Рина

Глава 1

— Эй, Рина! Привет. Ты же записалась на курс по цифровым технологиям. Уже ходила туда? — Они, как обычно по утрам, встретились в столовой перед кофейным автоматом.

— Нет, сегодня будет первое занятие, это же дополнительный курс, раз в две недели. А что?

— Там, говорят, новый препод — красавчик! А я ведь ещё думала: зачем будущему архитектору Рине цифровые технологии? А ты, получается, сразу знала, что препод красавчик! Мисаки, а ты что думаешь?

— Я, кажись, видела его. Мужик за сорок, одет аккуратно и сам подтянутый. Болтал в коридоре с парнями с отделения программирования о какой-то игре. По-любому отаку! Так что вряд ли даже такой любительнице постарше, как ты, зайдёт, Аяно. А уж Рине тем более.

— Вы обе озабоченные!

— Рина, но не всё же время про учёбу думать! Мы молоды и должны веселиться, влюбляться и хулиганить! Скажи, Мисаки!

— Типа того…

Рина Хосино и её подруги Мисаки Куросава и Аяно Фудзимори учились на втором курсе факультета архитектуры. Она подрабатывала в книжном магазине, остальные силы отдавала учёбе, лишь изредка пересекаясь с подругами. Да и по дому хватало работы: отец от них ушёл давным-давно, а мать отдавала все силы работе. Подруги же её были не сильно сосредоточены на учёбе. Аяно вообще мечтала выйти замуж до конца универа и быть домохозяйкой. Мисаки была более реалистичной и понимала: работать всё равно придётся, несмотря на мужа и детей, если они будут, конечно.

Рина пришла в аудиторию на первое занятие по цифровым технологиям. Курс был дополнительным, но сейчас всё происходит с помощью компьютеров, и она считала его полезным. Предыдущая пара тут была как раз у программистов. Некоторые сразу же сбежали, кто-то сидел, продолжая работать на ноутбуках. Остальные столпились у кафедры, слушая преподавателя. Что он рассказывал, слышно не было, но жестикулировал он оживлённо и улыбался во весь рот. Ребята то и дело смеялись. К ним присоединились студенты с других направлений, пришедшие на дополнительный курс, как и сама Рина. Парни вслушивались, девчонки пытались разглядеть подробности из-за спин.

Преподаватель закончил рассказ, все ещё раз посмеялись, и он, посмотрев на часы, громко хлопнул в ладоши.

— Через две минуты начинается новая пара, прошу занять места или удалиться! — сказал он громко по-английски.

Толпа пришла в движение, а он ещё раз хлопнул и указал парням с ноутбуками переместиться в дальний угол.

Его звали Арэкусэй Ворукофу, приехал он из Европы, японского почти не знал, поэтому все лекции и общение предстояли на английском. Для программистов английский не был проблемой, им и так приходилось им постоянно пользоваться. А вот для некоторых студентов других направлений это оказалось неприятным сюрпризом, о чём возвестили недовольные шепотки. Рина неплохо знала английский и восприняла это как бесплатный бонус: когда ещё получится бесплатно прокачать английский?

Так и прошла первая пара: она вслушивалась в произношение, записывала лекцию.

— Рина, ну как он? Красавчик же? Говорят, не женат и квартиру снимает в престижном доме. — Они с подругами сидели на паре по дизайну сооружений.

— Аяно! Хватит глупости говорить на паре, слушай! — яростно прошипела Рина.

— Да, Аяно. Тебе его не захомутать. Вокруг него половина студенток и преподавательниц универа трутся. Но он со всеми одинаково мил, даже флиртует немного. Не выделяет никого. Девчонки уже и не знают, как обратить на себя его внимание.

— Мисаки! Любишь ты меня расстроить!

— Эй! Третий ряд! Хватит болтать! Или вы готовы выйти и прочитать нам лекцию?

На очередном занятии у Ворукофу-сенсея рядом с Риной село несколько студенток. Рина честно пыталась слушать лекцию, но девчонки всё время обсуждали преподавателя: и красив он, и элегантен, и накачанный, и умный, и богатый, и шутит хорошо. В итоге она задумалась, каким он выглядит для неё и важны ли ей самой перечисленные качества.

Очнулась она от постукивания по парте. Он стоял перед ней, аудитория тихонько хихикала:

— С тобой всё хорошо? Я спросил, весь ли материал вам понятен. Все так или иначе отреагировали, а ты как сидела с открытыми глазами и ртом, так и продолжала сидеть. — Взгляд его был взволнованным.

— А, да! Со мной всё хорошо! Я всё понимаю! Спасибо! — Она вся покраснела.

— Хорошо. Тогда возьми у кого-нибудь конспект, по-моему, ты слушала дай бог первые пять минут.

Он постоял ещё несколько секунд, глядя на неё с лёгкой улыбкой. Затем вернулся к кафедре и продолжил лекцию. А Рина теперь думала о его улыбке и глазах. Глазах, в глубине которых была грусть, глубоко спрятанная грусть.

После пары она притормозила возле кафедры: там один из студентов воодушевлённо рассказывал Ворукофу-сенсею про какую-то новую игру. Преподаватель улыбался и внимательно слушал. Даже глаза его искренне улыбались, но Рина всё равно увидела в них на самом дне грусть. Сославшись на свои фантазии, она отмахнулась и собралась уйти, когда он окликнул её.

— Эй, соня, подожди! Ребята, одолжите соне конспект сегодняшней лекции, пожалуйста.

Несколько парней, явных отаку, сразу же бросились доставать из рюкзаков свои конспекты. А вот многие девушки посмотрели на неё с иронией и презрением. Она схватила первую же протянутую тетрадь. Поклонилась, поблагодарив, и выбежала из аудитории. Лишь снаружи поняла, что не представляет, как выглядит человек, поделившийся конспектом. К счастью, конспект оказался подписан.

Она не стала говорить о сегодняшнем подругам. И сейчас, валяясь на диване в квартире, где они жили с мамой, пыталась всё это обдумать. Она не понимала, что двадцатилетние студентки находят в этом человеке. Да, у него куча перечисленных соседками плюсов, но ведь ему за сорок. И в универе явно куча сверстников, у которых плюсов не меньше. Если только говорить о финансах — конечно, мало сверстников, скопивших что-то. Хотя она не раз слышала от студентов с курса программирования, что у них есть и свои игры, и программы. Значит, кто-то из них по-любому уже зарабатывает на этом или скоро начнёт. А Ворукофу-сенсей небось был таким же, а может, вообще был страшным отаку. Мысли перетекли к вопросу об отаку: почему те девчонки, что толпятся возле сенсея, так презирают сверстников-отаку, но боготворят сенсея и с улыбкой слушают его рассказы об играх?

— Я дома. — На кухню прошла мама с пакетами. — О, Рина! Удивлена, что ты валяешься тут. Домашки нет или плохо себя чувствуешь? — Поставив пакеты к холодильнику, она подошла, обеспокоенно глядя на Рину.

Её мама Нацуми Хосино была сорокалетней офисной сотрудницей. Точнее, инженером в одной крупной промышленной фирме. Несмотря на регулярный стресс на работе и переработки, выглядела очень неплохо для своего возраста. Муж бросил её, когда Рине было семь, и ей пришлось много работать. С дочерью они были в хороших, тёплых отношениях. Хотя после поступления Рины в университет стали реже видеться и проводить время вместе.

— Привет. Нет, мама, со мной всё хорошо. Ничего срочного нет. Так что просто задумалась.

— Очень нетипично для тебя. Ты не влюбилась часом?

— Нет! Мама! Что ты такое говоришь? — Рина вскочила. — Я сделаю ужин, а ты отдыхай!

— Да-да-да. Я верю тебе, ха-ха. Но раз уж ты не занята и я пораньше пришла, давай приготовим ужин и поедим вместе. Давненько вместе время не проводили. — Она вовсю улыбалась.

— Что за смешки такие? — возмутилась Рина. — Я никогда не против совместного времяпрепровождения.

— А пока готовим, поболтаем, как раньше. Как у тебя на учёбе? На подработке?

— Да всё нормально, без происшествий и повышения зарплаты.

— Да, зарплату, к сожалению, не повышают, — вздохнула мама.

— А как в остальном на работе?

— Ой, я же тебе не рассказывала. Пару недель назад по пути от станции в офис я умудрилась споткнуться и налетела на мужчину. Точнее, летела я в асфальт, а он меня подхватил. Поблагодарив его, я поспешила в офис, а потом и он туда пришёл. Помнишь, рассказывала ещё зимой, что моя компания ищет новое программное обеспечение и открыла тендер? Вот недавно определился победитель. И оказывается, этот мужчина — один из создателей программы, и он будет помогать нам перейти на неё. Замечательный человек, мы с ним поболтали так хорошо, и объясняет он всё понятно. А в пятницу его мужчины из отдела хотели затащить выпить, но он отказался. Сидел до вечера, помогал мне разобраться и закончить работу, а потом проводил до станции. Теперь провожает меня каждый день. А на третий день он мне признался, и мы начали встречаться.

Рина ошарашенно замерла, слушая маму:

— С тех пор как отец бросил нас, ты ни одному мужчине такие дифирамбы не пела. Да, помню, пробовала встречаться несколько раз. Даже с одним были серьёзные планы. Но ты никогда ни одному из них до конца не доверяла.

— Ты права, дочка. Когда первый раз с ним шли вечером, тоже об этом подумала. Знаешь, возможно, причина моих неудачных попыток в этом и была. В том, что я смотрела на них через призму предательства моей первой любви. В том, что сразу не доверяла им и сохраняла дистанцию. Пыталась оградить себя от той боли. Но теперь я думаю: дистанция рушит отношения. В общем, надо будет вас как-нибудь познакомить. — Нацуми улыбнулась дочери. — А ты когда познакомишь меня с человеком, который заставил тебя бросить уроки и задуматься?

— Нет такого человека! И с твоим мне знакомиться незачем. По крайней мере, пока у вас не стало всё серьёзно! — Рина ухмыльнулась. — Свадебное платье покупать пойдёшь — тогда и познакомишь.

— Таким меня не напугаешь, Рина. — Она рассмеялась.

Подошло время весенней сессии. И Рина пришла на последнюю перед сессией пару по цифровым технологиям. На удивление, толпы возле сенсея сегодня не было. А подходивших к нему студентов он сразу отправлял садиться. Как обычно, в начале пары он хлопнул в ладоши и начал:

— Итак, господа, первый семестр нашего курса подходит к концу. Надеюсь, всем было интересно и новые знания вам пригодятся. У нас с вами дополнительный курс для вашего общего развития, поэтому на экзамене будет небольшой тест. И начиная с сегодняшнего дня и до окончания сессии: друзья забыты, красота аннулирована, разговорчики и шуточки запрещены, я буду беспощаден ко всем!

Рина встретилась с подругами в кафешке возле универа. Они собирались перекусить перед походом в библиотеку. Перед сессией они, как обычно, максимально сократили свои смены на подработках и вовсю налегали на учёбу.

— Рина, тебе опять машет тот лохматый парнишка. Я то и дело вижу его недалеко от тебя, и он постоянно пытается с тобой заговорить. Рассказывай, какие у вас отношения? — Аяно ухмылялась во весь рот, демонстративно подмигивая Рине.

— Ни в каких мы отношениях, я же уже говорила: он просто одолжил мне конспект. — Аяно уже раз в десятый спрашивала про него. С тех самых пор, как Рина вернула конспект по цифровым технологиям его владельцу — Такуми Асакаве, тот действительно регулярно оказывался рядом. Завести разговор он явно стеснялся, но всякий раз, сталкиваясь с Риной взглядом, улыбался и воодушевлённо махал ей. И если Аяно при этом была рядом, то засыпала Рину вопросами. Сам парень не напрягал Рину, а вот вопросы Аяно уже напрягали. И с каждым новым вопросом лицо Рины становилось всё недовольнее.

— Может, он сталкера включил? Мы же реально с ним то и дело сталкиваемся! — Мисаки выглядела напряжённой.

— Не, не думаю. Просто раньше мы его не знали и не замечали, а теперь стали его замечать. А он стал замечать Рину! Да, я сюда первой пришла, а они уже тут сидели. А мы конкретно в эту кафешку нечасто ходим, так что предугадать не мог. Если только взломал телефон Рины. — Аяно рассмеялась.

— Посмотрим. Как там, ты говорила, его зовут-то, Асакава? — сказала Мисаки и повернулась к группе парней, сидящих через несколько столов. — Эй, Асакава, иди-ка сюда!

За столом парней воцарилась тишина. Асакава откровенно сглотнул и, выбравшись из-за стола, подошёл к троице подруг.

— Э, да?

— Асакава, какого… — начала Мисаки. Но Аяно перебила её:

— Эй, красавчик, а что ты задумал по отношению к нашей Рине? Что ты к ней чувствуешь? Есть планы? — Аяно добродушно улыбалась, но взгляд её был холодным.

— Ну… — Асакава нервно замялся, обвёл взглядом девушек, остановил взгляд на Рине и затараторил: — Хосино, ты очень милая и нравишься мне. Я понимаю, глупо такое говорить, когда мы по факту обменялись несколькими словами и ничего друг про друга не знаем. Но я бы хотел общаться с тобой и узнать тебя лучше, и чтобы ты узнала меня. Но это лишь мои желания, понимаю, что ты можешь их не разделять. Вот поэтому я не хотел приставать с разговорами, да и не мог придумать, о чём заговорить с тобой. Но я всегда был рад увидеть тебя, и когда ты замечала меня, был рад ещё больше. Звучит как-то по-сталкерски, да? В общем, я буду рад общаться с тобой, если ты не против. Например, если нужна будет помощь с учёбой, я неплох в точных науках и с радостью помогу.

Аяно выпучила глаза, ошеломлённая его напором, а Рина покраснела и уставилась в чашку.

— Ну хорошо, парень. Раз ты хочешь нам помочь с учёбой — мы как раз хотели пойти в библиотеку, пойдём с нами. — Одна Мисаки не потеряла дар речи.

— Ну да, у меня сейчас есть время. И я с удовольствием помогу подругам Рины. Но всё-таки хотелось бы, чтобы она не была против. Не хочу напрягать её, если моё присутствие нежелательно.

— Нет-нет. Я не против поучиться вместе. — Краснощёкая Рина подняла взгляд, получив тычок от Аяно.

— Тогда я попрощаюсь, возьму вещи и вернусь к вам. — Асакаву наконец догнало осознание всего сказанного, его заметно потряхивало, а щёки и уши покраснели.

Девушки проводили его взглядом. Всё это время за столом его друзей была мёртвая тишина. Когда Асакава вернулся к друзьям, все заголдели, явно осыпая его вопросами. Он молча взял свой бокал с соком и осушил его. Постояв немного под градом неутихающих вопросов, взял вещи и, молча помахав друзьям, направился обратно к столику девушек. Они как раз допили кофе. И вчетвером пошли в библиотеку.

По пути подруги Рины осыпали парня вопросами. Асакава оказался студентом третьего курса программирования. На цифровые технологии он записан не был, просто приходил на эту пару делать курсовой проект. А так как тащился от всего направления и от сенсея, то параллельно записывал конспект и по этому предмету. Как сказала Аяно, «причина, достойная истинного отаку». Рина же вспомнила, что он действительно был в группе студентов, сидящих в углу за ноутбуками.

В библиотеке Асакава также достал свой ноутбук. И в перерывах между вопросами от девушек яростно стучал по клавиатуре. С точными науками он действительно был на «ты». Вот только ему потребовалось время, чтобы найти подход к ученицам, так, чтобы его объяснения действительно помогали, а не путали их.

Таким образом они занимались до кануна последнего экзамена. Всё это время Аяно звала Асакаву сенпаем, произнося это таким томным тоном, что он шарахался от неё. Девушки ещё на первом занятии взяли контакты Асакавы, создав групповой чат. Но сам Асакава писал там только по поводу их занятий. Только на последнем их занятии он решился и попросил у Рины разрешения писать ей на летних каникулах.

На каникулах старшая Хосино стремительно взяла отпуск на работе и, извинившись перед дочерью, уехала на неделю с ухажёром в коттедж у моря. Рина же училась и работала. Один раз Асакава смог вытащить её на свидание, на котором попробовал взять её за руку. Рина ещё с сессии понимала, что он хороший парень и, если влюбится в него, они будут счастливы. Возможно, счастливы всю жизнь. Но что-то не давало ей влюбиться в него. Но она решила попробовать, честно шла с ним за руку. Однако хватило её всего на пару минут, и, извинившись, она забрала руку. В финале вечера они договорились сходить вдвоём на летний фестиваль.

Рина позвала на фестиваль подруг. Но те, узнав, что идёт Асакава, сразу же оказались заняты.

Асакава и Хосино встретились на станции. У Рины не было юкаты, да и заморачиваться с ней она не хотела. Поэтому пришла в лёгком платье. Асакава же был явно разочарован отсутствием на ней юкаты, хоть и тщательно скрывал это. Только когда они дошли до самого фестиваля, сказал:

— Смотри-ка, многие взрослые тоже в юкатах. С тех времён, когда ходил на фестивали с родителями, у меня сложилось впечатление, что в них теперь ходят только дети. Давай в следующем году придём вместе в юкатах?

Рина же смогла лишь улыбнуться и пожать плечами.

Так они ходили между ларьками, перекусывали, играли. Вечер проходил хорошо, приближались фейерверки. И тут они столкнулись с мамой Рины и её мужчиной, которым оказался Ворукофу-сенсей. Хосино-старшая была в юкате и обнимала сенсея за руку.

— Мама, что это значит? — До Рины начало доходить: мама ведь рассказывала ей про своего мужчину и то, что он преподаватель, и даже как-то имя его называла. Просто Рина постоянно была в своих мыслях и не вникала в сказанное.

— О, Рина, привет! Это мой молодой человек Арэкусэй Ворукофу. А кто это с тобой? — Мама улыбалась, прижимаясь к плечу сенсея.

— А… Я Такуми Асакава, мы с вашей дочерью учимся вместе.

— Просто учитесь вместе? Как интересно…

— Дорогая, не мешай молодёжи, им нужно личное пространство. Что касается нас, лучше, если в университете не будут знать. Да, молодёжь? — Рина и Такуми дружно закивали. — Асакава, сходи купи Хосино-младшей сладостей.

— Да, сенсей. — Он отошёл к ларькам.

— Рина, дорогая моя! Так, получается, Ворукофу-сан преподаёт у вас и вы знакомы. Извини, что всё произошло в таком людном месте. Надо было давно пригласить его в гости или посидеть втроём в ресторанчике.

— Всё нормально, мама. Тебе не за что извиняться. Такое случается не только в дорамах. Сенсей хороший человек, и я рада за вас.

— Хосино, спасибо за твою рецензию. И я рад, что вы вместе с Асакавой. Он хороший парень и будет хорошим специалистом.

— Мы не вместе. Я пойду. Хорошего вам вечера.

Рина отвернулась и пошла от них. Через некоторое время её догнал Асакава:

— Я тут. Не стал тебе покупать сладостей, сенсей ведь просто хотел поговорить семьёй, без лишнего меня. Но если ты чего хочешь, я куплю.

— Ты прав, ничего не надо было покупать. Извини, я хочу домой. А ты оставайся, скоро фейерверки.

— Зачем они мне без тебя? Я провожу.

Вскоре начался осенний семестр. Асакава старался постоянно быть рядом с Риной. Она не была против, ей даже было приятно его внимание, но никакой влюблённости так и не возникло.

Между тем Ворукофу-сенсей переехал жить к ним, к Хосино-старшей в комнату. Дома он был сдержан и вежлив. Каждый вечер готовил ужин. Когда матери не было дома, он сидел на кухне за ноутбуком, практически не общаясь с Риной. А ещё Рина заметила: с тех пор как он стал жить с её мамой, грусть на дне его глаз пропала. Или спряталась ещё глубже. Но теперь его улыбка выглядела действительно счастливой.

В один из осенних дней Рина сидела в университетской столовой. Аяно и Мисаки отошли на раздачу, а сидящий рядом Асакава воодушевлённо рассказывал ей что-то. Он улыбался, ведь она смотрела прямо ему в глаза и слушала. На самом деле Рина почти не слышала его, она смотрела ему в глаза, но видела глаза сенсея.

Тем же вечером Рина вышла из ванной и пошла на кухню попить молока. Пока она грела молоко, мама ушла мыться. Ворукофу сидел за столом боком к Рине, что-то делая на ноутбуке. Молоко погрелось, она выпила его и продолжила стоять на месте, глядя на него.

— Рина, ты хочешь что-то спросить? — Он повернулся к ней. — А то зависла, как тогда весной.

— Нет, просто… Хотя, если вы вспомнили тот момент… Тогда вы так грустно улыбались мне, почему? Вы ведь носите маску весельчака.

— Ха-ха. Ты проницательный ребёнок. — Несмотря на смех, весёлым он не был. — Дело в том… Короче, когда я окликнул тебя, ты не отреагировала. И я решил подойти прикольнуться. Но пока шёл, тебя окликнули по фамилии. «Однофамилица моей Нацуми», — подумал я. А когда подошёл, понял, что ты её дочь. Она рассказывала, что живёт с дочерью. И я не стал прикалываться, просто постучал по парте. Но когда ты очнулась, дёрнулась, ты… Я вспомнил свою дочь, увидел её в тебе. Она на год младше тебя. Как-то так… — Его глаза смотрели сквозь Рину, и в них опять была грусть.

— Вы грустите о ней. Не можете вернуться? Поссорились?

— Некуда возвращаться, только камень на могиле. Восемь лет назад они с женой погибли в аварии. — Он криво ухмыльнулся сжатыми губами.

— Простите, сенсей. Это было нетактично с моей стороны.

— Не переживай. Ты не знала, и ты ни в чём не виновата. Теперь ты… — Он осёкся. — Теперь это дела давно минувших дней. Не переживай. Но раз уж у нас вечер откровений: как у вас с Асакавой?

— Мы видимся почти каждый день. Он хороший парень. Но… Дело в том, что я, видимо, люблю другого. Того, кому моя любовь не нужна.

— К сожалению, такая ситуация более частая, чем взаимная любовь. И что думаешь делать?

— Не знаю… — Она опустила взгляд в пустую кружку.

— Знаешь, это, конечно, мужской взгляд, точнее, подход к проблеме. Ну, женского подхода я тебе по понятным причинам дать не могу. Короче, я бы в такой ситуации позвал девчонку, которая сохнет по мне, в караоке или типа того. Там бы мы напились и весь вечер целовались, как минимум…

— Такие вещи запрещены в караоке!

— Ну, это тонкости реализации. Смысл я тебе передал. А про женский подход к этой ситуации — поговори с подружками. Насколько я понял, одна из них влюбчивая персона, так что сможет помочь советом.

Так пролетело два года. Ворукофу по-прежнему преподавал в университете, хотя с Риной они там почти не пересекались. А когда встречались, оба делали вид, что они чужие люди. Дома он по-прежнему работал на кухне за ноутбуком. Каждый день они ужинали втроём, болтали и смеялись над простыми житейскими вещами. Их ужины согревали теплом здоровой семьи. Разве что мама постоянно заводила разговор о малыше, но сенсей постоянно отшучивался и ссылался на возраст. Несмотря на всё тепло семьи, Рина избегала оставаться с сенсеем наедине. Каждый раз, когда это случалось, он мило разговаривал с ней, узнавал, как учёба, подруги, не нужна ли помощь. Но она каждый раз еле сдерживала уже готовые сорваться с губ слова и спешно убегала.

Она регулярно встречалась с Асакавой, но его доброта обжигала, и со временем она всё чаще придумывала оправдания, чтобы отказаться от встреч. А потом он выпустился, и они вообще перестали видеться. Тогда Аяно вытащила Рину на двойное свидание, но свидание закончилось, когда подвыпившая Рина выпалила: «Да даже отаку Асакава во сто крат круче, чем эти дебилы!»

Так и проходила её жизнь со счастливыми молодожёнами: мамой и сенсеем. Нет, они не расписались, но в их глазах горело счастье влюблённых молодожёнов.

Шёл четвёртый курс универа. Рина писала диплом и много работала. Однажды мама потеряла сознание на работе. У неё обнаружили рак. Несмотря на регулярные обследования, его не находили, а теперь метастазы были уже в нескольких органах. Ворукофу-сан бегал за врачами, звонил в разные больницы, сулил деньги, но врачи лишь разводили руками. Лечение не давало результатов, и через две недели Хосино-старшая впала в кому. А спустя день — умерла.

Рина поплакала, а потом начались похороны. Сенсей не показывался на глаза родственникам, но активно помогал Рине с организацией. После похорон родственники разбежались по своим делам. А сенсей всё так же сидел на кухне за ноутбуком. Только он больше не улыбался, и глаза его заполнила тоска.

На следующий день после седьмого дня со смерти матери Рина пыталась заняться дипломной работой у себя в комнате, когда Ворукофу-сан постучался к ней. Он стоял одетый в коридоре с чемоданом.

— Мне больше незачем тут оставаться. Ты вроде потихоньку приходишь в себя. Я, возможно, покину страну. Но ты хоть и не родная, но дочь. Так что пиши мне на почту, если что, всегда поддержу и помогу. Да и счета за квартиру пересылай мне, годик пооплачиваю её. Как раз закончишь учёбу и найдёшь работу. Пока. — Он обернулся к двери.

— Подождите, сенсей! — Рина схватила его за руку. — Не уходите, останьтесь со мной!

— Рина, это невозможно. Чужой мужчина не должен жить с молодой девушкой, — сказал он, не оборачиваясь.

— Вы не чужой мне. Сенсей, я люблю вас! И хочу быть с вами! — Она ещё крепче схватила его.

— Хех, Рина. Если бы мы с тобой просто случайно встретились без всякого бэкграунда и я полюбил тебя, я бы, может быть, пренебрёг разницей в возрасте. А со своими сбережениями пренебрёг бы даже порицанием общества за связь учителя с ученицей. Но, Рина, я никогда не пренебрегу тем, что ты дочь моей любимой женщины. Тем, что ты для меня символизируешь мою погибшую дочь. Ты моя дочь, Рина. Ты дочь моей любимой женщины. И я люблю тебя как дочь. Это никогда не изменится. Я понимаю, любовь очень важна, тем более первая, но эта любовь оказалась невозможной. Такое случается часто. И тебе надо забыть её, иначе ты будешь всю жизнь несчастна! Я ведь уже говорил тебе об этом, ещё когда только переехал сюда. Так что начни наконец предпринимать что-то.

— Я именно сейчас предпринимаю!

— Нет, Рина! Надо предпринимать не в сторону невозможного. Знаешь, о чём я сейчас жалею? Мы ведь с ней влюбились с первого взгляда, и я был рад как ребёнок, увидев её в офисе. И она уже на втором свидании начала говорить о ребёнке. А я постоянно отмазывался, боялся как малолетка. Возможно, из-за беременности она умерла бы раньше, а может быть, рак обнаружили бы раньше и она выжила бы. В любом случае я мог бы попробовать ради неё. Ведь в нашем возрасте, даже если захочешь, может не получиться. Но я боялся и не сделал твою мать счастливой в полной мере. Рина, я обычный трус. Помни об этом.

Он ушёл. А Рина завалилась на диван и без единой мысли провалялась несколько часов, глядя в потолок.

Потом она взяла телефон и, поколебавшись, набрала номер.

— Э… Хосино, привет! Что-то случилось? Ты впервые звонишь мне. — Его голос был очень удивлённым.

— Привет, Асакава. Нет, ничего не случилось. Просто позвонила.

— Слушай, у тебя что-то срочное? Мне надо идти на совещание, если это может потерпеть, то я перезвоню через час-полтора.

— Нет, у меня ничего долгого. Один-два вопроса. Асакава, ты ещё заинтересован?

— Да, Хосино. Я ещё люблю тебя. — Голос его стал серьёзным и сосредоточенным.

— Тогда последний вопрос: мы сможем сегодня встретиться вечером? Завтра же выходные.

— Да, давай.

— Тогда я пришлю адрес, а ты напиши, когда сможешь там быть. До вечера. — Она повесила трубку.

Вечером она ждала его у станции, недалеко от своей квартиры. И, увидев его на выходе, помахала рукой. Он шёл к ней с улыбкой и цветами, типичный молодой офисный сотрудник, в костюме и с рюкзаком. Но когда он подошёл, улыбка сменилась напряжённым беспокойством.

— Привет, Хосино. У тебя ведь действительно что-то случилось. Ты выглядишь, мягко говоря, хреново.

— Привет, Асакава. — Она слегка улыбнулась. — Ты всё такой же прямолинейный. Давай пройдёмся, тут недалеко парк, прогуляемся по нему.

Они молча, не спеша дошли до парка.

— Так что случилось?

— Не знаю, насколько тебе необходима эта информация, но раз ты спрашиваешь… Недавно умерла моя мама. — Говоря это, она потихоньку шла по парковой дорожке.

— Хосино! — Асакава аккуратно взял её свободной рукой за плечо, остановил и встал перед ней. — Хосино! Это должно быть тяжело. Я честно не знаю, что надо говорить, кроме «соболезную». Да и толку в этом «соболезную» немного. И я не знаю, как себя вести, но, если что, я рядом. Вряд ли ты сейчас хочешь мне рассказывать, как всё произошло. Но если хочешь — я тебя выслушаю. — Он до сих пор держал её за плечо и, договорив, погладил по нему. А после, немного смутившись, убрал руку.

— Спасибо за твою поддержку! Сейчас не время говорить про маму. Так что когда-нибудь в другой раз я, возможно, расскажу тебе.

— Да, хорошо. Тогда вот, я купил тебе цветы. Я был очень рад услышать тебя. Рад возможности встретиться. — Она взяла букет, и они не спеша пошли дальше по тропинке.

— Асакава, я хотела попросить у тебя прощения. Ты столько лет любишь меня, а я и не прогоняю тебя, и не подпускаю. Знаешь, я всё это время любила другого. Того, с кем не могла быть вместе и даже признаться не могла. Поэтому хотела переключиться, но у меня не получалось. Или хотела слишком слабо.

— Я понял это почти сразу, но мне ничего не оставалось, кроме как ждать.

— Ты ведь мог забыть меня. Просто забыть.

— Ты ведь не хотела забывать свою любовь, а я не хотел свою. Хоть это и глупо. Так с чего ты решила поговорить об этом?

— Я недавно призналась и получила ожидаемый отказ. Теперь я не хочу лениться и хочу забыть ту любовь. — Она взяла Асакаву за руку. — Давай попробуем ещё раз. Ты был всё это время внимателен ко мне и моим чувствам, теперь я буду учиться быть внимательной к твоим. Что скажешь?

— Идея мне нравится. Каков план? Будем ходить на свидания?

— Мой план учитывает наше двухлетнее общение и несколько свиданий. В конце парка мой дом. Я приготовила ужин и купила вина.

— Чересчур сильное ускорение, как по мне. Но давай начнём, а там посмотрим…

Рина остановилась. Схватила Асакаву за пиджак — цветы при этом упали на дорожку — и, зарывшись лицом в его грудь, заплакала.