Риертан Альвэ

Пролог

Танцуй, Наяра, в слезах дождя!

Танцуй, Наяра, под лунным туманном!

Не знает Наяра ни горя, ни зла!

Не знает Наяра - ей не дождаться Рэйлана!

Мечтает Наяра о пылких губах,

Что в стужу ее по ночам согревали.

Помнит Наяра о теплых руках,

Что беречь и хранить ее обещали!

Танцуй, Наяра, в водопаде лучей!

Инайрлан век Лауров спеша доживает.

Танцуй, Наяра, ни о чем не жалей!

В кровь ступни об гранит разбивая!

«Баллада об осколках Тайдарин»

Лазурной нитью, утопающей в невесомой дымке, простирался горизонт Инайрлан. На севере хрустальной короной искрились вершины Гиацинтовых гор, где обитали Морозные эльфы, чья кожа была белее снега, а волосы ярче лунного света. На юге золотой полосой виднелась бескрайность Барханной пустыни — территория Мглистых эльфов — темных ликом и локонами сумрачнее ночи. На востоке среди Алмариновых рощ, могучих древ с крепкими стволами и раскидистыми кронами среди сплетенных ветвей жил Чащобный народ. А на западе среди Коралловых скал с начала времен процветал под благодатью Кхаа род Мрачных.

Эльфы были не единственными жителями Инайрлан, хотя и преобладали численностью. Помимо волшебного народа здесь обитали гномы, дриады, дендройды и фейри. Но все расы беспрекословно подчинялись одному королю — Рэйлану, предводителю Светлоликих, несущему надежду всему живому в жемчужине городов — Огверн, столицы Инайрлан.

Бирюзовыми столпами возвышались башни Огверн в центре мира, уходя шпилями высоко в облака, соревнуясь в поднебесье с яркостью звезд. Со всех концов света съезжались гости в город Первородных, дабы узреть дивную красоту и получить благословения от короля или его прекрасной супруги, что часами могла сидеть на террасе самой высокой башни и любоваться живописными просторами Инайрлан.

Найара была целительницей, что могла возродить гниющее древо, излечить захворавшего зверя, наполнить иссохшую реку, вернуть плодородие почве. Созерцая панораму с башни, королева в силах была разглядеть чуму пожирающую уделы, ощутить боль живых созданий, принять зов о помощи. Лихой знак заставлял Наяру спускаться вниз, седлать единорога и мчаться навстречу беде, дабы одержать победу, используя магию и целительское искусство своего народа.

Эльфы не бессмертные, хотя и не подвержены болезням. Им подвластно прожить долгий срок, исчисляемый порой тысячелетиями. Старость приходит к ним на закате жизни. За пару лет до последнего странствия представитель излюбленного народа Кхаа может превратиться из молодого мужчины в почтенного старца, из юной девушки в мудрую старушку. И когда наступает час прощания и сердце эльфа замирает на века, загораются костры и прах почившего в бездне отправляется к звездам вместе с искрами огня, туда, где златокрылый дракон примет их в свои объятья.

Инайрлан с начала времен хранил мир и покой. На этих магических просторах отродясь не проливалась кровь из-за войн. Любые недомолвки и ссоры оканчивались продолжительным безмолвием и разрывом экономических и политических связей. Но достаточно было протрубить в рог Рэйлана, как враждующие стороны забывали обиды и мчались на совет к королю.

Жизнь Инайрлан протекала, как сливочные реки, огибая крутые берега, пока однажды небосвод не затянула пепельная дымка, знаменующая наступление лихих времен.

Первая худая весть явилась из дебрей алмариновых рощ. Чащобные эльфы узрели необъяснимые явления — вековые древа то тут, то там стремительно исчезали, словно растворялись в пространстве. Еще вчера чаща была непроходимой, а поутру великаны испарялись, будто их и не было в помине. Ни стружки от ударов топора, ни смятой травы от поваленных стволов, ни взрыхленной почвы, ни упавшего листочка. Кто-то или что-то, используя неведомые силы, воровал эльфийские древа с корнями и кронами.

Вторым горестным знамением стало падение храма Кхаа Лаура в Барханной пустыне. Земля не дрогнула, песок не всколыхнулся, но святилище и статуя огненного дракона рухнули в один миг, превратившись в руины, и погребая под собой несчастных прихожан.

Последней каплей бед, навалившихся на жителей Инайрлан, было печальное известие спустившееся лавиной с Гиацинтовых гор. Колдовской недуг охватил народ Морозных эльфов, превращая одних жителей хребтов в варелитовые статуи, других растворяя в воздухе.

Король не мог больше бездействовать, внимая скорбные послания, что прибывали в Огверн, как вода в половодье. Рэйлан оседлал верного единорога, собрал отряд следопытов, лучников да кудесников и отправился искать источник сумрака, что охватил безмятежные дали Инайрлан.

Наяра долго стояла на террасе башни, с печалью глядя, как белоснежный плащ супруга исчезает в зелени густых древ. Королева надеялась, что владыке удастся отыскать спасение от бед.

Минули дни, недели, луна три раза обернулась месяцам, но вестей от короля все не было. Напасти все ближе подбирались к столице Эльфов, обрекая волшебный народ на верную погибель.

Наяра днями и ночами скрывалась на вершине башни, молясь Лаурам сохранить жизнь возлюбленному и воротить его домой. Но Великие драконы были немы к ее мольбам или же так увлеклись собственными распрями, что не было им дела до сотворенных миров.

Дни Инайрлан были сочтены, настала эра Великого Разлома, созданного Человеком с черным сердцем и изворотливого демона.

Рэлйана признали погибшим, а королева, чахнущая на глазах, вручила бразды правления своему сыну и его жене. Наяра закрылась в башне Огверн, оплакивая супруга, Архес же, занявший трон, стал созывать народы для последнего совета.

— Тьма, что прорвалась сквозь завесу миров, навеки лишит народ эльфов крова. Эпоха Драконов минула порог, отдаляя нас от родного дома. Туманные дали Великого Инайрлан вскоре обернуться звездной дугою. Вернутся домой единый шанс дан — приняв смерть на чужбине изгоем!

Слова молодого короля наполнили горечью сердца обитателей волшебного края, но каждый житель Инайрлан знал пророчество Археса не лживое пение скворца, что норовит подражать соловью. Король эльфов был провидцем и мог видеть будущее.

Вторая луна не успела сменить наряд, как предсказанное стало сбываться. Инайрлан таял в воздухе, обретая черты чужеземья. Множество эльфов, подобно Алмариновым древам испарялись, другие превращались в варелитовые монументы, на века сохраняя свой облик, заточенный в камне. До сих пор можно встретить на Нирбиссе статуи жителей Инайрлан, что поросли мхом и увиты диким плющом, скрывающего печальный исход туманных далей от глаз любопытных путников.

Эта печальная участь постигла Наяру, что по сей день гордо стоит на вершине уцелевшей башни Огверн. В статую обратилась супруга короля, Тайдарин, и его маленькая дочь.

Но не было времени у молодого короля горевать об утрате, он должен был сплотить свой народ и спасти от исчезновения. Мир в котором оказались обитатели Инайрлан не блистал гостеприимством и доброжелательностью. Тьма монстров рыскала по лесам, горам и лугам. Люди, живущие на Нербиссе, были озлобленны и неприветливы. И даже своевременная помощь Эльфов, прогнавших чудовищ с человеческих территорий, не смогла убедить весь народ Нирбисса в благих намерениях Светлоликих.

Эльфы, гномы, дриады, фейри рассеялись по Нирбиссу, основывая новые государства и строя иные города. Морозные эльфы остались в Ледяных владеньях, Мглистые на Огненном архипелаге, Мрачные и Светлоликие на Большой Земле. Чащобных эльфов осталось так мало, что им пришлось скрываться в диких лесах, где еще возвышались остатки алмариновых древ. Дворфы большей частью ушли на северный континент, но несколько кланов засели в подземельях Дамдо. Дриады не осмелились покинуть Светлоликих и поселились неподалеку от Круана. Фейри же последовали примеру эльфов и разлетелись по всему Нирбиссу.

Волшебные жители Инайрлан были вынуждены приспособиться к новому чужому миру, к новому дому, именуемому — Нирбисс.

Глава 1

«Полотно Мирозданья бесконечно!

Там, где обрывается красная

нить — узелок и снова шелковая пряжа судьбы!

Там, где наступает конец, открываются

врата, ведущие к новым испытаниям.

Ничто не обладает исходом, но все

имеет начало!»

Архес

Алое солнце окрасила ядовито-зеленую листву Круанского леса в медные и рыжие оттенки. Багровые облака лениво уплывали за горизонт, готовясь к сладкому сну, что обещал яркий закат.

Огромным черным пятном над кронами древ кружил аскалионский ворон, стремясь отыскать путь к столице эльфийского государства. Он летел уже два дня без передышки, а Шпилей и куполов Морена все было не видать.

Выбившись из сил, Карро опустился на крепкую ветвь высокого бука, давая возможность крыльям отдохнуть. Все тело птицы ныло от усталости, но он знал нельзя останавливаться. Он должен попасть в Цитадель, дабы донести до ушей Эуриона худую весть — Псилон жив и прячется в Мендарве.

— Вот незадача! — проворчал ворон, пытаясь сквозь гущу зелени разглядеть землю. — И как у чародеев, да впрочем, у всех этих двуногих получается не сбиться с пути? Хотя в этом лесу остроухих, пожалуй, даже самый опытный следопыт заблудится. Не знал бы, что это владения эльфов, подумал бы, что попал к гномам или гоблинам, обитающим в подземельях! Надо было изучить досконально карту. Но, кто мог предположить, что мне продеться отправится в путь из Мендарва? Ох, если я не вернусь вовремя, Ноэл мне устроит разгоняй, что я девчушку одну оставил.

Ворон дернул головой, пытаясь сбросить оковы сна, что стремились опутать его разум свинцовыми цепями.

— Не спать! Нужно не только добраться до Асклиона и вернуться обратно в Дубки, требуется еще разработать речь. Как я объясню Великому Магистру, что оказался в Мендарве? Хотя не велика проблема. Я ворон, где хочу, там и летаю! Я не эльф и не маг, чтобы бояться приспешников Тарумона...

Последние слова ворон произнес медленно, тягуче, заплетающимся языком.

— Не спать... Нельзя... Нужно лететь в Морен, в Цитадель...

Но усталость взяла вверх над птицей. Даже самым выносливым пичугам требуется отдых и пополнение запасов энергии. Если бы Карро был чародеем, он бы нашел способ обмануть усталость. Но Карро был хоть и необычной птицей, но все же птицей, которая нуждалась в передышке после долгого пути.

Вскоре над кронами леса раздалось тихое похрапывание. Ворон утонул в крепких объятьях сна.

А в нескольких милях от дерева, где прикорнул аскалионский гонец, гном-кузнец, шагнул из портала в небольшую эльфийскую деревушку, прячущуюся под сенью круанских древ. Обычно дворфы предпочитают путешествовать пешком. Вот только в этот раз Торбор повстречал двух эльфийских чародеев, направляющихся в Элвер. Маги намеривались сделать короткую остановку в деревеньке и предложили гному воспользоваться иллюзорными вратами, что создали за несколько мгновений.

Эльфы накупили припасов и обзавелись скакунами, предпочтя продолжить путь верхом, без магических фокусов. Вскоре маги скрылись в пыли лесной тропы, а гном направился в любимою корчму, где намеривался сегодня вечером осушить как минимум бочонок эля и несколько бутылок какого-нибудь крепкого пойла. У него был весомый повод для этого. Огненный ливень в Мендарве, да исчезновение Годфри печалили его и не позволяли беспечно работать. А мечи и наконечники стрел сами себя не выкуют! А Торбор не мог притронуться ни к молоту, ни к наковальне, ни к печи. У него все из рук валилось. Даже беседы с Хромом, не могли унять тревогу в душе. Дендройды не пьют хмельного, а для гномов чарка эля, бальзам от душевных ран. Вот дворф и решил отправиться в Зеленую лужайку, чтобы посидеть в трактире и под трели менестреля упиться, как боров, отведавший виноградного жмыха, что не в то корыто выбросил нерадивый хозяин.

— Es’erkhalo- пробурчал гном, распахнув дверь таверне «Рассветная лань».

В зале было немноголюдно. Бард, что-то бренчал у камина. Двое эльфийских лучников о чем-то тихо беседовали за столом, уминая жаркое да овощи и сдабривая сытный ужин темной деревенской бражкой. А Лайнерис, хозяйка корчмы, протирала глиняные миски, наслаждаясь звуками лютни.

— Strafa’ero- улыбнувшись, произнесла она, глядя на хмурого Торбора, который в несколько шагов пересек главную залу и тяжело опустился на деревянный табурет у прилавка.

— Гектонского эля или медового пива? — поинтересовалась трактирщица, повесив тряпку на сук сухого дерева, что служил сейчас опорой для столешницы, под которой хранились всевозможные припасы: от овощей до бочонка с вином.

— Пинту барбарисовой настойки, — проворчал гном, стараясь не смотреть в глаза эльфийки.

— Кружку настойки? — удивленно вздернув тонкие брови, переспросила трактирщица, — Вероятно, ты подразумевал чарку?

— Пинту и не каплей меньше, — отрезал гном, нахмурившись.

— Торбор сегодня крайне злой, Торбор не попадет домой. Торбор отправился в кабак, чтобы напиться на пятак! — Грейго, полное имя которого было Грейстагос Аервес, закинув лютню за спину, бесшумно опустился на табурет рядом с дворфом. У эльфа было весьма годное настроение, раз он решил подшутить над гномом.

— У меня нет желания веселиться, бард, — буркнул Торбор и разом осушил кружку, поставленную перед ним Лайнерис.

— Среди человеческой расы ходит молва, что хорошая песня способна излечить, не только душу, но и физические раны. Я могу спеть, мой друг и грозовые тучи уйдут с горизонта, а небосвод настроения посветлеет. Может старая гномья баллада развеселит тебя?

Торбор недвусмысленно хмыкнул и взглянул исподлобья на менестреля.

— Ты решил, что я убрался из Дамдо для того, чтобы слушать по вечерам в трактире арии про штольни?

— Нет, — расцвел эльф, довольный, что ему удалось завладеть вниманием дворфа. — Мне просто показалось, что тебя мучает ностальгия по родному краю.

Торбор оглядел таверну, где за столами прибавилось посетителей, которые звонко смеялись и наслаждались пряным элем.

— Поете, веселитесь, в то время как ваши родичи гибнут неподалеку и возносятся к звездам. Ни о чем не заботитесь, а в сотнях милях Мендарв утопает в огне. Да что же вы за народ такой?! — голос Торбора звучал тише подземного ручья, что скрыт за твердыней скал, но Грейго и Лайнерис услышали его слова.

— Кто погиб и почему Страна людей горит? — неуверенно вопросила трактирщица.

— Ты пьян, Торбор? До нас не дошла весть о чьей-то гибели? А если Мендерв полыхает, то поделом ему. На просторах людского королевства мы не в почете, так почему же эльфы должны переживать за мендарвцев, когда те истребляют нас почем зря?

— Эх, пустое с вами говорить, — вздохнул гном, махнув рукой. — Лайнерис, повтори, будь добра, — Торбор протянул кружку эльфийке. — А ты, бард, спой что-то воодушевляющее, что-то про великих героев, про горячие сердца, что ведут сражения за справедливость.

Грейго улыбнувшись, кивнул и снял лютню со спины, приготовившись пробежаться пальцами по струнам.

— Нет, бренчи, но не здесь. Я воспринимаю твои песни лишь, когда ты не орешь мне в ухо своим девичьим голоском! — предостерег гном менестреля. — Пересядь. К камину, где твое излюбленное место.

Эльф звонко расхохотался, но не стал спорить с дворфом. Он в одно мгновение оказался на подоконнике возле пылающего очага, и его тонкие пальцы заскользили по серебряным нитям инструмента. — Вот это другое дело, — кивнул гном и, отпив из кружки скривился. — Пора тебе менять поставщика, Лайне, этот явно из разных бочек разливает!

Алым плащом, укрываясь в ночи.

Алым рассветом по утрам умываясь

Сердце во мраке упорно молчит

Не сожалея, не плача, не каясь.

Павшим героям не вспыхнут костры.

Души подхватят длани Найгари.

Ни похорон, ни гробов, ни хвалы,

Лишь Инайрлана туманные дали.

Там где прольются слезы и кровь,

Звездами Флийры вспыхнут бутоны.

Мы позабыли слово «любовь»!

Мы внемлем брани, крикам и стонам!

Павшим героям нет места в легендах.

Смерть, как призванье и выбор судьбы

Мы не забудем касание ветра,

Но мы не вспомним имя любви...

— Достаточно!!! — стукнув кружкой по столешницы, воскликнул гневно Торбор. — Еще один куплет, бард, и я клянусь чешуей всех Лауров, что собственноручно утоплю тебя в винных запасах Лайнерис! Ты чего удумал, остроухий? Добить меня? Что за похоронный гимн ты тут поешь?

— Ты же просил произведение про героев, — недоуменно протянул эльф, пытаясь найти поддержку в лицах сородичей, сидящих за столом. Но те отвернулись, видимо не только гному опостылела эта песня.

— Если я просил про героев — это не значит, что хочу слушать элегию о битве Светлоликих с чародеями. Ты бы еще балладу об осколках Тайдарин затянул, что бы мы за час утопили весь Круан в слезах! — продолжал ворчать гном, значительно понизив тон. — Когда я подразумевал берсез о храбрых войнах, я думал, ты затянешь что-то воодушевляющее. По мне уж лучше слушать рапсодии про Мальбора Одноухого, что ударом молота, мог прибить сотню сгизк за раз, чем это нытье!

— Тебе не угодишь Торбор! — отложив лютню, выпалил обиженно Грейго, — то ты про гномов слушать не хочешь, то про эльфов. Не знал бы я, что ты дворф, в жизни не поверил бы, что мы с тобой родичи!

— Лесная дриада тебе родственник, остроухий! — не остался в долгу кузнец. — Гномы и Светлоликие, хоть и имели кровные связи с Мрачными в прошлом, но это когда было то? Когда горы Инайрлан были холмами, леса — травой, а моря лужами?

Глаза барда заблестели от гнева. Еще немного и казалось, он бросится на бородатого гнома, что переходил все границы дозволенного. Но к счастью потасовки удалось избежать.

Дверь трактира распахнулась, и на пороге возник Фарнор, охотник. Его медные волосы, собранные в хвост взмокли, видимо эльф спешил в корчму, дабы похвастаться своей добычей, которую держал в правой руке. Торбор прищурился, и ели сдержал возглас удивления, дабы не выдать себя. Рука Фарнора сжимала за огромные лапы ворона, что повис верх тормашками и не подавал признаков жизни.

— Es’erkhalo! — воскликнул охотник, тряся вороном в воздухе.

— Это что за падаль ты мне приволок в трактир? — вместо ответного приветствия возмутилась хозяйка таверны.

Эльф быстрым шагом подошел к прилавку и водрузил на столешницу птицу. Лайнерис брезгливо поморщилась, отступив назад.

— Это аскалионский ворон! Я нашел его неподалеку отсюда всего в нескольких верстах.

— Я вижу, что это ворон, причем мертвый. Убери его сейчас же с моей стойки...

— Он живой, — внезапно вмешался в разговор гном, внимательно оглядывая бесчувственного Карро. — Спит бедолага, крепким сном.

— Фарнор, убери этого дохлого или спящего ворона, я не стану повторять, — в голосе Лайнерис звучала угроза.

Гном не дожидаясь действий охотника, сгреб птицу в охапку.

— Я его заберу. Ваша неприязнь к чародеям и всего что их касается, иногда туманит вам разум, — буркнул гном. — Он живое существо, пусть и якшающееся с магами, но живое. Вы эльфы — дети земли, и должны помогать природе, а не морщится при виде несчастных птах, что прислуживают аскалионцам.

— Ты бесспорно прав Торбор, — кивнул охотник, — Но маги слишком много зла нам причинили, и отношение к ним оправдано. Вдруг эта птица шпион!

— Ага, тогда я тролль из Ледяных владений!

— Я не желаю слушать распри в своем трактире. Унеси его отсюда Торбор. А ты Фарнор прежде чем нести в корчму свою добычу соизволь поинтересоваться моим мнением. — эльфийка явно не была восторге от ситуации.

— Идем, кузнец, — похлопал Фарнор дворфа по плечу. — Сегодня переночуешь у меня, Лайне вряд ли сдаст тебе комнату, если ты решишь притащить туда эту пичугу.

— Не сдам, — потвердела трактирщица. — Аскалионцам нет места под моей крышей, даже если сам Великий Магистр пожелает здесь остановиться.

Дворф неодобрительно проворчал себе что-то под нос, одарив Лайнерис осуждающим взглядом и в сопровождение охотника покинул «Рассветную Лань» под всеобщее молчание.

Круанский лес шептал. Его сплетенные между собой ветви тихо поскрипывали, шелестя листвой, что порождала слова на древнем языке Первородных. Лишь посвященные могли понять вздохи ветра, и плачь широких крон, но маленькому серому гоблину, пробирающегося в сумерках по чащобе шум леса не говорил не о чем. Деревья вечно что-то бормочут, как впрочем, и реки, и скалы, и трава.

— Злые и противные гоблины... вонючие и лживые... предатели и лицемеры... — бубнило низкорослое существо в потрепанной меховой жилетки и рваных шароварах, заправленных в грубого покроя сандалии, перебираясь через витиеватые корни могучих кленов и дубов. — Мерзкие гоблины оклеветали Руфи, возвели на него напраслину! Верещали, как тогунские свинки: Руфи — вор! Руфи — разбойник! А в чем провинился Руфи?

Гоблин остановился и, опустив плечи да понурив голову тяжело вздохнул, глядя на сочную траву, круанского леса, окрашенную всеми оттенками вечерних сумерек.

— Столько шума и оскорблений из-за одного старого гребня, что Руфи нашел в канаве... Кусок гнилой деревяшки — и Руфи в изгнание! Плохие гоблины, злые и несправедливые!

Маленький гоблин уже не один месяц бродяжничал по просторам Большой земли. Куда бы он ни подался, всюду его гнали в шею. Никто не любит гоблинов и поделом. Эти мелкие негодники неспроста заслужили дурную славу. Жители Крока промышляли разбоем воровством, обожали злобно подшучивать над мирными крестьянами да пастухами. Лишь к солдатам и чародеям Серые гоблины не совали свой крючковатый нос.

В Круане Руфи впервые почувствовал себя в безопасности. Эльфы не обращали внимания на маленького гоблина, и не верещали, как девицы, увидевшие голого мужика в бане. Руфи даже сходило с рук мелкое воровство. То яблоки стянет из сада, то бутылку сидра из открытого амбара. В большие города заходить гоблин страшился, а по деревенькам странствовать было одно удовольствие. Ему даже удалось однажды переночевать в настоящей постели, чистой и белоснежной, не то, что гоблинская постилка из коры, да колючий матрас из трав. Мягкая перина, нежные простыни. Руфи впервые в жизни смог переночевать на постоялом дворе за двенадцать медяков, что обронил подвыпивший гектонский купец, проезжая по Гаалээрскому большаку. Если бы гоблин последовал за повозкой, возможно, ему удалось бы собрать больше монет, но на тракт выскочила шайка разбойников, решивших обчистить купца, и Руфи пришлось скрыться в лесу. Лиходеев и бандитов безоружный гоблин предпочитал обходить стороной. В Круане их было немного, но те головорезы что промышляли разбоем в эльфийской чаще были куда злее обычных грабителей. Светлоликие то и дело прочесывали лес в поисках варнаков. Лучники и следопыты стремились очистить лес от любителей чужого богатства. А постоянные стычки с эльфами очень злили душегубцев, поэтому они грабили с особым рвением и жестокостью. Нередко нападения на купцов или путников заканчивалось кровопролитием, но эта уже другая история, требующая целой главы в летописи Нирбисса.

Сегодняшним вечером Руфи забрел в чащу, что находилась неподалеку от Мендарвской стены. В страну людей гоблин не стремился, он слышал немало жутких историй о том, что творят жители с нелюдями. А Руфи не собирался, так стремительно отправиться в обитель Темноликой, гоблин мечтал отмстить своим соотечественникам, которые несправедливо изгнали его и клана. Но вот как отомстить серый коротышка еще не удумал.

Внезапно оранжевые глаза Руфи заметили какое-то мерцание в траве. У гоблинов неимоверное чутье на всякие побрякушки. Они могут даже не желать обладать вещью, а тощие лапки уже схватили предмет и спрятали за пазуху.

Вот и в этот раз Руфи схватил блестящую безделушку, не подумав. Но прятать ее не стал, он внимательно стал разглядывать вещицу, что мерцала багровым в последних лучах заходящего солнца.

— Руфи улыбнулась удача, — тихо пропел он, обнажая ряд мелких острых зубов. — Руфи сможет вернуться и изгнать всех мерзких гоблинов из своей норы! Руфи... — гоблин осекся и опасливо посмотрел по сторонам. Найденный им предмет был хорошо знаком ему, и он не желал, чтобы хозяин броши появился за его спиной и обвинил в воровстве.

Но на лужайке стояла тишина, если не брать во внимание навязчивый шепот деревьев, что переговаривались между собой. Острый взгляд гоблина уловил на конце лужайки какие-то смутные очертания. Что-то лежало в траве! Мешок или одежда. Гоблин, воодушевленный находкой помчался на четырех лапах, совершенно забыв о том, что он двуногий гоблин, а не ковл.

В метре от неизведанной клада гоблин резко остановился, ему ударил запах спекшейся крови, гари и опаленной кожи да волос.

— Мерзко пахнет... Мертвый человек, сгоревший человек...

Осторожно обойдя тело гоблин, смог рассмотреть девушку, бездыханно лежащую на траве. Вид у бедняжки был жуткий, даже женские особи в гоблинских племенах по сравнению с ней были бы сейчас первыми красавицами Нирбисса.

— Кровь... Много крови... Мертвая девочка отправила многих к Темноликой перед тем, как погибнуть...

Гоблин еще раз принюхался, затем огляделся по сторонам, не следит ли кто за ним.

— Мертвым ни чего не нужно, — попытался оправдать он свой поступок и осторожно развязал голубую ленточку, что скрепляла волосы девушки. Лоскуток ткани был в бурых пятнах, но это не беспокоило гоблина. — Мертвая девочка не назовет Руфи вором, если он позаимствует ленту? Нет, не назовет. Девочке она не к чему, а Руфи прикрепит на ленту брошь и вернется домой настоящим колдуном. Никто не сможет больше обидеть Руфи! Ни Брукх, ни вождь Троба. Руфи будут уважать и бояться все! И люди, и тролли, и гоблины, и демоны!

Руфи осторожно погладил девушку по волосам, запекшимся от крови.

— Жаль, что девочка умерла... — тихо произнес он, а затем, спрятав ленту в потайной кармашек жилетки, где таилась брошь, нырнул во тьму Круанского леса.

А деревья продолжали шептать, подпевая ночному ветру. Их слова звучали то тихо, то громко и походили на зов, что разносился по эльфийским просторам печальной песней.

Сын короля Светлоликих покинул опочивальню отца в дурном настроении. Неведомые чары покидали тело владыки, благодаря мандрагоре, но он до сих пор не пришел в сознание. Затяжное выздоровление совершенно не радовало Илиоса, на плечи которого временно возлегли обязанности правителя Круана. Морен, да и все эльфийское королевство прибывало в покое и мире, если не брать во внимание проделки бандитов и появление в некоторых пещерах, что ведут на Недровы пути, верхов и сгизог, выбирающихся по ночам на поверхность и ведущих охоту на живность в окрестностях. Сына короля волновало другое.

Над Нирбиссом стали сгущаться тучи беды. И если лихо постучится в двери Светлоликих молодой наследник трона не знал бы что делать. Да, он хорошо стрелял из лука и владел примитивными магическими заклинаниями, но у него не было воинского опыта, как у отца. Ему не было ведомо искусство политики. Яндариус оберегал сына от королевских обязанностей и хлопот. И вот теперь Илиос чувствовал себя, словно одинокий Алмарин на холме Огверн стоящий перед лицом Великого разлома.

— Ваше высочество, — оторвал от раздумий эльфа вкрадчивый голос. Илиос сразу узнал, кому он принадлежит. Бремирголн — один из советников Яндариуса, подкрадывающийся также не заметно, как и Арлена.

Эльф в серебристо зеленом одеянии стоял в тени высоких колонн галереи, бледный, как молодой месяц, от чего его лицо и волосы почти сливались с одеждой.

— Ты не приболел часом? Вид у тебя хуже, чем у мертвецов на людских кладбищах, — внимательно взирая на советника, произнес сын короля.

— Найгари... — с трудом выдавил из себя беловолосый эльф.

Илиос почувствовал, как прикосновение ледяного ветерка прошлась по его коже.

— Вестник здесь? — наследнику престола удалось унять волнение, что неподобающе проявлять перед подданными.

— Да, ваше высочество, он ждет вас в тронной зале, — кивнул Бремирголн, его голос все еще сохранял вибрации страха. А иначе и быть не могло. Эльфы столетиями не сталкивались с Найгари, отправив их в архив легенд.

— Отыщи Арлену, скажи, чтобы явилась в тронный зал. Я буду говорить с вестником лишь в ее присутствие. И поторопись, — Илиос откинул полы парчовой мантии и твердым шагом направился к вычурной лестнице, что вела к тронному залу.

— Найгари... — прошептал с горечью он.

Опасения сына владыки Светлоликих оправдались. Грядут дни сумрака и боли! И если Яндариус не придет в себя до прихода лиха, то Илиос будет вынужден вступить в сражение, повинуясь узору судьбы.

Глава 2

«Среди густых туманов гор,

среди сырости далеких подземелий,

среди прохлады вековых лесов,

таиться Сумрак в ожиданье жертвы.

И даже там, где благодать Лауров

крупицами хранит покой, грызут и

мелют мирозданья ростки,

отравленные Тенью»

Верн Черноус, Трилонский провидец.

Море Семи ветров, гневно шипя, подгоняло могучие волны к берегам Мендарва, в надежде охладить раскаленные глыбы, что обрушались на страну людей в наказание за неведомые грехи. Огненная стихия затронуло только побережье, не решившись разгневать дух внутреннего водоема.

«Златовласая ундина», покореженная после схватки с пламенным врагом, немного накренившись на левый бок, вышла в открытые воды, взяв курс на берега Эскалонии. Несмотря на штормовые волны и разъяренный ветер, море казалось, куда безмятежней, чем бурлящее течение Скрады, что в данный момент было окутано горячими парами, исходящих от огненных камней, нырнувших с небес в студеные воды.

Купеческое судно на полных парусах, местами выжженных стихией, неслось стремительно вперед, разрезая темные валы. Часть экипажа, отдыхала на нижней палубе от неистовой гребли, которую им пришлось совершить во время пересечение речного протока. То, что кораблю удалось уцелеть частично было подвигом матросов, а отчасти чудесное спасение являлось заслугой Гельмуса Орина и зоркого купца в бархатном берете, которому удавалось предсказать падения метеоритов, до того, как они обрушаться на несчастное суденышко.

Покинув устье реки, и оказавшись в морских объятьях, команда каракки и пассажиры облегченно вздохнули, дав себе возможность передохнуть, после жутких событий. Меус Герион Виэнарисс прибывал в дреме на тюках с просом. Сэр Найджел бодрствовал на носу корабля, стремясь подлатать обглоданные пламенем части такелажа. Ему приходилось это делать впервые, но к счастью главнокомандующий Мендарвской армии был человеком начитанным и нередко ходил с подчиненными в рейды на пиратов. Не сразу, но ему посчастливилось уловить суть морского ремесла. У него не было выбора, он с трудом уговорил капитана взять его в состав экипажа, всего лишь на одно плаванье и теперь должен был с честью исполнять свою роль матроса.

Сам капитан Орин продолжал стоять у штурвала. Еще несколько часов и он передаст вахту помощнику, который набирался сил в кубрике, утопая в объятьях беспокойного сна. Но к несчастью командиру «Ундины» пришлось позабыть об отдыхе, года до него донесся писклявый голос юнги, что нес дозор на марсе.

- Корабль на горизонте!!!

Капитан вздрогнул и, прищурившись, попытался разглядеть судно, плывущее навстречу. Ветер дул в сторону Эскалонии, а это означало, что визитеры идут на спущенных парусах, используя весла. Орин вытащил подзорную трубу и взглянул на корабль, внутри у него все похолодело.

- Чтоб меня разорвали на тысячу частей глубинные упыри! - громко выругался он, всполошив людей на палубе.

Меус приоткрыл один глаз, затем нехотя поднялся с мешков, неспешно потягиваясь.

- Что на этот раз нас ждет капитан? – с безразличием поинтересовался он, подходя к Орину. Верховный жрец был уверен, хуже метеоритного дождя не может быть ничего, только Второй Великий разлом.

- Пираты! - гневно выпалил капитан, пряча подзорную трубу за пазуху.

- Пираты, что против ветра гребут по морю? Мы с легкостью сможем от них уйти, - усмехнулся капеллан.

- Свистать всех наверх! – крикнул Орин и лишь, затем ответил Меусу. – Эти корсары даже в штиль ходят с поднятыми парусами. Летом, Осенью, Зимой, для них не существует времен года и преград! Они грабят, когда им вздумается!

Верховный жрец нахмурился. Если судно использовало паруса в безветренную погоду и совершало грабежи в сезон, когда льдины соревнуются со шквальными волнами, здесь явно не обошлось без магических фокусов.

- Баллисты приготовить к бою!!! Нас намерен атаковать «Четвертак»!

Сэр Найджел услышав имя флибустьера, тут же оставил свое нудное занятье и кинулся к одной из метательных машин. Главнокомандующий Мендарвской армии уже не один год гонялся за этим проворным пиратом, который с ловкостью горностая уходил от военного флота. Если сэру Найджелу самолично удастся хоть как-то повредить судно корсара, он испытает неимоверное удовольствие.

Купцы, услышав о пиратах, тут же трусливо покинули палубу, стремясь укрыться от предстоящего сражения в каютах и трюме. Меус усмехнулся, глядя на то, как торговцы удирают, оставляя экипаж одних биться за имущество торговой гильдии. Сам капеллан намеривался вступить вмести с Орином в схватку. Его не так интересовала сама битва, как пресловутое судно и ее владелец. Маг или умник, умело использующий чары опасный враг, с которым стоит лично познакомиться.

Кровавые паруса неумолимо приближались. Вражеский корабль окрашенный в темно-алые тона выглядел жутко. На носу красовалось пасть какого-то чудовища напоминающего то ли дракона, то ли тролля с жабрами, клыками и острым гребнем. С бортов свисали тяжелые цепи с острыми шипами и темными зеницами отверстий для орудий.

Гельмус Орин не дожидаясь, пока корсары поравняются и пойдут на абордаж, завопил во все горло:

- Огонь!!!

Свист метательных болтов разорвал шум ветра и волн. Баллисты выстрелили на секунду раньше, чем «Багровый тритон». Но острые колья, что врезались в алую обшивку неприятельского судна, лишь поцарапав слегка борт, были не страшнее иголок выпущенных в чешую дракона. Ответ противника был куда страшнее. Самострелы зарычали, словно дикие кошки и на каракку полился огненный дождь, поедающие остатки парусов, да стремящейся сжечь мачты и реи.

Через секунду «Ундина» утопала в дыме и пламене.

- Обнажить оружие!!! – воскликнул Орин, вытаскивая из ножен тонкую саблю, что была в обиходе у моряков и жителей прибрежных поселений, где деревянные мостки и узкие улочки не предоставляли возможность использовать тяжеловесные мечи. – В бой! Не щадить пиратов!!!

Крюки, словно лапы гаргов, вцепились в правый борт каракки, выровняв ее. Корсары с воплями и победоносными криками взбирались на борт захваченного судна, махая из стороны в сторону оружием.

Меус схватил обломок доски и тоже присоединился к драке морских волков. Капеллан большей частью отбивался, нежели норовил напасть на кого-то. Он с интересом разглядывал флибустьеров, выглядящих, как скопление мятежных дворян, нежели кучка оборванцев. Флибустьеры были облачены в изящные сюртуки, белоснежные сорочки и кителя, их волосы были аккуратно уложены, а подбородки либо выбриты, либо с подстриженными бородами. Но самое странное, что от пиратов не несло вонью, словно они только что приняли ванну и для разнообразия решили ограбить мимо проходящее судно.

«Чтоб меня поглотил Беркар, если это корсары, то я один из Лауров!» пронеслось в голове у Верховного жреца, огревшего доской по голове оного из разбойников, походящего больше на зажиточного аристократа.

- Господа!!! – неожиданно разнесся над лязгом клинков и воодушевляющими возгласами мужской голос.

Бой на мгновение затих. Экипаж «Ундины» пытался разглядеть в клубившемся дыму говорившего, а налетчики остудили натиск, словно дожидаясь приказа.

- Господа, - вновь прозвучал голос, - Может, мы закончим кровопролитие и решим наш конфликт мирным путем? Весь экипаж и его многоуважаемые пассажиры останутся целы и невредимы, а мы заберем то, в чем остро нуждаемся.

-Я тебя заколю, как паршивую овцу, каналья! – рявкнул Гельмус Орин и бросился в пелену дыма, где скрывался неизвестный. Раздался звон стали. Противники сошлись в дуэли, что послужило знаком команде «Ундины» продолжить бой. Матросы с ликующими воплями кинулись на пиратов, стремясь поразить их прямо в сердце или хотя бы поистрепать их идеальный наряд. Меус тяжело вздохнул, сжав доску и принялся, как и прежде размахивать ей. Конечно, капеллан мог бы рискнуть и использовать немного магии, надеясь, что она останется незаметной для окружающих, но все же не отважился прибегнуть к чарам, боясь навредить кому-нибудь из союзников.

Сражение продолжалось около часу и к огромному разочарованию капитана Орина, половина экипажа была ранена, а вторая половина привязана флибустьерами к перилам корабля или матчам. В этот раз обошлось без смертей, несмотря на ожесточенное столкновение. Единственный кто пострадал в битве - была «Ундина», которой просто везло за последние несколько дней на происшествия, где присутствовал огонь. Паруса выгоревшими лохмотьями свисали с рей, и по всей палубе, мачтам и корме тлели угольные бреши, шрамы от огня которые наспех затушили разбойники, после окончания стычки. Толк от грабежа, если захваченный корабль сгорит и пойдет раньше срока на дно?

Корсары спустились в каюты, где застали трясущихся от страха купцов и тоже их обездвижили веревками. Когда все пассажиры каракки были обезврежены, пираты принялись обчищать корабль, вынося все ценное из трюмов и кают, а также еду в ящиках и мешках да напитки в бочках и бутылках.

- Каждый раз одно и то же, - вновь прозвучал голос, и Меус наконец увидел говорящего.

Это был молодой мужчина, лет двадцать не более. С повязкой на правом глазу, в выглаженных бриджах, кожаной жилетки и белоснежной, как лебединый пух сорочке. Ни капли крови, ни пятен сажи, словно он и не вступал в бой. Короткая борода, усы и курчавые волосы, должны были ему придать брутальный вид, но, увы, гроза морей не выглядел старше своих лет, оставаясь юношей, коем и являлся.

- У меня возникает впечатление, что все торговые суда Мендарва так и стремятся встретиться с морским дном, а заодно и Темноликой. Господа, вам же ведом был исход, так почему же, каждый раз, когда вы сталкиваетесь с «Багровым тритоном» норовите одолеть его капитана и экипаж, состоящий из самых лучших бойцов в этих не спокойных краях?

Острие сабли пирата зависло в миллиметре от горла Орина, глаза которого пылали ненавистью.

- Столько колотых и рубящих ран, такой урон судну и ради чего? Ради трех минут пляски с рапирами? – в голосе звучала ирония.

- Ты бы по-другому заговорил, щенок, если бы оказался перед лицом военного фрегата, - зло прошептал сэр Найджел, позабыв о своем прикрытие. Орин и Меус ошарашено на него уставились, как впрочем, и все пленники. Капеллан, еще больше удивился, когда признал в чумазом матросе главнокомандующего Мендарвской армии. Что он позабыл на этом корабле?

Кай «Четвертак» отнял саблю от горла Гельмуса и не спеша подошел к наглецу, смеющему ему угрожать, когда сам оказался в весьма плачевном положении.

- Не будете ли так любезны, уважаемый, посветить меня в причину, по которой я должен грабить военный флот? Эта глупая идея не придет на ум не одному здравомыслящему пирату, даже если он будет бедствовать. Грабить военный корабль, все равно что обворовывать нищего в трущобах Форга. Что перевозят армейские суда Мендарва? Ничего! Кроме солдат в дешевых доспехах да напыщенных храмовников с елейными проповедями!

Меус опустил голову, когда корсар упомянул о священнослужителей. Упаси Лауры, этот прохиндей еще узнает в нем главу Церкви.

- Эти солдаты и церковники достойно бы потрепали твой «Тритон», пустив его ко дну, - не унимался сэр Найджел, сверля «Четвертака» яростным взором

Пират рассмеялся и спрятал саблю в ножны.

- Интересно кто бы осмелился первым напасть на мой корабль? Вы лично? А может Тивар со своим свиным жиром или Верховные жрецы с Вечным огнем? Я бы с удовольствием взглянул на этот балаган.

- Что бы тебя Беркар сожрал с потрохами окаянный флибустьер, - прошептал помощник капитана, не поднимая головы. Ему хватило лишь храбрости изрыгнуть проклятье, но взглянуть в лицо «Четвертаку», он не решился.

- Так он и будет, многоуважаемый! Но до того далекого и кошмарного события я успею ограбить сотню Мендарвских кораблей, принадлежащих Торговой гильдии, а возможно и отправлю на дно несколько военных судов из флотилии.

- За все твои злодеяния, гнев Тарумона Милосердного Вечным огнем снизойдет тебе на голову и всем твоим лиходеям, - на этот раз настало очередь высказаться самому Гельмусу Орину.

Корсар снова звонко расхохотался и захлопал в ладоши, обращаясь к своим подчиненным, что ретиво перетаскивали добычу со «Златовласой Ундины» на «Багровый тритон».

- Так ребятки, заканчиваем с ревизией! Надеюсь, вы изъяли все ценное, а заодно оставили этим бедолагам еды и воды, дабы они не померли с голоду, пока доберутся до берега.

Пираты единогласно выразили согласие громким гоготанием. «Четвертак» окинув взглядом пленников, почесал подбородок. Затем он указал на капеллана и сэра Найджела.

- И вот этих двоих тоже на борт «Тритона», послужат нам гарантией, если вдруг, кто-то из этих дуралеев, после того, как развяжет путы, решится кинуться за нами в погоню.

Орин испугано взглянул на Верховного жреца, но тот взглядом дал понять, чтобы капитан молчал. Гельмус кивнул. Капеллан был не простым человеком, и видимо знал, как избежать печальной участи оказавшись среди пиратов. А если Орин попытается противоречить корсару, то такой поворот событий вызовет подозрение у «Четвертака». Нельзя было выдавать личность главы церкви, ни под каким предлогом. Да в прочем на «Тритоне» он будет не один, странный новичок, напросившейся в команду «Ундины», возможно, поможет капеллану сбежать от флибустьеров.

Гельмус Орин пытался избавится от веревок, что пригвоздили его к мачте, провожая взглядом стремительно исчезающее за линией горизонта судно, окрашенное в багровые тона. Капитан понимал, что по возвращению в Мендарв, если он вновь не станет объектом какой-нибудь напасти, ему придется отправиться в Форг на Аудиенцию ко второму капеллану или к королю, дабы затребовать помощи. Капитан «Златовласой Ундины» чувствовал себя должником перед чернобородым старцем.

Тронный зал королевского дворца в Морене был освещен тусклыми мерцаниями голубых лампад, источающих тонкий аромат озерных лилий и сосновой смолы, что служила горючем для огней. Высокие узорчатые колонны из варелита понимались высоко к расписному своду, где на языке Первородных поблескивали отрывки из летописи Инайрлан.

Сын эльфийского короля бесшумно вошел в залу, без единого звука затворив за собой деревянные резные двери. Его уже ждали.

Арлена в безукоризненном серебристом платье стояла рядом с полупрозрачной лазурной фигурой, парящей над мраморным полом. Вестник терпеливо ждал прихода Илиоса, с интересом рассматривая молчаливую целительницу.

Садовница Яндариуса обладала удивительным свойством появляться в нужном месте в нужное время. Вот и сейчас она, каким-то образом опередила венценосного эльфа, хотя тот приложил все усилия, дабы не опоздать на встречу к Найгари.

Как только Илиос приблизился к парочке, силуэт то ли мужчины, то ли женщины зарябил и замерцал.

- Два раза может отказать дитя, что избрано Найгари, - начал певуче вести свой монолог Вестник, - А в третий раз призыв отвергнув, избранник навлечет проклятье. К светлым рассудкам взывают Найгари, что длани Лаурув направляют к народам. Настал твой черед, о сын Светлоликих, готовый бесстрашно узор свой плести. Возьми же сей свиток, сотканный роком, и бремя тяжелое на долю прими.

Прозрачная рука протянула тонкий, свернутый в трубочку пергамент. Илиос осторожно взял его, стараясь не касаться иллюзорных пальцев вестника, от которых веяло морозной свежестью и мертвым хладом.

- Исполни завет, не страшась и не медля. От эльфа зависит участь вселенной. Лауры очнуться от долго сна, и мрак обернется лживым туманом, и светлому эльфу придется сражаться с коварной судьбой и бесом обмана.

- Просьба Найгари будет исполнена эльфийским народом. Мы отвечаем на первый зов, - поклонился Илиос мерцающей фигуре, Арлена последовала его примеру.

Вестник задрожал сильнее и замерцал тысячей светлячков, которые неспешно разлетелись искрами по тронному залу, превращаясь в отблески лампад и сливаясь с воздухом. Найгари были самим дыханием Нирбисса да и прочих миров, созданных Великими драконами.

Сын короля осторожно развернул свиток, внимательно читая послание. Его брови хмурились, а уголки рта опустились, исказив гримасой недовольства прекрасное лицо.

- Что там написано, говори же, - нетерпеливо прошептала целительница, слегка дотронувшись до плеча эльфа.

- Сама прочти, - промолвил Илиос, протягивая свиток.

Арлене удалось ознакомиться с текстом до того момента, как пергамент растворился в воздухе. Послания Найгари также фантомные, как и они сами.

- Да, у нас небольшая загвоздка… - протянула она, покусывая нижнюю губу.

- У нас? – улыбнулся сын короля. – У меня.

- Не важно, - отмахнулась целительница и поплыла, словно лебедь по тронному залу – туда и обратно, размышляя вслух. – Если предположить, что мы сможем открыть иллюзорные врата на небольшой срок, мы не знаем куда они должны вести и кого нам искать… Времени у нас тоже в обрез, осталось всего несколько часов. Неужели вестник не мог прибыть раньше?

- Арлена, - Илиос попытался привлечь внимание эльфийки, но она словно позабыла о нем продолжая рассуждать.

- Так, а если снискать помощи… Нет, Яндариус будет в гневе… Но ситуация безвыходная…

- Арлена! – попытался вновь окликнуть садовницу сын короля, на этот раз эльфийка подняла на него свои большие глаза, в которых полыхали искорки вдохновения.

- Нам нужен Ключник! – улыбнувшись, воскликнула она.

- О, нет! Мы этого не сделаем! – замахал руками Илиос, догадавшись, что задумала его союзница.

- Сделаем, - заговорщицки произнесла он, подходя вплотную к сыну короля и беря его прекрасное лицо в свои хрупкие ладони. – Мы должны попасть в Тайдаринхольм.

- Отец нам не простит, если мы войдем во внутренние залы, которые стоят опечатанные сотни лет.

- Не простит, но поймет, что у нас не было выбора. Архес мертв, Тайдарин мертва – их гнев нам не страшен. А в тех хоромах, построенных Мудрым эльфом, есть одна вещица, которая нам поможет с просьбой Найгари.

- Арлена, отпирать обитель Первородного неудачная затея.

- Пусть! Я предпочту попасть в немилость к твоему отцу и осквернить память Археса, чем заслужу гнев Найгари или одного из Лауров.

Эльф тяжело вздохнул. Он дал слово фантомному гонцу и должен сдержать его, вот только придется нарушить вековое правило. Но Арлена права выбора у него нет.

- Идем к Ключнику, - произнес тихо эльф. – Надеюсь, он согласится нам помочь.

Невесомые хлопья снега, похожие на лебединый пух медленно опускались на скалистую почву, где среди угрюмых валунов ютились развалины храма Золотого дракона. Снегопад был таким густым, что закрывал под бесконечным шлейфом и Вертикальные горы на горизонте, и отблески пламени костра, и струйку дыма, просачивающуюся через щели руин. Обитатели Аскалионского убежища не могли разглядеть останки святилища Кхаа Лаура, но цари в округе ясная погода, дым они точно бы заметили.

Ненастье было на руку Барку и двум мальчишкам, которых укрыл травник в развалинах храма. Одно из помещений достаточно хорошо сохранилось, и почти не было сквозняков. Даже жаровня для сожжения даров, местами облупившаяся, но вполне пригодная, оказалась весьма кстати. Два дня и две ночи, после того как братья Лангрен покинули Мендарв, они прозябали среди стен, обросших рыжим мхом и покрытого выцветшими позолоченными фресками. Порой они вздрагивали от шума ветра, что завывал среди скал и потрескавшихся от времени колонн. Временами их сердце сжималось от протяжных криков, каких-то существ, рыскающих за пределами святилища. Они чувствовали себя в безопасности лишь тогда, когда приходил Барк, принося еду, теплую одежду и одеяла. Обитать в каменных руинах, да еще в холодное время года - задача не из легких.

- Когда же мы воротимся домой, - сетовал Тор, пуглива прислушивающийся к звукам, что доносились с улицы через прорези стен древних стен. – Я хочу спать в своей теплой постели, есть горячий ужин, приготовленный сестрицей. Хочу играть с деревенскими ребятами и болтать с Годфри.

Кор укутался плотно в плащ, который принес травник из Цитадели и поворошил тлеющие ветви вжаровни.

- Перестань ныть, как девчонка. Ты думаешь, если бы у нас была возможность вернуться домой, Барк бы не использовал ее?

- Я не знаю, что задумал аскалионец. Не надо было нам слушать его и того бесовского коня. Мы должны были остаться и найти отца и Ребекку!

- Ага, и сгореть заживо!

Тор насупился. Он не хотел погибнуть в Дубраве, но находиться рядом с чародеями было равносильно смерти. Его съедало желание поскорее покинуть гнездо колдовства и оказаться в родных Дубках, где нет пожара, а царит мир и покой.

- Все равно глупо доверять чародею, - продолжал ворчать Тор, отведя взор от брата.

- Барк не чародей! – воскликнул Кор, вскакивая на ноги. – Да, он обучался и живет в Цитадели, но он обычный лекарь, ни чем не отличающийся от деревенской повитухи или травника. Конечно, он умеет варить не только чай из ромашки и медуницы…

- Магические настойки – это колдовство. Значит он все же чародей!

- Тебе бесполезно что-то доказывать, ты упрям, как осел!

Тор негодующе взглянул на Кора, лицо которого казалось красным от бликов огня, а светлые волосы растрепал заплутавший сквозняк.

- Посмотрим, кто из нас осел, когда твой волшебник не сдержит обещание и не отправит нас в Мендарв, - прорычал он поднимаясь.

- Если у него не получится, значит, мы сами отправимся на своих двоих обратно! Хотя ты вряд ли пройдешь больше десяти верст, начнешь ныть, как девчонка: что устал, тебе холодно, ты хочешь домой… Ты только и можешь, что жалеть себя! За эти пару дней я ни разу не слышал, чтобы ты переживал о Ребекке или отце! Ты-то в безопасности, а они остались в охваченных пламенем Дубках!

- А чем я могу им помочь, находясь в колдовском гнезде? И вероятнее всего они уже мертвы…

Кор подскочил стремительно к брату и схватив за ворот прижал со всей силы к стене. Тор почувствовал, как колючий мох пытается проникнуть сквозь ткань плаща и кафтана, норовя оцарапать кожу.

- Да, как ты осмелился такое предположить, - прошипел Кор с презрением глядя на своего родича.

- Пусти меня, иначе ты горько пожалеешь, что прикоснулся ко мне.

Кор сглотнул слюну, но все же унял свой пыл, оставив близнеца в покое.

- Если считаешь, что они погибли, чего тогда рвешься в Мендарв? - с горечью поинтересовался он, садясь на свое место, и стараясь глядеть в костер, дабы слезы, навернувшиеся на глаза, быстрее испарились.

- Рвусь, потому что там нет этих проклятых волшебников, чудовищ и магии! – выпалил Тор, стараясь во фразе выразить всю свою ненависть.

- Вот и отправляйся в одиночку в Дубки! А я лучше обращусь за помощью к чародеям. Они в отличии от людей могут в считаные мгновения взвалить отца и сестру из пекла, если те еще живы…

-Длань Тарумона обрушит беды на твое чело… - сплюнув, просипел Тор.

- Не знаю, как поступит Мендарвский пророк, но своими криками вы точно привлечете чье-то внимание. Например, можете стать легкой добычей ковлов, и тогда точно вам не видать родного дома, - произнес Барк, вынырнув из темного туннеля.

Плащ травника покрывал приличный слой снега, и даже мешок с провизией, которую он выкрал из Цитадели, потерял свою неприметную серость под снежной пудрой.

- Ковлы? – глаза Тора округлились от ужаса, он испуганно прислушался, мельком взглянув во мрак прохода, откуда явился аскалионец.

- Ага, - кивнул Барк, положив мешок рядом с жаровни и снимая плащ, дабы очистить его от снега. – Они с приближением зимы начинают голодать и становятся в разы злее, чем в теплый период.

- Говоря, ковлы ты подразумеваешь тех тварей, что тысячу лет назад появились на просторах Нирбисса и стали нещадно истреблять людей, пока в дело не вмешались эльфы?

- Нет, он имеет в виду монстров, родившихся на свет благодаря магии, - процедил Тор, садясь у костра, на отдаленном расстоянии от брата и аскалионца, который закончив чистить накидку, повесил ее на камень, дабы она немного просохла.

- Вы оба частично правы. Ковлы близкие родственники оборотней, хотя умишком не блещут. Но появились они на людских территориях не из-за чародеев, хотя маги создали их в результате экспериментов. Но это было давно, когда еще Империи Аскала…

- Я же говорил, что это вина чародеев! Сидят себе в Убежище и наводняют мир чудовищами! – злорадно воскликнул Тор.

Барк, усмехнувшись, взглянул на пышущего ненавистью к магам мальчишку. Он не мог понять, откуда в столь юном сердце злобы, рождающейся при одном упоминание о волшебстве.

- Тор ты ведешь себя, как упрямый глупец из-за вредности или действительно настолько туп? Мама нам тысячу раз рассказывала про Аскал! Это мир чародеев, которого они лишились из-за Великого разлома. Аскалион – Цитадель, созданная Первородным эльфом.

- Я не слушал в отличии от вас мамины сказки. Я слишком взрослый для всяких басен в отличие от тебя с сестрицей. И даже если ты прав, то чародее вдвойне виноваты. Они не только создали чудовищ, но и раскололи миры, дабы проникнуть на Нирбисс, взяв в союзники монстров!

- Нет, Великий разлом заслуга происков человека, демона и… - травник запнулся.

- Кого? – дружно вопросили братья.

Барк с сомнением оглядел оранжевые стены, пол и потолок храма, покрытые густым слоем колючего мха. Да, ржавый ковер, невзирая на явившуюся зиму, становился с каждым часом все гуще.

- Не стоит упоминать имя последнего в этом святилище, хотя оно построено не во славу ему. Скажу лишь одно – это был один из трех Творцов мира.

- Лауры выдумка, - с сарказмом отметил Тор, потирая ладони над жаровней, - Есть лишь единый Создатель, и деяния Тарумона Милосердного тому подтверждение.

- Да, замолчи уже, - рявкнул Кор на брата, - У меня нет сил слушать твои проповеди! Надо было, чтобы батюшка тебя сослал в храмовники, я бы посмотрел, чтобы ты тогда бы запел. Если Лауры выдумка, то откуда тогда Темноликая взялась? Или она тоже по твоему мнению всего лишь страшная сказка.

Услышав о Собирательницы душ, Тор побледнел, и даже не попытался ответить брату. Барк тоже поежился. Кроме Ноэла и эльфов на Нирбиссе любое живое существо страшилось встречи с Деродой, что никогда не упускала возможность пополнить свою обитель бедолагами, принесенными ей в дар.

- Темноликая явится за каждым, ей все равно человек ты, чародей или тролль…

- Не за каждым, - поправил травник, - чистокровных эльфов или полукровок она не в силах пленить. А вот если эльфийской крови меньше чем половина, то да. Не видать бедолагам туманных далий Инайрлан.

- Это исключение, - согласился Кор. – И как ты думаешь братец, чье детище Смерть: Лауров или Создателя?

Тор дрожа от испуга, сохранял безмолвие. Дурной знак болтать о Темноликой попусту!

- Достаточно, Кор. Не стоит ее кликать, она может ответить на зов, - дотронулся до плеча мальчишки аскалионец. – Я и так ощущаю ее присутствие в воздухе Большой земли, не хочу, чтобы она явилась к нам с нежданным визитом.

- Я не хочу, чтобы она за нами пришла, - прошептал Тор, - я хочу лишь вернуться домой… Живым…

Барк тяжело вздохнул. Он и сам хотел бы это знать.

- Я не могу вам дать вразумительного ответа, пока не вернулся Ноэл, только ему под силу открыть портал. Если я проговорюсь о вас другим магам, и упаси нас Лауры, про ваше пребывание здесь проведают Магистры, явление Темноликой нам всем покажется подарком Судьбы.

- И когда он вернется? Мы же не можем прятаться здесь вечность? Стужа все крепчает и вскоре нам не хватит и сотни дров, чтобы обогреться в этих унылых развалинах, - продолжал ныть Тор.

- Я бы мог попытаться вас провести через горы, но даже если мы избежим обморожения и падения с крутых склонов, ковлов и оборотней нам троим не одолеть…

- И что ты предлагаешь нам делать?

- Остается только ждать… - твердо произнес Кор. – Мы будем ждать, братец, сколько потребуется.

Травник виновато улыбнулся. Он понимал, что им не терпеться вернуться домой и Барк готов был сделать все что угодно, чтобы исполнить их желание. Но он, увы, не был чародеем. Он конечно бы мог попытать счастье и обратиться к Рейвену, но немного позже, когда в Цитадели станет немного спокойней после пробуждения зеркала, землетрясение и исчезновения Визиканура.

Эурион был в ярости и смятении. Младшие маги поговаривали, что причиной бед стал второй отказ Великого магистра Фантомному гонцу. Лауры, словно предупреждали Асклион. Старший чародей не подтвердил сплетен, утверждая, что все это происки таинственных врагов.

Да зеркало заговорило, да оно предсказывала темные времена. Да пропал один из магов, которого нельзя было отследить на иллюзорной карте, хотя его амулет не стал полностью черным. Благой знак, говорящий о том, что Визиканур жив. Придется искать волшебника по старинки, прочесывая просторы Большой земли, разыскивая Теневую ведьму, рассылая шпионов: воронов и белок.

Нет, Барк не станет сейчас подвергать риску близнецов, достаточно того, что Великий Магистр его подозревает в сговоре с Ноэлом. Нужно выждать удобный момент. Если Визиканур не явится, тогда травник будет вынужден попросить помощи у Рейвена. Если бы Меус был здесь, то парнишки Лангрен уже были дома. Но его старый приятель остался в Мендарве и не смог бы ему помочь, даже если бы захотел.

- Загляните в мешок, там достаточно большое разнообразие продуктов. Ужин будет сытный, что подарит вам драгоценное тепло. А мне надо вернуться, иначе кто-нибудь да заметит мое долгое отсутствие в такую непогоду, - произнес Барк, поднимаясь на ноги и снимая подсохший плащ с камня. – Завтра я снова навещу вас, надеюсь, что вернусь с благими вестями.

- А что нам делать, если ковлы проникнут в развалины? Мы же не можем бодрствовать до твоего прихода? - воскликнул Тор вскакивая вслед за аскалионцом.

Барк усмехнулся, в очередной раз удивившись, какие разные эти братья. Один храбрец, а другой…

- Возможно, они и будут кружить вокруг руин, но уж точно не сунут свои длинные пасти в храм. Монстры в большинстве своем обходят святилища Лауров стороной, а ковлы тем более.

Кор покачал головой, глядя, как Тор облегченно вздохнул и сел обратно. Никто из мальчишек даже заподозрил, что травник лжет. Впрочем, Барк слукавил лишь отчасти. Чудовища не могли проникнуть лишь на территорию этого святилища, и не по причине того, что страшились гнева Великих драконов. Охранное заклинание, наложенное Визикануром, что частенько использовал это место для своих отправных точек, не давало тварям проникнуть внутрь. И вот это самое заклинание с каждым днем становилось все слабее. А когда чары рассеются, то мальчишек с легкостью обнаружат не только монстры, но и обитатели Цитадели.

Тьма… Густая и непроглядная тьма… Я чувствую, как ледяные руки обнимают меня, ласкают, обещая усладу, и последняя песнь звучит из уст Темноликой. Она сулит мне покой и забвение.

Ее пальцы, тонкие и прозрачные гладят мое лицо. Ее волосы цвета угольного тумана, словно шелк, будоражат мою кожу. Глаза, в которых утонула самая непроглядная ночь, манят в бархатную бездну.

- Я пришел… Забери меня в свои покои, где вечность мы будем наслаждаться друг другом.

Ее острое лицо так близко, но она не спешит коснуться устами моих губ, что-то не дает осуществить задуманное, что-то останавливает ее…

- Еще не настал твой черед, - шелест тысячи голосов пронзает уши, - Скоро, очень скоро я явлюсь за тобой… Ты мой по праву. Я слишком долго ждала…

- Нет, нет, Нет! Не уходи! Забери меня с собой!

- Всего лишь миг и вскоре ты со мной, но я не в силах бежать наперекор разящей воли Создателей… Еще не время… Но я вернусь… - эхом отдаются сотни стонов, растекаясь по сознанию невыносимой мукой. Темноликая тает, как дым сгоревших городов под струями беспощадного дождя, забирая надежду на покой.

Опять страданья… Кровь демонов сжигает нутро. Что мне осталось в этом мире, способное питать желанье жизни?

Пшеничные кудри, впитавшие аромат луговых цветов, стремятся вырвать из глубин рассудка обрывки воспоминаний. Еще не время для покоя с Темноликой, я что-то должен предпринять… Но что?

- Спасти от пламени Драконов… - поют иные голоса. – Укрыть от вероломства Мрака, что столь давно охотиться за Ней…

Локоны цвета спелой пшеницы, так невесомы в ладонях весеннего ветра, словно воздушная пена небес… Глубина глаз манящая прохладой погибших рощ, где колышет ветви Алмарин… Улыбка, что ярче семи солнца Аскала…

Кто ты, что мой покой тревожишь? Лауров Жезл! Скрижаль Пророчества?

Еще не время для покоя… Я должен отыскать тебя! Найти! Спасти от оков Мрака! Надежду Нирбиссу нести!

Глава 3

«Просторы Нирбисса хранят много тайн.

Здешние леса, горы, степи, моря,

дают прибежище чудовищам,

магическим тварям и демонам.

Всякое может повстречать на пути странник,

возможно даже дух неупокоенного эльфа».

Велгалм Селингтон, архивариус Королевской библиотеки Форга

Тайдаринхольм утопал в сумрачной вуали, переплетаясь с серебристыми лучами бессердечной луны, что слепящим диском лениво всплывала на Мореном. В этом ночном свете на фоне звездного неба четко вырисовывались мерцающие шпили и высокие башни, уходящие куполами в фиолетовую высь. Древнее здание, увитое стеблями плюща и лишайника, возвышалось на крутой скале вариелита. Добраться до входа можно было лишь одним способом – по витиеватой лестнице, вырубленной в твердыне камня. Несокрушимое пристанище последнего короля Инайрлан, названое в честь погибшей супруги, что превратилась в статую, как и большинство эльфов в Дни Великого Разлома. Тайдарин - та, чье сердце было разбито на осколки ради спасения единственной дочери.

Ключник, седовласый эльф с чертами зрелого мужчины, с опаской и сомнением смотрел на огромные врата, расписанные древними рунами и увитыми аритовыми лозами. Вергарас Серлуин помнил тот день, когда ему пришлось запечатать дворец короля, под его строгим взором. С тех времен прошло не одно столетие

Сам король, после ухода из Тайдаринхольма, передал трон молодому соратнику и отправился в свое последнее странствие. На севере он построил Аскалион, на юге он предотвратил смертоносное извержение Энал, на Западе… На Западе Архес исчез! Поговаривали, что он сел на корабль и отплыл на другой континент. Другие слухи утверждали, что Первородный сгинул в морской пучине. А третьи были уверены, что король, устав от бремени, стал отшельником, но однажды он вернется к своему народу.

Но чтобы не болтал народ, Вергарас знал одно, что входить в хоромы, запечатанные именем короля – плохая затея. Но мог ли простой Ключник, который всю жизнь только и делал, что замуровывал магией входы святилищ, домов, пещер, усадьб, противостоять приказу будущего короля Светлоликих?

- Ты знаешь Мастер, что не явись Найгари к нам, мы бы вовек не обратились к тебе с вопиющей просьбой, - виноватым тоном произнесла Садовница, теребя воздушный рукав платья.

- Я постараюсь сделать все возможное, чтобы гнев моего отца не коснулся тебя, - твердо молвил сын короля.

Ключник посмотрел на парочку и покачал головой. Он слишком долго жил на этом свете, и знал – порой обещания сложно выполнить, даже если прилагаешь все силы и используешь всевозможные средства.

- Я бы не за что на свете не прикоснулся бы к этим вратам, - тихо проговорил он, глядя на узор из лоз, поблескивающий в мерцаниях ночного света. – Но если не миновать лиха, то я предпочту выбрать то, что менее опасно для эльфийского народа. Проклятье Найгари, а точнее Лауров, куда более жуткая вещь чем гнев короля. Выговор, что вынесет Яндариус, меня не страшит, а вот то, что ждет вас внутри Тайдаринхольма - вызывает тревогу.

Илиос вопросительно взглянул на Арлену, но та отвела глаза.

- О чем ты?

Ключник покачал головой. Нет, молодой эльф ему ни за что не поверит, пока сам не увидит.

- Не важно… - прошептал он. – Так что, отпирать или нет?

- Открывай! – воскликнула нетерпеливо Садовница, не дожидаясь ответа Илиоса. Сыну короля это пришлось не по душе, но он все же кивнул в знак согласия.

- Надеюсь вы не потревожите покой древних стен и воротитесь, как можно скорее, - вздохнул Вергарас и повернулся лицом к вратам.

- Мы обязаны управиться за короткий срок, - утвердительно молвила Арлена. Илиос отметил, что эльфийка до сих пор боится встречаться с ним взглядом. Что она скрывает? Что скрывает Тайдаринхольм?

Ключник начал что-то бормотать на языке Первородных. Его руки скользили по виноградным листьям из арита, словно что-то искали среди металлической зелени. Наконец эльф нащупал нужное отверстие, и, вытащив из-за пазухи темно-синий камень, вложил его в нишу во вратах, которая была скрыта от любопытных глаз веками. Лозы, подобно змеям, зашевелились. Их изящные стебли заскользили к петлям и колонам, освобождая врата от магической паутины. Ярко оранжевый огонек вспыхнул у основания створок и заскользил по невидимой линии, что объединяла две массивные половинки. Тихий еле слышный скрежет донесся до ушей троицы.

- Скорее входите внутрь, - прошептал испуганным голосом Ключник.

Арлена схватила за руку сына короля и спешно повела за собой к образовавшейся щели между створками, откуда завеяло эдельвейсом и морозной свежестью.

Серый берег, как и прежде, был пуст. Выжженная почва, покрытая глубокими трещинами, не помнила времен живительной влаги. Умирающее солнце, укутанное в пелене серого дыма, выедало последние стебли пожухлой травы и нестерпимо жгло кожу. Темный океан, что простирался у подножья скалы до самого горизонта, не приносил прохлады, убаюканный безмятежным штилем.

Она стояла на крутой скале, глядя как вальяжные волны неторопливо обнимают камень, не стремясь его разрушить пенистыми клыками. Жара была невыносимой, словно вся округа попала плавильни гномов, где они превращают руду в драгоценные металлы.

- Не оставляй меня… - шептала она попрыскивающимися от жажды губами.

Но ответом ей была ядовитая тишина, поглощающая все звуки в окрестностях, да взявшийся из неоткуда сухой горячий ветер, что опалил кожу до крови.

Ее обноски, когда-то были платьем и плащом, а ныне лишь рваные лохмотья, не способные защитить от непогоды и смертоносной жары.

- Не оставляй меня!!! – ее крик разрезал пористую тишину, подобно эльфийскому клинку.

На это раз зов был услышан, но не тем, кого она так страстно желала лицезреть. Из темной пучины вод, подобно левиафану, что обитает в глубинах, неведомая огромная угольная птица, разрезая крылами воздух, вынырнула на поверхность. Отступив назад, она почувствовала ужас, холодящий кровь. Над безмятежным морем, расправив широкие крылья, парил дракон, чей силуэт был соткан из клубящегося дыма.

Она хотела закричать. Но пересохшее горло не выдало ни звука. Она стремилась убежать, но где спрячешься от монстра в долине без единого древа иль травинки?

- Я пришел за тобой Золотое пламя, - раздался хриплый голос, от которого вздрогнули небеса. – Ты ключ мой к величеству и славе!

- Нет, нет, нет! - беззвучно шептала она, стремясь найти хоть какое-то укрытие от зловещего ящера. Но скрыться от него она могла лишь в море, навеки опустившись на дно.

Шум крыльев нарастал. Она все явней ощущало запах гари, визг чешуи и клацанье клыков. Собравшись духом она ринулась к обрыву, в надежде в водах обрести покой. Но что-то яркое, как луч полуденного солнца, что взор слепит лишь ясным днем, вцепилось в сумрачного монстра, вознося его к тусклым небесам.

Другой дракон! Такой свирепый и прекрасный, словно сотканный из пряжи звезд и златых нитей мирозданья, веками ткущего полотно.

- Она моя, проклятый искуситель! Ты не получишь Жезл Судьбы! – рычал второй дракон, стремясь вцепится в горло заклятому врагу.

- О, нет, мой брат, еще не время, нам трон небесный поровну делить. Я отопру все двери мирозданья, твоим ключом, что рьяно ты хранишь! - второй дракон, блеснув глазами, где утонуло тысячи ночей, как дым внезапно растворился, оставив родича одного.

- Беги, скрывайся, прочь отсюда! - взревел златокрылый змей. – Не попадайся слугам Дейры, иначе смерть ждет весь твой мир!

И Кхаа Лаур взвился к солнцу, висевшему медной монетой, и испарился в мглистых далях, бесшумно хлопая крылами.

Она стояла на утесе: и не мертва и не жива. Она теряла силы жизни, не смея сделать к бездне шаг.

Тайдаринхольм прибывал в тишине, впитавшей в себя былое величие эльфийского народа. Огромный коридор, обрамленный с двух сторон рядами мраморных колонн, заканчивался где-то во мраке.

Садовница зажгла тусклый порхающий огонек, которому еле удваивалось освещать путь в несколько шагов. Но даже в такой тьме сыну короля Светлоликих удавалось разглядеть замысловатые рисунки на полу стенах и дверях, которых здесь было великое множество, по одной между двух колонн.

Воздух пах эдельвейсом, а не сыростью, что обычно обживается в древних помещениях. Любимый аромат Археса, что напоминал ему о родном Инайрлан.

- Нам нужно добраться до другого конца галереи, к опочивальне Мудрого эльфа. Держись рядом. Не отходи ни на шаг и не оглядывайся назад, чтобы ты не услышал и не увидел, - произнесла Арлена, сглотнув слюну. Эльфийка уверенно направилась вперед по проходу.

- Чего я должен остерегаться? Что тебя и Ключника так пугает в старом дворце? Это же просто здание, которое запечатали в память о короле Первородных, – следуя за садовницей, поинтересовался Илиос.

- Надеюсь, что нам повезет, и мы не столкнемся с тем, что томится здесь веками. Ты так юн, будущий король. Тебе столько всего предстоит узнать. И поверь, многие знания хоть и приносят пользу, но полны неприятных открытий.

- Ты не ответила на вопрос. Что обитает в Тайдаринхольме?

- Когда мы покинем дворец, я все тебе расскажу, обещаю, - прошептала судорожно Арлена.

И тут среди тишины древних фресок и расписных сводов раздался скребущий, едва уловимый шепот. Илиос насторожено огляделся, не сбавляя шаг. Ему показалось, что среди сумрака колон он увидел фигуру человека в белом.

- Арлен… - дотронувшись до плеча эльфики, тихо произнес Илиос. Но садовница прибавила ходу, не желая останавливаться.

- Представь себе, что это иллюзия, - спешно пробормотала она. – Эти стены хранят память былых времен. Они стосковались по энергии жизни и жаждут хоть на миг прикоснуться к ней.

- Ты говоришь о призраках?

- Именно, ваше высочество. И поэтому нам стоит поторопиться, чтобы не упокоенные души не решили, что заглянули к ним на теплую беседу.

- Но эльфы после смерти не могут обратиться бестелесными духами, - в голосе сына короля звучали сомнения.

- Я на это очень надеюсь. Но если ты прав, то значит записи Мудрого эльфа сплошная ложь.

- Какие записи?

- Мы пришли, - не удостоила ответом Илиоса садовница и толкнула кованую дверь с изображением дракона парящего над просторами Нирбисса. – Быстро внутрь.

Молодого эльфа не пришлось долго уговаривать, он нырнул в сумрак комнаты, не дожидаясь повторного приглашения. От нахождения в Тайдаринхольм у него по всему телу бегали мурашки.

- Полдела сделано, - облегченно прошептала садовница, запирая дверь на засов. – Теперь дело за тобой.

Илиос озадачено оглядел комнату, темноту которой освещал тусклый лунный свет, тонкой струей просачивающейся через прорезь в ставнях да летающий светлячок Арлены. Тысяча лет и в этом месте ни одной пылинки. Впрочем, и убранство здесь было весьма скудным. Стол, заваленный кипой свитков, деревянное кресло, да прямоугольный предмет, завешанный золотистой парчовой тканью.

- Ты не ошиблась комнатой? Она совсем не похожа на опочивальню.

- Нет, - твердо произнесла эльфийка и, подойдя к загадочному объекту в углу помещения, одним рывком стянула с него чехол из парчи, что с тихим журчанием упала на гладкий пол.

Илиос прищурил глаза, с беспокойством взирая на огромное черное зеркало с искусно выкованной рамой и матовым стеклом цвета угля, что добывают гномы для своих печей.

- Интересно… - задумчиво произнес он. – Я думал, что их все до единого разбили.

- Нам повезло. Одно из них у нас и оно цело, - улыбнулась Садовница.

- И как эта штука работает?

- В летописях говориться, что его нужно разбудить. Но как?

Илиос подошел к зеркалу и стал ощупывать раму.

- Может здесь есть какой-то кристалл или рычаг. Или нужно постучать по нему?

Водя пальцами по искусно выкованному рисунку, король эльфов случайно коснулся темного стекла. Электрический разряд прошелся по ладони, заставив Илиоса испуганно отдернуть руку.

- Мрак… Сотни лет в бездне мрака и покоя… Ни звуков песен, ни ароматов леса, ни мудрости бесед… - раздался из глубины обсидиановой бездны глухой гортанный голос.

Арлена зажала рот рукой, дабы невольно не вскрикнуть от изумления. Она много читала про магические зеркала, но никогда не предполагала, что увидит их в действии.

- Альвы… Как я скучал по вашим дивным лицам, носят память Инайрлан… - продолжал неспешно бормотать голос. – Младые альвы ко мне вновь явились, дабы узнать узор судьбы?

- Нагари! Мы пришли к тебе, чтобы исполнить зов Найгари! – произнес Илиос.

- Хм… Вестники Лауров… Прискорбно молодые альвы, что возлагают на ваши хрупкие плечи сие Предназначенье.

- Ты в силах нам помочь? – наконец, проговорила целительница, до сих пор хранившая молчание.

- Прекрасная эльфийка, здравствуй! В тебе живет огонь побед! Я помогу – ему! И все заветные виденья увидит лишь светловолосый эльф. Прости дарящая жизнь дева, но это бремя не твое. Ему дарован зов Найгари, ему нести сей тяжкий груз.

- Я повинуюсь твоему решенью, - поклонилась Арлена зеркалу, а затем обратилась к сыну короля. – Я буду ждать тебя за дверью, но поторопись.

Садовница подошла к двери и дрожащими руками отодвинула засов. Через мгновение она проскользнула в открывшийся проем словно тень, плотно прикрыв массивную створку. Илиос недоуменно проводил эльфийку взглядом, потом вновь повернулся к артефакту.

- Я слушаю, - его голос звучал немного растерянно. Оставаться наедине с древней реликвией, которая обросла легендами и слухами, порой не самыми лестными, было жутковато.

- О, дитя Светлоликих, не я обязан изрекать слова. Тебя терзает тьма вопросов, но я способен лишь на один явить ответ.

Сын короля знал, для чего он пробрался в это место и не желал тратить драгоценное время на долгие беседы, поэтому он приступил сразу к делу.

- Фантомный вестник мне вручил посланье – отыскать деву в глуши лесов Круана. Спасти ее от чар забвенья и охранять от девяти оков. Укажи мне место или образ девы, дабы я смог явится в нужный час. Минуло два прихода ночи, но третьего Ей не пережить. Единственное, что мне ведомо - прибывает дева в Приграничье. Но отыскать ее довольно сложно – владенья эльфов велики.

Глухое ворчание с лягающими и бурлящими звуками раздалось в глубинах темной бездны. Поверхность стекла покрылась рябью, мерцающей подобно волнам моря на гребне лета и осенних гроз.

- Скудны твои познанья, альвэ. Не знаю, если смогу подсобить. Дай мне еще крупицу знаний, чтоб деву мог я отыскать.

Илиос напряг память, чтобы вспомнить дословно послание Найгари. Слова высвечивались лазурными символами перед его взором, навечно въедаясь в его разум.

- Знаю, - облегченно произнес он. – Та дева мечена Темноликой. Клеймо на ней, что оставляет временами Дерода, когда не в силах обладать душой, что мечется между мирами.

- Занятно… Говоришь на ней печать Собирательницы душ? Таких должно быть лишь десяток по всей округи наберется.

Зеркало вновь замерцало. Рябь превратилась в серебристые волны и вскоре в отражении появились картины, сменяющиеся молниеносно. То лес окутанный плащом ночи, то эльфийские поселения в свете ярких лампад, то искрящиеся под звездами воды Арборы. Наконец череда изображение остановилась на чьей-то светлице, где у очага возилась какая-то старушка. В котелке булькала похлебка, а седовласая дама, помешивала суп, что-то бормоча или напивая. Слов сын эльфов не слышал, зеркало не передавало звуков, но догадался, глядя, как губы женщины не переставая шевелиться.

- Ты эту деву так рьяно ищешь?

- Нет, это не дева, - произнес Илиос, стремясь не выдать своего раздражения. Зеркало было не только медлительным, но и не особо соображало. Может Арлена ошиблась? Или артефакт за тысячу лет вышел из строя?

- Она помечена Собирательницей душ, - воспротивилось зеркало.

- Естественно, - согласился эльф, - ей лет сто. Темноликая наверняка к ней наведывается ежедневно на ужин, так как устала ждать, пока эта милая старушка соизволит нанести ей ответный визит.

- И взаправду, для меня эта дева еще юна, а для человека…

- Я прошу прощения, уважаемое зеркало, но не могли бы вы быть так любезны и слегка ускорить поиск. Я осознаю, что вы удручены тем фактом, что я отнимаю ваше время, но и срок исполнения зова Найгари тоже нещадно близится к исходу.

- Я жажду помочь тебе, Светлоликий. Напомни еще раз приметы юной девы.

Сын короля уже второй раз за несколько минут пожалел, что согласился на предложение Арлены, отправиться в Тайдаринхольм. Следовало поступить иначе, отыскать Оракула. Вот только вероятность, что он вышел бы к ним из Алмариновой рощи, была так мала, что не оставила выбора.

- Молодая девица. Не живая и не мертвая. Находиться где-то в Приграничье Круана. Возможно, ей осталось недолго жить, так как она помечена Деродой. Мне не ведомо, эльф она, человек, тролль или гном, – протараторил Илиос голосом, напрочь лишенным эмоций.

- Погоди. Погоди мгновение… - старушка растворилась и поверхность зеркала вновь покрылось мелкой рябью и мерцанием. – Я слышу голос брата, что в сотни милях от меня…

- Конечно же, не торопись, поговори с родственниками, - чувствуя как внутри все закипает, процедил эльф. – Мне-то спешить некуда…

Но древний артефакт был так увлечен, что не обратил внимания на сарказм остроухого, он что-то невнятно бормотал, вплетая в свою речь то язык Первородных, то наречие демонов. Впрочем, болтовню зеркала Илиос все равно не мог разобрать.

- Златовласая дева лежит в Приграничье, где длань человека оградила владенья высокой стеной. Там река несет воды свои через дебри в людские просторы. А лес обнимает кроны дубравы, где ненависть правит и Вечный огонь.

Илиос сосредоточенно разглядывал изображение поляны и какого-то человека лежащего в траве. Он понял по ориентиру зеркала примерно, где находится это место, хотя раньше никогда не бывал в той части Круана. Приграничье Мендарва, государства истребляющего нелюдей и магию.

- На этот раз ты уверен, что это именно та дева? – с сомнением спросил он.

- Да, Светлоликий альвэ. Мой брат шестнадцать лет за ней дозор несет, он связан клятвою Найгари. Спеши сын эльфов, время истекает, и дева не должна переступить порог той, что души собирает и жизни отмеряет срок.

- Благодарю. Мы эльфы у тебя в долгу. – поклонившись, произнес сын короля.

- Ступай с миром, Светлоликий. Ваш долг уплачен сотни лет назад.

Илиос еще раз поклонился и стремглав выскочил за дверь, в надежде, что они с Арленой спешно покинут Тайдаринхольм и отправятся на поиски незнакомки.

- Без резких движений, - остановил прыть эльфа предостерегающий тон садовницы. Но и сам сын короля понял, что дела обстоят отвратно, когда увидел, что весь коридорный проход забит белесыми полупрозрачными фигурами, отдаленно напоминающими эльфов.

- Самое время объяснить мне, кто они такие и какой вред способны нам причинить, - еле слышно прошептал Илиос, коснувшись рукой клинков весящих на поясе. Вот только сын короля сомневался, что даже самое острое оружие способно уничтожить данных призраков, которых не должно существовать, ибо им предназначены туманные дали Инайрлан или звездные поляны Кхаа Лаура.

- Духи эльфов, что были заперты в варилитовые статуи во время Великого разлома. Архес пытался их освободить, но у него не вышло.

- Ясно, и что им нужно от нас?

- Они впустили гостей, но не желают отпускать обратно, ибо их сущности жаждут обрести тела, свободу или отомстить живым, что избежали вечных мук.

- Теперь я догадался, почему Тайдаринхольм столько веков стоит запечатанным. Из-за них?

- Одна из причин… - рассеяно прошептала Арлена, и Илиос услышал, как тихо зазвенели двойные кинжалы в ее ладонях.

- Ты думаешь пробиться через эту толпу? Не легче открыть портал?

- Нет. Они тут же ринуться в него, как вода через сито. А если они окажутся за пределами Тайдаринхольма, тогда немилость твоего отца будет нам казаться каплей в океане, после нахлынувших напастей, что несут эти фантомы.

- Значит, будем прорываться? Напрямик? Сквозь толпу?

- Если было все так просто. Их прикосновения способны превратить кожу в лед и парализовать движенья. Но я могу нам соорудить на короткий срок магические доспехи. Но они не продержаться долго, если призраки накинуться на нас толпой. Оружие не убивает, но на короткий срок рассеивает призрачную субстанцию, так что нам продеться вспомнить, каково это прыгать по ветвям алмариновых древ и по развалинам древних человеческих городов.

- Мы с тобой не аскалионские маги, но ловкости эльфам не занимать. Достаточно разговоров, настало время выбираться от сюда и покромсать десяток призраков.

- Как пожелаете, ваше высочество, - печально улыбнулась Садовница и зашептала оберегающее заклинание, что невидимой дымкой окутало ее и сына короля. Ненадолго, но магический доспех убережет их от ледяных прикосновений призраков. Успеть бы, достигнуть спасительных врат!

Илиос стремительно оглядел проход, примечая металлические крепежи для факелов, выступы на арках и выемки в колоннах. Придется примерить на себе образ акробата. Давно он не тренировался, но вспомнить былое был не прочь. Вытащив клинки, сын короля оттолкнулся от пола и одним прыжком достиг первой цели. Одной рукой вцепившись за лепнину, он молниеносно рассек прозрачный силуэт, что кинулся за ним вдогонку. Арлена последовала примеру эльфа и взметнулась к узорчатой мраморной балке, искусно орудуя двойными кинжалами. Призраки завыли, разрывая в клочья густой воздух Тайдаринхольма. Их эфемерные лица исказились гневом и они ринулись за добычей, что стремилась улизнуть из их невесомых рук.

Сраженные клинками эльфов не упокоенные души рассыпались мерцающими искрами, но вскоре вновь материализовывались в сумраке коридора, стремясь ухватить хотя бы за полы одежды беглецов.

- Не давай им шанса окружить тебя, - кричала садовница, отталкиваясь от стен и словно белка перепрыгивая с балки на балку. Леденящий холод, мертвых воспоминаний Инайрлан пробирал до костей, но все же еще не мог пробиться через невидимую броню. Но наплыв врагов мешал балансировать на тонких выступах, предрекая эльфийки падение в гущу гибельного хлада.

- Ты думаешь, если я попрошу их расступиться, то они любезно исполнят мою просьбу? - иронизировал Илиос, перескочив с одной колонны на другую, попутно разрубив кинжалом еще двух преследователей.

- Можешь попробовать. Может, они соизволят прислушаться к словам сына короля, - у Арлены вырвался смешок, хотя ситуация явно не располагала к веселью.

Воздух искрился от распадающихся призрачных фигур, а два эльфа, теряя силы, все же приближались к желанным вратам, за которыми их ждал ключник.

Илиос воодушевленный сражением, уже позабыл о том, что ему непременно влетит от отца, когда тот узнает о его непослушании. Но молодой эльф никогда ранее не участвовал в столь масштабном сражении, пусть и с призраками, и теперь был доволен собой, как никогда. Рейды на малочисленные шайки разбойников и стычки с монстрами, что изредка беспокоили жителей Круана ерунда по сравнению с битвой Тайдаринхольме. Единственное, что порождало печаль в душе сына короля, что все эти духи, являлись его сородичами, далекими предками. Он видел среди озлобленных лиц и прекрасные черты Светлоликих и острые лица Морозных и темные глаза Мглистых и даже несколько низкорослых фигур мрачных. Эльфы, мертвые эльфы, которым никогда не достичь Туманных далей Инайрлан, никогда не вознестись к звездному полотну Кхаа.

- Илиос!!! – раздался испуганный возглас Садовницы, когда сын короля почти был у ворот. Но эльф не успел отразить тонкую руку, что впилась жалом ему в плечо. Нестерпимая боль обожгла кожу, разрывая мышцы ледяными иглами. Доспех испарился, и призраку удалось коснуться сына короля мертвой хваткой.

Садовница, подобно Экалиотской пантере, ринулась вперед рассекая призрака, захватившего в плен Илиоса. Эльфийка не знала, откуда у нее взялись силы, но она смогла не только схватить за руку короля, отпереть ворота, но и отогнать на мгновение призраков от двери.

- Запечатывай!!! - громогласно крикнула она, толкая сына короля на мраморную террасу, а сама, подпирая дверь плечом, старалась не выпустить не одного эфемерного существа из заточенья.

Ключника не надо было просить дважды. Он тут же сунул в скважину магический камень, и лозы, ворча, стали обнимать створки врат, которые вздрагивали от неведомой силы, что пыталась вырываться наружу.

- Я же предупреждала тебя, чтобы ты не подпускал их близко, - сверкая глазами, воскликнула Садовница, глядя на растерянного эльфа зажимающего рукой плечо, где ткань покрылась морозной коркой.

- Я не заметил его, - попытался оправдаться Илиос, поднимаясь с земли.

- Не время для ссор, - влез в разговор Ключник.- Вы должны благодарить Лауров, что вы живы и духи не вырвались наружу, пока вы были внутри.

- Они шли по нашему энергетическому следу, который быстро тает. Поэтому они и дожидались нас при выходе, – резко пояснила Арлена. – Если на нашем месте оказались люди, то призраки даже не обратили на них внимание. Но эльфы чувствуют зов крови, даже когда мертвы.

- Мы должны идти Арлена, - произнес, как можно тверже сын короля, поморщившись от боли, что пронзала его плечо. И почему всех героев в сказаниях ранят либо в плечо, либо в ногу? Хотя лучше так, чем какая-то тварь вопьется в шею или враг пустит стрелу в лицо.

- Спасибо, Мастер, - уняв свой гнев, прошептала Арлена, поклонившись Ключнику.

- Благодарю, - поддержал Илиос.

- Ступайте, время на исходе. Вы должны успеть, иначе визит в Тайдаринхольм, будет напрасной жертвой.

Отвесные скалы зубчатых гор Пазедота таили в себе тьму опасностей. Несмотря на безоблачное звездное небо и ровный свет луны, коварные тени скрывали под пеленою мрака смертоносные обрывы и гиблые расщелины.

Отряд из четырех человек в коротких серых плащах, осторожно пробирался по узкой тропе, вьющейся среди утесов хребта Троллей.

Один из мужчин, что был старшим в группе, нес на руках маленькую девочку, крепко спящую у него на груди.

- Отец, мы должны пресечь перевал, иначе нам не миновать границу, - произнес юноша, возглавляющий отряд.

- Даже не думай об этом. Мы будем следовать тропе. Лезть без спроса к троллям – верная смерть! Здесь мы в безопасности. Ни храмовники, ни стража, ни сами обитатели Пазедота сюда не сунутся добровольно.

- Но, батюшка, - произнес второй парень, замыкающий колонну, - Мы в силах договориться с троллями…

- Отнюдь! – отрезал мужчина, прижимая девочку крепче к себе. – Времена изменились. Тролли ныне не желают видеть гостей, а тем более незваных. Они послания передают с неохотой. Значит, в страну не пустят и подавно.

- Возможно, пробираться через горы была не лучшая идея, - вновь подал голос первый юноша, - Надо было рискнуть и дойти до моря.

- Оставьте отца в покое, - нарушил молчание четвертый парень, что шел следом за мужчиной с ребенком. – В Мендарве сейчас и шагу не ступишь без допроса храмовников, что мельтешат по округе, как грибы после дождя. Вы сами видали, скольких повесели на второй день после огненного ливня. Хотите тоже на виселицу угодить и весь клан с собой в обитель Темноликой забрать?

- Дрейк, не горячись на ребят. Им впервой находиться поодаль от родных мест, - попытался успокоить сына мужчина с ребенком.

- Пусть привыкают к миру, где все не ограничивается лишь лесом Серых лисиц. Пусть знают братцы, что нас ждет долгий и сложный путь. Вы же помните, что когда мы доберемся до цели, то домой воротятся лишь двое из нас?

- Да помним мы, что кому-то предстоит остаться с Наей. Эльфы возможно помогут нам, но не станут днями и ночами приглядывать за сестрой, – пробурчал первый.

- Только я не понимаю, почему нам всем не воротиться, когда проблема будет решена? – проговорил юноша, замыкающий отряд.

- Фред, где твоя голова? Ты хочешь, чтобы мать осталась одна? – настал очередь главы семейства возмущаться. - Рано или поздно адепты Тарумона Милосердного и до охотников доберутся. И ты думаешь, что у них не вызовет подозрения такая мелочь, что кланом руководить женщина без мужа и детей?

- Тогда отец, ты должен воротиться, выбрав в спутники одного из нас, - молвил первый.

- Увидим, как слежаться дела, - проворчал старший охотник.

Внезапно тишину гор и бормотания разговора нарушил звук падающих камней с вершин. Отряд остановился, внимательно прислушиваясь к звукам и вглядываясь в сумрак впереди.

- Нам стоит вести себя тише. Мы совершено позабыли об осторожности. Помимо троллей в этих диких местах полно другого лиха, - прошептал Дрейк и, обогнув отца да брата, стал осторожно красться вперед, вытащив лук из-за спины. Даже в ночи охотники могли высмотреть цель и попасть в нее, если та неподвижна.

Остальные укутались в шарф молчания и неспешно последовали за проводником. Узкая тропа, хранящая море опасностей была единственной нитью, что могла привести отряд к вечно зеленым лесам Круана.

Приграничье утопало в сумрачном манто. Деревья тихо шептали, шелестя изумрудной листвой, ласкаемой легким ветерком. Среди лабиринтов стволов и высокой травы блуждающими огоньками порхали светлячки, стремясь рассеять тьму ночи.

Сын короля уже час блуждал по чащи пытаясь отыскать незнакомку. Плечо ныло, но благодаря чарам садовницы, острая боль не сжигало плоть и кожу. Кривые ветви древ поскрипывали, ворча во сне и продолжая непрерывно шептать. Где-то в глубине дебрей беспокойно заухала сова. Эльф остановился, прислушиваясь к ночным звукам, затем посмотрел на траву. Здесь стебли были притоптаны. Несколько пар ног прошлись по лужайке. Маленькая ступня, возможно женская. След лап, в тонких ботинках. Вероятно тролль или гоблин. Отпечатки подошв сапог, мужские. Сын короля не был следопытом, но кое-какие навыки все же впитал от своих учителей. Его эльфийская сущность даже смогла уловить тонкий след портала, открытого два дня назад темной силой.

Илиос продолжал изучать следы, осторожно ступая по траве. Наконец его поиск увенчался успехом. Он увидел ее. Девушку, измазанную в сажи и крови. Кровь живых и мертвых. Подбежав к ней он присел рядом, дотронулся до пальцев, что хранили холод призраков Тайдаринхольма, до лица покрытого слоем гари, до волос, местами спаленных огнем.

- Ну, здравствуй, незнакомка, - судорожно прошептал он.

Илиос приставил свое ухо груди девушки, стремясь услышать звуки сердца. Вначале ему показалось, что жизнь оставила ее, но спустя несколько мгновений он услышал. Тук… Тук… Тук… Душа медленно покидало тело.

- Прости милая, но с Темноликой ты встретишься в другой раз, - молвил сын короля и его губы прильнули к устам незнакомки. Из недр эльфийского естества в умирающий сосуд потекла энергия мирозданья. Илиос чувствовал, как пальцы в его руках теплеют, а стук сердца явственней. Она не проснулась, но эльфу было достаточно того, что Дерода не утащит ее в свое логово до возвращения в Морен.

Илиос оторвался от теплых губ незнакомки, которые еще минуту назад были ледяными. Эльф подхватил девчушку на руки и твердыми шагами направился в чащу леса.

- Продержись до дворца, милая. Продержись, а там Арлена приведет тебя в чувство, - умоляюще прошептал он и исчез в клубах ночного сумрака, крепко прижимая к груди, златовласку, не страшась, что та испачкает его белоснежное одеяние.

Исполинский черный замок, впитавший в себя все неистовство сумрака, мрачным исполином возвышался на крутом утесе. Бурные реки омывали неприступную скалу с двух берегов, а бушующий океан нес дозор со стороны мглистого горизонта.

Низкорослый мрачный эльф в нерешительности стоял перед черными воротами грозного замка. Его сжигало желание развернуться и броситься наутек от этого проклятого места пронизанного волокнами вселенского зла, но, к сожалению, на этот раз от крупиц храбрости зависела не только его жизнь. Взглянув на статуи свирепых горгулий, Науро С’Ар Илхор сделал глубокий вдох и шмыгнул в проем между створками врат. Ему предстояло пересечь все строение перед тем, как оказаться перед очами разгневанного Милорда.

Ныне ему одному предстоит нести ответ за происшествие в Мендарве. Табора, пострадавшая в схватке под Темной Дубравой, находилась в Броке под зорким присмотром супруги владыки Мрачных эльфов, а сам владыка был обязан явиться в Кихерн, дабы спасти несчастную демоницу.

«Ничего, Науро, ты стойко выдержишь вопли престарелого мага и его магические трюки», подбадривал себя эльф, поднимаясь по широким ступеням из угольного мрамора. «Самое главное, чтобы на тебя не напустили урлонов, с ними твой кинжал вряд ли справиться. Проклятые ящеры!»

Коротышка боязливо оглядывался по сторонам, отмечая, что статую чудовищ внутри замка еще страшнее, чем на мосту и на крыше. Окаменелые монстры были здесь повсюду: восседали на вершинах колонн, лежали, свернувшись калачиком, на подоконниках высоких окон, охраняли входы и наблюдали за округой возле пылающих жаровен, горящих зеленым пламенем, что напоминал Вечный огонь Тарумона Милосердного. Но в отличие от мендарвского огня, пламя в жаровнях порождала мглистый дым, который оседал густой копотью на сводах и стенах замка и без того черного.

«У кого-то весьма дурной вкус. Как можно обитать в этих стенах, когда интерьер напоминает древнюю гробницу, нежели палаты Властелина. Глядят на меня! Надеюсь, они действительно из камня, а не заморожены колдовством! А дым? Они не ощущают себя копченой сельдью, просиживая здесь месяцами?»

Науро поежился, проходя мимо очередной бестии, агатовые глаза которой, отражали блеск пламени. Осталось всего ничего до дверей Главной залы, но ноги все же замедлили шаг, не желая входить в обитель гнева и злобы.

На этот раз фигур в темных мантиях с надвинутыми на лбы капюшонами было двое. Надо же, отсутствие Таборы с легкостью заменил другой персонаж. Трое в мрачной зале, где незримой тенью витает призрак Темного властелина.

Мрачный эльф поклонился, надеясь, что его безупречные манеры уберегут от огненных шаров и всякой прочей дребедени, чем бросаются маги, когда не в духе.

- Приветствую вас, Милорд, - сохраняя твердость в голосе, произнес Науро, не поднимая головы. Встречаться со сверкающими глазами во тьме капюшона ему совершенно не хотелось.

- Один? – впервые за столько лет эльф услышал в глухом голосе смятение и озадаченность. Неужели этот чародейчик беспокоился о демонице?

- Ваш Высочество, я трижды извиняюсь, но Табора не смогла предстать пред вашими мудрыми очами в силу трагических обстоятельств, - пробормотал коротышка, все еще сгибая спину и не стремясь поднять глаза на мага. Он делала вид, что его поглотило изучение руной письменности, что тускло мерцала на каменном полу.

- Великолепно! – воскликнул капюшон, но в тоне все еще не появились признаки раздражения. – Не поведаешь ли мне любезный Науро, о какой трагической случайности ты ведешь речь?

Эльф негодующе клацнул клыками и разогнулся, услышав, как что-то неприятно щелкнуло в позвоночнике. В его маленьких свиных глазках затаились искры негодования, но он смог сдержать порыв ярости, и сдержано промолвил:

- О, мой господин, это совершенно несущественная причина, по которой моя напарница отсутствует здесь. Изначально мы оказались окружены храмовниками, которые не только люто ненавидят нелюдей, но и стремятся их истребить своими мерзкими хлыстами. После того, как мы их одолели, эти же святоши да кучка крестьян, обратились живыми мертвецами, восставшие благодаря чарам неизвестного некроманта и вновь атаковали нас. Затем сам Верховный жрец пожаловал, - Науро передернуло, когда он вспомнил, что сотворил с Таборой седовласый капеллан. – Интуиция мне подсказывает, что под маской жреца срывался достаточно умелый маг…

- Маг в Мендарве? – внезапно заговорила вторая фигура в мантии. Ее голос звучал, как мед, как песни Светлоликих в Праздник Молодой луны.

Незнакомка отбросила капюшон, и Науро невольно отступил назад. Прекрасный голос совершено не был к лицу демоницы, что предстала перед ним. Правда, и лик, которым она обладала, сложно было назвать лицом. Кожу покрывала паутина шрамов, острый нос немного косил вправо. Один из рогов на голове так же носил увечье, он был надломлен. Единственное что хранило печать былой красоты в образе дамы – это блестящие волосы цвета вороного крыла да миндалевидные глаза, забравшие себе весь мрак ночи. И уши… Эльфийские уши…

- Ханора это Науро, прошу прощение, что запамятовал вас представить друг другу, - судорожно произнес чародей, который явно побаивался свою спутницу. Надменна и горда, совершенно не стесняющаяся своих увечий, она стояла подобно королеве, внимательно разглядывая эльфа.

- Готов служить вам верой и правдой, Миледи, - пытаясь взять себя в руки, а не удрать визжа от страха, пробормотал Науро и поклонился.

Многие на Нирбиссе слыхали об этой чародейке. В былые времена, она вселяла страх в сердца смертных своим холодным отношением и суровым норовом, но всегда преданно служила королям. Ее карьера волшебницы была долгой, пока однажды она внезапно не исчезла. Никто не ведал, по какой причине магесса Ханора решила скрыться от любопытных глаз. Но теперь Науро догадывался о мотиве ее поступка. С такой внешностью не походишь на балы и вряд ли станешь советницей хоть одного человеческого короля.

- Вы уничтожили Жезл? – как бы между прочем поинтересовался чародей. Мрачный эльф не узнавал его. Милорд редко прибывал в добром расположении духа. Не уж-то демонесса на него так благостно влияет?

- Увы, Ваше высочество, - удрученно покачал головой Науро. – Мы не смогли так, как угодили в ловушку. Возможно, даже я сейчас не стоял бы перед вашими милостивыми очами, если бы не аскалионец, что так внезапно пришел к нам на помощь.

Капюшон чародея повернулся к Ханоре. Науро не мог разглядеть лица, прячущегося во тьме, но прекрасно понимал, что эти двоя либо глазами, либо мыслями о чем-то переговариваются.

- Все занятнее и занятнее твоя история, крошечный эльф, - растягивая каждое слово, пропела демонеса и заскользила по полу, словно лебедь по воде. Конечно она не плыла, а неспешно ходила из стороны в сторону, но коротышке казалось, что она чуть ли не летает над рунами, как призрак. Это был оптический обман, шлейф струящейся мантии, да мерцающие символы обманывали его взор.

- Я бы добавил, что твои рассказы Науро больше похожи на баллады менестрелей, нежели на правду, - прорычал раздраженно чародей, вернув себе былой облик, по которому эльф уже начал скучать.

- Опиши мне аскалионца и Верховного жреца, - задумчиво произнесла Ханора, продолжая отмерять шагами залу.

Коротышка пожал плечами. Он с превеликим удовольствием. Капеллана эльф запомнит на всю жизнь.

- Глава церкви седовласый и длиннобородый старик. Крайне противный и зловредный. Мне даже показалось, что он испытывает какую-то специфическую неприязнь к демонам. Пожалуй, этот вид нелюдя у него на первом месте в списки по истреблению.

На мгновение эльфу показалось, что демонесса зашипела и поморщилась, как недовольная кошка и ее лицо еще больше обезобразилось. Но через секундумимолетное наваждение испарилось, и лик Ханоры снова хранил холодность.

- А аскалионец?

- Асклионец… - пробурчал эльф. – Черноволос, уши, как у эльфа, а глаза как у… - тут Науро осекся. Обезображенное лицо Хоноры, склонилось над ним, сверля его взглядом бездонных черных очей.

- Глаза, как у меня? – равнодушно поинтересовалась она, проникая взором в самое нутро коротышки, словно ища подвох в его словах.

Науро сглотнув слюну кивнул.

- И его лицо тоже обезображено шрамом? – демоница прищурила глаза, внимательно наблюдая за мимикой эльфа.

Науро вновь кивнул, не в силах произнести не слова. Демонесса выпрямилась и скрестив руки на груди, вновь стала отмерять пол шагами.

- Все же ему удалось выжить, и он даже пошел по стопам отца… Какая ирония… - донеслось до ушей эльфа слова демонессы, которая явно позабыла о присутствующих и стала размышлять в слух.

- Прошу извинить меня за дерзость, многоуважаемая Ханора. Но может, мы приступим все же к наиболее насущным делам, нежели будем разбирать по косточкам аскалионцев и жрецов фальшивых Пророков.

Демоница метнула неодобрительный взгляд в сторону чародея, и Науро удовлетворенно отметил, что-то чуть ли не съежился от страха.

- Но, мы можем конечно обсудить все детали вашей миссии позже, - быстро пробормотал маг.

- Нашей? – изумился Мрачный эльф.

- Да, Хонора на неопределенный срок заменит Табору, раз она прибывает в недееспособном состоянии, - протараторил чародей искоса взглянув на демонессу.

- Забудь о Жезле, коротышка, - морозные искорки проскользнули в тоне демоницы. – Мы отправимся с тобой за осколками Тайдарин.

Науро откашлялся, не веря своим острым ушам. Эта баба, что сбрендила на корню? Она бы еще предложила броситься на поиски Врат ведущих в Аскал или Инайрлан, а лучше вовсе начать операцию, что приведет к самим Лаурам!

- Наверно мне не стоит упоминать о том, что найти данные артефакты невозможно, - попытался внести свою лепту благоразумия эльф.

- Отыскать их будет действительно крайне сложно, но возможно, - отрезала Ханора. – Всевидящий или сам Жезл могут указать на осколки сердца последней Владычицы Инайрлан. Если мы их отыщем, тогда нам понадобится Кхаа Тэ, чтобы собрать их воедино. Если Жезл Пророчества не приведет нас к ним, значит, он соберет для нас сердце Тайдарин.

Нет эта демонесса куда безумнее Таборы и всех ее родичей. Она мелит такую чушь! Архес разбил сердце супруги, дабы спасти Мариенис, и спрятал осколки, василиск знает где! Им не отыскать их даже со сворой чародеев! А если им все же несказанно повезет, то эльфы не позволят, чтобы какие-то негодяи, управляемые Темным властелином, которого вживую еще никто никогда не видел, завладели реликвией.

Эльф было открыл рот чтобы возразить демонессе, но чародей опередил его.

- Не утруждай себя спорами с Ханорой, Науро. Ей виднее.

- Дейра жаждет обладать Жезлом, но без осколков он лишь сосуд, - добавила демонесса, и у Науро похолодело все внутри.

- Простите, я возможно ослышался, - запинаясь молвил он, ощущая, как ноги становятся ватными.

- Темный Властелин имеет множество имен, - опять пояснил чародей.

Мрачный эльф впервые в жизни осознал, что допустил огромную оплошность, согласившись подписать контракт темным капюшоном. Коротышка должен был ответить на зов Найгари, который отвергал два раза, и лишь, поэтому он проник в логово Тьмы. Но Науро и представить не мог, что ему продеться прислуживать самой ненавистной твари, что обитала во Вселенной. Твари, что содействовала Великому Разлому. Твари, что лишила его народ дома.

- Простите меня, уважаемые, - начал было он.

- Ты не сбежишь эльф, пока не закончишь дело, - голос Хоноры отбил всякую охоту отпираться. – Ты поможешь мне отыскать осколки и Жезл, а затем вернешься к своим прямым обязанностям.

- Как прикажете, Миледи, - поклонился эльф, подумав, что при первой возможности, попытается придумать план, как обезопасить свое королевство и избавить себя от гнетущей ноши.

- Ступай, коротышка. Попрощайся с супругой с подданными, нас ждет долгое путешествие. Когда явится гонец, ты должен быть готов отправиться в путь, - тон Хоноры стал вновь елейным.

- И не забудь передать Таборе, что она все еще должница Темного Властелина, - встрял в который раз чародей. – Пусть скорее поправляется и вновь выходит на службу, для нее есть особое задание.

- Конечно, Милорд, - произнес эльф, пятясь к выходу.- Мое почтение вам и Миледи. До скорой встречи.

Коротышка так быстро исчез за створками черных дверей, что парочка чародеев на мгновение засомневалась: а действительно этот эльф обделен магическими способностями?

Науро С’Ар Илхор на самом дели не владел магией, но весьма умело мог использовать магические предметы, например, как Офир, портальный камень. Именно им он воспользовался, когда прибыл в замок, его и применил, дабы сбежать отсюда. Он знал, что этих артефактов становится все меньше в его сокровищнице, а их производство становится все труднее. Но, увы владыка Мрачных эльфом не мог избрать иной путь. Ему нужно было о много поразмыслить, а добраться от Кихерна до Брока на коне или пешим ходом достаточно затруднительно и долго. Да и многодневная дорога изматывает, не позволяя трезво мыслить. А маленькому толстому эльфу с рыжей шевелюрой было о чем подумать. Он намеривался не только обмануть Темных чародеев, но и кинуть вызов одному из Великих драконов, который без промедления, поджарит глупого коротышку в один миг, как молодого поросенка на вертеле.

Глава 4

«И там, где скука вершит балом,

И нет надежды на веселье,

Под яркой маской и стальным забралом

Таиться уйма приключений»

Песнь бродячего миннезингера

- Не знаю, Фарнор, ни одного народа, который бы не обинуясь выказывал любовь к эльфам, - проворчал гном, удобно расположившись в дубовом кресле у еле тлеющего камина. Зимы в Круане тысячу лет не знали морозов, но ночи в сезон холодов, невзирая на эльфийскую магию, все равно были свежи, так что даже обитателем волшебных земель приходилось разводить огонь в очаге.

- Можно подумать, что вы гномы купаетесь во всеобщей любви! – фыркнул охотник, отхлебнув эля из деревянного кубка, с резным рисунком. Вторую чашу сжимал кузнец, смотря на угли камина, что отражались в его темных глазах красными огоньками.

- Ошибаешься, остроухий, - задумчиво молвил дворф, не отрывая взгляд от очага. – Мы пользуемся уважением на Нербиссе, хотя собственных сородичей порой на дух не выносим. Бывали случаи, когда высокочтимые энрады десятилетиями прибывали в состояние конфронтации. Норов у нас, дворфов вспыльчивый, у упрямства нам не занимать, если упремся лбом в жилу строптивости, никакой киркой нас оттуда не выковырнуть. Вот только гномьи свары – это не чужого ума дело! А кроме них, мы всеобщие любимцы! Мы превосходные кузницы. Мы чуем за версту редкие каменья и магическую руду! Наш народ славится инженерией и всевозможными научными изобретениями! А в ближнем бою нам нет равных, ибо наша храбрость и ярость, куда опаснее острого оружия и тверже самых прочных доспехов!

- Ну да вы побеждаете количеством, а не благодаря воинскому искусству, - ухмыльнулся эльф.

Густые брови Торбора сошлись на переносице, он грозно взглянул на охотника.

- Хотел бы я взглянуть, когда ты будешь в одиночку отбиваться от своры сгизок. Сомневаюсь, что твоя искусная стрельба или совершенное владение клинками помогут тебе выжить на Недровых путях.

- Вряд ли я доставлю тебе такое удовольствие, - иронизировал эльф. – Я предпочту сражаться с тьмой гаргов на свежем воздухи, чем с одной, самой немощной сгизкой в сыром подземелье!

- За ваше предубеждение к подземным тропам вас тоже не любят! – заметил гном, пригладив бороду и подлив из кувшина еще эля: Фарнору и себе. – Я могу ко всему прочему добавить неприязнь к чародеям, с которыми вас угораздило повздорить. Не будем забывать, что и Мендарв задышал хладом к нелюдям после вашего появления там. А еще… - гном приумолк на мгновение. – Инайрлан… Вы единственные, кому даровано возвращение домой. А остальным приходиться довольствоваться тоскливым общением с Темноликой.

Охотник понуро погладил гладкий подбородок, на котором никогда не росла борода, впрочем, как и у всех созданий, обладающих эльфийской кровью, кроме Мрачных, известных своей мохнатостью.

- Ты прав, мы далеко от совершенства, но испытывать к нам ненависть не разумно.

- С Аскалионом у вас взаимные чувство, - подчеркнул Торбор.

Эльф тяжело вздохнул, но ничего не ответил. Гном говорил правду, от которой не скроешься ни на макушках величественных Алмарин, ни в темных катакомбах Недровых путей.

Карро битый час делал вид, что спит мертвецким сном. Ему удалось даже не переусердствовать с храпом, который обычно выдавал его с потрохами. Небывалое актерское мастерство и толика терпения в этот были на его стороне. Вот только пресловутое терпение грозило лопнуть в любую секунду, если эти двоя не прекратят болтовню и не отправятся в королевство снов.

- Фарнор, как ты думаешь, мы с тобой выглядим круглыми идиотами? - внезапно обратился кузнец к погрузившемуся в думы эльфу.

Охотник удивленно взглянул на приятеля, не понимая к чему он клонит. Гном кинул беглый взгляд на птицу, лежащую на столе.

- Нет, мой друг, - улыбнулся эльф, - но кто-то ошибочно принимает нас за дураков.

- Интересно, когда он устанет притворятся, то хотя бы каркнет для приличия? – продолжал рассуждать Торбор, заметив, как перья на холке ворона вздыбились.

- А может не дожидаться, пока он сам решит во всем признаться и окатить его ключевой водой, у меня целое ведро стоит у дверей, - сдерживая смех подыграл охотник.

Карро не дожидаясь, пока его обольют леденой струей молниеносно взметнулся со стола, как безумная белка.

- Помогите! Спасите! Убивают! - вопил он, размахивая крыльями под высоким потолком, пытаясь отыскать укрытие.

- Торбор, может пустить в него стрелу, чтобы он угомонился, и перестал порхать, словно обезумевший нетопырь, попавший в святилище Кхаа? – равнодушно поинтересовался эльф, протягивая руку к луку и колчану, прислоненных к креслу. Охотник никогда не убирал оружие далеко, даже в собственном доме.

- Спасите!!! – еще истошнее завопил ворон. – Негодяи захватили меня в плен!!! Не сдамся врагу живым!!! – последнюю фразу пичуга прокричала, примостившись на балку, где проворно скрылась за выступом.

Кузнец покачал головой.

- Хватит, Карро, мы пошутили. Никто тебя не пленил и решетить стрелами не собирается, - молвил он сурова.

Ворон осторожно выглянул из-за выступа. Его желтые глаза с узились, когда взгляд остановился на эльфе.

- С чего бы мне вам верить? Особенно этому остроухому, - презрительно процедил он, и тут же нырнул в укрытие, опасаясь, что охотник может и взаправду применить лук.

- Прекрати паясничать! – неожиданно рявкнул дворф, ударив кулаком по столу, где еще недавно лежала птица. – Фарнор жизнь тебе спас, а ты несешь околесицу!

- И каким образом? – в голосе птицы звучал сарказм. – Сбил меня камнем с ветки, где я мирно дремал?

- Ты сам свалился, а Фарнор нашел тебя и принес в деревушку, дабы твоя королевская персона не стала ужином волков!

Карро снова выглянул из-за выступа, еще раз оглядел с подозрением эльфа и громко щелкнул клювом.

- Ты может перестанешь строить из себя шпиона и спустишься к нам, чтобы мы могли спокойно поговорить? – кузнец выжидающе глянул на пичугу.

- Я бы на твоем месте выбирал слова, бородатый, - осмелел ворон. – Это ты у нас якшаешься то с дендройдами, то с эльфами, то с чародейками, то Лаур знает с кем, так что тебе больше подходит звание шпика.

- Да, Торбор, мы приютили весьма задиристый экземпляр… - начал было эльф.

- Это кто тут экземпляр, остроухий? Не доводи меня до исступления, я и клювом могу долбануть! – предупредил Карро с каждой секундой наглея.

- Советую тебе не тягаться со мной в скорости, - безмятежно молвил эльф. – Ты не успеешь и глазом моргнуть, как моя острая стрела пробьет тебе крыло.

Птица негодующе пробурчала что-то, но не стала продолжать словесную перепалку. Никогда не ведаешь, что у этих эльфов в голове.

- Вижу ты успокоился, - отметил дворф. – Спускайся и расскажи нам, как ты здесь оказался. Если мне не изменяет память, ты держал путь совершенно в иную сторону, - кузнец предпочел не упоминать при охотнике Мендарв. Он не знал, известно ли простым эльфам о хвори Яндариуса, о мандрагоре, что передал королю ворон. Лезть в чужие дела гном не любил.

- Мне и здесь неплохо сидится, - пробурчал ворон.

Гном махнул рукой.

- Ладно. Не хочешь спускаться, сиди там. Но обсудить твое пребывание здесь все равно придется. Рассказывай, каким чудом ты оказался в близлежащем лесу?

- Тут все кругом один сплошные холмы покрытые лесом, - проворчал ворон. – Я надеялся добраться до Морена, но крайне сложно не заплутать, когда кроме макушек деревьев ничего невидно. Возникает ощущение, что либо деревья слишком высокие, либо эльфы переняли от вас дворфов дурную привычку строить города под землей.

Эльф и гном рассмеялись. Карро явно редко бывал в Круане раз не знал простой истины. С высоты птичьего полета разглядеть эльфийские поселения действительно сложно. Еще со времен Великого разлома остроухие визитеры стали обустраивать города и деревушки так, чтобы ни один враг, обладающий крылами, не сумел отличить крону дерева от крыши дворца или хижины.

- Хочешь добраться до Морена придется держать путь по трактам и тропинкам, - произнес Фарнор. – Но до столицы лететь по лесу добрые две недели.

- Зачем тебе в Морен? – прищурился кузнец.

Карро глянул на гнома затем на эльфа. Нет, он не может им рассказать всю правду, но бесполезную часть может и открыть.

- Мне нужен чародей, способный открыть портал до Аскалиона, - слова птицы прозвучали сухо, давая понять собеседникам, что это единственная информация, которые они от него получат.

- Чародеи есть и в Элвере. Туда путь короче, - задумчиво произнес охотник.

- Это правда, - поддержал гном. – Но захотят ли они помогать аскалионскому ворону?

- Только в одном случае, - Фарнор посмотрел на птицу, что нахохлившись, седела на балке и с презрительным видом глядела вниз. – Ворону нужен спутник, который проведет его до города, и договориться с магом.

- Вот вы меня и сопроводите! – не удержался Карро. – все равно тут бездельничаете!

- С какой это радости мы должны быть твоими няньками?! - возмутился Торбор. – У нас полно дел!

- Чародеи хорошо заплатят за то, что вы доставите меня в Цитадель. Если бы я обладал бесконечным запасом времени, я бы и сам долетел. Но дело безотлагательное.

- Вряд ли будут рады эльфу в Аскалионе, Торбор. Придется идти с ним тебе, - заключил охотник.

Кузнец нахмурился, задумчиво приглаживая бороду. Провести ворона и побывать в Цитадели являлось заманчивым предложением. Когда ему еще удастся оказаться в тех непреступных краях.

- Договорились птаха. Я проведу тебя до Элвера, найду волшебника, способного открыть портал на столь далекое расстояние и отправлюсь вместе с тобой в Цитадель за наградой. Телохранителем и проводником для ворона я еще никогда не был. Вот только меня интересует один вопрос… Как я вернусь назад.

Ворон захохотал, если можно назвать смехом гортанные лязгающие звуки, что вырывались из его птичьего горла.

- Пхааааа, ты издеваешься гном? Пхахахаха… В Убежище тьма магов, что откроют врата не только в Круан, но и в Ледяные владенья.

- Он прав вернуться будет куда легче, чем уговорить эльфийского мага открыть портал в Аскалион, - согласился с птицей Фарнор.

- Я найду способ, как решить эту проблему, - гном размял пальцы и встал с кресла. – Утром отправляемся в путь. А сейчас я пойду, вздремну. Спокойной ночи Фарнор и Карро! – кузнец покинул светлицу, поднявшись по витиеватой лестнице на второй этаж, где эльф приготовил ему постель.

- Я тоже, пожалуй, отправлюсь на отдых, - извинился охотник. – А ты сам найди себе место, где тебе удобно коротать ночь.

Когда эльф ушел, забрав с собой лук и колчан со стрелами, ворон, наконец, соизволил спуститься с балки на пол. Он стал расхаживать по помещению, с любопытством все разглядывая. Неизвестно, вернется ли он сюда когда-нибудь, но изучить дом следует в любом случае.

Морган Герион Виэнарисс наспех перекусив в дешевом постоялом дворе и оставив там же пожитки, направился на встречу с господином Мухавейном. Щуплый мужичек настоял, чтобы Аскалионец оказал ему услугу, правда, в детали он не вдавался что ему нужно. Маг брел по докам, с интересом рассматривая деревянные постройки, чуть покореженные и местами с заколоченными окнами. Такое состояние города было весьма странным, ибо портовые поселения обычно выглядят процветающими, а не на оборот.

По узким проулкам пробегала ребятня в поношенной одежде , на старых ящиках и бочках сидели подвыпившие компании моряков и докеров, играющих в карты и вопящие во весь голос похабные песни. В одной подворотни Морган заметил несколько подозрительных типов, которые о чем то заговорщицки перешёптывались, но увидев чародея тут же разбежались в разные стороны.

Лурнис – город контрастов. На побережье в районе порта лишь дешевые трактиры, бордели и трущобы. Дальше, где заканчивались владения судов, песочный берег прекращался в скалистый обрыв. Там возвышались особняки дворян и купцов. Ремесленники, ученые и городская стража жили на другой стороне города, предпочитая сушу, нежели тесниться на стыке берега и Ленточного моря.

Господин Мухавейн так же был проездом в этом городе, но остановился он не на постоянном дворе, а у травника что жил на отшибе, почти в пролеске что окружал Лурнис. Морган не удручал тот факт, что ему пришлось пройти пешком несколько миль, после качки на корабле так было приятно ощутить твердыню земли.

Хижина травника возвышалась на небольшом пригорке , прячась в кустарниках ольхи и бузины. Домик был обнесен плетенью, крышу застилал ковер из мха, стекла маленьких круглых оконец помутнели от времени , а сама лачуга утопающая в зелени напоминала гриб, а не обитель травника.

«Обитель лесной ведьмы», усмехнулся чародей и постучался в деревянную дверь, которая по отношению к ветхому зданию выглядела весьма добротно.

- Войдите, - раздался вкрадчивый голос из глубины дома.

Аскалеонец толкнул дверь рукой и вошел в достаточно просторную светлицу. В прочем весь дом состоял из одной комнаты, не беря во внимание вход в погреб. Над потолком висели десятки травяных пучков, а сам травник в сером сермяге и в домотканых холщовых шароварах таких длинных, что штанины покрывали башмаки до самого носка, сидел за широким столом и что то тихо доказывал г-дину Мухавейну.

Не прекращая спора, травник сделал пригласительный жест , призывая мага присоединиться к беседе. Морган еще раз внимательно оглядел светлицу , желая убедиться что не угодил в ловушку, которую так любили устраивать разбойники Нирбисса, и подошел к столу.

- Доброго вечерочка любезный, - произнес г-дин Мухавей подвинул свободный стул Аскалеонцу.

- И вам не хворать господа, - произнес маг и поправив мечи за спиной присел.

Морган не решил брать с собой посох, хотя им куда удобнее пользоваться и в бою и в ритуалах, нежели сталью.

- Любисток Штенник,- приложив руку к груди и слегка кивнув, представился травник.

- Морган Герион Виэнарисс,- ответил взаимностью чародей.

- Дико извиняемся уважаемы Аскалионец, что отнимаем ваше драгоценное время, но наше дело требует срочного вмешательства волшебника, а в этом , Лаурами забытом захолустье , лишь одна столетняя ведунья , что страдаем маразмом да шарлатаны , неведующие чем отличается Синицын камень от желтолитой гальки.

Морган понимающе кивнул. На Нербиссе многие обладали мало-мальскими магическими способностями, считая себя великими кудесниками, вот только самоучки порой творили такие непотребства , например как некромантия , что аскалионским чародеям приходилось их усмирять а временами даже и отправлять к Темноликой.

-Я вынужден повторить те же слова что и г-дин Мухавейн. Я разберусь с вашей бедой, если просьба не противоречит уставу Цитадели.

Травник согласно кивнул, затем и сам Ройка подтвердил кивком.

-Ну если все в норме я вас внимательно слушаю господа, улыбнулся чародей в короткую седую бороду.

Мухавей и Штейник, беспокойно переглянулись , словно не были уверены кто из них первый начнет рассказ. Миновав небольшую паузу и игры в гляделки, Травник принял на себя роль первопроходца.

- Дело обстоит так, любезный маг. Мы с моим приятелем, друидом, - Любисток похлопал по плечу.

- Нежданно-негаданно стали обладателями одной весьма странной вещицы.

С губ моргана не сходила легкая усмешка. Эти двое напоминали ему двух знакомых дворфов, которые время от времени так же удивительным образом становились хозяинами «ничейных сокровищ» и тут же влипали в неприятности из которых им удавалось выбраться лишь благодаря асколионцам.

-Я надеюсь эта вещица не краденная ?, - на всякий случай уточник волшебник.

Приятели дружно замотали головой в знак отрицания.

- Нет, конечно НЕТ!!!,- воскликнул Мухавей, этот предмет действительно достался нам случайно и даже больше мы бы с радостью избавились от него…

- Но не можем, - добавил Штейник.

- Допустим. А какова моя роль в вашем приключении?,- прищурившись поинтересовался аскалионец.

Парочка вновь переглянулась , вид у них был как у заговорщиков решивших свергнуть короля Эскалонии, то есть Вельгимура V.

Данная вещица должна попасть в владыке Светлолике.Белесые брови Моргана сошлись на переносице. Никто кроме Великих Магистров до Королевской знати Морона не ведал , что оскалионец пребывает в Морен. Эти двое тем более не могли знать о его миссии.

- но какое отношение я имею к вашей вещице и королю эльфов, невозмутимо спросил он.

Приятели замялись и снова переглянулись.

- Нам известно, что чародеи Цитодели защищают земли Нербисса от всякого лиха и в их услуги не входит работа телохранителями. Но нам не к кому больше обратиться.

Маг еще больше нахмурился, пожалев о том что не обладает способностью читать мысли как многие другие аскалионцы.

- Господа, хватит юлить! Ближе к делу, - сухо произнес он.

Любисток издал тяжелый вздох и таинственным голосом начал рассказ.

- Месяц назад мой дорогой друг Ройка прибыл из Дрита, проделав огромный путь через весь континент. Мы с ним решились отправиться на Огненный архипелаг: я за тамошними травами, он за рукописями, которые на Большой земле не отыщешь у букинистов даже за баснословные суммы.

Морган снял мечи и повесил на спинку затем развалился на стуле. Повествование обещало быть долгим поэтому стоило устроиться по удобнее.

- Мы добрались до жаркого материка , - еще таинственнее прошептал Ройка , - и я смог наконец найти одно из первых изданий «Лаанидор» и «Свет Лазурной Звезды».

- А я собрал достаточно Пустынной канатки и даже отыскал новый вид Скалистого Бегома,- перехватил инициативу Любисток.

- Поздравляю вас Господа , Вы достигли заветной цели и вернулись живыми и невредимыми с архипелага, - скучающим тоном пробормотал маг.

Парочка опять обменялась взглядами , видимо такое поведение у них было привычным.

- Да это правда мы без помех совершили свою экспедицию и даже сели на корабль идущий к родным берегам.

- Кто мог знать что именно это судно проклято и станет мишенью для Черных летунов…

Последние слова наконец пробудили интерес в Моргане, он выпрямился и подался вперед.

- У Рулоны?, - уточнил он.\

- Именно они! , - в один голос подтвердила парочка.

Аскалионец провел рукой по серебристым волосам и задумчиво глянул в замутненное временем оконце.

- У Рулоны атаковали корабль на котором вы плыли…Это весьма странно.

- Вот и мы о чем , прошептал Любисток словно боялся что ящеры его услышат, а этих летающих змеюк редко где встретишь если нарочно не попрешь к ним в логово. Но в открытом море…

- В открытом море да и не побережье эти твари не вьют гнезда, - закончил за приятеля Ройка.

- Дальше что было?,- в голосе мага прозвучало беспокойство.

- А что дальше? Летуны набросились на корабль и стали кромсать его когтями , рвать своими мелкозубыми пастями людей. Крики, кровь обломки мачт и рей…- Любисток побледнел , вспоминая случившееся, на его морщинистом как сухофрукты лице еще явственней пролегли возрастные борозды.

- Не знаю, то ли нам благоволит Кхаа , то ли Темноликой не было до нас дело, но на том диком пиру лишь нам удалось выжить. Мало того что у Рулоны нарезвившись вдоволь улетели прочь нам посчастливилось отыскать целую шлюпку , на которой мы дрейфовали целых три дня пока нас не подобрало торговое судно .

- А что с «вещицей», - чародей вернул разговор в прежнее русло.

- Так вот «она» видимо и стала причиной нападения летунов ,- выдохнув Муховей, - когда мы уже были готовы сесть в шлюпку а корабль уже стал понемногу идти на дно меня схватил за ногу один из мертвецов.

- Он был при смерти, болван а не усопший !, поправил товарищи Любисток.

- Уже не важно отмахнулся тот , так вот схватил меня и так смотрит прямо в душу , чародей как пить дать! Кожа у него цвета вареной смолы а глаза голубые как сапфиры!! Смотрит и шепчет что то , указывая на свой халат, словно прошитый медными нитями.

- На грудь он указывал а не на одежду, поправил Любисток.

- да все одно! Держит меня , захлебываясь в собственной крови и тычит в грудь. Любисток сразу понял о чем талдычит тот маг и полез к нему за пазуху.

Морган почесал бороду и еле заметно покачал головой. Эти приятели как точь в точь два его знакомых гнома.

- ну что это за «вещь» и почему она должна попасть к Светлоликим?

Любисток осторожно вынул из нагрудного кармана серебристую шкатулку расписанную эльфийскими символами, отдаленно напоминающую язык Первородных.

- вот «она», тихо произнес он , поставив коробку на стол,-тот чародей перед тем как уйти в обитель Дероды взял с нас обещание что мы доставим этот предмет владыке Светлоликих, так что нам с Ройкой придется самолично вручить королю эльфов эту шкатулку.

- Вручить то мы вручим, вот только по дороге помирать нам не охота. Уточнил г-дин Мухавей, боязливо поглядывая на «вещицу».

Морган осторожно взял шкатулку и повертел ее в руках. Ни скважины для ключа, ни выемки для кристалла . Несомненно это был магический предмет , маг ощущал энергию исходящую через Аритовый панцирь. Письмена было сложно разобрать, местами отсутствовали целые слоги . Время постаралось сохранить тайну шкатулки превратив послание в бессмыслицу.

- так значит господа Вы желаете чтобы я вас сопроводил до Морона дабы вы исполнили просьбу погибшего чародея?

Друид и травник кивнули.

- Но почему вы решили , что именно шкатулка привлекает опасности? Нападение у Рулонов могло быть совпадением, хотя весьма подозрительным.

Ройка и Любисток зашептались между собой, затем мухавей поднялся и гордо произнес.

- Уважаемый защитник Нербиссов , я несмотря на свой чудаковатый вид тоже имею косвенное отношение к магии! Все же я друид пусть и низшего ранга я чувствую злой умысел за версту.

- если вкратце, перебил Любисток, вчера ночью Летуны вновь объявились. Они кружили в звездном небе над побережьем но к счастью не смогли найти то что искали, а искали они нас , а вернее эту «вещицу».

- предположим вы правы и предположим я соглашусь вас сопровождать, но вы же осознаете что даже присутствие аскалионца не гарантирует вам безопасность! Я не всесилен. И если мне удаться одолеть одного Ящера то с группой воздушных врагов я вряд ли справлюсь.

- Но вы же можете открыть портал , с надеждой промолвил Мухавей.

Морган кивнул , поставив шкатулку на стол.

- Могу, но только на границе с Пазедотом, дабы не идти в обход Мендевра. Отсюда я бы не смог открыть врата даже если бы захотел. Повторю я не всесилен моих умений и энергии не хватит для открытия портала , позволяющего пересечь почти половину континента.

Парочка приуныла, они то надеялись что аскалионец перенесет их одним щелчком пальца.

- Но есть другой путь, продолжил Морган. Он не менее опасен и нас там могут атаковать всевозможные монстры – Недровы пути.

Приятели снова переглянулись и развели руками.

- С Летунами куда сложнее совладать , чем с Верхами, согласился Ройка.

- да и с Гизки не так страшны , если по ярче зажечь факел, поддержал Любисток.

- Прекрасно , улыбнулся чародей. Тогда завтра и отправимся в дорогу. У меня нет времени ждать а у вас его тем более нет.

Парочку тяжело вздохнув, кивнула, а маг поднявшись со стула нацепил мечи и поправил брошь на плаще.

- И не забудьте после окончания путешествия , если мы доберемся живыми до Морона, внести пожертвования.

Ройка и Любисток снова кивнули. Аскалеонцы принимали плату за услуги, но не сами лично. Все средства за проделанную работу отдавались Просителям, которые отправляли деньги в Цитадель.

Когда седоволосый маг покинул хижину , Травник с горечью посмотрел на друида.

- и сдалась нам эта экспедиция на Огненный архипелаг, сидели бы дома и горя бы не знали!

- уже ничего не поделаешь друг , придется уповать на чары аскалионца , зато если мы доберемся живыми до Круана ты наконец сможешь побывать в Дрите. От Морона подать рукой, там ты столько трав насобираешь для своих снадобий , что тебе до конца дней хватит.

Любисток печально вздохнул.

- Главное добраться живыми.

Ноэл Визиканур наспех состряпав из шкур и мехового одеяла, подобие одежды стал внимательно изучать темницу в которую его упекла Теневая ведьма. Он должен выбраться из этого злосчастного места и добраться до колдуньи Сеньи, если ему удастся застать врасплох ему удастся убить ее и он обретет свободу, позволяющую вернуться в Цитадель. Ему стоило поблагодарить Пожирательницу энергии за то что она создала для него безукоризненную легенду , скрывающую его пребываение в Мендарве.

Чародей подумал о Барке. Травник наверняка отправился в Убежище с мальчишками Лангрена. Ноел не сомневался , что приятель поступил таким образом ибо созданный им портал был единственным выходом из того пекла, в которое погрузилась страна людей. Сейчас Барк наверняка ждет его вдали от замка и прячем близнецов дабы маг вернулся и придумал что с ними делать дальше.

Аскалеонец уже несколько часов пытался отыскать хоть небольшую расщелину через которую он бы выбраться из этой пещеры. Подземная опочивальня была вырублена в скале. Визиканур не сомневался , что это рук дворфов, на какой здравомыслящий гном станет добровольно создавать покои для Теневой ведьмы. Ответ был один! Это заброшенный Энрад. Вряд ли колдунье удалось перебить целый клан гномов, дабы захватить целое поселение. Энрад был древним, еще со времен Инаирлан. Гномы как и эльфы и чародеи спешно покидали насиженные места во время Великого Разлома.

Ноел изучил каждый дюйм уборной. Отверстие в скале предназначенное для нужд было слишком узким, чтобы туда мог проникнуть чародей но оно явно вело в канализационные каналы. Маг направился к купальне. Здесь был слив и он был в 10 раз меньше. Но волшебника этот факт не расстроил под ним находился водосток, а зная привычку гномов строить все таких размеров что превышает их рост минимум в 10 раз он верил отыщи он путь то сможет выбраться наружу. Оставалось сделать лишь один шаг пробить дыру к спасительной шахте.

В помещении не было ничего что могло бы послужить аскалионцу. Каменная кровать , каменный стол, каменные скамьи, а еще меховые одеяла и ни одного металлического предмета. Заперев мага в этой темнице Ведьма все продумала до мелочей.

- Только я доберусь до тебя я вырву твое черное сердце!, гневно воскликнул Ноел и яростно ударил кулаком в неприступную скалу.

Раздался тихий щелчок со стены между купальней и уборной посыпалась пыль и мелкие обломки твердой породы. Стена вздрогнула и стала неспешно отъезжать в сторону. Визиканур осторожно осмотрел место куда врезался его кулак а сейчас темными пятнами виднелись капли его крови с разбитых костяшек.

- Лаек Морвер, изумленно прошептал он поглаживая незаметные очертания гномьей руны, - недровые пути .

Не столь зоркое зрение Ведьмы упустило символ дворфов но взгляд демона смог разглядеть надпись. Черный проход утопал во мраке но аскалионец увидел тонкие полотна паутины , там во тьме подземных лабиринтов чародея поджидали Верхи. Смерть от лап пауков – благодать по сравнению с пленом.

Ноел Визиканур сделал глубокий вдох и нырнул в густые объятья сумрака уповая на то, что у него достаточно времени дабы отыскать ведьму и убить ее. Хотя время не было главным козырем требовалась и удача дабы выжить на Недровых путях.

Меус Герион Виенарис, Верховный жрец церкви Тарумона Милосердного и сэр Найджел, главнокомандующий королевской армией Мендарва уже вторые сутки сидели связанными в трюме «Багрового Тритона». Иногда их навещали два крепких пирата с лоснящимися волосами, облаченные в элегантные дублеты. Щеголи приносили еду, что была весьма не дурна: утиный суп или ломти морского окуня со свежими овощами. Так же пленникам разрешалось сходить по нужде в соседний отсек, где находилась лохань с нечистотами. Капеллан и бравый полководец не помолвились ни словом за время заключения, так как сидели в разных углах грузовой части корабля.

Меус обладавший неимоверным терпением знал, когда наступит подходящий момент, он непременно выпытает у сэра Найджела всю интересующую его информацию: как он оказался на корабле и почему. В крайнем случае, залезет к нему в голову и прочтет мысли.

Пока верховный жрец терпеливо ждал шанса дабы сбежать с корабля прихватив своего соратника полководца терзали иные думы. Нет он все еще беспокоился за Капилана и знал случись с тем что-нибудь гадкое король вздернет главнокомандующего как только тот ступит на побережье Мендорва, но в данную минуту сэра Найджела не так страшила казнь как обуяла радость того что он наконец оказался на борту «Багрового Тритона». Полководец не желал покидать судно до тех пор , пока собственноручно не придушит Четвертака собственными руками.

Двое пиратов вновь появились во мраке трюма. На этот раз они не принесли еды и даже не подошли к сэру Найджелу. Они пришли за верховным жрецом которого повели куда то наверх. Сэр Найджел отдал бы все на свете лишь бы избавиться от веревок что связывали его запястья и ноги но ему оставалось лишь только наблюдать как Меуса уводят из поля зрения.

Капилан молча поднимался в обществе конвоя по узкой деревянной лестнице, щурив глаза от яркого солнечного света. Ему пришла в голову идея прочесть мысли стражей, но у тех в мозгу кроме женщин да выпивки ничего не было. Оставалось лишь дождаться окончания пути.

Йо-хо-хо!Йо-хо-хо!

Жить нам просто и легко!

Меус удивленно выгнул кустистые темные брови, услышав знакомую песню, как только его нога ступила на палубу.

Вина, деньги кителя,

Водные просторы,

Мачты, реи, якоря

И поем мы хором!

Йо–хо-хо! Йо-хо-хо!

Лишь бы в море нам везло!

Эта была знаменитая пиратская песня, ее можно было даже назвать гимнов «флибустьеров Нербисса»

Сушу нежно уважаем,

Но пылаем к морю!

Паруса мы поднимаем

В радости и в горе!

Йо-хо-хо! Йо-хо-хо!

Лишь бы в море нам везло!

Довольно необычно было наблюдать, как одетые с ниточки корсары, хором горланили песню и в то же время драили палубу, лазили по реям и мачтам, играли в карты и даже пили что-то явно крепкое, звонко звеня… Нет не деревянными и глиняными кружками, а серебряными кубками.

Пасть акуле разорвем!

Беркара утопим!

Всех на абордаж берем!

Грабим, злата копим!

Йо-хо-хо! Йо-хо-хо!

Жить нам просто и легко!

Не купцы, не моряки,

Но отважные ребята!

Штилей и штормов сынки

Лиходеи клятые!

Йо-хо-хо! Йо-хо-хо!

Жить нам просто и легко!

Йо-хо-хо! Йо-хо-хо!

Лишь бы в море нам везло!

Капеллан с удовольствием бы почесал голову, но у него были связаны руки, поэтому он ограничился усмешкой в темные усы и бороду. Корсары продолжали петь и заниматься своими делами, а конвой повел пленника в каюту капитана, которая больше походила на покои зажиточного барона, нежели флибустьера.

Кай Четвертак сидел в широком кресле с серебристыми подлокотниками и зеленой бархатной обивкой, закинув ноги на стол. Король Морей Семи ветров не иначе. Юноша сделал немой знак охране, и они избавили пленника от пут, через минуту стража исчезла из каюты, оставив корсара и старца одних.

- Присаживайтесь, - произнес добродушно юноша, не вставая из-за стола, мастерски вырезанного казалось из цельного куска красного дерева, ножки которого были инкрустированы медными и серебряными узорами в виде причудливых цветов и резной листвы. Пират указал на кресло расположенное в дальнем конце каюты. Оно тоже выглядело дорого, но не таким роскошным, как трон короля пиратов.

Капеллан не стал отказываться от предложения и молча прошел на указанное место. Его старые кости привыкли к мягкой перине, а не к жесткой соломенной подстилке в темном трюме. В молодые годы, когда он был обычным магом Аскалиона, а не магистром, и не Верховным жрецом, ему приходилось оказываться в куда более тяжких условиях. Защитники Нирбисса порой долгими часами просиживали в сырых пещерах или мерзли в снегах, охотясь на обезумевшего колдуна или кровожадного монстра, терроризирующего округу. Но годы лишений миновали, и бывший ученик Убежища не думал, что снова столкнется с эхом прошлого. Даже на « Златовласой Ундине» было намного комфортней, чем на этом судне контрастов.

- Меус Герион Виэнарисс, - задумчиво протянул пират. Удивительно, но его хриплый голос совершенно не подходил юному телу, которым обладал Четвертак. Видимо на связки оказал влияние табачный дым. Даже сейчас капитан курил длинную трубку, пуская белесые кольца в сторону открытого окна, откуда доносился хор пиратской баллады. – Возможно, вам по душе, если буду обращаться к вам – аскалионец?

Чернобородый старец продолжал хранить невозмутимое безмолвие. Он предпочитал выжидать, когда недруг сам выложит все карты, а потом капеллан сделает свой ход. Нельзя опровергать тот факт, что Меусу не понравилось, что этот, только оперившейся птенец знал его полное имя и прошлое. Но впадать в панику бывший чародей не намеривался. Напыщенный мальчишка вряд ли являлся ищейкой Эуриона. Будь это правдой, корсар бы не стал вести беседы с пленником, а доставил бы его прямиком в Цитадель.

- Слухи не врут, вы аскалионцы стойкие и беспристрастные, - ухмыльнулся пират, выпустив клубы дыма. – Но какая молва бы о вас не ходила, вы не совершенны и совершаете ошибки, как и простой люд, - с этими словами Четвертак, выдвинул ящик стола и вытащил оттуда свиток, пожелтевший от времени. Он положил бумагу на стол.- Не желаете взглянуть? Немало времени утекло с тех пор, как эти листовки были разосланы по всем государствам Большой земли, но я осмелюсь предположить, что и сейчас Аскалион непременно мне вручит награду за вашу голову.

Меус неторопливо поднялся из кресла, и, подойдя к столу, взял листок. Он знал его содержание, и на этот раз не смог сдержать гневных эмоций. Его черные брови сошлись в недовольстве на переносице, аккурат у глубоких складок, когда он разглядывал выцветший пергамент, хранивший память былых времен. Два лица были изображены на свитки, идентичные, лишь цвет волос и бороды отличался. Капеллан никогда не сомневался, что Эурион и прочие магистры не поверят в гибель братьев Герион Виэнарисс. Они идеально сфальсифицировали свою смерть, но их афера не убедила Верховного мага. Впрочем, это было в духе Эуриона. Даже если бы они и взаправду отправились к Темноликой, Великий магистр сначала бы очернил их имена, а потом тайком вписал бы в Книгу памяти.

- Раздери меня василиск, - пробурчал под нос жрец, увидев сумму награды за поимку его и Псилона. Он яростно скомкал пергамент и вышвырнул его в окно, вслед за уплывающими кольцами дыма, что выпускал пират.

- Не осмелюсь возразить вам, - произнес, улыбнувшись, Четвертак. – Смерть от острых когтей и клюва, куда милосердней того наказания, что уготовила Цитадель чародеям, уличенных в измене.

- Откуда тебе знать, юноша, что меня ожидает в Аскалионе, если ты там ни разу не был, проглоти тебя Беркар!!!

- Вы правы, я там не бывал, - спокойно согласился капитан «Тритона», - Но я коллекционирую сплетни жителей Нирбисса, затем тщательно их перебираю, отыскивая крупицы истины. Аскалион славится своей неприступностью, могущественными волшебниками и воинами. Этот орден также знаменит суровыми законами, редко кто добровольно покидает его. Впрочем, вам об этом прекрасно известно. Вы же сбежали из Цитадели?

Меус внимательно изучал нагло улыбающегося флибустьера, лицо которого покрывала аккуратная бородка, а накрахмаленная рубашка и бархатный камзол благоухали ароматом духов.

- Чего тебе понадобилось от меня? Ты явно не нуждаешься в деньгах, твой корабль переплюнет по роскоши и быстроходности даже каравеллы королевского флота. А глядя на франтов, что состоят в твоей команде, понимаю, что и они не бедствуют!

Четвертак поставил трубку на подставку, предназначенную для курительного предмета, и убрал ноги со стола. Он откинулся на спинку кресло, скрестив руки на груди. Капеллан отметил, что его пальцы, тонкие и изящные местами хранили следы старых шрамов.

- Деньги меня действительно не интересуют, - кивнул пират. – Но, если у меня не будит выбора, я предпочту золото в обмен на вашу голову. Надеюсь, до этого не дойдет, и вы согласитесь помочь мне, а я отпущу вас, и никто никогда не узнает, что у меня на корабле побывал один из магов беглецов, которого так долго искала Цитадель.

Меус фыркуну, ему не нравилось торговаться, тем более за собственную жизнь. Но перспектива возвращаться в Аскалион его тоже не радовала.

- Чего тебе понадобилось от меня, малец? – выдавил из себя капитан.

Улыбка флибустьера стала еще шире.

- Лично мне ничего от вас мне надо. А вот моему кораблю услуга аскалионского чародея пришлась бы весьма кстати. Вы уже заметили, что «Багровый тритон» оснащен мощным орудием, что мне любезно создали гномы, а экипаж скрывает под своими сюртуками, бриджами и сапогами, легкие, но несокрушимые доспехи. У судна даже имеется воздушная пушка, что позволяет ему плыть против ветра, это тоже заслуга дворфов. Единственное чего нет у «Тритона» - это брони. Его обшивка хоть и тверда, но все же уязвима, и порой, чтобы восстановить ее уходит немало дней и ресурсов. Убереги нас Лауры, если однажды мой корабль столкнется с Королевским флотом. Мы точно отправимся к Темноликой через врата морского демона.

- Обратись к гномам, они тебе создадут такую обшивку, что не пробьет не один самострел и баллиста, - сухо порекомендовал Меус.

- Нет, любой метал отразиться на быстроходности корабля, я не могу жертвовать одним превосходством ради другого. Мне нужен легкий доспех, невидимый и невесомый.

- Одним словом магический, - добавил с сарказмом капеллан.

- Именно! – воскликнул пират, вскакивая с кресла. – Такой панцирь, чтобы ни один таран, ни болт, ни стрела не смогли причинить «Тритону» вред!

К великому изумлению корсара аскалионский старец внезапно расхохотался, опираясь на край стола. Его черная борода, заплетенная в сотню косичек, тряслась в такт с худощавым телом. Из глаз Меуса брызнули слез и потекли по морщинистым щекам. Он выпрямился и, сделав глубокий вдох, дабы унять смех, вытер тыльной стороной руки соленые ручейки, омывающие дряблую кожу, и с иронией взглянул на Четвертака, лицо которого побагровело от возмущения.

- Вам мои слова кажется забавными? – негодующе произнес тот.

- Нет, ты мне кажешься забавным, мальчишка, - просипел капеллан, стараясь сдержать очередной порыв смеха.

- Я?

- Да, ты со своими глупыми идеями, чтобы я провалился сквозь дно Нордарского океана, если лгу!

В глазах молодого пирата заискрились огни негодования.

- Ты зря стараешься убить меня взглядом, юноша, - молвил Меус, чувствуя, что взял под контроль безудержное веселье. – Не моя вина, что ты совершенно не разбираешься в магии.

Кай Четвертак, собрал волю в кулак и опустился в кресло, вновь закинув ноги на стол. Этому чародею не вывести его из себя.

- В магии я не знаток, но о магических доспехах известно любому оборванцу на Нирбиссе. Аскалионцы и эльфийские чародей постоянно их создают для собственных нужд.

- Ну, ты наверняка слышал и о хлебе, но я уверен, что тебе не известно, какие ингредиенты в него входят и каким образом его пекут.

- У меня есть пекарь, а условия для выпечки я могу организовать и нужные ингредиенты тоже в силах достать.

Внезапно кресло, с дальнего конца каюты материализовалось рядом с Меусом, в которое он невозмутимо сел, под ошарашенный взгляд пирата.

- Магия, дитя, совершенно не похожа на кулинарию. Она опасна и изменчива, способна мгновенно принести пользу, но в тоже время непоправимо навредить.

- Я не дурак и знаю об этом, - тон Четвертака звучал, словно скрежет айсберга, разрывающий обшивку корабля. – Именно поэтому, я обратился к вам, а не к первому встречному колдуну.

- Будем честны, ты ко мне обратился, потому, как я оказался у тебя в плену. Ни один здравомыслящий чародей, не станет тратить силыи заклинания на магический панцирь для суденышка. Для этого нужно огромное количество энергии. Да и в одиночку долго и хлопотно создавать такую броню.

- Один кузнец способен выковать легендарный меч без чьей-либо помощи, если у него вдоволь нужных материалов и жар печи полыхает, как пламя Лауров, - не согласился пират.

- Допустим кузнец готов ковать, но где же достать редкий металл? – приподняв бровь, вопросил Меус.

- Я в силах достать его для кузнеца.

- И где же ты возьмешь его, если не секрет? Отберешь у живых существ, как Теневые ведьмы?

Капитан «Багрового Тритона» открыл вновь ящик стола и стал копаться в нем. Через несколько мгновений он вытащил оттуда широкий лист, страница, вырванная из какой-то книги и начал сбивчиво читать:

- Для совершения магических ритуалов, изготовление эликсиров, написания заклинаний, создания предметов крупного масштаба и порталов переносящих одушевленных созданий на дальние расстояние, требуется определенные количество энергии. Один из самых известных способов, изъятие магической субстанции в нужных пропорциях из древних артефактов, которые накапливали ее веками. Скобка. Реликвии оставшиеся после Великого Разлома, принадлежащие жителям Инайрлан, Вагха и Аскала. Скобка…

- Великая книга магии. Раздел первый. Параграф тринадцатый, - равнодушно протянул капеллан.

- Вот вам и способ извлечения энергии, не приносящий вреда живым существам, - победоносно воскликнул капитан.

- Согласен. Но позволь узнать, где ты собираешься достать сей могущественный артефакт? Ты намереваешься ограбить короля Светлоликих? Или же попросишь Великого магистра одолжить один из сокровищницы Цитадели. А может, ты настолько храбр, что готов ради бредовых грез пробраться на территорию демонов? Других вариантов я не вижу, древние реликвии в канаве не валяются!

- Вам не стоит беспокоиться, откуда я достану артефакт! – отрезал Четвертак. – Но если он у вас будет, вы создадите магическую защиту для «Тритона» или нет?

Меус прищурил глаза орехового цвета. У этого корсара было полно тайн, несмотря на юный вид. Что же, по крайней мере, стоит взглянуть на реликвию, что достанет этот напористый юнец. А после… Капеллан уже создавал завесу, что окружала Мендарв, почему бы не попробовать сотворить и защитное заклинание для судна?

- Добудь мне источник энергии, и я помогу тебе взамен на свободу, - произнес он. – Но пока я буду ждать ингредиенты для ковки, и создавать твою прихоть, будь так любезен, организуй для меня и второго пленника приемлемые условия для существования. Я подразумеваю приличную постель и полную свободу на корабле. В свою очередь обещаю не применять магию, и не устраивать бунт на судне. Да и сбегать в открытоое море было бы глупо.

- Но, как я объясню команде, что выпустил заложников из трюма?

- Ты ловкач и хитрец, так что придумай какую-нибудь отговорку.

Кай Четвертак задумчиво поправил повязку на глазу, теряясь в сомнениях.

- Да, и прикажи мне подать терпкого и пряного вина. Я соскучился по изыскам и безупречному обслуживанию.

Капитан еще больше насупился и, убрав ноги со стола, поднялся с кресла.

- Что-нибудь еще? – проворчал он.

- К вину бы подошла бы легкая закуска, - улыбнулся Меус, глядя, как пират, дернув плечами, покинул каюту.

Глава 5

«Любое живое создание требует помощи

от смелого и отважного героя.

Но не каждое существо готово примерить

на себе доспехи воина. Результат данного

утверждения мы можем наблюдать повсеместно:

от гор Хрона до побережья Красски.

Благородных рыцарей не сыскать с огнем.

Зато на каждом углу три воза и

маленький сундучок тех, кто молит о спасении»

Дневники неизвестного Пилигрима.

Серебристыми лентами струились соцветия Алмарин с крепких ветвей, создавая благоухающую вуаль, скрывающую в дебрях леса своих обитателей. Широкие заросли папоротников, теснясь с высокой пахучей травой, усыпали влажную почву волнистым нефритовым ковром. Среди кривых величавых стволов в живительной тени непроходимого леса, в самом его сердце, где цвели Алмариновые древа ютилась обитель Оракула. Но даже те счастливчики, которым удалось однажды побывать здесь, не смогли бы отыскать вновь путь к его дому. То ли духи леса оберегали хижину незрячего юноши, то ли сами Лауры скрывали под тенью своих широких крыл Предсказателя, дабы никто не тревожил понапрасну покой, пока тот читает Летопись Мироздания.

Навиагер Слепец, оракул Алмариновых рощ, а в народе носивший имя Вечного юноши, был тем, кто мог предсказывать будущее и ощутить мыслями тонкие нити судьбы, предопределяющий путь каждого существа на Нирбиссе. Многие глупцы стремились добиться встречи с Оракулом, дабы он предсказал им богатство и слав, любовь или день смерти. Но провидец выходил лишь к тем, кто действительно нуждался в нем, и не растрачивал дар на пустяки.

Взгляд вечно юного эльфа не мог узреть красоту и безобразие Нирбисса. Но его второе зрение было способно проникнуть за пелену времени и лицезреть картины будущего.

Провидец видел конец мира, гибель Высших рас и руки Темноликой, совершающей кровавую жатву под звуки воинствующих рогов, объявляющих явление Дейры. Он видел беспощадное воинство, несущееся по землям Нирбисса и забирающее жизнь у мирных обитателей. Навиагер созерцал, как герои испускали дух, не в силах сражаться с могущественным врагом, а трусы примыкали к армии недруга. Оракул лицезрел, как злоба неприятеля одним дыханием заставляет великие города пылать, превращая их в тлеющие руины, а жителей в обгорелые скелеты.

Но кроме боли и отчаяния, заглядывая в Летопись Мироздания, Слепец заметил и тусклый свет, что стремился озарить мрак, даря надежду на спасения от Темных времен. Тусклый огонек свечи на фоне непроглядной ночи.

- Пять Мастеров придут на поклон к старым богам. Пять мастеров возьмут в руки осколки… - тихо произнес Навиагер сидя на крыше неприметной хижины, что поросла кудрявым лишайником и блестящими листьями жимолости. – Пять мастеров будут искать скрытую кузню, отмеченную драконом. Пять мастеров могут создать длань разящую, что подарит свободу…

Оракул знал это пророчество наизусть, хотя оно не принадлежала ему. Это были слова Археса, который перед своим уходом заставил Слепца выучить предначертанное послание до единого слова. Мудрый эльф поведал ему и о явление Кхаа Тэ и о гибели мира. Он помнил, что если жезл обратит свой взор на лик Дейры утопающий в черном дыме, то не миновать второго Великого разлома…

Маленькая синегрудая птичка с длинным пестрым хвостиком села на плечо Оракула. Он улыбнулся и подставил ей руку, чтобы она перепрыгнула к нему в ладонь. Малюр звонко защебетал и принял гостеприимство юноши, который другой рукой достал из кармана зеленого плаща горсть пшеничных зерен. Юное лицо провидца, что таило в себе мудрость столетий, засияло счастьем. Мир все еще царил на просторах Нирбисса, хотя Трое уже вышли в дорогу. Навиагер знал, что совсем скоро Они отыщут путь к заветной цели, и тогда изменить грядущее будет невозможно.

Овальная комната с высокими сводами, упирающимися на резные колонны, увитые живыми лозами цветущего виноградника, озарялась небесно-голубым свечением, исходящим от настенных светильников из серебристого арита. Мерцанию пламени не удавалось рассеять полностью мрак, этому способствовали и высокие оконные проемы, завешанные тяжелыми парчовыми шторами. Если бы гардин не было здесь, то уютные покои превратились бы в полузакрытую террасу, обнажающую великолепный пейзаж на озерный Морен.

Сгустившийся полумрак, подрагивающий в отблесках лазуритового огня, не препятствовал созерцанию спальни, где из убранства присутствовало лишь огромное зеркало, изящная тумба на резных ножках, да широкая кровать с балдахином, на которой мирно спала златовласая девушка. Прозрачный полог позволял водить, как во сне подрагивают ее длинные ресницы, как вздымается грудь от ровного дыхания.

Владыка Светлоликих уже несколько часов стоял неподвижно подле постели незнакомки и наблюдал за ней, словно надеялся, что его пронзительный взгляд разрушит оковы крепкого сна и вернет к жизни девчушку.

Сам Янадариус только недавно пришел в сознание, благодаря лекарству, основным компонентом которого была мандрагора. Но «Дыхание висельников» хоть и помогло исцелению короля, на златовласку не оказало никакого влияния. Арлена испробовало волшебное снадобье, и оно было бессильным. Чары, под которыми находилась таинственная гостья, были незнакомы ни травнице, ни эльфийскому владыке.

После чудесного пробуждения тело Яндариуса все еще было во власти слабости, но король эльфов нашел в себе силы дабы разобраться с накопившимися делами и окунуться в водоворот громогласных известий. Визит Найгари был ожидаем, вот только на месте Илиоса должен был оказаться сам повелитель эльфов. Сыну пришлось взвалить на себя бремя отца. Но опыта у бедолаги оказалось маловато, раз он сломя голову кинулся в чертоги Тайдаринхольма. В столь глупом и поспешном поступке стоило винить не только отпрыска, но и Арлену, надоумившую просить совета у Черного зеркала. С ней король поговорит позже, после того, как призрачная рана Илиоса заживет. Проникновение в запечатанную обитель Археса, привело в ярость короля, но куда сильнее был страх перед потерей сына. Если бы эти двое не вернулись бы живыми, король бы предпочел умереть, нежели смириться с утратой. Утратив супругу, эльф посвятил себя заботе о сыне, оберегая его от невзгод. И только он ослабил надзор, став заложником колдовского недуга, Илиос тут же угодил в неприятности.

Глядя на мирно спящую златовласку, король пытался разгадать замысел фантомных гонцов. Яндариус чувствовал присутствие эльфийской крови. Она бурлила в девчонке подобно горной реке. Эльф с ликом человека? Такая мутация была невозможной. Родословная остроухих всегда доминировала над людской расой. Форма ушей передавалась, даже если один из родителей был на одну десятую эльф. Но у незнакомки был лик человека, в жилах которой текла кровь Первородных.

Замешательство в душе владыки Светлоликих вызывала еще одна деталь. Золото волос девушки прорезала белоснежная прядь – тавро Собирательницы душ. Светлоликие, Чащобные, Мглистые и морозные эльфы, а так же их потомки, что наполовину иной расы, после гибели отправлялись в Инайрлан. Темноликая не могла их забрать себе и даже оставить метку. Но незнакомка являлась прямым доказательством, что Дероде, каким-то образом удалось нарушить границы Кхаа и вкусить эльфийской крови. Яндариус должен был узнать, каким образом это случилось. Если каждого его подданного постигнет столь неприятная участь, лишающая возврата домой, в этом обвинят короля, знавшего о лихе, что нашло лазейку в устоявшуюся жизнь и смерть эльфийского народа.

Последний раз взглянув на златовласку через полотно балдахина, Яндариус заметил еще один невероятный факт. У девушки были схожие черты с Мариенис, его приемной дочерью, настоящим отцом которой являлся Архес.

«Невозможно. Этой девочке до Мариен, как эльфам до чертогов Кхаа Лаура», подумал король и направился к выходу из опочивальни, что выбрала для таинственной гости Арлена.

За несколько тысяч миль от Морена в сердце Огненного архипелага, где высился на песчаных утесах дивный дворец Сайрмета век Лагира, посреди огромной залы, выдолбленной в податливой скале, где в стенах пылились сотни саркофагов, неподвижно лежала женщина. Ее хрупкое тело покоилось на мягком ложе, которое обволакивал мерцающий эфемерный купол. Златовласая незнакомка уже много лет прибывала в магическом сне, скрытая неприступными стенами, от любопытных глаз. Если бы Яндариус мог видеть ее, сомнения бы покинули его разум. Сходство между двумя спящими женщинами было невероятным. Лишь форма ушей, да и разница в несколько лет являлись очевидным.

Сайрмет век Лагир, притаился на единственной каменной террасе, что возвышалась по правую сторону залы. Благодаря мраку, царящему в зале, который лишь отступал под натиском мерцающего купола, он мог оставаться незаметным. Его могли выдать лишь прозрачно-голубые глаза, резко контрастирующие с угольным цветом кожи. Одеяния из темно-синего шелка и палантин, покрывающий голову и нижнюю часть головы: от носа до подбородка, также служили великолепной маскировкой.

Раз в неделю чародей приходил в усыпальницу предков, дабы взглянуть на единственное живое существо, покоящееся здесь. Песочная зала – обитель Мертвых, и единственное место, где можно хранить без опаски секреты и сокровища. Вот только драгоценность, томящаяся под магической оболочкой, с каждым днем таяла на глазах, грозясь превратиться в голубые искры и, прорвав завесу, отправиться к неведомым далям Инайрлан.

Оглушительный скрежет каменной плиты, изрезал в лохмотья беспечную тишину гробницы. Взгляд волшебника скользнул в сторону входа, где секретный механизм отворял врата, оттеснив панель из прочного известняка в сторону. Сайрмета не беспокоило вторжение в склеп, он знал гостя.

Высокий черноволосый мужчина в серых одеяниях, с повязкой на лице, что защищала его от песчаной бури, царящей в это мгновение за пределами усыпальницы. О непогоде свидетельствовали золотистые песчинки, которые мелким бисером покоились на смоляных прядях волос. Визитер тащил на плечах связку какого-то барахла. Но, несмотря на тяжесть ноши, он быстрой тяжелой поступью подошел к спящей женщине и с грохотом опустил свой груз у подножья ложи. Опустившись на корточки, гость стал копошиться в добычи, с презрением отбрасывая бесполезные вещи в сторону.

Зоркий взгляд Сайрмета стремился разглядеть трофеи, но широкая спина мужчины полностью закрывала обзор. Чародей стянул шарф с лица, и на его квадратном лице промелькнула печальная улыбка. Неспешно маг подошел к раю террасы и бесшумно спрыгнул вниз. Высота была приличная, но Сайрмета она не смущала, он не боялся разбиться, ибо его натренированное годами тело, могло состязаться в ловкости с барханным ягуаром. Полы темного одеяния развивались, словно крылья в воздухе, пока волшебник совершал прыжок. Если бы его сейчас увидел кто-нибудь из смертных, то принял бы за призрака.

Двигаясь, как тень, маг незаметно подкрался к гостю и, наклонившись, выглянул из-за его плеча, наблюдая, как тот перебирает какую-то кухонную утварь из драгоценных металлов, расписные клинки в ножнах, богато украшенных самоцветами и какие-то побрякушки: статуэтки, бижутерию, ритуальные артефакты.

- Не густой улов, Shai’ne, - усмехнулся чародей, выпрямляя спину.

Мужчина не обернулся, продолжая, что-то искать в награбленном, но удостоил ответа хитрого соглядатая.

- Ты снова шпионишь за мной, Сайрмет? Если бы ты подкрался ко мне за пределами Аркандура, то тебя бы ждала неминуемая гибель, - голос визитера звучал невозмутимо.

Чернокожий волшебник иронично улыбнулся, обнажив невероятной белизны зубы.

- Сомневаюсь, Shai’ne. Я не Мглистый эльф, которого ты можешь провести или убить, перерезав бедолаге горло точным взмахом клинка. Не забывай, я Мастер Безмолвия. И ты солжешь, если станешь утверждать, что слышал мои шаги.

- Я не слышал, - мужчина с интересом вертел в руках небольшую статуэтку из насыщенно-фиолетового металла, изображающую какое-то парнокопытное животное с витиеватыми рогами. – Я даже не ощутил твой запах.

- Тогда, как ты узнал, что я прячусь?

- Твоя колдовская энергия выдала тебя. Ты долгое время находился здесь и частицы магии сгустились в воздухе, образовав сложную мозаику, - собеседник снял повязку и, поднявшись на ноги, обернулся к Сайрмету. Его безупречное лицо, без следов возраста было непроницаемым.

Чародей удовлетворительно кивнул, потерев квадратный подбородок рукой, облаченной в перчатку. Несмотря на жару, он никогда не обнажал кисти прилюдно, его пальцы могли нанести ненамеренно урон, ибо являлись скоплением могущественной силы.

- Из того, что тебе удалось стащить, лишь одна вещица оказалась пригодной? – указ на статуэтку Сайрмет.- вскоре на Огненном архипелаге вовсе не останется реликвий с древних времен, если ты в том же темпе будешь совершать грабежи. Мглистые эльфы, Песчаные чародеи и Орден Харвун уже назначили цену за твою голову. Ты осквернил слишком много некрополей и храмов, в погоне за резервуарами силы.

- Я столько лет их обводил вокруг пальца, развивая мастерство вора. Думаешь, им сейчас удастся меня застать врасплох, когда я могу умыкнуть портки, когда они их только напялили? А что до исчезновения артефактов… Закончу здесь и отправлюсь в Ледяные владения или вернусь на Большую Землю.

- Может пора остановиться? – в голосе Мастера Безмолвия прозвучала настойчивость.

Мужчина крепко сжал в руках статуэтку, которая в мгновения засеяла голубоватой паутиной электрических импульсов.

- Я продолжу грабить сокровищницы, святилища, дворцы и склепы, пока не отыщу то, что поможет мне спасти Мариен, - холодно заключил он.

Статуэтка лани или серны покрылась мерцающими трещинами истала медленно превращаться в прах: рога, копыта, голова, хвост, а затем тело, черным песком заструились на пол усыпальницы из руки вора. Ладонь же все еще сияла, окутанная магическими всполохами. Мужчина коснулся голубым свечением купола, оберегающего спящую девушку. Его губы беззвучно шептали слова заклинанья, и лазуритовые вспышки осветили поверхность завесы.

- Однажды, придет час, когда ты не сможешь питать сферу украденной магией Предков, Shai’ne. Тебе придется смириться и отпустить ее.

Черноволосый, словно не слышал слов товарища, продолжая все громче выкрикивать слова на языке Первородных. Его ладони были охвачены танцующими лентами синего пламени, словно вершины башен Элвера, а купол становился все прочнее, превращаясь в стекло.

- Ты можешь выкрасть все артефакты мира и вбирать их магию, дабы завеса удерживала в Мариенис жизнь, но тебе не под силу противостоять зову Инайрлан. В один из дней купол падет и ее тело обернется тысячу звездами, что воспарят к небесам…

- Нет!!! – голубое пламя потухло, а красивое лицо маргинала исказилось яростью, - Я никому не позволю ее отобрать у меня! Ни эльфы, ни чародей, ни Инайрлан, ни сами Лауры, не посмеют лишить меня Мариенис!!! Я ни за что не отрекусь от нее, даже если мне придется открыть врата в могильники Аскала, Инайрлан или Вагха! Я не брошу попытки пробудить ее от колдовского забвения, даже если мне суждено начать Второй Великий Разлом!

В прозрачно голубых глазах Сайрмета век Лагира отразилась печаль. Он хотел бы переубедить друга отказаться от безумных планов, что могут привести к уничтожению всего живого во всех четырех мирах, но его попытки были бы тщетны. В сердце Айласа Гериона Вианарисса кипел котел призрения ярости и… любви. Любви к эльфийской женщине, ради которой он затеял войну. Ради которой он сбежал на край света. Ради которой навлек на свою голову горести и невзгоды. Он слишком многим пожертвовал, чтобы сдаться сейчас.

Чернокожий чародей безмолвно кивнул, прощаясь с другом, и в мгновения ока его огромная фигура превратилась в черный дым, который рассеялся в полумраке некрополя, словно мага здесь не было вовсе, а лишь его дух вел беседу с изгоем, прячущимся шестнадцать лет на просторах Огненного архипелага.

Непроглядная тьма, окружающая Ноэла Визиканура, не являлась препятствием. Он прекрасно мог разглядеть очертания расщелин скалистых коридоров и путеводные знаки, оставленные гномами еще в былые эпохи. Он не вздрогнул, даже когда в туннелях начали попадаться окаменевшие фигуры дворфом, которые застыли во времени и пространстве в дни Великого Разлома. Аскалионец бегло осматривал изваяния подземных жителей на наличие годного оружия. Здесь в самом сердце Недровых троп ему пригодилась бы даже грубо смастеренная дубинка, уже не говоря о более-менее приличном мече. Пересекая один каменистый отсек за другим под нарастающие шорохи множества когтистых лап Ноэлу наконец улыбнулась удача. Боевой топор гномов валялся осиротело у обвалившегося прохода, символ над которым указывал путь на поверхность. Маг ловко подхватил бесценное оружие и осмотрел его. Добротное древко не поддалось гнили, несмотря на влажный воздух в катакомбах, в этом была заслуга рунического кружева, вьющемся спиралью по рукояти. Рубящая часть была в куда худшем состоянии: лезвие потеряла свою остроту и кое-где в глубоких царапинах на металле проглядывалась коррозия. Что же лучше так, чем вступать в бой с подземными тварями вовсе безоружным. Монстры принюхивались и шныряли во мраки Недровых троп, маг слышал их шипение в глубине запутанных лабиринтов, скрежет когтей по камню. Его воротила от зловония, что раздражало его тонкий нюх. От Сгизок и Верхов всегда пахло мертвечиной, ибо они даже засыпали среди трупов своих сородичей, которых не обглодали в порыве голода. С каждым мгновением выворачивающий нутро аромат становился все насыщенней, что тревожило Визиканура.

Если твари навалятся на него гурьбой, гномий топор будет бесполезен, только магия способна отвадить тварей. А вернее огненные шары или пламенные завесы. Вот только использование данной стихии высасывало энергию мгновенно. У аскалионца не было с собой сумки с эликсирами, чтобы он мог беззаботно раскидываться заклинаниями. Впервые в жизни Ноэл Визиканур пожалел, что на нем нет магических доспехов, мечей и плаща, да и котомки со снадобьями, которую постоянно вручал ему Барк.

Если бы не ведьма, которую жаждал прикончить маг и девчонка из Мендарва, чародей, не раздумывая, бросился бы в гущу врагов, осознавая, что его живьем разорвут на куски. Вот только придется повременить встречаться с Деродой. Он обязан вырвать сердце у колдуньи Сеньи и узнать, жива ли златовласка.

Демоническая кровь забурлила в аскалионце, когда он на мгновение подумал о том, что Милдред могла причинить вред его подопечной. Он должен отринуть дары Темноликой и убедиться, что девочка жива! Она должна выжить!

Скрежет острых когтей стал явственней, а чавкающие звуки мощных челюстей и свистящее шипение резало слух, вызывая головную боль. Маг прибавил шагу и стал пристальнее вглядываться во тьму, дабы от него не ускользнула ни тень врага, таящегося за очередным поворотом, ни быстрое движение хитиновых лап, что с легкостью передвигались и по полу и потолку.

Чародей принюхивался и пытался сориентироваться в туннелях не только по знакам. Сквозняки в Недровых тропах, прилегающих к Энраду, не всегда являлись дорогой к поверхности, порой это были узкие расщелины, в которые могли пролезть лишь змеи да мелкие животные. Но иногда циркулирующий воздух говорил о том, что где-то проходит вентиляционная шахта. Кислород поступал в подземелье, в свою очередь, выпуская на поверхность горючие газы, что нередко скапливались в штольнях, которые гномы обустраивали под кузни. Легковоспламеняющаяся субстанция служила прекрасным топливом, дабы огонь в плавильнях никогда не угасал. Легкий и прозрачный газ был куда удобнее и дешевле угля, который добыть можно была не в каждом регионе.

Гномы могли учуять дуновение «Ирн Эгон» - «синюю дрему» за версту, демоны тоже, остальным расам, увы, не столь повезло с обонянием. Поэтому и кузни у дворфов и обитателей Вагхира славились удивительным литьем и ковкой военной амуниции. В их печах пылал истинный «вечный огонь».

Ноэл старался игнорировать запахи тухлятины, что сгущались вокруг него. Если ему удастся добраться до кузни и открыть резервуары с газом, то он спалит всех этих монстров одной искрой и очистит Недровые тропы в радиусе нескольких миль.

Сотню раз маг был на волосок от смерти, и каждый раз ему удавалось ускользнуть, хотя он страстно желал объятий Дероды. Но одно дело погибнуть в бою, защищая чьи-то жизни, нежели сгинуть во тьме, спасая собственную шкуру. Аскалионец был вынужден применить самые отчаянные уловки, лишь бы выбраться живым из этих катакомб и добраться до колдуньи Сеньи.

Зловещие шорохи сжимались плотным кольцом вокруг Визиканура, угрожая задушить в цепких когтях, ядовитых жалах и острых клыках, но до сих пор магу не удалось обнаружить присутствие горючей субстанции. Может во времена Великого разлома искривление времени и пространства сменило координаты, материализовав на Нирбиссе только Энрад, лишив гномов ресурсов. Это умозаключение вполне могло сойти за правду. Выжившие дворфы могли покинуть поселение, когда осознали, что в этом чуждом месте им не продолжить вековые традиции: разработка шахт с ценными минералами, кузнечное дело, обработка металлов и драгоценных камне. Если предположение является истиной то, чародей попал в смертельную ловушку, из которой ему поможет выбраться лишь чудо или портал, которой он не смог бы открыть, даже выцедив из себя последние жизненные соки.

Невольно облегченный вздох вырвался из груди аскалионца, когда он узрел на стене символ кузни. Отсутствие газа, тревожило его, но в то же мгновение безумную радость вызывал тот факт, что за стенами мастерской его ожидает избавление от тварей. На Недровых путях, почти голый с тупым топором в руках, он легкая и весьма лакомая добыча.

Спасительный знак, способный разверзнуть скалу и впустить мага в убежище был совсем близко, когда что-то схватило аскалионца за лодыжку, впившись острым жалом в плоть и разрывая мышцы. Резкий рывок назад и Ноэл, словно тряпичная кукла плюхнулся наземь, в последние мгновение, успев подставить ладони, дабы не расшибить лицо в кровавую лепешку. Пресловутый топор брякнулся рядом бесполезной железякой. Восторженный визг твари разнесся гулким эхом по спутанным коридорам Недровых путей. В ответ победоносному воплю раздалось пронзительное пощелкивание и холодящее кровь шипение: многие жаждали оторвать кусок от теплой и желанной добычи.

Чародей собрал волю в кулак и со всей дури дернул ногой, попавшей в западню. Острая боль разрывающим импульсом прошлась от ступни до бедра, заставив брызнуть слезы. Чудище не ожидало, что жертва окажет сопротивление во вред себе и не удосужилось сомкнуть челюсти покрепче. Секундное замешательство сыграло Ноэлю на руку, он не обращая внимания на болевые спазмы, ринулся ползком к топору. Гигантская многоножка заверещала и бросилась на мага в надежде раскромсать его на части, пока тот не удрал. Но аскалионец оказался проворней, невзирая на травму, он ловко развернулся на спину и, вложив всю мощь в удар, одним махом раскроил монстру череп, попав точно между четырьмя парами белесых глаз. Тяжелая зловонная туша упала на волшебника всей массой и затрепыхалась в агонии, безнадежно скребя по каменистому полу сотней когтистых лап. Едкая субстанция, брызнувшая из черепа сгизки, обожгла кожу аскалионца, успевшего еле увернуться, чтобы кислота не попала ему на лицо. Чародей, стиснув зубы, начал торопливо выбираться из-под трупа огромного насекомого. Если он станет медлить, через минуту сюда нахлынет тысяча тварей, которые не побрезгуют ни своим сородичем, ни тем более еще живехоньким магом.

Плюнув на топор, плотно засевшей в черепушки чудовища, Визиканур волоча ногу, стремглав заковылял к проходу, сокрытому каменной плитой. Кровавый след, оставленный им, наверняка привлечет внимание сгизок, которые еще несколько часов будут сторожить дверь, но магу будет все равно, если он окажется в кузни, где ему ничего не будет угрожать.

Хлопнув ладонью по руне гномов, Ноэл не стал дожидаться пока плита с глухим шорохом отъедет полностью в сторону. Он моментально протиснулся в образовавшуюся щель и тут же вновь ударил по руне, затворяя проход.

Чувство облегчения заставило волшебника позабыть о раненой ноге, о том, что из одежды на нем кроме набедренной меховой повязки ничего не осталось. Сетовать на судьбу было неблагородно, ему же удалось добраться до кузни с минимальными потерями! Сгизки могут рвать друг друга на части по другую сторону. Надобность в «синей дреме» отпала, тварям не добраться до него. Осталось лишь покинуть литейную дворфов и отыскать либо ведьму, либо выход на поверхность, а там он уже придумает, как вернуться в цитадель.

Аскалионец довольный своей победой обернулся к просторам кузни-спасительнице, и почувствовал, как его сердце и прочие деликатные органы сжались.

Чародей повидал на своем веку множество ужасающих картин: поле брани, белоснежное не от снега, а благодаря тлеющим костям павших воинов, кровавый пир, устроенный ковлами, резню, что так любят провоцировать гарги, разлагающихся мертвецов, выдернутых из объятий вечного сна безумным некромантом. Но все увиденное хоть и пробирало до дрожи, не способствовало онемению конечностей от страха, вызывая лишь брезгливость и жалость к бедолагам, оказавшимся не в том месте в скорбный час.

Кузня была невероятных масштабов. Во времена Инайрлан здесь наверняка трудилось больше трех дюжин гномов. Но не размеры помещения, ни овальные высокие своды, ни квадратные колонны испещренные рунами, ни три гигантских плавильни не могли испугать аскалионца. Но даже у самого бесстрашного героя даст слабину храбрость, когда он окажется в рассаднике монстров, а точнее трехлапых пауков, решивших устроить в мастерской гномов своеобразный улей, украсив его лохмотьями и канатами паутины, сотней коконов с неизвестными жертвами и кладками яиц будущих верхов. Впрочем, взрослых особей тоже в кузне оказалось в достатке.

«Твою же мать…» пронеслось в голове у Ноэла, осознавшего плачевность ситуации в которую он угодил. «Из огня да в полымя…» Аскалионец взглянул на разодранную до кости лодыжку, что медленно, но все же стала затягиваться, благодаря регенерации, которой обладала демоническая кровь. Увечье было помехой, но казалось мелочью по сравнению с мохнатыми тушами дремлющих пауков переростков.

Взгляд волшебника скользнул по очертаниям трех печей, скрытых белесой мглой паутины. Ему даже не пришлось напрягать зрение, дабы рассчитать расстояние до плавильни, откуда-то сверху сквозь расщелины в потолке просачивался тусклый серый свет. Магу было ведомо, что призрачные лучи не являлись прорезями в скале, ведущими на поверхность. Это были Верод Ларив – «мерцающая мгла», светящиеся во тьме кристаллы, которые использовали гномы в Энрадах вместо факелов и светильников, дабы не сжигать бесценный кислород, а многие чародеи и знать в лабораториях, подвалах и приемных покоях во избежание пожара. В верхнем мире за такой камушек многие могли отсыпать приличную пригоршню серебряников, а то и золотых в зависимости от размера минерала.

Маг не собирался мародерствовать в заброшенном поселении дворфов ради наживы, но присутствие кристаллов натолкнули его на уже позабытую мысль. Верод Ларив всегда соседствовал с «синей дремой», а это означало, что если маг отыщет резервуары с газом, то сможет сжечь это паучье гнездо.

- Ты не посмеешь так поступить!!! – гневно воскликнул Тор, яростно сверля брата глазами.

Тот в свою очередь совершенно невозмутимо поправил капюшон, затянув туго завязки, дабы снег не залетел за шиворот.

- Ты и глазом не успеешь моргнуть, как я вернусь.

- Неймется тебе! Возомнил себя героем? Позабыл, что там тебя поджидают ковлы?

- Нет их там, - уверено произнес Кор. Каким-то образом парнишка ощущал присутствие этих тварей, но сейчас он был твердо убежден, что монстры не рыщут около развалин.

- Допустим, ты прав, ковлы на время ушли охотиться в другое место, но колдуны-то остались! Если тебя заметит кто-нибудь из них – не миновать беды, да к тому же Барк может вернуться в любой момент! – не унимался Тор, с ужасом осознавая, что брат не намерен отступать и готов бросить его одного в этих жутких руинах, покрытых ржавым мхом.

- Ты ворчишь, как старый дед, боящийся отойти дальше своего крыльца, ибо то лес ему слишком темный, то воздух холодный, то бабы кругом страшны, чего доброго еще и сглазят ненароком!

Тор, насупившись, глянул на костер, рядом с которым было тепло и безопасно затем на брата, готового отправиться неизвестно куда, лишь бы утолить свое любопытство. Мальчишка не горел желанием лицезреть обитель богохульников и колдунов, но оставаться одному в этом клятом храме, откуда на него сквозь колючую рыжую поросль смотрели глаза золотого ящера он тоже не хотел.

- Подожди! Я пойду с тобой, - проворчал он, поднимаясь с нагретого места. – Надеюсь, ты не лжешь мне, и мы только одним глазком посмотрим на Цитадель и тут же вернемся в наше укрытие?

В светлых глазах Кора промелькнули озорные искорки, но он ничего не сказав, лишь кивнул головой, стараясь сдержать улыбку. Мальчонка с интересом наблюдал за родичем, который накинув плащ, вытащил из вороха хвороста длинную и толстую палку.

- А это тебе зачем?

- Ну уж точно не для того, чтобы пробираться по заснеженным обледеневшим скалам! Должно же у нас быть хоть какое-то оружие, дабы отбиваться от ковлов, если они все же решат поужинать нами!

Кор звонко рассмеялся.

- Ну, такая дубинка вряд ли станет надежной защитой от клыков и когтей, а вот как посох вполне сгодится.

- Лучше тростинка, чем голые руки, - пробубнил под нос Тор, – идем скорее, пока я не передумал.

Близнецы, подкинули дров в жаровню, дабы огонь не погас до их возвращения и двинулись в полумрак тоннели, что вел на поверхность, где пуховые снежинки вальяжно кружили в воздухе, наметая куда более высокие сугробы, чем прежде.

Невесомая вуаль мерцающего света луны, серебристым водопадом струилась на окрестности Морена. Водные каскады, бурлящими потоками срывающиеся с вариелитовых скал, свинцовыми брызгами разбивали подрагивающую гладь озера, поднимая клубы тумана над поверхностью.

Терраса дворца, высящаяся на краю крутого обрыва, озарилась бирюзовым светом, что вспыхивал в лампадах, вмонтированных в изящные колонны и кружевные арки. Вскоре не только королевские чертоги, но и город на берегу широкого водоема, покрылся узором из голубых и зеленых светлячков, эльфийские огни сияли в ночи подобно звездам, поблекшим в лучах яркой луны.

Илиос задумчиво склонился над пропастью, опираясь о перила балкона. В его дивных глазах отражались городские огни, а золотистые пряди волос, казались седыми в полуночном освещение. Поделочный камень под пальцами, холодил кожу, а зимняя ночь, хоть и пропиталась весной, была достаточно свежа, но прохлада не беспокоила наследника престола Светлоликих.

- Что за мысли обуяли твою светлую голову, сын мой?

Эльф улыбнулся и выпрямился, отпуская прохладу перил во тьму ночи. Отец, придя в себя, хоть и был еще слаб, но не позабыл своих привычек – подкрадываться незаметно, словно тень, было в его духе, впрочем, как и у Арлены.

- Столько всего произошло за весьма короткий срок, что было бы опрометчиво не проанализировать случившееся. Но, коль тебя терзает любопытство, с чего мне начать свой рассказ, отец?

Яндариус печально улыбнулся, но на его гладком лице, схожем с мрамором колонн не отразилось ни одной морщинки, хотя серебро волос и мудрость взора говорила о продолжительном возрасте короля, что прожил несколько сотен лет под светилами Нирбисса и повидал много чудесных и жутких событий. Он родился спустя много веков после Великого разлома и стал владыкой Светлоликих, будучи коронованный Архесом, решившему отдать трон самому достойному приемнику. Время на Нирбиссе быстротечно, и король чувствовал, что минует меньше сотни лет, и он присоединится к предкам, покинув чуждые земли, являющиеся его домом.

- Удиви меня? Поведай мне о том, что еще не долетело до моих ушей. То, что ты осмелился нарушить запрет и проник в Тайдаринхольм и чуть там не погиб я уже знаю. О визите Найгари и таинственной девочке тоже. Что еще произошло, пока неведомый недуг лишил меня сил и поверг в омут сна?

На губах Илиоса проскользнула ироническая усмешка. Хворь ни капли не изменила отца, он все так же стремился держать всех и вся под контролем.

- Про шкатулку из Мендорва тебе наверняка донесли и про грядущий визит аскалионца тоже. А больше новостей нет. Небо над Круаном ясное, и лишь иногда разбойники нарушают покой лесов да подземные твари ночами вылезают из Недровых троп, дабы к утру вновь скрыться во мраке.

Яндариус неспешно подошел к краю террасы и взглянул на мерцающий Морен внизу, сверкающий словно колье на королевской груди.

- Тебе удалось что-то прознать о девчонке?

- Отец, не обессудь, но я не эльфийский рейнджер, чтобы добывать информацию о нашей гостье, даже если ее пришлось спасти по просьбе фантомных гонцов!

Король уловил в голосе сына нотки раздражения. Обычно Илиос был крайне сдержан в эмоциях, но сейчас, что-то зловещее выводило его из себя.

- Ты ее вынес из леса и вдохнул жизнь, но не спас, - спокойно молвил Яндариус, наблюдая, как его отпрыск стремится не взорваться, покусывая губы. – В этой девочке течет эльфийская кровь…

- И чародейская тоже! – глаза сына короля блеснули гневными искрами. – Ты не мог ее ощутить, а мне пришлось!!!

На лице Яндариуса не промелькнула ни тени беспокойства. Эльфы чувствуют своих сородичей по запаху, прикосновению, по ауре. А вот потомков Аскала им не учуять, даже если те с кинжалом в руке будут стоять у них за спиной.

- Ты ощутил ее вкус… - усмехнулся он, королю было известно о любовных похождениях сына. Иногда ему в человеческих борделях попадалась полукровка с примесью чародейской крови, после которой он плевался, словно глотнул нечистот. Бескрайная ненависть к чародеям не всегда была присуща Илиосу. Еще до клятой Войны он весьма благосклонно относился к Аскалиону и прочим магам. Но гибель Лиагвейн, что-то надорвало внутри него. Пустоту после смерти матери он заполнил ненавистью к чародеям. Эльфийские волшебники все так же оставались в почете, но обладатели крови Аскала вызывали в нем невообразимое призрение.

- Ты весьма проницателен, отец, ведь это я вместо тебя был вынужден принять Зов Найгари. И мне пришлось прильнуть к губам незнакомки дабы вдохнуть энергию… Удушливый аромат морозного леса, тлетворность спелых колосьев, упрямство снежных вершин… Весь этот букет запахов и вкусов присутствовал в ней. Даже сажа и дым, что впитала она, не смогли перебить его…

- Эльф и чародей… - задумчиво протянул Яндарус, пропустив мимо ушей колкое замечание отпрыска. Его взгляд скользнул куда-то за туманную даль горизонта, утопающую во мраки ночи, словно он искал там ответы, - весьма редкое сочетание. Даже да искомого конфликта наша раса держалась поодаль от потомков Аскала. Люди и демоны основательно разбавили нашу кровь, прибегая к насилию… Но ни мы, ни чародеи не осмелились бы переступить тот рубеж, отделяющий наши родословные веками. Речь, конечно, не идет о полукровках…

- Не сочти за дерзость, отец, но ты, кажется, запамятовал о выходке Мариен, что спуталась с аскалионским магом, - холодно процедил сын короля.

Владыка Светлоликих не забыл! Он даже сейчас слышал в шуме падающие воды звон стали и крики умирающих. В клубах черничных облаков раскиданных по темному небу он видел вспышки магических снарядов и лицо Первородной, сгинувшей на поле брани. Каждый день, что встречал он с зарей, становился тяжелым грузом, когда его сознание нашептывало ему, что он подвел Археса и не сберег его единственную дочь.

Подрагивающие огни Морена и яркая луна отразились блеском в глазах короля, но ни одна слеза не скатилась по гладкой щеке. Яндариус в отличие от сына предпочитал держать бурлящие эмоции в глубине закоулков души.

- Не лучшая пора ворошить былое. Мариенис канула в небытие вместе со своим избранником много лет назад и являлась исключением из правил, - повелитель эльфов отошел от края террасы под своды арочной кровли. – Будь так любезен, унять свою гордыню, сын, и собрать хоть какие-то сведенья о нашей гостье, даже если мое прошение тебе в тягость.

Прекрасное лицо Илиоса помрачнело.

- Будет куда надежнее обратиться к твоему приятелю Моргану с данной просьбой. Посланники Лауров настояли на том, чтобы я оберегал девицу от зла, а не составлял ее биографию и летопись похождений! – с этими словами, высказанными сгоряча, Илиос торопливой поступью покинул террасу. Его стройный силуэт плавно растворился во мгле сада, простирающегося за пределами открытой галереи. Владыка Светлоликих проводил взглядом сына, немного удивившись его дерзости, но не стал следовать за ним и требовать повиновения. Наследник престола был прав, он не обязан выискивать информацию о девчушке, но знать, кого королевский двор приютил под своей крышей, было разумным шагом, который в будущем поможет избежать скверных неожиданностей.

Грязно-белые канаты липкими жгутами нависали между квадратных колонн, украшенных потертыми рунами, переходных мостиков соединяющих плавильни, наковальни и столы с множеством заготовок для оружия, которому не суждено было, когда-либо ощутить жар огня, удары молота и леденящие струи воды. Сети густой паутины обволакивали кладки пятнистых яиц, куполообразные конусы горнов, систему труб и мертвецов в коконах, висящих повсюду виноградными гроздьями. Среди всей этой невообразимой жути, теснясь и наваливаясь друг на друга, мирно дремали ткачи. Их хитиновые тела, покрытые колючим черным ворсом, казались неподвижными, но Ноэл Визиканур знал – это обман зрения. Трехногие пауки не мертвы, а лишь утопают в дреме.

Чародею стоило не малого труда, чтобы бесшумно и незаметно добраться до центра зала и не потревожить новых хозяев кузни. Он чувствовал себя бродячим акробатом, вальсируя на трамплинах паучьих кружев и перебираясь от одного столба до другого по импровизированным веревкам, которые служили верхам протоптанными путями.

В огромном помещении, вырубленным в твердыне скалы, что многотонным исполином возвышалось над сводами, было невыносимо холодно. Тысячу лет здесь не горел огонь, и жар не проникал в вековые стены. Крепкое, покрытое шрамами тело аскалионца, привыкшее к любым превратностям судьбы, хоть и было закалено зимними морозами, все же покрылось гусиной кожей. Липкая пряжа приставала ко всем частям тела, стремясь превратить мага в один из коконов, но ему удавалось проскальзывать в прорехи между цепких пут. Раненая нога нестерпимо ныла, но не доставляла неудобств в передвижении. Регенерация восстановила слои эпидермиса, оставив безобразный рубец, и неспешно принялась за соединение прочих тканей.

Заветная дверь, к которой вела длинная лестница, находилась по другую сторону залы. Маг жаждал добраться до выхода в коридоры Энрада, но должен был перед этим проверить одну теорию. Если в трубопроводах печей остался газ, он должен выпустить его и подпалить кузню. Верхи пробрались сюда из разлома в стене, образовав надежное укрытие. Уничтожь он логово, на Недровых путях будет куда безопаснее, если маг вновь решит передвигаться по подземным туннелям.

Однако между заветным выходом из кузни и пресловутыми плавильнями находилась смертоносная преграда – скопление чудовищ, способных разорвать несчастного чужака на тонкие лоскутки. В очередной раз аскалионец пожалел об отсутствии магической амуниции и мечах, которые наверняка пылились где-то неподалеку, укрытые чарами Милдред Бетвейн.

Задача чародея была простой добраться до печей и провернуть вентиль пускающий газ, а затем открыть заслонки, дабы «синяя дрема» хлынула в залу. Вот только осуществить задуманное было крайне затруднительно: клапан и затворки горна могли заржаветь за столь долгий период, что их не использовали. Еще оставались вентиляционные отводы, их нужно было чем-то заткнуть. Волшебнику оставалось лишь уповать на удачу, в которой он особенно нуждался последнее время.

Добравшись до близлежащей печи, аскалионец столкнулся с первым препятствием. Как он и предполагал, время и влажность заклинили дверцу, и без шума открыть ее невозможно. Использовать магию, когда ты держишься на ногах благодаря лишь снисхождению Лауров - отчаянно глупо! Вот только сейчас волшебник был лишен выбора. Одно заклинание и лишь один огненный разряд – это все что может он себе позволить в нынешней ситуации.

Перед глазами Визиканура, подобно магическим свиткам стали вспыхивать колдовские символы. Нужно выбрать лишь одно заклятье, одно из сотни, которые были знакомы ему и не столь истощающие.

Вот оно! Ноэл безмолвно зашевелил губами, прикрыв глаза. Слова на языке Первородных растворялись в студеном воздухе кузни, обволакивая помещение тончайшими волокнами волшебства, не хуже паутины верхов. Гнетущая тишина словно застыла во времени, уничтожив все звуки этого мира. «Печать Затишья» позволит на короткий срок властвовать в кузни, не боясь быть услышанным полчищем пауков. Сейчас аскалионец мог бить в бубны, как кировские скоморохи или греметь стальными листами, предназначенными для щитов, никто бы ни услышал, ни звука.

Разобравшись с одной проблемой, маг бросился к плавильне. Схватив первый попавшийся под руку клинок со следами коррозии, он просунул его в еле заметный зазор заслонки и надавил. Если дверца не поддастся и не сдвинется, ему придется воспользоваться молотом. Вот только выбивать двери печи, что превышали мага в высоту примерно в три раза, было весьма сомнительной идее. Стальная преграда хоть и была создана тысячелетие назад, сохранила свою прочность. Но к счастью использовать тяжелое оружие не пришлось, заслонка нехотя дернулась, выпустив облако ржавчины и приоткрылась. Ноэл просунул руку в щель и со всей силы потянул стальную дверь к себе. Если бы не заклинание наверняка по кузне разнесся бы жуткий скрежет, что поднял бы монстров на ноги, но предусмотрительность мага в очередной раз избавила его от лишних хлопот.

Оказавшись в колоколообразной плавильне, чародей внимательно осмотрел устройство печи, ища сосредоточенным взглядом демона отверстие для тяги. Оно пряталось на самом верху. Придется карабкаться, словно белка по стволу, дабы заткнуть чем-то зияющую дыру. Прежде чем пустить газ, он должен перекрыть вентиляцию, иначе во время хитрых манипуляций с гномьми устройствами, он уснет под воздействием «синей дремы».

Магу оставалось надеяться, что его восхождение к своду горна не будет бесполезным. «Ирн Эгон» мог веками томиться в трубах, либо вовсе иссякнуть во время Великого Разлома.

Парусина паутины прекрасно подошла под импровизированный кляп. Ноэл, морщась от боли, что пульсировала в ноге, без особых помех забрался во все три плавильни и перекрыл вентиляционные шахты. Не одна верха не проснулась, словно какие-то чары оберегали сон тварей. Чары? В голове мага закрались неприятные подозрения. Будь у него больше времени, он бы поразмыслил над ситуацией и вероятно нашел неприятный ответ на происходящие. Вот только сейчас у него не оставалось лишних минут на пустые размышления. Вентиль, он должен повернуть его и узнать, если ли в трубах драгоценный газ.

«Синяя дрема» не успела еще наполнить открытые плавильни, как аскалионец учуял ее аромат, облегченный вздох вырвался из груди. Но радость омрачилось мгновенно, когда маг понял, что услышал, как воздух из легких вырвался наружу. Его заклинание перестало действовать. Слишком быстро! Любое волшебство имеет срок, и если оно испарилось раньше установленных временных рамок, значит, его перекрыли куда более сильным колдовством. Маг отпустил вентиль и с опаской взглянул вниз, где бурый океан паутины скрывал под собой полчище верхов. Вот в одном углу мохнатая голова поднялась, зашевелив ядовитыми жалами. У оснований горнов пришли в движения жилистые лапы с острыми лезвиями на изгибах конечностей. Что-то неведомое вырывало пауков из глубокого сна, и это что-то являлось ничем иным, как магией.

«Превосходно…» удрученно пронеслось в голове чародея, который стал спешно искать взглядом пути отступления. До проклятой двери придется добираться по паутине и мосткам, вот только успеет ли он? Верхи достаточно юркие создания, невзирая на то, что обладают лишь тремя конечностями. Оружие, ему нужно оружие. Этого добра, хоть и не заточенного в кузнеце было навалом. Придется совершить маневр и схватить один из клинков, дабы отбиваться от врагов.

Яростное шипение за спиной прибавило энтузиазму. Визиканур и не думал оглядываться, зная наперед, что встретиться лицом к лицу с мерзкой тварью. Чародей недолго думая ухватился за ближайший липкий канат и, оттолкнувшись от трубопровода, на котором до сих пор стоял, молниеносно спрыгнул вниз в самую гущу врагов.

К удаче аскалионца твари окружающие стол с заготовками и почти завершенным орудием, еще не сообразили до конца, что происходит. Маг, не отпуская паучьего жгута, как ошалелая дриада на лиане, пролетел над сотней остолбенелых глаз, схватив первый попавшийся клинок. Лезвие его было тупым, а рукоять так и не успела познать мягкости лоскутков кожи или прочности промасленной ткани.

Кузня стала стремительно погружаться во мрак. Верхи, как обезумев, взбирались по колоннам, семенили безобразными лапами-жердями по белесым волокнам и крались огромными волосяными шарами по неровному своду, заслоняя свет тусклых камней.

Маг знал, твари пытаются загнать его в угол. Но аскалионец был крепким орешком и его не так-то просто застать врасплох. Верхи, так неразумно оказавшиеся на пути волшебника, временами со зловещим ревом летели вниз – клинок, хоть и был тупым, но с одного сильного удара разрывал сплетенье паутины. Когда же одного удара было недостаточно, и канат не сбрасывал врага на пол, магу приходилось прыгать самому в узкие прорези между отвратительных туш неприятеля. Колючий вор нещадно царапал кожу, облачая аскалионца в алые кровавые одеяния. Но жжение от порезов и ссадин ерунда, важно чтобы слюна чудовищ не угодила в рану и не вызвала паралич.

Убить верху крайне непросто. Эти твари обладают добротным панцирем, что превосходит по прочности даже самую крепкую броню дворфов. Руби не руби, но прикончить Недрового паука можно лишь просунув клинок между пластин на груди и достать до сердца или же, найти зазор, где соединяется голова и туловище, дабы отрубить черепушку с ядовитыми клыками. Ни на то, ни на другое не было ни времени, ни достойного оружия. Лишь тараном можно прорваться через орду недругов и достичь заветного выхода, а там один огненный шар и все будет законченно. Если дверь не распахнется, Визикануру придется пожертвовать собой и сгореть заживо вместе с монстрами.

Слишком долго Ноэл Визиканур испытывал удачу. Слишком долго он играл со смертью! И когда впервые ему совершенно не хотелось умирать, судьба ехидно издевалась над ним!

Острый коготь верхи полоснул по незащищенному бедру, пробудив в чародее ярость. Даже если Лауры решат встать у него на пути он доберется до этого проклятого выхода. Негодование придало сил. Аскалионец позабыл о боли, о безумстве разрывающем душу и мысли и ринулся к выходу, подобно очумелой белки за которой гналась стая коршунов. Не столь грациозно, как чащобные эльфы он перескакивал с одного клейкого трамплина на другой, балансируя, сметая мечом или отталкивая собственным телом врагов, шипы которых рвали кожу на лоскутки. Выход, чертов выход!

Схватившись за заветное кольцо, он потяну толкнул дверь, та с удивительной легкостью распахнулась не смотря на внушительные размеры. Щелчок пальцами и три заветных слова. Огненный сгусток образовался в кровоточащих пальцах и, ярко вспыхнув, полетел в просторы кузни. Чародей из последних сил захлопнул дверь, сползая на пол. До него донеслись предсмертные вопли верхов, пылающих в огне, что яростно пожирал паутину и горючий газ. Он ощутил израненной спиной жар, раскаливший добела древнюю мастерскую гномов.

Аскалионец тихо рассмеялся, закрыв глаза. Его истеричный смех становился все громче и громче. Он не мог контролировать его, подсознанием понимая, что если в коридорах Энрада таятся чудовища, им не составит труда отыскать безумца и сожрать его с потрохами. Но пелена безумной радости обволокла его разум, продолжая трясти его истерзанное тело в приступах смеха.

- А я все гадала, сколько у тебя займет времени столь насыщенное странствие, - голос Теневой ведьмы оборвал безудержное веселье мага. Он поднял на колдунью уставший взгляд. Пожирательница взирала на него с высоты, окруженная блеклым мерцающим светом, отражающимся в шелке ее ирисового платья. – Мне пришлось даже немного помочь тебе, ибо уже наскучило в очередной раз ждать твоего возвращения в мое скромное общество.

- Тебе недостает развлечений? Я буду рад разнообразить твой досуг. Загляни в кузню, там жарко и весело, особенно верхам… - Ноэл был истощен физически, но мог еще шевелить языком, и не упустил возможности поддеть Милдред.

- Без одежды, без оружия, без могущества, но все так же дерзок и высокомерен. Ты либо глупец, либо безумец, впрочем и того и другого в тебе с лихвой.

- У меня много талантов, а высокомерие и дерзость, явно отсутствуют там. Но тебе сверху виднее, ты же пример для подражания. Милосердие и чуткость в одном флаконе,- Ноэл попытался приподняться, но у него ничего не вышло. То ли бессмысленная беготня по Энраду измотала его, то ли чары колдуньи лишили его остатков энергии.

Лицо Милдред осветила благосклонная улыбка. Она подобрала подол платья и, брезгливо взглянув на покрытый пылью пол, опустилась рядом с аскалионцем.

- Я могу долго играть в кошки-мышки, маг. Век Теневых ведьм долог, не столь продолжительный, как у эльфов, но и не столь скоротечный, как у людей и низших демонов. Вот только мне утомительно ждать, пока ты сдашься.

Изможденный лик чародея искривился в усмешке.

- Я могу вырвать твое сердце, и с ожиданиями будет покончено, - молвил он, стремясь сохранить твердость в голосе, который не желал подчиняться хозяину.

Ведьма покачала головой. Ее морские глаза иронично сверкали. Аскалионец был достойным противником, а она любила вести борьбу, глядя как под ее натиском ломаются даже самые нерушимые утесы.

- Я не желаю тебе смерти, маг. Наоборот, я всячески стремлюсь к перемирию. Мы можем заключить взаимовыгодный союз…

- Напрасно, ведьма, напрасно стараешься… Единственное, что я могу сделать для тебя, это отправить к Темноликой…

Чародей ощутил, как губы Милдрет коснулись его острого уха. Вначале он услышал ее ровное дыхание и лишь за тем елейный шепот.

- Я получу желаемое, маг… Ты будешь меня молить, чтобы я приняла твой дар. И я его приму. Но цена, которую тебе придется заплатить за мое терпение - будет непомерной. Я дала тебе возможность полюбовно заключить со мной соглашение, но ты противишься, как капризный ребенок, охваченный упрямством. Запомни, это ты меня вынудил прибегнуть к отчаянным мерам.

Ее слова растворялись в прохладном воздухе Энрада, и аскалионец чувствовал, как с каждым звуком, вылетевшим из уст ведьмы, его сознание все плотнее окутывает клубы колдовской мглы. Он не сможет сбежать от нее, а она не примет бой. Но, чем бы не грозило это противостояние, ведьма не получит от него желаемого, даже если это песок в пустыне, вода в океане или камни в горах.

- Однажды я вырву твое черное сердце… - словно заклинание прошептал он, и его голова безвольно упала на грудь, разум мага утонул в колдовском сне.

- Не раньше, чем отдашь мне частицу себя, а там поглядим… Вы мужчины, так непредсказуемы. Сегодня ненавидите, завтра скрываетесь под плащом безразличия, а через день пылаете страстью, как желторотые юнцы, вкусившие плоды любовных утех.

Милдред медленно поднялась на ноги и громко хлопнула в ладоши. В глубине коридора послышался звук множества шагов. Чьи-то маленькие ножки быстро семенили по скалистому полу.

- Унесите его обратно, и позаботьтесь, чтобы на этот раз, он не смог добраться до Недровых путей! – крикнула она своим прислужникам, все еще скрытым покрывалом тени. Сама же колдунья направилась в противоположенную сторону, пересекая один пролет Энрада за другим. Она спешила. Темноликая будет в ярости, если Пожирательница энергии опоздает на аудиенцию.

Цитадель, окруженная мохнатым воротником гигантских елей, выглядела величественно и устрашающе. Высокая пепельная башня, казавшаяся отголоском былых времен, обрастала сотней пристроек. Несколько донжонов с шестиугольными крышами с помутневшей сизой черепицей, давали начало витиеватым крылам здания, окружавших их, словно поросль грибов из многоярусных строений, густо усеянных пристройками дозорными террасами и пилонами. Казалось, убежище чародеев непрерывно достраивалось, нарушая симметричность и прочие архитектурные нормы. Помимо основного замка, чуть поодаль виднелись аккуратные домишки травников, писарей и прочей челяди, а также мастерские площадка для тренировок с соломенными и деревянными чучелами да конюшня.

Ни рва, ни крепостной стены здесь не было. Но недруг решивший атаковать сие рукотворное диво лишь понапрасну бы потратил и силы, и снаряды, и бойцов. Крепость в крепости, непреступная и неуязвимая, способная узреть неприятеля за версту.

На крышах, зубцах стен, в боиницах, тут и там, можно было углядеть огромных черных птиц, вальяжно расхаживающих по козырькам, желобам и подоконникам. Вороны кружили и в сером небе, и над близлежащими деревьями. Пернатые стражи, выглядывающие врага.

Ни дворец в Форге, ни чертоги барона Данкоса не шли ни в какое сравнение с этим чудовищем из камня, метала и глины. Даже Тору пришлось принять тот факт, что Аскалион и вправду производит неизгладимое впечатление.

Близнецы надежно притаились на пригорке у корневищ вековой ели, уповая на то, что густые игольчатые лапы, спадающие на белоснежный ковер сугробов, укроет юных шпионов от посторонних глаз. Вот только кроме воронов да юрких белок в округе не было видно ни одной живой души. Замок казался покинутый владельцами, но не сотню лет, как руины храма, в которых коротали дни и ночи мальчишки, а только что, возможно несколько часов назад. Но даже глупец догадался бы, что пустующий вид Цитадели хитрая уловка чародеев, которые никогда бы не бросили свой аванпост без присмотра.

- Куда они все подевались? – в голосе Кора слышалось разочарование. – День на дворе, разве чародеи не должны тренироваться? Даже прислуги наведать! Барк говорил, что те аскалионцы, что не обладают магическими способностями или военными навыками занимаются хозяйством и прочими обыденными вещами. Но ни конюхов, ни прислуги, даже дозорных нигде нет!

Тор хмуро оглядел замок. Его зубы стучали от холода, и он хотел поскорее убраться подальше от Цитадели. Отсутствие колдунов совершенно не расстраивало его, а наоборот давала надежду, что брат, утолив свое любопытство, наконец, соизволит покинуть еловое убежище и вернется с ним в развалины. Его дико раздражало громадное неприветливое строение, стужа и черная белка с белой продольной полоской на спине, что уже долгое время сидела в ветвях ели и будто наблюдала за ними. Когда пушистому зверьку наскучило наблюдать за юными шпионами, она ловко перепрыгивая с ветку на ветку помчалась сквозь лабиринт колючих лап в сторону замка, но близнецам не было дела до местных лесных обитателей и поэтому они не предали значения Вивер, что несла на кончике хвоста чародеям дурную весть.

- Давай вернемся… - заныл Тор, толкнув брата в плечо. - Я промерз до костей. Вернется Барк, ты у него и спросишь, куда подевались все колдуны.

- А если он тоже исчез? Если, что-то произошло в Цитадели и все волшебники спешно покинули ее? Без помощи аскалионцов нам никогда не выбраться отсюда и не добраться до дому, – в голосе Кора слышалось беспокойство, – может, стоит поближе подобраться к замку и разобраться в чем дело?

- И не мечтай! – воскликнул гневно Тор. От возмущения он резко дернув головой и задев еловую лапу. Ледяной снег тут же окатил паренька охлаждающей россыпью, попав за шиворот, и неприятно покалывал кожу, превращаясь в мерзкие ручейки, пропитывающие водой ворот рубахи и края снятого зазря капюшона.

- Братец, мы лишь глянем, вблизи, и тут же уйдем…

- Я полагаю, у вас будет возможность даже частично рассмотреть Цитадель изнутри, - внезапно за спинами мальчишек раздался громкий с хрипотцой голос. Близнецы не успели, как следует удивиться или испугаться, как чьи-то крепки руки схватили их за ворот и выволокли из-под надежного шалаша дерева.

- Пустите, пустите!!! – заверещал Тор, пытаясь вырваться из цепких лап врага. Но худощавому юноше было немыслимо о справится с мускулистыми, натренированными годами руками аскалионца.

Кор же упорно хранил молчания, послушно отдавшись в плен захватчика. Он не боялся встречи с волшебниками, но понимал, что тратить силы, дабы противостоять чародеям было не только глупо, но бесполезно. Они попались, и теперь стоило действовать осторожно, анализируя каждый шаг в сложившейся ситуации.

Аскалионцев было всего трое. Двое молодых парней, немногим старше близнецов, скрутили руки пленникам, и крепко держа их, с непроницаемыми лицами глядели на улов. Они были облачены точно в такие же плащи, что травник приволок мальчишкам, дабы те не замерзли в руинах.

Третий чародей годился парнишкам в отцы. Его посеребренная инеем короткая бородка, да глубокие морщины носогубных складок отчетливо намекали на почетный возраст. Он был главным в этом маленьком отряде. Отделанная мехом накидка выглядела добротнее черных плащей спутников. А брошь с перекрещенными клинками и еловой ветвью была крупнее и сияла ярче.

- Доставьте наших юных гостей в темницу Аскалиона, - произнес главарь. Голос с хрипотцой принадлежал ему. – Позже я навещу их. Нас ждет долгая беседа.- Рейвен прищурил прозрачно голубые глаза, внимательно оглядывая сорванцов. Он был уверен, что они не являлись воспитанниками Цитадели, хотя их одежда говорила об обратном. – Мне крайне любопытно, как двум ученикам удалось проскользнуть незамеченными за пределы замка, без дозволения старших магов…

Тор с налитыми кровью глазами, хотел что-то возразить, но лишь отчаянно пискнув, дернулся, когда Кор незаметно наступил ему на ногу, подав знак, чтобы тот заткнулся и не выдал их. Данное действие ускользнуло от внимания молодых аскалионцев, но не прошло мимо мага высшего ранга. На его губах проскользнула усмешка.

- Непослушание требует наказания, а несколько дней в каземате непременно научат вас тому, что перед тем, как покидать Цитадель, следует спросить разрешения. Лиарн и Превис доставьте наших воспитанников в их временные покои.

Молодые аскалионцы подтолкнули ребят и те понуро пошли вперед. Их руки по-прежнему находились за спиной надежно удерживаемые конвоирами.

Рейвен Ниэмусд внимательно наблюдал, как четверка спускается по неприметной тропе среди камней по направлению к замку. Он ощутил, ка черный зверек прыгнул ему на плечо, но продолжал смотреть вслед пленникам и их стражи. Он должен изначально узнать все об этих мальчиках, неведомо каким образом, оказавшимся в Аскалионе и успевшим примерить на себе наряды учеников. Уже месяц, как никто из чародеев не приводил новых детей. А всех подопечных Рейвен может и не знал по имени, но их лица были отпечатаны в его памяти, как летопись Нирбисса. Он получит ответы и лишь после явится к Эуриону, который в нынешние времена стал еще подозрительней, после исчезновения Ноэла, беспорядка устроенного Черным зеркалом и долгим отсутствием Карро.

- Хороша работа, Вивер, - маг взглянул с улыбкой на белку, что восседала на его плече. Зверек зацокал и пискнул, мигая черными бусинками глаз. – Не волнуйся, я разузнаю, кто они такие и как попали в Аскалион, миновав оборотней, воронов, белок и магические ловушки. Я бы предположил, что они свалились с неба, если бы не плащи. Интуиция мне подсказывает, что кто-то из чародеев привел их сюда. Но кто? И почему официально не заявил об этом? Эти загадки меня настораживают.

Белка вновь заверещала, а затем перепрыгнула с плеча магистра на кривую ветку хвойного дерева. Осторожно, чтобы не одна снежинка не опустилась на черный плащ мага. Рейвен поправил капюшон и оглядел округу: величественный ельник, зубцы хребтов на юге, западе, востоке и вертикальные горы на севере. Никто не решится проникнуть сюда пешим путем, только через портал. А единственный портал, способный остаться незамеченным для аскалионцев, это тот, что открыл один из членов ордена. Вот только кто?

Черные полы мантии заскользили смоляным шлейфом по обледенелым камням. Чародей неспешно направился к Цитадели, продолжая поглядывать то на лес, то на свинцовое небо, с кружащим водоворотом птиц, то на горизонт разорванный полосой каменных клыков.

Глава 6

У меня возникает подозрения,

что Приключения представляют

собой мыслящую хитрую субстанцию,

терпеливо поджидающую наивных

бедолаг под невзрачным кустом,

дабы неожиданно ударить полбу,

огорошив тьмой хлопот. Сегодня ты

наслаждаешься пением птиц в Дритском лесу,

а завтра уже сражаешься с драконом,

ибо Приключение без спроса ворвалось

в твою тихую жизнь, навязывая

собственные правила.

Ройка Муховейн. Дритский друид.

Покои короля эльфов, в отличие от прочих комнат дворца, казались тесной коморкой. Продольные прорези окон лишенные стекла, впускали весенний воздух в помещение и в светлое время суток не позволяли тени прятаться в потаенных углах, но все же не были бессильны визуально расширить опочивальню, находящуюся под крышей центральной башни чертогов. Теснота компенсировалась широкой лоджией, опоясывающей спальню короля арочным венцом. С высоты птичьего полета Яндариус мог созерцать и кукольные крыши Озерного Морена, и изумрудный ковер Круанского леса, и мрачный силуэт Тандаринхольма, и даже маленькую черную кляксу на северном горизонте, которую вряд ли углядел бы на таком расстояние человек, - остов когда-то великого Огверн.

Еще до войны с чародеями владыка Светлоликих часами сидел с Лиагвейн и, любуясь пейзажами, вел долгие беседы с супругой. Он скучал по ней, но в тоже время в сердце царил покой. Теперь суженная была там, за туманными далями Инайрлан, на просторах родины предков.

Король эльфов редко приглашал гостей на вершину башни. Илиос, Арлена да Фиэнадеэрл были единственными, кто поднимался на террасу. Последний умер в муках от неведомой хвори, что впоследствии перекинулась и на Яндариуса. Лекарство из мандрагоры спасло его, а придворный чародей, увы, так и не дождался снадобья. Сейчас в Элвере проходил сбор эльфийских магов, где должны были выбрать нового королевского волшебника. Но кем бы ни был новоиспеченный Хранитель Лааидорона, он вряд ли сможет заменить королю друга.

Созерцая красоту предрассветного Морена и его окрестностей, Яндариус ждал прихода садовницы, которую намеривался отчитать за проникновение в Тандйринхольм. Арлена являлась незаменимой опорой для короля после смерти жены, и он был крайне обескуражен, что лесная эльфийка, приняла такое опрометчивое решение, подвергнув наследника престола опасности.

- Я знал твоих родителей и видел, как ты росла на моих глазах… - тихо начал король, когда услышал легкую поступь травницы, переступившей порог террасы. – Ты не одну сотню лет являешься неотъемлемой частью королевской свиты, советником, другом, сестрой. Так что же побудило тебя позволить моему сыну принять Зов Найгари? Что надоумило потревожить Ключника и войти в склепную тишь старого дворца? Что подтолкнуло впутать в этот клубок лихих предзнаменований моего сына?

Садовница медленно подошла к периллам балкона, встав рядом с Владыкой Светлоликих. Легкий утренний ветерок развивал ее светлые пряди, а первые лучи восходящего солнца окрасили мраморную кожу девушки в цвет розового коралла.

- Я никогда не давал повода сомневаться в моей преданности, мой король, - прошептала она, сосредоточив взгляд на алеющей поверхности озера. – Я действовала во благо эльфийского народа и, стремясь защитить вашу честь. Отвергни Илиос посланников Лауров, народ счел бы это за трусость, ибо вы мой король, наверняка бы приняли Зов.

- Я – Владыка Светлоликих, в мои обязанности входит оберегать покой подданных! Илиос же всего лишь юнец, который кроме незначительных стычек с разбойниками не ведал мерзости мира! – изумрудные глаза Яндариуса сверкнули гневом, но садовница не заметила этого. Она все глядела на зеркало озера, не решаясь ощутить все недовольство, что король пытался излить на нее. Внутри у нее все сжималось, но женщина не подавала виду, продолжая гордо стоять у перил террасы, сжимая их изящными длинными пальцами.

- Вам давно следовало обзавестись новой супругой и еще одним наследником, - выдавила она из себя. Тогда бы вы не страшились лишиться одного из них. Ваш единственный сын однажды займет престол и тогда на него свалится тьма хлопот. Оставшись один, без вашей опеки он может, не справиться, если вы и дальше станете оберегать его и не решитесь подарить ему брата или сестру, что смогут протянуть руку помощи или дать дельный совет.

- Он не был рожден, чтобы править. Трон предназначался Мариенис и тебе прекрасно это известно. Если бы она вышла замуж за одного из лордов морозных эльфов или мглистых, то объединила бы вновь и гномов, и эльфов, и фейри! - холодно отметил Яндариус и медленным шагом стал прохаживаться вдоль узорчатых арок, поддерживаемых расписными колонами.

- Мариенис мертва, и настало время подумать о том, что ждет народы Инайрлан, когда вы покинете престол. Найдите избранницу…

- Если Илиос или я отправимся к праотцам, то эльфийский народ знает, на чью голову надеть венец власти… - голос короля звучал надломлено, а его взгляд потускнел. Арлена подняла на него глаза. Король был так близко, что она могла услышать его дыхание.

- Он не захочет. И тогда начнутся распри… Каждый возжелает восседать на троне Морена. Морозные пересекут Нордарский океан, а Мглистые покинут песчаные дюны. Даже Мрачные не упустят возможности заявить свои права на престол.

- Полно обсуждать политику и туманное будущее! – король вернул себе былую твердость. – Вернемся к тебе и твоим лишенным мудрости решениям! Если бы Илиос погиб В Тандаринхольме или после того, как покинул его, тебя бы изгнали из Круана! Не один эльф бы не стал якшаться с тобой! Даже если ты пренебрегла моим сном, хотя бы подумала о своей участи!

- Я бы приняла и изгнание, и ваше презрение, - плечи травницы поникли, и она опустила взгляд. – Женитесь и оградите себя от бессмысленных тревог…

- Ты почти триста лет ходишь по этой земле, и ни разу не решилась вступить в брачный союз, так почему же советуешь королю поступить иначе? Говоришь, мне нужно зависти еще потомство? Что же найти мать для моего ребенка не составит труда. Вот только я не желаю делить с кем-то постель, кто не мил моему сердцу!

Губы травницы еле заметно задрожали, она чувствовала, как удушающий ком подступил к горлу, стремясь вынудить садовницу пустить слезу. Владыка Светлоликих прекрасно знал, почему Арлена не обзавелась супругом, и сейчас намерено уколол ее.

- Простите, мой король, за мою легкомысленность, - тихо молвила она. – Обещаю впредь не донимать вас советами и не обрекать Его Высочество на смертельную опасность.

- Уходи… - коротко произнес Владыка Светлоликих, и одно лишь это слово, было острее самых безжалостных клинков.

Эльфийка стараясь не расплакаться, торопливо покинула террасу, оставив короля в одиночестве. Яндариус тяжело вздохнул, закрыв лицо ладонями. Ему были ведомы чувства Арлены, и было крайне жестоко, так говорить с ней. Но сердце Повелителя эльфов было навечно отдано Лиагвейн и он бы не смог даже предать усопшую супругу, даже если бы его вынуждала ситуация, касающиеся благополучия эльфийского народа. Впрочем садовница не могла рассчитывать на королевский титул в любом случае. Ее родословная хоть и имела частицу Высшей расы, все же была недостаточно благородна, дабы претендовать на роль супруги монарха.

- Да простят меня Великие Лауры, да снизойдет на меня мудрость Археса, да прибудет со мной сила Великих предков…

Но если король не мог вновь обзавестись супругой, то его сын вполне способен найти избранницу среди знатных эльфийских семей. Если Илиос подарить внука Владыки Светлоликих, то проблема с наследником престола будет решена.

Ройка Муховейн мчась, как оголтелый по крутым коридорам Недровых троп, трижды проклял себя, что согласился спуститься в подземелье. Еще в начале их долгого путешествия он поинтересовался у аскалионца надежностью избранного маршрута.

- Уважаемый, Морган, а вы всецело убеждены, что данный путь, куда безопаснее, чем передвижение по поверхности?

Щуплый друид, крепко сжимал факел в руке, с сомнением озираясь на неприветливые стены угрюмой пещеры, и ежась от тьмы, ожидающей впереди, откуда невыносимо веяло плесенью и гнилостным запахом листвы.

Аскалионец, покачав головой, усмехнулся, уверено шагая по каменистым выступам, напоминающим огромные ступени, ведущие куда-то вниз, в логово неизвестного чудовища. Нередко друиды обустраивали себе жилье в небольших гротах или у корневищ гигантских древ, но в их норах не селились кровожадные твари, впрочем, и выходы к Недровым тропам лесные ведуны предусмотрительно заколачивали или закладывали надежными валунами. Чудищ из глубин боялись все здравомыслящие существа. Но чародей видимо их вовсе не страшился. Он смело шел вперед, лишь иногда сбавляя шаг и читая какие-то символы, выцарапанные на влажных стенах, являющиеся видимо указателями. Мечи мага и дорожный мешок надежно висели за спиной, источником света служил длинный посох с переплетающимися языками из неведомого друиду камня, излучающего лазурное свечение.

- Безопасный путь? Это вряд ли. Но урлонов мы точно здесь не повстречаем, - ответ мага хоть и был достоверным, ни Ройке, ни у Любистоку не принес облегчения.

- В этих мрачных туннелях водится тьма гигантских пауков и многоножек, которые непременно возжелают полакомиться нами… - Друид старался держаться на короткой дистанции от мага, вздрагивая при каждом шорохе. Он не мог скрыть страха, что охватил его естество. И даже упрекающий взгляд травника, не мог унять дрожь в коленях и учащенное сердцебиение.

- Господа, я даже осмелюсь утверждать, что мы непременно столкнемся с местными обитателями хотя бы раз. Но если мы пренебрежем использованием подземных лабиринтов, то вероятность встречи с урлонами у нас возрастет в сто крат. Передвижение по Недровым путям, повышают ваши шансы не угодить в пасть к ящерам. Не беспокойтесь, я не стану вас принуждать, как гномов бороздить подгорные катакомбы неделями. Днем – подземелье, ночью - поверхность. Даже более того, местом привала будут служить лишь места, где мы сможем любоваться яркими звездами или же розовыми облаками, рассеивающими по просторам хлопья снега.

- Я бы предпочел ночевать не под открытым небом… - пробормотал Любисток. – Не примите мое мнение за каприз, но я не друид и не аскалионец и привык засыпать в мало-мальски комфортных условиях. Подобие крыши над головой: сарай, амбар, под худой конец навес для сена, вполне сойдут для привала.

Морган усмехнулся. Порой он забывал, что мирянам, крайне сложно привыкнуть к полевым условиям. И если бы у этих двоих бедолаг сейчас был бы выбор, они наверняка предпочли уютную хижину и кувшин вина долгому путешествию, в котором их поджидает только опасность и лишения.

-Может зря мы все это затеяли… - Настроение друида с каждым мгновением обретало все более понурый вид. – Вляпались в неприятности по самую шею, как свинья в навозную жижу. Уважаемый маг, а сами вы коробченку не желаете ли доставить Владыке Светлоликих без нашего прямого присутствия?

Любисток негодующе ткнул приятеля острым локтем, от чего тот вскрикнул, а отголоски его вопля разлетелись рваными лоскутками эха по подземным залам.

- Да покарают тебя Лауры, трусливый ведун, - зашипел Штеник. – Нам поручили хранить шкатулку, а значит, нечего перекладывать заботы на чужие плечи!

- Я просто поинтересовался… - обида так и сочилась из слов друида. Он сталкивался с всякими напастями в лесах Дрита, но там он был под охраной стихии Природы и мог уберечься от опасностей. Твари Недровых троп и черные летуны, увы, не принадлежали к лесным духам и не подчинялись магии Земли. Чего уж скрывать, Ройку Муховейна такое бессилие ужасало. И даже присутствие мага из Цитадели не могло придать ему храбрости.

Морганпредпочел не встревать в разговор закадычных товарищей, продолжая следовать намеченному маршруту. Повышенный тон друида растревожил сырые стены туннелей и маг предполагал, что полуслепые слизки или верхи, а может кто-нибудь еще страшнее услышал легкомысленных путников и сейчас таится во мгле коридоров, дабы набросится на жертву. Если он потерять бдительность или отвлечется на свару парочки, не мудрено, что тогда маг упустит возможность предотвратить атаку монстров. Жители Нирбисса свято убеждены, что аскалионские маги или воины всесильны и могут справиться с любой напастью. Никто из этих простаков не задумывается, сколько чародеев и солдат Цитадели пало от кривых мечей гаргов, от острых клыков ковлов, то смертоносных когтей пий и сладких колыбельных водяниц. Асклионцы гибли, не смотря на свою силу, ловкость, магические умения. Но лишь в Книге Памяти их имена становились частью истории, а не в летописях крестьян или королей.

- Я слишком стар и беспомощен, чтобы быть героем… - продолжал нудить Ройка, еле поспевая за магом.

- Милый друг, - ободряюще молвил Любисток, - лишь злодеи выбирают свой путь осознано, а героями становятся по принуждению. Ты не можешь изменить узор судьбы, так что будь так любезен, выцедить из себя немного героизма и бесстрашно следовать путем Планиды, который рано или поздно приведет тебя домой.

Друид проворчал какое-то ругательство под крючковатый нос и тяжело вздохнул, но не стал опровергать измышление приятеля. Штеник был прав, они подписали себе приговор, дав обещание темнокожему магу доставить проклятую шкатулку королю эльфов. Пока эти двое торопливо семенили за аскалионцем, сам маг обдумывал всевозможные развития ситуации, которая могла произойти в этих мрачных подземных галереях. С несколькими сгизками или дюжиной гигантских пауков Морган справится без труда, а вот если они набредут на рассадник чудовищ… Тогда лишь чудо поможет маленькому отряду избежать неминуемой смерти. Недаром гномы путешествуют по Недровым тропам большими группами, где присутствуют и вооруженные до зубов солдаты и огневики, рассеивающие непроглядную вязкую тьму, отпугивая ярким светом прожорливых монстров.

- Каки мерзости вы бы не увидели и не услышали, держитесь, как можно ближе ко мне. И при любой опасности выполняйте четко мои указания, если хотите добраться до пункта назначения целыми и невредимыми.

- Батюшки, - взвизгнул испугано друид, и в одно мгновение оказался подле мага, схватив мертвой хваткой локоть проводника.

- Говоря: держитесь на близком расстоянии, я не подразумевал дышать мне в спину или висеть на мне, как малец, вцепившейся в мамкину юбку, - маг негодующе дернул рукой, сбросив себя оковы Муховейна, который хоть и отпустил его, но все же следовал за ним вплотную, чуть ли не наступая на пятки.

Сейчас друид тысячу раз пожалел о том, что согласился спуститься в эту бездну катакомб. Он уже сбился со счету, сколько поворотов ему пришлось обогнуть, сколько выступов преодолеть в два прыжка, сколько пещер миновать, стараясь не глядеть по сторонам, чтобы не узреть чьи-то клешни, щупальцу или клыки.

- Уважаемый маг,долго нам еще нестись по этим бесконечным норам? – запыхавшимся голосом поинтересовался Любисток, перебирая ногами так быстро, что участвую он, вместо какой-нибудь лошади, в королевских скачках Руандана, обогнал бы даже самых резвых скакунов. Хотя ему далеко было до приятеля, что несся впереди подобно ветру с бледным от ужаса лицом и диким визгом, от которого сгизки испуганно шарахались врассыпную, куда чаще, чем от огненных снарядов аскалионца. Морган, замыкающий отряд, нарочито замедлял ход, дабы произнести заклинания и задержать тварей очередным волшебством, опаляющим стены, преследователей и нагревающим воздух подобно жару литейной дворфов.

- Как только доберемся до первого попавшегося выхода на поверхность, так и передохнем. Эти хищники не отстанут от нас, пока не встретят преграду из дневного света!

- Может вам стоит сформировать шар пламенный шар более масштабных размеров! И запустить им в наглецов! – истерично порекомендовал Ройка, его голос перешел на фальцет, неприятно отражаясь от каменных твердынь.

- Я бы с радостью последовал вашему совету, но тогда не только чудища, но и мы превратимся в ломтики хрустящего жареного мяса!

Нарастающее шипение, скрежет когтистых конечностей заставил Ройку завизжать, как девицу, что неожиданно узрела голого мужика на сеновале, куда явилась отдохнуть после полевых работ. Любисток заткнул уши пальцами, а чародей неистово скрипнул зубами, стараясь держать себя в руках и не запустить смертоносным снарядом в утопающего в панике друида.

- Свет!!! Впереди свет!!! – голос Муховейна резал слух, провоцировал головную боль и заставлял глазные сосуды лопаться.

- Надеюсь – это выход, а не очередная щель в скале, -пробормотал тихо Морган. – Если мы и дальше продолжим путь в таком темпе, мне придется нарушить все догмы Цитадели и придушить друида собственными руками.

Видимо до Любистока все же долетели последние слова мага, он усмехнувшись хрюкнул, но ничего не сказал.

- Лаз. Это лаз!!! – продолжал верещать друид, карабкаясь по камням к огромному серому просвету.

- слава Кхаа, - облегченно выдохнул Морган и обернулся к жужжащему, цокающему, шелестящему и повизгивающему черному ручью из кровожадных тварей, что стекались из всех расщелин в коридор, вставая в очередь за свежим куском дичи, бессовестно удирающей от подземных охотников.

- Art’odotehekem te! – прошептал он и в его руках закружились небольшие огненные вихри. Яркими змеями огни сорвались с раскрытых ладоней аскалионца и принизили толпу пауков и многоножек, смешавшихся в пахнущую жженой плотью и разлагающимся смрадом кашу. Чудовища горели, словно тюки соломы, пронзительно повизгивая. Они словно обезумившие натыкались друг на друга, и пламя с жадностью перекидывалось на соплеменников, жаждущих убраться вглубь прохладных пещер, но. Но бедолагам не суждено было спастись бегством, ибо путь назад был отрезан нескончаемым потоком ничего не подозревающих собратьев, в маленьких мозгах которых лишь пылала жажда крови. – Господа, остался один рывок к свободе! У нас есть всего несколько минут, пока сородичи павших охотников вновь не кинулись вдогонку.

Пятясь к спасительному пятну света, волшебник бросил взгляд через плечо, и тревожные всполохи заискрились в душе. Парочка в неуверенности застыла на пороге расщелины, а это означало, что там, на поверхности затаилось коварное лихо.

-Приплыли... - пискнул Ройка, когда перед его взором предстала весьма прискорбная картина.

- Добегались! - хрипло поддержал Любисток, ощущая, как его храбрость тает на глазах.

Возгласы спутников окончательно убедили Моргана в том, что на выходе его ждал крайне неприятный сюрприз, что в разы превосходит кровожадных сгизок и верхов. Но аскалионец не рассчитывал, что проклятая тропа их приведет на вершину крутой скалы, где черные летуны свили уютные гнезда из кривых ветвей и костей животных, а возможно и людей, поджидая нерадивых гостей к себе на обед.

Яркие лучи полуденного солнца ослепили мага после кромешной тьмы Недровых путей, но вскоре глаза привыкли к новому освещению, представив на обозрение весьма удручающий пейзаж.

Осеняя палитра коряжистых древ на горизонте, говорила о том, что путники миновали не более сотни верст от берегов Ленточного моря. Зима в этих широтах была мягкой, не столь теплой, как в магических угодьях Круана, но все же была лишена снега и морозов. Но холода в данную минуту являлись ничтожной заботой, по сравнению с другими препятствиями, выпавшими на долю трех путешественников. Багряный лес находился на другом краю огромного ущелья, и добраться до него, можно было лишь на крыльях, если бы таковые имелись. Впрочем, крылья были. У Урлонов, мирно дремлющих в гигантских гнездах, вздымающихся по обеим сторонам тесного отрога, на котором ютились невезучие путники, избежавшие чудом смерти от глубинных охотников, но угодившие в обитель куда более опасных чудовищ.

- Из огня да в полымя… - еле слышно простонал Ройка Муховейн, стремясь слиться с каменным уступом, в метре от которого зияла пасть пещеры ведущий на Недровы пути.

Морган, приняв смиренно безысходность ситуации, решил не паниковать раньше времени и оглядеться, в надежде все же найти тропу к отступлению. Два ящера, крепко дрыхли на своем костяном ложе, еще не потревоженные наглым визитом незваных гостей. Скалистый язык, нависавший над широким ущельем, был идеальным местом для проживания летунов. Взобраться на него по отвесным стенам было невозможно, впрочем, как и спуститься, только если прыгать вниз, лишая себя шанса на выживание.

Аскалионцу пришлось признать свою оплошность. Он должен был внимательнее читать указатели. Но весьма трудно сосредоточится в подземных лабиринтах, когда за тобой несется прорва обезумивших монстров, а твои спутники визжат, как резаные свиньи. Им повезло, что визг друида загодя не разбудил летунов, Моргану казалось, что вопли Муховейна донеслись по путаным проходам до самого короля гномов, что восседает на опаловом троне в чертогах Дамдо.

Глаза Моргана внимательно осматривали не только каменную ступень, ведущую в бездну смерти, но темные кляксы гнезд. Урлоны селятся парами, а сейчас их было всего двое, по одному на зловонно пахнущей перине. А это означало, еще двое ящеров охотятся где-то неподалеку и могут вернуться в любой момент. Что в разы усугубляло ситуацию.

Из глубины Недровой расщелины раздалось яростное шипение. Сгизги или верхи столпились у входа, уповая на то, что дичь воротится назад, и наконец, утолит голод охотников.

Друид собирался завопить от испуга, но Любисток успел зажать товарищу рот рукой, чтобы тот своими криками не разбудил урлонов, пока чародей не придумает, как им выбраться из ловушки.

- Вниз мы не спустимся… - зашептал Морган, уповая на то, что ящеры не услышат его. Слух у этих тварей был не настолько чуткий, как острота зрения. – Даже если мы попытаемся изобразить из себя Мглистых эльфов и не переломаем себе все кости, еще неизвестно, что за твари нас ожидают в ущелье. Да вскарабкаться на противоположенную сторону, нам вряд ли удастся…

Ройка что-то замычал, но рука товарища крепко прикрывала ему рот.

- И что же нам делать? – тоже тихо поинтересовался травник.

- Ну… - протянул аскалионец глянув на дремлющих зверюг, - вряд ли кто-то из вас умеет управлять урлонами, а то мы могли бы в миг пересечь пропасть… Остается лишь портал…

- Тогда чего же медлите, уважаемый маг, открывайте его и давайте уберемся поскорее из этого проклятого логова летунов, - Любисток, уже обессилил держать вырывающегося приятеля, который испуганно вытаращил глаза и что-то истошно пытался проорать.

- Открыть иллюзорный вход я смогу, - задумчиво произнес волшебник, но кто-то должен будет его запечатать, ибо сил у меня уже не останется… Если урлоны очнутся раньше времени, они не побрезгуют и протиснутся в него, дабы слопать нас с потрохами…

- Я не владею магией… Может Ройка справится… Ай! Ты что ополоумел? – позабыв об осторожности, воскликнул травник, одергивая руку, прокушенную Муховейном.

- Ящеры!!! – завопил тот, указывая в сторону гнезд. Его лицо приобрело маску мертвеца, кровь которого высосали Пии.

Морган резко обернулся. Две кожистые головы с острыми гребнями глядели на незваных гостей бездонным немигающим взглядом холодных угольных глаз.

- Лови! – аскалионец, не мешкая, бросил посох Любистоку, и стремительно вытащил два меча из-за спины. – Постарайся не подпускать их к себе, если вдруг я им не придусь по вкусу!

Травник оставался единственным вменяемым союзником на данный момент, ибо Ройка Муховейн верещащий до сих пор от ужаса во все горло, внезапно обмяк, хлопнувшись, как девица в обморок. Впрочем, очумелые вопли друида дали фору чародею приготовится к бою с ящерами, которые мягко говоря, были шокированы режущими слух звуками, маленького человечка, решившего прилечь среди камней, пока его соратники размахивали посохом и мечами.

Две пары кожистых крыльев, издавая хлопающий звук и порождая ветер, вознесли туши ящеров ввысь с нагретых мест. Нет, черные летуны не намеривались удирать от троицы глупцов, явившихся к ним ненароком. Протяжный рык разнесся над бездонной пропастью и смертоносными стрелами ящеры бросились вниз на легкомысленных странников.

Морган осознавал, что его магический посох является бесполезной палкой в руках травника, но надеялся, что тот хотя бы способен им махать, отгоняя врага, как назойливую гигантскую муху.

Мечи мага полоснули по гладкому пузу зверюги, он чудом увернулся от острых когтей перекатившись в сторону. Дикий стон одновременно вырвался у урлонов. Значит Любистоку тоже удалось угодить летуну в уязвимое место.

Едкая жидкость, капала с порезов, оставленных мечами чародея. Раны не были смертельными, но вызывали ярость и боль у недруга, который вновь взвился ввысь. Его приятель продолжал отрывисто кричать, но не последовал в небеса. Аскалионец испуганно оглянулся, ожидая увидеть спутников придавленных тяжелой тушей, но вместо этого, перед его лицом возник силуэт демонессы, которая не промолвив не слова, схватила мага за плечо и утянула в открытый портал.

- Табора… - только успел ошарашенно просипеть Морган, как фиолетовые всполохи закружились перед глазами, растворяя в небытие образ стремительно приближающегося урлона.

Круанский лес, наполненный трелями неугомонных птиц, утопал в сотнях оттенках зеленой палитры. Кудрявые кроны древ, усыпанные сочной листвой, вальяжно покачивали макушками, обласканные игривым прохладным ветром. Прохлада царила и тени кривых ветвей, но на дорожном тракте и полянах, усыпанных пестрыми бутонами цветов, было по-летнему жарко.

Мохнатый пони неспешно семенил по эльфийскому большаку, временами останавливаясь, дабы ухватить молодые стебли травы, а затем вновь отправится в путь. Коренастый гном, изморенный палящим солнцем, расстегнул верхние пуговицы стеганого кафтана, пожалев о том, что не упрятал теплое облачение в дорожную суму. Боевой топор за его спиной, перетянутый кожаными ремнями добавлял проблем. По позвоночнику стекали струи пота, вызывая зуд и дискомфорт. Хорошо, что Торбору не взбрело в голову напялить кольчугу, а то он бы наверняка схлопотал тепловой удар.

Аскалионский ворон, подобно охотничьему соколу восседал на плече дворфа, оглядываясь по сторонам. Океан древ казался бескрайним, и картина была неизменной уже несколько часов подряд.

- Ума не приложу, как ты еще не сбился с пути, - монотонно проворчал Карро и щелкнул клювом, пытаясь ухватить пеструю бабочку, которая издевательски кружила уже полчаса над косматой шевелюрой кузнеца.

- Я все главные дороги Круана знаю, как свои пять пальцев, я исходил их вдоль и поперек.

- Оно понятно, но как ты отличаешь один поворот от предыдущего. Вокруг все, как удачная копия пейзажа, написанного талантливым живописцем. Одинаковые деревья, кусты, травы и булыжники, как будто мы плутаем по кругу! – не унималась птица, вновь косо взглянув на озорное насекомое, мельтешащее нарочно перед его клювом.

- Это тебе с непривычки так мерещится, тут каждую версту меняется ландшафт…

- Ага! Вот в Аскалионе там сразу видно, где север, а где юг. Вертикальные горы, вздымаются гребням волны в сторону Нордарского океана. Скалистые отроги в Южной части скрывают норы людоедов, на западе хвойные леса, а на Востоке развалины храма Кхаа Лаура. А здесь не одного ориентира, кроме резных указателей из мрамора, что порой и не увидеть в этой чащобе, осадившей большак, подобно армии демонов во времена Разлома, когда рогатые сметали города. Даже если Мендарв сравнить с Круаном, то там с закрытыми глазами можно лететь куда угодно. И не ошибешься, где море Семи ветров, где Дубрава, где лес серых лисиц. А в угодьях гоблинах и троллей, только младенец заплутает и то если незряч.

- Тебе нужен ориентир в Круане? Что же погляди на север, - гном указал на серое пятно на горизонте, которое казалось неправильным вертикальным облаком.

- И что, по-твоему, я должен увидеть в этой небесной палитре? – напрягая зрение, буркнул Карро.

- С любой точки Круана можно разглядеть очертания строения былых времен…

Ворон вновь присмотрелся. Облако было слишком правильной формы, похожей чем-то на обелиск, разрезающий своды небес.

- Ох, ты же, батюшки! Только не говори мне…

- Башня Наяры, - скорбно произнес гном.

Перья ворона встопорщились от неприятного холодка, проскользнувшего ледяным дуновением по птичьему телу.

- Былое величие Светлоликих – Огверн, подобно монументу напоминает эльфам о потери Инайрлан. Проклятое место. Бывал там?

Карро поежился, вспомнив рассказы аскалионцев о прославленной столице остроухих, что превратилась в город призрак после Разлома.

- Упаси меня Лауры от такой треклятой участи! Некрополи под открытым небом, никогда не интересовали меня, - хмуро брякнула птица, глядя на серую тень на горизонте, которая казалось, следила за ним.

Торбор тяжело вздохнул.

- Да, мало кто интересуется эльфийскими руинами, предпочитая обходить их стороной.

- Естественно! Кому охота глядеть на толпу остолбеневших Первородных с королевой во главе? Взглянешь разок, потом всю жизнь кошмары будут мучать! Благодарствую, но мне хватает и тех статуй чародеев, дворфов и даже эльфов, что я повидал на своем веку. Их кстати немало разбросано по всей Большой Земле и думаю с лихвой и на Архипелаге и в Ледяных владениях.

Длинные усы кузнеца дернулись и он усмехнулся.

- Ну, Наяру ты сможешь лицезреть и в Элвере. Рукотворная статуя так же возвышается на самой высокой башни…

- Что за привычка у этих остроухих лепить скульптуры на каждом шагу. Можно подумать им окаменевших сородичей маловато!

- Памятник от слова память, никогда такого не слыхал?

Ворон недобро глянул на гнома, размышляя долбануть его по башке сейчас или немного погодя.

- Ворошить горести Великого разлома, так себе воспоминания! Ну, если им прям невтерпеж, чего это ни не устраивают паломничество в Огверн? Ааа! Боятся!

- Зря ты так. Дворфы испокон веков возводили монументы предков в Энрадах.

- Но ваших покойничков только местные и созерцают! Не особо наземные гости вас балуют визитами. Ибо пока до вас доберешься, без рук и без ног остаться можно, а то и без головы. Это как повезет, что оттяпает сгизка или верха!

Кузнец недовольно нахмурил щетину бровей. Не нравилось ему, как птица отзывалась о его великих предках. Он хотел прочесть ворону нравоучения, но не успел.

- Так, так, так… И кто же у нас тут разгуливает в одиночку по дремучему лесу да без охраны? – раздался мерзкий голосок, откуда-то из зарослей лещины.

Гном придержал пони, который беспокойно захрипел, почувствовав опасность. Карро безмолвно взмыл с плеча Торбора и закружил над деревьями, стремясь разглядеть незнакомцев, которые подло устроили засаду одинокому путнику.

- Никак горный коротышка с ручной пичугой ошибся дорогой, - раздался еще один отвратный голосок, и его владелец неприятно картавил.

Торбор осторожно выудил топор из-за спины, продолжая взглядом искать прячущихся разбойников, а это были именно они, дворф в этом не сомневался.

Наконец бандиты решили явить себя, вальяжно выбираясь на тропу из густых зарослей. Пятеро весьма неприятных типов. Шайка потрепанных жизнью разбойников, но весьма колоритных. Красавцы, как на подбор! В обратном смысле этого слова.

Один, что выделялся на фоне всего сброда, был лысый громилой с одутловатым лицом в грязной холщовой рубахе, поверх которой была напялена потертая кожаная жилетка, явно не по размеру. Она была узкой в плечах и с трудом дотягивала до пупа. Шерстяные рейтузы, тоже были коротковаты, оголяя волосатые лодыжки. Зато грубые башмаки были впору и казались почти новыми. Видимо верзила их недавно стянул с какого-то бедолаги, великана не меньше. В лапах великовозрастная детина держала самопальную дубину, явно мечтая поскорее пустить ее в ход.

Второй головорез, с кривым ножом за поясом, был прямой противоположностью гиганта – худощавый и низкорослый косоглазый малый, в не менее затасканном сюртуке, чем жилетка сообщника. Одежонка тоже была не по размеру, болтаясь на нем, как парусина на мачте.

Еще двое разбойников казалось, вылезли из одной матери, на это указывали идентичные красные носы в форме сливы, всклокоченные рыжие шевелюры с колтунами, да маленькие желтые змеиные глазки. Даже палицы, утыканные острыми шипами, были у них одинаковые, и домотканые сорочки да кожаные штаны с одного прилавка.

Пятый член сей компании, вероятно, был главарем. Он выглядел на фоне соратников почти бароном: сияющая кольчуга, поверх бархатного, но вполне приличного дуплета, добротные сапоги из телячьей кожи с медными шпорами, чуть поржавевшие, но начищенные латы на бедрах, прикрывающие штаны из плотной ткани. Всю эту умопомрачительную роскошь завершал легкий, но на первый взгляд острый меч, с блестящей рукоятью. Темные сальные волосы главнокомандующего отбросов были зачесаны назад, а рыхлое лицо, со смотрящим вправо носом, хранило следы пудры, которой пользовались аристократки Нирбисса, выходя в свет да бродячие артисты, выступая на Ярмарках.

Оглядев уважаемых господ, гном, не выпуская из рук топора, спрыгнул с пони и молча уставился на бандитов, которые хоть и не сдвинулись с места, но крепче сжали оружие.

- Я, конечно, не против, гном, чтобы мои ребятки немного размялись, но мой совет, лучше добровольно отдай свое добро и мы мирно разойдемся по своим дорогам, - произнес главарь, ехидно ухмыляясь, обнажая частокол кривых, а местами и подгнивших зубов.

Кузнец с наигранной задумчивости почесал смоляную бороду свободной рукой, затем бесстрастно произнес, словно вел беседу не с разбойниками, а переговоры с эльфийским послом:

- У меня к вам более заманчивое предложение: вы безропотно отходите в сторону, а я продолжаю свое путешествие. И все мы останемся целыми и невредимыми.

Разбойники хором загоготали, поражаясь смелости дворфа.

- А ты шутник, гном… - произнес Рыхлый. – Вот только ты видимо не вклинился полностью в ситуацию: нас пятеро, а ты один. Малыш Юди, вероятно и сам справится с тобой без посторонней помощи. Боюсь, ты покинешь наше гостеприимное общество, лишь ногами вперед.

На этот раз в густых усах кузнеца промелькнула ухмылка.

- Видать, Рябой, ты редко сталкивался с дворфами, раз решил меня устрашать своими прихвостнями. Последний раз прошу по доброму: прочь с дороги, иначе лихо вам придется!

Рыхлое лицо искривилось в коварной усмешке. Главарь бандитов молча кинул взгляд на сотоварищей и те стали медленно обступать гнома. Торбор неожиданно хлопнул пони по крупу, и тот с диким ржанием умчался в гущу деревьев под ошарашенные взгляды разбойников, унося на своих боках, все пожитки кузница.

- Скакуна отыщу я сам, а вы займитесь горным коротышкой! - скомандовал Рябой, и хромым зайцем поскакал за мохнатым беглецом, громко злословя себе под нос.

Головорезы, издав жалкий боевой клич, причем поочередно, бросились на безмятежно стоящего гнома. Вот только оборванцам пришлось, резко отступить, когда бородач стал вертеть огромным топором. Смертоносное лезвие рассекало воздух, словно лопасти мельницы в ветреную погоду. Жажда наживы была велика, но получить острым лезвием по лицу или по жизненно важной конечности никто не хотел. Бандиты стали гуськом обхаживать противника, выставив свое никчемное орудие вперед. Они надеялись, что дворф устанет вертеться волчком и тогда они нанесут сокрушительный удар. Признаться, разбойники уже начали скучать, но личная безопасность была превыше всего.

Изменение в ситуацию внес ворон, спикировавший с высоты безоблачных небес и со всей дури долбанувший косоглазого по голове. Бедолага перед тем как лишиться сознания успел разглядеть звездное небо в ясную погоду. Замешательство среди сброда, ошарашенного подлым поступком врага, дало возможность кузнецу, наконец, проявить свои боевые навыки. Торбор тыльной стороной топора с размаху въехал по пее громили, в надежде, что тот, последует за товарищем в страну грез. Но детина оказался куда крепче, чем рассчитывал гном, он развернулся и стремясь дать сдачи дубиной, кузнец чудом успел отскочить в сторону и еще раз совершил попытку отключить переростка. Ему повезло, на этот раз удар повалил великана на землю. Вот только победа не обошлась без потерь. Один из братьев-разбойников, избежавший нападок Карро, который усердно жаждал выклевать глаза другому бандиту, проехался по спине дворфа палицей, шипы которой разорвали плотную кожу куртки и чуть не покорежили ребра кузнеца.

Издав рык раненого медведя, гном развернулся и лезвие топора угодила промеж глаз несчастного, что встал на пути у Торбора. Кровь бандита брызнула в лицо дворфу, а враг остекленевшими глазами рухнул на траву рядом с сообщниками, когда кузнец выдернул из черепа смертоносное оружие.

- Прискорбно, - произнес ворон, усаживаясь на плечо союзника, после того, как отправил своего соперника в нокаут. – Может, стоит добить и всех остальных? А то еще увяжутся за нами, томимые возмездием. Его братец точно, захочет отрезать тебе бороду, а то и голову.

Кузнец обтер рукавом лицо и хмуро оглядел место боя.

- Ненавижу убивать людей, - проворчал он. – А я ведь их предупреждал…

- Значит, добьем? – в голосе Карро промелькнули садистские ноты.

- Нет! – отрезал гном. – Достаточно смертей. Пусть они и негодяи, но я больше не желаю марать о них руки. Найдем скакуна и продолжим путь.

- Какой-то ты не правильный гном, - разочаровано протянул ворон, вцепившись крепче в плечо, когда кузнец, волоча топор по земле, двинулся по тропе. – Твои родичи любители помутузить друг друга, а ты…

- Одно дело хорошая драка после хмельной пирушки, когда максимальный ущерб составляют лишь синяки да пара сломанных костей, а другое, если оппонент отправляется в обитель Темноликой. На моем счету уйма мертвых тварей с Недровых путей, и всего лишь один человек… Этот горемыка…

- Какой ты сердобольный! Может, еще и похоронишь его? Могилку цветами украсишь?

Гном негодующе дернул плечом, стремясь скинуть птицу. Но ворон успел опередить кузнеца и сам взлетел в воздух, кружа над спутником.

- Тебе не понять, пичуга! Ты всю жизнь провел с асклионцами, которые обагрили руки в чужой крови по самые локти. Для тебя дары Дероде привычное дело!

Карро хотел что-то возразить гному, но передумал. Торбор был прав, для ворона смерть не являлась грандиозным событием. Но что плохого в том, чтобы подчищать Нирбисс от злодеев? От этого никому худо не будет. А скорее наоборот!

Пепельные стены, местами украшенные узором инея, источали жгучий холод, превращая воздух в обширном полутемном помещении, лишенного окон, в густой кисель, пахнущий смолой горящих факелов, гниющей соломой и плесенью, поселившейся в самых сырых углах. Языки редких пламенников отбрасывали на вековую кладку змееподобные тени, те подрагивали от студеных сквозняков, просачивающихся, сквозь невидимые щели.

Прямоугольные алмариновые клетки, увитые аритовыми жгутами, располагались длинной вереницей с обеих сторон, плотно прилегая друг к другу. В одном конце темницы были видны потрескавшиеся ступени каменной винтовой лестницы, ведущей в Цитадель, а там, где оканчивались ряды камер, возвышалась голая стена, украшенная грубой лепниной, какого-то чудовища, видимо для устрашения провинившихся.

Подземелье было практически пустым, если не брать во внимание трех узников. Близнецы Лангрен, подобрав под себя ноги и кутаясь в плащи, испугано озирались по сторонам, расположившись на отсыревшем ворохе соломы. В соседней клетке, подобно приговоренному к казни, стоял высокий светловолосый юноша, чуть старше братьев. Несмотря на свой плачевный вид, он источал высокомерие, которое свойственно многие аристократам. Длинные пшеничные пряди были взлохмачены, губа разбита, а на острых скулах красовались кровоподтеки. Но даже следы драки или побоев, не могли отнять того, что паренек явно был обладателем благородных кровей. Подтянутое, но все же на вид хрупкое тело, облаченное в добротные черные одеяния, казалось принадлежало изнеженному сыну дворянина, а не аскалионскому воину. Впрочем, Барк упоминал, что не все воспитанники Цитадели обучаются ратному искусству и магии. Некоторые становятся травниками, архивариусами, кузницами или прислугой.

Кор с интересом разглядывал странного соседа, напрочь позабыв, что является пленником магов.

- Говорил же я тебе, что не надо было покидать наше убежище… - раздалось нытье Тора за спиной.

Светловолосый юноша бросил презрительный взгляд на парочку. Миндалевидные желтые глаза слегка прищурились, когда он заметил любопытное лицо Кора.

- Чего уставился? – голос незнакомца звучал надменно, словно он задал вопрос червям, копошащимся у носков его безупречных сапог с высоким голенищем.

- Ничего, - виновато пискнул Тор, решивший, что узник обращается к нему. Мальчик спешно отвернулся.

- Может здесь слишком темно, и я не приметил табличек, запрещающих созерцать аскалионскую темницу и ее обитателей, - беспристрастно молвил Кор продолжая сверлить взором желтоглазого.

На губах юноши заиграла ироничная улыбка, он сделал несколько шагов в сторону соседей, и Кор отметил, что в его походке ощущалась легкость бродячих артистов, что в день Ярмарки радуют зрителей хождением по канату. Узкое лицо склонилось набок, светлые пряди соскользнули с заостренного к верху левого уха, и Тор издал противоречивый «ох». Юноша был эльфом. Самым настоящим! Близнецы никогда ранее не приходилось сталкиваться с жителями Круана вживую, но Аэлиэ частенько рассказывала им о высоких светловолосых созданиях, обитающих по ту сторону стены, что возвышалась на границе с Мендарвом.

- Я тебя прежде не видел… - протянул остроухий, продолжая ухмыляться. – Новенький? Видимо да, раз такой храбрый.

Кор поднялся на ноги, и скрестив руки на груди подошел вплотную к решетке, не отрывая взора от незнакомца.

- А чего я должен бояться? Магических клеток или тебя, похожего на побитое яблоко?

Улыбка эльфа стала еще шире, обнажив ряд белых мелких зубов.

- Может я и похож на побитое яблоко, но поверь, моему недругу пришлось куда хуже. Он минимум неделю не покинет лазарет, где его будут поить мерзкими отварами и вправлять суставы. И даже, когда он придет в себя, о моей победе ему будут напоминать шрамы, что я благосклонно оставил на его теле.

Кор услышал, предупреждающий шепот брата, который просил его прекратить перепалку с узником. Но парнишка не намеривался проявлять трусость перед самовлюбленным эльфом. Он, усмехнувшись, покачал головой.

- Значит, ты угодил каземат из-за драки? Нашел чем гордиться!

Желтые глаза юноши превратились узкие щели. Мальчишка явно нарывался на неприятности.

- А вы оказались в подземелье видимо потому, как плохо выскоблили помойную яму, - в его голосе звучал сарказм, готовый перерасти в ярость.

- Нам и даром не нужна ваша колдовская обитель! - внезапно подал голос Тор. Кор метнул в сидящего брата предупреждающий взгляд. Этот идиот сейчас всем разболтает, как они сюда попали. Нужно проявить хитрость да осторожность, дабы не гнить до конца жизни в аскалионкой тюрьме, а он лишь о себе думает. Как бы кто не приписал ему дружбу с чародеями.

- Мой брат прав, нам еще довелось оглядеть Цитадель во всей ее красе. Двор и темница – это все что нам удалось разглядеть до сих пор.

Раздражение покинуло лицо эльфа, но не рассеяло подозрительность.

- Ты хочешь сказать, что в ваш первый день, вместо того, чтобы отправится в ученический корпус, вы предпочли заключение? Что же вы такого успели натворить?

- Мы…

Вскочившему на ноги Тору не удалось досказать фразу, ибо Кор резко ударил его локтем в живот, и тот не сообразив, что случилось, шмякнулся обратно на влажную солому. Остроухий удивленно вскинул брови, но предпочел не вмешиваться в братские отношения.

- Мы самовольно явились в Аскалион, дабы обучаться у защитников Нирбисса. Пока мы решали, как обратится с просьбой к магам, нас схватили и кинули сюда. А мы вовсе не шпионы. Мы жаждем овладеть древними знаниями.

На этот раз эльф рассмеялся. Из-под корки на губе показались капли крови, но юноша продолжал смеятся, размахивая изящьной ладонью перед глазами, словно пытался высущить выступившие слезы.

- Это, какими же надо быть дураками, чтобы добровольно явиться в Цитадель? Ахахахаха! Ой, держите меня! Вы ребят еще безумнее, чем я! Ахахахаха! Что же, был бы признателен, услышать имена героев. Мое имя – Эргвилейн, сын Верховного чародея, что главенствует в Алмариновой чаще, - изящная кисть показалась в окне решетки.

Кор неуверенно пожал ее. Хватка у эльфа оказалась, куда сильнее, чем можно было предположить. Отпрыск эльфийского волшебника, обитающего в каких-то Рощах, может и казался доходягой, но верно не врал, когда говорил, что кого-то отделал до полусмерти.

- Кор Лангрен, а это мой брат Тор…

- Эргвилейн Ниадрин! - тревожным колоколом прозвучал чей-то голос.

Ребята моментально разжали руки. Кор испуганно взгляну на вошедшего в темницу магистра, с которым уже встречались за пределами замка. Тор вовсе уставился на серый пол подземелья, словно жаждал взглядом прорубить дыру, дабы сбежать. И лишь лицо эльфа хранило безмятежность, а в жёлтых глазах вместо страха мелькали искры озорства. Казалось, приход аскалионца его забавлял.

- Я вижу, ты времени зря не теряешь, юноша, - тон чародея не выказывал осуждения, скорее в нем слышалось удивление. – Но, я надеюсь, что в перерывах, когда ты решил все же обзавестись друзьями, у тебя нашлось и несколько свободных минут, дабы осмыслить свое непристойное поведение?

Хитрые глаза эльфа пристально смотрели на магистра, который сменил невзрачный плащ на черную мантию из шелка, расшитого серебреным орнаментом. Сейчас он казался еще более величественным, чем прежде. У близнецов даже мурашки заскользили по коже от одного взгляда на мага.

- Я осознал свою вину, учитель. И обещаю впредь, не колотить Гилиана внеурочное время.

Рейвен нахмурил брови, и эльф тут же добавил:

-Я подразумевал уроки военного мастерства. Если нам выпадет совместный бой, простите, но я не стану поддаваться.

Маг тяжело вздохнул. Ему не раз приходилось разнимать светлоликих и юных чародеев, которые негласно ненавидели друг друга, хотя не принимали участие в войне двадцатилетней давности, что провела черту между эльфами и магами. Эргвилейн с самого прихода в Цитадель держался особняком, и это незамедлительно привело к конфликту. Гилиан, подающий надежды юный чародей, никогда не проявлял терпимости к остроухой братии. А явление сына Верховного эльфийского мага, дало ему повод задирать новичка. Впрочем, сын волшебника оказался не так прост и отделал забияку в три счета. Но задачей магистров Асклиона является не только воспитывать будущих защитников Нирбисса, но и придерживаться дисциплинарных норм, в которые не входят драки между коллегами. Если бы Гилиан мог стоять на ногах, то тоже оказался бы в клетке.

Рейвен прочертил в воздухе какой-то символ, и дверь клетки бесшумно распахнулась. Эльф подмигнул незаметно Кору и покинул место заключения. Магистр указал нерадивому воспитаннику в сторону лестницы, а сам внимательно посмотрел на близнецов. Тор по-прежнему прятал лицо в коленях, обхватив ноги, и стремясь провалиться сквозь каменный пол. А Кор, подражая новому другу. Не мигая глядел на волшебника.

- С вами молодые люди, мы увидимся позже. Нас ждет долгий и серьезный разговор, - в тоне аскалионца не было угрозы, и Кор чуть заметно кивнул, понимая, что не стоит впадать в немилость чародея.

Магистр неспешно покинул темницу, оставив ребят наедине с тусклым сиянием факелов, колючим холодом и запахом сырости.