Резонанс. Академия Магии и Снег

Пролог: Тик-так

Тик-так, тик-так. Так отсчитывали время настенные часы. Их звук был монотонен и завораживал, словно звук таймера бомбы, готовой взорваться в любой момент. Профессор прикладного поля, маг-биохимик, Ре, в чьём кабинете они находились, не обращал на них никакого внимания и, кажется, за годы и вовсе перестал слышать их ход.

Ещё недавно профессор справил свой сто тридцать пятый день рождения. Солидный возраст по всем меркам, но сегодня для него это явно было просто цифрой. Старик был бодр и свеж и почти скакал от восторга, как ребёнок, тихо похахатывая над удачной идеей, только что пришедшей ему в голову.

— Ну-с, мистер Вэллор, посмотрим, появился ли у вас за последние 50 лет хоть какой-то хребет? — приговаривал профессор вслух то ли для себя, то ли для мохнатого крокодила, который лежал неподалёку, словно собака, ждущая хозяина.

Собрав всё полученное вдохновение и, стараясь не проронить ни капли, всё ещё широко улыбаясь, он тут же принялся за работу. Ручка заскрипела по пергаменту мелким, уверенным почерком.

Письмо вышло идеальным: официальное, оформленное по всем правилам публикации научных работ.

Ре не удержался и перечитал письмо снова вслух, прежде чем окончательно поместить его в толстый пакет документов научной работы:

_____

Редакции Главного Научного Журнала Гентувы

Индоазиатское издательское бюро, сектор научных публикаций

От: профессора Ре,

профессор кафедры прикладных исследований Поля,

Центральная Академия Поля

Тема: Подача статьи к публикации

Работа: Градиент Поля как непрерывный мутагенный фактор: скорость, пороги, протоколы глубины

___

Уважаемые господа редакторы,

В соответствии с существующим порядком публикаций прошу принять прилагаемую работу к рассмотрению и печати в ближайшем номере вашего уважаемого журнала.

Статья полностью оформлена в соответствии с требованиями редакции: содержит аннотацию, экспериментальные данные, математические выводы, приложения и протоколы безопасности (последние рекомендую не сокращать).

Автор выражает признательность Центральной Академии Поля за предоставленные условия, всестороннюю поддержку и право выступать под её флагом, что, несомненно, придаст публикации дополнительный вес в глазах международного научного сообщества.

По всем вопросам, связанным с содержанием, следствиями, финансированием и последствиями данной работы, прошу обращаться непосредственно в канцелярию Академии — как к учреждению, официально предоставившему свою аффилиацию и несущему, следовательно, все соответствующие академические и административные обязательства.

Автор, со своей стороны, берёт на себя исключительно научную добросовестность, и в остальном покорно полагается на компетенцию и мудрость вышеупомянутого учреждения.

С уважением и благодарностью за неизменное служение науке,

проф. Ре

д.т.м.н., магистр Поля, член-эксперт Совета Старших Магов (в отставке)

Re's Lodge, Дикие земли, сектор восточных хребтов

Почтовая птица № 7, кольцо № АА-1912

P.S. Не забудьте поставить эмблему Академии на титульный лист. Это их обязательное требование для публикации.

______

Ре был доволен.

— А теперь, Рябчик, самое интересное! — обратился он по имени к крокодилу.

И он снова взялся за ручку и написал ещё три письма, уже менее официальных для редакций самых обычных ненаучных газет.

После этого стотридцатипятилетний старик в довольном расположении духа прикрепил ко всем этим письмам точную копию своей научной работы, над которой он корпел последние восемьдесят с лишним лет, поставил свою фирменную печать профессора Академии и пошел в птичник.

Там, на своих местах, сидели три почтовые птицы — пузатые, угрюмые, с серебряными кольцами на лапках. Каждая могла лететь сутки без остановки и знала дорогу к городским почтовым отделениям трёх крупных гентувийских фракций, с которыми Ре имел те или иные отношения. Третья, самая крупная сова, получила двойной груз, но лишь недовольно ухнула.

— Летите, красавцы, — сказал он торжественно, выпуская птиц. — И смотрите, не спите, пока не донесёте!

Первая Птица коротко пискнула и сорвалась в небо. Вторая и третья последовали за ней.

Ре посмотрел им вслед и довольно потер руки, как ребёнок.

— Совсем забыл про завтрак, — сказал он сам себе. — Самое время перекусить!

Он ещё раз посмотрел в небо вслед улетающим совам:

— Надеюсь, они не забыли дорогу домой.

Он почесал затылок и всё так же вслух сказал:

— Надо, что ли, почаще выписывать журналы, чтобы птицы не застаивались.

Если бы бумага умела говорить, то «тик-так, тик-так» раздалось бы над лесом и скалами, отсчитывая время до взрыва.

Глава 1 — В Город

Поезд с шипением выпустил клубы пара, окутав перрон влажным белым туманом. Железо скрежетнуло о железо, и состав, наконец, замер.

В город прибыл Роэн — высокий черноволосый мужчина с густой, почти дикой бородой и длинными волосами, стянутыми в тугой пучок на затылке. Без бороды ему можно было бы дать лет двадцать пять. Но глаза — цепкие, с сеткой ранних морщин в уголках — то и дело перескакивали с лица на лицо, словно отмечая каждого встречного. Прибыл он, конечно, не один — поезд был полон людей.

Он шагнул на перрон и сразу поморщился. Крики носильщиков, шум других составов, свистки, топот сотен ног, лязг тележек — всё это сливалось в хаотичную какофонию.

— Мама, а когда мы поедем домой? — жалобно спросил какой-то ребёнок на перроне.

— Потерпи, малыш, тут всё немного по-другому, но ты привыкнешь.

— Почему они все кричат?

— Не кричат, малыш, просто делают свою работу.

Роэн взглянул на мальчика, и уголок его рта дрогнул. Но задерживаться не стал и зашагал по перрону.

— Извините, вы местный? — остановил его раскрасневшийся пухлощекий мужчина, не успел он пройти и пятьдесят метров.

— Пока ещё нет, — улыбнулся в ответ Роэн.

— Ах, простите, я ошибся, хотел спросить дорогу. Вы просто так уверенно шагаете, будто не первый раз тут. Извините ещё раз.

Мужчина слегка поклонился и спешно засеменил к другому пассажиру с котелком на голове и золочёной тростью.

Когда Роэн прошёл через арку старого маленького вокзала, ему открылся вид на город. Его встретила широкая улица, уходящая вдаль, и две высокие башни с одинаковыми часами по обе стороны от неё. Но при этом часы показывали разное время — то ли одни спешили на пять минут, то ли другие отставали.

— Простите, а какое время правильное? — спросил Роэн у жандарма, кивая на часы.

Жандарм стоял, облокотившись на каменную стену-забор, и лениво щурился на прибывших, едва не клюя носом. Но, услышав вопрос, встрепенулся и даже отстранился от стены.

— Всё зависит от того, пришли вы вовремя или опаздываете. В Новой Проксиме, если опаздываете, то без зазрения совести можете говорить, что пришли по правым часам. Ну а если вы ждёте кого-то, то отчитывайте их по левым. — Он улыбнулся и подмигнул.

К жандарму тут же заспешил уже знакомый пухлощекий мужчина.

— Извините, вы мне не поможете? Мне нуж...

Роэн не стал дослушивать, лишь вежливо кивнул и пошёл дальше. Про себя подумал:

«Пока лучше жить по правым часам. У меня ещё много дел».

И он, недолго думая, прямо на месте подкрутил свои механические часы на цепочке.

Он прошёл мимо билетной кассы, которая стояла отдельным зданием, чуть поодаль от самого вокзала.

«Как странно? Зачем так делать? Чтобы не успеть купить билет в последний момент?» — больше вопросов, чем ответов.

Изучив расценки, он нашёл направление на север, откуда только что приехал. Отдельно на глаза попался маршрут на Кармиль.

«Сто лет там не был. Но цена... Всё равно надо будет съездить, навестить их... когда будет три недели на путешествие в одну сторону».

Но прямо сейчас Роэн никуда не собирался. Он только приехал, и его учитель и наставник, почётный профессор, отправил его поступать в Центральную Академию Изучения Поля, где он и сам преподавал когда-то. Она располагалась здесь, в столице Проксимии.

«Я уже ученик профессора, — подумал Роэн. — То есть технически я и так студент? Да и старикан сказал, что с его рекомендацией проблем быть не должно».

Ему вспомнились их нежно-токсичные отношения: наставник то и дело пытался выбить из ученика дух палкой, добавляя нотации в процессе. Роэн хмыкнул, но размышления смёл порыв ветра.

— Ух, жарко-то как, — сказал он вслух и распахнул свой меховой плащ, вытирая шею от пота.

После холодных ветров Диких Земель здешний воздух казался тёплым, почти мягким — градусов на десять теплее. В своей потёртой, тёплой одежде, уже распахнутой полностью, он выглядел здесь чужаком. Пара мальчишек ткнула в него пальцем и захихикала.

«Надо привести себя в порядок», — решил Роэн, — «но сначала обзавестись деньгами».

Талеров, что сунул ему на прощание друг Гаррет, почти не осталось. Зато кристаллов — главного богатства Гентувы — было полно. Добыли они их с Гарретом в Диких Землях, и достались камни дорогой ценой. Обменять на деньги можно, но с нюансами. Ему вспомнились наставления Гаррета в последнем лагере:

«Мы добыли кристаллы самого дорогого типа — синие. С их обменом могут быть проблемы, это вызовет вопросы. Так что много в одном месте не меняй. И ври, мол, от дедушки досталось».

Роэн осмотрелся.

______

Первый обменник стоял на окраине. Внутри пахло металлом и кристаллической пылью.

Роэн выложил на стойку крошечный кристалл — не больше ногтя.

— Всего один? — клерк не скрывал разочарования.

— Чем богаты, — спокойно ответил Роэн.

Клерк небрежно взвесил кристалл на ладони и даже не поднял глаз. Знал бы он, что в рюкзаке у парня хватит камней, чтобы купить весь их бизнес с потрохами, — разговаривал бы иначе.

Роэн повторил обмен ещё дважды — в разных кварталах города, каждый раз ведя себя одинаково: тихо, без лишних слов.

Но и это не помогло. На выходе из третьего обменника он заметил за собой «хвост». Потрёпанный бродяга шёл за ним, будто случайно — но слишком уж уверенно.

Роэн свернул направо. Потом ещё раз, и ещё — фактически описав круг. Бродяга не отставал.

Попрошайка? Грабитель? Руки у бродяги были пусты, но двигался он слишком цепко для обычного нищего. Свернув в очередной пустой переулок и убедившись, что кроме них двоих никого нет, Роэн повернулся вполоборота и резко взмахнул рукой. Бродягу метрах в двадцати приложило к стене. Тот сполз и обмяк. Жив. Просто вырубило.

Роэн не стал его обыскивать. Если кто-то увидит, то неприятностей не оберёшься. Он быстро ушёл прочь, решив, что обменов на сегодня хватит.

После этого случая он направился по банковским отделениям и в разных местах открыл три депозитные ячейки.

В одну положил большую часть кристаллов под именем Харлана — именем, которое носил до Диких Земель.

В другую — под именем Роэна, данным ему наставником. В этом банке документов не спрашивали.

Третья ячейка осталась без подписи, только номер — 7863. На всякий случай.

Немного кристаллов он оставил при себе, чтобы менять по мере надобности.

К ночи снял номер в дешёвой гостинице, скорее даже ночлежке, недалеко от вокзала. Из-под двери тянуло плесенью, простыня липла к телу от духоты, а подушка пахла чужим потом. Зато лишних вопросов не задавали, а ещё кормили — притом даже чем-то съедобным. Роэн поел и уснул, даже не раздевшись. И проспал полтора дня.

_______

Когда он наконец поднялся, солнце уже клонилось к закату. Он открыл окно пошире. Самого огненного шара уже не было видно за домами, но небо горело оранжево-фиолетовым, заливая крыши и купола неожиданно тёплым светом.

Налюбовавшись видами из окна, он пошёл в ванную, а там испугался, обнаружив помятого, немного сонного и немытого человека. Захотелось даже накрыть зеркало чем-то, но вместо этого он достал из своих немногочисленных пожитков бритву и взялся за дело. Побрившись, он остриг волосы, как умел, и посмотрел в зеркало. Теперь он выглядел моложе, почти чужим самому себе.

«Вроде готов. Но одежда явно не к месту, надо что-то купить».

В животе заурчало, но Роэн не поддался соблазну и сначала, руководствуясь советами прохожих, добрался до главной торговой улицы. Там он купил пару комплектов одежды. А старую, изношенную, без сожаления выкинул прямо на месте.

День, начавшийся для него и так поздно, стремительно угасал. На перекрёстках зажигались фонари, и звон трамваев постепенно сменился на гул трактиров.

Роэн спросил прохожего, в какой стороне Академия, и, дойдя до нужного района, выбрал таверну «У Белого моста» — не самую дорогую, зато с видом на канал и купола той самой Академии, видневшиеся вдалеке.

Купола светились голубым: кристаллическое ночное освещение подчёркивало богатство и значимость места. Даже через окна смотрелось красиво, почти нереально.

Он сидел у окна, ел густой бобелевый суп с хлебом и слушал.

Минут через двадцать за соседним столом загалдели громче обычного, и Роэн невольно прислушался.

— Говорю тебе, в этом триместре приём уже закрыли! — спорил плотный мужчина в жилете.

— Не может быть, — возражал другой, моложе. — Мой брат подал документы вчера.

— Даже если подал, всё равно морочат голову. Без рекомендации или толстого кошелька туда никого не берут.

— Да ну! — вмешалась женщина у стойки. — А позапрошлый год? Приняли пастушонка из Мерти! Сам не умел читать, а теперь вон ходит, будто министр.

— Министр… — буркнул мужчина. — Если бы меня взяли, я бы тоже министром стал. Но не возьмут. В эту Академию, чтобы поступить, надо уже сразу академиком быть. Видали критерии?

Роэн откинулся на спинку стула и машинально коснулся нагрудного кармана, где лежало письмо Ре. Хорошо, что наставник дал рекомендацию. Без неё, кажись, не видать ему Академии.

Кто-то хлопнул ладонью по столу, разлив пиво. Разговор про поступление тут же увяз: сначала в разлитой луже, потом в официантке, которая убирала беспорядок, а потом и вовсе ушёл куда-то в сторону.

Роэн допил суп, отодвинул тарелку и уже полез за монетами, когда рядом скрипнул табурет. Абсолютно бесцеремонно к нему за стол подсел седой старик с тонкими дрожащими пальцами и хитрым заискивающим взглядом.

— Парень, ты же есь не местный будешь, да? — прохрипел он.

— Так заметно? Почему? — удивился Роэн.

— Угости старика элем — так есь и расскажу тебе чего-то, пока пьём.

Роэн покрутил монету между пальцев. Угощать чужих — не в его привычках. Но денег теперь хватало, а болтливые пьяницы — лучший источник слухов.

— Ладно, заказывай.

Официантка приняла заказ и ушла за элем, а старик не стал дожидаться:

— Снегом от тебя тянет, парень. Шмотки сменил, а всё равно застёгиваешь на северный манер — до верхней пуговицы. И с револьвером… Кто в городе, кроме гайдердуков, с ними ходит?

— Гайдердуков?

— А так ты есь даже и не из Проксимии? Чегось забыл-то тут тогда? — старик замолчал, пока официантка поставила два стакана эля.

Старик обхватил кружку тонкими пальцами и заговорил снова:

— Гайдердуки — это, в общих чертах, жандармерия. С проксимийского слово зацепилось, на общий диалект не переводили. Мой пра-пра-кто-то-там тоже гайдердуком был, — выпивоха даже распрямил грудь.

— Не знал, — честно ответил Роэн.

Старик неожиданно поднял кружку и осушил её залпом за три-четыре огромных глотка.

Роэн опешил и дважды моргнул.

А старик хитро прищурился и, недвусмысленно поглядывая на ещё нетронутое пиво Роэна, спросил:

— Ну что есь, информационную минутку продлевать будете? Аль я пошёл?

— Дед, да ты ещё тот мошенник, — по-доброму рассмеялся Роэн, — да пей ты моё пиво, главное, себя не угробь. Расскажи мне лучше про академию — как туда попасть?

Старик хищно улыбнулся, мгновенно обхватив и подтянув к себе вторую кружку. Роэн жестом заказал ещё две.

Пьяница причмокнул и затараторил:

— Я в Академии не учился, но по молодости есь несколько раз пробовал поступать, да куда там. В Академию принимают есь три раза в год, и каждый раз экзамены меняются. Когда я ходил, ещё прибором каким-то тыкали.

Он сделал пару смачных глотков, и половины второй кружки как не бывало.

— Слыхал, сейчас то ментальную выносливость проверяют, то требуют доказать математические теоремы... Ух, хорошо... — он опрокинул вторую кружку так же лихо, как первую.

Отставив пустую кружку и слегка окосев, он облизнул губы:

— Но поступление можно купить. Можно есь официально стать меценатом Академии — богатые так часто чад своих туда закидывают. Но я есь думаю, не твой случай, — он осмотрел парня с головы до пят.

Официантка принесла ещё два пива. В этот раз Роэн взял одно и сам стал пить, не перебивая.

— Ты раз есь не местный, так решил себя попытать на мага?

— Ну думал, что да…

— Ох, парень, не знаю, кто ты таков, но шансов у тебя есь мало. Зато мышцы, я смотрю, есь, может, пойдёшь к нам в бригаду? На шахте всегда руки нужны.

Роэн усмехнулся:

— Спасибо за предложение. А тебя как звать, дед?

— Барниат я есь. Спроси любого местного — на районе все знают.

— Понял. Я — Роэн. На шахте я уже работал, желания возвращаться — никакого. Но никогда не знаешь, когда припрёт, так что буду иметь в виду.

Они допили; третью кружку Барниат тянул уже не спеша. Роэн расспросил его про город — где дешевле закупаться, где еда вкуснее.

Наконец старик стукнул пустой кружкой о стол, покосился на Роэна — тот не шевельнулся заказать ещё — и тут же засобирался.

— Ну, бывай. Как есь провалишься — не забывай: седьмая бригада, покличь Барни. Меня там все знают.

Бормоча песенку себе под нос, довольный Барни вышел из харчевни.

Роэн проводил его взглядом, беззлобно покачав головой. Потом встал, расплатился и тоже ушёл, оставив кружку наполовину полной.

Завтра-послезавтра он воспользуется рекомендацией наставника и попадёт в Академию.

Ну, по крайней мере, он так думал...

Глава 2 — Популяризаторы науки

Редактор «Вестника Проксимии», господин Виктор Налль, всю жизнь ненавидел письма от учёных с «сенсационными научными работами к публикации».

Сенсацией там и не пахло, зато затхлый дух академической скуки гарантированно означал падение тиража.

Но и игнорировать такие письма было нельзя — Академия имела в городе слишком большое влияние. Единственное, что мог сделать Налль, — накинуть шрифт поменьше да запихнуть статью в самый конец, в «подвал» полосы, между рекламой кишечных снадобий и объявлениями о пропаже кошек.

Поэтому, когда на столе появился очередной толстый конверт с гербовой печатью Центральной Академии Поля, Налль только вздохнул.

— Опять кто-то открыл новый вид плесени или потерял старый, — пробурчал он, вскрывая конверт ножом для бумаги.

Не успел он достать содержимое, как в дверь постучали, и в кабинет сунулся молодой журналист Бейро — худой, взъерошенный, но с вечно горящими глазами.

— Бейро! — лицо Налля сразу просветлело, будто в кабинет вбросили спасательный круг. — Отлично, что ты зашёл. У меня для тебя подарок!

Не давая журналисту опомниться, редактор тут же впихнул толстенный пакет ему в руки.

— Что там, шеф?

— Великая научная работа, — Налль сделал серьёзное лицо. — Такие нечасто нам приходят, цени доверие. Ещё и от профессора… эм… Ре Гэнзингана…

На секунду редактор запнулся и пробормотал себе под нос: — Где-то я это имя уже слышал…

Он наморщил лоб, пытаясь вспомнить, но безуспешно.

— Неважно. Теперь это твоё. Подготовь короткую заметку в течение пары дней. Но особо не усердствуй, большой полосы не получит.

— Хорошо, шеф.

Бейро почуял неладное. Как-никак, он уже не первый год работал с шефом и знал: «подарки» Налля обычно пахнут сверхурочными и отсутствием премии. Но выбора у него не было.

Он вышел из кабинета с пакетом в руках, совершенно позабыв, зачем вообще заходил.

⸻

Журналистика на Гентуве была делом нехитрым. В этом мире обычно ничего не происходило, а крупные события, вроде прибытия делегаций Федерации, случались раз в десятки лет. Поэтому львиная доля статей сводилась к заголовкам вроде: «Бобель снова дорожает» и «Фестиваль картошки в Индо-Азии: теперь с жареным луком».

Тем не менее, Бейро относился к профессии серьёзно. Он мечтал когда-нибудь сам занять кресло редактора, поэтому работал на совесть.

Другой автор просто скопировал бы введение, разбавив его «водой» для объёма. Но Бейро, вздохнув, сел читать статью целиком.

Это заняло у него почти два дня. К концу вторых суток у Бейро слезились глаза, на полях расползлись пометки, а в голове наконец начала складываться картина.

Конечно, Бейро понял дай бог треть терминов. Но ключевые идеи зацепили его намертво. Он даже смог перевести их с научного на человеческий:

«Долгое облучение полем трансформирует все живые организмы». «Чем сильнее поле, тем быстрее мутация». «Животное, которое было слепым, за двадцать лет в зоне сильного поля отрастило новые органы чувств — научилось видеть через поле».

Бейро уставился в одну точку, потом хлопнул ладонью по столу так, что подпрыгнула чернильница.

Через минуту он уже влетел в кабинет редактора без стука.

— Бейро, что ты себе позв… — рявкнул было Налль.

— Шеф, у нас сенсация! Это просто бомба!

— А ну пошёл вон… — начал редактор, но осёкся на слове «бомба». — Что? Какая ещё бомба?

Бейро, запыхавшись, выпалил:

— Шеф, эта статья от Ре Гэнзингана! Вы её читали?

— Нет, конечно. Ты же видел, я сразу отдал её тебе. А что там? Скрестили ужа с ежом?

— Хуже, шеф! Суть вот в чём: все организмы под влиянием кристаллического поля мутируют. Притом неизвестно, как именно. А если учитывать общеизвестный факт, что кристаллы вокруг ядра создают поле на всей планете…

Редактор Налль замер. Его глаза начали округляться, превращаясь в два больших талера.

— Не может быть…

— Чёрным по белому, шеф! — подтвердил Бейро, тряся бумагами. — Это утверждают в Академии!

— Бейро, мой мальчик, я же говорил, что тебе повезло! Нам всем повезло!

Редактор хищно выдернул из ящика стола бланк, нацарапал несколько слов, скрутил записку и запихнул в латунную капсулу пневмопочты.

Капсула с хлопком улетела в трубу.

Через минуту типография получит приказ: «Вёрстку задержать. На три часа. Экстренный выпуск».

Он вскочил и начал нарезать круги по кабинету, жестикулируя так, будто дирижировал оркестром:

— Заголовки… Мне нужны заголовки! «Мы уже меняемся»… Нет, скучно. «Мутанты среди нас»! «Возможно, ваша жена уже не человек…»!

— Шеф, а мы не напугаем людей?

— Что? А… — Налль отмахнулся, как от назойливой мухи. — Да кто в это вообще поверит? Люди живут здесь тысячу лет, и никто в летучую мышь с красными глазами ещё не превратился. Но то, что это будут обсуждать — абсолютно точно!

Он поднял палец вверх: — И самое главное! Это не выдумка газеты, это реальная научная статья под лейблом самой Гентувийской Академии изучения Поля! Бейро, да мы — популяризаторы науки!

Он перевёл дух, но только затем, чтобы заговорить ещё быстрее:

— Мы эту тему неделями доить будем: интервью с профессорами, мнения экспертов, опросы на улицах, конспирологические теории… Мальчик мой! Мы станем первой газетой на планете!

Бейро почувствовал, как у него вспыхнули уши: он впервые слышал, чтобы шеф кого-то так нахваливал, тем более его.

— Шеф, ещё одно. Эта статья за авторством Ре Гэнзингана. Вам не случайно показалось имя знакомым — это был самый перспективный учёный предыдущего столетия. Только вот пропал почти на восемьдесят лет, а теперь снова объявился. Но тогда ему больше сотни лет!

— Да маги до двух сотен доживают. И очень кстати! Старый хрыч спятил и подарил нам такую сенсацию. Немедленно берись писать, Бейро, нам ещё надо всё это отдать в печать! Выходим экстренным выпуском, уже сегодня вечером! Давай, Бейро, давай!

Он выставил журналиста за дверь и принялся строчить записки — одну в типографию, другую в рекламный отдел, третью наборщику. Капсулы одна за другой с хлопками исчезали в трубах пневмопочты.

⸻

Через несколько часов сухой текст профессора Ре превратился в статью «для широкой публики».

Редактор лично прошёлся по черновику Бейро своим красным карандашом.

Сложные цифры исчезли. Осторожные формулы заменили словами «доказано» и «неизбежно». Фразы вроде «гипотетический процесс» превратились в «процесс уже запущен». К слову «мутировать» везде добавили «возможно, прямо сейчас».

Газета ушла в печать к вечеру.

⸻

Утром в редакцию «Вестника» повалили посыльные из соседних изданий. Они толкались в приёмной, совали визитки секретарю и наперебой требовали аудиенции у редактора. Вопросы были одни и те же:

— У вас есть подтверждение?

— Конечно! — самодовольно отвечал Налль. — Профессор Академии, всё официально! Лично прислал нам экземпляр с печатью.

— Нам копию пришлёте?

— У нас эксклюзив. Но перепечатать разрешим. По франшизе, разумеется.

Через сутки гудела вся Проксимия. Через двое — вся Гентува.

Ни одна газета не захотела остаться в стороне. Большинство изданий в глаза не видели оригинала работы Ре, но это их не смущало. Кто-то купил право перепечатки у «Вестника» за бешеные деньги. Самые бедные сочиняли на ходу, ссылаясь на «источники».

Но никто не мог себе позволить, чтобы конкуренты остались единственными, кто расскажет людям, что они «уже меняются».

Следующие две недели стали самыми коммерчески успешными для «Вестника Проксимии» за всю историю.

______

На следующий день Артис Вэллор, ректор Центральной Академии Поля, ещё по дороге в канцелярию уловил одно: город гудел, как перед грозой.

Причину он выяснять не стал. Газеты, письма и доклады Артис принципиально открывал только в кабинете. И, желательно, после утреннего кофе.

Сегодня прохожие и даже кучера других экипажей как-то странно косились на его дилижанс. Артис лишь плотнее сжал набалдашник трости и отвернулся к окну: не хватало ещё считать взгляды черни.

Однако карета уткнулась в плотную толпу ещё у ворот Академии.

Кучер гаркнул, пытаясь растолкать народ лошадьми, но людское море лишь сжалось плотнее. Несколько человек осмелели настолько, что прижались лицами прямо к стеклу кареты, барабаня по нему ладонями:

— Господин ректор! Как вы прокомментируете заявление профессора?

— Когда Академия начала эти эксперименты?!

— Правда, что мы мутируем? Это конец?

Артис поморщился, глядя на искаженные лица за стеклом.

— Дикари, — процедил он сквозь зубы.

Стража Академии наконец смогла пробить коридор, и экипаж въехал в ворота.

Не успел ректор войти в холл, как едва не налетел на своего заместителя. Того буквально трясло.

— Господин ректор! Мы… мы в эпицентре! Все газеты, абсолютно все! — Он махал охапкой свежих номеров. — Канцелярию завалили письмами, от Совета уже трижды присылали курьера. Все требуют объяснений!

Артис молча стянул перчатки, палец за пальцем.

— Это не может подождать утреннего кофе?

— Но…

— Никаких «но», — холодно обрезал ректор. — Сначала я войду в кабинет. Ты принесешь кофе. И только потом порадуешь меня новостями.

Ассистент побелел, но спорить не посмел.

Следующие десять минут принадлежали только ему. Артис вошёл в кабинет, сел в кресло и сделал первый глоток. Кофе был идеально горячим, крепким, без сахара. Мир мог рушиться, но кофе в Академии варили отменно.

Как только чашка со звоном вернулась на блюдце, дверь открылась. Ассистент вывалил газеты на стол:

— Вот! Это катастрофа!

На полированное дерево рухнула пёстрая куча. Полосы кричали жирными, истеричными шапками:

«СВЕРХЛЮДИ СРЕДИ НАС?»

«УЧЁНЫЕ ПОДТВЕРДИЛИ: МЫ ВСЕ МУТАНТЫ!»

«ПОЛЕ ИЗМЕНЯЕТ ВСЁ ЖИВОЕ — ОФИЦИАЛЬНО!»

Артис брезгливо перевернул одну газету кончиком пальца.

— И почему я должен на это реагировать? Желтая пресса всегда что-то сочиняет.

— Они ссылаются на нас, — выдохнул зам. — На статью Ре. Помните, вы же требовали, чтобы он опубликовал работу от имени Академии…

Артис замер.

Он медленно снял очки, положил их на стол. Нервно потер переносицу. Надел очки обратно.

Потом молча протянул руку к входящей корреспонденции.

Под ворохом газет лежал плотный пакет. Реестр канцелярии. Входящий номер. И его, Артиса, виза «Одобрено».

— Это что? — тихо спросил он.

— Научная работа Ре. На неё все и ссылаются. Пришла… три дня назад. Я направил в отдел рецензий. Они ещё не...

— Они ещё не читали, — закончил за него Артис.

Пальцы, сжимавшие край рукописи, побелели.

Он развернул рукопись. Читал по диагонали, выхватывая жирные абзацы: «градиент Поля», «необратимые изменения», «протоколы глубины». Текст был написан аккуратно, уверенно, в той самой манере, за которую Ре ценили — и ненавидели.

Вены на висках заныли. Артис встал. Прошелся от окна к шкафу.

— Как он посмел, — произнёс он ровно. Потом громче: — Как он посмел?! Под нашим флагом! Без вычитки! Сразу в прессу!

Зам вжал голову в плечи.

— Редакции ссылаются на «официальную аффилиацию». В письме Ре указал канцелярию Академии для всех вопросов. Посыльные из газет уже ждут внизу, а курьер из магистрата отказывается уходить без ответа.

Артис остановился. Шум за окнами — крики газетчиков, гул толпы — пробивался даже через толстые стекла. Он упёрся ладонями в край стола, впившись взглядом в строку сопроводительного письма:

«…Академия, как учреждение, несёт соответствующие академические и административные обязательства.»

Артис перечитал фразу ещё раз. Потом ещё.

Он сам когда-то продиктовал её в письме к Ре. Тогда он играл, желая унизить старого профессора, заставить его «отработать пайку». А теперь эти слова стали удавкой.

Его подпись. Его решение. Его петля.

Артис захлопнул папку. На скулах дёрнулось, потом лицо снова застыло.

Он сел. Карандаш привычно заскользил между пальцами.

Вариант А: Заявить, что Ре не в Академии. Итог: Мы снимаем с себя ответственность, но Ре забирает всю славу сенсации. А мы выглядим идиотами, которые не контролируют своих сотрудников. И теряем единственный рычаг давления на старика.

Вариант Б: Подтвердить, что всё согласовано. Итог: Мы в эпицентре бури. Совет, министры, паника. Но зато мы перехватываем инициативу. Мы диктуем условия. Мы возглавляем хаос.

— Да будь ты проклят, Ре, — сказал Артис так ровно, что у зама дрогнули веки.

Зам шевельнулся.

— Что прикажете?

— Пока — ничего. — Артис аккуратно сдвинул стопку газет в сторону, освобождая место для рукописи. — Сначала я прочту работу. От корки до корки.

Он поднял взгляд на помощника:

— Соберите отдел рецензий — дайте им сутки. Поднимите протоколы связи с прессой, заблокируйте любые «официальные комментарии» до моего слова. И… — его голос стал жестче, — выясните, кто три дня мариновал входящее письмо с печатью «Срочно». Уволить без выходного пособия.

Зам кивнул, но не ушёл.

— И ещё, — добавил Артис. — На ближайшие три дня Академия закрывается. Отмените все занятия. Сошлитесь на… санитарную профилактику. Или угрозу теракта. Мне плевать. Пусть эта толпа идиотов у ворот рассосется.

А пока я читаю, подготовьте две заготовки для публичных заявлений: одну — если мы берём авторство на себя, вторую — если отмежёвываемся. С аргументами, рисками и сметой. К полудню.

— Слушаюсь.

Когда дверь за помощником закрылась, кабинет на миг стих. Снова — только далекий гул города и тихий треск кристаллической лампы.

Артис провёл ладонью по лицу, взял первую страницу рукописи.

Внезапно он замер. Ему показалось, что он слышит далекий, хриплый смех Ре.

Наваждение тут же развеялось, но липкий осадок остался.

Ректор выдохнул, поправил очки и начал читать.

Глава 3 — Закрыто

На третий день после прибытия Роэн наконец добрался до ворот Академии. Новая куртка, чистые щёки, короткая стрижка — он едва узнавал себя в отражениях витрин. Но вместо открытых дверей его встретила толпа. У ворот стояло несколько десятков человек с плакатами: «Скажите нам правду!» и «Ректор, дай интервью!». А на кованых створках красовалась большая, наспех прицепленная дощечка с одним словом: «ЗАКРЫТО».

Комментариев никто не давал. Охранник маячил далеко во дворе и к ограде не подходил.

— Вы не знаете, когда Академия откроется? — спросил Роэн у одного из митингующих — высокого блондина в зелёной куртке поверх красного свитера.

— Не знаю! Эти предатели просто закрылись и всё, как будто от правды можно убежать, — выплюнул тот.

— Э-э, — Роэн замялся. — А что произошло-то? Я не местный, только приехал.

Блондин уставился на него, распахнув глаза.

— Академия скрывает от нас правду! Над людьми ставят опыты, превращают нас в монстров. Мы все уже заражены!

На каждом слове изо рта активиста летели брызги. Роэн невольно отступил на полшага.

— Правда, что ли? Откуда информация?

— Один из знаменитейших учёных Академии вскрыл гнойник и отправил данные в прессу. Теперь мы хотим знать всё! Присоединяйтесь к нашей группе!

Глаза блондина лихорадочно блестели. Он резко отвернулся к воротам и заорал: — ПРАВДУ! ПРАВДУ!

Воспользовавшись моментом, Роэн бочком ретировался. Парень в зелёном вспомнил о собеседнике только через пару минут, но к тому моменту Роэн уже миновал мост.

«Безумие какое-то, — подумал он, морщась. — Тут постоянно так?»

Но это было только начало. Свернув за угол, он попал на улицу, где надрывались газетчики. Мальчишки выкрикивали заголовки, словно от этого зависел конец света:

— «Мутируем все!»

— «Сверхлюди уже среди нас!»

— «Академия подтвердила!»

У Роэна дёрнулся глаз. Про мутации он уже слышал, но далеко отсюда, и, как говорится, «из первых рук».

«Неужели это…»

Он подошёл к разносчикам.

— Эй, парень, — обратился он к одному из мальчуганов, — дай выпуск, что там у тебя?

— Пять энтов, папаша, — деловито выпалил пацан.

— Какой я тебе папаша? — возмутился Роэн. — И почему так дорого? Целых пять энтов за газету?

— Так это же сенсация! Но так и быть, тебе, мистер, уступлю за четыре.

Роэн порылся в кармане — мелочи не нашлось. Он вытащил пятиэнтовик, покрутил между пальцев и посмотрел на разносчика.

— Так и быть, держи пять, но тогда у меня есть вопрос.

— Какой? — оживился пацан.

— Не знаешь, когда откроется Академия?

— Знаю, — заговорщицким голосом сказал парень и вопросительно посмотрел, уперев руки в бока.

— Ладно, — буркнул Роэн и подбросил ещё один пятиэнтовик.

Мальчишка поймал монету на лету.

— С вами приятно иметь дело, мистер, — подмигнул тот и продолжил тихо, чтобы только Роэн и слышал: — Томас с Зелёной улицы сказал, что закрыли только на три дня, распоряжение ректора. У Томаса там отец на кухне работает, можно верить.

— Спасибо, — улыбнулся Роэн.

Он уже было зашагал прочь, но остановился, подбросил третью монету через плечо и двинулся дальше, не оглядываясь.

— Спасибо, мистер, приходите ещё! — прокричал пацан ему в спину и помчался хвастаться перед другими разносчиками.

«Пятнадцать энтов за газету и всего один слух… дороговато. Так что там за мутации? Неужели это ты, Ре?»

Он вернулся к реке и, облокотившись на каменный парапет, начал читать.

«Е-мое, старикан, что ты задумал? Зачем так рано? Ты же сам говорил, что ещё не знаешь всех закономерностей мутаций. И всё же — опубликовал? Ещё и под академическим флагом. А мне твердил, что „бывший профессор"».

Всё это выглядело странно. Но так или иначе, Ре знатно повеселился в своей излюбленной саркастичной манере. Вполне в его духе.

«Сидит сейчас у камина и гладит крокодила. А мне тут с болванами общаться».

Через реку блондин в зелёном всё ещё орал на ворота. Роэн поморщился и перевернул страницу.

⸻

Как ни крути, дел у Роэна было немного. Кристаллы на деньги он уже обменял, жильё было дешёвым и, хотя находилось далеко от Академии, пока его устраивало.

Поэтому он каждый день приходил к воротам Академии, чтобы убедиться, открыто там или закрыто. Читал газеты, сидя на парапете, обедал в таверне-харчевне «У Белого моста» с видом на купола. А вечером возвращался в ночлежку поужинать и попрактиковаться в магии. Вместо кубиков он гонял по кругу шарики льда.

На четвёртое утро створки ворот наконец распахнулись.

Двор Академии кипел: у главного корпуса грузили караван — ящики с приборами, бочки с пайком, тюки с палатками.

По каменной дорожке одна за другой выезжали кареты, запряженные лошадями, и повозки с гербами факультетов.

Внутри — люди в дорожных плащах и защитных очках. Кто-то махал друзьям со ступеней.

— Что тут у вас? — спросил Роэн у стоявшего у ворот охранника.

— А что? — не поворачиваясь, ответил тот. — Экспедиция. Дикие Земли, опять отправляются на полгода-год. Обычное дело. Практика обязательна, знаешь ли.

Последняя карета как раз проходила мимо.

В ней, среди прочих, сидела девушка в простом сером плаще. Светлые волосы заплетены в тугие косички. Она затягивала ремни на рюкзаке, не глядя по сторонам.

Роэн невольно задержал взгляд на караване, проскользив глазами по окнам, и отвернулся обратно к охраннику.

Карета скрылась за поворотом. Бросив беглый взгляд, он так и не узнал Элис — ту самую девушку, с которой когда-то смотрел на звёзды в Диких Землях. А она — даже не посмотрела в его сторону.

Караван исчез за углом.

— Мне бы внутрь, — сказал Роэн охраннику. — У меня рекомендация. От профессора Ре.

Парень на воротах сперва хмыкнул, потом расхохотался в голос.

— Ещё один! Вы как грибы после дождя: за пару дней человек тридцать уже пришло — «я ученик Ре», «меня ждут», «меня лично позвали». Может, ты сам и есть Ре, а?

Он окинул Роэна с головы до ног: простая, хоть и новая, куртка, сапоги, дорожная сумка.

— У нас тут, знаешь ли, не ночлежка. Магия — для тех, у кого мозги есть, а не мозоли. Пшёл отсюда, пока добром…

— Довольно, — раздался за спиной спокойный голос.

Мимо проходил сухощавый лысеющий мужчина лет сорока пяти. Он был не в мантии, а в чёрной кожаной куртке. Немного потёртой, но явно не дешевой.

Он остановился и смерил охранника взглядом — как пыль на ботинке.

— Дежурный, напоминаю: вы здесь не для того, чтобы сортировать людей по сапогам. Наша Академия, в отличие от прочих, принимает всех, у кого есть достаточные данные для учёбы и работы с Полем. И если ещё раз услышу про «нищебродов» — будете дежурить у склада три ночи подряд. Ясно?

— Ясно, господин преподаватель, — пробурчал тот, побледнев.

Мужчина повернулся к Роэну. Взгляд не потеплел ни на градус.

— Без экзаменов никто не проходит. Набор только что закончился, так что придётся ждать до конца триместра. То есть пару месяцев. За месяц до экзаменов сможете записаться у секретаря приёмной комиссии. А требования есть уже сейчас.

Он встретился с Роэном взглядом.

— И предупреждаю сразу: конкурс высокий. Берём примерно одного-двух из сотни. Но если выдержите — попадёте. — Он коротко кивнул. — Удачи.

Преподаватель ушёл. В воздухе остался тонкий след горького табака и цепкого одеколона.

Охранник буркнул что-то себе под нос, отвернулся, делая вид, что занят воротами. Двор постепенно угомонился. Город за стенами шумел своим привычным ходом.

Роэн постоял ещё немного.

Достал из внутреннего кармана сложенный вчетверо конверт с сухой подписью «Ре Гэнзинган» — провёл пальцем по краю и убрал обратно.

— Так, а где требования к поступлению-то найти? — наконец спросил он охранника.

Всё ещё напряжённый, тот промямлил что-то невнятное, но показал рукой на здание через дорогу от Академии. Роэн отправился туда.

________

В маленьком помещении, оказавшемся приёмным отделом Академии, на стенах висели десятки объявлений, листов и расписаний.

Молодой клерк за стойкой едва глянул на Роэна:

— Информация о вступительных испытаниях — на стенде справа. Папки не трогать, расписание не выносить.

Роэн подошёл к стенду. На пожелтевших листах аккуратным шрифтом были детально расписаны экзамены: предметы, требования, проходные баллы. Он читал, морщась, будто перед ним был приговор.

Теоретические экзамены: грамота, математика, биология, физика, химия. Проходной балл — не ниже шестидесяти из ста.

Каждый экзамен сдаётся через день: день отдыха — день испытания. На один предмет даётся два часа.

Ментальные практические испытания: критическое и логическое мышление, стрессоустойчивость. Проводятся в закрытых комнатах один-на-один с экзаменатором.

Роэн тихо присвистнул.

— А я-то думал, они просто каким-то прибором померяют, или взаимодействие с полем попросят показать…

Внизу, в приписке мелким шрифтом, стояло:

«Дополнительные баллы присуждаются за практическое владение магией или наличие рекомендательных писем, заверенных Советом Академии.»

Роэн провёл пальцем по этой строчке.

Вспомнил конверт с подписью Ре.

Сжал губы.

«Хм. Этот охранник даже слушать не стал. Но может, письмо ещё пригодится?»

Он прошёлся взглядом по списку ещё раз.

Биология. Роэн скривился. Физика, химия — Ре вколачивал их ежедневно, пока формулы не стали сниться. Математика держалась ещё со школы. Но биология… Он мог залечить рану, срастить кость — руки помнили. А вот объяснить, почему кость срастается, — язык не поворачивался. У Ре в хижине и учебников-то по биологии почти не водилось; старик сам признавал, что это слабое место, и именно поэтому гнал Роэна в Академию.

«Экзамены ещё не скоро. Есть несколько месяцев, можно попробовать подготовиться».

Он отошёл от стенда, набросал в голове план и посмотрел в окно.

На улице шумел рынок. Над мостом летали голуби. Вдали белел купол Академии, неподвижный и недосягаемый.

Роэн глубоко вдохнул, вышел на улицу и направился обедать. Заодно нужно было узнать у местных, где тут можно достать книги.

________

Харчевня «У Белого моста» пахла бобелем и свежей газетной краской — хозяин развернул на стойке утренний выпуск и спорил сам с собой, стоит ли верить «этим учёным». Роэн съел густой суп, расплатился и спросил, где лучше закупиться книгами.

— Если по-настоящему учиться, — сказал хозяин, — тебе к Халему в Старую лавку, у Медного переулка. Б/у учебники, но сильно дешевле. А если монета водится — на Профессорскую линию, к господину Жирэ; там цены кусаются, да и смотрят косо на сапоги.

Он глянул на иссечённые кожаные голенища Роэна и смягчился: — Начни с Халема.

«Надо и сапоги менять, похоже», — подумал Роэн, поджав ногу под стул.

⸻

Старая лавка теснилась меж сапожной и мастерской по пайке фонарей. Табличка на двери гласила «ХАЛЕМ. КНИГИ». Внутри — узкие ряды, на полках — обтрёпанные корешки, на стойке — степенный кот, у которого вся физиономия говорила: «я тут главный».

— Учебники? Академия? — Халем поднял взгляд на Роэна поверх очков. — Что именно? Грамота, физика… химия… биология?

— Биология, — признался Роэн. — И анатомия. Чтобы с нуля, но быстро. А вообще, химию с физикой тоже дайте, на всякий случай.

Халем кивнул и ушёл в стеллажи. Вернулся с охапкой: «Введение в общую биологию» с потёртым полем для конспектов; «Анатомия человека в очерках», где вместо рисунков — точные гравюры; «Основы гистологии» — тонкая, но плотная книжка; «Физиология: краткий курс для абитуриентов». В дополнение положил стопку книг по физике и химии.

— Этот комплект берут все, кто пытается проскочить порог с первого раза, — сказал книгопродавец. — Плюс задачники по химии и физике — чтобы «рука помнила». И ещё… — он выудил тонкий томик, — «Логические задачи для поступающих». Не панацея, но мозги разминает.

— Сколько? — спросил Роэн.

Халем прикинул.

— Если без торга, то… — он назвал сумму. Для глупца — дорого, для упорного — терпимо.

Роэн мысленно усмехнулся — для себя он эту сумму отвёл на «карманные расходы».

«Хорошо же быть богатым!» — мелькнула мысль.

Он быстро отсчитал талеры. Книги пахли пылью и старой бумагой, приятно тяжелели в руках.

— Если вернёшь целыми, выкуплю обратно за половину, — добавил Халем. — А кота — не трогай, может цапнуть.

В подтверждение слов кот презрительно зевнул, обнажив ряд острых зубов.

Глава 4 — Пленник

— Элис, это и есть северный форпост? — спросил молодой учёный, когда караван Академии остановился у ворот. На его капюшоне уже висели снежные хлопья, а голос дрожал вместе с зубами.

— Это не форпост, — спокойно ответила Элис. — Это Снежное, поселение старателей. Самое северное в Диких Землях, но ближайшее к Проксимии. Слезай, приехали.

Она спешилась и поправила перчатку. Ветер был резкий, сухой, будто обжигал воздух изнутри. Снег здесь лежал не белым, а серым, словно уставшим от самого себя.

— Они живут прямо здесь? — не унимался новичок. — В таких условиях?

— Люди живут везде, где есть шанс выжить, — улыбнулась Элис. — Ты что, не слышал шутку, что человечество — вирус, курсирующий по Галактике?

Но парень уже не слушал — крутил головой, как мельница, и беспрестанно моргал.

— И мы тоже будем здесь жить? — воскликнул он.

— Пару дней — и двинемся дальше. Ещё севернее, ещё холоднее. Там начнётся настоящая экспедиция, — подмигнула Элис. — Так что рекомендую насладиться комфортом и теплом, пока можешь.

— Это какой-то кошмар. Мой отец такой город может запросто построить, где угодно. Зачем было тащиться в такую даль?

— Ну хотя бы потому, что практика обязательна вне зависимости от того, сколько у тебя денег. Хватит ныть.

— Да знаю я, — новичок подпрыгнул пару раз на месте и похлопал в ладоши, — просто не хочется помереть от скуки или от холода.

Элис фыркнула.

— Не переживай, Кадер, скучать точно не придётся, — сказала она. — Ты же слышал про монстров? Представь, какие из них живут здесь круглый год. Зато сколько неизученных экземпляров!

— Да ну тебя, Элис, — парень поежился, — куда теперь идти?

— Поговори с начальником, он скажет, в каком ты домике. Вечером подходи в таверну. — Она указала рукой на «Последний приют», единственную питейную и харчевню в этих землях.

Парень пошёл искать руководителя, а Элис занялась снаряжением на своих санях. Новичку всё придётся прочувствовать на себе: сколько бы ни рассказывали про экспедиции в тёплом городе, понять это можно только здесь.

Так было и с ней самой когда-то. Но сейчас для Элис это была третья экспедиция в Дикие Земли.

Мимо прошли несколько старателей:

— Слышал про Джо Миллигана и его жену?

— Это такой усатый? Вроде знаю… А что с ними?

— Ушёл на добычу, а его жена забрала ребёнка и втихаря свалила назад в город.

— Вот сука, разве так поступают исподтишка? — возмутился более худой.

— Ну а знаешь, в чём соль? — продолжил второй, поплотнее. — Когда Джо вернулся, оказалось, что они добыли около двадцати кристаллов среднего размера, много мелочи и пару крупных. Дрянь не дождалась и свинтила раньше времени.

— Так ей и надо, пропади она пропадом.

Элис нехотя подслушала и отвернулась. Посёлок не изменился. Больше трети старателей не возвращались: их пожирали холод и монстры. Остальные годами рыли впустую. И лишь изредка кто-нибудь вроде Джо ловил куш. Но какой ценой?

Она не осуждала ту женщину. Растить ребёнка здесь, каждое утро гадая, вернётся ли муж живым, — на это у самой Элис духа бы не хватило.

Харлан, парень, с которым она когда-то познакомилась в местной таверне, погиб так же. Совсем молодой, её возраста. Через две экспедиции его притащил, раненого и умирающего, Гаррет, типичный местный пройдоха. Все эти старатели вооружены до зубов; их не отличить от бандитов. И живут они почти по бандитским законам.

Элис не сомневалась: Гаррет, поняв, что парня не спасти, просто увёз его обратно и дождался, пока тот умрёт. А может, и не дожидался. Пристрелил, чтобы никто не узнал, где они нашли жилу.

С тех пор этот случай не давал ей покоя. Отец часто повторял:

«Порядок — это хрупкая ткань. Стоит одному узлу развязаться — и всё рвётся».

До инцидента с Харланом она не понимала. Но после впервые чётко увидела, как эта ткань истлевает прямо у неё на глазах. И не могла просто стоять в стороне. Дикие Земли должны перестать быть дикими.

Ей всегда немного хотелось быть похожей на отца — такого, каким она видела его ребёнком: честного, справедливого, непоколебимого. И дядя у нее был такой же. После последней экспедиции Элис решила: Дикие Земли не могут и дальше существовать как дыра без закона. И если уж кто-то способен изменить это, то она.

Но первым шагом должен был стать прецедент. Громкий. Яркий. Элис выбрала случай Гаррета: показательный, грязный, почти символический. О том, что тут происходит, должны узнать. Но для начала этот урод должен был сознаться.

________

Расположившись, Элис вышла на улицу, прижав к лицу воротник плаща. Серые горы тонули в низких облаках. Она направилась в таверну. Гаррета там не оказалось, но помощник хозяина подтвердил: старик ещё жив и заглядывает.

— Живёт себе как ни в чём не бывало, — пробормотала она, сжимая кулаки.

Дорогу к его дому она помнила ещё с прошлой экспедиции.

Постучала. Никто не открыл.

Толкнула дверь, она оказалась не заперта и Элис вошла без спроса.

Он лежал на полу, возле печи. Лицо разбито, губа распухла, одно плечо вывернуто. Рядом пустая кружка и нож. Элис замерла на пороге.

— Гаррет… — громко сказала она. Он не откликнулся, только глухо застонал, пытаясь подняться.

Она помогла ему лечь на кровать, осторожно подложила подушку под голову.

— Кто это сделал?

— Никто, — хрипло ответил он. — Не твоё дело, девочка.

— Снова кристаллы, да? Расскажи мне правду, что случилось с Харланом, и я отдам тебя под справедливый суд. На душе станет легче. А то ты в драках с пьяницами, сам же тут и сдохнешь.

Гаррет повернулся на бок и сплюнул кровь на пол.

— Во-первых, это не твоё дело, — слабо сказал он, — во-вторых, я тебе и так всё рассказал два — или сколько там — года назад. Парень мёртв, похоронен под сосной. В-третьих, проваливай, это частная территория.

— Ты думаешь, я не знаю? Ты убил товарищей три года назад и ещё одного — пару месяцев назад. Поставил грязное дело на поток? Я выбью из тебя признание!

В порыве возмущения она треснула ему пощёчину. Старый старатель не сопротивлялся. Только прошипел:

— Так вот какова твоя справедливость… Обвинять и бить человека, не имея ни одного доказательства… Уходи.

Он застонал, закрыл глаза и повернулся на другой бок, спиной к ней.

Элис стояла, не двигаясь, всё ещё не веря, как легко сорвалась. Для мага это непозволительно: случись такое во время связи с Полем, это верная смерть.

Пришла говорить о справедливости — а повела себя как тот самый хаос, с которым собиралась бороться. Кожа на пальцах горела — не от удара, от стыда.

— В этот раз я пойду до конца, — сказала она самой себе.

Резко поднялась и вышла, хлопнув дверью.

— Вот дурная баба, — простонал Гаррет.

Всё тело ломило: в этот раз ему досталось сильнее прежнего.

________

Не прошло и получаса, как Элис стояла в кабинете старосты посёлка.

Харт Морвен стоял, сцепив руки за спиной. Глазки его бегали по полу, голос не повышался выше вежливого полушёпота. Но лоб блестел от пота.

— Староста, — сказала Элис. — Ещё раз объясняю: этот человек подозревается в укрывательстве, возможном убийстве и сокрытии находки государственного значения. Я требую ареста.

— Миледи, я… — староста замялся. — Это свободные земли, тут так не делается, да и вы не жандарм и не следователь…

— Верно. Дикие Земли и мелкие поселения вроде вашего пока напрямую ни под кем не ходят. Пока не ходят. Хотите, чтобы так оставалось? — ровным голосом произнесла Элис. — Я, любезный, не просто старший научный сотрудник Академии. Я ещё и почётный посол Проксимийской союзной республики. Хотите, чтобы мы прислали пару отрядов и провели формальные границы Проксимии?

Харт сглотнул и посмотрел ей прямо в лицо. Серые блеклые глаза сузились и почти не моргали:

— Допустим, вы действительно так можете сделать. Но какой в этом смысл? Или, может, Проксимия выделит нам бюджеты на коммуникации? Инфраструктуру? Жандармерию? Когда я двадцать пять лет назад просил об этом чуть ли не на коленях, мне отказали. А старатели умирали от самых простых ран, потому что тут даже не было, где бинт купить. Так что изменилось?

— Мне всё равно, что тут было пару десятилетий назад, — отрезала Элис. — А какие изменения придут, будет уже не ваше дело, если мы возьмём посёлок под свой контроль. Просто это займёт время.

— И с чего я вам должен верить?

— Хотя бы потому, что моя фамилия Уиллис. А знаете, с кем Уиллисы в родстве? Тогда догадаетесь, кто мой родной дядя. — Она упёрла руки в бока. — Так что, будем сотрудничать?

Харт замер. Грудь тяжело вздымалась.

— Ну хорошо, давайте без крайностей. Кто вам нужен, миледи?

— Гаррет. Старожил. Вы его знаете.

— Гаррет?.. — староста чуть не поперхнулся.

— Именно. Арестуйте его и держите до нашего возвращения из Диких Земель. Он уедет со мной в город и предстанет перед судом. И давайте без фокусов: я уже отправила запрос в столицу выслать сюда дознавателя.

Харт Морвен смотрел исподлобья, как бык, готовый кинуться на тряпку. Но в итоге лишь пробурчал:

— Хорошо. Мы всё сделаем.

— Надеюсь на вашу сознательность. — Элис развернулась и вышла. Дверь за ней грохнула так, что со стены посыпалась штукатурка.

За спиной ещё дрожала дверная коробка. Элис расправила плечи и, не оглядываясь, зашагала по улице.

_______

Староста стоял у окна и ждал, пока Элис покинет высокий частокол, ограждающий его дом.

— Йон! — крикнул он.

В комнату вошёл мужчина в меховом одеянии.

— Эта девка хочет, чтобы мы арестовали Гаррета. Это проблема.

— Гаррета? Зачем он ей сдался? — удивился Йон.

— Да чтоб его я знал. Этот старый кретин мало того, что не хочет жилу показать, так ещё и в другое дерьмо вляпался. А еще эта девка заявляет, мол, она из семьи премьер-министра! — Морвен нервно делал круги по кабинету.

— Проксимии? — Йон стоял, открыв рот.

Харт не ответил, просто посмотрел на него, выдержав паузу.

Йон перешёл на шёпот:

— Может, её… ну это… «того»?

— Йон, ты же не дурак? Она и так угрожала сюда армию привезти с подачки папаши, или кто он ей там. Ты представляешь, что будет, если что-то пойдёт не по плану? Слишком большой шум поднимется. Эту будут искать… А вот его… можно.

Морвен подошёл к бару, достал бутылку с жидкостью карамельного цвета. Налил в стакан и отпил.

— Мы пасли его несколько лет, потеряли целый отряд наёмников. Морду бить тоже не помогает. Если он начнёт болтать лишнего про наши порядки в городе, быть беде. Так что... арестуйте его, посадите под домашний арест, не камеру же городить. А как научная экспедиция уйдёт… кто знает, что может случиться. Только допросите хорошенько.

— А барышня?

— Скажем: пытался сбежать, напал на охранников — и «того». Концы в воду. Ничего она не сделает.

— Понял, босс. Пойду соберу парней.

— Валяй. Доложи по выполнении.

________

Арест Гаррета переполошил поселение. Такого раньше никогда не случалось.

Несколько крепких парней вытащили его под локти из таверны прямо во время обеда.

— Извини, Гаррет, приказ.

Тот не сопротивлялся, но сказал:

— Да отпустите, сам пойду, куда тут бежать?

Проходя мимо толпы в сопровождении конвоя, Гаррет заметил Элис. Она ухмылялась. Но он лишь скользнул по ней взглядом — без злобы, с каким-то усталым сожалением. И отвернулся.

В толпе раздавались вопросы:

— Так а что он сделал? Гаррет же свой в доску!

— Я тоже не понимаю, что это староста удумал.

Боб, один из старожилов, полез заступаться.

— Э, парни, что за дела? Дайте я поговорю с Морвеном. Куда вы его тащите? Я Гаррета сто лет в обед знаю. В чём его обвиняют?

— Отвали, Боб, можешь у Морвена спрашивать, когда захочешь, а сейчас не мешай, — один из конвоиров грубо оттолкнул мужчину в сторону.

Распихивая зевак локтями, конвоиры дотащили Гаррета до его домика и заперли его там. Один демонстративно встал в карауле.

— Если кто-то полезет, приказ стрелять на месте, — самый здоровенный из конвоиров окинул собравшуюся толпу, — коли жизнь мила, катитесь дальше эль жрать, а не языками тут трепите.

Выстрел в воздух разорвал галдёж на куски.

— Следующий будет кому-то в ногу, — добавил конвоир.

Толпа медленно и неохотно, но стала расходиться, бормоча под нос проклятия.

________

Элис ворочалась до полуночи. В голове мелькали одни и те же кадры: разбитое лицо Гаррета, жар собственной пощёчины, бегающие глазки старосты.

Что-то в этом деле не сходилось. Но улики и допрос расставят всё по местам. А если Гаррет невиновен, она лично извинится перед ним. Хотя в это верилось слабо.

Тут её осенило. А что, если Гаррет убежит? Да местные ему сами и помогут, ещё и денег вдогонку дадут. Как-никак, в вольном поселении старателей колониальные законы не указ, а Гаррет там прожил больше десяти лет. Отпустят его просто, и дело с концом. Ищи ветра в поле.

Элис тут же вскочила с кровати:

— Нельзя этого допустить!

Через полчаса она барабанила в дверь старосты. А когда ей не открыли с первого раза, приложила кинетическую энергию через поле, и деревянная постройка заходила ходуном, готовая похоронить под собой всех, кто в ней находился.

Староста вылетел сам — в каких-то нелепых панталонах, с опухшим со сна лицом — и заорал:

— Ты что творишь? Совсем городские страх потеряли?

— Я его забираю с собой в экспедицию, — отчеканила Элис.

— Кого?

— Гаррета. Отказ не принимается.

Харт Морвен зашевелил губами, но не произнёс ни слова.

_________

Начальник экспедиции, седой учёный по имени Мерто, щурился на студентку поверх сложенных рук.

— Элис, мы идём в Дикие Земли, а не на прогулку. Нам и без пленников хлопот хватает. Ты, конечно, в Академии на хорошем счету, и ректор просил слушать твои капризы, но…

— Я за все разы, что мы ходим с вами вместе, ни разу ничего «особенного» не просила. Но этот человек нужен мне, — сказала Элис, превозмогая головную боль. — Он свидетель по важному делу. Он знает местность. И, возможно, знает больше, чем говорит.

Мерто заскрипел зубами. Он долго смотрел на Элис, затем выдохнул.

— Если сбежит или кого-то покалечит, вина на тебе.

— Не сбежит, — ответила она твёрдо. — Я прослежу.

— Я спать. Но Элис, если у нас будут проблемы, я лично буду ходатайствовать о твоём отчислении.

— Хорошо, — ответила она, не отводя глаз.

⸻

Йон замялся на пороге кабинета, но всё же вошёл.

— Босс, прикажете что-то делать? Гаррета забрали из-под конвоя в экспедиционный лагерь.

Харт Морвен сжимал-разжимал стакан в руке.

— Ты помнишь про тушу Кринтальона, которая как-то завонялась на складе?

— Из-за которой даже прирученные ярги чуть здание по бревнышку не разобрали? Как же не помнить.

Морвен покачал головой.

— Надо снарядить научную экспедицию самым лучшим кормом для тягловых животных. Пусть едут на эту свою прогулку. Если повезёт, они сами там и помрут. Всё-таки идут не в сезон. В крайнем случае решим по их возвращении.

Он допил, поставил стакан и долго смотрел на мутный лёд за окном.

Ставка на Дикие Земли всегда могла сработать.

⸻

Было раннее утро, но рассвет уже наступил.

Гаррет сидел на краю повозки, уперев локти в колени. Элис устроилась напротив.

Молчание между ними было вязким, как снег за окнами.

— Можешь не играть героя, — сказала она наконец. — Попробуешь рыпнуться — труп.

Она приоткрыла рюкзак и чуть вынула кинжал из ножен.

— Даже магией не придётся пользоваться.

Гаррет пожал плечами.

— Ты хоть одного человека убила, чтобы угрожать, девочка? Да и не бойся, бежать мне всё равно некуда. Если вернусь в поселение, скорее всего, я уже труп.

— Это ещё почему? — удивлённо спросила Элис.

Гаррет не ответил. Он уставился в белые каньоны за бортом повозки.

Элис прищурилась.

«Он спросил, убивала ли я людей? Так а что, Гаррет, ты всё же убивал, чтобы рассуждать об этом?»

Она сжала губы.

Снаружи ветер усиливался. Повозка качнулась, снег пошёл крупными хлопьями.

— Дозагрузились, всё готово, — крикнули с хвоста.

— Добро, трогай!

Голова колонны медленно двинулась, и вскоре весь экспедиционный отряд покинул поселение.

Глава 5 — Половина экзаменов

Роэн сидел на парапете набережной, дочитывая утренний выпуск «Вестника». В этот раз газета стоила свои законные два энта — паника в городе явно пошла на спад.

Заголовок всё ещё кричал жирным шрифтом, но уже без истерики: «ИНТЕРВЬЮ С РЕКТОРОМ: МУТАЦИИ ТРЕБУЮТ ОСОБЫХ УСЛОВИЙ».

Артис Вэллор, ректор Академии, сработал мастерски. Вместо оправданий он перешёл в наступление. Если отбросить словесную шелуху про «величие науки» и «неоценимый вклад», суть сводилась к трём тезисам, которые били точно в цель, успокаивая перепуганных граждан:

Первое: «Да, профессор Ре Гэнзинган — наш сотрудник и великий учёный. Его исследования — прорыв, который ставит Центральную Академию на поколение выше любых конкурентов на Гентуве».

Второе: «Журналисты неверно истолковали научные данные. Мутации действительно возможны, и профессор Ре доказал это блестящими опытами. Но это не стихийное бедствие, а управляемый процесс».

Третье: «Гражданам нечего бояться. Для запуска мутаций необходим уровень концентрации Поля, недостижимый на поверхности. Подобные условия возможны лишь в теоретических лабораториях глубокого залегания — на глубине нескольких километров. В жилых кварталах Проксимии вы в полной безопасности».

Интервьюер, судя по вопросам, пытался крутиться ужом, провоцируя ректора на сенсацию, но Вэллор был непробиваем, как крепостная стена. Он сыпал терминами, улыбался и излучал уверенность на фотографии, приложенной к статье.

— «...Таким образом, дальнейшее изучение феномена требует спуска в сверхглубокие шахты, которых на Гентуве пока даже не существует», — процитировал Роэн вслух.

Роэн смял газету.

— Вас восемьдесят лет не волновала судьба старика. А теперь: «почётный профессор», «мы обгоняем конкурентов». Тьфу.

Он сплюнул в мутную воду реки, глядя исподлобья на белые купола Академии на том берегу. Теперь они казались не чем-то желанным, а лицемерием, отлитым в камне.

— Если бы Ре сам не отправил туда поступать, ноги моей бы там не было.

Но раз старикан сказал... какой-то смысл в этом есть. Пора возвращаться к зубрёжке. Но сначала записаться на поступление.

⸻

Роэн пришёл подавать документы в первый же день открытия записи. Он ожидал давку и нервные толпы, но ранним утром гулкий холл был почти пуст. Перед ним переминались всего трое.

Оформление заняло пару минут и одну подпись. Секретарь — сухой мужчина с лицом цвета старого пергамента — вписал «Роэн Секонд» в гроссбух и выдал металлический жетон. На документы, лежащие на стойке, даже не взглянул.

У Роэна дёрнулся глаз. «И ради этого я неделю кормил клопов в пограничном городке?» — пронеслось в голове. Он потратил кучу времени и нервов, оформляя эту «новую личность». Легенда о потере документов в Диких Землях, поручительство профессора, взятки на таможне, чтобы подтвердить отсутствие связи с родиной... А этому клерку было всё равно. Хоть сам чёрт лысый.

Секретарь скрипучим голосом зачитал правила: первой идёт грамота, затем через день — математика, биология, физика, химия. На каждый предмет — два часа. Списывание — пожизненная дисквалификация. Пропуск — провал. После базовых предметов — два дня отдыха, затем ментальные испытания. Результаты — на третий день после завершения. Магический экзамен — отдельно.

Он говорил так монотонно, словно пластинка на повторе. Наконец он поднял взгляд — серый, пустой, бесконечно уставший.

— Вопросы?

— Нет вопросов, — ответил Роэн, пряча жетон в карман.

— Удачи. Следующий.

⸻

Через месяц Роэн явился на первый экзамен.

Академия, обычно полная жизни, казалась вымершей — студентов распустили на каникулы между триместрами. Зато у дверей экзаменационного крыла яблоку негде было упасть. Толпа гудела, пахла сыростью, мокрой шерстью и страхом. Кто-то лихорадочно листал книги, кто-то крутил головой во все стороны, словно стараясь запомнить каждый сантиметр здания.

— А ну, дорогу! — раздался высокомерный голос.

Толпа инстинктивно подалась в стороны, образуя коридор. По нему, чеканя шаг, шёл студент в мантии с серебряной окантовкой. Он смотрел не на абитуриентов, а сквозь них.

Роэн тоже отступил к стене. Проходя мимо, студент брезгливо сморщил нос, словно учуял запах помоев, фыркнул и ушёл по лестнице куда-то наверх, на этажи, куда обычных поступающих не пускали.

— Ишь, какой важный, — зло процедил сквозь зубы тощий брюнет в вязаной шапке, стоявший перед Роэном. — Индюк ряженый.

— Имеет право, — отозвался коренастый парень в паре человек от него. — Он уже поступил, а ты, скорее всего, нет. За что ему тебя уважать?

— Это ты за себя говори! — взвился Тощий. — Я готовился полгода! У меня репетитор был! Ты знаешь, кто мой отец?

— Что толку до отца, если сын болван, — усмехнулся Коренастый. — Статистику не обманешь. Девяносто процентов пойдут отсюда прямиком на шахты киркой махать или в лавке торговать. А места для элиты уже расписаны. Так что не пыжься, и можешь уже топать домой.

Лицо Тощего пошло красными пятнами.

— ЧТО ТЫ ВЯКНУЛ?! Я тебе сейчас…

Тощий взвился с кулаками. Толпа ахнула, образовалась давка — но удар не достиг цели. Чья-то огромная ладонь перехватила руку в воздухе.

— А ну, тихо! — пророкотал бас, от которого завибрировали стёкла.

Над толпой возвышался парень ростом под два метра, широкий, с простым грубоватым лицом. Забияку он держал легко, как котёнка.

— Хотите вылететь — делайте это молча. Наблюдатели разбираться не будут: увидят драку — впаяют обоим «этическую непригодность». И нам заодно.

Тощий обмяк. Коренастый буркнул извинение. Великан спокойно вернулся на своё место, будто ничего не произошло.

В этот момент двери с грохотом распахнулись.

— Входим по одному! — разнёсся над толпой зычный голос экзаменатора. — Подготавливаем жетоны и документы заранее!

«Ну, хоть здесь бумажки проверят», — с иронией отметил про себя Роэн, нащупывая в кармане удостоверение.

⸻

Экзаменационный зал впечатлял. Огромный амфитеатр, ряды парт уходили вверх на четырнадцать ярусов. Под потолком висели гроздья кристаллических ламп, и их ровное холодное сияние делало лица бледными и сосредоточенными.

Абитуриентов рассаживали в шахматном порядке — через парту друг от друга, так что списать было невозможно даже с орлиным зрением.

Грамота. Сорок минут. Диктант — сложный отрывок из хроники — дался легко. Грамматический разбор и правка канцелярского приказа тоже. Роэн перечитал работу, ошибок не нашёл и стал ждать. Но сидеть просто так оказалось нельзя.

— Абитуриент 102! — резкий окрик заставил вздрогнуть. — Если вы закончили — сдавайте работу и выходите!

Он поднялся, чувствуя на себе десятки нервных взглядов тех, кто ещё скрипел перьями. Сдал листы и вышел в пустой коридор.

Только тут заметил, что ладони влажные, а сердце колотится быстрее обычного.

«Надо же, — удивился он. — Оказывается, я нервничал».

⸻

Математика.

Здесь требовалась лишь сухая логика и базовые формулы. Никаких расчётов многомерных полей, которыми Ре мучил его за завтраком вместо десерта. Роэн щёлкал задачи одну за другой. Закончил, когда песочные часы не отмерили и половины.

— Время! — голоса экзаменаторов грянули синхронно. Несколько человек пытались дописать на коленях, но наблюдатели без слов выводили их из зала.

Толпа, выжатая и злая, хлынула к выходу.

Внезапно кто-то грубо врезался Роэну в плечо, едва не сбив его с ног. Незнакомец даже не притормозил — просто пошёл дальше, работая локтями, как тараном.

— Ты...

— Отвали, нищеброд, — гаркнул он через плечо, не оборачиваясь.

Роэн выровнял дыхание и посмотрел наглецу в спину. Белоснежные перчатки, начищенные до блеска сапоги из дорогой кожи, плащ из тонкого сукна. На спине золотыми нитями был вышит лев — мифический староземный хищник, символ власти. На Гентуве таких, благо, не водилось.

Внутри Роэна вскипела холодная злость. Пальцы сами собой сжались в кулак. Он сконцентрировался...

— Не лезь к нему, — тихий, спокойный голос сбоку прозвучал как предостережение.

Роэн скосил глаза. Рядом, прислонившись к стене и пропуская беснующуюся толпу, стоял темноволосый парень.

— Это Лерн Феваль, — продолжил незнакомец, кивнув на удаляющуюся спину с золотым львом. — Его семья держит половину банков города. Отец — спонсор этого корпуса, дядя — сидит в Совете. Может, и треснешь ему по морде, да только вылетишь из Академии быстрее, чем он дойдёт до выхода.

Парень усмехнулся, но глаза его оставались серьёзными.

— Ему всё равно. Он из тех, кто «уже принят». Для него эти экзамены — досадная формальность между завтраком и обедом.

Роэн медленно разжал кулак. Он кивнул советчику. Тот был одет не менее дорого, чем Феваль: качественный кафтан, идеальная стрижка. Но в тоне голоса не было кричащего высокомерия. Он просто ждал, когда поток людей схлынет, чтобы выйти без толкотни.

— Спасибо, — сухо сказал Роэн. — Полезная информация.

— Арчибальд Гато, — представился парень.

— Роэн.

— Будем знакомы, Роэн.

⸻

Биология.

После дня отдыха этот экзамен стал для Роэна ледяным душем.

Если на математике можно было выехать на чистой логике, то биология требовала энциклопедических знаний. И таких, которые резко контрастировали с теми крохами, что мог дать ему Ре по памяти.

Формулу строения клетки не выведешь умом — её нужно просто знать. Но это было полбеды. Настоящим ударом стало то, что добрая половина вопросов касалась флоры и фауны Гентувы, а не человека.

Роэн понял, что попал, уже на десятом вопросе.

Первые девять пролетели незаметно — анатомия, кости, группы мышц. Тут работала «полевая медицина» наставника: Роэн знал, как подлатать простые раны, и это знание спасало. Но дальше начался кошмар.

«Укажите принципиальное отличие в гаметогенезе между голосеменными и покрытосеменными растениями класса Гнетум…»

Роэн застыл, глядя на строчку. «Это что? Шутка? — пронеслось в голове. — Зачем магу, управляющему Полем, это знать?»

Он вспомнил, что видел эти разделы в потрёпанном учебнике, купленном у Халема. Но тогда лишь бегло пробежался по ним, решив, что это вода, не имеющая отношения к реальности. «Ох ты ж чёрт... Зря».

Но если бы дело ограничилось только ботаникой… Следующая страница добила его окончательно. Вопросы про «эндоплазматическую сеть», «цикл гликолиза» и «мембранный потенциал митохондрий» заставили мозг буксовать. Половину этих терминов он видел впервые в жизни.

«Твою ж... — мысленно ругался Роэн, чувствуя, как по спине течёт холодный пот. — Что я делал этот месяц?»

Он писал всё, что мог вспомнить, пытаясь выстроить хоть какие-то логические цепочки. Но понимал: это провал. Его ответы в лучшем случае были грубыми, практическими, «мясницкими», а здесь требовали сухой, стерильной книжной латыни.

«Хорошо, что старик этого не видит, — грустно усмехнулся он, усилием воли заставляя руку не дрожать, чтобы сохранить ровный почерк. — Иначе я бы уже получил палкой по хребту „для профилактики“».

Когда прозвенел колокол, он сдал работу одним из последних. Экзаменатор принял листы с каменным лицом, по которому невозможно было прочесть ни одобрения, ни осуждения.

Роэн вышел во двор, не глядя по сторонам. С низкого серого неба падал первый настоящий снег. Крупные хлопья таяли на разгорячённом лице, смешиваясь с потом, но холод не доставал — тело горело изнутри.

Он шёл, даже немного пошатываясь.

Настроение было паршивым. Биология, скорее всего, завалена. Теперь оставалась призрачная надежда на то, что он идеально сдаст физику и химию, а дыру в баллах перекроет та самая рекомендация Ре, лежащая во внутреннем кармане. Если, конечно, с такими результатами до неё вообще дойдёт дело.

⸻

Утро экзамена по физике было хмурым. А у Лерна Феваля с самого утра было под стать дрянное настроение. Причиной был отец, который отчитал его за неправильно застегнутый камзол, столкнувшись с ним у дверей. Притом лакей, который подавал ему одежду, даже не подсказал ему.

«Проклятые простолюдины. Без пинка и шагу не ступят», — Лерн стиснул зубы, проходя сквозь ворота Академии.

Абитуриентам требовалось пройти по стометровой аллее, тянувшейся прямо от ворот через миниатюрный парк с редкими деревьями. Здание невдалеке, где будет проходить экзамен по физике, легко просматривалось сквозь них.

Через пару шагов его привычно окружила «свита». Трое товарищей: один из младшей ветви Февалей, двое других — знакомые по элитным репетиторам.

— Эй, Лерн! — окликнул его ухоженный брюнет с хищным, крючковатым носом. — Как дела?

— Ай, настроения нет, — отмахнулся Лерн. — Побыстрее бы закончить этот цирк. Будто сразу не понятно, кто достоин поступления, а кто нет.

— Согласен, куча нищебродов возомнила себя будущими магами, да не отличат ложку от вилки, — подхватил ещё один подпевала справа. Он был таким же светловолосым, как и Лерн, вероятно, тоже из Февалей.

Лерн оживился, расправил плечи и выпятил грудь. В своих заказных сапогах на высоком каблуке он казался себе возвышающимся над толпой монументом. Внезапно он заметил, что пуговица на камзоле снова расстегнулась, и недовольно нахмурился.

Пока он возился с застежкой, мимо, легко ступая, проскользнула девушка в сером пальто и простом берете.

— Куда спешишь, серая мышь? — презрительно фыркнул Феваль и ловко подставил подножку.

Он грубо схватил её за плечо, дернув назад. Девушка вздрогнула, споткнулась и вжала голову в плечи.

— Что молчишь? Ну точно мышь под веником.

Она попыталась что-то ответить, но лишь беззвучно открыла рот и густо покраснела. «Свита» Феваля загоготала. Сам же он оскалился.

— Так что, мышь, может, пойдёшь ко мне в служанки? Как раз лакея планировал поменять. Массаж умеешь делать?

Девушку затрясло, она всхлипнула, не смея поднять глаз.

— Ну что за недоразумение, а? — картинно вздохнул Феваль, обращаясь к друзьям. Он разжал руку, и девушка осела на тротуар.

— Точно, Лерн. Одни голодранцы кругом, — хохотнул крючконосый.

Они двинулись дальше по мощеной дорожке к главному входу. Она была сухой, но по краям, в низинах, скопились глубокие лужи после затяжных осенних дождей.

⸻

За сценой наблюдал Роэн.

К девушке уже подбежала другая, утешая. Но плечи «серой мышки» всё ещё подрагивали.

Челюсть Роэна сжалась почти до боли в зубах. «Тот самый тип ещё с коридора на математике».

Он ускорил шаг и оказался в трёх метрах от «львиной свиты». Аллея заканчивалась, до входа оставалось немного. Но шанс представился.

Справа от Феваля, у самого края дорожки, расплылась огромная грязная лужа с маслянистой плёнкой.

Воздух вокруг на мгновение стал колючим. Лерн зябко передёрнул плечами, но не остановился.

Роэн сосредоточился и шевельнул пальцами. Едва заметно. Мир словно замер на мгновение.

Хруст.

Каблук правого сапога покрылся инеем. Кожа задубела, потеряла эластичность — и под весом хозяина с треском лопнула.

Нога ушла, шаг превратился в падение. Лерн попытался удержаться на ногах, но невидимая сила будто мягко подтолкнула его. Он окончательно потерял баланс и с грохотом рухнул прямо в лужу. Всплеск окатил стоявших ближе. Кто-то попятился, крючконосый же подбежал и услужливо протянул руку.

— Кто это сделал?! — заорал Феваль, вскакивая и разбрызгивая грязь. — Кто меня толкнул?!

— Да никто, Лерн, — растерянно пробормотал приятель. — У тебя, похоже... каблук сломался.

— Чушь! Я отчётливо чувствовал толчок!

Он смерил толпу бешеным взглядом. Абитуриенты шли мимо, пряча улыбки. Лерну показалось, что даже девушка в берете, всё ещё красная от недавнего унижения, и та смеялась.

Феваль грязно выругался. Получилось совсем не по-аристократски — скорее по-шахтёрски. Проходя мимо, Роэн уловил в матерщине родные нотки и на секунду засомневался: эффект вышел сильнее, чем он рассчитывал. Ре бы точно сказал: «Смысл наказывать дураков, если они ничего не поймут?» Но тут Лерн заорал на другого паренька: «На что пялишься, чернь?» — и сомнение испарилось.

⸻

Через пару метров все уже забыли об инциденте — экзамен на носу, не до того. Все, кроме Арчибальда Гато.

Тот стоял чуть в стороне и внимательно осматривал свидетелей. Его взгляд на секунду зацепился за Роэна и побежал дальше.

«Неужели он? Да нет, вряд ли. Вряд ли кто-то из поступающих владеет настолько тонкой магией. Февалю стоит лучше следить за обувью. Или за языком».

⸻

Весь в грязи, хромая на лопнувшем каблуке — разница между длиной ног была добрых пять сантиметров, — Лерн добрался до входа в аудиторию.

У дверей стояла полная преподавательница в очках. При виде Феваля глаза у неё полезли на лоб.

— Это ещё что за чудище? — рявкнула она. — К экзамену в таком виде не допускаю. Вид не соответствует регламенту. Вы отстранены. Следующий.

— Вы с ума сошли?! — взвился Лерн, капая на ступени. — Я Феваль! У меня…

— У вас вода в сапогах. Следующий.

Феваль застыл с открытым ртом, похожий на выброшенную на берег рыбу. Очередь, посмеиваясь, потекла мимо. Приятелям пришлось буквально оттаскивать его от дверей.

Преподавательница проводила их взглядом и хмыкнула, заметив неестественно ровный скол на каблуке.

— Поток в этом году обещает быть интересным, — пробормотала она. — Следующий!

⸻

Сам экзамен по физике Роэну не запомнился. Ре вколачивал формулы ежедневно, пока они не стали сниться. Роэн закончил задолго до звонка, поймал удивлённый взгляд экзаменатора и вышел в коридор, сокрушаясь лишь о том, почему биология стоит в таком дисбалансе по уровню требований.

С химией история повторилась. Моли и валентности складывались в уравнения так же привычно, как руда укладывалась в вагонетки.

Единственное, что царапнуло взгляд, — Лерн Феваль. Он явился на химию в новом, ещё более дорогом камзоле, благоухая парфюмом так, что перебивал запах реактивов. Шёл с гордо поднятой головой, словно купания в грязи не бывало.

«И правда место куплено, — решил Роэн. — Ну и ладно, я хотел только проучить, а не исключить. Так что всё к лучшему».

Впрочем, терапевтический эффект тоже был: Феваль морщился, глядя на окружающих как на пустое место, но рот держал на замке.

«Прививка от высокомерия. Или просто заморозка ещё не прошла?»

⸻

Промежуточные результаты вывесили на общем стенде у ворот. Толпа сгущалась к нему, как мухи к мёду. Вскрики, ругательства, чьи-то слёзы и неизменное: «Да не может быть!»

— Слыхал? Феваля допустили ко второму туру, несмотря на пропуск, — шептали рядом.

— Да у них и принципов никогда не было, — отвечали так же шёпотом. Вслух никто не рисковал.

Роэн протиснулся к доске. Палец заскользил по строчкам, нашёл знакомое.

Грамота — 92. Математика — 100. Физика — 94. Химия — 96.

Биология — 35.

Цифра «35» смотрела на него, как синяк под глазом: серая, неумолимая.

— Не страшно, — сказал он себе, хотя пальцы дрожали. — Есть второй круг. И есть…

Он осёкся и коснулся кармана, где лежало письмо Ре. Не достал — просто убедился, что на месте.

— Поздравляю, — негромко сказал кто-то рядом.

Арчибальд Гато, поправляя очки, стоял в полушаге от него.

— А, это ты. Привет. А с чем поздравляешь?

— Со сдачей первой части экзаменов, конечно. Как сдал?

— Да не очень, придётся постараться, чтобы пройти.

— Действительно, занял первое место по четырём предметам из пяти. Как же жить дальше? — натянуто улыбнулся Арчибальд и кивнул на стенд.

«Он уже проверил мои баллы?!» — мелькнуло у Роэна. Он тут же вспомнил, что уже назвал ему своё имя. Но тогда зачем смотреть? Кто он ему?

— Что толку от четырёх, если один провалился?

— Кто знает, может, ты маг и получишь дополнительные баллы? — Арчибальд застыл в хищной улыбке.

Роэн напрягся, но бровью не повёл:

— Да что ты. Разве среди поступающих и правда есть маги?

— Конечно. Даже я немного владею резонансом с Полем. — Арчибальд не отводил взгляда. — А я было подумал, что ты и есть тот смельчак, что наказал Феваля.

— Скажешь тоже, — Роэн широко, простодушно улыбнулся. — Его Высочеству просто стоит сменить сапожника. Каблуки нынче делают — одно название, разваливаются от сырости.

Эту фирменную манеру уходить от ответа и уводить тему в бытовое русло он перенял у старого бригадира в шахте. Тот умел так заболтать начальство жалобами на ржавые кирки, что инспекторы забывали спросить, куда делась часть выработки.

— Возможно, — Арчибальд улыбнулся уголком рта.

Обрывки их реплик долетели и до самого Феваля, явившегося за своими цифрами.

— Эй вы! Да как вы смеете… — начал он, но, встретившись взглядом с Арчибальдом, мгновенно стух: — Простите. Не хотел грубить. Тема болезненная.

Зато он зло сузил глаза и на пару секунд задержался на Роэне.

— Прошу меня извинить, дела, — Лерн Феваль снова повернулся к Арчибальду, слегка поклонился и нарочито деловой походкой поспешил к выходу.

— Прости, я, пожалуй, тоже пойду, — воспользовался моментом Роэн, ретируясь от неудобного разговора.

Уже уходя, он всё же бросил последний взгляд на списки.

Лерн Феваль: грамота — 82, математика — 62, биология — 63, физика — прочерк, химия — 67. Прочерк подтверждал: тучная преподавательница не шутила. Не допустила. И всё же он здесь.

Арчибальд Гато: грамота — 90, математика — 96, биология — 90, физика — 89, химия — 92.

Роэн присвистнул. Ровные, высокие баллы без единого провала. Ни одной «сотни» — но и ни одной дыры.

«Этот Арчибальд совсем не прост. Почему Феваль побледнел при его виде? Зачем он проверял мои оценки? Кто он такой?»

Ответов не было. Зато впереди оставался второй круг экзаменов, рекомендация Ре — и надежда, что тридцать пять баллов по биологии не станут приговором.

Глава 6 — Допросная

В «допросной» было оживлённо. Профессора толкались, стараясь урвать место у трёх окон, ведущих в маленькие комнатушки без единого проёма наружу. Тусклый кристаллический свет создавал ощущение аквариума: холодного, душного и без воздуха.

Это означало: начался второй этап экзаменов — на логику, критическое мышление и стрессоустойчивость.

Изначально эти тесты ввели пять лет назад, но настоящая популярность пришла позже, когда комиссию перевели в старые лабораторные помещения. Когда-то здесь проводили лекции по препаровке существ из Диких Земель — ещё можно было различить потускневшие металлические крепления, где когда-то фиксировали монстров. Теперь же это место использовалось для развлечений — по крайней мере, для тех, кто наблюдал за стеклом.

Главной причиной популярности стал подпольный тотализатор — невинная, как считали сами профессора, забава. Ставки делались на всё: кто решит задачу, кто начнёт спорить, кто сорвётся и заревёт (что тоже не было редкостью), кто пойдёт вразнос и швырнёт стулом.

Студенты шли по кругу между комнатами и в течение получаса обычно проходили все три экзамена.

В одной из комнат открылась дверь.

— Ставлю десять талеров, что эта девчонка заревёт!

— Принимаю!

— Запишите ставку, господа, кто ещё?

Девушка, переминаясь с ноги на ногу, предстала перед профессором в сером сюртуке. Хрупкая, бледная, с аккуратно заплетённой косой.

— Здравствуйте, — робко произнесла она.

— Имя? — профессор даже не поднял глаз.

— Владлена…

— Встаньте на стул и пойте гимн своей страны, ни на что не отвлекаясь, — произнёс он, быстро найдя её фамилию в списке.

Девушка ошарашенно посмотрела на него.

— Ты что, глухая? — раздражённо бросил он. — Или до тебя просто туго доходит? Вставай на стул!

Девушка покраснела, опустила на пол небольшую сумочку, которую всё это время держала под мышкой, и подошла к стулу. Ноги не слушались.

— Мне ещё долго ждать? Или ты, наконец, споёшь? — профессор наклонился вперёд, и его голос приобрёл неприятную вязкость.

— Мы собираем вечную славу, к звёздам летим мы… — дрожащим голосом начала Владлена.

— А, так ты из восточных колоний, — перебил он сухо и громко. — То-то я думаю, такая туговатая.

— Я, я не…

— Достаточно. Следующий.

— Я… я не, я не, я не пони… — девушка начала заикаться и разрыдалась, прикрыв лицо руками.

— Что вы не понимаете, милая? — профессор неожиданно стал учтивым, как будто его подменили. — Это не просто экзамен — это один из важнейших экзаменов для будущих магов. Если вы не можете работать под давлением, то в решающий момент потеряете контроль над полем и покалечитесь. Я не хотел доводить вас до слёз или обижать ваше происхождение, но это важная часть экзамена. Мы тут, можно сказать, спасаем вам жизнь. Вы можете идти.

— Можно… можно мне попробовать ещё раз? — взмолилась Владлена, вся в слезах и соплях.

— Нельзя, оценку получите после сдачи всех экзаменов. Идите.

Плача, девушка подняла сумочку и вышла.

— Бинго! — весело крикнул полный профессор с козлиной бородкой. — Гоните мои талеры, Себенгович опять не подвёл!

— Чёрт, — проворчал высокий худой маг. — Всегда ставлю не на тех.

Смех покатился по смотровой, отразился от стекла и стих — почти одновременно с тем, как дверь во второй комнате открылась. Профессора, как стая птиц, перекатились к другому окну, толкаясь локтями и прижимая к себе блокноты с пометками ставок.

⸻

В другую комнату вошёл стройный, высокий парень. Движения уверенные, но без вызова; взгляд прямой.

За столом сидел полный профессор с мягкими глазами и добродушным лицом. Он смахивал на того, кто всегда держит в кармане конфету и совет.

Он пригладил лысину, добродушно махнул рукой и предложил:

— Присаживайтесь, молодой человек.

— Роэн, — представился тот.

— Так-так, Роэн… — профессор пролистал журнал, поставил галочку. — Хорошо. Тогда начнём.

Он поправил очки, облокотился на спинку и заговорил мурлыкающе:

— Я задам вам простую задачку. «На подумать», так сказать. У вас есть пара минут на размышление.

⸻

За стеклом тоже пошло оживление:

— Десять талеров на профессора, этот дохляк в жизни эту задачу не решит, — забасил козлобородый, который уже выиграл в прошлой ставке.

— Я тоже ставлю десятку на профессора, — поддержал его высокий тощий маг, поглядывая на коллегу.

— И я десятку на преподавателя… — послышался ещё голос справа.

— Кто-то поставит на парня? — хмыкнула женщина в белой сорочке и идеально выглаженных брюках. — Ладно, я сама. Пять талеров. На смазливое личико.

— Принято!

— Тс-с! Тише, ничего не слышно!

⸻

За стеклом экзаменатор тем временем продолжал:

— Итак, молодой человек, вот такая простая задачка, — он хитро прищурился, — сколько времени потребуется и сколько будет стоить помыть все окна в Новой Проксиме?

Довольный собой, профессор повернулся к зеркалу на стене. За ним ничего не было видно, но он точно знал, что там сейчас происходит. Он незаметно подмигнул, а затем облокотился на стол, театрально снял очки, будто собирался наслаждаться процессом.

Но вместо заминки последовал мгновенный ответ:

— Ну, это просто, я уже готов.

— То есть готов? Сдаётесь? — удивился профессор.

— Да нет, решение же понятное. Ответ — семь дней и шесть тысяч талеров.

— Простите… что? — профессор даже не успел протереть линзы.

— Ну, вы спросили, сколько времени и денег потребуется, чтобы помыть все окна в Новой Проксиме. Ответ — семь дней и шесть тысяч талеров.

В комнате повисла тишина.

В смотровой кто-то тихо захихикал. Толстяк обрадованно захлопал по животу:

— Лёгкие деньги! Ну, что за день! Что за день!

— Почему ты так решил? — спросил кто-то слева.

— Да я знаю эту задачу. Тут надо или воспользоваться статистическими выкладками, или обозначить решение формально, вроде «полчаса и полталера за окно». А этот малец попался, ляпнул сумму от балды и сейчас точно скажет какую-то чушь.

Худой маг потёр руки и придвинулся ближе к толстяку.

Тем временем в зале:

— Очень интересно, объясните своё решение, — нарочито формально заговорил экзаменатор.

— Разумеется. Я объявлю конкурс на самое чистое окно города, — спокойно объяснил Роэн, будто речь шла о чём-то очевидном. — Участвовать смогут все. Даже те, кто помоет не своё окно. Чем больше окон помоешь — тем больше шанс выиграть! Победитель получит пять тысяч. А тысячу я потрачу на рекламу: три-четыре объявления в газетах на первую полосу, объявления на улицах. Через неделю весь город будет сиять.

Пауза.

Секунда.

Потом — как взрыв.

Профессор запрокинул голову и расхохотался. Хохот прокатился и по смотровой.

— Ха-ха-ха! Неожиданный ответ, ха-ха-ха! Но ведь гениально! — утирая глаза, выдохнул профессор.

— Ну, за такой ответ и десятку проиграть не жалко! — взвизгнул козлобородый, хлопая по животу.

— А смазливое личико — с сюрпризом, — довольная профессорша присела на подоконник.

И только худой выругался про себя: «Чтоб тебя, ну, не везёт, так не везёт».

Пока смех гремел за стеклом, Роэн лишь чуть улыбнулся и кивнул экзаменатору.

— Разрешите идти?

— Идите, молодой человек, идите, — профессор всё ещё хохотал, делая отметку в журнале. — Я поставлю вам «восемьдесят»… нет, пожалуй, все «сто».

Роэн встал, коротко поклонился и вышел.

Профессор ещё пару минут похохатывал. А за стеклом тотализатор оживал заново.

⸻

Роэн не успел подойти к следующей двери, как она резко распахнулась. Чуть не сбив его с ног, оттуда стремглав выскочил юноша и быстро зашагал по коридору.

— Заходите, — послышалось из-за незакрытой двери.

Роэн вошёл.

В комнате, которая внешне ничем не отличалась от предыдущей, ощущалась совершенно другая атмосфера. Всё дело было в мрачном преподавателе в кожаном плаще с высокомерным взглядом.

Он спросил у Роэна имя и записал в журнал.

— Вы находитесь на экзамене по логическому мышлению. Я задам вам десять логических задач. По минуте на задачу. Тяните билет.

В отличие от предыдущего экзамена, на столе лежала кипа нарезанных карточек из серого переработанного картона. Роэн вытянул № 11.

— Начали. Вопрос первый, — сухо сказал экзаменатор. — У вас есть восемь монет, семь из которых настоящие, а одна — фальшивая и легче. Как найти фальшивую монету за два взвешивания?

Парень на несколько секунд задумался, но тут же начал отвечать:

— Сначала надо положить по три монеты на каждую чашу весов…

Тем временем публика за стеклом смотрела уже не на него, а на очередную жертву экзаменатора по стрессоустойчивости. В этот раз Себенгович довёл до слёз уже парня.

— Подумать только, Себенгович — настоящий талант, — смеялись профессора.

— Самое главное, что он делает это всё абсолютно спокойно. Ни разу не видел, чтобы он вышел из себя.

— Ну не зря же он — один из магов Совета.

⸻

Тем временем Роэн уже ответил на девять из десяти вопросов. Всё правильно.

— Десятый вопрос, — произнёс экзаменатор. — Если в одной руке у вас три яблока и четыре картофелины, а в другой — четыре яблока и три картофелины, итого — что у вас?

Роэн чуть наклонил голову.

«В чём подвох?» — подумал он. «Может, тут просто требуется не усложнять и дать самый логичный ответ?»

— Семь яблок и семь картофелин, — произнёс он вслух.

— А вот и нет, — холодно усмехнулся экзаменатор. — Это невозможно удержать в руках.

— Почему это невозможно? У меня и больше помещалось, — возразил Роэн. — Если прижать руки к груди — легко удержу. Хотите, покажу?..

— Что за чушь вы мелете?

— Да почему сразу чушь? Вы вообще видели, сколько блюд одновременно официанты могут унести?

Он тут же вскочил, показывая наглядно на воображаемых яблоках, как он их размещает в руках:

— Мой наставник всегда говорил, что чаще всего самый простой ответ и есть самый правильный…

Из-за стекла донеслось тихое хихиканье.

— Молодой человек, — голос экзаменатора зазвенел раздражением, — это нарушение логики задачи. Как вы себя вообще ведёте?

— Так это ваш ответ нелогичный…

— Достаточно, можете идти. Экзамен окончен, — сухо отрезал экзаменатор.

В смотровой раздался вздох:

— Эх, зря этого парня профукали, можно же было поставить на процент правильных ответов, — заметил козлобородый.

— Ничего, сейчас он пойдёт к Себенговичу, услышишь, как он поёт, — улыбнулся профессор с усами.

— Или не услышим.

⸻

Роэн вышел в коридор с раскрасневшимся лицом.

«Это всё какой-то фарс. Смысл задавать тупые вопросы? Что они вообще хотят этим проверить?»

«Если тут преподают только такие болваны, то неудивительно, что Ре удрал отсюда. Тот, конечно, тоже не подарок, но по крайней мере не болван».

«Провалю, и ладно. Куплю книг и вернусь обратно к Ре в Дикие Земли. Старик поворчит, да работать всё равно у него некому».

Он глубоко вдохнул, выровнял лицо и толкнул третью дверь.

Не успел он представиться, как ему заявили нахальным тоном:

— Встань на стул и спой гимн своей страны.

Роэн улыбнулся.

За стеклом тем временем началась суета.

— Началось, началось, смазливая мордашка у Себенговича! — воскликнула дама в брюках. — Двадцать талеров на смазливую мордашку!

— Евангелина, вы спятили. Но раз уж ставочка на месте, то отвечаю, — козлобородый, самый активный участник «тотализатора», вступил в игру. — Двадцать, что он не пройдёт. И ещё десять — на то, что психанёт.

— Двадцать на профессора!

— Десятку на абитуриента.

Ставки сыпались одна за одной.

— Ты что, глухой? — повторил экзаменатор.

Роэн невинно моргнул.

— Что вы, уважаемый профессор, я всё слышал! Но, простите, в моей стране рождения, Англо-Франксии, нельзя вставать на стулья, — сказал он с самой серьёзной миной. — Мама учила: стул для того, чтобы сидеть. Если я исполню гимн, стоя на нём, — я предам все ожидания матери. А вы ведь своей маме не перечили бы, правда? Да и по Базовому регламенту Гентувы притеснение по национальному признаку строго запрещено во всех странах планеты…

Всё было сказано щебечущим, чуть заискивающим тоном. Он хлопал глазами, как сама невинность во плоти.

Экзаменатор широко открыл глаза.

— Э-э… хорошо, — раздражённо протянул тот. — Становись на стол и пой там.

— На стол? Но на столе же пишут. Представьте: приходите утром в Академию, садитесь за стол, а там уже кто-то потоптался сапогами. Это же нарушение трудовой этики, профессор! Вот я сейчас встану на стол, и раз, всё — не принят. Как мне будущим коллегам в глаза смотреть?

Экзаменатор побелел, взгляд стал ледяным.

— Вставай на этот помост и пой уже наконец!

Роэн покосился на деревянную платформу сбоку.

— Помост? Дайте посмотреть… Хм… да это же ель, профессор! Мы как раз недавно считали сопротивление материалов. По моему опыту, ель крайне ненадёжна при точечной нагрузке…

— Вы издеваетесь?! — сорвался экзаменатор, вскакивая. Стул с визгом отъехал назад. — Вы вообще понимаете, где находитесь?!

Роэн выпрямился, сложил руки за спиной и очень спокойно ответил:

— Понимаю. На экзамене по стрессоустойчивости. А вы — профессор?

— Пошёл вон отсюда! — взревел экзаменатор, срывая очки.

Роэн поклонился — чуть иронично, с нарочито академической вежливостью:

— Большое спасибо за уделённое мне время, профессор. Я был рад оказаться здесь сегодня и пройти ваше испытание. За сим позвольте откланяться.

Он сделал лёгкий реверанс и не спеша вышел за дверь. Когда она закрылась, Себенгович ещё долго стоял, растерянно держа очки в руках.

В наблюдательной повисла пауза. Потом кто-то тихо прыснул, потом — громче, потом раздался настоящий смех и одинокие аплодисменты.

— Ну и как теперь считать ставки? — спросил козлобородый. — Он прошёл или нет?

— Кто понял, что Себенгович поставил?

Тот пожал плечами, приоткрыл окошко и крикнул в щель:

— Эй, Себенгович! Ты что, парню поставил?

— Отвали, не мешай экзаменам, — раздражённо ответил голос.

— Беда, — ухмыльнулся козлобородый, — теперь придётся ждать результатов.

Он потянулся к кружке и добавил:

— Но парень интересный. Повеселил.

— Да, но ставочку на то, что он психанёт, ты проиграл, — тихо порадовался худой, которому, наконец, повезло.

Профессор с усами нахмурился: «Роэн Секонд… где я мог слышать это имя?»

Глава 7 — Перестарался

Результаты второй части вывесили в тот же день. Толпа у доски гудела, как пчелиный рой — шёпот, смешки, короткие вскрики, пересуды.

Роэн протиснулся ближе и увидел свои цифры:

- Критическое мышление — 100

- Стрессоустойчивость — 100

- Логическое мышление — 59

Он моргнул, перечитал — не поверил.

«Что за…?»

Стрессоустойчивость — сто. Себенгович поставил сотню. Тот самый Себенгович, которого он довёл до крика.

А логическое мышление... пятьдесят девять.

«Ну ладно тебе последний ответ не понравился, но остальное же... Вот сволочь».

Пальцы сами сжались в кулаки. Доска перед глазами поплыла.

— Смотрите! У Себенговича кто-то сотню вытащил! — громко воскликнул кто-то сзади.

— Да ну, он что, гимн до конца спел? — раздался смешок.

— Невероятно, — протянул третий. — Секонд? Это что? Фамилия или номер в списке?

Роэн поспешил отойти. Ему не хотелось привлекать внимание — особенно сейчас, когда весь город шептался о статьях Ре.

Два несданных экзамена. Биология и логика. Рекомендательное письмо, которое стражник у ворот даже читать не стал: «У нас тут каждый второй проходимец — ученик Ре Гэнзингана».

С тех пор прошло несколько месяцев. Шумиха вокруг публикации стихла, хотя на улицах иногда ещё бросали вслед студентам: «Смотри, мутанты идут». Впрочем, дальше слов не заходило — маги по-прежнему оставались элитой, которую можно ненавидеть, но трогать нельзя.

«Завтра будет дополнительный тест по магии. Если покажу всё, что умею, то может вытяну. Главное уже не налажать».

Он вдохнул поглубже и пошёл прочь.

________

Из нескольких сотен абитуриентов на оставшийся необязательный экзамен по магии пришло всего человек двадцать.

В холле, возле дверей в помещение, их встретил худой, высокий профессор Катеро — тот самый, которому хронически не везло в подпольном тотализаторе.

— Сначала инструктаж, потом сдаём по одному на полигоне, — начал он.

Голос у него был мягкий и усталый. Он говорил много. И, хотя всё сказанное касалось организационных вопросов, с его интонацией оно прозвучало печально и меланхолично, как у поэта заблудившегося в дебрях науки:

— Правила сдачи простые. Сдаём на полигоне, прямо за этими дверями. Полигон безопасен для применения большинства манипуляций с полем. Вы показываете всё, что можете, кроме процессов окисления — она запрещена, пожарная безопасность. Можно использовать телекинез, элементальное управление и всё остальное. На полигоне есть мишени: если сможете, то поразите их, меня, и комиссию, и дополнительный бал — ваш.

Он сделал паузу, глядя поверх голов.

— После захода на полигон вам даётся пять минут, чтобы настроиться и показать мне всё, на что вы способны. Если я увижу опасность для вас самих или окружающих, то экзамен немедленно прекращается, а вы дисквалифицируетесь с поступления этого потока, даже если остальные экзамены сданы успешно.

Катеро щёлкнул пером по журналу.

— Баллы будут начисляться в зависимости от сложности манипуляции с полем. Как я и сказал, кроме меня, экзамен будет оценивать комиссия из пяти человек. Они вон там, на балконе, — он махнул рукой в сторону застеклённого балкона, видневшегося через панорамные окна. Там уже кто-то сидел, хотя отсюда разглядеть было сложно.

— Экзаменуемые, вам всё понятно?

— Да, господин экзаменатор, — ответили они почти хором.

Роэн осмотрелся, но не увидел ни одного знакомого лица, кроме… Лерна Феваля.

Тот тоже заметил Роэна и скривился в презрительной усмешке.

Катеро открыл журнал и, не поднимая глаз, начал по порядку:

— Лена Бешиваль, за мной.

Студентка в шапочке поспешила за профессором на полигон. Со стороны это выглядело почти комично: она едва не бежала, пока профессор неспешно переставлял свои длинные ноги.

Все сдающие собрались у огромных смотровых окон полигона наблюдать.

Сам полигон напоминал небольшой стадион под открытым небом. У него не было крыши, но высокие каменные стены охватывали его со всех сторон. По периметру, в верхней части, тянулись застеклённые балконы — такие же, как тот, где сегодня разместилась экзаменационная комиссия.

— Ах, как жаль, что тут нельзя делать ставки, — вздохнул полный профессор с козлиной бородкой.

— Крелл, — укорил его сосед, усатый маг средних лет, — мы же не в игорном доме. Позавчера повеселились — и хватит.

— Ладно, ладно, — проворчал тот. — Посмотрим хоть, кто в этом году поступает. Может, найдётся пара талантов.

На площадке девушка присела в позу для медитации, глядя в сторону мишеней, похожих на стрелковые. Она сосредоточилась.

Через пару минут Катеро произнёс:

— Если готовы — приступайте.

Девушка открыла глаза, не вставая, посмотрела на мишени и создала небольшой шар воды прямо из воздуха.

— Неплохо, — прокомментировал кто-то на балконе. — Уже умеет конденсировать влагу из атмосферы. Обычно и этого хватает для сдачи.

Но девушка не остановилась. Шар дрогнул и медленно поплыл к мишени. Очень медленно, но всё-таки двигался.

На середине пути её начало трясти.

— Если потеряете сознание — это не сдача, — предупредил экзаменатор, не меняя интонации.

Девушка, дрожа, продолжала. Шар пролетел ещё несколько метров и упал на землю.

— Всё… больше не могу. Это мой предел, — выдохнула она.

— Что ж, неплохо, — сразу отметил Катеро и записал что-то в журнал. — Ценю ваше решение остановиться. Каждый второй теряет сознание или того хуже, контроль над полем, а вы сдержались. Сможете дойти до выхода?

— Думаю, смогу, — сказала она, держась за голову. Боль не заставила себя ждать.

— Хорошо. Тогда позовите мне следующего. — Он сверился со списком. — Лерн Феваль.

Лена медленно дошла до двери и, выйдя, обессиленно произнесла:

— Лерн Феваль, следующий… — на этом она почти обмякла.

Кто-то из парней подхватил её под руку и усадил на скамью. Сознание она не потеряла, но села, уткнувшись головой в колени.

Роэн отвёл взгляд.

Феваль выпрямился, смерил всех взглядом, на секунду дольше остановившись на Роэне, и с надменным видом зашагал на площадку.

⸻

— А-а-а, поросёнок! — хмыкнул бородатый профессор, когда абитуриент зашел в дверь.

— Кто-то, простите? — удивился Усатый рядом.

— Да этот, — тихо ответил тот, — извалялся в грязи и явился на один из экзаменов, Маджи его не пустила. Какой-то из Февалей.

— Поосторожнее с выражениями, коллега, — заметил Усатый. — Это не «какой-то», а сын главы их дома. А у них — и влияние, и деньги, и связи. По слухам, они даже торгуют с внешниками напрямую, в обход правительства. А еще они спонсор Академии.

— Молчу, молчу, — примирительно улыбнулся Бородатый и, не удержавшись, тихо хрюкнул.

Все на балконе с трудом подавили смех.

Феваль тем временем отметился у экзаменатора и без подготовки начал демонстрацию. В воздух взлетел небольшой камешек и с визгом устремился к мишени. Почти мгновенно он долетел, ударился и отскочил.

— А Феваль-то неплох.

— Интересный поток намечается, — добавил Усатый. — Двое из двух уже сдали!

⸻

Роэн молча смотрел. Камешек ударился о мишень и отскочил, как горошина от стены. Мишень даже не качнулась.

«И это всё? А столько гонора было...»

Феваль вышел из двери.

— Мадлен Конти, — бросил он на ходу и уселся в наблюдательном ряду.

Его рука было потянулась к виску, но он осмотрелся и осёкся, увидев, что на него смотрят. Выпрямился и сделал вид, что пришёл просто понаблюдать за шоу.

⸻

Мадлен Конти не смогла показать хоть какую-то магию.

Парень же после неё собрал внушительный шар воды. Все ухнули, даже Козлобородый на балконе вытянул голову.

Но абитуриент мгновенно рухнул на землю, его затрясло. Шар упал прямо на него, окатив водой.

— Скорее, он же сейчас дуба даст! — закричали на балконе.

Катеро подскочил одним прыжком своих гигантских ног. Ловким ударом кисти по шее вырубил парня. Того сразу перестало трясти. Уже через минуту через другие двери полигона вбежала бригада в белом с носилками. Вкололи что-то, погрузили и утащили.

Роэн, наблюдавший за сценой, замер. «Так вот что Ре называл рассинхронизацией с полем. Я так же упал в первый раз?»

Абитуриенты прильнули к окнам. Кто-то из девушек всхлипнул.

Катеро достал носовой платок и промокнул пот. Сначала со лба, потом с шеи. Затем выпил стакан воды и пошёл в сторону дверей полигона.

Когда он зашёл в холл, лицо его уже было абсолютно непроницаемым.

— Боже мой, что же с ним? Он выживет?

— Пожалуйста, не надо паники, — протянул Катеро всё тем же меланхоличным голосом. — Экзамен продолжается, абитуриент, скорее всего, будет в порядке: неконтролируемая рассинхронизация с полем длилась совсем недолго.

Он осмотрел абитуриентов:

— Ещё раз напоминаю: если не можете — лучше остановиться сразу. Чтобы не доводить до такого. Следующий.

Экзамен продолжился. Ещё пара сдающих продемонстрировала самые базовые приёмы: лёгкий телекинез, слабое движение земли или воды. Ни одна мишень так и не дрогнула.

— Следующий… Роэн Секонд, — выдохнула девушка, выходя с полигона. Она держалась за стену и еле дошла до скамьи.

Роэн спокойно вошёл на площадку и подошёл к экзаменатору.

— У вас есть пять минут на разминку. Время пошло, — объявил Катеро.

Права на ошибку не было.

Он сел на землю, скрестив ноги, закрыл глаза, вдохнул, затем открыл и вытянул руку. Привычная разминка — та же, что каждое утро и каждый вечер, с первых дней обучения магии у Ре.

В воздухе над ним появился первый шар воды. Потом второй. Третий. И, наконец, четвёртый. Он бы сделал и больше, но мишеней было ровно четыре.

На балконе поднялся гул.

— Не может быть!

— Четыре шара сразу! Немыслимо!

Катеро невольно попятился, ошарашенно глядя на абитуриента.

Феваль вскочил со скамьи и упёрся лицом в стекло.

Все затаили дыхание.

Через несколько секунд шары воды побелели и затвердели, превращаясь в куски льда.

Роэн нахмурился — результат ему не понравился.

Он распустил лёд обратно в воду, а затем вновь закристаллизовал — теперь уже в виде четырёх точных ледяных наконечников, висящих в воздухе.

— Сволочь! — прошипел Лерн Феваль, задыхаясь. — Так это, что ли, был ты! Тот, кто заморозил мой каблук!

Роэн его не слышал. Он медленно поднялся и спросил:

— Я готов приступать… А?! Профессор? С вами всё в порядке? — он удивлённо посмотрел на Катеро, сидящего на полу с открытым ртом.

— Как ты можешь разговаривать, когда… всё это?! — единственное, что сумел выдавить экзаменатор.

— Что — это? — не понял парень. — Так я могу начинать?

— Начинайте… — тихо произнёс Катеро.

Роэн выровнял дыхание и с силой выпустил все четыре ледяных копья по мишеням.

Каждое попало точно в центр.

В каждой мишени появилась аккуратная дыра размером с кулак.

— Профессор, — спокойно спросил он, — этого хватит на сдачу, чтобы покрыть отставание по другим предметам? Или показать что-то ещё? Я хочу максимальный балл.

Катеро поднялся на ноги. Лицо его было белым, как мел, руки слегка дрожали.

— Более чем хватит, — наконец произнёс он, стараясь вернуть себе самообладание.

— Спасибо! — Роэн улыбнулся. Что-то внутри, натянутое до предела последние недели, наконец отпустило. — Могу идти?

— Идите, — коротко ответил профессор.

Роэн вышел с полигона. Толпа расступилась — молча, не сговариваясь.

«Чего уставились?»

Голова не болела. Руки не дрожали. Даже дыхание не сбилось — словно он не магией занимался, а прогуливался по набережной. Годы тренировок с Ре явно не прошли даром.

Но взгляды, настороженные и тяжёлые, давили в спину. Роэн не стал дожидаться тестов оставшихся учеников и направился к выходу. Всё остальное — завтра.

За его спиной Феваль тяжело дышал.

________

Он уже ушёл, а на полигоне всё ещё стояла мёртвая тишина. Мишени слегка дымились. Лёд, расплавленный от трения, испарялся лёгким паром.

Катеро всё ещё стоял, держа журнал обеими руками, словно тот защищал его от действительности.

На балконе комиссия не шевелилась.

Первым заговорил Козлобородый, почти шёпотом:

— …Клянусь бородой Сингара, я такого никогда не видел на поступлении.

— Это не шутка, — буркнул усатый, вытирая лоб. — Уровень потока — за пределами третьего ранга. Даже у выпускников такое редко получается.

— А парень-то без академического обучения, — вставила сухая дама в строгом пиджаке. — Это либо феноменальная природная синхронизация с полем, либо… — она осеклась. — Диверсия?

— Диверсия? — переспросил бородатый. — Вы хотите сказать, кто-то его подослал?

— Я ничего не утверждаю, — ответила она. — Но случай настолько уникальный, что…

На балконе мгновенно воцарилась гробовая тишина. Даже бородатый не нашёлся, что сказать.

— Срочно доложить заместителю ректора, — Усатый встал. — Пусть проверят результаты. И пусть сам зам или ректор решает, что с этим делать. Если парень настоящий — это находка.

— И я добавлю, — тихо произнёс Козлобородый, — что если этот мальчик способен на такое… то нам стоит пересмотреть правила безопасности полигона. Он ведь и стены мог снести.

— Вопрос безопасности — позже, — отрезал Усатый. — Сейчас главное следовать протоколу чрезвычайных ситуаций.

Он открыл дверь и обратился к ассистентке, ожидавшей снаружи:

— Мисс Лайма, доложите заместителю ректора немедленно. Скажите: «Обнаружен кандидат с нестандартным резонансом. Уровень воздействия превышает третий ранговый порог».

Ассистентка побледнела, но кивнула и поспешила к выходу.

Когда дверь за ней закрылась, бородатый тихо произнёс:

— Интересный поток, говорили вы?

— Да, — ответил Усатый, глядя на опустевший полигон. — Интересный. Настолько, что от него теперь никому покоя не будет.

— Извините, предыдущий ученик не назвал, кому заходить следующим, — в дверь заглянул очередной абитуриент.

Глава 8 — Рекомендация

В кабинете пахло чернилами и пергаментом.

Пять магов сидели за длинным столом. Один из них то и дело косился на дверь, другой барабанил пальцами по крышке стола.

— Сколько там осталось?

— Ещё человек десять…

— И что, все через спонсоров?

— Почти все.

— А неплохой ректор делает бизнес. Только что потом с ними делать, если половина никудышные? Покалечатся, и бегай за ними, как с писаной торбой…

Председатель комиссии прервал этот шёпоток:

— Давайте без полемики: засыплем теорией, как обычно, половина сама отсеется. Остальных можно посадить отчёты писать да статьи рецензировать — всё равно кому-то нужно это делать. А пока давайте уже закончим побыстрее и наконец пообедаем. Кто там следующий?

— Некий Секонд, сэр, — зачитал по списку седовласый ассистент у окна. — Кстати, отмечено: «по рекомендации».

— О, рекомендация. Другое дело. Хотя таких всего пара. Зовите.

— Разумеется. Только учтите: Февали на него зуб имеют. Просили рассмотреть дело внимательнее, — секретарь понизил голос.

— Уже и сюда лезут. Всё им мало, — буркнул председатель, потом выпрямился и громко, так что было слышно даже за дверью: — Войдите!

Роэн вошёл. На него тут же почти не моргая уставились пять пар глаз. Он неспеша прошел к центру комнаты, но пальцы, державшие конверт с рекомендацией, чуть побелели.

— Имя, — сухо спросил седой мужчина в центре, не поднимая глаз.

— Роэн Секонд.

— О-о, да это тот, что поразил все четыре мишени, — заметила дама справа, поправляя очки. — Ваше испытание на полигоне обсуждает весь факультет.

— Правда? Почему? — удивился Роэн и тут же добавил: — У меня есть рекомендательное письмо. Надеялся, вы сможете его принять.

— Простите, повторите имя, — вдруг переспросил председатель, пристально глядя поверх очков.

— Моё имя Роэн Секонд, профессор. А рекомендация от бывшего профессора Академии Ре Гэнзингана.

Тишина разлилась по залу, как ртуть. Даже перья перестали шуршать.

— Что-о?.. То есть вы ученик Ре Гэнзингана? — председатель поднялся из-за стола.

Катеро, стоявший у двери с протоколами, непроизвольно выронил журнал.

Секретарь вскочил.

Председатель, побагровев, произнёс:

— Вы хоть понимаете, что мы его чуть не отсеяли?! После всех проверок, после всех совещаний! Тот самый парень, про появление которого я требовал доложить! — Кулак ударил по столу. Чернильница подпрыгнула.

Председатель подошёл к Роэну вплотную:

— Дайте письмо, молодой человек.

Роэн протянул рекомендацию. Председатель передал её секретарю.

Тот аккуратно проверил герб, подпись, печать.

— Всё верно, — подтвердил он. — Герб подлинный, подпись идентична архивным образцам. Рекомендация на полный академический приём, с приоритетом.

Председатель выдохнул. Обвёл коллег взглядом.

— С вами, господа, у нас ещё будет серьёзный разговор.

Потом повернулся к Роэну:

— А вас, мистер Секонд, поздравляю с зачислением в Академию. Ваши документы подготовят уже сегодня.

Он повернулся к секретарю:

— Какой у него общий балл?

— Подождите, но ведь Фе… — начал было тот, но осёкся, поймав взгляд председателя. — Сейчас пересчитаю.

Секретарь быстро забарабанил по клавишам кристаллического калькулятора, потом замер, пересчитал ещё раз и, немного побледнев, произнёс:

— Господин заместитель, я не уверен, нет ли тут ошибки, но… если учитывать, что за рекомендацию от бывшего мага Совета и магический тест мы даем по 100 баллов, которые заменяют собой ранее сданный экзамен... общий балл... шестьсот восемьдесят два.

Снова повисла тишина.

— Это максимальный результат за всю историю Академии, — женщина справа медленно сняла очки. — Ни один кандидат за последние триста лет не набирал больше шестисот семидесяти.

Из коридора донёсся гул — похоже, последние слова разобрали снаружи. Слухи уже расползались.

⸻

Кабинет ректора.

Артис Вэллор сидел у окна и потирал виски.

На столе громоздилась гора бумаг: отчёты комиссии, копия рекомендации Ре, сводные баллы.

— Шестьсот восемьдесят два, — повторил он, перекатывая монету между пальцами. Монета блеснула, замерла, снова пошла по кругу. — Что за аномалия…

Заместитель стоял у стены, вытянувшись, словно перед трибуналом.

— Господин ректор, я не понимаю, как мы это пропустили. Ни у кого, от приёмной до экзаменаторов, даже бровь не дрогнула при этом имени. Один из дежурных на воротах, говорят, чуть не прогнал его силой, когда тот упомянул рекомендацию Ре.

Артис снял очки и устало потёр переносицу.

— Этому дежурному безумно повезло, — произнёс он. — Парень уже на уровне лучших выпускников. А ему всего двадцать с небольшим…

Он вздохнул, глядя в окно:

— После всей этой кутерьмы с публикацией… думаю, зря вообще открыл то письмо от Ре. Но такой ученик нам нужен. Спонсорам нужны герои, красивые истории. — Он помолчал. — Худшее проклятие, знаете ли, жить во времена перемен.

Заместитель кивнул, не решаясь вставить слово.

Артис взял письмо Ре, развернул, посмотрел на подпись. Провёл пальцем по печати.

— Что ж. Раз судьба сама приводит ученика Ре в Академию, пусть учится. Организуйте встречу. Хочу посмотреть на него лично.

⸻

Через час.

Роэн ожидал допроса. Но кабинет ректора оказался тихим, тёплым, пропахшим старым деревом. За столом сидел высокий седой человек, который жестом предложил ему сесть. Что-то в его манерах напомнило Ре. Та же неспешность. Та же привычка смотреть сквозь собеседника.

— Ну что, мистер Секонд, — сказал он, глядя поверх очков. — Или всё-таки Харлан?

Роэн замер, но ректор едва заметно улыбнулся.

— Не бойтесь. Ваш наставник всегда любил загадки. Главное, что теперь вы студент Академии.

— Благодарю, господин ректор, — осторожно сказал Роэн.

Артис усмехнулся:

— Думаю, Академия ещё не оправилась от вашего экзамена. Катеро, бедняга, дважды заикался пока докладывал на Совете.

— Мне уже говорили, но, если честно, я не понимаю, почему. Я ведь ничего особенного не показал. Эти упражнения — обычная разминка у наставника.

— «Обычная»?.. — тихо повторил ректор, сперва закусив губу. — Манипуляция с несколькими объектами через поле, а тем более преобразование вещества. Это не то, что доступно даже большинству выпускников.

Ректор помолчал, побарабанил по столу:

— Сколько вы занимаетесь магией? С детства? Лет с пяти? С семи?

— Нет, примерно три года. До этого даже не знал, что у меня есть способности.

— Три года?! — воскликнул ректор. — Вы шутите! — Он быстро взял себя в руки, но в глазах мелькнул огонёк. — Что ж, ваше первое задание как студента — задокументировать все тренировки с Ре и сделать отчёт для меня.

— Хорошо, ректор. Только мне придётся спросить разрешения у Ре. Он вроде как говорил, что это его авторская методика.

— Спрашивайте, — кивнул Артис. — Но напомните ему, что он всё ещё числится профессором Академии, а значит, обязан предоставлять свои исследования на… эм… рецензию.

Он сделал паузу и добавил:

— Учитывая обстоятельства, вы можете сами выбрать оба факультета для начала обучения. Без ограничений.

Роэн ответил сразу:

— Медицинский и боевую магию.

— Медицинский и боевую? — ректор приподнял бровь. — Не самое привычное сочетание.

— Ре обучал меня и тому и другому. Хочу довести до нормального уровня.

Артис подался вперёд:

— У вас есть навыки магии лечения?

— Ничего серьёзного: поверхностные раны, переломы…

— Да даже только за это вас бы приняли без экзаменов, — усмехнулся ректор.

— Так про это же нигде не пишут, — возразил Роэн.

— Разберёмся, — махнул рукой Артис. — Ладно, выбирайте эти два. А пока идите, мистер Секонд. Учитесь. И постарайтесь не разнести Академию в первый же месяц.

— И не забудьте отчёт по тренировкам, — бросил он вдогонку.

— Постараюсь, господин ректор.

Дверь закрылась. Артис откинулся в кресле. За окном золотились купола Академии, и где-то внизу, на аллее, уже шёл по своим делам парень, который через три года обучения у отшельника показал то, чего не могут выпускники.

— Что-то я устал, — пробормотал он. — Старею…

Глава 9 — Роэн пишет письмо

Колокольчик зазвенел поздно вечером. Ре, уже задремавший в кресле, дёрнулся и выругался.

— Хорошо хоть не спал, а то смотри, сова улетела бы назад или спряталась в лесу в такой снегопад, — ворчал он, шаркая по коридору к совиным клеткам.

Все три вольера были заняты. Ре осмотрел сов, выбрал самую спокойную и подселил новоприбывшую к ней. Подождал. Драки не последовало.

Озябший, он вернулся в кабинет с пакетом под мышкой.

— Рябчик, ты где? — он оглянулся. Крокодил лежал в углу возле кристаллического обогревателя, приоткрыв один глаз. — Наконец-то! Наш бесполезный старатель написал. Живой, значит.

Ре разорвал конверт, пробежал письмо по диагонали, вернулся к началу и начал заново, уже вслух:

«Дорогой Древний! Наконец могу написать вам письмо, так как хоть есть о чём рассказать.

Итак, я прибыл в город благополучно. Как и обговаривали, я обеспечен, мой друг не подвёл. Новая Проксима не похожа на Кармиль. Дома и улицы устроены совсем по-другому.

Но я уже привык. Пришлось подождать пару месяцев до вступительных экзаменов в Академию. Вашу рекомендацию сначала отказались принимать, но по итогу поступил.»

Ре отложил письмо и стукнул ладонью по подлокотнику.

— Отказались принимать?! Это такая месть после публикации? Так Артис же сам просил. Всё по правилам!

Он продолжил читать:

«Почему ты не говорил, что тут требуется ТАКОЙ уровень биологии для поступления? Я её завалил, но смог получить дополнительные баллы за практическую магию.

Кстати, про магию. У поступающих такой низкий уровень? Я показал разминку, но этого хватило с лихвой.

Я помню твои слова, что Академия полна «мудаков». Но не ожидал, что всё настолько «интересно». На одном экзамене на меня начали орать и выгнали из кабинета. А на другом, по логическому мышлению, из-за того, что я не согласился с мнением экзаменатора, меня завалили.

Помогла только комиссия с заместителем ректора, и тут как раз вашу рекомендацию рассмотрели уже серьёзно.»

— Рябчик, ты слышал? — Ре ухмыльнулся. — Парень пять минут провёл в Академии и тоже считает их там всех мудаками. Растёт на глазах!

Дальше шли детали экзаменов, описание жилья и прочая бытовуха. Ре пробежал глазами и остановился на постскриптуме:

«P.S. Меня отправили на личную встречу с ректором. Он много спрашивал про тебя, про мою подготовку и затребовал от меня отчёт по тренировкам. Я сказал ему, что предоставлю только с твоего разрешения, на что он намекнул, что ты тоже часть Академии и твою работу «надо рецензировать». Так и сказал. Ты ещё числишься профессором? В любом случае укажи в ответе, что ему говорить.»

Ре расхохотался. Сипло, надрывно, до слёз.

— Тренировки! — выдавил он, утирая глаза. — А я Артису сразу сказал, что парень их удивит. А они ещё рекомендацию брать не хотели.

Крокодил на полу приоткрыл второй глаз. Ре уставился на него. Потом медленно улыбнулся.

Несмотря на поздний час, старый отшельник открыл кабинет и достал лист чистой бумаги. Подвинул его к себе, обмакнул перо и, пару раз «цокнув», принялся писать ответ. Почерк у него был чёткий, даже слишком аккуратный для такого возраста.

⸻

Дорогой Роэн,

Ещё раз назовёшь меня Древним или Стариканом — и вместе со следующим письмом к тебе прибудет моя магическая палка. После выбивания дури из тебя несколько лет она уже знает, что делать сама. Оператор поля рядом не требуется.

Теперь к делу.

Рад слышать, что ты добрался без приключений и поступил. Я немного беспокоился, что ты можешь разнести Академию, но вроде обошлось?

Твоё возмущение экзаменаторами мне понятно. Но если у них не было ужасной текучки последние пару десятков лет, то там есть и пара хороших специалистов. Например, Себенгович неплохо преподаёт теорию и практику магии, а Грачева — первоклассный эксперт по химии.

Что до ректора — он просто очень любит деньги, а ещё любит присваивать себе чужие открытия. Это его профессиональная деформация как "менеджера", так что его запросами я не удивлён. Не обращай внимания. Пусть упражняется в археологии.

Но отчёт по тренировкам, говоришь? Отлично! Я давно хотел поделиться методикой.

Но так как ты всего лишь мой второй ученик, подробных записей о тебе, признаюсь, не вёл. Поэтому, в качестве образца, высылаю тренировочный протокол первого ученика.

Ты с ним уже знаком. Волосатый такой, не спорит, не жалуется. Имя тебе известно. Передай ректору, что записи тренировочного и жизненного расписания составлены по ученику Ряберию Третьему. Результаты устойчивы, поведенческие реакции стабильны.

Думаю, пока он и комиссия разберутся, как и что, пройдёт пара лет, не меньше. Держи себя в руках, дай людям поработать!

Что до обучения. Не вздумай зазнаваться. Я заложил тебе очень хорошие основы и практическую магию на уровне, который в затхлой Академии с никчемными, немотивированными, богатенькими учениками никогда и не видели. Но жизнь не только Поле и трюки с ним. Используй время с умом и подтяни то, что у тебя слабое: биологию, медицинскую магию, фундаментальные науки. Тренируйся сам и улучшай концентрацию. Научись наконец пользоваться микроскопом, как надо.

Помни: Гентува всё ещё плохо изучена, и ей нужны не «волшебники», а учёные. Девиз Академии в лучшие времена, между прочим.

Твой старший соученик передавал тебе привет. Не забывай писать.

— Ре.

⸻

Он аккуратно сложил письмо, вложил внутрь толстую тетрадь, обвязанную верёвкой. На обложке крупно было выведено:

«Наблюдения за субъектом № 1. Поведенческие паттерны. Реакции на стимулы.»

Ре усмехнулся, погладил спящего крокодила по голове и задул свечу.

Снаружи мело. В доме было тепло и тихо.

Глава 10 — Академия

Главный зал Академии подавлял масштабом. Огромный бетонный купол уходил ввысь, кристаллические лампы под потолком давали ровный, почти стерильный свет. Скамьи тянулись бесконечными рядами, но заняты были только первые. Новых студентов набралось меньше сотни.

Роэн сидел в третьем ряду, проводя пальцем по грубой поверхности скамьи. Каждый шёпот отражался от стен и множился, превращаясь в шорох дождя.

По мрамору сцены гулко застучали каблуки. Эхо подхватило звук, размножило его, и зал мгновенно затих.

На сцену вышел сухощавый человек в строгом сером костюме с наброшенной поверх мантией. Лицо морщинистое, добродушное. Глаза серые и холодные.

— Густаф Лайдер, — шепнул кто-то впереди.

Роэн узнал его: председатель приёмной комиссии, заместитель ректора. Тот самый, кому он отдал конверт от Ре.

Лайдер развернул лист, поправил очки и произнёс чётко и громко:

— Господа первокурсники, поздравляю! Вы поступили в Центральную Академию изучения Поля. Это большая честь. И не меньшая ответственность.

— Здесь нет случайных людей, — продолжил он. — Все вы доказали, что каждый из вас достоин стать частью Академии, независимо от пола, возраста и происхождения.

«Ага, как же», — подумал Роэн, глядя, как в первом ряду какой-то богатей рассматривает ногти, не поднимая голову на сцену.

Неожиданно Лайдер оторвал взгляд от листка, внимательно посмотрел в зал и заговорил с жаром, громко, смачно расставляя акценты:

— Но почему вы здесь? Почему собрались под одной крышей?

Он осмотрел, пробежался по лицам каждого из присутствующих.

— Каждый поток я слышу одно и то же: «Я хочу стать магом». Но зачем? Потому что это престижно? Потому что недоступно другим? Но разве Поле нужно только для того, чтобы надуть водяной шарик?

Даже богатей в первом ряду перестал изучать ногти.

— Задумайтесь! Что же такое магия на самом деле? Как она работает? Почему только здесь, на Гентуве? — Он всмотрелся в лица. — За несколько сотен лет колонизации планеты мы так и не разобрались. Знаете, как мало мы ещё знаем об этом мире?

Лайдер расправил плечи.

— Гентува, наш дом, дом наших родителей и наших детей, до сих пор остаётся загадкой. Мы пока знаем о ней меньше, чем о собственном теле. И я надеюсь, что вы здесь именно для того, чтобы помочь человечеству разгадать неизвестное.

Зал слушал молча, но кто-то сзади всё же прошептал:

— Ага, а ещё без корки Академии не занять высоких управляющих должностей.

Кто-то хихикнул, но быстро осекся и замолчал.

— Тшш, — зашипели девушки со второго ряда, которые уже что-то записывали в блокнот.

Лайдер тем временем сделал шаг к краю сцены и закончил речь, подняв взгляд к потолку, будто смотря на звезды и простирая к ним руку.

— Не все из вас станут магами. Но многие станут учёными. Инженерами. Операторами поля. Мы готовим тех, кто будет двигать Гентуву вперёд. И если кто-то пришёл сюда просто ради красивого плаща, лучше уйдите сейчас.

Повисла короткая тишина. Никто не двинулся.

Кто-то на первых рядах громко захлопал. И весь зал тут же подхватил аплодисменты.

«Стелет он, конечно, гладко», — подумал Роэн, хлопая, чтобы не выделяться, но вполсилы. «Но почему же Ре не раз говорил, что Академия не решает реальных вопросов? И где, кстати, Феваль? Не прошёл?»

⸻

Когда шум стих, Лайдер перешёл на деловой тон. Магия момента исчезла, вернулась бюрократия.

— А теперь к организационным вопросам... На каждых двадцать студентов назначается куратор. Списки будут завтра в фойе. Через месяц — тест на способность к полю. Кто проходил на вступительных — освобождается.

Он снова взглянул в лист и продолжил:

— Новички приходят сюда трижды в год. У нас нет «потоков» — только курсы, зависящие от ваших знаний. Чтобы перейти на следующий курс, нужно сдать экзамены. Не сдали — учитесь дальше. Но, как вы знаете, обучение платное. Так что в ваших интересах не тянуть бесконечно.

— Простите, а если сразу всё сдать? — выкрикнул кто-то из зала.

Лайдер поднял бровь.

— Если хватит знаний и практических умений — хоть на следующем этапе экзаменов переходите на пятый курс. Экстерн не запрещён.

— То есть можно сразу сдать все экзамены и выпуститься?

— Если кратко — нельзя.

По залу пробежался нервный смешок.

Замректора продолжал:

— Нельзя. Кроме теории в Академии есть три обязательные практики, полевые экспедиции. Без них выпуск невозможен.

— А сколько длится практика? — спросил другой.

— От двух до двенадцати месяцев. Возвращаетесь, пишете отчёт, защищаете работу. Так что даже гении при любом раскладе проведут здесь несколько лет. Впрочем, гениев таких ещё не случалось. В среднем обучение занимает от пяти до семи лет на специалиста и десять на академика. Всё индивидуально.

— Ох… — воскликнул юноша на втором ряду.

— Ой, братишка, не говори, будто ты не знал, когда поступал, — тыкнула его под рёбра миниатюрная девушка сбоку.

Лайдер внимательно посмотрел на них, и возня тут же прекратилась.

— Следующий вопрос, — коротко сказал он.

— Как попасть в общежитие? И ещё: оно платное или бесплатное? Я так и не понял.

— Платное, но доступное. Регистрацию найдёте в том же здании, где сдавали экзамены.

Посыпались ещё вопросы.

— А если я хочу выбрать факультет сам?

— Это право десяти лучших. Остальные распределяются решением деканов и комиссии согласно результатам экзаменов. Как я и говорил, распределение огласят завтра.

— А можно тогда посещать занятия с других факультетов?

— Можно. Но один факультет — главный, второй дополнительный, по ним все научные работы, а остальные занятия — по желанию. Если хотите на них попасть, вам придётся выбирать так, чтобы и расписание тоже совпадало. Ещё вопросы?

После обмена ещё несколькими вопросами-ответами замректора закрыл папку и подвёл черту.

— Всё. На этом — конец официальной части. Добро пожаловать в Академию. Если остались дополнительные вопросы — все сможете узнать у кураторов завтра. Сегодня же занятий не будет, триместр начинается через три дня. Сейчас можете осмотреть кампус, познакомиться. Завтра — встреча с кураторами и распределение по факультетам.

Он слегка поклонился и покинул сцену.

Аплодисменты вновь наполнили зал, но уже без энтузиазма.

⸻

Толпа вывалилась на свежий воздух. После душного зала ветер казался особенно резким. Студенты сбивались в стайки, обсуждая услышанное. Несколько профессоров тут же взяли на себя роль экскурсоводов, махая руками:

— Здесь столовая, дальше — библиотека. Основные лекционные залы первого курса — в этом крыле…

Роэн тоже примкнул к экскурсии, но стоял где-то в хвосте. Из объяснений до него долетали только обрывки фраз, а проталкиваться вперёд большого желания не было.

«Разберусь по ходу дела», — подумал он и зевнул.

— Роэн! — позвал знакомый голос.

Он обернулся — к нему направлялся Арчибальд Гато, всё с той же лёгкой улыбкой, а рядом — две девушки в одинаковых серых мантиях. Улыбки у них были совершенно разные: у одной — робкая, у другой — уверенная и изучающая.

— Не трать время на экскурсию, — сказал Арчибальд, подходя. — Старик водит кругами, чтобы набить цену своему предмету.

— Откуда знаешь? — с сомнением спросил Роэн.

— У меня брат тут учился. Десять лет назад выпустился, но в Академии, говорят, ничего и за сотню лет не меняется.

— Ага, господин Гато, семейная династия. — Роэн прищурился.

— Во-первых, зови меня просто Арчи, — ухмыльнулся тот. — Во-вторых — да, и что с того?

— Да ничего, просто интересно. — Роэн пожал плечами, стараясь говорить непринуждённо.

Он перевёл взгляд на девушек:

— Представишь нас?

— Конечно! — оживился Арчибальд. — Это Лидия, — он кивнул на черноволосую девушку справа, — а это Марена.

Девушка слева слегка качнула головой — пряди, выкрашенные необычным серебристым цветом, блеснули на свету.

— Очень приятно, — сказал Роэн.

— Взаимно, — почти хором ответили обе и захихикали.

Арчи усмехнулся:

— Ну что, герой вступительных, какие факультеты выбрал? Не скромничай, все уже слышали про твои баллы. Просто не все знают тебя в лицо.

— Медицинский и боевую магию, — спокойно ответил Роэн.

— Ого, — присвистнул Арчи. — Одной рукой лечить, другой калечить?

— Посмотрим, какая рука окажется свободной, — невозмутимо ответил тот.

— Отлично. У нас, кстати, боевая тоже дополнительным факультетом. Значит, увидимся на практике. — Арчи подмигнул.

Девушки переглянулись, снова хихикнули.

— Тогда рассчитываю на вас, — сказал Роэн с лёгкой улыбкой.

Они ещё немного поболтали — о погоде, о кураторах, о том, что в Академии вечно не хватает мест в библиотеке.

Роэн поймал себя на том, что улыбается. Просто стоять во дворе, среди кирпичных стен, обсуждать учёбу, а не то, хватит ли провизии и патронов. Странное, забытое чувство.

— Ладно, бывай, — Арчибальд хлопнул его по плечу. — Нам ещё надо найти, где тут продают нормальный кофе. В этом городе вообще туговато с кофейнями.

Роэн попрощался и проводил их взглядом.

«Интересно, сколько бы вы протянули в Диких Землях на кофе Гаррета? Хотя, когда прижмёт, пили бы как миленькие».

Он побродил по кампусу, пока солнце не начало клониться к закату. Мысль о переезде в общежитие мелькнула и пропала.

«Нет. Лучше останусь на съёмной. Меньше глаз, меньше вопросов».

⸻

На следующее утро состоялось распределение по факультетам.

Проходило всё в том же Главном зале. Эхо было тем же, но атмосфера другая. Неподвижный воздух, который вчера придавал речи Лайдера торжественности, сегодня давил и пах потом.

— Только бы на медицинский… только бы на медицинский, — причитала девушка прямо перед Роэном, заламывая пальцы.

На сцене стояло несколько длинных столов, за которыми сидели деканы и их заместители. Всего четырнадцать человек на семь факультетов: инженерный, медицинский, естественных наук, гуманитарных наук, прикладной магии, боевой магии, экономики. А также пятнадцатый — секретарь.

Секретарь зачитывал имена одно за другим, деканы кивали, студенты вставали и пересаживались. Конвейер. Роэн подпёр щёку кулаком.

«Зачем меня обязали сидеть на этом? Я и так давно выбрал факультет».

— Лерн Феваль — экономический факультет — основной, боевой магии — дополнительный, — объявил секретарь. — Заберите свою экипировку.

Роэн приподнял бровь. «Вот и Феваль. Я и не сомневался, что поступит. Без него было бы скучно».

Феваль гордо вскинул подбородок и прошагал к сцене. Каждому студенту выдавали мантию с эмблемой Академии и факультета.

«Так вот зачем я здесь. Забрать мантию». Роэн выпрямился на скамье.

Пока Лерн шёл к выдаче, снова раздался голос секретаря:

— Роэн Секонд — факультет медицины — основной, и боевой магии — дополнительный. Заберите экипировку.

Лерн, который уже спускался со сцены, замер с ногой над ступенькой. Медленно повернул голову. Их взгляды встретились. Глаза Феваля округлились, потом сузились.

— Это ошибка, — прошипел он сквозь зубы. — Как это ничтожество сюда попало? Я же просил дядю... Ты мне ещё за унижение с каблуком ответишь...

Бормотал он так тихо, что никто толком не расслышал. Затем неровными шагами вышел из зала.

Слов Роэн тоже не расслышал. Но когда посмотрел Февалю в спину, какое-то мерзкое чувство подступило к горлу.

«Надо меньше связываться с дураками», — решил Роэн, разворачивая мантию.

Герб показался знакомым. Точно. Медицинский факультет. У Ре обычно висел такой же на спинке стула в лаборатории.

Он провёл пальцем по вышивке и уселся на скамью дожидаться конца церемонии.

⸻

Когда список закончился, деканы увели студентов на вводные лекции.

Роэн замялся. Декан боевой магии оказался Себенговичем, тем самым профессором, который с криком прогнал его с экзамена, а потом поставил сто баллов. При зачитывании имени Роэна Себенгович уставился прямо на него, и непонятно было, чего во взгляде больше: интереса или раздражения.

Идти к нему сегодня не хотелось.

Оправдавшись тем, что медицинский у него основной факультет, он нашёл Арчибальда среди студентов «боевого» и договорился встретиться после вводной.

— Без проблем, — улыбнулся Арчибальд, — Сегодня, как видишь, я решил пойти как раз на боевую, на скучную экономику всегда успеется. Давай у стенда, все равно нам ещё нам куратора нужно будет найти в списках.

Роэн кивнул и заспешил за процессией медицинского. Те уже выдвинулись в аудиторию.

Себенгович зыркнул ему вслед.

⸻

Декан медицинского, Ли Си Хун, оказалась женщиной средних лет с мягким лицом и голосом, который не говорил, а пел.

— Добро по-жа-ло-ва-а-а-а-ть на медици-и-инский! Самый главный и сложный факультет здесь, — протянула она, улыбаясь. — Будет сложно, но те, кто будет работать, даже если не станет лечащим магом, то станет врачо-о-о-м. А это, поверьте, не ме-е-е-нь-ша-а-а-я честь.

Казалось, учёба тут будет прогулкой. Ровно до того момента, как они дошли до аудитории.

В аудитории пахло реактивами и уксусом. А посередине стоял огромный стол, на котором лежали книги…

Много книг.

Десятки стопок книг.

Улыбающаяся и напевающая Ли Си Хун обвела стол рукой:

— А в-о-о-о-т наши кни-и-и-ж-е-е-чки. Все, что вам понадобится знать на перво-о-о-м-второ-о-о-м курсе.

Толпа ухнула. Роэн подумал: «Разорви меня ярги… Да я за всю свою жизнь столько книг не прочитал…»

Ли Си Хун выдала каждому набор листов со списком учебников и принялась увлечённо напевать о самых важных из них. Роэн смотрел на стопки и думал: «Лучше бы пошёл на встречу с боевым…»

⸻

— А вот и ты! — улыбнулся Арчибальд Роэну, когда тот подошёл к стендам. — Чего так долго?

— Так у нас знакомство было, книжки там показывали и всё такое, — смутился Роэн. — А вы уже давно ждёте?

Лидия и Марена стояли чуть позади Арчибальда, как всегда.

— Да мы уже час тут, есть охота. Нас собрали в зале. Себенгович сказал, что теорию давать не будет, всё будем решать через практику, — суммировал Арчибальд.

— «Вот вам два учебника — прочитаете сами. Всё остальное — практика», — процитировала Марена, подражая грубому голосу декана.

— Звучит неплохо, — позавидовал Роэн.

— Подожди. Потом он добавил: «Кто не справляется, вылетает. Насильно держать не буду. Магия не для всех. Если через месяц не покажете результат, ищите другой факультет».

— И всё?

— Почти. Ещё сказал, что боевая магия — самый сложный и самый важный факультет в Академии. Что без нас экспедиции в Дикие Земли невозможны, и что мы — щит цивилизации. И бла-бла-бла.

Роэн хмыкнул.

— Забавно. Ли Си Хун только что говорила то же самое про медицинский.

— О, это традиция, — вмешалась Марена, поправляя серебристую прядь. — Мой основной — юридический. Там декан заявил, что без юристов Академия развалится за неделю, а вся Гентува погрязнет в хаосе.

Все четверо засмеялись.

— Ладно, — Роэн кивнул на стенд, — мне ещё куратора найти надо. Вы своего уже видели?

— Видели, — Арчибальд скривился. — Женщина лет сорока, помощник одного из преподавателей. Заставила всех записать её расписание приёмных часов и лично проверила эти записи.

— А меня потребовала перекраситься! — Марена сжала кулачки. — Как бы не так!

— Э-э, надеюсь, мне повезёт больше, — Роэн посмотрел на листок в руке. — Мой куратор некий Виррен Штольц. Слышали про такого? Общежитие, комната 7Б, левое крыло.

— 7Б? — переспросил Арчи. — Звучит странно. Не слышал. Наверное, старшекурсник.

— Тоже так кажется. Ладно, пойду разберусь.

Роэн махнул им рукой и направился к общежитию.

⸻

Когда Роэн скрылся за углом, Арчибальд повернулся к девушкам:

— Ну что вы про него думаете?

— Да какой-то замухрыжка, — ответила Лидия.

— Я сначала так же подумал, — сказал Арчибальд. — Пока он не обогнал меня на экзаменах. И он уже маг, притом сильный.

— Сильнее нас с Мареной? — усмехнулась Лидия.

Арчибальд пожал плечами:

— Судя по протоколам экзаменов, он может создавать ледяные осколки и атаковать на расстоянии. Сильнее вас?

— Хм, — Марена сощурилась. — Господин, в таком случае лучше поддерживать контакт. Может, мне с ним?..

— Не надо, — отмахнулся Арчибальд. — Мы тут учиться, а не шпионскую сеть строить. Просто присмотритесь.

Девушки кивнули. Все вместе они двинулись в сторону города.

⸻

Тем временем Роэн искал своего куратора.

Он трижды прошел мимо комнат 6, 7 и 8, и теперь задумчиво чесал голову, стараясь понять: где же находится таинственная комната 7Б.

«Может, это просто комната 7? А 'Б' просто не используется?».

Он неуверенно постучал в комнату 7. Изнутри отозвались:

— Открыто.

— Извините, это здесь я могу найти Виррена Штольца?

— Да чтоб вас, тугодумов… — За столом сидела девушка с раздражённым лицом. — Вы что, совсем тупые? Не можете отличить 7 от 7Б? Третий идиот за утро!

От такого напора Роэн даже растерялся.

— Извините, я не хотел вас беспокоить… но где же тогда 7Б?

— Пошёл прочь отсюда! — Её лицо исказилось гримасой. — Иди проверяй у туалетов.

Роэн поспешил закрыть дверь. Щёки горели.

«У туалетов? Шутка или…»

Комната 7Б действительно оказалась крошечной каморкой, зажатой между складом и туалетом. Соседние кабинеты имели номера 16, 17, 18. Но чья-то извращённая логика назвала этот именно 7Б.

Дверь была приоткрыта.

Роэн постучал и заглянул внутрь.

За столом, заваленным бумагами, сидел молодой человек лет тридцати. Тёмные круги под глазами, волосы торчком, взгляд сквозь стену.

— Куратор Штольц? — спросил Роэн.

— М-м, — промычал тот, не поворачивая головы.

— Я Роэн Секонд. Первый курс медицинского. Меня к вам приписали.

Штольц медленно моргнул, будто загружая информацию.

— А. Да. Новенькие.

Он пошарил по столу, нашёл мятый лист и протянул Роэну.

— Вот. Расписание консультаций. Если что-то срочное, не приходи. Если не срочное, абсолютно точно не приходи. Если совсем край, найдёшь меня тут. Но времени у меня на тебя нет.

— Э-э, — Роэн взял листок. — А если у меня вопросы по учёбе?

— В библиотеке есть книги. В книгах есть ответы. — Штольц потёр глаза. — Ничего личного. Но у меня практика в госпитале по утрам, лаборатория днём и ночная смена в морге через день. Я куратор двадцати человек, потому что за это скидка на жильё. Если ты не при смерти, справишься сам.

— А если при смерти?

— Тогда медицинский факультет в соседнем здании. — Штольц слабо улыбнулся. — Но раз ты на нём учишься, может, сам себя вылечишь. Вопросы?

— Вопросов нет.

— Отлично. Ты мой любимый студент.

Роэн молча кивнул и вышел.

⸻

Вечером он сидел в своей съёмной комнате, разложив на столе три листа: расписание медицинского, расписание боевой магии и расписание консультаций Штольца (которое можно было смело выбросить).

Карандаш в руке замер над бумагой.

Основы анатомии — вторник, четверг, 9:00.

Практика полевого контроля — вторник, четверг, 9:00.

Он перевёл взгляд ниже.

Фармакология — среда, 14:00.

Тактика группового боя — среда, 14:00.

И ещё ниже.

Диагностика заболеваний — пятница, 11:00.

Индивидуальные спарринги — пятница, 10:00–12:00.

Роэн откинулся на спинку стула и посмотрел в потолок.

— Издеваются, — пробормотал он.

Три прямых наложения, несколько частичных. Он не мог быть в двух местах одновременно, так что выбор был прост: расставлять приоритеты и нагонять.

Анатомию он знал хуже. Значит, туда. Полевой контроль у Ре был каждый день, перебьётся. Фармакологию можно читать по книгам, а вот тактику нет, там только практика. Диагностика важнее спаррингов? Или наоборот?

Он почесал затылок и взял чистый лист.

Сверху написал: «ПЛАН». Но в голову ничего толкового не лезло. Поэтому он снизу добавил: «Выжить».

А затем, подумав, дописал: «Не дать Себенговичу повода выкинуть меня с факультета».

И ещё ниже: «Не заснуть на лекциях Ли Си Хун и ни в коем случае не подпевать».

Он посмотрел на список и тяжело вздохнул.

За окном темнело. Первое знакомство с Академией подошло к концу.

Через пару дней всё начнётся по-настоящему.

Глава 11 — Банкрот

Роэн остановился у доски объявлений не потому, что любил бумажную волокиту. Его привлёк шум — первокурсники галдели у расписания, как чайки у пристани, споря, куда бежать и что они уже «проспали», хотя учёба толком не началась.

Поверх расписаний белел отдельный лист казённой бумаги с красной гербовой печатью.

Роэн протиснулся ближе.

«ВНИМАНИЕ. Согласно регламенту № 44-Б, оплата первого года обучения должна быть внесена не позднее 15-го числа. Студенты с задолженностью подлежат отчислению».

— Пятнадцатое? Это послезавтра, — выдохнул кто-то рядом. — Форму выдать ещё даже не успели!

— Да ладно тебе, — нервно отмахнулся другой. — Это же Академия. Ты бы дышал пореже, тут даже воздух платный.

— Точно говорят: «Не вздыхай — денег не будет», — невесело хохотнул третий.

Толпа, перешучиваясь, начала рассасываться.

Роэн пожал плечами. Академия никогда не скрывала своей жадности. Об этом напоминали на каждом этапе поступления, а Густаф Лайдер на церемонии произнёс это так, словно зачитывал благословение.

Деньги у Роэна были. Кристаллы, добытые в Диких Землях, он обменял на солидную сумму талеров. Большая часть лежала на счетах в трёх разных банках. Ещё немного — наличными, в тайнике съёмной квартиры.

«Надо просто сходить и перевести средства. Делов на час», — подумал он, разворачиваясь к выходу.

И всё же… затылок кольнуло ощущение чужого взгляда.

Он обернулся.

У колонны, в тени арки, стоял Лерн Феваль. Не смотрел на доску — смотрел на Роэна. И улыбался так зубасто и широко, что хотелось на всякий случай проверить карманы.

Роэн прищурился.

«Странный какой…»

Задерживаться он не стал. Вышел на улицу, растворился в потоке студентов. Осенний ветер Проксимии тянул откуда-то из низин запах угольной гари и близкой зимы.

⸻

Из трёх банков он выбрал «Золотой Лев» на центральном проспекте — просто потому, что тот был ближе всего. Массивные двери, лепнина, блестящая вывеска. Весь фасад говорил одно: «Мы берём ваши деньги не потому, что нуждаемся, а потому, что можем».

Внутри сияло полированным мрамором и латунью. Пахло дорогим воском и чем-то стерильным — запах напомнил аудиторию на медицинском. Вроде дышишь, а надышаться не можешь.

Он подошёл к стойке.

— Снять средства и перевод на счёт Академии. Имя — Роэн Секонд.

— Здравствуйте, сэр. Академия? Конечно, сэр, с радостью.

Клерк расцвёл, словно признал любимого племянника, принял удостоверение личности и раскрыл тяжёлый гроссбух. Пальцы в белых перчатках запорхали по страницам.

И вдруг замерли.

Улыбка дрогнула и исчезла, словно её стерли мокрой тряпкой. Клерк перелистнул страницу назад. Потом вперёд. Ещё раз. Поднял взгляд на Роэна, внимательно, с прищуром, сверил фото в документах.

Роэн услышал тихий щелчок — будто кто-то что-то нажал. В пустом зале он прозвучал очень отчётливо.

«Охрана? Почему?» — Роэн напряг плечи, но остался стоять неподвижно. Взгляд сам собой скользнул к дверям.

— Гм… господин Секонд. Боюсь, я не могу выполнить операцию.

— Почему?

— Ваш счёт заморожен Департаментом финансового надзора по подозрению в… «неправомерном происхождении средств». Блокировка на время расследования.

— Заморожен? Как это? Я менял кристаллы официально. В вашем же отделении.

— Не уполномочен комментировать. — Клерк смотрел поверх плеча Роэна — туда, где к ним уже приближался охранник с дубинкой. — До окончания проверки все операции невозможны. Минимальный срок — от двух недель.

— От двух до скольки?

— Не могу знать. Решает комиссия департамента.

Роэн медленно выдохнул, заставляя пальцы разжаться. Полтора дня до исключения. И сейчас ему предлагали «подождать минимум две недели».

— Я вас понял. Верните удостоверение.

Пальцы клерка дрогнули. Он на секунду задержал документ, но Роэн потянул сильнее, и клерк отпустил. Роэн развернулся. Охранник стоял в двух шагах, рука на дубинке.

Роэн оценил его автоматически: тяжёлый, медленный — толкни под колено, и рухнет как мешок с зерном. Но не время. Не место. И, в конце концов, эти люди просто делали свою работу.

Он медленно пошёл к выходу, и его не остановили.

На улице Роэн выдохнул и посмотрел на вывеску банка ещё раз.

Золотые буквы. А над ними — герб.

Золотой лев, стоящий на задних лапах и сжимающий в передних монету. И выражение морды такое, будто он уже решил, что монета его, просто хозяин ещё не в курсе. В горле встал ком.

— Да чтоб тебя…

Он резко развернулся и быстрым шагом направился ко второму банку.

⸻

«Проксимия Траст» находился в двух километрах. Роэн пролетел это расстояние, не замечая дороги. В затылке зудело предчувствие — тягучее и вязкое.

Счёт в этом банке был открыт на Харлана Пирвого, настоящую личность парня.

Подойдя к дверям, он первым делом посмотрел на вывеску.

Лев.

Тот же самый лев.

Не просто «похожий» — тот же жест, та же монета, та же наглая уверенность на морде.

Роэн постоял секунду, выровнял дыхание и вошёл внутрь. Здесь всё было учтивее: мягкие ковры, приглушённые голоса, клерк говорил тоном священника на исповеди.

Результат, правда, оказался ровно тем же.

— Ваш счёт заморожен Департаментом финансового надзора по подозрению в неправомерном происхождении средств.

Роэн молча кивнул, забрал документы и вышел на крыльцо. Несколько секунд стоял, глядя в пустоту.

— Они что, владеют всем городом? — вслух спросил он. — И за что? Из-за каблука?

Вспомнились слова Арчибальда: «Его семья держит половину банков города». Тогда Роэн пропустил это мимо ушей. Оказалось, сухая констатация факта.

Но хуже было другое.

Заморозили счета не только Роэна Секонда, но и Харлана. Удар шёл не по личности. Видимо он шёл по следу денег. По синим кристаллам. По «метке» обмена, по всему, что могло связать разрозненные счета одной невидимой ниткой.

Если начнут копать глубже, это закончится не отчислением. Это закончится вопросами. А вопросы в этом городе задают не на доске объявлений.

Оставался третий банк и банковские ячейки с необменёнными кристаллами.

Роэн дошёл до третьего здания и остановился.

Лев. Опять лев. Он даже не стал открывать дверь.

— Хорошо сыграно, Феваль, — сквозь зубы произнёс он. — Грязно, подло… но эффективно.

Две трети состояния стали недоступны. На недели, месяцы, а то и навсегда. Он прошёл через кровь и смерть в Диких Землях, чтобы заработать эти деньги. Делал вещи, от которых до сих пор иногда просыпался в холодном поту. А теперь одно письмо семейки Февалей — и кислород перекрыт. Из-за шутки.

«Стоило ли оно того сломанного каблука?» — мелькнула предательская мысль.

Перед глазами встала надменная рожа Лерна и девушка, которую тот унижал перед экзаменом.

«Стоило. И стоит до сих пор. Что ж, дружок, я найду способ поквитаться».

Он дошёл до реки и опёрся о парапет. Вода текла лениво, ветер гонял над ней листья — те кружились, не зная, где остановиться.

«Бросить всё? Сесть на поезд до Кармиля на оставшиеся? Спрятаться? Переждать?»

Рука сама нырнула в карман и нащупала кубик, подаренный наставником. Тёплый. И тут в голове щёлкнуло.

«Точно! Ре! Да сам старик оценит!.. Но сначала надо достать хоть какие-то деньги».

⸻

Оставался последний шанс: ячейка номер 7863 в банке «Старый Порт».

Этот банк больше походил на ломбард или обменник Диких Земель. Там не спрашивали документы. Там был только номер, ключ и правила: не задавать вопросов, если хочешь, чтобы не задавали их тебе.

Заведение оказалось маленьким, грязноватым. На вывеске красовался ржавый якорь — ни львов, ни позолоты. Февали сюда не дотянулись. Или не сочли нужным.

Он вошёл, назвал номер. Получил ячейку. Достал кристаллы.

— Обменять часть можно?

В помещении разом стало тише.

Седеющий мужчина в круглых очках — с той самой зализанной причёской с пробором, которую банкиры носят как форму даже в захудалых конторах, — уставился на кристаллы. Зрачки чуть расширились. Единственное, что выдавало интерес.

— Документы на добычу есть? — спросил он ровно.

Роэн замялся.

Банкир тут же продолжил, не меняя тона:

— Нет документов — меняю по цене обычных. Без вопросов.

— Это грабёж, — не выдержал Роэн.

Мужчина приподнял бровь вверх и хмыкнул.

— Хм. Хорошо. Дам на пять процентов выше стандарта.

— Десять.

— Семь, и это последнее предложение. — Банкир чуть наклонился вперёд. — И совет: не светите глубинным синим на улицах. Вы не первый, кому здесь и сейчас «нужны наличные».

Роэн стиснул челюсть.

— Ладно. Меняем.

Банкир усмехнулся и скрылся в подсобке.

Пока Роэн ждал, он ловил на себе взгляды. Не клерков. В углу стояли двое, зашедшие чуть раньше. Молчаливые. Не поймёшь, стоят в очереди или ждут чего-то другого.

Через полчаса Роэн вышел из «Старого Порта» с тяжёлой сумкой.

— Морячок, не хочешь сойти на борт? — прямо у входа остановила его перекрашенная усталая женщина в вызывающей одежде.

— Спасибо, воздержусь.

— Зря, морячок… Ночь будет холодной.

Роэн не ответил. Двинулся в сторону квартиры, не ускоряя шаг — ускорение выдаёт страх. Но взгляд уже работал иначе: окна, отражения, углы, чужие ботинки в лужах.

Довольно быстро он понял: его ведут.

⸻

Сначала просто «тени». Случайные силуэты. Но одно и то же лицо дважды за квартал — это уже не случайность.

Он свернул в переулок, потом в следующий. Остановился. Прислушался. Шаги за спиной стихли, но это ничего не значило. Разве, что преследователи умеют ходить тихо.

«Зря перестал носить револьвер в кобуре… хотя в Академии с оружием нельзя».

Он выскочил на оживлённую улицу, пересёк её почти бегом, лавируя между дилижансами, пару раз чуть не попав под копыта. Потом снова нырнул в переулки и замер в тени арки.

Тени не показывались.

«Оторвался?»

Он отсчитал ещё минут десять. Если это была игра в терпение — сегодня он был не в настроении играть долго. Никто не появился. Он двинулся дальше, через квартал нырнул в нужный дом, закрыл дверь парадной и впервые за час позволил себе выдохнуть.

— Вроде обошлось…

Поднялся по лестнице. Открыл дверь квартиры... Затылок обдало холодом.

Затылок обдало холодом.

Комната была перевёрнута вверх дном. Сумки вывернуты. Вещи разбросаны, будто здесь не ценности искали, а просто крушили. Деньги, часть одежды, мелочи, всё, что можно было унести, пропало.

Роэн закрыл дверь и стоял посреди разгрома так тихо, что слышал собственное дыхание.

«Тайник».

Он рывком подвинул кровать. Половицы под ней были целы.

«Гаррет был прав. Никогда не держи все яйца в одной корзине».

Поддев половицу ножом со стола, которым любезно побрезговали грабители, Роэн достал то, что прятал заранее: часть кристаллов и денег. И восьмизарядник — подарок Гаррета.

Самое ценное осталось при нём. Грабители довольствовались мелочью, оставшейся в карманах запасных брюк и пальто. И всё равно руки дрожали. Не от страха. От злости.

Он собрал вещи. На выходе зашёл к арендодателю, положил ключи и несколько талеров на стол.

— Съезжаете раньше срока, залог не верну, — буркнул тот, не отрываясь от миски.

Роэн не ответил. Вышел и направился к Академии, гружёный мешками, чемоданом и сумкой — как бедный родственник, приплетшийся в город пешком просить работу.

⸻

Тишину кабинета разрезал скрип двери.

— Господин ректор, к вам Роэн Секонд, сэр.

Помощник на мгновение оторвал Артиса Вэллора от кипы бумаг.

— Сегодня нет приёмных часов. Тебе ли не знать?

— Говорит, что принёс учебные наработки профессора Ре Гэнзингана.

— Отлично. Пусть оставит, отдашь в рецензионный отдел, — пробормотал ректор с ноткой раздражения.

— Господин ректор… — помощник замялся. — Ещё он говорит, что у него срочное сообщение, касающееся господина Гэнзингана.

Артис Вэллор приподнял очки и протёр переносицу.

— Опять Ре. Сколько уже можно. Ладно. Впускай. Но скажи ему сразу: не больше пяти минут.

Через минуту Роэн вошёл в кабинет — с сумкой через плечо и стопкой бумаг в руках.

— Здравствуйте, господин ректор. Извините за неожиданный визит.

— Садитесь, молодой человек. Но давайте быстро.

— Вот наработки наставника, как вы просили. — Роэн протянул бумаги.

Ректор взял стопку, бегло глянул на первую страницу, отложил. Посмотрел на Роэна внимательнее.

— Что ещё?

Роэн секунду молчал.

— Господин ректор… у меня возникла проблема.

За несколько минут он коротко изложил суть: банки, «львы», заморозка счётов, сроки оплаты. Без драмы — только факты.

Вэллор заёрзал на стуле.

— И что вы от меня хотите? Взять в долг? Вы не по адресу.

Он уже потянулся к колокольчику, но Роэн торопливо, немного тараторя, продолжил:

— Я не прошу денег. Проблема в другом. Счета были оформлены на разные имена. Заморозили и на Роэна, и на Харлана.

Рука ректора зависла над звонком.

— Зачем вы мне это говорите?

Он встал и отвернулся к окну.

— Я и так сделал вид, что понятия не имею про… странную конспирацию, устроенную вашим наставником. Академия ответственность за подлоги и мошенничество не берёт. Пожалуйста, покиньте кабинет. Это дело дурно пахнет. И я не хочу, чтобы оно провоняло весь корпус.

Роэн пожал плечами.

— Понимаю. Тогда мне придётся отчислиться.

Ректор не повернулся.

— И? Скатерью дорога.

— И если меня задержат или начнут задавать вопросы, я не смогу гарантировать, что ЭТО не всплывёт. Врать убедительно я не умею. Слухи пойдут сами.

Артис немедленно повернул голову, словно услышал знакомый скрип в механизме.

— Что именно «всплывёт»?

Роэн выдержал паузу. Потом сказал ровно:

— Что я работал с профессором Ре. И «как именно» ваша Академия очень давно помогает ему в революционных исследованиях. Вы про это много рассказывали в своих интервью. Я читал, очень познавательно…

Взгляд ректора стал колючим.

— Яблочко от яблони, — процедил он. — Вы что, решили меня шантажировать? Думаете я не вышвырну вас вон?

— Нет! Что вы. — спокойно сказал Роэн. — Я просто опасаюсь последствий. Вдруг моя нервная система не выдержит всех этих расспросов?.. Жандармерия, журналисты...

Артис Вэллор сел обратно. Несколько секунд он смотрел в стол, точно пытался разглядеть блефует тот или нет. Потом резко поднял глаза:

— Вы понимаете, что одно неосторожное слово — и вас не просто отчислят?

— Понимаю, — кивнул Роэн. — Поэтому я пришёл к вам за советом. Как к другу наставника.

Ректор сжал переносицу пальцами.

— Хорошо. Мы попробуем… — он помолчал, подбирая формулировку, — «легализовать» ситуацию. Оформим всё как смену фамилии на псевдоним. Скорее всего, вам придётся заплатить штраф за использование старых документов. Но после этого вы будете официально Роэн — и никто другой. Харлан исчезнет с бумаги.

Роэн низко поклонился.

— Спасибо.

— Мой помощник или замректора свяжутся с вами. Можете идти.

Роэн поднялся.

— Господин Роэн, — бросил Артис вдогонку. — Каким бы вы магом ни были… надеюсь, до вашего выпуска или отчисления я вижу вас в последний раз. Я вам не джинн и не волшебная лампа. Своё желание вы уже исполнили. Второго не будет.

Роэн задержался у двери.

— Понял, господин ректор. Я буду… как мышь.

Он вышел. Артис Вэллор остался сидеть, сжав кулаки так, что побелели костяшки.

— Опять, Ре… — прошипел он.

⸻

Бухгалтерия Академии располагалась в том же административном крыле — только этажом ниже. Помещение напоминало дорогую почту: ряд окошек, позолота, расписные панели. Пахло свеженапечатанными купюрами. Вместо жёстких табуреток желающий отдать деньги проваливался в мягкие кресла — его словно заранее благодарили за взнос.

Роэн вошёл в зал. На плече — дорожная сумка, прижатая к боку локтем. В другой руке — чемодан и мешки с пожитками. Несколько студентов-аристократов в очереди фыркнули, когда он встал в конец и уставился в пол.

В зале был и Лерн Феваль. «Случайно», разумеется. Он делал вид, что изучает регламенты на стене, стоял вполоборота, но боковым зрением жадно ловил каждое движение Роэна.

«Смотрите на него — какое позорище. Собрал манатки, как нищий. Сейчас подойдёт к окну и начнёт мямлить про отсрочку. Идеально».

Очередь двигалась медленно. Роэн стоял неподвижно. И это почему-то раздражало Лерна сильнее, чем если бы тот потел и судорожно дёргался.

Наконец он подошёл к окошку.

— Фамилия? — скучающим голосом спросил казначей — пожилой мужчина с моноклем.

— Секонд. Роэн Секонд.

— Так… — казначей пролистал бумаги. — Вижу. Первый курс. С вас семьсот пятьдесят талеров. Будете платить чеком?

— Наличными, — глухо ответил Роэн.

Лерн навострил уши. «Наличными? Блефует. Сейчас скажет, что забыл кошелёк. Или что его обокрали».

Роэн поставил сумку на стойку, расстегнул молнию и начал выкладывать пачки банкнот.

Одна. Вторая. Третья. Четвёртая. Пятая.

Казначей чуть поднял брови. Лерн замер будто ему внезапно показали невиданный доселе фокус.

— Здесь оплата за первый курс, — чётко произнёс Роэн, глядя казначею в глаза. — И за второй. Сразу. Авансом.

— За… второй? — переспросил казначей, поправляя монокль. — Это необычно, молодой человек. Но не запрещено.

— И ещё. — Роэн выложил стопку поменьше. — Место в общежитии. На два года.

— Общежитие? — казначей быстро пересчитал деньги. — Сумма верная. Даже с избытком.

Перо заскрипело по бумаге в тишине, которая для Лерна звучала оглушительно.

Роэн забрал квитанцию, сложил в карман и повернулся к выходу. Прошёл мимо Феваля и не взглянул на него.

Как только дверь закрылась, Лерн, забыв про конспирацию, подскочил к окошку.

— Что… что это было?! — выпалил он. — Этот… студент! Его отчисляют?

Казначей удивлённо взглянул на Феваля.

— Молодой человек, не нарушайте очередь. Личные дела других студентов вас не касаются. Следующий.

Лерн отошёл к стене. Щёки горели.

⸻

Роэн вышел из административного корпуса и вдохнул прохладный воздух.

Уголок рта дёрнулся. «Ну что, съел?»

Но усмешка погасла быстро.

Кошелёк почти пуст. Счета заморожены. Неизвестно, что реально сможет сделать ректор. И даже если сможет, это займёт время. А время в городе всегда стоит дороже денег.

— Ладно, — сказал Роэн сам себе. — Учёба оплачена. Жильё есть. Осталось найти, на что жить дальше.

Он переложил сумки из одной руки в другую и зашагал в сторону общежития.

Глава 12 — Тепличные условия

Караван растянулся на добрых полкилометра.

Гаррет сидел на санях, укутанный в меховую накидку, которую ему выдали вместе с остальным снаряжением, и смотрел на эту процессию с кривой усмешкой. Двенадцать упряжек ездовых медведей — яргов. Сорок с лишним человек — учёные, охранники, погонщики. Никто не идёт пешком. Все едут.

«Как на прогулке», — подумал он.

В голове каравана шли двое саней с охраной, по два-три ярга в упряжке. За ними тянулись сани с учёными и их оборудованием. Замыкали колонну грузовые повозки с припасами и запасными упряжками. И ещё одна с охраной.

Шум от всей этой процессии стоял такой, что Гаррет невольно морщился. Скрип полозьев, окрики погонщиков, перекличка охранников, смех студентов из средних саней. В Диких Землях, где он провёл больше пятнадцати лет, такой шум означал в основном одно: приглашение пообедать. Любого старателя выперли бы из команды на следующем же привале, устрой он такое.

Но никто здесь, похоже, об этом не думал.

Рядом с ним сидела Элис, его «конвоир», как он про себя называл её. Она смотрела вперёд, на белые хребты, и молчала. С момента отъезда из Снежного они почти не разговаривали. За всё утро Элис ни разу не повернула к нему головы, а когда он случайно задел её локтём на ухабе, отодвинулась так, будто задел её не человек, а ещё один тюк с грузом.

Впрочем, Гаррета это устраивало. Меньше слов — меньше проблем.

Он посмотрел на спины яргов в их упряжке. Шли они легко, почти грациозно: здоровенные, белые, с серыми, будто маскировочными пятнами на теле. У нескольких животных серые пятна расплывались и по мордам, складываясь в воровские «маски» вокруг глаз.

«А ведь покрупнее будут самых лучших, что можно купить в Снежном», — подумал Гаррет.

⸻

К вечеру караван остановился у подножия невысокой гряды. Погонщики засуетились, распрягая животных.

Гаррет очередной раз наблюдал за процессом с профессиональным интересом. У академической экспедиции всё было по-другому.

Яргов снимали с упряжек и разводили по группам, по три-четыре зверя вместе, не больше. Каждая группа получала свою «зону»: круг, огороженный низкими колышками с натянутой между ними верёвкой. Яргам, конечно, ничего не стоило перешагнуть эту границу, но обученные звери воспринимали её как табу: «здесь твоё место».

— Вожака отдельно! — крикнул старший погонщик, седой мужчина с обветренным лицом. — И смотрите, чтобы Рыжий не оказался рядом с Кривым — опять подерутся!

Два ярга, один с рыжеватым отливом на загривке, другой с кривым шрамом через морду, косились друг на друга и беззвучно приподнимали верхнюю губу, обнажая клыки. Погонщики быстро развели их по разным концам лагеря.

— Они не нападут ночью? — спросил молодой голос рядом.

Гаррет обернулся. К нему подошёл один из студентов. Парень был тощим и, возможно, поэтому постоянно переминался с ноги на ногу, втягивая голову в плечи. Он осматривал всё из-под шапки нервным взглядом и то и дело поправлял редкие светлые пряди, выбивающиеся на лоб.

— Ярги? — Гаррет хмыкнул. — Нет. Если их кормить и целенаправленно не злить, то не нападут. Хотя спереть что-нибудь могут запросто.

— Спереть? Как люди, что ли?

Гаррет чуть прищурился, но парень даже не заметил, продолжая постукивать ногой об ногу.

— Первый раз, что ли?

— Ага. А вы? Вы с какого факультета?

— Прикладного выживания. И чего ж вам, городским да молодым, на месте не сидится.

— А, так вы из местных? — почему-то обрадовался юноша. — Расскажите мне больше про яргов, пожалуйста.

— Ты бы погонщиков лучше спрашивал, они точно побольше моего знают, — неохотно процедил Гаррет сквозь зубы, почти не открывая рта. — А я знаю только то, что палец в рот этим зверюгам не клади. Один-два ярга — куда ни шло. Но больше трёх — считай, уже организованная преступная банда. Посмотри на их лапы.

— А что с ними?

— Ну, когти видишь какие? Думаешь, от кого на ящиках с кормом замки висят? Не от того же толстяка?

Гаррет кивнул на одного из студентов, который семенил вокруг саней, пытаясь достать свою поклажу. С какой стороны он ни подступался, плотный выступающий живот мешал дотянуться.

Словно в подтверждение его слов, один из яргов, крупный самец с умными глазами, встал на задние лапы и потянулся к ящику с провизией. Его когти уже поддевали защёлку, когда погонщик заметил.

— Эй! Хватит! Это не твоё! Место!

Ярг недовольно фыркнул, но лапу убрал. Впрочем, взгляд его говорил ясно: «Я запомнил, где это лежит». Погонщик позвал на помощь напарника передвинуть ящик подальше.

— Ого! Здорово, вы столько знаете.

— Ну, поживи тут десяток-другой лет, тоже будешь знать. Как звать тебя-то?

— Леонидас.

— Ну, значит, будем знакомы. Шёл бы ты палатку раскладывать, пока не стемнело, — Гаррет развернулся боком, почти спиной к парню.

— Да-да, и спасибо вам за информацию.

Леонидас ещё немного помялся, поглядывая на Гаррета, но тот стал ковырять что-то в рюкзаке, а потом к ним и вовсе подошла Элис. Поэтому студент ушёл заниматься палаткой, как ему и посоветовали.

«Ишь, вежливый какой, — подумал Гаррет. — Но лучше бы револьвер прикупил, больше пользы было бы».

— Что, уже обрабатываешь новую жертву? — Элис глядела из-под капюшона, сложив руки на груди. — Не лезь к студентам, а то придётся кляп вставить.

— Чего? — Гаррет поморщился. — Ты опять за своё?

— Я предупредила.

Гаррет только покачал головой. Поднялся с саней и ушёл к ящику ближе к костру. Элис проводила его взглядом.

⸻

Две недели экспедиция двигалась на северо-восток, к Чёрным Пикам, горной гряде, где, по словам начальника экспедиции, должны были расти редкие лишайники, нужные для каких-то академических исследований.

Распорядок Гаррет раскусил уже к третьему дню и именно по этой причине вечно что-то бормотал себе под нос:

— Встают, когда уже солнце над горизонтом. Кофе с собой даже не взяли. Чёртовы туристы.

Но, несмотря на недовольство попутчика, караван двигался. Шли, впрочем, самыми широкими тропами, где проще всего можно было проехать. Там ярги легко тянули сани по укатанному снегу, а если рельеф позволял, то и по замёрзшим руслам рек. Скорость была неплохая, километров тридцать в день. Иногда, когда наст был особенно крепким, они делали даже больше: сорок, сорок пять километров.

По вечерам разбивали лагерь. Учёные ставили свои палатки, охрана — свои. Дежурили только наёмники, по сменам. Студенты и профессора спали всю ночь.

«Какая роскошь, — думал Гаррет, глядя на капризных студентов, поголовно отпрысков из обеспеченных семей. — Ни дать, ни взять дети цветов».

Отдельная смена была у погонщиков, и она следила за яргами. Это была, пожалуй, самая тяжёлая работа. Даже обученные звери сохраняли свою натуру. Они могли подраться из-за куска мяса, устроить возню просто от скуки или, что случалось чаще всего, попытаться покинуть свою «зону» и «проверить» ящики с едой.

На десятую ночь Гаррет проснулся от шума.

Выглянув из палатки, он увидел картину, которая заставила его беззвучно рассмеяться.

Трое яргов стояли вокруг грузовых саней. Один, стоя на задних лапах, методично поддевал когтем замок на ящике. Второй держал в передних лапах уже открытую банку консервов и сосредоточенно вылизывал содержимое. Третий просто обнюхивал окрестности и, похоже, следил за обстановкой.

— Эй! — тот самый нервный парень Леонидас выскочил из палатки, на ходу натягивая куртку. — Они же жрут наши припасы!

Он двинулся к яргам, явно собираясь отобрать банку.

— А ну-ка стоять, — Гаррет перехватил его за плечо. — Не лезь.

— Но они...

— Всё уже, проиграна война, расслабься, — Гаррет кивнул на третьего ярга, который развернулся в их сторону и уставился не мигая. — Видишь этого? Сейчас полезешь отбирать еду, и он решит, что ты угрожаешь стае. А потом остальные ярги услышат шум и тоже решат, что ты напал. Вот тогда у всех нас будут проблемы.

— Но это же наша еда!

— Была наша. Ровно до того момента, как попала в их лапы, — Гаррет отпустил его плечо. — Запомни, парень: никогда не пытайся отнять у ярга еду, иначе кончишь, рассматривая собственные кишки. Неужели вас этому не учат? Тут это все знают. Вон посмотри, как погонщики с ними делают, молодцы, никогда не лезут на рожон. И не мудрено, ведь эти ребята с детства живут с этими зверюгами.

Леонидас машинально посмотрел на свой живот и отступил на шаг, бледнея.

Погонщики, лёгкие на помине, появились через минуту, привлечённые шумом. Отбирать еду они не стали. Просто подманили яргов к их «зонам» кусками вяленого мяса и мягко, но настойчиво развели по местам.

— Сколько сожрали? — спросил старший погонщик.

— Ерунда, только три банки консервов и пару горстей сухарей.

— Фух, вовремя успели, могло быть намного хуже. Списывайте на расход.

Для себя Гаррет заметил ещё кое-что странное. Ярги вели себя беспокойно, и не только эти трое воришек, но и остальные. Они принюхивались к грузовым саням, скребли лапами снег, тихо ворчали.

— Что с ними? Что они вынюхивают? Монстры где-то рядом? — спросил он у старшего погонщика, воспользовавшись моментом.

Тот пожал плечами.

— Да нет, корм новый уж больно им нравится, только за ушами трещит. Все как один в восторге.

— Новый? Ярги живут лучше, чем я, — криво усмехнулся Гаррет.

— Чёрт его знает. Ну как новый, на вид-то те же куски мороженых кринтальонов, — погонщик хмыкнул. — Может, специи какие добавили, потому и нравится. Поди там разбери, если сам не ярг.

Гаррет нахмурился. В Диких Землях всё «непривычное» — это потенциальная угроза. Но экспедиция была академическая, снаряжение проверенное. Наверное.

Он отогнал мысль и вернулся в палатку.

⸻

На исходе третьей недели случилось первое нападение на караван.

День был солнечный, редкость для этих мест. Караван остановился на обед у замёрзшего ручья. Учёные разбрелись вокруг, растянулись на санях, кто-то даже снял меховые рукавицы, подставив лицо бледному солнцу.

Охрана расслабилась. Двое наёмников курили у головных саней. Остальные сидели в тепле грузовых повозок.

Гаррет заметил их первым.

Две тени метнулись из-за камней: серые, поджарые, с вытянутыми мордами. Ледяные волки. Рёбра торчали у обоих так, что их можно было пересчитать даже издалека. Отчаявшиеся настолько, что напали средь бела дня на группу из сорока человек и десятков яргов.

— Волки! — заорал Гаррет, хотя у него не было оружия.

Охрана среагировала с опозданием. Первый волк уже летел к ближайшему студенту, девушке, которая сидела на снегу и что-то записывала в блокнот.

Ярги взревели. Вожак упряжки, огромный самец, рванулся вперёд, но его держала привязь.

Один из магов, плотный мужчина средних лет, резко развернулся. Воздух будто дрогнул. Волка отшвырнуло в сторону, он кувыркнулся в снегу, но тут же вскочил.

Второй маг ударил по другому волку. Зверя хватила конвульсия, он взвизгнул, но эффект был слабый, едва заметный: только замедлил его.

«Слабаки, — подумал Гаррет. — Торрен справился бы в пару движений. Что говорить про Харлана...»

Он поморщился, отгоняя лица друзей.

Загремели выстрелы. Охрана наконец опомнилась. Волки упали, дёргаясь в агонии.

Потерь не было. Но Гаррет видел, как под рёв яргов побледнели лица учёных. Один из студентов так и не смог засунуть ложку обратно в котелок, рука с ней дрожала и мелко звякала о металл.

— Это проблема, — сказал он Элис, когда суета улеглась и отряд наконец двинулся дальше.

— Что?

— Охрана не среагировала вовремя. Маги слабые. Если бы это были не два изголодавшихся полудохлых волка, а настоящая стая...

— Не вижу проблемы, — отрезала Элис. — Угрозу легко нейтрализовали, никто не пострадал. И что значит «маги слабые»?

Гаррет промолчал, покачав головой.

⸻

Прошла ещё пара недель, когда ночью лагерь атаковали шестилапые.

Гаррет узнал их по звуку: тихий, почти неслышный топот множества лап и вой вдалеке. Потом оборвался короткий вскрик дозорного. И тишина.

Гаррет заорал, ещё даже не выскочив из палатки: «Нападение!»

Пока лагерь кое-как поднимался по тревоге, одного охранника уже не было. На снегу остались только пятна крови и борозды от когтей.

Шестилапых отогнали даже не охранники. Ярги, почуявшие хищников, подняли такой рёв, что твари отступили. Но дозорный был мёртв.

— Ну и что ты думаешь теперь? — спросил Гаррет у Элис утром перед отправлением, когда лагерь немного успокоился.

— Это Дикие Земли, — она смотрела на пятна крови, стиснув зубы. — Здесь всегда есть риск.

— Риск да. Но ваши люди расслабились. Охрана спала. Маги даже не в курсе, что надо дежурить. Один человек уже мёртв. А нам ещё месяцы в пути.

Элис развернулась к нему.

— И что ты предлагаешь? Ты вообще пленник. Не твоё дело.

— Поговори с начальником. И дай мне оружие, — сказал Гаррет. — Для самообороны. Если нападут снова.

— Ни в коем случае.

— Я не собираюсь бежать. Бежать мне некуда.

— Мне плевать, — Элис отвернулась. — Ты подозреваемый в убийстве. Оружия не получишь. Точка. Думаешь, начнётся суматоха, и ты сбежишь? Не выйдет.

⸻

Шестая неделя.

Караван поднимался в предгорья Чёрных Пиков. Здесь ландшафт изменился: вместо плоских равнин пошли каменистые склоны, ущелья, скальные выступы. Идеальная местность для засады.

Гаррет всё чаще оглядывался по сторонам и всё реже отвечал даже на прямые вопросы. Вечерами он подолгу сидел у края лагеря, щурясь на хребты, пока костёр не догорал.

— Вы тепличные растения, — сказал он Элис однажды вечером, глядя, как учёные устраиваются на ночлег.

— Что?

— Тепличные растения. Растёте в парниках, никогда не чувствовали настоящего холода, — он кивнул на караван. — Сорок человек. Двенадцать упряжек. Припасов на три месяца, и всё на санях. Удобно, конечно. Но интересно: кто платит за банкет?

— Если есть возможность путешествовать в безопасности, — Элис подняла подбородок, — почему бы этим не воспользоваться?

Гаррет не ответил. Только посмотрел на неё долгим, усталым взглядом.

Элис отвернулась к костру быстрее, чем собиралась. Пальцы сами собой потеребили ремешок перчатки. Пятна крови на снегу, курящие наёмники, два полудохлых волка, раскидавших по лагерю учёных, как кукол, — всё это поднялось перед ней одной волной.

Но вслух она ничего не сказала.

⸻

Не прошло ещё и пары дней, как Гаррет снова начал бить тревогу.

— Девочка, — он поймал Элис за рукав, когда она проходила мимо на привале. — Что-то не так.

— Что ещё?

— Слишком тихо, — он показал на склоны вокруг. — Второй день подряд. Ни птиц, ни мелких хищников. Даже ветер стих. Воздух как будто… застыл.

Элис вырвала руку.

— И что?

— Это плохой знак. Когда мелкая живность исчезает, значит, появилось что-то крупное. Что-то, чего боятся все. Предупреди начальника экспедиции. Пусть удвоит охрану.

— Я не командую экспедицией.

— Тогда скажи ему сама. Или я скажу.

— Ничего ты не скажешь, — Элис шагнула ближе, голос её стал ледяным. — Ты пленник. Под моей ответственностью. И если ты думаешь, что придумаешь какую-то историю, чтобы слинять...

— Слинять? — Гаррет невесело усмехнулся. — Куда мне бежать одному по Диким Землям, ещё и без оружия? В горы, где сдохну от холода? Ты, девочка, хоть и не хотела, а спасла мне жизнь, когда арестовала. Но ваша экскурсия, похоже, её заберёт.

Элис замерла.

— О чём ты?

— Неважно, — Гаррет отвернулся. — Просто поверь: бежать мне некуда. И врать тебе незачем. Поговори с начальником.

⸻

После этого разговора прошло ещё три дня. Хотя Элис вскользь и упомянула про предостережения ветерана, начальник экспедиции, седой профессор Мерто, просто усмехнулся.

— Откуда обычному старателю знать, как проходит научная экспедиция? Наши же ярги живность и спугнули. Нет причин для паники.

Караван углубился в ущелье между двумя скальными массивами. Стены поднимались метров на сто с каждой стороны: чёрный камень, покрытый инеем, с редкими вкраплениями лишайника.

Вот этим начальник экспедиции был явно доволен, улыбка расплескалась по его морщинистому лицу.

— Здесь! — он показал на скальные выступы. — Видите эти образования? Карстовые пустоты. Значит, где-то рядом должны быть пещеры. А в пещерах и возле них именно те лишайники, которые нам нужны.

Пока студенты обступили Мерто кругом, Гаррет смотрел не на камни.

Он смотрел на ущелье. На узкий проход. На склоны, с которых можно атаковать сверху.

На тишину.

За последние сутки он не слышал ни одного звука, кроме человеческих голосов и ворчания яргов. Те вечно к чему-то принюхивались и зыркали по сторонам, и даже вечно голодный вожак упряжки отодвинул от себя миску с кормом, не доев.

— Элис, — он подошёл к ней тихо, почти шёпотом. — Надо организовать оборону людей. Найти место побезопаснее.

— Ты опять?

— Послушай меня, — в его голосе было что-то, чего Элис раньше не слышала. Страх? Нет, не страх. Что-то глубже. — Я столько лет хожу по этим землям. Я видел вещи, от которых у твоих профессоров поседели бы волосы. И я говорю тебе: здесь что-то не так. У меня плохое предчувствие.

Элис открыла рот, чтобы ответить...

И тогда земля содрогнулась.

Со склона, с высоты метров в пятьдесят, обрушилась лавина камней и снега. Но это была не просто лавина.

Прямо в ней что-то двигалось.

Что-то огромное.

Первое существо вырвалось из снежного облака и приземлилось посреди каравана с грохотом, от которого заложило уши. Оно было размером с пару грузовых саней: массивное, толстошкурое, на шести тумбообразных ногах, с головой, усеянной костяными наростами.

За ним появилось второе. И третье.

Гаррет никогда не видел ничего подобного.

«Скрутова задница...» — успел подумать он, прежде чем всё утонуло в криках, рёве и хаосе.

Глава 13 — Пещера

Первый монстр обрушился на головные сани, как падающая скала.

Гаррет видел это с расстояния в тридцать метров и всё равно едва успел отпрыгнуть, когда волна снега и обломков накрыла передовую часть каравана и долетела до него. Сани, те самые, где ехала охрана, просто исчезли. На их месте осталась мешанина из дерева, меха и буро-красного.

Ярги взревели. Часть рванулась прочь, разрывая упряжь. Другие заметались, путаясь в постромках.

— Стреляйте! — заорал кто-то из охранников.

Загремели выстрелы, хаотичные, неприцельные. Пули уходили в снег, в камни, в небо. Те немногие, что попали в тварь, отскочили от бронированной шкуры, не оставив даже царапины.

Осевшее облако снега наконец позволило разглядеть тварь. Монстр медленно повернул массивную голову. Шесть толстых лап, каждая в обхвате со ствол векового дерева, с хрустом сминали промёрзшую землю. Спину бугрил панцирь из роговых пластин, поросших жёстким мхом. Глубоко под шипастыми наростами угадывалось нечто отдалённо похожее на глаза, а из приоткрытой пасти капала слюна, огибая кривые желтоватые бивни.

Гаррет до побеления сжал кулаки. Пятнадцать лет выживания в Диких Землях приучили его мгновенно оценивать любую угрозу, но сейчас инстинкты пасовали: ни один бестиарий, ни одна пьяная байка у костра не описывали того, что стояло перед ним.

Тем временем, уже другой монстр ударил справа. Он врезался во вторую упряжку с охраной, и Гаррет услышал хруст. Не дерева. Не саней. Короткий крик оборвался мокрым бульканьем.

— Помогите! — визжал кто-то из студентов.

— Мама! Мамочка!

— Бейте их! Бейте!

Маги пытались. Гаррет видел, как один из монстров дёрнулся, его откинуло на пару метров. Но он тут же поднялся, встряхнулся, как собака после купания, и двинулся вперёд.

Третий монстр бросился на середину каравана, туда, где были студенты.

Профессор Мерто шагнул вперёд. Гаррет видел, как старик вперился в монстра взглядом, как напряглось его тело. Воздух будто загустел. Звук удара заложил уши.

Монстра отшвырнуло назад, далеко, метров на двадцать. Он врезался в скалу с грохотом, от которого посыпались камни.

Мерто и сам рухнул на колени. Из носа хлынула кровь. Он схватился за голову и закричал, срывая голос, не от страха, от боли.

Но монстр уже поднимался. По виду не скажешь, что ранен. Просто откинут.

«Их не остановить, — понял Гаррет. — Ни пулями, ни магией. Мы все сдохнем».

Мгновение, и монстры уже перегруппировались. Оставшиеся ярги визжали неестественно высокими голосами и рвались из упряжи. Студенты кричали.

Гаррет повернулся к Элис.

Она стояла неподвижно. Остекленевшие глаза смотрели сквозь него. Руки висели вдоль тела, будто чужие.

Он схватил её за плечо и дёрнул к себе.

— Бежим! К скалам!

Она не реагировала. Гаррет выругался, перехватил её поперёк талии и потащил.

По пути он нагнулся и подхватил винтовку, кто-то из охранников выронил её, убегая. Толку от неё против этих тварей никакого, но всё лучше, чем голые руки.

⸻

Скалы были в пятидесяти метрах.

Гаррет бежал, волоча за собой Элис. Она спотыкалась, падала, он поднимал её и тащил дальше. За спиной — крики, рёв, хруст.

Он не оглядывался.

У подножия скалы он бросился за первый попавшийся валун, втащил Элис за собой и замер.

Прямо перед ним, в казавшейся монолитной скале, была щель. Узкая, едва заметная, ещё и спрятанная за камнем. Он бы прошёл мимо, если бы не остановился именно здесь.

Из щели тянуло холодом, каким-то другим, чужим, словно за камнем прятался отдельный мир, ещё холоднее и опаснее.

Гаррет сунул руку внутрь. Щель уходила вглубь, расширяясь. Он всунул голову и попытался хоть что-то рассмотреть, услышать или учуять, но истошный вопль за спиной перекрыл все звуки разом.

— Лезь! — он выдернул голову и толкнул Элис к проёму.

Она смотрела на него пустыми глазами.

— Лезь, твою мать!

Он буквально запихнул её в щель. Элис поползла на четвереньках, сдирая ладони о камень. Её было видно метров пять, потом она исчезла в темноте.

Гаррет выпрямился и посмотрел назад.

Караван был уничтожен. Сани разбросаны, как игрушки. Тела... он заставил себя не смотреть. Один из монстров пожирал что-то, что минуту назад было человеком. Кажется, ровно там, где стоял профессор Мерто... Второй преследовал группу студентов, бегущих к противоположному склону.

— СЮДА! — заорал Гаррет, срывая голос. — КО МНЕ! В СКАЛЫ!

Несколько голов повернулось.

— БЕГИТЕ СЮДА! БЫСТРЕЕ! ПЕЩЕРА!

Первым добежал молодой погонщик. За ним — трое студентов, один тащил другого. Потом ещё двое. Охранник с разбитым лицом. Ещё студенты.

— Внутрь! — Гаррет показывал на щель. — Ползите! Быстро!

Они ползли. Друг за другом, давя друг друга, задыхаясь от паники.

Гаррет стоял у входа, считая.

Восемь. Десять. Двенадцать.

Один из монстров повернул голову. Заметил движение у скал.

Рванул вперёд.

— Чёрт!

Гаррет вскинул винтовку и выстрелил, не целясь, просто чтобы отвлечь. Пуля звякнула о панцирь и срикошетила.

Монстр не замедлился.

Двадцать метров. Пятнадцать.

Последний студент влез в щель.

Десять метров.

Гаррет бросился следом. Камень ободрал плечи, колени, но он полз, полз, полз—

Позади раздался удар. Скала содрогнулась. Посыпалась пыль.

Монстр пытался пролезть. Его огромная бронированная морда застряла в проёме. Раздался рёв, от которого заложило уши.

Гаррет отполз ещё на метр. И ещё.

Проход расширялся. Он смог встать на четвереньки, потом на ноги.

Темнота. Абсолютная, кромешная темнота. И холод, забирающийся под одежду, как живой.

А где-то позади яростно ревела тварь, которая не могла добраться до добычи. Скала оказалась ей не по зубам.

⸻

Люди сидели в темноте, их не было видно, но слышно.

Снаружи доносились звуки. Крики. Рёв. Треск ломающегося дерева. Визг яргов. Чавканье.

Кто-то из студенток плакал, тихо, задушенно, зажимая рот ладонью.

Кто-то шептал молитву.

Кто-то просто дрожал.

В нос ударило резким, аммиачным. Кто-то из студентов не сдержался. Гаррет промолчал. В такой ситуации это было неважно.

— Элис, — позвал он тихо. — Элис, ты где?

Ответом было глухое рыдание.

Он пошёл на звук, ощупывая стены. Нашёл её: она сидела, обхватив колени руками, и тряслась всем телом.

Гаррет опустился рядом и обнял её.

— Тихо, — сказал он. — Тихо. Мы живы. Слышишь? Мы живы.

Она не отвечала. Просто дрожала.

Он прижал её к себе крепче и стал ждать.

⸻

Прошёл час. Может, два. В темноте время теряло смысл.

Звуки снаружи стихли. Сначала крики. Потом чавканье. Последним умолк рёв. Перед этим за скалой, казалось, кто-то топтался, даже земля сотрясалась.

Но теперь наступила тишина.

Всё это время люди жались друг к другу, чтобы хоть как-то сохранить тепло.

Кто-то из выживших шевельнулся.

— Они ушли? — раздался хриплый шёпот.

— Не знаю, — ответил Гаррет. — Ждём.

Ещё полчаса. Тишина.

— Нужен свет, — сказал кто-то. — Я не вижу ничего. Я не могу так больше.

— Есть у кого что под рукой? — спросил Гаррет.

Пауза. Потом голос, молодой, дрожащий:

— Я... я попробую.

Вспышка. Слабое, мерцающее пламя появилось у одного из студентов прямо на ладони. Это был Леонидас, тот парень, который интересовался яргами. Гаррет даже не заметил, что он был среди тех, кого он буквально закидывал в проход.

В тусклом свете магического огня теперь можно было разглядеть лица. Грязные, залитые слезами, перепачканные кровью. Люди жались друг к другу.

Гаррет огляделся.

Пещера была огромной. Потолок терялся в темноте. Стены уходили в стороны, и свет огонька не достигал их.

— Господи, — выдохнул погонщик. — Это... это же целая гора внутри.

Один из студентов шагнул вперёд. Потом ещё. Свет выхватывал контуры: сталактиты, каменные наросты, провалы в полу.

— Она уходит вниз, — сказал он. — Глубоко. Очень глубоко.

— Не заходи далеко, провалишься, — предостерёг его другой.

Гаррет почесал бороду. Карстовые пустоты. Мерто был прав, здесь были пещеры. Только он не успел их найти.

«Мох искать, пожалуй, не будем», — мрачно отметил про себя Гаррет.

Элис под его рукой зашевелилась. Дрожь прошла, но глаза были красные, воспалённые, а голос сел до сиплого шёпота.

— Гаррет, почему?

— А? Что?

— Зачем ты меня спас?

Гаррет посмотрел на неё.

— Судьба такая, — потом добавил тихо, почти себе под нос: — Да и пацану ты вроде нравишься.

Но, сказав это, он сразу осёкся. Отвернулся.

— Всё, больше не могу, — раздалось от кучки студентов, осматривающих пещеру.

Вероятно, это был Леонидас, так как свет тут же погас.

Уже в темноте Гаррет услышал шёпот.

— Пацану, — прошептал голос под рукой. — Харлану?

Гаррет не ответил.

— Он жив, — Элис не спрашивала. — Харлан жив. Это он был с тобой. В том уведомлении, в письме. Но... он же умирал. Ты сам говорил, что он не выжил.

Гаррет по-прежнему молчал. Но пальцы, державшие её плечо, сжались чуть крепче.

⸻

В темноте и холоде они ждали до рассвета.

Когда первые лучи света пробились в щель входа, Гаррет выбрался наружу первым.

И замер.

Ущелье было залито кровью. Тёмно-фиолетовой, почти чёрной, кровью яргов. И красной, человеческой.

Саней больше не было. Только щепки. Только обломки.

Тела... Гаррет буквально заставил себя смотреть. Телами это было сложно назвать: останки. Фрагменты. То, что осталось после пиршества.

Оборудование, дорогущие академические приборы, валялось повсюду, искорёженное, растоптанное.

— О господи, — прошептал кто-то за его спиной. — О господи...

Одна из студенток упала на колени, и её вырвало.

Гаррет пересчитал выживших. Двенадцать человек, кроме него самого. Из сорока с лишним. Чёртова дюжина.

Элис тоже вылезла из пещеры и стояла рядом, бледная как мел.

— Мерто? — спросила она.

Гаррет покачал головой.

— Я видел, как он упал. После того удара... монстр... он не поднялся.

Элис закрыла глаза.

⸻

Час ушёл на то, чтобы собрать то, что осталось.

Припасы. Большая часть уничтожена или съедена. Но некоторые жестяные банки, которые монстры не смогли или не захотели прокусить, уцелели. Гаррет насчитал двадцать три штуки. И полмешка сухарей, каким-то чудом не тронутых.

— Этого хватит, чтобы вернуться? — спросил погонщик.

Гаррет покосился на студентов. Те жадно ловили каждое его слово. Он сморщился.

— Впритык, — ответил Гаррет. — Если идти быстро и не жрать лишнего.

Охранник каравана жестом отозвал Гаррета в сторону.

— Зачем ты врёшь?

— Посмотри на них, — Гаррет едва заметно качнул головой в сторону группы. — Скажи им, что еды на неделю, и что будет? Заблюют тут снег. А нам это не надо, нам бы собрать хоть что-то.

И громко, чтобы все слышали, он добавил:

— Ищите оружие. Всё, что есть, хоть повреждено, хоть нет. И патроны.

Охранник лишь кивнул Гаррету и присоединился к поискам.

Итоги сбора были скромными.

Из целого: три винтовки, четыре револьвера. Патронов пара сотен.

— Нам ещё нужно забрать оборудование, — сказала Элис. Голос звучал ровно, без выражения, будто она зачитывала инструкцию. — Оно стоит целое состояние. Академия...

— Ты спятила, — отрезал Гаррет.

— Но...

— Слушай меня, — он повернулся к ней, и морщины вокруг глаз собрались в пучок. — Нас чуть больше десяти человек. Без саней. Без яргов. Провизии минимум. До Снежного два месяца пешком. А скорее три-четыре. Нам нужно тащить только то, без чего не выживем. Всё остальное — мусор.

— Как два месяца? — она отшатнулась.

— Ну ты же умная. Мы больше месяца ехали на яргах. Теперь посчитай в километрах да помножь на скорость человека по мягкому насту.

Элис стиснула зубы.

— А ваши игрушки... Если хочешь, спрячем, — предложил Гаррет. — Что пролезет через проход, то в пещеру. Остальное за камнем у входа. Академии будет надо, разберётся.

Элис лишь кивнула.

Следующие два часа они работали.

Из обломков саней Гаррет соорудил волокуши, примитивные, но рабочие. Под его командой организовали и всё остальное: консервы, сухари, оружие, одеяла. Всё, что могло пригодиться.

Он распределил груз.

— Ты, ты и ты — тянете первую волокушу. Меняетесь каждый час. Ты — несёшь запасные патроны. Ты — воду. Вопросы?

Вопросов не было. Студенты молча кивали, вцепившись в него глазами, как в единственный ориентир.

Пистолеты и винтовки достались Гаррету, охраннику каравана и погонщику. Гаррет слегка поморщился, посмотрел на Леонидаса и всунул ему револьвер.

— Стрелять умеешь?

— Нет-т-т...

— На своих не наводи, — Гаррет тут же достал свой револьвер и начал показывать, — Вот тут предохранитель, вот тут нажимать для выстрела. Без необходимости не вынимай. Будет время поучимся нормально.

Гаррет отошел, больше не церемонясь, и обратился уже ко всем.

— Двигаемся строем, — продолжал Гаррет. — Вооружённые впереди и сзади. Остальные в центре. Экономьте силы, они вам понадобятся. На ночных привалах вахты по два часа, по двое. Никто не спит в одиночку. Никто не отходит от группы. Ясно?

— Ясно, — прошелестело в ответ.

— Тогда двигаем.

⸻

Они шли.

Снег. Камни. Ветер.

Гаррет шёл впереди, прокладывая путь. За ним — волокуши. За волокушами — остальные.

Элис шла рядом с ним. Молча. Погружённая в свои мысли.

К вечеру первого дня, за три долгих перехода они прошли всего пятнадцать километров. Студенты стаскивали сапоги и шипели сквозь зубы, разглядывая кровавые мозоли. Но никто не жаловался.

На привале Гаррет раздал по четверти банки консервов на человека.

— Это всё? — спросил один из студентов. — Этим что? Можно наесться?

— Привыкай, — ответил Гаррет. — Завтра будет так же. И послезавтра. Если повезёт, доберёмся до Снежного живыми. Если нет, сдохнем с полным желудком или пустым, разницы не будет.

Студент замолчал.

Ночью Гаррет дежурил первым. Он сидел на камне, сжимая винтовку, и смотрел в темноту.

«Три-четыре месяца... с кучкой перепуганных детей и горсткой патронов. Нам нужно чудо»

Глава 14 — Общежитие

Здание из тёмно-красного кирпича высилось на задворках академического кампуса, зажатое между стеной хозяйственных складов и старым парком. Внутри царил почти неуправляемый хаос. Коридоры гудели, как потревоженный улей: скрипели колёсики чемоданов, хлопали двери, где-то наверху мучили расстроенную гитару, а с первого этажа доносился зычный лай коменданта, распекающего первокурсника за комья грязи на сапогах.

«В моём клоповнике у вокзала и то было потише, — подумал Роэн, поднимаясь по лестнице. — По крайней мере, там единственным лишним звуком были скрип кроватей и стоны за тонкой перегородкой».

Он поднялся на третий этаж. Группки студентов сновали и тут. Первокурсников было легко вычислить: глаза в пол, бормотание вместо речи и новенькие, практически блестящие кожаные сумки. Студенты с курсов постарше, если уж стояли в коридоре, то вальяжно опирались на стены, шумно спорили, размахивая руками.

Со своими тюками Роэн ввалился в это пчелиное гнездо как майский жук: такой же неповоротливый, ловящий на себе чужие, не всегда добрые взгляды. Но парень, протащивший поклажу со съёмной квартиры через полгорода, насквозь вспотел и просто шёл, не слушая кинутых вслед фраз и устало таращась на номера на дверях.

Комната 305 обнаружилась в самом конце тупикового коридора. Ключ повернулся в замке с сухим щелчком.

Роэн толкнул дверь и остановился, оценивая свои новые владения. Два узких пенала-шкафа, два письменных стола, исчерченных поколениями студентов, и две кровати с прогнувшимися панцирными сетками. Пара пожелтевших занавесок на окне, через которое скудно сочился свет с улицы.

«Не хуже того, что было, хотя придётся жить с соседом».

Он бросил сумку на свободную кровать у окна, распрямил спину и рухнул прямо на металлическую сетку. Несколько минут просто лежал, глядя в потолок. Потом покрутил головой, будто проверяя, что шею ещё не заклинило, встал и со вздохом подошёл к окну. Вид открывался «живописный»: глухая кирпичная стена соседнего корпуса и мусорные баки, над которыми с криками кружили жирные чайки.

Взгляд вернулся в комнату и зацепился за один из его тюков. Он принялся за распаковку.

Скарб после ограбления был скудным: пара смен белья, простые рубахи, купленные на рынке, стопка потрёпанных учебников Халема и запасной револьвер. Последний Роэн извлёк с особой осторожностью, развернул плотную тряпку и на мгновение замер, чувствуя холод металла под пальцами. Восьмизарядный, ещё ни разу не стрелянный, весь в тонкой плёнке масла, он блестел, будто только вышел из мастерской.

Ещё раз оглядев сокровище, которое, к слову, было запрещено уставом Академии, Роэн обвёл комнату взглядом, а потом посмотрел вниз. Пол был деревянный, из длинных широких досок. Судя по всему, его недавно отшлифовали и покрыли лаком: выглядел он вполне прилично.

Несмотря на это, Роэн поднялся и пошёл топать вокруг кровати. В одном месте дерево отозвалось гулким звуком. Он присел на корточки и ещё раз постучал кулаком. Пустота. Полез в сумку и достал большой, но складной охотничий нож.

Вдруг дверь за его спиной с грохотом распахнулась.

На пороге стоял невысокий рыжий парень, балансирующий с тремя коробками в руках и зажатым в зубах надкушенным яблоком. Увидев занесённый нож и Роэна, незнакомец замер. Он медленно перевёл взгляд на номер на двери, затем снова на него.

— С-сосед? — приглушённо спросил он сквозь яблоко.

— Да, — Роэн крутанул нож на пальце и с коротким щелчком убрал его в сумку.

Парень неожиданно расплылся в улыбке.

— Сосед! Наконец-то сосед! Привет! Я Тибо. Тибо Крен. Инженерный факультет, третий курс, душа компании и главный поставщик новостей в этом крыле!

Выглядывая из-за коробок, он протянул липкую от яблочного сока руку. Роэн коротко кивнул, не торопясь её пожимать. Тибо подождал секунду, а потом отвёл руку и продолжил грызть яблоко.

— Роэн, первый курс.

Тибо замер. Его глаза округлились, он даже перестал жевать.

— Погоди… Роэн? Тот самый? Который «шестьсот восемьдесят два»?

— Э-э, допустим.

— Обалдеть! — Тибо аж подпрыгнул. — Чувак, да ты легенда! О тебе гудит вся столовая! Говорят, ты подкупил комиссию! Нет, говорят, ты внебрачный сын ректора! Скажи, ты и правда сын ректора? Ну а что: если посмотреть в профиль — может, и похож…

Он зашёл с другой стороны и немного покосился на Роэна с прищуром.

— Нет, я просто сдал экзамены, — сухо ответил Роэн, возвращаясь к разбору вещей.

— «Просто сдал»! — передразнил Тибо. — Ну точно гений!

Он вдруг выпрямился, вздёрнул подбородок и заговорил нарочито возвышенным тоном:

— Слушай, это судьба: гений и инженер. Мы будем лучшими друзьями! Будем творить великие дела! Я введу тебя в курс дела, покажу, где тут кормят так, что не хочется умереть, и познакомлю с нужными людьми.

— Спасибо, но я пока осмотрюсь сам, — отрезал Роэн.

— Отлично, договорились! Широкая улыбка и не подумала покидать лицо Тибо. Он сбросил коробки на пол и принялся суетливо раскидывать вещи, превращая свою половину комнаты в свалку за считанные секунды. — Кстати, раз уж мы теперь друзья… Ты выглядишь уставшим. Магические тренировки?

Тибо оглянулся на приоткрытую дверь, пнул её ногой, захлопывая, и понизил голос:

— Может, тебе нужно… подлечиться?

Он порылся в кармане и выудил маленький стеклянный пузырёк, в котором перекатывались мутные, голубоватые пилюли.

— Что это? — Роэн приподнял бровь, глядя на флакон как на ядовитое насекомое.

— «Синее сияние», — заговорщически прошептал Тибо. — Или просто «магспирин». Лучшее средство от головной боли. Знаешь, как после практики мозги кипят? Хуже, чем если пережёг каналы или просто перебрал с элем в «На клыках у скрута»! Одна такая малышка, и через полчаса ты свеж как майская роза.

Роэн взял пузырёк. Откупорил пробку. Хоть он и не поднёс нос к колбе, в него всё равно ударил резкий, химический запах с нотками подгнившей мяты.

— Фу, пахнет как какая-то дрянь, — сказал он, тут же отдавая таблетки назад.

— Да брось, это эксклюзив! — Тибо поднял палец вверх. — Местные фармацевты с медицинского. У них там целая подпольная лаборатория. Ребята за десять лет учёбы на этом бизнесе состояния сколачивают. Чистый продукт! Твою головную боль как рукой снимет! Бери, не стесняйся.

— Ну и зачем это надо? — Роэн вернул пузырёк. — Аптек с настоящим аспирином, что ли, нет? А это какая-то муть. Судя по запаху, печень отвалится быстрее, чем пройдёт голова.

— Вот вроде гений, а всё равно первый курс, что взять… — Тибо вздёрнул подбородок, прикрыл глаза и продолжил вкрадчивым голосом: — Если бы магам от отдачи помогал обычный аспирин, ты думаешь кто-то бы делал самоделки? Да эти таблетки — панацея! Вся Академия на этом неофициально сидит, включая профессоров.

Роэн моргнул.

— Да это же организованная преступность!

— Тише ты, тише, чего такими словами кидаешься. Это ж просто супертаблетки от головной боли. Их даже на медицинском, на парах по фармацевтике, учат делать. Просто хорошее качество не у всех выходит, а востребовано, жуть.

— На медицинском, говоришь? — Роэн вернулся к своим книгам. — Тогда будет надо, сам сделаю. И почище.

Тибо расхохотался, хлопнув себя по колену:

— «Сам сделаю»! Ну ты комик! Кто ж тебя пустит к оборудованию свободно? Там мафия почище портовой. Конкурентов они не любят. Но раз ты на меде... — он хитро прищурился, — если ты реально умеешь варить что-то стоящее, мы могли бы обсудить... кхм... партнёрство.

— Э-э, ничего я не умею. Пока ещё. Скользкий ты тип, Тибо. Я тут пяти минут не провёл, а ты меня уже в какую аферу втянуть хочешь. Я пас.

Сказав это, Роэн погрузился в содержимое своего тюка.

— Да ладно тебе, — вздохнул сосед, пряча пузырёк. — Но согласен: для начала знакомства перебор. Ничего, у тебя как магпары начнутся — сам прибежишь с вопросами, где достать.

Он весело подмигнул. Роэн даже не моргнул. Улыбка Тибо немного съехала. Впрочем, он всё так же бодро занялся своими вещами, бормоча что-то под нос.

Роэн молча закончил разбирать первый тюк и вышел в коридор. Болтливость соседа заполняла маленькую комнату быстрее, чем газ, и дышать становилось трудно. Свёрток с запасным револьвером он незаметно засунул на дно второго тюка и задвинул под кровать. Покосившись на Тибо, Роэн подумал: «Потом разберу».

Он направился к лестнице, решив изучить переходы между корпусами. Архитектура Академии напоминала лабиринт: мало того что в бесконечных коридорах ничего не стоило заблудиться, так ещё и на уровне третьего этажа некоторые проходы обрывались подвесными мостами, которые вели в соседние здания, образуя единую запутанную сеть.

«Направо, направо, налево…» — Роэн пошёл наугад, но запоминал повороты, стараясь не запутаться, чтобы нормально вернуться назад.

В одном из широких коридоров, соединяющих жилой корпус с учебным, он заметил знакомую фигуру.

Арчибальд Гато стоял у окна, небрежно опираясь на подоконник. Дорогой камзол сидел на нём как влитой, волосы лежали волосок к волоску, а из-под рукавов выглядывали белоснежные манжеты. Вокруг юноши, словно мотыльки у фонаря, крутились две хихикающие незнакомые первокурсницы. Арчибальд что-то рассказывал им, лениво жестикулируя.

— Гато? — окликнул Роэн.

Арчибальд обернулся. Увидев Роэна, он расплылся в широкой улыбке, ничуть не смутившись.

— Дамы, прошу меня извинить, — он галантно кивнул девушкам.

Девушки разочарованно вздохнули, но удалились, стреляя глазками напоследок.

— Секонд! — Арчибальд шагнул навстречу и пожал руку. — Какими судьбами в наших трущобах? Кого-то ищешь?

— Да нет, с сегодняшнего дня живу тут.

— Да ну. Я думал, такой талант, как ты, снимет апартаменты с видом на Ратушу.

— Ты мои сапоги, что ли, не видел? Какой мне вид на площадь светит? — уклончиво ответил Роэн. — Да и решил я быть ближе к народу. Но вот ты-то что здесь забыл? Разве аристократы не должны жить в родовых особняках?

— О, родовые особняки, это скука смертная, — Арчибальд махнул рукой. — К тому же я не из Проксимии.

— Как по акценту, так и не скажешь.

— А так? — он резко сменил тональность, начав больше «окать» и протягивать слова, совсем как в деревеньках близ родного Кармиля Роэна. — Да и м-о-й о-о-тец считает, что «тяжелые усло-о-вия закаляют характер». Ну и... — он понизил голос и подмигнул, — женско-о-е о-о-бщежитие со-о-единено с мужским крытым перех-о-дом. Зимо-о-й это-о стратегическо-о-е преимущество-о, друг мо-о-й.

— Хах, здорово вышло, — изумился Роэн. — А ты ещё какими-то акцентами можешь?

— Умею ещё, но покажу, может, позже: должен же оставаться какой-то козырь.

Роэн усмехнулся.

— Слушай, раз ты здесь всё знаешь и «стратегически мыслишь», — начал он, переходя к делу, — как тут с деньгами?

— В смысле? — не понял Арчибальд. — Где потратить? Сейчас тебе рас...

— Нет. Заработать, — перебил его парень.

Улыбка Арчибальда чуть померкла. Он прищурился.

— В общагу поближе к народу, говоришь?

— Ну не всем же быть аристократами. Так что, ты знаешь?

— Чёрт, Роэн, я планировал тебя обогнать по баллам, а то ты обскакал меня на вступительных. А если ты начнёшь работать, соперник будет из тебя никакой. Может, тебе денег дать?

Роэн молча смотрел на него, не улыбаясь. Морщинки в уголках глаз собрались, как у старика.

— Ой, да ладно тебе, — сдался Арчибальд. — Академия та ещё жадная контора. Это секрет, который и не секрет вовсе. Они экономят на персонале безбожно, зная, что многим студентам нужна будет работа. Так что прямо тут, в Академии, есть система «внутренних вахт».

— Да ну? В Академии?

— Ага. Охрана складов, ночные и дневные дежурства на кухне, уборка двора и помещений, иногда даже стройка, да там много всего. Платят ниже ставки обычного рабочего, зато работу сразу дают и кормят бесплатно. И, главное, деканат закрывает глаза на мелкие пропуски, если ты был на смене. Называется «программа трудовой лояльности». По факту узаконенная эксплуатация, но желающих хоть отбавляй.

— Тут же почти все богатеи, им-то зачем?

— Ну, цены на обучение ты уже видел? Многие, кто из не очень богатых родов или дети предпринимателей, надеются, что закончат Академию за пять–семь лет и выпустятся. Ну вот: после пары лет и пары проваленных экзаменов на повышение денежки начинают кончаться. Часть уходит, часть остаётся батрачить в надежде совмещать с учёбой.

— Жестоко. А альтернатива вахтам какая-то есть?

— Ты не забывай, что я тут тоже всего пару дней.

— У тебя же брат и связи?

— Так-то оно так, но откуда мне всё знать. Хотя ладно, признаюсь, слышал, что некоторые находят работу в городе. Например, с твоего медицинского идут работать младшим персоналом. Но там конкуренция, попробуй ещё попади, и смены сутками.

Роэн вспомнил тёмные круги под глазами своего куратора.

— Слышал про это. Тогда вахты... — кивнул Роэн. — А где записываться, не знаешь?

— Где-то в административном крыле, поищи там. Где точно, не знаю, мне не актуально.

— Везёт, — слабо улыбнулся Роэн. — Ну ничего, Арчи, я всё равно тебя обгоню, так что ты не расслабляйся.

— Какой самоуверенный, — Гато тоже улыбнулся. — По какой дисциплине будем соревноваться? У нас же разные факультеты.

— Ну, выбирай один предмет ты, второй я.

— Хорошо, тогда экономика.

— Издеваешься? Ну ладно, тогда я выбираю боевую магию. В день экзаменов сравним баллы. Кто проиграл, тот ходит неделю за другим как слуга: сапоги чистит, пальто подаёт и всё такое.

Арчибальд поднял брови и ухмыльнулся.

— Ну тогда готовь тряпки и фирменное «прошу вас, господин». Ты мне хоть и нравишься, но щадить не буду.

— Договорились, — ответил Роэн и рассмеялся. — Ладно, пойду поищу, где тут работу раздают. Бывай.

— Ты же только заселился? Не рановато этим занялся?

— Самое время, начнутся пары, некогда будет разбираться.

— Ну тогда давай, увидимся завтра у Себенговича.

Роэн кивнул, повернулся на пятках и зашагал в сторону, где, как он предполагал, должен был быть переход в административное здание.

Сделав несколько кругов и снова пройдя мимо удивлённого Арчибальда, он спросил дорогу у старшекурсника и вышел в нужный коридор.

⸻

В административном корпусе действительно можно было записаться на вахты. Под это был выделен целый кабинет.

Перед дверью тянулась очередь. Пришлось ждать. Стоявшие перед ним студенты непрестанно зевали, как после бессонной ночи, и разговаривали вполголоса, без улыбок.

— Ева всё, больше не работает.

— Хупер? Родители будут помогать?

— Нет, так и не прошла на пятый курс. Головные боли замучили, и она отчислилась.

— Вот дела... Ну хоть мест на уборке будет больше. Хотя это единственное, на что на сменах было на что посмотреть, — студент устало подмигнул.

Концы с концами, помощь от родителей, жалобы. Все разговоры крутились вокруг одного и того же.

«Надеюсь, мои счета получится разморозить прежде, чем я стану таким же», — подумал Роэн.

Наконец дошла и его очередь.

В кабинете секретарь «Общества лояльных работников при Центральной Академии изучения Поля» (он сам так представился) перечислил все возможные вахты. Роэн должен был выбрать несколько для себя.

В итоге он оформил заявку на работу на кухне, а также на дежурства по охране и патрулированию территорий. На кухню, впрочем, записывать его не хотели, но Роэн пустил в ход всю свою харизму и убедил секретаря, что умеет недурно готовить. Тот оказался костлявым типом с водянистыми рыбьими глазами и отрезал, что готовить будут повара, а Роэн — картошку чистить. Но на вахту всё же записал.

Из кабинета Роэн вырвался с удостоверением члена «Общества лояльных работников...» и расписанием смен на следующие две недели. За оформление обязательного удостоверения он сразу заплатил пять талеров. Ежемесячный взнос в «Общество» составит ещё пять талеров.

«Должны были дать работу... а ободрали прямо на месте».

И всё же в общежитие он возвращался пусть и с усталостью, но с ощущением, что появился хоть какой-то план.

⸻

Он открыл дверь комнаты и замер на пороге. Первое, что бросилось в глаза, — разбросанные вещи.

«Неужели опять ограбили? Мой револьвер!» — он сунул руку в сумку и лихорадочно зарылся в ней. Но тут заметил: в комнате горит тусклый свет.

Пригляделся. Вещи были только Тибо. Сам виновник беспорядка тоже был тут. Сидел за столом. За столом Роэна. И вертел в руках кубик.

Тот самый деревянный кубик, испещрённый царапинами от постоянных падений. Первый тренировочный манекен для магии Роэна, который дал ему наставник напоследок. Предмет, который Роэн двигал миллиметр за миллиметром, стирая кровь из носа, пока не научился оперировать Полем.

Тибо подбрасывал кубик на ладони, с интересом разглядывая грани.

— Зачем нужна эта штуковина? Шкатулка? — пробормотал он вслух, не слыша, как открылась дверь. Он постучал пальцем. — Может, внутри что-то есть?

Роэн не закричал. Не бросился вперёд. Он просто сделал шаг внутрь и очень тихо, очень аккуратно закрыл за собой дверь на замок. Щелчок замка прозвучал как выстрел в тишине.

Тибо вздрогнул и обернулся. Беспечная улыбка сползла с его лица, когда он увидел Роэна.

Роэн стоял неподвижно. Лицо абсолютно спокойное, ни тени гнева. Но глаза… глаза стали тёмными и пустыми, будто за ними никого не осталось.

— Положи, — произнёс он.

Он говорил ровно, не повышая тона, но зрачки у Тибо всё равно расширились.

— Э… прости, чувак, — забормотал он, инстинктивно сжимая кубик. — Он просто лежал на столе, я думал, это пресс-папье или…

— Положи.

Роэн не моргал. Он медленно двинулся к столу.

— Ещё раз тронешь мои вещи — это будет твой последний день жизни.

Тибо, побледнев, поспешно, дрожащими руками положил кубик на стол и отдёрнул пальцы, словно тот был раскалённым. Он вжался спиной в стену, двигаясь на полусогнутых на свою половину.

— Всё, всё! Понял! Не дурак! — пропищал он. — Просто смотрел!

Роэн подошёл к столу. Взял кубик. Провёл большим пальцем по грани, словно стирая чужое прикосновение. Выдохнул и повернулся к соседу. Тьма в его глазах рассеялась, уступив место привычной холодной усталости.

— Что-то ещё тебя интересовало?

— Нет-нет, говорю же, прости, чувак, — залепетал Тибо.

— Что ж, сегодня я тебя не убью, — сказал Роэн, убирая кубик в карман брюк.

Тибо сполз по стене на свою кровать и нервно хихикнул. Смех вышел истеричным.

— Фу-у-х… Слушай, Роэн… А ты умеешь нагнать жути. Выглядел так круто, вообще супер! Глаза такие, бац, и пустые, как у мертвеца. Где ты так научился? В театральный, что ли, ходил?

Роэн сел на свою кровать и начал расшнуровывать ботинки.

— Про последний день жизни я не шутил, сосед.

Тибо поперхнулся смешком, посмотрел на парня и медленно, очень серьёзно кивнул сам себе.

— Понял. Личное пространство — святое. Никаких вопросов.

— Личное-то может и личное, но приберись на своей половине.

— Э-э... ладно?

В комнате воцарилась тишина. Тибо Крен стал тихо собирать вещи с пола.

А Роэн подумал: «Хоть убей, не помню: вынимал я кубик на стол или нет».

Глава 15 — Не оттопыривай палец

Проснувшись на рассвете, Роэн открыл глаза, но не шелохнулся. В комнате царил покой. Только Тибо, тихо посвистывая, спал, отвернувшись к стене.

Роэн вынул руку из-под подушки и убрал зажатый в ней револьвер в сумку. Быстрая гигиена, затем разминка.

По привычке он создал несколько ледяных шариков и запустил их по кругу. Те завращались в тишине, словно на невидимой карусели.

Удовлетворённый результатом, Роэн тихо, чтобы не разбудить соседа, перекусил подсохшей ветчиной из запасов и отправился на занятия. Тибо даже не пошевелился.

_______

Сверившись с расписанием, он направился на первое занятие по боевой магии. Полигон располагался в дальнем крыле западного корпуса, и добраться туда оказалось той ещё задачей: Роэн дважды свернул не туда, сделал петлю и чуть не забрёл в женскую раздевалку.

Плутая в лабиринте коридоров, он наверняка опоздал бы, не встреть он Арчибальда с Лидией и Мареной: те знали дорогу с вводной лекции. Вместе они пересекли порог тяжёлой железной двери.

Это место разительно отличалось от экзаменационного зала. Тот был аккуратный, застеклённый, с балкончиком для комиссии. Этот же оказался огромным вытянутым ангаром с десятиметровыми потолками и земляными валами по бокам. Бетонные стены покрывали сколы, вмятины и копоть. Кое-где камень оплавился и стёк вниз, как воск свечи; в других местах наружу торчали ржавые прутья арматуры.

В воздухе висел землистый запах сырости и плесени. В дальнем конце зала на цепях покачивались мишени: не фанерные щиты, а изъеденные временем и коррозией чугунные болванки.

При всём при этом, благодаря множеству кристаллических ламп зал был залит ярким, почти хирургическим светом.

Студентов набралось человек двадцать. Среди них Арчибальд со спутницами, многие знакомые лица с экзаменов и, конечно, Лерн Феваль. Затесалось и несколько старшекурсников, зачем-то явившихся на вводную лекцию.

На Роэна косились. Долетал шёпот: «…тот самый…». Кто-то отводил взгляд. Но парень решил не обращать на это внимания. Он встал с краю и оценивал арену.

«Расстояние до мишеней метров пятьдесят. Никаких проблем быть не должно».

Преподавателя не было.

Минута. Две. Пять. Кто-то неуверенно спросил: «А точно здесь?»

— Перекличка.

Сбоку раздался негромкий, но отчётливый голос. Все обернулись.

Человек стоял у стены, буквально в трёх шагах от группы, прислонившись плечом к бетону и скрестив руки на груди. Словно был здесь всё это время, просто они не замечали.

Невысокий, жилистый, неопределённого возраста: то ли сорок, то ли шестьдесят. Худое, выбритое до синевы лицо с глубокими складками у рта, маленькие цепкие глаза. Мантию заменяли потёртая кожаная куртка с закатанными рукавами, рабочие штаны и тяжёлые ботинки, забрызганные чем-то бурым.

Себенгович. Экзаменатор по стрессоустойчивости. Тот самый, что с криком выгнал Роэна из аудитории, но влепил высший балл.

Не дожидаясь тишины, профессор развернул листок и начал читать фамилии. Когда дело касалось формальностей, голос у него был ровный и безразличный, как у всего профессорского состава, что Роэн встречал до этого. За исключением, пожалуй, декана медицинского факультета.

— Барно.

— Здесь!

— Виттен.

— Тут.

— Кальдер… Гато… Мейс…

Фамилии сыпались одна за другой. Карандаш ставил короткие чёрточки, взгляд не отрывался от бумаги.

— Секонд.

— На месте.

Карандаш замер.

Себенгович поднял голову. Посмотрел на Роэна не мельком, а внимательно, взвешивающе. Лицо не выражало ничего: ни интереса, ни неприязни. Длилось это не дольше пары секунд.

И вернулся к списку.

— Теллер… Фрош…

По спине Роэна пробежал холодок.

_________

Перекличка закончилась. Себенгович обвёл группу взглядом.

— Я смотрю, тут пара новых лиц, — он скользнул своими серыми глазами по рядам. — Повторяться не буду, спросите у других. Но на одном остановлюсь. Важный вопрос. Какого чёрта вы здесь?

Он расправил плечи, разминая шею, и нашел фамилию в листке.

— Теллер, ты какого чёрта тут?

— Потому что я студент Академии, господин профессор? — ответил тот с вопросительной интонацией, словно сам сомневался в этом факте.

— Я спрашиваю, почему ты на факультете боевой магии? — перефразировал Себенгович.

Высокий парень-первогодка заморгал и едва слышно выдавил:

— Чтобы стать боевым магом, сэр?..

— Кто-нибудь ещё так считает? — улыбнулся профессор и сделал паузу.

Широко улыбаясь, Себенгович кивнул одной из студенток.

— Может, вы, мадам? — Та потупила взгляд.

Мгновение, и Себенгович резко развернулся к Теллеру и так топнул каблуком, что эхо разнеслось по полигону.

— Ты тупой, Теллер?

— Э-э, простите, сэр?

Профессор скорчил рожу. И начал говорить медленно, как объясняют иностранцам да малым детям.

— Что ж, пе-ре-фра-зи-рую, что-бы бы-ло по-ня-тно. Ты ту-пой или глу-хой, Тел-лер?

— Ни то, ни другое, сэр? — лицо Теллера залилось краской.

— А, так ты всё же слышал вопрос? И что же такое «боевой маг», которым ты так хочешь стать? — Себенгович подошёл вплотную, сверля взглядом.

— Боевой маг — это... — парень запнулся. — Это... маг, владеющий боевыми приёмами?

Себенгович ухмыльнулся и отвернулся. Студент шумно выдохнул, расслабляясь. Но профессор вдруг крутанулся на каблуках и прошипел ему прямо в лицо:

— Проваливай отсюда, чтобы я тебя больше не видел.

— Что?..

— Вали нахрен отсюда, — он сорвался на крик, — ПОШЁЛ ВОН!

Студент попытался возразить, но лишь беззвучно открывал и закрывал рот, заливаясь краской по самые уши. Оглянулся на товарищей: те отводили глаза. Теллер рассеянно нацепил сумку и, пошатываясь, побрёл к выходу. Себенгович проводил его долгим взглядом.

Повисла тишина. Студенты боялись дышать.

— Секонд, — совершенно спокойным, почти непринуждённым голосом произнёс Себенгович, даже не заглядывая в список. — Ты же у нас «звезда». Давай, расскажи, зачем ты тут?

У Роэна свело скулы. В экзаменационном зале всё было иначе. Единственное, что пришло ему на ум:

— Чтобы научиться выживать, сэр.

Себенгович закивал, выпятив нижнюю губу.

— О, неожиданно хороший ответ. Не лучший, но сойдет. Не зря вас так хвалят, Секонд. Может, тогда покажете нам свою хвалёную магию?

— Если необходимо, сэр.

— Отлично, занимай позицию.

Профессор кивнул в сторону мишеней.

— Мне нужен ещё один доброволец. Кто-нибудь опытный. — Взгляд остановился на коренастом старшекурснике. — Ты. Как фамилия?

— Карр Умбуа. Четвёртый курс.

— Ах, припоминаю, третий год на четвёртом курсе. Что ж, чудесно. Выходи.

Умбуа вышел, расправив плечи. Держался уверенно, явно не впервые на полигоне. Но с опаской поглядывал на профессора.

— Перед каждым из вас — мишень. Дистанция — пятьдесят метров. Задача: первым поразить свою мишень. Кто медленнее — проиграл. Всё понятно?

Оба кивнули.

— Начинайте.

Карр среагировал первым. Шаг вперёд, широкая стойка, концентрация. На земле дрогнул камень: старшекурсник подхватил его, разгоняя для удара. Методично. Аккуратно. И очень медленно.

Роэн выдохнул, вытянул руку к мишени. Влага в воздухе мгновенно сгустилась и за полсекунды превратилась в ледяное острие.

И сразу пуск.

Раздался глухой удар. В чугунной болванке появилась вмятина, по цепям прошла дрожь, а лёд разлетелся в стороны фонтаном.

Тишина.

Камень второго студента ещё даже не начал движение. Умбуа посмотрел на поражённую противником мишень, и его импровизированный снаряд мгновенно упал на землю, будто невидимая рука разжала хватку.

Кто-то из первокурсников присвистнул. Кто-то начал тихо хлопать, но быстро замялся, не поддержанный остальными.

Роэн поднял руку к виску и поморщился, будто от отдачи. На таких манипуляциях он уже давно не чувствовал ровным счётом ничего, разве что лёгкую щекотку в переносице. Но Ре настоятельно советовал не показывать свою аномалию.

Он глянул на Себенговича. Тот хмыкнул, но лицо осталось непроницаемым.

Профессор поднял руку. Зал замер.

— Секонд.

— Да?

— Ты знаешь, что сейчас произошло?

Вопрос простой, но тон настораживал. Роэн помедлил.

— Я поразил мишень первым?

— Нет, ты труп. Фиеста. Собирай друзей на поминки.

Слово повисло в воздухе.

Себенгович двинулся к нему неторопливо, но тело Роэна напряглось само собой, инстинктивно.

— Ты — труп, — повторил профессор. — Но скажи мне, друг, что тебя убило?

Роэн мысленно прокрутил процесс: вода, конденсация, форма, удар...

— Слишком медленно? — выдавил Роэн.

— Посмотрите на него. Помер и даже не знает почему. Какая ирония... — Себенгович улыбнулся. — Ну ничего, сынок, бывает. Думай. Что не так?

«Придирается за экзамен? — мелькнуло в голове. — Или я правда облажался?» Вслух он сказал:

— Недостаточный размер снаряда, наверное?

— Ты что, тупой как Теллер? — зашипел Себенгович, постепенно переходя с шёпота на крик. — В угадайку со мной решил поиграть? Говори, почему ты труп? Это что, так сложно?

Роэн промолчал.

— Ещё раз, — скомандовал Себенгович. — В мишень.

Роэн приготовился, перехватил дыхание. Сделал шар изо льда и запустил, точно попав.

— Снова труп. Отвечай почему, — профессор стоял так близко, что Роэн чувствовал его дыхание.

— Потому что использовал лёд, а не другую магию?

— Чёртов идиот. Ещё раз.

По рядам пробежал шепоток. Феваль пренебрежительно фыркнул.

— Молчать, — рявкнул профессор, глядя на студентов. — А ты, ещё раз. Оглох? У вас у всех проблема с ушами сегодня?

Роэн засомневался: «Что-то не так? Но что? Попробовать изменить подход?» Он сконцентрировался, поднял руку и в этот раз вместо льда запустил камешек с арены, как это хотел делать его оппонент, Умбуа.

Камень с тихим стуком ударился о мишень и просто отскочил.

— Ну Секонд, давай, что тебя убило? Уже три раза?

Роэн молчал, лихорадочно перебирая варианты.

— Говори, чёрт тебя дери, идиота ты кусок.

— Профессор, я не пони—

Себенгович вскинул сжатый кулак. Жест «Стоп». Роэн осёкся.

— А потом вы едете в Дикие Земли и дохнете при встрече с любым бандитом... Что, Секонд? Возомнил себя богом? Шарик из льда можешь сделать, так?

— Нет, сэр...

— Думаешь взял пару баллов на экзаменах, стал крутым?

— Я… не… Причём тут это…

Себенгович не дал ему вставить ни слова.

— Заткнись. Ты, — он развернулся к старшекурснику. — Во-первых, какого чёрта ты застыл? — Умбуа открыл рот, но Себенгович не дал вставить ни слова и ему. — Говори, почему Секонд сдох и волки жрут его дилетантский труп.

— Выставляет руку, сэр.

— Слышал, Секонд? — Себенгович снова навис над Роэном. — Это недоразумение за семь лет камешек в мишень отправить не может, зато диагноз тебе поставил мгновенно. Так кто тут настоящий маг?

Он вытянул руку, копируя жест Роэна. Ладонь вперёд, пальцы растопырены. Пародия вышла злой и безупречной.

— А это что такое? — он обернулся к залу. — «Здравствуйте, я идиот, я сейчас буду колдовать, убейте меня первым, пожалуйста». Любой, кто хоть раз видел мага в деле, знает этот жест. Ты только руку поднял, а тебе уже прилетело в череп.

Он сомкнул пальцы в пистолет и направил в голову Роэну.

— Бах.

Лицо Роэна полыхнуло жаром, он открыл было рот:

— Но это помогает мне направить—

— Что направить? Рот закрой. — Он сделал ещё шаг ближе. — Импульс идёт из головы, а не из пальцев. Ты маг, а не сраный дирижёр.

Сзади хихикнули. Себенгович медленно повернул голову. Смех оборвался, как перерезанный.

Он отступил на шаг.

— С таким подходом тебе не место на факультете. Тебе место в цирке — показывать фокусы детям. Что мне с тобой делать прикажешь?

— Я, я... исправлю все.

Роэн пробормотал это тихо и смотрел в пустоту. Перед глазами стояла картинка: он запускает импульс. И правда. Всегда рука. Чёртова рука. Почему он раньше не замечал? Почему Ре молчал?

Следующая фраза выбила из ступора:

— Ещё раз поднимешь руку на моём занятии, — равнодушно бросил Себенгович, — вылетишь из Академии. Лично прослежу, даже если ОН тебя рекомендовал. В строй.

Роэн повернулся и побрёл хромающим шагом к остальным, будто путник, которого переехали сани с яргами на полном ходу.

— И ещё, Секонд.

Остановился, не успев обернуться.

— Мало того, что руку тянешь. Так ещё и палец оттопыриваешь. Мизинец. Как на чаепитии у тёщи. Позор.

Профессор фыркнул. Студенты тихо захихикали под нос.

Роэн дошёл до строя. Феваль довольно улыбался. Арчибальд похлопал его по плечу. Но он не смотрел ни на кого.

Себенгович тем временем повернулся к Умбуа, который так и топтался один посреди полигона.

— А ты чего застыл? Радуешься?

— Нет, я...

— Ты проиграл первокурснику, у которого руки как у балерины. Четвёртый курс. Подумай об этом. На место.

Карр сжал плечи внутрь, как нахохлившийся воробушек, и жалко вернулся к остальным.

Профессор выдержал паузу, оглядывая притихших студентов. Затем заговорил спокойно, будто не он только что орал на весь полигон.

— Садитесь. Все. Прямо на пол.

Студенты неуверенно опустились на холодный бетон. Кто-то подложил под себя сумку. Себенгович остался на ногах.

— Итак, зачем вы тут? Правильный ответ: чтобы не сдохнуть, тут господин Секонд угадал. А как маг Академии может умереть?

— От монстров в Диких Землях? — донеслось из группы.

— Да, что ещё?

— Бандиты?

— Да, ещё, — Себенгович вопрошающе смотрел в толпу.

— Другой маг?

— Верно. Ещё варианты?

Варианты закончились. Называли или то же самое другими именами, или молчали.

— То есть от старости из вас никто не умрёт? — усмехнулся профессор. — А болезни? Отравления? Нет?

Студенты зашушукали.

— Но ладно. Хорошо, нужные варианты вы назвали. Итак, кто из вас готов убить человека, если придется?

Тишина. Никто не шелохнулся. Роэн и вовсе не слушал, мысленно прокручивая свои операции с Полем. Себенгович же продолжал.

— Не стесняйтесь. Вопрос не провокационный. Кто считает, что в критической ситуации сможет направить оружие или магию в живого человека и нанести смертельный удар?

Две руки поднялись, причём вторая неуверенно.

— Двое. Честная статистика. Моя задача — чтобы к выпуску каждый из вас мог себя защитить. Но весь первый курс мы будем учиться защищаться от самого опасного противника — от самих себя.

Студенты зашушукались. Голос профессора тоже изменился и стал ещё более вкрадчивым.

— Сегодняшняя тема — «Прерванный резонанс». Причина номер один неестественной смерти магов Академии. Восемьдесят процентов случаев. От двух до десяти трупов в год. Слышали?

Аудитория вытянула шеи. Но молча.

— Итак, прерванный резонанс возникает тогда, когда оператор Поля досрочно и неконтролируемо прерывает команду, — продолжил Себенгович. — Вариантов полно: отвлёкся, получил ранение, потерял концентрацию из-за перегруза мозга, использовал резонанс на объекте, которым пытается оперировать другой маг… И ещё тьма вариаций. А исход один: пена изо рта, перегрев мозга. Если повезло, маг выживает, но недееспособен несколько недель, может потерять память. Если не везёт… — он щёлкнул пальцами, — смерть на месте.

Роэн вздрогнул. Себенгович смотрел поверх голов.

— Из непридуманных историй. В прошлом году в Южных Диких Землях студент третьего курса участвовал в экспедиции. При нападении зверей сформировал импульс, но на секунду отвлёкся.

Профессор картинно посмотрел в сторону.

— Вот так. Секунда. Может, кто-то крикнул сбоку. Может, краем глаза поймал движение. Может, просто запаниковал, без понятия: я был далеко от него в тот момент. Так вот, резонанс прервался, Поле получило первичную команду, но импульс не сформировался, и энергия должна была куда-то уйти. Без чёткого вектора она пошла по кратчайшему маршруту — назад.

Постучал себя пальцем по виску.

— Кратчайший маршрут — это всегда сам маг. Реакция мгновенная. Необратимая. Студента хоронили в закрытом гробу, чтобы не мучать слабонервных.

Кто-то шумно сглотнул. Другой парень сзади нервно хмыкнул, из тех, кто смеётся, когда страшно.

Роэн замер.

В животе стало холодно, резко, будто он проглотил кусок льда. Второй удар прямо в цель за полчаса. Он знал, что профессор не шутит. Знал не из лекции и не из учебника: сам себе чуть не сварил мозги. И только теперь осознал, насколько близко подошёл к краю.

А ещё был Дэвис — маг, с которым Роэн сражался в Диких Землях и у которого тоже выплавились мозги…

Тяжёлое, мокрое, душное ощущение накрыло Роэна. Перед глазами встала картина: ползущий маг, а скорее существо, оболочка без сознания. И почему-то он вытягивает руку и ничего не может сделать.

Себенгович что-то говорил дальше. Роэн буквально заставил себя слушать.

— …Первое правило любого мага — держать фокус. Половина из вас привыкла работать в тишине. Закрыл глаза, скрестил ноги, помедитировал, потрогал Поле. Мизинец, вон, оттопырил, — он посмотрел прямо на Роэна.

Тот отвёл взгляд в пол.

— Забудьте. В бою тишины не бывает. Поле подчиняется тому, кто держит фокус, пока вокруг всё горит, воет и разваливается. Если вам для концентрации нужна тишина, вы не боевой маг и можете об этом забыть навсегда. Идите к микроскопам и спектрометрам, туда своё поле направляйте, или приборы кристаллические собирайте на инженерном.

Он резко хлопнул в ладони. Звук отскочил от стен.

— На сегодня всё. Следующее занятие во вторник. Займёмся концентрацией. Практиковаться в магии до этого запрещаю. Свободны.

______

Студенты потянулись к выходу, возбуждённо гудя. «…видел, как он его…», «…а что теперь с Теллером?..», «…расплавил мозги, прикинь…».

Роэн шёл молча.

Арчибальд было окликнул его, но он лишь махнул рукой и пошёл в общежитие по улице, а не по коридорам. На улице было пасмурно. Влажный ветер забирался под куртку, холодил шею, но помогал думать.

Себенгович за одно занятие, за один разнос, ткнул его лицом в щель, которую он раньше не замечал. «Чёртова рука. Три года, — стучало в голове, пока ноги несли его через двор. — Три года я каждый день тянул руку. Каждый. День. И Ре ничего не сказал. Почему?».

Он поднялся в комнату. Тибо где-то болтался. Он выдохнул.

Роэн сел на кровать. Достал из кармана тот самый кубик, за который сосед чуть не получил.

«Ладно. Без жеста. Просто мыслью».

Руки на коленях. Он потянулся к Полю. Ничего.

Не «кубик не двигается» — это он знал, как чувствуется. А вообще ничего. Пустота. Там, где всегда было Поле (гулкое, маслянистое, откликающееся), теперь зияла дыра. Как протянуть руку в темноте дома, где прожил всю жизнь, и не нащупать стену, которая там всегда стояла.

Холод прошёл по позвоночнику. Он теребил лацканы брюк.

«Ладно. Спокойно. Попробую как обычно. Главное — база».

Он поднял левую руку. Вытянул ладонь к кубику. Привычный, трёхлетний, вросший в мышцы, жест. Глаза цеплялись за ладонь, и в ней просыпалась фантомная боль, словно кто-то выкручивал пальцы в наказание за каждое непокорное движение.

Ничего.

Деревяшка на столе. Рука в воздухе. Между ними — пустота.

Роэн медленно опустил руку. Поднял снова. Опустил.

Ничего. Ни отклика, ни сопротивления, ни даже щекотки в переносице. Мозг помнил каждое действие, каждую формулу и каждый вектор, но резонанса с Полем не возникало. Будто оно полностью исчезло.

Рубашка мгновенно прилипла к спине. Рот пересох. Руки задрожали.

«Я не мог разучиться. Это невозможно… Это разум играет со мной шутку».

Роэн уставился на кубик. Деревяшка лежала на столе — маленькая, нелепая, испещрённая царапинами. Три года назад он двигал её по миллиметру, стирая кровь из носа. Вчера вечером подкидывал в воздух, не глядя.

Он откинулся на спину. На потолке трещина ползла от угла к лампе, похожая на реку на карте.

В коридоре кто-то хохотал. За стеной играла музыка. Обычный вечер в общежитии. Обычный вечер для всех, кроме него.

Роэн лежал и смотрел в потолок. Кубик лежал на столе.

Ни тот, ни другой не шевелились.

Глава 16 — Тишина

Когда Тибо пришёл поздно вечером, Роэн уже спал. В одежде, ноги наполовину на кровати, наполовину на полу. Он было сделал шаг в сторону соседа, но развернулся и пошёл к своей койке.

Ночь прошла спокойно, но утро застало Тибо неожиданно рано.

Сквозь сиротливое окно едва пробивался серый свет, в общежитии было тихо. Только кровать соседа пару раз скрипнула.

«Ещё ночь?» — он плавно повернулся, пытаясь разодрать слипшиеся ото сна глаза, и моментально проснулся.

Напротив сидел его сосед. Нерасчёсанный, в той же одежде, что и вчера. Он не моргая смотрел на деревянный кубик, лежащий на столе. А из-под подушки торчало что-то металлическое. Тибо присмотрелся. Ствол. Револьвер. «Что за прикол? Муляж?»

Роэн, кажется, не заметил, что Тибо проснулся. А тот тихо закрыл глаза, будто и не просыпался вовсе. Но спать уже не пытался.

Тишина в комнате тянулась целую вечность. Изредка скрипела кровать, шуршала ткань, доносился тяжёлый выдох. Потом дверь скрипнула, и сосед вышел.

Тибо открыл глаза и осмотрелся. На часах было шесть тридцать. Только рассвело.

Ни револьвера, ни кубика. Он потёр глаза.

«Может, причудилось?»

_______

Две недели прошли как один длинный, серый день.

Роэн ходил на лекции. Механически, аккуратно, по расписанию. Каждое утро он сверялся с листком на стене, собирал конспекты и шёл, как заводная игрушка, которую не забывали подкручивать.

На Истории Федерации, обязательной для всех факультетов, властвовал профессор Кальман. Сам он был старый, сухой, сутулый, и дикция была под стать. Казалось, его голос создан специально для подрабатывающих студентов, чтобы те могли хоть час-другой наконец-то вздремнуть, пока он диктовал бесконечные даты исторических событий, перечислял экспедиции, называл имена первых поселенцев.

У Роэна тоже слипались глаза, он зевал во весь рот, уже не прикрываясь ладонью, но не сдавался и продолжал делать записи. Перо бежало по бумаге, выводя цифры, фамилии и факты, а он забывал их уже к концу предложения.

А когда Кальман рисовал на доске карту ранних колоний с кружочками, стрелочками и пунктирами, объясняющими староземное влияние, Роэн смотрел на доску пустым взглядом и видел вместо карты потолок общежития с трещиной от угла к лампе.

Ещё одним обязательным занятием был Математический Анализ. Профессор Бреннер был полной противоположностью Кальмана: энергичный, громкий, с привычкой стучать мелом по доске, когда студенты тупили. И мог выгнать из аудитории того, кто опустил голову на парту хотя бы на секунду.

Ряды, пределы, интегралы. Мел скрипел, крошился, летел белой пылью. Роэн конспектировал формулы, и рука работала исправно, но голова была где-то за стенами аудитории, где-то в комнате общежития, где на столе лежал деревянный кубик.

«Секонд! Предел последовательности, определение. Не спите».

Роэн встал и ответил. Правильно. Бреннер кивнул и пошёл дальше. Сосед по парте покосился: «Ты же вообще не слушал, откуда ты знаешь?» Роэн не ответил.

Была среди лекций и старая добрая Физика. Всё, что Ре вбивал в него палкой и руганью в подвале, здесь подавали чинно и с пафосом. Формулы испещряли четыре огромные доски, которые перемещались вверх-вниз хитроумным механизмом, и верхние уходили высоко над головами студентов. Преподаватель тоже стоял на возвышении и со своего помоста-трибуны с важным видом надиктовывал базовые вещи, иногда переходя почти на шёпот, будто сообщая сакральные тайны мироздания.

Физика была среди немногих пар, которые в текущем состоянии Роэна вызывали хоть какие-то эмоции. Он щурился, откидывался на спинку стула и ёрзал, фыркая.

«Все эти формулы можно было ужать и написать на одной доске вместо четырёх».

________

На боевой магии тоже были свои изменения. В отличие от первого занятия, где Себенгович заставил Роэна показывать магию, теперь он не давал никакой практики вообще.

— Ещё раз предупреждаю. Узнаю, что из вас кто-то резонировал с Полем, отчислю к чёртовой матери. А теперь — вдох. — Он подождал три секунды. — Выдох.

Двадцать студентов сидели на бетонном полу ангара и дышали. Кто-то сбивался. Кто-то кашлял.

— Теперь с закрытыми глазами.

Из-за требования Себенговича отказаться от использования магии Роэн пропустил медицинский практикум. Следующий будет только через месяц. Но это было ему на руку: так никто пока не догадался, что он утратил связь с Полем.

С этими мыслями Роэн закрыл глаза. Темнота. Счёт. Вдох: раз, два, три, четыре. Задержка: раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь. Выдох: раз, два...

Себенгович хлопнул в ладоши прямо над чьей-то головой. Студент дёрнулся.

— Труп, — констатировал профессор. — Продолжаем.

Потом он ходил между рядами и выкрикивал не слова, а просто звук, резкий, животный. Проверял, кто держит дыхание, а кто дёргается и открывает глаза.

Роэн проходил такие проверки безукоризненно. Не потому что был лучше других. А потому что внутри уже было так пусто, что крик снаружи казался далёким шумом.

— Если дыхание сбилось — вы мертвы, — повторял Себенгович. — Магия подождёт. Сначала научитесь не шугаться от малейшего шороха.

В кулуарах студенты стали обзывать занятия парами по медитации.

________

Наконец, на медицинском тоже всё шло своим чередом. Декан Ли Си Хун почти не появлялась, занятая своими исследованиями, про которые она охотно пела ещё на вводных лекциях.

Вместо неё сухую плотную теорию в основном вела профессор Карелли, немолодая полная женщина с очками на кончике носа. Говорила тихо, но чётко и не терпела, когда студенты путали нервные узлы с лимфатическими. Роэн записывал всё. Раньше он бы ещё и жадно впитывал каждое слово: это была именно та наука, ради которой он ехал сюда. Но мысли всё возвращались к одному.

________

Большую часть дня занимала комбинация из этих пар.

Арчибальд дважды ловил Роэна в коридоре и предлагал сходить отметить знакомство и старт учёбы.

— Секонд. Сегодня вечером собираемся в «У скрута», через дорогу от кампуса. Дёшево, и порции нормальные, по твоему карману. И в основном студенты, а не городские забулдыги.

— Не могу. Вахта.

— Что насчёт завтра?

— Извини, завтра тоже вахта. И послезавтра. Мне пока нужно немного тут освоиться, Арчибальд.

— Ладно. Приходи в норму и не пропадай совсем, хорошо? Как, кстати, экономика?

— Пока ещё не брался.

— Отлично. Отлично! Так и вижу, как ты мне сапоги чистишь, — улыбнулся Арчибальд.

— Не дождёшься, — возразил Роэн, слабо улыбаясь, — но пока прости, мне надо идти.

Роэн кивнул и свернул к лестнице. Это было наполовину правдой: вахты действительно занимали всё свободное время. Четырёхчасовые смены иногда превращались в восьмичасовые, восьмичасовые могли стать и двенадцатичасовыми. День на день не приходился. Деньги текли медленно, но текли, и после историй с Февалем и Себенговичем это было единственное, за что Роэн мог держаться. Мысль остаться без гроша, бросить Академию и уйти снова в шахты, чтобы еле-еле выживать, обжигала его ещё страшнее, чем потерять магию.

Вахты есть вахты.

Обход периметра: два часа вдоль забора, вдоль хозяйственных построек, мимо мусорных баков. Угрозы были, прямо скажем, «академического» масштаба: бродячие кошки, таскавшие объедки из столовой, пара одичавших собак, пролезших через дыру в заборе, и однажды краворон, с невозмутимым видом жравший чей-то забытый на лавке бутерброд. Роэн постоял, посмотрел на краворона и решил того не беспокоить. Птица проводила Роэна взглядом.

В другие дни была кухня. Задания там были, как и обещали в «Обществе лояльных работников»: вымыть горы посуды в раковине; почистить и порезать мешки картошки, сложить в контейнеры перед сменой; нашинковать морковь, лук, капусту и всё прочее. Руки, которые ещё месяц назад формировали ледяные копья и пробивали чугунные мишени, теперь скребли овощечисткой по картофелине. Роэн думал не о картошке, но выполнял всё механически и хорошо. Повар, грузный мужик по имени Бордо, принимал работу молча, кивал и иногда совал ему лишнюю булку в конце вахты.

— Нормально работаешь, — сказал он как-то. — Не как эти, которые нос воротят.

— Привык, — ответил Роэн. И это тоже было правдой. У Ре он чистил, готовил, драил полы и кормил крокодила. Картошка была даже проще.

«Кстати, как там Рябчик? Здоров? Надо бы написать письмо Ре».

Про письмо Ре он думал уже неделю: спрашивать ли про проблему?

«Старикану только дай повод. Письмо от него придёт в лучшем случае через месяц. А «нулевиком», или ещё как он там придумает, будет дразнить ещё вечность. Обойдётся, разберусь сам».

Поэтому главное происходило не на лекциях и не на кухне.

Главное происходило в шесть утра и в одиннадцать вечера, когда Тибо спал. Или когда Роэн был уверен, что тот спит.

Он садился на кровать, клал руки на колени и тянулся к Полю.

Первые дни он шёл напором. Злился, вдавливал взгляд в несчастный кубик, пока мир не плыл, но не от связи с Полем, а от банальной концентрации на одной точке.

Он пытался вспомнить, как это было, когда впервые получилось срезонировать с Полем. Как тогда звуки провалились, словно в масло, а густое давление обняло голову.

Тогда Поле ответило: грубо, больно, почти убив его, но ответило. Не может быть, что связь навсегда оборвалась. Никуда она не делась. Надо просто пробить.

Он закрывал глаза и давил. Мысленно кричал в пустоту. Представлял кубик, его структуру, молекулы воздуха вокруг, вектор давления. Всё, чему учил Ре. «Если не можешь объяснить словами — значит, не понял». Он мог. Мог объяснить каждый процесс, каждую формулу, каждую фазу. Мозг помнил всё. Но Поле молчало.

Как кричать в комнату, где раньше было эхо, а теперь стояла ватная тишина.

На третий день он решил вернуться к базе. К самому началу. Не лёд, не четыре куба в воздухе, не стрельба — а то первое упражнение, когда Ре посадил его на каменный пол, положил между ними кубик и сказал: «Просто толкни».

Роэн положил кубик на стол. Сел напротив. Вдох. Выдох. Визуализация: центр ближней грани. Точка приложения. Давление воздуха: сюда, под этим углом, с этой силой. Распределение молекул. Плотность. Сопротивление.

Пауза. Тишина. Кубик на столе.

Ничего.

Он пробовал снова. Менял визуализацию. Представлял не давление воздуха, а тепло: расширение, конвекцию. Пробовал конденсировать капли из воздуха.

Ничего.

На четвёртый день попробовал с вытянутой рукой, тем самым жестом, за который Себенгович, не без оснований, угрожал выгнать его из Академии. «Чёрт с ней, с рукой, надо вернуть резонанс, а дальше уже и от руки можно отказываться».

Левая рука вытянулась. Он поймал себя на том, что смотрит не на кубик, а на собственный мизинец. Чёртов палец снова был оттопырен.

«Чёрт. Чёрт! Чёрт!!!»

Ничего.

На пятый день — без руки. Шестой — лёжа, сидя, стоя. Седьмой — ночью, в темноте, в полной тишине, пытаясь воспроизвести условия подвала у Ре: холодный пол, тусклый свет кристаллических ламп, запах сырости. Он даже сел на пол, скрестив ноги, как тогда.

Кубик лежал и не думад шелохнуться.

Роэн говорил себе раз за разом: «Ничего. Я упрямее. Я пережил Дикие Земли. Я выучился с нуля у старикана. Я крокодила, блин, кормил. Три года я каждый день вырубался через три секунды после контакта с Полем и каждый день садился снова. Я смогу снова. Я дожму».

Он верил в это. Первую неделю верил искренне.

На второй неделе вера стала тоньше.

Он всё ещё садился каждое утро и каждый вечер. Всё ещё тянулся к Полю. Но внутри, тихо, как трещина на потолке общежития, ползло понимание: напор не работает. Он делает то же самое, что делал вчера, позавчера и неделю назад. И результат тот же самый.

Нулевой.

«Человек-нуллеметр».

Роэн не разрешал себе об этом думать. Он заменял мысль действием: лекция, вахта, кухня, тренировка, сон. Лекция, вахта, кухня, тренировка, сон. Повторять. Стоило ему сесть на стул или кровать, как он тут же подскакивал, будто срочно нужно что-то ещё делать.

Вопрос в голове зудел.

Утром Роэн не стал, как обычно, завтракать у себя, а как бы случайно увязался за Тибо в столовую. Там между делом он уронил:

— Тибо. Ты слышал, чтоб у человека резонанс пропадал? Ну, совсем?

Тибо поднял глаза от тарелки. Вилка с куском омлета замерла на полпути ко рту.

— Неа. Не слышал, — он прожевал, немного чавкая, и посмотрел на Роэна. — А тебе зачем?

— Да знакомый рассказывал, — Роэн ковырял кашу. — Говорит, было такое. Работал с Полем, а потом — раз, и пусто. Хотел узнать, бывает ли.

— Хм. Первый раз слышу. — Тибо задумался на секунду, не дольше. — Ну почитай в библиотеке. Там на втором этаже стеллаж по аномалиям Поля. Я когда реферат писал, видел что-то похожее.

— Спасибо.

— Да не за что. — Тибо вернулся к омлету. Потом добавил, набивая рот: — Слушай, а твой знакомый, случаем не некий Роэн? Вот был бы скандал.

— Нет, ты что, — сказал Роэн. — Один из студентов боевого.

Тибо пожал плечами и тут же заболболтал о своем.

_______

Библиотека Академии занимала отдельное крыло восточного корпуса: три этажа, винтовая лестница, запах старой бумаги и кристаллического лака. На первом — читальный зал и каталоги. На втором — специализированные секции: магия Поля, физика, химия, медицина. На третьем — архив с оригиналами документов и книг, куда имел допуск только старший профессорский состав. Всё это Роэну объяснил библиотекарь на стойке, от которого подозрительно тянуло перегаром.

Роэн поднялся на второй этаж. Стеллаж «Аномалии Поля» нашёлся в дальнем углу, между «Кристаллографией» и «Историей магических инцидентов». Полки были забиты под завязку: монографии, сборники статей, пожелтевшие журналы. Многие книги выглядели так, будто их не открывали годами.

Он начал перебирать корешки. «Нелинейные эффекты резонанса». Нет. «Спонтанная десинхронизация: обзор случаев». Ближе. Но не то.

На нижней полке, за стопкой журналов, нашлась тонкая монография в потёртом коричневом переплёте. На обложке стоял бледный штамп библиотеки и название, набранное мелким шрифтом: «Ментальные блокады резонанса».

Роэн вытащил книгу и сел за стол у окна.

Открыл.

Первые главы — общая теория. Классификация блокад по происхождению: травматические, токсические, дегенеративные. Он пролистал до раздела «Психогенные блокады».

«Психогенная утрата связи с Полем возникает вследствие острого стресса, ассоциированного с использованием резонанса или его последствиями. Механизм: защитная реакция мозга, подавляющая нейронные паттерны, ответственные за инициацию резонансного контакта. По сути, мозг «отключает» способность оператора входить в резонанс, чтобы предотвратить повторение травматического опыта».

Роэн перечитал абзац дважды. Перед глазами стояла картинка Себенговича с оттопыренным мизинцем.

«Прогноз: в большинстве случаев — спонтанное восстановление в срок от нескольких недель до нескольких месяцев. Факторы, способствующие восстановлению: снижение общего уровня стресса, стабилизация эмоционального состояния, постепенное возвращение к условиям, ассоциированным с позитивным опытом использования Поля».

Он перевернул страницу.

«В ряде случаев восстановление происходит спонтанно, при повторном переживании стресса сопоставимой или превышающей интенсивности. Данный механизм описан в литературе как "пробой блокады" и сопряжён с высоким риском для оператора».

«Не рекомендуется пытаться вызвать "пробой" искусственно».

Роэн закрыл книгу. Положил обратно на полку. Аккуратно, корешком наружу.

Он просидел ещё минуту, глядя на стеллаж. Потом выдохнул, длинно и медленно, как учил Себенгович. Вдох на четыре. Задержка на семь. Выдох на восемь.

«Временно. Это временно. Мозг защищается. Пусть всё идёт своим чередом. Не давить. Не ломать. Ждать».

Он спустился по лестнице, вышел из библиотеки. На улице было солнечно, впервые за две недели. Свет слепил после полумрака читального зала.

Арчибальд, Лидия и Марена стояли недалеко от главных дверей корпуса. Марена ела яблоко. Лидия что-то рассказывала, жестикулируя. Арчибальд заметил Роэна первым.

— Секонд! — он поднял руку. — Ну что, вечером по пиву? Или ты опять «занят»?

Роэн остановился. Солнце грело лицо. Где-то за корпусом кричали чайки.

Он подумал о кубике на столе. О пустоте, где раньше было Поле. О двух неделях, которые ничего не изменили.

— Пиво? — сказал он. — Давай.

Арчибальд улыбнулся. Роэн пошёл к ним, засунув руки в карманы. Пальцы левой руки нащупали что-то угловатое.

Кубик. Он не помнил, когда начал носить его всё время с собой.