Рим должен пасть

Глава 1

В 78 г. до н. э. скончался римский диктатор Сулла, и Римская республика вступила в постсулланскую эпоху.

В 76 г. до н. э. римский сенат решил послать 29-летнего Помпея возглавить армию в провинцию Испанию для подавления восстания Сертория. Это сделало его вторым римлянином, который командовал армией до 39 лет в военной истории Римской республики, следуя по стопам Сципиона Африканского.

В том же году 24-летний Цезарь отправился учиться на Родос, но по пути был похищен пиратами. Он охотно заплатил выкуп в 50 талантов. Благополучно достигнув берега, он немедленно набрал людей, обучил армию и начал внезапную атаку на пиратов, успешно захватив их всех и вернув свои деньги.

Также в том же году 37-летний Красс разбогател в Риме за счет кредитования и недвижимости, но это запятнало его репутацию. Не желая видеть, как младший Помпей купается в славе, он начал кампанию и готовился баллотироваться на должность претора в римском сенате год спустя.

…………………..

Сюй Тяньюй глубоко сожалел об этом. Если бы он знал, он бы не согласился на приглашение на ужин от своего одноклассника. В результате во время еды он выпил довольно много спиртного, а его одноклассник поссорился с посетителем за соседним столиком. Он попытался вмешаться, но его случайно толкнули, и он ударился головой о край стола, мгновенно потеряв сознание.

В момент потери сознания у него в голове мелькнула мысль: «Жаль, что я даже не играл в старую игру «Total War: Rome II», которую только что купил!»

…

Он не знал, сколько времени прошло, когда шумные голоса разбудили его сознание: «Крикс, ты ударил слишком сильно, Максимус был убит тобой!» - воскликнул кто-то.

«Он умер всего от одного удара? Этот предатель легко отделался. Он предал нас, хотелось бы разорвать его на части!» Это был громкий и яростный голос.

«Это не только вина Максимуса. Батиат, должно быть, заранее знал об этих слухах, поэтому и послал Максима навести справки. Столкнувшись с этим злым волком, не у каждого хватает смелости сохранить тайну. Более того, он мог бы скрыть это, когда вернулся, но сразу же признался нам, спасая нас из волчьих лап, когда мы были в полном неведении. С этой точки зрения он оказал нам большую услугу. Крикс, тебе не следовало быть таким импульсивным! Это был низкий и нежный голос.

«Хм, этот трус разрушил наш план и подверг нас всех опасности. Должны ли мы быть ему благодарны?»

«Спартак, Крикс, хватит спорить. Ситуация критическая. Что нам делать?" Раздался ясный голос.

«Арторикс, не паникуй. Мы уже планировали в ближайшее время начать восстание. Хотя Батиат знает об этом, он, вероятно, не знает, что Максим уже сказал нам правду. Мы должны действовать немедленно, собрать всех, пока волк не готов, свергнуть здесь охрану, а затем бежать!» Нежный голос теперь был полон волнующей силы.

Предыдущий яростный голос тут же ответил: «Ты прав, мы должны действовать немедленно! Давайте быстро проинформируем наших братьев!»

Кланг! Кланг! Кланг!

Когда голоса затихли, раздалась серия металлических лязгающих звуков, за которыми последовал холодный голос в ухе Сюй Тянью: «Спартак, Крикс, хозяин хочет вас видеть, он хочет проконсультироваться с вами о предстоящем матче на арене послезавтра. »

«Плохие новости, Батиат определенно планирует навредить вам двоим!» — настойчиво прошептал ясный голос.

«Мы как раз думали о том, как открыть эти железные ворота, а он прибыл как раз вовремя!» нежный голос теперь был полон радости.

Яростный голос понимающе прошептал: «Да, мы со Спартаком сделаем вид, что подчиняемся приказам, но как только мы выйдем из этих железных ворот, мы немедленно уничтожим двух охранников за воротами!»

— Но двое стражников за воротами хорошо экипированы и не слабы, а вы двое безоружны…

«Поэтому, когда мы с Криксом начнем атаку, Арторикс, ты должен немедленно вывести наших братьев из других комнат, чтобы они выбежали. Сможем ли мы обрести свободу или нет, зависит от того, насколько ты быстр!»

"Я понимаю. Будьте уверены, Спартак!»

Затем нежный голос громко крикнул: «Понял, мы с Криксом идем!»

Слушая удаляющиеся шаги, Сюй Тяньюй был полон недоверия:

Спартак, Крикс… Это из старого американского сериала «Спартак: Кровь и песок»? Но эти голоса звучат так, будто они действительно происходят вокруг меня! И они говорят не по-английски, а на странном языке, который я понимаю. Что происходит?!

Он изо всех сил пытался открыть тяжелые веки, но внезапно в его голову хлынул поток информации:

…Максим родился и вырос рабом в растущей римской всаднической семье и был сыном иллирийского раба и фракийского раба. У него с юных лет проявлялись лингвистические способности, и его хозяин, видя его ум, решил отдать его учиться вместе с сыном, чтобы тот в будущем мог управлять имением и бизнесом, став доверенным помощником сына. Год за годом Максимус преуспел в учебе и оставался верным молодому мастеру. Ожидания его хозяина оправдались.

Неожиданно, когда Максиму было 13 лет, Сулла повел свою армию в Рим, стал диктатором и начал кровавую бойню против народных масс. К сожалению, его хозяин был в списке чисток Суллы, и вскоре после этого вся семья его хозяина была убита толпой. Затем Максимуса отправили на невольничий рынок в Капую и в конечном итоге купил Батиат, владелец лудуса (школы гладиаторов).

У Батиата, который обычно любил покупать у работорговцев военнопленных-варваров для службы в качестве гладиаторов, были свои причины для покупки Максима. Возможно, благодаря преимуществу «гибридизации», еще несовершеннолетний Максимус вырос высоким и сильным, и оказался превосходным для гладиаторских боев. Вдобавок Максимус был домашним рабом, послушным и хорошо воспитанным, в отличие от диких варварских гладиаторов, что облегчало Батиату контроль над ним. Кроме того, Максимус владел различными варварскими языками и был грамотным, что позволяло ему сливаться с варварскими гладиаторами и собирать информацию для Батиата, чтобы предотвратить любые неожиданные инциденты. Ведь этих варваров было трудно приручить, и они часто доставляли неприятности, в отличие от римских граждан, которые из-за долгов вызвались стать гладиаторами.

У Батиата были свои планы, но он мало что знал, что после того, как Максим стал гладиатором, он попал под влияние Спартака и присоединился к его плану восстания. Используя свой относительно свободный статус гладиатора, Максимус тайно передавал информацию между казармами гладиаторов, держа Спартака и других лидеров в курсе изменений во внешнем мире, тем самым совершенствуя свой план восстания.

Однако сохранить в полной тайне восстание с участием более двухсот гладиаторов было невозможно. До Батиата дошли слухи, и он вызвал Максима на допрос.

Под его безжалостным допросом присущее Максимусу повиновение своему хозяину взяло верх, и он признался Батиату в том, что гладиаторы планируют восстание. Чтобы гладиаторы не заподозрили подозрений, Батиат предупредил Максима, чтобы он никому не рассказывал о том, что он знает об этом плане. Если бы Максим мог это сделать, Батиат простил бы свою ошибку.

Максимус послушно согласился, но когда он увидел Спартака и понял, что этот человек, который заботился о нем отец, может из-за этого умереть, он не мог не отразить стыд и печаль на своем лице. Это заставило Спартака что-то заподозрить, и после неоднократных допросов Максимус, охваченный чувством вины, признался правду. В порыве гнева Крикс нанес ему мощный удар, отчего тот ударился головой о неровную каменную стену и упал без сознания.

…

Глава 2

Я переродился? Переродиться в гладиатора по имени Максимус?!

Максимус что-то понял, но не хотел верить, что это правда, предпочитая думать, что это был всего лишь сон. Однако, когда он изо всех сил пытался открыть глаза, перед ним предстала темная и тесная комната. Не было ни окон, ни деревянных дверей, только неровные каменные стены, пол, засыпанный пыльной землей, оборванная деревянная кровать с соломенным матрасом сверху... Воздух был наполнен тошнотворным потом и вонью экскрементов и мочи. Какая ужасная среда обитания!

Что еще хуже, его уши были наполнены пронзительными криками. Бесчисленные свирепые люди без рубашек с криками бежали к железным воротам…

Это не сон!

Максимус подсознательно сжал кулаки, но почувствовал острую боль в груди. Это была травма, нанесенная ударом Крикса. Однако в данный момент у него не было ума думать об этом.

Спартак… Крикс… школа гладиаторов… Батиат… Может быть, я переродился во времена Древнего Рима во время восстания Спартака? И сейчас решающий момент, когда Спартак возглавит бунт гладиаторов в школе гладиаторов?!

Подумав обо всем этом, Максимус понял, что ему придется бежать отсюда вместе с этими гладиаторами. В противном случае единственной судьбой, ожидающей его, было бы распятие.

Максимус подпирал себя руками и с большим трудом встал. Голова у него все еще кружилась, когда он, шатаясь, направился к двери.

За дверью был длинный узкий коридор с несколькими редкими факелами, вставленными в каменные стены с обеих сторон. Слабое и одинокое пламя проливало немного света в этот тусклый коридор, а покачивающиеся тени только усиливали жуткую и устрашающую атмосферу.

По обеим сторонам коридора было много маленьких комнаток, похожих на собачьи норы, высеченные в каменных стенах. Пространство внутри едва могло вместить одного лежащего человека. Думая, что первоначальный владелец его нынешнего тела жил в таких ужасных условиях, Максимус не мог не содрогнуться и решил бежать отсюда.

Он посмотрел на бегущих впереди гладиаторов и пошатнулся, чтобы догнать их. Постепенно… у него перестала кружиться голова, а тело стало более подвижным…

Впереди весь коридор блокировал ряд железных решеток, толстые железные стержни глубоко вросли в землю и каменные стены, что делало его, казалось, непроницаемым. К счастью, железная дверь посередине уже открыта. Максимус опустил голову и протиснулся в железную дверь.

По другую сторону железной двери он увидел три тела, лежащие под лестницей, почти превратившиеся в кучу грязи от бесчисленных топтаний.

Кровавая и ужасающая сцена напугала Максимуса, пришедшего из мирной эпохи, но в его организме не было соответствующей тошнотворной рвотной реакции. Да, настоящий Максимус, хоть и был посредственным гладиатором, но был здесь несколько лет, бывал на арене и убивал людей. Он видел и более кровавые сцены и не был в этом новичком…

Максимус взбежал по лестнице и почувствовал освежающий дуновение воздуха. Воздух был свежим, а свет мягким и ярким. Над ним было небо, украшенное яркими оттенками заката. Однако впереди толпилось бесчисленное количество гладиаторов, не давая ему двигаться вперед. Голоса продолжали кричать: «Братья, отдайте все свои силы! Отодвиньте тех стражников, которые блокируют нас, и мы будем свободны!»

В памяти предыдущего Максимуса, после выхода из коридора и подъема по лестнице, была тренировочная площадка. Это был большой двор, способный вместить 300 тренирующихся вместе гладиаторов. Но теперь они столпились у входа и не могли двигаться вперед.

«Брат, что происходит впереди?» Максимус не мог не спросить гладиатора впереди.

«Стражи Батиата блокируют нас…» Гладиатор повернул голову, чтобы ответить, но прежде чем гладиатор успел закончить свою фразу, мимо мелькнула тень, и гладиатор издал крик, когда стрела пронзила его шею, заставив его упасть. на землю.

«Остерегайтесь стрел!» — хрипло крикнул кто-то, вызвав волнение в толпе.

Максимус в страхе последовал его примеру, присев, как и остальные, и настороженно глядя вверх. На другой стороне тренировочной площадки стояло трехэтажное здание, на балконе второго этажа которого стояли двое охранников с луками и стрелами. На балконе третьего этажа мужчина средних лет в светло-сером халате, со свирепым лицом размахивал кулаками и громко кричал. Этим человеком был Ланиста (тренер школы гладиаторов) Батиат.

Под его крики охранники на балконе снова выпустили стрелы, в результате чего упали еще два гладиатора, в то же время спереди послышались крики, указывающие на то, что охранники, блокирующие гладиаторов, также обнажили свои короткие мечи.

Гладиаторы хотя и превосходили стражу численностью, но были безоружны, тогда как стража была во всеоружии и с разрешения Батиата атаковала без колебаний. Короткие мечи стражников непрерывно наносили удары по гладиаторам, заставляя гладиаторов падать и не давая им прорвать линию обороны стражников.

Крики гладиаторов были непрерывными, но не остановили их товарищей. В конце концов, профессия гладиатора заключалась в том, чтобы убивать или быть убитым своими противниками. Большинство гладиаторов долгое время игнорировали жизнь и смерть, а ранения и смерти их товарищей только усиливали их свирепость.

«Братья, Батиат хочет нас убить! Давайте дать отпор!»

"Заряжать! Сбил их! Я перекушу глотки этим ублюдкам!»

…

Гладиаторы ревели, как дикие звери, не обращая внимания на мечи и стрелы противника. Те, кто сзади, двинулись вперед, прижимаясь к спинам тех, кто впереди, и решительно продвигались вперед. Время от времени кто-то падал, но его место быстро занимали другие…

Охранников оттесняли, оставляя бреши в стене щитов.

«Гамилькар, отведи братьев на кухню и достань оружие!» — прокричал сквозь хаос глубокий голос, вероятно, Спартака.

Максимус, вспоминая предыдущего владельца своего нынешнего тела, озадачился:

На кухне есть оружие?

Но потом он понял:

Оружием могли служить кухонные ножи, вилки и кастрюли. Кроме того, скамейки и деревянные столы в соседней столовой также можно было использовать в качестве оружия.

Гамилькар, гладиатор с крепким телосложением и заметно постаревшим лицом, жестикулировал и повел атаку через брешь. В него тут же была выпущена стрела.

Хотя Гамилькар и не был лучшим гладиатором в школе, ему уже доводилось сталкиваться с лучниками в групповых боях на арене. На бегу он не сводил глаз с лучников на балконе. Когда один из них натянул тетиву, он перекатился вперед, чтобы увернуться от стрелы, а затем перекатился в сторону, чтобы избежать следующей стрелы.

Действительно, оба лучника целились в него, но как только Гамилькар вошел на тренировочную площадку, у него было достаточно места, чтобы уклониться от них.

Пока лучники перезаряжали луки, несколько гладиаторов также ворвались на тренировочную площадку и побежали к зданию, где находился Батиат.

Основываясь на памяти первоначального Максимуса, нынешний Максимус знал, что кухня и столовая гладиаторов находились на первом этаже этого здания, но прямого доступа на второй и третий этажи не было.

Увидев, что лучники целятся в гладиаторов, направляющихся в столовую, Максимус не стал торопиться с ними. Однако он сосредоточил свое внимание на этой области, потому что знал, что для преодоления нынешнего затруднительного положения им нужны гладиаторы, которые отправятся за оружием.

Вскоре Максимус увидел, как Гамилькар и еще несколько человек быстро вышли из столовой на первом этаже. Они сделали два шага наружу, обернулись и взмахнули руками вверх, совершив хорошо скоординированное движение.

Внезапно один из лучников на балконе второго этажа схватился за шею и упал, в результате чего другой лучник в страхе быстро присел за перила.

Из столовой вышли и другие гладиаторы. У некоторых были кухонные ножи, у других были кастрюли и ложки, а у некоторых были скамейки. Они напали на охранников, которые все еще вели ожесточенный бой у входа в казармы.

В число этих более чем 20 охранников входили ветераны в отставке и бывшие гладиаторы, получившие свободу. Они не только отвечали за обеспечение безопасности школы, но некоторые из них также были наставниками, обучавшими гладиаторов. Они были опытны в бою и полностью вооружены шлемами, нагрудниками, поножами, длинными щитами и короткими мечами. Однако, превосходя по численности гладиаторов, они в конечном итоге были разбиты и побеждены один за другим.

Глава 3

Некоторые из инструкторов преклоняли колени и молили о пощаде, но, к сожалению, гладиаторская школа Батиата была известна своей суровой подготовкой. За прошедшие годы на тренировочных площадках погибло множество гладиаторов. Между инструкторами и гладиаторами не было никакой привязанности, только бесконечная обида. Это была одна из главных причин, по которой они были готовы присоединиться к Спартаку в этом восстании. Поэтому без пощады они одного за другим зарезали нищих охранников.

«Батиат сбежал!» - крикнул кто-то.

Максим подсознательно поднял голову и действительно, на балконе трехэтажного дома Батиата не было видно.

«Забудь об этом злом волке. Темнеет, и нам нужно быстро бежать отсюда, — глубоким голосом сказал Спартак. «Гамилькар, отведи кого-нибудь из наших братьев на кухню и собери всю еду, которую сможем взять с собой».

"Хорошо."

«Крикс, ты отвечаешь за то, чтобы выбрать некоторых из наших братьев, способных сражаться, и снабдить их доспехами и оружием этих людей».

"Понятно."

«Эномай, ты приведешь со мной нескольких сильных братьев, чтобы они взломали главные ворота», — продолжил Спартак. «Арторикс, ты возьми остальных и помоги перевязать раненых братьев. После того, как ворота откроются, возьмите их с собой и уходите».

Гладиаторы в школе уже давно планировали восстание. Появилось несколько лидеров: Спартак в авангарде и Крикс, Арторикс, Гамилькар и Эномай в качестве его помощников. После того как Спартаку были поставлены задачи, они сразу же отправились их выполнять.

Максимус боялся, что его увидит Крикс, который может публично обвинить его в предательстве всех, причинив себе гнев и вред. Поэтому, когда он увидел лежащего неподалеку раненого гладиатора, он сразу же присел рядом с ним и притворился обеспокоенным, спрашивая: «Брат, как твои раны?»

«О, Максимус, пожалуйста, помоги мне! Моё правое бедро глубоко пронзили мечом, так больно, что я не могу стоять, — застонал гладиатор и крикнул Максимусу.

Его лицо было очень знакомым, и в памяти о предыдущем Максимусе нынешний Максимус нашел свое имя: Фаселус, молодой и бывший иллирийский пират.

В последние годы иллирийские пираты свирепствовали, часто грабя корабли, направлявшиеся в Италию и обратно. Риму пришлось послать военные корабли для круглосуточного патрулирования окружающих вод Италии, чтобы уничтожить этих иллирийских пиратов.

Пиратский корабль Фазелуса был захвачен римским военным кораблем, а предводитель был обезглавлен на месте. Остальные члены экипажа, включая его, стали рабами и были отправлены на продажу в различные города Италии. Таких рабов римляне обычно не покупали в качестве домашних рабов, а часто отправляли на шахты и на гладиаторские арены.

Настоящая личность Фазелуса была живой и веселой. Лишь из-за своей трудной жизни и необходимости выживания ему пришлось стать матросом на пиратском корабле. Когда шесть месяцев назад он впервые прибыл в школу гладиаторов, он вообще не смог адаптироваться к суровым тренировкам. Максимус, в котором была наполовину иллирийская кровь, неоднократно активно помогал ему, и в результате они стали хорошими друзьями.

Глядя на кровавую рану от меча на крепком правом бедре Фаселуса, Максимус осторожно надавил на рану, как это было в памяти настоящего Максимуса.

Фаселус вытерпел боль и издал шипящий стон сквозь стиснутые зубы.

«Кровотечение не слишком сильное. Кровеносные сосуды не должны были порезаться, а ваша нога все еще может двигаться, поэтому не должно быть и порванных сухожилий. Ты счастливчик. Через какое-то время на заживление с твоей травмой все будет в порядке, — сказал Максимус, глядя на него с облегчением. Профессия гладиатора — убивать, и помимо обучения боевым навыкам инструкторы также обучают его некоторым знаниям анатомии человека, которые помогают побеждать противников и защищаться.

Несмотря на заверения Максимуса, Фаселус чувствовал себя не очень комфортно. Он обеспокоенно спросил: «Максимус, я сейчас ранен и не могу сбежать самостоятельно. Вы все оставите меня?»

Максимус на мгновение заколебался. В глубине души, как новичок в этом мире, он не имел здесь ни с кем эмоциональных связей, да и его собственная ситуация тоже была не очень хорошей. Но по памяти предыдущего Максима, Фаселус был одним из немногих гладиаторов, уважавших его.

Причина такого уважения была несколько сложной. Хотя Максимус прожил в этой школе гладиаторов несколько лет и считался одним из старейших жителей, ему еще не исполнилось 20 лет. Несмотря на крепкое телосложение и приличные боевые навыки, он обладал мягким характером и лишен безжалостности. Он часто проигрывал другим гладиаторам во время тренировок, и Батиат никогда не устраивал ему рискованных поединков один на один. Итак, хотя у него были хорошие отношения с другими гладиаторами, они смотрели на него свысока от всего сердца.

Его имя также говорило об этом. «Максимус» было не его настоящим именем, а прозвищем, данным ему гладиаторами. Максимус имел в виду «величайший», но его плохой гладиаторский послужной список явно не соответствовал этому имени. Это был способ насмехаться над ним, и они часто называли его так. Со временем оно стало его гладиаторским именем (гладиаторы редко использовали свои настоящие имена; они либо получали титулы от зрителей в зависимости от своего стиля боя и послужного списка, либо выбирали имена в соответствии со своими предпочтениями).

Поскольку Фазелус прибыл совсем недавно, о нем позаботился предыдущий Максимус, и они тоже были из одного родного города, поэтому его отношение к Максимусу сильно отличалось от отношения других гладиаторов.

Максимус, который был новичком в этом мире и чувствовал себя крайне одиноким, инстинктивно не хотел терять доверие человека перед ним, поэтому он быстро сказал: «Не волнуйся, Спартак определенно не бросит тебя. Я поддержу тебя, когда придет время».

«Максимус, спасибо!» Фаселус был тронут до слез.

Максимус почувствовал легкое чувство стыда в своем сердце. Он просто говорил пустые слова. Если бы Спартак действительно решил бросить этих раненых гладиаторов, он бы не стал противиться этому. Напротив, ему полегчает. В конце концов, Фаселус с травмой ноги замедлит их побег. Максимус избежал благодарного взгляда Фазелуса и огляделся вокруг.

Крикс уже отобрал более двадцати гладиаторов, которые теперь снимали доспехи со стражников и надевали их на себя…

Конечно, причина, по которой Крикс действовал так быстро, заключалась в том, что он вообще не следовал инструкциям Спартака по отбору. Вместо этого он отдал все снаряжение павших стражников галльским гладиаторам, следовавшим за ним. Гладиаторы этой школы состояли в основном из галлов и фракийцев, а предводителем галльских гладиаторов был Крикс.

Другие заботились о своих раненых товарищах. Среди толпы Максимус заметил кого-то очень знакомого. Его глаза переместились, и он прошептал Фаселю: «Смотри, Пекуот там. Слава богу, он не пострадал».

Фаселус обернулся и не смог удержаться от крика: «Пекуот!»

Гладиатор по имени Пекуот имел смуглую кожу и мускулистое телосложение. Услышав крик Фаселуса, он сразу же подошел большими шагами. Не говоря ни слова, он с силой сорвал с себя льняную нижнюю рубаху и начал перевязывать рану Фаселу.

В оригинальных воспоминаниях Максимуса Пекот был пиратом Фазелуса на том же корабле и одним из двух иллирийцев в этой школе. В отличие от Фазелуса, Пекуот уже много лет был пиратом. В школе гладиаторов он всегда был молчалив, но жесток и безжалостен во время тренировок, что соответствовало его свирепому внешнему виду, поэтому некоторые опытные гладиаторы не хотели его провоцировать. Предыдущий Максимус пытался подружиться с ним, но Пеко всегда сохранял к нему равнодушное отношение. Однако у него были хорошие отношения с Фаселом, его бывшим товарищем.

Через некоторое время Спартак, Крикс, Арторикс, Эномай и Гамилькар снова собрались в центре тренировочной площадки.

«Главные ворота выломаны, — прямо спросил Спартак, — Гамилькар, сколько еды тебе удалось найти?»

«Мы нашли всего пять с половиной мешков ячменя и кусок копченого мяса размером с ладонь», — ответил Гамилькар. «Я также попросил наших братьев принести с кухни медные и глиняные горшки».

— При скупости злого волка Батиата на кухне не останется ничего хорошего, — горьким тоном сказал Крикс.

Глава 4

— Достаточно, чтобы все могли поесть. Спартак посмотрел на Крикса и спросил: «Наши братья закончили экипировать все оружие и доспехи?»

«Да, — ухмыльнулся Крикс и указал позади себя, — 20 братьев все облачились в пехотное снаряжение, а мы с тобой снимаем охрану у железных ворот и переодеваемся в эти доспехи, плюс падающий с балкона лучник… Теперь мы иметь двадцать два пехотинца и одного лучника. Если кто-нибудь осмелится остановить нас еще раз, мы раздавим его, как муравьев!»

"Рев!" Полностью вооруженные гладиаторы позади него взревели, заставив остальных на тренировочной площадке оглянуться в изумлении.

Спартак осмотрел этих гладиаторов в доспехах и заметил, что все они были галлами. Он кивнул и спокойно сказал: «Мы будем полагаться на тебя, если встретим врагов во время побега».

— Не волнуйся, я поведу их впереди, — уверенно ответил Крикс.

«Как ранения наших братьев?» Затем Спартак посмотрел на Арторикса.

Арторикс ответил тихим голосом: «21 убитый, 11 тяжело раненых и 32 легко раненых…»

Лидеры гладиаторов одновременно замолчали. Всего в школе было 295 гладиаторов, и это восстание мобилизовало их всех, в результате чего число жертв составило 64 человека, что составляло более одной пятой их числа.

Спартак быстро пришел в себя и сказал глубоким голосом: «Легко раненых пусть наши братья по очереди несут их. Тяжелораненым… пусть уйдут без страданий».

«Понял», — ответил Крикс и вместе со своими людьми отправился выполнять приказ.

Таким образом, Максимус видел, как эти гладиаторы приближались к своим бессознательным и серьезно раненым товарищам, закрывали глаза и молча читали молитву, прежде чем вытащить короткие мечи и пронзить им грудь.

Их никто не останавливал и никто не возражал. С того дня, как они стали гладиаторами, они сталкивались со смертью и давно к ней привыкли.

Но это сильно потрясло Максима, а также привело в ужас его раненого товарища Фазелуса.

В этот момент Спартак громко заговорил: «Братья, после нашей кровавой битвы мы вырвались из клетки, поставленной для нас Батиатом! Ворота теперь открыты, но, убегая из этой школы, не забывайте, что многие из убитых вами стражников были римскими гражданами! Злой волк Батиат, должно быть, уже обратился за помощью к властям Капуи. Римляне всегда жестоки к рабам, предавшим своих хозяев. Они наверняка пошлют войска, чтобы выследить нас, схватить нас, прибить нас к кресту и замучить нас до смерти!

«Не забывайте силу римлян. Они контролируют всю Италию и всё Средиземноморье. Попытка сбежать и спрятаться в одиночку не сработает. Мы должны крепко объединиться и собрать все силы. Только когда у нас будут силы преодолевать одну трудность за другой, мы сможем, наконец, достичь истинной свободы!»

Как только он закончил говорить, другие гладиаторы тут же закричали: «Спартак, будь уверен, я не буду бегать. Я буду следовать за тобой всю дорогу!»

«Да, Спартак, у тебя есть лучший план. Мы верим в вас и будем сражаться вместе с вами!»

«Спартак, ты наш лидер. Под вашим руководством мы разорвем на куски любого римлянина, который осмелится остановить нас!»

…

Крики гладиаторов продолжались, со временем слившись в возбужденный рев:

"Спартак! Спартак!!"

Максим с любопытством взглянул на стоящего впереди Спартака:

Этот настоящий Спартак совершенно не похож на актеров, которые изображали его в фильмах и сериалах прошлого. Он высокий и мускулистый, но не громоздкий. Его каштановые вьющиеся волосы, мокрые от пота, мягко ниспадают на широкий лоб. С вытянутым овальным лицом, слегка заостренным подбородком, выдающимся носом, большими и яркими глазами с особенно живой коричневой радужкой, длинными и густыми ресницами и сдержанной улыбкой…

В голову Максимуса пришла фраза: «Лицо нежное, как ягненок». Этот образ не соответствовал его телосложению, но именно это противоречие давало сильное ощущение знакомости. Возможно, именно поэтому лучший гладиатор школы, непобедимый на арене, пользовался таким доверием и за ним все следили.

Спартак надел шлем в римском стиле, оставленный убитым им стражником. Тусклое сияние заката отражалось на нем, образуя туманный ореол, который делал его особенно ослепительным. Его взгляд был решительным, и он с силой махнул рукой: «Следуй за мной, покинем это место!» С этими словами он бросился к воротам, за ним следовали вооруженные гладиаторы, а затем и безоружные, несущие на спинах раненых товарищей…

Не колеблясь, Пекуо поднял Фаселуса на спину. Максимус сказал сбоку: «Пекуот, если ты устанешь, можешь позволить мне нести его».

Пекот проигнорировал его.

Школа гладиаторов была окружена стенами высотой более четырех метров, с толстой дубовой дверью и большим железным замком, можно сказать, что она была сильно укреплена. Хотя железный замок на воротах не был открыт, в деревянной двери была пробита большая дыра, а края зачищены короткими мечами. Думая о невероятной силе Эномая и других германских народов из воспоминаний предыдущего Максимуса, Максимус не удивился.

Пройдя через дыру, они оказались в узком, извилистом переулке…

Капуя когда-то была столицей Кампанской лиги и остается главным городом региона. Здесь были очень популярны гладиаторские игры, и это был один из первых городов на римской территории, где была построена гладиаторская арена. Некоторые капуанцы даже с гордостью заявляют, что «гладиаторские игры зародились в Капуе». В результате здесь появилось более десяти частных гладиаторских школ.

Капуанцы любили смотреть соревнования гладиаторов, но не хотели жить с этими кровожадными монстрами, которые зарабатывали на жизнь убийствами. Раздражали и постоянные шумные бои со стороны гладиаторских школ. Много лет назад жители Капуи коллективно потребовали, чтобы все школы гладиаторов были перенесены за пределы города. Однако школы с сотнями или даже тысячами гладиаторов не могли работать без ежедневного присмотра. В конце концов, эти школы пришлось построить возле городских стен, чтобы солдаты, патрулирующие стены, могли следить за ними.

С экспансией и завоеваниями римлян Рим стал центром Средиземноморья. Огромное количество богатств и рабов хлынуло в Рим, и бесчисленное количество иностранцев и бедняков прибыло в Рим в поисках выживания и возможностей. Капуя, расположенная недалеко от Рима и с лучшими условиями, стала местом их миграции. Внутренний город Капуи не мог вместить большое количество иммигрантов, поэтому они начали строить дома за пределами города. Из-за отсутствия единой планировки и своеволия переселенцев дома во внешнем городе Капуи были беспорядочными, переулки были узкими, а дороги плохими, напоминая большой лабиринт.

Обычно Спартак и его товарищи выходили на арену прямо под охраной людей Батиата. После матчей их сразу же забирали обратно в школу. Батиат никогда не давал им права выходить в одиночку, что также было связано с тем, что большинство из них были преступниками или военнопленными.

Когда небо потемнело, гладиаторы через некоторое время внезапно прекратили бежать, потому что впереди их ждал тупик.

Спартак не мог не волноваться. Он осмотрел закрытые деревянные двери по обеим сторонам переулка и твердо сказал: «Выломайте двери, схватите двух человек и попросите их показать нам путь!»

«Нет нужды в таких хлопотах, я знаю дорогу. Я пойду впереди!» Кто-то из толпы громко крикнул.

Спартак оглянулся и несколько удивился. «Максимус? Вы все еще живы?!"

«Я только что потерял сознание. Позже, когда я проснулся, я увидел, как ты сражаешься с охранниками у входа на полигон, поэтому я присоединился к бою… — сказал Максимус, направляясь к Спартаку.

Причина, по которой он осмелился выйти вперед в этот момент, заключалась в том, что он понял, что действия предыдущего Максимуса были слишком презренными. Если гладиаторы узнают, он мог только представить, что произойдет. Таким образом, он не мог продолжать бездействовать и должен был активно способствовать защите Спартака и уменьшению всеобщей враждебности к нему.

***

Примечание автора:

В исторических записях о Спартаке упоминается, что в гладиаторской школе, где располагался Спартак, было более 200 гладиаторов. Однако существуют две разные версии относительно количества людей, сбежавших после беспорядков.

Одна из версий гласит, что Спартак ворвался на кухню, используя кухонную утварь в качестве оружия, и в конечном итоге только около 70 гладиаторам удалось спастись после беспорядков. Другая версия, описанная в этой книге, представляет собой иное повествование.

Я до сих пор помню, как в детстве читал всемирно известное произведение итальянского автора «Спартак». Там упоминалось, что в гладиаторской школе, где находился Спартак, было более десяти тысяч гладиаторов. Однако это кажется преувеличением, и такие масштабы, вероятно, можно встретить только в римской школе гладиаторов в эпоху Римской империи.

Глава 5

«Ты предатель, как ты посмел показать свое лицо!» Крикс тут же бросился вперед, схватив себя за грудь и подняв огромный кулак. На его покрытом шрамами лице была пара волчьих глаз, излучающих яростный и угрожающий свет. Он злобно сказал: «Ты убил так много наших братьев, а теперь…»

— Хватит, Крикс. Сейчас не время для внутренних раздоров. Нам нужна помощь Максимуса! Разумеется, Спартак быстро вмешался и остановил конфронтацию.

«Птуй!» Крикс сплюнул густую мокроту на лицо Максимуса, прежде чем Спартак неохотно отделил его.

Максимус вытер мокроту с лица и на мгновение почувствовал облегчение. Если бы Спартак не вмешался, он искренне боялся, что Крикс мог бы его убить. Судя по воспоминаниям оригинального Максимуса, этот парень, хотя и был лишь вторым лучшим гладиатором школы гладиаторов, либо оставлял своих противников мертвыми, либо серьезно травмировал их в поединках, в которых он участвовал. Даже во время тренировок он часто наносил травмы своим товарищам. Он был опасным человеком, который очень мало ценил человеческую жизнь.

Несмотря на то, что Крикс отпустил его, его острый взгляд оставался прикованным к Максимусу, пронзая его насквозь, как острый нож. От этого по спине Максимуса пробежал холодок, заставив его пожалеть о своем решении немного шагнуть вперед.

«Максимус, ты действительно знаком с здешними дорогами?!» Спартак спросил очень серьезно.

Максимус взял себя в руки и уверенно сказал: «Я вырос в Капуе. Я могу найти дорогу здесь с закрытыми глазами! Если я поведу вас вперед, мы сможем быстро уйти отсюда. Однако--"

Максимус на мгновение сделал паузу и продолжил с намеком на хвастовство: «Наше нынешнее местоположение находится на юге города. Из Капуи на юг ведут две основные дороги. Один из них — Аппиева дорога, ведущая на юго-восток к Самнитским горам. Другая — Виа Анния, идущая на юг и пересекающая всю Кампанскую равнину. Какой из них нам взять?»

К югу от Рима Капуя была одним из немногих крупных городов, пересекаемых двумя основными римскими дорогами. Это был важный транспортный узел, процветающий не только в сельском хозяйстве, но и в торговле.

— Нам следует отправиться в горный район, там нам будет легче спрятаться, — предложил со стороны Арторикс.

«Смеркается, и идти в горы в это время небезопасно. К тому же, с самнитами нельзя шутить. Нам следует отправиться на юг. Хотя восстание было внезапным и несколько поспешным, у Спартака был план. Однако он не собирался раскрывать это в данный момент, поэтому придумал другую причину.

Однако мнения всех были разумными. Недалеко к востоку от Капуи находился самнитский горный регион. Самниты были бедными, но свирепыми и были основным источником auctoratus (термин, используемый для тех римских граждан, которые добровольно вызвались стать гладиаторами). Хотя они не принадлежали к одной гладиаторской школе, на арене они встречались с ними как с противниками, и их силу не следует недооценивать. Поэтому никто не возражал.

Однако Максимус смело предположил, основываясь на памяти оригинального Максимуса:

«Давайте направимся на юг от Виа Анния. У дороги, примерно в трех-четырех километрах от Капуи, стоит храм Флоры (Флора — римская богиня цветов и весны). Когда стемнеет, мы сможем отдохнуть там».

— Тогда и поговорим об этом, — уклончиво ответил Спартак.

Максимус повернулся и посмотрел в конец группы. Глаза гладиаторов уже начали смотреть на него с подозрением, знак того, что вспышка гнева Крикса затронула их.

Крикс с суровым лицом и коротким мечом в руке внимательно следовал за Максимом, явно намереваясь следить за ним и не дать ему повести их неверным путем.

Максимус немного нервничал, но, увидев рядом с собой Спартака, успокоился.

Группа снова двинулась в путь. Хотя они немного задержались, узкие переулки, по которым они прошли, оставались пустыми. Окрестные жители поняли, что в школе гладиаторов произошла аномалия, но никто не осмелился организовать группу, чтобы остановить этих кровожадных монстров. Вместо этого они закрыли двери и спрятались.

Под руководством Максимуса гладиаторы быстро покинули лабиринт улиц и ступили на Виа Анния. Многие из них вздохнули с облегчением. Широкая и твердая дорога увеличила скорость продвижения всей группы.

Когда Максимус шел и оглядывался вокруг, он не мог не восхищаться знаменитой римской дорогой, несмотря на то, что помнил настоящего Максимуса. Ровная и прочная каменная дорога, глубокие рвы с водой по обеим сторонам, пышные придорожные деревья, дорожки для пешеходов и даже простые скамейки для отдыха — все эти элементы присутствовали, напоминая современные городские дороги, и построенный сто лет назад. При тщательном уходе он по-прежнему функционировал хорошо, демонстрируя проблеск могущества Рима.

Как могла такая могущественная нация быть побеждена группой гладиаторов в одиночку?

Сильное чувство беспокойства внезапно охватило сердце Максимуса.

Солнце скрылось за западными горами, и с приближением ночи постепенно рассеивался затяжной свет заката. Обычно в это время на дороге все еще ходили пешеходы, но грозные гладиаторы их отпугнули. Однако транспортные средства на дороге не смогли избежать преградивших им путь гладиаторов. Они перехватили телегу с ослами, нагруженную мукой, и гладиаторы приветствовали: «Наконец-то мы можем поесть вкусного хлеба!»

Гладиаторы тренировались и соревновались каждый день, требуя большого количества еды. Однако школе нужно было зарабатывать деньги, и она не могла позволить себе обеспечить их хорошей едой. Помимо возможности иногда есть мясо диких животных, убитых на гладиаторских боях, их основной пищей был дешевый и неаппетитный ячмень, который давал много калорий, но не более того. В результате гладиаторов уничижительно называли «ячменными людьми». Несмотря на это, их положение все же было лучше, чем у бедных горожан, которые часто голодали.

Гладиаторы были вне себя от радости и пощадили возницу повозки с ослами.

Через некоторое время спереди подъехала большая повозка, но хозяин повозки почуял беду и быстро развернул лошадей.

Несколько гладиаторов во главе с Эномаем бросились и перехватили его. Вскоре он взволнованно крикнул: «Спартак, давай скорее! В этой повозке много оружия!»

Спартак оживился и бросился к перехваченной повозке с Криксом и остальными.

Внутри повозки находилось многочисленное оружие, такое как короткие мечи, длинные мечи, копья, прямоугольные и круглые щиты, шлемы, поножи и даже несколько рыболовных сетей, но нагрудников не было, так как все это было снаряжением гладиаторов.

Спартак коснулся холодного щита и взволнованно сказал гладиаторам: «Братья, наши действия получили благословение Ареса. Он принес нам оружие!»

Гладиаторы разразились аплодисментами, а некоторые даже кричали: «С оружием нам нечего бояться! Давайте вернемся и победим Батиата!»

Однако кто-то тут же возразил: «Дурак, Батиат уже сбежал в город. Мы никак не сможем его поймать».

…

Спартак проигнорировал их аргументы, обернулся и сказал: «Гамилькар, внимательно посчитай, сколько там оружия».

Прежде чем Гамилькар успел ответить, Максим нетерпеливо сказал: «Позволь мне это сделать».

Это была еще одна возможность показать свои способности. Увидев, что Спартак не возражает, Максим прыгнул в повозку и начал серьезно считать.

Тем временем Спартак подошел к водителю, который быстро умолял его о пощаде. Спартак спросил глубоким голосом: «Скажи мне, откуда ты привез это гладиаторское оружие? И куда ты их вез?

«На… на арену внутри города», — дрожа, ответил водитель. «Потому что послезавтра день основания Капуи… магистрат устраивает большие соревнования гладиаторов, чтобы отпраздновать это событие… и они боялись, что оружия не хватит… поэтому… мне было приказано перевезти его из Неаполя…»

Спартак и Крикс переглянулись. Фактически, их школа гладиаторов также получила приглашение от особняка городского лорда. Говорили, что награды были весьма щедрыми. Если бы не это восстание, многие из их братьев могли бы пасть на арене, чтобы удовлетворить кровожадную публику Капуи.

Глава 6

«Я узнаю тебя, легендарный фракийский воин арены! И ты, лев Галлии! Ты не можешь пощадить меня? Учитывая, что я твой поклонник и всегда болею за тебя на арене? Вся моя семья зависит от меня в плане существования!» Водитель фургона снова попросил.

Крикса его слова несколько тронули, но Спартак спокойно сказал: «Свяжи его и возьми с собой».

Крикс был озадачен: «Спартак, зачем все так усложнять? Почему бы просто не отпустить его, оставив все свое имущество, как раньше?

Глаза Спартака сверкнули, когда он тихо произнес: «Если капуанцы не знают, что мы захватили повозку с гладиаторским оружием и снаряжением, они решат, что большинство из нас безоружны. Когда их силы обороны преследуют нас без каких-либо мер предосторожности…»

Глаза Крикса загорелись, и он облизал губы багровым языком: «Кажется, нам не нужно спешить с побегом, давайте сначала хорошенько их побьем!»

В этот момент Максим высунул голову из сарая для повозок: «Спартак, всего здесь 60 коротких мечей, 15 длинных мечей, 15 копий, 40 квадратных щитов, 40 круглых щитов, 90 шлемов, 90 пар поножей и 5 рыболовных сетей…»

«Это много чего!» — взволнованно воскликнул Крикс, забыв сделать суровое лицо перед Максимом.

Спартак был несколько удивлен. Он знал, что Максимус умеет читать и писать, но не знал, что этот молодой человек также обладал хорошими арифметическими способностями и мог быстро подсчитать все предметы в повозке. Следует отметить, что большинство гладиаторов Фракии или Галлии были неграмотны, и подавляющее большинство могло считать на пальцах только до десяти. Можно было положиться только на Гамилькара, но даже он не мог сравниться в скорости вычислений с Максимусом.

Спартак внимательно посмотрел на Максимуса и спросил: «Как далеко находится храм, о котором ты упоминал ранее?»

Максимус немедленно вышел из повозки, осмотрел окрестности и поискал воспоминания предыдущего Максимуса. Затем он неуверенно ответил: «Это должно быть… недалеко, около двух километров».

«Веди нас туда, мы отдохнем там сегодня ночью».

………………………………………………………………………………………

Максимус теперь глубоко сожалел, что привел гладиаторов в Храм Флоры. Некоторые из них даже нападали на женщин-жриц в храме, в том числе на пожилую, используя их как выход для своих желаний и обиды на римлян. Жалкие крики жриц подействовали на Максимуса как кнут, хлещущий по совести. Он хотел сбежать из неудобного главного зала храма, но его остановил гладиатор.

— Максимус, Крикс сказал, что ты не можешь уйти по своему желанию. Иди обратно и спи, — холодно сказал гладиатор, скрестив руки на груди.

Из воспоминаний предыдущего Максимуса он нашел имя этого человека. Торкевадо, галл, ветеран гладиаторов и один из последователей Крикса.

«Ребята, вы делаете это и все еще хотите, чтобы я спал?!» Максимус подавил желание выругаться и твердо сказал: «Мне нужно увидеть Спартака. Мне нужно сказать ему кое-что важное, что-то, что касается жизни и смерти наших братьев! Если ты не позволишь мне увидеться с ним, хорошо, ты будешь нести ответственность, если что-то случится завтра!»

Торкевадо опешил: «Хочешь увидеть Спартак?»

"Да!"

«В чем дело?»

Максимус проигнорировал его и пошел назад.

"Ждать!" Торкевадо отошел в сторону, предупредив: «Вы можете видеть только Спартака. Не слоняйся!»

Максимус проигнорировал его и вышел прямо из главного зала.

Торкевадо следовал за ним, сопровождая его до апсиды, словно сопровождая пленника.

Слегка приоткрытая дверь пропускала свет, и когда Максимус толкнул ее, Спартак и остальные внутри сразу же сосредоточили на нем свое внимание.

Максимус сглотнул и притворился шокированным, сказав: «Спартак, пожалуйста, останови тех братьев, которые оскорбляют жриц. Они хулят богиню и будут прокляты и наказаны!»

«Это богиня римлян. Наказание не распространяется на нас, галлов. Наши братья достаточно настрадались от римлян, так что хорошо бы выместить это на римлянках, — равнодушно сказал Крикс. Затем он высмеял Максимуса: «Кажется, ты так защищаешь этих римлян. Неудивительно, что ты предатель, воспитанный римлянами!»

Не обращая внимания на Крикса, Максим посмотрел на Спартака и торжественно сказал: «Они не обычные римлянки. Они уважаемые жрицы. Наши действия только вызовут гнев римлян, не только римской знати, но и римских простолюдинов. Вскоре римляне будут враждебно относиться к нам по всей Италии, и нам будет трудно двигаться вперед!»

«Мы уже против римлян. Кто посмеет остановить нас, мы убьем его. Либо мы умрем, либо они умрут, это не имеет большого значения, — беспечно сказал Эномай, казалось бы, безразличный к жизни и смерти, только стремясь вызвать волнение.

Эномай был германским мужчиной со светлыми волосами, голубыми глазами, светлой кожей и исключительно высоким и крепким телом, похожим на железную башню. Он был сильнейшим среди гладиаторов по физической силе, но его навыки боя на мечах были слабее, чем у Спартака и Крикса. Однако он уже приобрел дурную репутацию на арене Капуана.

«Римские простолюдины отличаются от римской знати, особенно от обедневших римских крестьян, которые бродят по улицам и едва могут выжить на бесплатный хлеб. Они потеряли свою землю, обременены большими долгами, а условия их жизни мало чем отличаются от наших. Они питают к римской знати еще большую ненависть, чем мы. Они вполне могли бы присоединиться к нам в борьбе против римской армии, потому что только так они смогут вернуть себе то, чего желают», — искренне объяснил Максим.

В своей предыдущей жизни он был не историком, а фрилансером, которому нравилось заниматься домашними проектами, такими как писательство и графический дизайн, но при этом он был домоседом. Игра в игры была его самым большим хобби, за ним следовал просмотр фильмов и телешоу онлайн. Он жил ленивой жизнью, но когда дело касалось дел, он был очень серьезен, особенно когда смотрел исторические биографии или играл в военные стратегические игры. Ему всегда нравилось сначала разбираться в исторической подоплеке, вооружении и технике, что позволяло ему более полно погрузиться в мир. О Спартаке было довольно много фильмов и телепередач, и хотя реальных исторических данных было мало, Максимус тщательно исследовал исторический контекст того времени.

"Ерунда!" Крикс громко упрекнул, чувствуя, что Максимус просто придумывает причины, чтобы помочь жрицам.

Но Спартак был сильно потрясен, услышав это. Он сделал несколько больших шагов к Максимусу и нетерпеливо спросил: «Правда ли то, что ты сказал? Помогут ли нам обедневшие крестьяне бороться с римлянами?!»

Чрезвычайно взволнованное выражение лица Спартака ошеломило Максимуса:

Разве ты не знаешь об этом? В истории это то, что вы сделали. Вот почему армия повстанцев, которую вы возглавляли, становилась все больше и больше, как снежный ком, и в конечном итоге стала серьезной угрозой для Рима!

Но затем Максим понял, что стоящий перед ним древний герой вырос в отдаленном фракийском племени, позже присоединился к римской армии в качестве вспомогательного отряда для сражений в Малой Азии, попал в плен как дезертир и в конечном итоге стал гладиатором в Италии. . Спартак, оказавшись в ловушке школы гладиаторов, не мог иметь глубокого понимания римского общества, не говоря уже о дальновидности и мудрости. Все, что он делал, было лишь следствием исторической тенденции.

В этот момент Максимус осознал еще одну проблему: по сравнению с этими гладиаторами его боевое мастерство не было выдающимся, он не знал, как вести войска в бою, как заниматься сельским хозяйством или торговать товарами. Единственное, что отличало его от других, — это его гораздо превосходящие знания, а также способность понимать настоящее и предвидеть будущее, что должно позволить ему занять прочную позицию в повстанческой армии и иметь достаточное влияние!

Глава 7

Это придало Максимусу большую уверенность. Он громко сказал: «Пока мы несколько раз победим римскую армию, продемонстрируем свои способности и сообщим бедным римлянам о нашем существовании, они, ненавидящие римский сенат, обязательно присоединятся к нам. С их помощью мы сможем покинуть Италию и вернуться на родину!»

«Звучит довольно красиво…» Крикс усмехнулся, но Спартак тут же сказал ему: «Крикс, пойди и попроси наших братьев освободить этих жриц и не причинять им больше вреда!»

«Спартак, этот парень — предатель. Вы верите его словам?! Крикс остановился и расспросил Спартака, указывая на Максима.

«Правда это или нет, но пока есть проблеск надежды усилить наши силы и противостоять римлянам, мы должны попробовать!» - твердо сказал Спартак. «Кроме того, я не хочу, чтобы все здесь считали нас безжалостными врагами, точно так же, как мы относились к римлянам, которые жгли, убивали и грабили на нашей родине».

Крикс был слегка тронут, но все же отказался: «Я не пойду. Наши братья веселятся, и я не могу их остановить».

Спартак не настаивал. Он повернулся к остальным и сказал: «Арторикс, Эномай, вы двое пойдите и скажите нашим братьям, что завтра мы отправимся на юг, чтобы совершить набег на римские фермерские поместья. Там будет много красивых женщин, которыми они смогут насладиться. Не нужно усложнять жизнь нескольким бедным жрицам.

«Хорошо, Спартак», — сказали они, уходя.

Максимус хотел последовать за ним, но Спартак остановил его: «Я помню, ты говорил мне раньше, что к югу от Капуи есть вулкан Везувий, а поблизости много крупных фермерских поместий с множеством рабов. Несколько лет назад даже было восстание. Это правда?"

Услышав это, Максимус почувствовал волнение в сердце. Действительно, была такая информация из воспоминаний предыдущего Максимуса. Он ответил прямо: «Да, это правда. Спартак, ты планируешь отвезти нас туда?

Спартак кивнул и спросил: «Знаешь ли ты, как далеко от нас Везувий?»

Оригинальный Максимус никогда не был в районе Везувия и не имел возможности доступа к картам. Текущая информация, которой он располагал, была получена из разговоров между первоначальным хозяином Максимуса и гостями во время еды. Однако Максимус нашел эту информацию во время просмотра сериала о Спартаке в своей предыдущей жизни, а позже углубился в карту Везувия во время просмотра фильма « Помпеи» . Воспоминания были довольно яркими. Он изо всех сил старался вспомнить и сказал: «Гора Везувий находится в южной части Кампании, недалеко от Капуи. Если мы пойдем быстро… мы сможем добраться до него за день. Э-э, здесь есть вода?

Последнее предложение прозвучало несколько резковато, но Гамилькар тут же подал кувшин.

"Спасибо!" - вежливо сказал Максимус.

Гамилькар доброжелательно улыбнулся ему.

Гамилькар, фракиец, был немного стар. Говорили, что он принадлежал к тому же племени, что и Спартак, и у них были близкие отношения. По первоначальному впечатлению Максимуса, он был дружелюбным, общительным, и у большинства гладиаторов сложилось о нем хорошее впечатление. Он помог Спартаку убедить гладиаторов принять участие в восстании.

Максим присел на корточки, окунул пальцы в воду и нарисовал на каменной плите береговую линию региона Кампания. Затем он набросал примерное расположение Капуи и Везувия. Подумав немного, он нарисовал три маленьких круга на береговой линии возле горы Везувий: «Это Неаполь, упомянутый ранее водителем повозки, большой город в регионе Кампания… Это Помпеи и Геркуланум, оба маленькие города — — »

Максим чуть не выпалил, что и Помпеи, и Геркуланум через несколько десятилетий будут погребены под лавой Везувия.

Все собрались вокруг, сосредоточившись на простой карте, нарисованной Максимусом.

Даже Криксу, который был им очень недоволен, пришлось в душе признать: этот чертов парень еще чем-то полезен.

Через некоторое время Спартак посмотрел на всех. «Кто-нибудь возражает против поездки на Везувий?»

Никто не возражал.

«Тогда решено», — принял решение Спартак. — Завтра утром, если капуанская армия не появится, в полдень мы отправимся на юг. Гамилькар, ты организовал дежурство наших братьев сегодня вечером?

«Все организовано».

«Вы должны напомнить им, чтобы они оставались начеку, не ложились спать и немедленно оповещали всех, если они заметят что-то необычное! Сейчас мы противостоим римлянам, поэтому мы не должны быть беспечными!» - торжественно напомнил Спартак.

Поздно ночью физически и морально истощенный Максимус вошел в страну грез под храп других гладиаторов, но ему приснился кошмар.

Во сне повстанческая армия, в которой он находился, вступила в ожесточенную битву с римскими легионами, и, несмотря на интенсивные бои, повстанческая армия в конечном итоге потерпела поражение. Он был схвачен римлянами, пригвожден к кресту у дороги, ведущей в Рим, и умер жалкой и мучительной смертью…

Максимус проснулся от кошмара весь в поту. Он коснулся ладони, пронзенной во сне железными гвоздями, и почувствовал мучительную боль, как будто это действительно произошло…

Это ни в коем случае не сон, это исторический факт!

Максим хорошо помнил, что в истории восстание под предводительством Спартака, хотя и было грандиозным по своим масштабам, длилось всего менее трех лет, прежде чем оно потерпело поражение. Было распято более 6000 пленных солдат повстанцев…

Максимус перевел дыхание и инстинктивно повернул голову. Пламя масляной лампы в зале непостоянно мерцало. Некогда доброжелательная на вид статуя Флоры в тусклом свете казалась несколько жуткой и зловещей, поскольку она холодно смотрела на группу спящих внизу людей со Спартаком, предположительно, в центре.

Максимус смотрел на знакомый силуэт, вспоминая краткие исторические записи: на самом деле у повстанческой армии был реальный шанс избежать римского преследования и добиться истинной свободы. В это время Спартак повел свою армию на север, одержал победу в последовательных сражениях и достиг района реки По, откуда были видны высокие Альпы. Если бы повстанческая армия пересекла Альпы и вошла в Западную Европу, населенную галлами и германцами, римляне не имели бы над ними власти. Однако Спартак повел повстанческую армию обратно на юг, что в конечном итоге привело к их гибели… Почему Спартак внезапно изменил маршрут марша и отказался от бегства из северной Италии? Это стало одной из величайших загадок истории, и люди спорят об этом уже тысячи лет…

Сможет ли он убедить Спартака и остальных изменить свою трагическую судьбу? Максимус сжал кулаки, решив не стать безжизненным телом на кресте!

Тем временем Спартак в зале на самом деле не спал. Он потратил много времени на планирование этого восстания и в конечном итоге добился успеха. Однако в глубине души он знал, что они лишь временно обрели свободу. Италия была самым могущественным регионом под контролем римлян, и они плавали в огромном море римского влияния. Одна небольшая ошибка могла привести к поражению и смерти…

На Спартаке тяжким бременем легли жизни более двухсот человек…

…………………………………………………

Долус Вибиус, старый римский гражданин. Как следует из его имени, его семья не была дворянской. Однако у его деда был талант к бизнесу, и он воспользовался возможностью, предоставленной непрерывной экспансией Рима в Средиземноморье, накопив значительное богатство, тем самым подняв свою семью до класса наездников в Риме. Его отец работал финансовым директором и отвечал за наименее многообещающую задачу по управлению казначейством и документами, которую он выполнял более десяти лет без дальнейшего продвижения по службе. Тем не менее, он наладил связи со многими римскими элитами.

При его поколении, во время диктатуры Суллы, были приняты новые законы: все города в Италии должны управляться административными чиновниками, назначенными Римом.

Глава 8

Отец Вибиуса увидел в этом хорошую возможность усилить политическое влияние и начал тратить много денег на его лоббирование. Наконец, в прошлом году ему удалось произвести впечатление на наместника Луция Лициния Лукулла, известного как «наследник армии Суллы». Лукулл подписал указ, согласно которому Вибий, которому было чуть больше 30 лет и который всего несколько лет служил помощником юриста, эдилом города Капуи.

В отличие от своего отца, который всю свою жизнь был доволен тем, что служил рядовым чиновником, Вибий всегда нацелился на римский сенат. Он даже хотел стать консулом, чтобы повысить статус своей семьи. Вот почему, менее чем через год своего правления, он решил организовать грандиозные гладиаторские состязания в день основания Капуи, чтобы развлечь людей и укрепить свою репутацию. Однако незадолго до празднования произошла серьезная оплошность — группа гладиаторов фактически подняла восстание!

В Риме Сенат назначал сенатора для надзора за всеми гладиаторскими школами, поскольку необходимо было контролировать деятельность, в которой участвовало большое количество людей, обучающихся обращению со смертоносным оружием. Однако система назначения римских чиновников местными городскими администраторами действовала менее десяти лет, а система управления еще не была полностью создана. Это привело к неясным обязанностям, что привело к ослаблению контроля над гладиаторами в Капуе.

Тем не менее, основная ответственность ляжет на Вибиуса. Разгневанный, он жестоко избил Батиата, пришедшего сообщить о происшествии, и решил быстро послать войска, чтобы уничтожить этих дерзких рабов и быстро подавить волнения, обеспечив плавное течение празднования дня основания.

Проблема заключалась в том, что, хотя в Капуе был гарнизон, не было никакой доступной армии, кроме нескольких десятков городских стражников. Вибиус мог провести только экстренную военную мобилизацию. Однако когда войска были собраны и организованы, была уже поздняя ночь. Несмотря на призывы Вибия, гражданские солдаты Капуи отказались покинуть город ночью, что вынудило Вибия отложить военную операцию до следующего дня.

На следующий день Вибий спешно вывел войска из города и вскоре получил донесение: те гладиаторы все еще находятся внутри Храма Флоры.

Лишь тогда он почувствовал некоторое облегчение и приказал войскам замедлить марш.

Честно говоря, его не устраивала эта армия, состоящая из капуанцев. Они уже задыхались и были дезорганизованы после всего лишь короткого марша.

Когда-то он был солдатом и имел некоторый военный опыт. Это было во время вторжения Суллы в Италию, когда народы спешно собрали армию. Когда ему не исполнилось двадцати лет, он был насильно призван в армию и вступил в армию, чтобы противостоять Сулле за пределами Рима. Результатом было быстрое поражение, и Вибиус поспешно бежал домой. Из-за незначительности его семьи в римской политике ему удалось избежать возмездия Суллы.

Прошлое не стоит того, чтобы оглядываться назад… Вибиус вздохнул про себя, переключив свое внимание на армию, которую возглавлял: хотя качество солдат невелико, по крайней мере, они хорошо оснащены и многочисленны. По словам этого проклятого Батиата, большинство гладиаторов безоружны и не смогут противостоять такой полномасштабной атаке. Теперь мне нужно подумать, как сообщить об этой победе римскому сенату, чтобы избежать их критики.

Армия начала отклоняться от Виа Анния и вошла в дубовую рощу.

Увидев это, Вибий подозвал своего помощника и спросил: «Как далеко находится Храм Флоры?»

«Это сразу за этой дубовой рощей, где-то в полукилометре отсюда», — ответил помощник.

Вибий осторожно сказал: «Отправьте кавалерию на разведку вперед, убедитесь, что гладиаторы все еще находятся в храме, и остерегайтесь засад!» Хотя у него был ограниченный военный опыт, у него был здравый смысл.

Немногочисленные кавалеристы поспешно поскакали прочь.

К тому времени, когда они вернулись на полной скорости и дали Вибиусу удовлетворительный отчет, армия уже вышла из дубовой рощи. Вдали посреди яблоневого сада стоял причудливый храм. Было начало апреля, и яблони цвели белыми и розовыми цветами, освещенные теплым солнечным светом, создавая особенно красивое зрелище.

Вибия явно не интересовала окружающая его красота; взгляд его был устремлен на вход в храм: семь или восемь крепких мужчин в простой одежде сидели на ступеньках, греясь на солнце и болтая. Увидев приближающуюся армию, они поспешно встали и вошли в храм.

«Соберитесь и приготовьтесь к атаке!» — взволнованно воскликнул Вибиус, после чего послышался звук выпуклости.

500 капуанских солдат в кожаных шлемах и доспехах, с прямоугольными щитами, копьями и короткими мечами начали превращаться из марширующей колонны в плотный строй, медленно продвигавшийся к храму.

Во время этого процесса двери Храма Флоры открылись, и гладиаторы быстро высыпали наружу…

Глаза Вибия расширились. Некоторые из гладиаторов были одеты в экипировку, похожую на одежду капуанских солдат, в то время как другие были одеты в яркую гладиаторскую экипировку… гораздо более сотни из них были вооружены смертоносным оружием!

Этот проклятый Батиат посмел мне солгать!

Вибий кипел от гнева. Однако он не слишком паниковал, потому что, сидя на своей лошади, он мог ясно видеть: гладиаторы были в неорганизованном строю, а в тылу стояли десятки людей без каких-либо доспехов, с лишь деревянными дубинками и кухонными ножами. Это была разношерстная группа! Имея вдвое большие силы и хорошо оснащенные, они были более чем способны сокрушить врага.

«Продолжайте неуклонно продвигаться вперед!» Вибиус холодно приказал, и горнист ритмично затрубил в рог.

Но капуанские солдаты в первом ряду проявили не такое рвение, как раньше, и стали несколько колебаться.

Как оказалось, Спартак, Крикс, Эномай и еще несколько прославленных гладиаторов с арены Капуана переоделись в свое обычное гладиаторское снаряжение. Они гордо стояли в центре линии фронта. Многие капуанские солдаты раньше были свидетелями их поединков, а теперь, видя их внушительный вид, вспоминали ужасающие сцены, когда эти гладиаторы убивали своих противников на арене. Внезапно страх закрался в их сердца, и ноги ослабели.

Это был именно тот эффект, которого хотел Спартак. Он тут же заорал: «БРАТЬЯ, В АТАКУ!» Большими шагами он бросился на врага.

Крикс, Эномай и другие гладиаторы дико ревели и атаковали вместе, несмотря на численное превосходство и дезорганизацию, их импульс был жестоким.

«Сформируйте стену щитов!» Лицо Вибиуса слегка изменилось.

На самом деле, метание копья в этот момент могло сорвать атаку гладиаторов. Однако после военных реформ, проведенных Мариусом несколько десятилетий назад, и введения воинской повинности, граждане различных итальянских городов больше не практиковали римскую тактику, как их предки. Поэтому капуанское ополчение не обладало сравнительно сложным военным искусством метания копья.

Однако Вибиус почувствовал некоторое облегчение, когда солдаты тут же подняли щиты.

Но в этот момент Спартак и его группа гладиаторов, словно свирепые тигры, уже бросились в переднюю часть строя капуанской милиции. Прежде чем противники успели нанести удар копьями, гладиаторы яростно протаранили стену щитов своими щитами.

Чтобы повысить шансы гладиаторов на победу, школа гладиаторов обеспечивала их обильным питанием после интенсивных тренировок. В результате все они были упитанными и крепкими, легко превосходя по размерам тела капуанское ополчение. Неподготовленное капуанское ополчение оказалось совершенно бессильно противостоять силе гладиаторов. Даже несмотря на то, что товарищи по команде поддерживали их сзади, они все равно теряли равновесие. Воспользовавшись просветами в стене щитов, гладиаторы стремительно и метко наносили удары противникам короткими мечами. Под крики ополченцы Капуи, идущие впереди строя, упали на землю.

Ужасающая смертоносная мощь гладиаторов разрушила заранее продуманный план битвы Вибиуса. Стоя сзади, он инстинктивно продолжал кричать: «Держись! Держись!»

Однако его паника еще больше распространилась на капуанских солдат. Они уже чувствовали себя напуганными этими смертоносными машинами, и теперь, услышав крики своих товарищей, у богатых капуанцев не осталось смелости сражаться. Они бросили щиты и копья и обратились в бегство.

Видя неминуемое поражение, Вибий поспешно повернул коня и побежал в сторону города Капуи.

Глава 9

Рано утром гладиаторы проснулись. Гамилькар привел нескольких людей на задний двор храма, чтобы они использовали кухонную утварь, чтобы приготовить ячменную кашу и испечь хлеб.

Тем временем Спартак послал Арторикса переодеться мирным жителем и покататься на лошади, чтобы выйти и изучить ситуацию в городе Капуя. Поэтому, когда Вибий вывел войско из города, Арторикс уже сообщил эту новость Спартаку.

После завтрака полностью заряженные гладиаторы не запаниковали, несмотря на численное превосходство противника. Вместо этого они проявили сильное желание сражаться и начали готовиться к битве.

Поскольку оружия, захваченного вчера вечером гладиаторами, было недостаточно, чтобы вооружить всех, по предложению Спартака его сначала выдали гладиаторам, обладающим сильными боевыми способностями. В результате Максимуса не выбрали, и в итоге ему подарили только кухонный нож.

Это была не уличная драка, а военное противостояние. Поскольку противник превосходил их численностью, сражаться кухонным ножом было слишком опасно. Так Максимус узнал от своих товарищей и отломил в роще толстую и прямую ветку дуба, заострив один конец, чтобы использовать ее как копье.

Несмотря на то, что Максимус находился в тылу, он все равно нервничал, когда увидел приближающегося полностью вооруженного врага. Когда Спартак возглавил атаку, он побежал следом за своими товарищами, но страх подсознательно замедлил его темп.

Затем он увидел, как Спартак и другие продемонстрировали свою мощь, прорвав переднюю линию капуанского строя, и вскоре после этого капуанское ополчение начало кричать и отступать.

Победа пришла так быстро, что Максимус не мог поверить своим глазам. С ростом его уверенности он и его товарищи преследовали отступающих врагов. Сейчас не время сдерживаться!

Максимус, высокий и длинноногий, без доспехов и щита, стремительно бежал и вскоре догнал бегущее ополчение.

Он выдвинул свою палку вперед, но заостренный конец деревянной палки не смог пробить броню противника, но все же заставил противника споткнуться о землю.

Максимус больше не обращал на него внимания. Взмахнув палкой, он яростно ударил другого убегающего солдата по голове, в результате чего тот закричал и упал на землю.

Крик не напугал Максимуса; вместо этого это его взволновало. Он прогнался еще несколько шагов и ударил палкой по голове еще одного убегающего врага…

Он сбил три или четыре подряд. Видя, что другие убегающие солдаты удаляются все дальше и дальше, он остановился и обернулся. Он увидел, как его товарищи уже очищают поле боя. Кто сдирал броню с убитых солдат противника, кто добивал раненых солдат противника, а кто собирал пленных, сдавшихся добровольно, потому что не смогли бежать.

Из-за чрезмерно возбужденного преследования Максимус теперь чувствовал себя еще более изнуренным после того, как прекратил преследование убегающих врагов. Он не присоединился к действиям своих товарищей, а сидел на траве, тяжело дыша…

Вчера видеть, как его товарищи убивают тяжело раненых товарищей, было жестоко, но сегодня, видя, как они убивают столь же раненых и павших капуанских ополченцев, Максимус почувствовал лишь легкий дискомфорт.

Я уже привык к этому?

Максимус поднял глаза, и теплый солнечный свет, просачивающийся сквозь щели между деревьями и освещавший его, был необыкновенно утешительным…

И только он задумался, как рядом с ним послышался голос:

— Максимус, я никогда не думал, что ты сможешь бежать так быстро и уничтожить троих за один раз, малыш.

Максимус повернулся и увидел, что говорящим был Торкевадо, сильный галльский гладиатор. Как и большинство гладиаторов, раньше он смотрел на Максимуса свысока, но теперь на его лице отразилось восхищение.

Похоже, мое отчаянное выступление ранее не прошло даром!

Максимус протянул правую руку, растопырил пальцы и подчеркнул: «Торкевадо, я сбил не троих, а пятерых вражеских солдат! Однако, если бы не ваши атаки, разрушающие их, я бы не смог их так легко победить. Если бы на тебе не было доспехов, ты мог бы бегать быстрее меня и убить больше врагов.

Торкевадо был прямым человеком. Услышав лесть Максимуса, он улыбнулся и сказал: «Не волнуйтесь, эта победа принесла нам много оружия и доспехов. В следующий раз ты сможешь сражаться вместе с нами, используя щит и копье».

Одобрение Торкевадо рассеяло необъяснимую печаль в сердце Максимуса и на время заставило его забыть об усталости. Он поднялся с земли и собирался сказать: «Позволь мне помочь тебе снять доспехи», когда поблизости послышался шум. Оказалось, что у Спартака и Крикса возник спор.

Крикс хотел убить всех пленников, чтобы запугать римлян.

Против этого выступил Спартак, полагавший, что всех пленников следует освободить. Он утверждал, что эти трусливые капуанские солдаты распространят информацию о своем терроре, заставив капуанцев дважды подумать, прежде чем посылать войска для нападения на них, тем самым выиграв им больше времени. Освобождение пленников также сделало бы капуанцев менее враждебными по отношению к ним, что пошло бы на пользу их будущей деятельности в регионе Кампания и укрепило бы их силы…

«Спартак прав», — тихо пробормотал Торкевадо, внимательно слушая.

Максимус посмотрел на него с некоторым удивлением. Группа галльских гладиаторов всегда считала Крикса своим лидером и полностью его поддерживала. Редко можно было найти человека, который не следовал бы слепо и мог думать независимо.

Максим посмотрел на Спартака, который пытался уговорить Крикса, и понял, что его вчерашние слова, должно быть, оказали какое-то влияние на лидера гладиаторов. Было видно, что Спартак был неупрямым полководцем и умел принять советы своих подчиненных. Это придало Максиму немного больше уверенности в том, что он сможет убедить Спартака возглавить армию для побега из Италии в будущем.

Мнение Спартака получило поддержку Гамилькара, Эномая, Арторикса и других. В результате перед освобождением заключенных заставили снять доспехи, оставив только жилеты.

Крикс молчал с мрачным выражением лица.

Спартак посмотрел на кучу оружия на земле и сказал Гамилькару: «Пойди и позови Максимуса. Пусть он пересчитает нашу добычу.

Максимус с радостью принял задание и вскоре закончил считать.

Гамилькар сообщал: «Спартак, в этой битве мы убили 58 человек, взяли в плен 137 человек и получили в общей сложности 195 кожаных доспехов, 320 кожаных шлемов, 261 короткий меч, 452 копья и 500 длинных щитов».

«Это огромный выигрыш. Теперь все наши братья могут иметь оружие!» Спартак был взволнован, а затем спросил: «Сколько у нас потерь?»

«Только три человека получили легкие ранения».

Спартак посмотрел на окружающих его людей и сказал с улыбкой: «Эта битва была слишком легкой. Капуаны очень добрые. Они знали, что нам не хватает оружия, и специально прислали нам партию».

Среди толпы раздался смех.

Крикс холодно сказал: — Капуанцы — слабаки, это все знают. Их легко победить, но с римлянами справиться нелегко».

— Ты прав, — Спартак сдержал улыбку и серьезно сказал. «Вот почему мы должны быстро направиться на юг, к горе Везувий, как можно скорее усилить наши силы и опираться на местность гор, чтобы противостоять римской армии, которая может напасть на нас в любой момент. Эти доспехи и оружие достались с большим трудом. Пусть все наши братья носят их. Что касается оставшихся, Гамилькар, ты будешь отвечать за то, чтобы найти способ забрать их всех с нами, и позволь Максимусу помочь тебе.

"Хорошо." Гамилькар решительно кивнул.

Услышав имя Максимуса, Крикс на этот раз лишь фыркнул и не высказал никаких возражений. В конце концов, он был свидетелем того, как Максимус взял на себя инициативу в преследовании и победе над бегущими солдатами, а также его выступление прошлой ночью, что несколько изменило его негативное впечатление о нем.

Получив извещение от Гамилькара, первая мысль, которая пришла Максимусу в голову, была:

Итак, они хотят, чтобы я занимался логистическим обеспечением, значит ли это, что мне больше не придется идти на передовую и сражаться?

Поэтому он с готовностью согласился и спросил: «Что мне теперь делать?»

Глава 10

«Пойдем приготовим повозку», — сказал Гамилькар, затем повернулся и пошел к храму. Максимус следовал за ним. Они прибыли во двор за храмом, где были привязаны две лошади и осел, радостно жевавшие ячмень, принесенный гладиаторами из гладиаторской школы.

Они подвели лошадей к карете и надели уздечки, привязав их к ярму…

Настоящий Максимус учился у своего молодого хозяина с детства, и, будучи рабом, он также выполнял эти задачи раньше, поэтому быстро освоился. Затем он поставил осла перед телегой.

Гамилькар выбросил из телеги мешки с мукой.

«Почему ты выбрасываешь такую хорошую муку?» Максимус не смог приспособиться к привычной пище гладиаторов — ячменной каше. Поэтому, когда он увидел, как Гамилькар выбрасывает муку, он был весьма озадачен.

«Нам нужно освободить место для ношения этого оружия. Мы всегда можем пойти и украсть муку с ферм, но мы не можем просто украсть это оружие, когда захотим», — ответил Гамилькар.

Максимус думал, что это имело смысл, но он также чувствовал, что это жаль. Подумав немного, он сказал: «Почему бы нам не отдать эту муку жрицам храма? Это можно считать нашей компенсацией».

Гамилькар ничего не сказал, что было воспринято как подтверждение.

Но когда Максимус столкнулся с красными и опухшими глазами жриц в храме, полными скрытого негодования, ему стало стыдно, и он поспешно закончил говорить, прежде чем повернуться и убежать.

Когда они вдвоем подъехали к передней части храма, фургон и повозка с ослами, кожаные доспехи, сложенные на земле, уже были розданы. Было видно, что арифметические способности Спартака были не очень хороши, так как добытого оружия и доспехов было далеко не достаточно, чтобы экипировать всех гладиаторов. Максимус, однако, на самом деле испытал большое облегчение от этого факта.

Гладиаторам также не нравились причудливые, тяжелые и мешающие гладиаторским шлемам, и все они перешли на кожаные шлемы. На первый взгляд они выглядели как отряд городской стражи Капуаны.

Но им не нравились тяжелые щиты, и они не хотели их нести. Более пятисот щитов были сложены на земле, образуя небольшую гору, что заставило Гамилькара нахмуриться, поскольку две машины не могли вместить столько вещей. Поэтому он немедленно довел этот вопрос до сведения Спартака.

Спартаку пришлось попросить каждого иметь при себе минимум два щита и копье. Чтобы успокоить всеобщее недовольство, он также пообещал как можно скорее перехватить больше повозок с оружием, чтобы всем было легче идти на юг.

Когда все было готово и они были готовы к отбытию, плохая новость повлияла на хорошее настроение всех: среди раненых, отдыхавших в храме, у одного человека была гнойная рана на груди, вызвавшая неослабевающую высокую температуру, и человек впал в тяжелое состояние. кома.

Спартаку ничего не оставалось, как отдать приказ «отправить его мирно».

На этот раз Максим своими глазами стал свидетелем того, как раненого нанесли ножом в грудь, а затем закопали в яме. Настроение его оставалось спокойным, и он даже почувствовал облегчение от того, что покойный не Фазелий.

Поскольку предыдущая битва произошла рано и быстро закончилась, к тому времени, когда гладиаторы прошли через яблоневый сад и вернулись на Виа Аннию, еще не было полудня.

Виа Анния — главная дорога Рима, ведущая в Региум, самую южную часть Италии. Ежедневно его посещали пешеходы и транспортные средства. Хотя известие о катастрофическом поражении Капуи заставило близлежащих пешеходов избегать этого района, новым, неосведомленным пешеходам и транспортным средствам не потребовалось много времени, чтобы восстановить его оживленность. Когда гладиаторы шли по центру главной дороги, эти люди приняли их за свою армию. В результате четыре повозки были быстро захвачены гладиаторами.

Гладиаторы выбросили содержимое повозок, поместили внутрь свои щиты и копья и даже освободили место для сидения своих раненых товарищей.

Гладиаторов не беспокоила нехватка возниц, потому что галлы, в конце концов, были хорошими возничими.

Максимус также обменял тележку, на которой ехал, на повозку, и с помощью мышечной памяти предыдущего Максимуса снова ознакомился с навыками управления конной повозкой. Кроме того, в его повозке сидел раненый галльский гладиатор, который обеспечивал техническое руководство, когда ему это было нужно.

После этого грабежа пешеходы и торговцы наконец поняли, что эти «солдаты» не дружелюбны, и разбежались кто куда. Гладиаторы не собирались их преследовать, и пустая дорога была более выгодной для их марша.

Хоть это и называлось маршем, но больше походило на неторопливую прогулку. Несмотря на то, что они были оснащены доспехами городской стражи, они не имели понятия о марше строем. За Спартаком, Криксом и Эномаем следовали более 200 человек, болтая, шутя и играя, как обычные пешеходы, непринужденно и неторопливо двигаясь на юг.

От этой беспорядочной сцены Максимусу, сидевшему в повозке, стало немного не по себе. Он понимал, что эти гладиаторы из Галлии, Фракии, Иллирии или других мест имели боевой опыт, прежде чем стать гладиаторами, и их индивидуальные боевые способности были ужасающими после многих лет обучения в гладиаторской школе, о чем свидетельствует предыдущий бой. Однако могли ли они, обладая свободолюбием и умением вести одиночный бой, раскрыть свою мощь против дисциплинированных и скоординированных римских легионов?

Хотя Максимус в прошлой жизни никогда не служил в армии, он мог с уверенностью дать отрицательный ответ. Поэтому, чтобы его не беспокоили, он перевел взгляд в сторону дороги.

Кампания действительно оправдала свою репутацию знаменитой равнины Италии. Пшеничные поля простирались бесконечно. Всего через месяц после весеннего равноденствия зеленые всходы пшеницы были уже выше телят. Под легким ветерком слои пшеницы поднимались и опускались, напоминая огромный зеленый океан. Время от времени можно было увидеть, как люди пропалывают и ухаживают за полями в этом море.

Судя по воспоминаниям предыдущего Максимуса, фермеры, носившие короткие рубашки в палящую жаркую погоду в полдень, вероятно, были владельцами сельскохозяйственных угодий, а эти темнокожие люди с обнаженной грудью, вероятно, были рабами. Однако, похоже, владельцы редко ими командовали и часто сами работали в полях, тесно сотрудничая с рабами. Они даже смеялись и шутили вместе, создавая гармоничную атмосферу.

Это заставило Максимуса усомниться в своих знаниях о Риме из прошлой жизни:

Разве рабы и рабовладельцы не должны быть враждебны друг другу в рабовладельческом обществе?

Будучи преисполнен решимости узнать правду, Максимус решил продолжить тщательные наблюдения.

…………………………………………………….

Вдоль Виа-Анния к югу от Капуи располагались такие города, как Калатия, Суэссула и Нола. Раньше эти города были небольшими городами, занятыми самнитами. Они использовали эти крепости для нападения на греческие колониальные города вдоль побережья на западе, что привлекло внимание римлян. Самниты в конечном итоге потерпели поражение и стали частью римского союза, но не подчинились полностью и иногда создавали проблемы.

Когда Ганнибал вторгся в Италию, к нему присоединились многие самнитские племена. Во время Римской социальной войны они были одной из главных сил восстания. А более десяти лет назад, когда Сулла повел свою армию на нападение на Рим, многие самниты активно отреагировали на вербовку народных масс и сражались против сил Суллы за стенами Рима. После поражения все они попали в плен.

Сулла был крайне зол на самнитов. Он считал, что пока самниты существуют как независимый народ, римлянам не будет мира. Таким образом, он не только убил почти десять тысяч самнитских военнопленных, но и преследовал всех важных самнитских деятелей, хотя бы малейших связанных с народами. Во время своей диктатуры он также принял ряд мер по строгому управлению самнитскими городами, таких как запрет на строительство или ремонт городских стен без участия римских чиновников и запрет на создание сил городской обороны.

Десять лет спустя эти самнитские города на равнине Кампании постепенно превратились в деревни, а некоторые из них даже исчезли. Свирепый дух самнитов на равнине был почти угас. Хотя они ясно осознавали, что гладиаторы, надменно марширующие по дороге, как воровская шайка, они просто собирались вместе и наблюдали издалека, не собираясь нападать на шедший сзади караван.

Пройдя через Нолу, по воспоминаниям предыдущего обитателя его нынешнего тела, Максимус отправился сообщить Спартаку: они больше не могут продолжать путь на юг. Им пришлось сойти с главной дороги и повернуть на запад.

Глава 11

На самом деле, без напоминания Максимуса, все уже видели высокую конусообразную гору, возвышающуюся над равниной на юге. Верхняя половина горы была темной и неясной, а нижняя — пышной и зеленой, на вершине горы висел слабый дым…

Все тупо смотрели на эту знаменитую и необычную гору в Италии. Даже отважный Крикс не удержался и нервно сглотнул и спросил: «Это Везувий?»

— Да, — тихо ответил Спартак, словно боясь что-то потревожить. «Наша цель там — Кузница Гефеста».

Хоть и был виден Везувий, но он был еще на значительном расстоянии, и уже смеркалось. Гладиаторы не хотели идти ночью, поэтому, увидев близлежащую ферму, бросились к ней.

На ферме был двор средних размеров, окруженный густыми деревянными досками и низкими кустарниками, образующими перекрещивающийся забор. Он был просто предназначен для обозначения границ и предотвращения проникновения чужаков, но не мог помешать свирепым и грозным гладиаторам. Они прорвались через забор, толкнули деревянные ворота и напугали семь или восемь человек, сгрудившихся во дворе, заставив их дрожать. Однако вместо того, чтобы разбежаться и бежать, они заслонили молодого человека среди себя.

Один смелый старик набрался смелости и спросил: «К-кто ты?! Как ты смеешь… вторгаться на территорию лорда Дионисия!» Его слова были встречены еще более громким лаем фермерских собак.

Не колеблясь, Крикс шагнул вперед и нанес удар ногой. Фермерская собака вскрикнула, взлетела в воздух и врезалась в стену. Когда он приземлился на землю, его ноги дернулись, еще больше напугав людей во дворе.

Спартак посмотрел на них и спросил с оттенком интереса: «Кто такой Дионисий? Судя по названию, оно похоже на греческое.

Молодой человек, словно униженный, дрожал, говоря: «М-мой отец — римский гражданин, важный сенатор из Неаполя. У него достаточно денег, чтобы заплатить за меня выкуп, но если… если ты посмеешь причинить мне вред, он заставит Неаполь послать свою армию…

«Может ли армия Неаполя быть сильнее армии Капуи?» Крикс усмехнулся, вызвав смех гладиаторов.

Однако Спартак серьезно сказал: «Мы не бандиты. Мы — группа бойцов, объявляющих войну Риму и борющихся за свободу!»

Несмотря на отчаянную попытку молодого человека скрыть это, его глаза смотрели на Спартака как на шутку.

Спартак не обратил внимания и посмотрел на остальных. «Вы все рабы?»

Старик, забыв свой страх, с гордостью сказал: «Я римский гражданин!»

«Я… я свободный человек», — в унисон ответили два человека.

Остальные четверо заколебались и кивнули, признавая, что они рабы.

— Вы готовы присоединиться к нам? Спартак посмотрел на них и сказал мягким тоном: «Таким образом, вы получите свободу и вам больше не придется беспокоиться о том, что вас угнетают».

Четверо рабов посмотрели друг на друга, затем опустили головы, никто из них не ответил.

«Не мечтай. Они все… моя семья», — молодой человек не мог не заговорить, но Крикс ударил его кулаком по лицу, в результате чего тот упал навзничь с кровью, льющейся из его носа.

— Заткнись, маленький паршивец, или я покончу с твоей жизнью! Крикс яростно пригрозил, а затем обратился к рабам: «Если вы не заговорите, я изрублю вас и скормлю собакам!»

Рабы задрожали от страха, но все равно покачали головами в знак отказа.

Крикс в ярости вытащил свой короткий меч и нанес два угрожающих удара перед рабами: «Вы, неблагодарные дураки, какой смысл сохранять вам жизнь?»

В ужасе рабы тут же опустились на колени, моля о пощаде.

— Крикс, хватит, — лицо Спартака тоже помрачнело, но он подавил гнев и сказал глубоким голосом: — Наши братья весь день тяжело работали, усталые и голодные. Гамилькар и Максим, отведите этих людей приготовить еду. Если кто-то не подчиняется, вы можете поступить с ним так, как считаете нужным».

Затем Спартак посмотрел на молодого человека на земле и продолжил: «Арторикс, отведи этого парня в дом, нам нужно с ним хорошо поговорить».

Арторикс подошел и схватил перепуганного молодого человека, как будто он был маленьким цыпленком.

— Ч-что ты собираешься делать? Старик шагнул вперед, желая остановить Арторикса, но тот был отброшен в сторону и упал на землю.

Он быстро встал и несколько раз поклонился: «Пожалуйста, пощадите моего молодого господина! Я прошу вас--"

«Просто пойдем со мной и поработаем. Если вы преуспеете, мы подумаем о том, чтобы пощадить вашего молодого господина, — холодно сказал Гамилькар.

Старик увидел проблеск надежды и быстро встал, пытаясь угодить им. «Пожалуйста, дайте мне ваши приказания. Мы сделаем все возможное!»

«Сколько у тебя овец?» Гамилькар посмотрел в сторону фермы, и, несмотря на шум гладиаторов, входящих во двор, все еще был слышен звук блеяния овец.

«Сорок пять», — ответил старик.

«Кто из вас умеет резать овец?» — снова спросил Гамилькар.

Старик указал на двух человек.

«Иди и зарежь двадцать, а затем нарежь их для тушеного мяса».

"Двадцать?" старик, казалось, сопротивлялся: «Это ценные аттические овцы, известные своей прекрасной шерстью…»

«Ты хочешь, чтобы я зарезал всех твоих овец?» Гамилькар пристально посмотрел на него, и старик был слишком напуган, чтобы что-либо сказать.

Гамилькар приказал нескольким гладиаторам отвести двух рабов в загон для овец за фермой, чтобы зарезать овец. Затем он сказал Максимусу: «Обычно одной жирной овцы едва хватает на то, чтобы съесть восемь человек. У нас, гладиаторов, большой аппетит, и сегодняшнее потребление велико. Кажется, что одну овцу могут съесть три-четыре человека. Этих 20 овец им не хватит, а мяса у них давно нет. Если мы позволим им съесть слишком много за один раз, им будет некомфортно. Итак, нам нужно быть умеренными. Лучше всего было бы тушить мясо в супе.

Максимус внимательно слушал.

«Кто из вас повар?» Гамилькар снова задал вопрос.

— …Повар внутри, — старик заколебался и указал на расположение кухни.

«Ха-ха, так там женщина прячется!» Некоторые гладиаторы обрадовались и бросились внутрь.

Спартак крикнул: «Стойте! Вы кучка ослов, которые никогда раньше не видели женщин? Если ты испортишь повара, кто будет готовить для тебя?»

Спартак обычно доброжелательно относился к другим гладиаторам, но когда злился, вел себя весьма устрашающе. Гладиаторы не только остановились как вкопанные, но и не осмелились встретиться с ним взглядом или спорить.

«Терпи пока», Спартак смягчил тон и улыбнулся, сказав: «Как только мы успокоимся и раскроем ситуацию, мы сможем найти любую женщину. Зачем беспокоиться о поваре, который выглядит круче мужчины!»

Во дворе раздался смех.

Гамилькар быстро повел остальных на кухню, спрашивая на ходу: «Есть ли здесь готовая мука?»

«Да», — ответил старик.

«Хватит ли каждому из нас двух больших круглых буханок хлеба?»

Старик осмотрел гладиаторов, толпящихся во дворе, и кивнул: «…Этого должно быть достаточно, но, учитывая, что вас так много, на изготовление уйдет довольно много времени».

«Не торопитесь, не торопитесь. У нас много времени."

Слова Гамилькара встревожили старика: Кажется, эти воры не уйдут отсюда сегодня вечером.

Внутри кухни прятались два повара, которые выглядели не так ужасно, как описывал Спартак. Однако и они не были привлекательными. Они были женами двух свободных людей, которым Гамилькар обещал, что их жизни и жизни их мужей будут сохранены, если они приготовят хороший обед. С трепетом сердца они принялись кипятить воду, варить кашу, мыть овощи, варить рыбу.

Остальная часть группы под руководством старика разделила свои задачи. Одни отвечали за колку дров и разведение огня, другие месили тесто, давали ему бродить и пекли хлеб.

Гамилькар ходил взад и вперед по маленькой кухне, торжественно наблюдая за их работой. Похоже, утром он проделал то же самое на кухне Храма Флоры.

Максимус стоял у кухонной двери, молча наблюдая за хорошо организованными приготовлениями Гамилькара.

Глава 12

Когда еда была почти готова, Гамилькар не сразу вынес ее. Вместо этого он попросил Максимуса вызвать некоторых из самых уважаемых гладиаторов, таких как Арторикс, Эномай и Торкевадо, чтобы они вынесли еду и раздали ее.

«Если мы вынесем еду сами, наши голодные братья обязательно ворвутся и устроят хаос. Но если это сделают Эномай и другие, наши братья не посмеют похитить. В легионе обычно центурион возглавляет рабов, раздающих солдатам еду. Мы только что сбежали и еще не установили никаких правил. В будущем будет лучше, — терпеливо объяснял Гамилькар Максимусу.

Максимус не мог не спросить: «Я уже слышал, как Спартак говорил, что ты когда-то служил в римской армии?»

Гамилькар на мгновение замолчал и сказал тихим голосом: «Правильно. Нас завербовали, потому что мы жаждали римского богатства, но в итоге это привело к уничтожению всего нашего племени».

Услышав холодный голос Гамилькара, Максимус почувствовал холодок по спине. Он не осмелился спросить дальше и вместо этого спросил: «По меркам римской армии, сколько человек потребуется, чтобы приготовить еду для такой группы, как наша?»

Гамилькар на мгновение задумался и сказал: «В каждом контубернии римского легиона из десяти человек есть два солдата-раба, которые обычно выполняют разные задачи и в первую очередь отвечают за приготовление пищи. У нас около 250 человек, поэтому, согласно их требованиям, для приготовления еды нам понадобится 50 человек. Но римский легион имеет высокий стандарт, поэтому для нас 20 человек, готовящих еду, будет достаточно».

Он с удовлетворением посмотрел на Максимуса и сказал: «Я рад, что ты задал такой вопрос. Это показывает, что вы серьезно задумываетесь о нашей продовольственной ситуации, в отличие от тех парней сегодня утром. Я просил их помочь, но они все очень сопротивлялись. Кроме убийства, они больше ничего не умеют. Ты просто замечательный!

Максимус скромно ответил: «Я просто думаю, что какими бы храбрыми мы ни были, если мы не сможем есть достаточно, у нас не будет сил победить врага».

"Ты прав. Продовольствие армии очень важно! Римляне действительно отвратительны, но их преданность этому аспекту не имеет себе равных среди других сил».

Гамилькар вздохнул. Редко когда кто-то слушал его разговоры об этих вещах, и это возбудило его интерес. Он тут же усадил Максимуса возле кухонной двери. Он приказал рабам зачерпнуть две тарелки супа из баранины и оторвать большой кусок горячего хлеба. Пока они ели, он продолжил: «Я только что дал приблизительную оценку ранее. В действительности количество людей, необходимых для приготовления легиона, зависит от реальной ситуации. Если вокруг нет опасности, а кухня и еда доступны, как сейчас, десять человек могут удовлетворить потребности более 200 человек, потому что у нас достаточно времени, чтобы готовиться медленно. Но если бы мы находились на марше или на территории противника, ситуация была бы совсем иной…»

Максимус внимательно выслушал объяснение Гамилькара и лучше понял суть логистического снабжения. Гамилькар поделился своими соображениями, например, почему для армии транспортировка зерна предпочтительнее готовой муки, поскольку ее легче сохранить. Это также было причиной того, что солдатам-рабам римской армии часто приходилось носить с собой ручные мельницы.

Хотя Гамилькар обычно был сдержан и говорил скупо, вопросы Максима нашли в нем отклик. Как только он начал говорить, он не мог остановиться, пока гладиатор не позвонил ему: «Спартак хочет с тобой кое-что обсудить». Неохотно он встал и сказал Максимусу: «Максимус, я оставлю все здесь тебе. Все в порядке?"

«Нет проблем», — с готовностью ответил Максимус. После того как Гамилькар ушел, Максим обратился к людям на кухне. Они работали непрерывно более трех часов, обильно потея. Арторикс и остальные перестали приходить на кухню, чтобы требовать еды, что указывало на то, что гладиаторы почти сыты.

«Сделай перерыв, поешь, чтобы восстановить силы», — сказал Максимус. Как только он закончил говорить, люди на кухне бросили кухонную утварь и начали есть хлеб.

После того, как они поели, их голод утих, и они больше не поглощали еду, Максимус подошел к одному из рабов. Судя по его предыдущим наблюдениям, этот человек работал больше всех. — Почему ты не захотел присоединиться к нам?

Раб посмотрел вверх, несколько сбитый с толку.

«Ты раб, которому твой хозяин приказал каждый день усердно работать, как вол или овца. Если вы присоединитесь к нам, никто не только не посмеет вами командовать, но и вы будете есть суп из баранины и хлеб каждый день. Гораздо лучше жить свободно. Почему бы тебе этого не захотеть?» — спросил Максимус, полный замешательства.

Раб опустил голову и через некоторое время пробормотал: «…Я не хочу, чтобы меня распяли римляне».

Максимус не рассердился. Он обратился к другому рабу, который был самым бойким в работе и которого Гамилькар несколько раз предупреждал. "А что насчет тебя?"

«Ну…» Глаза раба метались по сторонам, и он ответил: «Мой хозяин хорошо со мной обращается. Я не чувствую себя рабом. Почему я должен уходить?»

Максимус отнесся к его словам наполовину скептически.

В этот момент старик серьезно посмотрел на Максимуса и сказал: «Я тоже когда-то был рабом. С детства я воспитывался в доме Дионисия, и мой хозяин относился ко мне как к родному. После гражданской войны несколько десятилетий назад римляне признали все население Италии римскими гражданами. Римские законы также распространялись на все итальянские города, включая Неаполь. Итак, мой хозяин заплатил за мою свободу из своего кармана, а еще через несколько лет, когда я выполнил все требования, он обратился в муниципальную канцелярию с просьбой сделать меня римским гражданином…

В этот момент старик выпрямил грудь и сказал: «После этого мой хозяин также назначил меня надзирателем этой фермы с приличной ежемесячной зарплатой. С тех пор я женился, у меня появились дети и даже внуки. А те двое там…

Старик указал на двух вольноотпущенников: «Раньше они тоже были рабами, но с разрешения хозяина получили свободу три года назад. А остальным не волнуйтесь, работайте усердно, и в будущем вы будете такими же, как я».

Услышав слова старика, всколыхнулись и глубочайшие воспоминания о настоящем Максимусе. Он понял, что в римском праве действительно были положения, которые позволяли рабам обрести свободу и стать римскими гражданами. Однако без разрешения хозяина раб не мог накопить достаточно денег, чтобы купить себе свободу. Тем не менее, римляне казались более терпимыми и щедрыми в этом отношении, и важной причиной этого была древняя традиция покровительства.

Покровители обеспечивали политическую и жизненную защиту своих клиентов, в то время как клиенты предлагали своим покровителям политическую поддержку и военную помощь. Это были не отношения полной зависимости, а скорее взаимная поддержка и прогресс. Римляне придерживались этой устоявшейся традиции, и никто не смел ее нарушить, обеспечивая относительную стабильность в обществе. Когда раб становился гражданином, с его бывшим хозяином естественным образом складывались более глубокие покровительственные отношения. После гражданской войны в Риме несколько десятилетий назад все итальянцы стали римскими гражданами, и эта особая традиция Рима распространилась по всей Италии, включая Неаполь.

Причина, по которой бывший хозяин Максимуса был готов тратить деньги и усилия на его воспитание, скромного домашнего раба, проистекала из той же идеи. К сожалению, вся семья его бывшего хозяина была убита, что привело к нынешнему затруднительному положению Максимуса. Если бы со всеми рабами в Италии обращались как с рабами на этой ферме, с минимальным насилием, социальной мобильностью и обнадеживающими перспективами на будущее, захотели бы они остаться, а не поднять восстание?

Думая об этом, Максимус почувствовал себя неловко. Сможет ли Спартак возглавить крупное восстание рабов?

Бесчисленные мысли крутились в голове Максимуса, и выражение его лица постоянно менялось. Старик, видя это, ошибочно полагал, что это произошло потому, что Максимус был разгневан тем, что он отговаривал рабов присоединиться к их делу. Он быстро добавил: «На самом деле, причина, по которой наш хозяин так о нас заботится, заключается в том, что здесь не хватает рабочей силы. Он даже часто просит молодого мастера прийти сюда и помочь с работой, поэтому важен каждый человек. Но эти крупные фермерские хозяйства совсем другие. У них обширные обрабатываемые земли и много рабов, многие из которых — пришельцы. Владельцы этих крупных ферм нанимают множество надзирателей и даже охранников. Они каждый день используют кнуты и дубинки, чтобы заставить рабов послушно работать. Несколько лет назад это даже привело к беспорядкам…»

Глава 13

Максимус был заинтригован: «Эти большие фермы, о которых вы упомянули, находятся в районе Везувия?»

«Правильно, вот здесь!» — подчеркнул старик, говоря уверенно. «Эти большие фермы занимают тысячи джагеров чрезвычайно плодородной земли, с сотнями или даже тысячами рабов, бесчисленным количеством зерна и скота, и даже несколькими красивыми рабынями…»

"Привет!" Максимус прервал его, прямо сказав: «Старик, ты пытаешься подстрекать нас грабить эти большие фермы?»

— Н-нет, я просто хотел сказать тебе правду, — отрицал старик, качая головой.

Максимус усмехнулся. Слова старика вызвали воспоминания о предыдущем Максимусе: «Сталкиваясь с конкуренцией со стороны этих крупных ферм, может ли эта ферма продавать свою пшеницу и шерсть? Сколько денег будет стоить их продажа?»

Старик замолчал.

Хотя вокруг Капуи не было крупных ферм, близлежащие рынки были в основном наводнены сельскохозяйственной продукцией, производимой этими крупными фермерскими хозяйствами. По воспоминаниям предыдущего Максима, большинство владельцев этих крупных ферм были римскими патрициями, которые воспользовались плодородной почвой Везувия и обилием дешевых рабов для выращивания лучшей пшеницы, винограда и оливок... Они продавали эти сельскохозяйственные продукты по тем же или даже более низким ценам, естественно, привлекая массы. Даже владелец этой небольшой фермы, владевший несколькими сотнями джагеров земли, часто сетовал на то, что не может продать собственную продукцию. Казалось, что у хозяина этой фермы, наверное, дела идут неважно, не говоря уже о простом народе…

Подумав об этом, Максимус пришел в себя и сказал людям на кухне: «Вы все поели? Затем продолжайте работу и испеките еще триста буханок хлеба».

…………………………………………………

На следующее утро, съев кашу и хлеб, гладиаторы освободили людей с фермы и приготовились продолжить путь на юг.

Допросив молодого человека и узнав об обстановке прошлой ночью, Спартак потребовал, чтобы гладиаторы были полностью вооружены для продвижения вперед.

Гамилькар и Максим заменили повозку с ослами на фермерскую повозку, увеличив количество повозок в колонне до шести и предоставив достаточно места для перевозки оружия, еды и раненых солдат.

Будучи периодически извергающимся действующим вулканом, Везувий имел обширное покрытие вулканического пепла площадью более 150 квадратных километров. Поэтому вскоре после ухода с фермы группа гладиаторов вошла в район Везувия.

По пути, кроме цветущих пшеничных полей, было еще множество виноградников. Заметно увеличилось число фермеров, работающих на полях. Время от времени можно было увидеть, как надзиратели с кнутами и в длинных одеждах громко кричали, а скованные и избитые рабы дрожали от страха.

Гладиаторы рвались действовать, но Спартак и Крикс изо всех сил старались их сдержать. Ведь их первоочередной задачей теперь было достичь подножия Везувия и найти место для поселения.

Однако беда настигла их, несмотря на намерение Спартака избежать ее.

Свободолюбивые гладиаторы шли по полям, неизбежно вытаптывая всходы пшеницы. Когда надзиратель с большой фермы заметил это, он немедленно привел охранников фермы и агрессивно приблизился к группе, чтобы противостоять им.

Похоже, что новости о том, что Спартак возглавил восстание гладиаторов, еще не распространились по этим местам. Эти люди приняли гладиаторов за городских стражников и высокомерно утверждали, что владельцем этой фермы является некий сенатор Рима. Они потребовали от гладиаторов компенсации, угрожая, что в противном случае их хозяин заставит их пожалеть об этом.

Гладиаторы расхохотались, выхватили короткие мечи и срубили их одного за другим.

Другие надзиратели и охранники осознали опасность и в страхе разбежались. Многие рабы также пытались сбежать, но из-за кандалов они не могли быстро бежать. Некоторые рабы остались на месте и с любопытством наблюдали.

«Мы гладиаторы, восстающие против римского гнета. Ты хочешь присоединиться к нам, сражаться против римлян и вместе искать свободу?! - громко воскликнул Спартак.

После некоторого колебания наблюдающие рабы споткнулись, волоча за собой кандалы.

Лидер среди них говорил на ломаной латыни, громко произнося: «Мы… пришли из Иберии… кельтский народ в горах… римляне захватили наши племена… и взяли нас в плен здесь…»

«Добро пожаловать к нам! Если мы победим римлян, мы найдём способ вернуть всех домой!» Спартак улыбнулся и дал обещание. По сравнению с несколькими рабами на предыдущей ферме, которые вчера вечером отказались присоединиться к группе, он почувствовал облегчение от плавного включения этих кельтов сегодня. Казалось, его решение приехать на Везувий для вербовки было правильным.

Гладиаторы даже догнали надзирателя фермы, зарубили его и забрали ключи, чтобы помочь рабам разблокировать кандалы. Рабы радостно зааплодировали.

Максимус, ехавший на повозке, тоже услышал слова рабов. Это что-то пробудило в его сознании: в своей предыдущей жизни, когда он исследовал историю восстания Спартака, он смутно вспомнил, что в это время Рим был вовлечен в две войны: одну в Малой Азии, а другую в Иберии. Этот «Помпей Великий» должен быть в Испании!

Добавление рабов не изменило маршрут гладиаторов. По мере продвижения группы местность становилась неровной, постепенно поднимаясь к Везувию. Они вошли в предгорья Везувия, где пшеничные поля сменились виноградниками.

Почва из вулканического пепла, выветренная с течением времени, особенно подходила для выращивания винограда. Фалернские, статанские и каленские вина, производимые из этих виноградников, считались лучшими во всей Италии. Римляне, несомненно, с пользой использовали бы каждый клочок здесь земли. Хотя пшеничных полей не было, рабов было много, даже больше, чем раньше. Уход за виноградной лозой требует большей аккуратности, чем выращивание рассады пшеницы. Помимо обработки почвы, внесения удобрений и полива, основными задачами были обрезка и подготовка виноградных лоз, а также строительство решеток. Также можно было увидеть некоторых рабынь, работающих на виноградниках.

Убийство надзирателей и приглашение рабов присоединиться к ним стало рутиной для гладиаторов во время марша. К полудню, когда группа прекратила движение, число присоединившихся рабов достигло 150. Треть из них были выходцами из Иберии, одна треть из Малой Азии и одна треть из северной Греции. Это были недавно порабощенные люди, пробывшие здесь менее трех лет.

Основной задачей Спартака, Крикса и других вождей на пути было наблюдение за местностью и поиск подходящего места для поселения. В конце концов они единогласно выбрали большую ферму.

Он располагался на пологом склоне горы, местность за ним постепенно повышалась, образуя защитный барьер для поместья, к которому вела лишь небольшая дорога.

Будь то Спартак из Фракии или Крикс из Галлии, они оба были горскими людьми. Учитывая постоянную угрозу военных действий римлян, жизнь в горах позволяла им чувствовать себя в большей безопасности. Поэтому захват этой крупной фермы и создание здесь своей базы стало единогласным решением вождей.

Ферму окружила стена высотой более двух метров, внутри находилось несколько охранников. Как только они почувствовали опасность, они закрыли деревянные ворота и заняли оборонительную позицию. Ответственное лицо даже залезло на стену, предупредив приближающихся гладиаторов, чтобы они немедленно ушли, иначе они столкнутся с гневом римского сенатора.

Спартак проигнорировал предупреждение и приказал атаковать.

Хотя на ферме были стены, за стенами росли фиговые деревья, а по ним вились виноградные лозы, образуя так называемые «виноградные деревья». Это был еще один способ шпалеры для винограда. Гладиаторы легко взобрались на стены по фиговым деревьям и проникли в поместье. Они быстро одолели осмелившихся сопротивляться стражников и надзирателей, и вскоре все имение оказалось под их контролем.

Глава 14

Гамилькар в сопровождении Максима вошел на ферму, и задание, данное им Спартаком, заключалось в подсчете запасов в ней.

Ферма была немаленькой по размеру, но по сравнению с той, на которой они остановились прошлой ночью, построек на ней было меньше. Рядом с фермой не было ни навозных куч, ни зернохранилища во дворе, ни свинарника, ни загона для овец, ни даже конюшни, поэтому явного запаха не было.

Посреди двора была плоская каменная площадка не для молотьбы, а для сушки изюма. Посреди земли находился бассейн для сбора дождевой воды. На одной стороне двора располагались две винодельни с прессами и бочками разных размеров внутри. На другой стороне располагалось множество винных погребов, в некоторых хранились большие винные бочки, в других — деревянные бочки… На всю ферму был только один относительно небольшой склад, где хранились мука и ячмень, а также небольшое количество копченого мяса. Было видно, что это ферма специально для производства вина.

Наконец они вдвоем вошли в единственный жилой дом на ферме. На первом этаже жили рабы, с маленькими и тесными комнатами, а на верхнем этаже жили надзиратели и охранники, просторные и удобные.

Войдя в самую большую комнату, Максимус заметил на деревянном столе кусок папируса, а рядом с ним раскрытый конверт.

Он подошел, взял его и прочитал написанные на нем латинские буквы.

«Что там написано?» Гамилькар, не умевший читать, с любопытством спросил:

Прочитав это, Максимус на мгновение задумался и сказал глубоким голосом: «Этот человек только что не лгал. Эта ферма действительно принадлежит римскому сенатору. Он написал письмо, чтобы сообщить здешнему управляющему, что цены на римское вино возросли, и потребовал немедленной доставки двадцати бочек вина в Рим. На письме есть его подпись.

Максимус медленно произносил каждое слово: «Маркус. Порций. Катон.

Гамилькар небрежно спросил: «Кто этот человек?»

— Я тоже не совсем уверен, но смутно припоминаю, что мой бывший хозяин упоминал его. Эта семья по имени Катон имеет большое влияние в Риме!» — торжественно сказал Максимус.

На самом деле он ничего не знал о человеке, написавшем письмо. Однако он был знаком с семьей Катона, поскольку в истории его предыдущей жизни два члена этой семьи произвели на него глубокое впечатление:

Семья Катона изначально была римским плебеем, а Катон Старший приобрел известность во время войны против Ганнибала. Он часто кричал в Сенате: «Карфаген должен быть разрушен», что в конечном итоге привело к падению Карфагена Римом. Был еще Катон Младший , последовательно выступавший против Цезаря... У этой семьи, казалось, была особенность: стоит им поставить перед собой цель, что даже девятиглавая корова не сможет их отбросить.

«Мы должны рассказать об этом Спартаку!» Выражение лица Гамилькара стало серьезным, когда он повернулся, чтобы уйти.

Максимус собирался последовать за ним, когда заметил на кровати стопку папируса. Он тут же подошел и взял его.

«Что это сейчас?» Гамилькар остановился как вкопанный и спросил.

Максимус взглянул на первую страницу и сказал: «Похоже, это книга, которая учит людей выращивать сельскохозяйственные культуры и разводить крупный рогатый скот и овец».

«Ох…» Гамилькар потерял интерес и вышел из комнаты.

Но Максимус тщательно обыскал всю кровать, подобрав несколько разбросанных страниц, аккуратно сложив их стопкой и аккуратно положив в руку, прежде чем выйти из комнаты.

После того, как гладиаторы подавили сопротивление, они собрали всех рабов с фермы вместе. Спартак не только пригласил их присоединиться к их делу, но в то же время великодушно заявил: «Если кто-то не желает присоединяться, он может уйти. Мы не причиним им вреда».

В результате около 30 рабов решили остаться.

Пока все отдыхали во дворе фермы, Спартак, Крикс и еще несколько вождей уже сидели в комнате, где нашли письмо, обсуждая ситуацию.

Выслушав ситуацию, описанную Гамилькаром и Максимом, Спартак заговорил с серьезным выражением лица: «Братья, хотя мы временно нашли точку опоры и привлекли больше рабов, пополнивших наши ряды, римляне скоро узнают, что мы захватили их ферму и захватили их рабы. Вероятно, они скоро отправят войска. Должны ли мы остаться здесь и сразиться с ними или отдохнуть несколько дней, прежде чем продолжить путь на юг?

«Конечно, нам следует остаться здесь и сражаться с римлянами!» Крикс решительно воскликнул: «Мы пробыли здесь всего полдня, а число людей, вступивших в наши ряды, приближается к 200! Здесь повсюду рабы. Если мы начнем полномасштабную атаку, убив римских надзирателей и пригласив рабов присоединиться к нам, наша численность вскоре достигнет тысяч! Более того, здесь много ферм, где хранится достаточное количество продуктов питания. Нам не нужно беспокоиться о том, что мы останемся голодными! Если мы покинем такое хорошее место и решим бежать на юг, это будет глупым решением!»

«Крикс прав. Поскольку мы уже решили противостоять римлянам и неизбежно придется сражаться с их армией, то чем скорее мы добьемся победы, тем скорее мы сможем укрепить свою репутацию и привлечь к себе больше людей. Вот тогда мы больше не будем бояться римлян!» У Арторикса, который обычно был осторожен, теперь сверкнули огненные глаза.

«Мы, германцы, никогда не боялись битвы с Римом!» Эномай кратко выразил свою решимость.

Спартак взглянул на Гамилькара.

Гамилькар кивнул.

"Хороший! Поскольку мы все согласны, то мы встретимся здесь с римлянами!» Лицо Спартака было наполнено энтузиазмом. Он оглядел всех и сказал глубоким голосом: «Однако римский легион не похож на солдат в Капуе. Они хорошо организованы и дисциплинированы. Когда-то я служил вспомогательным отрядом римского легиона в Малой Азии и могу это засвидетельствовать. Если мы хотим сражаться с римлянами, мы больше не можем участвовать в случайных битвах, как раньше. Мы должны хорошо организовать наших братьев, усилить нашу подготовку и максимально увеличить свои силы. Итак, у меня есть предложение.

«Наша армия сейчас превышает 400 человек. Крикс, Арторикс, Эномай и я будем командовать по сто человек каждый. Каждое подразделение из ста человек (центурия) будет состоять наполовину из братьев-ветеранов и наполовину из вновь завербованных рабов. Таким образом, новобранцы не будут плохо работать под руководством наших братьев-ветеранов. Дополнительно мы будем выбирать одного командира отделения на каждые десять человек, что наведет порядок во всей армии и предотвратит хаос во время боев. Что вы думаете?"

«Предложение «Спартака» правильное. Таким образом, мы не будем дезорганизованы в бою, — первым выразил согласие Арторикс.

«Давайте сделаем это», — прямо ответил Эномай.

Только Крикс колебался.

Спартак понял его мысли и убедил: «Крикс, наши братья-ветераны ограничены, но число людей, присоединяющихся к команде, будет увеличиваться. В будущем наши братья-ветераны могут стать центурионами или даже командирами, ведущими войска в бой против римлян. Если вы чрезмерно защищаете их и не даете им набираться опыта, они могут обвинить вас в будущем».

Сердце Крикса слегка дрогнуло: среди гладиаторов было более сотни галлов, и он всегда считал себя их лидером, не желая позволять другим вмешиваться. Но Спартак был прав. Если бы эти гордые личности увидели, что гладиаторы, уступающие им, становятся капитанами, ведущими семь или восемь рабов, а сами остаются подчиненными солдатами, их недовольство быстро вспыхнет…

Подумав об этом, Крикс наконец кивнул: «У меня нет возражений».

Спартак улыбнулся: «Хорошо, мы действуем соответственно. Ты будешь первым, кто выберет сотню мужчин.

Крикс с готовностью согласился.

Спартак продолжил: «Нам также необходимо создать кавалерийский отряд для разведки окрестностей, особенно передвижения римской армии. Что вы думаете?"

"Я согласен."

«Сколько человек должно быть в этом кавалерийском отряде?»

«Начнем пока с пяти».

«Но все лошади, которые у нас есть, используются для буксировки повозок, а статистов нет», — напомнил Гамилькар.

«Здесь много ферм, так что недостатка в лошадях у нас не будет. Если мы захватим больше лошадей, мы сначала назначим их кавалерийскому отряду, — предложил Спартак.

Все согласились.

Глава 15

«Что касается капитана кавалерийского отряда…» Спартак на мгновение задумался, затем посмотрел на Арторикса. «Гладиатор, который сопровождал вас в разведывательной миссии и первым заметил движение капуанской армии и оперативно сообщил нам… его зовут…»

— О… Омаркель, — вмешался Арторикс. «Он довольно умен и опытен в верховой езде».

«Я предлагаю ему взять на себя командование кавалерийской частью», — сказал Спартак.

Крикс колебался. Хотя Омаркель был галлом, он был одним из немногих, кто не всегда ему подчинялся. Но он не хотел показаться завистливым, поэтому неохотно сказал: «Я… не имею возражений».

Спартак продолжил: «Мы уже приобрели значительное количество припасов, и в будущем мы получим еще больше добычи. Чтобы избежать конфликтов и хаоса, вызванных тем, что все за них борются, мы должны правильно распоряжаться добычей. Кроме того, нас становится все больше, и обеспечить сытость всех — непростая задача. Нам необходимо создать логистическое подразделение, отвечающее за управление запасами и обеспечение всех достаточным количеством продовольствия. Я предлагаю Гамилькару взять на себя роль руководителя группы логистики, а Максимусу — его помощника, который будет курировать временную команду из двадцати человек. Что вы все думаете?"

Все единогласно согласились. Гладиаторы с энтузиазмом относились к боям и убийствам, но у них было мало знаний о логистике и снабжении. Они жаждали, чтобы кто-то взялся за эти сложные дела. Поэтому Крикс только взглянул на Максимуса. Вместо того, чтобы унизить его, он серьезно сказал: «Спартак, наша самая большая проблема сейчас — это нехватка оружия и бронетехники. Гамилькар ранее упоминал, что после захвата этого фермерского поместья, кроме десяти комплектов снаряжения городской стражи, которые мы получили от убитых стражников, мы не нашли никакого другого оружия. Как минимум половина присоединившихся к нам рабов без оружия. Собираемся ли мы позволить им сражаться с римлянами без оружия?»

Спартак собирался заговорить, когда Максимус откашлялся. — Могу я сказать несколько слов?

— Не стесняйтесь говорить, — сказал Спартак, заинтересованный в том, чтобы услышать, что скажет Максимус. Этот юноша обладал знаниями об Италии, которых не хватало другим гладиаторам, поэтому Спартак терпел и ценил его. Конечно, свою роль сыграла и полуфракийская кровь в его теле.

«У меня нет решения, но я хочу сообщить всем», — начал Максимус, объединив свои знания о Древнем Риме из предыдущей жизни и непосредственный опыт оригинального Максимуса. Он говорил искренне: «Несколько десятилетий назад каждый гражданин итальянских городов-государств, у которого было какое-то богатство в своих домах, имел один или два комплекта оружия, готовый ответить на призыв своего города-государства и сражаться бок о бок с римской армией. Однако с тех пор, как Рим начал вербовать безработных бродяг за деньги и напрямую снабжать их оружием для формирования своих армий, у этих итальянских гражданских лиц больше не было необходимости готовить собственное оружие. Таким образом, домохозяйства региона Кампания, включая фермы, вряд ли имеют много оружия. Только города, в связи с их обязанностью создавать отряды городской стражи в соответствии с римским законом, имеют оружейные склады для снабжения городской стражи оружием».

«Вы предлагаете… напасть на города и захватить их арсеналы?» Арторикс нахмурился.

— Нет, я просто информирую вас о распределении оружия в регионе Кампания, чтобы дать вам представление, — быстро уточнил Максимус.

«Хотя жители Кампании, возможно, не обладают навыками ведения боя, мы также не умеем вести осадную войну. Чтобы минимизировать потери, нам следует временно избегать атак на города, — задумчиво сказал Спартак. «После рейдов на эти фермы мы сможем собрать как можно больше оружия. Рабы, у которых пока нет оружия, могут сражаться заостренными палками или деревянными мечами, как во время наших тренировок. Эти твари все еще могут убивать».

Все кивнули, понимая ситуацию.

— Однако, Максимус, твои слова напомнили мне, что граждане всей Италии десятилетиями не были вооружены. Вероятно, они мало обучены бою и не способны сражаться с нами. Пока мы можем победить римскую армию, нам не о чем больше беспокоиться!» - страстно сказал Спартак.

Его энтузиазм заразил всех, и они заволновались.

Крикс воскликнул: «Неудивительно, что эти капуанцы сражаются, как женщины! Что объясняет его. Римляне, возможно, и презренные люди, но они хорошо с этим справились».

Все разразились смехом.

Максимус присоединился к смеху, но мысленно вспомнил судьбу Спартака и других людей в истории.

Спартак улыбнулся и сказал: «Сегодня мы нашли место, где поселиться, и к нам присоединилось много новых братьев. Надо праздновать как следует! Гамилькар и Максимус, ваша первая задача в составе команды логистики — приготовить для нас роскошный ужин и принести из погреба несколько десятков бутылок прекрасного вина. Пусть наши братья пьют всласть!»

«Я полностью согласен!» - воскликнули все взволнованно.

Максимус был также счастлив, потому что своими усилиями он добился признания Спартака и остальных и получил некоторый авторитет, даже если это просто помощь Гамилькару в команде логистики. Это все равно был значительный прогресс.

………………………………………………………

Гай Клавдий Глабер, родившийся в известной римской семье Клавдий, был также самым молодым из восьми преторов римского сената. Хотя он недолго прослужил претором, у него не было недостатка в военном опыте. В юности он сопровождал римские легионы в Малую Азию, чтобы сразиться с понтийским царем. Позже он последовал за Суллой в его походе на Рим. Хотя он и не получил такого же признания, как Лукулл и Помпей, его по-прежнему уважали, и его политическая карьера в Риме была относительно гладкой.

Будучи претором, он стремился к дальнейшему продвижению своего положения — стать консулом. Однако конкурентов было много, а впечатляющих военных достижений и сильной поддержки ему не хватало. Даже получить возможность выдвижения будет сложно. В этом отношении он чувствовал себя беспомощным. Но в последние дни он обнаружил возможность.

Группа скромных гладиаторов подняла восстание в гладиаторской школе Капуи, а затем бежала в район горы Везувий. Они оккупировали холмы, совершали набеги на фермы, убивали мирных жителей и брали рабов в заложники. Их действия становились все более разрушительными, нарушая мир во всем регионе Везувия и даже угрожая безопасности близлежащих городов и римских дорог. Но что еще более важно, это нанесло ущерб интересам римских сенаторов и патрициев в этом районе. Поэтому за последние два дня сенаторы предложили отправить войска для ликвидации этих повстанцев и оперативно приняли резолюцию.

Хотя в отчетах указывалось, что число этих воров уже выросло до нескольких тысяч, сенаторы разрешили использовать только половину легиона. Было очевидно, что сенаторы не считали этих повстанцев серьезной угрозой. Однако, если бы Глаберу удалось быстро победить их и восстановить мир в районе Везувия, он наверняка добился бы некоторой благосклонности большинства сенаторов и признания своих способностей.

Именно потому, что он видел эту точку зрения, Глабер активно искал и просил возглавить войска в этой экспедиции.

Согласно уставу, преторы имели право возглавлять войска, но другие преторы даже не утруждали себя таким небольшим достижением, как уничтожение горстки мятежников. Таким образом, Глабер легко справился с этой задачей. Однако у Рима не было готовых войск, поэтому ему пришлось сначала объявить о наборе солдат на площади. Новость быстро распространилась по городу, и большое количество безработных и бедных граждан хлынули на Марсово поле.

Будучи командиром-новичком, Глабер был осторожен. Судя по собранной им информации, хотя большинство этих повстанцев были сбродом рабов, их возглавляла группа гладиаторов. Гладиаторы не были опытными в военной стратегии, но их индивидуальные боевые способности были поразительными. Когда германские кимвры вторглись, римская армия потерпела последовательные поражения. Сенат срочно призвал Мариуса, который счел набранных им солдат слишком неопытными, чтобы противостоять свирепым варварам. Следуя совету своего коллеги Луция Руфа, Марий набрал несколько гладиаторов и обучил своих солдат гладиаторскими методами. Процесс был чрезвычайно строгим, солдаты постоянно получали ранения. Однако несколько месяцев спустя индивидуальные боевые способности новобранцев значительно улучшились, заложив прочную основу для окончательного поражения кимвров.

Глава 16

Именно учитывая эти факторы, Гай Клавдий Глабер поручил рекрутеру набирать как можно больше солдат, имеющих боевой опыт.

Идея Глабера была хороша, но проблема заключалась в том, что несколько лет назад один из подчиненных Мариуса, Квинт Серторий, поднял восстание в Иберии и добился неоднократных побед. Позже он объединил свои силы с остатками фракции Популярес и увеличил свою военную мощь. Чтобы подавить восстание, Рим даже нарушил многовековые политические традиции и позволил 30-летнему Помпею, который не был ни претором, ни бывшим консулом, возглавить войска в бой. Они даже усилили его дважды. В результате в Риме осталось очень мало отличных солдат с боевым опытом.

Глаберу пришлось снизить свои требования и набрать несколько солдат-ветеранов. Все эти ветераны были бывшими солдатами Суллы и вместе с ним шли на Рим. После того, как Сулла стал диктатором, он выполнил свое обещание, построив колониальные города (такие как Флоренция) в Италии и выделив землю своим солдатам, обеспечив их благополучие. Однако проблема заключалась в том, что эти солдаты постоянно сражались на улице и разучились заниматься сельским хозяйством, когда их мечи превратились в плуги. Год за годом многие из них обанкротились из-за неэффективного управления своими сельскохозяйственными угодьями. В нищете им пришлось вернуться в Рим в поисках средств к существованию. Но вот прошло десять лет с тех пор, как они угрожали Риму как солдаты, все ветераны, не завербованные Помпеем, были старше 40 лет.

Глабер не презирал их; вместо этого он назначил этих ветеранов деканами и центурионами, чтобы они помогали ему управлять новобранцами.

В течение нескольких дней Глабер завершил набор солдат. Потратив дополнительные дни на организацию армии, Глабер повел войска в бой, не проводя никакой подготовки.

Расстояние от Рима до Везувия составляло около 200 километров. Даже с Виа Латина и Виа Анния путешествие по суше заняло бы четыре или пять дней. Хотя путешествие по морю, несомненно, сэкономило бы время, Глабер предпочел путешествовать по суше, потому что это позволяло новобранцам маршировать и разбивать лагеря, используя время для тренировок.

………………………………………………………

«Я Пуло из Египта, живу на берегу нижнего Нила. Раньше у меня была своя земля, и она была очень плодородной! Когда сезон паводков подходил к концу, я строил насыпи из грязи и оставлял оставшуюся воду в полях. Потом я начинал сеять, и когда наступал сезон сбора урожая, поля были наполнены обильной пшеницей…

«Позже в Египте произошли беспорядки. Глава деревни, который давно жаждал моей земли, ложно обвинил меня в сговоре с повстанцами. Без всякого расследования городской лорд арестовал всю мою семью и бросил нас в тюрьму. Позже нас продали римским работорговцам и заперли в переполненных и душных нижних трюмах корабля, направлявшегося в Италию… Моя жена… мои дети… все заболели и умерли…»

Стоя в центре двора, в изорванной одежде, худощавый мужчина, похожий на скелет, говорил со слезами, текущими по его лицу. Вокруг него сидело несколько человек, каждый с торжественным выражением лица, внимательно слушавших и сопереживавших его словам. Некоторые даже плакали.

В этот момент Максимус, сидевший на земле в первом ряду, встал и страстно воскликнул: «Пулло такой же, как и мы, угнетаемый богатыми и могущественными, теряющий свои дома, теряющий свои семьи и вынужденный трудиться для богатые под угрозой наказания. Это справедливо, братья?!

"Несправедливый!!!" - гневно кричали люди вокруг.

— Да, это очень несправедливо, — торжественно произнес Максимус, остановившись на мгновение, прежде чем снова повысить голос. «К счастью, теперь он присоединился к нам, пополнил наши ряды, состоящие из бесчисленных товарищей, переживших трудности. Здесь нет угнетения, нет тирании, только взаимная забота и поддержка. Мы объединились, как братья, и все ради того, чтобы противостоять римлянам, свергнуть богатых и обрести желаемую свободу и счастье. Братья, я прав?!»

"Ты прав!!!"

«Добро пожаловать в наше братство, Пулло!» У Максимуса было искреннее выражение лица, он крепко обнял его, прежде чем повести в толпу, где все подходили к нему, чтобы обнять.

Хотя у Пуло все еще были слезы на глазах, его эмоции явно взбудоражились.

Двор какое-то время гудел от шума, прежде чем постепенно затих.

Максимус посмотрел на еще одного нового члена команды логистики неподалеку, пожилого раба. Его лицо было обветрено, и, по оценкам, ему было более 50 лет. До сих пор большинство новобранцев, участвовавших в восстании, были молодыми рабами, поэтому такие пожилые люди, как он, были редкостью. Естественно, с любопытством Максимус сказал: «Далее, пожалуйста, поприветствуйте нашего нового брата, который выйдет вперед и поделится своей историей».

Старик подошел к центру двора. По сравнению с предыдущей нервозностью Пулло, когда он начал говорить, старик казался спокойнее. «Меня зовут Ворен, самнит. Я стал рабом, когда был очень молод. Мой хозяин, Тит Лонг, был римским наездником. Он относился ко мне хорошо, как к родному. Позже он даже потратил деньги, чтобы даровать мне свободу, и отправил меня сюда управлять своей фермой…»

Услышав эти слова, лица большинства рабов стали кислыми. Они прибыли из разных ферм региона Везувия, и трудности, которые им пришлось пережить на этих фермах, были вызваны главным образом надзирателями.

«…Я хорошо управлял фермой, и мой хозяин был доволен. Он даже собирался подать заявление на получение моего римского гражданства… но Сулла… этот проклятый Сулла!» Старик внезапно повысил голос, его лицо исказилось от гнева. «Он повел свою армию в Рим, убивая народ. Кто-то ложно обвинил моего хозяина в сговоре с Лепидом, хотя все, что ему было нужно, это ферма моего хозяина на Везувии. Этот тиран не удосужился выяснить правду и казнил моего хозяина. Меня обвинили в том, что я часто выступал в качестве посланника своего господина и передавал информацию народу, и меня лишили статуса вольноотпущенника, и я снова стал рабом. Моя семья... мою семью распродали в разные места, и я не знаю, живы они еще или нет... Прошло десять лет! В течение этих десяти лет я каждое мгновение проклинал Суллу и римский сенат, жаждя мести!

«Когда я впервые услышал о вас, я хотел присоединиться, но охранники на ферме внимательно следили за мной. Будучи старым и немощным, я не осмелился поступить безрассудно. Сегодня, когда вы ворвались на ферму, где меня держали, я первым откликнулся на призыв командира Спартака. Клянусь Юпитером, что, хотя у меня, возможно, и нет возможности сражаться с римлянами, я готов сделать все, что поможет нашему делу победить их!»

Пока старик говорил, мнение рабов о нем изменилось. Когда Максимус крикнул: «Отлично!» они также восторженно аплодировали (это они узнали от Максима), передавая Ворену свою благосклонность.

«На сегодня достаточно представиться нашим новым братьям из команды логистики. Начиная с завтрашнего дня, некоторые из вас будут работать с остальной группой и знакомиться с нашими задачами. Как только вы устроитесь, наш лидер Гамилькар поручите вам конкретные обязанности. Понял?" — спросил Максимус с дружелюбным выражением лица.

Ворен, Пулло и еще несколько человек кивнули.

«Рейус».

"Да!" ответил худощавый мужчина лет 40.

— Вы будете отвечать за их размещение.

"Понял."

Максимус осмотрел весь двор. Вокруг сидели рабы, явно больше, чем было вначале. Должно быть, они тайно пришли из других команд, и ему было приятно это видеть. Он громко спросил: «Братья, что нам делать дальше?»

"Расскажи истории!!" рабы громко аплодировали.

«Нет, прежде чем рассказывать истории, нам нужно научиться!» - серьёзно сказал Максимус. «Вчера мы учились сложению и вычитанию в пределах 10. Сегодня, прежде чем перейти к новой арифметике, давайте повторим. Акго, Кассий, принесите доску.

"Да." Два молодых мальчика-раба немедленно вынесли деревянную доску в центр двора.

Одна сторона платы была окрашена в черный цвет. Максимус взял мел и сказал: «Допустим, во дворе есть пять мешков пшеницы, и мы привезем еще четыре мешка с другой фермы. Сколько сейчас всего мешков пшеницы?» Пока он говорил, он написал на доске «5+4» и спросил: «Кто может решить эту арифметическую задачу?»

Глава 17

"Мне!" два молодых мальчика-раба тут же взволнованно закричали одновременно.

«В прошлом вы двое ответили на большинство вопросов. Сегодня дайте другим возможность получить эту возможность», — сказал Максимус, оглядываясь вокруг.

«Желающих ответить на вопросы немало!» Спартак, всматривавшийся на все из-за ворот двора, удивленно прошептал.

«Это потому, что Максимус установил правило. Если они серьезно учатся и могут правильно отвечать на вопросы, которые он задает, они могут получить на ужин на следующий день дополнительный кусок мяса или дополнительную чашку вина. Так что эти ребята более сосредоточены на изучении того, чему учит Максимус, — тихо объяснил Гамилькар в стороне.

«Ваша логистическая команда не должна злоупотреблять удобством, чтобы накормить себя дополнительной едой», — серьезным тоном напомнил Спартак.

«У нас нет другого выбора», — сразу же пожаловался Гамилькар. «Теперь, когда мы приобретаем все больше и больше припасов, люди, которых вы нам приписали, могут выполнять физическую работу, но большинство из них неграмотны и не понимают арифметики. Нам с Максимусом придется проверять припасы до поздней ночи. Максимус сказал мне: «Наша группа еще маленькая, но мы уже очень заняты». Если в будущем число людей превысит 10 000, не будем ли мы работать до смерти…» Поэтому он предложил каждый вечер использовать свободное время для обучения всех арифметике и грамоте. Как только они все научатся, мы не будем так перегружены».

Гамилькар продолжил: «Я согласился с его мнением, но реальная реализация не так проста. Многие люди не желают использовать свой мозг для учебы. Вот почему Максимус придумал метод использования еды в качестве стимула. Он также добавил повествование и даже придумал такие простые символы для обозначения чисел. Поэтому наши братья так активно собираются во дворе после ужина, разжигают костры и усердно учатся. Посмотрите, они даже привлекли людей из других команд…»

«Почему вы позволяете недавно присоединившимся братьям публично рассказывать о своем опыте?» – с любопытством спросил Спартак.

«Знаете, эти рабы, которые присоединяются к нашей команде, приходят со всех сторон — Малая Азия, Северная Греция, Иберия, Греция, Египет, Нумидия, Галлия, Германия, Италия, Иллирия…» — Гамилькар пересчитывал на пальцах, перечисляя их одного за другим. «Их обычаи и привычки разные, их характеры разные, и их языки разные. Когда они собираются вместе, конфликты неизбежны. Здесь проще, у нас меньше людей, но я слышал, что в других командах часто вспыхивают драки. Я полагаю, вас с Криксом это, должно быть, беспокоит, верно?

Спартак кивнул, давая знак Гамилькару продолжать.

«Максимус нашел решение этой проблемы! Он сказал мне: «Хотя наши братья происходят из разных слоев общества, все они имеют общий опыт угнетения со стороны богатых и патрициев, как скромных рабов под гнетом Рима. У каждого из них есть трагический опыт. Если мы позволим им публично поделиться своим прошлым опытом, это легко вызовет резонанс среди всех и будет способствовать взаимному принятию, сделав их близкими товарищами в борьбе с общим врагом…» Я последовал его совету и позволил ему реализовать этот метод. До сих пор результаты были превосходными. Вы видите, что наша логистическая команда — самая сплоченная команда, и до сих пор не было ни драк, ни драк».

«…Этот метод кажется хорошим и может быть реализован в других командах. После того как вы возьмете на себя военное дело, вы сможете заняться этим, — задумался Спартак и сказал: — Что касается кандидата, который заменит вас и станет руководителем группы тыла…»

Гамилькар с тревогой сказал: «Спартак, я привел тебя сюда, чтобы ты так долго наблюдал. Почему ты до сих пор не уверен? Хотя Максимус молод, у него есть способности и проницательность. Более того, он хочет учиться. После стольких дней следования за мной он не только научился управлять командой логистики и удовлетворять потребности команды, но и внес множество улучшений. Сейчас я могу заниматься за вас военными делами, потому что Максимус взял на себя полную ответственность за эту команду. Позвольте мне сказать вам правду, престиж Максимуса в команде логистики сейчас выше моего. Все готовы его слушать. Если вы позволите кому-то другому занять пост руководителя группы логистики, это может вызвать проблемы!»

Слушая напоминание Гамилькара, Спартак посмотрел в центр двора. Максимус писал и рисовал на деревянной доске из известняка, громко объясняя. Глаза рабов вокруг него были сосредоточены на нем и внимательно слушали.

Видя, что Спартак молчит, Гамилькар не мог не продолжить: «Спартак, это потому, что ты все еще не доверяешь Максимусу из-за инцидента, когда он был вынужден предать?»

Спартак сначала покачал головой, затем кивнул: «Недавнего выступления Максимуса достаточно, чтобы заслужить доверие каждого из нас! Однако… его предательство вызвало возмущение Крикса, и некоторые из наших братьев-гладиаторов возражают, включая Эномая».

"Ну и что? Пока мы с вами поддерживаем его на встрече, Арторикс тоже будет его поддерживать. Даже если Крикс и Эномай будут противиться, меньшинство должно подчиняться большинству, а Максимус станет новым лидером логистической команды».

Спартак собирался заговорить, когда услышал со двора стройные крики: «Максимус, расскажи историю! Расскажи историю! Расскажи историю!!!"

"Хорошо! Хорошо!" Максимус улыбнулся и опустил руки, жестом приглашая всех замолчать. Крики тут же утихли. «Вы все сегодня усердно учились, так мне продолжать рассказывать историю Трои?»

"Да!!!"

Спартак посмотрел на оживленную сцену во дворе и наконец решился. Он сказал Гамилькару: «Хорошо, давай согласимся с твоим предложением. Давай обсудим это завтра и позволим Максимусу возглавить команду тыла, а ты займешься военными делами. Хотя сейчас у нас больше людей, большинству из них не хватает подготовки. Вам нужно быстро сосредоточиться на военной подготовке. В противном случае у нас могут возникнуть проблемы в борьбе с римскими легионами!»

«Хорошо, я позабочусь об этом как можно скорее», — торжественно ответил Гамилькар, понимая срочность дела.

…………………………………………………

— Пожалуйста, войди, Максимус. Мы все ждем тебя». Услышав слова Спартака, Максимус вошел в комнату.

Спартак прямо сказал: «У нас только что состоялось обсуждение, и мы единогласно решили сделать тебя руководителем группы логистики».

Услышав это, Максимус почувствовал внутри себя экстаз. В конце концов, его усилия за последний месяц не были напрасными!

Максим оглядел комнату: Спартак выглядел выжидающим, Арторикс проявлял энтузиазм, Крикс был холоден, а брови Эномая слегка нахмурились…

Наконец его взгляд упал на Гамилькара:

Гладиатор, имевший с ним самые близкие отношения, улыбался и кивал ему…

Он подавил волнение и сделал обеспокоенное выражение, когда спросил: «А как насчет Гамилькара?»

«Он будет отвечать за управление военными делами и помогать нам в организации нашей растущей армии. Скажи мне, хватит ли у тебя уверенности, чтобы справиться с командой логистики самостоятельно?» Спартак посмотрел на него и серьезно спросил.

"Конечно без проблем!" Максимус уверенно ответил громким голосом. Он знал, что в этот момент ему нельзя проявлять слабость.

«Хм, какой смысл в пустых словах? Посмотрим, сможешь ли ты сделать это в свое время, — холодно вмешался Крикс.

Максимус сделал вид, что не услышал саркастического замечания.

«Поставка продовольствия и других ресурсов имеет для нас решающее значение. Поэтому в дальнейшем, когда мы будем обсуждать вопросы, касающиеся всей нашей армии, вы тоже будете участвовать и предоставлять нам информацию о резервах. Конечно, вы также можете давать нам предложения, и мы их вместе обсудим, понятно?»

"Понял!" Максимус больше не мог сдерживать радость и улыбнулся: Теперь я наконец-то стал одним из лидеров этого восстания! Несмотря на то, что под моим командованием наименьшее количество людей, я по-прежнему остаюсь одной из шести ключевых фигур этой повстанческой армии!

За это время по предложениям Спартака и Гамилькара было создано Собрание военачальников для управления растущей командой и решения различных сложных дел. Военачальниками, ответственными за встречу, были Спартак, Крикс, Гамилькар, Эномай и Арторикс, пять гладиаторов, которые первоначально возглавили восстание. Кроме того, при возникновении важных вопросов, касающихся жизни и смерти всей армии, для принятия решений необходимо было созвать солдатский сход.

Глава 18

В то время как большинство гладиаторов все еще ежедневно совершали убийства, грабежи и чрезмерное пьянство, Максимус уже остро осознавал, что Ассамблея военачальников стала высшим органом власти во всей повстанческой армии. Он начал искать способы как можно скорее стать его частью, чтобы получить большее влияние на повстанческие силы. Теперь, когда он наконец достиг своей цели, как он мог не быть счастливым?

«Не волнуйтесь слишком сильно! Хоть вы и можете участвовать в Собрании военачальников, вы всего лишь участник. Вы можете предлагать идеи, но у вас нет полномочий принимать решения!» – холодно сказал Крикс.

Слова Крикса пролили холодную воду на волнение Максимуса, выражение его лица на мгновение напряглось, прежде чем он посмотрел на Гамилькара.

Гамилькар кивнул.

«Садитесь, у нас есть другие вопросы для обсуждения», — сказал Спартак без дальнейших объяснений, призывая их действовать.

Максимус вздохнул и прогнал свое разочарование: Что ж, присутствие лучше, чем отсутствие. По крайней мере, я в деле и буду усерднее работать, чтобы стать официальным участником в будущем.

Максимус изменил свое настроение и нашел пустой деревянный табурет, на котором можно было сесть.

«Мы все согласились начать обучение войск, но нам нужно придумать план, как продолжить обучение», — Спартак посмотрел на остальных в комнате и спросил: «У вас есть какие-либо предложения?»

«Обучать войска просто, — вмешался Эномай, — после обеда, до захода солнца, пусть наши братья-гладиаторы в каждом отряде выступают инструкторами и обучают наших вновь завербованных братьев, используя методы обучения из школы гладиаторов. Я считаю, что в течение двух-трех месяцев боевые возможности новобранцев значительно улучшатся».

«Методы обучения в школе слишком строгие. Это может вызвать недовольство среди новичков. В последнее время в лагере у нас уже достаточно драк и потасовок. Если мы спровоцируем новые конфликты и столкновения, это может… — Арторикс выразил обеспокоенность.

«Пусть наши братья-гладиаторы снизят требования. Не нужно быть таким строгим, как в школе. Более того, после применения метода, о котором Спартак упоминал ранее, это определенно создаст более дружелюбную атмосферу среди всех, так что вам не придется об этом беспокоиться», — упомянул Крикс «этот метод», который подразумевает «вынесение недовольства», пропагандируемое Максимус в команде снабжения.

По какой-то психологической причине Крикс лишь вкратце упомянул об этом и быстро сменил тему: «Однако главная проблема в том, что даже если мы снизим требования, обучение все равно будет напряженным. Наши братья уже устали от дневной деятельности, и добавление тренировок по ночам может быть слишком трудным».

«В этот период наша армия постоянно расширялась, и мы получали все больше ресурсов. По сути, мы совершили набег на все близлежащие фермы, — серьезно сказал Спартак. «Думаю, нет острой необходимости каждый день отправлять все наши команды вниз с горы. Мы можем позволить различным командам по очереди атаковать более отдаленные фермы, в то время как команды, остающиеся здесь, на базе, смогут сосредоточиться на тренировках. Таким образом, у нас будет достаточно времени, чтобы организовать наши силы. Видите ли, некоторые наши братья, служащие центурионами, даже не знают, сколько солдат у них под началом, не говоря уже о том, чтобы ознакомиться с их именами. Как они смогут повести их в бой против римлян? Это не пойдет. Нам нужно быстро внести изменения!»

Остальные в комнате чувствовали тревогу Спартака. Как сами лидеры, они разделяли те же чувства и выражали свое согласие.

Затем Гамилькар высказал свое предложение: «Я считаю, что нецелесообразно сосредотачиваться исключительно на тренировке индивидуальных боевых способностей наших братьев. В битве, в которой участвуют тысячи солдат, часто сторона с лучшей организацией и дисциплиной одерживает победу над отважным, но хаотичным противником. Поэтому, помимо индивидуальной подготовки, необходимо проводить коллективную подготовку всех команд, обучая их собираться, маршировать, маневрировать в построениях, менять строй, выполнять команды для своевременного вступления в бой или отступления».

«Я согласен», — ответил первым Спартак, поскольку это был план, который он обсуждал с Гамилькаром.

— Я тоже согласен, — последовал его примеру Арторикс.

Крикс ответил не сразу, а вместо этого спросил: «Гамилькар, какое коллективное обучение ты планируешь проводить?»

«Мы будем обучать наших братьев, используя римскую тактику и построение. Я служил в римском легионе вместе со Спартаком, поэтому имею некоторое представление об их методах», — ответил Гамилькар.

«Почему мы должны использовать римскую тактику в наших сражениях?!» Эномай выразил свое недовольство: «Вместо этого нам следует практиковать нашу германскую тактику построения клина. Как только мы овладеем ими, мы сможем легко победить римлян!»

«Римляне, возможно, не очень сильны и высоки, но им удалось покорить многие расы и установить господство в Средиземноморье прежде всего благодаря своей тактике», — терпеливо объяснял Спартак. «Эномай, я уже слышал, как ты рассказывал о тактике твоего германского народа, и она действительно превосходна. Однако в нашей армии большинство наших братьев, особенно новобранцев, не такие сильные и высокие, как мы, гладиаторы, и им не хватает боевого опыта. Они пострадали от жестокого обращения, физически слабы и не имеют достаточно сил, чтобы прорвать плотную линию обороны римлян или прорвать их щиты. Поэтому им подходит римская тактика. Только подумайте: когда наши братья изучат римскую тактику и объединят ее со своей превосходящей храбростью и ненавистью к римлянам, сможет ли римская армия победить нас?»

Эномай почесал голову и промолчал.

Крикс на мгновение задумался и сказал: «Нам нужно тренировать индивидуальные боевые способности наших братьев и проводить коллективные тренировки. После целого дня тренировок их физические нагрузки будут значительными. Смогут ли наши братья выдержать это?»

«Я также учел ваше беспокойство. Мы можем предоставить им дополнительный обед в полдень. Когда наши братья будут сыты, у них, естественно, будут силы продолжать тренировки, — ответил Гамилькар, глядя на Максимуса. «Сколько еды у нас есть в запасе?»

«У нас есть 600 тонн пшеницы, 200 тонн ячменя, 1000 килограммов копченой свинины, 750 килограммов копченой рыбы, 240 овец и 23 коровы…» — быстро, не задумываясь, ответил Максимус. «Если посчитать исходя из нашей нынешней армии в 5 тысяч человек, то нас хватит на полгода. Если мы добавим дополнительный прием пищи во время обеда, гарантируя, что наши братья хорошо питаются и имеют силы для продолжения тренировок, этого нам хватит более чем на три месяца. Более того, мы также захватим новые фермы, чтобы получить больше еды, поэтому не нужно беспокоиться о нехватке еды».

Максимус посмотрел на всех, уверенно предположив: «Мы можем даже добавить к обеду больше мяса и дать разбавленное вино. Таким образом, наши братья будут более охотно тренироваться, когда они сыты и хорошо пьют воду».

«Что ж, это хорошая идея. Как новый руководитель группы логистики вы будете нести ответственность за эти вопросы», — сказал Гамилькар.

— Хорошо, — быстро кивнул Максимус, выказывая уважение к бывшему лидеру.

Никто больше не возражал, и решение о проведении военных учений было окончательно принято.

«Поскольку мы уже разграбили все близлежащие фермы. Нам следует обсудить, в каком направлении атаковать дальше, — напомнил Крикс.

«Пока давайте не будем идти на юг. Он расположен недалеко от побережья и имеет несколько городов. Они, возможно, не посмеют напасть на нас, но все равно будут препятствовать набегам на наши фермы и транспорту снабжения. Чтобы идти на восток, путь долгий, и нам придется обойти Везувий. Лучше сначала пойти на север. Когда мы станем сильнее, мы сможем рассмотреть другие варианты», — давно обдумывал это «Спартак».

Несмотря на то, что Крикс и Эномай часто хвастались перед своими подчиненными тем, что способны легко победить любого врага, в глубине души они все еще испытывали некоторый страх перед римской армией. Поэтому они единогласно согласились основать свою базу на склоне горы. Теперь, когда римская армия могла атаковать в любой момент, они были еще менее склонны отводить свои войска от главной крепости и приближаться к враждебным городам. Поэтому они, естественно, не возражали против предложения Спартака.

Эномай добавил: «Если мы нападем на восток, мы сможем заставить Омаркеля контролировать Виа Аннию. Если мимо пройдут еще повозки с оружием, мы сможем их перехватить и раздать оружие нашим братьям. У нас сейчас слишком мало оружия!»

Глава 19

Хотя идея Эномая была несколько наивной, учитывая хаотическую ситуацию в северном районе горы Везувий, вызванную повстанческой армией, близлежащая Виа Анния пришла в запустение. Попасть в такую удачную ситуацию, как раньше, было почти невозможно. Однако поднятый им вопрос действительно волновал всех в первую очередь: прошел месяц с тех пор, как они бежали из Капуи, а их силы увеличились почти до 5000 человек. Однако лишь менее 500 человек имели простое оружие (например, деревянные щиты, короткие мечи или копья).

За этот период у всех возникло множество идей, но они не смогли преодолеть дилемму нехватки оружия.

После минуты молчания Спартак глубоким голосом произнес: «Предложение Эномая неплохое. Мы можем попросить Омаркеля прислать своих людей попробовать. Однако наш главный упор должен быть сделан на интенсификацию подготовки наших братьев, начиная с завтрашнего дня, чтобы быстро повысить их боевые способности. Только тогда мы сможем победить и захватить оружие и технику римской армии, когда они прибудут! Если они в данный момент не придут, мы не сможем глупо ждать, пока они соберут большую армию, чтобы осадить нас. Мы должны взять на себя инициативу и атаковать небольшие города, такие как Помпеи, захватить их арсеналы и вооружить наших братьев. Только так у нас будет шанс противостоять римской армии».

Будь то победа над римской армией или захват городов, и то и другое будет сложно. Но все понимали, что у повстанческой армии не было другого выбора. В конце концов все выразили свое согласие.

После встречи Гамилькар собрал всех членов логистической команды во дворе и объявил, что Максимус станет их новым лидером.

Как только было сделано это объявление, повсюду раздались аплодисменты, а некоторые даже бурно аплодировали.

Гамилькар повернулся к Максиму и сказал: «Мы приняли правильное решение. Кажется, все хотят видеть тебя своим лидером.

«Это благодаря вашей полной поддержке, Учитель, и самоотверженному обучению меня многим вещам в эти дни!» - искренне сказал Максимус. Помогая Гамилькару в его работе и часто обращаясь к нему за советом, Максим стал называть его «Учителем». Поначалу Гамилькару это было не по душе, но Максим настаивал, и в конце концов Гамилькар молча принял это. В результате он также стал доверять Максимусу и часто позволял ему брать на себя ответственность. Это была одна из главных причин, почему он активно рекомендовал Максимуса Спартаку.

«Это все ради нашей команды. Я доверяю вам команду логистики. Вы должны хорошо с этим справиться и избегать любых происшествий!» Гамилькар настоятельно советовал. «Если у вас возникнут какие-либо трудности, которые вы не сможете решить, смело приходите ко мне. Мы обсудим и найдем решение вместе».

Максимус немедленно воспользовался возможностью и сказал: «Учитель, у меня сейчас проблема, и я надеюсь на вашу поддержку».

«Ты совершенно бессовестный, паршивец», — отругал Гамилькар, но по-настоящему он не рассердился. Проведя время вместе в коллективе, он уже привык к толстокожести молодого человека. — Давай, в чем трудная задача?

«В команде логистики не хватает сотрудников!» Максим поспешно объяснил, боясь, что Гамилькар будет возражать. «Хотя количество людей в команде сейчас кажется значительным, около 200 человек, и оно увеличивается с каждым днем, вы должны знать, что это за люди. Среди них более 50 женщин, более 30 пожилых людей старше 40 лет и более 20 детей. Хотя взрослых мужчин по-прежнему более 80, они либо немощны, либо болезненны… Короче говоря, большая часть дополнительной рабочей силы для команды — это старые, слабые, больные или инвалиды…»

«Вы должны знать, что римская армия может атаковать в любой момент, и наши недавно присоединившиеся братья-рабы, конечно, сначала будут включены в основные команды. Сейчас не время уделять приоритетное внимание команде логистики!» Наконец Гамилькар прервал его, напомнив об этом.

«Я это понимаю, но когда Спартак и другие сражаются, команда логистики тоже должна быть там. Это может быть неочевидно во время рутинных действий по захвату ферм или сбору еды, но на протяжении всей битвы членам логистической команды будет сложно адаптироваться к напряженной битве. Они не смогут выполнять свои роли и вместо этого могут стать обузой!»

Максимус говорил серьезно, некоторое время обдумывая этот вопрос. Он даже упреждающе противодействовал возможным средствам защиты, предложенным Гамилькаром: «Даже если мы назначим боевые войска для помощи команде тылового обеспечения во время сражений, они не будут знакомы с командой тылового обеспечения. Это только создаст путаницу. Они могут даже не подчиняться командам, и если они покинут команду в критические моменты, чтобы вступить в бой, это поставит команду под угрозу… Поэтому лучше всего выделить нескольких сильных братьев-рабов в команду логистики!»

Услышав слова Максимуса, выражение лица Гамилькара тоже стало серьезным. Он немного поразмыслил, прежде чем сказать: «Хорошо, сначала я упомяну об этом Спартаку. Теперь вы являетесь руководителем группы материально-технического обеспечения и можете участвовать в собрании военачальников. Когда мы все соберемся в следующий раз, вы можете поднять этот вопрос на обсуждение. Но даже если он будет одобрен, количество закрепленного за командой персонала не будет значительным».

— Достаточно, — ответил Максимус с улыбкой.

«Есть ли еще какие-нибудь сложные проблемы?» Гамилькар моргнул.

— Пока нет, — ответил Максимус с улыбкой. На самом деле у него были и другие предложения, но он знал, что нужно делать это шаг за шагом.

Глядя на удаляющуюся фигуру Гамилькара, Максимус от волнения сжал кулаки.

Его усердные усилия в течение последнего месяца не были напрасными. Он наконец-то стал лидером логистической команды! Хотя отчасти это было связано с его способностью читать и считать, а также отсутствием конкуренции со стороны других гладиаторов, участвовавших в восстании в составе логистической команды, его продемонстрированные способности также были очевидны. В противном случае, даже по рекомендации Гамилькара, он не был бы одобрен на собрании. В глазах тех гладиаторов, которые умели только яростно сражаться, команда логистики была местом слабаков. Однако, когда Спартак назначил Гамилькара лидером команды и позволил ему участвовать в собрании военачальников для обсуждения военных дел, Максимус понял, что присоединиться к команде тылового обеспечения и стать ее лидером, несомненно, было лучшим выбором для такого молодого человека, как он. которому не хватало престижа и испорченной репутации среди гладиаторов. Было просто удивительно, как быстро он достиг своей цели, даже превзойдя его собственные ожидания.

Когда он был взволнован, кто-то подошел к нему с улыбкой на лице и сказал: «Капитан Максимус, теперь, когда вы стали лидером нашей команды, стоит ли нам праздновать?»

Максимус посмотрел на нее.

Эту 30-летнюю женщину звали Агнес из Египта. Ее семья стала рабами из-за тяжелых долгов и была продана на большую ферму в районе Везувия. Ее мужа направили работать в поле, а она стала поваром. Два года назад ее старшую дочь насильно забрали в дом хозяйственника. После того, как она забеременела, ее бросили, как изношенную обувь, и в конце концов она умерла при родах. Скорбящая чета поспешно похоронила ее, но не смела выказать ни малейшего намека на обиду по отношению к хуторскому надзирателю. Вскоре после этого ее муж скончался в скорби. Агнес терпела боль и тщательно оберегала вторую несовершеннолетнюю дочь, опасаясь, что и ей причинят вред. Эти последние два года были наполнены постоянным беспокойством за нее. Благодаря тому, что армия повстанцев ворвалась на ферму и убила на месте сопротивлявшегося надзирателя, она была первой среди рабов фермы, которая активно присоединилась к повстанцам. Она даже взяла мясной нож и изрубила тело надсмотрщика, чтобы выместить свой гнев…

По мере того, как численность персонала в логистической команде росла, Гамилькар хотел назначить руководителя, который будет управлять кухней. Первоначально он имел в виду еще одного раба-мужчину, но Максимус настоятельно рекомендовал ему Агнес. Благодаря частой работе с членами команды логистики Максимус обнаружил, что Агнес, несмотря на то, что она женщина, была смелой и эффективной в своей работе. Она имела командное влияние среди группы людей, работавших на кухне. Максимус, выходец из современного общества, не придерживался таких же дискриминационных взглядов по отношению к женщинам, как в эпоху, в которой он оказался. По его настоянию Агнес стала первой женщиной-лидером в команде восстания.

Сам Максимус не имел привычки совершать добрые дела анонимно. Вместо этого он позаботился о том, чтобы его вклад был известен другим, и в результате заслужил благодарность Агнес.

С серьезным выражением лица Максимус сказал Агнес: «Спасибо за вашу доброту, но сейчас не время для празднования. Сначала мы должны хорошо выполнить свои задачи и доказать нашим братьям, сражающимся за пределами, что решение Спартака назначить меня лидером является правильным.

Глава 20

У Максимуса было еще одно соображение, которое он не озвучил: будучи бывшим сбежавшим гладиатором, он однажды предал своих товарищей. Теперь он внезапно поднялся на высокую должность в повстанческой армии. Несмотря на то, что другие смотрели на команду логистики свысока, некоторые из них неизбежно испытывали зависть. Поэтому он решил, что лучше вести себя сдержанно.

Агнес не слишком много думала об этом. Из уважения к Максимусу она похлопала себя по груди и громко сказала: «Капитан Максимус, не волнуйтесь, я буду следить за тем, чтобы они (другие кухонные работники) работали усердно!»

Максимус кивнул и оглядел людей во дворе. Он громко заговорил: «Отныне я руководитель логистической группы! Не волнуйтесь, все останется так же, как и раньше. Продолжайте хорошо выполнять свои задания, а затем ночью соберитесь в этом дворе. Следуйте за мной, чтобы учиться и слушать мои истории. Как это звучит?!"

"Большой!!!" Толпа закричала в унисон.

……………………………………………………

Когда Максимус сказал: «В команде логистики все останется по-прежнему», это была всего лишь утешительная фраза, призванная стабилизировать моральный дух. После того, как члены команды логистики закончили слушать историю и отправились отдыхать, Максимус созвал нескольких лидеров команды на встречу.

Встреча произошла в спальне Максимуса.

Спальня Максимуса представляла собой единственную комнату в главном здании виноградника. Хотя Максимус уже был знаком с остальными людьми в комнате, сегодня вечером, освещенный свечами, он еще раз взглянул на них:

Агнес, свирепая женщина, отвечающая за кухню.

Корнелиус, худощавый и пожилой раб-мужчина, ответственный за охрану склада и управление припасами.

И Пигрес, относительно сильный человек, отвечающий за повозки для доставки товаров. К сожалению, он хромал на левую ногу.

У руководителей команды логистики, похоже, не было впечатляющего опыта, но Агнес была опытной в кухонном деле, Корнелиус был одним из немногих рабов в повстанческой армии, которые умели читать и писать, а Сигрес превосходно владел навыками вождения кареты. . У каждого из них был свой опыт, и всех троих лидеров объединяла общая черта: все они ненавидели римлян.

Агнес не нуждалась в дальнейших объяснениях. Корнелий был сабинянином, и изначально у него было несколько акров земли, чтобы прокормить себя, но он влез в долги, и его семья была разрушена из-за консолидации земель римской знатью. Пигрес же был греком из Малой Азии, вынужденным участвовать в войне между Римом и Понтом. Из-за ран он был схвачен и порабощен римской армией…

Все трое были старше Максимуса, но смотрели на молодого Максимуса с уважением. И дело было не только в том, что Максимус работал и обучал их почти месяц, но и в том, что эта группа гладиаторов, начавшая восстание, была их благодетелями и основой нынешней армии. Гладиаторы, от командиров до центурионов и даже некоторых лидеров десяти (деканов), занимали руководящие должности. В их глазах Максимус, как один из них, подходил только для того, чтобы занимать важную должность.

Максимус был удовлетворен их уважительным отношением и прямо спросил: «Вы трое уже некоторое время возглавляете команду логистики. Каковы ваши мысли и предложения относительно вопросов, которыми вы курируете?»

Все трое были ошеломлены, когда услышали это. Они не ожидали, что Максимус позвонит им на встречу поздно вечером и спросит их предложения. Предыдущий лидер, Гамилькар, был известен тем, что отдавал прямые приказы, никогда не советовался и не прислушивался к их предложениям.

Увидев молчание всех троих, Максимус осознал их осторожность и сразу же улыбнулся, говоря успокаивающим тоном: «Как однажды сказал командующий Спартак: «Как только вы вступите в наши ряды, мы станем братьями и сестрами». Мы все принадлежим к команде логистики, поэтому дела этой команды касаются всех. Во время работы вы, должно быть, заметили некоторые проблемы. Давайте обсудим и решим их вместе, чтобы сделать нашу команду лучше, верно?»

Слова Максимуса развеяли их опасения. Агнес заговорила первой: «Капитан Максимус, тогда… тогда я скажу это…»

«Говорите свободно!»

Агнес закусила губу и сказала: «Самая большая проблема на кухне… в том, что здесь слишком много женщин. Они усердно работают, но их постоянно притесняют солдаты других команд. Хотя командующий Спартак ранее отдавал приказы «запретить людям из других команд вход на ферму», они по-прежнему часто пробираются сюда! Патрульная группа, ответственная за охрану фермы, знает об этом, но не предпринимает искренних усилий, чтобы остановить их. Особенно солдаты из Второй команды, которые часто заходят на кухню и трогают моих подчинённых. Они так напуганы, что не могут нормально работать! Капитан, вы должны сделать это как следует; иначе на кухне будет хаос, и мы не сможем выполнять свои задачи!»

Максимус нахмурился. Он знал об этой проблеме и уже говорил об этом Гамилькару. Но Гамилькар не воспринял это всерьез. Он считал: армия повстанцев состоит в основном из молодых людей, полных энергии и любопытства к женщинам. Пока они не нападали на женщин из команды логистики по-настоящему, разрешение им потворствовать некоторым словесным желаниям могло бы повысить их желание сражаться.

Кроме того, Вторая команда находилась под командованием Крикса. Из-за снисходительности Крикса их дисциплина действительно была плохой. Однако Спартак считал Крикса одним из лидеров повстанческой армии, и с его упрямым и упрямым характером он не решался решить или предотвратить эту проблему, опасаясь, что это повлияет на единство. Если даже у Спартака были сомнения, то и Гамилькар определенно не собирался вмешиваться.

Максимус знал, что с этим делом трудно справиться, но все же серьезно записал это на восковой табличке железным стилусом. Затем он спросил: «Хорошо, есть еще какие-нибудь проблемы?»

"Да!" Агнес, почувствовав уверенность и больше не колеблясь, громко заговорила: «Хотя на нашей кухне закреплено более 100 человек, им приходится дважды в день варить кашу и тушеное мясо, молоть муку, месить тесто, печь хлеб и раздавать еду разным людям. сборы команд… Они заняты с утра до вечера без отдыха.

«Все так усердно работают, но, несмотря на это, мы едва можем удовлетворить потребности всей армии. И каждый день в армию вступает все больше людей. Если мы не увеличим рабочую силу на нашей кухне, боюсь, некоторые люди останутся голодными. Кроме того, нам нужно больше печей, духовок, мельниц… Без всего этого, даже если у нас будет больше рабочей силы, мы не сможем производить достаточно продуктов питания».

Максимус торжественно кивнул и записал это на восковой табличке. Затем он спросил: «Что-нибудь еще?»

«Есть также проблема со сном, — продолжила Агнес, — команде логистики не хватает палаток. Когда солнечно, мы спим во дворе, а когда идет дождь, протискиваемся под карнизы склада и главного здания. У нас на кухне так много женщин, что это очень неудобно, а также делает нас склонными к болезням».

Максимус снова нахмурился.

Поскольку Спартак и другие лидеры выбрали это место в качестве своей базы, но с быстрым расширением повстанческой армии ферма больше не могла вместить столько людей. Позже она стала базой хранения, и группа логистики, ответственная за охрану припасов, естественно, осталась на ферме. Помимо лидеров повстанческой армии, которые все еще проживали на ферме, на холмах и равнинах, окружающих ферму, дислоцировалось более 4000 солдат. Палаток им тоже не хватало, и они считали, что у логистической группы лучшие условия проживания, поэтому они не согласились отдать палатки логистической команде…

«Это действительно проблема». Максимус знал, что решить этот вопрос непросто, но все же проявил серьезное отношение и записал это на своей восковой табличке.

«Я все сказал». Агнес посмотрела на Корнелиуса и призвала: «Старик, если у тебя возникнут какие-либо трудности в твоем районе, поторопись и скажи капитану!»

Хотя три лидера группы логистики не знали друг друга до того, как присоединились к восстанию, всего за 20 дней у них сложились хорошие отношения из-за схожего трагического опыта и частого взаимодействия на работе.

Корнелиус кивнул Агнес и спокойно сказал: «На складе необходимо решить три проблемы. Во-первых, часто приходят люди из других команд и крадут такие вещи, как копченая рыба, копченое мясо, вино и тому подобное. Мы не можем их остановить, нас даже избивают. Патрульная группа неэффективна, а иногда даже участвует в воровстве;

«Вторая проблема заключается в том, что сейчас мы получаем все больше и больше припасов, а несколько складов на ферме уже заполнены. Хранить их во дворе непросто, и они могут повредиться в ветреную или дождливую погоду. Нам также необходимо внимательно относиться к пожарной безопасности;

«Третья проблема… Я стар и у меня ограниченные способности. Я с трудом справляюсь с поставками в одну ферму, но сейчас мы накопили запасы с более чем десятка ферм. Мои подчиненные раньше не понимали арифметики и лишь немного научились за последние несколько дней под вашим руководством, капитан. Отслеживать эти поставки становится все труднее. Мне нужно несколько подчиненных с сильными арифметическими навыками. В противном случае управление снабжением команды логистики станет все более хаотичным…»

Глава 21

Максимус внимательно слушал, его железное перо непрерывно писало на восковой табличке. Закончив, он не сразу ответил, а посмотрел на Пигреса и спросил: «Какие у тебя трудности?»

«Капитан Максимус, у меня, как и у дяди Корнелиуса, здесь тоже три проблемы», — ответил Сигрес, следуя примеру Корнелиуса. Он поднял три пальца и торжественно ответил: «Первая проблема заключается в том, что каждый день я веду команду повозки, чтобы следовать за основными силами. Наша задача — перевезти сюда всю захваченную добычу. Однако после того, как ферма была захвачена, команда фургонов была последней, кого пустили внутрь. В результате многие вещи внутри уже забрали люди из других крупных команд. Они даже сказали мне в лицо, что мы убираем только то, что они оставляют после себя…»

В этот момент Пигрес выглядел несколько рассерженным, но быстро понял, что это неуместно, и взял себя в руки. Он продолжил: «Вторая проблема заключается в том, что в бригаде вагонов не хватает плотников, которые могли бы ремонтировать вагоны. Изначально у нас было всего 20 вагонов, но теперь мы можем использовать только 13. Из-за ежедневных тяжелых грузов и неровной дороги на гору каждые два-три дня повозка выходит из строя. Хотя мы и можем продолжать поддерживать команду, захватывая вагоны, жаль оставлять разбитые вагоны брошенными во дворе. Если мы сможем их отремонтировать, команда повозок сможет перевезти больше товаров за одну поездку, что уменьшит необходимость в нескольких поездках туда и обратно в день.

«Третья проблема связана с теми овцами, которых первоначально поручил мне командующий Гамилькар. На тот момент овец было всего дюжина, и у меня еще были силы кормить их вместе с лошадьми. Но теперь их число увеличилось до более чем 240, а также шести коров. Изначально на ферме не было загона для овец, а прилегающие территории заняты другими упряжками. Нам удалось построить только импровизированный большой загон для овец примерно в 1 км к северу от фермы, где овцы могли бы отдыхать и пастись в течение дня. Однако справиться с этим сложно, потому что у нас не хватает кадров для выпаса овец, и часто приходят воровать овец люди из других упряжек. Мы теряем овец каждый день, и даже Саксипп несколько раз жаловался мне. Но я ничего не могу с этим поделать. Я сосредоточен в основном на команде повозок, а загон для овец находится слишком далеко, чтобы я мог присматривать за ним…»

Выслушав, Максимус не сразу ответил. Он посмотрел на них троих и спросил: «У вас есть еще какие-нибудь проблемы?»

«Нет, это все», — энергично ответила Агнес, и Сигрес и Корнелиус кивнули в знак согласия.

Максимус посмотрел на восковую табличку, заполненную латинскими словами, и некоторое время размышлял, прежде чем обратиться к ним:

«Проблемы, которые вы подняли, можно резюмировать как нехватку рабочей силы и ресурсов. Это не просто нехватка простых рабочих. Агнес, тебе нужно больше людей, умеющих работать на кухне. Корнелиус, ты хочешь, чтобы люди, хорошо разбирающиеся в арифметике, помогали тебе управлять хранящимися запасами. Свиньи, вам нужны плотники для ремонта повозок и люди, знающие животноводство, для ухода за скотом и овцами. Но что еще более важно, все трое из вас упомянули об отсутствии безопасности нашей логистической команды и чрезмерной зависимости от внешних сил…»

Максимус посмотрел на троих и заговорил более серьезным тоном: «Другими словами, что нам нужно в нашей логистической команде, так это патрульное подразделение под нашим командованием, способное обеспечить нашу безопасность и не дать людям из других команд создавать проблемы! »

— Вы абсолютно правы, капитан! — громко воскликнула Агнес, уже не скрывая своего чувства одобрения и неодобрения. «Мы уже поднимали эти вопросы перед командующим Гамилькаром, но ему просто все равно. Вы, с другой стороны, проявляете к нам большую заботу и ценность. Верно, старик Корнелиус? Свиньи?

Пигрес энергично кивнул в знак согласия, а Корнелиус просто погладил его по подбородку, не ответив.

Максимус наблюдал за их реакцией и громко откашлялся, сказав: «Командиру Гамилькару все равно, он знает, что обеспечить вас достаточным количеством рабочей силы — непростая задача. Еще сложнее Группе материально-технического снабжения иметь собственное патрульное подразделение. Прямо сейчас все основные команды заняты расширением своих сил, чтобы противостоять потенциальным атакам римской армии. Естественно, они не согласятся выделить молодых людей в нашу команду. Но вам не о чем беспокоиться. Я принял к сведению все эти опасения и найду способы решить ваши проблемы. Просто это займет некоторое время».

Искреннее отношение, проявленное Максимусом, заставило троих почувствовать, что этот недавно назначенный лидер не просто выполнял свои требования, но искренне хотел решить проблемы. Они не растерялись, а скорее выразили понимание, посоветовав Максимусу не проявлять слишком терпения.

«Что касается нехватки кухонного оборудования, складов и палаток, о которых вы упомянули, я думаю, что эту проблему относительно легко решить», Максимус сделал паузу на мгновение и сказал глубоким голосом: «Поскольку на этой ферме больше нет достаточно места для хранить запасы, мы можем использовать другие фермы в качестве дополнительных баз для нашей логистической команды. Я помню, что недалеко от горы есть большая ферма по производству оливкового масла».

«Но… хотя наша армия уже захватила эту ферму, сейчас рядом с ней нет солдат. Если наша команда логистики отправит людей занять эту ферму, это может быть опасно, если римская армия внезапно нападет», — выразил обеспокоенность Корнелиус.

«Конечно, мы не можем занять эту ферму в одиночку. Нам нужно, чтобы другие основные группы были размещены поблизости, чтобы обеспечить безопасность», — Максимус уже обдумал это и ответил: «Наша армия в настоящее время многочисленна, но концентрация здесь, на этой горе, слишком плотная! Было бы лучше разделить и занять несколько ферм, чтобы расширить нашу территорию… Я предложу этот вопрос Спартаку и другим лидерам и постараюсь изо всех сил их убедить…»

«Капитан, если то, что вы сказали, можно реализовать, это действительно решит проблему нехватки кухонного оборудования. Однако нам уже не хватало людей, и это только усугубит проблему!» Агнес напомнила.

«Вам не нужно об этом беспокоиться. Пока командующий Спартак согласен назначить другие фермы базами снабжения для нашей логистической группы, им придется предоставить нам больше рабочей силы, — уверенно ответил Максимус.

«Но если и в других хозяйствах тоже есть кухни, склады и бригады, нужны ли нам и для них новые руководители?» Агнес продолжила свой вопрос.

Услышав это, Максим взглянул на встревоженную Агнессу, затем на спокойные, но крепко стиснутые руки Пигреса и, наконец, на беспечного Корнелиуса. Он кивнул и сказал: «Конечно, ради лучшего управления. Однако, поскольку в будущем команда логистики станет больше, я назначу дополнительных лидеров, таких как начальник кухни, начальник складов и начальник группы повозок, над этими лидерами, чтобы избежать любого хаоса». Говоря это, Максимус улыбнулся этим троим.

Смысл его слов не мог быть яснее, и это сразу же взволновало Агнес, в то время как Пигрис выпрямил позу. Только Корнелиус сохранил беспечное выражение лица.

Показав морковку перед этими тремя людьми, Максимус продолжил: «Свиньи, судя по тому, что вы только что сказали, похоже, вы больше не хотите присматривать за овцами?»

«Капитан, я целый день возглавляю упряжку повозки, и мне некогда заботиться об овцах и крупном рогатом скоте!» Пигрес поспешно объяснил.

«Раз уж так…» Максимус сделал вид, что задумался, и сказал: «Давайте создадим отдельную команду для выпаса скота и назначим кого-нибудь другого, чтобы взять на себя ответственность. Есть ли у вас рекомендованные кандидаты?»

«Саксипп». Пигрис выпалил: «Он справится с этим. Раньше он был рабом, пас овец и крупный рогатый скот у римлян, а теперь заботится о них.

Саксипп…

Максимус изо всех сил старался вспомнить, и наконец в его памяти появилось неопределенное лицо.

Максимус все это время работал в команде логистики и был знаком с большинством людей. Однако он был несколько незнаком с Саксиппом, потому что этот человек проводил дни, пася животных на улице, оставляя Максимусу мало возможностей общаться с ним. Поэтому он ответил: «Позвоните ему позже. Прежде чем принять решение, я сначала поговорю с ним».

Глава 22

Пигрес выглядел нерешительным и сказал: «Капитан, уже поздно вечером. Саксипп ночует у загона для овец. Мне позвонить ему завтра утром?»

«Хорошо», Максимус сдержал улыбку, посмотрел на троих и торжественно сказал: «Если мы хотим, чтобы Спартак и другие лидеры согласились на мое предложение и решили проблемы нашей команды логистики, мы должны действовать лучше, чем раньше. Нам нужно, чтобы солдаты других команд осознали важность нашей команды, и они будут рады видеть, как наша команда становится сильнее».

Услышав это, трое людей обменялись взглядами.

Максимус продолжил: «Вы трое уже работаете усердно и ответственно, но мы можем добиться еще большего. Например, Агнес, на кухне, которой вы заведуете, завтрак состоит из тарелки перловой каши, двух кусков хлеба, куска сыра, тарелки мясного супа и небольшой порции овощей. Ужин – небольшой кусочек копченого мяса, два куска хлеба и тарелка мясного супа… За последние 20 дней он практически не изменился. Солдаты едят только для того, чтобы набить желудки. Конечно, на кухне непросто обеспечить достаточное количество еды для такого количества людей, но если бы вы могли потратить чуть больше усилий и тщательно продумать, как сделать еду вкуснее, это было бы еще лучше.

«Например, если при тушении супа добавить немного сушеных морских водорослей и моллюсков, которые мы конфисковали на большой ферме четыре дня назад, это наверняка сделает мясной суп более ароматным. Или смазать свежеиспеченный хлеб слоем медовой воды, или время от времени зарезать еще двух или трех овец, чтобы приготовить жаркое и раздать его солдатам, или время от времени зарезать несколько цыплят и уток, чтобы сварить для них суп…

«Но капитан, если мы сделаем это, наши ежедневные расходы будут очень высокими!» Агнес не могла не прервать его.

«Все наши припасы разграблены. Здесь много ферм. Когда мы закончим хорошие вещи, мы завладеем другими хорошими вещами, — пренебрежительно улыбнулся Максимус.

Агнес и Гамилькар оба происходили из скромного происхождения, и их внутренние ценности подчеркивали бережливость и бережливость. Максимус это понимал, но продолжать поступать так же не мог. Как недавно назначенный руководитель группы материально-технического обеспечения, ему нужно было как можно скорее внести в команду некоторые очевидные изменения, чтобы завоевать одобрение солдат. Конечно, он не выразил эту мысль открыто, но праведно продолжил: «Братья, которые присоединились к нам, много пострадали в прошлом. Теперь им предстоит сражаться против римской армии и они могут погибнуть на поле боя в любой момент. Обеспечить их вкусной едой и сделать их путешествие по этому миру стоящим — единственное, что может для них сделать наша команда логистики! Давайте приложим больше усилий, чтобы сделать эту еду еще вкуснее, чтобы они могли иногда удивляться и быть благодарными. Тогда, когда мы будем обращаться с запросами, мы получим их поддержку…»

Слова Максимуса глубоко тронули Агнес, и она сразу же заговорила: «Капитан, вы правы. Я сделаю, как ты говоришь, и сделаю все возможное, чтобы еда стала еще вкуснее».

Пигрес быстро задал вопрос: «Нужно ли нам внести некоторые изменения и в команду повозки, капитан?»

Максимус одобрительно кивнул и взглянул на Корнелиуса, прежде чем сказать: «У меня есть кое-какие идеи относительно команд фургона и склада, но сейчас еще не подходящее время. Мы обсудим это позже».

«Ох», — ответил Пигрес со смесью беспокойства и предвкушения.

«Давайте закончим обсуждение на сегодня. Все, идите обратно и быстро отдохните, чтобы это не повлияло на нашу завтрашнюю работу, — сказал Максимус, но затем он что-то вспомнил и позвал Агнес, которая собиралась выйти из комнаты.

— Капитан, будьте уверены, завтра утром я позабочусь о том, чтобы у всех был готов завтрак, — поспешно сказала Агнес.

Максимус знал, что она неправильно поняла, и улыбнулся, сказав: «Пойди и позови Акго, Кассия, Галла, Насю… всех детей. Хотя моя комната маленькая, мы можем втиснуться с детьми. По крайней мере, это намного лучше, чем когда они спят во дворе.

Нася была младшей дочерью Агнессы, и она сразу ответила с улыбкой: «Ладно, я пойду и позвоню им».

После того как все трое ушли, Максимус глубоко задумался. Судя по их действиям, Агнес была полна энтузиазма и готова подчиняться его приказам. Свинрес также был активен и давал предложения, возможно, потому, что до того, как стать рабом, он был торговцем, поэтому у него был более дотошный образ мышления. Корнелиус, напротив, казался равнодушным, может быть, из-за своего преклонного возраста и нежелания больше беспокоиться…

Поэтому Максимус был несколько недоволен Корнелиусом как лидером, но лучшего кандидата у него на данный момент не было, поэтому ему оставалось только ждать и смотреть. Именно поэтому он решил привести группу детей в свою комнату для отдыха не только для того, чтобы позаботиться об их физическом благополучии, но и потому, что у детей были лучшие способности к обучению. Ему нужно было предоставить им интенсивное руководство, чтобы они могли стать полезными как можно скорее.

………………………………………………………

Ранним утром Максимус проснулся и не стал беспокоить еще спящих детей. Затем он пошел один на кухню.

Кухня была наполнена дымом, и десятки людей были заняты. Некоторые ухаживали за огнем, другие варили кашу, месили тесто или пекли… Хотя команда логистики отремонтировала кухню и открыла несколько соседних комнат, там все равно было тесно. В комнате было невыносимо жарко, и тонкая одежда промокала от пота. Некоторые люди даже работали без рубашки.

Среди всего шума голос Агнес возвышался над остальными, когда она стояла в центре кухни, размахивая руками и громко указывая своим подчиненным.

Максимус некоторое время постоял у двери, затем повернулся и вернулся в главное здание, забравшись на крышу третьего этажа, чтобы осмотреться.

Когда повстанческая армия впервые прибыла сюда, территория вокруг фермы была пышной и зеленой. Ровные ряды деревьев были покрыты виноградными лозами, украшенными гроздьями мелкого винограда, похожими на зеленые жемчужины. Однако теперь деревья и виноградные лозы уже были вырублены солдатами. Беспорядочно и беспорядочно расставленные палатки разных размеров и форм, а также примитивные деревянные хижины были разбросаны по темно-коричневой почве, простирающейся от окрестностей фермы вдаль. Вокруг палаток не было ни земляных валов, ни заборов. На открытых пространствах между палатками крепко спало множество людей. Это было совсем не похоже на военный лагерь, а скорее на лагерь беженцев.

Именно из-за беспорядка в военном лагере Спартак в последнее время отказался от отдыха в хуторе и вместо этого жил непосредственно в лагере, терпя лишения вместе с солдатами. Многие гладиаторы, такие как Крикс и Арторикс, последовали его примеру и учились у него, поэтому отношения между гладиаторами и рабами, которые позже присоединились к Повстанческой армии, были гармоничными.

Однако дисциплина в армии оставалась проблемой. Как и сейчас, члены логистической команды положили приготовленный завтрак на деревянные тележки, и как только они проехали ворота фермы, люди в лагере бросились к ним, лихорадочно хватая еду, как жадные свиньи. Хотя офицеры громко кричали, чтобы остановить их, толку от этого было мало. Лишь когда прибыли патрульные и начали бить их палками, им едва удалось сохранить порядок.

Максимус посмотрел на хаотичную сцену у ворот фермы и про себя вздохнул: Я надеюсь, что предстоящие военные учения смогут превратить этих невежественных и непослушных рабов в компетентную армию!

Закончив завтрак, Максимус отвел детей на склад.

Корнелиус, прогуливавшийся после завтрака, чтобы улучшить пищеварение, увидел их и удивленно спросил: «Капитан, что вы здесь делаете?»

«Разве вам не нужно здесь больше людей? Я привел их на помощь, — сказал Максимус, указывая на детей позади него.

"Их?! Что знает кучка детей? Они принесут только проблемы. Нет нет нет!" Корнелиус несколько раз покачал головой.

«Никто не рождается со знаниями. Хотя они молоды, их арифметические способности лучше, чем у других. Если вы научите их немного большему, как только они научатся, это облегчит вашу работу в будущем», — слова Максимуса несколько заинтриговали Корнелиуса.

Пользуясь возможностью, предоставленной Максимусом, Акго заговорил: «Дедушка Корнелиус, мы будем внимательно вас слушать и усердно работать!»

«Позвольте мне заранее прояснить: если кто-то не послушается или не выполнит приказы, я отправлю их обратно, и им больше не разрешат прийти. Понимать?!" Слова Корнелиуса не напугали детей. Они взволнованно кивнули головами.

Наблюдая, как Корнелиус ведет детей на склад, Максимус с облегчением развернулся и ушел.

Глава 23

Несмотря на то, что эти дети варьировались от старшего в 14 лет до самого младшего всего в 10 лет, Максимус не чувствовал, что он эксплуатирует детский труд, заставляя их работать в таком юном возрасте. В конце концов, это было не развитое современное общество, а древний западный мир, в котором доминировали римляне. Здесь у них не было беззаботного детства, а были только страдания и угнетение. Если они не хотели стать простыми зверями, зарабатывающими деньги для своих рабовладельцев, им пришлось быстро вырасти и смело бороться за выживание.

Вернувшись во двор, Максимус увидел, как Пигрес ведет возниц и направляет лошадей, собиравшихся выйти через ворота.

«Будьте осторожны и возвращайтесь благополучно!» Максимус напомнил им.

«Капитан, сегодня выйдут только члены Первой команды. Говорят, что остальные три команды останутся здесь, — прошептал Сигрес несколько озадаченно.

Мы только вчера это обсуждали, а сегодня они уже начали это реализовывать. Спартак действительно движется быстро… Максимус подумал про себя, утешая: «Все в порядке. Отныне это будет нормой. Одна команда уезжает, а другие команды будут тренироваться в лагере».

После того, как Пигрес ушел, Максимус снова поднялся на крышу главного здания. Оттуда он наблюдал за гладиаторами, которые служили командирами отрядов в лагере, окружающем ферму. Они кричали, ругались, избивали и пинали, направляя своих новобранцев. Затем командиры отрядов вручили каждому из них деревянную палку и приказали старательно ударять по уже срубленным пням…

Практика ударов по деревянным пням была базовой тренировкой гладиаторов, а теперь ее применяли и к новобранцам.

Максимусу очень хотелось поехать в лагерь и понаблюдать за обучением новобранцев, но в данный момент у него были другие дела.

…

Ворен вошел в комнату и увидел Максимуса, сидящего на краю кровати.

Ворен присоединился к восстанию всего два дня назад, и единственным высокопоставленным членом, которого он знал, был этот молодой человек. Когда он рассказал о своих собственных переживаниях во дворе прошлой ночью, утешительные слова этого молодого человека произвели на него благоприятное впечатление.

Прежде чем Ворен успел поприветствовать его, Максимус встал и подошел к нему. «Во… Воренус, ты здесь. Пожалуйста, присаживайтесь." Он помог Воренусу сесть на край кровати.

«Эм… Капитан, вы хотите что-то обсудить со мной?» — спросил Ворен, удивленный и польщенный таким вниманием.

«Вы служили надзирателем на ферме много лет, поэтому я предполагаю, что вы хорошо разбираетесь в делах фермы», — сказал Максимус, выжидающе глядя на него.

«Я бы не осмелился сказать, что знаю все, но я вполне знаком со всем, за что отвечал», — осторожно ответил Ворен, не понимая, почему Максимус задает эти вопросы.

"Замечательно. У меня есть несколько вопросов, которые я хотел бы с вами обсудить». Максимус взял стопку папируса с ближайшего деревянного стола, пролистал несколько страниц, а затем сосредоточил на нем взгляд. Он спросил: «Когда вы обычно обрабатываете землю, вы используете удобрения? И откуда берутся эти удобрения?»

Воренус не ожидал, что молодой человек спросит об этом, поэтому на мгновение помолчал, а затем ответил: «Конечно, мы используем удобрения. Даже на самой плодородной земле урожайность снижается после нескольких урожаев, поэтому мы должны пополнять запасы питательных веществ в почве.

«Есть несколько видов удобрений. Лучше всего — птичий помет, но его мало и недостаточно. Я слышал, что в районе Лацио есть фермы, специализирующиеся на выращивании дроздов и снегирей для сбора и продажи птичьего помета, и цены не низкие... Далее идет человеческий навоз, затем овечий навоз и ослиный навоз. Конский навоз наименее предпочтителен, но для пастбищ он пригоден…

«После сбора навоза его нельзя сразу использовать в полях, иначе всходы пшеницы погибнут. Его нужно превратить в навозную кучу и защитить от чрезмерного воздействия солнечных лучей. Через некоторое время его можно будет разложить по полям, что приведет к обильному урожаю. Рядом со многими фермами есть кучи навоза. Не знаю, заметили ли вы их, капитан…

Воренус говорил уверенно, а Максимус был глубоко потрясен: « Похоже, что содержание этой книги правдиво. Метод использования навоза для удобрения сельскохозяйственных культур не является уникальным для наших китайских предков, но также практиковался римлянами. Хотя они, возможно, и не понимали основополагающих принципов, на практике они открыли этот метод, позволяющий добиться обильного урожая.

Максимус восстановил самообладание, перевернул еще несколько страниц и продолжил спрашивать: «В этой книге упоминается, что наибольшая прибыль, полученная при посадке сельскохозяйственных культур на 100 джагерах (около 62 акров) земли, приходится на виноград для изготовления вина, за которым следуют орошаемые огороды. , затем ивняки, фруктовые сады и пастбища, причем зерновые наименее прибыльны… Почему прибыль от выращивания зерновых так мала?»

Без колебаний Ворен ответил: «Капитан, причина проста. В настоящее время в Италию поступает большое количество зерна из таких провинций, как Сицилия, Африка, Малая Азия и даже Египет… Купцы зерна из этих провинций под давлением Рима установили очень низкие цены на хлеб. В результате зерно, выращенное итальянским населением, помимо собственного потребления, продается на рынке с убытком. Поэтому большинство состоятельных людей не выращивают зерновые, а выращивают виноград, фруктовые деревья, оливки и занимаются животноводством… Вот как они могут зарабатывать деньги. Причина, по которой в Кампании все еще есть пшеничные поля, заключается в том, что земля здесь плодородна, что приводит к высоким урожаям зерна, а соседние самниты в горах очень нуждаются в пище, что приносит некоторую прибыль».

«Так вы утверждаете, что приток зерна из различных римских провинций в Италию является основной причиной повсеместного банкротства фермеров в итальянских городах?» Максимус продолжал расспрашивать.

«Фермеры по всей Италии? Это… Я не слишком в этом уверен, но знаю, что в Капуе некоторые фермеры накопили долги и из-за этого потеряли свою землю. Для сельского хозяйства нужны не только семена, но и множество инструментов, таких как волы, лошади, плуги, мотыги, серпы… Фермеры не могут производить эти вещи сами; им нужно покупать их на рынке. Однако, если их зерно невозможно продать, они не смогут заработать деньги на покупку этих инструментов и могут только занимать деньги у других. Если засуха и плохой урожай зерна, им даже приходится брать деньги в долг, чтобы купить семена на следующий год.

«Однако деньги, которые они заняли, все у ростовщиков! Его накапливается все больше и больше, и в конце концов им остается только продать свою землю, чтобы погасить долг. Некоторые люди продают свою землю, но ее все равно недостаточно, поэтому им приходится продавать себя… Эх, фермерам сейчас нелегко!» Ворен тяжело вздохнул.

Хотя Максим уже размышлял над этим вопросом, в его сердце все еще было чувство радости, потому что автором этой книги был Катон, как упоминалось во введении на первой странице. Он был уверен, что это тот самый Катон, который постоянно проклинал Карфаген. Хотя эта книга была написана в последние годы правления Катона, около 30–40 лет назад, это означало, что тяжелое положение итальянских фермеров уже тогда стало очевидным.

Максимус тихо вздохнул, взглянул на папирус в своей руке и спросил глубоким голосом: «В этой книге также упоминается практика постоянного спаривания рабов мужского и женского пола, как домашнего скота, а затем обучения их детей с раннего возраста продано… Неужели кто-то занимается таким рабским промыслом?»

Ворен на мгновение замолчал и ответил: «Я слышал, как мой бывший хозяин говорил об этом. В Риме действительно есть дворяне, занимающиеся такого рода работорговлей, потому что захваченные рабы часто непослушны. Доморощенные рабы с навыками более желательны, и, естественно, за них стоят более высокие цены… Фактически, я сам являюсь доморощенным рабом, потому что мои родители изначально были рабами в доме моего хозяина».

Хотя за последние несколько дней Максимус был свидетелем и слышал о различных жестоких эксплуатациях и притеснениях, совершаемых рабовладельцами в ту эпоху, он в некоторой степени к этому привык. И все же в этот момент он все еще чувствовал сильный дискомфорт в груди. В своей предыдущей жизни он узнал об этом римском сенаторе Катоне, который постоянно кричал: «Карфаген должен быть разрушен». Хотя он был известен своим упрямством, он был последователем стоицизма , вел простую и скромную жизнь и подчеркивал разум и равенство для всех. Однако, глядя на то, что он написал в этой книге: «…орудия, используемые в хозяйстве, делятся на два типа: те, которые могут говорить, и те, которые не могут, а к говорящим относятся рабы…» и так далее, даже Катон имел такие взгляды, не говоря уже о других римских патрициях.

Это злое рабовладельческое общество! Максимус не мог не выругаться в своем сердце.

— Кэп… Капитан, что за книга у вас в руке? — осторожно спросил Ворен из любопытства.

«Это «De Agri Cultura» , написанная Марком Порцием Катоном. Я нашел его в одной из комнат после того, как мы захватили эту ферму, — ответил Максимус, передавая папирус в руке.

«Семья Катон из Рима? Я слышал, как мой бывший хозяин говорил о них. Эта римская семья известна своим опытом в управлении сельским хозяйством!» Сказал Ворен с радостным видом и с нетерпением начал читать папирус.

Глава 24

Максимус моргнул. "Вы можете читать?"

«Я умею немного читать».

— Ты знаешь арифметику?

"Я знаю, немного."

Чтобы управлять фермой, нужно не только уметь читать и выполнять арифметику! Максимус посмотрел на трудолюбивого Воренуса и понял, что он — редкий талант в команде логистики. Если бы он заменил Корнелиуса и стал управлять складом, это было бы пустой тратой таланта. Подумав немного, Максимус сказал: «Воренус, начиная с сегодняшнего дня тебе больше не нужно ходить на кухню. Оставайтесь рядом со мной и помогите мне справиться с делами всей логистической команды».

"Хм?" Воренус удивленно поднял голову.

Когда Максимус собирался что-то сказать, кто-то ворвался в комнату. «С-капитан, командующий Спартак попросил вас присутствовать на совещании!»

Максимус увидел, что это вошел Пигрес, и с удивлением спросил: «Почему ты вернулся так рано?»

«…римская армия приближается!» Свиньи перевели дыхание.

Максимус был ошеломлен.

Рука Воренуса задрожала, и папирус, который он держал, упал на землю.

………………………………………………………

«Люди Омаркеля обнаружили римскую армию и видели, как она входила в Неаполь. Нет сомнений, что они придут за нами. Поэтому, как только я получил известие, я немедленно вернулся с Первой командой». Спартак всем объяснил ситуацию.

«Сколько здесь римских солдат?» – обеспокоенно спросил Крикс.

«Там около 2000-3000 человек. Они полностью вооружены, высоко держат орлиное знамя, и у них также есть сотни кавалеристов».

«Это 2000 или 3000 солдат? Вы можете быть более конкретным?!" — нетерпеливо спросил Гамилькар.

«Гамилькар, не у всех есть такой талант к арифметике, как у тебя. Люди Омаркеля были верны своему долгу и осмелились распространить свою разведку за пределы района Везувия. Они своевременно обнаружили следы римской армии и приблизительно оценили ее численность. Это уже неплохо!» Спартак защищал конницу.

— Я это понимаю, но разница между 2000 и 3000 — это тысяча человек, и это может существенно повлиять на наше тактическое планирование. Гамилькар начал беспокоиться.

«Независимо от того, сколько их придет, пока римляне посмеют появиться здесь, мы нападем на них и сокрушим их всех, как мы это сделали в Храме Флоры!» - яростно сказал Эномай.

«По словам Спартака, эта пришедшая армия должна быть римским легионом, значительно превосходящим капуанскую городскую стражу. Они хорошо оснащены и даже имеют кавалерию. Что касается нас, то у нас меньше пятисот человек с настоящим оружием, а у остальных есть либо палки, либо сельскохозяйственные инструменты. Как мы можем противостоять римскому легиону?» На лице Арторикса отразилось беспокойство.

«Палки могут убивать людей, как и любое оружие. Более того, у нас гораздо больше людей, чем у них. Когда придет время, мы вместе атакуем и окружим римлян. Даже если у них будет мощное оружие, они не смогут раскрыть всю свою силу. В конце концов, их убьём только мы, как тогда, когда мы сбежали из школы гладиаторов!» — уверенно сказал Крикс.

«Для таких гладиаторов, как мы с вами, прошедших длительную подготовку, убивать людей палками действительно легко. Однако большинство наших мужчин привыкли обращаться с мотыгами и сельскохозяйственными инструментами. Они не прошли никакой подготовки и даже не решаются убить человека. Как у них хватит смелости сражаться против римской армии?! - напомнил Арторикс.

«Если ты это говоришь, то почему бы нам просто не сдаться, когда придут римляне!» Крикс усмехнулся.

«Мои люди не боятся римлян. Когда они прибудут, я возглавлю атаку и покажу им мощь моей Третьей команды!» — сказал Эномай с гордым выражением лица.

«Хватит спорить!» Спартак строго посмотрел на всех, давая знак успокоиться. Он сказал глубоким голосом: «Не забывайте, что наш девиз — «Сопротивляться Риму и бороться за свободу». Рабы, присоединившиеся к нам, верят в нас, и именно поэтому они пополнили наши ряды. Итак, эта битва неизбежна, и мы к ней готовились, не так ли? Однако то, что сказал Арторикс, действительно требует нашего внимания. Римская армия приближается слишком быстро, а нашим войскам не хватает подготовки и оружия. Если мы вступим в бой с ними в лоб, мы, безусловно, окажемся в невыгодном положении. Мое предложение...

Спартак сделал паузу на мгновение, поразмыслив, прежде чем продолжить: «… мы сначала спокойно подождем, пока римляне нападут, а затем расположим всю нашу армию спиной к лагерю и горе. Лагерь теперь является домом наших братьев, и они наверняка будут храбро сражаться, чтобы защитить его. Таким образом, мы также сможем помешать римской кавалерии обойти нас с фланга и подорвать боевой дух наших братьев.

«Мы будем защищаться с высокой позиции, в то время как римлянам придется атаковать снизу. Даже если склон не очень крутой, они носят тяжелую броню и должны карабкаться, не падать и вступать в бой. Они не смогут в полной мере использовать свои атакующие возможности и легко устанут. Пока мы выдержим их первоначальную атаку, мы получим преимущество!»

Слова Спартака подняли всем настроение.

«Но римляне не дураки. Если они увидят, что мы принимаем эту формацию, они, вероятно, не будут опрометчиво атаковать, — возразил Арторикс.

«Вам не нужно об этом беспокоиться. Даже если они увидят, что мы строимся спиной к горе, римляне обязательно нападут», — объяснил Гамилькар. «Я раньше служил в римской армии и имею некоторое представление о ней. Римляне в настоящее время являются правителями Средиземноморья, и для них мы не более чем скромные рабы. Если эта римская армия столкнется с нами, у которых нет доспехов и оружия, и они все еще не осмелятся атаковать, другие римляне только высмеют их».

«То, что сказал Спартак, имеет смысл. Давай сделаем это!" Крикс громко выразил свое согласие, и никто не высказал никаких возражений.

Поэтому Спартак продолжил: «Прежде чем римская армия нападет, наши войска не должны спускаться с горы, чтобы не попасть в засаду римлян. Нам нужно разумно использовать наше время для обучения наших братьев, по крайней мере, для того, чтобы научить их формировать порядки и понимать команды для атаки. Разведывательная группа Омаркеля должна постоянно следить за передвижениями римской армии и докладывать в лагерь».

«Максим, — сказал тогда Гамилькар, — начиная с сегодняшнего дня и до тех пор, пока мы не будем сражаться с римлянами, я хочу, чтобы ты увеличил количество мяса в рационе солдат, чтобы они могли наедаться досыта при каждом приеме пищи. Таким образом, у них будет достаточно энергии для тренировок и сражений».

«Понятно, я позабочусь о том, чтобы Агнес и остальные усердно над этим работали», — немедленно ответил Максимус.

«Тогда все. Все, возвращайтесь и тренируйте свои войска как можно скорее», — решительно завершил встречу Спартак.

Когда люди покинули зал, Максимус ушел последним. На протяжении всей встречи он не высказывал никаких мнений, но размышлял над одним вопросом: что ему делать в первой битве между повстанческой армией Спартака и римской армией?

В его прошлой жизни было лишь несколько скудных исторических записей о восстании Спартака, но оно послужило вдохновением для создания множества романов и фильмов, каждый из которых имел разные сюжеты. Однако было несколько ключевых моментов, которые остались неизменными…

Подсознательно Максимус выглянул в окно холла и посмотрел на гору позади.

………………………………………………………

Два дня подряд повстанческая армия усиливала подготовку к предстоящей битве. Однако римская армия осталась невидимой, а разведывательная группа Омаркеля не получила никакой информации. Как только они войдут в окрестности Неаполя, их перехватит римская кавалерия. Некоторые римские всадники даже бродили возле виноградника у подножия горы.

Утром третьего дня, когда Максимус был в спальне и спрашивал Воренуса, как пасти овец и выращивать корм, он внезапно услышал протяжный звук рога.

Ууу!

Римляне здесь?! Максимус немедленно встал и выбежал из спальни и с фермы.

В лагере снаружи уже царило безумие, и под крики командиров отделений шумно начали собираться солдаты…

Максимус пробежал через лагерь и увидел Гамилькара, стоящего на большом валуне на склоне холма и смотрящего на запад.

Глава 25

Максимус поспешно подошел к Гамилькару. Гамилькар взглянул на него, затем посмотрел вперед и сказал: «Римляне здесь». Несмотря на попытки Гамилькара выглядеть спокойным, Максимус все еще слышал напряжение в его голосе.

Максимус посмотрел вдаль и увидел римскую кавалерию группами по десять человек, продвигавшуюся веерным строем к винограднику. Вдалеке приближалась длинная очередь солдат. Впереди шли два знаменосца, одетые в волчьи шкуры и держащие в руках орлиные эмблемы и флаги. За ними шли несколько трубачей с длинными рожками, за ними следовали римские легионеры. Они шли пятью параллельными колоннами, каждая из которых была одета в красный жилет, шлем в галльском стиле и сегментированные доспехи, несла большой красный щит в левой руке и тяжелое копье в правой. С левой стороны у них был короткий римский меч, а с правой – короткий кинжал… Они шли с высоко поднятой головой, излучая внушительную ауру. Это был не просто марш, а армия, готовая к бою. В конце длинной очереди стояло несколько солдат вспомогательных сил в кожаных шлемах и кольчугах, вооруженных длинными копьями и большими щитами. Даже снаряжение этих менее ценных римских вспомогательных подразделений намного превосходило снаряжение большинства повстанческих солдат. За всем строем следовала дюжина или около того повозок и несколько армейских рабов.

Римское войско в своих сияющих шлемах и ярких доспехах сверкало на солнце, излучая ослепительный свет…

Гамилькар и Максимус прищурились, затаив дыхание, и некоторое время стояли неподвижно, наблюдая.

Гамилькар сердито воскликнул: «Их больше, чем 2000 или 3000 человек. Оно уже превысило 4000!»

— Около 4300, — уверенно сказал Максимус.

«Я должен срочно сообщить Спартаку!» Гамилькар повернулся и побежал к лагерю.

Максим остался стоять, продолжая наблюдать за наступающей римской армией. Они двигались не в быстром темпе. Им потребовалось около получаса, чтобы приблизиться к ферме по производству оливкового масла, которая находилась примерно в 1,5 километрах. К этому времени силы повстанцев примерно завершили свое формирование.

Спартак, Крикс и несколько других вождей также прибыли к Максимусу, чтобы наблюдать за противником.

Гамилькар отвел Максимуса в сторону и прошептал ему на ухо: «Как руководитель логистической группы, ты должен оставаться со своими подчиненными в такое время, а не бродить здесь!»

Максимус был начеку, понимая, что он слишком интересовался римским легионом и на мгновение забыл о своем долге. Он быстро извинился и смиренно попросил совета: «Учитель, я был неправ! Что мне теперь делать?"

Гамилькар выглядел серьезным и сказал: «Команда логистики состоит в основном из женщин, пожилых людей и детей. Вам следует собрать их вместе и утешить! И…"

Он понизил голос и сказал: «Вам нужно подготовить повозки и загрузить их едой, на всякий случай…»

Гамилькар не стал продолжать, но Максимус понял его смысл. Он торжественно кивнул и повернулся, чтобы бежать назад.

Формирование повстанцев шло прямо за ним, причем большая часть первого ряда состояла из полностью вооруженных гладиаторов. Максимус услышал, как несколько человек окликнули его по имени, но не успел ответить.

Когда Максимус поспешил обратно на ферму, римская армия, проходя мимо фермы по производству оливкового масла, уже остановила свое продвижение. Они столкнулись с силами повстанцев и начали готовиться к формированию.

С холма Спартак посмотрел вниз на сцену и сказал с серьезным выражением лица: «Римляне готовятся к атаке!»

«Наши братья готовы и ждут, когда они придут и умрут!» - с энтузиазмом заявил Эномай.

Гладиаторы позади него воспользовались возможностью зареветь, сплотив остальных солдат-повстанцев. «УРААА!! ХРАААА!! Боевой дух повстанческих сил резко возрос.

Римская армия оставалась невозмутимой и спокойно формировала свои ряды. Они шли организованным строем, вся их сила двигалась горизонтально. Каждое крупное подразделение постепенно собиралось, образуя традиционный римский шахматный строй. Скорость их формирования была намного быстрее, чем у повстанческой армии. Однако, как ни странно, солдаты вспомогательных сил, стоявшие в тылу своего строя, оторвались и бросили оружие. Они подошли к фургонам, припаркованным позади строя, и достали хранившиеся внутри лопаты, мотыги и другие землеройные инструменты. Они окружили ферму по производству оливкового масла и начали копать.

Этот странный поступок озадачил Спартака и остальных: вспомогательные солдаты в этой римской армии насчитывали более тысячи человек, что составляло более четверти всей армии. Вместо участия в бою они копали. Что они задумали?

Через некоторое время римский легион завершил свое формирование, но остался на месте. Тем временем потные вспомогательные солдаты уже выкопали неглубокую траншею, окружив ферму по производству оливкового масла. Выкопанную ими почву использовали для строительства земляных валов внутри траншеи.

Гамилькар вдруг понял: «Римляне строят лагерь!»

«Они по-прежнему нападут на нас?» — немедленно спросил Арторикс.

«Римская армия имеет привычку строить временные лагеря на поле боя. Таким образом, в случае поражения они смогут укрыться внутри и защитить себя, чтобы обеспечить свою безопасность. Я никогда не ожидал, что они будут такими осторожными, даже столкнувшись с нами. Возможно, как только они закончат строительство, они начнут атаку на нас». Спартак сказал, вспоминая свой опыт борьбы с римской армией в Малой Азии и имея некоторое представление об их тактике.

«Итак, сколько нам еще ждать? Почему бы не проявить инициативу и не атаковать их сейчас, пока у римлян меньше войск?» — нетерпеливо предложил Эномай.

«Поскольку мы уже заранее сформулировали план боя, мы должны выполнить его согласно плану!» Сказал Спартак глубоким голосом.

Даже Крикс, обычно хваставшийся своей храбростью, в этот момент согласился с мнением Спартака. Увидев под холмом хорошо организованную римскую армию, он почувствовал себя немного напуганным.

В результате армия повстанцев продолжала молча ждать на склоне, в то время как римский легион оставался неподвижным внизу, и только римские вспомогательные солдаты трудились.

Шло время, шум внутри повстанческой армии становился все громче. Некогда плотное образование постепенно стало редким. Солдаты болтали и шутили, чтобы снять напряжение. Некоторые даже садились на землю из-за палящего солнца и длительного стояния. Спартаку и его товарищам пришлось поспешить в свои части, делая все возможное, чтобы воодушевить солдат и поддержать их угасающий боевой дух.

Подобные обстоятельства происходили и в римской армии, но офицеры-ветераны действовали более эффективно, в результате чего солдаты демонстрировали лучшую дисциплину.

Обе стороны стояли лицом друг к другу на расстоянии нескольких миль до полудня. К тому времени траншея за римской армией была по большей части вырыта и возведена земляная стена с обозначенными входами и выходами. Римский полководец Глабер отдал приказ, и римские солдаты начали один за другим отходить к земляному валу и ферме по производству оливкового масла.

Римская армия не начала атаку, которую ожидал Спартак, что его разочаровало. Однако, когда он увидел солдат повстанцев, лежащих и отдыхающих на земле позади него, он не мог не почувствовать облегчения.

Хотя в тот день сражения не произошло, римская армия подошла опасно близко. Это заставило повстанческие силы нервничать, что побудило Спартака и его товарищей провести еще одно срочное собрание. Посовещавшись, они решили временно продолжить свой первоначальный план и дождаться нападения римлян. Но в то же время они укрепят оборону лагеря, чтобы предотвратить скрытные атаки противника.

Что касается римской стороны, Глабер также опасался тайного нападения повстанцев. Он приказал вспомогательным солдатам продолжать расставлять ловушки и строить частоколы за пределами траншеи. Он также организовал несколько патрулей внутри лагеря, чтобы дежурить всю ночь.

Хотя день прошел без происшествий, многие люди плохо спали, включая Максимуса. Ведь будь то в прошлой жизни или в настоящей, это был его первый опыт войны.

Но как только на рассвете пропел петух, Максимус тут же встал и направился на кухню.

Без какой-либо необходимости в его настойчивых требованиях Агнес уже заставила свою команду заняться собой, потому что они прекрасно понимали, что, если повстанческая армия потерпит поражение, их могут ожидать ужасные последствия. Единственное, что они могли сделать, это быстро приготовить вкусную еду, чтобы солдаты наелись и имели достаточно сил для борьбы с врагом.

Глава 26

На кухне царила напряженная атмосфера. Максимус некоторое время оставался внутри, но ему пришлось выйти, чтобы не мешать.

В этот момент он внезапно почувствовал себя немного потерянным: он пришел в этот период времени и решил изменить судьбу своей повстанческой армии и Спартака, которая в конечном итоге была уничтожена. Однако, когда пришло время сражаться с римской армией, он мог только наблюдать со стороны, спокойно ожидая исхода битвы, не имея возможности каким-либо образом внести свой вклад.

Если бы я только мог командовать армией в бою! Эта мысль внезапно возникла в голове Максимуса.

Погруженный в свои мысли, Максимус увидел несколько фигур, проходящих перед ним. Он тут же вернулся к реальности и крикнул: «Акго, Кассий, что ты делаешь?»

— Учитель, мы хотели помочь на кухне, — запнулся Акго в ответ.

Максимус велел называть его «учителем», и, учитывая его усилия в обучении детей, он действительно заслужил это звание.

«Разве я не говорил тебе, что в это критическое время нельзя бродить? Ты должен остаться с дядей Воренусом! Таким образом, если что-то случится, я смогу найти тебя в любое время. Понимать?" — строго сказал Максимус.

«Мы тоже хотели внести свой вклад…» — мягко объяснил Кассий, но Максимус сурово взглянул на него, заставив его немедленно опустить голову.

«Учитель, мы ошиблись. Мы вернемся сейчас. Пожалуйста, не сердитесь!» Нася быстро извинилась, и остальные дети быстро согласились.

Выражение лица Максимуса смягчилось, и он кивнул. «Поскольку это твое первое преступление, на этот раз я тебя прощу».

Дети очень уважали Максимуса и не хотели его злить, поэтому послушно развернулись и направились обратно в главное здание. Максимус последовал за ним и прибыл в передний двор, где случайно встретил Пигреса.

«Капитан, нам все равно следует переместить все в вагоны, как мы это делали вчера?» — горячо спросил Пигрис, увидев его.

— Конечно, — без колебаний ответил Максимус. Видя небольшое замешательство Пигреса, он добавил: «Мы должны готовиться к худшему и надеяться на лучшее».

После слов Максимуса эмоции Пигреса немного улеглись, и он повел своих подчиненных нести припасы.

Затем Максимус поднялся на крышу главного здания. Через некоторое время он увидел, как работники кухни толкают тележку с дымящейся едой и уезжают через главные ворота фермы. Раньше солдаты бросались за едой, вызывая хаос у входа. Однако на этот раз их нигде не было видно, и тележка с едой плавно направилась к лагерю.

На первый взгляд это казалось хорошим поступком, но Максимус почувствовал себя неловко. На самом деле он надеялся, что сегодняшний день будет таким же, как и любой другой, и это указывало на то, что вчерашнее прибытие римской армии не повлияло на солдат повстанцев. Однако он понял, что вчера вечером он также не прочитал свои обычные лекции команде логистики. Казалось, что все, включая его самого, были новичками в тревоге и напряжении настоящей войны.

Понимая это, Максимус изо всех сил пытался успокоиться, потому что, как лидер группы логистики, каждое его движение влияло на моральный дух его подчиненных.

После завтрака Максимус приказал Саксиппу загнать крупный рогатый скот и овец в заднюю часть фермы, а затем собрал остальную часть логистической команды внутри фермы.

К этому времени небо уже было светлым, и солнце висело низко на ясном небе.

«Ууу! Ву! Ууу! В лагере срочно раздался звук труб.

Римляне наконец нападают?! Максимус снова поднялся на крышу и посмотрел вперед.

Вдалеке из только что построенного вчера лагеря стройно маршировали полностью вооруженные римские солдаты, выстроившиеся прямо в полях…

Примерно через полчаса римский легион сформировал традиционный трехлинейный строй, а за этим строем более плотным строем шли вспомогательные войска. За вспомогательными войсками следовали десять повозок, по 50 кавалеристов на каждом фланге.

Медный рожок свистнул.

Римская армия медленно начала продвигаться к лагерю повстанцев.

Похоже, на этот раз римляне действительно собираются атаковать! Максимус занервничал и перевел взгляд на окрестности.

Когда римские солдаты вышли из лагеря, армия повстанцев тоже начала двигаться. Фактически, после завтрака солдаты повстанцев уже находились в боевой готовности в лагере. Хотя формирование все еще казалось шумным и хаотичным, вчерашний опыт ускорил процесс. Когда римская армия подошла к подножию горы, армия повстанцев уже завершила свое формирование… Это немного облегчило Максимуса.

Затем он увидел Спартака, стоявшего в первом ряду строя, идущего вперед и громко говорящего. Затем гладиаторы в первом ряду строя размахивали мечами и копьями, ревя в унисон. Новобранцы тоже подверглись влиянию и начали присоединяться к крикам. В конце концов, весь строй повстанческой армии огласился ревом…

Хотя большинство рабов, присоединившихся к повстанческой армии, по-прежнему были одеты в простую одежду, держали в руках мотыги, вилы и деревянные палки… их ненависть к римлянам усилилась, заставляя их больше не дрожать и не бояться перед лицом хорошо экипированных римлян. армия. Вместо этого их глаза были полны гнева.

Даже Максимус, находившийся в тылу, почувствовал изменение морального духа и не мог не иметь еще немного надежды на победу.

Однако в этот момент римская армия остановила свое продвижение. Они стали выстраивать свой несколько беспорядочный строй у подножия горы, и из каждой повозки выскочило по три-четыре солдата. Каждый из них нес деревянную раму и помещал ее в промежутки строя, а затем начал возиться с рамами.

«Что это за вещи они поставили перед своим строем?!»

«Почему эти римские ублюдки не нападают?!»

Солдаты позади Спартака перешептывались между собой.

«Это римская баллиста!» Спартак громко заговорил, чтобы разъяснить солдатам, развеяв их подозрения: «Это похоже на рогатку, с которой играют дети, только вместо маленьких камней она запускает снаряды. Однако точность его невелика, поэтому попасть в цель сложно…»

И по выражению лица, и по тону Спартак выглядел расслабленным, но в глубине души он начал чувствовать себя неловко: как я мог забыть, что римляне будут использовать эту тактику в генеральном сражении?

— Доложите легату, все баллисты установлены и ждут ваших приказов! Веттиниус отдал честь и доложил Глаберу.

"Я понимаю." Глабер посмотрел на стоявшего перед ним командира лагеря, мужчину лет 50-ти. Он был ветераном, которого назначил вопреки всем возражениям. Когда-то он был центурионом при Сулле и имел выдающийся послужной список в войнах в Малой Азии. С момента назначения Веттиниуса все, начиная от маршей, тренировок, кемпинга и военной дисциплины, было тщательно организовано им, что вознаграждало доверие Глабера к нему.

«Согласно предыдущему плану, пусть эти невежественные рабы станут свидетелями ужасов войны!» Глабер презрительно указал на армию повстанцев на горе.

Операторы римских баллист, следуя приказу, начали поворачивать рукоятки. Двухслойные пружинные рычаги оттягивались назад с помощью веревки, затем закреплялись на металлическом крюке, после чего на направляющую помещался свинцовый шарик.

Это был небольшой свинцовый шар, весивший всего полталанта (стандартный снаряд баллисты весит около одного аттического таланта, примерно 26 килограммов). Это было сделано для увеличения дальности полета. В отличие от обычных снарядов, он был завернут в промасленную ткань. После воспламенения операторы баллисты быстро нажали на спусковой крючок. Звук «свист, свист!» воздух наполнился десятью огненными шарами, которые пролетели более 500 метров и взлетели над строем повстанческой армии.

Большинство солдат-повстанцев вздохнули с облегчением, но Спартак внезапно испугался. Он не ожидал, что баллисты будут стрелять огненными шарами, а не свинцовыми снарядами. И эти огненные шары приземлялись недалеко от лагеря повстанцев.

Лагерь повстанцев не был хорошо спланирован, в нем не было четкого расстояния между палатками и не было никаких мер по предотвращению пожара. Тем более, что было начало лета, стояла жаркая погода, и вещи были сухими. Когда огненные шары упали на лагерь, палатки тут же загорелись…

Максимус увидел пять или шесть пожаров, вспыхнувших вокруг фермы, и на мгновение был ошеломлен. Он осознал опасность и поспешно бросился вниз, крича Агнес, Пигрес и остальным во дворе: «Быстро! Отведите людей в лагерь и потушите пожар! Иди потуши огонь!»

Максимус поспешно повел членов логистической группы к лагерю, но забыл сообщить об этом Спартаку.

Глава 27

Солдаты повстанческой армии встревожились, когда увидели, что лагерь позади них загорелся. Даже Гамилькар почувствовал напряжение. Он с тревогой спросил Спартака, стоявшего рядом с ним: «Римляне очень хитрые. Они пытаются сжечь наш лагерь и подорвать наш моральный дух. Если так будет продолжаться, боюсь… Стоит ли нам изменить план и начать атаку заранее?»

"Не паникуйте. Первоначальный план остался неизменным. Будем и дальше ждать, — спокойно ответил Спартак. Затем он сказал глубоким голосом: «Немедленно пошлите кого-нибудь, чтобы сообщить Максимусу, чтобы тот возглавил свою команду и потушил пожар».

"Понял!" Сердце Гамилькара немного успокоилось. Он знал, что, хотя он и пережил несколько сражений, ему трудно оставаться таким же спокойным и собранным, как Спартак, в критические моменты. Это также была главная причина, по которой он был готов помочь Спартаку.

«Продолжайте бомбардировку! Не останавливайся!» Глабер взглянул на пламя на горе впереди и отдал громкий приказ. Хотя ему было разрешено привести только половину легиона, из-за его осторожного характера он упорно настаивал на получении большего количества баллист и кавалерии. Первоначально это было сделано для запугивания врагов, которые в основном были рабами, во время конфронтации. Однако после того, как кавалерия обнаружила расположение вражеского лагеря, он сформулировал этот план боя, который теперь казался эффективным.

Над головой время от времени летали огненные шары, и продолжали быть слышны крики группы тылового обеспечения, стоящей за повстанческой армией. Солдаты-повстанцы продолжали поворачивать головы, чтобы оглянуться назад, их эмоции колебались, как американские горки. Первоначальный высокий боевой дух исчез, некогда плотный строй постепенно стал рыхлым, а шум стал громче.

Спартак продолжал стоять неподвижно, полностью сосредоточившись на обозревании позиции римских баллист под горой. Внезапно он заговорил: «Одна из баллист не запускала огненный шар уже два раза! Ой, похоже, тот, что рядом, тоже остановился!»

Гамилькар проследил за его взглядом и действительно подтвердил это. Он почувствовал прилив радости и сказал: «Похоже, они неисправны!»

«Это ожидаемо, что баллисты будут повреждены огнем!» Спартак расслабил нахмуренные брови и крикнул: «Братья, подождите еще немного! Римские баллисты скоро станут бесполезными, и тогда у них не будет другого выбора, кроме как подняться на гору и сразиться с нами!»

Когда он кричал, Гамилькар вторил ему, и ближайшие гладиаторы тоже присоединились к нему. Солдаты в центре постепенно пришли в себя. Однако именно в этот момент с левого фланга раздался грохот. Солдаты-мятежники, словно ревущий поток, устремились к римской армии внизу.

Гамилькар был озадачен этой ситуацией.

Спартак сердито воскликнул: «Что происходит?! Что делает Эномай?!

Как только он закончил говорить, аналогичный рев раздался с правого фланга, а затем солдаты последовали его примеру и бросились вниз с горы.

"Блин! Крикс...» Проклятие Спартака внезапно прекратилось, он поднял свой короткий меч и закричал изо всех сил: «Братья, отомстите римлянам, атакуйте вместе со мной!» Сказав это, он взял в руки меч и щит и помчался вперед, спускаясь с горы. В этой ситуации Спартак не мог наблюдать, как левый и правый фланги сами сражаются с римской армией.

Солдаты кричали: «Месть!! МЕСТЬ!!!" когда они нетерпеливо бросились вниз. Еще один тысячный отряд под предводительством Арторикса следовал в центре.

Последовательное выступление повстанческой армии привлекло внимание Максимуса, которого беспокоило это внезапное изменение плана битвы. Он огляделся и увидел, что сотрудники логистической группы разбросаны по всему лагерю и тушат пожары.

Он немного поколебался, прежде чем принять решение: «Поторопитесь и соберитесь здесь все! Быстрый!"

…………………………………………………..

Глабер не мог не нервничать, когда увидел свирепую армию повстанцев, спускающуюся с горы.

С другой стороны, командир лагеря Веттиниус сохранял спокойствие. Он приказал офицерам громко кричать, быстро сливая небольшие отряды из ста человек (центурии) в большой строй длиной примерно 300 метров и шириной в десять колонн. За строем находилось около 1000 вспомогательных военнослужащих (еще 300 вспомогательных военнослужащих охраняли лагерь). Глабер не задействовал эти вспомогательные войска, чтобы воспрепятствовать наступлению повстанческой армии, потому что ему не хватало доверия к этим поспешно призванным городским стражам из Неаполя и близлежащих городов. Его беспокоило, что эти плохо обученные кампанцы не окажут помощь в условиях прямого противостояния и даже могут стать обузой.

Как только римский легион закончил объединять свои формирования, левый и правый фланги повстанческой армии уже приближались к переднему их порядку.

«Джавелин! Джавелин!» Крики римских офицеров побудили солдат быстро занять позиции для броска. Следуя за офицерами, они правой рукой метали в противника тяжелые копья. Хотя у них было мало времени и их действия были неточными, концентрированный залп тысяч тяжелых копий оказался губительным для неопытных и плохо защищенных солдат повстанцев. Под хор криков бесчисленные солдаты повстанцев были пронзены тяжелыми копьями и упали на землю. Некогда плотное образование внезапно стало редким. Некоторые солдаты-повстанцы, едва избежавшие атаки копья, развернулись и обратились в бегство, в то время как другие, хотя и продолжали наступать, заметно замедлили ход. Только гладиаторы на передовой продолжали свою неустанную атаку.

Если бы опытный римский легион добился такого великолепного результата при атаке копьями, он, несомненно, воспользовался бы ситуацией и начал полноценный штурм, полностью разрушив строй противника. Однако римская армия до них явно не имела такого намерения. Вместо этого под руководством офицеров они подняли щиты, обнажили короткие мечи и заняли оборонительную позицию. Хотя они нанесли врагу тяжелый удар, они не могли не нервничать, столкнувшись со свирепыми атакующими гладиаторами.

Натиск копий и значительное сокращение числа товарищей не заставили колебаться гладиаторов на левом и правом флангах. Наоборот, ухудшение ситуации на поле боя заставило их кровь закипеть. Они громко ревели, лица их были свирепы, как у диких зверей. Битва и смерть были их судьбой, как и на арене.

Эномай и Крикс были царями этих зверей. Они атаковали в первых рядах, без особых усилий держа свои большие щиты, пронзенные тяжелыми дротиками, так же легко, как кусок ткани. Используя инерцию, они с силой врезались своими щитами в защиту щитов римских солдат, мощный удар заставил их противников пошатнуться. Затем с молниеносной скоростью их правые короткие мечи пронзили бреши в щитах, ранив врагов.

Вскоре центральные части повстанческой армии во главе со Спартаком и Арториксом также достигли переднего края римского строя, нанеся потери первой линии римских солдат.

Римский строй стал несколько беспорядочным, из-за чего Глабер, находившийся в тылу, забеспокоился. Он не мог не кричать: «Быстрее, пусть кампанские солдаты…»

— Не волнуйся, Легат, — громко успокоил Веттиниус, — наши солдаты смогут удержаться!

«Это… это так?» Слова Веттиниуса слегка успокоили эмоции Глабера. Он оставался верхом на лошади, наблюдая за ситуацией впереди. Под крики офицеров некоторые из паникующих солдат инстинктивно последовали приказам и прижались ближе друг к другу. Некоторые фронтовики даже отказались от коротких мечей и держали щиты обеими руками, сосредоточившись на полной защите. В результате все образование сжалось внутрь, став более плотным.

Атака гладиаторов была остановлена; их число было еще слишком мало. В ближнем бою их атакующая сила значительно уменьшилась из-за отсутствия общей координации. Римские солдаты начали переводить дыхание.

Только теперь Глабер вздохнул с облегчением и вопросительным тоном спросил: — Когда мы сможем послать кампанцев?

«Подожди еще немного, пусть эти невежественные рабы истощат свою выносливость. К тому времени у них не будет сил бежать, — ответил Веттиниус.

«Хорошо, давай сделаем это», — согласился Глабер.

Спартак собрался с силами и много раз яростно таранил стоявших перед ним римских солдат. Однако противники защищались в полную силу, используя длинные щиты для защиты своих тел, не предпринимая контратаки. Из-за этого Спартаку было трудно найти возможность нанести удар и нанести им травму. Более того, из-за рыхлого построения повстанческой армии и вынужденного отступления римлян Спартак оказался в окружении противника, имея врагов с обеих сторон. Из-за этого он не решался начать новую тотальную атаку, и внутри него росло разочарование: « Эти проклятые римляне подобны черепахам, мы не можем быстро прорваться сквозь их строй, что нам делать?! Наши братья на левом и правом флангах ранее подвергались атакам копий, и их сила ослабла. Сколько они еще смогут продержаться?!

Глава 28

Увидев, как все повстанческие солдаты спускаются с горы, Максимус прекратил тушить огонь и внимательно наблюдал за ситуацией, разворачивающейся внизу: атака римлян с помощью копья заставила его сердце биться чаще, атака гладиаторов наполнила его волнением, тупиковая ситуация между двумя сторонами заставило его встревожиться… И затем он увидел, как войска в тылу римского строя разделились на две группы и начали обходить фланги мятежников. Неопытные новобранцы, владевшие сельскохозяйственными инструментами и никогда не участвовавшие в боях, почти мгновенно падали в обморок, увидев врага, атакующего с тыла…

Все кончено!

Несмотря на то, что у Максимуса были некоторые ожидания, основанные на воспоминаниях из его предыдущей жизни, он стал свидетелем того, как солдаты-повстанцы кричали и в беспорядке бегут вверх по горе, у него покалывало скальп, а руки и ноги похолодели. Ему потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя, прежде чем срочно закричать: «Агнес! Корнелиус! Берите своих подчиненных и быстро отступайте на гору!»

«Свиньи! Члены вашей повозочной команды… садитесь в повозки и следуйте за ними на гору!»

«Воренус! Дети! Подписывайтесь на меня!" Максимус побежал назад, непрерывно крича изо всех сил.

Он услышал ответы Агнес, Пигреса и Корнелиуса, доносившиеся из лагеря. Однако в то же время под панические крики других членов логистической команды некоторые люди бросились к Максимусу.

Ситуация была срочной, и Максимус не мог уделить ни минуты, чтобы присмотреться. Он поспешно повел их в тыл, на гору.

………………………………………………

Глабер обрадовался, когда увидел, что противник полностью отступает, и немедленно отдал приказ: «Высылайте кавалерию в преследование врага!»

"Да!"

«Легионеры…» Глабер на мгновение заколебался и сказал: «Сохраняйте строй и продвигайтесь к лагерю противника в обычном темпе. Задачу по преследованию бегущих солдат оставьте кавалерии и вспомогательным войскам».

Осторожный подход Глабера был вызван его неуверенностью в боеспособности этих недавно призванных римских солдат. Ранее атака гладиаторов напугала его. Он беспокоился, что римские солдаты разбегутся во время преследования, и если гладиаторы контратакуют, может возникнуть непредвиденная ситуация.

Веттиниус не возражал против этого плана.

Римская конница и вспомогательные войска Кампании преследовали ее с обоих флангов, заставляя отступающих солдат бежать в гору.

Поскольку группа материально-технического обеспечения прекратила борьбу с пожаром, в лагере вновь вспыхнуло несколько пожаров, вызвав еще большую панику и замешательство среди отступающих солдат. Таким образом, когда многие из них подняли глаза и увидели сотни людей из команды логистики, собравшихся вместе и поднимающихся к задней части горы, они тоже бесцельно бежали к задней части горы.

По мере того, как за ними следовало все больше и больше людей, задняя часть горы стала основным направлением бегства для бегущих повстанческих солдат, включая гладиаторов. Поскольку они были на передовой линии, когда началось сражение, они остались позади, когда началось отступление. Однако они не были похожи на испуганных рабов. Как только преследователи приблизились, они развернулись и начали контратаки. Римская кавалерия и вспомогательные войска понесли потери в этом столкновении и не осмелились продолжать сражаться с ними в лоб, а предпочли обойти их и преследовать других бегущих солдат.

К тому времени, как гладиаторы обошли виноградник и достигли задней части горы, разбитые солдаты впереди уже были рассеяны. Римская конница и вспомогательные войска смутно образовали окружение гладиаторов.

Во время хаотического отступления гладиаторы постепенно перегруппировались, столкнувшись с надвигающимся окружением. Хотя они были напряжены, они не паниковали. В конце концов, большинство из них испытали окружение врагов в групповых соревнованиях на арене. Поэтому, подстрекаемые громкими криками Спартака и Крикса, они быстро сформировали круговой строй из сотен людей и медленно двинулись к верхней части задней части горы.

Слабая римская кавалерия и вспомогательные войска Кампании не смогли их остановить и были вынуждены прорвать блокаду, став замыкающей силой с трех сторон.

Первоначально склон задней части виноградника был пологим, но по мере подъема он становился все круче и уже. Причем ширина постепенно сужалась. Когда гладиаторы достигли определенной высоты, склон уже не мог вместить их строй.

Спартак немедленно приказал превратить круговой строй в четыре вертикальные колонны и продолжил отход вверх.

Отступающие кампанские вспомогательные войска столкнулись с бдительными гладиаторами, но не осмелились пойти в атаку. Только когда прозвучал сигнал с тыла, они поспешно отступили.

Оказалось, что Глабер последовал за римской армией в лагерь повстанцев и, увидев вспомогательные войска, противостоящие гладиаторам на тылу горы, во избежание потерь отдал приказ отвести войска.

В то же время он вызвал проводника, который раньше охранял виноградник. Он случайно ускользнул от повстанцев в день рейда, когда надзиратель фермы приказал ему поехать в Неаполь за припасами для фермы.

«Кроме этой стороны, есть ли еще какие-нибудь тропы вниз с горы?» Глабер посмотрел на гору и спросил.

«Милорд, — почтительно ответил гид, — эта гора, за исключением этой стороны, которая имеет пологий склон и едва достигает вершины, другие районы исключительно круты, и на них невозможно подняться. Более того, чем выше поднимаешься в гору, тем уже и круче становятся тропы. Лишь недалеко от вершины горы находится плато, способное вместить несколько сотен человек. Мой надзиратель однажды разбил там небольшой виноградник…»

Прислушавшись, Глабер вдруг спросил: «Есть ли на этой горе источник воды?»

«Нет, источника воды нет», — гид понял намек Глабера и покачал головой. «Мы построили водоем в винограднике на горе, но он недостаточно велик. Даже если он наполнен водой, такому количеству людей ее не хватит, чтобы напиться за день…»

Глабер почувствовал облегчение, но не совсем успокоился. Он указал на гору и приказал Веттинию: «Немедленно отзовите вспомогательные войска из Кампании и прикажите им построить новый лагерь на склоне горы, чтобы преградить врагу путь вниз с горы и позволить солдатам легиона сохранять бдительность. Кроме того, отправьте кавалерию по кругу вокруг этой горы и тщательно осмотрите местность, проверив, нет ли других возможных путей вниз».

— Мы не преследуем бегущие войска? — неохотно спросил Веттиниус.

Глабер усмехнулся: «Я только сейчас ясно это увидел. Эти проклятые гладиаторы в основном сбежали в гору. Как только мы их уничтожим, о других бегущих рабах не стоит и упоминать.

«А как насчет сдавшихся рабов?»

«Убейте их всех, чтобы спасти нас от траты рабочей силы на их охрану». Глабер слегка вздохнул: «Однако жаль, это всего лишь маленькое восстание рабов. Мы не можем триумфально провести их по улицам Рима после победы!»

Веттиний, участвовавший в прошлом в триумфальном шествии вместе с Суллой, не нашел в этом сожаления. Он ответил: «Легат, я продолжу выполнять приказы».

………………………………………………….

После отхода противника Спартак не ослабил бдительности. Он и Гамилькар вместе с более чем 20 гладиаторами держали тыл и расположились на узком участке горной дороги.

Вскоре после этого он увидел римских солдат, выстроившихся у подножия горы. В то время как вспомогательные войска в очередной раз сбросили свои щиты, копья и доспехи и взяли в руки лопаты и другие землеройные инструменты, в сердце Спартака закралось чувство беспокойства.

«Нехорошо, римляне хотят заманить нас в ловушку на этой горе!» Гамилькар выразил свою обеспокоенность.

Лица гладиаторов рядом с ними были полны тревоги, и все они смотрели на Спартака.

С суровым лицом Спартак отвел взгляд снизу и сказал всем: «Пойдем обратно на гору, незачем защищать это место».

«Что, если римляне нападут на нас здесь?» — спросил обеспокоенный гладиатор.

«На самом деле я надеюсь, что они продолжат наступление», — ответил Спартак с замечанием, прежде чем развернуться и отправиться на гору.

Гамилькар понял его смысл, а остальные гладиаторы были несколько озадачены, но тоже последовали его примеру.

Горная дорога вела вверх, и, пока Спартак шел, он внезапно остановился. Впереди он увидел ряд повозок, припаркованных без припряженных к ним лошадей.

Спартак подошел и внимательно осмотрел каждого. В вагонах лежали то ли мешки с мукой, то ли копченое мясо, а также несколько запечатанных винных банок и много сухого хлеба…

Спартак почувствовал легкое облегчение и пробормотал Гамилькару: «Максимус довольно хорошо подготовлен. Но зачем оставлять все здесь? Если римляне нападут на нас здесь, не попадет ли все в их руки?

Глава 29

«Дорога впереди узкая, и повозки не могут проехать», — Гамилькар на мгновение задумался и объяснил. «Кроме того, в команде логистики в основном пожилые люди, женщины и дети. Они не смогут защитить эти вагоны. Они уже приложили все усилия, чтобы поднять их на гору».

"Это правда. Максимус смог организовать команду логистики и благополучно доставить эти припасы на гору, несмотря на наше поражение в битве и преследование римской армии. Это была непростая задача. Это действительно правильное решение — позволить ему возглавить команду логистики», — похвалил Спартак Максимуса, затем повернулся к другим гладиаторам и сказал: «Василис, вы остаетесь здесь с нашими братьями и охраняете нашу еду».

Василис, фракийский гладиатор, всегда доверявший Спартаку, немедленно подчинился приказу.

Пока другие гладиаторы остались, Спартак и Гамилькар продолжили восхождение. Через некоторое время они увидели, как сверху спускалась группа из более чем десяти человек.

Спартак с первого взгляда узнал в лидере гладиатора Фасела. Он повредил ногу при побеге из школы гладиаторов, но выздоровел после двадцати дней отдыха. Он был лидером десяти человек в команде Арторикса. Когда он увидел Спартака, его усталые глаза вдруг загорелись, и он почтительно воскликнул: «Командир Спартак!»

За ним стояли все недавно завербованные солдаты-рабы. Их головы были низко опущены, с безжизненными выражениями лиц, и они даже не удосужились взглянуть на Спартака.

Спартак заметил это и спросил: «Куда вы все идете?»

«Максимус просил кого-нибудь охранять еду в фургонах внизу, но никто не согласился. Только я… — несколько беспомощно сказал Фаселус, — Ну, поскольку у меня хорошие отношения с Максимусом, я не мог отказаться.

Кажется, Максимус не все учел… Спартак подсознательно взглянул на Гамилькара, затем сказал: — Тебе не нужно спускаться. Я уже попросил Василиса и других охранять его.

Услышав это, Фаселус сразу оживился и обратился к остальным со словами: «Братья, нам не нужно спускаться. Давай поднимемся и отдохнем».

Остальные обернулись с облегчением, но не удосужились ответить.

Спартак еще сильнее нахмурил бровь.

На повороте горной тропы Фаселус крикнул вперед: «Командир, дорога впереди круче. Будь осторожен. Мы были слишком запаникованы, когда подошли раньше, и… некоторые из наших братьев упали…»

После того как армия повстанцев обосновалась в небольшом винограднике, Спартак лично обследовал окружающую местность. Он тоже ходил по этой горе и не чувствовал, что пройти ее особенно трудно, но слова Фазелуса потрясли его. Затем он почувствовал боль в сердце, молча следуя за Фазелем и его группой по «самому крутому» участку горной тропы, достигая убежища для разбитых солдат-повстанцев.

Это было плато на вершине горы, окруженное грубыми и неровными скалами. В центре лежал слой густой темно-коричневой почвы. Неудивительно, что благодаря обильному солнечному свету здесь был разбит виноградник.

Однако деревянные навесы, закрывавшие горный ветер, были снесены, а виноградных решеток нигде не было видно. Не было ни пышных зеленых листьев, ни тяжелых гроздей винограда, только плотно сгруппированные солдаты-повстанцы. Они сидели толпой на земле, одни опираясь друг на друга и засыпая от изнеможения, другие хватаясь за раны и беспрестанно стоная, а некоторые с унылым выражением лица молча проливали слезы... Каждый из них был уныл и деморализован. Когда Спартак вошел в это место, более половины людей оставались неподвижными, словно деревянные скульптуры, как будто предводителя повстанческой армии не существовало.

Только трое вождей, Крикс, Эномай и Арторикс, сидевшие на краю плато, встали. И из густой толпы протиснулся Максимус, находившийся в самой внутренней части плато.

«Сколько нас осталось?» Спартак первым задал вопрос, который его больше всего волновал.

— Максимус только что сделал для меня грубый подсчет. Здесь около 1400 человек, в том числе 170 человек из команды логистики, — даже Крикс, обычно полный боевого духа, не мог не чувствовать себя уныло. «Среди этих людей более 200 ранены, и в краткосрочной перспективе для них может оказаться невозможным снова сражаться…»

Спартак почувствовал в своем сердце печаль. До начала сражения армия повстанцев насчитывала более 4000 человек, но после битвы три четверти из них исчезло. Те, кто не был на горе, либо погибли в бою, либо попали в плен, либо бежали куда-то…

Спартак покачал головой, на время отбросив свое горе, и спросил с серьезным выражением лица: «Сколько гладиаторов было ранено или убито?»

«Включая Василиса и остальных, оставшихся на полпути к горе, их еще 163…» Крикс, волевой галл, также выказал чувство печали. «Будовиль, Найджел, Виберт… они погибли в битве с римлянами… Я видел это своими глазами…»

Все имена, упомянутые Криксом, были галльскими гладиаторами и его близкими друзьями.

Спартак крепко похлопал его по плечу, успокаивая.

«Спартак, римляне строят лагерь у подножия горы, пытаясь заманить нас здесь в ловушку. Что нам теперь делать?!" — обеспокоенно вмешался Арторикс. Они могли видеть ситуацию внизу с плато.

«Давайте воспользуемся тем, что римляне еще не закончили рыть окопы. Мы должны вместе атаковать их и нанести на них внезапную атаку. Мы определенно сможем прорвать их окружение!» - громко сказал Эномай.

«У нас есть немного еды, но нам не хватает воды. Если нас окружат римляне на три-четыре дня, мы все умрем от жажды. Лучше поступить так, как предлагает Эномай. После того, как все отдохнут, мы спустимся с горы и сразимся с римлянами!» — сказал Крикс сквозь стиснутые зубы.

Арторикс, хотя и не говорил, ясно выразил свое согласие выражением лица.

Кажется, эти трое заранее пришли к консенсусу… Спартак на мгновение заколебался. Римляне, строящие лагерь у подножия горы, не обошлись без мер предосторожности, неподалеку стояли на страже их регулярные войска. Предыдущей атаке численностью более 4000 человек не удалось прорвать линию противника. Теперь, вести эту тысячу с лишним деморализованных солдат в атаку вниз с горы, это было просто рискованно их жизнями! …Однако, если бы они не сделали этого и позволили римлянам окружить себя и поймать себя в ловушку на горе, стали бы они просто ждать смерти с широко открытыми глазами?

Спартак оказался перед дилеммой. Как раз в тот момент, когда он собирался сказать: «Дайте мне еще раз подумать», он внезапно услышал подбежавшего Максимуса: «Римляне не смогут заблокировать нас, если мы сможем спокойно спуститься с горы».

«Тихо спуститься? Как?" Крикс, услышав это, пришел в ярость. «Эта гора окружена скалами со всех сторон, кроме этой. Некуда ступить. Мечтать – единственный способ спокойно спуститься с этой горы! Если бы ты не возглавил команду логистики на эту гору, а солдаты последовали за ней, мы бы вообще не оказались в ловушке на этой горе!»

— Крикс, если бы Максимус не повел паникующих солдат на гору, мы, возможно, все еще были бы в бегах прямо сейчас. Для нас было бы невозможно находиться здесь и обсуждать, как прорваться, — тут же защитил Максимуса Гамилькар.

«По крайней мере, таким образом у нас все еще будет шанс сбежать. Мы бы не ждали здесь смерти, как сейчас!» - возразил Крикс.

«Хватит спорить!» Спартак нетерпеливо крикнул, затем посмотрел на Максимуса голосом, полным предвкушения и напряжения. Он спросил: «Что вы подразумеваете под «тихим спуском с горы»? Есть ли другой путь вниз?

"Есть конечно!" Максимус уверенно посмотрел на всех и, наконец, его взгляд упал на Крикса. Он сказал глубоким голосом: «Вы были правы только что. Кроме этой стороны, гора окружена скалами. Расстояние до земли слишком велико, что затрудняет спуск. Но это не невозможно! Я принес несколько крепких веревок. Хотя они недостаточно длинные, чтобы достичь дна, если объединить их, виноградных лоз здесь много. Некоторые из старых лоз очень сильны. Соединив их веревками, мы сможем спуститься отсюда на землю. Более того--"

Максимус указал на восточный утес и подчеркнул: «Я осмотрел местность там. Есть два гребня, которые достигают земли вертикально. Некоторые скалы между хребтами можно использовать в качестве плацдармов. Мы можем скатиться вниз по веревкам, используя скалы в качестве опоры. Мы должны быть в состоянии плавно достичь дна. И эта сторона отделена горой от лагеря, который строят римляне. Вряд ли они заметят наши действия».

Слова Максимуса вызвали скепсис у Спартака, но вновь обретенная надежда оживила его. Он повернул голову и громко сказал остальным лидерам: «Пойдем, давайте все пойдем и посмотрим!»

Глава 30

Под руководством Максимуса группа с чувством тревоги протискивалась сквозь толпу. Они внимательно осмотрели восточный утес, осмотрели связки веревок, которые Максимус привез на гору в повозке, и лично проверили виноградные лозы, которые женщины из логистической бригады скручивали, чтобы сделать веревки…

Беспокойство на лицах лидеров повстанческих сил наконец исчезло, и их уверенность была восстановлена.

Спартак крепко обнял Максимуса. «Максимус, спасибо! Ты нас всех спас!»

Гамилькар шагнул вперед и слегка ударил Максимуса в грудь. «Молодец, мальчик!»

Арторикс улыбнулся ему.

Эномай неловко почесал голову.

Крикс дважды кашлянул. «Идея Максимуса действительно хороша, но мы не узнаем, можно ли ее действительно реализовать, пока не попробуем. Даже если это возможно, не у каждого есть смелость и способность спуститься с этой горы. Наши раненые братья не смогут этого сделать, как и люди из команды логистики!»

Лидеры были ошеломлены, и их лица снова стали серьезными.

Максимус не мог не заговорить снова, но Спартак прервал его торжественным тоном: «Не беспокойся о них. Используя этот метод, мы можем незаметно спуститься с горы и внезапно атаковать римлян! Римляне, должно быть, заранее изучили местность, поэтому и построили свой лагерь у подножия горы, думая, что смогут нас здесь заманить в ловушку. Им определенно не хватит мер предосторожности…

Глаза Крикса загорелись, и он взволнованно воскликнул: «Спартак прав! Давайте сделаем это вот так! Пусть братья отдохнут денек, восстановят силы, а завтра ночью спокойно спустятся с горы. К тому времени римляне уже точно уснут, и мы сможем начать внезапную атаку. Мы обязательно победим их!»

«Не завтра вечером, а сегодня вечером. Мы начнем атаку сегодня вечером!» - подчеркнул Спартак.

"Сегодня вечером? Не слишком ли поспешно?!» — удивленно воскликнул Гамилькар.

«Римляне только что сражались против нас, но не успокоились. Вспомогательные войска строят лагерь, легионеры стоят на страже, а кавалерия патрулирует окрестности… — Спартак указал на гору и серьезно проанализировал: — Смотри! Их личный состав сосредоточен на этой стороне. Вероятно, они намерены вырыть траншеи, построить земляные валы и до наступления темноты расставить под этим склоном ловушки, чтобы полностью заблокировать наш спуск. Это означает, что у них не будет достаточно времени и сил, чтобы укрепить другие направления своего лагеря. К тому же, они весь день вели бой, а ночью наверняка будут крепко спать, ослабляя патрули и бдительность. Мы легко можем проникнуть в их лагерь.

«Однако, если мы подождем до завтрашнего вечера… Эта римская армия вчера осталась на оливковой ферме только на одну ночь, но они все равно построили лагерь. Это показывает, что их командир очень осторожен. Завтра он непременно потребует от своих солдат укрепить оборону всего лагеря. К тому времени нам будет труднее начать внезапную атаку…»

Все были убеждены, но Арторикс напомнил: «Спартак, то, что ты сказал, несомненно, правильно, но после нашего поражения большинство наших братьев потеряли желание сражаться. Они могут не осмелиться последовать за нами и спуститься с горы, рискуя устроить засаду на римлян».

«Предоставь это мне», — без колебаний ответил Спартак, а затем быстрым шагом направился к центру плато.

«Братья, причина, по которой мы на этот раз потерпели неудачу в битве с римлянами, полностью моя вина!» - начал Спартак, шокировав многих солдат, которые в замешательстве подняли глаза.

«В моем сердце был страх перед римлянами, поэтому я всегда хотел получить больше преимуществ перед битвой, думая, что только тогда мы сможем в конечном итоге победить. Поэтому я ждал, пока римляне нападут первыми, вместо того, чтобы побудить вас начать атаку. Но я явно забыл, что римляне обладали невообразимым богатством и исключительно превосходной техникой. Чем больше мы будем ждать, тем больше преимуществ смогут получить римляне, и тем меньше вероятность, что мы сможем их победить!»

Голос Спартака был громким и серьезным, привлекая внимание почти всех на плато.

«Значит, по сравнению с римской армией, есть ли у нас, бедных, какие-нибудь силы, превосходящие римлян?!» — громко спросил Спартак, прежде чем понизить голос. «Раньше я жил во фракийском племени недалеко от Черного моря. У меня была жена, дети, мирная и полноценная жизнь… Но тут пришли римляне. Они насильно призвали людей из нашего племени в качестве помощников, и я был вынужден последовать за римской армией в Малую Азию…

«Я и не подозревал, что вскоре после этого к моему родному городу подошла еще одна римская армия. Насильно собирая еду у различных племен Фракии, двое римских солдат попытались насиловать… женщин нашего племени. В гневе мои соплеменники убили их, чем разозлили римлян. Они убили всех соплеменников нашего племени и сожгли всю деревню в назидание другим фракийским племенам. В результате погибли моя жена и дети… — Голос Спартака дрожал, а глаза наполнились слезами.

Все слушали внимательно, лица их были торжественными.

«Хотя наши собратья-фракийцы из других фракийских племен ворвались в Малую Азию и тайно сообщили нам эту шокирующую новость, пока мы еще сражались на стороне римлян, нам не удалось избежать преследования римлян и в конце концов мы стали их рабами. Нас заставили сражаться на арене, чтобы развлекать этих презренных римлян…

«Братья, как и я, все вы когда-то наслаждались свободной жизнью, но по разным причинам стали рабами римлян. День и ночь мы терпели их порки и трудились для них не покладая рук, как скот и овцы.

«Причина, по которой вы вступили в наши ряды, заключается в том, что вы отказываетесь больше быть рабами. Вы хотите вернуть себе свободу. Для этого вам не стоит бояться встретиться с могущественной римской армией. Поскольку ты уже пережил ад, смерть тебя больше не пугает!»

Голос Спартака стал громче: «Римляне действительно сильны, но чем большим богатством они обладают, тем больше они боятся смерти. В этом мы их превосходим, ибо только те, кто бесстрашно встречает смерть, являются настоящими воинами, способными творить великие чудеса!

«В предыдущей битве мы потерпели поражение, но это также заставило римлян недооценить нас еще больше. Они разбили свой лагерь у подножия горы, думая, что мы покорно останемся на горе и будем голодать, как послушный скот и овцы. Но они никогда не будут ожидать, что сегодня ночью мы спустимся со скал, как проворные обезьяны, и нанесем внезапную атаку на неподготовленный римский лагерь, как свирепые горные орлы, разбив их наголову! Братья, вы готовы присоединиться ко мне в этом нападении?!»

Солдаты были полны обновленного духа, но некоторые остались озадаченными. Один человек громко спросил: «Командир Спартак, с одной стороны эту гору охраняют римляне, а остальные представляют собой непроходимые скалы. Как мы сможем спуститься вниз?»

«Архидас, я помню тебя. Вы были рабом, пасущим скот у римлян на соседней ферме. Местность здесь вам знакома. Действительно, то, что вы сказали, правда. Других троп вниз с горы, кроме этой стороны, нет. Но… — Спартак глубоко вздохнул, страстно заявляя: — Пока мы не боимся смерти, мы можем творить чудеса! Я буду первым, кто спустится вниз, и если вы увидите, что я благополучно достиг земли, вы последуете за мной?!

Спартак оглядел толпу, повысив голос: «Вы последуете за мной?! С ненавистью в ваших сердцах, последуете ли вы за мной, чтобы напасть на римский лагерь и уничтожить этих могущественных и могущественных римлян?! Пойдёшь ли ты за мной и покажешь им, что мы не скромный скот и овцы, а герои, способные творить чудеса, и боги смерти, которые могут заставить их встать на колени в страхе и молить о пощаде?! Пойдешь ли ты за мной, чтобы вернуть нам свободу?!

"ДЛЯ СВОБОДЫ! ЗА НАШУ СВОБОДУ!!!» Солдаты, наконец, воодушевились и громко кричали. Прежняя тихая и мрачная атмосфера исчезла.

Удивительный! Максимус наблюдал за Спартаком, стоящим в центре толпы, и не мог не удивиться. Он понимал, почему Спартак всегда был командиром восстания в истории, а его солдаты клялись в непоколебимой верности.

Лидеру с такой вдохновляющей харизмой стоит поучиться , подумал Максимус.

Глава 31

Когда наступила темная ночь и в небе висела полная луна, все стихло. Солдаты восстания, отдыхавшие на земле с полудня, проснулись ото сна. После тщательно приготовленной еды, приготовленной командой логистов, они были полны энергии и высокого морального духа.

Однако, когда они под руководством Спартака подошли к восточному утесу и посмотрели вниз, их сердца начали дрожать. Крутой утес напоминал острое лезвие, а внизу была непостижимая глубина. Сильный горный ветер выл, шурша деревьями внизу, словно танцующие демоны, готовые в любой момент сожрать человеческую плоть.

Горный ветер прижимался к скале и обдувал тела солдат повстанцев на краю, делая для них почти невозможным стоять твердо…

Как только они почувствовали страх, в их ушах прозвучал глубокий голос Спартака: «Я пойду первым». Без колебаний он выполнил свое обещание. Его сильные руки сжимали толстую веревку, надежно привязанную к большому камню. Его крепкие ноги ступали по скальным расщелинам между горными хребтами, медленно спускаясь по свисающему канату…

Все на скале затаили дыхание, нервно наблюдая за его уменьшающейся фигурой. Каждое взмах веревки и каждый его стон напрягали им нервы.

Хотя лунный свет сегодня был ярким, тьма под скалой в конце концов поглотила фигуру Спартака. Они больше не могли его видеть, что заставляло их нервничать еще больше. Так продолжалось до тех пор, пока веревка трижды сильно тряхнулась, а затем последовали еще три тряски, сигнализируя о согласованном сигнале…

Солдаты вздохнули с облегчением, на их лицах отразилась радость. Спартак добился успеха! Он благополучно достиг земли!!

"Моя очередь." Крикс шагнул вперед.

"И мне тоже." Эномай тоже вышел вперед. Это произошло потому, что с плато свисали две веревки, чтобы солдаты могли спуститься с горы как можно быстрее. В противном случае, при медленном темпе Спартака, всем пятистам воинам потребовалось бы много времени, чтобы один за другим достичь подножия горы.

Крикс, Эномай и другие гладиаторы успешно спустились с горы, воодушевив оставшихся на горе воинов.

Конечно, не обошлось без трудностей. Иногда воин случайно натыкался на горный хребет или падал при спуске. Их крики заглушил завывание горного ветра…

Но этих происшествий было недостаточно, чтобы вселить страх в воинов. Напротив, они стремились спуститься с горы и последовать за Спартаком, чтобы нанести удар по римлянам.

Причина, по которой они выбрали только пятьсот воинов для внезапного нападения на римский лагерь, заключалась в том, что армия повстанцев в настоящее время имела всего около 500 коротких мечей и копий. Мужественных и боеспособных тоже было около 500. Помимо гладиаторов, большинство из них были кельтами с Пиренейского полуострова, находившимися в рабстве на короткое время и сохранившими свою дикую природу.

Неизвестно, сколько времени прошло, но все воины спустились с горы. Те, кто остался на горе, продолжали смотреть вниз на край утеса. Они не хотели уходить, хотя была кромешная тьма и они не видели никаких следов приближающейся армии, готовящейся отправиться на поле боя. Однако это была их единственная надежда на выживание!

"Время идти! Мы тоже должны внести свой вклад!» Гамилькар напомнил всем, идя вперед по горной тропе. Остальные солдаты следовали за ним один за другим.

Следом за ним шел Максимус. В отличие от других, он не был обеспокоен или обеспокоен. Воспоминания из прошлой жизни убедили его, что Спартак, возглавивший внезапную атаку на римский лагерь, увенчается успехом.

«Агнес, Корнелиус и Ворен, позаботьтесь об остальных и не позволяйте им разбредаться!» Максимус громко напомнил своим подчиненным, чтобы они не совершали тех же ошибок, что и раньше.

«Будьте осторожны, Учитель Максимус!» Дети неохотно попрощались.

«Не волнуйся, завтра ты сможешь спуститься с горы и продолжить учебу на ферме!» Максимус уверенно махнул рукой.

За ним шли члены повозки под предводительством Пигреса, каждый из которых вел по вьючной лошади. Всего было десять лошадей с завязанными глазами, которые послушно следовали за своими проводниками. Когда они впервые погнали повозки на гору, проводники не могли оставить лошадей на склоне горы из-за узкой дороги. В результате лошадей вывели на плато, что вызвало недовольство некоторых солдат, поскольку они занимали много места. Но теперь они могут сыграть важную роль в предстоящей операции.

За повозкой шли более 500 солдат-повстанцев, маршировавших длинной шеренгой, осторожно идя по неровной и неровной горной тропе. Без факелов они могли полагаться только на лунный свет, чтобы видеть путь вперед. Поэтому никто не отвлекался и не шутил, сосредоточив все внимание на своих шагах.

Горная тропа постепенно расширялась. Когда они уже подошли к извилистой тропе, Гамилькар и Максим, шедшие впереди, остановились и присели на корточки, всматриваясь вниз. Впереди был широкий пологий склон, а в нескольких десятках метров ниже было подножие горы. Там можно было увидеть длинную траншею и земляную стену, а перед траншеей стояло несколько сторожевых вышек. На земляной стене было установлено несколько факелов, освещающих эту территорию. За земляной стеной можно было увидеть движущиеся тени людей… Казалось, что римляне имели плотную оборону на горной тропе, поэтому им ничего не оставалось, как ждать.

Ожидание было мучительным испытанием, особенно когда они не знали, сможет ли другая команда успешно совершить набег на лагерь противника. Даже Гамилькар со временем стал беспокойным и нетерпеливым, не говоря уже об остальных. Только Максимус оставался спокойным и собранным, время от времени утешая других тихим голосом: «Не волнуйтесь, Спартак и остальные, должно быть, уже благополучно достигли фланга римского лагеря. Им просто нужно время, чтобы оценить ситуацию в лагере и спланировать атаку, стремясь уничтожить весь лагерь одним махом…»

«Молодое поколение действительно грозное, да!» Гамилькар вздохнул про себя, собираясь похвалить своего ученика. Внезапно он слабо услышал звуки боя, доносившиеся из-под горы.

Он быстро повернул ухо, чтобы прислушаться, и звуки становились все громче и громче… Из-за заграждений зданий виноградника Гамилькар и его группа не могли видеть ситуацию в римском лагере, но они были уверены, что Спартак и его группа были уже напали на римский лагерь. В результате лица у всех загорелись волнением.

Вскоре они ясно увидели отступающих римских солдат, стоявших на страже за земляной стеной.

«Братья, наша очередь!» Гамилькар обернулся и сказал.

«Командир Гамилькар, пожалуйста, отдайте приказ. Мы не можем больше ждать!» Все настойчиво призывали приглушенными голосами.

Гамилькар приказал Пигресу и остальным из повозки вывести лошадей с горной тропы и выстроиться на пологом склоне.

Сняв повязки с глаз и уздечки, проводники колебались, но в конце концов вытащили короткие кинжалы и несколько раз безжалостно ударили лошадей по задним конечностям.

Лошади болезненно заржали и в ужасе побежали вперед. Они прорвались через частокол, некоторые упали в траншею, а другие столкнулись с земляной стеной. Сила их атаки была настолько велика, что она обрушила земляную стену высотой два метра.

"Это сработало!" Максимус не мог не поднять кулак с триумфом, ведь это была его идея использовать лошадей, чтобы расчистить путь.

«Братья, следуйте за мной и убейте римлян!» Гамилькар громко крикнул, ведя атаку вниз по склону.

«УБЕЙТЕ ЭТИХ ЧЕРТОВЫХ РИМЛЯНЯХ! УБЕЙ ИХ!" Все кричали с крайним волнением. Хотя большинство из них были безоружны и плохо одеты (многие новобранцы бросили оружие во время дневного побега), их боевой дух был высок. Они пошли по тропе, протоптанной лошадьми, пересекли траншеи и бросились через проломы в земляном валу. Свет костра из виноградника впереди освещал им путь, и они могли ясно видеть ожесточенную битву, происходящую перед входом на ферму. Они взревели от гнева и бросились вперед.

Под влиянием такого высокого боевого духа у Максимуса вскипела кровь, и он забыл о своем страхе. Рванувшись вперед, тесак для мяса в его правой руке ударил по голове римского солдата, который издал крик. В следующий момент левая рука Максимуса с еще одним тесаком стремительно махнула к шее еще одного врага рядом с ним…

Тело Максимуса, прошедшее годы адских тренировок в качестве гладиатора, в этот момент продемонстрировало поразительную смертоносность. Максимус держал в руках два клинка, прорываясь сквозь вражеские силы, как будто ничто не могло стоять на его пути.

На самом деле большинство врагов все еще просыпались ото сна, не имея возможности вовремя надеть доспехи или взять в руки оружие. Они начали бежать, пытаясь найти убежище на ферме, но были перехвачены группой солдат-повстанцев.

Глава 32

Увидев битву на ферме, Глабер быстро отправил нескольких оставшихся у него солдат атаковать силы повстанцев с обеих сторон, надеясь поймать повстанцев в ловушку и вернуть отступающих римских солдат, чтобы укрепить оборону фермы. Однако, как только римляне собирались вернуть бегущие войска, к их удивлению, Гамилькар и несколько сотен человек прибыли как раз вовремя. Хотя у них не было оружия, эти солдаты-повстанцы, в основном бывшие рабы с хрупкими телами, питали глубокую ненависть к римлянам. Они использовали свои тела для столкновений, кулаки для ударов и даже зубы для укусов, демонстрируя свирепый и бешеный вид.

Римские солдаты полностью рухнули под крики.

«Заряжайтесь! Следуй за мной на ферму!» — крикнул Гамилькар, высоко размахивая мечом.

Римским солдатам на ферме было уже слишком поздно закрыть ворота. Сначала ворвались бегущие войска, и защитники не решались нанести удар мечами своим товарищам. В одно мгновение тонкая линия обороны была приведена в беспорядок бегущими солдатами.

Затем ворвались солдаты-повстанцы и начали яростную атаку на дезорганизованных римских солдат во дворе.

Если бы эти римские рекруты сражались строем, они, возможно, смогли бы противостоять нападению повстанческих солдат благодаря своему превосходному снаряжению. Однако вокруг них царил хаос, и яростный рев солдат повстанцев звучал для них как похоронный звон. Уже в ужасе они полностью потеряли боевой дух и опустились на колени, сдаваясь один за другим.

Глабер, стоя на балконе главного корпуса, тут же перевел взгляд. За фермой находился римский лагерь, охваченный пламенем. Эти проклятые рабы, словно дикие звери, яростно охотились на разбежавшихся римских солдат, их крики разносились по всему лагерю…

Глабер от боли закрыл глаза, а затем глубоко вздохнул. Он поправил свою военную форму, взял короткий меч и повернулся, чтобы спуститься по лестнице. «Я римский магистрат, командующий этой армией Гай Клавдий Глабер. Я готов сдаться вместе со своими войсками и надеюсь, что…

Прежде чем он успел закончить свои слова, кто-то бросился вперед и нанес мощный удар, повалив его на землю. «Отвали! Вы все стали пленниками, а еще столько чепухи можете сказать!»

Максимус узнал этого брутального парня; это был не кто иной, как Торкевадо.

………………………………………………………

Спартак тихо повел свои войска в лагерь римской армии. Как он и предполагал, вокруг лагеря не было никакой защиты, и даже стража глубоко спала. Вместо того чтобы начать немедленную атаку, Спартак нашел время, чтобы оценить ситуацию во всем лагере. Затем он поручил Криксу, Эномаю и Арториксу возглавить свои войска для внезапной атаки с трех разных направлений. Они подожгли палатки и перебили спящих римских солдат, в то время как Спартак и его небольшая группа проникли в центр лагеря. Когда начался хаос и лагерь пришел в беспорядок, они напали на палатку командира, убив на своем пути охрану. Затем Спартак обезглавил Веттиниуса, командира лагеря. Поскольку в лагере не осталось руководства, сопротивление было полностью подавлено.

Солдаты-повстанцы успешно совершили набег на римский лагерь, полностью разгромив римскую армию.

Однако дело еще не было закончено. От пленников Спартак узнал, что на оливковой ферме в полутора километрах от лагеря еще находятся 200 вспомогательных солдат, а также там хранятся некоторые запасы.

Не обращая внимания на усталость, Спартак немедленно повел в атаку 300 человек.

Находившиеся там кампанские вспомогательные войска уже заметили пламя и услышали звуки боя, доносящиеся со стороны виноградника. Они не были уверены в том, что происходит, но были слишком напуганы, чтобы послать кого-либо на расследование в темноте. Они также боялись римского наказания и не осмелились бежать самостоятельно. Только когда прибыли бегущие солдаты и сообщили им известие о внезапном нападении врага и катастрофическом поражении римской армии, они поспешно собрали свои вещи, чтобы подготовиться к отбытию. Однако Спартак и его армия вовремя их перехватили…

Когда Спартак вел пленников и повозки с припасами обратно на виноградник, небо на востоке уже освещалось бледным светом.

Смех и аплодисменты наполнили склон холма, когда измученные солдаты повстанцев, сражавшиеся всю ночь, продолжали свою неутомимую работу. Некоторые солдаты хвастались достижениями в вчерашнем ночном бою, другие надевали доспехи, снятые с тел римских воинов, третьи расставляли палатки в лагере, третьи испытывали захваченных боевых коней…

Когда они увидели, что Спартак возвращается со своей армией, они замахали руками и приветствовали:

"Спартак! Спартак!! Спартак!!!"

Другие лидеры повстанцев услышали эту новость и вышли с фермы, чтобы поприветствовать их.

«Спартак, похоже, у тебя был плодотворный путь!» Гамилькар посмотрел на войска позади Спартака и сказал с улыбкой.

«Это действительно было плодотворно!» Спартак просиял. «Мы захватили более 100 кампанских вспомогательных войск, захватили большое количество продовольствия и получили партию оружия и снаряжения, погруженных в повозки. Кроме того, мы также захватили группу рабов из римской армии».

«Это отличная новость! Теперь нам какое-то время можно не беспокоиться о нехватке оружия!» Крикс воскликнул от радости.

«Как здесь дела? А как насчет наших потерь?» – обеспокоенно спросил Спартак.

Гамилькар ответил: «Мы потеряли в бою 86 человек, 42 были ранены, но у всех легкие ранения. Мы убили и ранили более 1200 врагов (фактически, более половины из них были растоптаны и убиты в хаосе и панике ночи). Мы захватили почти тысячу пленных, включая их легата Глабера… Нам еще не удалось подсчитать захваченное оружие и доспехи. Прошлой ночью римляне были застигнуты врасплох, пока они спали, и большинство из них оставили свое оружие и доспехи в своих палатках. Мы должны были добиться значительного выигрыша, однако многие наши братья уже облачились в римские доспехи…»

«Пусть носят, если хотят. Ведь оно предназначалось им. Если бы у нас с самого начала было достаточно оружия и доспехов, у нас не было бы таких потерь, — сокрушался Спартак, и остальные замолчали.

Спартак быстро сменил тему: «Максимус, завтрак готов? Мы все голодны».

«Наша команда логистов только что спустилась с холма и занята на кухне. Завтрак может занять некоторое время, — правдиво ответил Максимус.

Спартак в шутку потер живот: «Ой, мы все голодные…»

"Спартак! Крикс! Эномай Арторикс! Гамилькар! К ним поскакал всадник, безостановочно крича: «Произошло что-то ужасное!»

«Омаркель, успокойся. Что случилось?" – спокойно спросил Спартак.

«Только что я ехал с несколькими товарищами на захваченных боевых конях, преследуя бегущего врага на запад… и недалеко оттуда…» Омаркель указал позади себя, выражение его лица было наполнено горем и гневом: «Мы нашли так много тела! Римские пленные, которых мы взяли в плен, рассказали мне, что вчера вечером по приказу своего командира легиона они убили всех… наших братьев… попавших там в плен. Их было более 900! Более 900!»

Лица Спартака и остальных мгновенно побледнели.

…………………………………………………

Это был большой пруд эллиптической формы, окруженный каменными насыпями из римского цемента. Его использовали в качестве хранилища воды и для орошения большой фермы. Однако теперь бассейн был заполнен телами, разбросанными в беспорядке: их глаза были пусты, лица искажены, на груди были множественные раны от мечей, а тела покрывали темно-красные струпья. Было очевидно, что перед смертью они пережили мучительную борьбу…

Максимус молча стоял на берегу пруда, и его внимание привлекло одно из близлежащих тел: у нее были седые волосы, хрупкое тело и морщинистое лицо…

Максимус узнал ее, потому что она была членом логистической команды по имени Сария. Когда ее первоначально назначили в его команду, Максимус заметил ее слабое телосложение и из сочувствия предложил Гамилькару поручить ей легкие задачи на кухне. Сария всегда была благодарна и каждый раз, видя Максимуса, тепло приветствовала его и иногда предлагала ему чашку козьего молока, чтобы утолить жажду. Обычно козье молоко имело сильный запах, но приготовленное ею козье молоко имело не только легкий запах, но и слегка кисло-сладкий вкус. Максимус не ожидал, что эта пожилая женщина обладает такими навыками. Став руководителем команды логистики, он планировал, что через несколько дней Сария будет отвечать исключительно за приготовление козьего молока…

Глава 33

Хотя Максимус пробыл в этом мире всего месяц, он еще не полностью интегрировался в него. В своей повседневной деятельности он все еще сохранял мышление наблюдателя. Вид, как добрая и дружелюбная старушка в мгновение ока превратилась в холодный труп, заставил его почувствовать себя крайне неуютно. Он также испытывал чувство вины за то, что не собрал разрозненных членов логистической команды, которые вчера тушили пожар в лагере, и не повел их на плато как можно скорее. В результате хаотического отступления погибло более 30 членов логистической команды, и теперь здесь лежит безжизненное тело Сарии. Максимус опасался, что среди трупов в этом пруду могут быть и другие.

От этой мысли дыхание Максимуса участилось, и он не решился смотреть дальше, боясь увидеть более знакомые трупы.

Рядом с Максимусом внезапно взревел Крикс, напугав его. Галлский воин стиснул зубы и сказал сквозь стиснутые челюсти: «Римляне убили наших пленных братьев. За эту кровь нужно отплатить кровью!»

Спартак и другие лидеры не выступили против него. Их одинаково охватил гнев.

«После завтрака соберите наших братьев и принесите кровавую жертву вместе с римскими пленниками!» «Спартак» принял холодное решение.

…………………………………………………………………

"УБЕЙ ЕГО!!! УБЕЙ ЕГО!!! УБЕЙ ЕГО!!!" Солдаты-повстанцы, ставшие свидетелями братской могилы своих товарищей, закричали от гнева, когда увидели, как Глабера приводят в центр лагеря.

Увидев эту сцену, Глабер понял, что сегодня ему не избежать своей участи. Он гордо поднял голову, глядя на толпу презрительным взглядом и холодной улыбкой. «Невежественные рабы, хотя сегодня вы ведете себя безудержно, завтра могучая римская армия прорвется через ваш лагерь и будет вешать вас на крестах, пока ваша грязная кровь не высохнет…»

Прежде чем он успел закончить свои проклятые слова, он почувствовал огромную боль во всем теле, когда из его груди появился острый кончик меча…

Крикс несколько раз ударил его в грудь сзади, полностью разбив ему сердце, и только когда Глабер перестал сопротивляться, он обезглавил его одним ударом, высоко подняв голову.

Солдаты аплодировали громче.

Следующими шли римские офицеры, за ними — простые солдаты. Их один за другим казнил повстанческий расстрельный отряд общей численностью более 400 человек. Это было не общее количество пленников; остальные были либо кампанскими вспомогательными солдатами, либо рабами римского легиона, поэтому их пощадили.

Максимус предложил быстро кремировать все тела в лагере и на ферме, чтобы предотвратить вспышку чумы.

Хотя Максимус объяснил, Спартак, Крикс и другие лидеры все еще не понимали, почему «слишком много трупов приведет к чуме». Однако одного слова «чума» было достаточно, чтобы заставить их занервничать. Более того, погода была жаркой, а груды тел легко источали неприятный запах и порождали комаров, вызывая у всех беспокойство. Поэтому никто не возражал против предложения Максимуса.

Вся армия повстанцев бросилась в бой, собирая дрова и сжигая трупы, создавая ревущее пламя и клубы дыма по всему лагерю. Они были заняты весь день.

В ходе этого процесса в лагерь постепенно вернулись солдаты, разбежавшиеся и бежавшие во время вчерашнего боя. Спасаясь от преследования римской армии, они не ушли далеко и скрылись в близлежащих горах. Когда прошлой ночью они услышали шумные звуки битвы, доносящиеся со стороны виноградной фермы, они почувствовали, что что-то происходит. Поэтому они послали людей для тайного расследования и были приятно удивлены, обнаружив, что римский лагерь был полон солдат-повстанцев.

К полуночи вернулись более 400 ранее пропавших без вести солдат повстанцев, в том числе 15 гладиаторов, которые, как полагают, погибли в бою. Вся повстанческая армия радовалась своей победе.

В этой атмосфере триумфа лидеры восстания провели собрание военачальников в гостевой комнате виноградника.

«Теперь, когда мы разгромили римский легион и захватили большое количество оружия и снаряжения, наши силы значительно возросли. Но римляне не сдаются. Они, несомненно, пошлют более сильную армию, чтобы уничтожить нас. Поэтому мы должны быстро нарастить наши силы, прежде чем прибудет следующий римский легион!» «Спартак» предупредил всех еще в начале встречи.

«Спартак, тебе не о чем беспокоиться. Раньше мы участвовали только в мелких стычках, но менее чем за месяц мы увеличили первоначальную численность с более чем 200 человек до более чем 4000. Теперь, когда мы разгромили римскую армию и продемонстрировали свою мощь, к нам присоединится еще больше рабов, и у нас достаточно оружия, чтобы вооружить их. Когда римская армия придет снова, у нас будет возможность победить их в лоб!»

Когда Крикс произнес эти слова, ему стало стыдно внутри. Раньше, сражаясь против римского легиона, он тоже в глубине души чувствовал страх. Вот почему, столкнувшись с римскими боевыми порядками, он не выдержал давления и атаковал вместе с Эномаем на левом фланге. Но внезапное нападение прошлой ночью укрепило его уверенность.

«Я согласен с Криксом. Наши силы скоро станут огромными, и новобранцы больше не будут владеть мотыгами и дубинками; у них будут настоящие мечи и копья. Однако нам необходимо усилить их подготовку. В противном случае, даже если у них есть оружие, они все равно испугаются и убегут, столкнувшись с атаками римлян!» — громко сказал Эномай, вспоминая вчерашнюю битву. Он храбро сражался на передовой, но новобранцы позади него бежали первыми. Это впечатление было действительно слишком глубоким.

«Кажется, все знают, что сколько бы людей у нас ни было, если им не хватает подготовки, они только убегут на поле боя», — Спартак посмотрел на Гамилькара и серьезно сказал: — Что касается подготовки солдат, Гамилькар, ты не нужно только начать его реализовывать интенсивнее, но и ужесточить дисциплину для наших братьев. Мы будем полностью сотрудничать, чтобы быть уверенными в победе, когда в будущем снова встретимся с римским легионом».

«Я сделаю все возможное, чтобы помочь новобранцам улучшить свои боевые способности!» Гамилькар взял на себя обязательство и продолжил: «У меня тоже есть предложение. В настоящее время у нас около 500 кампанских заключенных, большинство из которых родом из Неаполя. Вместо того, чтобы отпускать их, как мы это сделали в Храме Флоры в прошлый раз, нам следует сопроводить их на окраину Неаполя и провести переговоры с людьми внутри города. Мы можем обменять этих пленников на рабов и гладиаторов.

«И в этом есть еще одно преимущество. Я слышал, что Неаполь — торговый город со множеством купцов. Они будут распространять весть о нашей победе быстрее и шире, привлекая больше рабов в наши ряды».

"Это блестящая идея!" — воскликнул Спартак, хлопнув себя по бедру.

«Я тоже думаю, что это хороший план. Мы не должны просто так отпускать этих кампанских пленников. Однако мы мало что знаем о рабах и гладиаторах в Неаполе. Что, если неаполитанцы включат в обмен некоторых лояльных им людей, а затем прикажут им создать проблемы в наших рядах?» Арторикс выразил обеспокоенность.

«Больше всего я ненавижу предателей, и с ними хлопотно иметь дело!» Крикс вмешался, намеренно или непреднамеренно взглянув на Максимуса.

Спартак на мгновение задумался и сказал: «У нас не будет недостатка в воинах, и те, кто охотно присоединятся к нам, являются самыми надежными. Не нужно спрашивать людей у Неаполя. Чего нам сейчас больше всего не хватает, так это оружия. Как насчет того, чтобы вместо этого позволить неаполитанцам обменять этих пленных на оружие?»

На этот раз против этой идеи никто не выступил.

Спартак посмотрел на всех и продолжил: «Мы не знакомы с гладиаторами в Неаполе, но мы знакомы с гладиаторами в Капуе. Там много школ гладиаторов, в основном за пределами города, и мы сражались с ними на арене. После того, как наши силы восстановятся через несколько дней, давайте отправим команду, чтобы начать внезапную атаку на окраину Капуи, спасти тамошних гладиаторов и пригласить их присоединиться к нам, чтобы усилить наши силы!»

"Я согласен! Отправьте меня туда, когда придет время. В школе гладиаторов полно германских воинов, и я давно хотел их спасти!» — взволнованно сказал Эномай.

Другие также согласились, потому что обучение новобранцев было длительным процессом, а добавление гладиаторов означало немедленную боевую мощь. Более того, у них было общее прошлое.

— Есть еще одна вещь, которую я хотел бы обсудить с тобой, — осторожно сказал Спартак. «Я хочу покинуть наш нынешний лагерь и возглавить армию, чтобы основать новый лагерь на ферме недалеко на севере».

Глава 34

"Почему?" Арторикс был озадачен. «Это место так хорошо. Нам легко защищаться, а когда мы больше не сможем держаться, мы сможем отступить на плато позади. Именно эта уникальная местность помогла нам победить римлян! Это место благословлено богом войны Аресом! Почему мы должны отказаться от этого? Кроме того, если мы двинемся на ферму на севере, местность там будет равнинной и уязвимой для внезапных атак римской армии. Если мы побеждены, отступить будет нелегко. Наши ноги не смогут обогнать римскую конницу».

Крикс тут же громко заявил: «Я согласен с предложением Спартака. Нам не следует больше оставаться на этой горе! Вчерашняя битва уже показала нам, что полагаться исключительно на оборону и выжидание над римлянами невозможно. И метод, которым мы на этот раз разгромили римлян, повторить невозможно. Римляне узнают обо всей битве из уст бегущих солдат, и в следующий раз, когда они нападут на нас, они не повторят тех же ошибок.

«Защита требует навыков, которым новобранцы не могут научиться за короткое время. С другой стороны, для нападения решающее значение имеет мужество, и наши братья не лишены ненависти к римлянам. Ненависть наполнит их силой, поэтому лучший выбор — взять на себя инициативу и атаковать. Разбивка лагеря на ровной местности делает нас уязвимыми без естественной защиты. Мы можем обеспечить свою безопасность, только победив врага, а на этой горе наш боевой дух легко может быть ослаблен!»

«Я также согласен с планом Спартака». Гамилькар кивнул Арториксу, говоря нежным тоном. «Помимо других факторов, ферма на севере окружена римскими рвами и земляными валами, которые на самом деле обеспечивают лучшую защиту, чем наш лагерь здесь. Более того, обучение наших солдат на ровной местности было бы более выгодным. Как только наши силы расширятся, нам будет легче расширить лагерь вовне. Кроме того, на ровной местности команде логистов будет легче транспортировать припасы…»

«Давайте побыстрее перенесем лагерь. Нет ничего хорошего в том, чтобы оставаться здесь!» Эномай пожаловался. «В лагере нас пахнет горелым, и там лужа тел. Несмотря на то, что их кремировали, об этом все равно неприятно думать. Нам лучше побыстрее найти новое место.

Предложение о переносе лагеря было одобрено, и было решено принять меры на следующий день.

После принятия этого решения лидерам больше нечего было сказать. Как обычно, Спартак задал последний вопрос: «Есть ли у кого-нибудь еще предложения?»

"Я делаю." Максимус, который молчал в углу, заговорил. «Со вчерашнего дня по сегодняшний день более 240 наших людей получили ранения различной степени тяжести. Судя по выздоровлению ранее раненых солдат, боюсь, что более половины из них умрут из-за инфицированных ран и высокой температуры. В молодости я освоил некоторые медицинские навыки. Я считаю, что до тех пор, пока мы регулярно меняем повязки на их ранах, держим раны в чистоте, обеспечиваем им достаточный отдых и даем им достаточно хорошей еды… пока это не серьезная травма, большинство из них в конечном итоге выздоровеют. ».

«Но мы недостаточно о них позаботились!» Сказал Максимус с большой скорбью. «Многие наши братья, которые раньше сражались вместе с нами (имеются в виду гладиаторы, раненные при побеге из школы), погибли из-за отсутствия надлежащего лечения. Мы не можем так продолжать! Я предлагаю доверить всех этих раненых солдат нашей логистической команде. Я лично позабочусь о том, чтобы о них хорошо позаботились, и сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь им выздороветь и вернуться в строй».

«Ты знаешь медицину, почему ты не сказал этого раньше?!» Крикс пристально посмотрел на него, громко жалуясь.

Максимус тут же возразил: «У меня есть некоторые познания в медицине, но я никогда раньше никого не лечил. Уход за ранеными солдатами – хлопотная задача. Если бы я не заметил, что в последнее время умирает слишком много наших раненых солдат, и что я только что стал капитаном команды тылового обеспечения, что дало мне возможность что-то с этим сделать, я бы не удосужился вмешаться. »

"Ты--"

«Ладно, ладно, лечение раненых солдат – действительно хлопотное занятие. Мы все испытали это еще в школе гладиаторов. Максимус готов позволить команде логистики позаботиться о раненых, и это очень хорошо для нас. Мы все должны выразить ему свою благодарность! Верно?" Спартак немедленно подтвердил предложение Максимуса.

«Максимус, я искренне благодарю тебя. На этот раз вы мне очень помогли!» Арторикс искренне выразил свою благодарность. Стоит отметить, что нынешнее правило в повстанческой армии заключалось в том, что если солдат определенной команды получал ранение, то обязанностью его собственной команды было позаботиться о себе. В команде Арторикса был фракийский гладиатор, у которого была травма груди, переросшая в абсцесс. У него периодически поднималась высокая температура, и он часто бесконтрольно выл, морально мучая всю команду. В конце концов они настоятельно потребовали положить конец его страданиям.

Этот раненый солдат оказался земляком Арторикса, и у них были близкие отношения. В конце концов, Арториксу пришлось принять трудное решение покончить с собой. Поэтому, не колеблясь, он громко сказал: «Я поднимаю обе руки в знак согласия. Пусть логистическая команда позаботится о раненых!»

У Крикса и Эномая был аналогичный опыт, и они также без промедления выразили свое согласие.

В этот момент заговорил Гамилькар: «Я помню, когда мы были в школе, там жил врач по имени Валериус, который обладал превосходными медицинскими навыками. Он смог вылечить многих раненых братьев и исцелить их. Возможно, это связано с его большим опытом лечения раненых гладиаторов. На этот раз, когда мы отправимся в Капую, было бы лучше пригласить врача из школы гладиаторов и позволить ему присоединиться к команде логистики для лечения раненых.

Глаза Максимуса загорелись: «Это хорошая идея! Однако эти врачи получают достойную компенсацию, и я боюсь, что они не пойдут к нам добровольно».

«Они должны присоединиться, даже если они этого не хотят!» — холодно сказал Крикс, и, что удивительно, никто не выступил против, включая Спартака.

Я думал, вы все поддерживаете принцип добровольного участия для всех, как и те фермерские рабы. Оказывается, когда дело касается действительно нужных талантов, не стоит колебаться в использовании любых средств! Максимус взглянул на них четверых и почувствовал, будто выучил новый трюк.

«Я также согласен с идеей о том, чтобы логистическая группа заботилась о раненых. Однако команда логистики отвечает за снабжение продовольствием, транспортировку припасов и управление складами, поэтому людские ресурсы уже истощены. Теперь вам придется позаботиться и о раненых. У вас достаточно людей?» Гамилькар задал вопрос с серьезным выражением лица.

Максимус внутренне обрадовался, думая: «Учитель оказывает мне своевременную помощь!» Он сразу же заговорил: «Действительно, нам немного не хватает рабочей силы! Сейчас насчитывается более 240 раненых солдат, и нам нужно как минимум тридцать-сорок человек, чтобы круглосуточно заботиться о них. И, как вы все должны знать, большинство членов команды логистики физически слабы. Они даже не могут нести раненых, так как же они могут о них должным образом позаботиться? Значит, нам нужны не только люди, но и сильные и выносливые мужчины!»

Спартак выглядел обеспокоенным и сказал: «Но основным командам также не хватает рабочей силы… Как насчет этого, как только у нас появятся новые рекруты, мы постараемся выделить больше на команду логистики».

Максимус с ноткой жалобы предложил: «Все это хорошо, но это надо было сделать уже давно. Однако сейчас мы не можем больше откладывать. Раненым солдатам срочно нужна помощь. Я предлагаю передать партию рабов, захваченных у пленных, нашей логистической команде».

«Это не сработает! Эти рабы отличаются от новобранцев, которые умеют только заниматься сельским хозяйством. Они уже прошли военную подготовку и имеют некоторый боевой опыт. Было бы напрасной тратой направить их в команду логистики!» Крикс немедленно выразил свое несогласие.

Упомянутая ими партия рабов прибыла из недавно разгромленной римской армии. Согласно действующей римской военной системе, наименьшей единицей римского легиона был контуберний, состоявший из десяти человек, двое из которых были рабами. Они не участвовали в боевых действиях, но отвечали за различные задачи, такие как перенос вещей для остальных восьми солдат, приготовление пищи, установка палаток, ремонт оружия и уход за ранеными.

Римская армия, подошедшая на этот раз к Везувию, имела в общей сложности 560 таких рабов. Повстанческая армия внезапно атаковала римский лагерь и захватила более 200 из них. Все они являются государственными рабами Рима, многие из которых являются военнопленными. После многих лет каторжной работы в Риме у них есть шанс освободиться и стать свободными гражданами. Поэтому не все рабы были готовы присоединиться к восстанию, но акт резни повстанческой армией всех римских пленников напугал их, поэтому все они неохотно выразили свое согласие.

Глава 35

«Именно потому, что эти новые рабы знакомы с армейскими делами, их тем более нельзя использовать как обычных солдат», — строго заявил Максимус: «Они умеют готовить, на кухне тыла нужна помощь; они умеют переносить грузы, тылу нужны носильщики; они умеют ухаживать за ранеными, скоро мы построим полевой госпиталь; они умеют чинить и ремонтировать оружие, так необходимое нашей армии…».

«Они также знают, как проводить военные учения, как строить лагерь… Нам нужны именно они, чтобы обучить наших новобранцев, которые ничего не знают!» — напомнил Кросс. «Похоже, эти новые братья очень востребованы», — Спартак внимательно посмотрел на обоих: «Разным отрядам они нужны, чтобы поднять боевой дух, а тылу нужна их помощь. Я предлагаю временно выделить 30 человек в тыл, а когда придут новые, мы выделим больше, как вы думаете?». Остальные не возражали, но Максимус нахмурился: «Из 200 с лишним человек нам выделили только 30 в тыл, это слишком мало!.. Ладно, ради всего отряда я согласен». Он сделал паузу и серьёзно продолжил: «У меня есть ещё одно предложение: я бы хотел, чтобы у тыла была своя охрана!».

Кросс тут же возразил: «Этого нельзя делать! Ваш тыл не участвует в боях, ваша безопасность в наших руках, и охрана вам совершенно не нужна!» «И раньше мы так думали, с вашей охраной мы ничего не боялись», — словно раскаиваясь, произнёс Максимус: «Но именно поэтому, когда вы сражались внизу, мы, люди из тыла, работали в лагере, тушили пожар, но вы проиграли, вы бросили оружие, бросили доспехи, бежали, думая только о спасении своей жизни, но кто думал о защите тыла от преследователей?» А мы в панике пытались догнать повозки на горе, чтобы вы не голодали во время обороны. В результате мы потеряли время, наш тыл — это старики, женщины и дети, как они могли убежать от вас, в итоге 30 человек были настигнуты врагом и погибли в яме…»

Максимус шмыгнул носом, его лицо выражало печаль. Кросс не знал, что ответить. «Мы с трудом добрались до вершины, из-за узких горных дорог повозки остановились на середине горы, мы хотели попросить вас охранять наши повозки, чтобы враг их не увез, но что вы сказали? «Нет, братья, мы только что избежали преследования, у нас нет сил охранять ваши повозки»...».

Максимус презрительно усмехнулся и возмущённо сказал: «Сейчас мы победили, все радуются победе, но не забывайте, что именно тыл предложил способ спуститься с обрыва, когда вы отчаялись! Именно тыл изо всех сил соорудил верёвки, чтобы вы могли безопасно спуститься! Именно тыл приготовил еду, чтобы вы были сильными для битвы! Тыл сыграл важную роль в этой войне, поэтому вполне логично создать отряд охраны из 100 человек, а когда тыл расширится, увеличить охрану, как вы считаете?

«Я согласен!» — сразу же ответил Максимус, хотя и немного расстроился из-за малочисленности охраны, но теперь, когда у тыла есть своё вооружение, можно будет гораздо эффективнее решать некоторые задачи. После такой реакции Максимуса Кросс, Эноним и Альтоникс уже не могли возражать, вопрос был решён. «Я хочу, чтобы этим отрядом из ста человек командовал Фейсалус», — обратился Максимус к Спартаку, выдвинув дополнительное предложение. Фейсалус сейчас подчиняется Спартаку. Спартак понял, что Максимус выдвинул такое предложение, вероятно, из-за его хороших отношений с Фейсалусом и из-за того, что только Фейсалус поддержал его вчера на горе. Поставив Фейсалуса во главе охраны, он будет подчиняться ему, Спартаку это нравилось, и он без колебаний согласился. По окончании собрания Максимус догнал Гамилькара и тихо сказал:

«Учитель, спасибо за помощь!». Гамилькар посмотрел на него и обеспокоенно спросил: «Теперь, когда в тылу есть охрана, нужно заботиться о раненых, дел больше, людей больше, справишься ли ты один? Главное, чтобы ничего не случилось и другие не смогли этим воспользоваться». Максимус понял, кого имел в виду Гамилькар, и сразу же заявил: «Учитель, не беспокойся, я сделаю всё возможное, чтобы наладить работу тыла и помочь нашей армии!» Гамилькар кивнул: «Пойдём, сейчас мы выберем этих 30 новобранцев». Более 200 рабов из римского легиона только что присоединились к повстанцам и временно подчиняются Гамилькару, который только что принял командование.

Большинство из них — молодые мужчины в возрасте от 20 до 30 лет, лишь немногие старше 40. Все здоровые и румяные. Как государственные рабы Рима, они были вполне достойны служить в римской армии. Но по сравнению с другими рабами, присоединившимися к повстанцам, большинство из них казались слишком осторожными. Когда Гамилькар собрал их, большинство из них по-прежнему опускали головы и выглядели вялыми. Максимус громко сказал: «Я выберу 30 человек в тыл. Те, кто пойдёт в тыл, не будут сражаться с римлянами, смогут хорошо питаться и каждый день общаться с женщинами. Кто хочет пойти?» Рабы оживились и закричали: «Я!… Я!… Я хочу пойти!» Некоторые не говорили, но подняли головы.

Максимус нахмурился: «В тылу нужно всего 30 человек, желающих слишком много, мне нужно выбрать… Кто из вас хорошо разбирается в столярном деле? Особенно в изготовлении осадных машин». «Я!… Я!…» — хором ответили несколько рабов. «Столько людей?!» — удивился Максимус и указал на правое плечо: «Тогда все сюда». Когда рабы вышли, Максимус грозно посмотрел на них: «Сейчас я проверю ваши столярные навыки. Если кто-то солжёт, в следующий раз, когда мы будем сражаться с римлянами, он будет в первых рядах!..» Гамилькар хотел что-то сказать, но увидел, что среди рабов, выстроившихся справа, было много встревоженных лиц.

Максимус воспользовался этим: «Сейчас у вас есть ещё один шанс исправить ситуацию. Те, кто считает, что их столярные навыки недостаточны, могут вернуться в отряд». Большинство из тех, кто вышел, опустили головы и вернулись в строй. «Кто из вас лучше всех разбирается в строительстве лагерей? Кто знает, как строить дороги?…» Максимус…

Глава 36

После того, как Максимус расспросил всех рабов, он, конечно же, не стал проверять их навыки, чтобы убедиться в правдивости их слов. Он спешил, чтобы другие командиры не пришли и не забрали у него людей. Из-за ограниченного количества мест он выбрал тех, кто ответил на большинство его вопросов, поэтому большинство из 30 выбранных им людей были в возрасте. Гамилькар, увидев это, счёл это неправильным и тихо спросил: «Те, кого ты выбрал, кажутся способными, но они слишком стары, смогут ли они позаботиться о таком количестве раненых?». Максимус уверенно ответил: «Учитель, не волнуйтесь, раз я согласился, то найду способ позаботиться о раненых». Но потом ты должен выделить нам в тыл больше молодых и сильных».

Гамилькар сомневался, но, немного подумав, сказал: «Хорошо, ты можешь выбрать ещё пятерых помоложе для тыла». Максимус напомнил: «Учитель, спасибо за помощь, но если ты так поступишь, Кросс и другие…» Гамилькар махнул рукой: «Ты забрал одних стариков, которых не хотели брать другие отряды, они будут только рады, а ты понёс убытки, поэтому, конечно, должен получить компенсацию, и Кросс не должен возражать против этого». Увидев, что Гамилькар так сказал, Максимус не стал церемониться и тут же выбрал ещё пятерых тридцатилетних рабов из армии, которых считал неплохими, а затем, взяв этих 35 человек, покинул лагерь и вернулся на виноградник. Сначала он направился на кухню, где работала Аконис. Увидев его, Аконис пожаловалась: «Капитан, ты говорил, что командиры хотят отпраздновать победу сегодня вечером, и попросил нас приготовить более обильный ужин, желательно закончить до заката. Время так ограничено, нам не хватает людей, все стараются изо всех сил, но, боюсь, будет сложно закончить к вечеру!». «Я знаю, как вам трудно, поэтому я нашёл вам помощников», — Максимус повёл Аконис прочь от кухни и, указав на приведённых им 35 человек, с улыбкой сказал: «Раньше они были рабами в римской армии, а теперь — новые братья нашего тыла.

Вам не хватает людей на кухне, я пришлю их вам на помощь». Но они только что пришли, может быть, немного… — Максимус указал на свою грудь и подмигнул Аконис. Аконис, проведя с ним столько времени, сразу поняла намерения Максимуса и посмотрела на них с улыбкой, воскликнув: «Прекрасно! Наконец-то в нашем тылу появились настоящие мужчины!» Добро пожаловать в наш тыл! Послушайте, в нашем тылу гораздо лучше, чем в других отрядах, здесь хорошо кормят, хорошо спят и много девушек. Если вы будете хорошо работать, то обязательно найдёте себе пару! Идите на кухню помогать девушкам! Эти слова Аконис тронули некоторых молодых рабов, и они сразу же последовали за ней на кухню. Другие не двигались и смотрели на самого старшего раба. Старший раб бросил взгляд на Максимуса и спокойно сказал: «Раз уж мы здесь, нужно работать, здесь лучше, чем сражаться снаружи».

Сказав это, он направился на кухню, за ним последовали другие рабы. Максимус не ушёл, он спокойно стоял у двери, наблюдая за новыми рабами. «Максимус!» — раздался рядом с ним голос, он обернулся и улыбнулся: «Фейсалус, добро пожаловать, я очень рад тебя видеть!» «Я не хотел идти, но это приказ Спартака, он сказал, что ты попросил меня стать капитаном охраны тыла», — недовольно сказал Фейсалус. Максимус тихо сказал: «Не беспокойся, я позвал тебя не для того, чтобы ты нянчился с нашим тылом, охране предстоят сражения». Глаза Фейсалуса загорелись, и он поспешно спросил: «Ты имеешь в виду…» «Об этом мы поговорим позже», — сменил тему Максимус и пошутил: «Но ты должен быть мне благодарен, ты был десятником, а стал центурионом, и как капитану охраны тебе не нужно будет подчиняться… Анатолию…» «Анатолию Сиану, он услышал, что ты забрал меня, и сильно ругался, говоря, что потом тебе отомстит», — довольно усмехнулся Фейсалус, а затем вздохнул: «Теперь мне не нужно ему подчиняться, но я должен подчиняться тебе». «Не волнуйся, я не буду таким же деспотичным, как Анатолий Сиан, если что, мы можем посоветоваться», — успокоив Фейсалуса, Максимус спросил: «Сколько человек ты привёл?» Обещание Максимуса успокоило Фейсалуса, и он серьёзно ответил: «Пятьдесят человек, Спартак лично отобрал их из первого отряда, это бывшие рабы, среди них нет гладиаторов, но все они участвовали во вчерашних боях, они не будут так сильно бояться римлян». Спартак также сказал, что в первом отряде около 600 человек, больше он выделить не может, недостаток людей будет восполнен позже». «Я понимаю», — сказал Максимус, но был удивлён тем, что Спартак так быстро предоставил ему столько людей.

Его решительность и великодушие впечатлили Максимуса, это достойно уважения! «Где сейчас отряд охраны?» — оглядываясь, спросил Максимус. «Во дворе». Вскоре Максимус увидел членов отряда охраны и изменил свою речь: «Братья, добро пожаловать! Мы в тылу давно ждали собственную охрану! Хотите ли вы проводить время с нашими стариками, детьми и женщинами в тылу и защищать их?» «Хотим! Хотим!!…» — воскликнули солдаты охраны. «Отлично, с сегодняшнего дня вы — часть тыла!» — Максимус посмотрел на них, и его лицо стало серьёзным: «В тылу свои правила, вы должны строго их соблюдать, иначе вас ждёт наказание!» Те, кто будет хорошо выполнять приказы и показывать хорошие результаты, получат награду, а те, кто будет плохо себя вести или не выполнять приказы, будут строго наказаны! Все поняли?!». «По… поняли», — голоса солдат стали тише, а в их глазах появился страх.

Они отличались от римских рабов и гладиаторов тем, что, когда они бежали на гору и были в отчаянии, они услышали, как Максимус предложил удивительный план «спуститься с обрыва», а затем большинство из них, следуя за Гамилькаром и Максимусом, атаковали лагерь с фланга и видели, как Максимус сражается в авангарде, поэтому они испытывали к нему уважение. Максимус заметил выражение их лиц и продолжил: «Братья, сейчас девушки на кухне заняты, Фейсалус отведёт вас на кухню, чтобы вы им помогли». Солдаты снова оживились, они были рабами, работа была для них обычным делом, даже если они не умели печь хлеб, они умели носить воду, рубить дрова, разделывать баранов… Лучший способ для римских рабов и солдат охраны быстрее освоиться и влиться в тыл — работать вместе, именно поэтому Максимус отправил их всех на кухню.

Наблюдая за тем, как солдаты охраны под руководством Фейсалуса направляются на кухню, Максимус втайне ликовал: как капитан тыла, он мог участвовать в военных собраниях, но, в отличие от Гамилькара, имел право только предлагать, а не голосовать, и гладиаторы признавали только Спартака, Кросса, Альтоникса, Энонима и Гамилькара в качестве лидеров армии, поскольку именно они были инициаторами восстания. Теперь у него наконец-то есть свой отряд из сотни человек, и он может делать больше, чтобы укрепить свой авторитет в повстанческой армии!

Глава 37

Праздничный пир в честь победы начался на закате. Недавние неудачи повстанцев сыграли им на руку: менее двух тысяч бойцов смогли собраться на плацу рядом с фермой. Десятки людей окружили костры, на которых жарился баран (после того, как римская армия разбила повстанцев и вошла в лагерь, весь скот, пасшийся под охраной тыла, был захвачен. Он предназначался для продовольственных запасов, но повстанцы внезапно атаковали ночью, и скот снова оказался в руках тыла). В руках у каждого — небольшой кувшин разбавленного водой вина, под ногами — свежий хлеб и горячий куриный суп…

Люди пили вино, ели мясо, вспоминая вчерашнее бегство и хвастаясь ночной атакой. Некоторые пели песни, другие танцевали вокруг костров — повсюду слышались смех и шум.

Спартак, Кросс и другие лидеры ходили между кострами, чокаясь с солдатами и разделяя их радость. В местах их появления раздавались громкие приветственные крики. Вчерашнее сражение ещё больше укрепило веру солдат в своих лидеров, и все надеялись, что под их командованием они одержат ещё больше побед.

Максимус и тыл тоже были приглашены, но Максимус отказался, сославшись на большое количество женщин в тылу и опасения, что пьянство солдат может привести к инцидентам и испортить праздник.

Спартак, понимая особенности тыла, не стал настаивать.

Поэтому тыл устроил свой отдельный пир на ферме.

Более 200 человек расположились вокруг десяти костров во внутреннем дворе. Они тоже пили вино, ели мясо, пели и танцевали, но из-за смешанного состава — мужчин и женщин — было не так шумно, как в лагере, но радости в их сердцах было ещё больше.

Максимус тоже ходил от костра к костру, чокаясь со своими подчинёнными.

Сначала он выпил с Аконисом, Пигресом и Гонелиусом, поблагодарив их за полную поддержку в последние дни.

Затем он по очереди чокнулся с остальными членами тыла, поблагодарив их за усердную работу в течение последнего месяца.

Люди из тыла, пережившие вчерашние события, были безмерно благодарны и уважали Максимуса.

Они были благодарны ему за спасение жизней. В отличие от Максимуса, который винил себя, они считали, что именно благодаря подготовке и распоряжениям молодого капитана большинство из них, стариков, женщин и детей, избежали преследования римлян и не разделили участь других пленных солдат.

Они уважали мудрость Максимуса. Солдаты ликовали, что Спартак и другие лидеры привели их к победе, но они считали, что именно молодой капитан первым нашёл способ спуститься с горы и приказал заранее приготовить верёвки. Максимус был настоящим спасителем повстанцев!

Благодаря этой вере несколько женщин даже осмелились предложить Максимусу провести ночь вместе.

Чрезмерный энтузиазм старых членов тыла заставил Максимуса поспешно отступить. Он поспешил к новобранцам охраны, чтобы выпить с ними, надеясь, что они станут надёжными помощниками тыла в будущем.

Наконец он подошёл к римским рабам, большинство из которых собрались у костра на краю двора.

«Новые члены тыла, давайте выпьем!» — Максимус поднял кувшин, смеясь.

«Выпьем!» — ответили некоторые, другие сначала посмотрели на старшего раба и, только увидев, что он поднял кувшин, повторили за ним.

Максимус отпил кисло-сладкого вина и громко сказал: «Мне сказали, что это фалернское вино, одно из лучших вин Италии, его часто пьют римские сенаторы, вам нравится?».

Рабы удивились, снова внимательно попробовали вино, и кто-то сказал: «Вкусно!».

«У нас нет жестоких и злобных аристократов, нет надсмотрщиков, которые бьют вас кнутами, мы все страдали, мы радуемся работе, и мы едим то, что раньше могли есть только аристократы, неплохо, да?» — с улыбкой спросил Максимус, затем посмотрел в центр двора, где кто-то наигрывал на бубне простую мелодию, несколько женщин пели и танцевали, привлекая внимание многих мужчин, включая новых рабов.

«По сравнению с тем, что было раньше, это рай!» — воскликнул кто-то. «Да, верно!» — поддержал его другой.

«Но как долго продлится это счастье?» — внезапно раздался голос из толпы, это был старейший раб.

Он без страха встретился взглядом с Максимусом и спокойно сказал: «Простите, мои слова, возможно, испортили праздничную атмосферу, но я был римским гражданином и много лет служил солдатом в римском легионе, они тоже, они были солдатами римского легиона…» — старейший раб указал на окружавших его рабов.

Вот почему они разбираются в строительстве, столярном деле, ремонте оружия и военной подготовке… Оказывается, это римские ветераны, вот это да!… — Максимус ликовал в душе.

«Мы были римскими гражданами, но теперь мы ненавидим Рим!» — подчеркнул старейший раб, и окружающие кивнули.

«Мы были солдатами под командованием Мария, мы были верны ему, потому что он защищал права простых солдат!.. Но после его смерти диктатор Сулла напал на Рим, народные трибуны хотели снова собрать нас, уже отставных солдат, чтобы сражаться против Суллы.

Многие мои товарищи поняли, что ситуация плохая, и отказались присоединяться, только мы, у кого не было семей, подумали, что нельзя допустить разрушения прав, за которые Мария так много боролась, и откликнулись на призыв Сената, решив рискнуть. В итоге десятки тысяч солдат разошлись по домам под стенами Рима…» — с болью сказал старейший раб. Окружающие вздыхали, на лицах каждого было выражение невыразимой печали.

«Сулла взял нас в плен, он не казнил нас, как самнитов, но лишил нас римского гражданства, сделав рабами, пытаясь унизить нас! Все эти годы мы жили хуже, чем на каторге, многие братья умерли безвестно, их тела бросили за стенами Рима, в большую яму у ворот Эсквилина (восточные ворота Рима), где их грызли дикие собаки… Мы очень благодарны вам за то, что снова обрели свободу!».

На самом деле старейший раб должен был благодарить и уже умершего Граба. Если бы он не настоял на вербовке ветеранов, то есть как граждан, так и рабов, вербовщики не взяли бы этих «римских мятежников», проведших восемь-девять лет в рабстве, в армию. Тогда казалось, что они слишком стары, чтобы представлять угрозу, но никто не ожидал, что они получат шанс на свободу.

«Именно потому, что мы много лет служили в римском легионе, мы хорошо знаем силу римской армии. Только ваша армия из двух-трёх тысяч человек, не имеющая достаточного количества оружия и снаряжения, даже если она одержала одну победу, но если Рим обратит на вас внимание, ваше падение неизбежно…» — низким голосом предупреждал старейший раб, безразлично глядя на Максимуса, в его глазах смешались боль и печаль.

Все окружающие замолчали.

Но Максимус остался невозмутим. Он с интересом посмотрел на стареющего, но ещё крепкого мужчину с длинным шрамом на лице, который делал его ещё более суровым, и спросил: «Как тебя зовут?».

«Кассий Фронтинус».

По имени было видно, что он происходит из римских плебеев, и понятно, почему он поддержал призыв народных трибунов… Максимус продолжил: «Фронтинус, ты был не просто рядовым солдатом?»

«Некоторое время я был центурионом», — после недолгого размышления ответил Фронтинус. На его лице не было гордости, только лёгкая меланхолия.

Глава 38

Римский центурион с многолетним опытом службы!.. Глаза Максимуса загорелись, он взволновался. Он смахнул остатки вина с губ и уверенно сказал: «Я могу развеять ваши опасения прямо сейчас!».

С этими словами он повернулся и направился в центр двора, громко крича по пути: «Пожалуйста, все замолчите на минуту, мне нужно кое-что вам сказать!»

Двор постепенно затих, танцы и песни прекратились, все взгляды были устремлены на Максимуса, стоявшего в центре, что свидетельствовало о его авторитете в тылу.

«Братья и сёстры!» — громко обратился Максимус к окружающим: «Только что кто-то сказал: «Римская армия очень сильна, она побеждала множество государств и царств Средиземноморья, наша армия, состоящая из рабов, даже если она одержит одну-две победы, в конце концов будет уничтожена!»… Многие из вас думают так же, не так ли?!».

Некоторые сразу же закричали: «Нет, нет, мы не боимся римлян!».

«Капитан, скажи, кто это сказал!».

…

Другие молчали.

Некоторые рабы-солдаты нервно смотрели на Максимуса, шепча с любопытством: «Что он задумал?!».

«Не волнуйтесь, посмотрим», — спокойно успокоил Фронтинус.

Максимус поднял правую руку и твёрдо сказал: «Я могу с уверенностью сказать вам, что, хотя сейчас мы слабы, скоро мы станем сильнее. Рим сейчас силён, но он постепенно идёт к своему падению!»

«Почему?» — немного смягчив тон, продолжил он: «Многие из вас родом из Иллирии, Иберии, Греции, Малой Азии, Египта, Галлии… Большинство из вас стали рабами из-за Рима.

Рим, чтобы получать огромные богатства из своих провинций и зависимых стран, отправлял сборщиков налогов, налоги были высокими, местные аристократы и чиновники перекладывали большую часть налогов на простых людей. Люди не могли платить налоги, им приходилось занимать деньги, говорят, что сборщики налогов были главными выгодоприобретателями от провинциальных долгов, поэтому процентные ставки были высокими, люди не могли выплачивать долги, в результате разорялись и становились рабами…»

Некоторые в тылу, во главе с Аконис, начали тихо всхлипывать…

«Рим хочет больше земель и рабов, поэтому он постоянно посылает армии, захватывая другие страны: Галлию, Иберию, Малую Азию, Фракию… Многие племена и города были завоёваны Римом, люди, которые раньше жили свободно, стали римскими рабами…»

Некоторые, во главе с Пигресом, с ненавистью сжали кулаки…

«Рим постоянно грабил богатства, земли и людей по всему Средиземноморью, но скажите мне, улучшилась ли жизнь итальянцев? Стали ли они счастливее?!» — громко спросил Максимус.

Рабы-солдаты переглянулись и замолчали.

Гонелий и другие невольно покачали головами, а Воленус и другие громко ответили: «Нет! Нет!».

«Почему нет?!» — громко спросил Максимус.

Воленус растерялся, не зная, что ответить, другие молчали.

«Я скажу вам, почему!» — Максимус серьёзно посмотрел на всех: «В самом деле, в последние годы Рим распространил гражданство на всю Италию, все итальянцы освобождены от прямых налогов, солдаты, возвращающиеся с победой, получают долю добычи и даже после демобилизации могут получить землю…

Но в Италии ежегодно растёт число людей, которые теряют землю и жильё, становятся бродягами, едва сводят концы с концами или становятся рабами, работают на аристократов как скот. Я уверен, что некоторые из вас пережили эту ужасную судьбу.

Почему так происходит?! Потому что римские сенаторы и аристократы обладают властью, они захватили большую часть награбленного богатства, но не насытились. Наоборот, их огромные земли и бесчисленное количество дешёвых рабов позволяют им производить очень дешёвую сельскохозяйственную продукцию, из-за чего итальянские крестьяне не могут продать свой урожай, не могут заработать деньги, и им приходится брать кредиты!

А кредиторы — это часто римские аристократы и купцы, у них огромные состояния, но процентные ставки заоблачные, в результате чего итальянские крестьяне терпят те же страдания, что и жители других частей Средиземноморья. Аристократы отбирают у вас землю и делают вас своими рабами, как это печально!».

Максимус вздохнул, все присутствующие внимательно слушали, и на лицах каждого читалась горечь.

«Римские сенаторы и аристократы так же жадны, как огромные и уродливые комары, которые непрерывно сосут кровь из всех нас, жителей низов Италии. Кроме как восстать, как мы, могут ли они изменить свою трагическую судьбу обычным путём?!»

Максимус снова задал вопрос, но посмотрел на рабов-солдат во главе с Фронтитусом: «Возможно, но это очень трудно! Несколько десятков лет назад некоторые римские аристократы во главе с братьями Грахами сочувствовали плебеям, они выдвигали предложения, полезные для плебеев, но римские сенаторы всячески им препятствовали и даже послали наёмных убийц, чтобы убить братьев Грахов!

Несколько сотен лет назад римские плебеи в результате долгой борьбы заставили римский сенат учредить должность плебейского трибуна. Некоторые представители плебейской элиты могли занимать эту должность, чтобы предотвратить принятие римскими аристократами любых предложений, наносящих вред плебеям. Но теперь римский сенат не только значительно ограничил права трибунов, но и диктатор Сулла сделал эту должность практически бесполезной.

Римские аристократы полностью перекрыли плебеям пути к повышению своего статуса. Да, кто-то скажет: «Мы можем пойти в армию, как Марий, и добиться успеха».

Но вы должны понимать, что даже если вы смелы и талантливы, участвуя в сражениях, вы сможете стать, в лучшем случае, лишь центурионом легиона, а кто становится командирами более высокого ранга? Это дети аристократов! Им не нужно, как вам, рисковать жизнью, начиная с рядового, они легко занимают должности, которых вам трудно добиться, и используют ваши победы для приобретения политического капитала, чтобы в будущем занять высокие должности в Риме и баллотироваться в преторы.

Марий — исключение, за последние десятки лет множество плебеев служили в римском легионе, но только он добился таких высот. И не забывайте, что он женился на женщине из знатного римского рода Юлиев, его уже приняли в римскую аристократию, иначе он не смог бы так легко стать римским претором.

Римские солдаты-плебеи не только проливают кровь за этих аристократов, завоёвывая земли и богатства, но и убивают друг друга по их приказу. Даже если они получат немного земли, аристократы отберут её у них разными способами, и они станут бездомными бродягами, лишёнными чести и достоинства. Как это печально!

Максимус, объединив свои знания о римской истории и наблюдения за последними событиями, говорил с пафосом и задором.

Не только старые члены тыла многое для себя прояснили, но даже рабы-солдаты во главе с Фронтинусом были тронуты.

В конце концов, даже римские интеллектуалы не смогли бы так всесторонне проанализировать ситуацию в Риме с политической, военной и экономической точек зрения, как это сделал Максимус, хотя он говорил просто, но этого было достаточно, чтобы эти люди из низших слоёв общества, которые ежедневно борются за выживание и мало что знают, поняли, как возникли их страдания!

(Конец главы)

Глава 39

«Римские сенаторы и аристократы подобны огромной горе, давящей на плечи простых итальянцев и жителей Средиземноморья. Чтобы освободиться от их гнёта и жить свободно, есть только один путь — взять в руки оружие и восстать. Только свергнув их, мы обретём свободу!

Сейчас сенаторы и аристократы действительно сильны, но в мире больше простолюдинов, чем аристократов. Вы сами видите, что вся Италия полна рабов и людей, потерявших землю. Они живут… в нищете.

Теперь мы смело поднялись и объявили войну римским сенаторам и аристократам. Это словно зажжённый факел в ночи — мы даём надежду. Вот почему за короткий месяц наше движение выросло с 200 до 5000 человек! Чем шире распространится весть о нашем восстании, тем больше людей, ненавидящих римских сенаторов и аристократов, присоединится к нам. Когда вся Италия объединится в единый отряд рабов и бедняков, сможет ли римская армия противостоять такой огромной силе?!»

Максимус поднял кулак, охваченный пламенным энтузиазмом: «Поэтому мы обязательно победим римлян, освободим Италию и создадим свой собственный дом где-нибудь в другом месте! В нашем новом доме не будет различий по расе или происхождению. Если ты талантлив, ты сможешь занять важные посты и продвинуться по службе! В новом доме у каждого будет своя земля. Если мы будем усердно трудиться, мы сможем жить счастливо! В нашем новом доме простые люди смогут участвовать в управлении. Мы будем способны противостоять предложениям, наносящим нам вред, и выдвигать собственные, выгодные нам законы, а затем добиваться их принятия! Наши старики будут обеспечены заботой, наши дети смогут учиться грамоте. Когда мы заболеем, нам будет доступна качественная и недорогая медицина. В случае бедствий новый дом окажет помощь…».

Все с восхищением слушали эти слова, сердце каждого наполнилось желанием перемен.

«Как здорово! Это настоящий Рай!»

«Если мы сможем построить такой прекрасный дом, я готов умереть на этой земле!»

…

«Капитан Максимус, сможем ли мы действительно построить свой собственный прекрасный новый дом?» — воскликнул кто-то взволнованно.

«Если мы будем действовать сообща и неустанно стремиться к этой цели, мы добьёмся успеха!» — уверенно ответил Максимус, и эта уверенность передалась всем вокруг.

Когда все были полны радости и возбуждения, Максимус, уже немного опьяневший и воодушевлённый своими словами, продолжил: «Я хочу рассказать вам одну историю. Хотите послушать?».

«Да! Хотим!» — хором ответили старые члены тыла, и вечерние «рассказывания историй» Максимуса стали для них особым ритуалом.

Новые солдаты охраны тоже оживились, поскольку давно слышали о способностях Максимуса в этом деле.

Рабы-солдаты же были немного растеряны, им было непонятно, как этот рассказ может так волновать людей.

Максимус отпил немного вина, посмотрел на ночное небо и начал рассказ: «Эта история происходит в далёкой стране на Востоке, где есть обширные и плодородные земли, населённые миллионами людей, разрозненные царства. Они боролись и воевали друг с другом на протяжении веков, пока одно из царств не подчинило себе все остальные, объединив далёкий Восток.

С точки зрения логики, победивший правитель должен был обеспечить своим подданным мир и спокойствие, чтобы они могли восстановить свои дома. Но он приказал проводить масштабные работы: строить стены, гробницы, каналы. Он ввёл суровые наказания за любые мелкие проступки. За провинности наказывали, выкалывая глаза, отрезая руки и ноги.

Уставшие и обременённые люди наконец восстали, бросив вызов тираническому правлению короля, сражаясь с огромной армией вражеского царства. Среди восставших были десятки отрядов, большинство из которых возглавляли потомки прежних, свергнутых аристократов. Но один отряд, лидером которого был простой беженец, а подчинёнными — крестьяне, мясники, пастухи, бандиты и хулиганы… состоял только из простых людей низкого социального статуса. Именно эту историю я и хочу вам рассказать…»

(Описание истории прервано)

Ночь. Праздник закончился, костры погасли, ферма погрузилась в тишину, люди засыпали. А в комнате Максимуса продолжалось совещание тыла.

На собрании, помимо Максимуса, присутствовали Аконис (занимавшаяся кухней), Пигрес (занимавшийся транспортом), Гонелий (занимавшийся складами), Фейсалус (командующий охраной), Сексипус (по рекомендации Пигреса отвечавший за скот) и вызванный Максимусом Кассий Фронтинус, а также Воленус, ответственный за протокол.

Максимус окинул взглядом всех присутствующих: поваров, торговцев, крестьян, рабов, гладиаторов, ветеранов… В его команде были люди из самых разных слоёв общества, каждый со своими навыками.

Все присутствующие с интересом смотрели на Максимуса. Если раньше их близость с Максимусом объяснялась совместной работой с Аконисом, Пигресом и другими, то теперь, после вчерашних событий и сегодняшней речи, Максимус заслуживал ещё большего уважения, особенно Фронтинус, чья мудрость развеяла их сомнения и указала путь вперёд, чего не мог сделать никто другой.

«Время поджимает, не буду долго объяснять», — сказал Максимус. «Мы в тылу должны организовать медицинский отряд. Все раненые должны находиться под нашим присмотром».

Аконис воскликнула: «Это же сотни раненых! У нас не хватит сил на всех! Да и как мы сможем о них заботиться?».

«Лидеры уже приняли решение, и мы должны его выполнить», — настаивал Максимус, хотя на самом деле именно он был инициатором. «Не волнуйтесь, забота о раненых не так уж сложна и не требует большого количества людей. Лидеры пообещали, что в дальнейшем они предоставят нам больше ресурсов».

Максимус не собирался давать им время на обсуждение: «Фронтинус, кто из твоих людей лучше всех разбирается в уходе за ранеными?».

Фронтинус немного подумал: «Путрий Гораций, он очень добр и терпелив. После сражений он всегда помогал раненым товарищам».

«Тогда пусть он временно возглавит медицинский отряд. Если он не справится, мы найдём кого-нибудь другого. Он может выбрать помощников из своих людей».

Затем Максимус обратился к Аконис: «Что касается промывания ран, обработки и перевязки, я бы хотел, чтобы этим занимались в основном женщины. Поэтому я прошу выделить из кухни несколько женщин, желательно молодых и незамужних, для работы в медицинском отряде».

«Что? Женщины, которые должны ухаживать за ранеными мужчинами, ещё и незамужние?! Это уже слишком! У нас и так не хватает персонала на кухне! Если ещё и отбирать людей…», — воскликнула Аконис

Глава 40

«Женщины более внимательны, заботливы и умеют лучше успокаивать пессимистично настроенных раненых, что способствует их выздоровлению. И что ещё важнее…» — терпеливо и серьёзно объяснил Максимус: «Аконис, ты должна понимать, что, хотя наш отряд состоит из страждущих, из-за традиционных взглядов положение женщин в нём довольно низкое. Их часто беспокоят солдаты, и эти солдаты не получают никакого наказания.

Но когда солдаты ранены, они часто впадают в уныние. А когда женщины проявляют заботу и помогают им выздороветь, это словно даёт им вторую жизнь, и эти женщины становятся их «матерями», дарующими им эту вторую жизнь. Разве они не будут уважать и благодарить этих женщин?! Когда раненые вернутся в свои отряды и расскажут о женщинах из медицинского отряда, кто ещё посмеет вас обижать? Разве ваше положение не улучшится?!».

«Это… это… это действительно так», — заинтересовалась Аконис, но всё ещё колебалась: «Но наши молодые женщины на кухне — это основная рабочая сила, и если мы их переведём, то с работой на кухне будет сложно, и если мы не будем вовремя снабжать солдат едой…».

«Не волнуйся, среди новых рабов-солдат есть те, кто умеет готовить, они могут помочь тебе на время».

Почему временно? Потому что Максимус считал, что эти рабы-солдаты могут принести больше пользы, чем просто готовить.

«Солдаты охраны тоже могут временно помочь тебе. Как только лидеры пришлют обещанных людей — а это случится через день-два, — ты сможешь выбрать тех, кого захочешь. Однако я считаю, что у вас на кухне достаточно людей, но эффективность работы низкая. Если внести изменения, можно делать больше работы с меньшим количеством людей. Тебе не нужно постоянно находиться на кухне, это слишком утомительно! Мы ещё поговорим об этом после совещания».

Аконис, происходившая из крестьянской семьи, раньше работала в рабстве и на кухне, но никогда не руководила людьми. За последний месяц, став начальником кухни, она каждый день думала о том, как управлять и организовывать работу. Слова Максимуса пробудили в ней нетерпение, ведь молодой капитан тыла уже неоднократно демонстрировал свою смекалку.

Максимус, конечно, не знал о её мыслях и продолжил: «После победы в битве мы получили много оружия, доспехов, несколько баллист и военных припасов. В отличие от обычных продуктов, ими должны заниматься специалисты, иначе они могут испортиться, и это будет большой потерей!».

Сказав это, Максимус посмотрел на Гонелия.

«Капитан прав, оружие и доспехи достались нам нелегко, я никогда не служил в армии и не знаю, как за ними ухаживать, действительно нужен кто-то, кто будет этим заниматься», — поддержал Гонелий, ему было всё равно, лишняя работа ему была ни к чему.

«Фронтинус», — Максимус, вздохнув с облегчением, обратился к Фронтинусу: «Кто из ваших людей подходит для управления оружием и снаряжением?».

Фронтинус немного подумал: «Глейус Капито, он грамотный и умеет считать, раньше солдаты часто просили его писать письма и даже хранить деньги».

«Хорошо, пусть он временно этим займётся», — решительно сказал Максимус, оглядев всех: «Лидеры решили, что завтра весь отряд переедет в фермерское хозяйство неподалёку от горы. Там мы построим новый лагерь, и тыл разместится в этом хозяйстве. Все должны помочь, включая раненых, поэтому, Пигрес, твой транспортный отряд…».

«Капитан, у нас осталось мало вьючных животных…» — начал было жаловаться Пигрес, но Максимус перебил его: «15 повозок, захваченных Спартаком на оливковой плантации, ты их получил?».

«Ах, я совсем забыл», — Пигрес неловко хлопнул себя по лбу.

«Если повозок не хватит, мы договорились с Окмаром, что можем временно позаимствовать несколько захваченных лошадей».

«Капитан, боевые кони — это не вьючные животные, их нужно приручать», — напомнил Пигрес.

Максимус бросил на него взгляд: «Это ваша работа, транспортный отряд. Если я буду решать все ваши проблемы, зачем вам вообще быть руководителем?»

«Я понял, я всё устрою», — поспешно сказал Пигрес.

«У меня есть три быка, они могут помогать тащить повозки», — добавил Сексипус.

«Видишь, когда возникают трудности, все готовы помочь, так что не стоит беспокоиться», — полушутя-полусерьёзно сказал Максимус.

Пигрес, воодушевившись, заявил: «Капитан, мы сделаем всё возможное, чтобы перевезти всех раненых на новое место!».

«Отлично!» — сказал Максимус, переведя взгляд на Сексипуса, худощавого, как тростинка, самунита с Апеннинских гор, которого лидеры оставили в тылу.

«Сексипус, хотя наш скот уже съеден, скоро у нас будет новый. Твой отряд скотоводов не будет переезжать. Я получил разрешение от вождя, после ухода солдат эту ферму можно будет использовать для содержания скота».

«Прекрасно!» — радостно ответил Сексипус: «Днём я буду пасти скот на склонах близлежащих гор, а на ночь загонять его на ферму, и ничего не потеряется. Я также могу разводить кур и уток…».

Максимус не обратил внимания на бормотание Сексипуса и обратился к Фронтинусу: «После переезда я не хочу, чтобы раненые жили в фермерском доме. Я бы хотел выделить участок земли за домом и поставить палатки. Я хочу, чтобы палатки стояли как можно ближе друг к другу, чтобы воздух свободно циркулировал и раненые чувствовали себя комфортно… Сколько нам понадобится палаток? И как их лучше расположить?».

«Сколько раненых?» — спросил Фронтинус.

«Около 250 человек».

«А сколько всего человек в нашем отряде?».

«Почти 2000».

Фронтинус подумал: «Армейские палатки перевозили мы, я хорошо это помню, потому что, хотя армия насчитывала 3000 человек, припасы были рассчитаны на 5000. Видимо, Граб ещё до выступления планировал привлечь городскую стражу Кампании. Сегодня утром я видел, что некоторые палатки сгорели, но оставшихся вполне достаточно для всего отряда…».

Фронтинус начал показывать руками: «Армейские палатки сделаны из бычьей кожи, с железными опорами, поэтому они прочные и их нелегко повредить. Они прямоугольные, вмещают небольшой отряд из 10 человек. Если разместить в них по 6 человек, будет достаточно просторно. Нам понадобится около 40 палаток. Вы хотите, чтобы палатки были соединены и хорошо проветривались — это легко. Нужно установить их рядом и расстегнуть боковые створки».

«Сколько времени потребуется, чтобы установить все палатки?».

«Нам, 35 людям, потребуется около часа, если нам помогут…».

«Отлично, этим займёшься ты. Завтра, после переезда на новое место, сразу приступай к работе. Сколько потребуется людей — скажешь сам, но нужно установить все палатки как можно быстрее, чтобы раненые могли поселиться. Хорошо бы… сделать забор вокруг палаточного городка, чтобы никто не мешал».

«Постараюсь», — немного неохотно ответил Фронтинус.

«Фронтинус», — Максимус серьёзно посмотрел на него, — «у вас есть необходимые нам военные навыки. Кроме тех, кто будет заниматься складом и медицинским отрядом, остальные должны сформировать группу военных советников, которую возглавишь ты».

Глава 41

«Группа военных советников?» — Фронтинус не был знаком с этим термином.

«Это отряд, который будет постоянно оказывать нам военную помощь», — объяснил Максимус, оглядев остальных. «Например, нам нужно построить лагерь. Как его строить? Вы будете руководить. Или, например, нам нужно сражаться. Как сражаться? Вы будете разрабатывать план, мы обсудим его, а потом будем сражаться по плану…».

Разве это не должностные обязанности центуриона в римском легионе? Нет, похоже, их полномочия шире… Фронтинус подумал: молодой человек, отвечающий только за тыл, создаёт отряд с военными функциями, его цели явно масштабны… Но это неудивительно, ведь он способен произнести такую речь и рассказать такую историю.

«Группа военных советников, да? Я могу попробовать», — спокойно ответил Фронтинус, но его взгляд на Максимуса изменился.

Максимус, казалось, не заметил этого и продолжил: «Сейчас как раз есть задача для группы военных советников. Хотя на этот раз мы победили, во многом это произошло случайно, во вчерашнем прямом столкновении мы потерпели сокрушительное поражение, поэтому лидеры решили провести серьёзные военные учения, и наша охрана — не исключение. Я хочу, чтобы вы, возглавив группу военных советников, обучили солдат охраны по стандартам римского легиона. Сможете?».

Не дожидаясь ответа Фронтинуса, Фейсалус перебил его: «Максимус, наша охрана может обучаться самостоятельно, без посторонней помощи».

«Сами?!» — Максимус серьёзно спросил: «А вы знаете, как вести строй охраны? Как строить укреплённый лагерь? Как строить боевые порядки? Как использовать трубы и барабаны для командования атакой или отступлением?».

Фейсалус замялся и через некоторое время пробормотал: «Я знаю, как научить братьев сражаться с врагом!»

«Повышение индивидуальных боевых навыков — это только основа. Нам ещё многому нужно научиться, чтобы в следующем бою не повторить вчерашнее бегство», — серьёзно сказал Максимус. — «Фронтинус был центурионом римского легиона, у него огромный боевой опыт, он будет отличным учителем».

«Он был центурионом в римском легионе?!» Фейсалус удивился, он думал, что Максимус ценит Фронтинуса за его многолетний опыт в римской армии, а оказалось, что у него такое прошлое.

Остальные тоже удивились и посмотрели на Фронтинуса с изменившимся выражением глаз.

«Эй!» — громко крикнул Максимус: «Не забывайте, что я говорил во дворе: будь то центурион или рядовой римский солдат, все они — итальянские крестьяне. Фронтинус стал рабом из центуриона, он тоже испытал много страданий, мы с ним в одной лодке. Раз он присоединился к нам и сражается против Рима, то он мой брат, мы должны тепло его принять!».

Как только Максимус замолчал, Аконис улыбнулась: «Капитан прав, кем бы Фронтинус ни был раньше, теперь он свой, и с центурионом в тылу я чувствую себя в безопасности».

Пигрес пробормотал: «Римские солдаты безжалостно хватали людей в Малой Азии, из-за этого я стал рабом. К римским солдатам я испытываю только ненависть, но ты раньше был римским солдатом, а теперь раб, и капитан так сказал… в любом случае, добро пожаловать в тыл».

«Ты сабин?» — спросил Гонелий.

Фронтинус немного подумал и кивнул: «Да».

«Я ещё раньше заметил твой акцент и хотел спросить», — улыбнулся Гонелий. — «Из какого ты города?».

«Куно».

«Я жил в Эрентуме, рядом с тобой», — широко улыбнулся Гонелий. — «Мы будем чаще общаться».

«Хорошо», — на лице Фронтинуса наконец появилась улыбка.

«Добро… добро пожаловать в тыл», — добавил Сексипус, немного нервничая.

Фейсалус быстро подошёл к Фронтинусу, Максимус испугался, подумав, что тот хочет напасть на него, но Фейсалус с улыбкой сказал: «Оказывается, ты был центурионом римского легиона, ну и спрятался! Значит, ты лучше меня разбираешься в военном деле, научи меня!».

Максимус вздохнул с облегчением, вспомнив, что Фейсалус вряд ли стал бы конфликтовать из-за своего характера.

Фронтинус тоже вздохнул с облегчением. Все в комнате приняли его и других рабов-солдат после того, как узнали о его настоящем статусе, что свидетельствовало об авторитете Максимуса в тылу. Поэтому он серьёзно сказал: «Мы… группа военных советников будет строго тренировать охрану, но у охраны слишком мало людей, будет сложно проводить строевые учения».

«Начинайте тренироваться, людей станет больше».

Ответ Максимуса ещё больше убедил Фронтинуса в том, что этот молодой человек не ограничится должностью капитана тыла.

Максимус посмотрел на остальных: «Тренироваться должны не только солдаты охраны, но и вы в свободное время со своими людьми».

«Что? Нам тоже нужно тренироваться?!» — удивилась Аконис, и остальные тоже широко раскрыли глаза.

«Вчера, когда наш отряд отступал, те, кто был в тылу, могли бы безопасно отступить в горы, следуя плану, но все запаниковали, строй распался, поэтому погибло так много людей».

Максимус с серьёзным выражением лица и тяжёлым тоном сказал: «Наша борьба с римской армией будет долгой, в каждой битве могут быть победы и поражения, наш тыл слаб, и мы перевозим много грузов, мы часто становимся мишенью для вражеских нападений. Я заставляю вас тренироваться не для того, чтобы вы учились убивать, а для того, чтобы вы научились подчиняться приказам, слушаться команд и быстро и безопасно уходить в случае опасности, понятно?».

Вчерашние события послужили Максимусу серьёзным предостережением, поскольку он помнил, что в истории восстание Спартака происходило в условиях постоянного перемещения, тыл из-за перевозки товаров был самым медленным, и если не укрепить организацию отряда и его способность реагировать на кризисы, то такие ужасные события будут повторяться снова и снова.

Поняв это, все согласились.

И в это время Фронтинус добавил: «На самом деле рабы, выполняющие вспомогательную работу в римском легионе, тоже проходят военную подготовку, чтобы они могли следовать за армией и не отставать».

Напоминание Максимуса и поддержка Фронтинуса помогли остальным понять важность тренировок, и согласие из неохотного превратилось в активное сотрудничество.

«Кстати, Фронтинус», — вспомнил Максимус, — «по вечерам я учу людей из тыла грамоте и счёту, рассказываю истории, как сегодня. Ты тоже можешь стать учителем и дать им знания».

«Я? Учителем?» — лицо Фронтинуса выражало удивление, он отказался: «Это… я не смогу!».

«Конечно, сможешь!» — убеждал Максимус. — «У тебя огромный военный опыт, которого нет у нас. Ты можешь рассказать о том, на что следует обратить внимание во время учений, что важно при строительстве лагеря, как подготовиться к бою, как убивать врагов и выживать… Ты можешь рассказать о своих боях, даже о поражениях… Я уверен, все будут с интересом слушать и многому научатся»

Глава 42

Слова Максимуса неожиданно взволновали Фронтинуса: в молодости он был крестьянином, затем бродягой, потом его призвали в армию, затем он стал центурионом римского легиона, но это был лишь один из многих в огромной римской армии. После демобилизации он снова стал простым крестьянином, а затем рабом… Его жизнь была обычной, незаметной, как пылинка, без внимания и смысла. А теперь он может стать учителем, его слова будут слушать многие, как Максимус сегодня вечером, и он обретёт уважение, которого никогда не имел!

Фронтинус глубоко вздохнул и тихо сказал: «Я попробую».

Максимус заметил перемену в его лице и слегка улыбнулся: «Тогда решено!».

Затем он обратился к Фейсалусу: «Ваша обязанность — охранять тыл. С завтрашнего дня вы берёте на себя ответственность, особенно за наших женщин. Я надеюсь, что подобных случаев больше не повторится».

«А если солдаты не послушаются и попытаются войти в наш лагерь, что делать, если возникнет конфликт?» — с тревогой спросил Фейсалус, ведь он слышал о подобных инцидентах.

Максимус без колебаний ответил: «Тогда арестуйте их и передайте мне. Не беспокойтесь о масштабах конфликта, я всё улажу».

«Ладно, как скажешь», — пожал плечами Фейсалус, проявляя некоторую нерешительность.

Максимус не обратил на это внимания и снова оглядел всех: «Теперь у нас есть ещё одно важное дело! Сейчас в тылу около 300 человек, и их число будет расти. Чтобы избежать хаоса, мы должны разработать законы для тыла, которые помогут командирам поддерживать порядок в отряде. Я подготовил несколько пунктов, не знаю, подойдут ли они, давайте обсудим».

В повстанческой армии не было законов. Отряд просуществовал всего месяц, и все были заняты расширением и выживанием, никто не думал о таких мелочах. Даже если в будущем всё стабилизируется, Спартак и другие лидеры не сразу поймут важность этого вопроса.

Но Максимус был другим. Он был родом из Китая и понимал значение верховенства права. Более того, он был поклонником Чжугэ Ляна, который, располагая ресурсами одной провинции, смог напасть на могущественную Вэй и шесть раз совершить походы на Цян, несмотря на огромные затраты сил. Но Шу оставалась стабильной, чиновники были честными, богатые подчинялись закону, а народ жил спокойно. Главным фактором было верховенство права... Поэтому Максимус хотел позаботиться о будущем, установить законы, когда отряд был ещё мал, чтобы избежать проблем в будущем.

Остальные не возражали, но Фронтинус был поражён: Рим был страной, где ценили закон, с момента основания государства было принято бесчисленное множество законов. Как римский гражданин, он хорошо это знал. А теперь в небольшом подразделении повстанческой армии, насчитывающем менее трёхсот человек, на территории размером меньше, чем эта, уже разрабатываются законы!

Фронтинус уже был потрясён способностями Максимуса и теперь оценил его ещё выше.

«Первый пункт», — Максимус поднял палец, — «мы — повстанцы, сражающиеся против Рима. Тот, кто присоединяется к нам добровольно, должен быть решительно настроен. Если кто-то, присоединившись к нам, попытается дезертировать или тайно сотрудничать с римлянами, то после обнаружения и поимки будет казнён. Что вы об этом думаете?».

«Согласен!»

«Предатели заслуживают такой участи!» — воскликнули Аконис, Пигрес и Фейсалус, а Гонелий и Сексипус кивнули.

Только Фронтинус слегка нахмурился, поняв, что первый пункт в первую очередь направлен против них, рабов-солдат. Он решил предупредить своих товарищей, чтобы они не попали в беду!

«Второй пункт: все решения, принятые на совещаниях в тылу, должны тщательно выполняться. Невыполнение или ненадлежащее выполнение — это халатность, за которую следует наказывать!».

Все вздрогнули, этот пункт направлен прямо на них.

«Третий пункт: каждый в тылу должен серьёзно относиться к своим обязанностям. За леность — наказание.

Четвёртый пункт: все припасы в тылу принадлежат всему отряду. Воровство запрещено, нарушители будут наказаны.

Пятый пункт: драки и ссоры в тылу запрещены, нарушители будут наказаны».

Поскольку повстанческий отряд был ещё очень молод, все жили вместе и не имели личной собственности, поэтому Максимус предложил только пять пунктов.

Все обсудили их, ничего не добавив и не убрав, только уточнили детали наказаний в зависимости от тяжести проступка.

После совещания Максимус оставил Акониса, Воленуса и Фейсалуса.

«В ближайшее время ваша охрана должна особенно внимательно следить за новыми рабами-солдатами, предотвращая их побеги», — прошептал Максимус Фейсалусу.

«Что? Как это возможно? Они же присоединились к нам, я вижу, что Фронтинус очень помогает!» — удивился Фейсалус.

«Спартак сказал мне, что некоторые из них присоединились не по своей воле… В общем, ваша охрана должна следить за ними, я не хочу, чтобы первый закон был нарушен слишком скоро», — строго сказал Максимус.

Он всю ночь произносил речи, рассказывал истории и вовлекал Фронтинуса в обсуждение, чтобы удержать этих солдат-рабов. Он видел, что Фронтинус в конце концов нашёл с ними общий язык, но даже если Фронтинус пользовался у них авторитетом, никто не мог гарантировать, что кто-то не поступит глупо.

После ухода Фейсалуса Максимус подошёл к Воленусу. Бывший надсмотрщик на совещании только писал, ничего не говоря, воспитанный как раб.

Максимус взял его папирус. Все вечерние инструкции и пять законов были чётко записаны.

Максимус довольно кивнул: «Хорошо, очень чётко. Завтра вечером я объявлю эти законы. Воленус, с завтрашнего дня все, кто присоединяется к тылу, должны пройти твою проверку: происхождение, раса, история… и главное, что они умеют делать: столярное дело, ткачество, выращивание пшеницы, плавание… Записывай всё это, чтобы я мог их распределить».

«Я могу это сделать, но папируса может не хватить», — предупредил Воленус.

«Это не проблема, я попрошу других лидеров собирать папирус во время своих походов».

После ухода Воленуса в комнате осталась только Аконис. Она нетерпеливо спросила: «Капитан, скажите мне, как заставить тех людей на кухне работать лучше?!».

«Не торопись», — чётко и медленно объяснил Максимус. — «Посмотри, работа на вашей кухне делится на три вида: рубка дров и разведение огня, приготовление каши, мяса и супа, а также выпечка хлеба.

Рубка дров — тяжёлая работа, этим будут заниматься солдаты охраны, это станет дополнительным элементом их ежедневной подготовки, и вы сможете освободить много людей, нужно лишь назначить двух-трёх человек для наблюдения за каминами и поддержания огня…».

«Капитан, это решает нашу большую проблему!» — радостно сказала Аконис.

Глава 43

«Ты всё контролируешь, но даже если ты будешь постоянно стоять на кухне и кричать на них, эффективность работы не повысится. Ты должна уметь делегировать задачи своим подчинённым и мотивировать их на работу», — объяснил Максимус, заметив, что Аконис немного запуталась. — «Возьмём приготовление каши, супа и мяса. Ты можешь разделить людей, умеющих это делать, на две или три группы, назначив в каждую группу руководителя и распределив задачи. Группа, которая работает лучше и быстрее, получает вознаграждение: например, дополнительный отдых, дополнительную порцию мяса или публичное поощрение лучших групп…».

Максимус говорил легко, но в прошлой жизни он предпочитал избегать трудностей и управления людьми, поэтому выбрал профессию фрилансера. Но в этом беспокойном мире, чтобы выжить, ему пришлось изменить свои привычки, научиться работать и управлять людьми, чтобы получить больше власти и обеспечить собственную безопасность.

Аконис, зачёсывая волосы за ухо, взволнованно сказала: «Капитан, ваши методы прекрасны! Я… я попробую, но я не очень умная, может, у меня не получится!».

«Никто не рождается всезнающим. Если ты будешь усердно и старательно работать, у тебя всё получится, не волнуйся!» — с уверенностью поддержал Максимус, ведь это был его собственный опыт.

Аконис обрела уверенность в себе и заявила, что с завтрашнего дня начнёт перестраивать работу кухни.

«И ещё, я заметил, что вы используете жернова для измельчения зерна. Почему вы не всегда используете ослов, а часто сами крутите жернова? Это пустая трата человеческих ресурсов, и эффективность низкая».

«Если мы будем постоянно заставлять ослов работать, они устанут, а нас много, мы можем меняться», — объяснила Аконис.

Вот она, бережливость трудолюбивого народа… Максимус улыбнулся: «Аконис, ты должна понять, что сейчас люди важнее ослов! Я попрошу Спартака достать нам больше ослов, и они будут работать, а вы будете их контролировать».

«Хм… ладно», — Аконис казалась немного расстроенной.

«Теперь тебе не кажется, что на кухне не хватает людей? Можешь отпустить несколько молодых женщин в медицинский отряд?».

Аконис подумала и сказала: «Должно быть, можно».

«Кого из тех, кого ты хочешь отпустить, ты бы хотела сделать главной?».

«Несию», — не задумываясь, ответила Аконис.

Максимус, хорошо знавший ситуацию на кухне, тут же представил себе образ молодой красивой женщины и одобрительно кивнул: «Уже поздно, иди отдыхай, завтра много работы. Выйдя, позови детей, они, наверное, уже спят».

После ухода Аконис Максимус посмотрел в тёмное ночное окно и потянулся: сегодня он сделал много дел, завтра — новое начало!

(Описание подготовки к переезду пропущено)

На следующее утро, после завтрака, весь отряд повстанцев начал передислокацию в нижележащее хозяйство.

Расстояние было небольшим, но из-за отсутствия организации отряды двигались хаотично.

Тыл был подготовлен, но из-за большого количества грузов продвигался медленнее. Максимус, как капитан, не стоял в стороне, он лично помогал переносить вещи и раненых. Все старались изо всех сил, и к полудню тыл уже расположился в хозяйстве.

Затем Фронтинус со своими тридцатью четырьмя рабами-солдатами начал ставить палатки у ворот фермы, а Максимус с остальными помогал ему.

За два часа палатки медицинского отряда были установлены.

Максимус не сразу перевёл туда раненых, а сначала собрал людей из медицинского отряда.

В новый медицинский отряд входили: новоназначенный начальник Путриус Гораций, пять рабов-мужчин из римской армии и тридцать две женщины из кухни Аконис — всего тридцать восемь человек. Мужчины и женщины держались отдельно.

Увидев это, Максимус пошутил: «Братья и сёстры, вы же будете работать вместе, не стоит держаться так далеко друг от друга».

Помимо Горация, все рабы-солдаты были довольно молоды и уже поглядывали на женщин, но сдерживались, поскольку только что пришли. Теперь, услышав слова Максимуса, они с улыбками подошли ближе.

Женщины из кухни за последний месяц часто подвергались домогательствам со стороны солдат, поэтому они были настороже, но, поскольку Максимус сказал, они с некоторым нежеланием приблизились. Это свидетельствовало об авторитете Максимуса в тылу.

Увидев это, Максимус серьёзно сказал: «Хочу предупредить: в нашем тылу, если мужчина и женщина согласны на интимную близость, я ничего не скажу, но если женщина против, а мужчина настаивает, то наказание — от порки до убийства. Поэтому хорошенько подумайте, прежде чем совершать такую ошибку!».

Максимус, крупный и сильный, теперь ещё и начальник, его слова полны авторитета, мужчины-рабы вздрогнули, а женщины улыбнулись: капитан на их стороне.

Затем Максимус обратился к Горациусу, простому на вид римскому ветерану, немного моложе Фронтинуса, но выглядевшему старше: «Горациус, теперь ты начальник медицинской службы».

— Капитан Максимус! — перебил Гораций. — Не слушайте Фронтинуса, я не умею лечить болезни, только перевязывать раны и ухаживать за ранеными. Я согласен работать в медицинском отряде, но руководить должен кто-то, разбирающийся в медицине.

Максимус одобрил его честность: «Мои требования к начальнику медицинского отряда — забота о раненых, умение управлять отрядом и решать любые проблемы во время войны. Навыки лечения не так важны».

Гораций подумал и сказал: «Я попробую».

«У меня есть несколько требований к медицинскому отряду», — прямо сказал Максимус. — «Во-первых, тяжелораненых, не способных ходить, следует разместить отдельно от остальных и уделять им особое внимание. Во-вторых, территория лагеря должна быть чистой, без мусора и отходов, нужно свести к минимуму количество насекомых и грызунов. В-третьих, для промывания ран использовать кипячёную воду, а повязки перед использованием обязательно кипятить и высушивать. В-четвёртых, основная работа по уходу за ранеными возлагается на женщин».

Женщины не возражали, большинство из них не имели опыта ухода за ранеными, а мужчины начали спорить: «Мы ухаживали за ранеными товарищами, и не было таких сложностей».

«Да, уход за ранеными включает в себя уборку палаток, кипячение воды… я никогда об этом не слышал!»,

«Кто хочет лениться и не работать, уходите из медицинского отряда, нечего было болтать здесь!» — крикнула девушка.

Это была двадцатилетняя девушка с гладкими чёрными волосами, смуглой кожей, милыми карими глазами, тонким прямым носом, полными губами и изящной фигурой.

Мужчины, увидев, что девушка красива, возразили: «Кто ты такая? Ты умеешь ухаживать за ранеными?».

(Продолжение)

Глава 44

«Её зовут Несия, она старшая медсестра медицинского отряда, а также заместитель командира», — громко объявил Максимус.

Несия, рабыня из Греции, была куплена управляющим соседней фермы в качестве наложницы и подвергалась жестокому обращению, дважды пережив выкидыш. Во время штурма фермы повстанцами она подстрекала рабов к убийству управляющего и его помощников, после чего присоединилась к повстанцам. Внешне она казалась хрупкой, но на самом деле обладала сильным характером и умела сдерживать эмоции.

Услышав слова Максимуса, Несия удивилась и обрадовалась одновременно: «Что такое старшая медсестра?».

«Солдат, который ухаживает за ранеными, называется медбратом, а тот, кто руководит медбратьями, — старшей медсестрой», — Максимус намеренно исказил значение слова «медсестра».

Несия и другие женщины обрадовались. Очевидно, что звание солдат повышало их статус в повстанческой армии.

Несия задала ещё один вопрос: «Если раненые будут вести себя непристойно по отношению к нам, что нам делать?».

Максимус серьёзно ответил: «Перед тем, как поместить каждого раненого в лагерь медицинского отряда, нужно предупредить их, что в случае домогательств следует сделать предупреждение. Если после предупреждения они продолжат домогаться, их нужно изгнать из лагеря. Мы не будем принимать таких раненых!».

«Хорошо!» — Несия улыбнулась, удовлетворённая ответом Максимуса.

Гораций, который, в отличие от других рабов-солдат, внимательно слушал требования Максимуса, спросил: «Зачем кипятить воду для промывания повязок?».

Максимус был готов: «Вы видели множество мелких насекомых на дне ручьёв. Это лишь то, что мы видим, а вокруг нас есть множество невидимых насекомых, которые живут в грязи. Они могут вызвать лихорадку. Наша кожа — как доспехи, она защищает нас, и мы здоровы, поэтому живём нормально. Но если вы ранены и ваше тело ослаблено, они легко могут проникнуть через рану в ваше тело, вызвав нагноение, лихорадку и смерть. Высокая температура убивает этих насекомых, а чистота уменьшает их количество…».

Эти слова Максимуса взволновали не только Горация, но и остальных.

Видя серьёзность Максимуса, Гораций с сомнением спросил: «Где вы этому научились?».

Максимус не стал вдаваться в подробности: «Неважно, где я этому научился, просто попробуйте этот метод, а потом увидите результат. Если он эффективен, продолжайте, если нет, вернитесь к старому методу. Как вам?».

Гораций не изучал медицину и не придерживался какой-то определённой школы, поэтому ему казалось, что слова Максимуса имеют смысл, да и он был крестьянином, поэтому лишняя работа его не пугала.

«Хорошо, мы попробуем».

Ответ Горация успокоил Максимуса, который уже решил: если Гораций будет противиться, он найдёт другого руководителя.

Максимус посмотрел на Несию и Горация: «Надеюсь, вы будете работать вместе и вылечите как можно больше раненых!».

Несия сразу же ответила: «Я сделаю всё возможное, чтобы помочь капитану и работать вместе с сёстрами!».

Гораций сказал: «Я никогда не был начальником, не знаю, смогу ли я, но я постараюсь!».

Вот это честный человек!.. Максимус произвел хорошее первое впечатление на Горация.

После небольшого планирования работы медицинского отряда в зависимости от тяжести заболеваний они начали перемещать раненых в палатки.

В это время Максимус подошёл к Несии и тихо сказал: «Несия, у меня есть для тебя ещё одно задание. Когда ты будешь ухаживать за ранеными, постарайся убедить их остаться с нами в тылу».

Это была ещё одна цель создания медицинского отряда. Поскольку лидеры не хотели увеличивать численность тыла, он решил решить проблему с помощью раненых. Повстанцы принимали людей добровольно, но большинство не знало о внутренней ситуации в отряде, поэтому послушно следовали инструкциям. Если раненые захотят остаться в тылу, другие не смогут возразить. И раненые — более подготовленные люди, чем новобранцы.

— Я поняла, мы будем убеждать их осторожно, — тихо сказала Несия, подмигнув ему. — Если у меня получится, капитан, как вы меня отблагодарите?

Максимус с трепетом в сердце сказал: «Если ты справишься, значит, я не ошибся в тебе».

Несия засмеялась.

Конечно, не только медицинский отряд переносил раненых в палатки. Максимус попросил помощи у солдат охраны, поэтому все раненые были размещены за полчаса.

Затем Максимус лично посетил каждого раненого и рассказал им о том, как он лично обратился к лидерам с просьбой создать медицинский отряд и обеспечить их выздоровление.

Последние два дня повстанцы были очень заняты, раненые оставались без присмотра, поэтому они были очень расстроены. Узнав, что женщины из тыла отправились заботиться о них, они почувствовали, что попали из ада в рай, были очень благодарны Максимусу и пообещали уважать женщин, которые о них заботились.

По указанию Горация рабы-солдаты рубили дрова и кипятили воду за пределами лагеря медицинского отряда. Гораций начал обучать Несию и других женщин промывать раны, останавливать кровь и накладывать повязки…

Увидев, что работа медицинского отряда налаживается, Максимус тихо ушёл. Вспоминая благодарные взгляды раненых, он решил, что будет приходить сюда каждый день, чтобы завоевывать их расположение — это выгодно и не требует больших затрат.

(Описание прибытия в Неаполь пропущено)

Поскольку отряд повстанцев насчитывал всего две тысячи человек, простого лагеря, построенного римлянами на оливковой плантации, было достаточно. Тем не менее солдаты работали весь день и успокоились только поздно вечером.

На следующее утро Спартак и Кросс с отрядом и несколькими сотнями пленных из Кампании отправились в Неаполь.

Неаполь расположен к северо-западу от нынешнего лагеря повстанцев, на расстоянии двадцати миль.

К полудню отряд достиг городских стен.

Жители Неаполя уже знали о приближении повстанцев и закрыли ворота, а городская стража поднялась на стены, готовясь к обороне.

Спартак громко крикнул снизу, объявив, что они восстали из-за гнёта римлян, что у них нет злых намерений по отношению к Неаполю, но Неаполь помогал римлянам и отправил войска на помощь римской армии в атаке на их лагерь. Теперь римская армия разбита, большинство солдат Кампании, включая неаполитанцев, взяты в плен. Повстанцы решили наказать жителей Неаполя. Если Неаполь не предоставит пятьсот доспехов, пятьсот коротких мечей, пятьсот копий и пятьсот щитов в обмен на жизни пленных, то все они будут казнены.

Обращение Спартака вызвало переполох среди неаполитанских чиновников, советников и городской стражи на стенах.

Благодаря беглецам, покинувшим город вчера, жители Неаполя уже знали о разгроме римской армии. Семьи солдат, не дождавшиеся возвращения своих родных, уже готовятся к похоронам, город погружён в скорбь.

Теперь, увидев, что так много неаполитанских солдат живы и просят пощады, большинство жителей были готовы согласиться на условия Спартака.

(Продолжение)

Глава 45

Неаполь был вторым по величине городом Кампании после Капуи и обладал самым оживлённым портом в Центральной Италии. Они могли позволить себе такое количество оружия и доспехов. Солдаты, отправленные на войну, были не бродягами, а состоятельными неаполитанцами (и, конечно, римскими гражданами). Неаполитанские чиновники и советники ранее согласились с просьбой Граба и отправили городскую стражу на помощь римской армии. Теперь, после сокрушительного поражения и гибели большинства солдат, они подвергались критике со стороны горожан. Если удастся вернуть часть солдат, это поможет снять напряжение.

Однако римский городской префект Неаполя был против, так как он был римлянином и был назначен Сенатом. Он не хотел, чтобы эти мятежные рабы получали оружие и доспехи, которые могли бы усилить их и затруднить последующие карательные экспедиции римской армии, несмотря на то, что повстанцы были полностью вооружены и напоминали римскую армию (за исключением знамён).

Префект Неаполя и повстанцы спорили на городских стенах.

Долго ожидая ответа, раздражённый Кросс схватил пятерых пленных и, не говоря ни слова, заколол их мечом.

На стенах раздались крики ужаса.

Кросс громко пригрозил, что если Неаполь не даст удовлетворительного ответа, он будет убивать пленных.

Выслушивая мольбы пленных и упрёки горожан, префект Неаполя больше не мог настаивать, иначе гнев горожан мог осложнить его положение в Неаполе.

Неаполитанцы согласились на условия повстанцев, но из страха не открывали ворота, предложив доставить оружие и доспехи на лодках в порт за городом и обменять их на пленных. (В то время Неаполь был крупным торговым портом, и гавани были распространены по всему Неаполитанскому заливу).

Спартак согласился.

Обмен прошёл относительно гладко, повстанцы выполнили обещание, и все пленные из Кампании были освобождены.

Неаполитанцы вздохнули с облегчением, но они не знали, что процветание Неаполя, основанное на морской торговле, было построено на крови и поте десятков тысяч портовых рабочих. Весть о триумфальном появлении повстанцев в гавани быстро распространилась по нескольким портам Неаполя и дошла до ушей бесчисленных страждущих простолюдинов.

Повстанцы получили желаемое оружие и доспехи и вернулись довольными.

До сегодняшнего дня повстанцы под предводительством Спартака захватывали фермы и убивали ненавистных им управляющих и охранников, не ощущая влияния повстанческого движения на мир. Сегодня они увидели, как высокомерные неаполитанские аристократы подчинились их силе, что принесло им большое удовлетворение и укрепило их верность повстанческому движению.

Спартак почувствовал перемену в настроении солдат и обсудил с Кроссом идею периодически проводить вооружённые марши в близлежащих городах, чтобы вымогать необходимые ресурсы и повышать боевой дух новобранцев.

В это время несколько всадников галопом приблизились к ним. Во главе был Окмар, он взмахнул рукой и закричал: «Спартак! Кросс! Беда!».

Спартак и Кросс испугались: «Что случилось?!».

«Тыл… и солдаты второго отряда… поссорились!» — задыхаясь, сказал Окмар, подойдя к ним.

(Описание причины конфликта пропущено)

Оказалось, что, поскольку неаполитанцы были слабы, они не взяли с собой всех своих солдат, оставив их проходить военную подготовку под руководством Гамилькара. После утренних учений солдаты пополнили запасы воды и еды и отдыхали перед дальнейшими учениями.

Несколько солдат из второго отряда воспользовались этим временем и пробрались в лагерь медицинского отряда, пытаясь приставать к медсёстрам, но были остановлены солдатами охраны. Они не только не послушались предупреждения, но и разозлились и вступили в драку с охраной. Охраны было больше, они быстро окружили зачинщиков, но один из них, увидев, что дело плохо, сбежал и рассказал о том, что «тыловики, воспользовавшись своей численностью, избивают наших братьев», что разожгло гнев солдат, которые собрались и направились в лагерь медицинского отряда…

Вскоре Гамилькар, отдыхавший в палатке, получил донесение о драке между солдатами второго отряда и охраной в лагере медицинского отряда.

Гамилькар поспешил на место и увидел, что ситуация ухудшается. Он попытался успокоить солдат, но они не слушались.

В это время Окмар доложил, что Спартак и Кросс успешно завершили запланированную операцию и возвращаются.

Гамилькар, не радуясь успеху, послал Окмара к Спартаку и Кроссу с просьбой прибыть для урегулирования конфликта.

(Описание прибытия Спартака и Кросса пропущено)

«Как произошёл конфликт?» — спросил Спартак, хотя и торопился.

«Я только что прибыл, не знаю точных деталей, кажется… охрана задержала нескольких солдат из второго отряда…», — сказал Окмар, но Кросс взорвался: «Тыл осмелился задержать моих братьев! Как Максимус управляет своим отрядом?!».

«Кросс, не злись, Максимус всегда действует обдуманно, мы во всём разберёмся», — успокоил его Спартак.

«Я считаю, что ему дали слишком много полномочий, он стал слишком самоуверенным!» — проворчал Кросс и сел на коня разведчика, поскакав вперёд.

Спартак не мог немедленно покинуть отряд, он передал командование доверенному центуриону Агорису, который был гладиатором, и после нескольких наставлений поскакал вслед за Окмаром.

Прибыв на место, Кросс увидел огромную толпу у лагеря медицинского отряда, преграждавшую путь. Многие кричали, но не было слышно ни драк, ни воплей.

«Что вы здесь делаете?! Разойдитесь!» — проревел Кросс.

«Это Кросс!»,

«Кросс, ты наконец-то пришёл! Охрана задержала нескольких наших братьев и не отпускает их!»

«Кросс, тебя не было, и нас всех обижали! Гамилькар и Альтоникс прикрывают тыл, а третий отряд выгнал нас из лагеря медиков!»

…

Лицо Кросса потемнело, и наконец он прорычал: «Хватит, я всё понял!»

Солдаты второго отряда замолчали, солдаты четвёртого отряда, пришедшие посмотреть, расступились, Кросс прошёл внутрь, и перед ним выстроился строй солдат.

«Что? Даже мне вы преграждаете путь?!» — Кросс злобно смотрел на них.

«Кросс, Гамилькар и Альтоникс просят тебя на совещание», — сказал центурион третьего отряда, бывший гладиатор и знакомый Кросса. Он посмотрел на солдат позади Кросса: «Чтобы избежать дальнейших конфликтов, все должны подождать снаружи!».

Кросс и центурион встретились взглядами.

Через некоторое время Кросс крикнул: «Чего вы стоите здесь?! Идите работать!».

Центурион повернулся и пошёл внутрь, солдаты расступились, Кросс, нахмурившись, последовал за ним.

В лагере медицинского отряда стояли трое: Гамилькар, Альтоникс и Максимус.

Гамилькар, увидев Кросса, сразу же начал объяснять: «Кросс, ты наконец-то пришёл, я боялся, что конфликт усугубится, поэтому попросил Альтоникса привести третий отряд, чтобы разделить ваших солдат и охрану…».

Кросс даже не посмотрел на него и набросился на Максимуса: «Максимус, это твои дела!». И ударил его кулаком в лицо.

Глава 46

Гнев Кросса был подобен разъярённому волку, заставившему Максимуса содрогнуться. Но за его спиной стояли десятки людей из медицинского отряда, и как командир он не мог отступить! Поэтому, увернувшись от удара, он тут же ответил ударом на удар.

«Этот предатель осмелился ответить?!» — Кросс разозлился ещё сильнее, резко развернулся, оттолкнувшись ногой от земли, и бросился на Максимуса.

Максимус не успел увернуться и упал, и они начали драться…

Вскоре две сильные руки схватили Кросса, а Гамилькар поднял Максимуса, получившего несколько ударов.

Спартак отпустил Кросса и в гневе крикнул: «Вы двое, будучи командирами своих отрядов, не можете решить проблему мирным путём, а вместо этого деретесь как бандиты?! Вот какой пример вы подаёте братьям?!».

«Этот предатель осмелился задержать моих братьев, поэтому я его избил!» — Кросс всё ещё был в ярости, но больше не нападал. Он посмотрел на Гамилькара и Альтоникса: «И вы тоже помогали ему издеваться над нашим вторым отрядом?!».

Гамилькар с достоинством ответил: «Охрана задержала солдат второго отряда за то, что они вторглись в лагерь медицинского отряда и приставали к женщинам, ухаживающим за ранеными, что привело к хаосу. Задержание — это их прямая обязанность!

Эти солдаты не только приставали к женщинам из нашего отряда и устроили беспорядки, но один из них сбежал от охраны и распространял ложные слухи, подстрекая к драке с охраной. Если бы третий отряд не прибыл вовремя, могло бы начаться восстание. Поэтому я прошу строго наказать этих солдат!».

Кросс немного подумал, он не ожидал такого поворота событий, но затем сказал: «Гамилькар, ты преувеличиваешь, эти солдаты хотели немного отдохнуть после напряжённых учений, они часто так делают, и в вашем отряде тоже такое случалось».

Кросс иронично посмотрел на Альтоникса, затем на Спартака и, наконец, на Максимуса: «Это лишь способ расслабиться перед возможным нападением римлян. Раньше всё было нормально, но сейчас ты, Максимус, нацелился на мой отряд, задержал их, и это вызвало гнев моих солдат. Виноваты Максимус и охрана!».

Максимус улыбнулся от гнева. Он даже не посмотрел на Кросса, а обратился к Спартаку: «Мы создали этот отряд, чтобы бороться с Римом и освободить всех страждущих. Люди из тыла верят в нас, они работают день и ночь, готовят вкусную еду, им жаль раненых, поэтому они просят разрешения ухаживать за ними. Люди из тыла действительно считают всех в отряде своей семьёй!

Но некоторые солдаты из других отрядов и даже некоторые командиры не видят их трудов, они даже не считают женщин из тыла своей семьёй. Они только что сбежали от аристократов, но теперь издеваются над женщинами из тыла, которые тоже страдали! Чем они отличаются от тех аристократов и управляющих?! Мы рискуем жизнью, восставая, но для того, чтобы стать теми, кого мы ненавидим?!».

Максимус с пафосом обратился ко всем, и каждое его слово пронзало сердца присутствующих.

Его голос был громким и ясным, все вокруг слышали его, те, кто шептал, замолчали, некоторые невольно опустили головы.

«Издевательства над женщинами из тыла давно нужно прекратить, иначе это лишь усугубит ситуацию! На этот раз мы должны строго наказать виновных и восстановить дисциплину!», — заявил Максимус.

«Этого нельзя допустить!», — немедленно возразил Кросс.

На самом деле Спартак не придавал большого значения домогательствам солдат, но слова Максимуса его взволновали. Он заметил странную реакцию солдат у лагеря медицинского отряда. Поэтому он спросил: «Как ты предлагаешь их наказать?».

«Публичное побитие палками!».

«Этого нельзя допустить! Это огромное позорище для братьев!» — снова решительно возразил Кросс.

«Разве их домогательства — это не огромное позорище?!» — крикнул Максимус, указывая на забор лагеря: «На заборе есть табличка с надписью: «За незаконное вторжение в лагерь медицинского отряда — наказание!». Ваши солдаты действовали намеренно и должны быть строго наказаны!».

«Кто поймёт твои надписи?!» — прорычал Кросс. — «Более того, ты самовольно установил правила без нашего разрешения!».

«Хватит спорить!» — сказал Спартак. — «Давайте проведём собрание солдат, пусть братья решат, наказывать их или нет».

Максимус сделал вид, что колеблется.

Кросс без колебаний сказал: «Хорошо, я согласен!», потому что считал, что солдаты второго отряда, составляющего четверть армии, поддержат своих товарищей, а солдаты из других отрядов тоже часто так поступали, поэтому предложение Максимуса не будет поддержано большинством.

«Хорошо», — Максимус сделал вид, что уступил.

Вскоре солдаты были собраны вместе с людьми из тыла, и Спартак объективно рассказал о произошедшем конфликте.

Затем Кросс вышел вперёд с четырьмя задержанными солдатами, которые уже не были такими напряжёнными, услышав, как солдаты второго отряда называют их по именам, и даже улыбались им в ответ.

Кросс представил солдат, рассказал об их мужестве в двух битвах с римлянами, о том, сколько врагов они убили, скольких товарищей спасли… но ничего не сказал об инциденте в лагере медицинского отряда.

Среди солдат раздавались восхищённые вздохи, четверо солдат гордо выпрямились.

«Братья, вы — воины, вы храбро сражались с могущественными римлянами! И воины заслуживают уважения и заботы, не так ли?!»

«Правда!!!…» — кричали солдаты.

Увидев энтузиазм солдат, Кросс снова крикнул: «Братья, я уверен, вы не хотите, чтобы ваших товарищей, с которыми вы сражались плечом к плечу, позорили из-за мелочей, правда?!».

«Правда!..» — голоса звучали тише, но их было больше половины, что устраивало Кросса. Он с презрением посмотрел на Максимуса.

«Что же делать? Похоже, этих негодяев не накажут!» — забеспокоилась Аконис.

«Капитан ещё не выступал, он что-нибудь придумает», — сказала Несия.

«Если эти солдаты не накажут негодяев, мы больше не будем им готовить!» — прошипела Аконис.

«Если ты так поступишь, Максимус больше не сможет руководить нами», — предупредил Пигрес.

— Ты… Пигрес, на чьей ты стороне?! — сердито крикнула Аконис.

Глава 47

Фронтинус, стоявший в стороне, не обращал внимания на их ссору. Его не интересовало, накажут этих людей или нет. Он наблюдал за происходящим в центре и за оживлённой толпой вокруг, его интересовал сам метод выяснения ситуации путём опроса всех присутствующих.

Хотя в римской армии было немало военных законов и строгая дисциплина, Фронтинус, имевший многолетний опыт службы, знал, что жизнь и смерть легионеров зависели от решения командира легиона, а у рядовых солдат не было возможности подать апелляцию. В повстанческой армии не было военного кодекса, но, похоже, право наказывать перешло к солдатам. Разве это свобода?

Максимус вышел на середину площадки, за ним шли две дрожащие молодые женщины, худые, с опухшими глазами, у одной на щеке даже был виден красный отпечаток ладони.

Солдаты с любопытством смотрели на Максимуса. Многие новобранцы ещё два дня назад не знали этого молодого командира тыла. Это неудивительно, новобранцы были заняты разграблением ферм и редко встречались с Максимусом, который постоянно находился в тылу. Только во время сражения с римлянами и последующего отступления он встал на защиту людей, предложив план победы в безнадёжной ситуации. И вот теперь он снова в центре внимания, но теперь для того, чтобы наказать своих товарищей, что вызвало у солдат смешанные чувства.

Максимус не знал о сомнениях солдат. Громким, но тяжёлым голосом он представил присутствующих женщин и подробно рассказал об их страданиях.

Бесконечная работа под ударами кнутов и палок была общей для всех рабов, но молодые рабыни с привлекательной внешностью подвергались и другим жестокостям, подобным тем, что пережила Несия.

Возможно, рассказ Максимуса заставил женщин вспомнить ужасные события, и они заплакали.

Максимус прервал рассказ и громко сказал: «Они с надеждой присоединились к нам, они верили, что попали из ада в рай. Поэтому они усердно готовили вкусную еду для всех и заботились о раненых, но их усердие было вознаграждено бесстыдными домогательствами!».

Последнее обвинение Максимуса погрузило зал в тишину.

Кросс начал нервничать, затем расслабился. Он знал своих солдат. Возможно, они чувствовали вину, но дальнейшие обвинения Максимуса лишь укрепят их уверенность в невиновности четырёх солдат, потому что только так они будут чувствовать себя в безопасности.

Максимус оглядел всех и сказал: «Вы все слышали мои слова в лагере медицинского отряда. Я больше не буду говорить, я хочу, чтобы ещё два человека высказались».

Ещё двое?.. Кросс удивился, а затем увидел, как Максимус отвёл женщин в сторону, и ещё один человек вышел вперёд.

Этот человек опирался на посох, его нога была перевязана. Когда он остановился, в рядах второго отряда началось смятение.

«Я… я Бубиус из второго отряда», — с тревогой сказал он. — «Позавчера в бою с римлянами… меня ранили мечом… я бежал… бежал… и спасся… потом моя нога распухла и сильно болела, так сильно, что я не мог спать, я хотел отрезать ногу…

Мои товарищи были заняты отступлением и нападением, никто не обращал внимания на мою боль! Два дня я почти не ел и не спал, я был очень слаб, даже глаза не открывались, я думал, что умру…», — Бубиус всё больше волновался, рассказывая: «К счастью, в тылу появился медицинский отряд, и эти девушки стали ухаживать за нами, мед… медсёстрами. Они аккуратно обрабатывали мою рану, перевязывали её, кормили меня, успокаивали… через ночь я уже мог ходить с посохом!».

Бубиус плакал, он продолжал: «За всю свою жизнь, кроме матери, никто не был так заботлив! Какие они хорошие! Олекес, вы, проклятые изверги! Вы осмелились приставать к ним, вы недостойны быть моими товарищами, вы заслуживаете наказания!».

Бубиус с силой ударил посохом о землю, крича от гнева.

В зале началось смятение.

Кросс сильно забеспокоился и спросил у своих центурионов: «Он действительно из нашего отряда?!». Во втором отряде было более тысячи солдат, и Кросс не мог знать их всех в лицо.

«Бубиус — из нашего отряда», — ответил центурион.

«Этот хитрый Максимус!» — прошипел Кросс, оказавшись в безвыходном положении.

Затем он увидел, как четверо солдат охраны внесли носилки. Когда человека на носилках посадили, Кросс узнал его лицо и вздрогнул.

Толеруг, гладиатор из Галлии, хорошо знакомый Кроссу, центуриону второго отряда. Во время сражения с римлянами второй отряд был разбит, но он не сдался, прорвался из окружения и вывел своих солдат из-под преследования римской кавалерии. Когда солдаты радовались спасению, он упал, всё его тело было в ранах, кровь пропитала доспехи. Кросс тогда думал, что он не выживет, но он появился здесь.

Большинство тяжелораненых в лагере медицинского отряда были гладиаторами. Их жестокость и выносливость привели к тяжёлым ранениям, но их опыт позволил многим из них добраться до безопасного места. Толеруг был одним из них.

«Эти солдаты заслуживают смерти!» — хотя Толеруг был бледен и слаб, его лицо было искажено гневом, а слова поразили всех солдат.

«Я жив и могу говорить с вами благодаря заботе этих женщин! Любой, кто осмелится обидеть их, — мой враг и враг других раненых! Любой, кто позволит этим негодяям избежать наказания, я порекомендую медицинскому отряду не лечить их, пусть они умрут в муках!».

Слова Толеруга были полны гнева, но они вызвали ещё большее смятение среди солдат.

«Проклятый Максимус!» — прошипел Кросс про себя. Он не знал, как обстоят дела в других отрядах, но во втором отряде прямолинейный Толеруг пользовался большим авторитетом, и после его слов те, кто поддерживал солдат, оказались в меньшинстве.

Максимус тихо похвалил Несию: «Толеруг встал на вашу защиту, вы отлично справились!».

«Сёстры следовали вашим инструкциям и усердно ухаживали за ранеными», — сказала Несия, жалуясь: «Они не могли двигаться, сёстрам приходилось перевязывать раны, протирать тела, помогать с туалетом… это было тяжело…».

«Но оно того стоило, не так ли?!» — Максимус указал на Толеруга.

Толеруга унесли, Спартак снова вышел вперёд: «Теперь обе стороны высказались, и вы все приняли решение. Кто за наказание виновных, поднимите руки!».

Глава 48

Такой способ принятия решений был простым, но всё же лучше, чем на собраниях граждан Спарты (где решение принималось по громкости криков граждан), и большинство солдат подняли руки. Выступления раненых показали важность женщин в повстанческом движении.

«Большинство братьев считают, что этих людей нужно наказать, согласно предложению капитана тыла Максимуса, публично высечь», — торжественно объявил Спартак.

Когда Максимус предложил создать медицинский отряд, Спартак не удивился, ведь в римской армии тоже были подобные отряды, но он не ожидал, что Максимус поручит уход за ранеными женщинам. Теперь, судя по результатам обсуждения, это оказалось эффективным. Спартак, который раньше не придавал значения домогательствам к женщинам, теперь придал этому большое значение. Результат голосования его успокоил. Он невольно взглянул на Максимуса: этот человек, которого когда-то считали предателем, снова его удивил!

Результат голосования на собрании солдат вызвал ликование у женщин в тылу. Они знали, что всё изменится!

По предложению консулов Сенат был созван, и более пятисот сенаторов заняли свои места. Два консула стояли в центре, за ними сидели семь преторов (должно было быть восемь, но Граб отсутствовал).

Консул Марк Трентий Варрон Лукулл был братом Луция Лициния Лукулла, главнокомандующего армией диктатора Суллы. В прошлом году Лициний Лукулл завершил свой консульский год и отправился в Малую Азию в качестве наместника провинции. Но даже в его отсутствие Варрон Лукулл был избран консулом, что свидетельствовало о влиянии Лициния Лукулла в партии Суллы.

Хотя Варрон Лукулл пришёл к власти благодаря своему брату, он сам провёл много лет в Малой Азии и добился значительных успехов в военных кампаниях, поэтому многие сенаторы были довольны его избранием.

Крепкий мужчина оглядел зал и серьёзным голосом сказал: «Я только что получил донесение о том, что армия Граба потерпела сокрушительное поражение под Везувием, сам Граб погиб, большинство солдат убиты или ранены. Попытка уничтожить гладиаторов провалилась. Поэтому я предлагаю снова собрать армию и быстро подавить восстание рабов!».

Когда сенаторы услышали новость о поражении римской армии, в зале раздались возгласы. Кампания находилась недалеко от Рима, там был приятный климат и плодородные земли, многие сенаторы имели там виллы и фермы, поэтому они следили за ситуацией и уже были в курсе событий.

Другой консул, Гай Кассий Лонгин, очевидно, заранее договорился с Варроном и немедленно поддержал его предложение: «Я согласен с Варроном, нам нужно быстро отправить армию, подавить восстание и восстановить порядок в Кампании!».

После высказываний консулов все взгляды обратились к старику, сидевшему в первом ряду слева.

Квинт Лутаций Катул, бывший консул, близкий соратник диктатора Суллы, известный своей честностью. Сулла поручил ему восстановить храм Юпитера, разрушенный во время гражданской войны. Катул построил его величественным. Сулла хотел выгравировать своё имя на фронтоне храма, но Катул отказался, потому что действия Суллы вызвали недовольство многих, и это могло испортить храм. Он выгравировал своё имя на фронтоне, и Сулла, хоть и расстроился, ничего не смог сделать. За это Катулл получил похвалу от римлян.

Сейчас Катулл был уважаемым старшим сенатором. Он спокойно встал, и, хотя был стар, его голос звучал громко и ясно: «Я уверен, что все присутствующие согласятся с необходимостью отправить войска, но сколько солдат отправить и кого назначить главнокомандующим — это вопрос, требующий тщательного обсуждения. Граб был осторожным и талантливым полководцем, но потерпел поражение. Не стоит ли нам серьёзно отнестись к этим мятежникам?!».

Как только он закончил говорить, рядом с ним встал другой старик и громко сказал: «Насколько я знаю, Граб был идиотом! Он уже разбил рабов, и если бы продолжил преследование, то победил бы. Но он был слишком осторожен, хотел запереть бунтовщиков на горе, но не укрепил лагерь и в итоге потерпел поражение… Не гладиаторы были так сильны, а Граб был глуп! Я считаю, что достаточно отправить 3000 солдат с компетентным командиром».

Замечание старшего сенатора было встречено резко, но сенаторы не удивились, потому что это сказал Публий Корнелий Сципион, влиятельный сенатор, который был недоволен тем, что Катулл стал старшим сенатором, и считал себя более достойным, поэтому в течение двух лет они постоянно спорили в Сенате.

Многие сенаторы согласились со Сципионом, хотя римская армия и потерпела поражение, но они не считали повстанцев серьёзной угрозой. Они считали Граба виновником поражения. Но восстание в Кампании продолжалось уже два месяца, и ущерб увеличивался, ситуация могла выйти из-под контроля, поэтому увеличение численности войск было лучшим решением.

После обсуждения сенаторы пришли к единому мнению: создать легион.

Большинство считало, что для подавления восстания небольшого числа рабов и гладиаторов не нужен консул, поэтому командиром должен быть претор.

В отличие от прошлого раза, когда преторы отказывались от командования, на этот раз многие из них выразили желание возглавить войска. Поход против рабов и гладиаторов не приносил чести, но разгром войск, которые уже победили римлян, мог принести популярность.

В итоге большинство сенаторов выбрали претора Публия Валерия. По сравнению с другими преторами, его участие в кампаниях Суллы в Малой Азии стало важным фактором его избрания.

Заседание закончилось, сенаторы покидали зал.

«Красс! Красс! Подожди меня!» — крикнул мужчина средних лет, выходя из Сената.

Услышав это, один из сенаторов, спускавшийся по лестнице, остановился.

Этот человек был высоким, с широким лицом, высоким лбом, прямым носом, выразительными глазами и резким взглядом, но его улыбка делала его более доброжелательным.

Это был претор Марк Лициний Красс, самый богатый человек в Риме.

Увидев человека, который его звал, он ещё шире улыбнулся: «Сулла, что тебя так беспокоит?»

Публий Корнелий Сулла — племянник диктатора Суллы, он тесно сотрудничал с Крассом во время захвата Рима Суллой и получил большое состояние.

Сулла быстро подошёл к Крассу и тихо сказал: «В Сенате ты не выразил желания возглавить войска, а ведь это была прекрасная возможность заслужить честь! Валерий ни в чём не уступает тебе в военном искусстве».

Глава 49

Красс слегка улыбнулся: «Сулла, ты должен знать, что лучше всего покупать дом не тогда, когда цена ещё приемлема, а когда она упадёт до самого минимума — так можно заработать больше».

Сулла округлил глаза: «Ты… ты думаешь, Валерий потерпит поражение?!».

«Никто не может предсказать, будет ли война победоносной или проиграет», — Красс оглянулся на Валерия, который оживлённо обсуждал что-то с несколькими сенаторами у ворот Сената. — «Но в бизнесе нужно уметь рисковать, и даже если я ошибусь, это ничего не изменит».

Сулла пожал плечами: «Верно, лучше потратить время на подавление восстания рабов, которое никого не волнует, чем на зарабатывание денег».

Сменив тему, он сказал: «А ты слышал? В Иберии дела идут неплохо, Помпей уже захватил несколько опорных пунктов повстанцев, Седоний уже не так дерзок».

Лицо Красса изменилось, но затем вернулось в нормальное состояние, и он усмехнулся: «Сенат оказал Помпею огромную поддержку, он командует почти сотней тысяч солдат, а с остатками сторонников народной партии воюет уже так долго… Чему тут радоваться?».

Сказав это, он продолжил свой путь, но чувствовал нарастающее беспокойство.

Сулла намеренно отстал на два шага и улыбнулся: хе-хе, даже Красс, каким бы богатым он ни был, не избавлен от проблем. А ведь его родной край теперь — место для воспитания приближённых и военных учений, кому это понравится?!

(Описание военных учений пропущено)

«Перед вами — ваши враги! Они отняли у вас землю, сделали вас рабами, а теперь хотят убить вас! Вы должны схватить мечи и убить их, чтобы отомстить, понятно?!» — громко крикнул Фронтинус.

«Понятно!!» — полностью вооружённые солдаты охраны с деревянными щитами и палками рубили деревянные чурбаки и хором отвечали.

«Бейте врагов в незащищённые места — в руки и ноги. Даже небольшая рана принесёт боль и кровь, ослабит врага и даст вам преимущество… всегда помните: когда вы размахиваете мечом, ваш щит должен защищать вас, иначе вы можете упасть, прежде чем нанесете удар…».

Солдаты внимательно слушали Фронтинуса. Их деревянные щиты и палки были грубыми, но тяжелее настоящего оружия. Они тренировались в уколах, уклонениях, финтах и атаках. За ними ходили солдаты из группы военных советников, поправляя их движения. Если кто-то ленился, его ругали и заставляли дополнительно тренироваться, поэтому никто не смел халтурить.

Увидев потное лицо солдата, Фронтинус едва заметно улыбнулся. За десятки лет службы он обучил множество новобранцев, но эти солдаты были самыми усердными: они рабы, а рабы всегда трудолюбивы.

Фронтинус посмотрел на Максимуса, который тоже усердно тренировался. С первого дня военных учений командир тыла (Максимус переименовал тыл в тыловой лагерь из-за увеличения численности людей) требовал равного отношения ко всем, и поначалу Фронтинус сомневался, что Максимус будет делать исключения.

Но за три дня Максимус внимательно прислушивался к его командам, выполнял все требования и своим примером влиял на остальных солдат охраны, особенно на командира Фейсалуса, что значительно облегчило работу Фронтинуса.

Он был ему благодарен, потому что понимал: Максимус помогал ему укрепить свой авторитет. На самом деле Максимусу не нужно было рубить чурбаки, потому что он был гладиатором, и это были его базовые навыки.

«Время вышло, заканчивайте упражнения с чурбаками!» — громко крикнул Фронтинус. — «Построиться!».

Солдаты остановились, переводя дыхание, взяли палки и щиты и построились в две колонны. Максимус и Фейсалус стояли во главе отряда. Поначалу строевая подготовка была беспорядочной, но после многократных тренировок достигла нынешнего уровня.

«Обход лагеря с нормальной скоростью», — сказал Фронтинус и пошёл вперёд.

Максимус и Фейсалус переглянулись и повели отряд за ним.

В лагере было много трофеев, поэтому в течение нескольких дней не назначалось никаких рейдов, а все силы были брошены на военную подготовку. Отряды расположились по периметру лагеря, мешавшие деревья были срублены, повсюду пыль и шум.

Проходя мимо других отрядов, солдаты охраны вызывали некоторое удивление: «Нужно ли охране проходить эти учения?».

«Я думаю, нет, они должны только охранять женщин, война — это наша работа».

«Эй, не болтай лишнего, а то тебя вызовут, а если ты пострадаешь, женщины из медбригады откажутся тебя лечить!»

«Да, ты прав».

…

Солдаты охраны слышали это и, хотя и рассердились, промолчали, потому что проходили тяжёлую подготовку и должны были двигаться строем. Если бы они тратили силы на споры, то не смогли бы отдохнуть и отстали бы от отряда, и Фронтинус их бы наказал, поэтому Максимус, Фейсалус и все остальные молчали, и к моменту возвращения в лагерь боль в руках уже прошла.

«Упражнения с ударами щитами начинаются!» — скомандовал Фронтинус. Солдаты охраны разделились на пары, держа в руках деревянные щиты, и наносили удары. Отступающие считались проигравшими. За три поражения следовало наказание, а победители получали драгоценное время для отдыха, поэтому все старались изо всех сил.

Упражнения с чурбаками и удары щитами были направлены на повышение боевых навыков в строевом бою. Долго держа в руках тяжёлые деревянные щиты и палки, солдаты становились сильнее и увереннее в себе во время боевых действий.

После упражнений с ударами щитами был проведён ещё один марш-бросок по лагерю, что помогало солдатам подготовиться к дальним походам и научиться расслабляться перед более интенсивными упражнениями на ловкость.

В первоначальном плане Фронтинуса следующим упражнением была работа с пилумами, но у повстанцев не было достаточного количества пилумов, поэтому этот этап был пропущен.

Третьим упражнением были упражнения на ловкость. Для тяжеловооружённых солдат, которым приходилось взбираться по лестницам и преодолевать препятствия, ловкость была очень важна.

Группа военных советников установила жердь на уровне колен и заставляла солдат перепрыгивать через неё во время бега. Казалось бы, это легко, но в шлемах и доспехах это было непросто. Даже перепрыгнув, многие падали, и на их телах появлялись синяки. За эти дни почти все, кроме Максимуса и Фейсалуса, получили синяки.

Теперь солдаты уже привыкли к этим упражнениям, никто не падал, но не успели они обрадоваться, как военные советники установили ещё несколько жердей, и солдаты должны были непрерывно перепрыгивать через них.

Глава 50

Максимус про себя улыбался, слушая вздохи солдат. Фронтинус подробно объяснил ему план военных учений. Максимус знал, что это только начало, позже высота жердей увеличится, и солдаты будут перепрыгивать через них с мечами и щитами. По словам Фронтинуса, в римской армии солдаты, показавшие выдающиеся результаты в упражнениях на ловкость, привлекали внимание кавалерии.

В полдень отряды отправляли людей в тыловой лагерь за едой на повозках. Это было предложение Максимуса на собрании командиров, чтобы избежать беспорядков и укрепить дисциплину, и оно было принято. Главная цель Максимуса — сэкономить ресурсы тыла.

Только что пообедав, Фейсалус подошёл: «Капитан, когда же мы получим подкрепление?».

«Разве ваша охрана не укомплектована?» — сделал вид, что удивился, Максимус.

«Это штатный состав, но ты обещал усилить охрану!» — напомнил Фейсалус.

«Да, я обещал», — кивнул Максимус и объяснил: «Сейчас мы создали медицинский отряд, склад оружия, строительный отряд… всем им не хватает людей, лидеры обратили на это внимание. Поэтому новые солдаты должны сначала пополнить эти отряды, чтобы они могли нормально работать. Если тыл не сможет выполнять свои обязанности, а мы сначала усилим охрану, что подумают лидеры?».

Фейсалус замолчал.

«Не беспокойся», — Максимус похлопал его по вспотевшему плечу. — «Каждый день к нам приходят новые люди, в тылу в несколько раз больше людей, чем раньше, охрану скоро усилят, я беспокоюсь лишь о том, сможем ли мы эффективно обучать и командовать большим количеством солдат».

Фейсалус замялся. Раньше он бы сразу сказал: «Сможем», но после строгих военных учений Фронтинуса и вечерних лекций он понял, что война — это не просто драка, нужно обладать знаниями, чтобы победить.

В это время раздался крик Фронтинуса: «Солдаты, строиться! В квадрат!».

Максимус и Фейсалус взяли мечи и щиты и поспешили туда.

Солдаты сбились в кучу, толкаясь и стараясь занять свои места в квадрате. Некоторые бегали как мухи, вызывая ругань инструкторов, всё выглядело хаотично.

Максимус, стоявший во главе отряда, уже привык к этому. В прошлой жизни дети в начальной школе легко выстраивались в квадраты, потому что их так учили, но эти измученные рабы, лишённые образования, не могли сделать это за три дня. Плотное построение гораздо сложнее, чем две колонны.

Наконец строй был выстроен, и Фронтинус громко сказал: «Быстрее, чем вчера, но недостаточно! Запомните, кто стоит рядом с вами, и если вы снова собьётесь, весь ряд будет наказан!».

В квадрате послышались возмущённые возгласы, некоторые солдаты, радовавшиеся прошлым успехам, теперь испугались.

Фронтинус ничего не добавил и крикнул: «Вперёд!».

Это была простая команда двигаться вперёд с обычной скоростью, но это было трудно, так как солдаты были в доспехах, с мечами и щитами, и движение было плотным. У каждого был свой шаг, и направление движения было не по прямой. Сделав несколько шагов, они либо толкались друг с другом, либо сталкивались рядами. Инструкторы кричали: «Медленнее!… Смотри на товарища слева!… Держи большее расстояние от переднего ряда!… Убери меч, чтобы не задеть переднего!…».

Через некоторое время инструкторы замолчали, так как строй нарушился, солдаты начали жаловаться друг другу, несколько человек упали и закричали от боли.

Увидев это, Максимус вздохнул: это действительно сложно! Даже простое построение и ходьба — это трудно!

Фронтинус не выругался, а громко крикнул: «Строиться!.. Вперёд!..».

Более сотни солдат охраны повторяли эти упражнения снова и снова.

На площадке тренировались не только солдаты охраны, но и люди из кухни, транспортного отряда, склада и медицинского отряда — все в свободное время под руководством своих командиров и военных советников отрабатывали строевую подготовку.

Это было настоятельное требование Максимуса, чтобы все в тылу подчинялись командам и были готовы к бою.

Поле военных учений в тылу отличалось от других: там было больше женщин и красивый вид, но это не снижало эффективность учений.

Наконец Фронтинус отдал приказ об отдыхе, и уставшие солдаты упали на землю.

«Вы все потрудились, выпейте воды!» — Аконис с подчинёнными подкатили тележку с кувшинами воды, — вот какие преимущества иметь тыл.

«Капитан, возьмите», — Аконис сначала подала кувшин Максимусу.

«Сначала инструкторам и братьям!» — Максимус лишь облизнул губы. Он убедился, что все получили воду, и только потом взял кувшин.

Не успел он сделать глоток, как подъехал всадник: «Капитан Максимус, Спартак зовёт тебя на совещание!».

«Ясно, я иду», — Максимус сделал ещё два глотка воды, встал и подошёл к Фронтинусу, слегка ударив себя кулаком в грудь: «Докладываю, я прошу разрешения уйти!».

Фронтинус немного подумал и кивнул: «Разрешаю».

Глядя на уходящего Максимуса, Фронтинус ещё больше зауважал его. Он не ожидал, что командир тыла будет участвовать в учениях как рядовой солдат, и не только соблюдал его правила, но и сообщал ему даже о своём уходе на совещание. Если командир поступает так, солдаты тоже будут его слушаться!

(Описание совещания пропущено)

«Вы знаете, к нашему отряду присоединилось много людей, сегодня утром пришло семьсот человек, они — портовые рабочие и моряки из Неаполя. Их привёл Артемус, он сбежал оттуда и хочет присоединиться к нам. Но он оставил их на западе лагеря и пришёл один, он просит, чтобы мы не разделяли портовых рабочих и моряков и чтобы они сами руководили отрядом…», — Спартак серьёзно сказал четверым: «Поэтому я собрал вас, чтобы обсудить, стоит ли принимать их в наш отряд?».

Альтоникс нахмурился и сказал: «После недавних перемен в отряде наконец-то воцарился порядок. А теперь прибыло ещё столько людей, которые нам не подчиняются. Они могут вызвать хаос, и все наши усилия пойдут прахом».

«Портовые рабочие и моряки — это не просто рабы, они смелые и сильные, и после некоторой подготовки могут стать хорошими солдатами!» — воскликнул Эномус.