Ридер 2

Глава 1. Внутреннее преодоление, или как получить аут от начальничка

Я сидел. Я крепился. Пыхтел и преодолевал. Титаническое усилие воли. На лбу выступила испарина, хотя в помещении было так холодно, что неосторожный посетитель мог легко примерзнуть к окну, прислонившись. Что периодически и случалось. Сейчас я бы искренне пожелал того же стоящему передо мной. От души. Примерзнуть языком к форточке. Насовсем.

Но этот гад был осторожен. Опытный царедворец. Но туп, как пробка, в вопросах процессов технических. Да, кабы все его усилия шли на работу, то можно его было бы на доску почета повесить. А так, хотелось просто повесить. И ведь не прервать. Я был сокрушительно и тотально воспитан. Но это не мешало представлять в деталях каким приемом можно насадить плотную начальственную тушку на меч. Знаю способов пять. И нет. Я боролся не с маниакальным желанием убивать. Боролся с подбирающимся на мягких лапках ТЕМ САМЫМ состоянием, что предвещало перемещение меня родимого в дали дальние и непознанные. Дальше, чем ходят поезда и летают самолеты. Что-то такое отразилось в моем взгляде, что альфа самец нашего курултая прервался, что бы уточнить:

– Савинов, вы меня слушаете? Между прочим, о грядущем сокращении говорю. Повнимательнее. Тема важная, – прошелся который раз по комнатушке босс. Мои мелкие хитрости типа спрятанных стульев помогали мало. Обнаружив их отсутствие, он принялся было гнездиться на краю моего рабочего стола. Пришлось загадить стол от души запчастями к оргтехнике, для верности присыпав край содержимым картриджа.

– Ага. Чинить технику и восстанавливать программы все равно надо будет кому-то, – прозрачно и уже в который раз намекнул гомункулу, чтобы выметался и таки дал поработать. Вот такой я простой и наивный, местами советский парень. Савинов Ридер Маратович. На работе ее милую и работаю. Заговоры и свержение элит это не мое. Нас в нашем дохлом отделе всего трое. Я, Зиночка и руководитель нами двумя. Девочка была дочкой бухгалтера. Это был ее волшебный талисман во всеофисной Игре Престолов и иммунитет от выбывания. Начальству работать западло. Оно могло только руководить и грызть мозги. Спасибо, хоть Зина охотно шла навстречу и помогала. Одно плохо. Работу после нее приходилось переделывать. Тот еще цирк с конями. Искать другое место было некогда и до неприличия не охота. Моя красавица-жена Люти, добытая с таким трудом из другого мира, ждала дома. Именно она и Кысь, кот с душой скакуна, были моими якорями.

– Я не ясно излагаю? Таких, как ты, тысячи. Без связей. Умей вертеться, Савинов, – накалялось начальство. Ага. Знаю про какие он связи. И ведаю, отчего Никита Егорович изволили так гневаться. Парнишка играл грязно. Продвигался и держался за счет упомянутых беспорядочных контактов, которые уже не мог осилить. Его штекер перестал подходить к каждой розеточке. Моя жена, будучи духом, постаралась. Сейчас-то она вполне в теле и на просьбу вернуть местному бруталу его функционал делала наивные глаза и отвечала что никак не может. Спорить с волшебницей происходящей из славного племени шихов запала не хватало. Природная осторожность орала матом, когда пытался возражать любимой жене.

Котировки пухловатого и изнеженного мачо без былых возможностей начинали проседать. Потерять один из основных рычагов борьбы за власть было чувствительно, но не фатально. Рычаг был вне игры, что расстраивало парня. Теперь он взялся плести интриги. Подозреваю, что супротив меня.

Новая волна накатила, подернув рябью действительность. Сейчас Вселенная решала, не зафигачить ли меня для обучения куда-нибудь, внимательно присматриваясь и прислушиваясь. Чуть более года прошло с прошлого раза, и я не страждал повторений.

“НЕТ!!! У МЕНЯ ВСЁ ОТЛИЧНО!” – возопил про себя, приветливо оскалившись в начальственную морду, неуловимо напоминающую скунса в поиске. Скунс порассматривав меня секунду, крякнул и вышел.

– Блажной. Как есть блажной, – уловил из-за закрытой двери.

Отпустило. Но еще немного нагнетания, и психика может дать сбой. Хотя, казалось бы, чего опасного для жизни? Сегодня впервые так близко подошел к грани и посмотрел в глаза надвигающемуся переместительному бедствию. А все потому, что в стрессовых ситуациях Редичку выкидывает в миры, где он может научиться уму-разуму. Немного сплохело, когда попытался представить, в какое райское место только что чуть не отправился. Какие чудные добрые люди могут научить такого бедолагу как я интригам. Что это должен быть за мир из Игры Престолов? Ой. Можно я по старинке? Как все люди. Вот к психологу схожу. Решил и немедленно стал собираться домой. Во-первых, уже время. Во-вторых, у меня дома есть “псЮхолог”. Кысь открыл для себя эту чудную дисциплину. Когда пушистый трагически обнаружил у себя интернет-зависимость и игроманию, то героически бросил все силы на борьбу. В итоге, в интернете стал пропадать еще больше, но ходил с опухшей просветленной мордахой и кидался умными словами. Зря что ли выкармливал мехового колбасой? Пусть отрабатывает!

Зима давала прилив задора и двигательной активности. Минус двадцать пять бодрило народ и способствовало популяризации такого спорта, как забеги по пересеченной местности. Упражнения на ловкость, баланс и эквилибристику. Снежок мелкой крупкой сказочно сыпал из темных небес, чтобы превратиться в сияющие кристаллы волшебства в теплом свете фонарей. Окна суровых автобусов были затянуты фэнтезийными узорами белых кружев изморози. Проблемы работы отпускали. Дома ждал очаг.

– Мыть руки, потом будете обниматься, – распорядилась моя Люточка, быстро чмокнув в заиндевелую щеку и упорхнув на кухню. Ароматы намекали на голубцы. Крупная башка неслышно подкравшегося Кыся боднула под колени сзади, заставив ножки слегка подломиться. Эффект неожиданности. Довольная морда пошла в зал с поднятым, как флаг, роскошным хвостом. Рыжий фрегат! Ну, погоди у меня!

После расслабляющего ужина не хотелось ничего. Только нежиться в нашем уютном мирке, слушая, как за окном завывает ветер, пытаясь отломать алюминиевый откос у окна. Откладывать нельзя. Надо обсудить сегодняшнее.

– Мурчалка, у меня к тебе серьёзное дело, как к знатоку человеческой психологии, – озадачил и польстил одновременно.

– Минуточку, – сорвался тот, чтобы схватить блокнот, ручку и зачем-то мои старые очки. Чертыхаясь и пытаясь унести сразу три предмета в лапках, поочередно теряя то одно, то другое, он, наконец, добрался до дивана. Закинув сначала атрибуты, заскочил сам. Покрутившись и подоткнув диванную подушку под попу, сел, водрузив импровизированное пенсне. Затем взял в лапки блокнот и ручку. Талантливый парень озаботился освоить писание ручкой, и ему это удалось. Пришлось купить ему самые тоненькие. Под размер пальчиков. А вот как держались очки, было не понятно. Волшебством. Не иначе. Мы с интересом уставились на скакуна.

– Начнем, батенька, – бодро заявил Кысь, одновременно косясь на то, как очки начали слегка съезжать с левого уха, – Что вас беспокоит?

– Меня беспокоит не что, а кто, – сказал, укладываясь поудобнее. Все же, парень правильные вопросы задает. Когда проговариваешь проблему вслух и тем более с кем-то, то она приобретает четкость. Словно видишь все со стороны.

– Можно поконкретнее? – коварная оптика не оставляла попыток сверзнуться с умной рыжей головушки.

– Можно. Меня начальник подсиживает.

– Не соглашусь. Чисто технически это невозможно.

– Он сокращением стращает каждый день. Не дает работать. Требует не пойми чего. Обсуждает за спиной.

– Как вы это поняли?

– Гм. Он заходит и стращает. Трудно не понять.

– Все ясно. Валерианочки?

– Кот! – предупреждающе подала голос Ту.

– Ну а что? Я должен это нытье выслушивать? – очки все же покинули законное место, закатившись под диван.

– Думал, ты много прочитал и в теме.

– Я-то в теме. Совет психолога: покопаться в детстве, и решив, что виноваты родители, отстаивать свои границы. То есть попросту хамить в ответ. А как бывший меер предложу… Давай его лопатой по башке? По весне найдут. Как снег сойдет. У Костяна отличную лопату видел! Наверняка для дела у него. Чем мы хуже?

– Я пацифист.

– Лучше б пофигист. Дело говорю! Думаешь, у соседушки копалка при отсутствии огорода и дачи просто так имеется? Люди свои проблемы кардинально решают! Чем мы хуже? – распалялся котеночек, уже бегая по комнате и распространяя гнев справедливости на окружающее пространство. Почему-то от этого стало так тепло на душе и легко! Живое существо было готово взять лопату ради меня и идти кого-то закапывать. Умиление да и только.

– Иди сюда! Поцелую, – протянул руки к полосатику.

– Фу, фу, фу. Не надо угроз! Теперь-то понял, что котики самые лучшие и невероятно бесплатные психологи? То-то же! Так, я за лопатой? – вот упоротый котик!

– Кыся, ты не прав. К чему уголовщина? – вступила в разговор Люти. Хоть один разумный человек в доме. Прямо от души отлегло!

– Думаешь?

– Само собой! Легкий ритуальчик, и уважаемый съедет… нет, не с катушек, а, допустим, из страны. Спешно и сам, – мечтательно поблескивали в задумчивых глазах жены картины будущего.

Пока шиховская кровь не взяла верх над Уголовным кодексом Российской Федерации, поспешил вмешаться:

– Не надо ничего. Мы цивилизованные люди. Сам все решу.

– Ага. Будто у нас дома интернета нет и в светильнике керосина нет, чтоб газетку прочитать и сделать вывод. Есть тут Цивилизация или, как бы, нет, – разочарованно протянул рыжик, ознакомившийся с нашей действительностью через средства массовой информации

Я посмотрел на народ. В их глазах стояло искреннейшее непонимание того, что меня останавливало. Дескать, меч тебе в руки и вали уже. Другая реальность, другие нравы.

– Люти, может, тебе какое хобби? Тебе не скучно заниматься только домом? – начал нисколько не палясь на следующий день. Отвлеку девчулу от кровожадных мыслей о моем коллективе.

– Неа. Мне весело. Ибо что должно жене? – вопросила она.

– Что же? – было и интересно узнать и не хотелось держать мхатовскую паузу.

– Супруге вместно блюсти мужа своего и детей воспитывать! – провозгласила представительница славного народа шихов.

Кот, зависавший в компе, невольно хрюкнул. По его виду можно было бы сказать, что он полностью потерян для реальности в интернете. По факту ушки-локаторы трепетно улавливали происходящее в комнате.

– А если нет детей, то котов! – грозно глянула она на осмелевшую животинку.

Кот молниеносно, прикинув перспективы быть воспитанным, заюлил :

– Люточка, давай деток дождемся, нечего талант на ободранные меховушки тратить!

– Само то для тренировки!

– Ой, я конечно не против. Только надо бы тебе и в других сферах развиваться. Например, не забрасывать исследования в области магии, – переобул тапочки в воздухе пушистый, ловко выруливая ситуацию. Мы с надеждой уставились на задумавшуюся девушку.

– В принципе, ты прав, – отмерла она. Кысь победно глянул на меня. Взгляд нес сразу три послания: «Не благодари!», «Должен будешь» и «Ну как я нас обоих спас?!»

– Ты прав, Кысь. Ты прав. Это благородно с твоей стороны вызваться добровольцем, – с удовлетворением протянула Люти.

Удивление расплющило мордаху кота вширь и даже глазки стали чуть косить, чего за ним отродясь не водилось.

– Вызвался? Я?

– Ну да.

– Мне нельзя. Я кот!

– То, что надо! Не на людях же опыты проводить?!

– Опыты?! – навернулся рыжик с кресла. Зацепившись когтем за сидение, неловко повис. Горестное секундное молчание взорвалось душераздирающим криком шерстяной баньши. В едином порыве с Ту кинулись спасать плотное тельце пушистика из затруднительной ситуации.

– Вот вы как!

– Да пошутила я! Экий нервный! Прекращай ужастики на ночь смотреть!

– Ууу... А от тебя, Редя, вообще не ожидал! – не собирался останавливаться кот. Не понял, каким боком я к этому отношусь. Даже чуть не уронил драгоценную ноющую ношу. За что был немедленно и злостно оцарапан. Мне не жалко, а полосатому для нервов полезно.

– Лютик, в самом деле! Не стать тебе стендапером при таком чувстве юмора. Не шути. Особенно с котом, – попросил жену.

Оставшийся вечер был плотно занят вымаливанием прощения у хитрой морды. Страдал он от нашего человеческого коварства громко. Со вкусом. Можно сказать, профессионально. Зарекся вообще шутить с этим парнем. Только содержимое холодильника и массаж животика немного исправили ситуацию. Зато на короткое время были забыты намерения устроить «небольшое потрясение психики» коллективу. Не со злого умыслу, а дабы вразумить. Ясно понимал, что после люточкиного вразумления половина компании самосдастся в дурку. А я еще не созрел для массового геноцида сослуживцев. Зато, кажется, они созрели, как показало развитие событий.

Глава 2. Упражнение на вменяемость

– Ридир Маратофич, срочна к Глафире Романовне, – протараторила Машуля. Нет. Не с кофе начался рабочий день. Я еще не успел раздеться и открепить примороженный шарф от шеи, а ушанку от ушей, как такое волнение с утра. Глафира Романовна была женщиной выдающейся во всех отношениях: размер, фигура, должность, упоротость. Короче, так звали главбуха нашей конторы. Сдается, в прошлой жизни женщина постреливала на баррикадах из нагана в неугодную «контру». Потому как где еще можно приобрести такой оценивающий взгляд? Кто еще сможет без длительных тренировок сообщить тебе одной мимикой, что ты мировое зло и сил на борьбу с тобой не пожалеют?

Ничего личного. Да и мог ли я ей что сделать?! Даме, во-первых. Во-вторых, небожительнице корпоративного олимпа. Просто у плодовитой бухгалтерии подоспел очередной племянник. Куда они их производят в таком количестве и почему нельзя нормально выучить потомство, оставалось неразрешимой загадкой. И я бы не пытался ее решить, если б не попал в их поле зрения. До меня уволили очередного родственника, и я как раз разобрал после него завалы. Недочиненная техника, необновленные сбоящие программы и масса мелких просьб от персонала, казалось, ждали только меня, чтобы поглотить в своих волнах. Когда на горизонте замаячил просвет и новый год, со мной стряслась Глафира Романовна. На то она и потрясающая женщина! Что уж скрывать.

Ждать такие не любят. Даже если тебя не любят, то ждать – еще больше. Поэтому, выпутавшись из верхней одежды, ловко заковылял на недомороженных конечностях в сторону логова мурены. Возвращающаяся чувствительность в ногах и руках давала себя знать покалыванием тысячи иголочек. Особенно стылы и унылы утренние рейсы автобусов. Даже три десятка втиснувшихся бедняг не могут согреть друг друга. Они способны только додышать последний кислород и поделиться невоспроизводимой гаммой запахов. Будь то сочетание перегара и пота или флер чеснока с явно уловимой ноткой кошачьей мочи. Только упорные тренировки помогут сохранить невозмутимость и конечности в автобусе.

– Вас на рабочем месте почему вчера не было между десятью и одиннадцатью? Это статья, между прочим, – плеснула желчи для затравки небожительница. Толстенькие пальчики, перетянутые поблескивающими перстеньками, споро перебирали пачку документов на столе. Они словно жили своей жизнью, отдельно от хозяйки. Я завороженно следил за их продвижением по всему необъятному столу, плотно погребенному под ворохом бумаг, цифр и распечатанных свидетельств стараний нашей компании. В какой-то момент даже показалось, что беленькие червячки со слегка несвежим маникюром ищут вслепую нечто ведомое только им. Может, смысл происходящего?

– Ридер Маратович? – оторвала взгляд она от слежки за своими же пальчиками. Ее они тоже заворожили? Персты так же замерли, ждя от меня ответа.

– Вчера в это время чинил блок у своего непосредственного руководителя, – отрапортовал.

– Сдается, что нет.

– Камеры в коридорах, – напомнил ей. Даже королева не может держать все мелочи в голове. Она посмурнела.

– Не для этого позвала. По другому вопросу. Вы же материально ответственное лицо? – она победно сверкнула на меня дорогой оправой очков. То, что меня профессионально топят прямо здесь, осознал внезапно. До этого не подозревал масштаб. Но надежда не хотела умирать даже после того, как ее закопали.

– Частично. Гм. Да, – то, что и ждалось от меня: шок, трепет и растерянное блеяние. Свои реплики я подавал по плану ее бухгалтерского величества.

– Так вот. И где две материнские платы? На крупную сумму, между прочим. Подворовываем? – с ленцой продолжила вершина матриархата. В этом месте мне следовало, как недобитому интеллигенту, возмутиться. Проораться фальцетом, и в итоге, разрыдавшись, пойти писать заявление по собственному. Ожидаемо стыренные платы были бы реализованы ее подельником. Их стоимость высчитана из выходного пособия Редички. Или найдены потом. Что не существенно для уволенного. То есть меня. Понимать я это все понимал. Истерить не хотелось. Быть уволенным по статье тоже. Судя по взгляду этой тертой матроны, те платы должны уже польско-немецкую границу пешком переходить.

– Полиция? – вякнул несмело.

– Самый умный? – обозлилась она.

– Они лежали на столе. Если исчезли, то кто-то взял, – отрицание происходящего набирало силу.

– Ну если действительно умный, то пойди и найди! До конца дня. А то припрешь из дома и все. Если не случится найти, то полицию уже мы вызовем. Не сомневайся! – лицо у корпулентной женщины было склонно к покраснению. И сейчас нагревалось до нежно-свекольного цвета.

На том и распрощались. Взмахом императорской длани был я направлен навстречу своей судьбе. Главбух спешила остаться одна, дабы в тиши кабинета предаться прелюбодеянию с любовью всей ее жизни. Я про еду. Маленький холодильник, словно сокровищница преуспевающего короля, никогда не стоял пустым. Злодеяние – дело нервное. Тут калории нужны. Сколько кексиков и конфет сегодня полягут в неравной борьбе за душевное равновесие Глафиры Романовны!

– Что значит не могу?! Он смог после института, а ты не сможешь?! – голос не был настроен на то, чтобы скрываться. Эмоции фонили, выбиваясь из-за угла и разлетаясь легким эхом. Я невольно замедлил шаг, останавливаясь и не доходя до поворота. После эпичного разговора пошел сразу в отдел маркетинга. Зачем? Спросите что другое. Заявка была посмотреть глючный комп. Думал сходить развеяться. Ни что другое лучше, чем знакомая работа, не проветривает мозги. В закутке коридора была установлена пара диванов, окруженная грустными горшечными растениями. Изможденные непосильным трудом клерки иногда приволакивали свои почти бездыханные тела сюда, чтобы вдохновиться на новые подвиги во славу владельцев конторы. Сейчас угол был занят. Не хотелось становиться свидетелем чьих-то разборок. Поэтому повернулся, чтобы уйти, и встал как вкопанный. Удивительно было услышать свое имя. И ведь не подумаешь, что возможно о другом каком Ридере говорят!

– Ридер этот ваш, может, готов пахать за такие деньги нищебродские. Мне этого на неделю не хватит, – продолжил диалог весьма молодой ломкий голос.

– А ты, Витюша, и этого не получишь, если сейчас маму продолжишь доставать. Добро пожаловать из клубной жизни в серые будни! Я ради тебя человека под статью подвела, – коброй шипел голос. С таким испепеляющим коварством столкнулся впервые в жизни. Не передать ту смесь недоумения, боли и отвращения, что испытал. Ради чего эта торговля душой? Неужели нет иного способа пристроить чадо?

– Я не просил! – взвизгнул тенорок.

– А поздно! Запущен процесс. Иди проспись. Самое раннее через неделю на работу, – была поставлена жирная точка в разговоре и на моей скоропостижной работе. Марина Анатольевна. Я узнал руководителя торгового отдела. Или Марина Адольфовна, как именовал ее про себя. Самая пиранистая акула из всех акул. Только позавчера чистил домашний ноут ее дочери-подростка. Вспомнилось лицемерное “спасибо, Ридер Маратович. Вы просто волшебник. Далеко пойдете!”. Настолько далеко, что и в бинокль не рассмотреть?

Поскольку позы не менял, то выскочивший сзади человек задел плечом.

– Простите, – быстро кинул тощий парень со стильной стрижечкой и пирсингом. Витюша резво удалялся по коридору в сторону выхода. Я смотрел на его дерганую нервную походку и нескладную фигуру. “Ничего не чувствую к нему. Ровным счетом ни-че-го” – подумалось. Виноват ли он в ситуации? Легко ли быть сыном такой матери? Кому какая ноша по плечу решают небеса. Следует принимать данность. Но растерянность оставалась. Воевать с женщинами не позволяла непонятно откуда взявшаяся, прошитая в личности установка. Адольфовна. Что должно произойти, чтобы захотеть мстить ей?! Даже представлять не хотелось, но оно происходило. Значит, теперь ветер дул не из бухгалтерии, но через нее родимую.

Моя внутренняя наивность твердо верила, что достаточно хорошо делать свою работу, и тебя будут ценить и дорожить как специалистом. Где смог подхватить такое советское представление?! Личность как совокупность социальных связей. Вот какой квест выкатила мне Вселенная. Какие связи мог предоставить такой интроверт как я? Жену из другого мира с давно помершими родственниками и кота? Фитнес-тренера Антоху и его беременную безработную жену Ритулю? Или родителей предпенсионного возраста? Вот соседский Костян – это был реальный блат в криминальном мире. Через него даже удалось паспорт Лютику выправить. Любовь Надимовна Савинова. Так теперь она звалась в этой версии реальности. Но это не та отрасль, где хотелось бы делать карьеру. Хотя Костик, или Капуста, как звали его те подозрительные личности, которых он отрекомендовал “корешами”, и намекал на это. Нереальные доходы сулил. Но опять-таки порядочность! Не вытравить ее. Не смогу обманывать.

Контрольный в голову затаился на подлете к кабинету. Завхоз Тамиловна. Ничего хорошего уже не ждал. И оказался прав. Снежный ком набирал скорость, обрастая новыми деталями.

– Ридер Маратович, – поджала губы визави. Еще вчера я был “милый Реденька”. Ее раскосые глаза смотрели с неодобрением и легким пренебрежением. По одному этому ясно, что акции мои обвалились. Пожилая дама, дочь степей Азии, умом не отличалась, но была невероятно интуитивно разворотлива и умела угодить власть имущим.

– Будьте добры, отчетик написать. Я списочек накидала. В свете пропажи двух плат хотелось бы прояснить, где остальные материальные ценности.

Она всунула мне в руки распечатку на двух страницах. Начав невольно вчитываться, понимал масштаб. Список начинался ни много ни мало с принтера. “Она недостачу свою решила на меня повесить?!” – пришло с ужасом осознание. Гнев устремился вверх, ударив в потолок почти видимой струей и разошедшись по коридору волной. Стены подернулись рябью. Открывающая рот завхоз стала прозрачной и словно стеклянной. В таком состоянии я еще не нырял в иную реальность. Внутри рушились все барьеры. Слышал, как они рушатся и в мироздании. Видимо, наш мир был не в лучшей “точке резонанса” для перехода в иную параллельность, но мой талант крушил барьеры, вырывая меня навстречу новому опыту, так необходимому мне для выживания именно сейчас.

Свершилось. Даже кот-психолог не помог.

Глава 3. Душа моя, приехали!

– Вылазьте, душечка, приехала! – мерзейший мужской голос.

– Отъездилась, милая! Выходь, – глумливый, ломающийся тенорок и гоготание резали уши. Я встал и отряхнулся. Запах осенней прелой листвы и кристально прозрачный воздух – это следующее, что отметил мятежный мозг Редички. Адреналин бурлил в крови и требовал выхода. Взывал нанести непоправимую справедливость встреченному народу. Подсознание и прошивка моей личности среагировали раньше, чем осознанная часть, заставляя ноги нести бренное тело в эпицентр конфликта. Не замечал ранее у себя зачатков кровожадности, сейчас вопящей и требующей “вдарить им всем”. В тесном переулке стояла странная колымага тире карета. Бледное, но решительное девичье лицо со съехавшей шляпкой смотрело на живописно одетую троицу. Ну почему, если подворотня, то их вечно трое? Или мне это так везет?!

– Мой жених - Элси! Убрали свои грязные руки!

А девочка-то не из робких! Нападавшие при этом сразу вспомнили о наличии у них конечностей и в дружном порыве потянули руки к даме. Та отшатнулась назад, чтобы упереться в карету. Пара запряженных лошадей заволновалась. Предполагалось наличие возницы, но его место уныло пустовало. Сбежал или среди гопоты? “Не важно” – решил я, нападая сзади без предупреждения и вырубая по затылку самого мощного. Антохин прием пригодился так нежданно! В следующий момент тесный переулок наполнился воплями оставшихся. Крики, брань, лязг оружия. Я все боялся, что появится огнестрел. Но нет. Нам пришлось обойтись странными, тонкими, короткими рапирами. Словно нож решил превратиться в шпагу, но так и не дорос. Через несколько минут эти двое сидели поскуливая и зажимая порезы. Школа Остоги продолжала работать во всех мирах! О том, что это еще одна параллельность, говорил антураж. Невозможно подделать весь этот колорит длинных платьев, драных камзолов, немытых волос и простых лиц, где все переживания были видны слишком явно.

– Вас ранили, леди? – спросил у дамы, застывшей в той же позе, что до начала потасовки. Она кивнула, а затем сразу отрицательно покачала головой.

И тут же осознал несколько фактов. Во-первых, пока колотились с ребятушками, всё издаваемое ими и дамой было на чистейшем русском! Не следует ли из этого, что я отметелил актеров фильма? Я резко огляделся. Никого из людей больше не наблюдалось. Только неясная тень метнулась за угол. Я вернул внимание даме.

– Вы так странно говорите. Вы из сопредельного удела? Я Маришат из Российской Империи. Баяра Маришат, – улыбчивая, с умными темными глазами на бледном, удлиненном, породистом лице.

Второй факт – это то, что я не “слышал” коней. До того я привык к этой встроенной опции, что на автомате дома приятельствовал с голубями, белками, болонками и окрестными котами. Теперь же тишина! Слышал, что кони издавали ржание, переговариваясь. Но о чем – загадка. Это немного расстроило. Поэтому пропустил следующее, что сказала Маришат. Ей пришлось повторить.

– Идемте. Будете нашим гостем! Умеете править лошадьми? А то я способна сама, – тянула она за рукав к карете, нервно оглядываясь на медленно расползающихся злодеев. Потасовка дала выход накопившимся эмоциям и принесла облегчение. Если бы все проблемы решались так просто!

В конную подготовку школы Остоги входила и такая опция. Поэтому, протянул руку, чтобы помочь даме сесть в транспортное средство. Она помедлила, внимательно посмотрев, но помощь приняла. Узкая ладонь была как ледышка, несмотря на довольно теплый вечер. “Все приключения начинаются в подворотнях” – подумал я, выруливая на широкую улицу в свете милых невысоких фонариков с теплым светом. Девушка служила навигатором, давая толковые указания, куда ехать. Благо, что для этого было предусмотрено махонькое оконце между кабиной и местом кучера. Мы подъехали к довольно впечатляющему имению. Ночь вступила в свои права полностью, высвечивая слишком яркие крупные звезды с неопознаваемыми созвездиями. Куда юная девица могла ездить так поздно? Мощеная мостовая глухо, и каким-то мультяшным звуком отзывалась на копыта вышколенных лошадок. Идти мне было решительно некуда, и я отдался течению событий.

Имение встретило быстро открывшимися воротами и беготней слуг. Барышня была бережно, но решительно извлечена из кареты и укутана в плед двумя крепкими горничными под их причитания-воркования. Надежно зафиксировав хозяйку, ее буквально внесли в дом.

– Агафий! Позаботься о господине. Он помог мне, – прозвучало последнее распоряжение из пледа перед тем, как его обладательница исчезла в глубинах строения.

Пожилой, жилистый мужчина, крякнув, посмотрел на меня внимательно-недовольным взором, прикидывая моё социальное положение на лестнице иерархии. Унылый вздох сообщил, что он так и не пришел к однозначному выводу на счет меня. Поэтому ему пришлось быть вежливым и пригласить в хоромы. И тут на сцене развернулся следующий акт марлезонского балета. В почти закрывшиеся ворота вломился наездник, ловко подцепляя их и не давая захлопнуться, чтобы дать ворваться небольшому экипажу, запряженному парой вороных. Не заметил, как извлек клинок, честно отобранный у поверженных врагов, и теперь стоял ожидая продолжение. Слуги среагировали вяло. Вздохнув как один, они не спеша пошли принимать разгоряченных коней.

– Не извольте гневаться, ваше сиятельство. Баярочка наша дома. Вот этот господин доставили, – сдал меня веселым голосом Агафий. Мне понятна его радость перекладывания забот и решений на чужие плечи.

Из экипажа выскочил весьма решительный молодой мужчина. Высок, хорошо сложен, в длинном кожаном плаще а-ля “Матрица”. Одинаковые глаза с Маритой. Не брат ли с сестрой?

– Идемте, сударь. Готовы ли принять наше гостеприимство и выдержать небольшой разговор? – стремительно приблизилось их сиятельство ко мне. Напорист! И весьма.

– Да – на оба вопроса, – ответил не мешкая. Моя жена натренировала отвечать быстро и четко на поставленный вопрос. Тот кивнул и через несколько минут мы уже сидели в уютном кабинете за круглым закусочным столиком, куда прислуга охотно стаскивала провизию из кухни. И не только. Еще и пол кладовки прихватили, судя по количеству яств, излишнему для троих.

Их сиятельство, его конный друг и я разместились со всеми удобствами. Есть непередаваемое очарование во вкусе к жизни у разлагающейся буржуазии и аристократии. Даже захотелось побыть среди правящего класса, чего с пролетарием Ридером прежде не случалось. Может это на работе от бухгалтерии воздушно-капельным передалось? Чего уж теперь. Они там. Я здесь. Вздохнул и принялся уничтожать провизию, стараясь не отстать от сотрапезников. Они ели быстро, изящно и много. Куда столько помещалось в худые, гибкие тела - гадал до конца позднего ужина.

– Итак, что же произошло? – сложил руки домиком его светлистая хозяистость.

Нервная обстановка последних недель. Определенный стресс. Непланируемая потасовка. Людское коварство. Все разом навалилось и осело грузом разочарования и усталости на плечи. Я сел поглубже в роскошное кресло. Решил отвечать не думая. Не для меня это сейчас.

– Трое молодцев напали на вашу сестру. Эта девушка сестра вам? – уточнил.

– Допустим.

– Ленг, не время для неясности. Если он с ними, то знает кого спас, – впервые вмешался светловолосый юноша с открытым располагающим лицом и голубыми глазами. Замечательный красавчик.

Меня слегка торкнуло током понимание, что это они меня сейчас в чем-то не то подозревают, не то обвиняют. Стало невыносимо смешно. Бабка моя, как и соседка страдали откровенностью. Поэтому, раньше чем поздороваться, вываливали то, что думали о собеседнике. В моем случае это было неизменное “простодырый”. То есть склонная к доверию личность и не склонная к преступлению. Лицо у меня такое. Может, изменилось что? Печать порока? Люди массово начинают подозревать не пойми в чем.

– Господа. Схема простая. Если я с нападавшими и предположительно хочу втереться в доверие… то не доверяйте мне! – моя улыбка была шире лица. Они переглянулись.

– Кстати, я Ридер Маратович Савинов. А вы? – хотелось спать. Еще секунда и я позорно засну прямо в кресле.

– Имя не имперское. Балканы?

– Может, – не стал отрицать.

– Сиятельный ордей Империи Лирослав Полонский, – представился чопорно брюнет.

– Какой империи? – глазки закрывались, и мир казался поздним фильмом. Ощущение, что завтра на работу, и досмотреть охота. Они еще раз переглянулись.

– Российской. Другой-то нет.

– Вот что, голубчик. Идите почивать. Все разговоры завтра, – дал им уговорить себя. Заснул, похоже, еще в коридоре. Не помнил, как добрался до горизонтального положения.

Глава 4. Пролетарская суть Редички и необоримая тяга к труду

Утро встретило нестерпимым щебетанием птичек и робким стуком в дверь. Мозг еще какое-то время перестраивался, отвечая на вопрос: “Собственно, где мы? И почему так необратимо выспались?”. Утренняя истома проходила по мере того, как вспоминал. За дверью, скорее всего, уже какое-то время шуршали трепетные горничные, решая непосильную задачу: корректно разбудить молодого человека дистанционно. Мой хронический недосып здорово осложнил им это утро. Надо иметь совесть и отлепиться от кроватки.

Пока пытался одеться – накатило. Не представлял, насколько трудно будет без моей помощи Люточке. Вспомнил соседку из подъезда. Скромную, еще не старую одинокую женщину. При ограниченном заработке и отсутствии родни некому было помочь в элементарном. Помогал по возможности, видя беспомощность в глазах человека. Передвинуть тяжести, сменить кран или помочь разобраться по электрике. Меня передернуло. Ни за что не желаю подобного Лютику. Родители ее не оставят, но и им самим нужно участие. Поэтому возврат назад – задача номер один. Где эти штаны?!

В каком состоянии я раздевался, если обнаружил их в трех метрах от кровати, задорно висящими на трюмо?! Пиджак лежал комочком на полу в другой стороне. Очки на подоконнике. Носки даже не стал искать. Я дома-то их через раз находил.

– Сейчас, сейчас, – отвечал на непрерывный стук грустившей за дверью служанки, одновременно пробуя разгрести прическу перед зеркалом. Помятенько, будто по лесу сутки блуждал, но до моджахеда еще неделю не бриться, поэтому пойдет. Носки бы тоже найти надо. Не готова прислуга к такой убойной химической провокации. До слезящихся глаз ведь дойти можно при приближении. Вот почему сам-то по запаху не найду? Кысь, каждый раз, завидя одиноко лежащий носок, обходил его по дуге, картинно изображая удушье последней степени. Тролль рос знатный. Интернет прокачал эти навыки котовского как надо.

Наконец распахнул вход в опочивальню. Уж что ожидала увидеть девушка не ведомо, но краской стыда ее веснушчатое лицо залилось загодя. Вот не может этот насыщенно-алый проступить мгновенно. Такому надо настояться.

– Боярин звали вас завтракать, – чуть не заикаясь выдавила служаночка. Взгляд ее метнулся вглубь комнаты. Что там искать? Неужто, следы ритуалов по призыву чего нехорошего? Усмехнулся. Я мог призывать только покинувшее меня везение и благоразумие.

– Провожай. Один не дойду, – она ловко книксенснула и помчалась сдавать хозяевам непутевого постояльца.

На входе в гостиную залип на развернувшуюся пред очами картину. Веселые лучи позднего утра заполняли комнату. Все дышало аурой уюта и гармонии. За овальным столом с витиеватыми приборами сидело трое. Вчерашние молодые мужчины и спасенная девушка. Настолько молодость, утонченность и живость шли этой компании. Улыбки, сдержанные шутки. Аккуратность на грани невозможного. Каждая складочка платья, волосок знали свое место. Безупречная кожа в сиянии молодости и ухоженности. Изобилие трапезы явно превышало возможности присутствующих. Изысканность во всем. Будь то портьеры, картины, чашки на столе, стулья. Все являлось произведением искусства при ближайшем рассмотрении. Как и сами хозяева. Не моя реальность. Совсем не моя. Даже в фильмах не встречалось ничего подобного. Аристократия. Настоящая, выдержанная непрерывными веками воспитания аристократия. Движения, поворот головы, осанка, чувство собственного достоинства, прошитое на клеточном уровне. Мой организм потомственных пролетариев резко ощутил свою помятую чужеродность. Каждый ген помнил битву за выживание мириады неуемных предков Редички. Революционная память дедушки зашептала бунтарские мысли. Желудок не согласился, и я двинулся к вожделенному богатству стола эксплуататоров, чтобы нанести ему материальный урон.

– Доброе утро, уважаемый, – получил я сдержанное приветствие хозяина и кивки от других. Бонусом шла улыбка от девушки. Усаживаясь, кивнул в ответ и приступил к еде. Надо сосредоточиться и запихнуть в себя максимально. Кто знает, когда удастся поесть в следующий раз. Непредсказуема и непостоянна жизнь параллельностного скитальца. Разговор стих. Я послужил невольной причиной смены настроения. Чувствовали ли эти люди чуждость во мне, как и я в них? Возможно. Но вежливые лица не выдавали их мыслей на эту тему.

Наевшись до легкого обалдения, переместил внимание к мужчинам. Девушка выпорхнула из-за стола, не дожидаясь конца трапезы. Их серьезные мины сулили многие хлопоты. Они терпеливо ждали, когда я закончу с едой. Я понял, что на работу они не спешат. Может, ее у них и нет. Дел срочных, окромя меня, тоже не просматривается. Поэтому на приглашение пройти в кабинет ответил ожидаемым согласием.

В чуть затененное помещение, выполненное в шоколадных тонах со столом и многочисленными стеллажами с книгами, я заходил с противоречивыми чувствами. С одной стороны, благодарен, что не выкинули на улицу. С другой, они меня пытались вчера уличить в чем-то. Кстати, так и не понял в чем. Предложенный стул был неподъемным и неудобным, несмотря на количество резных завитушек и кожаное сиденье. После приземления пришлось какое-то время елозить и моститься.

– Хочешь, я откушу ему ухо, и уже пойдем гулять? Или ты его съешь?

Я резко вскинул голову, чтобы увидеть напротив себя двух живописных животинок. На кокетливом диванчике сидела презабавная парочка. Болонка с удивленными голубыми глазками не больше кошки рассматривала меня наклонив головку. Высунутый язычок мило свисал из крошечной пасти. Рядом расположилась монструзина, напоминающая королевского дога свирепейшего вида. Клыки цвета слоновой кости – это первое, что привлекало внимание.

Я глянул на мужчин. В их лицах было напряжение и ожидание. Сосредоточенная внимательность. Они даже не стали садиться. Услышанное исходило не от них. Мой дар слышать животных, поплутав в лабиринтах миров, за ночь нагнал меня. Легче ли от этого?

– Я это есть не буду, – ответил мягкий, глубокий голос. В нем звучала обида. Вернул свое внимание песикам.

Легкая вибрация воздуха обозначила рычание. Густой рокот зарождался в глубинах туши монстра и наполнял пространство. Словно трактор закрыли в одном с тобой помещении.

– Вы хотели поговорить? – повернулся влево.

Лирослав ответил не сразу. Вздохнув, сначала сложил руки, которыми до этого вцепился в спинку стула до побеления костяшек.

– Немного подробностей произошедшего, и можете быть свободны, – он прошел, чтобы занять законное место хозяина за столом. Блондинчик тоже вздохнул разочарованно. Не понял. Они меня собачкам что ли хотели скормить?

– Ой, не могу! Ща они говорить будут, – булькнуло с дивана. Я тщетно пытался вникнуть – чей голос кому принадлежит.

– А мне жалко его. Смотри, какой бледненький, тощенький, ножки тонкие.

Я невольно подобрал под себя ноги.

– Ох, Лапушка! Доведет тебя твое милосердие! – шло полным ходом обсуждение на диване. По спокойным фасадам аристократов выходило, что они не слышат того, что слышу я.

– Ридер, не буду скрывать, мы вас кое в чем подозревали, – начал речь хозяин, сложив руки домиком.

– В чем же, простите? – не удержался.

– Смотри, еще и извиняется! Давай укусим блондинистого? – раздалось из угла, где восседало зверьё.

– А чего его-то? – второй собакен, как и я, прибалдел от логики.

– Бесит, – был ответ.

– Вы иностранец. Не отпирайтесь. Русский для вас не родной. Документов при вас, скорее всего, нет. Появились в самый нужный момент. Это довольно странно. Но проверку вы прошли и можете быть свободны.

Свободным быть таким образом я не хотел никак. Поэтому работаем по старой схеме. Болтаем, пока не осенит идея. Эй, Великий Перемещатель! Подкинь идею, взываю!

– Как проверили? Еще в столовой не доверяли.

– Может, вы не слышали о таком, но у ордея породистые фамильяры. Они чуют ложь и намерения, – вмешался до отвращения жизнерадостный блондинчик. Чем-то он раздражал не только “породистых фамильяров”, но и меня.

– Если бы я оказался плохим человеком, то они меня съели бы? – не мог не поинтересоваться, так как именно это выходило из услышанного диалога.

– Что? Нет! – безмерно развеселил я парней. Впервые с нашего знакомства они от души рассмеялись.

Вспомнил прошлое свое попадание. Забавляй местных и уповай на их помощь. В прошлый раз прошло. Может, и сейчас прокатит? Тем более, что мои кулинарные способности при гурманистости аристократии просто не “зайдут”. Эх, была не была!

– Могу ли я просить вас об одолжении, господа? – эта фраза как отрезала приподнятое настроение господ. Не поспешил ли?

– Несомненно, – ответил со льдом в голосе ордей.

– Не могли бы вы порекомендовать меня для какой-либо работы? – сказал я, как нырнул. Мне тяжело было просить людей о помощи. Казалось, что все должны видеть, когда она нужна. Это также естественно, как дышать. А не видят, так как в душе уже решили отказать в поддержке. Моя бабушка в детстве убеждала меня в обратном. По ее словам, выходило, что бедняги сами просто не знают, что жаждут помочь. И надо постоянно открывать им глаза. Истина была, как всегда, где-то посередине.

Слова о работе возымели интересный эффект. Блондин счастливо залился смехом, а Лирослав обескураженно уставился на меня. Они думали я денег хочу? Пф! Деньги склонны кончаться, а работу всю не переработаешь. Тьфу ты! Звучит, будто и вправду трудоголик.

– Ну, хорошо. Мы сейчас на службу. Поедете вместе с нами. В течение дня определимся, – решил его светлость. Неужто к богатству дополнительно и служба прилагается? Посмотрим. События развивались не без моего участия, но своим чередом.

Глава 5. Скоропалительный найм

Безмятежное утро в славном городке девятнадцатого века. Так воспринималось виденное из окна кареты. Холеные, упитанные жеребцы бодро везли нас навстречу неведомой службе. Дамы в вуалетках, шляпках и длинных платьях и господа в сюртуках делали наблюдаемое нереальным. Словно со стороны смотрю исторический фильм. Не брался определить город. Спрашивать у таких подозревак какими были сопровождающие – себе дороже.

Наконец, добрались до темного, огромного пятиэтажного здания, от которого фонило официозом. Над входом висела весьма информативная надпись: “Служба”.

ОК. Бонус местным за краткость и конкретность. И если выяснится, что хозяин имения сюда ездит просто “работу работать”, тоже пойму.

Блондинчика, имя которого так и не услышал, подмывало поговорить со мной всю дорогу, но он сдерживался. На входе, сияя и обведя рукой здание, спросил:

– Ну как?

– Впечатляет, – ответил, чтобы не расстраивать. Что удивительного в этом унылом здании может быть – не понятно. Собеседник так не считал.

– О да! Увидел – ахнул. Шесть этажей!!! Дух захватывает.

Я пересчитал. Правда, шесть. В мире Остоги замки строились в два раза выше, и никто не считал это за достижение. Я ориентировался по одежде, проводя параллели со своим миром. Чтобы быть объективным, делать этого не стоило. Технологическая отсталость может удивить.

– Эйрман, соберитесь. Здесь не место для восторгов, – одернул блондинистую жизнерадостность ордей.

Он оказался как никогда прав. Попадавшиеся нам люди несли отпечаток озабоченности и мрачности. Контора подозрительных типов. Я бы поостерегся с такими встречаться в сумерках. Были и другие – милые толстячки с жутинкой в глазах. Но все как один, узрев нас, останавливались, чтобы склонить голову, приложив ладонь к груди. Становилось ясно, что ордей и его друг – крупные рыбы в этой акватории.

Чего только не передумал, пока добирались до четвертого этажа. Начиная от уголовки и заканчивая магическим министерством.

Тяжелые двери приемной распахнулись на подходе, словно ждали нас. Веснушчатый шустрый парень в кителе в обтяжку, козырнув, просиял.

– Ваше сиятельство... – начал он было.

– Потом. Все потом, – не притормаживая, проследовали мы в кабинет. Он был ожидаемо мрачным и аристократичным, как и его хозяин. Веселая, кокетливая кушеточка на витых лапках выбивалась из интерьера своей розовой неуместностью.

– Для дам, – пояснил друг ордея, перехватив мой взгляд. Своеобразные представления о дамах у Его Сиятельства. Будто сидеть с коленями выше ушей дамам сподручнее, чем кавалерам. И что розовый – это единственный цвет, на который они реагируют. А заметив его, не в состоянии контролировать себя, идут и оккупируют увиденное. Я хмыкнул.

– Что-то смешное сейчас было? – сказал хозяин кабинета, перекладывая бумаги на столе. Я понял, что на работе это клинический случай. Такой всех забодает и сам забодается. Не лучший из начальников.

– Простите, – привычно извинился неведомо за что.

– Присядьте в тот угол. Мне надо решить пару вопросов, и займемся вами, – направил он меня к неприметному стулу у шкафа. Окна выходили не на солнечную сторону, и сгустившаяся тень в углу не позволила сразу рассмотреть стул. А посмотреть было на что. Мерцая неизбывным скептицизмом и инфернальным, едва уловимым светом, на стуле застыло привидение пожилого джентльмена. Если принять за рабочую гипотезу, что духи в посмертии выглядят как при жизни, то привидение было аристократом. Высокий рост, лицо с неминучим превосходством, въевшимся в личность. Отчего посчитал кадра духом, спросите? Общаясь с Люточкой, я научился отличать все степени потусторонности. Дома, тьфу-тьфу, не пришлось плотно общаться с загробным миром. Моя волшебница не терпела подобного на своей территории и гоняла приблудных нещадно. Теперь же – свобода!

Садиться на колени джентльмена, даже если он привидение, – это моветон. Не мог я себе позволить этого. Поэтому вежливо обратился:

– Кхм. Позволите присесть?

Тот дрогнул и сосредоточил внимание зеленых глаз на мне. Я занервничал.

– Вам же не трудно будет повисеть рядом?

Ответа не последовало. Какой несговорчивый призрак!

– Извините. Нет так нет, – сдался я, отходя к окну. На фиг эту местную мутную фауну.

– Молодой человек, получается, вы видите? – включилось позднее зажигание у джентльмена. Я повернулся на звук и вздрогнул. Безразличия как ни бывало. Зелень глаз горела интересом. Можно было рассмотреть в подробностях все морщинки и седые волосы говорившего. Настолько близко он придвинулся.

– Не слепой, – ответил дерзко, но не умно. Всех особенностей жизни и характера духов не изучил. Это только моя Люточка могла быть белой и пушистой, а с другими как повезет.

Парочка друзей, наконец, обратила внимание на мои метания, вынырнув из кипы бумаг.

– С кем говорите? – резанул по ушам вопрос от хозяина кабинета.

– С одним неупокоенным.

– Шепчущий?! Здесь! – полуутвердительно воскликнул ордей.

– Дознание или допрос? – поинтересовался у него Эйрман.

И тут я понял, что вообще не хочу знать, чем отличается одно от другого. Вот ни одного нюанса не желаю постигать.

– Код три семь ноль.

– Что?!

– Код три семь ноль. Скажи ему, – повторил старик.

– Хорошо. Код три семь ноль.

Реакция была бесподобной. Собранный всегда ордей, собравшись было присесть в кресло, промахнулся своим сиятельным задом мимо и приземлился с громким “ЕПТЬ!” где-то за столом. Друг его сердешный открыл некрасиво рот и замер, так и не донеся стакан с водой. Вода тонкой струйкой лилась на его белоснежную рубашку.

– Передай этим ротозеям дословно: “Будьте тише, надо брать”, – не отставал мужчина в зеленом длинном кителе. Вот приспичило им поболтать именно сейчас.

– Я не передатчик, но все же. Дословно велено сказать: "Будьте тише. Надо брать", – исполнил просьбу.

Из-за стола появилась взлохмаченная голова аристократа. Думаю, она такого беспредела в прическе не знала с детства. И чего такого сказал-то?!

– Это вы только что придумали? – спросила грозно голова, пока остальное туловище вылазило, чертыхаясь.

– Пожилой джентльмен просил передать, – чопорно ответил я.

– Ха! У нас говорят господин, – влез блондинчик.

– Иностранщина и деревенщина, – пояснил себе мой словарный запас брюнет.

– Так берем его? Мы медиума пол года ищем.

– Само собой берем! Но надо приглядеться. Откуда такой взялся в самый нужный момент. Не верится в совпадения.

– Ридер Маратович! Поздравляем от души. Вы стали чиновником-медиумом нашего Управления! – светился счастьем и тряс мне руку парень, который еще минуту назад не мог определиться со способом, каким меня пытать.

Еще ни разу меня не брали на работу так стремительно. Обычно до работодателя приходилось “домагиваться” совсем неприлично долго. Подозреваю, что должность по экзотике затмит предыдущие, но не мне сейчас выбирать. Тем более был один маленький нюанс, который я заметил, а наймодатели скромно обошли вниманием. Меня не спрашивали. Меня ставили в известность. Эти две дворянские поганки беззастенчиво пользовались ситуацией, закрывая свою вакансию. Вот он, дух эксплуататорства в действии! Ох, что-то расшалились гены прадеда-революционера. Надо бы их попридержать, ибо мне сейчас идти некуда. Поэтому нацепил максимально воодушевленное выражение лица и согласился “вот прям немедленно следовать в канцелярию для оформления документов”.

Несмотря на фамилию Эйрман, блондика звали Алексей Егорович. То есть по-русски внятно. Именно он, с неослабевающим энтузиазмом, потащил меня по коридорам в направлении, ему одному известном. После пятого перехода по лестницам даже я, не страдающий географическим кретинизмом, заблудился. Теперь не смогу сам найти выход из здания, даже если очень захочу. Но мне не хотелось. Стало интересно поисследовать мир духов. Кто знает, может, найду там кого умудренного опытом в междумирном скалолазании?

– Ангелина Дормидонтовна! Привел медиума. Оформите нас побыстрее, – лучился счастьем Алексей Егорович, распахивая капитальную дверь в кабинет. По одной двери можно было предположить, что она бережно и ревностно хранит нечто ценное.

Ценным оказалась корпулентная дама за столом со смешными букольками. Когда она подняла на нас свой взор, мое мировоззрение пережило потрясение. Я поверил в реинкарнацию и параллельность существования личностей одновременно. Потому как смотрела на меня невинными глазами овечки никто иной, как крупный хищник Глафира Романовна. Та, с чьей легкой, но крепкой руки я отправился в иномирье навстречу опыту. И сейчас я его получал каждой клеткой молодого организма. Шок и трепет. Вот что я испытывал. И только одна мысль билась в голове испуганной бабочкой: “Почему у нее в каждом мире такие емкие и забавные имена?”

Не мне об этом говорить и переживать, но все же. Пауза становилась неприличной. Мое пяленье на даму тоже. Она начинала алеть шеей. Эйрман уже устал покашливать, как чахотошный.

– Ридер Маратович! Ваши бумаги, – повторил он просьбу, которую я прослушал в первый раз. Это повергло меня во вторичный шок. Минус на минус получаем плюс. Но не в этот раз и не со мной.

– Нет бумаг, – сподобился я проблеять.

– Это совсем, совсем не хорошо, – нахмурился сопровождающий. Дормидонтовна посерьезнела. Ее способность изображать неодобрение мимикой и в этой реальности никуда не делась.

– Вот ведь дал Бог потомков! Передавай дословно, – включился дедок. Верно. За нами неотступно следовал приснопамятный призрак. Понимаю его. Такое развлечение! Тут у меня шевельнулось неуместное любопытство. А не вследствие ли допроса упокоился он? То есть не упокоился. Ну, вы поняли.

– Передаю, передаю, – ответил я.

– Вот и передавай! Только не перебивай! Формуляр пятнадцать Б. Если они еще помнят, что это такое…

– Призрак говорит, что формуляр пятнадцать Б, если вы помните еще, что это такое, – не сомневаясь ни секунды, радостно протараторил я. Теперь настала очередь окружающих застыть памятниками самим себе. Кадровик даже приоткрыла ротик. В этом воплощении ее пальчики носили одно тоненькое колечко, сиротливо поблескивающее на среднем пальце.

Дух закрыл лицо руками. Его плечи подрагивали. Распознать его сильную эмоцию с налета не смог. Чуть позже понял, что это смех.

– А как же?... Ну, это… Ритуалы, свечи, призыв, камлание? – наконец услышал голос женщины.

– Не сегодня, хорошо? – не стал разочаровывать ее.

– Ангелина Дормидонтовна! Оформляйте как можете! Немедля! – взорвался восхищением Эйрман, подпрыгивая как мальчик.

– Да, да. Не смею задерживать, позже все принесу, – деловито засуетилась дама.

Так мы благополучно и нежданно миновали эту щекотливую часть моей легализации в этом мире.

– Два раза! Целых два раза за утро услышать голоса и не упасть в обморок! – радостно вещал Алексей, пока мы летели по коридору, вспугивая своей стремительностью встречных сослуживцев.

Блондинистых восторгов не разделял. Недоумение расцветало в душе, разбавляясь неясными подозрениями. Почему надо так обязательно побывать в обмороке после разговора с потусторонним? В чем подвох?