Рейтинг-ноль (Альфа-5)

Глава 1 Молодость — время учёбы

Мысль о том, что столицу Равы рано или поздно покорять придётся, зародилась почти два года назад. Поначалу рассуждал об этом вынужденно. В сложившихся условиях все прочие идеи прожить в этом непростом мире подольше и покомфортнее не выдерживали серьёзной критики. Откровенно говоря, эта тоже смотрелась не очень-то правдоподобно, но даже при первых проблесках идеи некоторые моменты намекали на грандиозные перспективы. И чем дальше я этим вопросом занимался, тем реалистичнее смотрелся замысел. Окончательно он оформился в ничем не примечательный день, когда я чуть не утонул в коварном болоте и...

Впрочем, об этом позже. Некоторое идеи столь опасны, что до реализации лишний раз думать о них опасно.

Собственно, мои приключения в болоте — лишь последний штрих, после которого другой дороги не осталось. Сама же разработка моего величайшего стратегического плана стартовала чуть ли не в первые дни пребывания в фактории. Но тогда это были лишь мечты, выросшие на почве переоценки открывшихся возможностей. И только тот день, когда я с трудом выбрался из трясины, подарил мне реальные перспективы. Не забывая поглядывать в их сторону, я поставил перед собой задачу попасть в одно из самых защищённых мест Равийской империи. Ну а после задумался о путях проникновения к цели и некоторых деталях. Я тогда всякие варианты перебирал, размышляя, как бы преломить ситуацию с максимальной выгодой для себя.

План, поначалу представлявшийся простеньким, в итоге превратился в нечто запутанное и не всегда разрешимое. От некоторых его ответвлений пришлось отказаться сразу, ещё на стадии размышлений, другие отсекались враждебными действиями, или опасениями, что вот-вот придётся с ними столкнуться.

Тот, кому повезло уцелеть при окончательном решении вопроса ослабевшего клана, неизбежно превращается в зверя подраненного, окружённого безжалостными охотниками и загонщиками. Понятно, что жизнь такого существа коротка, а смерть насильственная. Рок — не тот мир, где легко избежать внимания власть имущих. Может до глобального контроля здесь ещё не додумались, но всякий беглец оставляет следы, и тот, у кого есть возможности, найдёт эти следы с высокой вероятностью.

У моих врагов возможности есть. Значат, их шансы велики, и меня это категорически не устраивало.

Нет, вы не подумайте, я и самые простые решения рассматривал. Благо, времени хватало, да и возможностями кое-какими тоже обзавёлся.

Варианты с бегством в другие края, где о клане Кроу и его пропавшем представителе знать не знают, я отмёл сразу. Как и прочие, первыми пришедшие в голову. Увы, там не всё так просто, минусов насчитывается уж точно не меньше плюсов. Прошлое в этом мире способно настигнуть, где угодно, а будущее весьма туманно.

Дело не только в следах и дорогих «ищейках». Чужбина — это чужбина. За своего я нигде не сойду. Тем более что надёжно скрыть глаза — сложная задача, а мои выглядят так, что в некоторых краях лишь за их цвет запросто казнят без суда. Да, убить меня не так-то просто, но дело не в этом, а в том, что к старым проблемам могут прибавиться новые.

Но я не сдавался. Думал, искал, перебирал варианты.

Наткнувшись в скучноватой книге на один из моментов, касающихся воспитания отпрысков высших имперских кланов, я поначалу пробежался по нему равнодушным взглядом и продолжил чтение. Но при этом возник незначительный душевный дискомфорт. Ощущение неприятное, будто тончайшую занозу в мозг загнал.

Вернулся на предыдущую страницу. Потому ещё на одну. Перечитал вдумчиво. Снова начал перечитывать.

И остановился, осознав, что подцепил-таки занозу, мешающую спокойно читать дальше.

Всё же должен признать, что вышележащие размышления не только сумбурные, а и неверные. Надо, наконец, признать — мой великий план зародился именно в этот момент. Тогда я даже не подозревал, что несколько строк скучного текста зададут направление жизни на годы вперёд. И даже не сказать, что тотчас принялся активно изучать заинтересовавшую тему. Но может оно и к лучшему. Ведь если те, кто меня ищут, детально расспросят того же Эша, он не сможет им рассказать, что максимум внимания я уделял именно этому вопросу. На фоне изобилия и разнообразия доставленных книг важнейшие моменты терялись.

Никто так и не понял, что среди всех этих развалов я по крошкам собираю информацию о столь необычной теме. Разве что Бяка однажды спросил, почему я перечитываю парочку ничем не примечательных книг. Заметил. Но я обосновал это роскошными иллюстрациями, которые хотелось пересматривать снова и снова.

В общем, лишь великий мастер Тао догадался, что к чему. И то лишь благодаря тому, что я жёстко обозначил временные рамки. Он ведь человек с богатым прошлым, в молодые годы служил императору, пребывая от него в близости, дозволенной лишь самым доверенным телохранителям. Естественно, при такой жизни был тесно замешан в аристократических делах, поэтому смог связать одно с другим.

Вычислил по датам и паре обмолвок.

Но Тао понятия не имеет, кто я такой на самом деле. Искать меня через него вряд ли станут — это чересчур даже для моей паранойи. Мои враги — люди, а не какие-то всезнающие демоны.

А людей можно обмануть, о чём я никогда не забывал позаботиться.

Даже в столицу прибыл не как зря, а с запада. Хотел, для начала, с юга заявиться, но потом решил, что для человека, который скрывает свой путь, предсказуемо поведение, при котором следы запутываются на сто восемьдесят градусов. Вот так, косвенно, можно намекнуть самым догадливым, что на самом деле пришёл с севера.

Запад — это нормально. Нейтрально. Плюс, кому сильно нужно, без великого труда сможет найти там мастера-лучника, у которого я брал уроки. Благо, это не Тао, а почти обычный ремесленник в своей профессии, делающий своё дело качественно и без серьёзных сюрпризов. Только плати вовремя, и всё у тебя будет. Для юных аристократов посещение подобных специалистов — обычное дело. Конечно, клановые мастера — полезно и удобно, но чем больше приобщаешься к чужому опыту, тем больше своего становится. Разнообразие идёт на пользу.

Молодость — пора учёбы. Но учёба бывает разной. Даже к самому закрытому мастеру, вроде Тао, можно подобрать ключик. Люди наподобие него, это, так сказать, общедоступный уровень. Разумеется, если говорить об аристократах, ведь простолюдину обучаться у таких спецов можно лишь в теории.

И теория эта самая фантастическая, если ты самый заурядный крестьянин или человек приблизительно равного с ним положения.

Однако и аристократ аристократу — рознь. Если вспомнить семью, которая владела Хлонассисом до того, как там внезапно произошли грандиозные перестановки в верхах, так их и аристократами считать нельзя. Это я говорю с высоты положения представителя одной из старейших семей Арсы. Данто в сравнении даже с почти истреблённым кланом такого уровня, это...

Нет, я снова как-то неправильно начал пояснение. Нельзя сравнивать испражнения улиток с бриллиантами в королевской короне. Данто — это не мы. Они не то, чтобы далеки от вершин аристократии, их аристократизм иной природы. Трудно объяснить земными мерками. Для таких в здешнем языке даже отдельная терминология имеется. Мол, что-то вроде мещан, которых чуток подкрасили и блёстками присыпали, дабы смотрелись чуть ярче, чем обычная серая масса. Но не более. Что-то вроде нарядных клоунов, но не смешных. Мудрость от мастера Тао разве что одному из тысячи таких светит (и это я ещё по скромному подсчитал).

Ну да ладно, пусть хоть всех подряд пускает на свою гору. Это всего лишь одна узкая дисциплина. Если хотят чего-то большего, пусть рождаются в семьях, которые могут себе такое позволить.

Это я к тому, что лишь для истинных аристократов Равы доступен особый вариант обучения.

Эксклюзив.

Если дословно перевести название этого необычного учебного заведения на язык моей первой жизни, получится «Стальной дворец алого стекла». Звучит, скажем прямо — странно. Ну да не просто так мне постоянно приходится нормальные аналоги мысленно подбирать, ведь здешняя лингвистика — это что-то с чем-то. Пожалуй, я за сто лет жизни к ней не привыкну.

Ну а как привыкнешь к тому, что вместо одного или пары слов рассыпают целую жменю? Причём далеко не всегда эта россыпь прямо указывает на суть описываемого понятия.

Впрочем, в этом случае двумя словами не обойтись. Но я бы перевёл куда понятнее, пусть даже полностью игнорируя словесное наполнение. Допустим — «институт благородных юношей и дев». Или — «академия самых заносчивых снобов». Можно что-то нейтральное вроде — «аристократический корпус» или «тут учат пафосу высшей пробы».

А лично для себя я бы назвал проще — «место исполнения желаний».

Почему так? Ну, например, потому что именно в этом месте я запланировал гарантированно обзавестись до сих пор не давшимися в руки атрибутами Стихий. Это не за миражами вроде снежных пауков гоняться — это надёжнейший, проверенный веками вариант.

Плюс там же можно примелькаться среди аристократов и тем или иным способом удачно и просчитано раскрыть своё инкогнито, либо без этого выяснить, кто же столь упорно меня разыскивает. Ведь очень тяжело противостоять непонятно кому. Вычислять заказчиков моего похищения или убийства «с низов» бессмысленно. У меня не те возможности, чтобы размотать цепочку от банальных наёмных головорезов до неизвестно где скрытых высокопоставленных личностей, жаждущих заполучить голову некоего Гедара.

В общем, Стальной дворец — место, бесспорно, полезное. И не для всех доступное. Далеко не для всех. Лишь представители полноправной аристократии и отдельные самые зажиточные и преданные императору выходцы из особых категорий подданных не благородных кровей могут рассчитывать на здешнее обучение. Причём если «голубую кровь» принимают без вопросов, всем прочим придётся изрядно попотеть, дабы пробиться хотя бы на рассмотрение прошения о внесении отпрыска в особый список, откуда впоследствии выберут нескольких счастливчиков. Причём повлиять на этот выбор, вроде как, невозможно. Далеко не все вопросы в Раве реально решить лишь деньгами и связями.

Хотя должен признать, есть связи, решающие если не всё, то почти всё.

Но эта возня не для меня. Я, как истинный аристократ, имею право. Хотя даже для меня есть некоторые преграды.

Основная проблема в сроках. Приём по давней традиции длится ровно один световой день в конце лета и проводится лишь раз в год. Если не успел до заката — разворачивайся и возвращайся в следующем сезоне. Кем бы ты ни был, исключения не допускаются.

Принимаются молодые люди обоих полов возрастом от пятнадцати до семнадцати лет. Допустимо недобрать или перебрать до полугода или даже чуть больше, но только после дозволения от главного мастера Стального дворца или Императорского совета. И получить это дозволение соискателям благородного происхождения из не самых старинных семей весьма проблематично.

А о простолюдинах и говорить не приходится.

Мне шестнадцать, так что вписываюсь идеально. Но если в этом году не попаду, следующий сезон — мой последний шанс. Причём, в таком случае мне, как семнадцатилетнему, придётся получать дозволение, а это сопряжено с неизбежным раскрытием перед теми, кому сейчас знать моё настоящее имя необязательно.

Шайка, заявившаяся за моей головой во время охоты на снежного паука, обломала часть планов. Я не успел подготовить группу помощников, не дождался возврата людей, отправленных за некоторыми сведениями. Я много перспективных дел бросил и в отчаянии решился на крайнюю меру — справиться самостоятельно.

Вот поэтому и приходятся так торопиться, чтобы всеми способами успеть выполнить задуманное. Там где я на некоторых этапах планировал выехать за счёт помощников, пришлось терять время, разбираясь самостоятельно. А ведь опаздывать нельзя, неизвестно, что меня ждёт следующим летом.

Будущее даже при идеальном выполнении плана туманным представлялось, а сейчас я в него смотрел, как в дыру деревенского сортира.

Хорошее не просматривалось...

Ну да ладно, снова отвлёкся. Довольно о грустном.

Имперское обучение считается не только самым престижным, но и таким же сложным. Все подробности мне неизвестны, но знаю точно, что многие ученики не справляются с программой. Таких безжалостно отчисляют. Но это ещё не конец, ведь если возраст позволяет, можно попробовать ещё разок поступить, или даже два. Аристократов примут вновь почти со стопроцентной вероятностью; неблагородным вернуться сложнее, однако ничего невозможного и для них нет.

То есть, в случае неуспеваемости я также могу потерять год. И дальше останется последняя попытка. А это плохо, потому что последняя попытка приведёт к нежелательному раскрытию моего происхождения. Отсюда проистекает еще одна причина моего стремления успеть попасть в Стальной дворец именно сейчас.

Вы спросите: «Какая разница? Ведь всё равно придётся себя выдать, ведь человека без имени не примут, а фальшивую аристократическую биографию мне не потянуть».

А вот тут мне на руку играют некоторые правила школы.

Так уж принято, что в высшем учебном заведении империи клановым конфликтам не место. Если кто-то вознамерится устроить разборки, это не просто нарушение правил, это расценивается, как оскорбление императора. А это куда опаснее, чем сунуть голову в пасть льва и куснуть зверя за язык.

Император считается кем-то вроде почётного командующего Стального Замка. И ему там аристократические склоки не нужны. За века существования учебного заведения сформирован свод правил и порядков, способствующих поддержанию мира.

Например, каждый учащийся обязан выбрать себе псевдоним никоим образом не намекающий на происхождение. И обязуется не раскрывать настоящее имя до последнего дня. Сомневаюсь, что это работает со стопроцентной гарантией, но понятно, что в теории такое правило позволяет не демонстрировать вражду тем семьям, которые традиционно друг дружку не переваривают. Дополнительный плюс — неблагородные ничем не отличаются от благородных, чем устраняется почва для снобизма.

Как это работает на практике я, увы, представляю слабо. Информации по этому вопросу от матери почти не досталось, а книги — это мёртвый текст, а не живая реальность. Авторы могут искажать и приукрашать реальность, либо описывать давно устаревшие моменты.

В общем, я об этом месте выведал далеко не всё, но достаточно, чтобы осмелиться предпринять попытку. После того, как мне удалось столь неожиданно-удачно попасть на территорию Жизни, приобщиться к Стихиям хочется на порядок сильнее.

Это позволит стать «полным кавалером» всех реально действующих в Роке сил. Прочие высшие проявления — на уровне мифов, или откровенно недоступны. По крайней мере, так говорит та информация, которую удалось раздобыть.

Но если говорить прямо, Стихия — ерунда. Да, за счёт неё я могу усилиться, но не сказать, что это поставит меня на другой уровень. Только ради её атрибутов и навыков я бы вряд ли отважился на такую наглость, как путешествие к центру империи, где у моего клана хватает явных врагов.

Я уж промолчу про неявных, из-за которых два года назад Кроу потеряли главу рода и последнюю усадьбу. Почти не сомневаюсь, что как все дороги ведут в Рим, так и нити всех здешних заговоров тянутся к столице.

Итак, я, наконец, именно в этом гадюшнике. Даже эта часть плана изначально казалась фантастический сложной, но мне это удалось. Однако почивать на лаврах рановато. Дальше предстоит второй этап — добраться до Стального дворца и доказать, что я имею право на обучение, а не мошенник залётный.

Одно «но» — в столь ранний час никто меня там не ждёт. Однако это даже к лучшему.

Я переборол желание отдохнуть до обеда в какой-нибудь скромной гостинице при круглосуточной таверне, или даже в фешенебельном заведении для серьёзной публики. Перебьюсь, в моём возрасте можно спать через день, и ничего катастрофического от этого не случится.

А уж после прохождения испытания Первохрама потребность в ночном отдыхе почти отключилась. Если не повышать параметры и не истязать себя до полного опустошения тренировками, достаточно пару раз в неделю полноценно отсыпаться, да дремать время от времени.

Удобно.

Пришлось бесцельно побродить по пустынным улицам, пока не наткнулся на словоохотливого ночного сторожа. Он подсказал мне хорошую, по его словам конюшню. Не из дешёвых, их я посмотрел сразу за воротами и сходу забраковал.

Аристократ, если себя уважает, ни за что не оставит свою лошадь в такой клоаке. А аристократ из старой семьи, к коим я отношусь, по статусу обязан уважать себя, ни в чём и никогда не давая слабину.

Лошадь мне теперь особо не нужна. Можно продать, и одной обузой меньше станет. Но кто знает, не понадобится ли она мне внезапно в период обучения? Так что на всякий случай придержу.

Пока решал вопрос с конюшней, рассвело. Вот так и время убил, и пристроил понравившуюся лошадку. Не обманул продавец, своих денег она стоила. Никаких проблем за всё время не доставила, умное, послушное, выносливое и не слишком пугливое животное. Правильно сделал, что не продал. Благо содержание стоит не так уж дорого, несмотря на приличное место, что бросалось в глаза с первого взгляда даже без уверений ночного сторожа.

Да и мне ли волноваться из-за денег?

Дальше отправился пешком. Поклажа минимальная, дури в ногах хватает. Не видел смысла искать стоянку для рикш или экипажей подороже. Да и где их искать в столь ранний час?

Правда, в голове начали копошиться мысли, о которых до сих пор не задумывался. А пристало ли благородному юноше приходить к Стальному Дворцу Алого Стекла на своих двоих?

Вот этот момент совершенно упустил из виду. В книгах про такие мелочи ни слова не упоминалось.

Ну да ладно, вот сейчас всё и узнаю.

Глава 2 Стальной Дворец Алого Стекла

Экипаж всё же пришлось взять. Дело в том, что архитектурные планы Нами, с которыми мне удалось заранее ознакомиться по книгам и атласам, значительно отличались от того, с чем я столкнулся в действительности. Здесь не Земля, здесь с улицами и нумерацией домов повсеместная путаница. Плюс художники во всех мирах одинаковые, вот и эти рисовали по известному принципу «я так вижу».

В итоге слегка заблудился, но при этом случайно вышел к площади, на которой располагалась стоянка тех самых экипажей, к услугам которых изначально прибегать не намеревался. И, несмотря на рассветный час, некоторые извозчики уже приступили к работе.

Выбрав самого приличного на вид, скомандовал везти к Стальному Дворцу. И на этом общение завершилось, в отличие от земных таксистов, местный оказался не словоохотливым.

Возможно, он и не прочь высказать всё наболевшее, однако сословная разница на язык давит. Ведь представляться необязательно, опознать аристократа в пассажире несложно. Есть некоторые мелочи в причёске, одежде и манере подавать себя, которые многое говорят даже не самым наблюдательным людям. Я ведь больше десяти лет воспитывался женщиной из древнейшей семьи Равы. Это серьёзно, такая даже паралитика быстро научит выглядеть благородным.

А я пусть и не был живчиком, но и к паралитикам не относился.

Поездка затянулась. Нами — город большой и густонаселённый, здесь, несмотря на отсутствие автомобилей и раннее утро, можно угодить в пробку. Опытный извозчик огибал рынки, куда торопились торгаши, и избегал прочих мест, где в такое время случаются заторы. Плюс пришлось сделать объезд вокруг центра, почти целиком занятого Императорским кварталом. Туда не всех и не всегда допускали, а уж обычные экипажи — почти никогда.

Стальной Дворец и сам занимал отдельный квартал немаленькой площади. Когда-то на этом месте располагался отдельный бастион, вынесенный за городские укрепления для контроля одной из нескольких стратегически важных высот. С неё полагалось эффективно обстреливать войска противника, если те полезут на штурм. Прям вдоль стен можно снаряды запускать, уничтожая осадную технику и живую силу, которая будет там толпиться.

Город разрастался и в какой-то момент поглотил эту почти самостоятельную цитадель. Укрепления частично разобрали, частично сохранили, а внутри всё обустроили по-новому, устроив элитное учебное заведение.

Однако былое назначение этой территории выдавало себя с первого взгляда. Трудно не догадаться, что здесь располагалось изначально, когда видишь каменную крепостную стену, вздымающуюся метров на двенадцать. Некоторые башни тоже сохранились. Круглые и невысокие, зато широченные. На их плоских площадках когда-то располагались стационарные баллисты, способные метко зашвырнуть тяжеленный снаряд на сотни метров, а то и за километр-другой. Осадная инженерия этого мира даже в глазах такого дилетанта, как я, смотрелась на порядки серьёзнее, чем земная.

Солидные крепостные ворота дополняли комплект, но всё же выглядели не столь монументально и архаично, как каменные укрепления. Створки явно современные, богато украшенные и ажурные, защитой пожертвовали в угоду красоте. Чересчур лёгкие, такие даже самому простому тарану на один зуб.

Перед воротами наблюдалось оживление. Работники устанавливали массивный стол, перед ним расстилали широкую красную дорожку. Похоже на то, что именно здесь должны встречать кандидатов в ученики, но пока что не всё к этому готово.

Оглядевшись, я не заметил, чтобы в сторонке жались молодые люди моего возраста. Значит, я прибыл первым.

Да уж, теперь мне светит репутация торопыги.

Будь экипаж закрытым, можно было скомандовать извозчику везти дальше. Например, сделать пару кругов вокруг Императорского квартала, посмотреть на тамошние достопримечательности, пока здесь не появятся новые кандидаты.

Но нет — благородному так вести себя нельзя. Вдруг заметят? Какой удар по репутации. Тут даже закрытость повозки — не гарантия того, что меня не рассмотрят во всех подробностях. Кто знает, какие навыки развиты у группы важного вида людей, которые что-то обсуждают, стоя сбоку от ворот. Очень похоже, что это «комитет по встрече» дожидается, когда же подготовят рабочее место.

Нет, ехать дальше никак нельзя. В таком деле лучше прослыть торопыгой, чем застенчивым.

Застенчивый аристократ — тот ещё нонсенс. Высшее сословие ничем не смутить.

На то оно и высшее.

Отпустив извозчика, я перекинул за спину увесистый заплечный мешок в связке с оружейным вьюком и с самым невозмутимым видом направился к воротам. Прошёл по углу расстеленной дорожки, обогнул стол, краем глаза глядя, как работники спешно расставляют за ним кресла и косятся на меня с недоумением. Но никто ни слова не произнёс.

Я даже начал надеяться, что так и пройду в ворота. Никто не окликнет, не попробует остановить.

Зря, конечно, надеялся.

Наивный провинциальный юноша, что с меня взять.

Один из богато разодетых мужчин, стоявший в кругу с прочими похожим на него, повернул голову. Тоже с недоумением посмотрел, после чего резко отвернулся и сказал нечто такое, отчего на меня уставились все остальные.

Пройти мимо пятёрки явно не последних здесь людей, которые дружно таращатся на тебя — это как-то невежливо. Но и лебезить тоже нельзя.

Не по аристократически.

Приблизившись, я остановился, и, не изобразив даже намёка на поклон, заговорил:

— Доброго вам утра, уважаемые. Я пришёл сюда, чтобы стать учеником школы Стального Дворца Алого Стекла. Но я не вижу на входе тех, кто заведуют приёмом. Не могли бы вы подсказать, где я могу их найти?

Все пятеро так и таращились молча. Секунда прошла. Пять. Десять.

Это начинало напрягать, но я продолжал стоять, изображая из себя воплощение невозмутимости.

Один — седой до последнего волоска болезненно-худой мужчина с непомерно-круглым для такого телосложения лицом, наконец, даже не поклонился, а едва кивнул:

— И вам доброе утро, господин.

Затем, глядя как бы сквозь меня, отстранённо произнёс:

— На молодом господине печать Первохрама. Высшая печать.

Я едва сдержался, чтобы не улыбнуться понимающе, но при этом с превосходством.

Не зря затеял ту нервную эпопею с Хлонассисом. Теперь любой, кто может видеть некоторые вещи, сходу определит, что я не просто храм посещал, я был допущен к высшему испытанию. Все действующие Первохрамы Арсы находятся под контролем старых семейств. Церковники там, как говорится «царствуют, но не правят». Ни младшая аристократия, ни тем более зажиточные люди неблагородных кровей не подпускаются к ключам силы высоких порядков. Всё открыто только для своих, за этим следят строжайше.

Получить такой ключ за пределами Арсы — возможно. Но это будет своего рода иной кластер храмов, не связанных с империей и зависимыми от неё территориями. Печать там отличается, это моментально срисуют. Также считается, что подделка такой отметки невозможна. Разве что в глупых легендах можно о подобном услышать.

То есть носитель Высшей печати обладает своего рода паспортом, потерять который невозможно, а фальшивок не существует.

Я, разумеется, прикрыл себя не самым простым амулетом, искажающим вид на мой ПОРЯДОК. Вещица не из уникальных, но весьма дорогая, и предоставляет качественную маскировку. Однако Стальной Дворец — это не придорожная закусочная с залежалыми пирожками, это высшее учебное заведение Равы. Естественно, кандидатов в ученики здесь проверяют не первые попавшиеся личности, а спецы своего дела. Этот седой мужчина с кругом сыра вместо головы прекрасно рассмотрел мои атрибуты и многое другое. Отметка Первохрама и вовсе сразу в глаза должна бросаться, как её ни прячь.

Есть риск, что это не просто мастер, а всем мастерам мастер. На уровне настоящей легенды. Такой, в теории, способен разглядеть то, что я прячу на самом деле, а не просто делаю вид. То есть поймёт, что мой ПОРЯДОК выглядит крайне странно, да и сам я весьма мутный. Маловероятно так нарваться, но шанс есть. Я даже к этому готов.

Ну а что тут такого? Необычные цифры и отметка не просто Первохрама Арсы, а Первохрама потерянного — это не преступление.

Но даже при такой невероятной наблюдательности в моей отметке испытания он не увидит ничего опасно-подозрительного. Пусть тот Первохрам, который я посетил, считается утерянным — это ничего не значит. Его печать ничем не отличается от печатей тех храмов, где открывает круги силы вся древняя аристократия Равы. Некоторые закрытые параметры печати — да, способны пролить свет на нежелательную информацию. Но, насколько мне известно, посторонним получить к ним доступ или невозможно, или можно лишь с превеликими хитростями и сложностями.

Да, засветиться здесь риск всегда есть, не угадаешь. Однако именно в этом случае шансы либо нулевые, лишь немногим выше.

Так что, я в ответ кивнул с самым честным видом:

— Да, высшая печать. Но я спросил не это.

— Простите, — снова изобразил поклон седой. — Мы не ожидали никого увидеть в столь ранний час. Первые претенденты обычно появляются значительно позже.

Я пожал плечами:

— Приём начинается утром, рассвело почти час назад. Я что-то делаю не так?

— Нет, всё так, — ответил непомерно-толстый мужчина, стоявший правее от седого. — Я мастер Брасс, в этом году я отвечаю за работу с претендентами. А вы, как я понял, претендент. Могу я поинтересоваться, как вас зовут?

— Чак из семьи Норрис.

В глазах толстяка ничего не промелькнуло. Смотрел на меня, как сытая рыба смотрит на дохлого червяка:

— Чак из семьи Норрис, вам известны требования к претендентам?

— Чтить императора; уважать Стальной Дворец Алого Стекла; быть ненамного младше пятнадцати и не сильно старше семнадцати лет; уметь читать и считать; быть минимум бетой начиная с четвёртой ступени просветления и альфой с двенадцатой ступени; всего ступеней не должно быть меньше четырнадцати; надо относиться к уважаемой семье и не срамить её честь; также надо преподнести ритуальное пожертвование для передачи в имперскую казну; обязаться соблюдать законы и правила во время обучения; иметь при себе личный меч.

— Прекрасно, Чак. Не каждый претендент способен без ошибок огласить весь перечень. Даже странно, что впервые вас вижу. Обычно так выражаются те, кто уже пытались пройти обучение. Прошу прощения, что мы вынуждены встретить вас вот так, неподготовленными. Действительно ранний час. Но вы правы, утро уже наступило. Итак, если не возражаете, пройдёмся по озвученному вами списку?

— Не возражаю.

— Чтите ли вы императора, Чак из семьи Норрис?

— Император велик, чтить его, это честь, а для моей семьи честь — это смысл жизни.

— Готовы ли вы уважать Стальной Дворец Алого Стекла?

— Это самое уважаемое учебное заведение великой Равийской империи. Не уважать его невозможно.

— Господин Чак, просто скажите «да» или «нет».

— Да.

— Сколько вам лет?

— Шестнадцать.

— Вам известно, что возраст можно легко установить?

— Да.

— И вы всё равно настаиваете, что вам шестнадцать?

— Да.

— Прекрасно. Прочтите надпись над воротами.

— «Вошедший сюда становится равным среди равных. Никого нет выше, и никого нет под тобой. Помни это всегда».

— Отлично, читать вы умеете хорошо. А как насчёт считать? Сколько получится, если взять восемь раз по семь?

— Пятьдесят шесть.

— А если ещё прибавить дюжину?

— Шестьдесят восемь.

— Хорошо, — толстяк повернулся к седому: — Мастер Данс, вы не могли бы поточнее описать первые ступени ПОРЯДКА претендента?

— Разумеется, мастер Брасс. Господин Чак использует искажающий амулет прямого действия. Амулет показывает, что он рождён бетой, и приличные для беты показатели у него начинаются с четвёртой ступени. До альфы он дорос на девятой. Это при начальных для альф пятнадцати атрибутах. Всего у него шестнадцать ступеней, на последней открыто семнадцать атрибутов.

— А что у него скрыто под амулетом? — спросил Брасс.

— Трудно сказать... — неуверенно ответил седой.

— Мастер Данс, неужели в этом деле для вас остались какие-то сложности? — удивился толстяк. — Вы полагаете, что господин Чак вводит нас в заблуждение?

— Вся наша жизнь, это набор сложностей. Не стану и дальше разводить философию, просто поверьте моему богатому опыту: господин Чак не так прост, каким кажется на первый взгляд, но при этом он не пытается создать видимость, что у него больше атрибутов, чем есть на самом деле. Почти не пытается. Только не спрашивайте, что значит моё «почти». Считайте, что у меня проснулись старческие предчувствия. Есть подозрения, что у этого юноши может оказаться скрытый сюрприз, — мастер поклонился мне: — Простите за такие слова, господин Чак. Я никоим образом не пытаюсь выказать неуважение. У нас здесь заведено говорить так, как есть.

— Так что у него под амулетом? — нетерпеливо спросил Брасс. — Без пустых подозрений, просто говорите, как есть.

— Под амулетом картина заметно иная, она совпадает с искажением лишь в том, что он урождённый бета, — ответил Данс. — С первой ступени открыты четыре вида атрибутов при неплохом наполнении. С шестой ступени он альфа с пятнадцатью атрибутами, наполнение близко к максимуму почти по всем, и максимально на некоторых. Всего у него двадцать одна ступень просветления, на последней открыто двадцать атрибутов также при высоком наполнении. Ручаюсь, что у него их не меньше, как бы он ни пытался исказить действительную картину. Такое от меня спрятать, в теории, можно, но прячущий при этом должен обладать куда большими параметрами. То есть я гарантирую, что господин Чак не преувеличивает свои параметры. Следовательно, он более чем соответствует требованиям школы по атрибутам и ступеням.

Выслушивая, как «мастерски» разоблачают мою маскировку, я едва сдерживался, чтобы не ухмыльнуться с предельно довольным видом.

На да, разоблачили прилюдно, не поспоришь. Вот только увидели именно то, что я изначально выстроил. Не истинную картину, а запутанную обманку. Научился этому фокусу получив коллекцию бонусов от Первохрама.

Да, были опасения, что найдётся кто-то, способный добраться до настоящих цифр. Но сейчас опасаться нечего. Даже если местный спец что-то действительно заподозрит, при таком поверхностном осмотре истина для него закрыта на все сто.

— Благодарю вас, мастер Данс, — кивнул толстяк. — Это всё, что мне хотелось услышать.

Вновь повернулся ко мне:

— Господин Чак, на вас особая печать Первохрама, поэтому вопрос о семье неуместен, мы все её уважаем. Также не стану ничего спрашивать о мече, раз он у вас на виду. Должен сказать, что ваше оружие кажется мне проблемным, но нельзя не признать, что это полноценное и благородное оружие. Ответьте, вы обязуетесь соблюдать законы Равийской империи на весь период обучения?

— Да.

— Обязуетесь соблюдать правила Стального Дворца Алого Стекла?

— Конечно. Если меня с ними ознакомят.

— Прекрасно. Остаётся вопрос ритуального пожертвования. Вам известно, что следует сделать?

Кивнув, я небрежно вытащил невеликий кошель и протянул Брассу:

— Если не ошибаюсь, это именно то, что требуется.

Заглянув в мешочек, толстяк тоже кивнул:

— Да, именно эти безделицы по традиции приносят все претенденты.

Что?! Безделицы?! Да эта жирная туша полностью зажралась. Одна малая мощь атрибутов, два малых средоточия энергии мага, три малых средоточия энергии бойца, четыре малой первородной сути и пять малых универсальных общих состояний. Этот мешочек лишь на вид скромный, на деле в нём скрыто состояние, которое не всякая аристократическая семья способна собрать. Да, для кланов, на которых держится империя — ерундовые траты. Но сколько таких кланов? Их минимум на пару нолей меньше, чем семеек подобных Данто.

К тому же некоторые из трофеев настолько особенные, что доступ к ним получить вряд ли возможно даже при наличии множества мешков с монетами.

Некоторые вещи в этом мире чертовски трудно достать за деньги.

Цифры пожертвования символизируют минимально возможное распределение атрибутов альфы, и показывают сложность их получения. Универсальные общие состояния — трофеи, повышающие любое состояние, независимо от силы, за которой оно закреплено. Весьма желанная добыча, но не сказать, что заполучить её невозможно. При наличии финансов есть шансы достаточно быстро собрать пять штук в открытой торговле. Да — дороговато, да — нечасто в продаже оказываются, но не надо иметь серьёзные связи и высокое положение, достаточно крупной суммы и терпения.

Малая первородная суть — уже посложнее. Добывается она, как правило, из созданий, заметно затронутых Хаосом. И шанс выпадения невелик. Спрос наоборот — колоссальный. Создание новых артефактов без таких трофеев, мягко говоря, значительно затруднено. Серьёзные кланы всеми способами пытаются собрать их как можно больше для своих лучших ремесленников-шудр (а то и благородных мастеров). Найти такой товар в открытой торговле — почти фантастика. Мол, вроде как, случается такое, но на уровне баек.

Средоточия энергии бойца и мага — тоже вопрос к Хаосу. И тоже редкость. И тоже требуется всем, но уже не ремесленникам-артефакторам, а воинам и магам. С этими трофеями значительно повышаются их возможности в деле применения сильных навыков. Встретить в открытой торговле — ещё большая фантастика.

Ну и «вишенка на торте» — малая мощь атрибута. С помощью этой вещицы можно на единичку поднять любой последний открытый атрибут. То есть в том случае, когда наполнение на нём выпало в сорок девять, этого достаточно, чтобы довести до первого стандартного максимума — пятидесяти.

И даже больше того, можно выйти за границы стандарта. Да-да, с такими трофеями ничто (кроме второго максимума) не мешает идти дальше. Таким образом, мощь способна удваивать наполнения, если вовремя её использовать.

Все такой возможности рады. Абсолютно все. Ведь этот невзрачный предмет не просто недочёты открытия атрибута исправляет, он расширяет его возможности вдвое. Разумеется, эффективно работает это лишь при доступе к большому количеству трофеев от Хаоса.

А с доступом к ним всё сложно. Дело в том, что в открытой продаже этот товар не появляется. Даже я, наведя справки, побоялся выставлять его через Мелконога. Слишком заметно, это всё равно, что, будучи неизвестным торговцем или производителем, пытаться торговать на Земле бриллиантами размерами с кирпич.

Если не больше.

Мало того, — этот товар является своего рода особой валютой древних семей. Например, с его помощью полагается приносить извинения императору, если в этом возникнет необходимость. Или сглаживать разного рода разногласия между кланами.

Факт обладания таким предметом в тысячу раз лучше любых бумаг и заверений докажет, что ты не просто человек с улицы, ты дорого стоишь. То есть, при некоторой внешней демократичности Стального Дворца требования преподнести малую мощь атрибутов надёжно отсекает не только простолюдинов, но и младшую аристократию. Средняя, возможно, в редких случаях способна позволить себе потратить добытый трофей на такое. В очень редких случаях очень богатое неблагородное семейство тоже способно его заполучить. Ведь, в теории, даже для рядовых охотников это доступная добыча. Допустим, дико повезло при убийстве слабенькой твари Хаоса, вроде того же чика.

Мне они вообще сыпались вёдрами раньше. Да и сейчас добывать могу немало. Спасибо Мере порядка, даёт солидную прибавку даже на двадцать первой ступени.

Но вот для обычных аборигенов это та ещё проблема. И если уж повезло, все знают, что с мощью атрибутов надо не в лавку скупщика идти, а прямиком к аристократам.

Причём не к каким попало, а к тем, которые близки к вершине.

Я даже приблизительно не представляю, сколько стоит мощь. Но уж точно не стал бы называть её безделицей. Да и всё прочее — тоже не мусор.

Далеко не мусор.

Да, спорить тут не о чем, толстяк однозначно зажрался. По роже видно, всерьёз считает, что я ему пустяк преподнёс.

Продолжает вещать в том же духе:

— Ну что же, господин Чак. Все условности соблюдены. Поздравляю, вы достойны стать учеником Стального Дворца Алого Стекла. Вам остаётся выразить вслух желание пройти обучение, после чего вас проведут в вашу комнату.

— А как же правила? — напомнил я.

— Какие правила? — делано удивился Брасс.

Ну да, явно притворяется. Не мог он такое забыть.

Но не будешь же уличать мастера в лукавстве?

Пришлось напомнить:

— Правила Стального Дворца Алого Стекла. Меня с ними не ознакомили.

— Ах да. Простите, господин Чак. Правил у нас немало, и некоторые находят их чрезмерно запутанными. Поэтому оглашать все нет смысла, проще ознакомиться с ними по ходу дела. Только учтите, что незнание правил не освобождает от ответственности. Так что с осторожностью совершайте те поступки, в правомерности которых не уверены. Руководствуйтесь здравым смыслом, и всё будет хорошо.

— Что, даже краткого списка правил не покажете? Я ведь прямо сейчас могу что-нибудь нарушить. Хотя бы намёк хотелось бы услышать, ведь надо знать, с чего здесь полагается начинать, — сказал я, удивляясь странности порядков, про которые услышал впервые.

Похоже, книги многое упускают.

— Господин Чак, ваше стремление приобщиться к правилам нашей великой школы похвально. Не все проявляют такую внимательность к деталям и упорство в поиске ответов. Многое из наших правил вы узнаете очень скоро, при первом общем сборе. Но да, некоторые вещи я вам поясню сразу. Первое: всё, к чему вы привыкли, придётся оставить здесь. Там, за воротами, все ученики равны. Абсолютно все и во всём. Это касается, в том числе, и уважительного отношения. Так принято, и на это есть причины. Вы меня поняли?

— То есть, к неблагородным у вас обращаются так же, как и к благородным? — ответил я вопросом на вопрос.

— Вы все равны, господин Чак. Даже слово «господин» там, за воротами, не обязательно. Как и прочие обращения. Простота может существенно облегчить ваше пребывание в нашей школе. Ученики для школы равноценны, и все мастера обращаются к ним исключительно по имени и строго на «ты». Обращение к мастерам со стороны учеников только на «вы». И не забывать говорить «мастер». Уточню, что слово «господин» за этими стенами не запрещается, однако по нашим правилам хорошего тона оно применимо лишь в отношении тех, кто не присутствуют при разговоре. Даже если нас удостоит своим посещением представитель императорской семьи, это почти ничего не изменит. Даже к самому императору полагается обращаться коротко — «император» либо «великий император». Излишества в этих стенах не требуются. Что касается жестов, то кланяются у нас только слуги, и ещё это может практиковаться среди учеников перед некоторыми поединками. Остальным в отдельных случаях дозволяется лишь минимально изобразить поклон в знак уважения либо понимания. Слово любого мастера — закон. Требовать что-либо у мастера запрещается. За любое нарушение ученики рискуют получить отрицательный балл, что понизит их позицию в общешкольном рейтинге. Поначалу вам может показаться, что позиция мало на что влияет, но впоследствии вы поймёте, что для стремящихся к успеху ничего важнее её здесь нет. За поощрение можно получать положительные баллы, но поверьте, господин Чак, приобрести баллы в стократ сложнее, чем потерять. Сделав шаг за ворота вы, возможно, заработаете их первый и единственный раз. Вам сразу начислят сто, это начальный набор, он у всех одинаковый, ведь между вами различий для нас нет. Это то, что у нас называется рейтинг-ноль. Дальше уже от ваших успехов зависит, станет он уменьшаться, или пойдёт в плюс. Вас приведут к вашей личной доске учёта, где вы своей рукой напишите цифру сто. Если напишите правильно и качественно, получите ещё один балл поощрения, что в сумме составит сто один. Если не напишите, или почерк окажется неряшливым, что нередко случается с теми, кто хорошо и быстро считают устно, получите отрицательный балл. В таком случае всего их станет девяносто девять, и это станет вашим первым уроком. Вторым уроком станет запись к мастеру каллиграфии, которого вам придётся посещать в свободное от стандартного обучения время. И не сомневайтесь, что времени этого у вас будет немного. Пока у вас есть баллы, ваше обучение продолжается. Как только их количество снизится до нуля, вас попросят покинуть Стальной Дворец Алого Стекла. А теперь подтвердите своё желание обучаться у лучших мастеров Равийской империи, или мы будем вынуждены с вами попрощаться. И да, прямо с этого момента старайтесь обходиться минимальным количеством слов. У нас здесь своего рода битва за ваши умы, следовательно, ценится краткость речи, а не красота излишних эпитетов. Считайте, что с этого момента каждый миг бесценен, и тратить его на лишние слова преступно. Выпускники школы славятся лаконичностью, это особая черта, их объединяющая. Ну так что скажете, Чак из семьи Норрис?

Я чуть призадумался, не торопясь с ответом. Намёк на то, что традиционно-пафосная манера речи здесь не приветствуется, заставил отказаться от уже приготовленной заготовки.

Уже подобрав новые слова, я открыл было рот, но осёкся. Все собравшиеся начали бросать очень уж странные взгляды за мою спину, а один из мастеров требовательно взмахнул рукой, после чего несколько вооружённых алебардами и копьями охранников резко напряглись. Да и звук какой-то необычный послышался, будто по брусчатке волокут что-то металлическое.

Отворачиваться от тех, с кем общаешься, не очень-то прилично. А нам, благороднейшим аристократам, о приличиях забывать не подобает. Однако обстоятельства таковы, что игнорировать происходящее тоже нельзя.

Пришлось обернуться.

К столу приближался... Нет — всё же приближалась. Очень непросто с первого взгляда определить пол виновницы переполоха, не говоря уже о прочих приметах. Лишь спустя несколько секунд я смог точно сказать, что да, это именно девушка. Или, точнее — девочка. Подросток приблизительно моих лет с выразительно-зелёными глазами, притягивающими взгляд и однозначно намекающими на благородное происхождение.

Ибо дело тут не только в неестественно-насыщенном, будто искрящемся цвете, а и в выражении. Простолюдин так не смотрит. Простолюдин во всём старается выглядеть проще. Его этому сама жизнь с момента рождения приучает.

Глаза я отметил не просто, как ярчайшую черту облика, а потому что всё прочее описать непросто. Незнакомка выглядела так, будто на неё только что выплеснули ведро крови. Лицо залито, одежда изгваздана, волосы слиплись и топорщились беспорядочно, образовав причёску «разрушенное воронье гнездо».

Также заметно, что со здоровьем у девочки не всё хорошо. Даже не хромает, а скорее волочит ногу, на боку одежда разрезана, и понятно, что при этом пострадала не только ткань, коже и мясу тоже хорошо досталось. Однако не похоже, что кровь происходит исключительно из этой раны. Слишком уж её много, да и как она в таких количествах могла попасть на голову?

Это что, голове тоже досталось, но под волосами незаметно? Да, не исключён и такой вариант, но я на него самую мелкую монету ставить побоюсь.

Скорее всё дело в окровавленных мечах, которые девчонка тащила в обеих руках. Да-да именно тащила. Непонятно, что с ней стряслось, но по всему заметно, что силёнок осталось немного, держать оружие сложно. Бредёт, волоча подраненную ногу и раскачиваясь нездорово, будто зомби. Лишь глаза выдают, что жизни в потрёпанном теле достаточно, чтобы задать трёпку любому, кто в этом усомнится.

Такими глазами на меня смотрела лесная кошка, пострадавшая в схватке с неведомым хищником Чащобы. Животные красивые и редкие, да и на глаза не любят попадаться, повстречать их непросто. Но к этому стремятся все хорошие охотники, потому как добычей, помимо всего прочего, может стать качественная шкура с прекрасным мехом. Спрос на них у северян высокий.

С той кошкой я разошёлся мирно. Она ко мне не полезла, а я не горел желанием узнать на практике, так ли уж она опасна, как показывают её глаза.

Пока все эти мысли и воспоминании проносились в моём сознании, события на месте не стояли. Несколько стражников ловко оббежали девочку с двух сторон, выставив за её спиной двойной заслон. Причём одна шеренга смотрела ей в спину, другая наоборот уставилась в сторону узкого переулка, из которого она показалась. И те и другие оружие держали наизготовку.

Не обращая внимания на серьёзную суету вокруг, девочка приблизилась к группе мастеров. Остановилась, отбросила короткий хищно изогнутый неблагородный меч — похоже на разновидность батто, традиционное оружие наёмников и убийц. Затем небрежно отсалютовала вторым — прямым обоюдоострым клинком Арды. Почти точь-в-точь, как мой.

И, наконец, нарушила всеобщее молчание:

— Я пришла, чтобы учиться в вашей школе. Вот мой меч. Задавайте свои вопросы.

Мастера переглянулись, и Брасс, вновь уставившись на меня, спросил:

— Ну так что? Вы подтверждаете желание пройти обучение? Мы ведь так и не получили ответ.

— Да, — кивнул я.

— Отлично. Дорран, проводи, будь добр, первого ученика этого сезона. А мы займёмся новой претенденткой.

Глава 3 Первый сосед

Бытовые вопросы в попавших в мои руки книгах либо вообще не освещались, либо освещались поверхностно и далеко не полностью. Из куцых обмолвок я вытащил, в том числе и то, что ученики не живут поодиночке. Поэтому, переступив через порог, удивился разве что количеству коек.

Целых пять штук. Да, помещение немаленькое, сюда и два десятка можно запихнуть, но даже при столь солидных просторах полдесятка — многовато для такого случая. Попахивает казармой, а не обителью представителей самых уважаемых семейств Равы.

Ну да ладно, могло быть и хуже. Да и не такой уж я индивидуалист, как-нибудь четверых соседей стерплю.

Также в комнате располагался здоровенный стол в окружении неудобных на вид стульев, коих тоже оказалось пять. Остальные предметы обстановки не блистали размерами и ютились у стен да по углам.

Койку назначать не стали. Слуга молча привёл к двери, поклонился и оставил меня в одиночестве. Даже дверь за собой прикрыл. И если на этот счёт нет какого-нибудь жестокого правила, созданного для штрафования тех торопыг, которые прибывают первыми, у меня есть возможность выбрать лучшее место.

Долго раздумывать не пришлось, потому что с порога в глаза бросился бесспорно самый привлекательный вариант. Расположение тут простое: по две койки в линию у боковых стен, и одна у единственного окна. Причём она стоит не строго под ним, а сбоку, почти в углу, дабы лежащий не страдал из-за сквозняков. Получается, всякий входящий прекрасно видит ближайших спящих учеников, но вдали свет, льющийся из тонкого слюдяного стекла, мешает с такой же лёгкостью разглядывать меня. Плюс угол высокой спинки последней в ряду койки и стол по центру частично скрывают моё месторасположение.

Да — бесспорно лучший вариант.

Помимо койки каждому ученику полагалась прикроватная тумбочка, оружейная стойка, шкаф и запирающийся на ключ сундук. Замок самый примитивный, не требуется обладать хитрыми навыками, чтобы справиться с таким менее чем за минуту. Не более чем символический запор. Однако мне с моими скрытыми вместилищами о сохранности самого ценного имущества беспокоиться не приходится.

Первым делом отправил на стойку меч из Первохрама, затем туда же последовали кинжал, дорогой лук, купленный по пути к столице, и сдвоенный колчан с разными видами стрел. Туда же пристроил доспехи, тоже из Первохрама. Их починил доверенный ремесленник мастера Тао, поднявшийся к нам на гору в последние дни обучения. Весьма вовремя в гости наведался. Кольчуга теперь не выглядела новенькой, но и не тянула на имущество человека, недавно прошедшего через ожесточенное сражение.

Некоторые намёки на детали биографии приходится скрывать. Они могут вызвать нежелательный интерес к моей личности.

Покончив с остальными вещами, я замер, не зная, чем заняться дальше. Кое-какие детали, примеченные по пути и обмолвки от «комитета по встрече», подсказывали, что покидать жилой корпус ради обследования территории в данный момент нежелательно. Понятия не имею, что тут за порядки, нарываться на штрафные баллы не хочется.

Достаточно того, что у меня уже в запасе не сотня, а девяносто девять. Да-да, «тест на каллиграфию» я провалил. Старался изо всех сил, и, на мой взгляд, справился с несложной задачей прекрасно. Однако не угадал, — единицу сняли.

Проклятые книги! Об этом испытании в них ни слова, ни намёка. Знал бы, открыл навык Каллиграфии заранее и потренировался. Он пассивный и простой, вроде банальной Железной кожи. Стартовые трофеи на него имеются, они мне два года частенько сыпались, когда начинал что-нибудь писать, да и в других ситуациях перепадали. Но всегда считал, что лучше приберечь место для чего-нибудь полезного.

Я ошибся. И эта ошибка стоила мне балла.

Мелочь, но неприятно.

Итак, выходить нежелательно. Но чем же тогда заняться?

Вспомнив, что ночь не спал, да и в предыдущие не сказать, что полноценно отдыхал, я решил это наверстать. Да-да, самый первый день пребывания в Стальном Дворце начал с того, что испытал удобство койки.

И сразу понял, что с удобствами тут не очень. Тонкая простынка на досках оббитых почти таким же тонким войлоком, а поверх неё разложено не сказать, что пышное одеяло. Тут странный микроклимат, несмотря на южное лето, здесь за толстыми каменными стенами, ощутимо-прохладно. Ночью температура упадёт ещё ниже, так и до холода недалеко. Мне, привычному к лишениям лесовику, это не страшно, а вот более изнеженным ученикам придётся несладко.

Совесть моя чиста, поэтому задремал тут же, а там и отключился. Даже сон начал сниться, как я вывел цифру «сто» столь красиво, что сам изумился. Мастер-каллиграф, приглядывавший за процессом, так восхитился моим почерком, что добавил не один, а два балла, после чего попросил написать «сто два». Я, естественно, написал это не менее прекрасно, за что получил аналогично-рекордную прибавку.

На этом, естественно, не остановился, баллы так и сыпались попарно раз в минуту. Вскоре их набралось столько, что даже задуши я у всех на виду мастера-каллиграфа и станцуй голым на его трупе, до нуля вряд ли снимут.

Что-то обязательно должно остаться.

И вот, когда счёт пошёл уже за девятую сотню, дверь распахнулась.

Сон лесовика чуток. Я тут же пробудился, но вскакивать не торопился. Тот, кто заглянул в комнату, успел увидеть, чем я занимаюсь, не так уж качественно скрыта койка. Неплохой вариант сделать вид, что меня из пушки не поднимешь, а это считается верной приметой наличия чистой совести.

Чем чище совесть, тем ты менее интересная мишень для любопытных.

А мне нельзя быть мишенью.

Расслышав удаляющиеся шаги, я уловил в них знакомые нотки. Похоже, по коридору уходит тот самый слуга, который меня сюда привёл. Также уши уловили звук дыхания, выдающий присутствие ещё одного человека. И он находится где-то в районе дверей.

Всё понятно — первый сосед пожаловал.

Вскакивать с приветствиями я не торопился, лишь чуть-чуть повернул голову, имитируя движение во сне. Еле-еле приоткрыл глаз, уставившись на оружейную стойку. Меч я не просто на неё повесил, я перед этим чуть вытащил его из ножен, зафиксировав в продуманном положении. Несколько сантиметров полированной стали превратились в зеркало направленное под правильным углом. Если посмотреть на него под нужным ракурсом, обладатель острого зрения способен увидеть то, что происходит у дверей.

По счастливому стечению обстоятельств я как раз один из обладателей, и потому легко разглядел фигурку первого соседа. Качество картинки не впечатляющее, детали не понять, но сложилось впечатление, что человек столь же молод, как и я, но в отличие от меня откровенно-растерян, явно не уверен в себе. Вообще не шевелится, будто не понимает, что ему предпринимать дальше.

Поднявшись, я сел, неспешно обернулся, уставился на вошедшего. Да, действительно не взрослый (что неудивительно). Даже моложе меня, скорее всего. Больше четырнадцати лет не дашь. Невысокий подросток субтильного телосложения. Белобрысая причёска в живописном беспорядке, непослушные вихры топорщатся во все стороны. Черты лица столько тонкие, что надень на него девчачью одежду, и никто в нём парня не заподозрит. Ярко-синий цвет правого глаза намекает на благородное происхождение. Светло-карий левый при этом смотрится неестественно, но ничего удивительного в этой разнице нет — гетерохромия нередкое дело даже у самых чистокровных аристократов.

Традиционный равийский меч на поясе — янь. Древний, но не устаревший, широко распространён в южных провинциях, да и в прочих охотно используют не только ради церемоний. Правильнее, неверное, называть его палашом из-за едва заметной кривизны и почти неизменной ширины по всей длине при сплошной заточке на одной стороне клинка, и частичной на другой. На рукояти поблескивает ярко-синий самоцвет. Даже с такого расстояния я заподозрил, что невеликий размер камня вовсе не означает, что цена его такая же невеликая.

Меч, если говорить прямо, в любом случае дешёвым оружием не считается. В мире, где для войны используются металлы с необычными свойствами, с клинком из дурного железа жить будешь до первого боя. Но по этому образчику можно сказать, что это не просто полноценный клинок, это очень дорогая вещь.

Другого оружия на виду нет, зато на полу стоят два солидных дорожных баула, в которых можно разместить много чего интересного.

Неотрывно глядя на меня, паренёк нервно произнёс:

— Здравствуйте... ой, здравствуй. Извини, что разбудил. Меня зовут Тсас... Тсас из семьи Багго. Я тут тоже учиться буду.

— Здравствуй, Тсас, — ответил я. — Не извиняйся. Я Чак из семьи Норрис, и теперь мы с тобой соседи. Выбирай любую койку, пока остальные не подтянулись.

Два раза повторять не пришлось. Тсас, чуть поколебавшись, занял одну из коек слева от дверей, ближайшую ко мне и принялся возиться с вещами.

При этом, запинаясь, спросил:

— Слушай, а почему Чак? Кто он? И что за семья Норрис?

— Вообще-то здесь не принято выспрашивать такие подробности, — ответил я, не будучи до конца уверенным, что это действительно строжайше не одобряется.

Кто знает, не врут ли книги в этом вопросе. Да и расплывчатые указания от встречающих мастеров надо воспринимать с оглядкой.

— Извини, — совсем уж потухшим голосом произнёс Тсас. — Но ведь это ненастоящие имена и семьи. Все говорят, что тут принято выбирать такое из старых историй. Тсас, это великий герой Второй Тёмной эпохи. Он победил морских чудовищ, которые жили под камнями у мыса и не пропускали корабли в Северное море. А Багго, это его семья. Разве не слышал про них? А я вот просто никак не вспомню, что за Чак, и что за Норрисы. Я вовсе не имел ввиду твоё настоящее имя и твоих родных. Ещё раз прошу прощения за то, что ввёл тебя в заблуждение.

— Да всё нормально, проехали, — отмахнулся я. — В далёкой древности Чак из семьи Норрис был великим охотником. А у нас истории про героических охотников почему-то непопулярны.

— Я действительно не припомню великих охотников, — признал Тсас.

— Вот-вот, об этом и говорю.

— Надеюсь, твой Чак был достаточно велик.

— Ещё как, — кивнул я. — По величию он вне конкуренции. Нормальные дети в детстве спят с мягкими игрушками, а Чак спал с воплощением Некроса.

— Разве такое возможно? — с недоверием уточнил Тсас.

— Для Чака из семьи Норрис возможно, он ведь и сам на одну восьмую Некрос, — выждав, пока Тсас пытается переварить столь лютую дичь, я добавил: — Нет, ты не подумай, Чак не родственник порождения Хаоса. Просто однажды он съел Некроса.

— Так же нельзя... — растерянно пробормотал сосед.

Я на это только улыбнулся:

— Тебе нельзя, а Чак может всё. Абсолютно всё. Однажды он зарубил сорок самых страшных лесных разбойников, а после этого вытащил меч из ножен и зарубил ещё пятьдесят. Если надо похлопать в ладоши, он хлопает одной рукой. Если нужно подраться, он сжимает в кулак пальцы на ноге, а потом лупит с разворота в голову. Если Чаку хочется поесть масла, он бьёт корову ногой с разворота, и масло из неё вываливается. Знаешь, почему Хаос перестал устраивать глобальные вторжения? Потому что больше всего на свете боится вторгаться в мир Чака. ПОРЯДОК, прежде чем появиться в Роке, спросил на это разрешение у Чака. Во время грозы Чак бьёт молнию. Чак лучший охотник всех времён и народов, но при этом никогда не ходит в лес на охоту, потому что слово «охотиться» подразумевает возможность неудачи. Нет, Чак ходит в самую страшную северную чащобу, чтобы убивать. Для Чака любовь, это нежелание убить. Получается, мы с тобой живы только потому, что Чак нас любит. Ты вот в детстве мечтал стать Тсасом из легенд, а Чак мечтал стать Чаком. Змеи не кусают Чака, они боятся отравиться.

Я задумался. Чтобы бы ещё вспомнить из в высшей степени правдоподобных баек про ужасающего и всемогущего Чака Норриса? Давненько меня отлучили от информационного пространства, где можно ознакомиться с материалами его героической биографии. Многое подзабыл, да и не все истории адаптируемы к реалиям Рока.

Но вспоминать не пришлось. Тсас выглянул из-за створки своего шкафа и неуверенно улыбнулся:

— А... Я понял, это ты шутишь. Смешно.

Я сделал большие глаза и прижал палец к губам:

— Всем, кто смеются над фактами из жизни Чака Норриса, надо делать это беззвучно.

— Ладно-ладно, я уже понял, что он очень страшный. Слушай, Чак, а ты здесь первый раз учишься?

— Угу. А ты?

Вопрос риторический, возрастом Тсас до второй попытки явно не дотягивает.

— Да, первый, — предсказуемо ответил сосед. — А ты случайно не знаешь, где у них можно поесть?

Я пожал плечами:

— Без понятия, но вряд ли нас собираются морить голодом. Потерпи, не советую устраивать поиски еды. Тут не всё понятно с порядками, могут ещё балл снять, если начнёшь шастать.

— Ещё балл? — удивился Тсас. — Но с меня ничего не снимали.

— Ты разве не сам писал цифры на именной доске?

— Сам. Но ничего не сняли, мне даже добавили балл. Мастер-каллиграф похвалил меня за красоту цифр. Сказал, что у меня хорошие задатки. И я дописал снизу единичку, за которую он тоже похвалил. Но вторую уже не дал.

— Вот ведь гадство... а с меня снял, — горестно выдал я. — Не успел начать учёбу, а уже девяносто девять.

— Ты что, не смог сто нормально написать? — недоверчиво уточнил Тсас.

— Угу. Не смог. Никогда не увлекался красивыми завитушками.

— Зря не увлекался. Вот меня этому учили с пелёнок. Три урока каждую неделю. Знаешь, это ведь не самые плохие уроки, ведь польза от них есть. Благородный человек должен уметь писать благородно. Ведь строки, им оставленные, должны даже неграмотным показывать суть благородства.

— Давай уже попроще, — скривился я. — Скажи, что я баран, который забил на каллиграфию, и из-за этой ерунды потерял балл.

Тсас замотал головой:

— Нет, что ты, я такое не говорил. Извини.

Теперь уже я головой покачал:

— Тсас, я здесь первый раз, мало что знаю, но в одном уверен точно: если извиняться перед каждым за всякое слово, можно проблемы нажить. Слышал, что у ворот говорили? Просили вести себя проще. Мы здесь все равны. Все в одинаковом положении. Не надо откровенно грубить и оскорблять, и не придётся извиняться. И поменьше красивых слов друг с другом. Мы здесь почти на год заперты, если раньше не выгонят. Даже спать в одной комнате придётся. Разницы между нами не делают, происхождение здесь ничего не значит, болтовня не одобряется. Так что нет смысла разводить лишние церемонии.

* * *

Сразу видно, что Тсас от природы застенчив и неуверен в себе, несмотря на происхождение. Можно поспорить на хорошую сумму, что он либо младший сын кого-то из верхушки клана, либо родился во второстепенной, но достаточно приличной ветви серьёзной семьи. На отпрыска зажиточного простолюдина совершенно не похож. Да, точно я это знать не могу, но многое подсказывает, — происхождение у него аристократическое, однако далеко не впечатляющее.

Постепенно Тсас начал привыкать к новому знакомому. Разговорился, но при этом ничего интересного не сообщил. Он, как и я, помнил, что трепаться на тему происхождения нельзя, поэтому то и дело обрывал себя на полуслове, чтобы даже не намекнуть на то, откуда прибыл. А так как его то и дело сносило на тему семьи и детства, прикусывать язык приходилось частенько.

В общем, я из него ни капли новых знаний не выжал.

Тем временем наступил полдень, и вновь появился слуга. Нет, не нового соседа привёл, он пригласил нас проследовать на обед.

Питаться ученикам полагалось на улице, за линией корпусов. Там в окружении хозяйственных построек скрывалась круглая площадка, заставленная в шахматном порядке навесами, под которыми располагались длинные узкие столы с простыми скамьями по обе стороны.

Ни намёка на роскошь, но это можно сказать лишь про обстановку. Слуга показал нам наш стол, после чего застыл рядом, сложив руки по швам. Другие слуги принесли подносы с едой, и вот она-то оказалась безрассудно-роскошной. То есть, несомненно, благородной. Такую трапезу положительно оценят даже самые взыскательные благородные особы.

Тсас, круглыми глазами пробежавшись по содержимому нескольких маленьких тарелок и кувшину, изумлённо выдал:

— Чак! Ты вот это видел?! Зубатый вайский карп в соусе тарато! Где достали? Как довезли, ведь он в бочке быстро дохнет, а севернее Гросса не живёт. А вот отбивная из мраморной вырезки пилозуба. Вот суп с нойскими креветками, грибами пассо, листьями макко и стеблями молодого вассиса. Глянь, на гарнир у них тушёные в соке тмира бобы шая. Чак, да тут же сплошные специи! И как много, мне столько не съесть. Очень дорогие специи! Видишь? Да это ведь жгучий хатчис на приправу! Чак, да один его стручок стоит, как жеребёнок породистый!

— Преувеличиваешь, — флегматично заявил я, раздумывая, с чего бы начать.

Стол действительно богатый, глаза разбегаются. Всё выглядит вкусно, и пахнет тоже ничего, но куда столько девать?

Тут потребуется желудок размером с ведро.

— Ну ладно, извини, немного преувеличил, — не стал возражать Тсас. — Но всё равно очень хорошо кормят. Это ведь, наверное, в честь первого дня, да?

Я покачал головой:

— Тсас, оглянись. Ты тут видишь признаки праздника? Я тоже не вижу. Всем плевать на первый день, здесь просто принято так кормить. Только не торопись благодарить Стальной Дворец за великую щедрость. Мы не с помойки сюда заявились, мы дети лучших семей Равы. Кормить нас почти год кашей для простолюдинов, это означает ослаблять параметры ПОРЯДКА. Такое учение никто не назовёт элитным, поэтому едой обделять не станут. Деньги в таком месте не имеют значения.

— Ну да, ведь императору ничего для школы не жалко, — кивнул Тсас.

Я на это усмехнулся и снисходительно развеял иллюзии соседа:

— Да чего жалеть, он ещё и в прибыли по итогам останется. Вспомни ритуальный дар. Не знаю, как тебе, а мне он ритуальным не показался. Ритуальное, это или жертвенный ягнёнок, или безделушка, или дорогой подарок, который поставят на видное место. Что-то в таком духе. Наш дар не такой. И даже за половину его стоимости можно кормить тебя и меня целый год исключительно отборными корнеплодами пурры и самыми жгучими стручками красного хатчиса. Каждый день можно объедаться дорогими блюдами, даже нашим лошадям иногда будет перепадать. И дюжина слуг должна отгонять мух, чтобы не мешали нам набивать животы. Так что, Стальной Дворец не внакладе. Жуй спокойно.

— Но ведь один год можно перетерпеть и без дорогих специй, — не сдавался Тсас.

— Встать, ученики Чак и Тсас, — неожиданно послышалось за спиной.

Сказано без крика, спокойно, но по голосу понятно, что это не слуга решил поговорить, это кто-то серьёзный. То, что он подкрался к нам незаметно, тоже говорило о многом.

Поднявшись, мы синхронно обернулись и увидели перед собой мастера. До этого я с ним не сталкивался, и к мастерам отнёс исключительно из-за цвета одежды.

А вот он почему-то нас знает.

— Я мастер Тшо, и я отвечаю за питание всех учеников Стального Дворца Алого Стекла. Если вам что-то не нравится в еде, в этом виноват лишь я.

— Нам всё нравится, — поспешно заверил Тсас.

— Да? Точно всё? — с недоверием вопросил Тшо.

— Да-да, вот точно всё, — подтвердил мой сосед.

— Тогда могу ли я узнать, почему ты сказал, что год можно потерпеть и без дорогих специй?

— Мастер Тшо, извините, но мои слова не относились к качеству еды. Её качество не вызывает малейших сомнений.

— Я задал вопрос не про еду. Ученик Тсас, отвечай по существу и быстро, не прячься за лишними словами и не юли, за это у нас могут наказать.

Бедолага после такой новости заговорил совсем уж нерешительно, даже запинаться начал. Перспектива лишиться балла скверно отразилась на уверенности в себе.

— Мастер Тшо, ведь специи необходимы для гармоничного развития атрибутов. Атрибут изначально, до открытия, подобен бесполезному пустому сосуду, и только правильно питаясь можно надеяться на высокое наполнение. Но ведь если не открывать новые атрибуты, ничего страшного не произойдёт. Получается можно целый год не принимать специи, но ничего при этом не потерять. Придержать атрибуты на будущее. Чтобы ступень не закрылась, излишки ци можно расходовать на навыки, у них ведь нет зависимого от качества питания наполнения. Вот это я имел ввиду, а не качество вашей еды.

Тшо кивнул:

— Я принял твой ответ. А ты, ученик Чак, что скажешь по поводу специй? Подтверждаешь, что они необходимы только для развития атрибутов?

Я покачал головой:

— Мастер Тшо, то, что специи требуются для развития атрибутов, это широко известный факт, не нуждающийся в доказательствах. Всем известно, что именно в этом их основное предназначение. Однако это не всё, есть и кое-что другое, тоже важное, но почти никому не интересное. Мало кто задумывается о том, что люди существовали и до того, как в Роке появился ПОРЯДОК. Он, как и Хаос, пришелец, но пришелец полезный. Однако он чужой, мы, изначально, к нему не приспособлены. Чтобы уживаться с ним, нам требуется особая поддержка. Ради неё ПОРЯДОК одарил наш мир особым благословением, частицы которого проникли во всё живое. Те, которые поддерживают структуры ПОРЯДКА в организме, называются элементами, или цветными элементами. Это из-за их цветовой классификации. Самые полезные из них называются специи, и они оказывают влияние на весь наш ПОРЯДОК в целом, а не только на всем известную и самую важную его часть. Если питаться неправильно, атрибуты, навыки и состояния станут работать хуже. Разница в большинстве случаев невелика и процесс усугубляется постепенно. Поэтому его трудно заметить, а то, что не сразу бросается в глаза, мало кого интересует. Но я любопытный, и поэтому точно знаю, что при отсутствии полноценного питания человек теряет дар. И чем дольше длится период плохого питания, тем хуже работает его ПОРЯДОК. И восстанавливается не сразу даже при самом лучшем питании. Также есть мнение, что в самых нехороших случаях полноценное восстановление невозможно, что-то потеряется навсегда.

Мастер кивнул:

— Я не устаю удивляться тому, что важнейшим фактом пренебрегают настолько, что даже детям не рассказывают. И не соглашусь с тобой, что атрибуты важнее насыщенности поддерживающими элементами, ведь сами по себе атрибуты ничто. Лишь полноценно их подпитывая, можно добиваться максимальной отдачи от того, что в нас заложено ПОРЯДКОМ. И здесь, в Стальном Дворце Алого Стекла, от вас часто будет требоваться полная отдача сил. При таких нагрузках любая мелочь важна, а правильное питание — далеко не мелочь. Всегда помните об этом. Ты, ученик Тсас, после обеда проследуешь к именной доске, где снимешь себе один балл по моему указанию. А ты, ученик Чак, просто вернёшься в свою комнату, без наказания, ведь моё несогласие с твоей расстановкой приоритетов, это вопрос дискуссионный, а не догма, принимаемая без возражений. А теперь вернитесь к своим мискам и доешьте всё до крошки. Ваш обед этого достоин. Того, кто не уважает работу наших поваров, я тоже могу наказать.

Гм... Плюс балл я не заслужил, несмотря на грамотный ответ. Но зато не сняли единицу, как Тсасу.

Можно сказать — почти в прибыли остался.

Глава 4 Битва за лучшее место в комнате и новые соседи

Глава 4

Битва за лучшее место в комнате и новые соседи

Настроение Тсаса после обеда оказалось подпорченным, что неудивительно. Разговорчивость у него и без того не очень, а тут и вовсе до нуля упала. Молча сидел за столом, пригорюнившись, и листал какую-то толстенную книжку. Как я заметил, один из его баулов был забит литературой почти наполовину.

Решив, что сосед пытается восполнить выявленный мастером пробел в образовании, я заинтересовался и попросил дать одну, почитать. Тот зажимать не стал, и вручил мне занятный труд, с которым мне до сих пор сталкиваться не доводилось. Назывался он «Удивительные и переполненные необыкновенными чудесами приключения великого героя Гвоя из семьи Трано, случившиеся в те далёкие времена, когда он ещё не был ни великим, ни героем, но уже начинал выказывать задатки славного воина и возбудителя безудержной женской страсти».

Название сразу навело на определённые мысли. Спустя три минуты я действительно убедился, что в мои руки попал примитивно-клишированный образчик местной бульварной литературы. На первой странице описывалась внешность Гвоя из семьи Трано. Здесь автор не жалел эпитеты без оглядки на чрезмерность: «Глаза его были огромны и ясны той синевой, что можно увидеть лишь в ясном небе в полуденный час. В них отражался бесконечный океан скрытой силы, подсвечиваемой бурным огнём вулкана из неугасимых ярости и страсти, способных как испепелять недругов, так и любить неустанно». Также подробно и многословно восхвалялся богатырский рост и рекордная мускулатура, волевое лицо, каменные мозоли на костяшках пальцев и рёбрах ладоней. Даже намеки на внушительное мужское достоинство приводились, в сочетании с фразами в духе: «При виде такого красавца даже к барышням, лежащим на смертном орде, вмиг возвращались жизненные силы. Сама природа неудержимо подталкивала их пасть в объятия этого совершенного мужа, и давлению этому невозможно было противиться. Гвою из семьи Трано оставалось лишь выбирать прекраснейших из самых благородных дев, холодно отвечая дурнушкам и одаряя прыщавых простолюдинок взглядами, в которых не было ничего, кроме безграничного презренья».

За описанием внешности последовала красочная картина боя против монстра, на которого лично я бы не факт, что вышел бы даже при наличии в союзниках сотни умертвий уровня Тени Некроса.

И с парой полностью заряженных Крушителей в руках.

Гвой же справился в одиночку. Причём большую часть времени он потратил не на непосредственное нанесение урона, а на унижение монстра, всеми способами демонстрируя своё несомненное превосходство.

Сюжет замысловатостью не отличался и, несмотря на строжайшую прямолинейность, смотрелся рвано, изобилуя противоречащими моментами. Если совершенно не пытаться вдумываться, нет намёка на сложности, царит идеальная линейность, или, говоря прямо — примитивность. Но так можно читать, только в том случае, когда текст в каждом слове потакает твоим личным комплексам. Если же комплексы отсутствуют или проявляются слабо, мозг неизбежно подключается.

И возникают вопросы.

Вот у меня разум отключаться отказывался, поэтому скакал от недочёта к недочёту, каждый раз спотыкаясь. Складывалось впечатление, что выдав страницу или две, автор отдавал кусок текста переписчикам, и без промедлений брался за следующий, никогда не возвращаясь для правок и сверок с ранее написанным. Так сильно торопился, что пропускал слова, неправильно выстраивал предложение и часто серьёзно путался в логике даже в соседних абзацах. То есть вместо чистейшего горного ручья продуманного от начала до конца повествования лил мелкими порциями помои из ржавого ведра, не забывая при этом подкидывать в каждую порцию что-нибудь особенно грязное и вонючее, для любителей именно таких «изюминок». И основных изюминок было две: соблазнённые с физиологическими подробностями прекрасные девы; и жесточайше униженные враги. Причём в категорию врагов несчастные второстепенные герои попадали за что угодно, даже за сущую ерунду. Недостаточно быстрый и низкий поклон при встрече с Гвоем из семьи Трано — вполне себе веская причина для морального прессинга или даже нанесения тяжких телесных повреждений.

Зачастую с летальным исходом.

Помимо всего прочего с самого начала, почти сразу после описания внешности Гвоя, оба таких завлекательных момента объединялись в насыщенный похотью и насилием эпизод. Так сказать — сходу подвешивался ржавый крючок для ловли самого невзыскательного читателя, которому от текста требуются лишь три вещи: секс, кровь и тотальное доминирование над всеми живыми и мёртвыми. И абсолютно всё равно в какой «обёртке» они подаются, лишь бы «пожирнее» да побольше.

Да, первоначальное предположение верно — Тсас предпочитает самое низкопробное бульварное чтиво. Все признаки налицо, разве что традиционно-штампованной обложки не хватает. Например, покрытого боевыми шрамами почти голого культуриста в обнимку с полуобнажённой девой нежного возраста, посматривающей на качка взглядом рожающей коровы. Или, в более скромных случаях, невразумительный пейзаж с мужественным героем-одиночкой, непременно вооружённым и готовым убивать. В самых бюджетных, как правило, исключительно «сетевых» вариантах, обходятся наспех нарисованными или попросту украденными картинками из популярной в определённых кругах азиатской тематики. Это там где девочки голоногие, мальчики волосатые, и глаза у всех габаритами с корабельные иллюминаторы. Пока что графическое оформление в Роке не принято, так что лишь название сходу выдаёт суть.

Да уж, нельзя не признать, Тсас писать научился красиво, в этом он мне фору даст. Но если мудрости набирается в подобной литературе, промах с ответом по специям закономерен, ведь его любимый жанр подразумевает игнорирование не только логики, но и описаний с объяснениями. Они откровенно лишние в столь шаблонно-примитивном сюжете.

А ведь мастер Тшо задал простейший вопрос. Что же будет, если нас начнут спрашивать о сложных вещах?

Что-то... Скорее всего, не дотянет сосед до конца года, не спасёт его каллиграфия. Будь он здоровяком, глядишь, мог бы наверстать в боевых делах. Но готов поспорить, что Тсас не из таких.

Как человек, частенько сталкивающийся с насилием, я обычно хорошо чувствую опасность, и от мальчишки не веет даже намёком на неё.

Да уж, книжица пустая, однако как знать, может даже от такого чтива есть прок. Глядишь, изучу таких пару-тройку и смогу лучше понимать психологию самых невзыскательных аборигенов.

Вдруг пригодится.

За чтением время летит незаметно. И вот, приблизительно через час, вновь показался знакомый слуга в сопровождении очередного соседа.

Этот на Тсаса не походил совершенно. Ни внешне, ни, скорее всего, внутренне. У многих людей присутствуют яркие маркеры в облике, которые позволяют уверенно судить о некоторых сторонах характера.

Так вот, у новенького эти черты были выражены не просто ярко, а по максимуму. С первого взгляда понятно, что у него на троих хватит надменности, неприятной самоуверенности, грубости и вечного недовольства всем и вся. А вот с интеллектом, скорее всего, дела обстоят не вполне благополучно.

Ростом превосходит Тсаса почти на полголовы, но со мной почти вровень. Если и выше, на палец или полтора — не больше. В плечах зато серьёзно пошире, чем я, а уж о соседе-книжнике лучше не заикаться. Намного массивнее смотрится, однако не столько благодаря мускулатуре, сколько лишнему весу. Да-да — жирноват. И по роже заметно, что не дурак вкусно покушать.

Здешняя кормёжка должна такому понравиться.

На поясе тоже традиционный янь, но не такой, как у Тсаса. Клинок стандартен, это оружие не терпит отходов от строгих канонов, зато на рукояти мастер отыгрался. Разноцветных камней на ней столько, что места свободного не осталось. Получилась эдакая сплошная наждачная поверхность, которую вместо абразива усеяли драгоценностями. Воевать с таким мечом невозможно: держать проблематично, грани самоцветов впиваются, кожу повреждают при сильных ударах и блоках. Зато очень удобно, когда требуется показать, что у тебя куры померли из-за хронического объедения деньгами.

Не обращая на нас внимания, новый сосед рявкнул развернувшемуся было слуге:

— А ну куда пошёл?! Я тебя не отпускал! Развесь в шкафу мою одежду. Хорошо развесь, без складок лишних. А потом забери мои ботинки и начисть их хорошенько. Разве не видишь, что они запылились?! Похоже, подметают в вашем хлеву такие же лодыри, как ты. Сплошная грязь. Из какой занюханной деревни вас привезли?!

И так далее, и тому подобное.

Странноватый наезд. Как по мне — более чистое место трудно вообразить. Я не только о комнате, я в целом. Почти вся территория Стального Дворца замощена крупной брусчаткой или даже широченными каменными плитами весом в тонну и больше. Следят за ними на совесть, грязь даже в щелях между камнями не скапливается. Там, где земля не прикрыта, устроены ограждённые клумбы и традиционные равийские садики: дюжина-другая живописно ухоженных деревьев и кустов, художественно оформленные россыпи валунов, крошечные прудики с яркими рыбками. И всё это с дорожками из тех же тщательно подогнанных камней, или сплошным ковром особой газонной травы, столь изумрудно-зелёной, что пыль стесняется на неё оседать. И густота у неё неестественная, и стебли пружинят, будто пластиковые.

Вот где он здесь грязь нашёл? Явная придирка на пустом месте. Похоже, первое впечатление о новичке оправдывается. Вечно всем недоволен. Плюс, как известно, свинья везде найдёт то, что положено свинье находить.

— Господин, а можно узнать, где ваш шкаф? — лишённым намёка на эмоции голосом уточнил слуга, удачно вклинившись в паузу между гневными высказываниями нового соседа.

Верзила на миг растерялся. Как-то он этот вопрос не продумал.

Однако недолго пребывал в растерянности, уже через пару секунд осмотрелся и так же быстро принял решение.

Направившись прямиком ко мне, безапелляционно заявил:

— Уступи мне своё место. В этом свинарнике должно быть полно тараканов, а они не любят лазить возле окна. Эй, ты! — уже к слуге повернулся. — Вытащи его вещи и вместо них положи в шкаф мои.

— Минуточку, — спокойно сказал я, не отрываясь от похождений великого героя Гвоя, который как раз полез под очередную юбку, не успев перед этим смыть с рук кровь очередного до смерти униженного злодея. — Это мой шкаф, и мои вещи останутся в нём. В твоём распоряжении три свободных места, выбирай любое, не стесняйся.

— Что ты сказал?! — прогудел нехороший новенький.

Вздохнув, я оторвался от книги, и, неотрывно уставившись в глаза грубияну, повторил сказанное почти слово в слово. Причём не просто повторил, а повторил тем особым голосом, с которым коту пытаются втолковать, что справлять малую нужду полагается строго в лоток, а не в туфли уважаемого гостя.

В общем, объяснил, как полному недоумку.

— Видишь шкаф? Он мой. Понимаешь слово «мой»? Вот и хорошо. Вот эта койка не моя. И вон те две, возле дверей, тоже не мои. Ты можешь выбрать любую из них. Любую. Она станет твоей. А чужие койки никогда не трогай. Нельзя их трогать. Совсем нельзя. Уважаемые люди так не делают. Тебе всё понятно, или ещё раз объяснить?

Бесстрастное лицо слуги за спиной новенького чуть вытянулось. И мне показалось, что он едва от смеха сдерживается.

Смелые эмоции для простолюдина.

Нависнув над койкой, где я продолжал валяться в расслабленной позе, громила прорычал:

— Я Ашшот из семьи Шао, и я тебя запомню. Я тебя хорошо запомню.

— Буду гордится тем, что меня помнит сам Ашшот из семьи Шао, — с преувеличенно-серьёзным видом заявил я, сделав ударения на слове «сам» и на прозвище.

Тут уже даже застенчивый Тсас не выдержал, прыснул, а по лицу слуги волны пошли от напряжения.

Непросто бедолаге сдерживаться.

Дело в том, что прозвище новенький выбрал не сказать, чтобы очень удачное. Да, я уже понял, что здесь принято использовать личные данные великих людей. Но также понял, что подразумеваются реальные исторические личности, либо считающиеся таковыми. А если где-то брать что-то из откровенной фантастики, полагается знать меру, и не смешивать одно с другим.

Сказать о себе: «Я Ашшот из семьи Шао», это примерно как на Земле заявить: «Я Человек-паук из семьи Юлия Цезаря». Даже на правах шутки звучит как-то не очень.

Но здесь — всё серьёзно. Этот чудак по своей воле выбрал, что почти год к нему будут обращаться именно так.

Да, действительно с первоначальным мнением я не ошибся. С интеллектом у этого товарища явно не всё прекрасно.

Но и не так уж безнадёжно, потому что усугублять конфликт новый сосед не стал. Быстро определив во мне не самую удобную цель для наезда, Ашшот не стал связываться с Тсасом. Может койка его не понравилась, или настолько сильно выбит из колеи, что не решился доказывать своё превосходство ещё раз тем же способом.

Недовольство выместил на слуге, пока тот потрошил один баул за другим. Одежды у толстяка оказалось столько, что в приличный по размерам шкаф она вместилась с превеликим трудом. И пока её там развешивали, Ашшот на все лады костерил нерасторопного простолюдина, придираясь беспричинно к чему угодно.

Напоследок распорядился почистить ботинки как можно быстрее, причём идеально, грозя некими непонятными неприятностями, если тот хоть в чём-то оплошает.

Слуга вернулся спустя полчаса без ботинок, зато с новым учеником. Этот выглядел свойским парнем, но недалёким и без крепкого внутреннего стержня. Из тех людей, по которым с первого взгляда понятно, что чувства юмора у них на троих хватит, но юмор этот не блещет остротой и нередко бьёт по ним же. В остальном внешность заурядная, больше на простолюдина похож, чем на аристократа. Глаза повышенной яркости, но не сказать, что выдающиеся. Да, случается и у самых знатных аристократов недостаёт «цветности», но это, скорее всего, не его случай. Явно не из самых серьёзных кланов. Об этом же говорили его одежда и скромный баул. Меч выглядел так, будто его в первой попавшейся лавке приобрели, такое оружие не всякий элитный простолюдин согласится носить.

Кстати, вещей у него не больше, чем у меня. Даже меньше, ведь храмовый доспех надо учитывать, а он места немало занимает. Этот тип, похоже, без защиты обошёлся. Разве что припрятал в сумке самую лёгкую кольчугу, которая разве что от бандитского ножа в тёмном переулке способна спасти.

Интересно, как его семья смогла потянуть ритуальное подношение школе? Или родичи экономили лишь в некоторых вещах?

Даже не дёрнувшись задержать слугу, новенький с порога радостно затараторил:

— Всем привет! Я Паксус из семьи Ташлим. Не, ну вы-то знаете, что никакой я не Паксус, а придуриваюсь. Но тут все придуриваются, куда деваться. Тем более, что Паксус, это клёво звучит. Нормально я придумал, да? А вас как называть?

— Я Тсас из семьи Багго, — тут же ответил сосед.

— А я Ашшот из семьи Шао, — важно заявили с койки у дверей.

— Чак из Норрисов, — коротко представился я.

Прозвучало несколько панибратски, но нас просили вести себя попроще. К тому же почти нет сомнений, что новый сосед воспримет такое понимающе.

Тот, оправдывая сложившееся мнение, задорно мне подмигнул и направился к свободной койке у двери, на ходу заявив:

— Ашшот, крутое у тебя прозвище. Сам придумал?

— Конечно сам, кто же ещё, — так же важно ответил верзила.

Как он ещё не лопнул, не понимаю. Он ведь только тем и занимается, что раздувается от уверенности в своём величии. При этом заметно, что уверенность у него далеко не стопроцентная. Решил сходу показать всем, кто тут царь горы, но не уверен, что гору эту потянет.

Да и великого желания оборонять вершину от посягательств не изъявляет по причине склонности к лени. Вон, глаза сонными становятся, не удивлюсь, если дремать начнёт.

Если, конечно, ему это позволят, что не факт. Похоже, Паксус прямо сейчас начинает доказывать, что с чувством юмора у него может и не полный порядок, но оно работает. И мишенью для демонстрации избрал, естественно, Ашшота.

Потому что мишень из этого жирного индюка идеальная.

Не промахнёшься.

Торопливо и небрежно размещая своё барахло, Паксус продолжал:

— Ребята, вы представляете, я тут видел девчонок, когда меня сюда вели.

— В смысле учениц видел? — уточнил Тсас.

— Ага, они самые. Их первый корпус напротив нашего, за садиком с двумя прудами. Они смотрели в окна, когда я мимо шёл. Вы что, реально их не видели?

— Одну видел, — признался я.

— И как она? — с неподдельным интересом спросил Паксус.

— В смысле как? — не понял я.

— Ну... в прямом смысле. Как у неё дела с мордашкой, с фигурой. Страшная на лицо, но тело, как древняя скульптура? Или наоборот? Или всё вместе блеск? Как она? Какое сочетание?

— Фигура, вроде, ничего... — призадумался я. — Но не всем понравится: длинноногая, но худая. А насчёт лица трудно сказать. Оно у неё всё кровью залито.

— Не понял?! Кто это её обидел?!

— Да похоже на то, что кровь чужая. У неё в каждой руке по мечу. Один явно у кого-то отобрала, неблагородный клинок, второй нормальный. И оба залиты по рукоятки. Даже ошмётки к металлу прикипели. Похоже, по пути в школу она кого-то на фарш порубила. Я бы даже сказал, что не одного, а нескольких. Такое бывает, когда рубятся серьёзно в ограниченном пространстве.

— Да ну, хрень какая-то, — почему-то обиделся Паксус. — Я серьёзно про милашек спрашиваю, а ты мне какие-то ужасы в ответ. Кровь, мечи, рубка... Девушки, это ведь так прекрасно, не надо их к такому приплетать. Я вот по пути троих видел. Слов нет, чтобы описать. У всех идеальное сочетание.

— В каком смысле идеальное? — заинтересовался Ашшот. — Что, сильно красивые?

Паксус покачал головой:

— Нет, мой друг, они не красивые, они именно прекрасные. Прекраснее трудно представить. Я же говорю, сочетание идеальное: к качественному телу прикреплена отличная голова. У всех троих. Ничего плохого не скажешь ни про одну. Представляете?

— Прям у всех всё хорошо? — уточнил здоровяк.

— В том-то и дело. Одна с волосами цвета полированного лунного металла. Можешь себе такое представить? И грудь просто нечто. Её холмики так сильно натянули одежду, что та почти лопнула. Ты такое представляешь?

— Наверное, из старших. Не первая попытка, — логично заметил Тсас, предполагая, что ученицы начального допустимого возраста вряд ли способны похвастать столь богатыми формами.

— А остальные какие? — спросил Ашшот.

Тема здоровяка явно заинтересовала.

— Остальные тоже ничего, но как бы это сказать... Они попроще. Одна чёрненькая, так себе. Но вторая... Скажу тебе, я всяких видел, но таких, как она за всю жизнь...

И Паксуса, что называется, «понесло». Минута за минутой он рассказывал детали своей биографии, выбирая из неё исключительно пикантные моменты, полностью игнорируя всё прочее. Моментов было столько, что не всякий старик похвастается. И это объяснимо, ведь сосед уверял, что уже с десяти лет прохода прислуге не давал, а к двенадцати крестьяне начали прятать от него дочерей, внучек и бабушек. При этом он не придерживался даже намёка на хронологию. После рассказа о неудачной попытке устроить ночь любви одновременно с немолодой служанкой и парой её дочерей, тут же переключился на историю, как будучи почти четырёх лет от роду услышал в конюшне необычные звуки. И случилось это после того, как туда воровато пробрался конюх в сопровождении кухарки. Мол, именно в тот день впервые узнал о существовании весьма интересной стороны человеческих взаимоотношений, и это знание полностью перевернуло его жизнь.

Если верить всему, что торопливо рассказывал Паксус, он физически неспособен просто так пройти мимо представительницы женского пола. И даже на миловидных мальчиков бывало, засматривался, не сразу понимал, что никакие это не барышни (но нельзя исключать, что понимал прекрасно).

А ещё он засматривался на собачьи свадьбы, случки крупного и мелкого скота и даже интересовался топтанием петухами кур. В общем, Паксуса остро интересовало всё, что связанно с процессом размножения. Расскажи ему про то, с какой целью растения отращивают цветы, он бы, наверное, часами наблюдал, как порхают пчёлы и бабочки, перенося на себе пыльцу от тычинок к пестикам.

Рассказывая всё это, Паксус обращался исключительно к Ашшоту. Нас игнорировал, совершенно не обращал внимание. А верзила ему охотно поддакивал, задавал уточняющие вопросы, частенько похохатывал над некоторыми незатейливо-забавными моментами. Расслабился, почти перестал вести себя так, будто он вершина неприступная, с презрением взирающая на суету человеческую, творящуюся у её подножия.

Даже появление пятого ученика не прервало поток однообразного красноречия. Новенький оказался крепышом моего роста с простецким и суровым лицом. Такого одень подобающе, и будет выглядеть типичным молодым лесовиком, успевшим много чего повидать. Ничем не примечательный меч с изрядно затёртой рукоятью и слегка обшарпанными ножнами усиливали это впечатление. Тяжёлый боевой нож и лук также органично вписывались в картину.

Представился он, как Огрон из семьи Дуар и с первого взгляда показался немногословным, но при этом вовсе не застенчиво-скромным, как Тсас. Просто не любитель пустой болтовни, да и тема, которую оседлал Паксус, явно не вдохновляла.

Пока последний сосед возился со своими немногочисленными вещами, наш говорун не умолкал:

— Слушай, Ашшот, а ты знаешь, что Сад Красных Лепестков отсюда всего-то в четырёх кварталах? Это если от ворот считать налево, а потом прямо.

— Что за сад? — не понял здоровяк. — Зачем ты мне о фруктах рассказываешь?

— Фруктах?! Да как можно такое не знать?! — притворно возмутился Паксус. — Сад! Красных! Лепестков! Ну, Ашшот, ну напрягись, ну вспомни! Ты ведь отличный парень и сразу видно, с головой дружишь. Я нормального человека сходу срисовываю, так что, с тобой я хоть куда готов, хоть на кого. Ты не можешь такое не знать, давай, вспоминай.

— Ну да... что-то такое припоминаю... — весьма неубедительно ответил Ашшот, которого Паксус к этому моменту успел качественно загипнотизировать сочными описаниями женских прелестей и всевозможных забав с ними.

— Ну вот, я так и знал, что ты придуриваешься! — радостно заявил болтун. — Уж мы-то с тобой лучше всех знаем, что Сад Красных Лепестков, это лучший бордель Равы. Ашшот, надо придумать, как туда попасть. В смысле быстро попасть, а не дожидаться, когда в город отпустят. Ты как насчёт стен? Лазить умеешь? Ой, извини, что я спрашиваю! Понятно, что ради такого дела ты легко на любую стену забежишь. В общем, нам главное на ту сторону попасть, а дальше я всё мигом организую. Там у них есть Приют Колючих Лилий. Если Сад Красных Лепестков, это лучший бордель в мире, Приют Колючих Лилий, это самое лучшее что в нём есть. Прикидываешь? Особый товар. Ну ты понимаешь, о чём я... Да все это понимают.

Балабол чуть ли не впервые за всё время намекнул, что в комнате они не вдвоём. И даже покосился выразительно сначала на меня, а затем на Огрона.

Тот, поймав на себе взгляд, многозначительно хмыкнул, что заставило Ашшота встрепенуться:

— Нет Паксус, что-то до меня не доходит. Объясни.

— Дружище, да ты должен был про это слышать. Там ведь кое-что особенное. Об этом прямо не говорят, но знающего спроси, сразу улыбаться хитро начинает.

— В смысле особенное? — продолжал не понимать здоровяк.

— Ашшот, я все подробности не знаю, но понятно, что там не просто девочки, там что-то с чем-то. Мы обязательно должны их увидеть. И, конечно, не просто увидеть. Один тип шепнул мне, что там на одном этаже их ровно двенадцать. У тебя вообще как с деньгами? Потянем полный комплект? Да что я говорю, конечно же потянем. Ради такого и в долги не жалко влезть. Значит так, сначала возьмём первый этаж. Всех сразу. По-полной с ними делаем все дела, потом бегом на второй поднимаемся. А там ещё двенадцать. Так-то я не торопыга, но сам понимаешь, нам придётся всё делать быстро, чтобы успеть за ночь обернуться, пока штрафные баллы не выписали. Тут за кривую закорючку сразу минус один, а за такие походы запросто десятку снимут. Это нам не надо, ведь баллы, это почти как деньги здесь, поэтому всё проворачиваем в темпе. Нам ведь ещё на третий этаж надо успеть. Говорят, именно на нём живёт девушка с тремя грудями.

— Да как такое может быть?! — поразился Ашшот.

Даже Тсас, усердно делающий вид, что целиком и полностью увлечён жизнеописаниями великого героя, навострил уши и начал так коситься на Паксуса, что едва глаза не вывихнул.

А тот не стал томить чрезмерным ожиданием:

— Врать не буду, сам я не видел, но слышал от человека, которому можно верить. Но, Ашшот, ты ведь понимаешь, такое дело без проверки никак. Вот мы и проверим, после того, как по нижним этажам пройдёмся.

— Хотя бы четверть первого успейте за ночь пройти, балаболы, — беззлобно-лениво прокомментировал Огрон, впервые высказавшись после знакомства.

— Тут ты прав, — неожиданно не стал спорить Паксус. — Обычному человеку невозможно два этажа за ночь ублажить. Даже мне трудновато, а я не обычный, я о-го-го. И тебе, Ашшот, труднее будет, ты ведь не привык к таким забегам. Но не переживай, сейчас кое-чему научу. Это перевернёт твою жизнь. Открой рот. Ну чего ты так вытаращился? Рот, говорю, открой. Сейчас объясню, как можно оприходовать два этажа Дома Колючих Лилий и потом прибежать на третий, не запыхавшись.

Как я упоминал, Ашшот уже давно пребывал в состоянии близком к тому, которое называется «кролик перед удавом». Может он в озабоченности и уступал говорливому соседу, но семена сочных россказней упали на благодатную почву. Ёрзал непрерывно, слюни подбирать не успевал, таращился на Паксуса нездорово.

Вот и не стал вдаваться в уточнение, раскрыл, наконец, рот, не задумываясь над тем, что делает.

Паксус, что-то быстро закинув между зубов, скомандовал:

— Глотай. Быстрее глотай. Бешеные деньги стоит, и кому попало такое не продадут, даже если знаешь, где доставать.

— Вкусно-то как, — удивлённо выдал здоровяк и схватив с ладони Паксуса что-то размером с некрупную таблетку, отправил в рот. Кивнул удовлетворённо и добавил: — Ну да, на вкус, как засахарённый шарик из мувы. Давай ещё.

— Ты зачем сразу две слопал? — озадаченно спросил Паксус, пряча руки за спину.

— Тебе жалко, что ли? Сам предложил.

— Я одну дал, маленькую. Вторая больше, и это уже проблема. Кому-то будет смешно, кому-то не очень.

— В смысле не очень смешно? — напрягся Ашшот.

— Да нежелательно увлекаться такими делами, — задумчиво ответил Паксус, после чего отмахнулся: — Да ладно, не помрёшь, у тебя туша большая, переварит.

— Что за хрень ты мне подсунул?! — ещё больше напрягся Ашшот.

— Не хрень, а очень стоящая штука, — поправил Паксус. — И вообще, я тебе одну дал, вторую ты сам хватанул, никто тебя не заставлял.

— Что ты мне дал?! — почти прокричал Ашшот.

— Это гаравра, — таинственно-приглушённым голосом пояснил Паксус.

— Что за гаравра? — не понял здоровяк.

Да и я, если честно, тоже. Впервые услышал это слово.

Зато Огрон был в курсе.

Покончив с размещением вещей, последний сосед уселся на свою койку и насмешливо пояснил:

— Мы гаравру нашим лошадям даём, перед случкой. Пары молотых стручков на табун жеребцов хватает. В стручке одно или два зерна. Их так и называют: одинарный или двойной. Давят между камнями, вываливают в муке и сахарной пудре, и так сушат. Сейчас ты одинарный с двойным проглотил, а это доза на дюжину коней. Так что можешь прямо сейчас начинать бежать в сторону Сада Красных Лепестков. И это... насчёт стены переживать не нужно. Просто беги прямо, и ты её спокойно прошибёшь, своим... В общем, прошибёшь, не сомневайся... если не лопнешь до этого...

— Чем прошибу? — машинально заинтересовался Ашшот.

— Тараном.

— Ты что несёшь? У меня нет тарана. И с чего это я должен лопнуть?!

Огрон усмехнулся:

— Таран сейчас появится. Ты его береги, он и правда может лопнуть от такой дозы.

— Э... Ты чего... Паксус, чего это ты мне дал?! — ещё сильнее заволновался Ашшот.

Он, похоже, ничего не понял из слов Огрона, но заподозрил что-то нехорошее из-за голоса, коим последний сосед объяснял особенности лошадиного размножения.

— Спокойно, Ашшот, всё нормально! — преувеличенно-радостно отозвался Паксус. — Гаравра сильное, редкое и дорогое средство, я чем зря тебя не...

— Серебрушка за жменю двойных, одинарки вообще за медь идут... — негромко перебил из своего угла Огрон.

— С гараврой, если к ней привыкнуть, можно все бордели в городе по два раза за ночь обойти, — игнорируя нехорошие замечания, преувеличено-радостно продолжал Паксус. — Всех девочек во всех борделях по два раза. И даже всех ночных сторожей, которые по пути попадутся. Начинай привыкать к хорошей жизни, дружище. Здесь все девочки будут нашими, даже не сомневайся. Главное в гаравре что? Главное, вообще не думать о девчонках, пока их не увидишь. Не пытайся представить их перед глазами, забивай голову чем угодно, только не ими. Иначе начнётся преждевременная реакция организма.

— Что за реакция?! Отвечай! — потребовал Ашшот.

— Нормальная реакция, не переживай. Просто зачем она сейчас нужна, если девочек нет? Так что даже не пытайся представить три груди той удивительной красотки из Приюта Колючих Лилий. Три высокие и мягкие полусферы с сочными розовыми сосками. И талия узкая и гибкая, так и хочется обхватить её ладонями, провести пальцем до пупка, и начать спускаться. Ниже, ещё ниже, ещё...

— Э! Прекращай! — заволновался Ашшот, вскакивая. — Зачем ты меня этой дрянью угостил?! Паксус, о таком предупреждать надо! И хватит о трёхгрудой трепаться! Заткнись! У меня из-за тебя бревно в штанах выросло. Хаос! Мне надо успокоиться! Молчи!

— Молчать уже поздновато... — усмехнулся Огрон.

— Как это поздновато?! — испугано воскликнул Ашшот.

— Возбуждение у жеребцов после гаравры просто так не приходит. Если оно случилось, это надолго.

— Хаос! Да я сейчас и правда лопну! Что за гадость?! И что мне теперь делать?!

Огрон пожал плечами:

— Да что хочешь, то и делай. Например, можешь к своему э... тарану привязать топор и пойти дрова колоть. Или даже не привязывай, после такой дозы гаравры ты и без топора прекрасно справишься.

— Паксус! — чуть не взревел Ашшот. — Хаос! Больно-то как! Мне надо переодеться. Как-то прикрыть, а то... Халат! Мне нужен халат! Да где же он...

Договорить здоровяк не успел: дверь распахнулась, на пороге появился всё тот же слуга.

Ашшот, увидев его, попытался выместить скопившееся зло на простолюдине:

— Где тебя столько носило, бездельник?! И где мои ботинки?!

Слуга отошёл на шаг в сторону, не обратив на Ашшота ни малейшего внимания и полностью игнорируя его вопросы.

Следом появился ещё один человек. Мужчина, на вид средних лет, но это неточно. У мастеров внешность обманчива, он может оказаться куда старее, чем обычный простолюдин-долгожитель.

Да-да — это не бесправный слуга, а мастер пожаловал. Ну или самозванец, присвоивший цвета здешних мастеров.

Но это вряд ли.

Вид у мастера суров. Голова выбрита до синевы, лицо такое же идеально-чистое с характерным стервозным выражением, выдающим не самый добросердечный характер. Телосложение не сказать, что богатырское, зато высок и жилист. Готов поспорить, что это прекрасный боец. По всему заметно.

— Встать! — рявкнул мастер голосом человека, привыкшего к беспрекословному подчинению.

Все кроме Ашшота вскочили. Ему это не надо, он как стоял, так и остался стоять, только выпрямился в струну. Перед этим держался чуть преломившись в пояснице и согнув расставленные ноги. Выглядело это так, будто от гаравры у него здоровенный раскалённый камень в штанах образовался. Явные неудобства испытывал.

Бритоголовый пройдясь по нам немигающим презрительно-острым взглядом, представился:

— Я мастер Хог, и я отвечаю за всех учеников в этом корпусе. И моя ответственность, это не вытирание ваших соплей. Всё гораздо хуже. Для вас хуже. Я если сопли увижу, назад их затолкаю. Вместе с носом. Всё поняли? Молчите, я знаю, что ничего вы не поняли, это был риторический вопрос. Но поймёте быстро, уж это я вам гарантирую. Сам научу, а если не я, тогда мой брат, уважаемый мастер Бьег, прекрасно с этим справится. Ты, — мастер ткнул пальцем в здоровяка: — Ашшот?! Так ты себя назвал?!

— Да, здесь меня можете называть так, — степенно заявил сосед, изо всех сил пытаясь вернуть себе прежнее высокомерие.

— Ну спасибо, что разрешил, — делано поблагодарил мастер и вкрадчиво поинтересовался: — И что это у тебя в штанах происходит, Ашшот?

— Ну... это... мастер Хог, это... ну... оно... оно как бы это... ну... получилось так... — здоровяк, растерявшись от нескромного вопроса, резко сдал позиции, начал лепетать, будто нашкодивший ребёнок.

— Да я прекрасно вижу, что у тебя получилось, не надо мне объяснять очевидное. Я спрашивал о причине такой бурной реакции. Ты это мне так обрадовался, что ли?

— Нет мастер Хог! Нет! Что вы! Это просто... это... Мастер, вы неправильно подумали, я не...

— А что, по-твоему, можно подумать, глядя на это непотребство? — перебил здоровяка Хог. — Мой милый мальчик, ты оглянись, посмотри вокруг. Глазами посмотри. Что ты сейчас видишь? Есть ли в твоём поле зрения хотя бы одна барышня? Нет? Вот и я не вижу ни одной. Да откуда им взяться, ведь им запрещено в ваши корпуса заходить. Тогда как это понимать? У тебя такая бурная радость при виде твоих соседей проявляется, что ли? Раз уж мне ты не рад, получается именно так. Радостные эмоции, это хорошо, но они не всегда приветствуются. Скажу тебе Ашшот, что у нас здесь так радоваться не принято. Школа, это, прежде всего, правильная строгость. Строгость в мыслях, строгость в словах, строгость в поступках. Если кто-то попадётся хотя бы на намёке на игры со своим неугомонным стручком... Нет, не надо, даже я не хочу рассказывать, что с ним произойдёт. Не хочу, чтобы вы тут все обделались в первый же день, у нас и без ваших загаженных штанов вони хватает. Просто запомните хорошенько: куда бы вы свои стручки ни пристроили, они очень сильно пострадают. Ты, — палец указал на Тсаса: — Говорят, ты в этом клоповнике самый умный. Это так?

— Я?! — изумился Тсас и срывающимся от волнения голосом продолжил: — Ну... не знаю. Нет, наверное.

— Нет? Так ты что, дураком себя признаёшь? Так получается? Хорошо, я понял, буду знать. И благодарю за то, что не стал скрывать свой недостаток. В честь такой откровенности я даже не стану напоминать, что ко мне следует обращаться мастер Хог. Смысла нет, дурак такое не запомнит. А ты чего заулыбался? — снова вопрос Ашшоту. — Я что, сказал что-то смешное, или действительно так тебе нравлюсь, что ты в восторге от звуков моего милого голоса? Так вот, должен тебе сказать, что я всяких тупоголовых навидался, но ты, похоже, претендуешь на уникальность. Не знаю, для чего тебе уши приделаны, но рискну предположить, что при всей твоей никчемности звуки они улавливать способны. Также у тебя глаза присутствуют, а это означает, что ты и картинку в состоянии разглядывать. То есть, получается, по пути к корпусу ты мог слышать полезные советы, или читать их на табличках возле личной доски. Было такое?

— Ну... ну это... ну да, что-то такое припоминаю, мастер Хог.

— Значит, у тебя и память имеется? В таком случае надо быть слепоглухонемым, чтобы не уяснить самое простое наше правило: абсолютно все ученики заботятся о себе самостоятельно. Мы вас лишь кормим, обстирываем, заботимся о чистоте в ваших клоповниках и пытаемся чему-то научить, а вот подшивать рваное тряпьё, зады подтирать и всё прочее, это не наше дело. Так ты слепоглухонемой, или об этом знал?

— Мастер Хог, я всё знал, но...

— Заткнись, — грубо перебили здоровяка. — Лучше объясни мне, почему ты вот этого уважаемого человека нагрузил своими тупыми проблемами?

Хог указал на невозмутимо стоявшего слугу.

Ашшот, уставившись на него недобро, недовольно буркнул:

— Так это, получается, просто слуга, а слуга работать должен. Зачем же ещё нужны слуги?

Хог кивнул:

— Да, я был прав, мозгов у тебя серьёзная нехватка, поэтому ты ещё не осознал глубину той бездны, в которую попал. Но ничего, я быстро это объясню. Я и не таким тугодумам объяснял, и у меня ещё ни один не оставался непонятливым. Ступай за мной.

Мастер, развернувшись к двери, на ходу бросил:

— С Ашшотом я разберусь особо, а всем оставшимся по минус баллу. За то, что сами не объяснили своему соседу элементарные правила поведения. Вы не просто в одной комнате живёте, думайте над этим. И да, не рассчитывайте, что на этом всё. У нас нельзя расслабляться. Очень скоро вас ожидают незабываемые впечатления.

— М... Мастер Хог, а можно я сначала переоденусь, а потом...

— Никаких потом, Ашшот. Иди за мной и не отставай.

Хог вышел вместе со здоровяком, передвигавшимся походкой покалеченного краба, а за ними выскользнул слуга, который, оказывается, не полноценный слуга.

Дождавшись, когда процессия удалится по коридору, Паксус насмешливо произнёс:

— Ашшотик попал. Конкретно попал.

— Так и нам по баллу сняли из-за его ошибки, — вздохнул Тсас.

— Да не ной, один, это ни о чём, — отмахнулся Паксус. — Главное, что мы уже в школе. Даже если выгонят по баллам, моим предкам этого хватит, чтобы до конца жизни всем хвастаться.

— А моим нет, — снова вздохнул Тсас.

О моих родителях говорить не приходится, но баллы терять нежелательно. Я ещё не знаю все нюансы здешней системы обучения, но не сомневаюсь, что низкие позиции категорически противопоказаны.

С них мне не добраться до вершины, которую я обязан покорить.

Точнее, до одной из вершин моего великого плана.

Глава 5 Ровно в полночь

Глава 5

Ровно в полночь

Ашшот вернулся спустя несколько часов. Здоровяк выглядел вдвое злее обычного, и скрывать причины ухудшения настроения не стал. Он рвал и метал, рассказывая, что почти всё это время драил на кухне огромный закопчённый котёл. Работа унизительная не только для благородного, а и для любого мало-мальски зажиточного свободного. Но попытки донести до Хога эти рассуждения успехами не увенчались. Строгий и грубоватый мастер легко поставил ученика на место, да ещё и пару лишних баллов снял, дабы впредь подобные меры обучения школьным порядкам принимал с молчаливой покорностью.

— Это не дело, благородных заставлять посуду чистить! — бушевал Ашшот. — А ещё перед этим заставил пройтись по всей школе! А я в тесных штанах после той штуковины еле ноги переставлял. Это многие видели! Это позорно в таком виде оказаться на людях! Мастер хочет получить вражду от моей семьи!

— Ну да, сходи папеньке на него пожалуйся, — буркнул Огрон, не переставая полировать свой и без того зеркально-начищенный меч.

— Жаловаться, это ведь неблагородно... — с сомнением протянул Ашшот.

— И бессмысленно, ведь никто мастера Хога за это не накажет, — добавил Тсас.

— С чего ты это удумал, малой?! — чуть не заревел здоровяк. — Соображай, что несёшь! Мы благородные, с нами так нельзя!

— Но не в этом месте, — снова подключился Огрон. — Тут так не принято, тут в самом начале кое-что объясняют каждому. Если ты это пропустил, напомню: все ученики строго на «ты», а к мастерам на «вы». И никаких привилегий ни у кого больше нет, даже выражаться мы должны без лишних слов, военным языком. Кто ты за воротами, это уже неважно. Здесь мы все одинаковые, у нас даже имён старых нет. Прошлое в прошлом, и так будет целый год. Не знаю, как кто, а я слышал, что даже самые благородные семьи здесь без привилегий. Ну или почти без них. И, наверное, это хорошие правила, раз их за века не поменяли. Послушай себя со стороны, мы даже разговариваем здесь так, как простолюдины. И не напрягает. Разве не заметили? Само как-то получилось, никто нам такую речь не навязывал. Лишь сказали, что много болтать нежелательно, а дальше как-то само по себе пошло. А это означает, что система у них отработанная. И если тебе, Ашшот, нравится чистить котлы, мне не нравится терять баллы. Понял, к чему это сказано?

— Ты чем-то недоволен? — осклабился здоровяк.

— Да, я недоволен тем, что из-за тебя потерял балл. Может тебе эти единички вообще не нужны, а вот мне пригодятся. И если что-то не нравится, учти, что сегодня ты меня подвёл, а завтра я тебе спину не прикрою. Нам тут долго друг друга терпеть придётся, ошибка одного может отразиться на всех. А это даже ошибкой назвать трудно, ты ведь специально нарвался. Не делай так больше, Ашшот.

Тот хотел было что-то высказать в ответ, но тут на пороге показался Паксус. Физиономия весёлого соседа излучала радость, голосом донельзя довольным он сообщил:

— Я тут у ворот покрутился, и кое-что видел.

— Надеюсь, ты видел Хога, или другого строгого мастера, и тебя оштрафовали на баллы, — буркнул на это Ашшот, недовольный сомнительными выходками Паксуса.

— Не угадал, — ещё шире заулыбался весельчак. — Я маленько посмотрел на девчонок наших.

— Каких девчонок? — рассеянно спросил Тсас, всё также увлечённо читающий о похождениях величайшего героя.

— Как это каких? Ты что, не слушал, о чём мы тут говорили? Да ты вообще в курсе, что сюда принимают не только парней?! — изумился Паксус.

— А, так ты об этом... Да я как-то не подумал.

— Не подумал?! О девчонках не подумал?! Как можно о них не думать! Я вот кроме них вообще ни о чём никогда не думаю. А, ну да, я понял, — Паксус подмигнул, и вздохнул с преувеличенным сочувствием. — У тебя, конечно, секса ещё не было, вот и не думаешь. А у меня его много было, вот и не могу из головы выбросить.

— Секс, это когда с другим человеком. Получается, у тебя тоже его не было, — рассудительно заявил Огрон.

— А ты я вижу, свой меч до блеска уже залюбил, — не остался в долгу Паксус. — Ну да, зачем такому самостоятельному парню девчонки. Это ты что, во вранье меня обвинил, да? Так получается?

— Может обойдёмся без ссор, — вмешался я. — Тут Огрон кое-что говорил, полезное. Мы ведь действительно друг от друга зависим. Видели, как баллы с каждого сняли, из-за поведения Ашшота? Если устроите ссору или драку, не сомневайтесь, снова всем достанется. Так что давайте как-нибудь поспокойнее и повнимательнее друг к другу. Не надо нам свары разводить. Если, конечно, не хотите вылететь из школы.

— Да мне баллов не жалко, — повторил Паксус, но уже другим тоном.

— Если быстро вылетишь из школы, твоим родителям будет трудно этим хвастаться, — заявил я. — А таким темпом можно вылететь очень быстро. Так что повторяю: давайте жить спокойно.

— Чак прав, — кивнул Огрон. — Извини, Паксус, я не со зла.

— Да я не в обиде, — отмахнулся весельчак. — Чак, я тоже признаю, ты дело говоришь. Но ты скучный. По тебе сразу видно, что скучный, я суть человека сходу определяю. И девчонки тебя тоже не интересуют.

— Да, так и есть, — кивнул я. — Всё дело в пресыщении. Я недавно долго кувыркался с десятком прекрасных девушек. И это происходило в шёлковом шатре, а не в занюханном борделе, где от воздуха можно заразиться дурной болезнью, а от простыни забеременеть.

Паксус состроил удивлённую гримасу:

— Ты так это сказал, будто серьёзно. Я даже почти поверил.

— Это и было серьёзно, — заявил я. — А теперь, раз уж мы решили не ссориться, может кто-нибудь подскажет, чего нам ждать в ближайшее время?

— Я ничего не решал, — буркнул Ашшот. — И зачем ты такое спрашиваешь? Разве дома тебе не объясняли?

— Разумный вопрос, — кивнул я. — Но давайте определимся: то, что мы могли услышать дома, это устаревшая информация. В школе что-то могло поменяться с тех времён, когда здесь обучались наши родственники. Если у кого-то найдутся самые свежие сведения, это поможет всем нам не нарваться на новые штрафы.

— Разумно, — кивнул Огрон. — Насколько я знаю, первый день, это приём кандидатов. Длится ровно до полуночи, а потом нас сразу начнут жёстко прессовать.

— Мне тоже что-то такое говорили, — подтвердил Ашшот.

— А что значит прессовать? — насторожился Тсас.

— Это означает что-то нехорошее, — неопределенно ответил Паксус.

— Насколько знаю, тут каждый раз что-то новенькое придумывают, — снова поделился информацией Огрон. — Без понятия, что они приготовили на этот раз, но смысл всегда один. Нас будут испытывать. Смотреть, на что годимся. Несколько дней продлится эта канитель. Некоторые испытания добровольные, на другие всех без исключения сгоняют. Но, так или иначе, достанется каждому. Легко не будет.

— Если испытания проваливаешь, баллы снимают? — уточнил я.

— А сам-то как думаешь? — невесело усмехнулся Огрон.

— Да уж, глупый вопрос... — кивнул я.

* * *

В таком духе общались до вечера. Разве что вечно всем недовольный Ашшот больше отмалчивался, а Паксус то и дело устранялся от разговоров, ускользая в сторону ворот, где выслеживал новых учениц, в процессе чего потерял ещё пару баллов.

Да уж, насчёт того, что он может вылететь в рекордные сроки, я был прав.

Резвый малый.

Мне сейчас приходилось всячески ухищряться, скрывая свою неосведомлённость. Увы, книги с точной и многосторонней информацией по школьным порядкам не попадались. Сомневаюсь, что такая литература вообще существует. В аристократических и близких к ним семействах сведения передавались напрямую от старших поколений к младшим при живом общении. Будущие кандидаты годами выслушивали, что их ожидает за стенами этого самого уважаемого учебного заведения.

Моя мать в своё время провела здесь полный год. Она последняя из Кроу, кому это удалось. Вдвойне солидное достижение, если учесть, что от клана и его богатств к тому моменту почти ничего не осталось. Возможно, вложила в учёбу последнее. Однако, несмотря на её стремление воспитать из меня истинного аристократа, она умела оставаться реалисткой там, где ничего другого не оставалось. То есть не сомневалась, что для сына дорога сюда закрыта.

Ну да, если даже каким-то чудом удалось бы меня вылечить, где взять такие средства? Кроу при моей жизни даже обедневшим кланом назвать сложно, это нищета беднейшая. И быстро поправить материальное положение в такой ситуации — это смешная фантастика.

В общем, о школе Трейя иногда рассказывала, но бессистемно и редко вдавалась в детали. Кое-что я почерпнул, но, несомненно, значительно уступал в информированности соседям по комнате.

Увы, выведать удалось немного. Однако кое-что на ус намотал.

Мне нужны баллы, а просто так их здесь не раздают. Одним лишь строгим соблюдением школьных правил можно добиться лишь стояния на одном месте. Для прогресса требуются действия.

Что за действия? Известно что — успехи в учёбе. Ну и всевозможные достижения, которые можно получать при разнообразных испытаниях. Разнообразие их велико, плюс фантазия мастеров неустанно выдумывает новые. Точно сказать, что именно нам грозит в ближайшее время, действительно нельзя.

Придётся ждать, наблюдать и не зевать. И если подвернётся задача по плечу, надо хвататься за неё, не раздумывая.

* * *

На ужине людей оказалось гораздо больше. Приём пищи растянут по времени, — кто-то поел до нас, кто-то после, поэтому сказать точно, сколько подростков набрали в этом году, пока что невозможно. Я насчитал чуть больше сотни, причём, к радости Паксуса, соотношение учеников к ученицам оказалось приблизительно один к одному, с незначительным перевесом в пользу последних.

Сомнительно, что слабый пол в таком месте окажется в большинстве. Местное Средневековье не копирует земное, однако тенденция запирать женщин между кухней и детьми тоже присутствует. У аристократов она выражена слабее, но всё равно сказывается заметно. Наверное, просто так совпало в данный момент. Насколько мне известно, своих дочерей сюда, как правило, отправляют лишь самые зажиточные семейства. Очень уж это дорогостоящее дело, а в первую очередь усиливать полагается наследников-юношей. Как и нарабатывать им авторитет.

И то и другое щедро достаётся в школьных стенах. Не всем, разумеется, но место богатое. Здесь можно показать себя, завести полезные знакомства, заполучить то, что, как показывает мой опыт, очень трудно либо невозможно добыть в иных местах.

Несмотря на потерю баллов, сегодняшними результатами я доволен. Мой план успешно сработал в очередном сложнейшем моменте. Я сумел пройти в ворота, ну а дальше всё уже зависит лишь от личных качеств.

С ними у меня полный порядок, так что как-нибудь приживусь. Шансы на то, что план сработает и дальше, весьма велики.

Косясь на прочих учеников, я едва сдерживался от улыбки. Как же хорошо, что мне удалось попасть сюда именно в этом году. Сейчас я уже не выглядел зелёным мальчишкой вроде Тсаса, но и не смотрелся переростком, как Ашшот. Золотая середина.

То, что надо, если не стремишься выделяться в толпе.

* * *

Несмотря на отсутствие серьёзных физических нагрузок, и бодрящего бонуса от «Героя ночи», уснул почти мгновенно. Сказывалось напряжение последних даже не дней или недель, а месяцев. Всё время куда-то торопился, занимался разнообразными делами, надрывался изо всех сил.

Даже как-то непривычно позволять себе нормальный отдых. Сейчас я действительно никуда не стремлюсь, я уже на месте, и нет смысла сломя голову мчаться к очередной цели.

Потому что куда и как мчаться, я пока что представляю слабо.

* * *

Поспать не удалось.

Не позволили.

Казалось, голова моя только-только прикоснулась к жёсткой плоской подушке, как тут же по ушам ударил крик:

— Всем встать!

Голос доносился из коридора, причём голос знакомый. Мастер Хог пожаловал.

Мой единичный опыт общения с этим недобрым человеком подсказывал, что его требования следует выполнять незамедлительно. Все прочие тоже это понимали. Поднялись без недоумённых вопросов, торопливо оделись, замерли возле своих коек.

— Вышли в коридор и построились! — прогремела новая команда.

Это уже посложнее, порядок строевой подготовки у нас не отработан. Но кое-как справились.

Мастер в сопровождении нескольких слуг прошёл между рядами сонных учеников, и отрывисто, чеканя каждое слово, начал пояснять причину ночного пробуждения.

— Приём на этот год завершён, с чем вас и поздравляю. И должен сказать, что некоторые, не успев начать обучение, заработали по несколько взысканий. Это плохо. Это недопустимо. Такие неудачники могут запросто вылететь отсюда быстрее, чем осознают, куда попали. А ещё мы вас не знаем. Такова политика школы, вы здесь все равны, и все скрываете свои истинные имена. Кичиться происхождением у нас не рекомендуется, но нам как-то надо понимать, кто из вас на что годится. Поэтому на первом этапе пребывания здесь вам предстоит пройти через систему испытаний. Всего их двенадцать: шесть на силу, и шесть на разум. И там и там по два обязательных, остальные проходятся по желанию и возможности. Но учтите, что минимум в сумме вы должны принять участие в семи из двенадцати. Если кто-то уклонится от пяти первых, все последующие ему придется проходить, хочется ему того или нет. Кто не посетит все положенные семь испытаний, получит штраф в семьдесят пять баллов. Если кто-то не понял, это три четверти от сотни. И это такая яма, выбраться из которой будет непросто. Итак, я поднял вас, чтобы сообщить о первом испытании, которое начнётся через час. Это испытание силы, и оно необязательное. Те из вас, кто пожелают принять участие, пройдут со мной. Всё оружие приказываю оставить. Доспехи надевать тоже запрещаю. Остальные могут вернуться в свои комнаты и спать до рассвета. Я всё сказал. Думайте. Решайте.

— Без меня, — зевнул Паксус. — Перед тем, как нас подняли, такие обалденные девчонки снились, что я просто обязан попытаться досмотреть этот сон.

— Я тоже лучше посплю, — развернулся Тсас.

— А вот я схожу, — ухмыльнулся Ашшот. — Сила, это хорошо, силы у меня много.

Молча переглянувшись с Огроном, мы синхронно стронулись с места, направившись за здоровяком.

По раскладам от ПОРЯДКА силы у меня уж точно не меньше, а баллы не помешают. К тому же мастер Хог ничего не сказал по поводу санкций для тех, кто провалят испытание. Если нехороших последствий действительно нет, глупо отказываться от возможности поправить своё «цифровое положение».

Правда, это я размечтался, ведь насчёт призовых баллов он тоже промолчал.

По забывчивости, или нам действительно ничего не светит?

Непонятно...

Глава 6 Проще простого?..

Глава 6

Проще простого?..

Мастер завёл нас в ничем не примечательное здание, в подполье которого открывался спуск в подземный комплекс. Здесь, под школой, протягивалась многоуровневая система туннелей и залов разного размера. Это не секрет, я о таком и в книгах читал, и от матери наслушался.

А вот то, что под землёй можно почти час бродить, спускаясь всё глубже и глубже — это уже что-то новенькое. Не думал, что тут настолько масштабно. И туннели при этом во всех случаях оказывались настолько просторными, что в них повозки тяжёлые легко разойдутся на встречных курсах. Если на верхних уровнях подземелья перекрывала каменная или бревенчатая крепь, дальше потянулись гладкие стены из прочнейшей магматической породы. Я горняк неопытный, но с такой сталкиваться доводилось. Её не всякое кайло возьмёт, даже самым умелым шахтёрам при работе с ней туговато приходится.

Так что хорошо представляю, каких трудов стоило возвести подземный комплекс в столь непростых геологических условиях. Поэтому почти не сомневался, что основная его часть — дело рук древних обитателей Арды. Аборигены давних эпох обладали технологиями, позволявшими быстро возводить чуть ли не что угодно. Благодаря этому после себя они оставили массу выдающихся построек: как примитивные по конструкции мегалиты, так и замысловатые сооружения, потрясающие грандиозностью размеров и проработанностью мельчайших деталей. Пирамида Хеопса в сравнении с некоторыми из них смотрелась, как грубый прыщ на фоне Тадж-Махала. Я о главных здешних «чудесах света» только слышал, зато на севере навидался развалин поменьше. Узнаю знакомые нотки.

Горизонтальными туннелями дело не ограничивалось, мы спускались все ниже и ниже. Уровни соединялись причудливыми лестницами, вытесанными в скальном массиве без единой неточности. Мой намётанный взгляд замечал на поверхности камня характерную «патину», выдающую солидный возраст. Породу отшлифовали если не века, то тысячи и тысячи лет назад, нынешние аборигены пальцем о палец не ударили, чтобы поддерживать подземелье в благопристойном виде.

Хотя нет — наговариваю лишнее. Наверху, где нет крепкой породы, явно поработали, восстанавливая туннели или даже проходя их заново. Но это лишь наверху. Здесь только мусор сметали и пыль протирали.

Да и то не сказать, чтобы тщательно.

Один из ничем не примечательных туннелей в итоге вывел нас к необычному месту. Ничего подобного за всё время пути не встретилось.

Глубоко под территорией школьного комплекса располагался огромный зал. Из-за особенностей архитектуры, овальной формы и такой же вытянутой арены, походил он на Колизей, оказавшийся под землёй. Даже зрительные трибуны присутствовали. Точнее — что-то вроде двухъярусного балкона, протягивающегося под сводом. Размером сооружение превосходило древнеримское если не в полтора раза, то около того. Может глаза меня обманывают, и я сильно преувеличиваю, но одно можно сказать наверняка, — толпа из двух сотен учеников и десятка мастеров при таком размахе выглядела не толпой, а жалкой кучкой, скукожившейся в центре.

Впечатление портила лишь система освещения. Банальные факелы, закреплённые на балконах, или попросту воткнутые в песок арены. Горели они, правда, как-то необычно-ярко, но всё равно смотрелись архаично, неправильно. Тут полагается что-то вроде дорогого магического освещения.

Ну да не так уж сильно это сказывалось на впечатлениях. Даже я, не интересующийся архитектурой, проникся масштабностью подземной арены, а некоторые простодушные подростки, ничего подобного никогда не видевшие, напрочь позабыли о кодексе поведения аристократов.

Говоря проще, — стояли, рты разинув.

Незнакомый мастер, с головой, выбритой до блеска и глазами, походившими на дульные срезы пулемётов, встал особняком, у края арены, и, держа руки за спиной, для начала представился:

— Я мастер Бьег, и моя задача, забота о вашей боевой подготовке. Каждый из учеников, независимо от происхождения и личных данных, обязан, прежде всего, быть хорошим воином. И это испытание лишь один из этапов проверки ваших сил. Некоторым из вас, а может и всем, оно покажется чересчур сложным, но учтите, что дальше будет труднее. Как вы, наверное, уже поняли, место, где мы находимся, построено древними. Это один из трофеев, доставшийся императорской семье. И, в отличие от прежних владельцев, она сумела сделать это место полезным. Когда-то здесь тренировались или проходили похожие испытания доблестные воины, сражавшиеся с силами Хаоса. Теперь пришёл ваш черёд. Суть испытания проста. Оглянитесь вокруг. Видите стены? При начале испытания в них начнут раскрываться скрытые проходы. Из проходов будут появляться атакующие куклы-воины. Некоторые из вас, возможно, сталкивались с ними, когда получали ключи силы. Есть Первохрамы, в которых действуют похожие создания. Их принято называть куклами, но существуют и другие термины. Думаю, все поняли, о чём я. За победу над куклами ПОРЯДОК никого не вознаграждает. Куклы ваши противники, они будут вас атаковать. У них нет колющего и режущего оружия, и они не должны наносить удары в голову и шею. Всё остальное дозволено. Ваша задача — продержаться как можно дольше. Допускается всё, что не идёт вразрез с кодексами чести. Ученик, упавший на песок арены и не поднявшийся за двенадцать ударов моего сердца, считается выбывшим. Каждый из вас получит амулет, который начнёт сильно вибрировать, как только такое случится. Вы это не пропустите, гарантирую. Вставать после вибрации и снова вступать в схватку нельзя, за это вас серьёзно накажут. Но разрешается отползти ко входу, чтобы не мешать оставшимся на ногах участникам. Сражаться на песке можно, но на это у вас есть только двенадцать ударов сердца. И учтите, что при этом вам будут давать сдачу. Упавших куклы-воины не трогают, только если те лежат смирно. Так что вы можете валяться среди них в сознании или нет сколько угодно, но стоит хотя бы чуть-чуть шлёпнуть куклу, вас начнут атаковать даже в лежачем положении. Вопросы есть?

— Мастер Бьег, а куклы могут убить? — стараясь говорить уверенно, спросил один из мальчишек, выглядевший так, будто ему до четырнадцати ещё пару лет расти.

— Кто задал вопрос? — поинтересовался мастер.

— Сшон из семьи Омир, — назвался ученик.

— Как я уже сказал, куклы-воины настроены так, чтобы не бить в голову и шею. Но, разумеется, всё предусмотреть невозможно. Случается, ученики гибнут. Очень часто получают серьёзные травмы. Ваши семьи знают, что не все ученики переживут этот год, и сочли риск приемлемым. Но мы, со своей стороны, не заинтересованы в ваших смертях. Вы, как-никак, подрастающая элита Арды, а элитой не разбрасываются. Так что старайтесь не позволять себя убить, всё остальное быстро устранят школьные лекари. И да, Сшон, тебе минус балл за банальный вопрос. Не забудь сходить к личной доске и указать это сразу по завершении испытания.

У меня в голове десяток вопросов вертелся, но последние слова мастера немедленно пресекли эти мысли.

Баллы мне терять нельзя.

Но нашёлся тот, кому не страшно рискнуть цифрами.

Точнее — та.

— Мастер Бьег, я Гьерра из семьи Гран. Можно узнать, какое у кукол оружие? Я поняла про колющее и режущее, но нельзя ли рассказать подробнее? — предельно-деловито поинтересовалась высокая брюнетка с суровым лицом зловредной амазонки и телосложением профессиональной спортсменки.

— Вы это скоро узнаете.

Да уж, ответ так себе. Но насчёт баллов ни слова не сказано, черноволосая проскочила мимо наказания.

Следующие два ученика потеряли по баллу. На что они рассчитывали? Вопросы откровенно дурацкие.

Но эти репрессии не остановили любопытствующих.

— Мастер Бьег, я Диби из семьи Тики. Можно узнать, что будет, если я сломаю куклу-воина? За это накажут?

Ещё одна девушка, полная противоположность темноволосой «амазонки»: миниатюрная золотистая блондинка с тонкой фигурой и мягким миловидным личиком. Это её надо куколкой называть, а не созданий, которых на нас собираются натравить.

Однако, несмотря на безобиднейшую внешность, я слегка напрягся. Очень уж вопрос специфический, да и что-то подсказывает, — милашка не столь проста, какой пытается казаться. Я, как и полагается параноику, заподозрил, что это не более чем ложный фасад, за которым может скрываться что угодно.

Например — бронированный дот, ощетинившийся пушечными стволами.

Мастер кивнул:

— Прекрасный вопрос Диби. Плюс один балл. Вы можете делать с куклами-воинами что угодно. Они суть от этого места, использовать их за его пределами невозможно, сменить поведение можно, но лишь в строгих границах. Мы плохо представляем, как они устроены и каким образом поддерживается их численность. Это рунные техники, в них сейчас никто ничего не понимает. Получается, это место само по себе создаёт бойцов и восстанавливает их в закрытые периоды. Чем-то похоже на то, что происходит в некоторых Первохрамах. Поэтому нам настолько не жалко это имущество, что за победу над куклами можно получать баллы. Я и остальные мастера будем наблюдать за вами сверху и фиксировать достойные победы. Те из вас, кто проявят заметные успехи, возможно, смогут поднять свои показатели. Также есть шанс, что баллы поднимут те, кто продержатся дольше остальных. Разумеется, это не касается тех, кто будут всячески уклоняться от схваток, здесь ценят лишь честных и отважных бойцов. Ещё вопросы есть?

Юноша, выглядевший скорее не юношей, а молодым мужчиной, шагнул вперёд. Телосложение бодибилдера, лицо грубоватое, с застывшей презрительно-злобной гримасой. Похож на вариант Гьерры другого пола. Даже слова высказывал отрывисто, как и она, будто приказ диктовал:

— Мастер Бьег, я Дорс из семьи Аграк. Если я разорву куклу-воина на куски, можно мне использовать оторванные части, как оружие?

— Похвальное стремление, Дорс, — кивнул мастер. — Но ты пропустил мои слова об отсутствии запретов. Всё, что я не запретил, допустимо. Минус балл за бессмысленность твоих слов. У кого-нибудь ещё остались вопросы?

Некоторые ученики несмело переглянулись, но ни один не рискнул высказаться. Примеры нескольких неудачников охладили самых любопытных, и вознаграждение Диби впечатление не сгладило.

Спросить, конечно, хочется многим, но предпочитают промолчать.

— Значит, вопросов нет? — уточнил мастер. — Прекрасно. Испытание воли начинается.

Воли? Причём здесь воля? Таких атрибутов у ПОРЯДКА нет.

Интересный вопрос, высказывать который я, разумеется, не стал.

* * *

Проход, через который мы вышли на арену, закрылся медленно и величественно. Его стены беззвучно сомкнулись, оставив меж собой щель настолько малозаметную, что в такую иглу невозможно просунуть.

А ведь это сотни, если не тысячи тонн монолитного камня.

Да уж — впечатляющее местечко.

Как-то само по себе получилось, что я не разлучился со своими соседями. Шли плечом к плечу по туннелям, и здесь тоже вместе стояли. Неудивительно, ведь других знакомых у нас среди учеников нет, вот и жмёмся друг к другу неосознанно.

Ашшот, глядя на едва видимую щель, оставшуюся на месте прохода, сцепил здоровенные кулаки, потянулся с хрустом, и донельзя уверенным зычным тоном заявил:

— Баллов я сегодня заработаю много.

— Ну раз членоносец заработает, нам тоже немало достанется, — насмешливо прокомментировала Гьерра, оказавшаяся поблизости.

Многие ученики рассмеялись, несмотря на нервирующую обстановку. Наверное, унижение здоровяка — главная тема первого дня. Сам Ашшот веселье проигнорировал, наоборот, помрачнел и разинул было рот, дабы ответить что-то явно нехорошее, но тут стены вокруг арены задрожали в десятках мест. Едва заметные щели между огромными блоками начали расходиться, открывая обещанные скрытые проходы.

Я же всё это время торопливо анализировал слова мастера Бьега, а также косился на тех учеников, которые, как мне показалось, не просто держатся увереннее прочих, а явно что-то знают.

Ресурсы школы не бесконечно великие, а уж куклы-воины где попало кучами не валяются. Следовательно, такое испытание проводится не впервые, в том или ином виде оно повторяется снова и снова. И те из учеников, чьи родственники здесь обучались, могли своим поведением поделиться важными деталями.

Заметив, что некоторые из явно много чего знающих молодых людей начали разминать кулаки, я ничего полезного не почерпнул.

Ну да, понятно, что раз предстоит драка, разминка не помешает. А вот то, что некоторые принялись накручивать на руки пояса, платки и даже разматывать для этой цели традиционные ленточные головные уборы южан — гораздо интереснее.

По первой жизни помню, как уличная шпана всякое на кулаки навязывала при малейших признаках намечающегося мордобоя. Простейший и достаточно эффективный способ уменьшить урон костяшкам.

Здесь не Земля, здесь, если с ПОРЯДКОМ дружишь, это сулит немало бонусов. Например, существует богатый набор полезнейших пассивных навыков, которые несложно добываются. Некоторые из них считаются обязательными для каждого, кому приходится часто воевать, или просто драться. Один из них — Железная кожа. Моя мать, отчаянно надеясь, что сын рано или поздно станет полноценным человеком и сумеет открыть нужные умения, хранила десяток знаков до последнего, не продавала их, несмотря на бедственное положение семьи.

Железная кожа даже у простолюдинов встречается не просто частенько, а почти в порядке вещей. Разумеется, развита она у них также слабо, как и прочие маловажные для простецкого быта умения. Из названия можно догадаться, что навык этот укрепляет кожные покровы. Нет, он не делает их буквально-металлическими. На вид всё остаётся так, как у обычного человека. Потрогаешь руку такого «усиленного» и не ощутишь разницу.

Зато при ударе она очень даже ощущается. Кожу при развитом навыке не просто сложно повредить, она, в случае опасного воздействия, действительно молниеносно укрепляется на локальном участке. Возникает эдакий щит, мешающий нанести повреждения нижележащим тканям. Причём усиление сходит на нет сразу после того, как ослабевает вредоносное давление.

Костяшки разбить при таком навыке непросто. А если ты не из нищих простолюдинов, а старший ребёнок в семье, доходы которой позволяют отправлять отпрысков в императорскую школу, крепость кулаков возрастает многократно.

И какой вывод можно сделать, наблюдая, как эти самые отпрыски торопливо заматывают костяшки?

Какой-какой — логичный. Бить придётся всерьёз. До такой степени всерьёз, что навык может спасовать.

Значит надо не зевать, а и самому предпринимать всё возможное, дабы сохранить костяшки в целости. Конечно, я уже человек опытный, так что они не единственное моё оружие. Но и южане прямо-таки помешаны на кулачном бое, а я не заинтересован в том, чтобы смотреться среди них белой вороной.

Каменные блоки замерли. Открывшиеся проходы чернели могильной тьмой, движение в них не просматривалось. Но все мы инстинктивно выстроились по центру кольцом, бок о бок. И смотрели на стены, не отрывая взгляды и не разговаривая.

Во мраке что-то проявилось. Миг, и из проходов шагнули куклы-воины.

Их вид заставил меня напрячься. Живо вспомнилось недавно пережитое.

Причём пережитое неоднократно.

Мастер Бьег прав, на похожих созданий я насмотрелся в Первохраме, что скрывался на дне Чёрного колодца. Да-да, из проходов появились храмовые воины. Не точные их копии, отличий хватало. Однако суть одинаковая — такие же «ходячие латные доспехи» с глухими шлемами. Те, с которыми мне пришлось драться, внутри были заполнены мельчайшей чёрной пылью. Не удивлюсь, если и эти ею забиты.

Главное отличие заключалось в том, что местные куклы-воины не имели оружия. Руки их такие же пустые, как наши.

Так, да не так. Голая рука и сжатая в кулак тяжёлая латная перчатка — это несколько разные вещи. Особенно с точки зрения избиваемого. В Первохраме до меня пытались дотянуться оружием, но разок так сильно схлопотал локтем, что с трудом после этого отдышался. А ведь меня тогда защищала особая кольчуга.

Если эти ходячие латы такие же крепкие, как те, бой не выглядит равным. Подростки аристократов, разумеется, не могут считаться обычными детьми, но и они не настолько сильны, чтобы запросто разделываться голыми руками с ходячими статуями из листового металла.

Продолжая заматывать кулаки, я поглядывал во все стороны. Мне бы гвоздь найти, или камень. Хоть что-нибудь. Но на арене нет ничего кроме песка и воткнутых в него факелов. Древко у них высотой с мой рост, но, увы, недостаточно толстое, чтобы сделать из него дубину. Попытаться наскоро заточить — бессмысленно. Столь убогое копьё металлическую пластину не пробьёт.

Хотя...

Внимательно изучив неподвижных противников, я особое внимание уделил их шлемам, после чего решительно направился к ближайшему факелу. Выдернув его из песка, вытряхнул из узкой проволочной «корзинки» необычно-ярко горевший тряпичный комок. Осмотрев металлические детали, нахмурился. Для моего замысла не подходят.

Ну да и ладно, я не очень-то и надеялся, что ученикам оставят столь очевидное оружие. Не только я на факелы косился, некоторым тоже эта идея в голову пришла. Очень уж она очевидная.

С хрустом отломив кусок древка вместе с корзинкой для горючей массы, я потрогал скол. Неплохой получился, наискось и достаточно острый. Глядишь, и толк от него будет.

Белокурый великан Дорс глядя на мои потуги снисходительно-презрительно заявил:

— Зубы почисти этой палкой. Она тебе не поможет.

— Угу, кулаки наше всё, — поддержал его Ашшот.

Предатель, а не сосед...

— Кто-нибудь хочет со мной поспорить на то, смогу я этой зубочисткой куклу уронить, или нет? — спросил я. — Скучно просто так стоять и ждать, когда они шевелиться начнут. Вот и развлечёмся.

— На что спорить собрался? — заинтересовалась Гьерра.

— Проигравший становится подчинённым победителя на эту ночь. В смысле, исполняет его приказы в этом испытании.

— Если ты завалишь куклу палкой, я и без спора стану слушать, что ты говоришь, — спокойно заявил Огрон.

Вот это он молодец, вот это настоящий сосед по комнате, а не гад вроде Ашшота.

— Замётано, — кивнул я и сорвался с места.

Набирать скорость с пары десятков шагов — это удел кривоногих простолюдинов. Истинные аристократы делают это сходу. Разумеется, о максимальном разбеге в одно мгновение речь у большинства не идёт, но нельзя не признать, что лучшим земным спринтерам такие ускорения в самом сладком сне не снились.

Рванув от центра арены, на нескольких метрах набрал рискованную скорость. Будь я обычным человеком, столкнись при таком разбеге со стеной, и без многочисленных переломов не обойтись.

Но к обычным я не отношусь. Да и зачем мне о стену убиваться?

Как показывает опыт с храмовыми воинами, подлавливать их на несложные хитрости не просто возможно, а легко. Без понятия, как эти истуканы устроены, но интеллект у них действительно кукольный. В последней, двенадцатой комнате, я ухитрялся долго держаться против толпы, выживая, в основном, за счёт резких передвижений, которые туповатые противники далеко не всегда предугадывали. Какая реакция и сообразительность у местных — неизвестно.

Вот и проверю.

Этот бронзовый воин среагировал предсказуемо. Не знаю, настолько сложен их интеллект (если это вообще можно назвать интеллектом), но работал он также, как у воинов Первохрама. Мой прямолинейный рывок выбранная кукла расценила, как попытку навалиться на неё всем телом, сбить с ног, используя набранную скорость.

Уходить с линии атаки куча листового металла не стала.

И это тоже предсказуемо.

Навстречу мне отправился небрежно сжатый кулак. Кукле заботиться о сохранности костяшек не приходится, вот и лупит, как зря. Но тут техничность и не требуется. Даже если просто выставить руку в мою сторону, я приложусь неслабо.

Вот только это в мои планы не входило.

Обманный рывок влево, затем вправо, прыжок. Выставить колено, повести им вбок, блокируя металлическую руку, отводя в сторону. И одновременно вбить обломанное древко факела в щель забрала.

Я ведь не первую попавшуюся куклу выбрал. При всей своей однотипности, различий у них хватало. Рост заметно различается, как и конструкции доспехов. У этой в маске, закрывавшей лицо, вместо россыпи мелких отверстий, как у большинства, протягивалась горизонтальная щель. Чересчур узкая, чтобы пропустить древко факела при его ширине, а вот скошенное остриё помещалось прекрасно.

Признаться, победить куклу так просто я не надеялся. По храмовым воинам помнил, насколько они живучие. Только очень серьёзное поражение в голову способно угомонить их мгновенно, а здесь, по моим расчётам о таком говорить не придётся. Хорошо, если дерево проникнет в то, что заменяет им башку, на пару-тройку пальцев. Дальше моё импровизированное оружие намертво засядет в щели, и сомневаюсь, что сумею его выдернуть. Это не страшно, продолжу сражаться голыми руками. Кровь или, точнее, пыль, пустить противнику должен.

А затем доделаю начатое.

Но тут случай решил мне подыграть. Деревяшка, вместо того, чтобы наглухо застрять, устроила себе что-то вроде самозатачивания. То есть мешающие куски разлетелись в стороны, пропуская остриё всё дальше и дальше. И вместо считанных сантиметров, на которые я рассчитывал, палка ушла в недра шлема на полторы ладони, после чего с треском обломилась.

А я, продолжая лететь, успел наискось врезать локтем по шлему, после чего второй рукой проехался по краю стены, частично гася импульс разогнавшегося тела, частично отталкиваясь.

Всё происходящее, начиная от момента, когда стронулся с места, и до почти полной остановки, не заняло и пары секунд. Год назад на такое у меня бы ушло в три раза больше времени, а ещё годом раньше я бы даже подумать о таком не посмел.

Прогресс налицо.

Но это ещё не всё. Сумев затормозить о стену, и при этом не врезаться в неё, а погасить скорость ловко, без эксцессов, я тут же начал разворачиваться, уходя в сторону.

Храмовые воины игнорировали ранения. Да, будучи покалеченными, они теряли сноровку, но незаметно, что страдали при этом от боли. Вот и этот способен без заминок врезать мне по почкам, если предоставлю ему такую возможность.

Краем глаза контролируя противника, я рванул назад, к остальным ученикам. Но тут же «придержал коней», притормозил.

Противника, можно сказать, уже нет. Латный доспех звонко расходился по всем швам, его детали стремительно покрывались язвами коррозии и рассыпались, открывая щели, из которых во все стороны устремлялись потоки чёрной почти невесомой пыли.

Знакомая картина. Этот всё, — спёкся. Уж не знаю, как эти металлические болваны устроены, но голова у них, как и у человека, место нежное, грубое обращение ей противопоказано.

Кукла-воин ещё рассыпалась, со звоном разбрасывая детали, как вдруг мимо меня с поразительной для грузной фигуры прытью пролетел Ашшот. Не обращая внимания на встречный удар, наносимый бронзовым кулаком, он всем телом врезался в следующую куклу. Врезался здорово, завалились в обнимку. При этом верзила перехватил доспех под шею, резко напрягся, дёрнулся раз, другой, третий, игнорируя то, что по нему колотили закованные в металл локти.

Взревел, наконец, напрягая все силы без остатка.

И тут же взвилась струя чёрной пыли, детали доспехов начали расходиться.

— Этот мой! Мой! Это мой балл! — хрипло, с натугой, прорычал Ашшот.

— Да они же не нападают! Они просто стоят! — удивлённо выкрикнул кто-то из учеников.

Большинство при этих словах начало переглядываться, высматривая, так ли это, или куклы-воины где-то выдвинулись в атаку. Но самые сообразительные и безрассудные уже вырвались из строя, направившись к ближайшим противникам.

Враг, который не меняет позицию — неполноценный враг. Даже голые руки не помешают детишкам непростых родителей порвать невеликую металлическую армию на запчасти.

Тем более металл там сомнительный. В отличие от того, что применялся в Первохраме, этот стремительно рассыпается в труху при фатальном повреждении куклы.

Я может и бываю тугодумом, но стараюсь не тормозить в моменты, сулящие выгоду. Здесь моя грандиозная Мера порядка абсолютно бесполезна, лишние балы с её помощью не заработать. Следовательно, надо шевелиться.

И я, отвернувшись от Ашшота, ринулся вправо. Там стоит кукла-воин, и пока что на него никто не претендует. Не уверен, что тактика здоровяка мне понравится. Разумеется, силы справиться с креплениями шлема должно хватить. Да, телосложением я уступаю соседу, а вот наполнением атрибута, скорее всего, превосхожу в разы. Одно другое компенсирует, а простой борцовский захват сложностей для меня не представляет.

Но нет сомнений, что при этом мне тоже навешают тумаков. И все мои параметры от синяков и ушибов полностью вряд ли защитят. А я стремлюсь не просто побеждать, а побеждать эффектно, ничего при этом не теряя.

Большое спасибо великому мастеру за науку. Быстро и полноценно реагировать на изменение потоков ци я не научился, но кое-какой автоматизм по мелочи наработать успел.

Кулак куклы ринулся навстречу, но был небрежно отведён в сторону простейшим блоком. Чтобы не мешал.

А вот от моего кулака противник не уклонился. И тот, сжатый, как полагается, не просто ударил, он ввинтился меж переменчивых потоков мировой энергии, где-то жёстко заставляя, а где-то мягко уговаривая их раздаться в стороны, пропустить дальше, ослабить суть Рока, поддерживающего всё и вся.

Включая любые формы материи.

Рука содрогнулась от волны, прошедшей от костяшек до плеча. Разрушительная сила, вместо того, чтобы травмировать мой кулак, безобидно рассеялась по организму, отняв у меня крохи тени ци. Мастер Тао в таких случаях способен наоборот, усваивать отдачу от воздействия, частично компенсируя потери в резервуаре. Но мне до столь заоблачных высот пока что далековато.

Таким ударом великий учитель запросто рубил крепчайшие деревья пустоши. Мне, опять же, до его показателей не близко, но кое-что умею.

Воин-кукла пошатнулся, шлем с лязгом откинулся назад, тонкие сочленения на шее опасно разошлись.

И тут же вмялись внутрь от удара вторым кулаком. Этот сработал из неудобного положения, да и я чистый правша, левой работаю постольку поскольку.

Но замысел сработал: металл деформировался, из проявившихся щелей вынеслись струйки чёрной пыли.

Нелепо размахивая руками, воин пытался не упасть и одновременно меня ухватить. Но я легко увернулся, зайдя ему при этом за спину и от души лягнув под колено.

Вот тут противник, наконец, окончательно расстался с равновесием. Упал.

Точнее, начал падать. Падение это процесс быстрый лишь для неподготовленных, а для меня он растянулся ощутимо, и это время я терять не стал.

Снова пустил в ход ноги, незатейливо врезав навстречу заваливающемуся телу в голову. Будь это футбольный мяч, тот взмыл бы минимум на сотню метров. Если бы, конечно, выдержал такую нагрузку.

Шлем-то выдержал, но многострадальная шея уже плохо держала удары. Пыли вырвалось солидное облако, металлическое тело задёргалось, сотрясаемое судорогами.

Сделав глубокий вдох, я попытался очистить мысли, стать частью общего потока, слагающегося из неисчислимого количества мелких. Получилось может и не идеально, но сейчас много и не требовалось. Я просто врезал ногой ещё раз, с ещё большей силой повторяя то, что проделал в начале схватки кулаком.

Зная свои силы, рассчитывал, что удар выйдет не просто смертельным, а красивым. Что шея окончательно сдаться и отпустит шлем в свободный полёт.

Но кукла-воин сумел удивить. Даже трёх грандиозно развитых кругов силы в сочетании со знаниями, торопливо полученными у великого мастера, не хватило. «Голову» противник не потерял, её лишь перекосило.

Ну да это ненадолго, я всё же «добил» её следующим пинком. Даже в суть ци при этом не погружался, врезал механически, злобно, будто неопытный, но сильный футболист. Хорошо, что ногу не отбил об металл.

За это спасибо ПОРЯДКУ.

Слева и справа ко мне ринулись две фигуры. Но я даже не подумал напрягаться. Всё под контролем, это не куклы, это ученики хотели подключиться к схватке, добить уже поверженную жертву. Но чуток не успели.

Отлично, победа целиком за мной. Если действительно за каждую выдают по баллу, парочку я уже урвал.

Жадно обернувшись по сторонам, я приуныл. Точно не знаю, насколько щедро будут отсыпать баллы, но нет сомнений, что список моих побед прикрыт. Воинов-кукол оказалось раза в два меньше, чем вандалов, желающих приподнять за счёт них свои показатели. С места металлические воины не сходили, поэтому действовали строго поодиночке. В общем — лёгкие жертвы для юной аристократической поросли.

Лишь самые расторопные ученики успели без постороннего вмешательства урвать по одному, а то и по паре противников. Отстающие ринулись за ними всей оравой, расхватывая оставшихся бронзовых истуканов. На каждую металлическую фигуру налетало по двое и больше. Некоторые били ногам и руками по броне, не жалея себя. Те, кто чуть поумнее, пытались повторить мою первую победу, используя факелы. Другие ломали без ударной техники, без хитростей и техничности, грубой силой, как Ашшот. Третьи применяли разнообразные навыки, в том числе необычные и зрелищные. Из-за них там и сям сверкало всеми цветами, кое-где вздымались клубы дыма. Зал превратился в подобие затемнённого ночного клуба, неритмично освещаемого пёстрыми сполохами. Даже музыка тут имелась: барабанный грохот разрушаемых доспехов. Азартные крики, в принципе, можно отнести к коллективному пению.

И это что — всё? Какое-то странное испытание. Да его даже лёгким не назовёшь, оно смехотворное. Я даже без фокусов с ци смогу забить толпу столь жалких противников, не сильно напрягаясь. И это при условии, что они будут немного шевелиться, а не торчать строго на месте, как эти истуканы.

Даже не дёрнувшись присоединиться к стремительно завершающемуся веселью, поднял голову. Факелы почти все пострадали в процессе вооружения учеников, но мне они не требовались, ночному зрению подземный мрак невеликая помеха.

Поэтому я легко рассмотрел мастеров, наблюдавших за побоищем с нижнего яруса кольцевого балкона.

Увиденное мне не понравилось. Как-то ненормально они уставились. Неподобающе моменту. Будто только-только присели и начали смотреть матч, который в любом случае продлится пару таймов. Попкорна у каждого по ведру приготовлено, и газировка в трёхлитровых банках.

Если не больше.

Дорс, размахивая разваливающейся металлической пластиной, которая секунды назад защищала грудь воина-куклы, торжествующе прокричал:

— Это мой второй! Давайте ещё! Ещё! Мне надо больше!

И стены будто услышали требование надменного здоровяка. Задрожали, задвигались, бесшумно расступаясь в стороны. Из вновь открывшихся проходов синхронно шагнули металлические воины.

На этот раз цветом не бронзовые, а стальные. Также они заметно превосходили предшественников ростом и шириной плеч. Количество тоже удвоилось, — из каждого прохода появился не одиночка, а пара. И теперь у них было оружие: половина с треугольным щитом и короткой металлической дубинкой, наподобие радикально обрезанной скалки; другая половина с полутораметровым тонким шестом из того же материала.

Дорс доказал, что он не просто выглядит взрослым мужиком, он хотя бы иногда что-то соображает. Перестал требовать «свежую еду», попятился пружинистой звериной поступью. Не рискнул нападать сходу.

А вот Ашшота изменения в расстановке сил не напрягло. Оторвавшись от груды почти сгнившего металла, оставшейся от противника, сосед с ревом ринулся на ближайшую парочку.

И тут же отлетел назад. Удар шестом, встретивший его рывок, оказался столь сильным, что здоровяк не удержался на ногах, плюхнулся на пятую точку.

А металлические воины синхронно шагнули вперёд, сжимая кольцо окружения.

Эти явно другие. Они гораздо серьёзнее.

И стоять на месте не собираются.

Бой только начинается.

Глава 7 Избиение

Глава 7

Избиение

Вторую волну пережили не все.

Нет, о настоящих потерях речь не шла. Как нам и обещали, противники колотили нас в «щадящем режиме», всячески стараясь не попадать по головам. Учитывая крепость тел отпрысков сильных мира сего и успехи волшебной медицины, убить пусть и металлическим, но тупым оружием, непросто. К тому же сильно подозреваю, что противники ограничены не только запретом поражать «верх», есть и другие ограничения. Разумеется, в пылу скоротечной схватки могут случиться разные накладки, поэтому в истории школы и случались потери. Но нет сомнений, что такие события случаются нечасто (да и подозреваю, что подавляющее большинство смертельных случаев имело место не здесь, на арене, а там, куда ведёт дорога моего глобального замысла).

Однако удар увесистой дубиной или тычок металлическим шестом много на что способны, даже если приходятся не в самые уязвимые места. Будь вместо нас неразвитые омеги, их бы раздавили меньше чем за минуту, втоптав в песок арены переломанные тела. С нами так просто не справиться, тут наоборот, ведь у нас побольше козырей, чем у противников. Руки не связаны ограничениями, дури молодецкой хватает. На мой взгляд, мы могли бы отбиться и всухую, прояви хотя бы толику организованности.

Однако этого не случилось. Каждый ученик мнил себя отдельной армией и действовал, совершенно не задумываясь обо всех прочих. Слабые отступали или в испуге, или продуманно выжидая удобный момент; сильные держали позиции, сражались, пытались набить баллы, получали и наносили удары, часто при этом неоправданно рискуя.

Один на один, пожалуй, даже самый неумелый из нас может запросто устоять минуту-другую даже против такой усиленной куклы. Но в столь хаотичном сражении там и сям постоянно получалось, что на одного ученика приходилось по два и более противника.

Вот тут уже удары сыпались так густо, что не все сосчитать успеваешь. Стальные воины куда шустрее предыдущих — бронзовых. Вон кого-то сбили с ног, вон кто-то, пятясь под натиском враждебного металла, спотыкается о тело, падает, но не сдаётся, пытается свалить истукана подсечкой. Ему, естественно, отвечают, ведь неприкасаемость «нокаутированного» потеряна. И вот уже возникает куча мала, которую с разных сторон незатейливо лупят металлическими дубинками и шестами.

В паре мест случились стычки между учениками. Да-да — друг друга колотить начали. Слишком много адреналина и гонора, юные хищники не поделили противников. Междоусобица разгоралась там, где кукол оказалось недостаточно из-за неравномерного распределения проходов, или они по какой-то причине наступали вразнобой.

На этот раз я в бой не торопился, пятился вместе с самыми робкими. Нет, я не боялся, я выжидал, как делали многие из тех, кто думали головами, а не нижележащими местами. И заодно поглядывал по сторонам, жадно запоминая всё, что попадалось на глаза.

С этими непростыми подростками мне придётся провести без малого целый год. К тому же некоторые из них, возможно, принадлежат кланам, не питающим добрых чувств к семье Кроу. То есть, не исключено, что в будущем нам придётся сойтись в смертельной схватке.

Так почему бы не изучить, кто на что способен? Ведь когда ещё представится столь прекрасная возможность. Многие из этих ребят и девушек в пылу схватки решили, что они здесь одни, и безоглядно выкладываются на полную, выдавая особенности семейных техник и личные наборы боевых навыков.

Если доведётся столкнуться в бою, хотя бы некоторых их приёмы не станут для меня сюрпризом.

Но и про баллы я не забывал. Увы, одним лишь внимательным наблюдением вряд ли их заработаю. К тому же есть подозрение, что система поощрений окажется непростой, и те из нас, кто намерены подолгу уклоняться от сражения, дабы дотянуть до финала, по итогам потеряют, а не приобретут.

Пока что перспективы победы смотрелись туманно. Я не сомневался, что быстро разделаюсь с любой куклой один на один. Но дело в том, что те, как вышли из проходов попарно, так и продолжали действовать парой. И главной задачей ставили защиту друг друга, а не атаку. То есть стоило кому-то из учеников наброситься на одного воина, как второй бросал все дела и присоединялся к схватке. А учитывая усиленную крепость стальных противников, молниеносно с ними разобраться не могли даже силовики-здоровяки вроде Ашшота.

Сосед, пострадав в самом начале, не набрался при этом ума. Попытался снова наброситься прямолинейным нахрапом, и даже заломил было металлического воина. Но силёнок сходу повредить шею на этот раз не хватило. Будь у него чуть больше времени, может быть и справился, расшатав крепления. Но напарник куклы не позволил, врезал Ашшоту по руке с такой дурью, что чудом не сломал. Не иначе у того кости укреплены не рядовым навыком.

Да и потом здоровяку не дали отдышаться, досталось ещё, пока поднимался и отступал. Подставился при этом второй паре, и на этот раз не отвертелся, — ещё один неслабый удар шестом пришёлся под колено. Нога подогнулась, Ашшот свалился. Ума и после этого не прибавилось, вместо того, что лежать смирно, попытался ухватить ближайшего воина за ступни. Это у соседа получилось, и даже свалить сумел, резко дёрнув.

Однако мастер не обманывал, рассказывая, что упавшего будут безжалостно колотить в ответ, если он не соизволит угомониться сразу. Разве что не упомянул, что свалившийся задира становится приоритетной целью для всех ближайших противников.

На Ашшота насели сразу шестеро, с разных сторон. Отбивая одни удары, он неизбежно подставлялся под другие. Надо отдать здоровяку должное, под градом невзгод держался достойно. Вроде даже без серьёзных навыков обходился, лишь на голой силе и упрямстве крутился под металлическими молотилками, бесхитростно выбивавшими из него пыль.

Возможно, он бы сумел продержаться долго, если бы не правило «двенадцати ударов сердца».

Металлические воины внезапно остановились и синхронно отпрянули от ругающегося последними словами соседа. А затем отвернулись, потеряв к нему интерес.

А тот, будто опомнившись, затих, потянулся к груди, где на грубом кожаном ремешке болталась серебряная шайба, украшенная незатейливой резьбой. Такая же, как у меня и всех прочих участников испытания.

Всё понятно, — его время вышло. Как и обещал мастер Бьег, сигнал амулета Ашшот не пропустил. И как бы здоровяк не злился, гнаться за обидчиками не стал.

Вовремя вспомнил, что за такое полагается наказание. Нашёл в себе силы сдержаться.

Либо успел столько тумаков заработать, что в новых не нуждается.

Я соседу ничем не обязан, и вообще, мне он не очень-то нравится. В общем, ни одной причины спешить на выручку не видел. Но всё же случился момент, когда дёрнулся было к нему. Но нет, не чтобы спасти, мне кое-что другое требовалось.

Но когда на Ашшота надвинулись со всех сторон, мой порыв тут же иссяк.

Момент упущен.

Не успел.

Надо ждать новой оказии, или рисковать, дабы не затягивать время. Так что же выбрать?..

По плечу похлопали. Обернувшись, я с недоумением уставился на второго соседа. Огрон, выдвинувшись из пока ещё спокойного центра арены, почему-то решил не просто постоять за моей спиной, а ещё и потрогать.

— Тебе чего?

— Да ничего, просто приказы жду, — насмешливо хмыкнул сосед.

Говорил он тихо, но слух у альф такой, что иной раз даже в шуме самой ожесточённой битвы способны много чего расслышать.

Вот и я расслышал, однако не поверил собственным ушам:

— Что ты сказал? Каких приказов? Ты о чём вообще?

Огрон вздохнул, всем своим видом выказывая сожаление по поводу того, что судьба столкнула его с эдаким тугодумом. И даже ответил по особенному, с пафосными оборотами, не рекомендуемыми в стенах школы:

— Чак из семьи Норрис, я недавно твёрдо выразил намеренье выполнять всё, что ты скажешь, если перед этим завалишь бронзовую куклу палкой от факела. Ну и где же твои приказы? Я ведь жду.

— Ты серьёзно? — деловито уточнил я.

— Нет, мне просто делать нечего, вот и решил поболтать о всякой ерунде. Чак, запомни раз и навсегда: если я что-то сказал, это всегда серьёзно. Ну так что прикажешь? Или мыслей нет? Так и будешь пятиться, как рак?

Я, действительно пятясь, чтобы между мною и надвигающимися куклами оставались рвущиеся в драку ученики, кивнул:

— Есть у меня интересная мыслишка. Сможешь взять одного на себя?

— Которого? — деловито уточнил Огрон.

Деловито-лаконичный ответ мне понравился. Сосед действительно серьёзен не по возрасту. Глупые вопросы не задёт, всем своим видом показывает, что готов во что угодно врубиться сходу, не теряя времени на объяснения сути задуманного. И при этом без панибратства, держится так, что не усомнишься, — перед тобой не зажиточный простолюдин, за этим учеником поколения благородных предков.

Чувствуется порода.

Я указал на одного из стальных воинов:

— Вот этого, с дубинкой. Не надо его валить, просто сделай так, чтобы он на меня не отвлекался. Займи его чем-нибудь хотя бы на десять секунд. Сможешь?

Огрон кивнул:

— На десять? Да легко.

— Тогда вперёд. И не дай ему себя завалить.

— Да я и не собирался.

Что такое кукла-воин? Тема интересная, но информационно-пустынная. То есть, я без понятия, каким именно образом их создают и как наделяют возможностью сражаться. Да и не я один не в курсе, это забытые дела древних эпох, современные аборигены лишь частично способны пользовать их наследием.

Ладно, возьмём самую суть — то, что очевидно. Местная кукла-воин — это полая металлическая статуя по какой-то причине получившая способность передвигаться. Причём, если надо, двигается она весьма шустро, на уровне низовых детей-альф, если не лучше. Учитывая закономерно огромную защиту этих созданий, получатся очень и очень серьёзный противник, с которым быстро без нормального оружия не разобраться. Ну а медленно это не позволяет сделать количество стальных созданий. Чуть что, и как минимум один спешит на выручку, а с двумя истуканами совладать куда труднее.

А ведь их перед нами далеко не пара, там и соседние могут подтянуться. Куклы не способны использовать своё проворство против тесной толпы учеников, поэтому в большинстве ситуаций двигаются неспешно, но без остановок. Кольцо окружения постепенно сжимается, количество противников на погонный метр оцепления увеличивается. Вот-вот и плечом к плечу встанут перед нами. Надо что-то сделать, пока нас не стиснут так, что дышать трудно станет.

Огрон не бросился в схватку сразу. Расчётливо выждал несколько секунд, ожидая, когда одна из соседних кукол предсказуемо сцепится с крепким пареньком. Тот уже изрядно избит, даже голова вся кровью залита, как-то ухитрился подставить макушку. Но не свалился от раны, успел отступить, дух перевести. И теперь жаждал реванша, рвался вперёд.

На несколько секунд одного противника он точно займёт, а в скоротечном бою это дорого стоит.

Огрон проскользнул мимо кучи-малы, где две куклы ритмично пинали упавшую девушку. Та может и готова признать поражение, но успела опрометчиво отработать по металлическому истукану снизу, а они такие дерзости не прощают.

Дальше всё — дальше открывается пространство, где учеников нет. Если не считать одного, сбитого на землю всерьёз. Он не просто выбыл из схватки, он даже не шевелится. Дух из него крепко вышибли, в дальнейших раскладах бедолагу можно не учитывать.

Перед Огроном лишь куклы, и на него полезли сразу две. Предсказуемо — именно на это я и рассчитывал.

Сосед, помня мои слова, увернулся от металлического шеста, и, молниеносно набрав скорость, ринулся на второго противника. Тот врезал навстречу металлической дубинкой, но крепыш даже не попытался увернуться и не дрогнул, стоически принял удар на плечо, ни звука не издал. Миг, и навалился всем телом, стальной воин даже не успел щитом прикрыться. Масса блестящей фигуры велика, но и Огрон для своего возраста не пушинка, к тому же разогнался на совесть.

Оба завалились на песок. Падение союзника у воинов-кукол считается серьёзной ситуацией, но для поединка один на один толпой они собираются, лишь когда не заняты и находятся поблизости. А здесь не такой случай, вот и не торопятся на выручку.

В том смысле, что посторонние не торопятся. Тот истукан, от которого увернулся Огрон, никуда не делся, и на помощь «напарнику» бросился без промедления. Причём порыв соседа оказался столь могуч, что он не просто завалил своего противника, он, сцепившись с ним, откатился на пару метров. И помощнику, дабы присоединиться к схватке, пришлось разворачиваться спиной к эпицентру сражения.

И ко мне тоже.

Я подоспел, когда кукла уже замахивалась шестом, примеряясь, как бы половчее «угостить» Огрона. Тот не дурак, даже не видя второго противника, понимал, что тот рядом, потому активно двигался, ожесточённо боролся с первым воином, пытаясь прикрыться им от ожидаемого удара.

Ускорившись на последних шагах, я взмыл в воздух и, приземляясь, жестко врезал пяткой под колено кукле. Хорошо врезал, по костям болезненная волна прошлась.

Но противнику досталось больше. Листовой металл смялся, расходясь на сочленениях пластин, из прорех выметнулись струи чёрной пыли. Воин попытался удержаться на второй конечности, одновременно при этом разворачиваясь. И подставил подбородок, в который я и врезал основанием ладони снизу вверх, успев заблаговременно присесть под замах шеста.

Телосложением я уступал не только Ашшоту, но и Огрону. Однако готов поспорить, что рукопашной они чересчур много внимания не уделяли, а уж по параметрам должны весьма серьёзно мне уступать. Такие вот несложные удары у меня и поставлены прекрасно, и бью сильнее. Простенькие техники мне давали ещё незамысловатые спецы Пятиугольника. Да и из прежней жизни кое-что в памяти уцелело. А на совесть отрабатывать изученное и извлечённое из памяти я никогда не ленился.

Кто-то скажет, что пара лет почти самостоятельного обучения — это ничто. Но видели бы вы, сколько времени я на это уделял, вырывая свободные минуту отовсюду. Спал по чуть-чуть, ел налету, выжимал полезное из всех знающих знакомых. И про передышки в этом нескончаемом процессе лучше не заикайтесь.

В общем, несложно-боксёрский удар сработал даже лучше, чем я рассчитывал. Кукле едва голову не оторвало. Шея лопнула, разошлась в паре мест спереди, удержавшись на составном стержне, что спускался от затылка в недра грудной части. Что-то вроде позвоночника, только сильно смещён назад и причудливо изогнут во всех направлениях. От нагрузки он искривился больше, чем ему позволяли сочленения, что-то деформировалось, бронзовая башка застыла, сильно запрокинувшись.

Из-под неё в разные стороны хлынули струи чёрной пыли. Солидные струи. Конечности куклы ещё пытались двигаться, но это больше походило на агонию, чем на осмысленные действия.

Добавить я не успел, противник начал заваливаться. Ухватившись за шест, я легко выдернул его из ослабевшей руки, крутанул, приноравливаясь к незнакомому оружию.

Хотя почему незнакомому? Подобными незатейливыми штуковинами я немало крепких деревьев на плоскогорье погубил.

Дело привычное.

Одно плохо — оставшись без хозяина, оружие начало ржаветь на глазах. Разрушалось оно не так быстро, как у бронзовых кукол, но вряд ли хватит хотя бы на пять минут.

Ну да ничего, тут таких шестов полно. У них, конечно, есть владельцы, но этот вопрос решаем.

Почти не целясь и не думая о технике исполнения, врезал сверху вниз. Противник соседа как раз осознал, что он куда тяжелее и сильнее, сумел подмять Огрона под себя и теперь пытался высвободить из захвата руку с оружием, дабы врезать дубинкой.

Плюс нельзя забывать о правиле двенадцати ударов сердца. Вот-вот, и останусь я без помощника.

Затылок куклы смялся, от него отлетела немаленькая деталь, густо хлынул чёрный поток.

Протянув руку, я крикнул:

— Огрон, хватай! Вставай быстрее!

— Чак, сзади! — крикнул тот, вместо того, чтобы выполнить приказ.

Это он зря. Обстановку я контролировал и знал, что раньше чем через пару секунд торопящаяся на помощь соседняя кукла не подоспеет. А две секунды вполне достаточно, чтобы и соседа поднять, и правильно встретить очередного противника.

Ну раз Огрон опасается, что мне быстрее по голове двинут, чем что-то полезное успею сделать, придётся менять приоритеты.

Не поднимать же его принудительно в тот момент, когда меня вот-вот бить начнут?

Но и терять на разборки лишнее время тоже нельзя. Поэтому, разворачиваясь, я одновременно наносил удар и виртуозно перебирал ногами, торопясь сблизиться с противником. Не так-то просто проделать это из положения спиной к угрозе и не запутаться в собственных ногах.

Я не запутался. И на этот раз ударил почти как надо. То есть пусть и неполноценно, но погрузился в то, что учитель называет потоками ци.

Мне больше нравится — силовые линии. Но, боюсь, в этом мире если и появится привычная физика, до таких терминов дойдёт нескоро.

Реакция у кукол, что надо. Вот и эта успела вскинуть шест, прикрываясь. Но при этом выпустила его из правой руки, лишь в левой удерживала.

Мой удар оказался страшен. Именно такими я удивлял мастера Тао. С их помощью быстро научился разбирать крепчайшие брёвна на «пятачки». Металлическая рука — не дерево, но тоже не сдюжила, шест вырвало из пальцев.

Но моё оружие не этом не остановилось, продолжало двигаться справа на лево, горизонтально. И самым кончиком достало до головы, соприкоснувшись с ней с грохотом, разлётом оторванных пластин и солидным выбросом пыли.

— Спасибо! — напряжённо, но при этом насмешливо выкрикнули слева.

Чуть повернувшись, я кивнул Гьерре. Именно она отвлекала соседнюю парочку. Со мной это не согласовывала, но её действия я учитывал.

Как и действие ещё одной девушки. Как ни странно — знакомой. Ну... не в том смысле, что мы представлены, просто она — первая ученица, которую я повстречал здесь. Собственно, на тот момент она была не ученицей, а кандидаткой. Направлялась к воротам с окровавленными мечами в руках.

Запоминающееся зрелище...

Не знаю, кто она, как её звать и что с ней тогда случилось, но сейчас она демонстрировала завидные чудеса ловкости, одновременно сражаясь с четвёркой кукол. Далеко при этом отошла от остальных учеников, и её это ничуть не смущало.

Ладно, пока что за этот фланг можно не беспокоиться. Там и остальные куклы на чернявую ловкачку нехорошо поглядывают. Она для них главный раздражающий фактор, быстро на нас не переключатся.

Гьерре до неё далеко, но тоже хорошо сработала. Мы с Огроном успели разобраться с парочкой, на выручку всего одна кукла подоспела, но слишком поздно. Остальные только-только начали шевелиться, но всё уже кончено, им осталась лишь месть.

Крепкая девица без «ответного спасибо» не осталась, — ухитрилась подхватить выбитый у куклы шест в полёте. То есть благодаря мне обзавелась оружием.

Мне трофея не жалко, даже рад за неё. Все мы сейчас в одной лодке, усиление одного из нас работает на общее благо.

Огрон успел подскочить самостоятельно. Я даже не увидел, как он так быстро выбрался из-под всё ещё дергающейся металлической фигуры. Увы, глаза на затылке отращивать не научился.

Не обращая внимания на мстительных кукол, дружно побросавших все дела и направившихся в нашу сторону, сосед хлопнул меня по плечу:

— А ты шустрый. И что дальше приказывать будешь?

Я, крутя головой, спросил:

— Видишь кукол вокруг?

— Глаза есть, вижу.

— Надо их положить. Всех.

— Приказ понятный, — усмехнулся Огрон.

Он не только подняться успел, он отобрал у своего беспомощного противника щит и дубинку. Определённо перспективный малый, удивительно продуманный и спокойный для такого возраста. С таким хладнокровным помощником я тут много дел наворотить успею.

Рывок навстречу ближайшей кукле, такой же незамысловатый удар во всю дурь. Эта тоже попыталась прикрыться щитом. Тот выдержал, но противник не удержался на ногах.

Да-да — я почти без разбега бесхитростно свалил того, кто раза в четыре меня тяжелее. Может для великого мастера это так себе результат, но Огрон, глядя на завалившуюся фигуру, одобрительно присвистнул.

На меня насели сразу две куклы, но сосед тут же принялся пытаться отвлечь одну на себя, и при этом косился назад, где тоже подступали. Как-то так получилось, что мы резко остались в этом месте в одиночестве. Лишь пара учеников на песке возится, все прочие откатились дальше к центру. По-хорошему надо бы туда прорываться, но я опасался, что остальные участники станут нам мешать. Очень уж нерасторопно многие действовали, если не сказать хуже. Не хочется терять свободу действий в толпе таких увальней.

Из общей свалки выскочила знакомая стремительная фигура, причём не металлическая. Один из моих противников не успел среагировать на новую угрозу, и завалился, рассыпая пыль из пробитой головы.

Гьерра без паузы накинулась на следующего, прокричав:

— Если прикрывать спины, справимся!

Нельзя не признать, что идея разумная. Основную угрозу представляло количество кукол и то, что они наваливаются со всех сторон. Лёгким металлическим шестом косить их одного за другим непросто, неминуемо придётся выдерживать атаки с разных направлений.

— Огрон! Ты её слышал! — крикнул я, удачно пробив чуть выше щита в голову очередному противнику.

Дальше нам пришлось учиться на ходу, приноравливаясь друг к дружке. Гьерра частенько мешала чертовски широкими замахами, под которые попадать нежелательно; Огрон чересчур медленно выводил кукол из строя, перед ним они вечно стеной стояли, напирали. Приходилось крутиться, успевая и ему помогать, и ухитряться не попадать под «дружественный огонь».

Я бил, бил и бил, все мои движении подчинялись одной цели: как можно сильнее и быстрее лупить при любом намёке на возможность проделать это без вредных для здоровья последствий. Листовой металл громыхал так, что едва уши не закладывало. На место упавшей куклы лезли сразу несколько, торопливо стягиваясь к центру очага сопротивления с разных направлений. Мой шест стал неровным от коррозии, затем согнулся сразу в двух местах, работать им стало неудобно. Пришлось подхватывать новый, благо дефицита оружия больше не наблюдалось.

Дорс и Диби, оценив, как красиво мы удерживаем позиции, прорвались к нам из общей свалки с парой крепких учеников. Всемером мы разошлись кругом, удерживая приличный периметр. Это позволяло пострадавшим отходить за спины товарищам, переводить дух и снова вступать в бой.

Я под сильную раздачу не попадал. Заранее, почти не задумываясь, как это было принято у меня ещё до непродолжительного, но плодотворного обучения у великого мастера, подключил все пассивные навыки, работавшие на защиту. Это позволяло вообще не реагировать, когда в меня на хорошей скорости прилетали оторванные детали вражеской брони. Случалось, приходилось парировать предплечьями оружие кукол. Не всегда возможно увернуться, схватка у нас тесноватая. Будь я нулёвкой, переломов не избежать. А так лишь от боли кривился, но ни разу не отступил, не позволил себе сделать передышку.

Нельзя мне отходить. Хотя к нам и другие ученики потянулись, нетрудно заметить, что я, Огрон, Дорс и Гьерра — главные «бастионы» нашего кольца обороны. Мы, не сговариваясь, удерживали четыре стороны, все прочие ученики или помогали кое-как слева и справа, или подавали оружие взамен испорченного, или просто под руки не лезли. Даже когда нас собралась дюжина, до девяноста процентов сваленных кукол приходилось на нашу четвёрку.

Огрон работал без хитростей, или я их не замечал. Дорс то и дело использовал навык, на несколько секунд повышавший его силу до ужасающих величин. В таком режиме даже «свежие» шесты в его руках сгибались при ударах, будто вареные макаронины, поэтому здоровяк быстро переключился на пару дубинок: те и короткие, и куда толще. Выдерживали почти во всех случаях, и разрушались медленнее. Гьерра обычно отбивалась на чистых силе и ловкости, но когда припекало, кратковременно ускорялась до фантастических значений, чуть ли не размазываясь в пространстве. Естественно, атаки в этом состоянии становились сокрушительными, и отбивать их металлические воины не успевали.

Я тоже мог кое-что продемонстрировать. Моя коллекция навыков далека от продуманно-систематизированной, однако сюрпризов в ней хватает. Но нет, не видел в этом смысла.

Да, показать себя перед мастерами с лучших сторон — это почётно. Но вот так, у всех на виду на первом же испытании выкладывать сильнейшие козыри? Зачем светить свои главные возможности, если могу держаться не хуже лучших из лучших просто на силе, ловкости и выносливости?

Чем меньше обо мне известно посторонним, тем лучше.

Поэтому не мудрил. Тщательный контроль пространства, экономные атаки, непрерывные попытки правильно держаться в переменчивом пространстве потоков ци.

Бить, бить и снова бить. Бить без фехтовальных изысков, с расчётом не затрачивать на одного противника больше одного сокрушающего удара. Два — это лишнее время и силы. Даже если после моей атаки кукла удерживалась на ногах, это уже не моя забота, такими занимались ученики попроще.

Добить искалеченного истукана, густо исторгающего пыль — дело нехитрое.

В какой-то момент свалка на центре затихла. Куклы, подавив там последний очаг сопротивления, направились к нам. Больше их ничего не отвлекало.

Если до этого я едва успевал их обрабатывать, сейчас все на порядок ухудшилось. Мне приходилось ухитряться успевать там, где требовалась пара таких, как я. Естественно, начали накапливаться ошибки, приходилось принимать удары не только на предплечья, а и на прочие части тела. Защитные навыки спасали, но не полностью, да и тень расходовалась угрожающими темпами.

У меня её, конечно, полным-полно, однако искусство управления энергией напрямую — дело затратное. Особенно если к нему приобщился такой недоучка, как я. Там, где у великого мастера уходила пара единичек, я тратил сотни. И далеко не так эффективно. Да и пассивные защитные навыки тоже нуждались в подпитке.

Пожалуй, лишь ци меня и спасла. Пару раз я был на волосок от того, чтобы отойти за чужие спины, позволить себе десяток секунд на передышку. Но дело в том, что спин этих становилось всё меньше и меньше. Да нас попросту смять могут в считанные секунды, если оставлю оборону на слабых.

Раз остальные держатся, и я обязан держаться. Да, пусть некоторые не стесняются с эффектными боевыми навыками, и в этом их преимущество, я тоже много чего стою в таком бою. Плюс готов поспорить, что таким, как у меня, наполнением Выносливости ни один из присутствующих не может похвастать. В этом со мной разве что абориген пятидесятой ступени способен сравниться.

И только при условии, что это будет очень и очень солидный альфа, коих в Роке немного.

А несолидному и сотни ступеней может не хватить.

На меня навалились с трёх сторон, вминая в песок тех, кто стояли слева и справа. Успев свалить одного, я отбил левой рукой удар от второго, и пропустил тычок шестом в колено. Несильно двинули, но неудачно попали, в самый неподходящий момент, едва не сбили с ног. Чуть не рыча, уже ни о чём не думая и почти ничего не видя, врезал куда-то в разрежённые переплетения потоков ци. Бессознательно, на первобытных рефлексах, в том самом режиме, которого так настойчиво добивался от меня мастер Тао.

Ну да, все мысли и сомненья прочь, очищай разум до блеска и поражай врага туда, где энергия пожиже. Всё ведь так просто.

По его словам.

Сработало. Я пропустил ещё пару ударов, но противники начали заканчиваться. Кругом лишь пыль чёрная струится, заваливается смятый металл, да лязгают на песке фигуры, которые ещё не упокоились, но уже ни на что не способны.

Ещё пара размашистых ударов. Снова согнулся ржавый шест, но это уже не имеет значения. Передо мной никого не осталось. Нет, кукол-воинов полно, но все они лежат, затихая, лишь пара пытается безуспешно подняться.

Смахнув испарину со лба, я неспешно обернулся. Слух подсказывал, что торопиться некуда, за спиной шума драки нет.

Угадал, там тоже исправных кукол не осталось, как и многих учеников. На ногах остались лишь Огрон, Дорс, Гьерра и вот уж удивительно — Диби. А ведь были куда более крепкие ребята и девушки, но до этого момента не дотянули.

Да уж, явный случай, когда внешность обманчива. Надо бы присмотреться при случае к этому ангелочку с наивными глазами. Ведь не за спинами нашими отсиживалась, вон как сильно измят шест в её руках. На одних атрибутах она бы не продержалась, а красивыми навыками противников не закидывала. Есть у неё какие-то секреты.

А секреты — это интересно.

Те, кто к нам не присоединились, полегли все. Та странная черноволосая девочка отбивалась до последнего, держась в сторонке, то и дело выказывая чудеса акробатики, раз за разом вырываясь из плотного окружения. Дралась она отчаянно, как зверёк, загнанный в угол, не успевала заваливаться одна кукла, как падала следующая. Почти не сомневаюсь, что поставила рекорд по «фрагам», очень уж технично и быстро работала. Мне бы такой боец за спиной не помешал, но насильно не затащишь, а сама она интереса к нам не проявила.

Так и упала в одиночку, когда куклы навалились в несколько рядов, не позволив выскользнуть в очередной раз.

Но и на том спасибо. Пока они её давили, мы успели разобраться с большей частью остальных. Не отвлеки она их, не факт, что сумели бы выстоять.

Дорс стёр кровь с лица, сплюнул чем-то твёрдым, звонко врезавшим по металлу. Должно быть зуб, или кусок зуба, в каменную слюну верить не хочется — чересчур круто.

Размахнувшись, здоровяк так ударил по пытавшейся приподняться кукле, что её покалеченная до этого голова не удержалась на шее, оторвалась и улетела вдаль, звонко врезавшись в стену.

— Бесполезный хлам древних, ему место на помойке, — презрительно выдал Дорс и, уставившись наверх, прокричал: — Мастер Бьег! Я победил!

— Эй, а ничего, что ты тут не один? — фыркнула Гьерра, тоже протирая лицо от крови.

— Ну да, спасибо, что не сильно мешали мне побеждать, — величаво заявил на это здоровяк.

Да уж, характер под стать внешности. Чувство собственного величия зашкаливает. Наш Ашшот вёл себя куда скромнее.

Один из учеников, упавших в числе последних, пришёл в себя и начал подниматься.

Дорс молчать не стал:

— Эй! Ты проиграл! Теперь ползи к воротам, как червь! Ползи! Извивайся!

Бедолага не отреагировал. Он, похоже, даже не услышал, или не понял ни слова. Крепко же ему досталось, удивительно, что сумел подняться.

Но нет, ненадолго хватило. Пошатнулся, завалился, захрипел нехорошо.

Я подскочил к нему, и чуть не столкнулся лбом с Диби. Та тоже ринулась на помощь. Ещё и голову при этом подняла и прокричала:

— Тут мальчику голову пробили! Ему помощь нужна!

— Да-да, этот недоумок голову подставил куклам! — продолжал надрываться Дорс. — Ну чего вы там ждёте?! Выпускайте меня! Я победил! Куклы закончились! Подогрейте мне воду для мытья!

Я, поудобнее перехватывая покалеченного, вздрогнул, услышав знакомый звук. Нет, это не ворота заработали, это в стенах арены вновь открывались проходы.

Много проходов.

Интуиция

Сейчас будет больно.

Загремел металл, показались куклы-воины.

И теперь они вышли не по двое, а по трое. Да-да, по три фигуры из отполированного красноватого металла. В каждой тройке парочка с уже знакомым оружием, плюс один с длинной дубинкой и крохотным круглым щитом с притуплённым шипом посредине.

На несколько мгновений мы оцепенели.

Гьерра первая нарушила молчание.

Голосом нервным и одновременно насмешливым спросила:

— Дорс, я смотрю, ты ещё не всех тут победил? Ну так давай, не стой, завали их, а мы тут пока что немного отдохнём. Дорс? Ну чего ты притих? Давай же, вперёд, не тупи.

Здоровяк, сплюнув кровью, устало присел на колено, поднял пару новых дубинок, крутанул в руках и прохрипел:

— Хаос меня побери, если я сейчас не набью сто баллов.

Оставив пострадавшего в покое, я выпрямился, ухватил присмотренный до этого не сильно ржавый шест, тоже крутанул.

— И какие будут приказы? — устало, но тоже с насмешкой в голосе, уточнил Огрон.

— Прикрываем спины друг другу. В общем, ничего нового: держим строй и лупим их, пока все не свалятся.

— Проще простого, — одобрил Огрон, сбрасывая щит с левой руки, и хватаясь ею за дубинку.

Правая у него, похоже, сломана, но виду не подаёт.

Бой обещает быть весёлым.

Но недолгим.

Глава 8 Кнуты и пряники

Глава 8

Кнуты и пряники

— Вы все являетесь жестокими разочарованиями ваших уважаемых родителей. И меня вы тоже разочаровали. Сильно разочаровали. Я не могу подобрать слова, чтобы они звучали прилично, и при этом отображали бесконечную глубину пропасти вашей никчемности.

Мастер Бьег явно не восторге от нас. И это взаимно, ведь мы тоже ему не очень-то рады. Нам бы сейчас завалиться в койки, а не оскорбительные нотации выслушивать.

Нам — это тем, кто сумели не просто подняться на ноги после экстренно-торопливой помощи от школьных целителей, а ещё и самостоятельно выбрались на поверхность. И там, на плацу, боевой мастер выстроил самых стойких.

Таковых набралось приблизительно половина. И это не обязательно лучшие бойцы. Как я заметил, во время схватки далеко не все упавшие старались побыстрее подняться. Некоторые, едва оказавшись на песке, торопливо отползали к воротам. Куклы таких, естественно, не трогали, так что они до конца мероприятия просидели зрителями.

Концовка мне не понравилась. Ну а кому понравится, когда на тебя, громыхая металлом, со всех сторон наваливаются десятки бездушных противников? Причём усиленных, повредить их оказалось куда сложнее, чем «бронзовых» и «стальных». Считая меня, нас оставалось пятеро, и мы попытались сделать всё, что возможно. Но когда на тебя на ограниченном пространстве тонны металла прут, возможностей остаётся не та уж и много, даже когда силы свежие.

А силы наши свежестью уже не блистали. Даже самый могущественный аристократ против толпы врагов качественно держится лишь до определённого предела. А там, уронив в глубокий откат лучшие навыки, растратив тень и энергию, начинает стремительно сдавать. Лишь в легендах да глуповатых книжках Тсаса в одиночку успешно против многих тысяч выходят. В реальности даже простолюдины без боевого опыта и с неполноценными атрибутами способны создать проблему любому благородному.

Дело лишь в количестве и желании победить, не считаясь с потерями.

Я, скорее всего, по сумме параметров был самым сильным из пятерых. Если и уступал в чём-то, так это в сбалансированном наборе навыков и техничности. Увы, знания, полученные от великого мастера, ещё усваивать и усваивать, а умения все два года собирал бессистемно, хватая всё, что под руки подвернётся.

Пожалуй, я бы мог показать пару фокусов, продержавшись гораздо дольше остальных. Но не видел в этом смысла. Изначально решил, что демонстрировать все козыри не стану, и до конца испытания об этом решении не забывал. Также не забывал поглядывать на других учеников, запоминая их сильные и слабые стороны.

Надеюсь, среди них нет таких скрытных хитрецов, как я, и выкладывались все на полную. Ведь в схватке мы союзники, а это провоцирует доверие.

Но чего ожидать завтра? Кто знает, что для нас придумают. Как бы ни пришлось сражаться друг с другом.

Гьерра перехитрила саму себя. Попыталась на своём дивном ускорении перескочить через вал кукол-воинов, дабы ударить по ним с тыла. Но или энергии для полноценного срабатывания навыка уже не осталось, или вымоталась сверх меры. В общем, замысел провалился, завязла в середине вражеского построения, где её вмиг зарыли под металлом.

Ну а дальше с остальными сделали то, что мощные тиски делают с пластмассовыми фигурками. Я, не изменяя себе, до конца не использовал активные навыки. Просто отбивался, и даже успел нанести кое-какой ущерб, прежде чем оказался на песке. И, завалившись, продолжать драку не стал.

Оно того не стоит, достаточно с меня синяков и шишек. Тут всякое случалось. Один мальчишка, заработавший дыру в черепе, пострадал, даже не пытаясь атаковать снизу. Но это ему не помогло, слишком уж тесная схватка, всё не предусмотреть. Уж не знаю, как устроена программа, управляющая куклами, но абсолютную гарантию безопасности она не даёт.

Я и так под центнерами металла оказался, и меньше всего желал, чтобы этот металл меня массированно избивал. Да и остальные не стали изображать из себя безумных берсеркеров.

В общем, мы, можно сказать, дружно сдались.

Наверное, это одна из причин, почему Бьег то и дело поглядывает на меня, как на кучу заплесневелых экскрементов. Ведь нет ничего геройского в том, что ты не сражаешься до тех пор, пока есть хоть малейшая возможность нанести противнику ущерб.

Впрочем, он и на прочих учеников аналогично косится. Все мы для него одинаково-никчемные. Разве что Дорса, по-моему, выделяет чуть особо. По крайней мере, минимум однажды в его сторону бросил такой взгляд, будто не на гнилые фекалии смотрит, а всего лишь на червя склизкого.

Но, возможно, мне просто показалось. Дорс, по-моему, ничем не примечательный самовлюблённый индюк, уверенный в том, что мир вертится вокруг него. Да, нельзя не признать, что у него есть основания считать себя повыше других. Не знаю, какие у него параметры и подготовка, но внешне он смотрится аристократически. Даже глянь со спины — чувствуется порода. Да и на испытании держался прилично. Сила с тренированностью явно куда выше среднестатистической, если учитывать обычных альф.

Что, однако, ничем ему не помогло, когда нас раздавили в конце. Ни секунды дольше не продержался, рядом со мной завалился, ещё и ртом песка ухитрился хапнуть, когда на голову наступила бронзовая нога.

Голова у него, кстати, как и у всех — незащищённая. Но кроме незначительных ушибов и рассечений повреждений не видать. И признаки сотрясения мозга не наблюдаются. Не знаю, какой у Дорса набор навыков, но защита явно на высоте.

Ну и несомненный плюс в том, что с головным мозгом явно не всё прекрасно. Похоже, у этого «киношного викинга» он или микроскопический, или вовсе отсутствует.

Чему там сотрясаться...

Мастер Бьег тем временем продолжал нас унижать.

— Я думал, что хуже прошлогоднего состава быть не может. Но как же я ошибался, как ошибался... Вы те, кто должны быть цветом Равийской империи, но на самом деле являетесь стадом. Стадом бесталанных эгоистов. Для вас не существует ничего, кроме личной выгоды. Дай вам волю, ради неё вы пойдёте по головам тех, кто, как и вы, должны быть опорой и надеждой государства. А на деле... Ну что тут говорить... Ладно, скажу так, это испытание в разных формах проводится для каждого потока. То есть ежегодно. Годами, десятилетиями, веками. Те семьи, где хотя бы пытаются сохранять полезные знания, должны были передать вам, что и как следует делать. Мы не можем запретить такую передачу информации, и обычно не наказываем тех, кто слишком много знают. Но в вашем случае даже мысли о таких наказаниях не возникают. За что наказывать? Абсолютно не за что. Даже если кто-то и знал, что его ждёт, он всё позабыл, как только оказался на Арене. Ты! Сшон! Ты спрашивал меня, могут ли куклы убить. И я видел по твоим глазам, что тебе известно многое. Это так?

— Ма... Мастер Бьег, мне рассказывали об этом испытании. Рассказывал мой...

— Никаких имён! — перебил Бьег. — Вас не просто так попросили оставить свои имена на входе. Имена ваших родственников и близких должны оставаться там же. Мы, конечно, понимаем, что не каждый сумеет это скрыть, но хотя бы не выдавайте себя на глазах у всех в первую же ночь. Минус бал, Сшон. За непоседливый язык. Итак, тебе про испытание известно. Так почему ты действовал так, как действовал? То есть, скажем прямо: ты не делал то, что следовало делать. Почему?

— Мастер Бьег, — испуганно залепетал мальчишка. — Но кто бы меня послушал? И не только меня. Не я ведь один знал. И все молчали.

— Да Сшон, признаю, в твоих словах что-то есть. Это наша извечная проблема. Вы на испытании дошли до третьей волны воинов-кукол. Семь лет назад испытание ни в чём не отличалось, и на вашем месте были другие люди. Так вот они продержались до пятой. Я полагаю, каждый понимает, что чем дальше, тем труднее становится прохождение. Пятую волну можно считать равной дюжине первых или пятёрке вторых. Сколько из вас осталось в строю после второй? Всего лишь пятеро. А они на этом этапе потеряли лишь четверых. Как такое возможно? Как? Чак, это вопрос к тебе.

Я чуть не подпрыгнул от неожиданности, что не прошло мимо внимания мастера.

— Чак, тебя что-то удивило?

— Да мастер Бьег. Я не знал, что вы обращаетесь именно ко мне.

— Теперь знаешь. Итак, повторяю вопрос: почему семь лет назад ученики выстояли первые две волны, потеряв при этом лишь четверых?

— Мастер Бьег, ну ведь ответ очевиден.

— Я не уверен, что он даже для тебя очевиден, Чак, а уж про остальных и говорить нечего. Итак, жду, что ты скажешь. Не испытывай моё далеко не безграничное терпение.

— Мастер Бьег, у меня лишь одно объяснение: семь лет назад ученики объединились. Вместо того, чтобы устраивать сотни одиночных поединков, они встретили кукол сообща. Куклы тоже умеют поддерживать друг дружку, но неэффективно. Можно использовать эту их особенность им во вред.

— Кто тебе об этом рассказал? — заинтересовался Бьег. — Не надо имён, просто скажи: родственники, или учителя?

— Никто. Я сам додумался.

— Дай слово, что сам.

— В этом нет необходимости, я ведь человек благородный. Моё слово, это моё слово, и оно сказано.

— Хорошо. Тогда поясни, как можно использовать взаимовыручку кукол им во вред? — спросил мастер.

— Мастер Бьег, это очень просто, если действовать сообща. Надо атаковать одну или две куклы группой. Соседние при этом развернутся и бросятся им на выручку. В их строю возникнут разрывы. Разорванный строй ослабляет человеческую армию, а армию кукол тем более. Они ведь не умеют реагировать на сложные угрозы. Разделённые уже не рвутся помогать тем, кого от них отрезали. Даже если видят их, всё равно не лезут. Не знаю почему, но это можно использовать.

— И как же это возможно, Чак?

— Можно разделять их снова и снова, постепенно уничтожать по частям. Создать несколько сильных групп для таких действий, а все остальные будут стоять в обороне и удерживать места прорывов, не рискуя с атаками.

— Звучит не так просто, как ты заверяешь, — заметил мастер. — Ладно, я понял твою мысль. Но мне непонятно, почему ты не попытался её воплотить. Так почему же?

Я пожал плечами:

— Мастер Бьег, Сшон уже ответил. Я, как и он, не представляю, как заставить всех учеников действовать сообща. Меня бы никто не стал слушать.

— Так уж и никто? Я видел обратное.

— Да, мастер, признаю. Но это другое. Так уж получилось, что ученик Огрон решил выполнять мои приказы. Стечение обстоятельств: он мой сосед, мы успели познакомиться. Ну и случилось кое-что в начале испытания. Судить по нему нельзя.

— А остальные? Вокруг тебя быстро собрались ещё четверо, а потом и остальные начали подтягиваться.

— Полагаю, их притянули наши с Огроном успехи, — скромно ответил я. — И не могу сказать, что они выполняли мои приказы также, как и он. Мы просто держались вместе.

— А подчинись тебе все ученики, или хотя бы половина, ты сумел бы провести их через третью волну?

Чуть призадумавшись, я покачал головой:

— Простите, мастер Бьег, но скорее всего, нет.

— Почему?

— У меня нет опыта управления большими отрядами. И я не представляю, чего можно ожидать от других учеников. Следовательно, не сумею собрать из них оптимальные атакующие группы и правильно расставить остальных для защиты.

— Ученик Чак, я понял тебя. Ты мне не понравился, но всё равно получаешь плюс один балл. Нет, даже плюс два балла. Не за успехи в бою, а за образ мышления и честность. Честность вообще, и честное признание своих ограничений. Прямую ложь от меня не скрыть, даже не пытайтесь. Заметно, что у тебя случаются проблески разумного, и это достойно поощрения. Но за то, что знал, как победить, но ничего не предпринял, я тебя запомню. Хорошенько запомню. И уж поверь, ты будешь рад все баллы отдать, лишь бы это очистило мою память от тебя. Остальные не получают ничего. Ваш бой, это не бой, это драка новорождённых девочек, не поделивших белый бантик. В таком деянии нет ничего, что заслуживает награды.

Ученики зароптали. Дорс даже выдал едва различимое ругательство.

Я его понимал. Здоровяк немало кукол завалил и за каждую рассчитывал что-нибудь получить. Как по мне, балл за голову — это чересчур, а вот за три-четыре — справедливо, если без посторонней помощи справляешься.

Поэтому и сам приуныл, ведь при такой математике мне светило куда больше пары единичек. Даже в конце, на третьей волне, я, прежде чем расчётливо свалиться, не заработав чрезмерное количество тумаков, фатально повредил парочку усиленных кукол. А уж до этого со счёта сбился.

Ну да ладно. Минус не схлопотал, уже неплохо.

А пара баллов в плюс — ещё лучше.

* * *

Ашшот так не считал. По возвращении в комнату здоровяк рвал и метал, разбудив Тсаса и Паксуса. Да-да, мы управились столь быстро, что ночь ещё не прошла, и соседи, отказавшиеся от испытания, как раз досматривали предрассветные сны.

Не обращая внимания на разбуженных, Ашшот самым нелестным образом высказывался в адрес абсолютно всех мастеров школы. Очень уж его огорчило то, что ему ни единички не выделили.

Тсас таращился на ругающегося соседа молча, а вот Паксус язык за зубами держать не стал:

— Что, Ашшот, поколотить поколотили, а баллы не дали? Тут это нормально, не огорчайся, забей.

— Да вот тебя бы забить с твоими шуточками! — взъярился здоровяк. — Почему не пошёл?! Знал, что так будет?!

— Не знал, но догадывался, — лениво признался Паксус. — У них тут так принято, каждый год всё одинаковое. Испытания меняться могут, а вот суть та же самая. Вначале нам должны показать, что мы ни на что не годимся. Это у них, вроде как, называется стадия объяснения. На этой стадии только гоняют, ничем не радуют. Даже в город никого не выпускают. И что ни делай, так и будет. Так зачем стараться?

— А потом что будет? — сонно поинтересовался Тсас.

— Потом мы должны с этим смириться, перестать возникать, что-то доказывать, спорить. Это стадия принятия. Так что, пока до принятия не дойдёт, больших баллов не жди, а вот минус заработать, это запросто.

— Откуда про стадии знаешь? — снова спросил Тсас.

— А ты разве не в курсе? — удивился Паксус. — Ты ведь тоже не пошёл тумаки зарабатывать, я думал, понимаешь, что к чему.

— Нет, именно про стадии я не слышал. Но мне говорили, что вначале ничего хорошего не будет, поэтому не надо ходить на испытания, если можно не идти. Да и не люблю драться. Так откуда про стадии узнал?

— Я много чего знаю, — подмигнул Паксус. — Быстро с людьми общий язык нахожу. Иногда с очень даже полезными людьми. Вот видели стражника в шлеме с перьями? Он сегодня командовал там охраной. Его зовут Ботс, он любитель поболтать. Я ему пару слов, он мне пару. Нормальный мужик, неплохо объяснил расклады по лучшим борделям.

— А что будет после стадии принятия? — спросил я, опасаясь, что Паксус свернёт на любимую тему и ничего полезного больше не выдаст.

— После стадии принятия полагается плюшки раздавать, — охотно ответил сосед. — Вначале по чуть-чуть, потом побольше. Тем, кто не сильно провинились, разрешат в город выбираться. И это самое главное, что надо знать. Нам, ребята, только за ворота выйти, я вам там такое покажу, что вы глазам не поверите. Все у нас будет, главное держаться друг за дружку.

— А ещё дальше будет серьёзная учёба и настоящие испытания, — буркнул Огрон.

— В смысле, пустят в Скрытый Город? — закинул я удочку, которую снаряжал почти два года.

Огрон, перестав перестилать кровать, обернулся, уставился на меня внимательно:

— Чак, мне показалось, что тебя очень интересует тема Лабиринта. Что, так сильно туда хочешь?

Не мигая выдержав давящий взгляд соседа, я кивнул:

— Да, хочу. Но вообще-то я много чего хочу. Я должен получить от этой школы всё. Все те возможности, которых нет в других местах. Мне нужно абсолютно всё.

— Но Скрытый Город особенно? — уточнил Огрон.

На этот раз я не кивнул, а покачал головой:

— Неправильный вопрос. Повторяю: мне нужно всё, что здесь могут дать.

Огрон, продолжая сверлить меня взглядом, едва заметно усмехнулся.

Проклятье! Похоже, сосед догадывается, что Скрытый Город для меня куда поинтереснее всего прочего.

Хотя чему тут удивляться? Подозреваю, любой мало-мальски наблюдательный человек способен заметить мою острую реакцию, если правильно подобрать вопросы. А сейчас у меня поинтересовались прямо, сложно увильнуть.

Да-да, именно Скрытый Город — то место, куда я неистово стремлюсь попасть вот уже почти два года. Собственно, мой грандиозно-великий план начал зарождаться, когда ко мне пришло понимание.

Понимание того, что в Скрытом Городе я смогу решить если не все свои проблемы, то значительную их часть.

Кто я сейчас, спустя два с лишним года после, скажем так, «пробуждения»? Кем я стал? Малолетним аристократом без рода, скрывающимся от неизвестных, но явно могущественных врагов? Да, можно сказать, и так, но следует добавить, что я не загнанный зверь, у меня по тайникам припасено столько сокровищ, что хватит скупить чуть ли не четверть Севера, или отхватить немаленький клочок Равы.

Да потенциально, я много чего могу, да только кто же мне позволит разгуляться во всю ширь? Этот мир в той или иной мере поделен между власть имущими, поэтому смена серьёзной собственности здесь вопрос не столько денег, сколько силы.

И какая же сила стоит за мной, кроме личной? Всего лишь несколько подручных, из которых я могу доверять лишь считанным людям, и все они без меня или пустое место, или около того. Даже нанять серьёзный отряд со стороны — проблема. К человеку, про которого ничего не известно, мало кто рискнёт пойти. Кто знает, какие проблемы на нём висят, а ведь его проблемы могут запросто стать твоими.

Проблемы — это в том числе и враги. А враги могут быть разными. Никому не интересно стать заблудившейся песчинкой меж жерновов разборок серьёзных сил. Поэтому непонятный аноним здесь может сколько угодно мешками денег трясти, без имени и связей собрать за монеты приличную команду вряд ли получится.

Что до моей личной силы, она чего-то стоит на нищих задворках мира, но не там, где сталкиваются нешуточные интересы.

Да и вопросов к этой силе немало. Голые цифры — это, на данный момент, моё «всё». Но голая математика сама по себе значит не так много, она лишь часть того, что требуется. Да, я работал над тем, чтобы сделать параметры неординарным инструментом, но, как и говорил великий мастер Тао, никому не дано справиться с такой задачей быстро. Все мои показатели помогают лишь отчасти, и всегда надо помнить, что может я и в чём-то и уникален, но это не ставит меня выше всех.

Что у меня есть, кроме цифр? Да почти ничего, если думать на ближайшие перспективы, где мне, возможно, придётся столкнуться с теми, кто так настойчиво меня разыскивают.

К тому же сами цифры подводить начали. Ещё в последние дни пребывания в Хлонассисе я замечал, что развитие навыков продвигается со скрипом. При таких-то показателях рассчитывал выращивать их запросто, десятками за вечерок. И ощущая, как при поднятии на единичку наваливается неподъёмная тяжесть, списывал недомогание на временные последствия от переутомления и ранений. Мне ведь пришлось немало в Первохраме поработать, а потом повоевать.

Но дальше только хуже и хуже становилось. На острове едва без лодки не остался, вырубился конкретно при работе с навыками. И отчётливо понял, что если пытаться делать это через боль, рискую не только негативные ощущения заработать, а и закрыть книгу своей второй жизни.

Разве что сработает бонус от поощрения — Алтарь Воскрешения. Но, насколько мне известно, стопроцентную гарантию подобные фокусы не предоставляют, что бы там ни обещали описания к ним. Плюс даже при удаче могут серьёзно пострадать параметры (и хорошо, если их урежут на время, а не навсегда).

В общем, я сейчас носитель неслабых наполнений шикарного набора атрибутов и владелец сумбурной коллекции навыков, из которых достойных раз-два и обчёлся, и далеко не все они подняты до значительных величин. Да, даже так я, скорее всего, один на один запросто справлюсь с любым ровесником или бойцом немногим старше. Или даже многим.

Но что прикажете делать, если столкнусь с тем, кто по-настоящему силён? Здесь не Земля, здесь приобщение к ПОРЯДКУ много чего может подарить. В том числе весьма и весьма продолжительную жизнь.

Моя жизнь, если говорить о жизни полноценной — это всего лишь два с лишним года. Именно в этот период я развивался ураганными темпами, торопливо и бессистемно впитывая в себя практические знания. В том числе достались весьма эффективные, полученные от великого мастера.

Жаль только, что обучался у него я недолго. Но даже так это серьёзные достижения. Ведь обычно претендентам вместо учёбы полагается ускоренный спуск с холма (причём ускорение достигается унизительным способом). Я же впитывал мудрость Тао не день и не два. Я успел получить знания, о которых прежде даже не догадывался.

Как не догадывается о них подавляющая часть населения Рока.

Звучит солидно, но что это означает на самом деле? Вот что будет, если против меня выйдет враг, потративший на свое развитие сто лет? То, что ему недоступно получать столько трофеев, сколько получает нулевка, мало что стоит в мире со столь резким сословным разделением. Ресурсы серьёзного клана — это сотни или даже тысячи элитных бойцов, плюс куда больше преданных до смерти шудр. Случается до полумиллиона и более доходит, причём не обязательно в самом развитом государстве.

Шудры далеко не всегда забитые крестьяне, задача которых проста — выдавать как можно больше риса и прочей продукции, почти ничего себе не оставляя. У многих шудр уровень задач повыше. Иногда они просто управленцы низшего и среднего звена, а иногда специализируются в разных отраслях, обеспечивая особые потребительские запросы узкого круга самых привилегированных аристократов семейства. То, что до меня этим работникам бесконечно далеко — ничего не значит. За счёт своего количества они способны обеспечивать ничуть не меньший приток ценных ресурсов.

Так что, в худших случаях, противник будет уступать мне лишь атрибутами первого десятка ступеней, или около того. Ну и наполнением их, естественно. Дальше он сможет нагнать и перегнать достаточно быстро. И если доживёт до ста лет, я на его фоне буду смотреться желторотым птенцом перед матёрым ястребом.

Да что там сто — и тридцати полноценных лет более чем достаточно, если семейство действительно серьёзное.

А самые серьёзные, в теории, способны даже моего ровесника наделить похожими цифровыми показателями. Например, можно вспомнить добычу из логова Некроса. Попались там кое-какие неожиданные трофеи, позволяющие любому желающему обзавестись каким угодно навыком. Разумеется, в продаже подобные вещицы не встречаются. Но это справедливо только если говорить о рынке, доступном для всех или многих.

У серьёзных семейств рыночные возможности куда шире, чем у простых смертных.

Итого, я сейчас не более чем толстенный учебник с кучей таблиц. Возможно — ошибочных. Ведь что за ерунда творится с моими навыками?

Непонятно.

А ведь это ещё не всё. Мой гипотетически-равный противник на самом деле никакой не равный. Ведь за ним стоит не просто математика, а и навыки правильно подобранные. То есть не добытые кое-как, по воле слепого случая. Ведь мне приходилось хватать то, что дают, а не расчётливо охотиться за тем, что действительно нужно «для комплекта».

Ну и в технической подготовке мне до такого врага, скорее всего, далеко. Цифры, конечно, облегчали обучение у мастера Тао, но рвануть к вершинам с космическими скоростями не получалось. Я даже приблизительно не представляю, сколько времени уйдёт, чтобы усвоить непростую науку энергий полноценно, а не кое-как работать с её кусочкам от случая к случаю.

Возможно, сам не потяну, и придётся не раз возвращаться в круглый дом на пустоши. Благо, великий мастер возражать в таких случаях не должен. Мы ведь и расстались с ним хорошо, и он считает себя обязанным.

Ладно, подведём итог: посторонней силы за мной нет, а с личной всё непросто.

Если не сказать хуже.

С другой стороны мы имеем неких неизвестных недругов, у которых просто невероятное количество ресурсов и влияния. Вот уже два с лишним года они упорно разыскивают меня не только по всему северу, а и по большей части Равы. И это, как минимум, ведь у меня не было возможности навести справки по другим территориям.

Для врагов с такими возможностями я и сейчас блоха, и, если всё будет идти так, как идёт, через несколько лет такой же блохой останусь.

Причём не факт, что эти несколько лет получится продержаться. В любой момент вражеские поиски могут привести к успеху.

И тогда ко мне пожалуют местные люди в чёрном...

Школа — хорошая возможность избавить себя от нежелательных гостей на целый год. Она ведь под патронажем императорской семьи, следовательно, за безопасностью учащихся присматривают на самом высоком уровне. Это уже само по себе немало. Но когда я размышлял о том, как попасть в Стальной Замок, даже не думал о том, что здесь мне светит кратковременная безопасность. Или, как минимум, высочайшая защищённость.

Нет, я зациклился на том, что только здесь есть реальная возможность получить доступ в Скрытый Город. Ну а там, возможно, я обзаведусь двумя вещами.

С первой всё понятно, она доступна для всех желающих, перед коими откроют запретные двери.

Атрибуты Стихий и соответствующие навыки. Да-да — тот самый набор, который я так тщательно и безуспешно разыскивал на Севере. Жаль, конечно, что мне не удалось обзавестись им на нулевой ступени, но лучше поздно, чем никогда. Даже при минимальных количествах эти цифры существенно меня усилят и предоставят недоступные прежде возможности.

Стихия — это здорово. Особенно та, к которой можно приобщиться в Скрытом Городе. Очень уж качественный источник, много чего добыть можно. Там, по правдоподобным сведениям, некоторым удавалось заполучить полные наборы стихийных атрибутов и мощные защитные навыки. Те самые щиты, которыми так славятся стихийники. Ну и прочие вкусные «плюшки» нередко попадаются.

На двадцать первой ступени даже моя высочайшая Мера Порядка работает со скрипом. Да и разница с противниками уже не та, это тоже сказывается. В итоге я получаю в разы меньше, чем добывал на седьмой ступени.

А уж про нулевую молчу...

Но, уверен, этого более чем достаточно, чтобы быстро и наверняка обзавестись богатой стихийной коллекцией.

Только пустите меня, и я мигом карманы набью.

Однако приобщение к Стихии — это не более чем дополнительный бонус. В Скрытый Город я стремлюсь в первую очередь не за этим.

А за чем же тогда?

Зачем-зачем... Мне ведь требуются две вещи: сила за мной, и сила во мне. Обзавестись эффективной командой в сложившейся ситуации сложно. А вот насчёт личной силы имеется оригинальнейший вариант. Можно сказать — фантастический, но с проблесками реализма.

И проблесков этих достаточно, чтобы ввязаться в затею с Великим Планом. Дело в том, что при удаче этот вариант способен поставить меня в один ряд с сильными мира сего. Причём большая часть этих сильных, если не все, станут коситься на меня с великой завистью.

Там, в Скрытом Городе, возможно, меня ждёт, скажем так, — особая сила. Отдельная. Уникальная. Та, которой, скорее всего, в этом мире сейчас никто не обладает.

Откровенно говоря, я не уверен в том, что не ошибаюсь, что не ввязался в бред. Но и не проверить такой вариант — преступление.

Но даже при худшем раскладе я дополню свою и без того раздутую коллекцию возможностями Стихии. Да, останусь той же пешкой, с тем же набором проблем, зато прилично усилюсь, что может выручить, если до меня доберутся не самые сильные противники.

При лучшем же раскладе я превращусь в ферзя. Причём ради этого не придётся тащиться через всю игровую доску.

Сделаю это за ход или два.

В этой игре будут мои правила.

Глава 9 Будни элитных учеников

Глава 9

Будни элитных учеников

Стадия объяснения оказалась не так страшна, как это представлялось по итогам первого испытания. Да, нас гоняли в хвост и в гриву, с разных сторон объясняя, что всё наше предыдущее обучение, все знания, полученные в семьях и в иных источниках — смешная ерунда и тлен бесполезный. Но делали это, как бы, без фанатизма. Да, случались пробитые головы и аналогично-нехорошие травмы, но на медицине здесь не экономили, лекари оперативно возвращали в строй даже серьёзно пострадавших. Пожалуй, самой смерти трудно забрать кого-нибудь из нас при столь плотном контроле. Серьёзно повреждать тела возможности пока что не выпадали, а всё прочее школьные спецы восстанавливали запросто, если их допускали к покалеченным без задержек.

А с этим делом промедлений не случалось.

Ну да, кому понравится, если его ребёнок погибнет на территории школы, в якобы безопаснейшем месте? У аристократов к смерти отношение специфическое, однако не настолько, чтобы легко позволять терять отпрысков в не боевых условиях.

Вот Скрытый Город и подобные ему места — это ладно. Личный выбор каждого, кого туда допустят. Без желания не попадёшь, принудиловки нет и быть не может. Ну а среди школьных стен приходится со всех сторон следить, не позволяя нашим страданиям разрастаться до опасных пределов.

В общем, страдать мы страдали, но страдали относительно умеренно. И, если говорить только обо мне, больше страдала психика, чем тело. Учёба на этой стадии была поставлена так, что хоть белкой в колесе крутись, а баллы придётся терять. Та парочка, которую мне каким-то чудом удалось вырвать на первом испытании, улетучилась уже на следующий день.

А ведь я не кретин слюнявый и не слабак. В своё время мать немало знаний в меня закачала, плюс на память и аналитическое мышление никогда не жаловался. Да, может я и не великий гений, но и не самонадеянный дуралей. Тут ведь «интернетов» нет, тут исключительно своим серым веществом приходилось довольствоваться, и пока что жаловаться на него не приходилось.

Однако здешние мастера каким-то образом легко определили границы моей эрудиции, после чего принялись раз за разом бить по уязвимым местам.

Всё знать невозможно, и они это использовали по полной.

А уж как отрывались там, где приходилось показывать, на что годен физически...

Да тут все стонали, тут ведь даже чемпионам мира иногда ничего не светило. Эти садисты для любого найдут невыполнимую задачу. Абсолютно всё заточено на то, чтобы так или иначе показать нашу никчемность.

Вот вам простейший пример, хорошо это демонстрирующий. Меня и прочих учеников моего корпуса вывели на одну из многочисленных тренировочных площадок, где приказали встать на руки и стоять так до тех пор, пока в песочных часах не упадёт последняя песчинка.

Сколько времени обычный человек способен продержаться в таком состоянии? Ну, начнём с того, что далеко не каждый способен встать на руки без предварительных тренировок. Но, допустим, мы имеем дело с личностями, не чурающимися спорта. Я бы ответил, что если среди них нет профессионалов, вряд ли кто-нибудь вытерпит больше пары минут. Даже ПОРЯДОК не научил мускулатуру вечно пребывать в тонусе, да и вестибулярный аппарат не у всех железный.

Но, допустим, вверх ногами поставили редкого профи. До такой степени редкого, что его возможности поражают даже хорошо тренированных коллег.

Сколько он простоит? Десять минут? Двадцать? Полчаса?

Честно говоря — без понятия. Я ведь и насчёт себя такой ответ не дам, чего уж тут о других говорить. Так что несложное испытание застало врасплох, хотя и не особо удивило.

Случалось, мы тут на куда более однообразно-утомительных занятиях время убивали. И всегда с одинаковым результатом — нас в очередной раз убеждали, что не такие уж мы крутые, какими сами себе кажемся.

А если кто-то не осознавал этого в процессе испытания, мастера не забывали по окончании словесно достучаться до всех и каждого. Так сказать, простейшими и убедительными способами ломали стереотипные представления деток из высшего общества. Дескать, общество может и высшее, но вы до его стандартов не дотягиваете.

Испытание началось многообещающе. Стоя на руках, я отмечал, что мускулатура даже не намекает на то, что способна подвести. Вестибулярный аппарат тоже отчитывался в том духе, что способен удерживать меня в таком положении чуть ли не вечность. Спустя десяток минут начало ощущаться нехорошее там, где ожидал слабину в последнюю очередь. Ноги подвели. От них отхлынула кровь, онемели потихоньку, деревянными стали. Пришлось начать их разминать едва заметными движениями, это немного помогало.

Отхлынувшая кровь никуда не делась, она ударила в голову. Не сказать, что это нестерпимо-больно, однако ощущения не из приятных. Но они лишь дискомфорт чуть прибавляют, помешать удерживаться на руках неспособны.

Я начал подумывать, что действительно вечность смогу так простоять. И, глядя, как струится песок в здоровенных часах, даже чуть разочаровался. Задача откровенно-лёгкая, баллы за такие не начисляют.

Уж я-то знаком с жадностью здешних мастеров не понаслышке.

Но разочарование быстро сменилось неприятным удивлением. Песок перестал струиться. Нет, он не иссяк, просто что-то закупорило проход. И, судя по невозмутимости мастера, приглядывавшего за нами, ничего ненормального он в этом не усмотрел.

Не я один такой глазастый. Паксус, испытывающий стойкую аллергию к любого рода физическим испытаниям, пожаловался:

— Мастер, часы сломались.

— Вам сказано стоять, пока последняя песчинка упадёт. Впредь стойте без болтовни, иначе потеряете баллы.

Да уж, не самая приятная ситуация. Ведь нет ни малейших сомнений, что первые сдавшиеся получат минусы, а вот поощрят ли рекордсменов — хороший вопрос. Лично я полагал, что вряд ли. Даже с учётом неожиданного усложнения испытания оно представляется чересчур незначительным. За такое здесь награды не полагаются.

Но при любых раскладах лучше оказаться в числе рекордсменов, а не аутсайдеров. Поэтому я твёрдо намеревался держаться если не до конца, то около него.

Что мне могло помешать? Да ничего, я ведь и тренированный, и цифры у меня о-го-го.

Какая забавная наивность...

Меня начало всерьёз подводить устройство человеческого тела. Негативные ощущения усиливались, список их стремительно множился. Плюс вспомнилось, что человек, подвешенный за ноги, долго не живёт. Не уверен, но вроде как спустя некоторое время его внутренности оседают вниз и сплющивают лёгкие, после чего начинается удушье. А если имеются медицинские проблемы с сердцем и сосудами, гибель может наступить гораздо раньше.

Испытание теперь казалось не таким уж и простым. Возможно, за него всё же полагаются призовые баллы.

Вот только о баллах я уже почти не думал. У меня вообще с мыслями всё плохо стало. Кровь, ударившая в мозг, нездорово раздула сосуды и болезненно давила на глаза, пытаясь вытолкать их из орбит. В ушах сначала шуметь начало, а затем загремел омерзительный гул, через который натужно пробивались барабанные удары сердечного ритма. Ноги полностью одеревенели, да и руки недалеко от них отстали, хотя мускулатура в них дефицита в кислороде не испытывала.

И прочее-прочее-прочее. Сплошной негатив. Человек не приспособлен к существованию головой вниз, и мы теперь на практике выясняли, что грозит тем, кто спорят с гравитацией.

Я свалился одним из последних, после меня лишь двое на руках остались. Нет, я бы и дольше продержался, просто дал себе слово не сдаваться, пока не рухнет Дорс, а уже потом можно расслабиться.

Этот заносчивый сноб меня раздражал. И показать ему, что он не лучше других — святое дело.

То, что я «занял третье место» для мастера ничего не значило. Дождавшись, когда упадёт последний ученик, он невозмутимо щёлкнул пальцем по часам, после чего песок вновь заструился. И, дождавшись, когда его поток иссякнет, мучитель заявил, что никто из нас не справился с простейшей задачей.

В общем, по минусу заработали все, включая «победителя» — коренастого невысокого парнишку с непомерно-развитыми руками и тонкими кривыми ногами. Телосложение не из самых привлекательных, но для таких упражнений весьма удобное.

Да только это ему не помогло.

Тут всё против нас. Как ни крутись, а баллов всё меньше и меньше остаётся.

Печально...

* * *

Помимо физических испытаний и сомнительных тренировок, в которых моя паранойя подозревала тесты по выявлении наших скрытых возможностей, хватало теоретической подготовки по самым разным «бумажным предметам». История, география, риторика, иностранные языки, философия, медицина и прочее, включая столь необычные для меня предметы, как танцы и музыка. Аристократ обязан знать многое, подавляя простолюдинов не только силой мышц, но и манерой поведения и багажом знаний.

Для закрепления и расширения получаемой информации помимо лекций и контрольных занятий нам полагались библиотечные часы. Уже по названию понятно, что связаны они с библиотекой и заключались в том, что нас приводили в неё и оставляли на определённое время. Использовать его негласно дозволялось как угодно, если это не нарушает правила, не вызывает порчу имущества, и не выглядит тем, что может вызвать недовольство мастеров. И самое нехорошее, что здесь может случиться, — если ты нарушишь категорический запрет переступать за порог, после чего тебя застукают за стенами.

Большинство учеников к учёбе относились серьёзно. В том смысле, что вылететь раньше времени не стремились, и потому в библиотеке занимались тем, ради чего и созданы библиотеки. То есть возились с книгами. Некоторые, самые безалаберные, били баклуши самыми разными способами, делая вид, что занимаются получением знаний. Самые умелые из них даже подремать ухитрялись, хотя со стороны казалось, что они полностью погружены в чтение.

Обычно я читал не понарошку. Но сегодня, как это часто у меня бывает, игнорировал трактат по риторике, хотя мастер, чьи библиотечные часы мы сейчас отрабатывали, отвечал именно за неё.

Меня интересовали другие книги. Библиотека в школе не просто богатая, она ошеломила меня при первом знакомстве, когда только-только по некоторым корешкам успел взглядом пробежаться. В ней я обнаружил труды, которые два года искал безуспешно, потратив на поиски столько денег, что за такую сумму можно заставить редкими манускриптами несколько полок.

И полки эти будут длиннющими.

Но это лишь начало. Здесь мне попались на глаза книги, о которых я даже не слышал, а если бы слышал, отдал бы куда большее состояние без малейшего сожаления. Единственное, чего не хватало — это толкового каталога. Тот намёк на него, что здесь сумели организовать, выглядел смехотворно. Найти по нему труд по требуемой тематике немногим легче, чем пресловутую иголку в стогу.

Правда, тут присутствует команда библиотечных смотрителей. Своего рода «живые каталоги». Но увы, качество их познаний я дотошно проверить не могу из опасений, что вопросы за пределами того же курса риторики будут переданы в «вышестоящие инстанции», и я потеряю бесценные баллы за демонстративное пренебрежение заданной темой.

Тут ведь как всё устроено: можешь дремать в уголке, но без похрапывания. Делай вид, что всецело подчиняешься указаниям мастера. То есть нельзя отвлекаться и на этом попадаться.

Найти почти вслепую интересующие меня работы — задача непростая. Но кое-что иногда получалось. Вот и сейчас я жадно листал очерки лингвиста-энтузиаста, тысячелетия назад работавшего над воссозданием малораспространённых в древности языков. Не скажу, что тема стопроцентно для меня важная, но именно в таких исследованиях есть шанс наткнуться на пропущенные небрежными исследователями зёрна истины, о которых так и не узнали широкие массы.

И в которых я так остро нуждаюсь.

На библиотечный час привели всех учеников нашего корпуса. В нас с первого дня пытались поддерживать чувство общности на всех уровнях, поэтому само собой получалось, что соседи по комнате занимали один стол. Не запрещалось рассаживаться где угодно, но никто не пытался пойти поперёк потока, создаваемого ненавязчивыми усилиями мастеров.

Да-да — редкая ненавязчивость. Во всех прочих вопросах мастера-учителя не церемонились, прямо и настойчиво требуя от нас выполнения их мудрых указаний.

Причины ненавязчивости я не анализировал. Да я даже не уверен, что это мне не показалось. Хотят делать вид, что не настаивают на появление среди нас устойчивых группировок? Да без проблем.

Меня в данный момент интересовали не скрытые помыслы мастеров, а зарисовки почти уничтоженных временем символов, найденных древним исследователем на базальтовой стеле, волею случая поднятой со дна моря.

Паксусу надоело дремать, делая вид, что искренне увлечён скучнейшим талмудом на тему силы риторики.

— Ребята, а кто-нибудь находил книги с картинками?

— Здесь много книг с картинками, — невозмутимо ответил Огрон, не отрываясь от книги, посвященной анализу достоинств и недостатков мечей северных боевых школ.

Похвальная тяга к знаниям, но вот мастеру ему сейчас лучше не попадаться. Раз мы учим риторику, изволь изучать соответствующие труды — это не только меня касается.

— Да я не про ножики, я сам знаешь про что, — добавил Огрон и подмигнул.

— Я видел здесь изображения женщин без одежды, — чуть покраснев, робко признался Тсас.

— Где?! — Паксус чуть не подпрыгнул вместе с тяжеленным табуретом, грубо сколоченным из толстых плашек.

— Книга оставалась на соседнем столе после предыдущих учеников, — ответил Тсас. — Но не торопись. Когда мы пришли, их забирали хранители библиотеки. Эту книгу они тоже забрали. Я случайно успел заметить картинки, она была раскрыта.

— А название?! Какое название?! — потребовал Паксус.

— Я не знаю, я не видел обложку. Наверное, что-то медицинское. Может трактат по женской анатомии, или что-то о древних мифах.

— Хаос меня подери! Я должен это увидеть! А что за ребята там сидели до нас?

Тсас пожал плечами:

— Откуда я знаю? Ты же видел, их уже не было, когда нас привели.

— Эх! Толку от тебя!..

— До нас тут были девчонки из второго корпуса, — нехотя буркнул Ашшот.

С Паксусом у него сегодня сотая по счёту размолвка из-за его очередной шуточки, но сильно не злится. Привык к проделкам болтуна и, как ни странно, заметно увлечён своей книгой. Действительно старается что-то понять. Заметно, что в последнее время за ум взялся, ведь с баллами у него серьёзный завал, а вылетать не хочется, как бы ни бахвалился.

У Паксуса чуть глаза не выпали:

— Что?! Это как? Это ведь получается, наши девочки смотрят такие картинки?! Вот же тихушницы!

— Не обязательно так, — возразил Тсас. — Может у них занятие по медицине.

— Да ну, брось. Какая тут медицина? Эх, вот бы нам совместное занятие устроили, я бы там...

— Говорят, скоро повторение испытания с куклами, — невозмутимо перебил Паксуса Огрон. — А там всех соберут, и девчонок в том числе. Твоя мечта сбудется, радуйся.

— Да я в саркофаге Некроса видал такие занятия, — скривился Паксус. — Девочки созданы, чтобы их любили. Их не создавали для того, чтобы они дрались с бронзовыми истуканами. Это неправильно. И это неудобно. Какая может быть романтика, когда куклы лезут с дубинами со всех сторон? Такое развлечение только тебе и Чаку интересно. Вы ведь полные психи, вы обожаете, когда вас лупят.

— Вечно уклоняться от испытания с куклами не получится, — печально заявил Тсас. — Чак, может ты знаешь способ, как там продержаться подольше? Я не очень хорошо дерусь. Да и ты видишь, что я ещё не дорос до нормального бойца.

Я покачал головой:

— Способ вижу только один: объединяться. Чем организованнее действовать, тем дольше можно продержаться. Сотня одиночных бойцов там может свалиться уже на второй волне, а вот отряд из сотни бойцов раскатает её без потерь. Мастерам это и надо, они подталкивают нас к объединению.

— Угу, — кивнул Огрон. — Это их обычная тактика.

— А зачем им нас объединять? — спросил Тсас.

— Да затем. Сам скажи: какой вообще смысл в этой школе?

— Ну... Император своей милостью делится с лучшей молодёжью империи лучшими знаниями. Пытается каждого из нас сделать сильнее.

— Великий ПОРЯДОК, да что за блевотина у тебя в голове вместо мозгов! — ухмыльнулся Паксус.

— Вот, Тсас, даже этот клоун всё понимает, а ты нет. Учись, — Огрон гротескно-уважительно кивнул в сторону Паксуса, вместо поклона. — Школа, это ведь так просто. Вот ещё один вопрос тебе: за что здесь наказывают сильнее всего?

— За рассказы о себе, — не задумываясь, ответил Тсас. — Особенно если кто-то начинает хвастаться древностью и силой клана, грозить родичами. Десять баллов за раз одному сняли, больше ни у кого не видел, чтобы вот так, сразу столько.

— Верно, — едва заметно кивнул Огрон. — Это продуманный ход. Здесь собрались ученики со всей империи. Разные люди. Не только благородные, есть и простолюдины. Непростые, конечно, а такие, до которых иным благородным далеко. Но в основном аристократы старых семейств. В том числе и из враждующих кланов. Понимаешь, к чему я веду?

— Ну да, никому не надо, чтобы тут разборки между клановыми начались, — сказал Тсас. — И тех, кто без приличного клана, начнут унижать всякие дураки. Это тоже никому не надо.

Огрон покачал головой:

— Не в этом дело. То есть и в этом, но главное в другом. Рава большая, кланов много, некоторые веками собачатся, остановить это сам ПОРЯДОК не может. Но если Раве начинает серьёзно угрожать кто-то извне, все внутренние разборки тут же приходится прекращать. Так принято, это вопрос выживания. Выживания всех нас. Начинается война, где мы все обязаны выступать вместе. И вместе, это не просто означает то, что все наши воины одновременно идут в сторону врага. Как красиво и просто высказался Чак, сто одиночных бойцов свалятся быстрее, чем отряд из сотни воинов. А из всех кланов собрать один отряд сложно. Даже те, кто не враждуют, друг дружку на дух не переносят. Связей между некоторыми родами вообще нет, зато есть взгляды косые. Как держать такое войско в порядке? Думаю, у императора есть способы. И один из них — наша школа.

— А вот сейчас я тебя совсем не понял, — нахмурился Тсас.

— Ну а что тут понимать? Смотри, здесь собрали народ отовсюду. И собрали, как бы, анонимно. Вражда не просто запрещена, она невозможна, если языками не чесать, рассказывая всё о себе. А так как это серьёзная провинность, а совсем уж глупых в школе мало, основная масса пока что не раскрылась. Или раскрывается по-хитрому, чтобы все узнали, но им за это не всыпали. Думаю, со временем все себя выдадут, но к этому мы подберёмся постепенно, и успеем свыкнуться с тем, что враждовать смысла нет. Здесь нам надо держаться друг за дружку. Да, не все это примут, но многие.

— Как-то неубедительно... — с сомнением протянул Тсас.

— Так ты примерь к мои словам всё остальное, — продолжил Огрон. — Вот смотри, нам постоянно подкидывают задачи, которые проще выполнять сообща. Хотим мы того или нет, приходится начинать тянуться друг к дружке. Вспомните первые дни. Ашшот сначала чуть ли не с кулаками кидался на Паксуса и гнобил тебя, Тсас. Паксуса, конечно, и сейчас никто не любит, да и Ашшот милашкой не стал, но посмотри: мы почти друг друга не обзываем и в драку не лезем. И ведь это не только между нами. Завели кое-какие знакомства среди соседей. Я сейчас могу каждого жильца нашего корпуса по прозвищу назвать, не перепутав. А комнат двенадцать, и в каждой пять учеников. Толпа народа, у многих гонора выше неба, но как-то начинаем притираться. Теперь понимаешь, к чему всё идёт?

— Мы окончим школу, но какие-то связи или хотя бы память о взаимовыручке у нас останется, — задумчиво протянул Тсас. — Но я не уверен, что это поможет, если начнётся большая война. Сколько здесь учеников? А сколько воинов будет в великом войске? Мы там потеряемся.

— Ну так мы не единственный выпуск школы, — подмигнул Огрон. — И не забывай, что здесь собраны не самые простые ребята и девчата. Каждый ученик из серьёзной семьи. Это означает, что в случае войны он будет не один. Он будет объединять своих людей, и при этом оставаться носителем идеи, что в случае необходимости можно не думать о традиционной равийской вражде, можно вместе действовать. Конечно, сама по себе школа Раву от развала не удержит, но, как я уже говорил, это лишь один из методов императора. И раз за столько веков от него не отказались, он работает. Плюс ещё и улучшается с каждым годом. Все знают, что набор уроков и испытаний не повторяется. Всегда по-разному, с изменениями, и частенько добавляется что-то новенькое.

Из прохода бесшумно показался мастер риторики. Бесстрастно проведя взглядом по столам, он прекрасно поставленным голосом заявил:

— Срочное совместное занятие. Всем немедленно пройти за шестую площадку, ко второму входу в подземный комплекс. И когда будете оттуда возвращаться, Паксус, не забудь снять себе один балл.

Шутник смолчал, хотя вопрос прямо-таки рвался на язык. Ведь непонятно, за что наказали, дремал на библиотечном часе он столь мастерски, как чемпион мира по замаскированному отдыху вряд ли сумеет. Да и последние минуты весьма активничал, разговаривал и слушал, плюс раздумывал, как бы половчее заполучить иллюстрированную книгу, примеченную Тсасом.

Паксус, бывало, по паре лишних минусов не боялся получить, пытаясь оспорить наказания. Молчать в таких случаях он не способен. Но его покорности в данном случае я не удивился.

Совместное занятие — это не абы что, это занятие, к которому зачастую привлекают всех учеников школы. В том числе обитательниц корпусов для девочек, ведь половые различия при таком формате не учитываются. То есть о раздельном обучении забывают.

А посмотреть на учениц Паксус всегда рад. Даже от столь нелюбимых им боевых испытаний не отказывается в таких случаях (пусть и с зубовным скрежетом). События нечастые, не хочется упускать.

Интересно, что нас ждёт на этот раз? Одно понятно — выбирать не придётся. Если это занятие совместное, то все без исключения участвуют.

* * *

Схему подземелья под школой я так и не выяснил, но это не помешало определить, что повели нас в место, где мне ещё бывать не доводилось. Оно располагалось столь же глубоко, как и арена, и последний этап пути тоже пролегал по коридорам, созданным задолго до возникновения Равы.

Древние хорошо здесь поработали, богатое наследство оставили потомкам. Многое до сих пор работает или восстановлено, и даже стало активно используемой частью учебного комплекса.

Что же здесь располагалось в давние времена? Какой-нибудь «университет боевых волшебников»? Или «тренажёрка» для суровых воинов?

Никто не ответит.

Увидев, что нас встречает мастер Бьег, я резко приуныл. Даже хронический оптимист Паксус, радостно осклабившийся при виде девушек, тут же едва челюсть не сломал, настолько резко её перекосило.

Боевой мастер за невеликий срок успел заработать заслуженную репутацию самого злобного демона Рока. Даже суровый смотритель нашего корпуса значительно ему уступал, несмотря на то, что они братья. Самый значительный процент минусов — именно его рук дело. Практически все синяки, ссадины, переломы и отбитая требуха — тоже на совести этого кровопийцы. Нескончаемый поток унизительных высказываний, бесчисленные придирки и прочее-прочее.

Да сам его взгляд — это нечто. Он будто не на нас, а на тухлый навоз уставился.

Не человек, а ходячий сгусток отборнейшего негатива...

Ничего положительного за этим мастером никто никогда не замечал. Ни намёка. Зато все прекрасно знали: если нарисовался Бьег, приготовься к неприятностям. Вокруг него будто поле минное.

И мин на нём, как иголок на ёжике.

Дождавшись, когда последний прибывший корпус выстроится у стены громадного подземного зала, Бьег махнул рукой. Не знаю, кому он скомандовал, но результат не заметить невозможно. Гигантский камень за его спиной дрогнул и начал подниматься. Медленно открылся проход в похожее по размерам помещение.

И по залу пронёсся дружный вздох, — сотни учеников одинаково нерадостно отреагировали на увиденное.

Зал, открывшийся за мастером, оказался узким и вытянутым столь значительно, что дальний его конец скрывался во мраке. Свет мощного алхимического светильника, установленного неподалёку от входа, с задачей справлялся скверно и при этом создавал помехи для ночного зрения.

Но заволновались мы, разумеется, не из-за мрака (и уж точно не из-за размеров помещения). Все те, кто успели побывать на арене, неприятно поразились открывшееся картине: сотни кукол, бессистемно выстроившихся по всей площади открывшегося подземелья.

Кукла-воин — само по себе неприятно. Да, один на один — это не противник, а смех. Даже такие пародии на клановых воинов, как Тсас, справятся без чрезмерного напряжения сил. Большое количество агрессивных истуканов — это да, это неприятно. Но тут их, похоже, даже меньше, чем на второй волне, а её мы разгромить сумели. Да, потери вышли грандиозными, но это не отменяет то, что у нас всё получилось.

Так почему же так приуныли все ученики?

Всё дело в том, что эти куклы отличались. Отличались значительно.

И отличия нехорошие.

В первую очередь выделялись ростом. Около двух с половиной метров в каждой кукле, если верить той метрической системе, которую я попытался воссоздать (с сомнительной результативностью). Если же учитывать, что абориген ростом метр восемьдесят уже считался изрядно высоким, металлические фигуры превосходили его почти в полтора раза.

А если брать ширину плеч, ситуация выглядит ещё хуже. Они у кукол гипертрофированные, будто специально показывают — «не шутите с силой наших рук, она нечеловеческая».

И руки эти не пустые, в каждой по здоровенной плоской бите. Как и всё прочее, биты для крикета подходят плохо: металлические, чересчур длинные и широкие. Ну и весу на глаз в каждой не меньше пуда. Такой штуковиной даже средний воин с приличным атрибутом Сила и завышенной Выносливостью не очень-то повоюет, быстро выдохнется.

Но насчёт этих «ребят» можно не сомневаться. Тяжеленное оружие в их лапищах смотрится несерьёзно. Понятно, что если понадобится, пустят в ход без малейших затруднений. Для них это также естественно и просто, как для нас свёрнутой в трубочку газетой от мух отмахиваться.

Да уж, мастер Бьег в своём репертуаре.

Какой добрый человек...

Впрочем, надо отметить, что я сейчас слегка предвзят. Нет, не насчёт злобного учителя, а насчёт кукол. Одно отличие не в их пользу у истуканов имеется. Им кое-чего недостаёт. Если выше пояса всё в порядке, ниже тотальный беспорядок.

Если говорить точнее — ниже ничего не видать. Туловища «вырастали» из цельнометаллического пола, не было ни ног, ни хотя бы их обрубков. Смотрелось это так, будто изначально куклы были пятиметровыми, а то и выше, но кто-то злобно их обкромсал, после чего расставил в искалеченном виде по всему залу.

Впрочем, это немногим упрощало нашу вероятную задачу. Если пошлют драться (что почти наверняка), отсутствие нижних конечностей не всегда будет играть на нашей стороне.

Сильно подозреваю, что «укороченные великаны» и без ног чертовски опасны. Если они пропорционально сильнее уже знакомых кукол, пора начинать паниковать. Я вот не уверен, что при всей своей тренированности и завышенных цифровых показателях смогу выдержать «привет» от такой биты. В том смысле, что не просто с ног свалюсь, а рискую погибнуть, даже если мне врежут не по голове.

Да после такого выжить получится разве что чудом, или на особо серьёзных навыках. Эти древние «терминаторы» способны таких, как я, на части разносить своими плоскими дубинами.

А я не из слабаков.

И что же делать? Разоружить кукол — это так же непросто, как оторвать ковш у экскаватора, способного двигаться в сто раз быстрее обычной землеройной техники. Но даже если это каким-то образом получится, что дальше? Грубая бита весом в шестнадцать килограмм — это не то, чем бы мне хотелось сражаться с подобными противниками.

А чем бы хотелось?

В идеале — ничем. Лучше вообще не связываться. А если избежать схватки нельзя, извольте выдать мне дальнобойную метательную машину «большого калибра». Из тех, которыми крепостные стены разносят. И желательно с алхимическими снарядами, потому что швырять простые булыжники тут можно долго. Причём не факт, что они справятся с задачей. Не знаю, какой толщины металл в защите, и только ли он отвечает за сохранность кукол, но почему-то уверен — на этот раз всё очень серьёзно.

Бьег сегодня был столь добр, что дал нам возможность вволю нарадоваться чудесным зрелищем, после чего заговорил с интонацией, которой самые злобные псы позавидуют:

— Вижу, вы оценили новых кукол. Именно кукол, а не кукол-воинов. Правда, даже мы, мастера, часто смешиваем термины. И да, разумеется, они не новые, они такие же старые, как и те, с которыми вы уже сталкивались. Сейчас речь о том, что этих кукол мы показываем ученикам впервые. Так что даже не пытайтесь вспомнить советы родственников, они с такими не сталкивались. Наши мастера и алхимики хорошо потрудились, но, как видите, не смогли восстановить функционал полноценно. Хотя я деталями не интересовался, следовательно, не исключено, что им нечего было восстанавливать. То есть здесь всё так и было задумано изначально, в те времена, когда люди умели создавать движущихся металлических истуканов. Больше ничего не скажу, мне эти подробности неинтересны. И вас они тоже интересовать не должны. Для вас главное запомнить три вещи: вы должны попасть на другую сторону зала; вы не должны снимать свою защиту; упавшие могут делать всё что угодно. То есть можно лежать, можно ползти в любую сторону. Лежащих смирно эти куклы тоже могут бить, однако шансов получить удар гораздо меньше, чем у ползающих или, тем более, встающих. Но рано или поздно их тоже сметут, как и полагается поступать с мусором. Те из вас, кому удастся добраться до другой стороны зала, возможно, заработают поощрения. Остальным, скорее всего, придётся пожалеть о своей нерасторопности. Сильно пожалеть. А теперь приступим к занятию.

Глава 10 Живые барабаны

Глава 10

Живые барабаны

Бамм!!! Бамм!!!

Сдвоенный металлический лязг заставил меня вздрогнуть. Очень уж нехорошие ассоциации с ним связаны.

Но на этот раз мне повезло, я остался на ногах. А вот соседи слева и справа исчезли в одно мгновение. Будто ураганом сдуло. Обоим одновременно не повезло попасть под бесхитростные удары.

Если вначале я оценил вес оружия кукол в пуд, сейчас готов изменить цифру на полцентнера.

А то и больше.

Более лёгким оружием невозможно отправить в нокдаун ученика весом в сто пятьдесят килограмм. Если кто-то из нас и весит меньше этой цифры, то ненамного.

Нет, за прошедшие пару часов я не настолько сильно поправился. Наоборот, даже слегка похудеть успел за счёт прорвы сожжённых калорий и воды, что ушла в пот.

Да уж, попотеть пришлось изрядно. Ну а как тут не вспотеешь, если защита, о которой обмолвился злющий мастер, представляет собой подобие старого водолазного костюма для глубоководных погружений. Что-то вроде бочки из толстенного металла, с так же надёжно прикрытыми конечностями, кое-как поворачивающимися на массивных шарнирах.

Надо признать, что защита эффективная. Не уверен, что крупнокалиберная винтовка с такой справится. С обычным оружием я, наверное, быстрее силы потеряю, чем сумею нанести заметный ущерб владельцу.

Вот и у «обрезанных кукол» это не получалось. Их размашистые и быстрые удары лишь оглушали. Это всё равно, что голову по колокол сунуть во время набата.

Не смертельно, но неприятно.

А вот устоять после такого удара на ногах — это уже сложнее. Точнее — невозможно. Даже верзилам вроде Ашшота ни разу не удавалось. Если подставился — это всё, заваливайся на пол, где тебя может протащить несколько шагов по скользкой металлической поверхности.

Это, к слову, ещё одна неприятная особенность зала. В сочетании с гладкими подошвами защитных костюмов даже без наличия кукол пройти до конца и ни разу не шмякнуться — трудновыполнимая задача.

С куклами она и вовсе невозможная. Истуканы от души молотили с двух рук, биты пребывали в непрерывном движении. Перед нами будто скопище миниатюрных ветряных мельниц раскинулось, но мельниц хитрых, у которых каждая лопасть жила своей жизнью. Полная непредсказуемость. Единственное, что объединяло движения бездушных противников — это то, что их удары по большей части наносились почти строго вперёд. И частенько низко над полом, будто истуканы пытались его подмести.

Собственно, они действительно его подметали. От мусора, как нетактично намекнул мастер Бьег.

Мусором были все те, кто раз за разом пытались пройти через зал. Несколько шагов, и «бамм». Звучное падение, после чего следует попытка подняться. Вес защиты чудовищен, но даже для ничем не выдающегося альфы такого возраста — невеликая проблема. Можно и куда больше на себя набросить, и вскакивать при этом пусть и не с лёгкостью акробата, но оперативно.

А вот то, что в этих костюмах невозможно ни согнуться, ни разогнуться, и нет полноценной свободы движений для конечностей — это проблема. Не просто в черепаху превращаешься, а в черепаху искалеченную. Да, признаю, такая конструкция в сочетании с толщиной крепкого металла не позволяет наносить нам даже приличные ушибы, не говоря уже о травмах похлестче. Сломать руку или ногу в суставе тоже не получится, жесткие шарниры не позволят. Позвоночник также в безопасности, ведь, как я уже говорил, наклониться невозможно, фигура зафиксирована намертво.

Но за такую степень защиты приходится платить. Мы стали чудовищно неуклюжими, будто откормленные свиньи с деревяшками вместо ног. Или даже хуже. Если упал, поднимешься далеко не молниеносно. Да и шансов на то, что тебе это позволят, нет. Через секунду или десяток секунд одной из ближайших кукол надоест наблюдать за твоим барахтаньем. Её непрерывно рассекающая воздух бита направится к тебе. Ещё один «бамм», и ты летишь дальше, где снова пытаешься подняться.

И всё повторяется. Раз за разом. А, как я уже говорил, основное внимание куклы уделяют сектору перед собой. То есть большая часть ударов направлена вперёд или около того: они так и с ног нас сбивают, и дальше продолжают колотить, постепенно отталкивая. В этом им здорово помогает отполированный пол. Похоже, он маслом смазан, уж больно здорово мы скользим. Расстояние, которое успеваешь отвоевать у зала, стремительно сокращается. Тебя всё дальше и дальше отшвыривают к исходной позиции, ты теряешь завоёванное метр за метром. И вот, после очередной неудачной попытки подняться, оказываешься на каменной поверхности.

Здесь можешь подниматься спокойно, здесь никто не тронет. Нас даже не заставляют тотчас разворачиваться на новую попытку. Но мало кто торопился отправляться назад. Очень уж непросто выступать в роли живого барабана или гонга, по которому колотят с такой дурью. Требуется передышка.

Да и всё больше и больше призадумываешься над сутью испытания. И чем дальше размышляешь, тем хуже мысли...

Испытание явно невыполнимое. За всё время никто не смог продвинуться дальше трёх десятков шагов. Обычно останавливаться приходилось гораздо раньше. Некоторые улетали назад едва успев ступить на каменный пол, другие лишь изредка успевали преодолеть хотя бы треть от рекордного расстояния.

Рекорды получались исключительно в тех случаях, когда, выжимая из себя всё возможное, удавалось набрать подобие разбега, влететь в зал, не поскользнуться при этом и не сразу попасть под встречный удар. Единственно-верная тактика. При такой скованности движений уворачиваться не получается, нам остаётся лишь выжидать удобные моменты, чтобы неуклюже проскочить под битами, когда те машут в удобном направлении.

Но биты двигаются быстро и непредсказуемо, а вот мы едва шевелимся. То, что я назвал «подобие разбега» — именно подобие.

И подобие жалкое.

На этом заходе мне везло. Неслыханно везло. Я, проанализировав предыдущие попытки, вздохнул печально и поступил так же, как поступал все последние разы. То есть с грацией беременной утки разогнался на каменной поверхности. Набрал скорость, используя хорошее сцепление металла подошв с шершавым гранитом. Влетел в зал, даже не пытаясь уклониться от движущихся передо мной бит. И сумел проскочить прилично, на уровне самых рекордных забегов.

Но тут подвели ноги. Поскользнувшись, я звонко шлёпнулся на металл. А это всё, и без того несерьёзная скорость потеряна. Теперь остаётся лишь барахтаться мухой в патоке, пока не прилетит первый удар, что направит меня назад.

Удивительно, но мне и дальше продолжало везти. Двое учеников, только что почти повторивших мой рывок, одновременно подставились под биты. Их отбросило назад, они оказались спинами на полу, а это, как правило — всё.

Но не в моём случае. В смысле — не именно сейчас. Это падение не походило на предыдущие.

Я упал удачно и сумел подняться быстро.

Это здесь получается столь редко, что подобно чуду. Причём, встав на ноги, я не полетел назад в тот же миг. Удар, который, казалось, летел прямиком в лоб, прошёл чуть выше, с опусканием биты наискосок. То самое движение, которыми нас «подметают».

Но против стоячего оно играет, только если подвернёшься под траекторию. Я не подвернулся. И, не дожидаясь, пока меня сметут следующим ударом, шагнул вперёд, торопясь прошмыгнуть мимо слепой куклы. Подвижность в пояснице у них ограничена, плюс назад атакуют нечасто и неловко.

Один невеликий шаг. Второй. Третий. Есть — эта кукла осталась за спиной.

Четвёртый шаг. Пятый. Начал было начинать заносить ногу, но замер в неустойчивом положении. Обе куклы левее и правее нехорошо двинули плечами, явно сговорившись наискось отвесить по мощнейшему удару в моём направлении. Может оно и правда, что лупят они вслепую и непредсказуемо, но в это чертовски трудно поверить, когда стоишь на металлическом полу.

Ну, давайте! Давайте же! Я подожду. Ради такого я с автомобилем на плечах готов в позе цапли постоять.

Но только если недолго.

Удар. Ещё удар. Обе биты проносятся мимо, самую малость не дотягиваются. Не успей я прервать шаг, не удержи тяжесть нагруженного тела в неудобном положении, и летел бы уже назад.

Наконец-то позволяю себе завершить затянувшийся шаг. И сразу второй. Третий. Четвёртый. Я всё ещё на ногах. Это чудо! Я рекордсмен! Я прошёл дальше, чем кто бы то ни было!

Ещё шаг.

Ещё.

И ещё.

И...

И сокрушительный удар, после которого мир в прорези забрала закувыркался, а я в очередной раз превратился в неуклюже трепыхающуюся шайбу, которую тяжеленными клюшками гоняют по металлическому катку безногие хоккеисты.

Увы, даже для рекордсмена они не сделали исключение. Ещё раз подняться не позволили, лупили снова и снова, настойчиво двигая жертву в традиционном направлении.

Очень скоро я оказался там, где начинал. Вздохнул печально и начал подниматься.

Но тут соседняя угловатая фигура чуть присела, протянула руку, предлагая помощь. И приглушённым голосом Паксуса пробубнила:

— Чак, да ты здесь лучший! Я это видел! Ты прошёл дальше всех!

— А толку?.. — устало вздохнул я. — Там ещё шагать и шагать. В этом свете трудно понять, но, по-моему, я и десятую часть пути не сделал. Так себе рекорд...

— Чак, да ты расслабься, постой спокойно. Не надо напрягаться. Ты пойми, тут так и задумано. Здесь пройти невозможно. Злобыш специально нас сюда загнал, чтобы поиздеваться лишний раз. Трепыхаться нет смысла. Вообще нет. Не, ну ты всё равно нереально лучший, признаю, но зря силы тратишь.

До меня, наконец, начало доходить, что Паксус ведёт себя необычно:

— Чего это ты так меня нахваливаешь? — с подозрением уточнил я.

— Да я на тебя маленько монет поставил.

— В смысле?

— Чак, тебе что, сильно по голове надавали? Говорю же, поставил на тебя.

— Мать вашу, да у вас тут что, тотализатор открылся?!

— Вроде того, — осклабился Паксус и заговорщицки подмигнул. — Пока такие как ты тумаки собирают, мы тут с ребятами ставки делаем. Я вот поставил, что ты три раза зайдёшь, и как минимум разок доберёшься до последней куклы. Той самой, где Дорса отшлёпали. А ты даже чуть дальше прошёл. Жаль, девчонки жмутся ставить. Цену себе набивают. Не идут на контакт. Ну да и ладно, нам пока без них хорошо. Прикинь, у меня монет уже в два раза больше стало. Много с собой, конечно, не таскаю, но всё равно неплохой приработок. И благодарить за это надо тебя, Чак. Реально крут, уважаю. Чак, постой, ты куда?

— Куда-куда... Ставь дальше свои гроши, я ещё пробовать буду...

— Да оно тебе надо? Говорю же, туда никто не пройдёт. Это нереально.

— Нереально, говоришь? Ну так это как раз то, что мне надо...

* * *

Итоги необычного испытания можно считать относительно позитивными. Нет, баллов у меня не прибавилось, но зато и не поубавилось. А когда имеешь дело с мастером Бьегом, это можно считать немаленьким достижением.

Счастливчиков вроде меня набралось немного. Лишь три десятка учеников остались при своих. Остальным «Злобыш» снял по баллу, а некоторым, включая злостно отлынивающего Паксуса, по два.

Как хорошо, что я не стал слушать соседа. Не позволил себя расслабиться. Да, голова у меня теперь гудит так, что уснуть будет трудно, но зато баллы сберёг.

Сберёг-то сберёг, но вот как их приумножать? То, что творили мастера, можно назвать террором. Как ни крутись, что ни делай, а всё равно будешь в минус уходить.

Утешает лишь то, что в минус уходят абсолютно все. Одни быстрее, другие медленнее, но исключений не бывает. А мне не верится, что руководство школы задумало избавиться от всех учеников. Да и много чего знающие уверяют, что каждый год традиционно начинается с жёсткого прессинга. Самые слабые при этом уходят в ноль, а то и в минуса, с такими быстро расстаются. С остальными начинают работать уже помягче, позволяя наращивать основной показатель успеваемости, а не терять его день за днём.

Растерял я уже немало. На данный момент у меня семьдесят одна единица. Это куда меньше, чем насчитывалось изначально, однако в сравнении с другими смотрюсь неплохо. Больше восьми десятков на досках удерживают лишь три прозвища, из которых одно — Дорс. Этому здоровяку некоторые мастера частенько поблажки делают, невзирая на то, есть заслуги, или нет. Ещё десятка два с половиной прилично меня выше, причём главным образом они вырвались благодаря каллиграфии, стихосложению и риторике. Почему-то упор зачастую делают именно на эти предметы, а в них я не силён.

Даже начал подумывать всерьёз поэкспериментировать с навыком каллиграфии. Однако нет, не решился, ведь работать с цифрами сейчас слишком рискованно. Мало ли, вдруг снова превращусь в подобие выжатой тряпки. И как тогда прикажете учиться, если без сознания валяешься, или едва на ногах держишься, ничего при этом не соображая?

К тому же, как это часто бывает, голые цифры здесь решают далеко не всё. Надо тысячи и тысячи символов старательно написать, приучая параметры ПОРЯДКА к практической составляющей. Увы, сама по себе рука не научится их выводить безукоризненно, нужно опыт набрать. Лишь со временем между цифрами и рефлексами воцарится гармоничное равновесие. В общем, дело это непростое и небыстрое, а в моей ситуации ещё и рискованное.

Что касается стихосложения и риторики, то здесь говорить о параметрах и вовсе не приходится. Не мои это предметы. Совсем не мои. И на цифры тут уповать не приходится, с творческим развитием ПОРЯДОК дружит слабо.

Скорее — вообще не дружит. Не слышал я, чтобы он кого-то знаменитым поэтом или оратором сделал.

Спасибо Трейе и её многолетним урокам, в остальном я не плавал. И в физических испытаниях пусть блистал не всегда, но и не опускался ниже средних показателей в самых худших случаях.

Увы, этого мало. Да, мне необязательно со старта рваться на абсолютную вершину, а вот держаться в числе лидеров весьма желательно. Допустим, в двадцатке лучших. Но даже если я начну демонстрировать свои навыки во всей красе, не факт, что это поможет. Тут ведь не кого зря собрали, тут цвет Равы. Эти ученики не баклуши били тринадцать лет, чтобы потом за два года наверстать упущенное сторицей. Они развивались слаженно, по отработанным системам, под чутким руководством отличных наставников. То есть с учётом опыта предков и нерядовых возможностей семей. В том числе используя закрытые от посторонних клановые методики. Цифрами, наверное, все они здорово мне уступают, а вот практикой некоторые превосходят многократно.

Не говоря уже о том, что цифры у них идеально или около того балансировали с практическими навыками.

Эх... умей я делать то, что так запросто проделывает мастер Тао, и можно плевать на каллиграфию, риторику и прочее. Физические испытания я бы проходил одной левой, даже не задумываясь о навыках. Здесь ведь не настолько сложно всё устроено, чтобы не получалось обойтись одним лишь познанием сути энергии.

Может зря я у него не задержался? Уж за год он если бы не дотянул меня до своего уровня, то ненамного. Срок смехотворный для аборигенов, но громадный для меня.

Да, может я и ошибся. Надо признать, что отточенной техники от великого мастера мне сейчас здорово не хватает.

Перевернувшись на другой бок, я скривился. Сон не шёл, несмотря на усталость. На отдых полагалось не так много времени, но мне всегда хватало. Спасибо Герою ночи, благодаря храмовому поощрению я мог спокойно несколько ночей подряд глаза не закрывать без серьёзных последствий.

Но желательно закрыть. Даже час-другой полноценного отдыха благотворно сказывается на самочувствии. А это весьма кстати, когда днём приходится выжимать из себя всё возможное.

Снова сменил бок, и снова без толку. Сон как ни шёл, так и не собирался идти.

Ну да, с чего бы ему приходить? В голове до сих пор гудело так, будто там стая дятлов поселилась. Сколько ударов я принял на тяжеленный шлем? Сто? Двести? Да уж не меньше. И как ни крепок металл защиты, от звуков он не спасал.

Да это не испытание! Это натуральный садизм! Специально задумали. Небось, считали, сколько кому тумаков достаётся, да посмеивались. То-то вид у Бьега, как у всем довольного кота.

Нет, даже мастеру Тао такое испытание не пройти. При всём к нему уважении, он там физически не в состоянии успевать. Движения кукол быстры и обычно непредсказуемы, а защита не просто тяжела, в ней фатально ограничены возможности конечностей. То есть вовремя уходить от ударов не получится, как ни старайся. Это всё равно, что пытаться поставить рекорд на стометровке, бегая по шею в расплавленной смоле.

Когда-то, будучи почти инвалидом, я полагал, что заполучив множество цифр, я и не на такое буду способен. Но теперь, с новым опытом, знаниями и параметрами, я начал без наивных заблуждений отчётливо понимать, что математика предоставляет лишь прибавки к тому, что у тебя есть. К тому же на чём-то она работает лучше, на чём-то хуже, а не чём-то и вовсе почти никак. И как ты её ни поднимай, перешагнуть через невозможное не получится. В таких делах главное — от нуля оторваться, ибо умножение на ноль даёт такой же ноль. Но по такой математике понятно, что отрываться надо и там и сям, иначе толку не будет. Именно это и демонстрировала первая часть моей второй жизни.

Стоит набрать по единичке и цифрах, и в реальности, и ты становишься полноценным человеком. Причём сразу. Стоило мне с телеги тогда слезть, и я быстро научился шевелиться. Вот так и с обычными аборигенами происходит, когда из стадии младенчества выбираются. А вот дальше их ждёт бесконечная дорога, где значимые прибавки дают лишь большие цифры.

Но даже на самых высоких ступенях они должны гармонировать с практикой.

Хотя, возможно, я ошибаюсь. Тот же мастер Тао уверял, что в этом мире возможно всё что угодно. Но также надо признать, что за цифры он не цеплялся. Основной упор делал на древнюю технику, приспособленную под современные реалии. То есть больше к практикам относился, чем к математикам.

А вот я, пока что, наоборот. Большую часть этой жизни я учился без цифр и практики, исключительно на голой теории. Затем торопливо набирал показатели ПОРЯДКА, применяя их в большинстве случаев бессистемно и бестолково. И совсем чуть столкнулся с прекрасной подготовкой, но без математики.

Да уж, сложный случай.

Или даже уникальный.

Голова, пытаясь отключиться, почти независимо от сознания задействовала блоки воспоминаний, посвящённые некоторым урокам великого мастера. Те самые, которые я выполнял почти бездумно, в измотанном состоянии, когда даже Герой ночи не спасал. И «старая хроника» ещё раз доказала, что даже великому Тао на таком испытании ловить нечего.

Газель, закованная в черепашьей панцирь, не сбежит от хромоногого льва.

Но ведь?!

Резко подскочив, я осознал две вещи: заснуть я ни смогу, как ни старайся; и мне непременно нужно кое-куда наведаться.

Не исключено, что это опасное помрачение разума, вызванное множеством чрезмерных акустических воздействий на голову. Но так это или нет, я обязан кое-что проверить.