Римская сага. Том I. Город соблазнов

Предисловие

Идея этой книги основывается на реальных исторических событиях, а также ряде исследований Дэвида Харриса и Х. Дабса, которые установили, что в I веке до н. э. на территории провинции Гуаньсу был построен город Лицзянь, что соответствует китайскому названию Рима. Такое же название встречается в списке городов, датированном 5 г. н. э. Этот город, предположительно, построили римские легионеры, которые попали в Китай после поражения армии Красса в 53 г. д. н. э.

Также сведения о пленных легионерах содержатся у Плутарха в биографии Красса, где он пишет, что парфяне отправили их в город Маргиану или Мерв. Из Мерва пленные попали к хунну, которые проживали на территории современного Казахстана и Туркменистана. Там легионеры принимали участие в строительстве столицы хунну на реке Талас, в 15 км от современного города Джамбул. В 36 г. д. н. э. этот город был разрушен китайским генералом Таном, и римляне оказались в плену в Китае.

Упоминание о них есть и в «Истории ранней Хань» китайского историка Баня. В 1989 г. профессор Гуань Ицюань с исторического факультета Института национальностей, г. Ланьчжоу, представил новые карты, на которые нанес ещё четыре города, основанных жителями Лицзяня. Согласно его топонимическим исследованиям, город Лицзянь был впоследствии переименован в Цзелу, что означает «пленники, захваченные при штурме города».

Глава I. Золото этрусков

Из ночного тумана, густого, как окружавшие это место болота, медленно проступили два силуэта. Копыта лошадей глухо застучали по мёрзлой земле — звук казался мёртвым, придушенный белёсой пеленой и напряжённой тишиной ночи. Человек, сидевший у догорающего костра, вскочил так резко, что зацепил ногой стоявший рядом щит и охнул от боли, прижав ладонь к ушибленной голени.

— Ну что, достали лошадей? — скривившись, спросил он, прихрамывая навстречу всадникам.

— Гай Цинна, ты, похоже, без нас тут скучал, а? — хрипло бросил через плечо первый всадник и устало усмехнулся. Лошадь под ним тяжело переступила с ноги на ногу и фыркнула.

— Публий, я задушу тебя своими руками! — Гай нервно оглянулся — туман стоял стеной, и в нём могли притаиться нежданные недоброжелатели. Его худая, сухопарая фигура отбрасывала под копыта изогнутую крючкообразную тень. — Говори! Ну что там? Брат говорил, что без лошадей — никуда! Они нам нужны для перевозки золота! Дали?

— Дали, дали лошадей. Только для того, чтобы получить их, пришлось сначала достать у жрецов вон этот медальон. Замкнутый круг, короче. — Публий Сципион тяжело сполз с лошади, устало опустился на землю у валуна и провёл ладонями по щекам, будто пытаясь стереть усталость. Это был крепкий воин среднего роста, с открытым лицом и впалыми щеками. Он обвёл взглядом место стоянки. — Вода есть?

— Да, на, держи! — Гай протянул ему бурдюк. — И как же ты это сделал? — На его узком, болезненном лице смешались сразу несколько чувств. Но в голове явно звучала надежда — Расскажи! Хоть чуть-чуть! Я столько ждал…

— Марк помог. Я бы сам не додумался, — Публий кивнул на третьего друга, который в это время привязывал лошадь к столбу. Гай нервно передёрнулся и повернулся к Марку. Широкий, немного располневший легионер тоже еле держался на ногах и явно был не расположен к разговору.

— Ну говори! Не мучай! Я все караулы сто раз оббежал, такое в голову лезло!

— Не волнуйся ты так, — наконец пробасил Марк Сцевола, похлопав его по плечу. Он был старше Гая, шире в кости и куда спокойнее — насколько это возможно для человека, который только что вернулся из храма этрусков с медальоном, за которым охотился сам Сулла. Небольшой живот, который уже трудно было прятать под старым нагрудным панцирем, колыхался при каждом движении. Марк видел, что Гай дрожит, и его это забавляло. Наконец он заговорил:

— Мы пообещали жрецам спасти их от смерти и привести лошадей, если они отдадут нам медальон. Но они хотели сначала увидеть лошадей. Им надо было спастись, а потом уже отдать медальон. Понимаешь? А лошади были только у варваров. Значит, надо было ехать к ним. Понимаешь? Ещё жрецы сказали, что отдадут медальон, когда найдём человека с татуировкой на плече. У него такое странное имя…

— Хого, — подсказал Публий и устало улыбнулся, опускаясь на землю у костра.

одарили их, навезли вина — и нашли этого Хого. Это их вождь. У него на плече — вот такой знак. — Марк поднял рукав туники и показал татуировку: это были три закруглённых спирали, похожие на улиток. — Мы решили, что я вполне сойду за варвара, особенно если переоденусь в шкуры. Сделали по-быстрому — и вот, как видишь, получилось. Публий тоже себе выжег… на всякий случай. Мало ли что со мной… чтобы второй варвар был.

— Не может быть!

— Может, может! Короче, потом вернулись к жрецам, показали моё плечо, они решили, что я и есть тот варвар, который будет их защищать, и отдали нам медальон. Всё просто. Мы отвезли эту кругляшку кимврам, те с ним поплясали немного, отдали нам взамен лошадей, и мы вернулись за жрецами. Понятно?

— Да… И что, просто так всё прошло? Поменяли медальон на лошадей — и всё? А золото? Нашли? — Гай заламывал руки, как женщина, у которой забрали ребёнка.

— Нашли, нашли, не ори! — прикрикнул на него Марк. Гай затаил дыхание и даже подался вперёд, превратившись весь в слух.

— Всё, всё, что смотришь? Всё получилось. Не смотри так!

— Слава богам, мой брат Луций не соврал! — Гай прижал ладони к груди. — Я думал, всё это выдумка, горячечный бред перед смертью. Он всё повторял, что боится Суллы[1]. Говорил, лишь бы только тот не узнал! Лишь бы не узнал…

— Не паникуй. Брат твой не соврал, — Публий Корнелий произнёс это тихо, но веско. — Жаль, что порадоваться с нами не может. Но на его совести тоже немало народу. Они с Марием[2] почти весь Сенат вырезали. Ты это помнишь? – назидательно произнёс он.

— При чём тут это?

— При том, что боги тебе указывают: не ходи по стопам брата. Будь спокоен, не нервничай, не кричи — и проживёшь дольше всех, — назидательно добавил толстяк.

— Тише ты! — взвился Гай. — Услышат! — Он снова оглянулся в туман. — Что дальше делать будем? Публий, ты что молчишь?

Публий лежал на камне, задумчиво разглядывая тёмное пятно на ладони — там было что-то, похожее на небольшой круглый камень.

— Много золота, что ещё? — сказал он наконец. — Этруски не соврали. Но оно не в храме.

— Я так и знал! — Гай хлопнул себя по коленям и довольно ухмыльнулся.

— Дашь рассказать или будешь тут прыгать, как лягушка? — грубо прикрикнул на него Марк.

Публий поднял взгляд на замершего от испуга Гая.

— Мы не убили жрецов.

В свете полной луны узкое лицо Гая вытянулось ещё больше. Он уже открыл рот, чтобы возмутиться, но потом выдохнул — длинно, безвольно — и опустился на землю, словно из него вместе с воздухом вышла вся жизнь.

— Не расстраивайся, — Публий похлопал его по плечу. — Бывает. Так вот получилось. Не смогли. Нельзя было. Поверь, это всё, что я могу сказать. Знаю, брат твой предупреждал: не верь жрецам. И Сулла приказал их всех убить. Но так вышло. Они знали, что мы пришли за золотом и должны были их убить. Знали — и всё равно отдали медальон. Представляешь?

— Как же так? — пролепетал Гай. — Брат говорил, что об этом никто не знает, кроме него и Суллы… Кто им сказал?

— Не знаю, — тихо ответил Публий, переведя взгляд на костёр. — Но сейчас это неважно. Когда я взял у жреца медальон, я не сразу отвёз его кимврам. Мы с Марком остановились в городе. Сделали такой же, второй. Потом расскажу, зачем. Варварам отвезли его. Они отдали нам лошадей, а мы привели их жрецам. Те вывезли на них свои таблички из храма. Но верховный понтифик сказал, что мы его обманули и не отдали талисман вождю кимвров. Как он догадался — не знаю. Он сказал, что тот, кто наденет этот талисман, умрёт. Обязательно. Вот...

Публий замолчал.

— И что?

— Ничего. Я, конечно, в это не верю. Но как-то не по себе было. Мы вывели жрецов из храма и показали, куда ехать. Правда, они нас обхитрили. С нами вышли не жрецы, а слуги. Переодетые. Потом вернулись за жрецами и уехали вместе. Боялись, что мы их убьём возле лошадей. Вот и всё.

— Как всё? А золото где? Вы его нашли?

— Публий нашёл, — пробасил Марк. — Его даже верховный жрец обнял. Расчувствовался старик. — Он покряхтел и кивнул другу. — Расскажи! Умрёт ведь от любопытства.

— Жрец обнял меня, — продолжил Публий, — и сказал, что я держу всё в своих руках. А в руках у меня был только медальон. Вот я и подумал: надо искать место, где есть три таких круга.

Он снова посмотрел на тёмный отпечаток на ладони.

— И где же ты его нашёл?

— Там же, в саду храма. Под деревьями. Три дерева росли — три ствола, три круга. А вокруг них — дорожки из камней, уложенные по кругу. Под ними — вход в длинный подвал. Вот там всё и было. Хитро спрятали. Очень хитро. Без жреца не нашли бы.

— О-о… боги всемилостивые! — Гай прижал руки к лицу. — Я так долго ждал этого часа! Когда поедем? Когда?

— Э-э, понимаешь, тут не всё так просто, — протянул Марк и почесал затылок. — Жрецов-то мы отпустили. И медальон варварам не тот отдали. Так что ждут они нас сейчас на всех дорогах.

— Подожди, — перебил его Публий, увидев, как испуганно забегали глаза Гая. — К этрускам в храм мы сейчас не проберёмся. Там наверняка уже сидят кимвры. Это точно. Твой легион мог бы прикрыть нас, но что говорить гастатам[3]? Осторожно, вы грузите наше золото?

— Нет, ни за что! — горячо воскликнул Гай Цинна.

— Вот видишь… — Публий задумчиво покачал головой. — Этрурия сдалась. Всё. Теперь Сулла займётся Митридатом Понтийским — там война из-за Вифинии. А меня Сенат собирается отправить на Сицилию, наводить порядок. Сулла убрал на острове всех своих врагов, но и друзей не осталось. Я был с ним на Сицилии, и теперь сенаторы хотят доверить мне поставки хлеба, оливок и масла для Рима. Тебя с Марком отправят в Азию. Так что за этот год я успею назначить своих людей на Сицилии и вернуться сюда, чтобы вывезти золото. Такой план. Согласен?

— А куда вывезти? — недоверчиво спросил Гай.

— В Рим, там спрячем. Двоюродный брат сейчас как раз покупает землю для дома рядом с Палантином. Может, и я себе там возьму. Он в этом деле понимает. Попрошу помочь советом. Построю дом и сделаю такой же подвал. А сверху посажу сад с тремя деревьями в центре — как было у жрецов. На память. Или придумаю что-нибудь ещё, чтобы никто не догадался.

— Отлично! Мне нравится! — Гай наконец улыбнулся. — Тогда возвращаемся назад, да? Остались два города — и всё. Потом либо в Азию с Суллой, либо к тебе в сад, Публий!

— Согласен, — сказал тот. Трое друзей поднялись и, отвязав лошадей, устало направились в сторону лагеря.

— Слышь, Марк, возьми его себе! — неожиданно сказал Публий, протягивая медальон другу.

— Чего это? Это ж твой талисман! Подаришь Лацию маленькому или дочке Корнелии. Что, не хочешь?

— Они далеко. Пока доберусь, боюсь, потеряю. Пусть лучше у тебя побудет до встречи. Как примета.

— Ну ладно. Отдам моей Лицинии. Она любит такие штучки — всё бегает в храм Весты. Может, ей понравится. Или сестре. Валерия тоже любит странные вещи.

— Отдай, кому хочешь. Нам он теперь ни к чему.

Публий кивнул, и в голосе его слышалось облегчение — словно с плеч свалился огромный камень. Друзья не знали, что старый жрец, обняв Публия, сказал ему напоследок совсем другие слова: «Ты выжил. Ты найдёшь то, что ищешь. Но медальон тебя больше не спасёт. Ты умрёшь. Он уйдёт от тебя к другому. Этот человек будет носить его дольше, чем ты. Его он будет охранять. Прощай…»

Публий повторял эти слова про себя, не зная, как их толковать. Умирать ему не хотелось и он не верил словам старого жреца. Однако, избавившись от медальона, он почувствовал в душе странную лёгкость и решил, что лучший способ не думать о проклятии — это сосредоточиться на Сицилии, на доме в Риме, на поставках и новом доме. И тогда всё это забудется само собой.

[1] Луций Корнелий Сулла – 138-78 г. до н. э. – римский полководец и государственный деятель. Победил Гая Мария в 1-ой гражданской войне и объявил его сторонников врагами. Списки врагов Суллы вывешивались на площадях и назывались проскрипциями. Указанные в них люди считались врагами Рима и подлежали уничтожению.

[2] Гай Марий – ок. 157 г. до н.э. - 86 г. до н. э. — римский полководец и политический деятель. Семь раз был избран в консулы, в том числе пять раз подряд в 104-100 г. до н. э. Провёл реорганизацию римской армии. Защитил Рим от Югурты.

[3] Гастаты – пешие воины.

Глава II. В ожидании неизвестных гостей из Рима

После этих событий прошло двадцать лет. Гай Цинна погиб в одном из сражений на севере Италики, так никому и не рассказав об их тайне, добродушный великан Марк Сцевола вернулся в Рим, подарил медальон своей сестре Валерии и ждал возвращения с Сицилии третьего друга, когда его имя неожиданно появилось в списках врагов Отечества. Он направился к диктатору Сулле, чтобы выяснить это недоразумение, и больше не вернулся. Когда третий друг, Публий Корнелий, узнал об этом, он вернулся в Рим, чтобы забрать спрятанное золото, но сделать это не успел. Кто-то узнал об их тайне и решил сам завладеть несметными богатствами этрусков. Однажды утром их вместе с женой нашли в доме мёртвыми, со следами пыток. Родственники, усыновив их сына и дочь, решили ничего не говорить детям о страшной смерти родителей.

– Варгонт, ты похож на черепаху! Нож надо бросать быстро, – раздался за спиной голос Лация. Сбоку послышался смех легионеров, которые устанавливали палатки. Стоявший рядом с Лацием крепкий, широкоплечий воин со злостью поднял с земли камень и бросил его в столб. Тот с силой ударился и отлетел под ноги караульному.

– Камнем быстрее, чем этим… – недовольно пробурчал Варгонт, поднимая с земли свой нож и вытирая его о край туники.

– В тумане мог бы и в него попасть, – Лаций кивнул в сторону караульного. – Ладно, хватит глупостями заниматься! Пошли к легату! Тебе лучше камни и дротики бросать – лучше получается.

– А ему больше нечем заниматься! – крикнул один из легионеров. – Он вчера Лукро все деньги в кости проиграл. И ещё хотел шлем поставить.

– Ну это неправда… – поправляя на ходу пояс, пробормотал Варгонт. – Мы немного поиграли, и у меня ещё остались деньги. А шлем, ты сам знаешь, я никогда… это же, как меч! Ну понимаешь, они шутят…

– Понимаю, – вздохнул Лаций. – В прошлый раз тебе повезло, что смог отыграться. С Лукро это не прошло бы. Ладно, давай быстрей! Легат что-то разнервничался. Всех собирает. Может, дальше надо идти. Пока непонятно…

Ещё с утра хмурые горы Галлии, такие же насупленные и недоверчивые, как и жившие здесь варвары, купались в ярких лучах весеннего солнца. Однако уже к полудню их вершины покрылись дымкой тумана, который стал постепенно густеть и медленно сползать по расщелинам вниз. К вечеру всю низину у реки заполнила плотная густая пелена. Пятый легион цизальпинской армии Гая Юлия Цезаря прибыл сюда, чтобы разбить лагерь, но легионеры с трудом различали, что происходит на расстоянии вытянутой руки. Такого тумана они не видели уже давно. Старший трибун[1] Лаций Корнелий Сципион с улыбкой наблюдал за расхаживавшим по палатке легатом[2]. Тот заметно нервничал. Но никто не понимал, почему. Племена варваров, по сведениям разведчиков, находились далеко за рекой. Здесь они появиться не могли. Та деревня, рядом с которой они остановились, давно помогала римлянам продовольствием и пенькой, поэтому опасения её жители не вызывали. Купцы из Рима уже успели установить хорошие отношения со старейшинами, и причин для волнений здесь не было. Но легат Теренций Юлиан не спешил отпускать своих подчинённых. И только Лаций знал, что тот ждал возвращения своего гонца.

Когда раздался стук копыт, легат опередил ликторов[3] и сам выбежал из палатки.

– Что с ним такое? – недовольно проворчал стоявший рядом Варгонт. Лаций усмехнулся и похлопал его по плечу. Они подошли к выходу. – Что молчишь? Смотри, как будто невесту встречает…

– Почти невесту, – тихо ответил Лаций, чтобы его не слышали остальные. – Только из мальчиков.

– Ах, вот оно что! – догадался Варгонт. Пользуясь покровительством Цезаря и влиятельного патрона в Риме, Теренций Юлиан позволял себе проявлять знаки внимания к молодым легионерам, что, в принципе, не считалось большим грехом, хотя в столице у него остались жена и сын. Во время скучной и однообразной жизни в Галлии легат любил проводить время с юными легионерами или молодыми повесами из Рима, которые изредка заезжали сюда, чтобы посмотреть на настоящую армию.

– Да, видишь, целый легион привёл для встречи, – сквозь зубы процедил Лаций. Варгонт ответить не успел, потому что легат Теренций неожиданно повернулся в их сторону и позвал его друга к себе.

– Лаций, они едут, – нервным голосом, с трудом сдерживая волнение, произнёс он, когда гонец отошёл в сторону, и рядом никого не было.

– Они?

– Да, да, они. Я тоже думал, что будет один… человек… короче, неважно! Едут разные путешественники. И среди них… есть один очень важный посланник.

– Я понял. С ним что-то случилось? – удивился Лаций.

– Пока нет. Но они поехали вдоль реки. Там может быть опасно. Чуть выше есть брод. Варвары могут узнать, что там едут сенаторы и аристократы из Рима, и тогда…

– Сенаторы и аристократы?! – он с удивлением посмотрел на легата. Дело принимало совсем другой оборот. Вместо одного молодого римского юноши им надо было теперь встречать несколько десятков аристократов со всей их свитой.

– Да, старики любят путешествовать, ты же знаешь! Нашли время. Решили посмотреть на лагерь Цезаря. И этот… тоже там! Говорил ему… – легат снял шлем и вытер лоб дрожащей рукой. – Надо выехать им навстречу. Слушай, бери центурию[4] или, лучше, две и выдвигайся вперёд вдоль реки до северного моста. По узкой дороге.

– Прямо сейчас? Но ведь скоро ночь… – Лаций не понимал, к чему такая спешка. – Кто пойдёт ночью без факелов и сопровождения? Ночью все спят.

– Ну и что! Возьмите факелы в обозе, – не слушая его, ответил Теренций. – И выступайте прямо сейчас! А я поеду с всадниками по большой дороге. Надеюсь, что они будут там. Но, на всякий случай, ты прикроешь сбоку. Вдруг, захотят полюбоваться рекой или отдохнуть на берегу. Дело молодое, люди странные. Так что, бери центурию Варгонта и – вперёд! – легат был настроен решительно, и Лацию оставалось только подчиниться.

– Слушай, а кого ты хоть встречаешь? Кто нам нужен?.. – спросил он, но Теренций уже исчез в палатке и не слышал его вопроса. Лаций с недоумением пожал плечами и отправил Варгонта за легионерами. Вскоре две центурии покинули лагерь и отправились в сторону реки. Все шли молча, и казалось, что вокруг ничего нет, кроме тумана и тёмных холмов. Но это было не так. Из всех неказистых хижин, наполовину вросших в землю, покрытых мхом и лишайниками, за ними следили сотни внимательных глаз. Такого большого количества римлян местные жители ещё не видели. Обычно к ним за запасами приезжали не более ста человек, но на этот раз чужие воины заняли все холмы и даже часть деревни. Однако легионеры не заметили ыэто. Они не знали, что на другой стороне реки к шуму в деревне прислушиваются многочисленные всадники в меховых шапках и шкурах, которые, по всем сведениям разведчиков, должны были находиться от этого места очень далеко. Это были варвары из племени гельветов.

Легат Теренций Юлиан ускакал по дороге на восток, старший трибун Лаций увёл сто шестьдесят человек вдоль реки на юго-восток, а оставшиеся четыре тысячи легионеров стали расставлять последние палатки, обновлять частокол, углублять рвы и готовить еду по своим восьмёркам[5].

На следующий день, проехав несколько десятков миль, всадники легата так никого и не встретили. Они продолжили свой путь дальше, пока не доехали до удалённого поста, где их ждали несколько сенаторов и их многочисленные слуги. Долгожданного римского юноши среди них не было. Оказалось, что «юные пташки», как их называли пожилые аристократы, решили поехать вперёд, и, наверное, разминулись с ним по дороге. Теренций, кусая губы, приказал всадникам сопровождать патрициев. Он не мог покинуть почётных гостей, которые ехали к консулу, и ему оставалось надеяться, что Лаций найдёт уехавших смельчаков до того, как с ними приключится какая-нибудь беда.

[1] Старший трибун – помощник легата, командира легиона.

[2] Легат – назначаемый командир легиона. Офицер сенаторского ранга.

[3] Ликторы – почётная свита высших должностных лиц в Риме и исполнители их распоряжений. Диктатору полагалось 24 ликтора, консулу – 12, претору – 6, легату – 4. Носили с собой фасцы (розги) и топор – знаки исполнительной власти.

[4] Центурия – минимальная организационная единица легиона. Состояла из 80 -100 человек.

[5] Легионеры были объединены в группы по восемь человек для ведения совместного хозяйства и помощи в бою (контуберналис).