Римляне против магов

Пролог

Провинция Белгика, примерно 140 год нашей эры.

Зима. Прочный лёд уже сковал Рейн. Неспокойно на левом его берегу - вожди племён собирают гигантское войско, чтобы всласть пограбить римские колонии. На правом же, в каструме, о том докладывал легату разведчик из местной батавской ауксилии…

- …Сильно их войско, многочисленно, и хорошо вооружено по меркам племён. Они перейдут реку по льду и сразу разойдутся грабить. Однако, мы заметили отличное место для обороны - узкий проход между двумя скалистыми холмами. Есть возможность поймать варваров в ловушку в этом проходе, подготовив камнепад.

- Хм. Ты хорошо поработал, Карл. Я, как легат, одобряю то, что вы не только выполнили приказ, но и проявили инициативу. Ты станешь командиром второй разведывательной алы - центурионом, а не одного десятка, как сейчас, - обрадовал ауксилиария легат Понтий Марк.

- Я оправдаю ваше доверие, легат, - низко склонился Карл перед своим командиром. Такой быстрый карьерный рост не каждому даётся.

- Иди, принимай командование. Прошлого командира отправили к богам сегодня ночью, так что недовольных таким назначением будет немного, - подождав, пока разведчик уйдёт, Понтий Марк вызвал трибуна Корнелия Сципиона - тёзку великого полководца, тоже подающего надежды и горящего желанием выслужиться.

- Слушай мой приказ, Корнелий - выводи легион на плац и после зачитай вот этот приказ, что я прямо сейчас допишу. Пока можешь посидеть рядом и прочитать доклад разведчиков.

Тот внял своему командиру и, присев на мягко скрипнувшее кресло, стал читать донесение. Его брови поднимались всё выше и выше, пока он читал текст - ещё никто кроме легата и разведчиков не знал о походе варваров, и потому цифра в 8 тысяч воинов, из которых до тысячи в хаматах, и ещё к этим восьми можно отнести тысячи полторы лучников, полностью дезориентировала трибуна. Но через минуту он, потерев подбородок, задумчиво сказал:

- Значит, война…

- Да, Корнелий, война. Жестокая, большая, с множеством потерь среди наших ребят. Мы выстоим, но потеряем слишком много, так как германцы озвереют, когда осознают, что попали в ловушку. Черепахой на склонах не встать, и лучники смогут попадать в легионеров, не говоря уже о ауксилии - основных стрелках в нашем подразделении. Не посрами своих предков, Сципион, и подготовь наших солдат так, чтобы их нужно было отдирать от врага! - Понтий Марк знал, что делал - у трибуна загорелись глаза, на лице появилась хищная ухмылка, а сам он уже порывался встать и бежать прямо к тому месту, где запланирована ловушка.

- Вот мой приказ, - отдал лист пергамента легат, - иди и огласи его! Сим победим! Виват Империя!

- Виват Империя! - чётко отдал воинское приветствие Корнелий, и, едва не срываясь на бег, вышел из утеплённого шатра легата. На лице последнего посторонний наблюдатель мог бы заметить довольную ухмылку - теперь боевой дух легиона будет как никогда высок, потому что поведёт их в бой потомок самого Сципиона Африканского, а легат постоит в стороне, давая советы молодому поколению. "Самому тридцати пяти нет, а считаю двадцатичетырёхлетнего трибуна молодым," - вырвался смешок из груди Понтия Марка. Весь легион — молодой, никому даже 40 нет, самый старый — повар на центурионской кухне, которому недавно исполнилось 38 лет. Всех матёрых ветеранов забрали в Сирию — на очередную войну с парфянами, а сюда прислали молодое пополнение, которому хоть и 20-30 лет, но они уже успели повоевать с германцами и роксоланами на Дунае, в Мёзии. Теперь их ждёт ещё одно испытание — жестокие фризы и херуски идут грабить и убивать, уводит в рабство женщин и мастеров, уничтожить цивилизацию. "Не бывать этому!" - сжал до хруста увесистые кулаки легат.

В лагере тем временем началась обычная суета - из палаток десятков вылазили легионеры, центурионы спешили построить своих подчинённых, а Корнелий Сципион в нетерпении стоит на трибуне на плацу, кутаясь в плащ - зимний ветер пронизывал весь лагерь несмотря на высокие деревянные стены. Часовые стояли около жаровень и кутались в накидки, однако зорко следили за замёрзшей рекой и тем, что происходит вокруг, на покрытых снегом и лесами равнина.

Звучат последние команды. Легионеры, без снаряжения, выстроились в 5 шеренг на сотню. Наконец, наступает мёртвая тишина, когда кто-то может чихнуть и все тысячи легионеров и ауксилиариев услышат, кто именно. Корнелий Сципион, чуть потерев горло и обведя взглядом огромный строй, громогласно начал речь:

- Собратья! Граждане Рима, настоящие и будущие! Защитники земель Империи! Любимцы Цезаря! Всё это про вас! Но верно и то, что легион наш силён, легат наш - отличный воин, а после ветеранской службы легионеры смогут стать землевладельцами в благословенной Италии! Но всего этого может не быть, - специально была сделана пауза, чтобы солдаты обмозговали всё это и пришли к вопросу - «что случилось»?

- Мы все можем погибнуть, колонисты быть ограблены и забраны в рабство, а дети станут голодными сиротами! - послышался ропот в толпе - «как это могли допустить?»

- Мы все знаем, что германская угроза не эфемерна, и сегодня, наконец, мы получили подтверждение этого! Бравые разведчики из кавалерии доставили донесение, согласно которому, на другом берегу целых десять тысяч варваров только и ждут момента, чтобы по льду перейти реку и уничтожить цивилизацию в этих землях! - поражённое молчание было ответом трибуну. Однако вскоре легионеры встрепенулись, положили руки на обязательные гладиусы, и стали ещё сильнее внимать словам Корнелия.

- Теперь все это знают, и вы понимаете, какая это опасность. Однако с такими бравыми солдатами, которые не страшатся смерти и первобытной ярости варваров, я, Корнелий Сципион, смогу завоевать всю Парфию и Индию, не то что разбить ничтожных германцев! Легион выходит в бой! Виват Империя!!!

- ВИВАТ ИМПЕРИЯ!!! БАРРА!!! МЫ ДЕТИ МАРСА!!! - громкий рёв тысяч глоток оглушил птиц в окрестных дубравах, и ещё долго летал эхом посреди густых лесов, приведя в ужас возможных вражеских лазутчиков. Легион готов, и с таким настроем враг будет уничтожен до единого, даже если бы его было не столько же, сколько в легионе с ауксилией, а в три раза больше.

Глава 1. Подготовка

Провинция Белгика, правый берег Рейна, примерно 140 год нашей эры.

Быстро собрался в поход каструм, не прошло и суток. Ауксилия выступила налегке, ранним утром, чтобы оборудовать позиции для боя и уже начать готовить ловушку. Легионеры же разбирают на отдельные брусья стены лагеря и упаковывают обоз, и уже в 10 часов утра выходят в четвертьдневный марш к новому постоянному месту жительства - на неделю-две, пока будут ждать варваров и восстанавливаться после сражения. А сейчас Корнелий распоряжается походом - вскоре он будет главным военачальником, так как легат передаёт ему бразды управления войском, и останется лишь советником с возможностью перехвата командования. Это как потешит самолюбие потомка Африканского, так и даст ему боевой опыт в относительно несложной ситуации.

- Шевелитесь, легионеры! Если мы придём позже намеченного срока, то вам придётся ставить лагерь в темноте! Я не дам вам просто завалиться спать в палатки, вы будете работать как обычно, плотно поедите, выйдете на плац для вечернего смотра и развода часовых - и только потом вы сможете улечься отдыхать от трудов своих.

- Во имя Рима! Виват Империя! Виват Сципион! - кричали легионеры в ответ, улыбаясь - наконец-то в бой, после нескольких месяцев стояния на месте и тренировок.

Ровно в 4 часа дня, как показали большие песочные часы, легион пришёл обустраиваться на позиции - на небольшой холм с оврагом у одного из склонов, что даёт возможность не копать эту часть рва легионерам, чему те, конечно, обрадовались. Поставив палатки и наметив стены, они начали работы по обустройству каструма. Ауксилия же к тому моменту уже заканчивала долбить камни и стаскивать валуны к шатающейся скале на одном из склонов. По расчётам инженеров, эти камни полностью перекроют проход в Белгику, тогда как с тыла и со скал подойдут легионеры и стрелки.

Легат и трибун, решив осмотреть механизм вызова камнепада, остались довольны - ради таких работ были выбраны добровольцы, что, натянув верёвку, отпустят её и быстро забегут на скалы, а на этой верёвке находится огромный металлический штырь, что воткнётся в трещину в скале, расширит её и вызовет обвал. Механики всё рассчитали и даже провели испытания, только с деревянным штырём. Верёвка-канат уже закреплена на скале, тогда как металлическую балку нужно будет закрепить на ней уже после прохода разведчиков германцев, но перед основной колонной. Осмотрев труд механиков, Понтий Марк и Корнелий Сципион отправились осматривать маскировку, сделанную своими батавами из окрашенных деревянных щитов и срезанных с корнями кустов. Тут тоже всё было хорошо - ауксилия справилась со своим заданием и организованно отошла в лагерь - ждать приказа на выступление и провести тренировки с добровольцами по скалолазанию. В легионе было несколько итальянских новобранцев, самнитов, как их называли всего несколько веков назад, которые занимались тем, что забирались на вершины Апеннин в поисках птичьих гнёзд.

Уже тёмным вечером, в 7 часов, были установлены водяные и солнечные часы в центре лагеря. Легионеры устанавливали последние брусья, составляя угловые башни, а ров был выкопан и обвалован кольями. Воротины в проём ещё не были вставлены, однако это вопрос времени - завтра с утра за час это сделают, а пока трибун просто приказал выделить смене часовых пост для ворот. Через полчаса все работы были закончены, и легионеры наконец получили возможность поужинать после изнурительного времяпровождения. В 8 часов вечера, при свете масляных ламп и факелов, было проведено построение и перекличка. Все легионеры были на месте, также были перечислены те, кто стоял в то время на стенах и у ворот. Легат выступил перед легионерами с воодушевляющей речью - варвары выступят в поход уже послезавтра, и потому завтра - последний мирный день для Девятого Испанского! "Так не посрамим же мы славу любимцев Цезаря и уничтожим гнусных грабителей, желающих отобрать у колонистов и местных жителей свет римской цивилизации! Виват Империя!" "ВИВАТ ИМПЕРИЯ!" - чёткое военное приветствие тысяч легионеров было ему ответом. После этого построение было окончено, а солдаты разошлись по шатрам десятков, а центурионы и прочие командиры - в свои отдельные шатры.

На следующее утро была окончательно закончена постройка лагеря. Каструм приобрёл обычный вид, сверхурочные караулы сняты, а быт стал размеренным - тренировки, перерывы на пищу и отдых, уроки латинского для новичков в ауксилии... Мирный быт. Но это был последний день с таким бытом - война близко. Снова были отправлены партии разведчиков, чтобы найти врага, опять его сосчитать и выяснить - не пойдут ли они в обход легиона, далеко на юго-восток. Не пошли - все приготовления указывают на проход именно в узком дефиле, где и приготовлена ловушка. Следующий день пройдёт в напряжении, а пока же римляне и союзные им батавы ждут сигнала от своих франков - двух конных ал ауксилии. Карл записал на латыни в свой дневник, что никогда бы не подумал, что будет сражаться против соплеменников, но придётся - вместе с фризами идут франки, и раз они идут грабить Белгику, его родную деревню тоже разграбят, сожгут, красавицу-жену заставят стать наложницей похотливого вождя, а маленьких сыновей возьмут в рабство и воспитают в ненависти к Риму, давшему семье возможность выбиться в граждане великой страны, вместо прозябания в грязном домике у притока Рейна. "Если Рим помогает мне, я пойду за его воинами и помогу им отразить угрозу своей родине," - именно так думали все набранные среди местных ауксилиарии.

Левый берег Рейна, тогда же.

Звуки рожков, воинственные крики, скрип колёс телег, звон оружия - всё это сопровождало выход в поход германской армии, увеличившейся до 12 тысяч - подошли подкрепление от дальних племён, среди которых ещё сотня в кольчугах и три сотни лучников. Карл приказал гонцам отправиться в путь с новым донесением. У варваров нет конницы, и это огромный плюс в сражении, так как никто не зайдёт в тыл окружающим врага когортам. Карл написал: "Теперь их больше. Не важно, Рим победит, всегда побеждал, потому наши вожди сами поклялись в верности их Цезарю. А эти варвары... Они могут победить, только если против них такие же варвары. Что должно случиться с Империей, если она начнёт набирать легионеров из варваров, даже не знающих команды на латыни? Не знаю, но явно что-то ужасное."

Правый берег Рейна, тогда же.

Корнелий приказал легиону выдвигаться - сегодня они докажут всему миру, что такое сражаться с сынами Марса с ржавыми топорами и латаными хаматами. "Эти варвары не умеют держать строй и правильно сражаться, они полагаются лишь на ярость и звериную хитрость! Мы давно их уничтожали тысячами, и продолжим делать это, и будет вечно стоять Рим, недосягаемый!" - подбадривал солдат трибун, на что те лишь улыбались. Ауксилия же с раннего утра заняла позиции в скалах и за будущим завалом, чтобы уничтожить сначала передовые отряды, а потом и само войско германцев. Легионеры же будут кидать свои пилумы и прикрывать скутумами лучников, а 4 из 6 когорт будут наступать с тыла. План был прост и легкореализуем, но в то же время и очень опасен для германцев. Легион идёт в бой, и ничто его не остановит в стремлении перебить варваров!

Глава 2. Боевой перенос

Провинция Белгика, правый берег Рейна, примерно 140 год нашей эры.

- Марш, легионеры! Сегодня мы умрём или добудем славу Риму - иного не дано! Уничтожим варваров - и вознесёмся на вершину отваги и доблести! Если же погибнем - то нас запомнят как героев, потрепавших гнусных грабителей и остановивших их на этих рубежах минимум на неделю! Вперёд, славные дети Марса! Вперёд, солдаты! Во славу Рима!

- ВО СЛАВУ РИМА! - был ответ Корнелию Сципиону, заводившему доверенных ему солдат перед боем.

С другой же стороны реки, а, точнее, уже прямо на льду Рейна, звучал яростный, первобытный рёв германцев, которые шли в атаку на укрывшихся в скалах холмов ауксилиариев. Те не устрашились врага и стали поливать его стрелами и камнями из пращей. Пошли первые потери, а германцы пошли в узкий проход между камней - они знали, что только с другой стороны есть пологий склон у этой гряды холмов, тянущейся почти 2 сотни километров вдоль Рейна. Но ничего не подозревали эти наивные варвары...

- Закрыть проход! - была отдана команда лидером добровольцев, вызвавшихся обвалить гигантскую скалу, а вместе с ней и кучу камней поменьше, чтобы устроить камнепад и закупорить дефиле.

- Будет сделано! - ответили командиру союзные Риму батавы, и начали тянуть канаты, чтобы поднять большой металлический штырь - если посмотреть на него со стороны, то он похож на гигантское долото, молотком же выступит амплитуда, созданная усилиями добровольцев и точно рассчитанная инженерами.

Раскачивается штырь, а разведку германцев уже встретили части ауксилии, расположившиеся за предполагаемым завалом. Их быстро и без потерь уничтожили, так как кусты и молодые деревья скрыли засаду из более чем двух сотен метателей дротиков, лучников и пращников - у отряда в 30 лёгких пехотинцев не было шансов. Основное войско, состоящее из фризов и франков, этого не увидело, оно ещё даже движение у дальних скал не увидело, так как никто туда и не смотрел - все смотрели на ближние скалы и прикрывались щитами от стрел, лёгких дротиков и свинцовых снарядов из пращей.

Легионеры уже шли к будущему месту боя - с утра они заняли позиции в километре от прохода и придут с востока, чтобы довершить полный разгром врага. Корнелий и Понтий Марк уже всё рассчитали и продумали - никто не уйдёт из полного окружения. Колонне из четырёх когорт легиона стал виден хвост толпы германцев - его быстро уничтожали стрелки.

- Вперёд, ребята, уничтожим этих варваров во имя Рима! Бегом марш! Барра!

- БАРРА!!! - устрашающий римский клич парализовал аморфную массу, ранее бывшую войском враждебных Империи вождей.

Началась давка, все германцы пытались быстрее выйти из узкого прохода, но когда враги увидели раскачивающих верёвки, было уже поздно - канаты были отпущены, штырь полетел к трещине, а добровольцы быстро разбегались кто куда, спасаясь от камнепада и гнева германских лучников. Воины, создавшие ловушку, оставили своё снаряжение наверху, на других скалах, и потому они смогли почти без потерь добраться до своих позиций - лишь один оказался ранен, подскользнувшийся на мшистом камне и насадивший руку на острую ветку куста. Ему помогли подняться товарищи, пусть по камням за ними и стучали стрелы.

Завал оказался удачным - любые попытки перейти через кучу острых и изломанных камней не увенчались успехом, а на скалы было не забраться и в спокойной обстановке, не то что в бою. Сзади к варварам подбежали коробки легионеров, сбоку и спереди их осыпали снарядами, а достать своих противников фризы и франки почти не могли. Поняв безвыходность положения, вожди попытались сдаться, однако их подняли на копья свои же дружинники и повели бесформенную толпу в последний бой, который закончится прямиком в Вальгалле. Римляне же, дойдя до горла прохода, встали в его наиболее узком месте и составили сплошной строй, также организовав черепаху из первой когорты, чтобы она выдержала первый натиск.

- Приготовить пилумы, - отдал команду первой когорте Сципион, сидя на стуле с невозмутимым лицом. Этот приказ передали по всем инстанциям центурионы, и простые легионеры достали свои длинные и тяжёлые дротики и изготовились кидать их по врагу, который приблизился уже на 200 метров

- Кидай! - прокричали центурионы на передовой, когда враг подошёл уже на 40 метров. Пока пилумы кинут - супостаты будут уже на 20-30 метрах, и эти броски заставят их потерять напор. Так и случилось - почти все дружинники пали или откинули свои хорошие щиты в сторону, и практически не могли продолжать бой. Но воинов в кольчугах оставалось ещё много, и именно они попытались влететь в монолитный строй римских воинов. Не получилось - толкнув варваров щитами, а после ударив поверх скутумов мечами, легионеры выкосили первый ряд нападающих точными ударами в горло, после чего оттолкнули их пинками и изготовились к долгому бою.

Длился бой многие часы, сменяли погибших и уставших свежие силы, и, наконец, со стороны германцев остались только завывающие в мольбах к своим богам жрецы, тогда как легион потерял не больше 11 сотен легионеров и около 800 воинов ауксилии убитыми, но раненых было много - до половины состава. Приказом трибуна было решено - жрецов казнить, после чего отдыхать и восстанавливаться, отослав в столицу провинции запрос на подкрепления. Казнь проходила уже в каструме, где на жрецов смотрели с ненавистью сотни глаз римлян, и с некоторым сочувствием - пленные варвары. Карл записал: "И поделом этим подстрекателям - именно они, насколько я разобрал разговоры восточных франков, науськивали вождей на Белгику. Наконец-то все жизни, положенные во имя их алчности, будут отомщены."

Казнь была такова - на гигантский крест, лежащий на земле, гвоздями приковывали казнимого за руки и ноги, после чего крест поднимали наверх. Палачи встали у каждого столба, и пока атмосфера накалялась, один из жрецов лихорадочно вспоминал полную последовательность молитв и слов, могущую уничтожить римлян.

Во время забивания гвоздей в запястья и лодыжки жрецы вопили свои молитвы, угрозы кары богов, просто орали от боли... И лишь двое во всём каструме знали, что одна из молитв - настоящая, древняя, действующая. Этими двумя были командир второй конной алы Карл и священник, что и читал молитву самозабвенно, не отвлекаясь на муки, что терзали тело. Душа жреца, имя которого - Адальберт, выгорала полностью, отдавая свою силу в молитву. Пока же этот добровольный самоубийца читал строки из древнего манускрипта, показанного мельком учителем, в жажде мести за воинов своего племени.

Адальберт был последним казнимым - его крест подняли прямо перед последними словами заклинания. Его иссушённое, морщинистое лицо, ранее бывшее молодым, ничего уже не выражало, глаза стали стеклянными, волосы поседели и частично выпали, и лишь бледные губы ещё шевелились, договаривая молитву. Римляне вокруг не понимали, как молодой жрец вдруг стал стариком, но это было всего лишь недоумение - в целом им было наплевать на какого-то там германца, тем более уже повешенного на кресте. Но вот Карл был смертельно бледен, намного более белого цвета, чем снег на севере Ютландии, о которой командиру алы рассказывал двоюродный дед из саксов 15 лет назад. Вокруг лагеря стал собираться неведомый жёлтый туман, покрывающий всё и отрезающий от внешнего мира. Увидев жёлтый купол, нависший над каструмом и лагерем ауксилии, легат скомандовал легионерам вооружиться и быть готовыми ко всему. Корнелий же, понимая, что Карл не просто так побледнел, смотря на читающего речитатив жреца, приказал палачу окончить мучения жреца и молитву-заклинание. Свистнул меч - и обтянутый кожей череп, только что бывший головой Адальберта, упал на землю. Кровь из шеи не полилась, как и из головы, что ещё больше удивило римлян. Поступило ещё одно указание - казнить всех висящих немедленно, чтобы их не смог никто освободить. Прошелестели гладиусы - и все крики прекратились.

Туман сгущался, в нём сверкали молнии без грома, а клубы его иногда наползали на стены, но легионеры отталкивали их щитами - эта штука была настолько плотной, что её можно было взять в руку и подержать, не то что толкать. Все звуки внешнего мира как отрезало - не щебетали птицы, не было слышно ветра... Через минуту легионеры постепенно начали замирать в своих позах, теряя сознание, но не расслабляя мышцы - никто не упал, никто не закрыл глаза. Последним потерявшим сознание стал Корнелий - он боролся с наступающим расслаблением, и смог увидеть, что туман перевалил через стены, до того, как провалился в беспамятство.

Спустя несколько часов туман на Земле рассеялся, но появился совсем в другом месте, не оставив следов пребывания легиона около Рейна...

Глава 3. Прибытие и открытие

Мир Альвубер (далее повествование всегда будет в этом мире), в неизведанных и для местных, и для римлян территориях, 1 год и 1 день от Прибытия.

Первым, кто вновь стал чувствовать своё тело, был опять же Корнелий - трибун повалился на землю с металлическим звоном оружия и брони, слишком слабый, чтобы стоять самостоятельно. Через несколько минут округа была наполнена грохотом, треском и стонами ослабевших легионеров, пока снег вокруг перенесённого каструма таял под лучами местного солнца, называемого Альвстер, из-за того, что в мире сейчас поздняя весна.

- Что за хрень тут происходит? - спросил через час Сципион у Понтия Марка.

- Не знаю, друг мой, но явно что-то странное. Из декабря мы перенеслись в май, и думаю, что это заслуга того варвара и жёлтого тумана, - сняв шлем, легат почесал затылок и, взяв тонкую пластинку кожи, через неё уставился на оранжевое солнце. - Здесь солнце имеет другой цвет. И оно явно ярче.

- И что это значит? - недоуменно поднял бровь трибун.

- Я думаю, это значит, что мы не в том мире, где есть Империя.

- Это как? - впал в ступор Корнелий, - а, ясно, тот колдун нас куда-то забросил. Значит, мы должны возродить Рим в этих диких землях и покорить варваров! - воздев меч к небу, воскликнул трибун, после чего одними губами прошептал, - а ты, Понтий, станешь императором. И не отнекивайся - кому ещё, кроме тебя? А я стану командующим армией Нового Рима, где мне самое место.

- Ладно, уговорил, несносный. Стану я новым императором в этих забытых землях. Но если сможем мы вернуться домой - я это сделаю и помогу нашей Империи преодолеть все проблемы, - проворчал новоявленный правитель.

- Это точно. Но нам надо закрепиться здесь, а уже потом думать о прошлом. Вперёд, к новым горизонтам!

Дворец правителя Альввальда, 1 год и 1 день от Прибытия.

- Мой господин, мы обнаружили невозможное нарушение оболочки мира.

- И кто опять взорвался при попытке телепортироваться без артефакта, Фридлиэль?

- Взрыва там не ощущалось, и я не могу определить, кто это, но у них очень много железа - ровно ответил последний архимаг этого мира.

- ... - откинувшись на спинку кресла, король светлых альвов всем своим видом выражал недоумение. - Как ты сказал? Не было взрыва?.. А в той магии не было привкуса лимона? Я, знаешь ли, тоже читал все эти магические книжки...

Маг с именем Фридлиэль и с прозвищем Либлинг ("Любимец", подразумевает любимца удачи) шокированно начал рыскать по своей памяти, отыскивая свои ощущения при выбросе. Спустя пару секунд он всё же отмер:

- Был... кто-то перенёсся в наш мир из другого... и там огромное количество не прошедших инициацию магов, - вроде успокоившись, сказал архимаг. Но почти сразу смертельно побледнел, эманации страха стали видимыми, а мысли, которые неслись в его голове, говорили одно - "Бежать, пока не поздно!"

Его король и друг Вилгаль Эвих ("вечный") обеспокоенно уставился на Фридлиэля, и тот ответил:

- Я почувствовал не только запах лимона, но и запах смерти. Для всех нас! Там необученных архимагов сотни, и все остальные из примерно десятка тысяч пришедших тоже неслабые маги. Если они найдут, кому их инициировать или обучить... или, не дай Лес, их инициирует сама планета... - у короля начался нервный тик, тогда как у архимага зрачки поодиночке то расширялись, то сужались, после чего тот просто упал в обморок. Будучи в прострации, Вилгаль не успел подхватить друга ни магией, ни руками, и лишь вздрогнул от звука падения тела, продолжив пялиться в пустоту. Он вспоминал собственное пророчество: "И прийдут те, кто затмит стены мира; и поработят они силой стали и магии всех, будь то альв, человек, орк или цверг; и нет спасения, окромя того, что дадут они сами..." Вспоминал и ужасался тому, что сбылось оно всего через 400 лет после Великого Возмущения, а не через тысячи, как он надеялся.

Новый Рим, 1 год и 2 день от Прибытия.

Трибун стал распоряжаться об отправке партий разведчиков во все стороны света, тогда как Марк ломал голову насчёт создания города из каструма, причём, столицы. Собственно, легионеры, засучив рукава, уже начали на расстоянии километра от стен лагеря распашку земель под зерно, а примерно половина ауксилии занималась охотой в окрестных лесах. Посмотрев на гигантские горы недалеко (или далеко, если допустить, что они могут быть НАСТОЛЬКО огромной высоты) от местоположения Девятого Испанского. "Кстати, надо бы переименовать наш легион в Первый Марков Верный легион," - отстранённо размышлял новый Август новой Римской империи, параллельно думая о том, что место, куда они попали, явно не слишком населённое - дичи откровенно много, как и рыбы, а местных вообще ещё никто не видел. Легат продолжил заниматься делами, оставив размышления на потом.

В конце дня в лагере стали происходить странные вещи - некоторые легионеры или ауксилиарии, только задумавшись о разведении костра для приготовления ужина, поджигали его, у чуть меньшего количества солдат инструменты или оружие иногда летали сами по себе и делали то, что желал их хозяин, а наблюдающие за тренировками воинов обозники недоуменно переглядывались - спарринги и движения явно стали плавнее и быстрее, настолько, что люди не успевали обдумать то или иное действие, а удары стали настолько мощными, что один промахнувшийся легионер с размаху рубанул скутум... развалив его напополам. Одним ударом. Без застревания в дереве или оковке, лишь земля остановила силача, выглядящего как совершенно средний легионер, и то, лезвие полностью ушло в недра, оставив лишь рукоять наверху. Изумление копилось среди легионеров, пока не лопнуло - легат-император, рассвирепев от "фокусов, вытворяемых бездельниками", поднял в воздух целый десяток легионеров вместе с палаткой. Понтий Марк остолбенел, тогда как остальные лишь пожали плечами да тихо переговаривались на тему "а наш командир-то силён, сильнее остальных колдунов", после чего разошлись по своим делам. Постояв так ещё минуту, император положил руку на подбородок, чуть помял его, а другой рукой и своим желанием показал, что хочет, чтобы палатка плавно опустилась. Та подчинилась воле римлянина. Тот ещё сильнее задумался, а тем временем в Альввальде тряслись от ужаса уже почти все маги среднего уровня, почувствовавшие чудовищный всплеск магии, буквально разорвавший некоторые законы реальности (хотя в практике магов обычно их просто изменяют), а через минуту - ещё одну волну сырой энергии, закрывшую этот разрыв...

- Отныне и навсегда, мы - повелители этого мира! Никто не посмеет возражать против нашей воли, мы создадим величайшую Империю из возможных, а враги падут ниц в ужасе! Виват Империя!!! - закончил ещё одну вечернюю речь (кажется, это входит в традицию) Корнелий Сципион, пока ещё трибун Девятого Испанского.

- ВИВАТ ИМПЕРИЯ!!! - ответили многоголосым рёвом римские воины с горящими восторгом глазами. Император и его префект упивались ощущением проходящей через них веры, из-за чего воздух, казалось, сгустился вокруг помоста в центре каструма. Началась новая эпоха в истории Альвубера, и кто знает, что она принесёт римлянам и их соперникам...