал острыми зубами. Но Правитель Зея не обратил на это внимания и двинулся вдоль ряда матросов. Далеко ему идти (тащить свои телеса) не пришлось.

- Попрошу сего достойного юношу пойти с моими людьми для подготовки.

При этих словах, витающий мыслями по округе Рино решил узнать, кого постигла эта весьма сомнительная честь. Правитель Зея изволил устремлять взгляд своих сиятельных, но всё равно поросячьих глазок, сквозь двух рядов матросских плеч, прямо на Рино. Бергерец по причине обыкновенной растерянности последовал рекомендации Жульена и промолчал. Только удивлённо хлопнул ресницами.

- Это невозможно! О, высокочтимый государь! – поспешил возразить капитан, ещё не придумав, чем обоснует неповиновение. За него продолжил Ворон:

- Со всем почтением. Но данное лицо не является членом команды, и, следовательно, его участие исключается правилами.

- Я принимаю ваше почтение, однако этот юноша взят Вами же на корабль с условием вступления в команду. Временные члены экипажа вполне предусматриваются правилами. К тому же мне известно, что он один был вынужден не участвовать в прискорбном отражении незаконного налёта на ваше судно. Думаю, будет справедливо дать юноше шанс блеснуть наконец-то своей доблестью.

Рино опять ничего не ответил, вполне сознавая, что его ничуть и не спрашивают.

- Вероятно, господа, мой довод за эту кандидатуру правомерен, - воспользовался секундной заминкой Ворона Правитель Зея, поднимая руку для отдачи какого-то приказа своим людям.

- Позвольте-ка, государь! – вмешался Жульен, нарушая все правила этикета. Щёки Правителя кисло и брезгливо колыхнулись, будто ему приходилось в очередной раз отведать тухлятины.

- Но он довольно показал свою доблесть. Ваши сведения не полны. Он спас жизнь двум нашим ребятам. Не оружием, но Вы ведь не будете отрицать, что способ не умаляет ценности результата?! – довольно осклабился Жульен.

На заплывшем лице отчётливо выразилось то, насколько тибриец–заноза осточертел государю за время их знакомства. Впрочем, руку тот немного опустил.

- В самом деле, я упустил, - процедил Правитель, давая понять, что знать-то он знал, но к его выбору это не имело никакого отношения, как и его собственный довод. И что какой-то наглый тибриец чести спорить с Великим Властелином Зея не заслужил. Однако, видя в троих своих собеседниках только старательно изображённую надежду на его государево смягчение, он положил руку обратно на живот и заискивающе добавил:

- Досадно. Я, видимо, и, правда, недостаточно осведомлён. Пожалуй, вы расскажете мне о своём нынешнем плавании поподробнее. Как-нибудь позже, - и примирительно улыбнулся.

За десятые доли секунды, пока капитан, Ворон и Жульен пытались состряпать подходящий недвусмысленный, но исчерпывающий ответ, а Правитель Зея ими любовался, Рино успел испугаться, закипеть от злости, посетовать на невнятность внутреннего голоса или на свою глухоту и решить, всё-таки, распоряжаться своей шкурой самостоятельно. И его прорвало гораздо быстрее, чем открыли рот его защитники.

Рино испортил настроение этот сомнительный Правитель, упивающийся тем, что его уговаривали, упрашивали, вынуждены были пресмыкаться и трястись в истеричном страхе. Сам Рино скорее бы сдох, нежели стал просить о чём-нибудь кого-либо глубоко ему не симпатичного, пусть и зависела от этого хоть его же жизнь… в особенности, если зависела его жизнь. Кто бы и что бы сейчас не начал говорить из его друзей, они всего лишь приняли бы правила этого поджаривающегося на солнышке куска сала. Даже бросься они на него в ярости. Потому что правила Правителя теперь предполагали не соглашаться с ним. Рино не хотел играть по любым его правилам и позволять это своим друзьям, тем более что видел выход из замкнутого круга.

- Досточтимый Правитель Зея! – натренировано вежливым тоном, означающим: лечу тебя говнюка, но не буде лень утихомиривать общественное мнение, увечий тебе самолично прибавил, не сомневайся.

Всё внимание обратилось на него.

Рино краем глаза заметил неприкрытые предупреждающие и останавливающие жесты Ворона. А главное, мимолётную тень интереса на непроницаемой физиономии Правителя, поскольку жертва повела себя несоответственно уже сложившемуся о себе представлению. Тени было достаточно.

- Мои покровители слишком взволнованны честью опять встретиться с Вашим Величеством. И слишком беспокоятся за меня. Я же, неискушённый ещё путешественник, не сразу оценил оказанное мне почтение, будучи потрясён чудесами Зея Великого! Я с великим удовольствием приму участие в состязании.

«Только кто-нибудь! Объясните, в чём оно заключается!» - но этого Рино в слух уже не произнёс, всем видом демонстрируя, что, так и быть, у Правителя Зея есть его, Рино, высочайшее согласие.

- Да будет так, - спокойно ответил Правитель Зея и подал наконец-таки знак своим людям.

Ворон олицетворял собой образ вселенских скорби и недовольства, тогда как Жульен проглотил выходку Рино, казалось, с большим хладнокровием. Во всяком случае, он успел удостовериться, что у Рино не останется ничего, способного привлечь загребущие лапы конвоиров и для верности показал язык приблизившимся стражам.

Меньше чем через четверть часа бергерца посадили в какую-то подземную тюрьму, вполне чистую, хоть и сырую.

Конечно, это меньше всего походило на победу, однако пока Рино наслаждался удивлённой мордой Правителя. И то, что предвиделось завтра, выглядело вторичным. В конце концов, у Рино теперь имелась в распоряжении уйма свободного времени подготовить себя к чему бы то ни было, даже не шуточному.

Рино закономерно сомневался, что к нему пустили бы кого-нибудь из команды. Однако с наступлением ночи в коридор с камерами пробрался Жульен без всякого препятствия со стороны охраны.

Жульен пододвинул к решётке найденный бочонок и уселся на него. Помедлил. И, к облегчению Рино, так и не высказав своего мнения о поступке бергерца, объявил:

- Я хочу рассказать тебе кое-что про Состязание. Если тебе интересно.

- Давай, - энергично кивнул Рино.

- Ни к чему не готовься! Это главное.

«Вот и достаточно времени на подготовку. Хорошо, хоть ещё не успел приступить». В слух же Рино ответил:

- Интригующее начало.

- Похоже на гладиаторский бой. Но это не столько драка, сколько загадка. Там всегда есть какой-нибудь подвох. И может быть не один. В этом-то и весь смысл. Готовиться можно к чему угодно: самому обычному и самому невероятному. Поэтому и бесполезно, даже вредно. Каждый раз там заготавливается нечто абсолютно новенькое. Поговаривают, - Жульен перешёл на шёпот, – что попавший на арену сам создаёт своего противника, под действием свободных чар. Ну, вроде страхи, желания… то бишь сражается сам с собой. Впрочем, - тибриец перестал шептать, - моим опытом не доказано. Хотя, вообще-то, делиться своими впечатлениями тоже против правил. Считается, это может тебя запутать и навести на роковую ошибку. По официальной версии, там не появляются противники, которых невозможно одолеть. Это притом, что состязание проводится до смерти одной из сторон, - тибриец неопределённо хмыкнул. – На моей памяти двое вернулись с состязания полоумными, а так…

Рино в тон Жульену совершил вальяжное телодвижение, мол, и он считает подобное мелочами, и уточнил:

- А поведать мне что-нибудь, во что разрешено посвящать правилами?

- А! Ну, выведут тебя завтра на арену; может, в противоположном углу будет уже разминаться противник, но вряд ли; предложат выбрать оружие – ничего полезного они, как правило, не предлагают, я в своё время опознал из предъявленного арсенала только половину, и если не известно, чем будет сражаться другой… - тибриец слегка пожал плечами. – Ну, потом начнётся состязание. После него отпускают на все четыре. Ну, мы постараемся быть на трибуне.

Жульен наморщил лоб, вспоминая, о чём ещё стоит сообщить.

- И часто оно проходит, многие участвовали?

Жульен смерил Рино пристальным взглядом, убеждаясь, что не ослышался, и бергерец действительно внимает его словам, как занятной байке, а не важным правилам безопасности.

- Многие. Схватки от одной в неделю до не одной на дню. Примерно. И наши многие на арене побывали. Здешняя вира за право базироваться. Терпимо, памятуя о денежном и документационном эквиваленте. Хотя ко всем странностям имеет возрастное ограничение, Элиф и Сиз, например, не подходят. Потом, одно и то же лицо может участвовать лишь раз в десять лет.

- Ага, - понимающе кивнул Рино. – Одно не радует, мастер импровизации из меня так себе. В остальном перспективы как перспективы. Значит подвох?

- Подвох. И если его найдёшь половина победы в кармане. Хотя понятие победы вещь весьма растяжимая… Успешное преодоление переделки без потерь. Да, и учти, что всё это по большей части слухи и легенды. Изрядно обогащённые отсебятиной. Правду о состязании тебе теперь, к сожалению, придётся выяснить самому, изнутри, так сказать. А сейчас мне стоит серьёзно задуматься над уходом, иначе сменится караул и прорываться понадобиться с боем, поскольку подкупить ещё одну смену мне нечем, - тибриец упёрся руками в колени, собираясь подняться.

- Погоди немного, а?

Жульен расслабился и взглянул в глаза Рино.

- Расскажи, что случилось с тобой, - попросил тот.

Тибриец задумался:

- А как же возможная роковая ошибка?

- А! … Правитель Зея с ней! – заявил не больно-то павший духом Рино.

Жульен сдержал приступ сгибающего его смеха:

- Коли сам Правитель…ладно!

И глаза Жульена затянула неожиданная задумчивость возвращающихся воспоминаний:

- С голубем.

- Чего? – не расслышал Рино.

- Мне пришлось «сражаться» с белым голубем, сидящим в клетке.

- И… и, что ты сделал?...

У Жульена появилось выражение, будто он до сих пор удивлялся своему поступку, но лучшего решения не находил.

- Я его выпустил, - наконец отозвался он.

Рино изучил расплывшегося в недоумённой улыбке тибрийца; тактично не поинтересовался, сколько времени тому понадобилось на принятие столь судьбоносного решения; кашлянул в кулак, привлекая рассеявшееся внимание товарища.

- Наверное, старая добрая кровавая гладиаторская резня была бы, в самом деле, проще, - участливо констатировал Рино, когда Жульен сосредоточился на настоящем.

Жульен озарился своей шкодливой улыбкой и напомнил:

- Не концентрируйся особо. И всерьёз не принимай всё подряд. И… Береги себя.

- И ты себя береги. Иначе кто ж меня завтра вызволять будет из непредсказуемого поворота событий?!

- Ну, ты и!... – не нашёл слов бойкий на язык тибриец.

Расстались они в весьма взвинченном настроении.

Рино улёгся, закрыл глаза. Спать не спалось, но отдыхалось хорошо.

Утром выяснилось, что Рино был не единственным счастливым участником сегодняшних соревнований, когда из дальнего конца коридора повели мрачного здорового мужчину.

Когда очередь дошла до Рино, белый солнечный глаз достиг своего зенита.

Конвой провёл бергерца по длинным подземным лабиринтам, подходящим почти к самому полю боя. В стенной нише, отделённой от арены лёгкой решёточкой, стражи ещё раз убедились, что у него нет при себе никаких запрещённых предметов, и вытолкнули на песчаное поле. Рино незамедлительно опознал арену на водной площади.

Первым, очутившись в центре площадки, он увидел лазурнейшее небо и солнце, зависшее точно над его головой. Потом Рино отметил значительную обширность пространства, в котором он очутился. И только после этого, медленно поднимая взгляд по стенам гигантской воронки, он увидел зрителей. Море, толпу фигурок, заполоняющих всё вокруг и уже беснующееся в исступлённом предвкушении, разгорячённое первыми состязаниями.

Рино несколько раз обернулся вокруг своей оси, пытаясь найти своих приятелей, место правителя или что-нибудь, за что мог зацепиться взгляд. Наконец он обнаружил и то и другое далеко в эпицентре зрительской массы. Но легче ему от этого не стало. Все зрители сидели слишком далеко, и рассмотреть, что написано на их лицах или поймать чей-нибудь взгляд даже в передних рядах представлялось затруднительным. И даже издаваемый толпой гул вскоре прекратился, видимо, бойцу нельзя было ничем мешать под страхом казни. И помогать. Рино высказал про себя все тёплые пожелания на счёт подобных традиций.

Но как бы далеко не располагались места, Рино ясно различил, как Правитель Зея подаёт свой обычный знак рукой, и интуитивно развернулся посмотреть, что творится за его спиной.

Впрочем, на поле вышли только несколько стражей и направились к бергерцу, таща за собой грузное приспособление. Когда они приблизились на требуемое расстояние, Рино увидел навешанное на эту штуковину всевозможное оружие. Скорей всего оружие. Если Жульен говорил, что опознал в своё время половину… Рино определённо сталкивался со всеми представленными образчиками впервые и даже представить не мог способа их эксплуатации, который принесёт пользу ему, а не противнику. К тому же он до сих пор не видел своего противника.

Рино отрицательно помотал головой и отступил на шаг от стражей. Те не выказали никаких эмоций и быстро скрылись в нише вместе с оружием. Ниша за ними закрылась каменной дверью. Что, конечно, мало обнадёживало.

Рино подобрался, глубоко вздохнул, успокаиваясь, и стал ждать, что будет.

Он ждал.

Ждал напряжённо.

Ждал.

Ждал терпеливо.

Продолжал ждать.

Продолжал ждать, но уже удивляясь и нервничая, ругая извращённое чувство юмора Правителя.

Наконец Рино плюнул на процесс ожидания, уткнул руки в бока и критически осмотрел арену вокруг себя. Прошёлся по арене, внимательно вглядываясь в песчинки, отвесные огораживающие стены и горячий воздух. И по-прежнему ничего не произошло. Вот уж действительно бой с самим собой??!!!...

Если бы Рино видел в этот момент лицо Правителя, то, вероятно, не был бы такого дурного мнения об его чувстве юмора. Правитель был откровенно удивлён, не меньше самого бергерца, а он умел скрывать свои эмоции лучше многих.

Правитель нервно потеребил концы рукавов своего шёлкового расшитого халата, качнул головой – мелодично звякнули бубенчики на широкополой шляпе. И, в качестве крайней меры, поманил к себе из свиты бесформенную, гусеницеобразную фигуру, закутанную в белое с ног до головы так, что виднелись только водянистые глаза. Они перекинулись парой резких реплик:

- Ты говорил, сбой невозможен.

- Сбоя в чарах нет, государь… Могу предположить — он не знает, чего боится.

- Попробую усилить, как тогда?

- Сомневаюсь, что тут уместно…

- Посмотрим…

Колокольчики на шляпе Правителя испустили удовлетворённый мелодичный перезвон. Толстые пальцы произвели несколько странных движений, подправляя что-то в чарах или приводя в действие какие-то их запасные способности.

Результат, похоже, не очень удовлетворил зейского Правителя, как и фигуру в белом, и Правитель вынужденно смирился.

Рино результат тоже по вкусу не пришёлся.

Зашелестели песчинки, перелетая по манежу, даже из-под ног Рино, и начали собираться шагах в пятнадцати от бергерца. Сначала появились песчаные ноги, к ним прирос торс и следом руки, вот уже выросла голова, однако песок продолжал окутывать громадную мускулистую фигуру, образуя гладкие, блестящие на солнце золотом доспехи и непомерных размеров для живого существа двуручный меч. Преувеличивать не станем, бывают богатыри и побольше. Этот превосходил Рино не более чем в два раза в высоту. Всего ничего. Превосходство в ширине пугало сильнее.

Песчинки осели, завершив работу. Рино недвижно с долей интереса ждал. Изваяние признаков жизни не подавало. Рино закатил глаза. Потом заставил себя собраться и оценить ситуацию более трезво. Великан продолжал стоять на месте. Но не похоже, чтобы Рино позволили тихонько смотаться, пока это тут стоит. Жариться же на солнцепёке уже не представлялось приятным времяпрепровождением. Рино, в качестве первой пробы, сделал один шаг назад.

И тут то песочная громада ожила. У неё появились чёрные глаза, медленно вращающиеся по сторонам; открылся рот, из которого против всех законов, на выдохе без предварительного вдоха, вырвалось дымное дыхание; голова на толстой, короткой шее нехотя двинулась следом за глазами; руки подняли и ухватили поудобнее меч. Великан, заметив Рино, фыркнул злобно, от чего из ноздрей его вырвался пар как у быка. Но скоростью быка он явно не обладал. Он с трудом оторвал одну ногу для шага, поставил, затем другую. Судя по пыхтению и перекатывающимся мускулам, великан бежал, хотя это больше походило на походку внезапно ожившего книжного шкафа, переваливающегося с ножек одного бока на ножки другого и дурно удерживающего равновесие. Но как бы ни смехотворно было его наступление, оно не смешило. Настойчивое и неуклонное наступление песчаной горы настораживало гораздо сильнее любой яростной и стремительной атаки.

Рино не стал бегать по арене, поджидая, пока это станет остро необходимым. А сам думал: «Ну, не ходить же мне от тебя по этой арене всю жизнь?... Хотя, долго не протянуть: жажда, голод, жажда… Где же у тебя та клетка, которую надо отпереть?...»

Их разделяло уже семь – восемь шагов, великан жадно, как можно дальше вытянул занесённый меч, и Рино предпочёл ретироваться в сторонку, чтобы ещё пораскинуть мозгами…

Когда Рино в очередной раз отошёл за спину великана, тот уже легче развернул голову и торс в поисках жертвы, да и ходил он уже далеко не так потешно.

«Ага. Значит, способен к обучению. Что ж, попробуем сделать из тебя хотя бы страшного и проворного противника, что бы перед последующими поколениями не было стыдно», - принял Рино задорное решение юного натуралиста, наткнувшегося на яйцо крокодила и вознамерившегося его самолично высидеть. И, развернувшись как можно резче, Рино побежал. Добежал до противоположной стены арены, врезался с разгона в камень, но, мало обратив на это внимания, побежал обратно, чуть вбок от старого места.

Прогресс у противника был на лицо. Пока Рино достиг намеченной позиции, пришлось обогнуть поспевающего великана в нервирующей близости. На сей раз, песчаный воин не выпустил бергерца из виду ни на минуту и, незамедлительно развернувшись, пусть и не успев точно рубануть мечом, чуть неуклюже припустил следом.

Пометавшись подобным манером взад вперёд и убедившись, что великан, видимо, достиг своего предела, то есть бегает, как ни крути, медленнее Рино, а встать и просто наблюдать за его метаниями пока не додумался, Рино решил сменить тактику. Узнать, не сможет ли стать его противник опять стоячей горой песка, если замрёт он сам.

Как можно медленнее, сколько позволило проворство великана, Рино вновь отошёл подальше и встал, стараясь даже дышать незаметнее. Может быть, гиганта получилось бы рано или поздно остановить подобным методом. Но, наблюдая, сколь невдохновляюще скоро странный противник преодолевает разделяющее их расстояние, Рино решил отказаться от последнего своего сомнительного предприятия. «Да, и зачем его вообще останавливать. От бега издохнуть как-то даже достойнее, чем от ходьбы», - утешил себя Рино, пытаясь придумать ещё что-нибудь, что могло дать ситуации какое-нибудь новое развитие. Впрочем, события именно теперь захотели развиваться самостоятельно. А, может быть, Рино уже слишком извёлся от жары. Однако думал он чересчур долго, и великан, оказавшись достаточно близко, чего ему раньше не удавалось, занёс свой меч и полоснул.

Если бы Рино по высшему наитию не отшатнулся назад, история бы его на этом окончилась, но так он только увидел блестящий кончик меча, рассекающий воздух перед самым его носом. Клинок глубоко вонзился в песок у самых ног бергерца. Рино смотрел на него разинув рот. Впрочем, они с песчаным воином остались в равновесии сил, тот тоже удивлённо переваривал ещё необычное для себя движение.

Рино, наконец, принял за благо отскочить, но гигант во владении оружием оказался куда способнее, чем в беге, и Рино еле-еле успел увернуться во второй раз, а меч пронзил песок там, где он только что стоял. Рино хотел побежать, но великан опять разрубил воздух перед его лицом, хоть и сейчас не смог раскроить ему череп, но зато стал уверенно теснить Рино к ближайшей стене, чего бергерец старательно избегал всё это время.

Рино заставил себя собраться с мыслями и силами и, не мало рискуя, изловчился нырнуть за спину противника, выиграв себе секунду на бегство.

Но надо ж было случиться, что, когда великан сориентировался и приготовился броситься вдогонку, Рино оступился и растянулся на песке.

«Будь прокляты все подскальзывания и оступания в мире!» - от всей души и злобы подумал Рино, созерцая самое натуральное металлическое лезвие меча, от чьего удара он в очередной раз спас голову.

Бергерец вскочил на ноги и, пока воин пытался вытащить глубоко увязший меч, пнул последнего по коленной чашечке. Незначительный приём, продиктованный отчаянной злостью и острым желанием напакостить Правителю (Рино по-настоящему не рассчитывал навредить тем самым песку), но от него великан заунывно и обиженно взвыл. Извлечение меча замедлилось. Рино воспользовался своим неожиданным успехом и направил движение своего кулака в песчаные рёбра. «У-у-у!!!» - протянул великан, явно страдая от боли. Но, несмотря на это, меч опять оказался занесён в воздух, и Рино пришлось уносить ноги и голову подальше.

Так они и продолжали состязаться. Рино убегал, уворачивался от ударов меча, время от времени получая возможность ударить великана, но тот, в свою очередь, неустанно наступал и ни разу не выпускал меча, хотя бы из одной руки. Рино пытался пару раз посильнее атаковать руки великана, и хотя бы разоружить его, раз сам вооружиться не может, но это оказалось, вероятно, единственной его неуязвимой частью тела. Тогда как остальные удары, куда бы ни были нанесены, давали примерно один результат. Для серьёзной атаки кулаков Рино было явно недостаточно. Рино мысленно крепко обложил ругательствами здешний боевой арсенал за отсутствие доброй универсальной штуковины под наименованием дубинка или, коли Правитель любитель экзотики, вил, тоже милое дело, или, хотя бы его дорожного посоха… Рино потерял счёт времени и начал выдыхаться, тем больше, чем яснее видел бесплодность любых усилий.

Их противостояние начинало затягиваться или, скорее, зашло в тупик.

Отчаянная злоба Рино переросла в злобное отчаяние. Но и эта перемена не дала видимого перевеса той или иной стороне.

В конце концов, Рино это надоело. Теперь ему вообще грозила приближением смерть от скуки. Поэтому Рино, вместо того, чтобы увернуться от вновь занесённого над ним меча, ударил великана в грудь, вложив в удар всю тяжесть своего тела. Великан застонал от боли гораздо сильнее, с трудом остался стоять на ногах, и вынужден был опустить меч. Рино сильно ушибся о доспехи, плюхнулся на землю. Да, дубинка бы определённо пригодилась.

Неожиданное увеличение чувства боли серьёзно разозлило песчаного гиганта. Он вновь замахнулся. Меч со свистом очертил в воздухе полукруг, как бы срубая что-то. Однако Рино упал на спину, чем снова сохранил свою голову на старом месте, но лишил себя возможности увернуться от последовавшего тут же удара в грудь.

Широкий клинок начал стремительно опускаться. Рино ждал не шелохнувшись. Жизнь перед глазами? Какое там! Сплошное молниеносное настоящее!

Вдруг, параллельно с приближением клинка, Рино боковым зрением заметил справа голубой промельк, замерший в песке.

Рино, не задумываясь, выбросил в сторону руку, ухватил посох, ударил им по мечу, сбивая траекторию, и взвился на ноги. Только остриё чиркнуло по левому рукаву.

На сей раз, великан не справился с равновесием, его меч вонзился в песок далеко в стороне от нацеленного места, и, развернувшись следом, гигант неловко упал на колени.

Если бы Рино позаботился выяснить, каким путём своевременное спасение попало на арену, его взору предстало бы разыгравшееся на трибунах, где сидели Правитель и команда, прелюбопытнейшее зрелище.

Тибриец следил за ходом битвы, сцепив ладони в замок, нервно вздрагивая и вознося мольбы божествам всех Земельских народностей. Он лишь на считанные мгновения раньше остальных вздрогнул и заозирался, когда посох Рино, ловко поддетый ногой, выскочил из сложенных поблизости вещей бергерца и на следующем вздохе уже вылетел на арену.

На ряд выше от Жульена сидела маленькая хрупкая фигурка, с ног до головы закутанная во множество тончайших голубоватых накидок, даже глаз не было видно. Как только Рино упал на спину, она уверенно поднялась с места, ударила ножкой по посоху, чтобы тот оказался в её руке, и с лёгкостью и точностью метнула увесистый кусок древесины на арену.

Узревший летящий посох Правитель Зея рассвирепел не на шутку. Его лицо с заплывшими глазами и пятью подбородками пошло неравномерными бордовыми пятнами. Он медленно обернулся к зарвавшейся компании с твёрдым намерением собственноручно казнить нарушителя на месте.

Фигурка под полупрозрачным пологом осталась стоять, не предприняв ни одной попытки сесть и затаиться среди народа или удрать.

Они с Правителем встретились глазами. Правитель более чем хорошо знал цвет этих неразличимых глаз. Можно было наблюдать, как он несколько раз меняется в лице, пока не подавил гнев и шок. Вместо приказа охране, Правитель сидя отвесил лёгкий почтительный полупоклон.

Фигурка с капризным требовательным нетерпением скрестила руки на груди. Правитель поколебался, но вернулся в прежнее положение, не вмешавшись в схватку, и ещё с оглядкой на нарушителя. Фигурка в благодарность кивнула, виртуозно движением выражая «так-то лучше» вместо предполагаемого «спасибо». И опустилась на своё место, с подчёркнутым вниманием углубившись в наблюдение за дальнейшим ходом состязания. Правителю Зея ничего не оставалось, кроме как последовать её примеру.

Рино, уйдя из-под удара, крепко зажмурился, возвращая зрению фокусировку, отёр со лба капли пота измазанным в песке рукавом, откинул назад мешающую прядь растрепавшихся густых волос, занял боевую позицию и поудобнее перехватил посох, с некоторой безучастной прохладой изучая попытки странного песочного великана, кряхтящего от неудобства, выпутаться.

Наконец великан поднялся. Они продолжили бой.

Песочный воин не стал ни меньше, ни измотанней, ни злее, может быть чуть искуснее во владении своим мечом. Но Рино теперь не уворачивался от его ударов, а успешно их отражал. К тому же ему чаще и сильнее удавалось огреть противника по незащищённым частям тела, непременно вызывая у того уханья и завывания.

Если следовать логике, посоху в скором времени надлежало разлететься в щепки, уступив натиску меча. Однако он благополучно выдержал не один прямой удар и, кажется, стал только крепче. Рино же и в голову ни разу не пришло, что, вполне может статься, дерево не выдержит, и он вновь окажется без оружия.

Удары сыпались. Состязающиеся кружились то на месте, то по всей арене. В общем-то, простой, привычный поединок.

Прошло немало времени.

Перевеса ни на чьей стороне так и не наметилось.

Рино устал.

В великане ничего не изменилось.

Бергерец взмок, словно сражался под ливнем. Волосы липли ко лбу, закрывая глаза, и он отмахивался чаще от них, чем от великана. Для Рино стало несомненным для чего такие высоченные трибуны: лишить бойцов единственной приятной вещи в этих краях – ветра. Эта арена не знала, наверное, никакой погоды, кроме ливня солнечных лучей.

А день в этих краях был очень долгий.

Ситуация в очередной раз приобретала облик…

Рино хрипло коротко вздохнул. Ещё несколько удачных выпадов. Уханье великана. Меньше всего Рино сейчас собирался думать о замкнутом круге.

Рино не заметил, а вспомнил, что у его посоха острый набалдашник. Поразился, от чего такая умная мысль раньше не пришла ему в голову.

Он покружился, примеряясь, атаковал. Наконец он добился того, что запланировал.

От сильного удара двуручный меч взлетел вверх и в бок. Грудь великана осталась незащищённой, и в латах появился зазор. Точнёхонько в него Рино и всадил посох. С такой силой, что проткнул великана насквозь.

Воин замер, с удивлением изучил древко, торчащее у него из брюха, отнюдь не как умирающий, ему и больно-то, похоже, не было, и занёс меч.

Рино похолодел. Жара перестала его мучить в мгновение ока. Он добровольно оказался обезоружен и его опять вот-вот разрубят надвое.

«У! Кретин! Это же гора песка! Чего можно было ждать от горы песка?!» - как обычно с критической нотой включился в сражение рассудок Рино.

«А с чего это я лишился оружия? Вот он. Застрял в великане», - продолжал рассуждать Рино, проворно уворачиваясь от клинка. – «Осталось достать его. И всех делов.»

Рино волчком вертелся и крутился вокруг великана, старательно избегая взмахов оружия и поджидая удобный случай.

Его терпение было вознаграждено. Рино улучил момент оказаться прямо перед великаном, пока меч в излюбленном приёме воспарил над головами. Успел ударить по своему посоху, как бы вторично вонзая его в противника до самого основания. Затем присел, спасаясь от острого лезвия. После нескольких кульбитов под ногами великана, показавшихся ему нестерпимо долгими, Рино изловчился оказаться позади великана, выдернуть из его спины посох и игриво заехать воину по шлему.

- Не коли! Лупи его, что есть мочи, как мучной мешок!!!!!... – с трибун озвучил мысли Рино знакомый голос.

«Разумеется. Что же ещё? Раз единственное, что действует. И вообще, пора это безобразие заканчивать», - серьёзно заметил Рино самому себе, а на прервавшийся крик и начавшуюся на трибунах свалку с участием стражи не слишком заботливо ухмыльнулся. – «Ну, берегись, достанется тебе сейчас за всё, шило…»

Но про мешок с мукой Рино очень понравилось. Было в этой идее, что-то близкое простым смертным.

Впервые Рино усмехнулся. У него словно открылось второе дыхание.

Он с потрясающим рвением принялся наступать на великана. Со стороны выглядело, словно Рино решил покончить с ним секунды за три не больше. Возможно, кое-кто даже засомневался, хватит ли бергерцу сил больше чем на три секунды при таком натиске. Те, кто так думал, ошибались.

Рино не просто хватило бы сил на столько, сколько потребовалось бы, но ему с каждым десятком ударов становилось всё легче и легче. С каждым десятком, потому что теперь Рино наносил десять за то же время, за которое раньше сподобился бы нанести один.

Рино нещадно, одно слово, дубасил песчаного великана. И, наконец-то, его старания увенчались успехом.

Физиономия воина утратила всякие признаки выражения, движения его стали медлительней и хуже скоординированы. Великан не замирал в первоначальное положение, он обмякал.

Рино стиснул зубы и ещё решительней заработал посохом. Настолько решительней, что самому стало больно, будто не он колотил, а его. Пришлось чуточку сбавить напор. Рино ненадолго простил себе эту слабость, ведь великану от неё лучше уже не стало.

Рино возобновил наступление. Великан теперь практически и не защищался, бессмысленно поводя мечом перед своим носом, словно маятником гипнотизёра. Формы его как-то покосились.

На сотые доли мгновения что-то тёплое странно прихлынуло к глазам Рино, он даже внимания не обратил. Только продолжал разъярённо колотить великана, стараясь не замечать беззащитности никак не исчезающего творения заклинаний.

Какой-то из его ударов оказался особенно сильным. Раздался негромкий звук, напоминающий рвущуюся ткань. Рино вспомнил про мешок с мукой. Великан особенно жалобно и обиженно застонал. На это Рино обратил внимание. Крутанулся на месте и с сокрушительной силой нанёс решающий удар. Уже отчётливо послышался звук рвущейся ткани.

Чёрные глазки великана уже исчезли. Верхний слой песка на нём ссохся, потрескался и разлетелся в разные стороны. После чего внутреннее наполнение самого великана, его доспехов, двуручного меча обратились в гору песка на манеже.

Рино от инерции удара занесло в сторону. Посох коромыслом остановился у него на плечах… И был выпущен ослабевшими пальцами.

Все мышцы Рино в раз обратились в жидкое желе, и он ухнул на землю наподобие песка из великана. Лишь оказавшись где-то на четвереньках, Рино удалось остановить приближение пола к лицу. В его глазах потемнело, а в ушах прозвучал удар невидимого гонга. Он поспешил глубоко вздохнуть. С тяжёлым всхлипом удалось заглотить какой-то ошмёток вязкой раскалённой субстанции, а в тело ударили холодные иглы. Мозг и кости моментально заледенели. Рино в страхе выдохнул через приоткрытый рот и услышал, как оттуда вырывается хрипло-писклявый звук. Рино перестал чувствовать своё тело, и темнота перед ним неистово закружилась. Он деревянной чуркой завалился на бок.

Рино ничего больше не воспринимал из окружающего. Ни того, что на трибунах началось волнение. Ни того, что предусмотрительно вооружившаяся до зубов перед представлением команда «Морского Ежа» самовольно прокладывает себе путь на арену. Ни того, что с Правителем Зея на чём свет стоит ругается фигура, закутанная в белое. Ни даже того, что, когда друзья попробовали поднять его, лежащего на песке, его непонятный паралич сменился ужасными судорогами, и они не смогли к нему приблизиться, не то, что унести отсюда. Он замер в какой-то непроглядно тёмной глубине и почти не дышал, и тем более не двигался.

Рино понятия не имел, каким образом команде удалось выбраться из амфитеатра и, тем паче, вместе с ним. Но удалось.

Первым Рино почувствовал одновременно жар снаружи и холод внутри. И непрекращающиеся, хотя и заметно уменьшившиеся судороги во всех мышцах, ритмичную тряску и впивающиеся в измученное тело ремни. Перед глазами плавали размытые цветастые пятна, и ему было так дурно, что хотелось обратно в забытьё темноты. Он вздохнул. Немедленно челюсти и гортань окаменели. Снова тряхнуло крупными судорогами. Мышцы сводило всё сильнее и не отпускало полностью. Вернулись темнота и бесчувственность. В их глубине Рино зачем-то счёл нужным подумать: «Это ведь не Правитель… Это уже случалось… давным-давно…»

Матросы «Морского Ежа» бежали по белым улицам и ажурным мостам Зея. Через треть часа они оказались на судне, а ещё через столько же «Морской Ёж» вышел в море и встал на якорь с внешней стороны врат, тем самым, выказывая протест в адрес города.

Их никто не преследовал, но члены команды единогласно сочли за лучшее уведомить возможных преследователей, что они вооружены и готовы дать отпор. Даже очутившись на корабле, выставили усиленную охрану с саблями наголо.

- Ты можешь чем-нибудь помочь? – спросил Ворон медунца.

- Нет, не могу… при всём желании… Не моя сфера. Я не маг. Я всего лишь врач.

- Ты можешь чем-нибудь ему помочь? В конце концов! Кто?...

- Я не могу! Я не представляю чем!!

Жульен и Лотимиль ругались в её каюте. Он бесился от беспомощности. Она нервно и раздражённо заламывала руки.

- Так попроси того, кто представляет!! ЕГО!

- Это-то после моего сегодняшнего хамства??!!

- Да, будто он тебе что-то сделает, даже если ты его разжуёшь и выплюнешь!!!

- Во-он!!!!! – заорала Лотимиль, не в силах ни подобающе ответить, ни выслушивать дальше.

Жульен ругнулся и убежал, хлопнув дверью.

Лотимиль постояла на месте, колеблясь. Потом решительно села за письменный стол. «Если быть повежливей с обоими, может и не откажут… Нет, откажет… Этому только персонально.»

Только-только начало смеркаться, когда белый голубь взлетел с «Морского Ежа» и уверенно помчался ко дворцу Правителя Зея. К лапкам птицы было привязано свёрнутое в трубочку письмо.

- Говоришь, послано только мне? В обход Правителя?

- Да, мэтр.

- Хм.

Высокая, закутанная так, что виднелись одни бесцветные глаза фигура задумчиво постучала пальцами по столу.

- Мэтр? - спросил ассистент. - Что случилось? Оно же так и не визуализировалось?

- Не визуализировалось. Была подмена образа. А образ так и не сформировался. Зато вскрылась на телесном уровне, когда было выбито из реала…

- Вы знаете причину?

- Диагностирую, по признакам… Вряд ли стоит помогать ей в догадках. Что-то ей своё надо, а структур сама не определит.

- А участник?

- Помочь придётся. Сам не выйдет уже. Думаю не отравлю. Хотя и мне бы посмотреть поближе, но тогда бы пришлось обсуждать с ней.

- Но мы же вроде как обязаны?

- Не на столько… Сомневаешься — соблюдай нейтралитет.

Вечерело. На серо-синеватом небе зажигались пока тусклые, блёклые звёзды.

Рядом с бергерцем всё время дежурил кто-нибудь из команды по совету врача, на случай изменений.

Изменений не было. Хотя и системы в течении припадка не наблюдалось.

Над кораблём царило ощущение измотанности и уныния.

Совсем стемнело. На бархатно чёрном небе сияли мириады ярчайших звёзд.

- Я достала, - раздалось над ухом Жульена, рассевшегося под грот-мачтой.

Лотимиль протянула ему увесистый стеклянный пузырёк. Жульен внимательно вгляделся в непроглядно-зелёную жидкость, плещущуюся внутри. От одного её вида становилось спокойно, как в могиле. Жульен автоматически обхватил опустившуюся в его ладони склянку, перевёл удивлённый взгляд на девушку, а та уже совала ему куцый листочек.

- Это рецепт.

Жульен развернул бумажку. Она была исписана не по-королевски крупным, уверенным, стремительным почерком, хоть и придворно-вычурным шрифтом. Жульен не попытался прочесть в темноте. Медленно, нерешительно поднялся.

- Ему ведь не лучше? – спросила Лотимиль.

Жульен изобразил нечто вроде печальной усмешки.

- Ты не сердишься на меня?

Жульен будто только сейчас очнулся от своих мыслей. В уголки его глаз и губ вернулась улыбка. Он стремительно крепко и нежно обнял её, прошептал:

- Что ты, девочка. Никогда на тебя не сердился, - и поцеловал в щёку.

Когда Жульен скрылся из виду, Лотимиль позволила появиться на своём личике умиротворённо счастливой, блаженной улыбке. Ей ещё предстояло написать пространное письмо с благодарностями, но теперь это были сущие пустяки.

Рино постепенно начало казаться, что он не способен чувствовать не только окружающее, но и судороги, и окутывающую болезненную темноту. Последняя теперь время от времени принималась пульсировать грязно-серыми разводами. Он боялся, что и эти сомнительно приятные ощущения его покинут. И он вот-вот провалится во что-то ещё более глубокое, глухое…

В какой-то момент, что-то в нём словно наткнулось на преграду, остановилось. Потом, словно состояние отмотали немного назад, и к прежним чувствам прибавилось сначала смутное затем усилившееся чувство, что он находится внутри железного, утыканного с внутренней стороны острыми шипами саркофага, для казней… как бишь его называют… Рино не вспомнил названия. Но это не помешало стенам саркофага сократиться от вселенских размеров до подходящих ему, зависшему в тёмном пространстве. Когда его железные клинья проткнули Рино со всех сторон, вбуравливаясь дальше в его тело и увлекая следом стены, он даже сквозь онемение почувствовал острую боль и, кажется, изданный им же крик, и окончательно лишился всякого сознания.

Рино испуганно дёрнулся, конечности послушно повторили движение ещё не очнувшегося юноши. Рино в панике забарахтался, застонал.

Первым, что предстало его взору, когда веки согласились подняться, был сливочно-жёлтый всё заполняющий свет, отдавшийся в голове Рино мучительно низким гулом. Бергерец измученно заскулил, свернулся в комок, пытаясь заслониться рукавом от отвратительного тягучего мерцания, просачивающегося под кожу. Сомкнуться назад веки согласились с меньшей охотой.

Наконец Рино удалось сморгнуть. Прямо над его головой в иллюминатор заглядывал бледно-жёлтый большущий круглый лунный диск, мерно сиявший в компании парочки блёклых звёзд. Глаза бергерца зазудели и заслезились, словно он семьдесят лет не видел света.

Рино с жалобным всхлипом рухнул лицом в подушку, руками продолжая прикрывать голову. Кто-то подошёл к койке, задёрнул занавески на иллюминаторе, накрыл его сброшенным одеялом. Рино немного успокоился, постарался сориентироваться в происходящем, когда же восстановил события, по началу побоялся поверить. Пошевелил пальцами на руках, на ногах, чтобы удостовериться. Только после обрадовался. По настоящему обрадовался. И тут же провалился в глубокий сон.

Рино приоткрыл глаза. Тело немного поднывало, но и только. Он испустил блаженный вздох. Двигаться не хотелось, однако он переместил голову в сторону тёплого свечения, исходившего от лампы.

На противоположной кушетке сидел тибриец, читая какие-то судовые документы. С достоинством, раскованным спокойствием, которого нельзя было за ним заподозрить, как бы между делом перебирал бумажки.

Жульен подметил заметное улучшение у Рино, небрежно отбросил исписанные листы, пружинисто подался вперёд и облокотился локтями о колени.

- Полегчало немного?

Рино утвердительно шмыгнул носом. Жульен облегчённо вздохнул. После некоторых размышлений спросил:

- Я правильно разобрал? Ты сказал, такое уже случалось?

«Надо же, значит, всё-таки не только подумал…» - отметил Рино.

- Случалось. Много лет назад…

Жульен внимательно пригляделся к собеседнику, удостоверяясь, что Рино способен продолжать беседу. Потом снял с полочки пузырёк и продемонстрировал бергерцу:

- Этим лечили. Знаешь, что такое?

Рино протянул руку, взял пузатую склянку. Внутри плескалась тёмно-травянистая жидкость. Рино долго не отвечал.

- Во всяком случае, в прошлый раз мне давали нечто похожее.

Рино отставил бутылочку и осторожно принял сидячее положение. Жульена, метнувшегося было его укладывать, он остановил сумрачным взглядом. Рино сел. Тибриец не прервал молчание, дожидаясь.

- Мне было около пяти – шести лет. Тогда отец впервые решил взять меня с собой на операцию. Не знаю, что послужило причиной. Помню странный резкий запах. Кровь, но крови я не боюсь. И такой же припадок. Став старше, я раз присутствовал на операции, в тот раз без последствий, однако сам оперировать так и не стал. Мало ли что и когда. Тогда больному повезло, вместе с отцом был другой врач.

А длилось больше полусуток. Пока убедились в бессилии медицины. После, ещё не сразу догадались послать за бергерским магом, его не шибко жаловали в городе. Неприглядный такой, жалкий старик. Он и помог.

Только один вопрос отцу задал, когда всё сделал… Я не расслышал…

Знаешь, мать с отцом по началу были такими счастливыми и дружными. А после случившегося…

Я отходил, несколько дней минуло, во всю уже рвался на улицу к приятелям, она не пускала, заставляла лежать, травяные настойки пить. Она все дни требовала от отца, что ему маг сказал, он молчал, но, в конце концов, не выдержал её мольбы. Они жутко в тот вечер ругались. Я только слышал, как она проклинала день, когда его встретила.

Тогда она и ударилась в сомнительную религию, прежде стеснялась к тому проповеднику ходить. Он же в свою очередь мечтал заполучить в свой приход кого-нибудь из нашей семьи или даже всю. Мать и меня пробовала приучить, но однажды отец увидел, как этот тип в нашем доме вокруг меня вьётся, и спустил его с лестницы. Хотя я бы и сам не купился.

Мать с поры моего приступа шарахалась от отца, стали хуже чужих, больше почти никогда не разговаривали друг с другом. А отец её любил, он и не пережил её почти.

Рино замолчал.

Жульен взвесил услышанное, кашлянул и неожиданно, поинтересовался:

- Не купился бы? Почему?

Трудно было поддержать подобную беседу тактичнее.

Рино издал смешок:

- Да, этот тип рассказывал, что, мол, в Тибире народ пьёт кровь, не выносит солнечного света, ну, и в таком духе. Я тибрийцев никогда не встречал, но однажды через Берг проезжали чёрные эльфы. Трактирщик, мужик болтливый, им и поведал, за кого их сограждан держат. Приезжие от всего сердца гоготали и ржали… долго ржали. Проповедник, правда, заявлял, что кто-то там в них вселился… Но местную шпану он как благодарную слушательскую аудиторию навсегда потерял.

- Ну, вот, теперь ты видел тибрийца собственными глазами, - усмехнулся Жульен. – Нам то же самое брешут народах о трёх.

Рино склонил голову на бок и серьёзно не то спросил, не то констатировал:

- Я решил, тебя линчуют на месте.

- Ха! – довольно ухмыльнулся Жульен. – Пускай сначала поймают.

Вероятно, Рино не принял на веру, но в свою очередь облегчённо вздохнул.

- Я приношу «Морскому Ежу» много проблем.

Тут посерьёзнел Жульен:

- Я должен тебе признаться. Да, по нашему договору с Зеем, за каждую нашу стоянку, Правитель имеет право взять наших людей на состязание, но чаще он закрывает долг. На эту арену выходило… пальцев одной руки хватит счесть, один ещё до поступления к нам. Толстяк знал, чего требует… думал, что догадывается. Как бы то ни было, сунулся он к нам тогда целенаправленно. А на этой земле его воля – закон. Боюсь, я выбрал не лучший момент, вносить уточнения, но в той темнице они, по-моему, были куда менее уместны. Ты что делаешь?

- Пытаюсь встать. Не похоже? – Рино действительно пытался, однако, без заметных успехов.

- Лучше тебе ещё полежать, - с сомнением покачал головой тибриец. – Давай-ка, на боковую.

Рино сопроводил замечание с шутливым неодобрением.

- Сколько корабль здесь простоит?

- 6 – 8 дней, завершит торговые сделки. Дел мало, добрая часть команды будет пьянствовать.

- Ясно…

- Раз ясно, так давай, отдыхай, - потребовал Жульен.

Лёгкий бриз, принёсший первую вечернюю свежесть, трепал белокурые локоны, мешая читать.

- Привет.

Лотимиль вздрогнула. Жульен умел воплощаться из воздуха в неподходящий момент не хуже неё. Лотимиль кивнула. Тибриец приблизился, облокотился о фальшборт.

- Тебе всё-таки удалось их упросить… - с еле заметным восклицанием произнёс Жульен.

- Самой с трудом вериться. Они были удивительно снисходительны, - подтвердила Лотимиль.

- Это от них? – кивнул Жульен на листы писем.

- Да. В таком изысканном слоге. Желают благополучного путешествия. Очень неудобно. Памятуя мои выходки. Придётся ещё раз выражать благодарность.

Оба выжидательно поглядели друг на друга.

- Я действительно потрясён. Не ожидал от тебя столь трогательной готовности помочь ближнему. Там на состязании.

- Твои друзья и друзья корабля – мои друзья.

- Уж, не из-за того ли, что не без твоей помощи толстяку стало ведомо про бергерца?

Лотимиль скривилась. Этому типу не ответишь, невинно хлопая глазками: «Что-что? Я тебя не понимаю?». Она равнодушно пожала плечами. Мол, думай, как знаешь. Тибриец подозрительно прищурился:

- Или из-за чего-то куда более существенного? То-то тебе в своей каюте спокойно сидеться перестало? Что ж это такое тебе известно?...

Лотимиль фыркнула, тряхнула прелестной головкой, смерила Жульена презрительным взглядом:

- Убирайся-ка с глаз долой.

Жульен взгрустнул. Но лишь отвернулся к морю.

Лотимиль тоже места не покинула. Постояла, якобы вдыхая прохладный воздух, и, убедившись, что тибриец не наблюдает за ней, продолжила чтение.

- На какие это твои вопросы придворный маг Зея не имеет способности ответить?!

Лотимиль почти подпрыгнула на месте от внезапности. Жульен успел сунуть нос в письмо, заглянув через её плечо, и ознакомиться с частью содержания.

- Сам не прочёл?! Ни на какие! – злобно сверкая глазами, взвилась она.

- Но слог и в самом деле прекрасен!... – не то всерьёз, не то издеваясь добавил Жульен, которому теперь точно ничего кроме как удалиться не оставалось.

Первые шаги по каюте дались Рино с трудом. Зато, компенсируя силы желанием поскорее подняться, он в скором времени уже бродил по палубе, опираясь о стены и поручни.

На «Морском Еже» бурлила деятельность. С корабля что-то увозили, взамен что-то привозили. Богато цветасто разодетые купцы, сопровождавшие гружёные лодки всё время спорили с капитаном или Вороном, кто на местном языке, кто на общепринятом, в последнем случае точно можно было сказать, что торговались. Корабль так и не вернулся на свою постоянную пристань в городе, приезжие торговцы выражали свою досаду по этому поводу.

Когда Рино смог передвигаться без опоры, он изъявил желание впрячься в работу. Жульен, критически оценив возможности приятеля, предложил бергерцу сходить узнать, не нужна ли помощь Сизу и Элифу. Рино удивился и обрадовался ответу тибрийца, но, найдя старика и мальчишку в компании бездействующих членов экипажа, понял причины сговорчивости Жульена. Весёлая компания прибавлению обрадовалась.

Сиз рассказывал разные занятные байки и пел песни, которые, по словам исполнителя, бытовали на его родине. Правда, по собственным же, Сиза, словам он представления не имел, где его родина, ну, да, разве ж в этом суть.

Элиф преданно ухаживал за больным, чем изрядно утомлял бергерца.

Кроме Сиза, выступали многие. Звучали самые разные песни, припевки, речитативы. Особенно часто, не сказать, чтоб исполняли – напевали себе под нос или голосили хором, и не сказать, чтобы складную, песню. Рино даже запомнил:

Эх! Затянем мы песню былую

Про далёкие древние страны

И встретим луну молодую,

Что каждую ночь нам сияла!

Нам не спиться у берега моря

И поётся, как раньше не пелось,

Нам бы чарку вина – да на волю,

Чтобы петь ещё больше хотелось!

Мы не ведаем страха и горя:

Нынче мы – властелины над миром!

Нам бы чарку вина – да по морю,

Обгоняя ветра и приливы.

Мы прорвёмся сквозь бури и штили –

Ни одна нас преграда не сломит!

Оседлаем буруны седые,

И никто нас тогда не догонит!

Пили, шутили. В один из вечеров, под тёмно-синим звёздным небом кто-то уломал Агэля напеть какую-нибудь эльфийскую вещицу. Тот согласился. Песня называлась бесконечной. Рино послушал и сдавленно засмеялся в кулак. Кто-то из присутствующих также ухмылялся, кто-то просто слушал дивную мелодию и хорошо поставленный голос. Агэль пел на всеобщем. Длинная, печально красивая, и в чём-то однообразная при переводе эльфийская песня. Ко второму куплету появлялось желание сделать посильный перевод на оригинал. Тут-то и начинали давиться от смеха. Получавшаяся игра слов обличала издевательское содержание, причём не над чем-то сторонним, а над характерными особенностями эльфийского фольклора. Агэль серьёзно относился к шуткам, по его лицу догадаться о смысле, скрывшемся под во истину бесконечным рифмоплётством, не получилось бы. Хотя он не в первый и не во второй раз развлекал ею собравшуюся аудиторию. Эльф закончил, когда несколько матросов принялись зевать – высшая награда этому опусу. Агэль скромно поклонился, на него обрушились одобрительные тычки и хохот.

Хотя ночами Рино всё ещё больше спал, нежели сидел на палубе с остальной командой.

А однажды его нашла Лотимиль и спросила, не составит ли он ей компанию. Почему бы и нет. Рино сказал, что только прикончит обед. Лотимиль улыбнулась и присела рядом. «В самом деле, куда только смотрит Жульен», - думал Рино, целый день проведя в её обществе за приятной болтовнёй о всякой ерунде. Ни неожиданное появление тибрийца, ни кого-нибудь, им посланного, их не прервало.

Жульен вообще редко показывался без дела в эти дни.

Незадолго до отплытия, поздним вечером Рино впервые увидел их вместе.

Бергерец шёл в одну из кают, где собирались сыграть во что-то. Он почти прошёл мимо, сразу не заметя их за палубными надстройками. Но что-то дёрнуло таки его сделать шаг назад и заглянуть за угол, на противоположный борт.

Рино вздрогнул и прижался к стене.

Разговор доносился до него не всегда отчётливо, Но Рино в любом случае не знал этого языка, хотя знал, что образованной личности данный язык стоит знать.

Рино от неожиданности зрелища даже не подумал, что подслушивать,… ну ладно, подглядывать, совсем не годится. Он продолжал стоять у стены и осторожно заглядывать за угол. Он бы долго не оправился от потрясения, узнай, что говорят о нём.

- Ты опять? Опять кружила вокруг бергерца? – без какого-либо выражения твердил Жульен.

- Я составила ему компанию. Он же твой друг. Ты бы предпочёл, чтобы он загнулся от скуки?! – с невинным видом парировала Лотимиль.

- Друг, именно поэтому впредь к нему не приближайся.

Лотимиль на это сжала губы и кулаки. Жульен только равнодушно покосился в её сторону.

Жульен стоял совсем рядом с ней. Спокойно и прямо. На нём впервые был длинный приталенный форменный сюртук. Полагался он всем матросам, но представить его на Жульене, для Рино прежде было сложнее, чем на ком бы то ни было. Однако сюртук ему шёл. Жульен стоял к Рино почти спиной, и бергерец не мог рассмотреть, какие обозначения на нём вышиты. Рино не стремился разглядеть в нашивках что-либо необычное, но подзуживало любопытство. Если бы Рино не видел Жульена тогда, сидящего на койке, он так и не поверил бы своим глазам.

Между тем Жульен продолжал:

- Оставь его. Что тебе так от него нужно? Фуй считает: он откровенный чудотворец… наверное прав… Но даже этого слишком мало, чтобы тебя так заинтересовать. Что-то ещё есть, коли ты столько усилий прилагаешь, быть к нему поближе?

Жульен практически не двигался, когда говорил. Только щурился – этого Рино не мог видеть. Однако голос его содержал заметные предупреждающие нотки. Рино напряжённо вслушался в непонятные слова, настороженный непривычной чопорной холодностью в голосе тибрийца. Лотимиль сдвинула брови. Её суровый взгляд больше подходил даже воину, а не воительнице. Рино в сгущающихся сумерках не довелось достойно его оценить. Вместе с тем её губы обиженно надулись, она всхлипнула.

- По-твоему, я бесчувственная, ядовитая змея?! Не могу ни с кем разговаривать просто потому, что с кем-то интересно общаться?! Не могу завести друзей?! Верно, не имею. Ни друзей, ни дома… Но не значит, что не мечтала!... Да, Рино единственный с кем я подружилась! А ты!...

- Он единственный, кто подружился с тобой. Подумать только! Заявить тебе, погоди, доем похлёбку?! Немыслимо! Скажи, какую степень гипноза он преодолевает? Кому-нибудь вообще такое под силу?...

- Это не гипноз.

- Не для того столько предосторожностей, чтобы одним термином всё пустить коту под хвост… Я лишь из-за его слов прилюдную комедию ревности и не устроил, к счастью. Я верю, что ты хочешь заручиться его дружбой. Однако ты была бы явно не прочь привязать его к себе и покрепче, если бы могла. По крайней мере, попыток ты, несмотря ни на что, не оставляешь.

Лотимиль тряслась от ярости. Но её не портило и бешенство.

- Повторяю, оставь его в покое, по-хорошему. Ты не желаешь поведать мне свои причины, поэтому я и буду делать то, что сделал бы для настоящего друга. Держать тебя подальше.

- Видимо, наконец-то договорились, - погрустневшим тоном заметил Жульен, наблюдая, как Лотимиль мечется от одного чувства к другому. – Спускайся к себе. Холодает. И мне уже пора.

Рино видел как парадоксально холодный и безжалостный Жульен спокойно собирается уйти от дрожащей и расстроенной Лотимиль. Но та в отчаянии ухватила его за рукав, потянула назад и бросилась ему на грудь, чуть ли не рыдая. Жульен слегка оттаял и обнял её самым, по мнению Рино, подходящим к обстановке образом. Сразу как он это сделал, Рино запоздало осенило, что сам он занимается отнюдь не достойным делом, с какой точки зрения на это не взгляни. Рино стало стыдно, неуютно. Он чуть себя не выдал. Однако смог благополучно, не поднимая шума, убраться оттуда.

В шумной матросской компании, куда он наконец-то добрался, Рино только и знал, что пенять себе за глупое поведение – молча, разумеется. Он провёл в весёлой компании не слишком много времени.

Рино шагал назад к себе и увидел Жульена. Почти на том же самом месте, только сюртук висел вверх подкладкой на одном плече. Тибриец меланхолично вглядывался в пустое пространство перед собой. Рино решил оставить его одного. Однако тибриец не утратил способности видеть затылком. Лишь бергерец отвернулся, до него донёсся отлично знакомый голос:

- Рино.

Рино остановился на месте, потом сделал пару шагов в сторону Жульена. Тот жестом остановил его и подошёл сам, мягко за плечи развернул его на старое направление.

- Я с тобой в каюту. Вздремнуть немного. Почему не со всеми?

- Не клеится игра. Надоело. А ты, почему не присоединишься?

Жульен расцвёл слабой улыбкой:

- Со мной все уже давно отказываются играть. Обзывают невыносимым жульём. Ну, я же не виноват, что в кости и карты они играют не лучше, чем в стоклеточные шахматы!

- Шахматы? Серьёзно? Знаешь, Жульен, ты умеешь удивить, - сказал Рино, избежавший пагубного влияния азартных игр только потому, что ни в одной как следует не ориентировался.

- Не я один… - невнятно пробормотал Жульен. Затем пристально изучил бергерца.

- Ты видел нас вместе? Да?

Рино сконфузился.

- Оно и к лучшему, - покачал головой тибриец. – А то я всё не мог решить, сказать тебе, или нет. Должно быть, со стороны та ещё картинка. Как думаешь?

- Думаю, не моё право, судить. Лишь случайный свидетель, всего не знаю, и, судя по всему, за благо сохранить своё неведение.

- Действительно, не я один. Рядом с тобой, я сама предсказуемость... - отчётливо изрёк Жульен.

Они в молчании спускались вниз. Наконец Рино прервал его:

- Уже известно о дне отплытия?

- Да. Послезавтра. С утра. Наше дежурство. Что с тобой? Не идёт к твоей физиономии растерянность.

- Не больше, чем к твоей – задумчивость! – сделал Рино верный вывод о намерении Жульена пошутить. – И прекрати корчиться от хохота. Я же не шучу?! Только оставляю возможность расценить мои слова шуткой! Всё! Я — спать! Прекрати гогот.

В подтверждение слов Рино, войдя в каюту, запустил в тибрийца подушкой, но подействовало слабо, Жульен только миролюбиво перекинул её обратно бергерцу, ни словом не пояснив причин такого резкого улучшения настроения.

- Рино, - тибриец тронул его за плечо. – Рино, подъём.

- Что? Уже отплываем? – просипел Рино.

Было темно. Может ещё ночь, а может и раннее утро.

- Не… совсем. Это… Тебя к капитану.

- Меня? К капитану? Который час?... неважно… Зачем?

Жульен пожал плечами.

Рино, натыкаясь на стены, добрался до нужной двери. Постучал. Вошёл.

Капитан и Ворон этой ночью, видимо, глаз не смыкали.

Капитан, увидев его, странно смутился, замялся. Надолго. Ворон вместо него взял со стола запечатанный конверт, только еле заметно, раздражённо дрогнул уголок рта, и протянул бергерцу:

- Прислали тебе.

Рино принял пакет, повертел в руках, на его лице отразилось откровенное недоумение.

- От Правителя, - подтвердил Ворон.

Рино повторно, с возросшим подозрением повертел конверт. Потом спросил:

- Могу идти?

Ворон кивнул. Капитан тоже, чуть позже среагировав.

У лестницы на палубу Рино нос к носу столкнулся с Жульеном.

Тибриец взглянул на приятеля и первым делом отскочил на безопасное расстояние.

- Что случилось?

- Вот?! – Рино потряс конвертом.

- Открывать не будешь? – осторожно уточнил тибриец.

Рино опустил плечи. Осмотрелся. Первым выбрался на палубу.

Заметно просветлело. Некоторые члены команды уже неспешно приступили к своим обязанностям.

Рино разорвал конверт…

- Что?! Просто нет слов!

- В связи с чем? – поинтересовался догнавший его Жульен.

- В связи с вот этим. Как мне это расценивать? Как милую шутку?

Рино продемонстрировал листы.

Жульен облегчённо вздохнул:

- О! Официальная нота.

- Свидетельство о моём участии в состязании?!

- Ну, и? У меня такое же есть. На память оставь. Ладно, я за дело, а ты определишься, догоняй, - Жульен проворно исчез на мачте.

Рино медленно перевёл взгляд вдаль. Прямо на Врата Зея.

Солнце ещё не поднялось, но по прозрачному, светло-фиолетовому простору расплылись мягкие широкие розоватые полосы. В небе до сих пор виднелась пара звёздочек.

Над головой Рино хлопнул, разворачиваясь, парус, заставив его отойти в сторону. Шаловливо подул свежий бриз, принёсший на небо кружева перистых облаков. В кильватере зажурчала вода, образуя пенные барашки. Над восточным горизонтом показался первый сочный оранжевый блик.

Рино вздохнул, слегка усмехнулся и бросил свой последний взгляд на Врата Зея Великого.

После чего он аккуратно свернул письмо и ушёл с палубы.

Первый раз корабль ударился обо что-то около полудня. Корпус вздрогнул от днища до мачт. Рино перестал разматывать канат и насторожённо обвёл судно и округу глазами. Стоящий неподалёку Жульен тоже озирался. Ясно было, что причина в воде, но никто не спешил искать её там. Рино удивлённо вскинул брови и вернулся к своему занятию.

Через определённый промежуток времени корабль опять вздрогнул. Куда заметнее, чем в первый раз.

- Что это? – спросил Рино.

- Ничего особенного. Мы покинули водные границы Зея. Это нас приветствуют наши сопровождающие до следующей стоянки, - ответил Жульен, но по его тону нельзя было сказать, что совсем ничего особенного не происходит.

- И часто теперь так будет?

- Лучше старайся находиться подальше от бортов… и держись за что-нибудь, - искренне посоветовал тибриец.

Рино утвердительно кивнул, принимая к сведению. Правда, не поспешил советом воспользоваться. Так как никто в команде не принял мер предосторожностей больше обычных. Зря. Вскоре команда в который раз в этом убедилась.

Словно кит навалился на один из бортов корабля. Судно сильно накренилось, но чудом не перевернулось. Все, кто был на «Морском Еже» повалились с ног. Двое упали за борт, однако, явив неожиданные чудеса ловкости, в рекордные сроки забрались обратно. Жульен с лёгкостью успел вцепиться во что-то не перемещающееся. Рино, как ни странно, тоже, мгновенно припомнив свой уговор с помощником капитана на счёт падения за борт.

«Морской Ёж» выровнялся. На палубу выбрался взбешённый Ворон.

- Брааатец! Сколько тебя можно звааать?! – утомлённо вопросил из воды высокий голос.

Ворон яростно сверкнул глазами, подскочил к фальшборту и глубоко перегнулся через него.

- Я тебе тыщу раз говорил, не смей ТАК делать!!! – прошипел на весь корабль Ворон.

Матросы постепенно отходили от встряски и подтягивались к борту поглазеть на виновника возможного крушения. Рино последовал за ними.

На воде лежала девушка, зарываясь в волны, как в мягкое одеяло. Цвет кожи почти полностью сливался с цветом моря, лишь слабые изгибы торса и рук намечали контур. На лице различимы были одни фосфоресцирующие глаза. Её верхнюю часть тела наподобие волос обвивали разрезаемые движением вспененные волны. Она не отставала от быстро движущегося судна ни на палец, не прилагая видимых усилий к движению.

- Хм! – капризно отозвалась девушка, нежась в воде. – Ты же не слышишь, когда я зову тише!!!

Ей, видимо, сложно было приноравливать речь к диапазонам звуков в воздушной среде, но трудно было поверить, что она чуть не перевернула корабль, всего-навсего окликая братишку.

Рино пихнул Жульена в бок и незаметно вопросительно кивнул в её сторону.

- Она троюродная сестра помощника, - шёпотом поведал тибриец, предварительно вытащив Рино из сгрудившейся вокруг Ворона толпы. – Представительница одного из народов Дельфинии, согражданами нелестно именуемого сдвоенными. А посудину нашу ей в одиночку потопить ничего не стоит. О! Ты смотри лучше.

Рино увидел, как девушка в воде слегка выгибается, уходит в морскую толщу головой, показывается гладкое бедро и дальше, один за другим хвостовые плавники, до последнего раздвоенного. Плавный взмах на последок и Ворон вместе с любопытными членами экипажа стоят, с ног до головы окаченные солёной водой.

Хвост был длиннее остальной части своей хозяйки более чем в два раза.

- Ну, ладно, не злись, - добавила девушка, вертикально выныривая. Лицо её считалось бы красивым и на суше, но волос в прямом смысле этого слова у неё не имелось. Сзади череп разделял первый зубец гребня, идущего вдоль хребта, подобно некоторым драконьим. – Я и мои спутники проводим вас. С нами плывёт Кааорнууу, так что кое-какая магия при нужде найдётся, как ты просил. А подгонять эту жестяную каракатицу я так и быть не стану. Хотя тащиться рядом с ней сплошное мучение.

Она подмигнула бледно светящимся глазом и нырнула в свою стихию. Рино заметил, как в отдалении мелькнули над поверхностью несколько пар хвостов.

Больше с судном никто не играл. Но в любой момент можно было наблюдать то тут, то там чей-нибудь хвост.

Рино поинтересовался у Жульена:

- Не из одних же родственных чувств они провожают корабль?

- Иногда мне кажется, у сдвоенных нет родственных чувств, наравне с прочими, - со вздохом поделился тибриец. – У них военно-племенные союзы. Их племя нанято охранять наш корабль в этих водах. И нами,… и, как выяснилось, нимайфитами, к которым сейчас путь держим,… разве что с пиратства местного за эту услугу не ухитрились получить… Истинно дельфинийские проходимцы, но не в соблюдении условий… Правда, толку от них становиться всё меньше. Идея оснастить днище пучком выдвижных шипов и так давно не нова… Впрочем, Кааорнууу, это не плохо.

- И сколько он знает заклинаний?

Жульен усмехнулся:

- Закономерный вопрос в этом случае. Два или три. Зато практичных. Жахнуть молнией в неприятельский корабль смогёт.

Рино вслух не спросил, зачем. Жульен ответил очень тихим шёпотом:

- Представь, не настроенный на ведение торгового диалога корабль со… специально подобранной командой… далёкой от всякого рода магии… Или с преследуемого судна от них отстреливается нанятый маг, или они случайно игольчатым брюхом задевают дельфинийца в плохом расположении духа… Последнему ведь всё равно, да и не видно, кого он протаранил. Пирата, нарушителя, представителя власти… Чувствуешь разницу?

- В Берге тоже этот шут-священнослужитель с помощниками проходу никому не даёт. Безнаказанно. Остаётся только маскировать мнение под комплимент.

- Ты очень точно чувствуешь разницу, - одобрительно подтвердил тибриец.

Утро у них выдалось свободное. Ближе к полудню Рино заметил позади них на горизонте тёмную точку. Он сморгнул. Точка исчезла. Рино решил, что ему померещилось из-за солнца. Но минут через пять к ним, как бы, между прочим, приблизился Агэль, метнул вдаль пронзительный взгляд, где не видно было никакой точки, и задал вопрос на засыпку:

- Не пора ли удирать?

- Кто они? – уточнил Жульен.

- Хм. Обычно, когда это становиться видно, принимать решение оказывается поздно, сам понимаешь.

Корабль не оглашался сигналами тревоги, но окружающую атмосферу капля за каплей насытило беспокойное напряжение. Все, кто появлялся на палубе, то и дело не удерживались и поглядывали на оставленный за кормой горизонт. Капитан и Ворон, встретившись словно невзначай, обменялись несколькими тревожными репликами, после чего Ворон подошёл к борту ближе к носу и стал наблюдать за бегущей водой. Почти сразу же с ним поравнялась тёмно-серая тень сдвоенного.

- Что известно? – спросил помощник.

- Напугать не получится. Брюхо в иглах. Это, вероятнее всего, «воюющие во имя» бессильные. Пустить их на дно?

Ворон сдвинул брови:

- И именно в этот раз… разумеется…

- Нет, пока, не так, рубя с плеча, - наконец решил он. – Они одни?

- Заметили одних.

- Убедитесь, что других нет, хотя бы на расстоянии ещё одного горизонта в округе.

Светло-серебристый сопровождающий без дальнейших разговоров погрузился в воду.

Через некоторое время, за которое подозрительный корабль стал вполне различим вдали, проводник вернулся. Уже в сопровождении своего антрацитно-тёмного товарища и с неутешительными новостями.

- Да, два корабля идут сразу следом за первым, но дальше в открытом море.

- Ну, так что? – без малейшего акцента спросил антрацитный.

- Они слишком осмотрительно приближаются. Они идут специально за нами…

- Потопить и уплыть, как можно скорее, - веско заметил приблизившийся капитан.

- Нельзя, - горько, но от этого только твёрже, возразил Ворон. – Нельзя, капитан. Если избавиться от одного, они успеют пуститься в погоню и даже смогут обвинить в нападении. Если все, то уже точно не представить всё случайностью, и куда мы, в таком случае, подадимся после? А, потом. Именно сейчас нам нужно, чтобы они уплыли. Сами, сами решили нас оставить и не пошли следом. Хотя бы на лишние сутки.

На лице Ворона мелькнула гримаска отчаяния. Капитан в полголоса изверг несколько проклятий, однако вынужден был обдумать слова помощника.

- Ну? – прервал их молчание антрацитный сдвоенный.

- Ждите поблизости. При первом же признаке боя, уничтожайте их корабль. И всех к нему прилагающихся.

Сопровождающие кивнули капитану и исчезли в пучине.

- Поставлю в известность… кого следует. А ты готовь остальное.

Ворон сумрачно кивнул своему капитану.

После полудня корабль стало возможно разглядеть во всех подробностях. Рино увидел изящное вместительное судно, хорошо укомплектованное для боя, сколь позволяли отметить его скромные познания. Экипаж отличался привычным разнообразием: мелькала моряцкая форма, совершенные лохмотья и костюмы с метками посвящённых служителей. Отряд последних Рино случилось видеть в Берге; и тогда их предводитель ни с того ни с сего начал задавать отцу Рино странные вопросы о нём; отец недоумевал, и служитель быстро отстал. Однако неприятный осадок от знакомства у Рино остался.

Рядом брезгливо передёрнул плечами Жульен. Рино обернулся к нему, но напрашивающийся комментарий немедленно завял. Когда Жульен справился с выползшей на лицо гримасой ненависти и только белые пятна от удушливого бешенства ещё продолжали пестреть под загаром, Рино кивнул ему понимающе. Приставать к тибрийцу с вопросами было не кстати. Тут Рино пришла в голову мысль, что, наверное, лучше бы было переодеться, у того же Жульена попросить, а то в своей одежде он слишком бросается в глаза. Но уже поздно исправляться, потому что на том судне могли точно так же изучить экипаж и поспешная перемена насторожит сильнее. Удивительно. Рино в жизни встречал столько разных лиц, которые действительно верили, что лучше поздно, чем никогда. А Рино жизнь упорно демонстрировала, что очень уж многое действительно бывает просто-напросто слишком поздно. Не успел обработать некоторые из собранных лекарственных растений и всё, они уже никуда не годятся, кроме растопки. Не успел признаться в любви девушке и всё, нет, не насильно выдана за другого, просто разлюбила, и отнюдь не потому, что не любила по настоящему, а потому, что ждать и ждать у моря погоды совсем не одно и тоже. Не успел попросить у тибрийца сменную форму и всё, принимай грядущий удар в том виде, который есть, а не в стройной общей шеренге. Рино прикинул, чем могло закончиться одно и чем другое, потом отметил общую степень встревоженности и пришёл к выводу, что сам думает о незначительных мелочах в момент вселенской катастрофы. Рино обречённо вздохнул.

Корабли четверть часа продолжали идти бок о бок. Затем остановились. И к «Морскому Ежу» двинулась от преследователя лодка. На борт взошёл отряд «меченых».

Команда «Морского Ежа» недоброжелательно выстроилась на палубе. Предводитель служителей выдвинулся вперёд и обратился к капитану:

- Мы ищем беглого преступника. С позволения всех властей в этой стороне света мы досматриваем все проходящие суда, - их вожак был безупречно вежлив и, всё же, столь же безупречно неприятен.

- Преступник – это плохо, - мрачно и без должного энтузиазма заметил капитан, однако дал знак пропустить отряд для выполнения возложенных на него полицейских функций.

Команда «Ежа» осталась ждать на месте. За исключением капитана, который ходил попятам за главным служителем, следя, чтобы гости не прикарманили ничего серьёзного.

Служители обшаривали корабль с особым пристрастием, от корзины дозорного до днища. Обнюхивали, простукивали все дощечки, все закоулочки.

Когда они закончили, у предводителя, и не у него одного, вид был несколько разочарованный. Уходить они тоже не торопились. Их отряд выстроился полукругом перед командой. Они намного уступали в численности, однако с ними не спешили померяться силой. Предводитель в некоторой нерешительной задумчивости окинул взглядом корабль и команду, поколебался, но потом решил, что стоит всё-таки присмотреться к матросам получше, и двинулся в сторону их шеренги.

- Никому из вас не доводилось замечать поблизости иные суда, людей, не просился ли к вам на борт в Зее кто-нибудь подозрительный, - по ходу своего движения вдоль шеренги перечислял служитель.

Все одинаково отрицательно покачивали головами. В том же монотонном порядке вожак миновал Рино. Но через двоих матросов словно опомнился, удивлённо обернулся, шагнул назад.

- Вот вы, юноша, – обратился он к Рино.

Рино не удивился, но в первый момент тщательно изобразил некоторое удивление таким интересом к своей персоне.

- Вы, похоже, не член команды?

- Он ещё в Долине Пристаней… - поспешно начал капитан, однако служитель с презрительной ухмылкой прервал его:

- Я обращаюсь не к Вам, капитан. И пока не задаю вопросы где и когда!

Рино шагнул вперёд:

- Можно сказать и так, святой воин.

В глазах служителя показалась заметная тень удивления. Услышать здесь столь почтительное обращение он на самом деле не мог ожидать.

- Я упросил капитана взять меня на временную службу, поскольку мне требовалось попасть в одно поселение, лежащее на пути «Морского Ежа».

- Откуда Вы?

- Из Берга.

Главный служитель сощурился, пытаясь на ходу сообразить, действительно ли ему достался такой подарок судьбы. В Берге, он знал, достаточно влиятелен их культ и терпим местными, и, вполне возможно,… этот симпатичный мальчуган, с умным, но абсолютно не искушённым в интригах лицом, несомненно, законопослушный… Если уж у него не узнать ни какой самой ничтожной зацепки, придётся, пожалуй, поверить, что сведения лазутчиков оказались не верны…

Рино же врал, без особого удовольствия, но давно не переживая по поводу доставшейся ему внешности праведника. Рино не просто умел врать, а УМЕЛ врать, точнее, преподносить правду в наиболее социально приемлемом для данной ситуации варианте, не тратя усилий на разубеждение успевшего в чём-то увериться.

- Что же Вас так далеко занесло? – не теряя настороженности, но изображая больше любезности, уточнил служитель.

- О. Не самые счастливые обстоятельства. Я всего лишь совершаю путешествие по нашему прекрасному миру, однако это была воля погибших родителей.

- Соболезную. Позвольте узнать, кем они были?

- Семья одного бергерского врача, - вопроса Рино ждал и ждал с опаской.

Служитель с вежливым пониманием кивал, но он явно слыхом не слыхивал о бергерских врачах, во всяком случае, ничего компрометирующего. И до сих пор не обратился за пояснениями ни к одному из своих людей, следовательно, осведомлённых в этой области не более его.

- Бергерский представитель священнослужителей, кажется, всегда в своих отчётах очень лестно отзывается о врачах Берга, - наконец выжал ни к чему не обязывающий комментарий служитель.

- О. Если таково мнение сего почтенного гражданина, всячески пекущегося о благе ближних! – просияв, вежливо поддакнул Рино. Похоже святой воин и бергерского служителя знать не знал.

- Куда сейчас держите путь?

- В Вильп. К водопадам на Мэндэ.

- Да, славное место. Но в подобной компании? – последнее вожак спросил еле слышно.

- Что поделать, - тяжко и полушёпотом ответил Рино, предварительно указав взглядом на тибрийца. Жульен парировал достаточно неопределённой, чтобы сойти за взаимную недоброжелательность, гримасой. Но Рино остерёгся бы ещё раз обратиться к его персоне.

- Вас сразу приняли на корабль?

- Нет.

Служитель принял в предвкушении стойку, подобно охотничьей собаке.

- Мне стыдно говорить, но я, движимый необходимостью, без позволения проник на корабль. Капитану было сложно спорить в открытом море.

- У Вас благородная цель. До Вильпа из Пристаней затруднительно добираться, - расцвёл служитель. – Скажите, Вы действительно за всё плавание не встречали на судне иных лиц, кроме присутствующих здесь сейчас? Молодую женщину?

Рино не требовалась способность видеть затылком, чтобы знать: первым при начале схватки тибриец собирается убить его.

- Женщину?! – вот, стало быть, как, кокетка в центре внимания всех мужчин в округе. Рино совершенно неподдельно изумился.

- Нет. Никого, могу поклясться, тем более женщину!

Служитель с упавшим настроением наблюдал, как ввёл в неподдельное недоумение своего собеседника.

- Ну, что ж. В таком случае, на этом судне нам делать нечего, - с нотой откровенной досады резюмировал предводитель служителей. Не было ни одной причины не верить этому юноше, всё остальное им сказанное, о его появлении на корабле, о курсе, совпадало. Служитель верил, что могли спрятать от него, но если персона, проведшая здесь столько дней, абсолютно ничего не заметила… конечно, юноше не демонстрировали ничего, но и усердствовать как при нём несомненно сочли излишним…

- Мне жаль, что ни чем не смог Вам помочь, - растерянно и с сожалением добавил бергерец.

- Не говорите так, - кисло, вынужденно, но всё-таки произнёс следующую по его же вере словесную формулу служитель. – Мы убедились в честности ещё одного корабля, а преступник будет наказан.

«Но, не Вами…» - подумал Рино.

- Да, конечно, - сказал вслух. – Пусть ветер надувает ваши паруса, сделав их крыльями возмездия. Кажется, так полагается ответить?

Служитель предпринял попытку вежливо улыбнуться, все надежды обнаружить искомое развалились, и долее задерживаться на неприятельском судне совсем не хотелось:

- Совершенно верно. Приятно было встретиться если не с представителем паствы, то с сочувствующим нашим скромным устремлениям, - он похлопал юношу по плечу.

На счёт скромных устремлений Рино бы поспорил, но осторожно счёл, что не время и не место. Они раскланялись. Затем служитель обменялся поклонами с капитаном и, совершенно не скрывая досады, покинул «Морского Ежа».

Пока суда вновь не разделил горизонт, команда не проявила никаких признаков эмоций. Только Ворон сказал Рино:

- Думал, после того, как ты нахамил Правителю Зея, меня уже ничто не удивит.

- О чём Вы? – изобразил Рино непонимание.

Жульен появился лишь много часов спустя. С пытливым испугом заглянул бергерцу в глаза и старательно жизнерадостным тоном выдал:

- Ну, ничего себе. С первой же фразы. Как сивый мерин. Я даже подумал… Жутко подумать, что я подумал!

Рино безразлично и вымотано пожал плечами:

- Всего лишь со второй. И почти чистую правду. И счастье, что никто из них не бывал в Берге и не знал о довольно щекотливых отношениях в моей семье. И, что просто он возложил на разговор со мной столько надежд. Избавь от продолжения списка, а?

Жульен улыбнулся, усмехнулся, согнулся от смеха, шлёпнулся на колени и разревелся. Рино испугался.

На вой тибрийца быстро стянулся народ, возник Ворон. Рино уже опустился на колени и попробовал встряхнуть приятеля.

- Что с ним? – спросил помощник.

- Как друг не знаю, - буркнул Рино. – А как новоиспечённый врач констатирую истерику.

С этими словами бергерец влепил Жульену две пощёчины, прежде чем тот заявил, что всё в полном порядке.

- Уведите отсюда, - распорядился Ворон.

К следующему утру служители не передумали и не возобновили их преследование, сопровождающие сдвоенные подтвердили. Даже если позже им и захочется, будет слишком поздно.

Жульен немного пришёл в себя, но страдал головной болью и мог только действовать всем на нервы. Не наблюдай сейчас этого, Рино бы никогда не подумал, что тибриец способен на такой жуткий испуг.

Когда до следующей стоянки оставалось совсем немного, спокойствие плавания оказалось вновь нарушено. На сей раз, благополучию помешала погода.

Приближение шторма заметили загодя, убрали паруса, закрепили тросы, за которые корабль страховали сдвоенные.

Новое испытание на прочность на корабле встретили измученным вздохом. Зато сестра Ворона и её спутники радостно выпрыгивали из воды, совершали кульбиты в воздухе и, поднимая тучи брызг, шлёпались обратно в море. Они кричали что-то на своём языке, лишь изредка переходя на всеобщий и то, чтобы послать в адрес находящихся на «Морском Еже» очередную колкость.

- Что лица у вас такие мрачные?! Ведь дождик будет! Вы что, дождика боитесь?! – кричала сестрица Ворона, а помощник в ответ только бросал на неё недовольные взгляды.

Наверное, для них огромные валы, лиловые тучи, ливень и шквальный ветер, в самом деле, были всего лишь дождиком. Во всяком случае, они радостно и зажигательно резвились, при этом, надо отдать должное, не позволив «Морскому Ежу» затонуть несчётное количество раз и сбиться с курса. Неслись вперёд, поочерёдно выпрыгивая, выписывая виражи и кренделя по вспененной морской поверхности, скатывались, будто с горок, с величественных валов, танцуя, взбирались на их гребни, медленно, но верно заражая буйным весельем остальных.

Под режущими струями проливного дождя тяжело было долго находиться. Матросы часто сменяли друг друга. Рино опять спустился вниз, растянулся подле койки. В каюте, тоже вымокший весь до нитки, сидел Фуй. Они переглянулись, и саввасский гигант выставил большой палец. Рино улыбнулся, редкой абсолютно счастливой улыбкой до самых ушей.

Потрясающие были часы, но восхищение только добавило усталости.

К вечеру буря прошла, словно смыв собой груз предшествующих событий. Никто из членов команды не вернулся на свой пост, поскольку ни один не мог по доброй воле шевельнуть ни рукой, ни ногой. На корабле воцарилась ничем не нарушаемая тишина. Потом она постепенно окутала и окружающий кусочек мира. Судно продолжало двигаться исключительно благодаря согласившимся тянуть и дальше сопровождающим.

Ночью они наконец-то достигли поселения нимайфитов и пришлось встать.

Корабль вошёл в маленькую бухту плавно переходящую в невероятных размеров грот. В непроглядной темноте Рино с трудом различал, где скалы, а где вода, да собственно спросонья ему было безразлично.

Пока корабль причаливал, смутно различалось, как со всех сторон копошиться и переговаривается народ. Отражая редкие факельные огни, изредка поблёскивали глаза.

Корабль бросил якорь около самого берега. Сошедшую команду проводили в одну из пещерок и предоставили возможность отдаться желанному сну на соломенных подстилках.

От тюфяка веяло удивительным лёгким горным ароматом, и он оказался гораздо удобнее, чем корабельная койка с настоящим одеялом.

К утру в пещере поднялась духота. Рино проснулся от неё с тяжёлой головой. С трудом сел. Жульен тут же подсунул ему деревянную миску с горячим завтраком. У Рино не было сил разбирать, что намешано в здешнее варево, но пахло вкусно. Только жаркое удушье напрочь отбивало желание есть. Жульен протянул ему кружку:

- На, глотни, сразу полегчает.

В кружке оказалось вино. Очень лёгкое, прохладное и с тем же ароматом, что и солома.

- Из чего оно? – спросил Рино, отхлёбывая.

- Какие-то местные горные травы.

После второго глотка Рино почувствовал, что готов съесть целого буйвола.

В пещере, где они находились, горело несколько костров, все украшенные котелками. Готовили сами нимайфиты. Около ближайшего к ним костра сидела молодая нимайфитка и одновременно следила за котелком и за тем, чтобы совсем ещё маленький ребёнок не заполз случайно в костёр. Может быть, он был её братом или сестрой, а может быть уже сыном или дочкой.

Были и нимайфиты, пришедшие перекусить за компанию с вновь прибывшими.

У них у всех были невероятно большие глаза. Невероятно большие круглые. Плошки серых и синих расцветок.

Одеты нимайфиты были по-разному. Кто-то в расшитые мелкими камешками раскроенные наряды, кто-то просто закутался в шкуры.

- Ди том? – спросила нимайфитка.

- Тебе добавки? – услужливо перевёл Жульен, привлекая внимание бергерца толчком локтем в бок.

Рино спохватился:

- А? Да, можно.

Нимайфитка наполнила его миску.

- Ты знаешь их язык? – спросил Рино у тибрийца.

- Нет. Зачем. И так всё понятно. И им тоже. Просто они редко заговаривают на всеобщем. Я тебя всего лишь окликнул. Ещё вина? Не бойся, я начинаю пьянеть с третьего – четвёртого кувшина, по настроению. Две кружки никому повредить не могут, даже плохому выпивохе.

- Не приходилось относить себя к таковым. Но лёгкость иногда обманчива. Я попался один раз.

- Яяма.

- Точно.

- Ну, ты, брат, даёшь. В Берге? Где в Берге-то добыть её ухитрился?! – почти что с восхищением переспросил Жульен.

- Так, когда то было. В молодости все шустрее. И какая никакая компания, - несколько уклончиво пояснил Рино.

- А-а! И то верно. В молодые годы успевай творить, чтоб было, что расхлёбывать в будущем.

Видимо полагалось посмеяться, но Рино подметил, что тибриец всего-навсего прикрылся шутливой формой.

Они чокнулись.

От пламени маленьких костров и дыма, набивающегося под потолком, всё в пещере приобрело красноватый оттенок

- Пойдём на воздух, - позвал Жульен. – Здесь днём станет сущая душегубка.

Они поблагодарили нимайфитку и, перешагивая через разбросанные по полу уже опустевшие тюфяки, выбрались к подземным коридорам.

- Ночью холодает. Требуется весь день прогревать пещеры, чтобы нормально провести её…

Рино не мог взять в толк, как Жульен ориентируется в скальном лабиринте. Они шли по пещерам гораздо дольше, чем ночью. Или у Рино ориентация подкачала?

- Мы не к порту. Там ничего занимательного, - оповестил, наконец, его Жульен. – Мы на вершины всхолмий.

Они попали в узкий, скудно освещённый тоннельчик, плавно поднимающийся вверх. Он закончился маленькой круглой комнаткой. Выбраться из неё можно было только через колодец в потолке. Оттуда свешивалась верёвочная лестница. В отверстии колодца виднелось серовато-голубое дневное небо.

Жульен проворно вскарабкался по лестнице. Рино, мгновение помедлив, последовал за ним. Чуть только его голова показалась над отверстием, Жульен воскликнул, широко взмахнув руками:

- Любуйся!

Рино выбрался полностью и осмотрелся.

Округу устлали пышные складки необычно круглых невысоких холмов, почти лишённых почвы и растительности, кроме сетки мхов. Лишь на горизонте появлялись кутающиеся в тучи квадратные лесистые плато. В воздухе висел почти не заметный глазу, но ощутимый своей влажностью, туман. К верху туман почему-то сгущался, и создавалось впечатление, что из него образовано небо. Безраздельно царил серый цвет скуки.

Рино присел рядом с плюхнувшимся на ближайший выступ тибрийцем. Камни не были холодными, скорее непонятной температуры, под стать неопределённой серости окружающей среды. На них ощущался тоненький как паутинка слой разноцветного мха. Не броские, но вполне различимые зелёные, синие, малиновые оттенки ненавязчиво оживляли пейзаж. Они сидели лицом к морю, и Рино, постепенно пропитывающемуся вселенским покоем места, припоминалась своя любовь к пустым и скучным пространствам… На юге и юго-западе от Берга простиралась коричневато-крапчатая выгорающая летом степь, там он изредка собирал некоторые травы. Точно так же как теперь не на чем было остановить взгляд, точно так же не возникали переживания и дискомфорт по этому поводу. В сторону запада из Берга никуда далеко не ходили: не жил там никто, да и древняя граница охоты не прибавляла, пусть и считалось давно, что, если те народы и сохранились, то ушли… Постепенно Рино начал замечать морских птиц, услышал их резковатые крики, рассмотрел мелкую проворную живность, снующую среди камней, постоянно мелькающие тени нимайфитов. Появился облик большого оживлённого поселения. Бухты, через которую ночью провели корабль, оттуда, где они сидели, было почти не разглядеть…

Рино подпрыгнул, Жульен тоже явно не ожидал прикосновения. Оба резко обернулись.

- Вот вы где. Насилу нашёл, - приветствовал их Элиф. – Жульен, ты говорил, будто знаешь, где здесь можно искупаться. Обещал показать.

- Да, верно, - Жульен обречённо вздохнул, поднимаясь с подчёркнутым кряхтением.

Рино в свою очередь с энтузиазмом отнёсся к открывающейся перспективе.

Они довольно шумной компанией перебрались через скалы со сглаженными углами. По пути к ним присоединилась и горстка молодых нимайфитов. Нескольких представили Рино, но об их имена можно было сломать язык – единственное в этих краях столь заковыристое явление. Как их запоминал и выговаривал Жульен? Рино заучил лишь принадлежащее одной девчушке, одетой в льняную безрукавую тунику. Она чаще остальных нимайфитов маячила поблизости. Дочка вождя. Никонтеканьяконье. «Это сокращённо», - просветил Жульен.

Они прошли к востоку вдоль побережья и спустились к маленькому каменистому пляжу. Дно резко, почти обрываясь, уходило вниз. Местами из тёмной глубины поднимались скалы. Типичная прибрежная полоса этих краёв.

- Почему именно здесь? По-моему, заливчик как и все, - спросил Рино.

- Один из немногих, которые здесь не успели облюбовать сдвоенные. Опасно находиться с ними в одной воде. Из команды лишь помощник капитана плавает для этого достаточно хорошо. Топить, может, и поленятся, но вытаскивать уж точно не станут.

Невозможно было представить себе ничего приятнее, чем окунуться в морскую воду и пробултыхаться в ней весь день напролёт.

С наступлением сумерек на берегу развели костёр. Никто не спешил возвращаться в пещеры, включая поредевшую горстку нимайфитов. Когда вокруг совсем почернело, все вместе сплясали дикарский танец вокруг костра. К ночи стало заметно прохладнее, хоть костёр и прогревал легко большое пространство вокруг. Никонтеканьяконье так и оставалась в одной льняной рубашке, ещё не просохшей после купания, не слишком заботясь наступившим похолоданием. Рино не выдержал, предложил ей плащ, девчушка отказалась, со снисходительной улыбкой награждая его поцелуем в щёку.

Дождались, пока пламя само потухнет, и только тогда двинулись в обратном направлении.

В пещерах по-прежнему горели небольшие костры.

- А, привели! – воскликнул нимайфит, беседующий с капитаном и Вороном. – Ин-таштияба хуф. Симайсифф. Зимайсуфититаньянакиба, инь?

- Ти, - недовольно ответила маленькая нимайфитка и убежала.

- Вот такая маленькая разбойница. И на кого мне всё это добро оставлять? Однако ж вы лихо избавились от служителей. За вами так и не следуют. Но велю внимательнее смотреть за проходящими судами. Если сунуться, мы позаботимся предать их морю…

Жульен с Рино не задержались на высочайшей беседе. Они пробрались к своим тюфякам. Поужинали. Вино, на этот раз, походило на гранатовое, но сохранило свою лёгкость.

С утра команда занялась погрузкой. До полудня «Морского Ежа» вывели в море. Однако отплывать пока не торопились. Нимайфиты тоже подготавливали свои неказистые высоконосые судёнышки к дежурному рейду по морской границе. Между короблями плавало множество сдвоенных. Среди них Рино различил сестру Ворона и одного из её спутников. Судя по словам тибрийца, этот народ Дельфинии почему-то уже давно предпочитал служить нимайфитам, нежели Зею или собственной родине.

На борт к ним пожаловал нимайфитский вождь. Пожелать доброго пути. Поговорить о войне. Перемолвиться о жизни. Рино краем уха расслышал не то сетование, не то заявление вождя:

- Лишено наше время достойных правителей, и перемены на ближайшие поколения ждать не приходится…

Вождь пересел в свой челнок и вернулся на берег. Следом на «Морском Еже» подняли якорь.

Как только корабль тронулся с места, получил плавный, но сильный удар в корпус ниже ватерлинии. Кто-то из сдвоенных наградил «Морского Ежа» дружеским тычком на прощание. Корабль беспокойно покачнулся. И Рино в который раз отличился, кувырнувшись за борт. Нырнул, подняв красивую тучу брызг, и немедленно пошёл на дно, как заправский топор, камень или иной тяжёлый и неподвижный предмет. Всё произошло столь внезапно, что вечером Рино сомневался, действительно ли это случилось.

Когда он попал в тёмную изумрудную толщу моря, он отчётливо увидел, как начали приближаться привлечённые шумом сдвоенные. Очень быстро их становилось всё больше и больше. Они не пытались окончательно его утопить или вытащить, просто кружили вокруг, с любопытством разглядывая незадачливое сухопутное существо, не сучащее, как пристало, руками и ногами. Рино забыл, что обычно делают, когда тонут. В мгновение ока Рино оказался заключён стеной из сдвоенных, стремительно кружащихся вокруг него.

Рино ещё не начал задыхаться, как сквозь сдвоенных проскочила чья-то светлая фигура, ухватила его за ворот и направилась к поверхности. Сдвоенные тут же перестали описывать круги и расплылись в разные стороны. Развлечение закончилось.

Ворон вынырнул точно у верёвочного трапа. Рино выплюнул солёную воду, схватил ртом воздух и, кашляя, поинтересовался:

- Меня, помниться, предупреждали, что не станут меня вылавливать, если по своей вине окажусь за бортом до Вильпа.

- По своей вине, - поправил Ворон, втаскивая Рино на трап. – А не из-за шалостей моей родни. Кстати, ты действительно собираешься сойти в Вильпе?

- Ну, да, не знаю.

- Тогда можешь не сходить, - Ворон ещё подпихнул бергерца. – Только учти, что при капитане – это ты меня упросил.

- А-а! а? - Рино схватился за борт.

Поджидавший Жульен помог перелезть на палубу.

- А почему никто не смеётся? Второго представления с таким увальнем можете и не увидеть, - довольно кисло сострил Рино.

- Дурак и есть, - Жульен так треснул ладонью ему по спине, помогая прокашляться, что Рино охнул.

Ворону даже не потребовалось переводить дыхание, куда там – принимать помощь. Он шагнул на палубу и направился на свой пост, больше не взглянув в сторону бергерца. Вроде и не произошло ничего. Только с его формы в три ручья стекала вода.

«Чудесно», - несколько двусмысленно подумал Рино.

Остаток плавания прошёл без досадных инцидентов.

Пейзаж практически не изменился, разве что вершины гор стали острее. Море окутала туманная дымка; по какой-то неведомой причине белая влажная несимпатичная пелена менее всего затрагивала побережье. «Морской Ёж» всё время держался вблизи берега. Рино это радовало. Немного, но кое-что.

Небо выцвело до прозрачно-серого и с каждым часом пути становилось всё выше и выше, всё недостижимее и бесформенней. Даже привычное солнце выглядело тускло мерцающим воздушным шариком, потерянно парящим над землёй, но никак не небесным светилом.

Впрочем, здесь было гораздо красочнее, чем у нимайфитов.

Рино горестно вздохнул и уселся передохнуть на тот ящик, который перетаскивал. От окружающей его стихии он устал. Мысль прервалась.

Рино во второй раз за время пребывания на судне увидел их вместе. Они двигались по палубе в его сторону, разговаривая на всеобщем.

- Чем мне было плохо на старом месте?! Никто о нём не знал, а и знал бы, обнаружить не смог.

- Увы и ах, давно уже не так, - в рифму съязвил Жульен ни капли не надеясь быть услышанным.

- Зачем надо было переться сюда, за тридевять земель, чуть ли не крича: вот и мы! Не понимаю и не хочу понимать! Что, что гарнизон сильный, зато теперь каждая крыса знает, где я. Да и устала я бегать. Ещё и брат со мной не поехал. Ну, почему он меня именно теперь оставил? Почему он вообще меня оставил?

- Ага! Ты больше не можешь бегать, а он, значит, ничего, потерпит. Ему и своей жизни хватает выше крыши. А уж как здорово, когда её целиком предлагается угробить на заботу о тебе!... Тем более что на это и другие всегда найдутся. У него свой долг перед миром.

- Очень мило с твоей стороны. Столько предупредительности.

- Я стараюсь.

- Фи! С какой стати князь, он мне кто формально?... какой дядя?... ну, так с какой стати он согласился нас принять? От политики Земель всегда держался подальше, племянников ни разу в жизни не видел?...

- Потому что не видел, поэтому и согласился.

Лотимиль хотела было ответить издёвкой, но не нашлась, только испепелила тибрийца взглядом и поспешно ушла вперёд.

Жульен же подошёл к тоскливо созерцающему эту сцену Рино.

- Недовольна?

- Не слишком.

Они оба посмотрели на неё, с подчёркнутой обидой вставшей на самом обозримом с их точки месте.

- Кстати, ты действительно собираешься сходить в Вильпе?

- Ну, мне уже разрешили над этим подумать.

- Я знаю, что Ворон разрешил. Поэтому и спрашиваю. Неужели после всего ты решишь сойти в Вильпе?! – ровным тоном, но с идеально точно расставленными смысловыми акцентами пояснил тибриец.

- В таком случае подумаю теперь дважды. Собственно, а что после Вильпа? И над чем я буду думать?

Лотимиль, наконец, надоело позировать на палубе. Она вернулась назад. Не забыла весело приветствовать Рино.

- Давно не виделись.

- Да, давно.

- И как хорошо было, - предупреждающе прошипел Жульен Лотимиль.

- Кстати, Рино, - проигнорировала она тибрийца. – Если тебе интересно посмотреть и на Хитендер, ты ведь в путешествие и отправился разные места посмотреть, не сходи сейчас в Вильпе, я улажу с капитаном.

Жульен лишь беспокойно и удивлённо двинул бровью, так что Рино первым делом отмёл версию их возможного приятельского сговора. Могла ли Лотимиль читать мысли?... И с чего вдруг это несколько излишнее всеобщее гостеприимство?...

- Честно сказать, не знаю. Подумаю.

После их разговора друг за другом Сиз, Элиф, Фуй и даже Агэль на разные лады изъявили желание, чтобы он не покидал их компанию до конечной стоянки «Морского Ежа». Рино всерьёз задумался уж не стоит ли ему всё-таки сойти в условленном прежде пункте…

Застройка Вильпа напоминала город в Долине Пристаней. Только здешняя природа делала гранитные многоэтажные домики редкостно живописными, прямо игрушечными. Сначала на покрытых большим количеством растительности склонах в поле зрения попадали редкие отдельные усадьбы, потом они участились и превратились в густо застроенный городок. От единственного деревянного мостка, изображающего пристань, в город уводила широкая земляная дорога. Город как бы был прижат к ней высокими склонами холмов, и редкие дома рисковали взобраться повыше от подножий.

Корабль простоял там всего несколько часов. Рино в Вильпе не сошёл.

В последнее поселение на Юго-Западе – Хитендер – Город Заоблачных Пиков – «Морской Ёж» добрался за трое суток.

Хитендер был самый настоящий большой город. Не Зей, конечно, но столице – Варосу не уступал.

Его сплошь окружали огромные скалы, ничего кроме скал. Дальше на запад лежал один океан.

Небо здесь было седое. Обычно, таким бывает океан, но здесь им было именно небо. Сильно разбелённого цвета скал, необъятно высокое. Бурный пенный океан, по сравнению с небом, казался мальчишкой. На этом древнейшем небе трепыхались прозрачные белоснежные пряди лёгких облачков. Их неверный слой прорывали буро-серые скалы, тянущие свои пики к далёкому седому небу. Три самых высоких поднимались столь высоко, что напоминали пещерные сталагмиты, вымахавшие до самого свода и слившиеся с ним.

Они сошли в огромном порту Хитендера, когда близился вечер. Рино не слишком уверенно переминался с ноги на ногу на дощатом настиле, ожидая, пока весь экипаж покинет «Морского Ежа». Некоторые матросы, не задерживаясь ни минуты, уходили в город по одиночке или группками. С ним распрощался Фуй. Другие собирались по близости в шумную компанию. Рино не знал, куда податься. Наконец, к его облегчению, с судна спрыгнул Жульен. На нём опять был белый морской сюртук, застёгнутый сейчас на все пуговицы под самый воротник, но при этом тибриец не перестал быть самим собой. Заплечный жёсткий мешок тибрийца отличала добротная и тонкая работа – не первое попавшееся вытащили из-под лавки и взяли в дорогу. Жульен приблизился к бергерцу:

- Где ты намерен остановиться?

Рино пожал плечами:

- Да, вот ждал тебя, посоветоваться.

- Это правильно. Те, кто сразу уходил, здесь живут – скорее домой. Эта весёлая компания поселиться в кабаке «Ощипанный петух». Будут праздновать прибытие до следующего отплытия. Я же собирался пригласить тебя своим гостем. Отказ не приемлется.

Рино с готовностью кивнул. Потом, поскольку получил возможность изучить нашивки куртки, добавил, слегка прищурившись:

- А я-то всю дорогу гадал, кто начальник у нашей смены. Хотя это, в общем-то, было так очевидно.

В ответ лишь лёгкая довольная ухмылка тронула уголки губ тибрийца.

Во время разговора Рино краем глаза заметил, как какой-то их матрос привёл на пирс закрытую повозку, запряжённую четвёркой лошадей. В неё сели капитан, Сиз и фигурка, закутанная во множество прозрачных накидок и тёмный блестящий плащ поверх. Повозка отъехала. Рино показалось странным видеть упряжку лошадей на фоне здешних скал.

- А куда пойдём мы? - спросил он.

Жульен широко улыбнулся, глаза заговорщически блеснули:

- Туда! – указал он в том направлении, в котором укатила повозка, прямо на три громаднейших пика. – В замок градоправителя. Далековато, но подниматься туда своими двумя гораздо интереснее…

Рино по интонации тибрийца так и не понял, считает ли так сам Жульен, или местный градоправитель, не выделивший им достаточно транспорта. Между тем Жульен продолжал:

- В Хитендере градоправителей до сих пор избирают всеобщим голосованием. Учитывая сколько здесь разных авантюристов, можно представить - кто только не появляется у власти. Впрочем, говорят нынешний-то, Суярд, – мужик ничего, хотя и эльфийский полуродок…

Про себя Рино отметил, странно то, что тибриец ссылался на слухи, вроде он некогда должен был, судя по его же словам, с правителем встречаться…

Вскоре их догнали Ворон, врач, Элиф и ещё несколько матросов. Жульен продолжал рассказывать об особенностях Хитендера, чем и занимался следующую большую часть дороги.

От порта они всё время поднимались и поднимались вверх по улицам. Горная площадка, на которой стоял город, имела небольшой наклон к берегу, где находились пристани. Сам город они одолели без особых усилий. Дальше пришлось туже.

Замок стоял на вершине отдельной небольшой скалы. С основным массивом её соединяла отвесная естественная стена, на верху которой по всей ширине была проложена ровная широкая дорога. Дорога подводила к самым воротам замка, на ней могли свободно разъехаться два конных экипажа. И эта роскошная дорога не имела никакой самой маленькой ограды. Хотя если посмотреть с её высоты вниз, на чёрное море с белой полосой пены от разбивающихся у основания стены волн, у любого бы закружилась голова. Дорога извивалась, повторяя контуры своеобразного скального перешейка. Угол, под которым она поднималась к замку, не превышал наклон городских улиц, однако идти по ней было значительно тяжелее. Они шагали по ней отдуваясь, двигаясь черепашьим шагом. Уже давно наступила кромешная темнота. Рино не мог найти на небе ни звёзд, ни луны, только огни города далеко внизу, и, где-то далеко впереди, мелькала пара огоньков из крепости. Рино уставился себе под ноги. Он не видел куда ступает, еле-еле угадывая свои шаги. Хорошо, что его не забывали постоянно подталкивать в нужную сторону, а то неизвестно, куда бы он зашёл в этой темени.

Жульен неожиданно резко остановился. Рино налетел на него. Сзади на бергерца наткнулся ещё кто-то. Рино хотел спросить «чего ради?!», когда различил перед самым своим носом часть ворот. Тибриец забарабанил по ним. Открыл привратник. Внутренний двор за огромными воротами, в который они попали, был сносно освещён. Рино, по крайней мере, различил ров, опущенный подъёмный мостик – в планировке сказалась не столько стратегическая потребность, сколько потребности, диктуемые спецификой ландшафта. Затем различил и каменную кладку строений. Глядя издали, Рино гадал, не выточен ли замок прямо в скале, наподобие зейских домов. Теперь выяснилось, что он просто ловко присобачен.

Склоны трёх гор-гигантов находились совсем рядом, но увидеть отсюда их вершины нельзя было и думать.

Они перешли подъёмный мост и постучали в очередные увесистые створки. Никто не ответил. Тогда Жульен потянул за металлическое кольцо и вошёл.

- Хозяева! – окликнул зашедший последним Ворон.

Вскоре на балконе второго этажа показался достаточно высокий, отлично сложённый мужчина. На нём были одеты домашние рубаха и штаны, кожаные сапоги. Дань чину отдавали только меч на поясе и плащ до пят из тонкой расшитой фиолетовой материи. У него были пронзительные голубые глаза. Длинные распущенные светлые волосы и довольно редкую бородку сильно тронула седина. С внешних уголков глаз чётко обозначились морщины, делая взгляд усталым и ещё более колючим. Перед ними стоял чистый эльф тщательнейшим образом замаскированный под полукровку. Конечно, дети от смешанной крови зачастую так или иначе больше походили на эльфов, но только на неопытный и невнимательный взгляд. Так уж получилось, что у Рино доставало опыта разглядеть разницу, и наверняка и Жульен-то не обманулся бы ни каким самым лучшим маскарадом…

- Добрались, хорошо… - вздохнул хозяин. То ли вопрос задал «хорошо ли добрались?», то ли приветствовал «хорошо, что добрались».

Их разместили, накормили. Капитана они застали, сидящим на роскошном диване в окружении изысканных яств. Он уже начал подробно рассказывать о дороге, в основном не отклоняясь от правды, однако лихо её приукрашивая. Пытался вежливо слушать его один только хозяин. Остальные даже не делали вид.

Элиф, услыхав первые слова из уст дяди, обречённо вздохнул и теперь бродил по комнате, разглядывая резьбу, статуэтки, ковры, книги – всё, что подворачивалось под руку. Он привык к поведению капитана как к неизбежному неудобству.

Ворон же сидел в кресле с таким видом, словно родственники позорили его перед невестой, рассказывая каким он был милым ребёнком и каким стал разбойником, и остановить их не представлялось возможным.

Рино, Жульен и доктор попробовали занять себя игрой в лошадиные шахматы. Рино знал только, как ходит конь – всегда одинаково: вперёд и вбок – и, что единорог ходит так, как ему взбрендит, независимо от желания игрока. Жульен разбил Рино во всех пяти партиях не более чем с пятнадцати ходов. Шанс на ничью ни разу не появился, не взирая на титанические старания тибрийца поддаться. Жульен с доктором закручивали на доске ходы невероятной сложности так долго, что в итоге сами окончательно запутались, и пришлось им партию бросить.

Капитан всё это время продолжал повествование, сдобренное похвальбой.

Жульен, в конце концов, послал подальше приличия, шумно встал, ткнул Ворона, параллельно выразительным кивком указывая на дверь. За тибрийцем, воспользовавшись случаем, увязались все, не связанные долгом гостеприимства.

- Один у него недостаток. Зато не количеством, так качеством! – не заботясь, услышит его капитан или нет, высказался Жульен по дороге наверх.

Жилая часть замка не отличалась размахами. Этой функции строители отвели последнее место. Точнее под неё отвели то, что осталось после размещения всего прочего. Рино уверился в этом, очутившись после маленькой, хоть и богато убранной, гостиной в отведённой ему комнатке. Уютной и даже симпатичной, но украшенной косо срезанным выступом стены, не исключено, скрывающем вентиляционный или отопительный канал, и, уже без всякого смысла, почти на метр различающейся высотой потолка в двух половинах комнаты, так что в одной можно было исключительно лежать и желательно резко не садиться.

В крепости были большие конюшни, оружейные и другие склады, кузни, множество разнообразных ремесленных помещений, в которых непрерывно кипела работа, беззастенчиво наполняющая деловитым шумком здешний безразличный седой горный воздух.

Рино нашёл в крепости библиотеку, довольно обширное и интересное собрание, способное украсить любой двор, и время от времени забредал посидеть там. Почти не читал, не хотелось.

Однажды ему встретился там Суярд. Рино в обществе ненавязчиво учтивого хозяина замка испытывал какую-то неловкость. Какую-то взаимную неловкость, поскольку и мнимый полу-эльф всегда словно преодолевал смущение. Странно, ведь о нём все отзывались, как о бешеном, свирепом и отчаянном вояке, жёстком руководителе.

- Отменнейшее собрание, - посмел Рино заметить в качестве приветственного реверанса.

- Да, когда я, переехав сюда, познакомился с составом, тоже был приятно удивлён. Нашли что-нибудь почитать?

- Скорее, полистать. Но, в общем-то, да.

Суярд понимающе кивнул и неожиданно продолжил:

- Рино, спутники столько удивительного рассказывают о ваших приключениях и о Вас.

- Сколько слышал я, в каждом следующем пересказе удивительного действительно прирастает и прирастает, - скептически заметил бергерец.

- Лотимиль отзывается о тебе исключительно в превосходных тонах. Говорит, что многим тебе обязана.

Правитель, видимо упомянувший о Лотимиль между прочим, как о лице, наиболее занимающем собственные размышления, наблюдал, как удивление Рино плавно перерастает в несколько по-детски выглядящую растерянность.

- Несколько неожиданно. Как вспоминаю я, я скорее доставил всем прочим много лишних хлопот, хотя по мере возможности старался компенсировать доставляемое неудобство… Незаслуженно лестный отзыв.

На лице Рино отразилось только смущение, хотя, на самом деле, он явно ощутил пробуждение какой-то доселе дремавшей глубокой смутной тревоги. Честно говоря, Рино попросту ужаснулся. Но сам бы себе не смог объяснить, чему именно, его чувства были совершенно нелогичны и необоснованны.

Лотимиль Рино видел лишь издали. Она большую часть времени проводила в одиноких верховых прогулках на склонах трёх гигантских пиков. Закутанная в меховой плащ с отделкой из светло-голубого атласа, на полуприрученном нетерпеливом коньке. В редкие часы, когда она оказывалась на земле замковой суеты, она практически ни с кем не заговаривала. В том числе и с Рино, даже, когда Жульен не видел их, что случалось нередко. Лишь однажды Рино сам вознамерился приблизиться к ней. Когда, прямо на его глазах, она неудачно увернулась от проносившихся с грузом мастеровых и разодрала об угол стены не только плотную рубашку, но и руку. Она, ещё за несколько шагов, остановила его намерение редкостно злобным взглядом, хотя почти сгибалась от боли, прижимая пострадавшую руку к груди. Затем быстро ушла. Несмотря на молниеносность случившегося, Рино заметил, что из её раны капала не кровь, а талая вода. О таком Рино слышал, но как многие из его окружения, не верил.

Дни в Хитендере - оазисе людского шума между громадами небес и гор, тянулись с размеренностью на грани скуки и умиротворения. Пару раз выбирались из крепости в город, навестить кое-кого из команды. Помощник капитана, воспользовался моментом и в одну из вылазок переселился на мелкий постоялый двор, подальше от капитана, который пьянствовал с не меньшей широтой души и размахом, нежели командовал на «Морском Еже». Жульен, развлекающий себя штудированием путаных стратегических планов, добытыми у Суярда, заметно посуровел.

Для Рино пребывание в крепости проходило достаточно ровно, несмотря на слабое, но навязчиво тлеющее нехорошее предчувствие, вызванное случайными словами Суярда.

Собственно, Рино не придавал ему значения, пока одним прекрасным вечером Лотимиль не поднялась из-за общего стола и ни с того ни с сего при всей честной компании не заявила, что желает «своему спасителю и большому другу» в «знак своей глубокой признательности» на каком-то приближающемся местном торжестве «преподнести в дар клинок знаменитой хитендерской работы, над которым уже трудятся в замковых мастерских»! Рино поперхнулся пережёвываемым куском. Потому что Лотимиль имела в виду его, о чём, во избежание недопонимания, недвусмысленно сообщила, назвав его имя. Рино затравленно оглянулся и под почти сотней пар глаз с любопытством устремившихся на него поднялся и ответил, что чести, мол, подобной недостоин, поскольку махать сим славным оружием не умеет, а было бы очень жаль дать заржаветь доброму лезвию в ножнах, посему сам бы хотел видеть это оружие в руках достойного воина, а не над своим камином. Дряхлая шутка пришлась по вкусу, со сторон раздались одобрительные смешки, увеличившие омрачённость Лотимиль отказом бергерца, однако ж избавившие её от необходимости признавать недальновидность своего решения и отказываться от него.

День не принёс более никаких досадных инцидентов и закончился вполне отлично. Только ночью Рино несколько раз просыпался в холодном поту от жутких несвязных кошмаров.

Утром Рино чувствовал себя определённо не выспавшимся. И выглядел подобающе. Жульен, вопреки обычаю последних дней, поджидающий бергерца чуть ли не у дверей его комнаты, неодобрительно пощёлкал языком, крепко обхватил его за плечи, одновременно окидывая взглядом коридор с целью убедиться в отсутствии нежелательных свидетелей, и потащил Рино к себе, на всякий случай отчитывая его по дороге:

- Ну, ни на минуту нельзя оставить без присмотра! Предупреждал же я вчера, не стоит смешивать одну настойку с другой! Непривычный ты!

Жульен захлопнул за ними дверь.

В комнате тибрийца царили великолепный порядок и свежесть – отнюдь не заслуга замковых уборщиков, а самого хозяина. Даже на столе, занимающем половину помещения, кучи карт, планов, документов, заметок были разбросаны в незримом, удобном для работы порядке. Комната личности, тщательно скрываемой тибрийцем под маской задора, эпатажа и разухабистости.

Рино шлёпнулся на стул и уронил голову на руки. Жульен выжидательно изучил его фигуру и всё-таки первый завёл разговор.

- Рино, что с тобой твориться? – спросил тибриец, отходя от двери и усаживаясь на ближайший к столу стул.

Рино поднял голову, опустил руки, кисти еле заметно дрожали:

- Я пытаюсь понять. Словно давит что-то, уже долго и нескончаемо, чем дальше терплю, тем хуже… Вообще-то, со мной случается, но в таком масштабе уж чересчур.

- И знаешь, что именно угнетает?

Рино насупился:

- Знаю, но логики в этом никакой нет, пытаюсь понять, и не могу.

Жульен задумался. Глубоко. Рино прежде ни разу не видел тибрийца всерьёз задумавшимся, только что-то прикидывающим, рассчитывающим следующий шаг.

Жульен озадаченно вздохнул, и было похоже, что сейчас последует шкодливый комментарий: «Да уж, не простая задачка!». Но тибриец промолчал. Поднялся, открыл один из ящиков шкафа, достал оттуда перевязанные ниточкой крест накрест карты и свёрток с тёплым плащём.

- Знаешь, - начал тибриец. – Может быть тебе пригодится. Зная твою тягу к авантюрам, ты ещё вздумаешь добираться до Вильпа пешком через горы, а не более подходящим сейчас способом – по морю. Это очень хорошие карты окрестностей, со всеми тропами. Их делают на заказ и довольно долго, вдруг ты всё-таки не проявишь интереса к здешним городским гуляниям, зрелищу самому по себе отличному, но нельзя сказать, что обладающему каким-то особым местным колоритом. Раньше этого срока новую не изготовят точно, а я здесь надолго, обзавестись другой успею, да и вряд ли она мне понадобится в ближайшем будущем. В общем, забирай. Когда я ещё время найду тебе передать.

Рино отвесил задумчивый глубокий кивок головой в знак признательности.

Следующие три дня Рино провёл в практически полностью улучшившемся состоянии духа.

Поздним вечером третьего дня Рино, вернувшись с общего ужина, присел на свою кровать и просидел, почти не меняя позы, более двух часов. Потом спокойно и уверенно поднялся, собрал свои довольно скудные вещи, проверил одежду. На всё ушли считанные минуты. Рино бросил взгляд за крохотное окошко. Виднелось лишь по ночному тёмное небо.

Рино стремительно вышел в коридор, дверь плотно захлопнулась с одного лёгкого толчка, и широким, столь же стремительным шагом направился к лестнице.

Он успел сделать по коридору несколько шагов, когда почувствовал на спине чей-то взгляд. Уверенность, с которой он только что двигался, мгновенно истаяла. Рино почувствовал, как участился его пульс и сжались в комок внутренности. Рино на сколько мог плавно обернулся, готовый к немедленной схватке.

На том конце коридора стоял хозяин замка.

- Вечер добрый, Рино.

- Добрый, почтенный Суярд. Хотя уже не совсем вечер… Не уверен, успел ли… Ворота в город ещё отперты?

- Да. Тоже решили перебраться в город?

- Да. Пригласили вот неожиданно. Ненадолго. Думаю, даже ещё повстречаемся.

- Аккуратней на перешейке. Думаю излишне объяснять почему.

- Это уж точно, первая дорога впечатлила. Всего доброго, почтенный Суярд.

- Доброго пути.

Рино развернулся, но в том, что градоправитель не собирается на него кидаться, убедился, только заметив краем глаза, как тот сворачивает в другой коридор, уходя по своим делам. И всё-таки испуганное сердцебиение не унялось, Рино почти вихрем пронёсся к дверям и выскочил из замка, стремясь как можно скорее очутиться на неогороженной дороге над бездной.

Суярду и мысли не пришло, что с гостем что-то не так. Тогда пришлось бы признать сей факт за большинством знакомых ему. Градоправителю хватало лежащих на нём дел, чтобы вникать ещё в посторонние. Однако четверть часа спустя встретившись в коридорах с тибрийцем, Суярд между делом припомнил:

- Твой товарищ из Берга, только что пошёл вниз, в город. Пригласил его кто-то.

Тибриец сначала удивлённо сощурился:

- Пошёл?

- А, - лукаво протянул он чуть погодя. – Верно, он мне сегодня говорил… Ушёл всё-таки…

Никто не помешал Рино пройти по подъёмному мосту, выйти прочь из внешних ворот замка. Один только привратник замер, в удивлении глядя ему в след. И никто не помешал пробежать по широкой ленте скальной дороги в город. Чудо, что он не сбился с неё и не свалился в пропасть., забыв запасти на сей случай фонарь.

По городу, ярко освещённому светом, падающим из окон домов, и уличными фонарями, Рино мчался как безумный. Второпях он налетел на двух ночных стражников, но те только прокричали ему вдогонку:

- Смотри, куда бежишь! Не расшибись в нашем квартале!...

На ходу Рино решил, что в порт ему нельзя. Мало ли кого он может там встретить из знакомых. Встречать не хотелось. Да, и тащиться через весь город слишком рискованно по той же причине.

Рино счёл наилучшим отправиться в горы… Они располагались далеко от моря…

Тем более он представлял, как туда добраться.

К первым отрогам материковой горной системы можно было попасть, минуя северную часть города. От северо-восточной окраины Хитендера начинался небольшой запущенный тракт, ведущий вглубь гор. На столько запущенный, что за первым же поворотом исчезал под напором скал…

Вскоре, ещё задолго до конца ночи, Рино пробирался по маленькой горной тропинке, всё время спотыкаясь об усыпавшие её камни.

Только Рино и не подумал направиться в Вильп, в который никогда и не собирался. Он ведь собирался объехать Земли ВОКРУГ. Собственно, за чем теперь дело стало, большая часть пути уже позади. До Берга напрямую через хребет даже значительно ближе получится…

Часть 2

Утром Рино мог видеть крепостной шпиль Хитендера далеко внизу.

Он давно уже брёл потихоньку, а не нёсся, сломя голову. Его радовало, что еле заметная тропка не исчезает совсем. По одну руку от него поднимался пологий склон, по другую открывался чарующий вид вниз, на ближайшие горы, уступающие по величине той, где пролегала тропа, и вдаль… Контуры хребтов отчётливо вырисовывались до самого горизонта. Рино подбадривал свежий, почти морозный, прозрачнейший воздух. Небо с каждым его шагом становилось светлее и голубее. Солнце вернулось на своё привычное место.

Так Рино продолжал свой путь несколько дней. Растительности ему попадалось совсем не много. На привалах он разводил крохотные костерки. Старался поплотнее закутаться в плащ, особенно ночами. По мере того, как он продвигался дальше в горы, воздух заметно холодал, утрами на камнях появлялась изморось и не всегда сходила под солнечными лучами. Рино теперь видел множество заснеженных вершин и два или три ледниковых языка, спускающихся к самым подножьям. Один он пересёк, перебираясь на соседнюю гору.

На шестой день пути тропинка исчезла. Не постепенно растворилась в каменной толще, а просто оборвалась. Может быть, когда-то давно здесь был обвал или не потрудились прокладывать её дальше за ненадобностью. Худшим оказалось то, что перед Рино встал выбор, в какую сторону направиться.

Рино разбил подобие лагеря и провёл на одном месте две ночи, пытаясь, либо найти в округе продолжение своей тропинки, либо всё-таки выбрать, куда идти дальше. Первое ему не удалось.

Сидя около крохотного, дрожащего язычка пламени и обстоятельно прожёвывая чёрствый сухарь, Рино подумал, не вернуться ли ему в Хитендер к своим друзьям. Но, прикончив скудный ужин, он тяжело вздохнул и отбросил эту вполне здравую мысль, не взвешивая никаких доводов.

На третий день своих размышлений под пронизывающим ветром Рино решил двинуться в сторону горизонта, кажущегося ему чуть более светлым и приветливым. Что он и сделал незамедлительно.

Конечно, идти стало труднее, но ничего непреодолимого ему пока не попадалось. Рино надеялся, что и не попадётся.

На четвёртый день движения по бездорожью припасённые сухари кончились, пришлось ставить силок. Даже не безуспешно. Хотя бы с водой проблем не возникало. Если не попадался ручей, всегда можно было нагрести снега,… снег не трудно было найти. Рино решил свериться с картами. Он вроде бы двигался в верном направлении, исходя из планов идти к Бергу. Но ведь и самая лучшая карта гор – совсем не горы.

Рино посмотрел вдаль, в том направлении, которого старался придерживаться – вперёд и слегка вправо. Там блистали в потоках света белоснежные пики. Потом он взглянул назад, туда, откуда пришёл… Он ни разу не побоялся заблудиться в горах, словно только и ходил этой дорогой.

Постоянное полнейшее одиночество успокаивало его, Рино больше не посещали тревожные мысли, он вообще ни над чем не задумывался…

Он шёл. Постепенно совсем похолодало. Рино давно уже согревался только от ходьбы. Теперь он спал от силы часа три – четыре в сутки, и то урывками. Каменистую почву покрыл вместо изморози тонкий слой снега. Потом снега стало больше, почти всё вокруг скрывали сияющие сугробы. Однажды он побывал по пояс в снегу, но обычно ему везло, и он шагал по плотному насту. На самом деле, идти стало гораздо опаснее, особенно в темноте: кто знает, что может лежать под снежным одеялом – скала или пропасть. Рино осмотрительнее выбирал, куда поставить в следующий раз ногу, продвижение его заметно замедлилось. Хотя осторожен был скорее интуитивно, он не осознавал всей меры опасности.

Рино пришлось сделать большой крюк, обходя глубокий каньон. Его несколько раз чуть было не сдули с обрыва порывы ветра. Перебравшись на другую сторону, Рино не возвратился на прежнее направление, идти прямо ему показалось легче. Пространством окончательно завладели снег и лёд. Сама поверхность скал лишь в редких исключениях выглядывала наружу. Теперь часто дул сильный ледяной ветер. Пожалуй, это было единственным, что Рино по-настоящему не нравилось.

На восемнадцатый или девятнадцатый день пути с утра ветер дул особенно резко и долго. Он ослаб к полудню, нагнав низкие тяжёлые тучи. Пошёл мелкий тихий снежок. Зимняя идиллия. Короткая. Вскоре снег повалил сплошной завесой, опять подул сильный ветер. Рино продолжал идти какое-то время вслепую, но, в конце концов, он просто не смог переставлять увязающие в наносимых сугробах ноги и даже удерживаться в вертикальном положении. Его сносило назад ветром, снег залеплял лицо.

Рино показалось, что ветер стал странно пригибать его к склону. В следующий момент он понял истинную причину этого ощущения и не постеснялся хорошенько заорать. Издав первый звук после ухода из Хитендера. Всё равно ничем не получилось бы остановить поехавшую под ногами снеговую корку. Можно было только усугубить обвал, за что он немедленно себя укорил.

Посреди склона далеко выдавался плоский выступ. Маленькая снежная лавина целиком осыпалась на него. Рино снова повезло.

Он вылез из-под снега, чудом не растеряв вещи, ползком добрался до склона и ничком плюхнулся на него, руками пытаясь обнять гору. В этом положении, промерзая до костей, Рино дождался небольшого затишья. Когда, наконец, он смог разглядеть, что и где находиться, Рино поднялся и предпринял попытку бежать. Мешали глубокие сугробы. Рино некогда было паниковать и вообще он был не из таких, всё же он чувствовал в своей груди перекатывающийся и пульсирующий ком, сбивающий и без того неровное от беговых усилий дыхание.

Затишье длилось крайне недолго, однако Рино умудрился перебраться на другую скалу. Он и не заметил, что добрался до самого большого и высокого плато в этих краях. Ему всего лишь скала показалась более уступчатой, широкой и удобной для укрытия.

Новый буран налетел, разумеется, до того, как Рино забрался к намеченному укрытию. Опять пришлось сражаться за каждый сантиметр продвижения. Только сейчас ветер дул ему в бок.

То с чем столкнулся Рино, было всего лишь предвестием. Буран не проходил и даже не приостанавливался три дня.

Рино пытался предпринять какие-нибудь меры, чтобы совсем не околеть. Но он не мог одновременно хорошо укрыться от ветра и активно двигаться, сразу оказываясь посреди метели, сводящей на нет всякие усилия согреться… И после второго дня лежания под ненадёжным прикрытием громадных камней, ночью Рино, со всей свойственной ему объективностью, отметил, что настал его конец. Он еле-еле притянул колени к груди, уткнул в них лицо. Не сделал ничего такого, чего не делал в предыдущие два дня, собственно, он не отчаялся и не сдался. Но в остальном он был не волен. Рино замерзал. Последним, что он по настоящему почувствовал, была, пробегающая по всему телу дрожь, постепенно переросшая в мелкие судороги от костей до кожи.

«Ну, всё», - подумал Рино… - «Глупо, как и всё, происходящее с ним...»

Рино проснулся под толстым слоем снега. Было тепло. Во всяком случае, теплее, чем до недавнего времени. В своём убежище Рино не слышал больше бури и, от чего-то, твёрдо знал, что поэтому она закончилась в самом деле. Он ещё немного полежал. В сугробе было душновато, но в целом ощущения были приятные, нечто вроде облегчения. Рино блаженно вздохнул.

Рино попытался встать. Именно, что попытался. Мышцы ему не подчинились. «Странно», - подумал Рино, потому что тело не послушалось его действительно несколько странно. Рино снова попробовал встать. Резким рывком. Потом ещё одним.

Наконец он приноровился к новому движению мускулов. Рино сел, рассыпав снежный холмик, под которым лежал. Он по-прежнему не мог определить, в чём же странность, но его ощущения были очень странными. Рино начал испытывать смутное беспокойство от происходящего.

Легонько дунул ветерок, щекоча ему ноздри. Рино и не представлял, что ледяные горы могут так разнообразно пахнуть. И, жмурясь от отражающего солнце снега, Рино обратил внимание, что что-то стало иначе в фокусировке взгляда. Рино во всём чуял какую-то перемену, но организм не подавал ни малейших сигналов о нарушении своей деятельности. Наоборот, было удобно. Рино сладко и широко зевнул. Вряд ли ему удавалось так зевнуть за всю его жизнь.

Снова дунул ветер, принеся помимо путаницы запахов шквал звуков. Рино отчётливо все их слышал, но с трудом отделял друг от друга. Новое дуновение игриво взъерошило его шерсть.

«Шерсть?!...» - поймал Рино себя на удивительной мысли. – «Шерсть??!». Да, именно шерсть. Ничто не могло повести себя подобным образом на ветру.

«Не-ет!! Ерунда какая-то! Быть того не может! Только аналогия в ощущении», - твёрдо заявил сам себе Рино и решительно встал на… все четыре лапы. Да, да, лапы. Все четыре. Рино несколько раз подпрыгнул, пытаясь встать на две задние, но его центр тяжести несомненно сместился совершенно непригодным для хождения на двух ногах образом. После этих неудачных попыток Рино, наконец, уставился себе под ноги. Рыжие лохматые лапы. Рино от удивления выпустил когти. «Внушительные!» - не стал он скромничать. По окончании длительного изучения передних лап, Рино решил найти задние.

Он вертелся сначала в одну сторону, затем в другую, всячески извивался на одном месте. Столько стараний он прикладывал не оттого, что не мог увидеть задние лапы, а оттого, что отлично их разглядел. Такие же буро-рыжие, как и передние. И хвост метёлкой, в придачу. Рино яростно размахивал им. Как назло, хвост отлично слушался.

Рино издал рычание. Не потому, что теперь мог издавать в основном только его, а потому, что его эмоции иначе, чем растерянным и одновременно яростным рыком, просто не выражались.

Рык вышел превосходный. Глубокий, сочный.

Мысли Рино смешались в сумасшедшем вихре. Он по привычке первым делом огляделся, точнее, порывисто мотнул головой по сторонам, не заметив и снега. Затем принюхался, не более продуктивно. Нервно переступил с одной лапы на другую, пробежал пару шагов, вернулся, отбежал в другую сторону, покрутился волчком. Наконец скомандовал себе: «Думай! Думай же!» Необходимо было собраться с мыслями, определиться с первоочередной проблемой.

Рино стал думать.

После чего лёг на прежнее место, закрыл глаза и начал вздрагивать. Никакого результата не последовало. Рино озадачился. Потом надрывно напрягся, не забыл даже мозги в черепной коробке напрячь. Ничего. Рино сменил тактику, пытаясь напрячь не мышцы, а само намерение превратиться. Безрезультатно. В итоге, лишь глупо стал твердить эту мысль: «Превращайся! Ну, превращайся же назад! Не ходить же теперь везде в таком виде – неприятности собирать…» А в том, что он может вернуться в привычный облик, Рино, как ни странно, ни минуты не сомневался.

Потом Рино утомился. Разум велел ему бросить пока эту затею. И Рино нехотя оставил её. Тем более что чувствовал себя в целом отлично.

Постепенно любопытство стало брать верх. «Не дурно бы сейчас глянуться в зеркало», - усмехнулся Рино про себя.

Рино ещё раз нерешительно оглядел приютившие его массивные камни. Вещей не было на месте, но Рино ничуть не встревожился, если вообще заметил сей факт.

Так что Рино принял за лучшее, пойти поискать что-нибудь, во что сможет себя увидеть. Или просто убежать куда-нибудь подальше от этого… сомнительного… места.

«Удобный способ передвижения», - ехидно отметил про себя Рино. Он легко приноровился к новой двигательной системе. Сделал он в первые моменты несколько неловких движений, но отнюдь не учился ходить заново. Ощущал себя необычно? Да. Легко? Да. Откуда ни возьмись, появилась неисчерпаемая энергия, которую хотелось деть на что-нибудь поскорее, как в детстве. Однако двигался он с привычкой и ловкостью взрослого зверя.

Рино не смог окончательно отбросить размышления о том, что же надо сделать для превращения. На бегу, он периодически заставлял себя передёргиваться, смешно из-за этого подскакивая.

Бежал он довольно долго. Рино совершенно не заботился, куда идёт. Теперь горы пугали его ещё меньше, чем в прежнем облике.

Все его беспорядочные мысли прервала гладкая ровная стена льда, мимо которой он чуть не проскочил. Рино резко затормозил, пришлось подпрыгнуть, оттолкнувшись всеми лапами, и развернуться назад в воздухе.

Он уставился в неровную поверхность глыбы льда. «А вот и зеркальце подыскалось.»

Рино с удивлением, весельем и любопытством изучал увиденное отражение во льду.

Более нелепой помеси более нелепого волка с более нелепой безродной дворнягой он в жизни своей не встречал! Наверное, он был единственным экземпляром! Что ему польстило в какой-то мере.

Цвет у него был нелепый: приглушённо-рыжий с серыми подпалинами. Тело было поджарым: он почти гремел костями. Голова большая с острыми ушами, удлинённой мордой, притуплённой на конце.

Рино оскалился. «Ну, тоже вполне ничего», - оценил он свои белые длинные острые клыки. И покатился со смеху – бока у него так и раздувались от хохота.

Рино поворачивался перед льдиной и так, и сяк, и эдак. Махал хвостом, поднимал шерсть дыбом, припадал к земле, подпрыгивал в воздух. Пару раз по щенячьи тявкнул для полного удовлетворения. Кроме всего прочего, его шерсть на спине и боках вся была унизана репейниками. «Где я их собрал? Где во льдах могут расти репьи?!... Раз есть, пусть остаются. Как бы ни было, они удивительно гармонично дополняют мой новый облик!» Точно. Более нелепого представителя семейства собачьих ему не встречалось. И в этом виде он отлично себя чувствовал. Ни от чего не мог бы чувствовать себя лучше. Словно наконец-то был самим собой.

Рино так увлёкся этим интереснейшим зрелищем, что забыл о том, почему он застрял в горах, о мрачной думе «что с ним таким теперь станет» и о всякой осторожности, хотя сейчас, как никогда хорошо был подготовлен, в буквальном смысле слова, учуять опасность с самого надлежащего расстояния – издалека.

Рино надумал оторваться от своего импровизированного зеркала и совершить круг почёта около крохотной скалы, на коей образовалась льдина. Вполне вероятно, что это была даже не скала, а большущий обломок. Да, какая разница. Вокруг него было удобно бегать, чем Рино с упоением и занимался. Потом Рино снова вернулся к ледяной стене, опять стал кривляться перед ней.

Рино не сразу обратил внимание на тёмное пятно, растягивающееся в льдине рядом с ним. Только когда оно стало заметно больше его собственного отражения, Рино застыл и инстинктивно втянул носом воздух. Он не разобрал, из чего именно состоял запах, но сразу узнал его – запах опасности.

Тёмное отражение, хозяин которого стоял за спиной Рино, перестало увеличиваться и приобрело некоторое смутное цветовое членение. Рино напрягся, шерсть его вздыбилась, он зарычал, оскаливая клыки. Однако он не оборачивался, что бы встретиться с противником лицом к лицу, броситься на него первым.

Косой быстрый взгляд влево, вправо, не поворачивая головы. Рино выбрал для побега правую сторону. Может быть и потому, что это направление соответствовало его пути через горы. И он внутренне стремился продолжить движение. Короче говоря, Рино бросился вправо. Он долго бежал, путал следы, принюхивался. Не почуяв того запаха или схожего, он продолжал петлять среди скал, на всякий случай. Хотя Рино что-то не припоминал, чтобы кто-нибудь пробовал погнаться за ним от ледяной стены.

Ночью Рино забрался поглубже в маленькую узкую расщелину и не забывал поминутно принюхиваться. Ничего подозрительного нос его не уловил. Рино в полной степени смог ощутить на себе шкуру добычи. После смены облика, он и не мог предположить, что окажется дичью.

По старой привычке днём, Рино решился выбраться из своего укрытия. Он ступал тихо, не спеша, постоянно принюхиваясь и приглядываясь. К этому времени Рино уже успел подумать, что не худо бы ему заняться продолжением своей дороги, пора уже выбираться из гор.

Рино отвлёкся, задумался, вздохнул. Ветер ненадолго стих и совсем на капельку изменил направление. Рино немедленно шибанул в нос вчерашний запах, его обладатель был опять где-то совсем рядом, невидимый за камнями. А Рино решил было, что ему вчера всё померещилось.

Рино взвизгнул и помчался прочь, куда угодно, не разбирая дороги. В этот раз его преследовали.

Субъект, доставляющий Рино столько беспокойства, видно был хорошим охотником. Рино же, к великому своему сожалению, в таких делах серьёзного опыта набраться не успел. Куда бы он ни кинулся, запах от него не отставал. Рино загоняли.

Наконец он оказался заперт перед склоном, слишком крутым для его новообретённых четырёх лап. Рино поступил как обычно. Самым глупым и неожиданным образом. Он бросился обратно в сторону преследователя. Ни для того, чтобы взять верх неожиданной атакой в лоб, Рино ни за что на свете не хотел с ним встречаться. Рино всего лишь планировал, не появляясь в поле зрения, резко обогнуть преследователя. Уйти за его спину, и дальше куда-нибудь незаметно и проворно смыться.

Но Рино, естественно, не успел.

Он из-за поворота выскочил прямо под ноги преследователю. Сам перепугался до полусмерти и бросился, не глядя, наутёк. Увидел только внушительные размеры преследователя.

Последний от неожиданности тоже закричал. Сначала просто, потом какие-то слова в адрес рыжего волка на непонятном неразборчивом языке, однако не требующие специального перевода. Замахал на Рино руками. Продолжал махать и кричать и тогда, когда Рино перепрыгнул валун и скрылся из его поля зрения.

Чувствуя, что преследователь стоит, вопит и жестикулирует, Рино довольно усмехнулся про себя. После чего тут же благополучно угодил на очень маленькую площадку, обрывающуюся в пропасть с невероятной высоты.

У Рино зазвенело в ушах, перед глазами замелькали чёрные мушки. Он на вмиг начавших заплетаться лапах переминался на месте. Выход с этой площадки имелся лишь один, через него Рино попал сюда. И теперь по нему же неотвратимо быстро приближался преследователь.

Рино решительно развернулся, весь ощетинился, выпустил когти и выставил на показ клыки. Запах надвигался. Рино приготовился яростно биться за свою жизнь и свободу. В ожидании Рино смело пыхтел и кряхтел. Ещё шаг, и преследователь выступит на площадку. Рино уверенно и яростно подпрыгнул на всех четырёх лапах и приземлился на самом краю, чуть не оступился задними лапами. Только он приземлился, как услышал хруст. Увидел, как бежит трещина по камню перед его носом. Рино издал испуганный вой, вновь подпрыгнул неуклюже. Кусок скалы повалился вниз. Рино отчаянно замахал в воздухе лапами, понимая, что ими он не удержится за край, даже если дотянется до него. Рино закричал, то бишь, заскулил, зажмурился, ощущая, что его летательные способности исчерпаны и наступает неминуемая власть земного тяготения.

Рино издал отчаянный вопль, обрушившийся следом за куском горы: «А-а-а-ааа-а!!!!!»

Сначала Рино отчётливо почувствовал, как впивается пальцами в камень, как в его щёку впечатывается поверхность неровного каменного слома, как по макушке отвешивает подзатыльник, притороченный к мешку за спиной, посох, и как его ноги болтаются где-то в пустоте. Только затем Рино приоткрыл глаза. Он боялся пошевелиться и скорее догадывался, что над ним стоит тот, кто за ним гнался. Рино уже было не до страха перед этим неизвестным.

Неожиданно он ощутил чью-то увесистую лапищу, ухватившую его поудобнее за шкирку. В следующий момент его вздёрнули высоко в воздух, по-прежнему держа над обрывом. Рино беспомощно и бесцельно брыкнулся. Двух с половиной метровый детина, вытянувший Рино одной рукой за ворот плаща и поднявший его примерно на уровень своих глаз, нравоучительно, словно нашкодившего щенка, встряхнул его.

Ничего лучшего, чем помахать детинушке рукой, Рино не придумал. Ведь его ноги продолжали неприятно болтаться в воздухе.

Преследователь был одет в белую с чёрными пятнами меховую куртку из чьей-то шкуры и синие льняные страшно драные штаны. На ногах в качестве обуви были намотаны тряпки. Он был опоясан. Во второй руке держал шипастую дубинку. Тёмные грязные пряди густых волос почти завешивали ему глаза.

Детина ещё некоторое время разглядывал Рино. Потом бросил его на камни подальше от обрыва.

Рино, стоя на четвереньках, прямо как его кинули, попытался отдышаться. Ему дали сделать только два глубоких вздоха.

Детина присел, обхватил его за пояс и, держа подмышкой, куда-то понёс. Рино безвольно обвис в его объятиях, но так ехать оказалось крайне неудобно. Он попробовал разглядывать окрестности, словно турист на экскурсии: посмотрите направо, а теперь налево. Мысленно Рино способен был только твердить: «Ну, надо же! Надо же так угодить».

Путь оказался не малый, но, похоже, Рино в качестве ноши не сильно утомлял детину с дубинкой.

Темнеть только начало, когда они наконец прибыли к пещере. Увидев вход в неё, завешенный шкурами, Рино почему-то подумал: «Интересно, в каком виде меня предпочтут съесть?»

Пещера как пещера. Ничего необычного. Тёмная, где-то в стороне ещё тлеющие угли костра, по полу разбросаны тюфяки, шкуры, посуда, белые кости. Подозрения Рино только подтвердились, когда детина свалил его посреди пещеры, в кругу множества столпившихся сородичей, измеряющих и ощупывающих Рино напряжёнными, удивлёнными взглядами. Все собратья преследователя Рино были столь же высоки, как и он. Несколько мужчин и женщины, совсем мало детей.

Рино продолжали удивлённо изучать. Он с ледяным самообладанием уловил парочку неприятно кровожадных взглядов.

Окружающие тихо переговаривались. Их язык больше походил на звуки, издаваемые животными, чем на речь.

Вдруг наступило молчание. Толпа со стороны самого тёмного угла начала медленно расступаться, словно сквозь неё с трудом протискивались.

К удивлению Рино, перед ним предстала маленькая щупленькая пожилая женщина с лисьими глазами и двумя длинными косами. Она в свой черёд изучила бергерца. Потом прикрикнула на громадных местных жителей. Кто-то посмел недовольно заурчать, но все, кроме первого детины, разбрелись по своим углам. Маленькая старушка спросила что-то у подобравшего Рино. Тот отвечал довольно долго. Наконец женщина помахала ему крохотной ручкой, веля уходить.

- Я шаманка и вождь славного древнего племени Ниимари, - обратилась она к Рино. – Как ты очутился здесь, в горах?

- Пришёл, - промямлил Рино, озираясь по сторонам.

- Оно и видно, - не более недовольно, нежели раньше, согласилась шаманка. – Откуда пришёл?

Рино всё ещё продолжал стоять на четвереньках. Наконец он прекратил вертеть головой и поднял глаза на лицо шаманки.

- Из Хитендера… - Рино с трудом встал на колени.

- Ты идёшь в Перельят? – неожиданно пугающим суровым тоном поинтересовалась женщина.

Рино затруднился с ответом.

- Э… Наверное нет… а где это находится?

Шаманка одарила его крайне недоверчивым взглядом. И не удостоила ответом. Зато сказала:

- Поднимайся. Иди за мной.

Рино заставил себя подчиниться. Хотя голова была ясная, прочие части тела повиновались плохо. Рино балансировал, будто пьяный. Женщина указала, куда нужно идти. Рино кивнул, сделал два шага и хлопнулся обратно на пол.

- Ох, ты! – услышал он восклицание шаманки.

Она приблизилась, поддержала его и, несмотря на свою миниатюрность, почти что доволокла его до одной из постелей у стены.

- Это моё место. Лежи здесь, никуда не суйся. Здесь тебя не тронут.

В каком-то из углов пещеры раздались возмущённые возгласы и, похоже, затеяли потасовку.

- Мы с тобой попозже поговорим, - бросила шаманка Рино и ушла в тот самый угол.

Рино лежал смирно, не шевелясь, ему, собственно, только этого и хотелось. Но уснуть не мог.

Он потихоньку разглядывал одну сторону пещеры, затем другую. Сумеречная пещера постепенно совершенно заполнилась мраком. Темнота имела плотность, объём, вкус, цвет, запах, была ещё одним живым существом, наблюдать за которым оказалось не менее, если не более, интересно, чем за теми, кто копошился в её объятиях.

Поблизости от головы Рино заворочалась меховая горка. Рино и не думал, что там может кто-то быть. Из-под шкуры вылез маленький по возрасту и увесистый по размеру ребёнок. Уселся и стал протирать глаза. Он здорово напоминал медвежонка. Мальчишка взглянул в упор на Рино небольшими круглыми глазами.

- Уйк, мусь Уюлима?

- Что?... Я не понимаю языка… - ответил Рино.

Не вполне проснувшийся детёныш сдвинул брови в размышлении.

- А где Уюлима? – поинтересовался он у незнакомца.

- Ещё не возвращалась, - пожал плечами Рино, полагая, что речь про шаманку.

Но ребёнка, видно, это уже не слишком интересовало. Он перестал тереть глаза, вгляделся в темноту и, пробурчав недовольно: «Бульбулюнька, Шушенка», заполз обратно под шкуру.

Рино сначала решил, что не разобрал слов, потом понял, что мальчик говорил опять на родном языке, и вообще это адресовывалось не ему.

Рино остался, по-прежнему лежать, смотреть на живую пульсирующую темноту. Кто-то прошёл мимо, совсем близко. Рино услышал резкие высокие выкрики над ухом. Одна из женщин самодельной метёлкой лупила мальчишку. Тот отполз поближе к постели шаманки, женщина ушла.

- Бульбулюнька, - обиженно буркнул ей в след мальчик.

Рино пододвинулся. Ребёнок удивлённо на него посмотрел, потом заполз в своей шкуре на безопасный шаманкин тюфяк и свернулся уютным клубочком. Глядя на него, и сам Рино вскоре задремал.

Рино, в общем-то, уже выспался, когда решил повернуться и посмотреть, что с мальчишкой. Ребёнка не было, как и его шкуры.

- Я отослала его по делам, - услышал Рино голос шаманки. – Нет у него родителей. Вот все его и гоняют.

В пещере было светло, как днём. Шкуры при входе откинули, и внутрь проникали струи света позднего утра. Рино мог даже видеть в проём солнечный диск.

Рино облокотился спиной о стену, хотел видеть собеседницу. Шаманка сидела у тюфяка. Перед ней, над костром величиной с ладонь пыталась закипеть вода в металлической кружке. Она подкинула в воду какую-то траву.

- Звать-то тебя как? – спросила шаманка.

- Рино.

- Хм… Рино… Рино… - повторила она, словно взвешивая. – Ну, а идёшь ты куда, Рино? По нашим-то краям, - закончила она так, как будто через эти края никуда нельзя было прийти.

- В Берг. Я из Берга.

- Из Берга? – изумилась, почти что не поверила женщина.

Она помолчала, прежде чем прямолинейно сказала:

- В Берге не живут оборотни.

Рино стиснул себя руками, от чего как-то сразу вжался в земляную холодную стену. По лицу скользнула дрожь. Следом легла мрачная тень. От того, что шаманка так спокойно назвала всё своими именами. И от того, что он ещё не успел осознать и пережить случившееся. Просто не мог в него пока поверить.

- Не живут, - сдавленно ответил Рино.

- Ага, - сказала на это шаманка, внимательно за ним следившая. – Значится, так, - она выудила из пучка травы перед костерком ещё какую-то травку и бросила в кружку с водой. Перемешала. У неё не было акцента, однако что-то в говоре звучало необычно, как здешний язык.

- А батька или мать обращались? – продолжала она допрос.

- Нет. Я не видел.

- Тогда не обращались. Если бы могли, тебя бы научили, - отечески объявила она Рино, по ходу дела подмешивая в настойку то то, то это растение. Душистый запах золотисто-солнечного прозрачного варева долетел до Рино, успокоив гораздо быстрее, чем любые слова женщины.

- Разве это возможно? – решился он спросить.

- Мальчик мой, всё возможно, - покачала головой шаманка. – Ты очень удачно не подался правее. Иначе бы вышел там, где течёт Ривашанк-бурный. Через него переправ нет.

- Ривашанк? Не припомню такого…

- Рождённый горами, он даёт жизнь тринадцати южным рекам. Митаю, Сипию, Ярсеке, Намашену, Киригу, остальные в последствии сливаются в Шраме Земли.

Рино задумчиво нахмурился.

- Шрам Земли в пустыне, - дополнила шаманка.

- А! В Зее. И о Ярсеке я слышал у нимайфитов… - дёрнуло Рино за язык.

Шаманка внимательно покосилась на него одним глазом, но ничего не сказала. Её настойка закипела, она перестала её мешать, задумчиво изучая результат.

- Я бы хотел поскорее попасть домой, - робко намекнул Рино, так и не услышав, что с ним намерены сделать.

- Ну, в этом нет ничего странного, - мягко ответила ему шаманка, словно не услышавшая вопроса.

Женщина сняла с огня кружку. Непонятно откуда она извлекла маленькую деревянную ложечку и зачерпнула ею снадобье.

- Выпей, - велела она Рино, протягивая руку с ложкой. Рино вмиг подозрительно напрягся:

- Зачем? Что это?

Шаманка устало вздохнула:

- Это, чтобы другое лекарство больше не действовало.

Рино широко, ошарашенно распахнул глаза.

- Откуда Вы узнали?… о другом…

- Как это, откуда? Я шаманка и вижу такие вещи. В этом и заключается моё искусство. А иначе, кем бы я была? Ты обратился нормально. Самостоятельно целых два раза. Теперь оно будет только мешать.

Рино с сомнением переводил взгляд с ложечки на лицо шаманки.

- Выпей, пока не остыло. Нужно принять горячим.

Рино сдался. Оказалось вкусно. У него мелькнула мысль, что он с удовольствием проглотил бы всю кружку. Шаманка молниеносно и безжалостно выплеснула остатки варева на пол. В кружке остались только дымящиеся стебельки, но их запах уже не привлекал, как аромат и вкус настоя.

- Что со мной будет? – спросил, наконец, Рино.

- Откуда я знаю? Я не провидица, - заявила шаманка.

- То есть как? – не понял Рино. – Если не вы, то кто? Что мне тогда делать?

- Всё, что захочешь, - в свой черёд удивилась слегка шаманка. – Теперь это не имеет значения.

- Имеет. Я не хочу, чтобы меня съели.

- Фи! – презрительно ответила шаманка, догадываясь, к чему клонил гость. – Будто кто-то собирается! Мне лично было бы сподручнее, чтобы ты ушёл, но, как я сказала, как ты поступишь, уже значения не имеет. Делай всё, что заблагорассудится.

- Знать бы, что заблагорассудится…

- Если хочешь узнать свою судьбу, ступай к Белой Провидице и у неё спроси, - женщина опять стала суровой и недовольной.

Рино виновато замолчал.

- Откуда он у тебя? – шаманка небрежно кивнула на посох из вещей Рино.

Рино открыл было рот, доложить о чердаке и предке по отцовской линии, однако женщина оборвала его нетерпеливым кивком:

- Впрочем, уже действительно неважно. От судьбы не убежишь… Ты очень удачно не подался правее. Здесь недалеко есть спуск на равнины. Там можно найти останки дороги, ведущей к тракту с запада на Берг. Слышала, он запущен, но ещё, наверное, не разрушен. Я велю кому-нибудь проводить тебя до равнины, если пожелаешь.

- Благодарю… - тирада Рино и на сей раз еле-еле успела начаться.

- Что?!... – шаманка обернулась, следуя его взгляду.

В пещеру вошёл гигантский бурый медведь и аккуратно пробирался сквозь тюфяки.

- Что ты там увидел? – спросила шаманка, глядя в упор на медведя.

- Его.

- Кого? А! Бюрвади, тот чурбан, который тебя сюда приволок? Ну, и? Ты не узнаёшь в другом облике? Ничего, скоро привыкнешь.

Теперь Рино почему-то не испытал особого удивления:

- Так вы тоже оборотни? Поэтому и помогли?

- Нет, - отрезала шаманка. – Мы не тоже оборотни. Мы оборотни племени Ниимари. Поэтому…

Рино явственно почувствовал, что шаманка опустила последние слова, но по её тону совершенно неясно было, какие именно. Впрочем, Рино подумалось, что ему здесь не очень-то рады.

- Вы не медведь, - зачем-то добавил Рино.

- Это не означает, что я не отношусь к Ниимари. У меня редкая линия.

- Наверное, мне лучше продолжить свой путь сегодня же.

- Зачем? – словно смягчилась женщина. – Уже поздно. Завтра с утра удобнее будет добираться.

Остаток дня Рино помогал заготавливать травы на сушку, толочь порошки. Когда члены племени начали возвращаться на ночёвку, он видел, как шаманка говорила с вооружённым дубинкой детиной, указывая на него. Рино так и представил главный её довод для будущего провожатого: «Сам притащил, сам и выпроваживай».

Следующим утром к ним пристал мальчишка, хотя никто его не приглашал и не отпускал. Так, втроём они и шли по горам до следующего утра, не останавливаясь. А утром Рино увидел равнину. Спутникам дальше идти не полагалось. Детина ткнул рукой в два направления, утробно урча. За всю дорогу он не вымолвил ни слова.

- Там спуск удобный, а там дорога. Она одна, не ошибёшься, - пояснил мальчишка. Он в отличие от старшего собрата предпочитал облик медвежонка и всю дорогу презабавно кувыркался и переваливался рядом. Двуногим, как он сам выражался, стал только на прощание.

Рино написал рукой в воздухе перед собой знак благодарности. Мальчишка с сожалением помахал ему ладошкой, обратился в медвежонка и покатился в обратную сторону. Старший пошёл рядом. Рино успел ещё раз бросить им в след прощальный взгляд, уже начав спускаться.

До наступления ночи он попал на равнину.

Горы по этой стороне были не высоки. Без особого труда Рино пробрался сквозь полосу облюбовавших уступы кустарников и окунулся в густые и высоченные заросли острой дикой травы, устилающей пространство куда-то далеко за горизонт.

Преодолев некоторое расстояние сквозь гущу стеблей в указанном направлении, Рино споткнулся о развал каменных плит, некогда составлявших искомую дорогу. Неровные выщербленные плиты поросли слоями мха, были расколоты и оплетены корнями растений.

По такой «дороге» сложно было двигаться, но Рино постепенно приноровился. И, пусть не рисковал двигаться в тёмное время, через считанные дни, пролетевшие незаметно в своём монотонном ритме пешего движения, Рино окружили пейзажи, очень напоминающие знакомые ему пустынные и лысые равнины, лежащие к югу от Берга. Обломки дороги исчезли.

Когда же он, ещё два дня спустя, узнал в жалкой вертикальной чёрточке на горизонте покосившийся деревянный указатель с полустёртым обозначением «Берг», как он всегда считал, совершенно бессмысленно поставленный посреди прямой и единственной на округу западной дороге… Когда он различил в бирюзовой дымке в дали первые отроги северных лесов… Рино, забыв об усталости, сорвался с места и побежал, сломя голову. Мгновение спустя он уже барахтался в дорожной пыли у покосившегося, никому ненужного указателя. От набивающейся в глаза и нос пыли текли слёзы, детям, как он помнил, всегда запрещали выходить одним за ворота на западную дорогу…

…Отсюда было рукой подать до Берга.

____________________________________________________________________

Ранним утром бергерский кузнец вышел к себе во двор, поплескал себе на лицо из бочки с дождевой водой. Утра стали прохладнее. В Берге рано заканчивалось лето. Потом он привычно отпер низкую калитку на улицу, по ширине рассчитанную на то, чтобы две повозки могли разъехаться. Улицы Берга пустовали, даже не пробегало никакое запоздавшее на ночлег в хозяйский двор животное. Лишь один кузнец, в общем-то, молодой мужчина, поднимался в Берге так рано.

Кузнец принялся разбирать свои инструменты, нуждающиеся в починке, сортировать первоочередные заказы.

Традиционно, кузница ставилась у главных, самых активно используемых ворот города. Кузница Берга должна бы была стоять у восточных ворот. Именно от них начиналась дорога к главному тракту Земель с Севера на Юг. Но кузница стояла у Западных ворот, заставляя всех приезжих тащиться за услугами кузнеца через весь город. Жители Берга были не согласны с предками, определившими место кузницы у Западных ворот, но перенести до сих пор не решились. Кузнец, в привычной манере, задумчиво посмотрел на неизменно пустующую западную дорогу.

Брови его изогнулись в невероятном изумлении. Вдали по дороге, уже заносимой первыми пожелтевшими листьями, шагал странник. Шагал широко, легко и быстро. Потрясённый кузнец ждал его приближения.

Когда со странником их разделяло всего сто шагов, окончательно шокированный кузнец выронил из рук молоток. Ошибки быть не могло.

- Подеритесь все огненные демоны! И разрази гром! Рино?... – ошарашено прошептал он. – Рино!!! – закричал он, переполняемый радостью и удивлением.

- Рино! Дружище! Ты ли?! – кузнец бросился мимо своего низенького заборчика к путнику с распростёртыми объятиями. – Рино! Как же я рад тебя видеть!

- Целого и невредимого! – кузнец заключил путника в крепкие объятия.

Рино в ответ слегка похлопал кузнеца по спине:

- И я тебя рад видеть…

Рино действительно был рад. Кузнец был, чуть ли не единственным, кого Рино в Берге мог назвать своим другом. Однако в голосе Рино не звучало ни капли веселья.

Они слегка отстранились. Рино грустновато улыбнулся кузнецу.

- Устал с дороги? – понимающе заметил кузнец.

Рино промолчал.

- Нового, верно, много повидал и узнал?...

- Что верно, то верно, - кивнул Рино.

- Ну, зато теперь вернулся.

Странная полуулыбка тронула уголки губ Рино:

- Может, и вернулся, но не я, или я, но не вернулся…

Кузнец хотел переспросить, о чём это Рино ведёт речь, но тот жестом показал, что пойдёт к себе в дом, они потом побеседуют. После чего Рино стремительно удалился по главной улице города.

Кузнец ещё долго стоял около своих ворот в полной растерянности, с опущенными руками, наблюдая, как на пустынной улице, по которой только что скрылся из виду Рино, постепенно появляются первые проснувшиеся жители.

Примечания

1. Без вести пропавшие - люди и существа из других миров, в силу случайности полностью преодолевшие границы без магии.

2. Льёд - около 2 км.

3. Чудотворец - есть и другие названия. Существа с особой прирождённой проводимостью божественных сил.