Рейсер. На опережение

Время готовиться

Воскресенье, 25 февраля 2018

Пхёнчхан (Южная Корея)

…Стадион ревел.

На табло над ледовой площадкой бесстрастно отсчитывалось время, оставшееся до конца периода.

А параллельно с этим двенадцать человек возились внизу, гоняя туда-сюда изогнутыми палками круглый кусок резины. Одни были в красной форме, другие – в чёрно-жёлтой.

Ну и, конечно же, мы болели за красных.

– Давай! Ну же! Ну чё ты катишься как балерина, бросай давай! – кричала, привстав, сидевшая рядом со мной Лиза.

Её звонкий голосок уже заметно охрип – но до сих пор ввинчивался в уши не хуже перфоратора.

Я же просто наклонился вперёд и, вцепившись в сиденье до боли в пальцах, во все глаза следил за происходящим на ледовой арене.

На Новый год я всё-таки познакомил Лизу со своими родителями. Те ничего не имели против; только поиронизировали немного над тем, что она на год старше меня. И лишь мы вдвоём – попаданцы в эти тела из будущего и прошлого – знали свой истинный возраст.

Ну и так вышло, что спустя несколько дней отец подарил нам два билета. На хоккей.

На финал Олимпиады в Пхёнчхане (да, «будьте здоровы, так где, говорите, Олимпиада?..»).

Какими-то особенно преданными фанатами хоккея мы не были (к примеру, мы оба категорически не понимали офсайды). Но такого уровня мероприятия, что называется, из серии «это надо видеть».

Тем более, когда там играет наша «красная машина».

Под известным всем и каждому в мире трёхцветным флагом.

…После Олимпиады в Рио ВАДА всё-таки попыталась закрутить гайки и провести расследование с целью пересмотреть результаты Игр и подготовить почву для дальнейших наездов на «самую допинговую страну мира».

Небезызвестный Ричард Макларен, чтоб ему пусто было, выпустил-таки в позапрошлом декабре свой доклад вслед за комиссией Паунда. Но то, что ему удалось нарыть, было лишь отдельными случаями, которые связать в систему мог лишь какой-нибудь упоротый конспиролог.

Макларен всё же попробовал – и ВАДА даже приняла его бредовую писанину к сведению. Но факт заключался в том, что прикопаться-то было почти что и не к чему. А если бы и попытались, то даже в насквозь продажном CAS – Спортивном арбитражном суде – наши разгромили бы все обвинения в два счёта.

Поэтому ограничились тем, что пару десятков спортсменов не допустили к Олимпиаде, а ещё полсотни дисквалифицировали на разные сроки.

Однако самое главное – наш флаг и гимн – мы, несмотря ни на что, сохранили.

Единственное, чего я боялся: что в ноябре ВАДА объявит, как и в моей родной реальности, о получении украденной базы данных из московской лаборатории. Ведь, выбив однажды камешек из основания пирамиды, я уже не мог предугадать: вдруг она всё-таки устоит? Что, если этим делом занимался кто-то, о ком я не знал, а значит, не мог на него повлиять?..

Но, к счастью, страхи не подтвердились. За бесконечными разбирательствами прошло достаточно времени, чтобы предпринимать что-либо было уже бессмысленно. К тому же на руку нам сыграл доклад Самуэля Шмида, опровергший поддержку допинга в спорте со стороны государства.

В целом, тучи сгущались – но сквозь прорехи в них до сих пор светило яркое солнце.

Вот так. Достаточно было одного письма, ареста всего одного человека, чтобы развалить стену лжи, которую готовились планомерно выстраивать наши противники.

И поэтому сейчас я мог сидеть в первых рядах на заполненном стадионе и наслаждаться разворачивающейся внизу ледовой баталией.

Счёт на табло был 2:2. Первый гол забили наши на последней секунде первого периода; в следующем отрезке немцы отыгрались. Казалось, что счёт будет сохраняться чуть ли не до конца встречи – но у времени были, как всегда, свои планы. Благодаря точному броску слева от ворот (мы видели это как на ладони, поскольку сидели как раз в том секторе) наши вырвались вперёд – но уже через десять секунд поплатились за это ответным голом.

И даже то, что я знал исход матча, не мешало мне следить за игрой с искренним интересом и восхищением.

На таймере оставалось четыре минуты. Наши проиграли вбрасывание в чужой зоне, но не стали сразу выцарапывать шайбу, а тактически откатились в свою часть поля, куда вскоре шайба и проскользила. Тем временем трибуны начали скандировать: «Рос-си-я!!!» – и мы с Лизой тут же присоединились к другим болельщикам.

Перегруппировавшись, наши пошли в атаку, но завязли в средней зоне. Потом всё же удалось зайти к соперникам, но те в толкотне клюшками у борта перехватили шайбу – и сразу же всей толпой ринулись в наступление!

– Нет-нет-нет… давайте держите их!..

Завязалась возня на пятачке – а в это время один из немцев принял пас, спокойно объехал ворота и без труда забросил шайбу в раскрытую нараспашку калитку.

Прозвучавшая сирена не оставила сомнений в том, что одна из команд вновь вышла вперёд.

И это была не Россия.

– Да ну нафиг! – закричала Лиза. – Не могли, что ли, одного накрыть?! Твою мать, да как так-то!..

– У нас ещё три минуты, – напомнил ей я. – Мы должны успеть отыграться.

– Как тут отыграешься, когда даже шайбу нормально перехватить не могут?..

Я взял её за руку. От неожиданности Лиза заткнулась и посмотрела на меня.

– Верь мне, – произнёс я, глядя ей в глаза. – Всё будет хорошо. Время есть. Главное ещё одну забросить, а там уже овертайм… Прорвёмся, короче.

– …кричали гондоны в пачке, – пробормотала она, покачав головой, и вздохнула. – Ладно, Жумакин. Поглядим, что там удастся сделать.

Игра продолжилась. Наши с новой силой пробовали атаковать, но без особого успеха. Становилось ясно, что простой концовка этого периода для «красной машины» не будет.

Ещё немного повозили – а потом прозвучал свисток.

– Что… Удаление?! – вскинулась Лиза после объявления диктора. – У нас?! Ну всё, теперь точно сушите сухари, спасайте помидоры…

– Две минуты, – ответил я, стараясь оставаться спокойным. – Ещё не конец. Рано пока сдаваться.

– Ну раз ты, великий путешественник во времени, так говоришь… – картинно воздела руки Форман и отвернулась. Потом вдруг вцепилась мне в плечо и прошептала на ухо: – Просто я не для того сюда приехала, чтобы видеть, как мы проиграем.

– Не увидишь. Обещаю.

С трибун послышался свист, который пробивался даже сквозь бодрую фоновую музыку. Я предпочёл думать, что так зрители просто подбадривают игроков перед решающим отрезком матча.

Вбрасывание в нашей зоне. Снова нудная, тягучая борьба… Даже пару раз немцы по воротам бросили, но, к счастью, безрезультатно.

И вдруг двое наших подобрали шайбу у дальнего борта и решительно въехали в зону противника!

Немцы, конечно, в стороне не остались и также включились в игру. Шайба застряла где-то у борта, где в неё вцепились клюшками сразу все, желая заполучить финальное преимущество.

– Эй, что он творит?! Куда?! А ворота кто защищать будет?!

Я повернул голову. Наш вратарь вперевалку бежал в сторону скамейки – в то время как пятый полевой игрок готовился выйти на лёд.

– Это последний шанс! Они ставят всё ради этой возможности!..

Шайба ушла в центр зоны. Вновь началась бессмысленная возня…

И тут кто-то выкинул шайбу из кучи-малы влево.

Прямо на стоявшего чуть поодаль свободного игрока в красной форме.

Короткая пробежка, удар… Го-о-ол!!!

– Да ладно! – Лиза ударила кулачками в колени. – Серьёзно?! За минуту до конца?.. Ну парни, ну герои… И ты, – усмехнулась она мне, – предсказатель…

Я же с загадочной улыбкой развёл руками, и мы присоединились к тому неистовству, которое творилось сейчас на трибунах Канным-арены.

Наши взяли тайм-аут. Понятно зачем: оставалось пятьдесят пять секунд, и сорок пять из них предстояло играть в меньшинстве. А стоит расклеиться хоть на миг – тогда прилетит четвёртая шайба. И все надежды, непрестанно подогреваемые игрой наших хоккеистов, окажутся напрасными.

Впрочем, не окажутся.

Я уже давно уяснил, что «эффект бабочки» не работает. Мир слишком велик, и ход истории – саморегулирующаяся система, эдакая полноводная река, которую ну никак не может повернуть один брошенный в неё камешек.

Поэтому всё, где не были замешаны мы с Лизой как неучтённый фактор, шло точно так же, как и в моём родном мире. Везде. Абсолютно.

И то, что некоторые из этих «сюжетных поворотов» я знал, было неким «читом», позволявшим мне играть с реальностью для достижения своих целей.

Но опять же – до некоторого предела.

Игра меж тем возобновилась. Вбрасывание продули, и немцы ожидаемо вошли к нам в зону. Но парни в красном встали на их пути настоящей стеной, и за оставшиеся секунды игры в большинстве соперники ничего не смогли им противопоставить.

Последние десять секунд игры на равных…

И всё.

Основное время матча закончилось.

Впереди был перерыв. И – овертайм. Полноценный период – до первой заброшенной шайбы.

– Ух-х… – выдохнула Лиза, утирая со лба пот, когда команды ушли в раздевалку, а над ареной заиграл Gangnam Style. – Даже не верится, что всё так вышло.

– То ли ещё будет, – улыбнулся я.

И, нимало не смущаясь, поцеловал Лизу в щёку.

– Ах ты ж… – шутливо погрозила мне Форман и ткнула кулачком в плечо. Потом, всё же не удержавшись, наклонилась ко мне и приобняла за плечи.

Это ли не счастье – окунаться в бурю эмоций с любимой девушкой, сидящей рядом?

Перерыв подошёл к концу, и команды вернулись на лёд. Вратари заняли те же места, что и третьем периоде, поэтому нам как на ладони была видна напряжённая фигура в белом шлеме и чёрно-жёлтом свитере, в то время как визави в красном расположился в дальнем конце площадки.

Играть предстояло четыре на четыре, что увеличивало шанс на чью-то ошибку и результативное завершение матча. Не выяснять же в самом деле, кто чемпион Олимпийских игр, в непредсказуемой лотерее под названием «буллиты».

После вбрасывания вновь пошла беготня. С меньшим числом игроков на льду было как-то немного пусто. Несколько минут ничего важного не происходило – только с трибун накатывало раздававшееся временами «Рос-си-я!!!» и «Шай-бу!!!» – как вдруг…

– Удаление?! У них? – На этот раз Лиза рассмеялась и сжала кулачки. – Так вам, черти! Это наш шанс!..

Я ничего не ответил. Оставалось совсем чуть-чуть до того момента, когда и эта страница истории окажется перевёрнутой.

Шайбу разыграли у ворот Германии, прямо у нас под носом. Образовалось чёткое построение: трое немцев по центру, трое россиян вокруг и один у ворот. Стало ясно, что исход поединка решит именно эта стоячая «игра в шахматы».

Первый бросок был в штангу. Со вторым не стали спешить, методично перебрасывая шайбу друг другу и перехватывая её у немцев.

Пас… пас… пас… Удар…

– Е-е-е-е-есть!!!

Взорвался криками весь зал, когда сирена возвестила о забитом голе и конце матча.

На льду собрался красный клубок; во все стороны летели шлемы, перчатки и клюшки. Парни сделали что смогли – и теперь могли вволю насладиться своим триумфом.

Над трибунами взвились триколоры. По меньшей мере половина людей, собравшихся сегодня в «Канным-хоккей-центре», открыто ликовала, радуясь тому, что золотой двуглавый орёл повыщипывал перья своему чёрному одноглавому сородичу и сделал олимпийскими чемпионами сборную именно нашей страны, а не каких-то там «олимпийских атлетов».

И мы с Лизой прыгали и радовались вместе со всеми.

Это была наша победа. Общая. Для всей страны. И никто не смел поставить её под сомнение.

* * *

Четверг, 1 марта

Монтмело (Испания)

Я стоял в полутёмном закутке в глубине боксов и подрагивающими руками затягивал завязки шлема.

Побаливала голова, и тянуло зевать. М-да, мчаться на всех парах через полмира, чтобы успеть на одну-единственную тестовую сессию, было той ещё идеей.

Из Сеула мы вылетали поздно вечером в воскресенье – и за счёт разницы в часовых поясах сели в Москве днём понедельника. Лиза поехала к себе, а мы с папой отправились домой, чем несказанно обрадовали маму, которая с нетерпением ждала нашего приезда. Она уже почти полностью восстановилась после прошлогоднего случая, когда её сбил в качестве мести моей семье мой бывший одноклассник и по совместительству бывший бойфренд сводной сестры моей девушки (о как!) Артур Краев. Лечение влетело нам в копеечку – но зато теперь мама вновь могла нормально ходить, а Артурчик, которого раньше уже закрывали на полтора года за попытку взорвать машину моего отца, недавно получил ещё шесть лет северных курортов.

Немного отдохнув, во вторник я вылетел в Барселону, где на трассе Каталунья проводились предсезонные тесты «королевских гонок». Доктор Марко всё же сдержал слово[1] и выбил для меня утреннюю сессию в последний день первого «раунда» тестов. Суперлицензия у меня уже была: документ класса А я получил в январе, а необходимые сорок баллов обеспечила победа в «евротрёшке». Поэтому в теории я мог ездить на болидах «Формулы-1» – и даже участвовать на них в гонках. Вопрос был лишь в том, представится ли мне такая возможность.

И сейчас у меня был шанс серьёзно её приблизить.

Конечно, я понимал, что вряд ли всё случится как в сказке или голливудском фильме: мол, прыгну в кокпит, с первого круга побью рекорд трассы, и меня без вопросов возьмут в «Торо Россо» или даже в старший «Ред Булл». Нет, это так не работает. Не верилось даже, что меня возьмут на перспективу вместо Брэндона Хартли, заменявшего Пьера Гасли в четырёх последних гонках сезона-2017. Всё-таки новозеландец, как-никак, чемпион в гонках на выносливость – а я всё ещё юниор, которому есть куда расти. Тем не менее, в моей власти было заставить боссов положить на меня глаз – и надеяться, что меня заметят.

Приземлился в Испании я утром среды – на минуточку, проведя за последние три дня тридцать три часа в самолётах. Естественно, я был выжат как лимон и вдобавок прибит джетлагом – а уже на следующий день мне предстояло ездить под камерами на болиде стоимостью десять миллионов евро. Ничего так планы, а? Поэтому, заселившись в отель, всю среду я отдыхал: читал книги, чатился с Лизой (о чём, не скажу), сыграл в онлайне пару партеек в шахматы. Только под вечер я освежил в памяти схему трассы и особенности управления – вспомнив свои первые тесты на машине «Ф-3» более чем двухгодичной давности. Водить, правда, я уже буду совершенно другую технику, но общие принципы в целом остались те же.

А, забыл сказать. Подгонку сиденья я прошёл ещё в декабре, когда подписал с «Торо Россо» контракт резервного гонщика. Учитывая, что Квята они в том году уволили после Гран-при России, я теперь был их единственным запасным вариантом. То есть в году мне придётся летать не на двенадцать, а на двадцать один гоночный уик-энд, благо «двушка» является гонками поддержки. Хоть один плюс в этом был: «быки» наконец-то поставили меня на зарплату. По гоночным меркам небольшую – что-то около ста тысяч евро в год; но чтобы забыть про все печали, этого было более чем достаточно.

Но ничто из этого не помогло мне выспаться.

Всю ночь я то проваливался в вязкую беспокойную дрёму, то выныривал из неё на грань сна и яви. В итоге утро встретил полностью разбитым и с гудящей головой, чётко осознавая, что смотреть хоккей на Олимпиаде вживую в некотором роде было ошибкой.

Однако обязательства есть обязательства. И вот я уже сажусь в такси, отправляясь к назначенному времени на автодром. А вот – стою в боксах, одетый в тёмно-синий комбинезон с нашивками «Торо Россо» и SMP Racing, и надеваю шлем, готовясь залезть в кокпит.

– Ты как? Хорошо себя чувствуешь? – послышался рядом голос физиотерапевта.

Да, ко мне приставили специального человека, чтобы он следил за моим состоянием во время тестов. Надо будет и на чемпионат кого-нибудь в этом смысле себе найти, а то команда маленькая и явно этим заниматься не будет.

– Да… в целом, неплохо, – как можно убедительнее солгал я и принял из рук мужчины в тёмно-синей футболке и наушниках свои перчатки.

Прежде я гонялся в шлеме, раскрашенном то под триколор, то в цвета «Ред Булла». Но сейчас решил на время что-то изменить и в итоге остановился на красно-чёрной расцветке.

– Болей нет? Живот не крутит? – не отставал физиотерапевт.

– Нет, всё норм. Я готов.

Лучше бы он не спрашивал. От нервов в животе и впрямь разлилось неприятное ощущение. Но я не мог рисковать своим первым выездом на болиде «королевского» класса. В конце концов, сейчас моё самочувствие – такая мелочь.

– Тогда пойдём. Тебя уже ждут.

Мы прошли через небольшой лабиринт из блестящих белых панелей и очутились в «святая святых» – гараже команды «Формулы-1» с выездом на пит-лейн. В месте, где мечтал побывать, наверное, каждый фанат гоночного коллектива.

Бокс был двухместным, но стояла в нём по правилам тестов только одна машина. Переднего крыла мне отсюда не было видно, однако я знал, что там наклеили выданный лично мне на сегодня двадцать девятый номер. Механики как раз продували воздухозаборники тормозов и двигателя, кто-то из инженеров следил за показателями на большом дисплее. Все выглядели сосредоточенными и погружёнными в работу, и на мгновение я почувствовал себя здесь лишним.

Однако ощущение это сразу прошло, когда я заметил Пьера Гасли, гонщика младших «быков», говорившего с кем-то из персонала у другой стены гаража. Оба были в куртках: погода стояла прохладная, и снаружи задувал промозглый ветер.

Я помахал им. Пьер помахал в ответ, и я направился в их сторону.

– Привет, – расплылся в улыбке француз, когда мы дали друг другу «пять». Он был без шлема – сесть за руль ему придётся только после обеда – и со своими бакенбардами напоминал молодого Пушкина. – Смотрю, ты здесь новенький, да?

– Что-то вроде того, – ответил я. – Всё в порядке?

– Пока не очень, – покачал головой стоявший рядом мужчина; судя по всему, это был гоночный инженер Пьера. – Джастину не нравятся данные по производительности, – указал он на инженера перед экраном. – Надо будет ещё раз всё проверить. Можешь пока посидеть где-нибудь и настроиться или вместе с нами понаблюдать за статистикой. Кто знает, сколько времени уйдёт, чтобы всё исправить.

Он протянул мне наушники.

– Хорошо. Как скажете.

Я снял шлем (физиотерапевт тут же его забрал и сунул мне бутылку со шлангом; внутри, конечно же, был энергетик) и, надев наушники, принялся вместе с Пьером и его инженером следить за двумя мониторами: на одном показывалась телетрансляция F1TV, на другом – статистика по временам на круге и секторах, на данный момент пустая.

Вскоре был дан старт четвёртому дню тестов. Так как вчера почти никто не выезжал из-за погоды (шутка ли, снег и гололёд на испанской трассе с утра и мощный ливень большую часть дня!), сегодня решили сделать единую сессию с восьми утра и до пяти вечера. Мне в ней отвели время примерно до полудня, хотя если будут долго возиться с болидом, то, может, дадут порулить и чуть дольше.

Сегодня, впрочем, погода также не радовала. Над треком стоял туман, а асфальт был мокрым из-за дождя, который шёл всю ночь и даже сейчас продолжал моросить. Тем не менее, группа пилотов всё же выехала из боксов, в том числе и новый боевой гонщик «Уильямса» Сергей Сироткин. Сделав прикаточные круги, они вернулись в питы – а вот «Макларен» Стоффеля Вандорна (опа, Вандорн![2]) остался на трассе.

Первые времена пошли в районе двух минут, что для не такого уж и длинного трека, можно сказать, совсем медленно[3], но всё же намного лучше по сравнению со вчерашними 2:18,545 от Фернандо Алонсо. В первый час круги ставили разве что Вандорн из «Макларена» и Маркус Эрикссон из «Альфа Ромео»: оба – на дождевых шинах, так как для «промежутков»[4] воды было пока многовато. Сироткин выезжал ещё пару раз, но сразу же возвращался в боксы.

В девять утра Эрикссон вылетел во втором повороте в гравий, чем вызвал появление красных флагов. Но через несколько минут его бело-малиновый болид вытащили и увезли на эвакуаторе, после чего дирекция вновь разрешила выезжать на трассу.

К тому времени в «Торо Россо» уже починили машину – проблема оказалась в системе охлаждения. А мне, дабы не откладывать, сказали забираться в кокпит.

О-ох, скажу я вам, как же там было тепло! Даже сквозь плотный комбинезон я ощутил накатывающие сзади и снизу волны жара. Механик обдул мне лицо через открытый визор при помощи какого-то огромного фена, и стало немного легче.

Несколько минут ушло на то, чтобы надёжно зафиксировать меня в удобной карбоновой лежанке. Валики над коленями плотно закрепили мои ноги; с удовольствием я отметил, что без проблем достаю до газа и тормоза. Ремни безопасности прочно обхватили тело. Помимо жёсткого шейного воротника системы HANS, сверху на меня дополнительно надели плотный П-образный фиксатор. Его я должен буду снять и выбросить вслед за рулём, чтобы выбраться из машины.

Затем передо мной воткнули руль. И пусть он с большой вероятностью уступал по дизайну и эргономике рулям топ-команд, это всё равно было настоящее произведение технического искусства. Под диктовку инженера в наушниках (не тех, с гарнитурой, а обычных проводных) я настроил дисплей и убедился, что понимаю каждое обозначение. Вот скорость, вот передача, там температура покрышек, баланс тормозов и заряд электрической батареи гибридного турбодвигателя. Вроде бы всё понятно.

Следуя указаниям, я выставил тормозной баланс, включил одним из тумблеров под дисплеем нужный режим мотора и подкрутил слева и справа колёсики настроек дифференциала. Болид стоял на нейтралке, и я специальной кнопкой включил лимитатор скорости на пит-лейне. Выжал лепестками сцепление, приноравливаясь, затем отпустил. Да, это оказалось потяжелее, чем на «табуретках» из младших серий. Чуть надавил на газ, подпуская оборотов в двигатель, и светодиоды над дисплеем зажглись слева направо в переливающуюся разными цветами дорожку.

Механики уже надели дождевые шины и теперь сидели на корточках, держа накинутые на покрышки термочехлы с синей полоской. Ещё один механик снял машину с домкрата и отошёл; другой стоял на выезде из боксов и следил за кем-то внутри гаража, чтобы показать мне, когда можно будет выехать.

– Готовность десять секунд, Майк, – прозвучало в наушниках. – Постарайся не превышать скорость до линии.

– Понял, – ответил я, нажав кнопку связи.

Затем потянулся к шлему и захлопнул визор.

Сердце забилось чаще. Вот оно, уже совсем скоро…

Всё же я пропустил момент, когда были сняты термочехлы и механик в тёмно-синей куртке стал отходить, указывая на выезд. Я тут же словно очнулся и выжал сцепление, затем газанул и отпустил лепесток, врубая первую передачу.

Болид дёрнулся вперёд, и если бы я не продолжил давить на газ, выкручивая вправо руль, то наверняка бы заглох и движок пришлось бы раскочегаривать заново.

Аккуратно, следя за цифрами скорости, я покатил по мокрому асфальту в сторону выезда с пит-лейна. На визоре тут же появились капли дождя. Я стёр их перчаткой и проехал мимо зелёного огня светофора.

Всё. Я на трассе. Управляю актуальным болидом «Формулы-1». Что может быть лучше, а?!

Я разогнался чуть сильнее и включил вторую передачу, затем третью. В целом, это не сильно отличалось от управления машинами младших чемпионатов – просто надо было следить за большим числом показателей и намного чутче ощущать держак. Особенно в такую погоду.

На торможении перед шиканой болид едва не снесло, но я успел дёрнуть туда-сюда руль, выравнивая траекторию.

Зачем меня выпустили именно утром, в дождь, хотя по радару днём уже станет сухо? Не лучше ли было поменять нас с Пьером местами и дать мне вкатиться посуху?..

Хотя… кажется, понял. Хельмут Марко идёт ва-банк. Пример Макса Ферстаппена был у всех на слуху, и руководитель молодёжной программы теперь пристально всматривался в каждого юниора, оценивая его шансы. И в случае со мной, похоже, надо было решить: готовить ли меня на подъём или же ещё год-другой помариновать в молодёжках. Понять, чего я на самом деле стою как гонщик.

И сейчас от того, как я проеду эти несколько кругов под дождём, зависит не только то, дадут ли мне выехать на сликах в конце дня вместо Пьера, но и, без преувеличения, моё будущее.

Пару кругов я проехал в довольно медленном темпе, чисто чтобы оценить работу резины, потом завернул в боксы. Каким-то чудом мне удалось остановиться почто точно перед домкратом, так что меня легко подняли и затащили в гараж.

Несколько минут передышки – и новый выезд. Трасса чуть подсохла, но всё ещё недостаточно для «интеров», однако чувствовал я себя уже увереннее. Гоночное чутьё давало мне яснее ощущать связь с машиной и точнее соизмерять собственные движения.

Когда я выходил из медленной шиканы в конце третьего сектора, в наушниках раздалось:

– Хорошо, жми. Быстрый круг, можешь атаковать.

– Принял.

Ну что ж. Отступать некуда. Нужно выдавать результат.

Осторожно выруливаю из последнего поворота и постепенно выжимаю газ, мчась к отсечке старт-финиша.

Управление болидом на самом деле очень обманчиво. Вот он едет прямо вперёд как по рельсам – а в следующий миг заднюю ось срывает в сторону и техника стоимостью как годовой ВВП какого-нибудь небольшого острова на полной скорости летит в стену. Помню, когда только учился гонять в виртуале, эта особенность больше всего бесила.

И теперь, разгоняясь по залитому водой треку, я изо всех сил стискиваю пальцами руль, готовясь в любой момент отловить машину.

Из-за дождя систему DRS[5] включать было запрещено, так что я мог полагаться лишь на двигатель. Сто пятьдесят… двести… двести тридцать… Нет, всё, пора тормозить. Плавно сбавляю скорость, переключаясь вниз, и захожу в шикану. Машина поскальзывается на влажном поребрике, но я давлю на газ и выравниваю свой курс.

Теперь длинная дуга «Рено»… Прохожу на четвёртой передаче, разгоняясь примерно со ста до ста восьмидесяти, и устремляюсь по короткому прямику к «Репсолю» (прям чувствуется, как шею вжимает сбоку в фиксатор). Пейзаж в оттенках серого расплывается по сторонам от системы «гало»[6], и я в благоговении наблюдаю за тем, как на меня неумолимо набегает пространство.

Про пилотирование также не забываю и метров за сто тридцать до апекса выжимаю тормоз, сбрасывая с двухсот двадцати где-то до сотни. Широкая дуга… облизываю внутренний поребрик. Так и чудится, что болид вот-вот поведёт вбок, но всё же как-то удерживаю его на трассе.

Дальше шпилька с уклоном. Аккуратный выход, разгон к «Вюрту»/«ТВ3»… Снова вниз, снова вверх… На подъёме болид скользит, однако я едва уловимо корректирую рулём. Вот и апекс… через внутренний поребрик на внешний и – на прямую…

Разгон и «Курва Кампса»…

По визору прямо перед глазом проезжает капля, и я на миг теряю концентрацию. Взгляд на табличку расстояния слева, на дисплей руля… торможение…

Болид проносится дальше, чем следует. Я с силой наклоняю руль вправо, чтобы вернуться на траекторию… но разбалансированной технике только это и нужно.

Заднюю ось срывает в сторону – и я как пассажир лечу прямиком в стену.

Отдёргиваю руки от руля. Удар. Сильный, но не смертельный. В глазах разве что на миг темнеет (здесь могла быть ваша реклама или чёрный юмор), а так я остаюсь невредим. Единственное утешение в моей ситуации.

– Ты в порядке, Майк? – спрашивает инженер.

– Да… – прочистив горло, хрипло говорю в микрофон. – Простите. Я ничего не успел сделать…

– Разберём это позже, – вклинивается скрипучий голос руководителя команды, Франца Тоста. – Можешь вылезать, до боксов всё равно не доедешь. Сломано заднее крыло, подвеска и, насколько нам видно по камерам, повреждён левый понтон. На несколько часов о трассе придётся забыть. Ждём тебя в гараже. Твои тесты окончены.

Вот и всё. Я облажался. Не видать мне теперь места в «королевских» гонках. По крайней мере ещё один или два сезона.

Я глушу мотор, вынимаю руль, отщёлкиваю крепления и сбрасываю «воротник», затем упираюсь ладонями в HALO и выбираюсь наружу.

Дождь идёт над испанской трассой – и в его сером мареве я иду к ближайшему маршальскому посту, загребая ногами вместе с гравием свои разбитые несбывшиеся надежды.

* * *

Пятница, 2 марта, Москва

В бокале была газировка. Не люблю алкоголь. В прежней жизни пробовал в школьном возрасте всё, что только можно, но ничего не понравилось. Просто на вкус. Поэтому уже взрослым привык глушить эмоции залипанием в интернете и фапаньем на эро-фанфики. Теперь же, попав в новое, спортивное тело и освоившись здесь, я с головой ушёл в любимое дело – гонки – и перестал нуждаться в других стимуляторах.

Да и к тому же, мне было нельзя по контракту.

– Ау, Жумакин, ты где витаешь?

Лиза помахала рукой перед моим лицом, пока я задумчиво крутил в пальцах бокал с лимонадом.

– Да так, о своём думаю, – ответил я и посмотрел на Никиту, сидевшего в телефоне напротив нас. – М-да, вечеринка не ахти…

– Почему это? – отозвался Мазепин, откладывая «коммуникатор». – Всё отлично. – Он поднял свой стакан с тархуном. – Ну что, за нас?

– А то! – Лиза первая чокнулась с ним своим гранатовым соком.

Я улыбнулся и тоже стукнулся с ними бокалом.

Вокруг нас в синей полутьме мерцали стробоскопы; с танцпола долетала какая-то тупая ритмичная музыка.

Мы сидели в каком-то клубе и накачивались прохладительными. Больше никого в компании не было – лишь мы втроём. Причём я едва успел: только что прилетел из Испании и по пути из аэропорта заехал домой – переодеться и забросить вещи.

Ну а что, если старый приятель заранее пригласил на свой день рождения?

– Я всё-таки завидую вам, – сказал Никита, отставляя стакан. – «Ф-2» – это не какая-то там GP3, а уже на порядок покруче…

– Да ладно тебе, – отмахнулась Лиза. – Не прибедняйся. Не каждый вообще доходит до опенвилов. Да, это дорого. Но и талант тоже важен. Когда, кстати, у тебя первый этап?

– А, где-то в мае. В Барселоне. А тесты были ещё в феврале на «Поль Рикаре»…

– Угу, – сказал я. – У нас они там же будут…

Я прервался, подавляя глубокий зевок. Определённо, меня вымотали бесконечные перелёты последней недели. А ведь через пару дней уже на тесты «Ф-2» лететь…

– …Когда у вас, кстати? – услышал я вопрос Никиты.

– На следующей неделе. – Лиза усмехнулась. – Прикольная трасса, как по мне. Всего понемногу. Все эти скоростные дуги, техничные места… Классика, в общем.

– Для меня она просто бесячая, – поморщился я. – Две прямые – и то одна из них разделена шиканой…

– А тебе только всякую легкотню типа Монцы подавай? – фыркнула Лиза. – Любишь уделывать всех на торможении?

– И это тоже, – кивнул я и тут же прищурился: – А тебе, значит, Монако с Макао близки, да?

– Ага! Так классно – стена в миллиметрах, и ты такой проносишься рядом!..

– Мне больше нравится Сочи, – осторожно вставил Мазепин. – Там всё-таки, как-никак, домашняя атмосфера…

– В конце сентября вместе заценим, – улыбнулся я. – Там как раз всё в один уик-энд будет.

– Точно. – Никита вновь взял стакан. – За «Сочи Автодром»?

– За Сочи!

Мы чокнулись и допили свои порции. Тут Никита извинился и отошёл, как он сам сказал, «на пару минут».

А мы с Лизой остались наедине.

– Знаешь, давно хотел спросить, но всё как-то повода не было… – Я потёр пальцем гладкое дерево. – Как же так вышло, что ты, после того как твою маму бросил этот мудак Форман, всё же смогла пойти в гонки? Это ведь с самого начала недёшево… Извини, можешь не отвечать, если это личное…

– А, да чего уж там… – махнула она рукой. – Когда всё это случилось, мне (то есть тогда ещё той Лизе) была пара месяцев или около того… Форман, по сути, от нас откупился, и мы укатили в Европу, где мать нашла себе богатого итальянского папика. Но штука в том, что им хорошо и вдвоём, а я так… досадное неудобство. Лет до шести со мной возились всякие там няни… а потом я случайно увидела картинг и захотела туда. Ну и вот, как-то так оно всё и пошло…

Она горько усмехнулась.

– По-моему, он был готов платить любые деньги, лишь бы меня не видеть. Побеждая в картинге, та Лиза, наверное, хотела обратить на себя внимание, чтобы мамаша хотя бы раз порадовалась за неё, а не за себя… Всё без толку. Не удивлюсь, если им будет наплевать, даже если я стану первой в истории чемпионкой мира.

А ценники-то росли. «Формулу-4» папик ещё оплатил, а вот когда зашла речь о «трёшке», то здесь искать инвесторов пришлось уже на стороне. Но с «Формулой-2» даже это не сработало бы, если только ты не миллиардер. Ну и вот так случилось, что я теперь гонщица академии «Феррари». – Она ухмыльнулась. – Буду тебя в этом сезоне на «Преме» уделывать, как два года назад.

– Ну, это мы ещё посмотрим, – ответил я, и она шутливо стукнула меня в грудь. Я же приобнял Лизу за плечи.

Тем временем вернулся Никита, неся нам всем новые порции напитков, а также тарелочку с крекерами.

– Вижу, вы не скучали тут… – заметил он, садясь на своё место, и я немного неловко убрал руку с плеча Лизы. – Да ладно, не парьтесь, я всё понимаю. Кстати, у меня родился новый тост: за наших в гонках! И вообще во всём!

Мы вновь подняли стаканы.

– За наших!

________________

[1] См. книгу «На пути к вершине», главу «Этап 6. Спа-Франкоршам, июль».

[2] Фраза-мем комментатора Алексея Попова, сказанная на 51-м круге Гран-при Венгрии 2018 года (на момент действия анахронизм).

[3] В изначальной конфигурации 4747 м; с 2007 года – 4655 м; с 2021 года – 4675 м.

В конфигурации 2007 года на момент действия рекорд круга в квалификационном режиме составляет 1:19,149 (Льюис Хэмилтон, 2017), рекорд круга в гонке – 1:21,670 (Кими Райкконен, 2008).

[4] В «Формуле-1» используются «гладкие» шины слик для сухой погоды (в описанное время от гиперсофта до суперхарда), а также шины с протектором для влажных условий: промежуточные (intermediate) и сильнодождевые (wet).

[5] Drag Reduction System – открывающееся заднее антикрыло для снижения лобового сопротивления.

[6] HALO – защитный обруч над кокпитом, предохраняющий голову пилота. Используется с 2018 года; в «Ф-1» и «Ф-2» из авиационного титана, в «Ф-3» из стали.

Время действовать

Воскресенье, 25 марта 2018, Кемерово

…Подобрать укромное место с хорошим видом на двери торгового центра не получилось, поэтому встал я около одной из жилых многоэтажек на Пролетарской, стараясь быть как можно незаметнее за деревьями.

Руками в тонких перчатках я достал из коробки маленький кнопочный телефон и вставил в него аккумулятор и купленную в переходе в Москве сим-карту. Когда аппарат включился, показалось время – 15:44.

От пожарно-спасательной части на Заводской, по расчётам интернет-карт, ехать сюда было одиннадцать минут, так что я ещё успевал. Главное – излишне не засветиться; хотя кого я обманываю, меня так или иначе всё равно могут найти, а то, что этого не произошло два года назад, наводит на определённые мысли…

Из другой коробки я достал плёночный диктофон – тот самый, на который в прошлом году писал разговор между Костей и Альбертом Семёновым. Цифры на счётчике ушли чуть вперёд от нуля: моё сообщение было коротким, но содержательным.

Я набрал воздуха в грудь, затем выдохнул и набрал 112. Когда звонок прошёл, я отнял телефон от уха и включил воспроизведение на диктофоне.

– В пятнадцать часов пятьдесят девять минут в торговом центре «Зимняя вишня» по адресу проспект Ленина, тридцать пять начнётся пожар из-за короткого замыкания в детской зоне на четвёртом этаже, – заговорил низкий, изменённый на компьютере голос. – При этом аварийные выходы заперты по халатности руководства, а система оповещения отключена охраной, поэтому многие просто не успеют эвакуироваться. Приехав заранее, вы поможете избежать большой трагедии.

Запись кончилась. Я оборвал звонок, выключил телефон, затем выдернул аккумулятор и симку. Последнюю тут же разломил пополам и вместе с телефоном и батареей засунул в коробку. После этого надвинул на лицо капюшон, поправил тёмные очки и вышел из-за деревьев.

Людей вокруг было немного, и я вряд ли удостоился чьего-либо пристального внимания. Проходя мимо урны, я украдкой опустил в неё коробочку с уликами. Надеюсь, ни на одной из них я не оставил своих отпечатков.

Выйдя из дворов на Пролетарскую, я зашагал направо, к перекрёстку с проспектом Ленина. Если мои расчёты верны, то совсем скоро мимо меня должна будет проехать пожарная машина.

Иначе мне придётся ринуться в огонь лично.

Я прошёл мимо закруглённого дома с кучей вывесок и повернул на проспект. С каждым шагом сердце стучало в груди всё сильней. Прямо сейчас, в эти самые минуты решались судьбы десятков людей, и я, зная о том, что должно было произойти, чувствовал свою особую ответственность за их жизни.

«Зимняя вишня»… Трагедия, унёсшая жизни шестидесяти человек и ставшая отправной точкой для множества проверок и разбирательств. К сожалению, реакция на подобные катастрофы всегда наступает уже после того, как они происходят; но над тем, чтобы их предотвращать, никогда не работают. Невыгодно-с.

Поэтому за дело в книгах и приходится браться попаданцам вроде меня. Но даже они, зная всю подноготную, не всегда в силах что-либо изменить. И порой и у них случаются неудачи.

На которую я сейчас не имею права.

До ТЦ было уже рукой подать, как вдруг до меня со спины донёсся звук, который я, если честно, не очень рассчитывал услышать.

Мимо меня, распугивая ревущей сиреной легковушки, проехала пожарная машина. И более того – стала заворачивать к «Зимней вишне».

Я глянул на часы. 15:56. Времени осталось совсем немного…

Я перешёл на бег. Прохожие шарахались от меня в стороны. Плевать. Пусть потом меня опознают. Сейчас главным было убедиться, что всё пойдёт как лучше, а не как всегда.

Оббежав дом, я пристроился за торговым павильоном, откуда наконец-таки открывался нормальный вид на торговый центр.

Пожарная машина подъехала к самому входу. Из кабины выскочил один пожарный и скрылся внутри четырёхэтажного здания. Остальные также выбрались из машины и, судя по всему, принялись раскручивать шланг.

И в те самые роковые 15:59 от здания послышался едва различимый с такого расстояния звон пожарной сигнализации.

«Неужели они заставили охранника включить систему обратно?!»

Я прислонился к стене павильона. Спина под курткой вспотела. Мучительно хотелось снять капюшон и очки – но вокруг было слишком много народу, и я не хотел, чтобы меня запомнили.

Через пару минут из ТЦ начали выбегать люди. К этому времени пожарные, раскрутив шланг, наоборот, ворвались внутрь.

Минуты шли одна за другой. И… ничего не происходило. Не поднимался зловеще над крышей тёмный дым, а люди не прыгали в отчаянии из окон, а продолжали выходить через двери.

Спустя полчаса приехала полиция. К этому времени перед ТЦ уже собралась довольно большая толпа из эвакуированных посетителей и просто зевак, привлечённых бесплатным зрелищем.

Я вновь взглянул на часы. 16:34. Пора бы уже идти. В восемь вечера самолёт на Москву. Как прилечу, надо будет кое-какие предметы в универе заранее сдать, а то с этим гоночным расписанием времени потом совсем не останется…

Не знаю, справился ли я. То, что история согласилась чуточку изменить свой ход и сделать маленькую поблажку мне и всем этим людям в торговом центре, уже было настоящим чудом. За которое однажды как бы не пришлось расплатиться.

Если бы я просто в одиночку направился туда, то как знать: может, я бы успел кого-нибудь вывести и стал бы героем часа, а может, сгинул бы в пламени вместе с другими. Но я не герой. Шумилов во мне не герой. И, несмотря на личностный рост, который пришлось претерпеть этому мизантропу, своих методов он не изменил.

И как два года назад с Родченковым, и как в прошлом году с Феттелем – мне оставались лишь закулисные интриги и косвенное воздействие.

Потому что иногда всё же срабатывает эффект… скорее, не бабочки, а домино, когда одно событие непосредственно влияет на все последующие.

И это, по сути, моё единственное оружие, которым я могу перекраивать мир.

Тем интереснее.

* * *

Суббота, 7 апреля

Сахир (Бахрейн)

Здесь было жарко.

Нет, даже не так: ЖАРКО!!! Несмотря на весну, солнце палило так, что я весь обливался потом и ни на секунду не рисковал снимать выданную мне кепку.

Серьёзно, тут было хуже, чем грёбаным сибирским летом. Уж на что моя прежняя личность любила зиму – а вот в жару предпочитала запираться дома и с раннего утра не открывать шторы, дабы не впустить в комнату разгорающееся пекло.

Но главное испытание начиналось, когда я забирался в кокпит. Комбез плотным коконом охватывал моё тело. А подшлемник – голову. Добавьте к этому потоки горячего воздуха сзади и снизу – и получите полную картину этой адской духовки, в которой я, так уж вышло, подписался участвовать. Кое-как спасала только подсоленная вода, которую я почти без остановки хлебал через трубочку во время пятничной практики и квалификации. Но даже так после сессий я вылезал из машины, чувствуя себя высушенным лимоном.

Однако, в целом, я держался. И помогал мне в этом мой новый «физиотерапевт», которого нашёл отец, пока я ездил в Кемерово. (Да, прибыл я туда заранее на поезде, чтобы чуть-чуть труднее было отследить.)

– …Вот, Миш, знакомься, – сказал Юрий Жумакин, показывая на человека, стоявшего рядом с ним. – Хотя, думаю, вы друг друга уже знаете.

– Евгений Яковлевич?! – вытаращился я на немолодого мужчину. На его лице, казалось, прибавилось морщин с нашей последней встречи.

– Здравствуй, Михаил, – сухо ответил тот. – Не могу сказать, что очень рад встрече, но твой отец очень настойчиво меня попросил. В общем, я буду твоим физиотерапевтом в этом сезоне. «Формула-2», насколько я знаю, непростая серия, и чья-то помощь тебе всё равно потребуется. Мы решили, что лучше это будет кто-то знакомый.

– Сп-пасибо… – Я взглянул на отца. – Честно. Я…

– Не бери в голову, Миш, – с лёгкой улыбкой отмахнулся тот. – Всеми вопросами займусь я. А ты катайся. Взамен лишь попрошу об одной услуге…

– Какой?

– Потом расскажу. – Его улыбка сделалась шире. – Пока секрет. Ну, надеюсь, вы поладите…

– И чтоб ты, Жумакин, больше не пытался скрыть своё состояние! – рявкнул Евгений Яковлевич, ткнув мне в грудь пальцем. – Иначе ищи себе другого костоправа на полставки!

…Вот так вышло, что членом нашей команды стал врач, уволенный из SMPRacing два года назад после той истории с моей гематомой мозга.

Однако – в отличие, например, от Пауля, моего прежнего гоночного инженера в «Мотопарке» – Евгений Яковлевич не пытался мне навредить и действовал подчёркнуто профессионально. В паддоке он следовал за мной словно тень, которой так не хватало в этом королевстве жаркого солнца; подавал мне влажные полотенца и бутылки с водой, разминал тело и плечи после сессий. На вопросы же журналистов о его работе или о том, как он ко мне присоединился, он кратко отвечал, что это конфиденциальная информация.

И уже за эти полтора дня, что я провёл на трассе, я успел проникнуться к этому человеку искренней благодарностью. Побольше бы таких – и спорт в нашей стране выйдет ещё на уровень выше.

А вот с результатами у нас было пока не очень.

Всё дело в этих дурацких движках «Мекахром». То, какие попадутся командам, – просто грёбаная лотерея. С теми двумя, что достались «Русскому времени», мы ковырялись все три дня тестов, стремясь, чтобы они хотя бы пару часов не ломались; даже, помнится, под присмотром делегатов ФИА механики разбирали и собирали машину, пытаясь выяснить, в чём проблема. В итоге махнули рукой и просто нащупали пару режимов, в которых мотор стабильнее всего выдавал адекватную мощность. Всё равно поменять можно будет только после схода с дистанции.

Поэтому в практике главной целью было просто проехать как можно больше кругов в условно-боевом режиме – что нам более-менее удалось. В конце я попробовал сделать квалификационную попытку – но вылетел в гравий в десятом повороте. А Артём просто заехал в боксы, даже не став пытаться: возникли проблемы с электроникой.

Квалификация прошла ближе к вечеру, когда стало чуть-чуть прохладнее. И то ли трек был слишком холодным, то ли ещё что, но мне так и не удалось нормально прогреть шины «Пирелли», поэтому моё лучшее время составило 1:42,421, обеспечившее мне только тринадцатое место.

Артёму вообще за каким-то хреном поставили «медиумы», на которых он стал семнадцатым с 1:42,816. А выехать вместе со всеми под самый конец на «софтах» помешали пресловутые проблемы с машиной.

А вот Лиза справилась на удивление хорошо. Её «Према» с самого начала уик-энда ехала как по рельсам, однако в квале дебютантка стала лишь пятой – лучшей из «остальных» со своими 1:42,142, в то время как лидирующая четвёрка: Норрис из «Карлина», Расселл из ART, Албон из DAMS и Лизин напарник де Врис – расположились в одной с лишним десятой за временем поула 1:41,761.

С Лизой мы виделись только на пресс-конференциях, да и то почти друг с другом не говорили, а общались в основном с журналистами. На вопросы же о нашей «близкой дружбе» мы лишь многозначительно улыбались: ни к чему всем пока знать о наших регулярных «марафонах» в подаренной мне родителями квартире.

С Форман, кстати, была связана одна история перед началом чемпионата. «Карлин» после финала прошлогодней «Ф-3» не хотел продвигать российскую гонщицу, предпочтя вместо неё Ландо Норриса и бразильца Сержиу Сетте Камару, поэтому на Лизу вновь положила глаз «Према», тесно сотрудничавшая с академией «Феррари». Но вот беда: титульным спонсором команды вознамерилась стать индонезийская нефтяная компания «Пертамина», продвигавшая своего пилота Шона Гелаэля. Однако, взвесив все «за» и «против», итальянские боссы решили всё-таки посадить Лизу, а индонезиец в конце концов перешёл из «Ардена» в «Трайдент», занявший в прошлом сезоне последнее место в командном кубке. А «Арден» с радостью взяла под своё крыло компания BWT.

Что же в итоге? А ничего. Полная неизвестность. Четыре примерно равные по силе команды в лидирующей группе, дальше середнячки, аутсайдеры… и мы, Russian Time – чемпионы прошлого года, выглядящие сейчас самыми что ни на есть андердогами.

И только от наших усилий будет зависеть, как высоко мы заберёмся в сегодняшней основной и в завтрашней спринтерской гонках.

– Проверка связи, – раздался в наушниках голос инженера.

– Связь в норме. Говорите только погромче.

Ещё один человек, с которым мне пришлось познакомиться за последний месяц. Джофф Спир, здоровяк с добродушным лицом, знающий по-русски всего несколько слов. Поэтому с самого начала мы привыкли общаться на его родном языке. Тем более, что в последнюю пару лет у меня было достаточно практики.

С Артёмом же работал Гэвин Джонс, лысоватый улыбчивый старикан, который одновременно являлся и главным гоночным инженером. За стратегию же в основном отвечал Энди Рош, менеджер команды. Ну а рядом с ними на мостике сидела принявшая меня в состав Светлана Стрельникова.

Надеюсь, с отношениями в коллективе тут будет получше, чем в «Мотопарке».

– Двадцать секунд. Будь готов.

– Понял.

Тринадцатое место. Внешняя сторона решётки. Наверное, нужно будет отрулить в центр и на ускорении отыграть как можно больше мест, чтобы протиснуться в первый поворот хотя бы ближе к десятке. Главное не попасть в «сэндвич» и не вылететь на первом же круге гонки…

Последний красный огонь погас, и зажглись два зелёных. Те, кто стоял впереди, стали отправляться на прогревочный круг. Я же терпеливо ждал своей очереди.

Когда весь пелотон всё же выехал, я посмотрел в зеркала, ища в отражении тёмно-синий болид Артёма. Перед гонкой я предупредил напарника о возможных проблемах, но тот лишь ответил, что сам обо всём знает. Только вот никто не застрахован от промахов, и порой просто нельзя предугадать, как оно всё получится. Можно будет разве что иметь дело с последствиями.

На секунду перед глазами всплыла картина торгового центра и пожарной машины…

Я стиснул зубы и, зажмурившись, вслепую вышел из первой связки и выехал на прямую.

Пускай. Артём всё равно стартует из хвоста, но так или иначе себя он в этой гонке покажет. Мне же надо будет просто освоиться.

Первостепенно важно беречь резину. Как мы выяснили на тестах и в тренировке, «Пирелли» для «Формулы-2» – то ещё дерьмецо. Их трудно ввести в рабочее окно и очень легко уничтожить: пара блокировок – и о борьбе за места придётся забыть. К тому же, это моя первая гонка на таком болиде. И пусть даже я действующий чемпион «Ф-3», у меня есть право на ошибку. Пока есть.

Вот только аппетит приходит во время еды. И что-то подсказывало мне, что уже сегодня я довольствоваться ролью доезжалы не стану. И в каждом повороте у меня будет только одна цель.

Гнать на опережение.

Вслед за красным «Харузом» Антонио Фуоко и красновато-серым «Кампосом» Луки Гьотто (бывшего напарника Артёма) я подъехал к стартовому полю. По телу разливалось странное спокойствие; что-то внутри меня (наверное, какая-то часть изначального Жумакина) как будто знала, что делать. Ведь на старт гонок в опенвилах я выходил уже – дай макаронный монстр памяти – восемьдесят два раза. Так зачем же нервничать на восемьдесят третий?

Доехав до своего места, я остановился у жёлтой линии.

Наконец-то. Сезон начался.

И-и-и… На табло, чередуясь с зелёными, замигали три жёлтых огня – отложенный старт! Это значит – ещё один прогревочный круг и старт для кого-то с пит-лейна…

– Кто там застрял? – спросил я по радио, вновь трогаясь с места.

– Двое. Роберто Мери и Маркелов. Не беспокойся, мы что-нибудь придумаем. У тебя своя гонка.

И то верно. Как бы там ни шли дела у Артёма, отсюда, из своего кокпита, я ничего не смогу с этим сделать. Да мне и не нужно: Артём такой же гонщик и со всем должен справиться сам. У меня же совершенно другие цели.

Вот все снова выстроились на старте. Я изо всех сил сжал лепесток сцепления. Ещё чуть-чуть – и здесь станет просто безумно жарко.

Позади, между болидами и сэйфти-каром, прошёл с зелёным флагом какой-то мужик в рубашке. На светофоре начали загораться огни.

Красные.

Когда из одного их стало пять, я расслабился и выдохнул.

Нечего больше бояться. Я снова в своей стихии.

Огни погасли.

Отпустив сцепление, выжал газ. Первая передача, вторая… Кругом творилась полная неразбериха, все сражались друг с другом – чуть ли не шесть машин в ряд. Я ткнулся туда, сюда, но места нигде не нашлось, поэтому в первый поворот занырнул в самой гуще болидов. Ну хотя бы не выбили, и то хлеб.

На выходе из первой связки на прямую меня обогнал красно-белый – кажется, Ральф Бошунг из MP Motorsport (местного аналога «Мотопарка»). Я пристроился следом, стараясь не отставать, пока сам Ральф прессинговал Джека Эйткена на красно-чёрном ART.

Так мы проехали первый круг. Гонка только начиналась, поэтому мало кто рисковал. А за четырьмя болидами позади я уже видел тёмно-синюю машину с номером 1 Артёма Маркелова. (У меня, кстати, был номер 2 – как у напарника лидера чемпионов прошлого командного кубка.)

– Ты четырнадцатый, – сообщил инженер. – Держи темп и жди шанса.

Тем временем Эйткен уехал далеко вперёд, а я застрял за Бошунгом. На хвост мне присел сине-голубоватый DAMS Николаса Латифи, а к нему, в свою очередь, легко разобравшись с остальными, уже подбирался Маркелов.

М-да. Чую, между нами двоими это будет гонка в одни ворота.

– Артём быстрее тебя. Можешь бороться с ним, но аккуратно, – предупредил Джофф.

Ну куда уж там. Мне бы за резиной следить, а не кто там едет…

К третьему кругу Артём без особого труда прошёл Латифи, и всё, что мог сделать я, – это подвинуться на прямой, благо DRS открывать уже разрешили.

Бошунг в это время обогнал Луку Гьотто, и во мне затеплилась надежда хоть на какую-то свою борьбу в ближайшие несколько кругов.

Пока я гнал за Артёмом, то мог вживую оценить его стиль вождения на этой трассе. Смелый вход в повороты, аккуратные торможения – ничего такого, чего рано или поздно бы не смог сделать я. У него тупо было больше наката – что на технике класса F2, что на автодроме в Бахрейне.

Поэтому я какое-то время держался за ним, используя DRS для сдерживания Латифи. А когда на четвёртом круге Артём перед одиннадцатым поворотом сделал Гьотто, я решил, что пора бы ускоряться и мне.

Шины к этому времени уже встали в подходящую температуру, и держак был приличным. В каждом повороте я на пару мгновений стал тянуть с торможением и завозить скорости на километр-другой в час больше.

И это дало плоды: мало-помалу я начал сокращать отставание от «Кампоса», в то время как Маркелов прошёл и Бошунга. Блин, вот правда: если бы он как минимум не заглох на старте, то уже сражался бы за места в десятке, а квалифицируйся выше – и вовсе бы мог нацелиться на победу. Впрочем, гонка ещё длинная, и в ней будет пит-стоп, так что пока ничего не решено и у всех до сих пор есть шансы.

На секунду кольнула мысль о том, что вот Лиза с самого начала сражается в первой пятёрке. Но я качнул головой и выбросил прочь эти пустые волнения. Во-первых, она на «Преме», а у них на тестах не было таких проблем, как у нас. Во-вторых, она скорее так убьёт шины, и это скажется на стратегии. А может, это просто мне – в-третьих – нужно больше времени на раскачку.

И на старт-финишной прямой с заходом на шестой круг, приблизившись с DRS и занырнув внутрь, я совершил свой первый боевой обгон в новом классе, оставив позади несчастного Луку Гьотто.

– Молодец, Майкл, так держать, – подбодрил меня Джофф. – Сейчас ты тринадцатый, как и стартовал. Продолжай гнать.

– Делаю, что могу, – отозвался я, закрывая калитку на случай контратаки.

Однако той не последовало. Манёвр удался, а боевой темп у меня был чуть выше. Если мне не врёт глазомер, то от «Кампоса» Гьотто я уехал десятых на шесть – и примерно столько же отделяло меня от Бошунга.

Впереди же Маркелов вёл отчаянную борьбу за девятое место. Подскочив к Эйткену и Гюнтеру в первом повороте седьмого круга, Артём повис на хвосте у розового «Ардена» и какое-то время шёл с ним бок о бок, но перед четвёртым поворотом слегка уступил – вероятно, чтобы создать себе лучший выход.

И это помогло. Продержавшись рядом в извилистой секции, в восьмой «шпильке» он ушёл внутрь и вновь поравнялся. Связка девятого и десятого… вход в ещё одну «шпильку»… и блокировка!!! Переднее левое колесо задымилось, и болид под номером 1 выехал широко, возвращаясь опять перед Бошунгом.

Поздно затормозил, видимо, вот и не справился. Я же до сих пор вёл весьма осторожно – хватило мне блокировок на тестах и в практике! К пределу этой машины я всё равно пока не приближусь, а самому вылететь было бы ой как неприятно.

– Как резина? – спросил инженер.

– Пока нормально. Однако с пит-стопом затягивать не хотелось бы.

– Понял. Поглядим.

Восьмой круг в нашей группе прошёл спокойно. На девятом Гюнтер прошёл Эйткена за девятое место, и к ним опять подобрался Маркелов. Эйткен едва не вывез Гюнтера за поребрик, может, даже до контакта дошло. И когда на выходе из связки оба ушли внутрь, Артём перекрестил на внешнюю и, поравнявшись с Гюнтером, на прямой к четвёртому повороту попробовал опередить сразу двоих… Но на торможении его затёрли обратно на одиннадцатое место.

Но Эйткен слегка потерял машину, и это дало Артёму вновь атаковать Гюнтера, а на британца на ART принялся наседать уже Бошунг! В «эсках» в начале второго сектора Гюнтер вылетел с внешки за пределы трассы, но удержался-таки перед Маркеловым на входе в «шпильку»! А Эйткен сильно сбавил темп и пропустил вперёд сначала Бошунга, а потом и меня. По ходу, контакт всё-таки был, и довольно сильный.

Самое главное – из-за всей этой борьбы не успели вырасти отрывы. Так что я, следуя в своём темпе, всё равно оказался на хвосте красно-белого MP Motorsport – и мог задуматься о новой атаке.

На меня в одиннадцатом повороте накатил Эйткен, но сделать ничего не сумел, и я остался двенадцатым. Сам я об этом не задумывался, гоня за Бошунгом. С ним справиться будет намного труднее.

К тому же, я уже начинал ощущать, как уходит резина. «Медиумы», которые до старта поставили себе все гонщики, стирались очень активно. Тем не менее, темп падал медленно, и я прикинул, что до планового шестнадцатого круга дотяну без особых проблем.

И продолжил гонку.

Некоторое время ничего не происходило. Маркелов, обогнав-таки Гюнтера, возобновил свой прорыв. Я держался за Бошунгом, однако атаковать не мог. Эйткен же провалился ещё дальше, и за мной примерно в секунде ехал теперь Лука Гьотто.

«Чёрт, а он-то лучше идёт. Попробует догнать. Ладно, если не пройду Бошунга, то повожу итальянца за собой до пит-стопа…»

– Как там впереди? – спросил я по радио.

– Это не то, о чём тебе стоит беспокоиться, – тут же пришёл ответ. – Сосредоточься.

Ну ладно, что ж. просто интересно стало, что там у Лизы.

Тринадцатый круг… Шины заметно начали уходить, и я выпал из секунды за Бошунгом, потеряв право на DRS. А вот Гьотто право на открытие крыла сохранил – и воспользовался этим, чтобы приблизиться на старт-финише.

Я аккуратно отрулил на внешнюю сторону… и даже несмотря на это, всё равно ощутил толчок сзади справа!

Машину качнуло, однако я выправил траекторию и, притормозив чуть сильнее, смог всё же нацелить носовой обтекатель к выходу из поворота. Тем не менее, темп резко упал, и соперники в зеркалах стали заметно ближе.

Хуже того – на прямой к четвёртому повороту они начали меня обгонять один за другим!

– Что за фигня?! – выкрикнул я по радио. – Он толкнул меня! Проверьте машину!

– Секундочку… – невозмутимо ответил инженер. – Да, есть повреждение. Медленный прокол заднего правого. Доезжай до боксов, пришло время пит-стопа.

– Ну зашибись, блин… – выдохнул я, изо всех сил сражаясь с Арджуном Майни на сине-белом «Трайденте» с красным HALO.

Но на прямике к «шпильке» он объехал меня по внутренней и устремился вдогонку за Джеком Эйткеном.

Нет, я не могу просто так отвалиться! Мне позарез нужно крыло на следующем прямике! Может, если занести больше скорости…

Нет, нет, это ошибка! Апекс уже слишком близко!

Торможение…

Блокировка!!!

Задымились сразу все покрышки, причём передняя левая – сильнее всего. Потеряв почти всю свою скорость, я пролетел по прямой и завернул в «шпильку» с заметным отставанием от ближайшей группы. На передних колёсах были видны большие уродливые проплешины.

– Осторожней, Майк. Ещё полкруга.

– Чува-ак, это просто нечестно… – простонал я, в темпе улитки выруливая на короткую заднюю прямую. – За такое проезд по пит-лейну надо давать…

– Посмотрим, что можно сделать. Впереди восемнадцать кругов. Попробуем отыграться.

– Принято.

Блин, блин, блин! Как я мог так сглупить?! Заняв чьё-то место в команде, я не мог не знать, что история склонна идти везде одинаково! Привык, что еду лучше «оригиналов» из своего мира… и на тебе! Да чёрт возьми, я же в точности скосплеил Тадасуке Макино, которого по «дефолтному» ходу событий должны были взять Артёму в напарники…

Ну всё. На очки в первой же гонке можно не рассчитывать. Лиза, может, уже за подиум там сражается…

Арргх… К чёрту Лизу! К чёрту Артёма! Сейчас есть только одна гонка, и она – моя!

Кое-как я всё же доехал до пит-лейна. При этом меня прошла ещё пара болидов, сразу же уносясь прочь.

Эх, на последнем месте же так выеду…

Единственный плюс – с таким повреждением я точно не превышу скорость на фаст-лейне[1].

Семёрка механиков в синих комбезах и белых шлемах уже ждала меня на разметке. Рядом с четверыми лежали гайковёрты и шины, двое стояли наготове с домкратами (задний показывал мне красным флажком, куда заезжать), и ещё один должен был просигналить, когда можно ехать. Вдвое меньше, чем в «Формуле-1», так что ни о каких «двух секундах» не шло и речи. Придётся подождать… и, наверное, хлебнуть через шланг немного воды из бутылки.

Аккуратно подъехал к выстроившимся механикам, затормозил прямо перед поднятой одним из них табличкой «стоп». Тут же машину подняли на домкраты, а четвёрка по сторонам принялась спешно откручивать и менять колёса. Я же в это время посмотрел влево, на трассу по ту сторону пит-уолла, мысленно провожая шансы, упущенные в этой гонке.

Прошло секунд десять, прежде чем гайковёрты отдёрнулись. После этого убрали домкраты, а механик с табличкой резко поднял её и отступил в сторону. В следующий же миг я сорвался с места, набирая разрешённые на пит-лейне восемьдесят кэмэче.

– Так, Майк, ты восемнадцатый, – прозвучал в наушниках голос Джоффа. – Позади тебя Фуоко, но он далеко. Выйдешь перед ним в чистом воздухе. У тебя свежий «софт», так что газуй. Впереди тебя Ниссани, до него секунд восемнадцать. До лидеров чуть больше минуты, но они пока не останавливались. Давай. Я верю в тебя.

– Спасибо, шеф, – коротко бросил я, выруливая обратно на трассу.

Ну и что, что выбили? Сезон длинный, это лишь первая гонка. К тому же, в мою сторону нареканий никаких нет.

Голову ниже – и погнали.

Да, на этих шинах сцепление было куда как лучше. Я прямо чувствовал, как вырос темп после круга выезда. Однако прорезать пелотон как нож масло мне вряд ли светило, поэтому я сосредоточился на том, чтобы следить за температурой шин и сохранять ресурс до конца гонки.

Каково же было моё удивление, когда пару кругов спустя Джофф произнёс:

– До Ниссани пять секунд. Ты вышел из минуты сорока девяти, сейчас ты быстрейший.

Стоп, что?!

А ведь и правда – впереди яркой точкой маячил «Кампос» израильского пилота, ещё не бывавшего на пит-стопе. И я к нему быстро приближался.

На следующем (кажется, уже семнадцатом) круге я буквально пронёсся мимо него на прямой к четвёртому повороту. Несмотря на убийственную жару, внутри разливалась лёгкость, словно у меня вдруг выросли крылья. Впрочем, они сейчас у меня и были: переднее и заднее, хе-хе-хе… Однако неожиданно хороший темп вновь дал мне надежду.

В конце концов, сильная гонка – не та, в которой ты приезжаешь первым. А та, в которой побеждаешь в первую очередь самого себя.

– Гьотто, кстати, дали проезд по пит-лейну, – заметил вдруг инженер. – Ты прямо как в воду глядел. Впрочем, не буду отвлекать. Жми.

Что я и сделал.

Несколько кругов прошли более-менее ровно. Я старался не ошибаться и выбирать оптимальные траектории. Всё лучше и лучше я понимал эту технику в боевом режиме, а потому помаленьку подбирался к максимуму, который она могла выдать.

А вместе с тем – к группе из трёх пилотов впереди. Судя по цветам их машин и примерной позиции, то были Луи Делетраз из «Харуза», Латифи и Эйткен.

В какой-то момент синий DAMS прошёл «Харуз», и порядок гонщиков изменился.

– Делетраз теряет темп, – пояснил Джофф. – Он запитился на том же круге, что и ты, но, судя по всему, не сберёг резину. Тебе до них две с половиной секунды. До конца пять кругов.

– Принято.

Группа впереди постепенно начала распадаться. Латифи уехал от Эйткена, а Делетраз серьёзно отвалился от них обоих. Чем и воспользовался я, без особого труда обогнав его на прямой возвращения перед четырнадцатым поворотом.

– Как резина, Майк?

– Почти ушла, но держусь. Где там Артём?

– Борется с Сетте Камарой за третье место. Норрис лидирует, Форман за ним.

Ясно… Лиза, как всегда, рвёт и мечет. Почти как Ландо… Впрочем, посмотрим, что у «Карлина» и «Премы» будет со стабильностью выступлений, особенно в концовке сезона.

Ведь не стоит забывать, что чемпионом «Ф-3» в том году стал всё-таки я, победив их обоих.

На предпоследнем, тридцатом круге Эйткен сделал Латифи; их борьба позволила мне подъехать на дистанцию атаки. Ну и благодаря DRSя также смог опередить канадца и застолбить за собой очередную позицию перед самым финишем гонки.

– Неплохо, Майк, – проговорил инженер, когда я проносился под клетчатым флагом. – Просто не повезло. Ты двенадцатый. Артём… всё же четвёртый. Совсем чуть-чуть не хватило… Но ничего, завтра ещё спринт. Тогда и отыграешься.

Я не ответил, пребывая в напряжённых раздумьях.

Лиза оказалась здесь настоящим джокером, чёртиком из табакерки, перевернувшим весь баланс сил. Своим выступлением она, по сути, сработала на Норриса, как в прошлом году, будто и не было нашумевшего перехода из «Карлина» обратно в «Прему», отобрав у Артёма подиум и важные очки.

И мне оставалось только надеяться, что и Ландо она когда-нибудь снова прищучит.

* * *

Воскресенье, 8 апреля

С чего начинается день гонщика «Формулы-2»?

Ну, логично будет сказать, что с пробуждения. В номере я жил один, чтобы никому не мешать; в соседних разместились родители и Евгений Яковлевич, Артём – ещё через два, а остальная команда – этажом ниже. После небольшой зарядки и душа (не тревожа родителей – пусть отдыхают) спускаюсь вместе с физиотерапевтом в столовую, где уже вовсю завтракают механики с инженерами. Светлана приветливо машет нам, и мы, набрав еду на подносы, садимся за тот же столик. Артёма ещё нет – но, впрочем, минут через пять спускается и он. За едой мы обсуждаем – что бы вы думали? – расклад сил, особенности трассы и погоду. Ну и плюс шутим на всякие разные темы.

После завтрака все дружно загружаемся во взятые напрокат машины и выдвигаемся туда, где по плану и должен у всех пройти день.

Хотя у механиков выбора особого нет – они так или иначе едут на трассу. Как правило, руководство команды и инженеры отправляются с ними, чтобы проследить за работой с машинами и тренировками. А вот у пилотов всё куда как разнообразнее.

В среду первая половина дня проходит в тренажёрке, после лёгкого обеда – бассейн, кроссфит, упражнения на координацию и прочие «полезные нагрузки» до самого вечера. Евгений Яковлевич, наверное, придумал бы и ещё что-нибудь, но время, к сожалению или к счастью, не резиновое. Однако всё равно в отель я приползаю полностью выжатым.

В четверг утром снова небольшая тренировка, затем мы все вместе отправляемся на прогулку по трассе. В основном для того, чтобы своими глазами взглянуть на трек, скорректировать плановую гоночную траекторию, изучить асфальт и поребрики. Инженеры в дополнение к этому проверяют работу радио на всех участках и сверяют реальные условия с данными симулятора. В конце прогулки приятный бонус – общее селфи; в этот раз – на стартовом поле. Во второй половине дня – общий брифинг со всеми командами и представителями ФИА с обсуждением всяких организационных вопросов. Скукота смертная; я чуть не засыпаю. После этого весь вечер свободен, и все могут немного передохнуть. Мы с родителями, к примеру, решаем погулять по вечерней Манаме (это столица Бахрейна), затем вернуться в отель и посмотреть фильм. Остаток дня я общаюсь в чатике с Лизой.

В пятницу уже начинаются первые сессии, так что времени особо нет. После практики выдаётся небольшой отдых, и мы, двадцать безбашенных юнцов, можем наконец встретиться в неофициальной обстановке. Дальше кто куда, но в основном это всякие интервью и прочие мероприятия. Потом снова физподготовка, маленький брифинг в команде насчёт изменившихся условий и тактики в квале, потом сама квала и выбор шин на гонку.

В субботу же и воскресенье всё крутится вокруг боевых заездов. Интервью с вопросами про настрой и оценку шансов, подготовка машин, тренировка реакции – и так далее. После гонки – опять общение с прессой и брифинг с анализом результатов. Все напряжены и сосредоточенны – любая ошибка, неточность или просчёт может стоить лишних секунд отставания или схода. И наблюдает за всем этим «группа поддержки»: у Артёма – отец и девушка, у меня же – мои родители.

Всё это – один большой праздник, в котором нам улыбается удача принять участие. Своего рода маленькая жизнь, в которой даже результаты отходят на второй план. Имеет значение лишь то, насколько выкладываешься сам и заряжаешь других. Ведь самое главное – это эмоции, отпечатывающиеся в памяти, вера в себя и чувство единства.

То, что определяет каждого из нас и даёт силы двигаться дальше.

В спринте стартовые места распределялись по итогам субботней гонки, только первая восьмёрка была перевёрнута. Это означало, что поул на укороченный заезд доставался Шону Гелаэлю из «Трайдента», дальше шли Ник де Врис из «Премы», Расселл, Албон, Маркелов, Камара, Форман и Норрис. Я же в эту «дрим-тим» не попал и вынужден был начинать гонку со своей двенадцатой позиции.

Всё-таки когда ничего перед стартом не чувствуешь – это не очень нормально; вчерашний заезд это наглядно показал. Нужен лёгкий мандраж предвкушения, когда ждёшь не дождёшься пуститься в погоню и на чистом кайфе, на драйве оставлять соперников позади.

Что-то подобное я как раз и ощущал, стоя на решётке и ожидая, когда загорятся зелёные огни.

Наконец дали старт прогревочного круга. И-и-и… у поулситтера Гелаэля заглохла машина! Маршал стоял рядом на красно-белой разметке и размахивал жёлтым флагом.

Что ж, значит, впереди осталось не одиннадцать болидов, а только десять.

Проехав виток по пятикилометровой трассе, мы вернулись на те же места, в то время как заглохшие болиды должны были стартовать с пит-лейна.

– Следи за деградацией резины, – напутствовал меня Джофф, пока я медленно выезжал из последнего поворота. – Может, в случае чего лучше будет запититься.

– Не думаю, – качнул я головой, наблюдая из кокпита за своим абсолютно свежим «медиумом». – Пит-стоп долгий, больше потеряем.

– Решай сам по своему темпу. Ну, удачи.

– Спасибо.

Вот и старт… Последние мгновения отделяли меня от новой схватки, в которой должно определиться, кто же сможет оспорить триумф «Карлина» на этапе в Бахрейне.

Поул оставался пустым. Обычно это был не очень хороший знак, однако сегодня это, наверное, предвещало просто интересную гонку. Или нет, кто его знает.

Ах да, это же я всё знаю. Но с добавлением меня и Лизы общая картина уже так поменялась, что о какой-либо определённости не было даже речи.

Итак, пять… четыре… три… две… одна…

Поехали!!!

Сцепление, первая передача, отруливаю на середину, разгон… А Эйткен-то прямо передо мной тоже заглох! Да и Расселл с Албоном…

Проношусь мимо Джорджа, которому снова не повезло, и в крошечном мешке чистого воздуха устремляюсь к первому повороту. Впереди полная неразбериха: все борются со всеми, а я, можно сказать, наблюдаю за этим из партера.

На торможении смотрю в зеркала и охватываю взглядом болиды перед собой. Шесть… всего шесть?! Я уже на седьмой позиции?! А обогнал-то я разве что Бошунга, стоявшего вместе со мной на шестом ряду…

Удивителен порой мир дикой природы… То есть гонок, конечно же.

На выходе из первой связки пелотон разделяется на две группы. Это лидеры, к которым, если меня не подводят глаза и память, относятся де Врис, Маркелов, Камара, Форман, Норрис и Гюнтер, – и все остальные, кто позади меня. Я же, как обычно, меж двух огней, держусь на заднем крыле у розового «Ардена» Гюнтера.

– Отличный старт, Майк, – говорит Джофф, и в его голосе отчётливо слышится удовлетворение. – Постарайся не отставать до третьего круга, а там зацепись с DRS.

– Есть, сэр!

Я улыбаюсь под шлемом. Вот оно – то, чего я так ждал всю зиму! Борьба колесо в колесо с равными шансами на успех, а не скучный доезд до финиша, возможно даже в очках. То, ради чего и смотрят этот вид спорта.

Впрочем, что-то я расфилософствовался. Впереди двадцать три круга гонки, и моя задача – сделать так, чтобы «медиум» выдержал их до конца, а не подарил мне внеплановый пит-стоп перед самым финишем.

Уже ко второму кругу наша семёрка неслабо так уезжает от всех остальных. Ну и так ясно, кто здесь и в самом деле борется за победу. Там ещё Лиза, кажется, прошла Камару и вышла в итоге на третье место сразу за Артёмом.

Хех, давно такого не было – двое наших на виртуальном подиуме. И я, третий, в нескольких местах позади. Может, мы и вовсе втроём на пьедестал приедем? А?! Хм, а что. Было бы неплохо. Но сначала нужно приблизиться. А потому – пушим, пушим, пушим.[2]

«Према» де Вриса начинает заметно отрываться – явный задел на пит с переходом на «софт» и дальнейший прорыв через пелотон. Хотя не сработает, как я уже говорил Джоффу.

И на старт-финише замедляется Норрис, отворачивая к пит-лейну! Гюнтер и я проносимся мимо; а Ландо, пропустив до кучи ещё и Луку Гьотто, всё-таки продолжает гонку, но теперь на три позиции ниже.

Да, чувак, коробка передач – штука коварная. Не так что-то переключится – и всё… У меня, к счастью, болид работает как часы. Даже дурацкий движок «Мекахром», будь он неладен, фурычит без осложнений.

И нет – я не суеверный, по крайней мере в таких вопросах. Если когда-либо и говорил «сглазить» или «накаркать», то максимум в шутку. Наличие у вселенной по большей части определённого хода событий ни в коей мере не означает, что от одной мысли всё может пойти наперекосяк. Что за абсурд, ну правда.

Кстати, я уже шестой. Еду на целых четыре очка – в спринте баллы начисляются первой восьмёрке. И если не будет никаких накладок, то «Русское время» увезёт из Бахрейна приличный результат и достойное место в чемпионате.

Какое-то время всё идёт спокойно. Система DRS позволяет мне держаться за Гюнтером, тому – за Камарой, а бразильцу, в свою очередь, за Лизой с Артёмом. Шины тоже не спешат разваливаться, так что я просто гоню в своём темпе, ожидая развития событий.

Кругу к шестому Камара немного сбавляет и отваливается от пары этих «бешеных русских». И сразу же его обгоняет Гюнтер, только этого и ждавший. И уже я начинаю пристраиваться к заднему антикрылу бразильца.

Преследую на протяжении всего круга – но на главной прямой Камара не подпускает меня к себе, оставаясь впереди в зоне торможения. А в это время сзади вновь приближается Норрис. Что за лев этот тигр…

– Придержи коней, – советует инженер. – Лучше побереги резину и сдерживай Ландо. А так мы можем потерять и твои очки, и шансы на подиум для Артёма.

В принципе разумно. Ведь не нужно забывать, что даже в заезде без обязательного пит-стопа стратегия играет немалую роль, а задача команды состоит в том, чтобы постоянно анализировать возможности и исходы и предлагать пилоту варианты действий.

Ну что, поиграем в шахматы?!

Сказано – сделано. Отваливаюсь от бразильца где-то на секунду и продолжаю ехать, тщательно контролируя темп и постоянно оглядываясь в зеркала на выжидающего Ландо.

Седьмой круг, восьмой, девятый…

– Де Врис пошёл на пит-стоп, – сообщает Джофф. – Артём лидер, Форман за ним. Между Камарой и тобой полторы секунды, Норрис в одной позади. Можешь слегка прибавить.

– Я удержу его. Не беспокойтесь.

– Уверен?

– Посмотрим, шеф. Но я себе доверяю.

– Хорошо, попробуй. Если что, де Врис сейчас пятнадцатый. На случай, если тебе вдруг понадобится остановиться.

– Нет, шины в порядке.

– Тогда не буду отвлекать.

Эх, похоже, всё самое интересное уже кончилось…

Или нет?

Ай, какая разница. Главное, что гонка в самом разгаре.

Десятый круг, одиннадцатый, двенадцатый…

– Вы с Артёмом едете минута пятьдесят одна. Де Врис – на три секунды быстрее. Он четырнадцатый, в девятнадцати секундах от тебя. Держи Норриса как приманку. Кстати, тот заезжать не будет. Так что всё на тебе.

– Понял.

Как приманку, говоришь?.. А что, по факту. Пока догонит, пока они там вдвоём бодаться будут, я смогу немного уехать. А там и финиш будет не за горами.

Тринадцатый круг, четырнадцатый, пятнадцатый…

– Де Врис десятый, в тринадцати секундах за тобой, снимает две с круга. В лидерах без изменений. Гюнтер спрашивал у команды про баланс тормозов. У тебя с этим нормально?

– Да. Всё путём. Даже немного скучно.

– Иногда хорошая гонка – скучная гонка. Продолжай в том же духе.

– Принято.

Шестнадцатый круг…

В зеркалах замечаю, что Норрис приближается, и сам слегка взвинчиваю темп, благо ресурса резины ещё достаточно. А вот у Камары с этим, походе, проблемы: время на дисплее руля перед точкой детекции говорит мне, что я обратно вошёл в секунду.

А вот и жара пожаловала…

На прямой ловлю слипстрим от Камары и смещаюсь внутрь, кроясь от Норриса. Тот пока не на дистанции атаки, но лиха беда начало! Однозначно – пора ускоряться.

– К чёрту де Вриса, приятель, – говорю я в микрофон. – У нас есть другой соперник.

– Хорошо, Майк. Жми на полную.

Руководство к действию.

Нога привычно вдавливает в пол педаль газа. Аккуратное движение рулём, точный расчёт торможения – и уже к четвёртому повороту «Карлин» бразильца остаётся за кормой, сдерживая – на минуточку – машину его напарника.

Семнадцатый круг, восемнадцатый…

У Гюнтера после блокировки переднего левого начинаются проблемы с шинами. И на старт-финише с открытым крылом я прохожу его, словно какого-нибудь бота из игры F1 2018, оставляя на растерзание двум синим болидам за спиной.

А впереди, в какой-то паре секунд, всё так же едут друг за другом Артём и Лиза.

И теперь я третий. За ними.

Аж мурашки по коже. Несмотря на плюс тридцать снаружи и все шестьдесят в кокпите.

Девятнадцатый круг, двадцатый, двадцать первый…

– Гюнтер ускорился, – предупреждает Джофф. – Тебе до Форман секунда и две, Максу до тебя – секунда и четыре. Камара борется с Норрисом, так что они больше не конкуренты. Постарайся доехать.

Я молчу, стискивая зубы. Лицо всё в поту; волосы, наверное, выжимать можно будет.

Два круга. Всего два круга.

В своей второй гонке в «Формуле-2»… под вторым номером…

Предпоследний круг…

Гюнтер совсем близко, но я не собираюсь так просто его пускать. Ухожу внутрь, держась всё-таки чуть ближе к середине, чтобы не было шанса перекрестить. На прямых к четвёртому, восьмому и одиннадцатому поворотам едем практически вровень. Прямик возвращения… Розовый «Арден» пытается атаковать, но не хватает каких-то считаных метров…

А тем временем я вхожу в зону крыла от Лизы.

Вчетвером проносимся по старт-финишу. На торможении – аккуратно, друг за другом: слишком высоки ставки. Артём с Лизой уходят вперёд, сражаясь всё же между собой. А меня преследует Гюнтер. В «эсках» второго сектора садится на хвост, пристраивается бок о бок…

Я смещаюсь на внешку – где «Ардену» уже не остаётся места. Гюнтер выезжает широко и на торможении перед шпилькой прыгает по поребрику.

Я всё ещё держусь за Артёмом и Лизой. Семь поворотов… Пять…

На задней прямой Гюнтер пытается отыграть возникшее отставание, но он слишком далеко. Плавная связка с одиннадцатого по тринадцатый… Последняя прямая…

Отрывы везде в пределах нескольких десятых, но сейчас это уже не имеет никакого значения.

Вырулив из заключительной связки, мы устремляемся вчетвером к финишной черте.

Клетчатый флаг – словно занавес к только что разыгранной безумной драме.

– Превосходно, Майк! – радуется Джофф. – Подиум в первый же уик-энд в «Ф-2»! Прекрасная работа.

– Спасибо, – с чувством говорю я, тяжело дыша. – Вам и… всей команде. Артём ведь выиграл, да?

– А то! В общем, ждём на подиуме.

– Поздравляю, Миш! – вклинивается голос Светланы Стрельниковой. – Вы с Артёмом большие молодцы. И кстати, а подиум-то полностью российский получается…

– Да уж. – Я улыбаюсь до ушей. – Вот так подарок.

– Так держать, чемпион! – говорит отец. – Ты снова им всем показал, на что способен.

– То ли ещё будет. Если мама слышит, передай ей, что я вас обоих очень люблю.

– И мы тебя, Миш. И мы тебя…

На пьедестале возникает немного странное ощущение: вроде звучит мой гимн, но на верхней ступеньке не я. Хотя три одинаковых триколора над нами сводят на нет любые причины для грусти.

В конце концов, мы победили. Пусть и не в основной гонке, а в спринтерской, но дела это не меняет.

Мы обливаемся газировкой, как дети, дорвавшиеся до удовольствий ценой в миллионы евро и годы работы, и меня охватывает забытое, казалось бы, чувство эйфории: как будто я царь горы и меня отсюда (с третьего места вообще-то, но кого волнует?..) никто не скинет.

С почином, рейсер. Новая планка поставлена.

И теперь только от тебя зависит, удастся ли её превзойти.

__________________

[1] Fast lane («быстрая дорожка») – часть пит-лейна между боксами и мостиками команд, по которой проезжают болиды. Разрешённая скорость в зависимости от автодрома составляет 60 или 80 км/ч.

[2] От англ. push – здесь: «давить на газ», «жать», «разгоняться».

Время ошибаться

Вторник, 10 апреля, Подмосковье

– Спасибо всем, что нашли время посетить нашу встречу! Надеюсь, и я, и вы останемся довольны тем, что увидим!

Голос отца гремел из колонок над открытой площадкой. Свежий ветер трепал мужчине отросшие волосы и полы бело-индиговой куртки с логотипом в виде синего карта, едущего в гору, и надписью Moscow Avalanche чуть ниже.

Рядом, засунув руки в карманы, стоял в такой же куртке и своих неизменных тёмных очках-«авиаторах» Игорь – мой бывший гоночный инженер из «Ф-4», а ныне инструктор картингового клуба. Того самого, который отец, оказывается, купил прошлым летом.

Напротив собралась небольшая толпа из подростков в таких же бело-индиговых комбезах, их родителей и ещё пары десятков гостей. Все они внимательно слушали Юрия Жумакина и время от времени поддерживали его слова дружными выкриками и аплодисментами.

Я же стоял чуть поодаль, около рядов картов на выездной дорожке. На мне также был гоночный комбинезон клуба, идеально подогнанный по росту. И пусть даже мне в жизни, может, больше не доведётся в нём ездить, я не должен ударить в грязь лицом и посрамить цвета новоиспечённой команды.

– Весь прошлый год мы неустанно работали над этим проектом и даже приняли участие в отдельных этапах чемпионатов Московской области и Центрального федерального округа по картингу. И сейчас для меня большая честь объявить о том, что «Московская лавина» будет участвовать в чемпионате России – две тысячи восемнадцать!

Раздались бурные аплодисменты и свист. Похлопал негромко и я, ожидая, когда настанет мой выход.

Затем микрофон взял Игорь, чтобы объявить участников соревнований в различных классах. Юные гонщики выходили вперёд, и приглашённый фотограф делал несколько снимков для соцсетей клуба.

А потом пришла моя очередь.

– …И прежде чем начать общие показательные выступления, – заговорил отец, вновь взяв микрофон, – мне хотелось бы пригласить сюда своего сына, Михаила. Просим!

Под сдержанные хлопки я подошёл ближе и встал рядом с ним.

– Миша так же, как и вы, начинал с картинга, после чего перешёл в гонки с открытыми колёсами. И теперь он чемпион нашей «Формулы-4», европейской «Формулы-3» и участник «Формулы-2», а также резервный гонщик команды «Формулы-1» «Торо Россо»! – По толпе прокатилось дружное «О-о-о!..», а аплодисменты стали куда более искренними. – Вчера он вернулся из Бахрейна, где участвовал в этапе «Ф-2» текущего года и даже взял подиум в одной из гонок, а уже этим вечером отправляется, чтобы выступить в роли резервного пилота на Гран-при Китая! Поэтому давайте не будем затягивать. – Он повернулся ко мне. – Миш, может, скажешь что-нибудь юным дарованиям?

– Не вопрос, – улыбнулся я, и отец, уступив мне микрофон, отошёл в сторону.

Я же оказался перед толпой, которая тут же одобрительно загудела.

– Да-да-да, всем привет, – когда немного улёгся шум, начал я и помахал всем, отчего снова настала вынужденная пауза. – Ну что ж, мне приятно видеть, что всё больше людей занимается гонками как видом спорта. Это значит, что у подобных инициатив есть богатое и плодотворное будущее. И вы все большие молодцы, что не останавливаетесь на достигнутом и стремитесь к чему-то новому.

Мне снова зааплодировали.

– Если есть какие-нибудь вопросы, я постараюсь на них ответить.

– В каком возрасте вы пришли в картинг? – крикнул кто-то в толпе.

– В восемь лет. С девяти уже участвовал в соревнованиях и с каждым годом поднимался всё выше по лестнице классов гонок. Порой не обязательно выигрывать, чтобы на вас обратили внимание; главное – это достойно выполнить свою работу. Но всегда стоит стремиться к победе. Это… ну… дело принципа, в общем.

– А как в таком случае справляться с неудачами? – подал голос один из юных гонщиков – паренёк лет, наверное, двенадцати.

– Неудачи были, есть и будут. – Я пожал плечами. – От этого никуда не деться. Важно… слушайте, я говорю тут банальные вещи, но в большинстве своём они и правда работают. Просто не нужно зацикливаться на том, что пошло не так, а лучше постараться обратить это себе на пользу. То есть либо понять, как можно было сделать лучше (допустим, пройти поворот или что-то по учёбе), либо придумать, как, не меняясь самому, обратить недостаток в фишку. Ну, как в «Инициал Ди», если кто-нибудь смотрел аниме. Получаться будет, конечно же, не у всех и не всегда, но информация к размышлению есть, и этого достаточно.

– Ладно, давайте не будем задерживать нашего специального гостя. – Отец забрал у меня микрофон. – Предлагаю сейчас переместиться на трек и посмотреть на то, как ездят наши будущие звёзды.

Собравшиеся вновь разразились овациями. Я же всем помахал и направился прямо к стоящим в ряд картам.

Что ж, придётся тряхнуть стариной и вспомнить прежние навыки.

Я устроился на жёстком сиденье и примерился, чтобы ноги удобно легли на педали. Руки расположились на руле – в верхней части, большими пальцами внутрь. Не самое приятное положение, но по-другому поворачивать просто невозможно.

В прошлый раз я ездил в картинге года полтора назад, когда по старой памяти встретился здесь с Игорем. Мой бывший инженер из «четвёрки» нашёл себе новое место в жизни – а теперь, похоже, решил вернуться в гонки.

Посмотрим, что у них с отцом в итоге получится.

Я тронулся с места, проехал вдоль бортика через пит-лейн и, подняв правую руку, выехал на трассу.

Конфигурацию трека я более-менее знал – и даже поставил здесь рекорд круга, выступив тогда вне зачёта в любительском кубке; впрочем, сейчас это время было перебито одним из воспитанников Игоря. С виду типичный картодром: главная прямая, дальше заход в «эску», девяностоградусный поворот, шпилька, затем скоростная дуга, как на Каталунье, короткий прямик, шпилька, снова прямик, ещё одна дуга и четыре разнонаправленные шпильки (третья – слепая) с выходом на прямую. Я проезжал всё это за двадцать девять секунд; нынешний рекорд составлял двадцать восемь с копейками.

Ставлю косарь, что смогу его сегодня побить, дав юным картингистам новую планку, к которой нужно стремиться.

Аутлап[1] проехал довольно медленно, освежая в памяти повороты и виляя перед зрителями, чтобы прогреть резину. Настоящая жара должна начаться кругом позже.

Перед последним поворотом намеренно замедлился почти до нуля. Бросил взгляд на толпу на пит-лейне и вскинул вверх руку с тремя выставленными пальцами. Молча сделал обратный отсчёт и, вновь схватившись за руль, резко нажал на газ.

Моторчик взрыкнул, давая мне всю свою мощность. В разгоне я прошёл последнюю шпильку и с ускорением понёсся по главному прямику. Мой позёрский жест был встречен радостными криками.

Ехать на карте в принципе было нетрудно – намного легче, чем на болиде «Формулы-2». Просто подбирать на автомате максимально эффективные движения рулём и работать педалями – даже передачи переключать было не нужно. А потому проще было балансировать на тонкой грани гоночного транса, когда разум близок к тому, чтобы выключиться, и остаются только рефлексы и чистая скорость.

С лихим заносом промчался мимо обоих апексов «эски», буквально через поребрик заскочил в прямой угол и по внешке проехал шпильку на грани срыва. Когда затем входил в скоростную дугу, карт гнал где-то уже километров под семьдесят. Тем не менее, я прошёл поворот на полном газу и жёстко затормозил перед следующей шпилькой.

Теперь мне предстоял ещё один разгон, довольно длинная дуга и оставшиеся четыре шпильки. Нога привычно вдавила педаль газа, и карт вновь начал ускоряться к затяжному повороту.

На миг перед глазами встала картина из прошлого.

Карт на полной скорости входит в вираж и ударяется об ограждение…

Я сморгнул и мотнул головой, прогоняя непрошеное воспоминание.

Вот только, замечтавшись, я зря отвлёкся.

В отличие от прошлой дуги, эта была длиннее и требовала точного контроля скорости.

Однако я, зазевавшись, пропустил оптимальную точку торможения. Ещё секунда – и на таком ходу я точно вылечу за поребрик.

Сердце сжали острые и холодные коготки страха.

Нет! Только не сейчас!

Я не могу подвести отца…

Нога вжала тормоз. Пожалуй, слишком резко.

Заднюю часть карта повело, и я ощутил, как меня начинает разворачивать.

И кроме того, я уже не мог на это повлиять.

Хотя… я и не собирался.

Ударив по тормозу и выкрутив руль, я добился того, что сделал полные триста шестьдесят. А когда нос машинки встал обратно на траекторию, то опять газанул.

Взвизгнули шины, возвращая сцепление с трассой, – и к первой из оставшихся шпилек я покатил на прежнем уверенном драйве.

Зрители встретили мой выход из разворота удивлённым гомоном и свистом. Что ж, пускай считают, что это было намеренно.

Этот круг я закончил без проблем, однако время было далёким от идеала – тридцать или, может, даже тридцать одна секунда. Следующие несколько витков я проехал уже ближе к своему пределу, с темпом примерно двадцать девять низкие[2]. Собственный рекорд должен был превзойти – а вот абсолютный пусть так и останется за воспитанниками «Московской лавины».

Должен сам себе тысячу, получается.

Завершил же я выступление лихими «пончиками» на главной прямой. Причём на карте их делать было, по-моему, куда труднее, чем на болиде: сложно оставлять радиус поворота сопоставимым с размером машины, когда эта самая машина такая маленькая.

После того как я слез с сиденья и напоследок помахал собравшимся (теперь настала очередь выезжать картингистов из клуба), меня отвёл в сторону Игорь.

– М-да, видно, давно ты не ездил… – пробормотал инструктор… и вдруг, улыбнувшись, хлопнул меня по плечу. – Неплохо для такого перерыва. А так – заглядывай почаще, хорошо?

– Обязательно.

Мы стукнулись кулаками и крепко, от души обнялись.

Затем я сел в припаркованный невдалеке «Паджеро» и переоделся из комбинезона в цивильное.

Да, тачку мне, как и квартиру, тоже отец подогнал, и что? Права у меня уже есть – получил по достижении восемнадцати, во время третьей части своих «формульных» приключений… упс, наверное, сказал что-то не то, да?

Я к чему это всё. Да, можете обвинить меня в том, что я, здоровый лоб, до сих пор на содержании у богатых родителей. И я отвечу, что нет, неправда. Ну… в какой-то степени, может быть.

Квартира, машина… да какое это имеет значение?! Подарили, потому что могли. Потому что была возможность. Как жест поддержки, доброты и заботы о моём удобстве. А что я уже сам, даже с зарплатой резервного гонщика системы «Ред Булл», выстраданной упорным трудом и тягой к самосовершенствованию, мог себе такое позволить, не в счёт, верно?!

Ладно, нужно остыть. До вылета ещё несколько часов, успеваю. Осталось только домой заехать и забрать вещи.

Шанхай, жди меня.

Теперь надо не подвести Франца Тоста[3] и Хельмута Марко.

* * *

Четверг, 12 апреля, интернет-пространство

«Ну здравствуй, Себ.

Вижу, в прошлом году ты не послушал моих советов и проиграл потенциальный пятый титул. Пожалуй, это была лучшая возможность прервать доминирование “Мерседеса”, но ни ты, ни “Феррари” ею не воспользовались.

Что ж, в этом году вам придётся ещё труднее. Но так и быть, я дам тебе шанс. Мои подсказки помогут тебе и команде не принимать неверных решений… хотя о чём я говорю, стратеги “красных” – клоуны те ещё…

Я не буду говорить, что делать по минутам. Просто кое-какие идеи, которые могут оказать влияние на ход гонок и чемпионата.

На Гран-при Китая нужно заехать в боксы сразу за Хэмилтоном, иначе это сделает Боттас и андеркатнет вас. Потом будет машина безопасности, и вы сможете перейти на “софт” до финиша. После рестарта остерегайтесь Ферстаппена.

Если согласен сотрудничать, скажи после финиша фразу: “Дэн проделал отличную работу”. Не спрашивай зачем; так нужно.

В следующие два года “Мерседес” построит настоящие ракеты, и конкурировать с ними ни у кого при всём желании не выйдет. Так что, если у тебя ещё остались амбиции и ты не просто доезжаешь карьеру, задумайся над тем, что я говорю. Другого шанса больше не будет.

Надеюсь на твоё благоразумие.

Разочарованный прошлым сезоном Дэн».

* * *

Суббота, 28 апреля

Баку (Азербайджан)

Я успел.

Пожар в торговом центре всё-таки разгорелся – но к тому времени в здании людей уже не было. Пожарные довольно быстро всё потушили, и теперь силовики проводили тщательные проверки.

Правда, ни разу во всех бесчисленных репортажах не прозвучали вопросы: как так вышло, что пожарные прибыли на место за минуту до возгорания, и кто в таком случае вызвал их?

Меня это немного тревожило. Во всём происходящем мне чудился какой-то большой подвох, и я невольно задавался вопросом: а не сломал ли я «матрицу» своим неожиданным вмешательством? Ответа не было. В конце концов, кто вообще, кроме нас с Лизой, может знать на личном опыте, как работает время в альтернативных вариантах вселенной?

Со мной никто по поводу происшествия пока не связался. Наверное, до сих пор расследуют, вычисляя по камерам и биллингу таинственного звонившего.

А ведь была и серьёзная вероятность того, что я бы не смог быть в Кемерово в тот злополучный день и пришлось бы сливать всю инфу заранее.

Ведь в тот уик-энд проводился открывавший сезон Гран-при Австралии. И я, как резервный гонщик системы «Ред Булл», обязан был на нём присутствовать.

И тут уж верно говорят: не было бы счастья, да несчастье помогло. В австралийском посольстве возникла накладка, и в результате мне долго не выдавали визу. А между тем срок Гран-при подходил, и у меня на руках уже были билеты.

В итоге уведомление мне пришло только в пятницу, двадцать третьего марта, когда я физически не успевал прилететь на этап и выступить в случае возможной замены одного из гонщиков. По идее, ничего такого не должно было произойти, но руководству команды знать об этом было неоткуда.

После всех объяснений меня оштрафовали на десять тысяч евро, удержав их из моей годовой зарплаты. В принципе, могло быть и хуже. А на жизнь и так за глаза хватит.

…В Баку мы прилетели со смешанными чувствами. С одной стороны, победа и двойной подиум в спринте – это приятно; но с другой, команда явно не выглядела на прошлогодний чемпионский уровень. И всё шло к тому, что проблемы того или иного рода будут преследовать нас чуть ли не на каждом этапе.

И наша задача состояла лишь в том, чтобы минимизировать их последствия.

Одной из таких проблем стало сцепление от «Даллары». У него был слишком короткий ход; чуть зазевавшись, можно было отпустить его и заглохнуть. В Ле-Кастелле и Бахрейне нам, можно сказать, повезло, и на фоне всего остального этот недостаток не сильно бросался в глаза. На интуиции я просто делал всё как обычно – и всё работало. Однако, стоило мне в практике застрять при выезде на фаст-лейн, сложность с переключением встала передо мной во весь рост.

Капец, ну раньше же всё было нормально! Что изменилось сейчас?!

А вот что.

Я потерял уверенность. И мог вновь обрести её, лишь справившись с этим самостоятельно.

Да ещё и шины… Блин, чем думали в «Пирелли», когда привозили сюда для «Формулы-2» «медиумы» и «суперсофты»?! Первые были слишком медленными по темпу и не очень-то хорошо держали трассу, а другие изнашивались уже через несколько кругов. Во всяком случае, квалификация показала именно это.

На каждого гонщика выдавалось пять комплектов резины: три жёстких и два мягких. Жёсткие шины обычно использовались в практике и обеих гонках; мягкие же – в квалификации и на одном из стинтов[4] основной гонки.

В тренировке я чуть прикатал комплект «суперсофта», чтобы оценить его работу, но впечатлён не был. Да, скорости было больше, но блин, требовалось ехать кабздец как осторожно, чтобы не заблокировать шины.

И когда настало время квалы, это здорово подпортило мне впечатление от трассы.

Вообще автодром Баку с его двухкилометровой прямой вдоль проспекта Нефтяников был одним из моих любимых треков в игре от Codemasters. Можно было зажимать соперников на позднем торможении перед девяностоградусными поворотами и слегка спрямлять кое-какие места, облизывая поребрик. А гнать на виртуальном «Ред Булле» под триста пятьдесят с включённой DRS на главной прямой просто захватывало дух.

Но здесь, в реале, всё было по-другому. Мне приходилось бороться в первую очередь со своей машиной – тогда как Лизе, например, «Према» подходила как будто бы идеально. Как и Норрису – его «Карлин».

Квалификация расставила всё по местам.

Я показал двенадцатое время – 1:56,651; Артём – шестнадцатое (1:57,604). Лиза застолбила пятое место, проехав круг куда как лучше – 1:55,155. Ландо пришёл вторым, на две десятые отстав от Албона на его DAMS’е с фантастическими 1:54,480. Причём тот взял поул, забыв включить DRS в начале круга, о чём потом шутил на пресс-конференции.

А вот нам было не до смеха.

Мы вновь оказались в заднице, и у нас в этот уик-энд было всего две попытки это исправить.

– …Постарайся как можно раньше открывать DRS на прямых, – вещал в наушниках инженер. – В идеале – сразу после точки активации. Но не перед, иначе можно нарваться на штраф…

– Да понял я, понял, – вяло отмахнулся я и вновь погладил большим пальцем правой руки лепесток сцепления.

Не подведи, шайтан-кнопка. На тебя сейчас вся надежда.

Мы стояли на стартовом поле, ожидая, когда исчезнет последний красный огонь и зажгутся зелёные, отправляющие на прогревочный круг.

Все были на «суперсофте»: слишком большая разница между составами шин, да и асфальт не очень абразивный, так что на первый отрезок выбор однозначный. А застрять в трафике после пит-стопа на более быстрой резине хотелось, так сказать, не только лишь всем.

Я знал, что родители сейчас пристально наблюдают из боксов «Торо Россо», где механики готовят к квалификации «Формулы-1» машины Пьера Гасли и Брэндона Хартли. Следили за мной Франц Тост и доктор Марко. Насчёт Кристиана Хорнера[5] не знаю, но думаю, и он тоже.

Всем было интересно, как проявит себя на втором этапе новичок сезона.

И-и-и… зелёные!

Чуть-чуть подождал, пока тронутся машины впереди. Жёлтые флаги – Ландо Норрис заглох на второй стартовой позиции! Все устремились мимо него, объезжая сине-лаймовый «Карлин».

Только бы опять не скосплеить Тадасуке Макино…

Сцепление нажалось… и прежде чем я успел надавить на газ и поддать оборотов, чёртов лепесток толкнул мой палец обратно!

– Да чтоб тебя!!! – выкрикнул я и ударил кулаком по краю кокпита. Затем включил связь: – Блин, я застрял…

– Не паникуй, сейчас тебя затолкают в питы, – поспешил успокоить меня Джофф.

Хотя по голосу я понимал, что и ему ни фига не весело.

Подбежавшие маршалы и правда весьма проворно закатили болид на пит-лейн следом за машиной Норриса. Меня тут же обступили механики «Русского времени» и принялись запускать мотор заново.

– Простите, – сказал я по радио. – Попробую отыграться в гонке.

– Хорошо, Майкл, это от тебя и требуется, – ответил Джофф.

– Ничего, Миша, всякое бывает, – поддержала меня Светлана.

Я резко выдохнул и, дождавшись отмашки механика, встал за «Карлином» на выезде с пит-лейна.

Ну, сейчас будет мясо.

Передо мной всё ещё горел красный свет – а в это время уже погасли огни на стартовой решётке. С рёвом движком машины сорвались с места… а я, дождавшись зелёного сигнала, неторопливо выехал на трассу следом за Норрисом.

Весь пелотон уже пронёсся мимо, направляясь ко второму повороту. А позади развевались жёлтые флаги, и в кармане безопасности стояла у барьера чья-то машина.

– Плюс четыре, Майкл. Плюс четыре, – быстро произнёс Джофф. – Трое заглохли, у Делетраза был контакт… И-и… погоди, там впереди Гюнтер замедляется, у него прокол, будь аккуратнее…

Третий, четвёртый, пятый поворот…

– Гьотто в стене. Повторяю: Гьотто в стене. Подпрыгнул на поребрике в шестнадцатом повороте… Всё, это сэйфти-кар. Не обгоняй. Ты четырнадцатый, Маркелов – девятый. В лидерах особо без изменений.

Ну, вот почти и не потерял ничего…

Розовый «Арден» с размочаленной шиной без проблем подвинулся, освобождая дорогу.

Мы с Ландо проехали мимо раскуроченного «Кампоса» несчастного Луки Гьотто. Отломанное переднее крыло валялось поблизости на асфальте, а по треку были разбросаны мелкие кусочки карбона. Хорошо хоть не на гоночной траектории…

На старт-финише горели на табло три жёлтых огня. Знак режима СК – и предвестник того, насколько же всратой и хаотичной получится гонка.

Я же просто делал то, что от меня требовалось: вёл болид, соблюдая оптимальную дельту[6] и виляя туда-сюда, чтобы поддерживать температуру шин. Первый пит-стоп явно откладывался.

В середине второго круга мы наконец догнали остальной пелотон. Гюнтер, должно быть, заехал на пит-лейн, а заглохшие на старте вряд ли даже достигли закрашившийся «Кампос» прямо под баннером Expo 2025 Baku.

Чую, это надолго…

Машина безопасности провозила нас за собой один круг, потом другой… В шестнадцатом повороте стоял эвакуатор, на который как раз загружали разбитый болид Гьотто. Сам пилот давно уже выбрался из машины и теперь смотрел гонку из-за ограждения. На светлом бетоне стены отчётливо виднелись чёрные полосы, оставленные карбоновым обтекателем.

Четвёртый круг гонки…

Сэйфти-кар уехал вперёд, возвращаясь на пит-лейн, а лидеры в заключительной секции поворотом замедлились, прогревая шины перед рестартом.

Борьба будет плотная…

Я внимательно следил за Норрисом: когда же ускорится тот и получится ли у меня пролезть. Хотя вряд ли: реакция у британца хорошая, это я ещё по «Ф-3» помню.

И… поехали, поехали, поехали!

Я сразу выжал газ, переключаясь вверх до шестой передачи. Сцепление, хоть и было довольно тугим, но поддавалось исправно. Главное, чтобы не подвело на пит-стопе.

Все друг за другом, мощный накал впереди – но пока обошлось без атак. Мне не очень видно, кто там с кем впереди; всё моё внимание приковано к заднему крылу Ландо Норриса.

На первом секторе лютая толкотня, но пока без контактов. Две-три машины в ряд на торможении – классика. И вот Норрис сместился перед седьмым поворотом вбок от Латифи… есть обгон! А за ними и я потихоньку еду в слипстриме.

– Норрис жалуется на возможные повреждения, – предупредил меня инженер. – Поднажми. Скоро заезжать.

– Шины уже всё, на атаку не хватит, – посетовал я, выезжая вслед за DAMS’ом Латифи на главную прямую. – Вот бы сейчас DRSдоступна была…

– Понял, держи тогда темп. Подождём пит-стопа Норриса или Латифи и сами заедем на следующем круге. От тебя нужен максимальный темп, какой можешь выдать.

– Есть, сэр!

Только бы это не пустили в эфир. Сольют же соперникам всю нашу тактику…

Шестой круг…

Я изо всех сил старался держаться за сине-голубоватым болидом. «Суперсофт» износился, и машина вела себя слегка нестабильно.

Разгон, торможение, разгон, ещё разгон…

И Норрис с Латифи завернули на пит-стоп оба! А я, как дурак, промчался мимо них по главной прямой. Впрочем, DRS всё равно станет доступна только со следующей зоны.

– Всё. Ты в чистом воздухе, – произнёс Джофф. – It’s hammertime.

Я поморщился, услышав выражение Питера Боннингтона, гоночного инженера Льюиса Хэмилтона в «Мерседесе». Этих доминаторов, под которых, по сути, и был заточен текущий регламент «Формулы-1», я ненавидел всей душой. И плевать, что поднять команду помог сам Шумахер, а консультантом у них был Ники Лауда! «Мерсы» такого не заслужили.

Тем не менее, указание было достаточно ясным. И я поднажал, проходя все эти девяностоградусные углы почти на пределе.

В одном из карманов безопасности стоял розовый «Арден», а маршалы размахивали жёлтыми флагами. Да это же Гюнтер! Всё, это сход. Не повезло, не фартануло…

При въезде на пит-лейн сбросил скорость и, включив лимитатор, покатил по дорожке. Наше «парковочное место» было шестым, считая от въезда: команда-чемпион первой выбирала себе на следующий сезон расположение на пит-лейне.

Аккуратно затормозил и принялся ждать, пока сменят шины. Несколько секунд – и отмашка, что можно ехать. Щёлкнул сцеплением, выжал газ – и на новеньких шинах «медиум» направился к выезду на трассу.

Ну, теперь до конца. Что бы ни случилось.

А случиться обещало ещё очень многое. К счастью, не со мной. Но и на этот счёт приходилось также быть бдительным.

– Сейчас ты тринадцатый, – послышался голос инженера. – Будь аккуратнее, за тобой Норрис.

Я тут же посмотрел в зеркало и подавил удивлённое ругательство.

Из-за какой-то заминки на пит-стопе бывший фаворит гонки теперь накатывал на меня сзади.

Я напряжённо ухмыльнулся и втопил на полную, пытаясь сбросить его с хвоста.

А вот сам Ландо, похоже, был об этом другого мнения.

Он старательно держался за мной, показывая себя в зеркалах, словно хотел отыграться этой борьбой за прошлогодний чемпионат, когда я у него с некоторой помощью от Лизы буквально украл победу. И я не был уверен, что смогу сейчас выстоять.

Так и получилось: на старт-финишной прямой при заходе на девятый круг Ландо легко прошёл меня с открытым крылом и усвистел прочь, оставив меня разбираться с приближающимся Гелаэлем на «Трайденте». Пардон – на «Пертамина Трайденте».

Лиза и Артём опять сражались где-то далеко впереди. Я же постигал науку «Формулы-2», пробиваясь с самых низов. В принципе тоже полезно, но мне не очень нравилась сама тенденция. Это что получается, я в каждой серии буду начинать с таких неудач, но подниматься к концу сезона и только на второй год при неоднозначных обстоятельствах достигать успеха? Или теперь это будет на третий?..

Ай, пофиг. Идёт как идёт. Я просто гоняюсь, а оно всё уже само собой как-то выходит.

Поэтому руль в руки, голову вниз – и вперёд, зарабатывать очки для команды.

Впрочем, Гелаэля сдержать оказалось не так уж сложно. Я просто ехал по своей траектории в «кильватере» за Норрисом, и постепенно «Трайдент» начал отваливаться. В то время как я не упускал из виду маячащий впереди «Карлин».

А тем временем в пелотоне стала собираться довольно плотная группа. Несколько машин ехало довольно близко друг к другу – и вот как раз к ним и приближался Норрис.

Я тоже ещё чуть-чуть взвинтил темп, чтобы не опоздать к неизбежным разборкам.

Одиннадцатый, двенадцатый круг…

Перед нами боролись красно-белый MP Motorsport Ральфа Бошунга и DAMS Николаса Латифи. В своей схватке они подотстали от едущих впереди, чем не преминули воспользоваться мы с Ландо.

В Старом Городе швейцарец всё же смог немного отъехать от канадца, и на того начал наседать Норрис.

На старт-финише британец попробовал с DRS провести атаку, но DAMS уверенно закрыл внутреннюю линию, и «Карлин» пока что остался ни с чем.

Следующий круг мы вчетвером ехали друг за другом, экономя шины. Снова главная прямая – и вот уже мы втроём накатываем на одного-единственного пилота! Но пока вперёд никто не пролез.

Торможение перед вторым поворотом… отзащищался. Перед третьим… Латифи проскочил по внешней! Попробовал и Норрис, но там пошла довольно техничная часть трассы, где особо не пообгоняешь. Поэтому разумнее было снова дождаться следующего круга.

На трассе в Баку имелось две зоны DRS. Одна из них размещалась на прямике между вторым и третьим поворотами, с точкой детекции (где проверялось, что болиды находятся на удалении меньше секунды) на линии выезда с пит-лейна на трассу и точкой активации в 54 метрах после апекса второго поворота. Точки закрытия, кстати, как таковой не было: это происходило автоматически с нажатием на педаль тормоза.

А вот другая зона располагалась как раз на главной прямой, с точкой детекции на апексе последнего, двадцатого поворота (хотя какой нафиг это поворот?..) и точкой активации через 347 метров. И именно там совершалась большая часть обгонов.

Однако у Норриса вновь вышел облом, и Бошунг отстоял своё место на торможении. Но прямо следом была следующая зона крыла – и по внутренней траектории Ландо всё-таки смог это сделать. Я же – также за счёт DRS – наблюдал за этим словно из первого ряда, попутно поглядывая в зеркала на подъезжающий красно-чёрный ART Джека Эйткена.

Несколько прямых углов – и въезд в Старый Город, самый узкий поворот во всём календаре: от края до края трассы здесь было всего 7,6 метра. Двум болидам тут было не проехать, а петляющие далее улочки делали второй сектор трассы весьма необгонным.

Но я не хотел ждать очередной прямой и открытого крыла, которое было словно костыль в плохо работающей программе. Я был близко. Я желал обогнать именно здесь и сейчас!

И как только мы выехали на широкий участок между двенадцатым и пятнадцатым поворотами – по сути, три отрезка прямой с газом в пол, – я не раздумывая ринулся в атаку.

Занял внутреннюю линию, взял неплохой разгон, хватанул слипстрим, сместился на торможении… рано, рано, ещё чуть-чуть… нет, не сейчас…

А если перед шестнадцатым?

Да блин, тут сотка на апексе и совсем нет места, где обгонять-то? Ладно уж, подожду DRS.

Но и у Бошунга теперь было крыло от Норриса, так что всё вновь должно было решить торможение к первому повороту.

И вот мы втроём выстроились один за другим, выходя на прямую. Шестая передача, педаль в асфальт! Вперёд, вперёд, вперёд!

С какой стороны попробует Бошунг? Слева, по внутренней? Или справа, по внешней?

Я вцепился в них обоих, идя в слипстриме и с открытым крылом и ожидая малейшей атаки, чтобы начать действовать.

Разгон до трёхсот на ленточке…

И Бошунг дёрнулся внутрь!

Я сразу же отрулил на внешку. Теперь всё дело в торможении… Вот они борются между собой… Норрис зажал Бошунга к пит-лейну…

Сейчас!

За сто пятьдесят метров до апекса надавил на тормоз, одновременно поворачивая руль влево.

У меня всего один шанс.

И я использую его!

Как только передний обтекатель начал смещаться в сторону поворота, я надавил на газ. Пройду максимально близко к стене – именно это мне и нужно.

Кое-как втиснулся в поворот. Разгон…

И я обошёл их!

Норрис был так занят обороной от Бошунга, что совсем проморгал мой манёвр. Теперь крыло будет уже у него от меня… так что мне ничего не оставалось, кроме как крыться на торможении к третьему повороту, а там уже въезжать в секунду позади Латифи.

– Прекрасный обгон, – сказал инженер по радио, пока мы гнали по короткой прямой. – Точь-в-точь как у Гюнтера на старте, но круче: тебя не задели.

Я ничего не ответил. Слишком был занят тем, что не подпускал к себе Норриса на расстояние атаки.

Впереди маячила тёмно-синяя корма DAMS’а, нагонявшего, в свою очередь, розовый «Арден» – похоже, это был напарник Гюнтера, Нирэй Фукузуми. Опять «паровозик» DRS? Что ж, я буду хотя бы в середине.

Фух. Отзащищался. Шины в норме, можно продолжать. Латифи явно будет атаковать Фукузуми, а там уже и я как-нибудь постараюсь пристроиться.

Шестнадцатый круг…

– Фукузуми жалуется, что его шины всё, – сообщил Джофф, когда мы начинали третий сектор. – Обгоняй его следом за тем, как это сделает Латии.

Ясно-понятно. Будет сделано.

Выход на старт-финиш. Разгон…

Между нами по четыре десятые. Ну, ну, с какой стороны?..

Фукузуми шарахнулся на внешку, по сути пропуская Латифи. Канадец предприимчиво занырнул в оставленную открытой калитку…

Где нашлось место и для ещё одной машины.

В этот раз пришлось идти по другой траектории и прижиматься к поребрику. Фукузуми попробовал было вырваться вперёд за счёт ускорения на позднем апексе…

Но на моей стороне был слипстрим от болида Латифи.

И после второго поворота теперь уже я был с открытым крылом на хвосте у канадца. На торможении он попытался заблокировать меня по внутренней, но я сумел протиснуться мимо по внешке.

Ещё плюс два места за каких-то три поворота.

– Продолжай в том же духе, приятель, – подбодрил меня инженер. – Впереди Сетте Камара, до него полторы секунды. Дальше в трёх секундах Маркелов.

Ну, до напарника пока точно не дотянусь. Да и до второго «Карлина» тоже, наверное. Лучше сосредоточиться на том, чтобы не растерять позиции.

Потому что совсем скоро…

Жёлтые флаги!

В стене был уже второй за гонку – и последний «Кампос». Рой Ниссани, боровшийся… дайте-ка посчитаю… за шестое место с Маркеловым.

Всё. Это машина безопасности. Но заезжать на пит-лейн, используя стратегию «Ред Булла» на недавнем Гран-при Китая, невыгодно: сэйфти-кар может продлиться довольно долго, а вот кругов до финиша всё меньше и меньше.

– Машина безопасности, – констатировал очевидное инженер. – Держи дельту по времени. Думаю, заезжать сейчас нет нужды, если только этого не сделает минимум половина.

– Всё верно, остаёмся на трассе.

– Тогда жди рестарта. Сейчас ты восьмой, Артём – шестой. Между вами – Камара, лидеры – Расселл, де Врис и Форман. Идём на неплохие очки, но, сам понимаешь, для борьбы в чемпионате нам нужно больше.

– Понял, постараюсь что-нибудь сделать.

Очень вовремя пришла эта передышка. Можно рулить в безопасном режиме, приходя в себя и настраиваясь на заключительный отрезок.

Я чувствовал эту трассу! И я был готов ехать по ней всё быстрее!

Вот только осталось убедить в этом других гонщиков.

Сэйфти-кар возил нас за собой два круга, тогда как до финиша оставалось ещё девять. И когда пелотон начал собираться вплотную перед шестнадцатым поворотом, я понял, что пришло моё время.

Время выпустить из себя настоящего зверя.

Повиляли туда-сюда, прогревая подостывшие шины…

И вот – грин, грин, грин!

Когда начали разгоняться первые машины, я также втопил как не в себя, стремясь удержаться за «Карлином» бразильца и не дать обогнать себя тем, кто сзади.

Всё решится на торможении к первому повороту. Камара ушёл на внешнюю в атаке на Маркелова, а впереди сразу пять машин схлестнулись в борьбе за лидерство!

Кто кого?!

Де Врис и Маркелов перетормозили, заблокировав шины, и вылетели в карман, а голландец ещё и выбил вместе с собой лидировавшего Расселла!

И на первом месте в поворот зашёл болид под номером три Елизаветы Форман.

За ней – красный «Харуз» Антонио Фуоко, синий DAMS Албона, «Карлин» Камары… и моё «Русское время».

После провала в самый конец на старте я уже пятый! Вот что значит боевая удача!.. Главное – вовремя поймать её за хвост и не отпускать до самого финиша.

Удивительно, но все тут же разъехались примерно на секунду друг от друга, так что особой борьбы дальше не было. Круга полтора мы проехали вполне спокойно, но к концу двадцать второго ко мне стал подкатывать (не иначе как с просьбой потесниться) Джек Эйткен на красно-чёрном ART. Я же держался в зоне DRS за Камарой и просто так отдавать позицию не собирался.

Если я хочу попасть в «Формулу-1» как можно скорее, надо впечатлить боссов системы «Ред Булл». И сейчас как раз подвернулся один из счастливых случаев это сделать.

Снова прямая, заход на обгон…

Хватанув слипстрим, я отвернул на внутреннюю… и туда же за мной сунулся и Эйткен. А отодвинутый разом на два места бразилец мог только уцепиться за нас, надеясь что-то предпринять на следующей прямой круга. Но включать DRSпока было нельзя, так как не прошло двух (а по факту трёх) кругов после рестарта. Таковы правила.

Я изо всех сил старался не думать о том, что Лиза сейчас лидирует в гонке. Помнится, свой первый сезон в «Ф-3» она тоже начала ярко, добыв победу в одной из гонок второго этапа в Венгрии, но в битве за чемпионат уступила более опытным пилотам, хоть и обставила меня на энное количество баллов. Выходит, всё повторяется?

Не будем спешить с выводами. До финиша шесть кругов. И пока последний болид не пересечёт черту, исход гонки решён не будет.

Тем более что случиться может ещё очень и очень многое.

К моменту захода на двадцать четвёртый круг система DRS была снова разрешена, однако я успел оторваться более чем на секунду. Да я и не смотрел назад – всё моё внимание было приковано к тому, что впереди.

Может, пронесёт? Или…

– Будь внимательнее: на втором секторе дым, – вдруг врезался в уши взволнованный голос Джоффа. – Это Маркелов, и у него, судя по всему, сгорел двигатель.

Минус ещё одна машина. Эх, а так до рестарта всё хорошо шло…

Жёлтых флагов, однако, я не увидел. Наверное, они были локальными и быстро закончились, когда Артём заехал в карман трассы.

Действительно, на въезде в Старый Город висела лёгкая дымка, а начиная с тринадцатого поворота был прям конкретный смог. Но плотной борьбы здесь не было, так что мы могли лишь чуточку снижать скорость, пролетая через опасные участки.

Передо мной осталось всего три машины. За Фуоко держался Албон, а Лиза уехала от них минимум секунды на три. Думаю, ничто уже не удержит подругу от первой победы в новом классе – особенно после двух вторых мест на прошлом этапе.

Моя же задача теперь – попробовать зацепиться за подиум.

И Албон прошёл Фуоко за пять кругов до конца гонки! Итальянец стал тут же прессинговать в ответ, но тайско-британский гонщик уверенно уехал вперёд, в погоню за Лизой, оставив мне своего трепыхающегося противника. А за мной не так уж и далеко ехал Джек Эйткен.

Двадцать пятый и двадцать шестой витки мы вчетвером ехали друг за другом, копя силы для новой схватки.

Однако, поскольку Албон оторвался, Фуоко потерял право на DRS. И я решил, что больше медлить нельзя.

Постарался удержаться следом на техничном втором и моторном третьем секторе – и с открытым крылом легко прошёл вперёд на прямой, занырнув внутрь на торможении.

Блин, они что, все думают, будто внешняя траектория их спасёт? Кто-нибудь научит их закрывать калитку? Словно в компьютерной игре против ботов еду…

– После этого круга останется ещё два, – сказал Джофф, когда я пробовал отъехать на коротких прямиках в конце первого сектора. – Постарайся довезти результат до финиша.

– Да понял я!

Инженер заткнулся, а я смог вновь сконцентрироваться на трассе.

До Албона было уже секунды две, и столько же – между ним и Лизой. Соперники позади меня боролись между собой, так что, если не произойдёт ничего сверхъестественного, призовая тройка должна приехать к финишу именно в этом составе.

Я крепко вцепился в руль; дыхание со свистом вырывалось из груди. На прошлом этапе успех пришёл в спринте… неужели теперь удастся повторить его в основной гонке?!

Нужно просто доехать…

Последний круг. Механически я в очередной раз проходил всё те же повороты. Шины заметно износились, превратившись в практически бесполезные куски драной резины, но ещё несколько километров протянуть были в состоянии.

Что ж, третье место – весьма неплохо. Хотя учитывая, что Лиза на первом…

Финальный сектор. Просто пролавировать между стен – и выйти на финишную прямую. Всего лишь соблюсти баланс…

И Лиза на выходе из девятнадцатого поворота задела колесом стену! Темп её «Премы» сразу упал – похоже, были повреждены рычаги подвески…

А позади эту русскую «Пеппи Длинныйчулок» догонял Албон.

Сине-голубой DAMS словил от медленно разгоняющейся «Премы» слипстрим – и метнулся к финишной черте, собираясь пересечь её первым.

А тем временем на Лизу уже накатывал я.

Видно было, как она мучается, пытаясь ехать посередине и всеми силами перекрывать траекторию. Я пристроился за ней, не зная, как быть. С одной стороны, она мой соперник; с другой – соотечественница и близкая подруга.

В конце концов я плюнул на всё и решил доехать с ней до черты вместе. А там уж как фотофиниш рассудит.

Триста метров… двести…

Лиза сместилась на меня, зажимая к стене. Я в ответ надавил на газ…

Сто метров… пятьдесят…

Финиш.

Как только над головой промелькнул и улетел прочь клетчатый флаг, я устало раскинулся в своём ложементе. Уфф, это была длинная гонка… и сумасшедшая. Побольше б таких – и интрига до самого конца сезона будет обеспечена.

– Это было близко, – раздался в наушниках голос Джоффа. Но инженер словно не поздравлял меня, а выговаривал как ребёнку за упавшее на землю мороженое. – Вас разделило восемь тысячных. Форман вторая, ты третий. Хотя мог бы на финише быть и поагрессивней.

– Гонщик в первую очередь должен оставаться человеком, – хрипло ответил я. – А в таких случаях, как сейчас, ещё и джентльменом.

– Что за ерун… Ладно, об этом поговорим позже, – оборвал Джофф невысказанную тираду. – Как бы там ни было – отличная работа. Совершенно безумная гонка, в которой хотя бы часть шансов мы сумели использовать.

Лиза в своём болиде трясла головой и била по рулю. Не помню, приходилось ли ей вот так упускать победу; всё, что ей оставалось, – это крепиться.

Ну а мне – праздновать новый заслуженный подиум.

* * *

В закрытом парке Лиза не сдерживала эмоций. Вылезая из кокпита, она буквально вышвырнула оттуда руль и шейный фиксатор, а встав на землю, от души пнула понтон[7] болида и какое-то время сидела на корточках, обхватив шлем руками в перчатках. К команде она даже не подошла и Албону руку не пожала, а меня лишь вяло хлопнула по плечу. На интервью, сняв шлем, она не стеснялась в выражениях и крыла на чём свет стоит себя и свою досадную ошибку. Может, именно поэтому девушка-интервьюер поспешила закруглить разговор с ней и переключилась на меня.

Я же поздравил Лизу и Алекса с заслуженным результатом и в привычной рафинированной манере поблагодарил родителей и команду.

– А какие факторы в первую очередь сопутствовали успеху? – спросила у меня корреспондентша.

– Сегодня, в такой безумной битве, главной, конечно же, была удача, – улыбнулся я. – То есть, даже несмотря на провал на старте с этим сцеплением, обстоятельства складывались так, что прорываться было не так уж сложно. Достаточно было просто не допускать ошибок, чтобы обеспечить себе комфортную позицию. А если добавить немного смелось при обгонах, то вот уже и задел на борьбу за подиум.

– Но в целом этап для команды выдался непростой, верно?

– Это да, – вздохнул. – Исправность моторов, сцепления и прочих деталей критично важна, если мы хотим бороться. И тут нам есть над чем поработать.

– Ещё раз поздравляю с призовым местом.

– Благодарю.

Мы прошли в комнату отдыха, где нас взвесили и оставили, можно сказать, наедине – если не считать вездесущего оператора. Только после этого я смог взять бутылку с водой и выхлебать её в несколько глотков.

Блин, как же на самом деле я вымотался…

С другой стороны, никто и не говорил, что будет легко. Наоборот, с каждым разом придётся вкладывать всё больше усилий.

И это хорошо. Тем сильней будет кайф, когда я наконец достигну победы.

Ну а пока – время ошибаться и делать выводы.

Лиза сразу присела на диванчик и просидела всё время, смотря в пустоту, пока мы с Алексом на своём неплохом английском оживлённо обсуждали прошедшую гонку.

На пьедестале Форман опять-таки была мрачнее тучи. Я и сам разочарованно покусывал губу, слушая бодренький гимн Таиланда.

Это должна была быть наша гонка. Но в последний момент всё испортил его величество случай.

Ну ничего. Завтра выясним, удастся ли нам в Баку водрузить триколор на верхнюю ступеньку подиума.

* * *

Воскресенье, 29 апреля

По иронии судьбы, даже с тремя подряд вторыми местами Лиза уверенно захватила лидерство в общем зачёте. За полтора этапа она набрала пятьдесят очков, в то время как Албон и Норрис – только по тридцать девять. А так как в спринте давали урезанные очки (начиная от пятнадцати за победу и заканчивая одним за восьмое место), обогнать её британцы могли, разве что приехав первым или вторым в случае её схода.

У нас же ситуация была куда менее радужная. Обидный сход отбросил Артёма назад в битве за возможное чемпионство – и чего доброго, уже я почти догнал напарника по очкам (двадцать пять против его двадцати семи). В общей сложности это выводило команду на третье место в зачёте, после «Карлина» и «Премы», но в то же время к нам здорово приблизился DAMS, поэтому спринт мы должны были забирать по максимуму.

Вот только у Маркелова на втором круге опять должен был отказать двигатель, который механики всю ночь старались отремонтировать. Так что рассчитывать я мог снова на одного себя.

Перевёрнутая решётка определила меня на старте на шестое место, Форман и Албона – на следующий ряд сразу за мной, а с поула спринт должен был начинать приехавший восьмым Ландо Норрис. Многим опять-таки предстояло заглохнуть, так что если я хорошо проведу старт, то смогу подправить положение в кубке и заявить о себе не только внутри команды, но и для молодёжной программы «Ред Булла».

Поэтому на стартовом поле я был собран и сконцентрирован, чтобы рвануться вперёд без сучка и задоринки. «Према» Лизы стояла справа и чуть позади; я всеми фибрами души ощущал досаду и боевой гнев рыжеволосой бестии. Она не разговаривала со мной весь прошлый день – и сегодня уж точно была готова осложнить всем гонку.

И в первую очередь мне.

Вчера я всё-таки наловчился работать сцеплением, поэтому, когда погасли стартовые огни, я щёлкнул лепестком и уверенно врубил передачу.

Место передо мной было пустым – Антонио Фуоко сошёл на прогревочном круге, а справа Джек Эйткен не смог тронуться с места. Так что я просто начал разгон по прямой, уже примериваясь к первому повороту.

Латифи, Камара и Норрис разбирались впереди за лидерство – а у меня в зеркалах показалась Форман. Она гнала по внешке прямо за мной. Вот её левое переднее колесо поравнялось с моим правым задним…

Я дёрнулся в сторону – но поздно. Меня развернуло и на скорости сто пятьдесят километров в час впечатало задним крылом в барьер безопасности. Рядом – уже передним крылом – ткнулась Лиза. Однако это я видел лишь мельком, приходя в себя после удара.

– Ты как, в порядке? – спросил по радио Джофф.

– А-а… да, вполне, – выдохнул я, тряся головой. – Жесть, конечно. Глупый гоночный инцидент…

– Посмотрим, что решат судьи, выбирайся. Мы ждём тебя.

Я осторожно вытащил руль и отсоединил фиксатор для шеи. Затем опёрся руками в перчатках на дугу системы «гало» и спрыгнул на пыльный асфальт бакинского трека.

Лиза стояла перед своим болидом, не обращая внимания на суетящихся вокруг маршалов и развевающиеся жёлтые флаги. Я подошёл к ней – и, помедлив, обнял. Она обхватила меня в ответ и прижалась шлемом к моему плечу.

Так мы и стояли – вдвоём посреди бардака, который сами же и учинили собственными глупыми ошибками.

________________________

[1] Out lap – круг выезда.

[2] Сленговый термин для обозначения долей числовых значений. «Низкие» означает примерно 0–3 десятые, «средние» – 4–6 десятых, «высокие» – 7–9 десятых.

[3] Глава команды «Формулы-1» Scuderia Toro Rosso / AlphaTauri (2006–2023).

[4] Стинт (англ. stint) – отрезок с использованием одного комплекта шин (от старта до пит-стопа, между пит-стопами или от пит-стопа до финиша). Сам комплект резины – компаунд (англ. compound).

[5] Глава команды «Формулы-1» Red Bull Racing (с 2005 г.).

[6] В режиме сэйфти-кара в гонках дельта – это разница между временем гонщика и текущим ограничением. Эта цифра выводится на дисплей руля, и если пилот едет быстрее установленного времени, то получает штраф за превышение скорости под СК.

[7] Боковая часть машины, направляющая вокруг неё воздушные потоки.

Интерлюдия 1

– А может, всё-таки останешься, сынок? – спросила немолодая женщина, стоя в дверях и теребя пару зашитых носков.

Мужчина лет двадцати семи в камуфляжной форме, который укладывал вещи в рюкзак, даже не обернулся.

– Не могу, – кратко ответил он. – Приказ есть приказ. Сама понимаешь, тут от меня ничего не зависит.

– Тогда… возвращайся скорее, Дань. Мы тебя будем очень ждать.

– Постараюсь.

Даниил застегнул рюкзак и закинул его на спину. Подошёл к двери и поцеловал мать в щёку.

– Не волнуйся, со мной всё будет в порядке, – произнёс он и, мягко отстранив женщину, вышел в коридор квартиры.

Там его уже ждал отец – пожилой человек в сером свитере и с лысиной на всю макушку.

– Командировка… «туда»? – указал он пальцем куда-то в сторону.

Даниил кивнул.

– Пожалуйста, не рассказывай маме ничего. Она и так вся на нервах из-за того, что я уезжаю.

– Ещё б ей не быть. Да и мне за тебя неспокойно. Всё-таки, как-никак, я вирусолог – а в таких поездках всегда полно всякой заразы…

– Обещаю протирать руки спиртом три раза в день, – улыбнулся Даниил и обнял отца. Тот не остался в долгу и обнял сына в ответ.

– Попрощайся ещё и с младшим, – сказал старик, когда объятия разомкнулись. – Сам он вряд ли из комнаты вылезет.

– Хорошо.

Даниил толкнул дверь в крайнюю комнату. На диване лежал подросток лет восемнадцати; он был в наушниках – и, казалось, всецело поглощён своим телефоном.

Старший брат какое-то время смотрел на младшего, затем покачал головой и притворил дверь.

– Ему это неинтересно, – пробормотал Даниил. – Сейчас мы все для него – источник проблем и несправедливости в жизни. Вспомнит о нас – а может быть уже поздно.

– Сплюнь. – Отец постучал по деревянному косяку. – Не знаю, чем ты там заниматься будешь, но скажу одно: возвращайся. Живым и по возможности здоровым.

– Я уже говорил – постараюсь.

Парень в камуфляже подошёл к двери, обулся и, помахав на прощание, вышел.

«Всё-таки правда лучше им ничего не знать, – думал он, спускаясь по гулким ступеням подъезда. – Хотя на бумаге там уже четыре года должно быть тихо, на деле всё так же хреново, как и тогда, когда эта каша только заварилась. И просто смотреть на это, сложа руки, выше моих сил. Надеюсь, у нас получится сделать так, чтобы мир наступил поскорее».

Время возражать

Среда, 2 мая, Москва

– Жаль, что так вышло, – сказала Лиза.

Мы вдвоём сидели в большой комнате у меня в квартире: я – за письменным столом перед ноутбуком, Форман – на диванчике неподалёку с кружкой чая в руках.

Совсем недавно – минут пятнадцать назад – диван был использован нами по назначению. И сейчас только открытое на проветривание окно напоминало о приятных моментах.

– Жаль, – согласился я. – Так бы у обоих был шанс на очки. Ты вон даже могла удержать лидерство в зачёте… Но, наверное, борьба за титул в первом же сезоне для всяких там европейских уникумов. А мы, простые московские ребята, гоняем в своё удовольствие.

– Скажешь тоже – «простые»… – фыркнула Лиза и отхлебнула чаю. – Да и про «удовольствие» ты загнул…

– Разве тебе не понравилось?

– Придержите коней, поручик! Я о другом. Мы профессионалы, Жумакин. За нами стоят спонсоры с миллионными контрактами. Мы уникумы уже просто потому, что у нас вообще есть возможность заниматься тем, что мы любим, и иметь с этого на чай с печеньками. – Лиза опустила взгляд. – А у миллионов людей этого нет. И всё, что им остаётся, – это смотреть на то, как мажоры вроде нас с тобой живут полной жизнью.

– Не все мажоры такие, как мы, – покачал я головой, продолжая печатать. – У нас хотя бы есть цель – стать чемпионами мира. А не промотать всё, что есть у родителей, при этом сторчавшись и оскотинившись.

– Вот смотрю я на тебя, Жумакин, и не верю, что с тобой всё так просто, – усмехнулась Лиза и отставила чашку. – Ты ведь попал в этот мир явно не только для того, чтобы реализовать несбыточную мечту своего старого тела. Есть что-то ещё – и именно этим ты планируешь заняться на самом деле.

Я не ответил. Лишь загадочно улыбнулся и продолжил стучать по клавиатуре.

– Чего строчим? – спросила Лиза, вставая и подходя ко мне. – План по захвату мира?

Она заглянула через моё плечо, облокотившись на стол и как бы невзначай упёршись грудью мне в спину. Хоть и первый размер, а всё равно приятно.

– Ну почти, – ответил я. – Хотя скорее наоборот: план, как не дать захватить мир. Я уже рассказывал тебе о ковиде и о том, каким бедствием это обернётся для всей планеты. Времени осталось всего ничего. И поэтому… я начал действовать. План, конечно, такой себе, на грани невероятного… ну а вдруг выгорит?

– Что за план? – негромко спросила Лиза мне на ухо.

– Я напишу книгу. Такую, в которую невозможно будет не поверить. Во всех подробностях отражу тот ужас, который произойдёт, если всё будет идти по накатанной. Попутно добавлю на этом фоне какую-нибудь душераздирающую историю, чтобы привлечь внимание. Предупреждён – значит вооружён. И если повезёт, те кто надо прочитают, сделают выводы – и каким-то чудесным образом всё рассосётся.

– «Ви-рус бе-зу-ми-я»… – по слогам прочитала заглавие Лиза и повернулась ко мне. – Можно?

– Конечно. – Я встал из-за стола, и рыжая бестия уселась на моё место. – Будешь моим, так сказать, бета-ридером.

Отмотав в самое начало, Форман с выражением принялась зачитывать вслух:

– Пролог. «Первые сообщения о том, что удалось создать вирус, составленный из штаммов коронавируса летучих мышей и атипичной пневмонии, появились в ноябре 2015 года. Тогда никто не придал этой работе значение, несмотря на то, что вирус, полученный исследователями из Северной Каролины, был способен передаваться и человеку.

В июле 2019 года США поразила эпидемия неизвестной лёгочной болезни. Среди симптомов отмечались кашель, лихорадка, тошнота, а также мутные пятна на рентгенограмме лёгких. По официальной версии, люди заболевали от того, что курили электронные сигареты. Новая болезнь получила название EVALI; всего тогда она проявилась примерно у тысячи человек, и двадцать шесть из них умерли. Примечательно, что одна из вспышек произошла неподалёку от биолаборатории в Форте Детрик.

В конце октября 2019 года в китайском городе Ухань проводились Всемирные военные игры, на которых присутствовали в том числе и американские военные. По странному совпадению, в городе находилась и лаборатория по изучению вирусов.

17 ноября в Ухане был подтверждён первый случай нового коронавируса…»

Тут Лиза прижала ладони к лицу и согнулась пополам, заливисто рассмеявшись в голос.

Я в недоумении уставился на подругу. Она мне не верит? Или что-то другое?..

– Тебе когда-нибудь говорили, Жумакин, что из тебя никудышный писатель? – отсмеявшись, сказала Лиза. – Не, ну серьёзно. Ты как будто не роман пишешь, а статейку для жёлтой прессы… Ну и да, выглядит всё это как очередная сложносочинённая теория заговора. Но… если принять это за правду…

Лиза передёрнула плечами, словно от холода. Ещё бы, ведь она была в одной майке. Причём моей.

– Что, думаешь, пиндосы постарались?

– А кто ещё? – развёл я руками. – Им выгодны всякие бедствия в мире – даже если те вернутся потом к ним самим. – Я покачал головой и стиснул зубы. – Я просто боюсь, что если стану действовать открыто – сделаю только хуже. А если вот так, исподволь, – то ничего не смогу изменить. И всё пойдёт туда, куда и шло все эти годы…

Я с тяжким вздохом махнул рукой.

– Уже думал, где публиковать будешь? – спросила Лиза и уселась рядом со мной на диван. Я легонько приобнял её, и она ткнулась носом в ямку у меня на плече.

– Думаю, везде, где только возможно. Но основным порталом, наверное, будет «Автор Тудей». Я уже и ник себе подходящий придумал… – Я театрально воздел руку. – «Посланник2019». Как тебе?

Лиза прыснула со смеху, отчего мне стало щекотно.

– Не, ну базара нет, так ты точно привлечёшь к себе внимание всего мира. – Улыбка её чуть поблёкла. – А если серьёзно, тебе нужен хороший редактор. Твои эти сухие и перемудрённые фразы читать невозможно…

– И где же я возьму такого… редактора? – вполголоса спросил я, наклоняясь всё ближе к её уху, а затем слегка коснулся его губами.

Лиза отдёрнула голову.

– Ну к чему этот балаган, ты и сам всё понял! – Она вновь посмотрела на меня, и в её вновь блеснувших зелёных глазах я растворился весь без остатка. – Я помогу тебе. Пиши, Жумакин. Может, тебе под силу выиграть и эту гонку.

* * *

…На Гран-при Китая Себ всё-таки сделал так, как я ему подсказал. Как только Боттас на «Мерседесе» стал к нему подкрадываться в борьбе за лидерство, пилот «Феррари» сам свернул в боксы, переходя с «софта» на «медиум». Валттери заехал на следующем круге – но было уже поздно. Тогда же, кстати, зазвали и Райкконена – и за счёт более удачного пит-стопа опытный финн оттеснил соотечественника на третье место.

Потом Гасли въехал в Хартли, своего напарника по «Торо Россо», и под сэйфти-каром многие стали переобуваться на «ультрасофт». Две «Феррари» пропустили вперёд оба «Мерседеса», которые заезжать не стали, а за ними накатывали также перешедшие на самые мягкие шины два «Ред Булла».

На рестарте Феттель легко прошёл Хэмилтона и устремился за Боттасом, который попытался уехать в отрыв. Но не вышло: изношенный «медиум» не мог противостоять свежему «ультрасофту». Райкконену же повезло меньше: Хэмилтона-то он обогнал, а вот Боттасу как-то удавалось держаться впереди дальше дистанции атаки.

И тут в игру включились «Ред Буллы». Дэн Риккардо, догнав Хэма, на своих фиолетовых шинах[1] объехал сначала Кими, а затем и Валттери. Ферстаппен также обошёл Льюиса… но вселенная в итоге распорядилась по-своему. Так что вместо Себа при обгоне Макс влетел в Кими – что отбросило обоих назад, а нидерландцу ещё и добавило десять секунд штрафа.

Тем временем Дэн гнал как сумасшедший, приближаясь к Себу, и в конце концов тому пришлось уступить. После того как гонщик «Ред Булла» первым пересёк финишную черту, Феттель произнёс по радио те слова, которые я направил ему в письме: «Дэн проделал отличную работу».

Приехав на втором месте, а не на восьмом, как должен был, Себ дополнительно отыграл четырнадцать очков и упрочил лидерство в общем зачёте. И от этого у меня вновь появилась надежда, уже угасшая было после прошлогоднего поражения «Феррари».

Через две недели в Азербайджане, впрочем, всё прошло как и в моём изначальном мире. Два «Ред Булла» самовыпилились, вызвав режим СК, после рестарта шедший вторым Феттель ошибся на торможении, отчего приехал только четвёртым, подпустив к себе Хэма на расстояние всего в десять баллов.

И важной вехой в новом противостоянии двоих лучших пилотов современности должна была стать гонка в Испании на трассе Барселона-Каталунья.

Меня же в преддверии нового этапа выдернули на базу «Торо Россо» в Фаэнцу, где заставили пять дней подряд (с четвёртого по восьмое мая) тренироваться на симуляторе. Причём первые два дня я только и делал, что учился избегать аварий: поначалу на стартовой прямой, затем на всей испанской трассе. При этом я вспоминал свою ошибку на тестах за «Торо Россо», возможно стоившую мне места в команде на этот год, и старался изо всех сил не повторить её. Оставшиеся три дня я работал, что называется, гонщиком по развитию, помогая младшим «быкам» подбирать настройки.

Лиза, уверен, занималась тем же самым, но в Маранелло, где находилась база «Скудерии Феррари». Только у неё вместо Хельмута Марко был свой грозный надсмотрщик – Жером д’Амброзио.

Причём в один из дней мне поставили задачу проходить круг не как можно быстрее, а за определённое время – ровно полторы минуты. Как объяснил мне один из инженеров команды, это нужно для того, чтобы я улучшил свой внутренний секундомер и точнее мог контролировать машину. Чтобы я видел, где потерял пару десятых, и мог наверстать их в оставшейся части круга.

В «Инициал Ди» об этом, кстати, тоже говорилось: «Постоянно гоняя, тупо давя тапку в пол, ты только ушатаешь машину, но ничему не научишься. Если всегда ездить на пределе, время начинает стабилизироваться. Но гораздо сложнее показывать постоянное время, когда сдерживаешься. Слишком легко проехать быстрее или медленнее. Просто давить на газ недостаточно. Нужно научиться работать педалью акселератора».[2]

Что-то подобное я и пытался провернуть на виртуальной машине «Формулы-1», чтобы потом применить на болиде «Ф-2». Получилось, конечно, не сразу, но ближе к вечеру я научился проходить круг с разбросом в пределах двух-трёх десятых. Я пока не очень представлял, как именно смогу это использовать, но был уверен, что такая тренировка пойдёт мне только на пользу.

А потом, отпраздновав с Лизой День Победы в Москве, мы прилетели в Испанию. Мои родители, как всегда, решили поиграть в туристов – а мы, гонщики, принялись готовиться к уик-энду.

Всю неделю над Барселоной стояла пасмурная погода. Воздух был влажный и сырой, равно как и асфальт, так что уик-энд обещал стать непростым. В тренировке мы работали в первую очередь над тем, чтобы найти оптимальный уровень держака на сликах, потому как для дождевых шин условия всё же были не те.

Перед этапом Артём серьёзно раскритиковал организаторов за проблемы с моторами – ещё бы, после двух подряд сходов с шансами на хорошие очки. Выражали недовольство и другие команды, так что пришлось подключиться даже ФИА – всесильной (нет) Международной автомобильной федерации. Вопрос с некачественными движками «Мекахром» взяли под контроль, а за неделю до испанского этапа провели тестовые испытания нового сцепления взамен старого, плюс выкатили до кучи обновлённый блок электроники для болидов. Поэтому мы смотрели на предстоявший уик-энд с оптимизмом, надеясь, что сможем подняться с четвёртого места в командном зачёте.

В квалификации мало того, что было пасмурно, так вдобавок дул сильный ветер. С точки зрения пилотажа трек в Барселоне нравился мне средне, но всё же какую-то прелесть в его крутых изгибах можно было найти. Со сцеплением – ещё той, старой версии – я более-менее нашёл общий язык (всего лишь две недели занятий с кистевым эспандером в помощь), потому с переключением передач особых проблем не возникало. Мотор тоже фурычил вполне нормально, давая мне на полном газу в конце главной прямой все свои восемь с лишним тысяч оборотов. Так что я настроился на ровный, проходной этап и просто постарался проехать в своё удовольствие.

Как итог – седьмое место с временем 1:28,821. Лизе трасса подошла меньше, и её результат был скромнее – 1:29,129 и одиннадцатая позиция на старте.

Но вот у кого дела пошли не так с самого начала, так это у Артёма. Пропустил половину практики из-за проблем с машиной, долго и с чувством матерился по радио, ожидаемо не попал в комфортные для себя настройки, после их изменения поехал ещё хуже и закончил квалу на последнем, двадцатом месте, показав лишь несчастные 1:29,585. Один из немногих, кстати, кто не побил прошлогодний поул Шарля Леклера – 1:29,285, ровно на три десятые быстрее.

Ну а в этом году поул занял Алекс Албон из DAMS, поставив умопомрачительные для «Формулы-2» 1:28,146. За ним на стартовом поле основной гонки расположились Ник де Врис из «Премы» и Лука Гьотто из «Кампоса».

Добавим к этому то, что на асфальте кое-где были капли дождя, но все тем не менее предпочли стартовать на сликах – «софте» и «медиуме», – и картина получалась просто бомбическая.

Борьба обещала быть жаркой.

Но – не у меня. На старте меня с восьмого места обошёл Норрис, а Латифи с шестого, наоборот, провалился. По регламенту в гонке изначально должно было быть тридцать семь кругов – и первые четырнадцать из них я тупо в одиночестве проехал на «софте» на седьмом месте. Несмотря на три (три, Карл!) режима ВСК из-за инцидентов только за этот промежуток. После пит-стопа на «медиум» выехал четырнадцатым и покатил вперёд, ожидая, пока остальные совершат свои остановки.

Лиза продержалась на «медиуме» до двадцать шестого круга – и благодаря «хаммертайму» перед пит-стопом и новым мягким шинам после быстро меня догнала. Но побороться тогда нам не дали: Луи Делетраз выбил Шона Гелаэля при попытке обгона на главной прямой, после чего вылетели оба, а заезд ещё на три круга был поставлена на паузу виртуальной машиной безопасности.

Маркелов же всё это время ехал впереди пелотона на своём использованном «медиуме» – а так как под ВСК пит-стоп не засчитывался, то сменить шины он смог лишь через круг после рестарта.

К тому времени стало ясно, что гонка не успеет закончиться в пределах часового лимита, поэтому вместо отсчёта кругов организаторы вывесили таймер; гонка должна была продлиться отмеренное время плюс один круг. И по факту финиш наступил на один виток раньше положенного.

Напоследок всё же пошла какая-то движуха. Мы с Лизой догнали Джека Эйткена на красно-чёрном ART и на старт-финише заключительного круга с DRS вдвоём его обогнали.

Результат – шестое и седьмое место плюс важные очки в копилку чемпионата. Артём же приехал десятым, получив два бонусных очка за поставленный лучший круг.

Ах да, к вопросу о победителе. Выиграл Джордж Расселл из ART Grand Prix; вместе с ним на подиум поднялись де Врис и Норрис. Албон же, провалившись на старте, пришёл к финишу только пятым.

После гонки мы, как всегда, провели с командой разбор полётов. И пока обсуждали прохождение поворотов с оценкой, кто, где и сколько времени потерял, я вдруг понял, что ни Артём, ни даже инженеры до конца не понимают, как работать с шасси и резиной. К примеру, наибольшая нагрузка на шины в Барселоне приходилась на третий и девятый повороты – а Маркелову говорили атаковать именно там. Я же за рулём старался отмечать особенности аэродинамического и тормозного баланса – и на брифинге дал вполне чёткие указания, что в болиде нужно подкрутить к спринту. Артём в ответ лишь фыркнул: мол, много ты понимаешь в гонках, – да и Гэвин тоже отнёсся к моим советам скептически. А вот Джоффу как будто те пришлись по душе, и вместе мы быстренько согласовали изменения в настройках.

В воскресенье с утра прошёл дождь, так что трасса оставалась влажной. Но осадков больше не ожидалось, поэтому стартовать всем предстояло на сликах – а так как в спринте обязательного пит-стопа нет, все ожидаемо выбрали «медиум».

Перевёрнутая решётка определила Лизу и меня стартовать со второго и третьего мест соответственно – за Эйткеном и впереди основных действующих лиц вчерашней гонки. Артёму же надо было прорываться из середины.

На старте вся борьба, разумеется, завязалась позади нашей троицы. Маркелов пободался с де Врисом, отчего тот попрыгал по гравию и откатился в конец пелотона. Роберто Мери из MP Motorsport (который стал чуть ли не единственным гонщиков в истории, ушедшим из «Формулы-1» в младшие серии) снесло боком по мокрой трассе прямо на группу машин, проходивших поворот, но большой аварии удалось избежать – испанец каким-то чудом проскочил мимо и, притормозив, продолжил гонку.

На третьем круге ненадолго включили режим ВСК: Делетраз развернул де Вриса в десятом повороте. Перед рестартом я пристроился за Форман – и, помня, что ей подобные «олдскульные» треки нравятся куда меньше, чем мне, прошёл её даже без DRS на главной прямой. До Эйткена было уже секунд восемь, так что его я теперь почти и вовсе не видел.

И буквально на том же круге розовый «Арден» Нирэя Фукузуми влетел в стену, отчего на этот раз выехала настоящая машина безопасности. Мне тогда инженер как раз сообщил температуру асфальта – шестнадцать градусов. Ещё бы – попробуй-ка удержись на скользкой внешке в таких условиях!

Со вторым рестартом нам с Лизой повезло меньше. Нас двоих обогнали Албон и Норрис, после чего устремились в погоню за Эйткеном, который хоть и ошибся в пятом повороте, но потом всё же смог вновь ото всех оторваться.

Ближе к середине спринта тучи стали расходиться, оставляя в небесах просветы, но это ни на что особо не повлияло. В один момент у меня получилось даже обратно пройти Норриса, но потом он сумел вернуть себе позицию. Лиза к тому времени отстала и атаковать меня уже не могла.

В итоге короткую гонку выиграл Джек Эйткен; за ним призовые места заняли Албон и Норрис. Мы же с Лизой пришли четвёртым и пятой – и я вновь опередил подругу на какую-то жалкую пару секунд.

Что до Артёма, то он постепенно терял позиции – и даже несмотря на обилие сходов, закончил заезд лишь одиннадцатым. Стало ясно, что они с Гэвином снова ошиблись в настройках, из-за чего Артём всё время сражался с недостаточной поворачиваемостью и не мог толком заправить болид в поворот. Было очевидно, что нужно что-то менять – либо подход к работе, либо саму машину.

После трёх этапов в лидеры общего зачёта вырвался Норрис; за ним по пятам шли Албон и Форман. Я в таблице занимал пятую строчку, а Маркелов – восьмую. И, судя по всему, на чемпионство в этом году «Русское время» не претендовало от слова «совсем». Тут бы самим выжить и сохранить команду.

Мы не только не поднялись с четвёртого места в командном кубке, но и опустились на пятое, в то время как ART Grand Prix за счёт победы Джорджа выстрелила аж на третье. А за первенство всё так же продолжали бороться «Према» и «Карлин».

Почему я так буднично всё описываю? Да потому, что после трёх с лишним лет непрерывного исполнения шумиловской мечты гонки в каком-то смысле стали рутиной и, несмотря на всё тот же накал страстей, уже не вызывали таких сильных эмоций. А может, я просто пока застопорился на определённом этапе карьеры, когда уже нет места безрассудным манёврам – только холодный расчёт. Как только я перейду в «Ф-1», может быть, всё изменится.

В самой же «Ф-1» всё шло по сценарию. Феттель стартовал третьим и на старте прошёл Боттаса, поднявшись на второе место. На рестарте после аварии Хюлькенберга и Грожана Себ не смог удержаться за Хэмилтоном и потом отправился на второй пит-стоп, стоивший ему двух позиций и подиума. Мои указания он на этот раз не стал слушать.

В чемпионате Хэм таки вырвался вперёд, но благодаря очкам, отыгранным у хода истории на Гран-при Китая, Себ держался прямо за ним. Я надеялся, что он всё ещё цепляется за свой последний шанс выиграть пятый титул.

Я же пока не видел, как выиграть свой в «Формуле-2». Поэтому оставалось просто закрыть рот и гоняться дальше.

* * *

Воскресенье, 20 мая, Москва

Полуденная Москва – это краткий миг, когда утренние пробки уже закончились, а вечерние ещё не успели сформироваться.

Я стоял на светофоре на Ленинском проспекте и барабанил пальцами по рулю своего синего «Паджеро». В перерыве между этапами Лиза попросила заехать к ней, чтобы перевезти кое-какие вещи. Благодаря содержанию от отчима она снимала двушку на северо-востоке Москвы, в то время как я жил в подаренной родителями квартире на юго-западе. К тому же, по словам Лизы, это поможет нам стать ещё чуть ближе друг к другу, а ей самой – перестать наконец зависеть от своей семейки, в чём я её только поддерживал.

Ой, да кого я обманываю?! Какой парень в здравом уме откажется от того, что к нему переедет девушка, которая не просит денег, не клюёт мозг и у которой не болит голова?!

Вот и я о том же.

В универе я всё за семестр уже давно сдал. Осталось лишь приехать в июне и проставить оценки в зачётку. Новую работу, связанную с программированием, пока не искал: и так дел было по горло.

Радио было настроено на спортивный канал. Я слушал вполуха, представляя, как мы с Лизой садимся на диван, я прикасаюсь губами к её шее, затем спускаюсь ниже… ниже…

И как только я уже дошёл в воображении до самого интересного, случились две вещи, которые вырвали меня из сладостных мыслей.

Во-первых, на светофоре наконец включился зелёный свет, так что пришлось воткнуть передачу и нажать газ, подчиняясь движению потока машин – бензиноядных хищников, беспрестанно снующих туда-сюда случайно собирающимися стаями. (Да, по городу я ездил на автомате, а не на механике, и что вы мне сделаете?)

А во-вторых, я вдруг услышал по радио голос Артёма Маркелова.

– …Я бы заменил его на пилота, который провёл достаточно хорошо либо прошлый год «Формулы-2», либо нынешний год проводит.

Должно быть, Артём говорил по телефону.

– Ты намекаешь на кого-то конкретного, скажи? – поинтересовался ведущий.

– Нет, ни на кого конкретного. Просто «Формула-2» сильнее всего приближена к «Формуле-1», и пилоты там уже достаточно опытные. Если ты поопытнее в открытых колёсах, чем Брэндон Хартли…

Я выдохнул сквозь сжатые зубы.

Брэндон Хартли был в этом году слабым звеном в «Торо Россо». За пять этапов он набрал только одно очко, в то время как Пьер Гасли – двенадцать, приехав четвёртым в Бахрейне. И это место могло бы быть моим, не разбей я в марте болид в Барселоне.

Во рту сразу же встал горький вкус поражения, и я скривил губы.

– Ну вот я хотел весьма конкретно намекнуть на тебя, – перебил Артёма ведущий. – Говорят, что «Торо Россо» не может никого уговорить по той простой причине, что вот так сложно посреди сезона садиться за руль незнакомой машины. Если бы в «Торо Россо» сейчас взяли и предложили тебе, Артёму Маркелову, сесть за руль их автомобиля, ты бы… ты бы смог? Ты бы согласился?

– Ну, если бы в «Рено» мне дали добро, то… возможно, но… На самом деле по собственному желанию я бы не сел в «Торо Россо».

– Почему же?

– Ну-у… зная Хельмута Марко…

Это заявление вызвало взрыв смеха у ведущего.

– Опасаешься его характера сложного, да?

– …зная, как он губит карьеры молодых пилотов, мне не нужно это.

Я закусил губу, сворачивая с проспекта.

С одной стороны, в чём-то Артём был прав. Доктор Марко и правда не славился особым пиететом к гонщикам младшей команды, да и академии «Ред Булл» в целом. Отчасти я прочувствовал это и на собственной шкуре.

Но всё же именно этот человек привёл меня в их молодёжную программу… хотя и было видно, с какой прохладцей ко мне он относится.

Гррр! Гадство… Почему всё так сложно, а? Почему я сейчас злюсь на себя, на Артёма… да даже на этого ведущего, который внаглую подлизнул Маркелову, напрочь забыв про меня? Притом что я, на минуточку, в «Ф-2» провожу сезон куда стабильнее своего напарника…

– …Причём ходят слухи, – продолжал тем временем Артём, – что Хорнер вообще уходит из «Ред Булла». И в принципе говорят, что в «Ред Булле» хотят уже завершить своё существование в «Формуле-1», поэтому перспектив в «Торо Россо» не следует ожидать…

Я ударил кулаком по приборке и выключил радио.

Настроение окончательно испортилось. Своими словами Артём разбередил у меня в душе какие-то скрытые раны. И блин, из-за того, что он сейчас торчал на севере Италии, я даже не мог приехать к нему и набить морду!

Я выехал на Садовое кольцо и покатил на восток. Лиза уже, наверное, ждала – но не решалась звонить, чтобы не отвлекать меня от вождения. Погибнув в прошлом теле, упав с обрыва на внедорожнике, к таким вещам она относилась максимально серьёзно.

Что ж, возразить Артёму я мог лишь одним способом: уделав его на трассе в очном сражении.

* * *

Суббота, 26 мая

Монте-Карло (Монако)

«Мне не нравятся квалификации. Они для ссыкунов. А вся борьба идёт в гонках», – заявил Артём за несколько дней до интервью на радио.

Собственно, из-за этого я и завёлся, когда Маркелов по новой набросил на вентилятор. Опять-таки – зерно правды в его словах было, но вот по форме высказывание показалось мне одиозным и оскорбительным.

Поэтому я всё же не стал отсиживаться – а, прилетев в Монако, выцепил-таки Артёма на разговор на балконе отеля.

– …То есть тебя задело, что я там что-то такое ляпнул? – изогнул он бровь и облокотился на край балюстрады. Мы оба были в футболках с логотипом команды и готовились скоро пойти на медиадень перед этапом. – Ну извини, такова жизнь. Мы не всегда слышим то, что хотим… Да и к тому же, разве я не прав насчёт этого старого бармалея Марко? Ну поднимет он тебя в «Торо Россо»… хорошо, пускай даже в «Ред Булл» – а дальше что? Как только в тебе отпадёт нужда или ты начнёшь отставать от их обожаемого Максика больше чем на полсекунды, тобой просто подотрутся, а потом выкинут. И не факт, что кто-то другой тебя потом подберёт.

– А это уже не тебе решать, – ответил я, глядя ему в глаза. – И потом, ладно бы речь шла только обо мне или «Ред Булле». Ты же своими заявлениями обесцениваешь сам подход к гонкам.

– А, ты про квалификации… – Маркелов прищурился. – Я не пойму, вот что ты взъелся, а? Ну да, я не очень люблю просто наматывать круги, чтобы поставить время. Мне больше по душе сражаться именно в гонках. А тебе нет?

– Да ты просто сам в квалах в этом году сосёшь, вот и говоришь так, – сказал я, агрессивно выпятив подбородок. – Да и в гонках… Напомнить, у кого из нас больше очков в чемпионате?

– Не равняй жопу с пальцем, – отмахнулся он. – Сам видел, в Баку у меня движок дважды сдох, а в Испании была херня с резиной. Так я, может быть, за чемпионство бы уже боролся…

– Знаешь, – медленно произнёс я, – а ведь изначально я приходил в команду, искренне желая помочь тебе стать чемпионом, а команде – вновь выиграть кубок. Но теперь вижу, что ты этого не заслуживаешь.

– А ты, значит, заслуживаешь, да? – повысил он голос в ответ. – Давай так. Квалификация, гонка, спринт. Кто приезжает ниже два раза из трёх, угощает ужином всю команду. Идёт? Вот и выясним, кто из нас ссыкун, а кто готов бороться за титул.

Проклятье, какой же это было ошибкой…

В квалификации, которую поставили днём в четверг, всех пилотов разделили по чётным и нечётным номерам. Маркелов и Форман оказались в группе А, я – в Б. Таким образом, их времена должны были служить мне ориентиром, когда придёт моя очередь.

В своей группе Артём показал второе время, проехав короткий трёхкилометровый круг за 1:21,834 и уступив Албону около одной десятой, чем обеспечил себе третье место на старте – стороны решётки распределялись в зависимости от времени лидера другой группы. И с каким же самодовольством он ухмыльнулся, проходя мимо меня, когда настал мой черёд садиться в кокпит.

И я облажался.

Желая как можно скорее поставить быстрое время, я переатаковал и влетел в стену в пятнадцатом повороте на своём втором боевом круге. А того, что я уже успел показать (1:23,456), хватило лишь на восемнадцатое место на решётке. Последнее – Камара повредил руку и снялся, а Гюнтер должен был начинать гонку с пит-лейна за то, что в квалификации вовремя не заехал на взвешивание. Притом что Рой Ниссани, стартовавший семнадцатым, проехал в своей группе даже медленнее меня. Учитывая, что в Монако обгонять, скажем так, достаточно сложно, это стало моим приговором. Лиза в то же время должна была стартовать шестой.

Мы с Джоффом сделали ставку на долгий первый отрезок на «софте», чтобы я оставался на трассе в ожидании благоприятного момента для пит-стопа и оттормаживал тех, кто решит запититься раньше. Артём также выбрал стартовать на «софте» и перейти потом на «суперсофт», так что наши стратегии не должны были пересекаться.

С первого же круга на трассу выехал сэйфти-кар: Лука Гьотто очутился в стене на стартовой прямой после контакта с Антонио Фуоко. В «Сен-Девоте» мне не удалось сразу ничего отыграть, поэтому я дождался рестарта и опередил Ниссани, выйдя на шестнадцатое место.

Следующий инцидент произошёл при заходе на седьмой круг из сорока двух – Джордж Расселл разложил свой ART на выходе из «Раскасс». Но болид быстро оттолкали в карман, так что всё ограничилось лишь локальными двойными жёлтыми. На следующем круге запоровший квалификацию Норрис свернул на пит, чтобы избавиться от «суперсофта», и я таким образом поднялся на четырнадцатую позицию.

Фуоко тем временем отбыл назначенный ему проезд по пит-лейну, и в лидерах собралась плотная группа из Албона, де Вриса, Маркелова и Форман, которые начали отъезжать от остального пелотона.

Я же кругу к десятому подобрался к другому «автопоезду» из Фукузуми, Латифи и вернувшегося передо мной Фуоко. Но все ехали примерно в одном темпе, и сделать что-то с этим не получалось. На пит-стопе побывали Шон Гелаэль и Луи Делетраз, потому я был уже двенадцатым. Затем свои остановки совершили Мери и Бошунг, подарив мне ещё две позиции.

А на тринадцатом круге опять появился пейс-кар: Норрис при попытке обгона завёз Бошунга в стену в «Антони Ногес». На этом бардак не закончился. Решив одновременно свернуть на пит-лейн, два лидера – Албон и де Врис – закономерно столкнулись, что отбросило обоих назад. Нидерландец из «Премы» совершил-таки свой пит-стоп и вернулся на трассу прямо за мной, а вот Албона пришлось по новой заводить, так что выехал он в круге позади всего пелотона.

А в это время Артём Маркелов без всяких усилий стал единоличным лидером гонки. И чтобы выиграть, он должен был оторваться от де Вриса на двадцать шесть секунд – стандартное для «Формулы-2» время, теряемое на пит-стопе в Монако.

После рестарта Маркелов был впереди на жалких восемь секунд – но уже скоро это больше не имело значения. Из-за повреждений машины Ник де Врис стал откатываться и к двадцатому кругу сошёл с дистанции. Норрис получил проезд по пит-лейну и вернулся в гонку далеко позади, а к двадцать пятому кругу список сошедших пополнил и Алекс Албон.

Маркелов с Форман снова начали от всех отрываться. За ними в своём темпе ехали Майни и Эйткен, а вот дальше было поинтересней. Фукузуми с Латифи боролись за пятое место, но мне присоединиться к ним мешал маячивший впереди Фуоко. На двадцать пятом витке я попробовал атаковать его в последней связке поворотов, но в последний миг перед «Раскасс» резко затормозил, увидев, что мне там не остаётся места.

Резине это не пошло на пользу: я постепенно терял сцепление. Вскоре Фуоко отправился на обязательный пит-стоп (штрафной проезд за него не засчитывался), а я остался на трассе. Мало ли – вдруг Артём с Лизой столкнутся и вызовут сэйфти-кар, которого не было в моей «изначальной» реальности.

Но к тридцать первому кругу заехали уже Фукузуми и Эйткен, да и у меня шины ушли чуть менее чем полностью. Так что я без сожалений сменил убитый «софт» на красные ободки и выехал обратно на скромном тринадцатом месте.

Побывали на пит-лейне даже Майни и Форман – но Артём тянул до последнего. Новое шасси, которое он получил после проблем в Испании, работало с резиной просто прекрасно, и он легко пересидел всех соперников, вернувшись позади ещё не заезжавших на пит Латифи и Гюнтера.

Мне же свезло обогнать розовый «Арден» Фукузуми в «Гранд-Отеле» по внешке, и пит-стоп Гюнтера пододвинул меня на расстояние шага от очковой десятки. Но вот Латифи – последний из софт-раннеров – оказался после своей остановки прямо передо мной и на свежем «суперсофте» без труда отбил все мои попытки атаки.

В итоге – одиннадцатое место из четырнадцати завершивших гонку машин и ни одного очка, в то время как Маркелов триумфально завоевал победу.

На награждение я не пошёл. Не хотел видеть на подиуме счастливых Артёма и Лизу. Я понимал, что результат – только моя ошибка, и осознание этого давило всей своей тяжестью, как неподъёмная глыба.

На интервью ограничился парой фраз про «тяжёлую гонку» и «необходимость бороться дальше» и ушёл к команде. На брифинге после гонки меня сдержанно похвалили за успешный прорыв, но от этого было не легче. Внутри меня всё переворачивалось при одном лишь взгляде на торжествующую ухмылку Артёма.

Свою часть уговора я выполнил – сводил всю команду в ресторан за свой счёт. Родителям рассказывать не стал, чтобы не мешать им любоваться видами Монако. Евгений Яковлевич, как физиотерапевт, видел моё состояние, но, памятуя о моей замкнутости в такие моменты (ещё один подарочек от Шумилова), не стал вмешиваться и молча сделал после гонки все необходимые процедуры.

Я был разбит, подавлен и разгромлен. Но перевёрнутая решётка на спринт свела нас с Артёмом довольно близко, отправив его на восьмую позицию. И я, стартуя в субботу одиннадцатым, мог попытаться хотя бы забить «гол престижа».

Вот так и получилось, что в тёплый южный денёк я сидел в кокпите болида и прямо-таки гипнотизировал взглядом заднее крыло Маркелова на два ряда впереди слева.

Во что бы то ни стало мне надо было его обогнать. Чтобы отстоять честь воспитанника «Ред Булла» перед гонщиком из академии «Рено».

– Осторожнее с шинами, Майкл, – сказал инженер по радио. – Хотелось бы провести спринт без лишнего пит-стопа.

– Принял.

На табло погас предпоследний красный огонь, оповещая, что осталось пятнадцать секунд до старта прогревочного круга. Я захлопнул визор и нащупал лепесток сцепления.

Ну что, погоняем?!

Зажглись два зелёных огня, и болиды один за другим поехали на прогревочный круг.

Я изо всех сил вилял туда-сюда, чтобы как можно лучше прогреть резину. Кроме как на старте, лучшего шанса прорваться просто не будет.

Наконец все вновь выстроились на решётке. Артём соседствовал на четвёртом ряду с Лизой, а от его машины, как в аниме, буквально чувствовалась исходящая аура уверенности.

У меня будет тридцать кругов, чтобы оспорить это моральное доминирование.

Красные огни.

Один… два… три… четыре… пять…

Погасли!

Я тут же врубил передачу и выжал газ, разгоняясь к «Сен-Девоту». Вокруг собралась плотная группа машин, и пока было непонятно, кто на каком месте.

В первый поворот влетали, правда, по двое в ряд, а не по четверо. Но всё равно мешанина была настолько сумбурной, что оставалось только рулить, стараясь ни в кого не врезаться.

Выехав на прямой участок к «Бо Риваж», я с удивлением обнаружил, что иду прямо за Артёмом, а в зеркалах мелькает красно-серебристая «Према» Лизы.

Отлично. Пару мест, должно быть, уже отыграл. Главное – удержаться за Маркеловым, а там видно будет.

Перед «Мирабо» Артём на торможении сделал ехавший впереди «Трайдент», и мы с Лизой проскочили следом. Но вот другая сине-белая машина (судя по всему, индийца Майни) так просто поддаваться не собиралась.

Шпилька «Гранд-Отель», выход из «Портье» к туннелю…

И жёлтые огни электронных маршалов вместе с индикацией режима ВСК.

– Де Врис заглох на старте, – сообщил Джофф. – Гьотто в кого-то въехал. Следи за температурой резины, держи дельту.

– Понятно. Какой я?

– Пятый. Впереди Норрис, за ним Делетраз, Майни и Маркелов. Форман позади в четырёх десятых.

– Принято.

Да, а будь на моём месте Тадасуке Макино, это в него бы воткнулся итальянец из «Кампоса». И вся гонка пошла бы коту под хвост.

Ждать долго не пришлось: маршалы в Монако работали просто блестяще. Уже в середине второго круга дали рестарт, и все индикаторы замигали зелёным.

Я преследовал Артёма, ища малейшую возможность, самый крошечный просвет, чтобы обогнать. Но каждый раз натыкался на непреодолимую стену; напарник словно предугадывал все мои движения, смещаясь в поворотах так, чтобы закрыть сразу все траектории.

Ближе… ближе… Я у него на хвосте…

Четвёртый круг. Поворотистый второй сектор… Туннель…

Да! Здесь! Перед шиканой!..

Торможение. Артём с внешней стороны, я на внутренней…

Контакт!!!

Машина вмиг стала неуправляемой и на всём ходу проехала по прямой, уткнувшись передним крылом в отбойник.

От удара у меня лязгнули зубы, но язык, к счастью, не прикусил. В последний момент успел убрать руки от руля и в отчаянии врезать по тормозам, однако ни на что это не повлияло.

Над головой замахали жёлтыми флагами. А я сидел, оглушённый, в кокпите болида с заглохшим на второй передаче движком и приходил в себя после случившегося.

– Ты в порядке, Майк? – озабоченным тоном спросил Джофф.

– Да… – Тут во мне поднялась волна гнева. – Этот ушлёпок просто выбил меня!..

– Мы во всём разберёмся. А пока вылезай.

Конечно. С радостью.

Я выдернул из креплений и выбросил на обочину руль. Затем ухватился за дугу безопасности и, подтянувшись, выбрался из машины.

Итак, началось. Война объявлена.

Готовься, Артём. Я тебя уничтожу.

____________________

[1] «Ультрасофт» тогда был с фиолетовыми ободками, «суперсофт» – с красными, «софт» – жёлтого цвета, «медиум» – белого.

[2] Initial D, 4 сезон, 5 серия, 18:42, слова Такахаши Рёскэ.

Время надеяться

Вторник, 22 мая, Монако

За несколько дней до этапа

…Мы сидели в небольшом уличном ресторанчике неподалёку от строящейся временной трассы. Солнце ненадолго выглянуло из облаков, озарив фасады тесно сгрудившихся зданий. Почти все столики были заняты, а по изогнутой узкой улочке проходило и проезжало на великах столько людей, что Шумилов внутри меня настойчиво советовал мне свалить отсюда. В конце концов, перед гонкой население княжества увеличивалось в несколько раз за счёт туристов – которых программист-мизантроп во мне ненавидел всей душой.

Но я не мог просто взять и уйти. Кое-что нужно было прояснить – и я радовался уже тому, что сумел поймать своего визави между бесконечными интервью и брифингами.

Франц Тост неторопливо отпил из чашки, поставил её на блюдечко, а затем перевёл взгляд на меня.

– Итак, Мик, что ты хотел со мной обсудить?

– Почему вы не выбрали меня для тестов в Испании на прошлой неделе? – в лоб спросил я, не притронувшись к своему чаю с круассаном. – Почему Гелаэль? Вы же видели, как он ездит…

– Видел, – кивнул глава «Торо Россо» и посмотрел мне в глаза. – А ещё я видел, как ездишь ты. Тоже в Испании, только раньше, в марте. Напомнить?

Я скривился, вспомнив те злополучные тесты. Я знал, что мне их долго будут припоминать, но моё гонщицкое эго не давало мне просто так сдаться.

– Меня выпустили в дождь на незнакомой машине, – пробормотал я, отведя взгляд. – Не лучшие условия для дебюта за рулём «Формулы-1», не находите? Плюс… турнирная таблица «Формулы-2» о чём-то да говорит. Чёрт возьми, вы сами меня подписали резервным гонщиком! Так почему вы не готовите к «Ф-1» меня, а не кого-то ещё?

– Ответ прост, Мик. Деньги. – Он отпил чаю. – По сути, за тебя платит «Ред Булл» – то есть в некотором роде мы, из своего кармана. Но откуда взять средства небольшим командам вроде нашей? Только за счёт внешних инвестиций. В том числе и приглашая гонщиков, чьи спонсоры готовы щедро платить за любую возможность для них покрасоваться на треке.

– То есть всё потому, что Гелаэль на подсосе у «Пертамины»? Так, что ли?

– Отчасти. – Тост отставил чашку и сцепил пальцы в замок. – Шон выступает в «Ф-2» уже второй год, в то время как ты там только дебютировал. Вдобавок в прошлом сезоне он проехал с нами четыре тренировки в «Ф-1» и помог собрать нужную информацию. В этом и суть, понимаешь? Мы тестировали не гонщика, а машину, Мик. И нам нужен был тот, у кого на ней достаточно опыта. Опять же, контракт. Соглашение заключалось ещё давно, и мы не могли просто взять и нарушить его.

Он говорил, а я тем временем опускал голову всё ниже, признавая его правоту.

На сердце будто повесили тяжёлую гирю. Машинально я взял круассан и откусил хрустящий кончик.

– Мой тебе совет, Мик: не торопись, – продолжил Тост, и на этот раз у меня даже не было настроения для подходящего каламбура. – «Формула-2» тоже своего рода школа перед «Ф-1». Сосредоточься пока на этом. Если докажешь своё мастерство там, мы станем рассматривать тебя на место боевого пилота серьёзнее.

– И поэтому вы вели у меня за спиной переговоры с Норрисом? – прищурившись, спросил я.

Он нахмурился. Взгляд серо-голубых глаз мгновенно сделался острым, как пара кинжалов.

– Откуда тебе это известно?

– Скажем так, у меня есть свои каналы. Но вы не ответили. Получается, вы гонитесь за мастерством – притом даже в ущерб тем, кого сами поддерживаете?

– Давай начистоту, Мик, – вздохнул Тост. – Ты пока не готов к «Формуле-1». Это я могу сказать наверняка. Возможно, будешь готов к концу года, но это неточно. Хартли, скорее всего, доедет до конца сезона – а мы в это время будем наблюдать и оценивать. Не получится с Норрисом – попробуем Албона. С Форман сложнее – её поддерживает академия «Феррари», но приглашать девушку в «Ф-1» – слишком большой риск. Мы просто рассмотрим все варианты и выберем подходящий. Вот и всё.

Он посмотрел на часы и поднялся из-за стола.

– А теперь извини, мне пора. Постарайся выступить хорошо в этот уик-энд – и мы, может быть, вернёмся к этому разговору.

* * *

Пятница, 1 июня

Шамони (Франция)

…Треккинговые палки ритмично впивались в тропу – клац-клац-клац. Прохладный ветерок лёгким дыханием обдувал разгорячённый лоб, а от веса рюкзака на спине пригибались плечи.

Я тяжело вздохнул и посмотрел в спину идущим впереди Светлане и Артёму. Не оборачиваясь, они топали по тропе вслед за проводником, который временами рассказывал что-то о здешних местах на ломаном английском, – и, казалось, совсем меня не замечали.

Хотя по идее, этот поход, который глава «Русского времени» организовала для нас за свои деньги, должен был помочь нам с Артёмом помириться и поскорее забыть свежие обиды. Однодневный маршрут по Французским Альпам от Ле Пра-де-Шамони до Ла Тура – часть кольца троп вокруг Монблана. Полноценный тур был бы куда дороже; к тому же ни я, ни Артём не могли выкинуть целую неделю из своего плотного расписания. У меня близилась сессия в Бауманке, а у Артёма были какие-то дела в Москве. Плюс ко всему, нужно было готовиться к следующему этапу.

У меня же из головы до сих пор не выходил тот разговор с Францем Тостом. На этапе, от которого частично зависели мои перспективы в ближайшем будущем перейти в «Формулу-1», я опять облажался. В довесок наложился этот дурацкий спор с Артёмом, из-за чего я предсказуемо перестарался и провалом в квалификации запорол себе весь уик-энд.

В боксах «Торо Россо» в Монако я мало с кем разговаривал, отрабатывая свою почти что номинальную роль резервного гонщика. Но сидя на пит-уолле во время Гран-при, смотря на множество экраном с видеопотоком и телеметрией и слушая радиопереговоры, я всё не мог отделаться от ощущения взглядов десятков глаз, устремлённых мне в спину.

В личном зачёте «Формулы-2» я опустился на шестое место, в то время как Артём, обогнав меня и Расселла, поднялся аж на четвёртое. За аварию со мной он получил проезд по пит-лейну – и вместо того, чтобы гнаться за лидерами, оставшуюся часть спринта прорывался с низов в очковую зону. Один балл он всё же зацепил, доведя собственный счёт до пятидесяти восьми. А учитывая, что Албон со своими шестьюдесятью девятью сошёл за пять кругов до финиша из-за аварии с Ниссани, Маркелов потенциально мог запрыгнуть и в тройку.

В начале года я думал, что буду отбирать у соперников очки, чтобы Артём наконец-таки завоевал титул. Но в итоге, сам этого не предвидев, начал отбирать баллы уже у него – а у нас обоих куда ловчее их отнимала Лиза.

Тем не менее, победа Артёма в основной гонке вывела команду на третье место, позволив опередить ART и DAMS, у которых этап не сложился просто капитально. Но до «Премы» и «Карлина» мы пока не могли дотянуться при всём желании.

Во многом из-за того, что у них стабильно ехали оба гонщика, тогда как у нас – ни один.

Я стиснул зубы и пнул валявшийся под ногами небольшой камешек, отчего Артём на миг обернулся в сторону звука.

Надо что-то менять. Подходить к гонкам ответственнее. В конце концов, это не развлечение для богатых – а сложная, порой даже опасная работа.

И я, как профессиональный рейсер, должен показать, чего на самом деле стою.

…Тропа всё поднималась в гору, и вскоре мы уже шли по настоящему серпантину. Слева возвышалась скала, а всего в нескольких метрах справа уходил вниз крутой каменистый склон, позволяя насладиться видами небольшой котловины, где среди леса виднелись туристические деревушки, а на заднем плане устремлялись ввысь увенчанные белоснежными шапками пики хребта Монблан.

Мы всё так же не разговаривали, сберегая дыхание. Горный воздух был разрежён, и с непривычки требовалось немало сил, чтобы просто идти вперёд. Хорошо хоть нас на сам Монблан не затащили…

Тропа впереди круто заворачивала влево, скрываясь за скальным выступом. Светлана с проводником ушли сильно вперёд, да и от Артёма я как будто бы начал немного отставать. Стиснув зубы, я заработал треккинговыми палками, чтобы передвигать ноги быстрее…

Я был уже у самого поворота, когда правая палка воткнулась в землю у края тропы. Грунт под ней резко осыпался – и я с замиранием сердца вдруг ощутил, как меня с десятикилограммовым рюкзаком на спине неудержимо тянет вперёд.

Внутри всё сжалось. От неожиданной потери опоры меня повело вправо. Левая палка наклонилась и соскользнула. Я споткнулся и полетел вниз головой, видя перед собой пропасть глубиной в полкилометра…

Тело сработало на автомате – я даже не успел закричать. Извернувшись, я схватился левой рукой за край. Треккинговая палка, оставшаяся лежать на тропе, словно стала продолжением моих пальцем, дополнительно удерживая меня…

А правую руку крепко сжимала сильная ладонь Артёма Маркелова.

Какое-то время мы смотрели друг другу в глаза: он – склонившись надо мной, я – вися над обрывом. Затем Артём напрягся и потянул меня вверх. Нащупав ботинками склон я слегка приподнялся и опёрся на палку в левой руке. Подоспевшие Светлана с лопочущим что-то проводников присоединились к Артёму и помогли вытянуть меня назад на тропу.

– Миш, ты как, в порядке? Не пугай нас так больше…

– Да… да, всё хорошо. Фух… Простите, сам не ожидал, как так вышло…

Немного успокоившись и отдохнув, мы продолжили путь. Теперь я шёл перед Артёмом – просто на всякий случай.

И затылком я чувствовал его взгляд, в котором не было злобы на меня – лишь озабоченность и участие.

Может, и правда не стоит переносить наше противостояние на трассе в реальную жизнь? В конце концов, на случай, когда только и остаётся, что надеяться на чью-то протянутую руку помощи, не лучше ли в остальное время не выкручивать эту руку, а пожимать её?

* * *

Четверг, 21 июня

Ле-Кастелле (Франция)

– Нет, ну ты можешь в это поверить, а?!

Я эмоционально взмахнул рукой и допил свой сок. Потом отыскал глазами официанта и подозвал его, чтобы заказать ещё.

Стоял вечер, и кафешка была заполнена до отказа понаехавшими туристами. Ещё бы – на носу ведь Гран-при Франции. Меня, к счастью, на улицах особо не узнавали, так что на тёмные очки тратиться не пришлось.

В качестве гонок поддержки, кроме «Ф-2», была поставлена и GP3, где участвовал один мой старый знакомый. Поэтому я не мог отказать себе в удовольствии после напряжённого дня, полного брифингов и интервью, вырваться из всей этой суеты и вытащить его на дружеские посиделки.

Мазепин хмыкнул и задумчиво покрутил стакан в пальцах.

– А чего ты ожидал? Это не просто гонки – это бизнес. Будь ты даже суперкрутым пилотом – но если ты не приносишь денег, то рассматривать тебя будут в лучшем случае во вторую очередь.

– Блин, слушай, я знаю, но от этого не легче! – Я тяжело вздохнул. – Просто обидно. Чтобы меня, чемпиона «Формулы-3», задвигали на второй план… В то время как ты уже давно гонщик по развитию у «Форс Индии»!

– Не буду отрицать – деньги отца сделали своё дело. – Никита отпил ягодной газировки и взглянул на меня. – Не загоняйся, Миш. На эти материи ты иногда просто не можешь повлиять. В конце концов, всё тупо упирается в бабки…

– Хочешь сказать, мне стоит продать всю крипту и попытаться перекупить у «Пертамины» контракты на тесты? – Я закусил губу и покачал головой. – Даже если так, всё равно не хватит…

– Но! – поднял палец Никита. – Ты можешь продемонстрировать то, что порой бывает сильнее, чем деньги.

– Да ну? – Я бросил на него косой взгляд. – И что же это?

– Перспектива. Если ты покажешь, что способен быстро, а главное – стабильно прогрессировать, то это может сильно сыграть в твою пользу, даже если ты в итоге займёшь не очень высокое место.

И потом… – Он помедлил. – Гонщик по развитию – это, конечно, хорошо, но даже не близко к полноценному тест-пилоту, а тем более резервному гонщику. То есть меня «Форс Индия», если что-то случится с кем-то из их пилотов, в кокпит ни за что не посадит… разве что если отец подсуетится и выкупит за долги всю команду. А вот у тебя, – он указал пальцем мне в грудь, – по крайней мере на этот год будет в случае чего шанс выйти на старт за «Торо Россо». Хоть и призрачный, но всё же будет.

– Ну спасибо, успокоил. – Я усмехнулся и поднял стакан. – Ну что, за победу?

Мазепин улыбнулся в ответ и отсалютовал своим:

– За победу.

* * *

Суббота, 23 июня

Над трассой Поль Рикар собирались тучи.

Хоть и было довольно тепло – как показывал экран на пит-лейне, плюс двадцать два, – плотные сгустки серых облаков закрывали почти всё небо, недвусмысленно намекая на то, что гонка точно не будет проходить посуху.

– Вероятность дождя примерно восемьдесят процентов, – сообщил Джофф по радио. – Ты прямо как в воду глядел, Майк. Скажи честно, ты экстрасенс или… не знаю там, реинкарнация Сенны?

– Просто интуиция, – ответил я, проверяя работу сцепления. – Если по прогнозу дождь, то и настройки нужно подбирать под него, верно?

На самом деле я точно знал, что дождь пройдёт строго во время гонки, посмотрев её в «прошлой» реальности. Но мы с Лизой договорились, что никто из нас не станет раскрывать свой феномен попаданства всем подряд. Лиза неодобрительно отнеслась даже к тому, что я тайно рассказал всё о себе ФСБ, чтобы те арестовали Родченкова, но признала, что цели у меня были правильные. В результате за мной всего лишь закрепилась репутация чудачка, который очень чутко предсказывал погоду на время гонки.

Старт, однако, ожидался сухим, так что все поставили себе слики. Артём предпочёл «медиум» – основной состав на этот этап от «Пирелли», я же выбрал «суперсофт». Самый сильный заряд дождя должен был выпасть в начале гонки, поэтому мне требовалось наилучшее сцепление с трассой. По той же причине я убедил команду настроить болид на большую прижимную силу, хотя трек в Ле-Кастелле с его среднескоростными поворотами и прямой Мистраль относился скорее к сбалансированным. Артём же, словно бы демонстративно не соглашаясь со мной, оставил стандартные настройки с квалификации.

После того похода мы не то чтобы помирились. Друг с другом мы до сих пор почти что не разговаривали, просто чуть уменьшилось напряжение в комнате, если мы оказывались там вместе. Наверное, урезонить Светлана хотела скорее меня, потому что это я тогда первым вызверился на Маркелова. Как бы там ни было, разгорающуюся войну удалось погасить в зародыше, направив обратно в русло более-менее здорового соперничества.

Трассу мы оба знали – и смогли к ней довольно неплохо приноровиться. В квалификации Артём со своими 1:45,250 занял седьмое место; я, проехав быстрейший круг за 1:45,451, – десятое. Лизе такие «олдскульные» автодромы не нравились, потому она уступила мне ещё девять сотых и расположилась на двенадцатом месте – прямо позади меня. А первую тройку заняли основные претенденты на титул: Расселл, Норрис и Албон – единственные, кто вышел из минуты сорока пяти.

Часы «Ролекс» в паддоке показали ровно без четверти шесть. Зажглись пять верхних зелёных огней, отправляя всех на прогревочный круг. Фуоко, правда, заглох, и его пришлось заводить механику прямо на гриде, но в конце концов с места сдвинулись все.

Проходя резкие углы, втискиваясь в шиканы и удерживаясь в скоростных дугах с широкими зонами вылета, я ещё раз прогонял трассу в голове, настраивался отдельно на каждый поворот, который успел зазубрить, читая гайды и занимаясь на симуляторе «Торо Россо».

Наконец все вновь заняли места на решётке. На визоре начали появляться первые капли.

Я улыбнулся. Гонка обещала быть интересной.

И-и-и… поехали!

Дёрнувшись вперёд, машина слегка пробуксовала. Стиснув зубы и разгоняясь по стартовой прямой, я бессильно смотрел на обгоняющие меня болиды.

Чёрт, стартовать можно было и получше… Ладно, хотя бы Лизу заблокировал, так что она за мной.

В зеркалах были видны оставшиеся на гриде машины Норриса и Маркелова. И будь я проклят, если во мне не шевельнулась лёгкая нотка злорадства.

Трасса была уже немного влажной, когда мы пёстрой толпой влетели в первый поворот. Лиза метнулась было по внешке, но я закрыл ей калитку – пусть даже ценой того, что нас обоих прошёл и розовый «Арден» Гюнтера. Однако в первой шикане тот немного ошибся, и мы с Лизой, не замедлив этим воспользоваться, снова проскочили вперёд.

В пелотоне же царил форменный хаос. От контакта с Камарой проехался по зоне вылета Эйткен, а на выходе из четвёртого поворота развернуло на поребрике сине-голубой DAMSЛатифи. Я пока точно не знал, на каком я месте, но мог точно сказать одно: сюрпризов гонка преподнесёт ещё предостаточно.

Перед прямой Мистраль развернуло и Луку Гьотто, а Роберто Мери за нами схлестнулся с Роем Ниссани. В шикану заезжали едва ли не впятером в ряд, но на торможении наша группа всё же распределилась: Шон Гелаэль, за ним мы с Лизой, затем уже MPMotorsport вместе с «Кампосом». Но выход у меня и Форман был лучше, так что на остатке прямой к десятому повороту мы оттеснили Гелаэля по внутренней, оставив разбираться со «сладкой парочкой» позади, а сами устремились вслед за тёмно-красным «Харузом» Фуоко.

Ко второму кругу пелотон подрастянулся, и чуть ли не во всей первой десятке никто никого больше не атаковал. Лиза ехала примерно в секунде за мной; у неё тоже был «суперсофт», а потому она особо не отставала.

– Неплохой темп, ты восьмой, держи так и дальше, – сказал инженер по радио. – Маркелова завели, но он отстаёт на круг, будь осторожен при обгоне. Фуоко дали десять секунд «стоп-энд-гоу», так что он нам не соперник.

– Принято.

– Как условия?

– Норм. Для сликов подходят.

– Хорошо. Жми.

Расселл отъехал от Камары где-то на три секунды, и борьбы за лидерство пока что не ожидалось. Но вот к Эйткену начали приближаться де Врис и Фуоко, а следом и мы с Лизой. В шикане на прямой Мистраль Фуоко слишком забрал на внешнюю сторону, и мы втроём – я, Форман и Мери – запинали его в самый конец группы. Но итальянец на «Харузе» не собирался так легко отступать и сцепился в битве с испанцем на MPMotorsport, а моё «Русское время» и «Према» Лизы помчались дальше за второй «Премой».

Дождь усиливался. Капли вовсю стекали по визору, и асфальт становился всё более влажным. Но заезжать за дождевыми никто не решался – слишком велика была потеря времени на пит-стопе.

К четвёртому кругу на прямой лило как из ведра. Я старался максимально отрешиться от происходящего, воспринимая всё как игру, чтобы при любом сносе на рефлексах отловить болид точным движением джойстика. На шинах «Пирелли» по дождю я ездил только в Испании, и снова улететь в стену, потеряв держак, мне не хотелось.

Несмотря на ливень во втором и третьем секторе, DRS всё ещё была включена, и именно с её помощью Эйткен впереди обогнал Делетраза за четвёртое место.

Длинная прямая. Плотная пелена воды. Торможение перед шиканой…

Колёса тупо проскользили, и меня выбросило на дорожку для срезки. Краем глаза взглянув в зеркало, я заметил, что и Мери позади тоже. Обогнув змейкой препятствия, я выехал на трассу бок о бок с Лизой, но её чутка болтануло, и я снова вышел вперёд. Асфальт здесь от воды был почти чёрным, и приходилось постоянно корректировать путь рулём, чтобы не вылететь в ограждение.

Фуоко меж тем обогнал де Вриса и Делетраза. Джека Эйткена опять вынесло на синие полосы зоны вылета в длинной дуге одиннадцатого поворота, но британец вырулил обратно на трек во главе нашей группы, не потеряв позиций.

В конце круга Фуоко заехал на пит, чтобы отстоять в боксах свой штраф. На стартовой прямой Лизу вновь повело. Мери ухватился за этот шанс и опередил её, а незадолго до связки восьмого-десятого ошибся я и тоже пропустил красно-белую машину испанца.

Ничего. Гонка длинная. Будет ещё возможность отыграться.

Шестой круг. На мокрой стартовой прямой пошла очередная движуха. Мери с DRSпоравнялся с Делетразом, и они вместе, с двух сторон стали накатывать на де Вриса. Но «Харуз» швейцарца находился с внутренней стороны, так что в первом повороте тот влёгкую опередил нидерландца, а вот испанец остался позади. Однако к третьему Мери вновь подтянулся – и, уже сам уйдя внутрь, также обставил напарника Лизы.

Мне же в это время приходилось сдерживать её саму и наступавшего нам на пятки Гелаэля. Надо признать, индонезийцу я неслабо так завидовал – потому что у него были деньги кататься на тестах и пятничных практиках «Формулы-1» за команду, которую я отчасти считал «своей». Но разговор с Никитой поумерил мой пыл. Всё, что я мог сейчас сделать, – не дать этому рентачу (а заодно и подруге) объехать меня на трассе.

И у меня более-менее получалось. DRS всё ещё была разрешена – и, удерживаясь в секунде от толкающихся бортами парней, я спокойно преследовал их и дальше. Шины начинали понемногу скользить, поэтому я старался как можно аккуратнее работать педалями и рулём, чтобы машину не сорвало. Но «Формула-2» оставалась «Формулой-2», и я бесстрашно жал на прямой до двухсот, надеясь, что аэродинамика позволит мне вписаться в следующий изгиб трека.

Выехав на Мистраль, я пристроился с открытым крылом за де Врисом. Но то ли он перегрел шины, то ли ещё что, однако разгон у него вышел просто никудышным. Мы с Лизой пронеслись мимо него как мимо стоячего, оставив его сражаться с «Трайдентом» Гелаэля и накатывавшим «Арденом» Гюнтера.

Тем временем впереди новой мишенью для атак стал Эйткен. В десятом повороте невообразимым мувом по внешке его сделал Делетраз, а в одиннадцатом – и Мери. Де Врис же отвалился от нас с Лизой больше чем на секунду и, так сказать, стал лишним на этом празднике жизни.

На старт-финише седьмого круга я сам с DRS обогнал красно-чёрный ART. А вот Лизе не повезло: на торможении она просто упёрлась ему в диффузор и ничего не смогла ему противопоставить.

– Дождь будет идти ещё три-четыре круга, – известил меня Джофф. – Потом трасса начнёт подсыхать. Твои мысли по выбору шин?

– Слики, – отрезал я, вписываясь в шикану. – Тянем как можно дольше, пока «суперсофты» совсем не уйдут, и меняем на «медиумы».

– Услышал тебя. Будь внимателен.

Мог бы и не напоминать. Внимательность у меня и так на пределе.

На восьмом круге наконец-таки отключили DRS – тогда как дождь, наоборот, начал помаленьку стихать. Но трасса оставалась довольно мокрой, что, в общем-то, вносило в борьбу некоторые коррективы.

На выходе из второго поворота у Делетраза снесло машину, и где-то сотню метров он проскользил вперёд боком. Мери пришлось объезжать его за поребриком, но затем швейцарец всё же встал на газ и не дал мне подобраться поближе. А Лиза в это время оборонялась в пяти секундах позади меня от напарника; Эйткен же ушёл на пит-стоп.

На прямой был хорошо виден спрей, который машины поднимали своими колёсами. Гнать на полную больше было нельзя – приходилось ограничивать себя на ста восьмидесяти. Но шины ещё держали; я нарочно выбирал участки посуше, чтобы сохранять резину в температуре. План сейчас был простой – ехать в своём темпе.

Девятый круг… И жёлтые огни ВСК. Сбросить скорость, оставаться в пределах дельты.

– Гелаэля развернуло во втором повороте, – произнёс Джофф. – Дождь почти закончился, новых зарядов не ожидается.

Я и сам это видел. Сорвав очередную плёнку со шлема, я не обнаружил новых капель на визоре. И это значило, что гонка переходил из дождевой в «подсыхающую» фазу.

Через круг ВСК отменили, и всё снова пошло своим чередом. Я не приближался к Делетразу, а тот, в свою очередь, отставал от Мери. Но поднимать темп пока что было опасно, поэтому я ждал подходящей возможности для атаки.

И она тут же представилась. Делетраз вылетел в шикане на середине прямой Мистраль, тогда как я аккуратно уместился в двойной изгиб – и оказался впереди, когда швейцарец вырулил с дорожки для срезки.

– Отлично, Майк, ты пятый, – подбодрил меня Джофф. – Мери в пяти секундах перед тобой, но от лидеров отстаёт на двадцать, потому не рискуй.

– А Форман?

– В четырёх позади. Но последний круг у неё на три десятые быстрее твоего, так что имей это в виду.

– Понял, спасибо.

А «суперсофты» продолжали уходить. Машина всё больше скользила, особенно в среднескоростных поворотах; оставалось разве что корректировать рулём эти микрозаносы. М-да… может, и правда стоит заехать на пит-стоп пораньше?

Но я не знал, получится ли у меня андеркатнуть[1] Лизу. Ведь она может на изношенных шинах дождаться, пока трасса подсохнет, и потом быстро меня догнать. Нет, так не пойдёт. Значит, ждём… очередного сюрприза.

За пару кругов Лиза приблизилась ко мне на две секунды, заставив меня занервничать. Видя цифры на пит-борде, который команда вывешивала мне на стартовой прямой, я представлял, как сокращается расстояние между нами, и внутри от этого всё немного сжималось.

Но я не мог пойти на пит-стоп раньше неё. Иначе я упустил бы остаток своего преимущества.

– Все начинают заезжать, – напряжённым тоном сказал инженер. – Может, и нам пора?

– Нет, ещё пару кругов. А там посмотрим.

Лиза подъехала на секунду. Скоро войдёт в слипстрим…

И опять ВСК!

– Бошунг остановился на старт-финише. Как только жёлтые снимут, заезжай в боксы.

– Ладно.

Ещё один круг… И рестарт! Лиза тут же рванула вперёд, выжимая все соки из своего изношенного «суперсофта». Но я оставался на оптимальной траектории, а потому «Према» могла лишь мелькать в зеркалах.

В конце третьего сектора я сбросил скорость и свернул на пит-лейн. Лиза, что удивительно, последовала за мной. Шестёрка механиков в синих комбезах уже ждала меня. За считаные секунды они поддомкратили болид, открутили старые колёса с красными ободками и поставили новые с белыми, после чего седьмой, который держал передо мной табличку со стрелкой, поднял её и отступил в сторону.

Взглянув на выезде в зеркало, я с удовлетворением отметил, что Лиза всё ещё позади.

– Ты девятый, – сообщил инженер. – Впереди Майни в двух секундах, Форман за тобой в шести. До конца шестнадцать кругов. Жми на полную.

Через пару витков индиец на «Трайденте» ушёл на пит-стоп, и в кои-то веки я оказался в чистом воздухе. Трасса подсыхала, и с каждым кругом ехать становилось всё приятнее. «Медиумы» кое-как встали в нужную температуру, и я мог наслаждаться спокойной гонкой.

Пилоты, которые ехали впереди, также совершили свои остановки – и в какой-то момент разделили меня и Лизу, а потом и она сама уступила позицию заехавшему одновременно с нами Луке Гьотто. Албону же пришлось сойти из-за того, что мотор переключился в безопасный режим, и я без особого труда вернул себе пятое место.

Постепенно «Арден» Нирэя Фукузуми, ехавшего на «медиуме» с самого старта, начал сбавлять темп, позволяя мне приближаться на свежих шинах. Но обгона японец дожидаться не стал – и вскоре свернул на пит, чтобы выйти далеко позади на «суперсофтах».

Я же был уже четвёртым.

– Де Врису тоже надо будет заехать, – проинформировал меня Джофф. – Ни на что не намекаю, но скорость отличная.

Я и сам это знал. Болид слушался просто идеально, и я без проблем держал время круга в минуту сорок восемь с копейками, которое выбрал для себя целевым. Где-то впереди боролись два лидера, остальные – плелись за спиной.

Мало-помалу среди туч начали появляться просветы. DRSснова включили, но для меня это не имело значения. Некому было меня обогнать, да и я ни к кому не был близок.

Последние шесть кругов я даже особо не атаковал, сбросив темп ещё на секунду. Ошибиться и попасть в аварию было бы сейчас очень обидно.

Финишный флаг я встретил с небольшой грустью – всё же заканчивалась такая классная гонка.

– Блестящая работа, Майк, – сказал по радио Джофф. – Заслуженный подиум.

– Да, спасибо.

Как тебе такое, Франц Тост?

Как тебе такое, Артём Маркелов?

* * *

Воскресенье, 24 июня

Вслед за основной гонкой нас ожидал спринт. Так как я приехал к финишу третьим, то по реверсивной решётке должен был стартовать шестым, перед разделившими первые два места Расселлом и Камарой. Лиза пришла девятой, но Роберто Мери дисквалифицировали с четвёртого места за слишком низкое давление в шинах, так что Форман стала восьмой – и по правилам в воскресенье очутилась на поуле.

Артём же всю гонку ехал с отставанием в круг вплотную за лидерами – но занял лишь четырнадцатую позицию. Тем не менее, это не помешало ему подойти ко мне и поздравить с подиумом. Мы пожали руки, и это стало знаком того, что все обиды забыты – по крайней мере на какое-то время.

Обычно я привык к тому, что не сильно известная фигура в паддоке, но после церемонии награждения ко мне подошли несколько фанатов и попросили сфоткаться с ними, а также подписать мерч: открытки и кепки от «Русского времени» и – внезапно – постер со мной в комбезе «Торо Россо». Я немного так прифигел (хотя… что тут такого удивительного, когда у меня в соцсетях под семьдесят тысяч подписчиков?..), но отказывать, разумеется, не стал. Пусть будут. На память.

За ночь тучи полностью разошлись, и над трассой светило яркое солнце. С утра прошли слухи, что шикану на прямой Мистраль могут убрать к гонке «Формулы-1», но это оказались всего лишь чьи-то фантазии.

Как бы то ни было, пилоты «Формулы-2» были готовы выйти на старт очередного заезда в сезоне.

– Следи за шинами, – напутствовал меня инженер с пит-уолла. – «Суперсофт» вчера прожил четырнадцать кругов, но сейчас совершенно иные условия. Сделать так, чтобы «медиум» выдержал двадцать один круг, придётся очень и очень постараться.

– Не волнуйтесь. Я справлюсь.

Последний красный огонь…

И красно-чёрный болид Джорджа Расселла механики покатили к пит-лейну! Минус одна машина перед самым прогревочным кругом.

Наконец по зелёному сигналу светофора мы сдвинулись с мест… Все, кроме розового «Ардена» под номером 12. М-да, в спринтах Фукузуми не везёт по полной, тогда как вчера он заработал свой первый зачётный балл. Мог бы и больше, но мы с Лизой успешно воровали очки не только у лидеров, но и у остального пелотона.

На трибунах развевались французские флаги, но у меня потеплело на душе, когда в мельтешении цветов я заметил российский триколор. И неважно, за кого из нас тот человек болел: за меня, Лизу или Артёма, – я всё равно был рад, что он (или она) здесь.

Мы начали выстраиваться на решётке. В последнем повороте ни с того ни с сего развернуло Эйткена, так что команда ART ещё до первого круга потеряла обе машины.

Откладывать старт, правда, не стали. И пока маршалы отталкивали заглохший болид в карман безопасности, перед нами загорались огни, возвещающие начало гонки.

Три… четыре… пять…

Есть контакт!

На этот раз старт у меня получился. На разгоне даже удалось опередить замешкавшегося Фуоко. Но последовала и неожиданность: сине-голубой DAMSЛатифи ракетой промчался откуда-то сзади мимо всех нас и к первому повороту повис на заднем крыле у Форман.

На решётке остались стоять три машины – и одна из них, как я точно знал, принадлежала Артёму. Хоть мы и вроде как помирились, я всё-таки не стал подходить к нему с советами насчёт сцепления; в любом случае он просто бы от меня отмахнулся. Две другие же представляли MP Motorsport – ещё одну команду, у которой уик-энд пошёл наперекосяк чуть менее чем полностью.

Уже на первом круге все более-менее разъехались, так что особой борьбы и не было. Единственная надежда – если кто-нибудь ближе к концу начнёт терять темп, тогда можно будет подумать и об обгоне.

Однако беспокоился я совсем о другом.

В моей «прежней» реальности болид под номером 2 сошёл с дистанции из-за проблемы с карданным валом. Накануне механики по моей просьбе ещё раз всё проверили, но ничего не нашли. Поэтому я всё же надеялся, что смогу доехать до финиша.

На третьем круге разрешили использовать DRS, и за кормой у Лизы завязалась схватка за второе место между Латифи и Делетразом. Я же сосредоточился на своём пилотировании.

А на четвёртом…

После связки восьмого-девятого поворотов Лиза резко замедлилась, отрулив в сторону, и весь пелотон пронёсся мимо неё.

Офигеть… выходит, и у Лизы нет сюжетной брони от поломок?

В это время Делетраз обогнал-таки Латифи за лидерство, а позади прорывался из хвоста забытый всеми вчера Ландо Норрис.

Шестой круг. Латифи потерял позицию и относительно де Вриса. Что ж, «Према» явно не собиралась просто так упускать первое место в командном кубке.

Седьмой… Я затаил дыхание. Сердце заколотилось как бешеное. Сейчас – момент истины.

Первый сектор… выход на Мистраль…

– Да чтоб тебя!!!

Болид стал терять мощность и замедляться, а ровное жужжание двигателя превратилось в невнятный стук.

– Заезжай в боксы, – быстро проговорил Джофф. – Посмотрим, что можно сделать.

Но я уже знал, что это всё.

Иногда надежды на то, что ход времени можно как-нибудь изменить, несмотря ни на какие усилия, всё равно оказывались напрасными.

_____________

[1] Андеркат (англ. undercut – «подрезка») – получение преимущества за счёт более раннего пит-стопа (гоночный сленг).

Интерлюдия 2

…В окна комнаты заливался белый утренний свет.

Всеволод лежал на диване с телефоном в руках. Пальцы умело порхали над экраном (вернее, под ним – подросток держал гаджет над головой): скролл, лайк, нажать на кнопку ответа, напечатать, отправить, назад, скролл. И так до бесконечности.

Никого больше не было дома. Тишину нарушал лишь негромкий искусственный звук сенсорных клавиш и резкое пиликанье уведомлений.

Обычно Всеволод выключал звук, иначе прибегали родители и начинали грузить его тем, что он, мол, слишком много сидит в телефоне. Всеволод и так это знал – с устройством он в последнее время не расставался даже в постели, – но ничего поделать с собой не мог. Или не хотел – успокаивая себя тем, что сейчас всё равно летние каникулы. В десятый класс он так или иначе поступит – а значит, какие проблемы?

Но сейчас он просто не мог оставаться в царящей вокруг оглушающей тишине.

Родители…

Всеволод стиснул зубы. Из груди парня вырвался шумный вздох, когда на экране появился уже который по счёту пост про свирепствующую кругом пандемию. Админ паблика – так же как и тысячи других – советовал носить маску и перчатки и соблюдать дистанцию. Вроде бы хорошие, понятные, разумные слова… Но взгляд подростка загорелся лютой ненавистью на последних строчках: «При малейших признаках болезни обращайтесь к врачам. Вам обязательно помогут».

– Ага, как же… – процедил он и пролистал комментарии.

Как говорил Киселёв – впрочем, ничего нового. Все дружно поддакивали и делились своими историями о жизни при жёстких ограничениях. Общий тон был понятен: люди верили, что в конце концов всё будет хорошо, и готовы были ждать сколько потребуется.

У Всеволода же было другое мнение.

Он начал писать комментарий:

«Помогут перейти на тот свет? Не несите чушь – это врачи виноваты во всём! Они запустили болезнь – а правительство их покрывает!»

Нажал «отправить» – но рука резко затряслась, а потом задрожали и плечи.

До боли сжав челюсти, Всеволод отбросил телефон и обхватил голову руками. Стали слышны короткие, прерывистые вздохи. Затем раздался сдавленный рык – и подросток, зажмурившись, задрал голову к потолку и огласил квартиру отчаянным рёвом.

Никто ему не ответил.

По щеке поползла солёная капля, которую он тут же вытер. Вот ещё – в шестнадцать лет не плачут… даже когда потеряли нечто невосполнимое.

Прежде Всеволод этого не понимал – но то, что произошло пару недель назад, словно раскрыло ему глаза. Образ – такой родной и знакомый – на миг появился перед глазами, отчего сердце на мгновение сжалось.

Такого просто не могло случиться в его простой и отлаженной картине мира. Но прошлое вернуть было уже нельзя – и оставалось искать ответы разве что в настоящем.

Чирикнуло уведомление, и Всеволод вновь потянулся к телефону, ожидая, что придётся опять разгребать ковидосрач, который он же и запустил, – до тех пор, пока его и здесь не забанят.

Но сообщение, которое пришло в ответ, было совсем иным:

«(Эмодзи рукопожатия) + го в лс?»

Никнейм пользователя был сущей абракадаброй, а аватар – пустым, и Всеволод засомневался, стоит ли вообще ввязываться в разговор. Но на его гнев впервые кто-то ответил согласием, а это что-то да значило.

Любопытство в итоге взяло верх, и он кликнул по профилю странного гостя. Как и ожидалось, закрытый… но так ли уж это важно?

Снедаемый интересом, Всеволод открыл меню переписки и отправил сообщение с одним лишь символом «?»

Ответ не заставил себя долго ждать.

«Привет. Тоже эти доктора грёбаные кого-то загубили?»

Глаза у Всеволода распахнулись. Не верилось, что кто-то разделял его боль, испытывал те же чувства.

Однако сливаться сейчас было бы глупо: собеседник был онлайн – и явно ждал его сообщения.

Всеволод вздохнул и начал печатать:

«Мать умерла в середине мая. Долбаная корона. Какие-то уроды выпустили вирус, а другие тянут с вакциной, чтобы побольше сдохло. Сволочи».

Не прошло и минуты, как неизвестный написал:

«Понимаю тебя, брат. Сам потерял сестру от заразы. Те, кто это затеял, должны за всё ответить. Пиши, если хочешь присоединиться».

Всеволод нахмурился. Такого поворота он не ожидал.

«Присоединиться к чему?»

«Наводить справедливость».

Поколебавшись, подросток спросил:

«Как мне тебя называть?»

«Зови меня Муса».

Время раскрываться

Четверг, 28 июня

Шпильберг (Австрия)

Микрофонов было немного – штук шесть. Всё-таки «Формула-2» на порядок уступала «королеве автоспорта» в плане медийности, когда на брифингах с прессой на столе даже не оставалось свободного места от диктофонов.

Пресс-конференция проводилась в небольшом загончике внутри паддока «Ф-2». Артём уже отстрелялся и ушёл в палатку к команде; теперь настала моя очередь.

– …Скажите, Майкл, как вы относитесь к массовым проблемам с техникой в этом сезоне?

– Ну, это всё, безусловно, очень плохо, – ответил я, поправляя кепку. – Печально видеть, что судьба чемпионата начинает зависеть не от мастерства гонщиков, а от простого везения. Но работа идёт, и ФИА вместе с мотористами «Мекахрома» на самом деле стараются решить эти проблемы.

– А как вы можете прокомментировать заявление Арджуна Майни о том, что «Формула-2» – цитата – «ломает карьеры»?

– Думаю, это было сказано на эмоциях. Моя карьера, например, пока что не в такой опасности, – усмехнулся я. – Но да, всё это очень досадно, и я уверен, что скоро технику доведут до ума.

– Что вы думаете насчёт старта за машиной безопасности, который ФИА ввела на ближайшие два этапа?

– Считаю, это разумная мера. Старты, возможно, будут не такими интересными, зато безопасными. К тому же, и «Ред Булл Ринг», и Сильверстоун – обгонные трассы, поэтому без борьбы мы всё равно не останемся.

– И последний вопрос – какие планы на уик-энд?

– Как обычно, – с улыбкой пожал я плечами. – Не заглохнуть на прогревочном круге, приехать оба раза в очки. Если получится, то и на подиум. В общем, выложиться на полную.

– Спасибо, Майкл. Удачи.

Я кивнул и вместе с Евгением Яковлевичем, который ждал меня чуть в стороне, направился к палаткам «Русского времени».

Светлана с инженерами тоже уже были там. На столе валялось множество бумаг, и Артём в задумчивости калякал что-то карандашом на обратной стороне одного листа.

– А, Миша, вот и ты, – сказала глава команды и указала мне на свободный стул. Евгений Яковлевич сел рядом – все понимали, что физиотерапевт тоже часть корабля. – Ну что ж, начнём. Гэвин, что там по моторам? – обратилась она по-английски к главному инженеру.

– Вести не радуют, – отозвался тот. – Механики полностью перебрали машину Майкла, но так и не нашли, что именно сломалось. Возможно, это был сбой программного обеспечения, но почему он произошёл, ещё предстоит выяснить. Как бы там ни было, в «Мекахроме» отказались менять нам моторы, пока мы не докажем им, что проблема есть. А это можно будет сделать только на завтрашней тренировке.

– Да они там совсем с ума сошли?! – вырвалось у меня. – Им что, мало моего схода в спринте?

– Такие у них правила, Майк, – вздохнул Джофф. – Нам остаётся лишь надеяться, что неполадок больше не будет. Хотя верится, конечно, с трудом. Теперь давайте обсудим планы на основную гонку…

* * *

Чуть ранее, интернет-пространство

«Привет, Себ, это снова Дэн.

На Монако и Канаду я тебе ничего не советовал, потому что ты сделал всё от тебя зависящее просто идеально. Но во Франции ты всё-таки столкнулся с Боттасом и показал результат ниже, чем мог бы. Хэмилтон снова сравнялся с тобой по очкам, и если ты не соберёшься во второй половине чемпионата, пятого титула тебе не видать. Вообще.

Я не шутил, когда говорил про последний шанс. Даже если “Феррари” в следующем году построит супермотор, ФИА будет подсуживать “Мерседесу”, под которых нынешний регламент и создан, и у вас ничего не получится.

А потом… и ты уже не так молод, Себ, и выкладываться на полную без лучшей машины тебе будет всё труднее.

В Австрии постарайся не блокировать Сайнса в Q2, чтобы не получить штраф в три позиции. Хэм в гонке сойдёт из-за топливного насоса, поэтому тебе сейчас важно создать отрыв.

Не разочаруй меня, Себ. Иначе будет поздно.

Дэн».

«Здравствуй, Дэн.

Я не знаю, кто ты, и уверен, что ты от всего сердца хочешь мне помочь. Не берусь выяснять, откуда тебе могут быть известны такие подробности о том, чего ещё не случилось, но это и неважно.

Предлагаю нам встретиться на “Ред Булл Ринге” и всё обсудить. Если честно, устал каждый раз проверять почту на случай, не прислал ли ты очередное письмо. В четверг вечером я буду в паддок-клубе. Если ты не придёшь, я больше не стану прислушиваться к твоим советам, а е-мейлы будут отправляться в спам. Если же мы увидимся, то я с удовольствием побеседую с тобой насчёт гонок и моих шансов на титул.

С уважением,

Себ».

* * *

В паддок-клубе оказалось не так уж людно – справа до панорамных окон долетали отблески пламенеющего заката, и почти все VIP-гости давно уже разошлись. Оставались лишь несколько увлечённых беседой парочек да сидящий в дальнем углу мужчина с рыжеватой бородкой, весь в красном. На вид – ну типичный фанат «Феррари».

К нему-то я и направился. Как-либо маскироваться не стал – тёмно-синие футболка и кепка с логотипом Russian Time выдавали меня с головой.

Себастьян Феттель заметил меня и молча проследил за тем, как я подсаживаюсь к нему за стол. Прищурившись, он смерил меня удивлённым взглядом.

– В чём дело, приятель?..

– Дэн – это я, – перебил я его.

Пару секунд он сидел в полном замешательстве, потом пробормотал:

– Это что, какая-то шутка?..

– Пит-стоп за Хэмилтоном в Китае, – сказал я, продолжая глядеть прямо ему в лицо.

Глаза Себа расширились, и он со вздохом откинулся на спинку стула.

– Какого чёрта? Это же невозможно!.. – Он посмотрел на меня. – Ты вообще кто, парень?

– Тот самый фанат, который очень хочет тебе помочь, – с улыбкой ответил я. – А ещё – гонщик «Формулы-2», Михаил Жумакин.

– А, вспомнил, где видел тебя… – Себ поднял бровь. – Как ты, чёрт возьми, это делаешь?

– Делаю что?

– Ну… знаешь, что произойдёт…

– Ты мне всё равно не поверишь, – вздохнул я. – И я не думаю, что это так важно. Гораздо важнее то, сможешь ли ты противостоять Хэму и «серебряным стрелам» в целом.

– Что за вопрос? Конечно, смогу. Мы с Льюисом равны по очкам. Все в команде стараются изо всех сил, чтобы сделать машину быстрее…

– Что не отменяет возможных ошибок, провалов по стратегии и читерской мощности движков «Мерседеса», – парировал я. – «Феррари» сейчас и правда в лучшей форме за многие годы. Но хватит ли этого, чтобы зацепить хотя бы личный титул?

– Ты это к чему? – спросил Себ.

– К тому, что ты под дождём можешь вылететь с трассы, в квалификации тебя могут выпустить на «промежутках» на подсохшую трассу, ну или просто Хэм тебя выбьет, а судьи не увидят в этом нарушения.[1] «Мерседесы» почти не совершают ошибок. И сражаться с ними можно лишь тем же оружием – побеждая на трассе, на исправной машине, с безукоризненной стратегией. И если хоть где-то уступить, противники тут же этим воспользуются.

– Почему ты так уверен, что я не справлюсь? – нахмурился Себ. – Что мы не справимся? Почему ты настаиваешь на том, что у меня больше не будет шансов?

Я вздохнул и прикрыл глаза.

Сейчас или никогда. Признаться или же утаить…

– Считай это озарением или проклятием, но я знаю, что должно произойти с «Формулой-1» и миром в ближайшие годы, – ответил я. – Можешь называть как угодно, только скажи – я хоть раз ошибался в своих прогнозах, когда ты пускал всё на самотёк?

Феттель промолчал. В его глазах читался уже едва ли не суеверный ужас.

– То-то и оно. У «Мерседеса» в этом регламенте лучший двигатель, и даже если они облажаются в мелочах, машина всё равно будет вытягивать их на первое место. Дай угадаю, к следующему сезону в «Феррари» и правда строят супермотор, о котором я упоминал в письме? Забудьте! Всесильная «маФИА», – я показал пальцами кавычки, – просто не даст этому случиться. В две тысячи двадцатом «Мерседес» выкатит систему DAS, которая позволит менять угол схождения передних колёс движениями руля взад-вперёд…

Я перевёл дух и взглянул на Себа.

– Упс… Кажется, я сказал что-то не то, да?

Он резко выдохнул и покачал головой.

– Считай, я этого не слышал. Но даже если всё так, как ты говоришь, то почему я не могу просто оставаться собой и выкладываться по полной? Теперь я знаю, что способен на большее, и это будет мотивировать меня…

– Если ты не заметил, ты уже не так молод, Себ, – с горькой усмешкой ответил я. – Хэм тоже, но пока у него лучшая машина, это не так бросается в глаза. А у него будет лучшая машина ещё минимум два года. Даже три, если регламент продлят на две тысячи двадцать первый. Он замахнётся на то, чтобы побить рекорд Шумахера… И поэтому, – я взглянул Себу в глаза, – Хэма нужно остановить. Но если сейчас этого не сделаешь ты, то эстафета перейдёт к новому поколению гонщиков. Хочешь, скажу, кто станет твоим напарником в две тысячи девятнадцатом? Шарль Леклер, который ездит пока что в «Заубере». Именно он сместит тебя с позиции первого пилота «красных» – но даже он не сможет подобраться к лидеру «мерсов». Новой звездой «Формулы-1» должен стать Макс Ферстаппен. И это он в равной борьбе бросит вызов «тёмному властелину». А потом… кем ты сам станешь через три года? Будешь топить за экологию и права извращенцев? Я просто хочу гордиться тобой, пока ты ещё не стал посмешищем. У тебя четыре титула; у Хэмилтона – тоже четыре. И поэтому я хочу, чтобы ты выиграл пятый. Раньше, чем это сделает Льюис.

Феттель не мигая смотрел на меня в ответ. Потом поднялся со стула и встал напротив.

– Я сделаю это, – сказал он. – Я выиграю. Сделаю всё, что смогу… Но – без твоей помощи. Такие победы мне не нужны. Думаю, ты можешь понять.

Я тяжело вздохнул. Всё-таки облом. Этот немецкий гусь оказался слишком упрямым.

Но, с другой стороны, я его и в самом деле понимал. И потому червячок сомнения подтачивал мою уверенность в том, правильно ли я поступаю с этими письмами.

В конце концов, моя главная цель – предотвратить пандемию. Побочная – дать нашим спортсменам выступать с флагом и гимном так долго, насколько получится. Эпизодическая – пресекать трагедии.

С миром ничего не случится, если «Формулу-1» выиграет тот или иной пилот. Разве что я удовлетворю (или нет) собственные фанатские хотелки.

Так что я улыбнулся и достал из кармана фото. На нём Себ стоял на коленях перед болидом «Ред Булл», который только что принёс ему четвёртый чемпионский титул.[2]

– Не подпишешь?

* * *

Суббота, 30 июня

Вот уж и правда: не было бы счастья, да несчастье помогло.

В Австрию мотористы «Мекахрома» привезли очередную доработанную версию сцепления и новый блок управляющей электроники. Но проблему с болидом решить это так и не помогло: несмотря ни на какие ухищрения, машина под номером 2 отказывалась заводиться, так что мне пришлось пропустить единственную тренировку перед боевыми заездами. Плохо это было и тем, что в этот уик-энд ФИА разрешила после основного времени практики провести не одну, а две тренировки старта, чтобы гонщики опробовали новую технику. Я же всё это время куковал на пит-уолле, чувствуя себя временно пониженным в тест-пилоты.

Зато теперь в «Мекахроме» не смогли отказать и выдали-таки мне новенький двигатель перед началом квалификации. Трасса в Шпильберге была одной из моих любимых, поэтому я не особо волновался по поводу вката. Дайте мне работающий болид – а там пойдёт.

Новый мотор перед гонкой получил и Арджун Майни – это он после спринта во Франции устроил по радио истерику из-за проблем с мощностью. Но перед «техническими шоколадками» со стороны производителя, как ни странно, были равны все – сколько бы денег за место в команде ни отвалили спонсоры.

И вот – со свежим движком, без каких-либо тренировочных сессий я показал восьмое время – 1:14,114 (опять повезло с красивыми цифрами). На поуле же расположился Расселл с умопомрачительными 1:13,541 и четвертью секунды отрыва от Норриса, который вместе с ним попал на первый ряд стартовой решётки.

Лизе же подобные автодромы с кучей прямых не нравились. Привыкшая в прошлой жизни к горному серпантину, она терялась в точках торможения на прямой – и поэтому стала только семнадцатой, проехав круг за 1:14,411.

Ну а Маркелову повезло меньше всех. На финальной попытке его двигатель с опозданием среагировал на педаль газа после седьмого поворота, отчего болид выехал в гравий. В результате Артём довольствовался лишь восемнадцатой позицией на старте основной гонки.

Я знал, что это произойдёт, но на сей раз не стал ничего предпринимать. Во-первых, напарник – тоже соперник, ну а во-вторых, перед гонкой Артёму также смогли поменять двигатель, а вдобавок ещё и шасси. Так что к субботней гонке мы оба подходили во всеоружии.

Вот и посмотрим, у кого яйца крепче.

– …Внимание, Майк: почти все стартуют на «суперсофте», – привычно слышится в наушниках голос инженера. – На «софте» Майни, Гелаэль, Маркелов и Форман. Будешь приближаться к кому-то – не дай себя удерживать. Деградация шин тут очень заметна.

– Понял.

И вот опять… Очередной старт. Очередные пятнадцать минут нервного ожидания на решётке.

Так, собраться… Вдох-выдох… Всё, настроился. Я готов. А на остальных плевать.

Даю пять механику с домкратом, уходящему в сторону пит-лейна. Простой жест – вроде бы формальность, а для кого-то – проявление командного духа и благодарность за неустанную работу.

Прогревочный круг – следом за сэйфти-каром. Грею шины, следя за их температурой на дисплее руля. Рабочее окно у «Пирелли» узкое, так что нужно хорошенько постараться, чтобы войти в него перед стартом с ходу.

Примерно к середине круга машина безопасности уезжает вперёд, а подрастянувшийся было пелотон вновь собирается вплотную. Всё зависит лишь от того, когда лидер на красно-чёрном ART начнёт ускорение.

И в последней связке, когда сэйфти-кар уже завернул на пит-лейн, Расселл нажимает на газ.

Все делают то же самое – как и я.

Молча улыбаюсь под шлемом – этого мига я ждал всю неделю.

Стартовая прямая. Все разгоняются к отсечке, после которой начнётся гонка.

У пилота передо мной не самый хороший выход. Пристраиваюсь в слипстрим, на подъёме к первому повороту смещаюсь внутрь и, оттеснив соперника (похоже, что это тёмно-красный «Харуз»), выхожу вперёд.

– Отличный обгон, Майк, – говорит инженер. – Жми.

На прямой буквально у меня перед носом борются ещё двое: Майни на сине-белом «Трайденте» защищается от атак Гюнтера на розовом «Ардене». Но разгон у немца однозначно лучше (понятное дело, он-то на «суперсофте»), и уже во втором повороте (который здесь просто изгиб на прямой) тот идёт с индийцем колесо в колесо по внешке.

Однако следующий угол, «Ремус», довольно трудный. Майни закрывает внутреннюю, стремясь занять апекс, но Гюнтера это нисколечко не пугает. Заехав всеми колёсами на поребрик, он заносит больше скорости в поворот и на выходе не оставляет гонщику «Трайдента» ни единого шанса.

Я же стараюсь не пускать вперёд «Харуз», и пока я в воздушном мешке от тех двоих, это у меня получается. Главное, как правильно заметил Джофф перед стартом, не застрять за ними, иначе шины при недостатке лобового сопротивления начнут перегреваться и уходить очень быстро.

На следующей прямой Майни контратакует. Двое снова идут бок о бок, но теперь Гюнтер на внутренней. «Раух» – крутая дуга, где нельзя ошибаться, иначе вылетишь в гравий, и по внешке тут обгонять – дохлый номер. Мы выстраиваемся друг за другом.

Ожидание – ключ к успеху.

На третьем секторе Гюнтер постепенно отъезжает. DRSразрешат только через полтора круга, поэтому немец сейчас старается создать себе удобный отрыв, чтобы затем догонять четвёрку лидеров.

Мне же нужно самому обгонять как можно скорее.

– Машина перед тобой на «софте», – напоминает Джофф. – Используй свой шанс.

Мы подъезжаем к старт-финишу. Майни на более жёстких шинах, да к тому же и плохо прогретых, не в силах выдерживать такой темп и начинает отваливаться. Но я тут как тут – на прямой ухожу вправо и опережаю его ещё даже до торможения.

Пять машин впереди растянулись, так что придётся обгонять их по одной. Пока сзади кипит ожесточённая борьба, пытаюсь удержаться за «Арденом». Грязный воздух мешает ехать вплотную, так что держу комфортные восемь-девять десятых.

Страха нет. Волнение тоже куда-то испарилось. Осталась только трасса – и захватывающее дух ощущение скорости.

Третий круг – разрешено открывать крыло. На этот раз Гюнтер подотстал от четвёрки впереди. На торможении к «Ремусу» приближаюсь к нему, а затем на прямой активирую DRS. «Обгонная кнопка» не подводит: сниженное сопротивление тащит меня вперёд, и я успеваю сместиться в сторону, чтобы занять внутреннюю траекторию перед «Раухом».

Ещё один обгон. Ещё на шаг я ближе к цели.

Сознание полностью сосредоточено на езде. Это тот же «режим Шумахера», который прежде не раз меня выручал, – однако сейчас я могу его контролировать, не впадая в «гоночное безумие». Наверное, мозг под влиянием опыта перестроился сам собой, разблокировав, как в аниме, новый уровень способности.

На старт-финише зыркаю на вывешенный пит-борд.

AIT –0.7

PUSH

Ага, значит, теперь Эйткен… Ну вот и поглядим, что может показать против ART Grand Prix «Русское время».

У того тоже, судя по всему, начинаются проблемы с резиной. На длинной прямой подбираюсь с DRS максимально близко, готовый уже на следующем отрезке отыграть ещё одну позицию.

Эйткен остаётся с внешней стороны трека, даже не пробуя крыть внутреннюю. Я что, против ботов гоняю? На торможении просто смещаюсь вовнутрь и забираю четвёртое место, пока всего в нескольких десятых позади бурлит схватка между Делетразом и Гюнтером.

Обычно я радуюсь подобному нагибаторству, но сейчас появляется подозрение, что внезапно всё стало слишком просто. Как будто автор, пишущий мою историю, не придумал в этот раз ничего, чтобы осложнить мне жизнь. А это значит, что скоро всё может обратно стать далеко не так радужно.

Так что, пока есть возможность, надо ею пользоваться.

Оказавшись за мной, Эйткен зарубается с преследователями, давая мне шанс отъехать. Резина отлично держит трассу; нагрев стал чуть выше, поэтому сбавляю темп на десятку-другую. Есть, конечно, искушение погнать на все деньги, памятуя о том, что скоро произойдёт, но я решаю перестраховаться. Вдруг история слегка изменит течение своё и гонка пройдёт совсем по-другому.

Шестой круг…

И жёлтые флаги!

– Сэйфти-кар, – говорит Джофф. – Бошунг остановился на третьем секторе. Заезжай на пит-лейн.

– Да, хорошо.

Пелотон проезжает мимо вставшего у обочины красно-белого MP Motorsport и сворачивает к боксам. Впрочем, не весь – один из «Трайдентов» проносится как ни в чём не бывало по стартовой прямой, собираясь возглавить гонку.

Мне без заминок меняют шины. Вроде бы ничего необычного, но я везде жду подвоха. Дела просто не могут идти так хорошо… или могут?

– Заехали все, кто был на «суперсофте», – сообщает инженер, когда я в общем строю выруливаю с пит-лейна на жёлтых шинах. – Остались только софт-раннеры. Ты сейчас седьмой. Если понадобится, Артём притормозит Лизу, но, судя по всему, тебе и так хватит темпа её обогнать.

– Принято.

В этом весь я – не спорю, не жалуюсь, а просто делаю свою работу.

Два круга под машиной безопасности – и, наконец, рестарт. Но, в отличие от начала гонки, никто пока никого не атакует: те, кто ехал с первого круга на «софте», подрастянулись, а остальным, в том числе и мне, нужно ещё догреть свежие шины того же состава.

Ещё круг спустя гонка мало-помалу вновь начинает раскачиваться. В зеркалах близко друг к другу едут ART, «Харуз» и «Арден», в то время как я повис на хвосте у Норриса, а тот – в зоне DRS от Расселла. Но крыло пока открывать нельзя, так что и на обгоны пока надеяться не стоит.

Но когда DRS снова включают, Норрис успевает выпасть из секундного интервала, однако ход не сбавляет. Я сосредотачиваюсь на том, чтобы не отставать. Занятия на симуляторе не прошли зря, и я начинаю чувствовать трассу и время на круге, зная, где в случае чего смогу отыграть.

Маркелов тем временем проходит Гелаэля за вторую позицию. Впрочем, это лишь до пит-стопа. Хотя, учитывая любовь Артёма к поздним остановкам и быстрым прорывам, сомневаться в его способностях не приходится. Под конец он точно задаст всем жару.

Пятнадцатый круг из сорока. Форман ошибается в связке седьмого и восьмого поворотов и пропускает Расселла с Норрисом. А вот меня она фиг так пропустит, надо будет догонять.

Но ей удаётся удержаться за Норрисом в DRS, а вот я сбрасываю, чтобы охладить шины. Отрыв неплохой – секунды две с половиной, так что я пока в безопасности. Но осторожность не помешает.

Ещё несколько кругов особо ничего не происходит. Только Расселл, кажется, обогнал Гелаэля и вышел на третье место – что на его виртуальное лидерство с учётом совершённого пит-стопа никак не повлияло.

Я же просто еду в своём темпе. Не самый плохой вариант, кстати; иногда как раз таки лучше, чтобы гонка оказалась скучной.

Но, похоже, не в этот раз.

– Ещё один СК, – доводит до меня Джофф, пока я замедляюсь под резко возникшими жёлтыми. – Теперь Эйткен. Вероятно, сработал огнетушитель в машине.

– Он в порядке?

– Да, как раз вылезает. Сосредоточься на шинах. На рестарте нам нужна вся скорость.

И правда. Отрывы сгорели, так что я разом нагоняю Лизу, которая ещё не заезжала на пит. И сейчас ей всё равно рано совершать остановку – прошла только половина гонки, а «суперсофт» двадцать кругов не выдержит.

Вот почему плохо квалифицироваться в хвосте. Что бы ты ни делал, всё против тебя. И нужно из кожи вон лезть, чтобы отыграть хоть какие-нибудь позиции. А если и темпа нет, то пиши пропало.

Надеюсь, в Сильверстоуне мы с Лизой всё же сразимся на равных.

Пара кругов под жёлтыми – и гонка возобновляется. Майни с Маркеловым немного уезжают вперёд; их преследует плотная группа во главе с Расселлом, которую я замыкаю.

У Норриса плохой разгон на старт-финише, чем сразу пользуется Лиза – видимо, «софт» ещё не до конца износился. Срываюсь следом за ней и также обхожу британца, на которого, в свою очередь, уже накатывает Гюнтер.

В первом повороте довольно плотно, но без контактов. DRS снова отключена, так что какое-то время бороться будет довольно трудно.

На Расселла пробует наседать Гелаэль, но быстро отваливается, и на стартовой прямой двадцать четвёртого круга Лиза и я также его без труда проходим.

Пятое место – и потенциально второе. Но мне нужно больше. Я хочу победить!

Но для этого нужно обойти Лизу и догнать Расселла, не убив при этом резину. М-да, непростая задачка.

Пальцы впиваются в руль.

Ну так рейсер я или нет?! Ноги в педали – и атакуй!

Но Лиза сопротивляется. Похоже, СК дал передышку её шинам, и она выжимает из них максимум. Как ни стараюсь, ближе, чем на полсекунды, подобраться не удаётся.

А вот Гелаэль не желает так просто мириться с тем, что я его обогнал, и дайв-бомбит меня в третьем повороте. Отворачиваю прочь и скребу днищем поребрик.

Так, надо собраться. Сэйфти-кар словно выбил меня обратно в реальный мир. И я не особо уверен, что получится вновь войти в состояние потока.

– У тебя шины свежее на семь кругов, – замечает Джофф. – Используй этот ресурс. Кстати, Артём только что вышел на первое место. Жми.

Его слова придают мне сил – вкупе со включённой для всех системой DRS. Я глубоко выдыхаю и давлю газ на полную.

Несколько кругов позиционной возни и контроля шин. Майни тем временем сыплется, и его обходят Расселл и Форман. Гелаэль пытается удержаться за ними, но у меня-то тоже открыто крыло. Позднее торможение перед третьим поворотом… Отлетаю слегка на внешку, но заношу достаточно скорости, чтобы остаться впереди. У Гелаэля больше нет того темпа, и его вот-вот сожрут Гюнтер и подъехавший сзади Роберто Мери. Ну а я уезжаю от этой группы в закат следом за Майни.

Индийца шины также подводят, и круг спустя я разделываюсь и с ним. Форман всё держится за Расселлом – наверняка жжёт остатки резины в ожидании скорого пит-стопа.

И я оказываюсь прав. После тридцать второго круга Лиза отлепляется от заднего крыла Джорджа и ныряет в пит-лейн. За ней то же самое делают Гелаэль и Майни.

– Итак, ты сейчас третий, – говорит инженер. – Маркелов будет оставаться на трассе как можно дольше и в случае чего задержит Расселла. Осталось восемь кругов. Действуй.

Легко сказать…

После всей борьбы у меня шины тоже так-то не в лучшем состоянии. Всё, на что меня пока хватает, – болтаться в полутора секундах за Джорджем, с которым мы когда-то ездили в «трёшке» за одну команду. Но он – воспитанник академии «Мерседес», а я одной ногой в SMP Racing, другой – в системе «Ред Булл». Болеем тоже за разных пилотов: Джордж – за Хэмилтона, я – за Ферстаппена. И друг с другом на трассе у нас нет причин сдерживаться.

Помимо технических.

Наконец, на тридцать шестом круге ушёл на пит-стоп и Артём. Шины совсем ушли, и я переключился в режим экономии. Ни к чему рисковать всем, когда «почти всё» и так в кармане.

Клетчатый флаг.

– Второй, – с облегчением выдыхает Джофф. – Отличная работа.

– Да, было неплохо… Как там Артём? – спрашиваю я, уже зная ответ.

– Восьмой. Обогнал троих на последнем круге… В любом случае завтра у нас хорошие позиции на старте.

– Вы оба большие молодцы, Миша, – говорит Светлана Стрельникова. – С такими пилотами я спокойна за будущее нашей команды.

Однако в её голосе я слышу едва уловимую фальшь, как будто она не совсем уверена в том, в чём пытается меня убедить. Либо насчёт «хороших пилотов», либо – «будущего команды».

Как бы там ни было, результат говорит за себя – я продолжаю раскрываться как гонщик.

И это всё ещё только начало.

* * *

В спринте же сразиться за ожидаемый победный дубль не получилось.

Артём, стартовав с реверсивного поула, просто укатил в горизонт. Я же отправился в гонку седьмым, надеясь, что выйдет повторить вчерашние подвиги.

Поначалу всё шло как по маслу. На первом же круге обогнал Норриса, затем Фуоко, хотя после этого меня без труда прошёл Расселл. Учитывая, что Мери пришлось стартовать с пит-лейна, да вдобавок Албон из-за своей ошибки откатился назад, к третьему кругу я вышел уже на четвёртое место и всерьёз вознамерился принести команде двойной подиум.

Темп был хороший – я даже опередил ещё один «Карлин»… но потом начались трудности.

Инженер советовал мне по радио следить за передним левым. Но то ли трасса была горячее, то ли я где-то переатаковал в погоне за новым кубком, но кругу к восемнадцатому «софт» начал сдавать. И за оставшееся время до финиша я пропустил обратно троих, откатившись на шестую позицию.

Чую, в «Ред Булле» мне надают по шее и назначат дополнительные занятия по управлению износом…

Но всё равно команда была довольна. С подиума прозвучал российский гимн, и все традиционно обливались шампанским. Я стоял в толпе и аплодировал вместе со всеми.

Иногда всё, что нужно, – это порадоваться успехам других.

Родители, к сожалению, не смогли приехать. Отец мотался туда-сюда, управляясь с купленной картинговой командой, которая недавно что-то даже стала выигрывать, а мама была на очередном курсе реабилитации после прошлогодних переломов ног. Но и на таком расстоянии, несмотря ни на что, я чувствовал их поддержку и веру в меня. И от этого хотелось гоняться ещё быстрее.

За уик-энд в Шпильберге мы заработали немало очков, и положение в обоих зачётах изменилось, можно сказать, в нашу пользу.

Джордж за счёт победы и второго места обогнал Лизу и Ландо и с заметным отрывом стал лидером в таблице пилотов. В командном кубке лидировавшая было «Према» полностью провалилась, чем не преминули воспользоваться «Карлин» и «Русское время».

После этапа верхушки списков выглядели так:

1. Джордж Расселл (ART) – 126 очков (4 победы, 5 подиумов, 2 поула, 2 быстрейших круга, 2 схода).

2. Ландо Норрис («Карлин») – 109 (1 победа, 5 подиумов, 1 поул, 1 БК).

3. Елизавета Форман («Према») – 90 (4 подиума, 1 БК, 2 схода).

4. Александер Албон (DAMS) – 85 (1 победа, 2 подиума, 3 поула, 2 схода, 1 НКЛ).

5. Артём Маркелов (Russian Time) – 81 (3 победы, 3 подиума, 4 БК, 2 схода).

6. Я (Russian Time) – 78 (4 подиума, 3 схода).

…

1. «Карлин» – 178 (1 победа, 8 подиумов).

2. Russian Time – 159 (3 победы, 7 подиумов).

3. ART Grand Prix – 158 (5 побед, 6 подиумов).

4. «Према» – 157 (1 победа, 7 подиумов).

…

Все в команде сходились во мнении, что успех надо закреплять на следующем этапе в Сильверстоуне через неделю и прочно осваиваться на втором месте.

Основная заруба была впереди. И только от нас зависело, как мы распорядимся этой возможностью.

* * *

Воскресенье, 1 июля

На трассу спустился вечер. Затихли двигатели, отгремели церемонии. «Формулы» покидали Австрию, чтобы вновь вернуться сюда через год

К выходу из паддока, закинув спортивную сумку на плечо, шёл высокий молодой человек в красно-белой футболке с логотипом MP Motorsport и такой же кепке с маленьким финским флагом сбоку. Но гонщика в нём не выдавал ни официальный мерч, ни атлетичный вид, ни внимательный взгляд, устремлённый вперёд и при этом успевающий отмечать по сторонам мелкие детали. Всё это вполне могло быть и у самого обычного человека, так что тут нужно было просто знать в лицо, чтобы не спутать ни с кем другим.

– Эй! – донёсся сбоку чей-то оклик.

Парень повернул голову. Потом нахмурился.

Чуть в отдалении, у полуразобранных тентов, стоял я и обезоруживающе улыбался.

– Ну здравствуй, Нико.

__________________

[1] Реальные события на предстоящих по времени книги Гран-при Германии (22 июля), Японии (6 октября) и Италии (2 сентября) 2018 года.

[2] Момент с Гран-при Индии 2013 года.

Интерлюдия 3

…Полутёмный кабинет. Стол из красного дерева, картины на стенах, простенький чайный сервиз.

Немолодой лысоватый мужчина в очках без оправы отставил чашку и удовлетворённо вздохнул.

– Всё идёт в точности как запланировано.

– Да, – кивнул другой – круглолицый усач в чёрном костюме. – Изначальный удар оказался настолько сильным, что оправиться от него у многих выйдет не раньше чем через два года. Рынки лихорадит, как больного этой самой инфекцией. – Он улыбнулся, сверкнув белыми зубами. – И тут появляемся мы и предлагаем всем безопасность и уверенность в завтрашнем дне – в обмен на власть над их деньгами.

– Сейчас это лишь уверенность, что завтрашний день вообще наступит, – произнёс третий, с усталым лицом. – Но что, если однажды мы и этого не сможем гарантировать? До сих пор модель работала как часы, но… мы встаём на опасный курс. Вдруг очередное воздействие станет той самой костяшкой домино, что запустит цепную реакцию, которая ударит уже и по нам?

– Модель идеальна, Бен, – ответил мужчина в очках. Без особого нажима, но в голосе слышалась непреклонность. – Мы не можем проиграть, потому что все – буквально все – в этом мире зависят от нас. Любые потери остальных – это наш выигрыш.

– Математика не врёт, – сказала женщина в строгом костюме, перебирая бумаги. – Фармкомпании выросли как на дрожжах, и мы уже заключили десять новых контрактов на управление их активами?

– Их даже убеждать не пришлось, – усмехнулся седой джентльмен с крупным носом. – Они сами ринулись в наши железные объятия.

– Население теперь зарегулировано ещё сильнее, – добавил усач. – Эти пешки в креслах премьеров и президентов делают за нас всю работу, навечно вгоняя «цивилизованный мир» в долги перед теми, о ком никто даже не подозревает.

Тот, что в очках, кивнул и снова взял чашку с чаем.

– Пора запускать вторую волну, – проговорил он и отпил ароматный напиток. – Прежний миропорядок скоро уйдёт, уступив место новому. – Он торжественно посмотрел на своих коллег. – И «Блэкрок» окажется на его вершине.

Время досадовать

Воскресенье, 1 июля, Шпильберг

– Чего тебе, Мика? – недовольно спросил Кари и взглянул на часы. – Давай побыстрее, у меня самолёт скоро.

– Да так… – Я пожал плечами. – Просто хотел встретиться и поболтать со старым другом.

– Почему именно сейчас? – Нико вперил в меня пронзительный взгляд голубых глаз, и я невольно сглотнул. – Почему ты вспомнил об этом на шестом этапе сезона, а не на первом?

– Ну, я…

– И ты ещё не понял? – вздохнул он. – Мы на разных уровнях, Мика. То, что мы когда-то гонялись вместе, теперь ничего не значит. Между нами пропасть, которая со временем будет только расти.

Кари посмотрел на меня.

– Как бы я ни убеждал себя в обратном, но я завидую тебе, Мика. До «Формулы-1» тебе остался всего лишь шаг, тогда как мне и другим гонщикам из GP3 ещё долго карабкаться к этой вершине. – Он наставил на меня палец. – У тебя могут быть поклонники, приятели, знакомые – но друзей в младших сериях у тебя больше не будет. Это цена, которую гонщики платят за восхождение к своей мечте. И ещё ни один, насколько я знаю, от этого не отказывался. Ведь это означало бы потерять всякое уважение.

Он покачал головой.

– С другой стороны, останавливаться на этом пути попросту опасно. Растопчут.

Он вновь закинул сумку себе на плечо и зашагал прочь, не оглядываясь. Я же так и остался стоять на месте, глядя перед собой в пустоту.

– Гоняйся среди своих, Мика, – долетели до меня его слова. – А меня оставь в покое.

Я обернулся. Его крепко сложенная фигура удалялась в вечерних сумерках. Кругом бурлил паддок, завершая приготовления к неминуемому отъезду.

Перед глазами встал позапрошлый год. Подиум в Бельгии. Подошедший после награждения Нико. Рукопожатие и его слова: «Но всё равно – ты реально крутой…»[1]

Я стиснул зубы.

В чём-то Нико был прав – в этом разговоре не было нужды, особенно сейчас. Но кое-какое знание о будущем давало мне надежду, что мы ещё встретимся.

В кармане завибрировал телефон. Я взял трубку.

– Да?

– Миш, ну где ты ходишь? – послышался голос Светланы Стрельниковой. – Все уже погрузились, только тебя ждём.

– Иду.

Я убрал телефон и, подхватив стоящий неподалёку рюкзак, побежал вслед за Нико к выходу из паддока младших серий.

Нужно было выдвигаться в Англию.

* * *

Вторник, 3 июля, Лондон

– Алиша Эртль, журнал British Vogue, – представилась интервьюерша и лёгким касанием наманикюренного пальчика включила запись на своём айфоне. – Что ж, начнём с небольшого блица. Чай, кофе или сок?

– Всё вместе, взболтать, но не смешивать, – молниеносно ответила Лиза.

Девушка в брючном костюме приподняла бровь, но сбавлять темп не стала:

– Любимая еда, которая напоминает вам о доме?

– Смотря что считать домом, – пожала плечами Форман. – Наверное, пицца «Четыре сыра». Что в Италии, что в России одинаково дерьмовая.

– Можете описать автоспорт в трёх словах?

– Азарт, скорость, соперничество.

– Три кумира, на которых вы равнялись?

– На этот вопрос обязательно отвечать?

– И всё-таки?

– Ла-адно… – Лиза откинулась на стуле и запрокинула голову, размышляя. – Михаэль Шумахер, Мария Шарапова, Даника Патрик.

– Какие-нибудь суеверия или ритуалы перед гонкой?

– Иногда поглаживаю рукой передний обтекатель машины. Наверное, помогает, не знаю.

– Любимые бренды одежды?

– Так, что там сейчас на мне?.. – Лиза нарочито внимательно оглядела себя. – «Найк», «Пума» и «Адидас».

– Топ-три песен, которые нравится слушать?

– Ну, музыку я не очень часто кручу, времени особо нет… – Форман пощёлкала пальцами. – А, вспомнила. Despacito, затем Believer от Imagine Dragons, а из старого – Black Would Be White от Plazma.

– Лучшее воспоминание?

– Я так понимаю, основное интервью уже началось?

– Ещё пара быстрых вопросов – и перейдём к подробному разговору. Так всё же?

– Пожалуй, когда выиграла итальянскую «Формулу-4».

– Любимый спорт или команда, кроме гонок?

– «Ювентус», футбол.

– Любимое занятие, чтобы расслабиться?

– Дартс. Очень успокаивает. Особенно если повесить на мишень чей-нибудь портрет, – усмехнулась Лиза. – Ну так что, с этой фигнёй закончили?

– Да, теперь будут вопросы поглубже. – Интервьюерша едва заметно поморщилась и перелистнула страницу блокнота с заметками. – Вы родились в России, но потом много лет прожили в Италии. В этом сезоне друг за другом будут идти уик-энды в Монце и Сочи. Какой из них вы бы назвали для себя домашним и почему?

– Думаю, всё-таки Сочи. Потому что в Италии этих трасс до хренища, сорри за мой французский. Ближе всего я жила к Монце, но Имола и Муджелло по пилотажу нравятся мне куда как больше. Ну смысл гоняться там, где одни прямые?! Так что у макаронников не могу выделить какой-то единственный трек. А вот в России – могу. Там и «Формула-1» проводится, и много других интересных вещей… К тому же, сейчас я живу именно в России – и ничего менять пока что не собираюсь.

– Каково быть единственной девушкой в чемпионате?

– Что за тупой вопрос? – нахмурилась Лиза. – Это не имеет значения. Все мы выступаем в равных условиях. Я не исключение.

– Позвольте, я поясню. В автоспорте в принципе не так много девушек. В сезоне «Формулы-4» с вашим участием их было всего три, включая вас. В GP3 сейчас ездит Татьяна Кальдерон, а в европейской «Формуле-3» – София Флёрш. Чувствуете ли вы какую-то особую ответственность за то, чтобы представлять женщин в гонках?

– Ну, имена я и сама из Википедии прочитать могу, – презрительно скривилась Лиза. – Какая, к чёрту, «особая ответственность»? Я просто занимаюсь тем, что мне нравится и что у меня выходит лучше всего. Не надо выискивать глубинные смыслы там, где их нет.

– Сталкивались ли вы с сексизмом во время выступлений? – продолжала гнуть свою линию интервьюерша.

– Пфф. Ну было пару раз, но я не обращаю на это внимания. Всё равно что следить, что обо мне пишет всякая там жёлтая пресса. А утереть всем нос я предпочитаю на трассе.

– В какой-то момент вы даже лидировали в чемпионате, но сейчас откатились на третье место. Считаете ли вы, что ваши результаты могли быть выше, если бы вы соревновались только с женщинами?

– Уверена, что я бы вынесла всех, так что мне это не интересно, – отмахнулась Форман. – Я соревнуюсь с парнями, потому что именно в этом вижу для себя вызов. Как Юдит Полгар, получившая мужское звание гроссмейстера. Давайте лучше о гонках, а? Все эти посторонние темы меня нервируют.

– Ваш контракт с академией «Феррари» – это пиар-ход для привлечения внимания?

– Я вас умоляю… – приложила ладонь ко лбу Лиза. – Мне просто был нужен спонсор для перехода на новый уровень в карьере. Собрать полтора миллиона евро на сезон из сторонних источников почти нереально, если у тебя нет папаши-миллиардера, как у Стролла.

– Не секрет, что вы находитесь в отношениях с Майклом Жумакиным из команды «Русское время». Помогает ли вам роман с конкурентом психологически или, наоборот, мешает? Ваш партнёр уступает вам на трассе?

– А это вообще уже не ваше дело, – холодно отрезала Лиза и скрестила на груди руки. – Какова цель этого, с позволения сказать, интервью? Покопаться в грязном белье, переводить всё подряд на тему феминизма или всё-таки чтобы я рассказала о своём стремлении к успеху?

– Связано ли с вашими отношениями то, что в Австрии вы впервые в карьере не набрали очков за уик-энд?

– Конечно нет, блин. Мне просто не очень подходит эта трасса. Всего десять поворотов – ну где там разгуляться?..

– А как насчёт того, что ваш партнёр не обогнал вас на финишной прямой в Баку, хотя мог?

– Так, всё! – Лиза ударила ладонями по столу и встала под ошарашенным взглядом интервьюерши. – С меня хватит. Ищите себе личные драмы в другом месте. Adios.

И, развернувшись, она решительным шагом вышла из комнаты.

* * *

…В Австрии Феттель после моих советов не стал блокировать Сайнса: помня о возможном инциденте, в Q2 немец на медленных кругах держался как можно дальше от гоночной траектории, благо ширина трассы позволяла. В результате он сохранил за собой третье место на старте, завоёванное по итогам Q3. А на первом ряду, что неудивительно, расположились два «Мерседеса», причём Боттас впереди Хэма, что как раз таки удивительно.

К первому повороту Себ удержал позицию и пустился в погоню за Валттери: тот пропустил Льюиса, и британец стал отрываться на своём «мерсе». Но Феттель как будто не торопился и даже старался беречь резину – лишь бы не подпустить к себе ехавшего четвёртым Ферстаппена.

На одиннадцатом круге у Хюлькенберга загорелся мотор, и «Рено» запарковалась в карман безопасности. А буквально через два круга у Боттаса отказала коробка передач, и на этот раз уже объявили ВСК, чтобы убрать машину. Под жёлтыми флагами оба «Ред Булла» и обе «Феррари», как и ожидалось, заехали за «софтами», а вот Льюис остался на трассе. Но главное – теперь Себ был вторым. А когда десяток кругов спустя поставил себе новые шины и Хэм, то Феттель закономерно возглавил гонку.

В чистом воздухе Себу не составило труда держать комфортный отрыв от Макса (хотя когда нидерландец приблизился до двух секунд, я на мостике «Торо Россо» изрядно занервничал). Хэмилтон так и не смог обогнать Райкконена, а на шестьдесят втором круге ожидаемо сошёл из-за топливного насоса. Ну а Феттель поехал к своей добытой вопреки ходу истории – и такой важной в чемпионате победе.

От «дефолтного» результата он оторвался уже на двадцать четыре очка и теперь безоговорочно лидировал в общем зачёте. Но было неясно, сохранится ли такая картина в дальнейшем – ведь череда неудач должна была начаться лишь после Бельгии (если не считать вылет из-за собственной ошибки в Германии). Однако тифози пока что ликовали: «Скудерия» в кои-то веки оправдывала их ожидания в борьбе за титул.

И хотя Феттель прямо сказал мне, что больше не будет пользоваться моими подсказками, я отчего-то был уверен, что он ещё преподнесёт всем сюрприз в оставшейся части года.

Вторая половина сезона обещала стать очень интересной.

* * *

Суббота, 7 июля

Сильверстоун (Великобритания)

Над трассой стояла ясная, малооблачная погода. Солнце только что вышло из-за небольшого скопления клочков серого пара и теперь вовсю освещало стартовую прямую, где выстроились всё те же двадцать болидов, включая мой. Джофф по радио сообщил, что асфальт нагрелся до пятидесяти одного по Цельсию, и это должно было сыграть мне на руку в гонке.

Квалифицировался я девятым с временем 1:40,700 – на одну позицию ниже напарника с его 1:40,590. Однако Артёму просто не удалось собрать быстрый круг, тогда как меня преследовали проблемы с переключением передач вниз и недостаточной поворачиваемостью.

Под пристальным надзором сотрудников ФИА механики заменили коробку передач, а также подкорректировали углы антикрыльев, чтобы улучшить вращение машины на апексе. На круге выезда болид управлялся, по ощущениям, нормально, так что в гонке я рассчитывал побороться самое меньшее за очки.

Я был одним из двух пилотов, выбравших старт на «медиуме»; другим таким сумасшедшим стал Ральф Бошунг из MP Motorsport. Остальные же все начинали заезд на «софте».

Моя логика была проста: по такой жаре белые ободки должны работать ненамного хуже, чем жёлтые, а ближе к концу гонки я пересяду на свежий «софт», в то время как все будут докатывать старые «медиумы». Инженер согласился с тем, что это хорошая идея. Мы договорились, что я заеду на пит через восемнадцать-двадцать из двадцати девяти кругов. Артём же, как всегда, захотел дождаться, пока выйдет в лидеры, и лишь тогда поехать на свою остановку.

Поул, кстати, завоевал Расселл – единственный, кто вышел здесь из минуты сорока (1:39,989). За ним расположились Албон, Фуоко и Делетраз. Ландо Норрис, для которого эта гонка также была домашней, оказался на старте только шестым.

Но кому прям конкретно не повезло, так это Лизе. Несмотря на то, что, казалось бы, Сильверстоун лучше подходил ей, чем «Ред Булл Ринг», она заняла в квале прискорбное восемнадцатое место, проехав круг за 1:41,414.

И я был в числе тех, кто знал, в чём тут дело.

После интервью Лизы британскому Vogue разразился медиаскандал. Гонщицу обвинили в несдержанности, а команде пришлось давать комментарии и извиняться. Впрочем, шум быстро утих, и никаких санкций для Форман не последовало – даже рекламные контракты не пострадали.

Но вот сама Лиза всю неделю ходила на взводе и срывалась на всех подряд, а меня так и вовсе выставила из номера с первых же минут разговора. Я не стал на неё давить и просто предоставил её самой себе – тем более что времени отвлекаться на отношения в гоночный уик-энд не было ни секунды.

Как и в Австрии, обе гонки должны были стартовать с ходу – как я это называл, «из-под сэйфти-кара». Неполадки со сцеплением от «Мекахрома» по большей части были устранены, и возвращение к стартам с места ожидалось уже в Венгрии.

На прогревочном круге я старался держаться на хвосте у Артёма, чтобы с самого старта включиться в борьбу за позиции.

Машина безопасности вернулась на пит-лейн, и на стартовую прямую все выезжали на полном газу. «Эбби» и «Фарм» прошли довольно ровно, а вот в «Вилледже» пришлось уже аккуратничать, чтобы не промахнуться мимо траектории. К четвёртому повороту под названием «Луп» Артём сел на заднее крыло «Трайденту» Арджуна Майни. На прямой Веллингтон приблизиться в слипстриме не вышло ни у меня, ни у напарника, так что попытку обгона я решил отложить до включения DRS.

Но Маркелов не стал отступаться и перед входом в «Мэгготс»–«Беккетс» обошёл индийца по внешке, выйдя из связки седьмым. Я ехал следом, выискивая возможности для атаки.

И возможность представилась. На втором круге Майни плохо вышел из «Эйнтри», и на прямой Веллингтон за счёт воздушного мешка я смог его обогнать. Маркелов тем временем вовсю наседал на Норриса, но британец держал оборону крепко.

Майни же воспользовался Хэнгар-стрейт, чтобы подобраться ко мне, и на выходе из последнего поворота сместился вовнутрь, после чего буквально пролетел мимо меня на старт-финише. Артём вошёл в «Вилледж» со сносом задней оси – должно быть, не рассчитал точку торможения, отчего и просел на пару десятых.

С третьего круга была разрешена DRS, причём в этом сезоне, кроме прямых Веллингтон и Ангар, добавили ещё одну зону крыла – от стартовой прямой до третьего поворота. Как по мне, лучше бы её сделали между «Вудкотом» и «Копсом», где находилась историческая стартовая прямая, которая ныне использовалась в этом качестве только для местных соревнований. Именно там был один из самых скоростных участков трассы, и было бы приятно обходить соперников в том месте на пределе возможного.

Норрис, Маркелов и Майни ехали вплотную; я, как мог, старался не отставать, благо DRSэто позволяла. Позади вдобавок маячил Гьотто, так что расслабляться нельзя было ни на миг.

На стартовой прямой четвёртого круга индиец принялся окучивать Артёма. Тот пробовал крыться в «Эбби» и «Фарме», но в «Вилледже» снова чуть ошибся, и Майни ухватился за этот шанс всеми конечностями.

«Трайдент» стал заходить по внешке; машины были бок о бок. На выходе из «Лупа» индийского пилота слегка снесло, но он удержал болид, оставшись колесо в колесо с Маркеловым.

Точка детекции. Открытое крыло – и машина под номером 16 пронеслась мимо «Русского времени» с единичкой.

А там недалеко был и я. «Медиумы» как раз прогрелись и встали в рабочую температуру, а вот «софты», должно быть, начали перегреваться. Что ж, у меня будет ещё примерно пятнадцать кругов, чтобы «сделать разницу».

После «Вудкота» стало заметно, как отваливается Артём от машин впереди, и у меня в груди появилось странное чувство из смеси напряжения и надежды.

– У Артёма там всё в порядке? – на всякий случай уточнил по радио.

– Одну секунду, сейчас проверю… – Короткая пауза, которую заполнял лишь рёв двигателя. – У него небольшая проблема с дросселем, но ничего критичного. Сохраняй позицию. Посмотрим, что будет дальше.

Как бы мне ни хотелось зарубиться с Артёмом за восьмое место, я вынужден был признать, что в словах инженера имелся смысл. Вместе мы шли как плотный тандем, работая друг на друга: Маркелов раздавал мне крыло, я служил непроходимым барьером для соперников сзади. Бороться сейчас значило бы поставить под удар всю стратегию, выдуманную на гонку.

Майни тем временем приблизился к Норрису и после того, как британец налетел днищем на поребрик, в той же агрессивной манере обогнал его, выйдя на шестое место. Я же послушно плёлся на девятом, зная, что всё ещё впереди.

На шестом круге лидеры один за другим поехали на пит-стоп, и на треке стало непривычно пусто.

– Десять машин в питах, – сообщил Джофф, пока я катил по Веллингтон-стрейт. – Лидирует Делетраз, мы сейчас четвёртые и пятые. Готовься ехать вдолгую. Температура трассы упала до сорока семи, следи за шинами.

– Понял.

В конце седьмого круга свернули на пит-лейн три пилота, ехавшие перед нами, и Артём вышел на первое место. Гьотто стабильно держался в нескольких десятых за мной, но не атаковал: должно быть, «софт» начал сдавать и уже едва мог тягаться с «медиумом», который как раз встал в наилучший держак. С другой стороны, трасса чуть подостыла, и это пока что уравнивало наш темп. Вот только ожидаемый тренд у времён на круге куда как разнился.

Ещё один виток за Маркеловым… и напарник также поехал в боксы. Гьотто последовал за ним.

– Теперь ты в чистом воздухе, – сказал инженер, когда я в гордом одиночестве выезжал на стартовую прямую. – Для справки: из-за заминки при смене колёс Расселл уступил виртуальное лидерство Албону, Норрис заглох на пит-стопе и сейчас едет последним. Так что восьмое место вполне достижимо. Жми. Мы верим в тебя.

Восьмое место… Благодаря перевёрнутой решётке оно автоматически означало поул в завтрашнем спринте – с реальными шансами на победу.

Победу – которая в моём негласном противостоянии с Артёмом и Лизой могла бы дать мне весомое психологическое преимущество, и заодно и поднять мой рейтинг в глазах руководства «Ред Булла».

Так, выходит, кроме меня, на старом комплекте остались лишь Бошунг и Ниссани. Как мне показали на пит-борде, я вёл гонку с отрывом в пятнадцать секунд – на семь больше, чем в таких же условиях было в «моём» мире у Тадасуке Макино. Всё благодаря более успешной квалификации.

Теперь мне просто надо было поддерживать темп, чтобы после пит-стопа вновь оказаться прямиком за Маркеловым. Ну и лучше бы на свежих «софтах» обогнать Артёма, потому что если вдруг я всё-таки окажусь девятым, то первого ряда в спринте мне не видать как своих ушей. Чего уж там говорить про баллы в чемпионате.

На одиннадцатом круге с пит-лейна вывесили табличку:

MISHA

FL 1:45.4

BOS +19.0

Ага, значит, я быстрейший на трассе? А если ещё добавить?

Болид управлялся почти идеально: всё же нам удалось чётко попасть в настройки. Даже андерстир[2] в затяжных поворотах был именно такой, какой нужен: на грани, чтобы заправить машину в поворот по максимально широкой дуге, не выезжая при этом за поребрик.

– Расселлу и Эйткену дали по пять секунд за превышение скорости на пит-лейне, – проинформировал Джофф. – Хорошо идёшь – в темпе Албона и Расселла. Целевое время круга – минута сорок шесть.

Что ж, это мне вполне по силам.

Ещё несколько кругов гонки со временем…

И жёлтые флаги.

– ВСК, – коротко бросил Джофф. – Фукузуми встал на Хэнгар-стрейт. Сдох двигатель. Держи дельту, скоро рестарт.

М-да, быстро же его оттолкали. А вот если бы выехал реальный сэйфти-кар, то мы могли бы провести пит-стоп и я остался бы в лидерах. Но под виртуальной машиной безопасности остановка не засчитывалась, так что имеем что имеем.

Очередной круг, очередная табличка:

L16 46.1

BOS +15.0

Чёрт, подвыпустил перевес, не надо было так замедляться. В следующий раз под жёлтыми буду держаться вплотную к дельте…

– Темп всё ещё отличный. Как шины?

– Понемногу начинают уходить, особенно задние. Долго не протяну.

– Тогда план А плюс ноль. На целевом круге в боксы.

– Принято.

Двадцатый круг…

Шины вышли из рабочего окна. Болид всё время скользил, угрожая сорваться в разворот.

Нужно было переходить к следующему этапу стратегии.

– Заезжай на этом круге. Заезжай на этом круге.

Без вопросов. Могу, умею, практикую.

После замены колёс выкатился на фаст-лейн с пробуксовкой, обдав механиков облачками белого дыма. Да-а, прогревать «софт» лучше как можно скорее, чтобы чуть раньше получить вожделенное преимущество по темпу на свежей резине.

– Ты одиннадцатый, за Маркеловым и Гюнтером, – произнёс Джофф. – Отставание от лидера двадцать две секунды. С этого момента жми на полную, вы вольны гоняться друг с другом.

Сказано – сделано.

Не откладывая в долгий ящик, на круге выезда прошёл с открытым крылом Макси Гюнтера. Подстёртый «медиум» не мог противопоставить ровным счётом ничего моему «софту». Ещё один обгон – ещё один бот в игре под названием «симулятор гонщика в реальной жизни».

Теперь впереди был Маркелов. Две секунды отставания – это было довольно прилично, так что предстояло сначала приблизиться, а уж потом заявлять права на его очки.

Вот только…

– Full course yellow, – проговорил инженер. – Гелаэль столкнулся с Норрисом в «Брукландсе», развернулся и вылетел… А, всё, ВСК. Сбрось скорость. Сбрось скорость. Дельта негатив. Дельта негатив.[3]

На дисплее руля и впрямь отображалось число со знаком минус, показывающее, что я еду быстрее установленных времён мини-секторов круга.

Дельта вычислялась в реальном времени каждые пятьдесят метров. Чтобы формально её соблюдать, требовалось хотя бы раз между каждыми двумя маршальскими постами, образующими один мини-сектор, получить время со знаком плюс от заданного – примерно на тридцать процентов медленнее гоночного темпа. А значит, наиболее эффективным способом проезжать круг под ВСК было разгоняться перед маршальским постом и тормозить за ним, чтобы вписаться в дельту. Надеюсь, понятно объяснил, как это работает.

Я тут же замедлился, чтобы не обгонять свой личный «призрак» сэйфти-кара. Минус сменился на плюс, и я вздохнул с облегчением.

Так, теперь газ… тормоз… газ… тормоз…

Повилять туда-сюда на прямой, чтобы сохранить температуру шин…

Впрочем, болид быстро убрали, и гонка снова возобновилась.

Де Врису на рестарте не повезло с разгоном, и Маркелов на кураже по внешке опередил его в «Брукландсе». Затем подключился и я, расправившись с нидерландцем при помощи DRS на прямой Ангар.

– Бошунг заехал, – известил Джофф. – Вы с Артёмом на седьмом и восьмом. Будет здорово, если мы удержим эти позиции до конца гонки.

Как будто я сам этого не знаю.

Но судьба, как обычно, распорядилась по-иному. В конце двадцать третьего круга у Камары на синем «Карлине» задымил двигатель, и бразилец остановился на стартовой прямой. Это по умолчанию подняло нас на шестое и седьмое место.

В принципе я не против пары лишних очков. Удача в «формулах» – тоже фактор…

– Майкл, – прорезался вдруг голос инженера – намного холоднее, чем раньше. – Тебе назначен штраф в пять секунд за нарушение под ВСК.

– Какого хрена?! – воскликнул я и от неожиданности подотпустил газ, отчего меня обратно прошёл де Врис, снова бросившись за Маркеловым. – Я же соблюдал дельту!

– Датчики считают иначе. Без штрафа сейчас ты восьмой, полторы секунды отрыва от Гюнтера. Твоя задача – за оставшиеся круги отыграть ещё три с половиной.

– Понял, блин.

Я скрипнул зубами и сильнее вцепился в руль, словно это электроника была виновата, что я не усмирил свой азарт вовремя.

От нового «софта» почти ничего не осталось. Застряв в «паровозике» DRS, обгонять я больше не мог – поэтому приходилось висеть у де Вриса на заднем крыле и надеяться, что «Арден» отстанет ещё сильнее.

– Два круга. Отрыв две с половиной. Используй всё, что есть в этих шинах.

Повороты, прямая, повороты, прямая…

Есть обгон!

Де Врис выпал из секунды от Маркелова и потерял право на крыло – а вот я нет.

От колёс пошли неприятные вибрации; резина явно работала на пределе. Температура приблизилась к верхней границе рабочего окна, но охлаждать резину было попросту негде. Надо было доехать – и будь что будет.

– Последний круг. Отрыв три с половиной. Давай. Ты сможешь.

Впереди Гьотто и Делетраз сражались за четвёртое место, за ними держались Маркелов, я и де Врис. Ну и где-то там, позади, ехал Гюнтер.

Последние повороты третьего сектора…

Финиш…

– А-а-а-а! – вырвалось у Джоффа. Послышался звук удара обо что-то тяжёлое.

– У меня получилось? Что там? – выпалил я, весь дрожа от волнения.

Цена ошибки – поул или девятое место.

Шанс – пятьдесят на пятьдесят.

Словно встретить на улице динозавра…

– Майкл, – замогильным голосом сказал инженер. – Ты позади. Со штрафом Гюнтер опередил тебя. На одну. Тысячную. Секунды.

Я застонал и упёрся головой в руль.

Своего динозавра я сегодня не встретил.

* * *

В закрытом парке, как всегда, было шумно и тесно – как от припаркованных вплотную друг к другу болидов, которые командам предстояло укатить в свою часть паддока, так и от снующих туда-сюда механиков, операторов, фотографов и сотрудников федерации.

Я взвесился в одном из боксов, отдал шлем одному из механиков и вновь вышел на пит-лейн. Лиза как раз пристроила свою «Прему» в хвост очереди, вылезла из кокпита и, на ходу распуская завязки шлема, быстрым шагом куда-то направилась. Не иначе, бить кому-то морду.

Я подскочил к ней и осторожно придержал за плечо.

– Что случилось?

Лиза наконец стянула шлем, пригладила волосы и тяжело вздохнула.

– Да сцепилась тут с одним… По-моему, это был «Трайдент», хотя их же от «Карлинов» хрен отличишь… Встал посреди дороги – и хоть бы что, фиг обгонишь… Ну, я его толкнула чутка, чтоб место знал, а он возьми и вылети! – Она вытерла перчаткой вспотевший лоб. – Ещё и штраф за него впаяли…

– Погоди… это в «Брукландсе»? – переспросил я.

Меня вдруг одолело настойчивое ощущение дежавю. Вся эта история казалась очень похожей на одну из тех, которым я был свидетелем в «родном» мире.

– Ну да, а что? – Лиза непонимающе взглянула на меня. Потом подняла бровь. – Снова какое-то знание из будущего?

Я медленно кивнул.

Теперь у меня почти не осталось сомнений.

Время в квалификации с точностью до миллисекунды. Инцидент с Майни в субботней гонке и заслуженные пять секунд штрафа. И это не считая того, что должно было произойти в воскресенье.

Похоже, в этот уик-энд, пока я старался превзойти «дефолтные» результаты Макино, Лиза вовсю косплеила американца Сантино Ферруччи. Ирония была в том, что именно его она в чемпионате и «заменила». Не напрямую, конечно: на его месте в «Трайденте» сейчас ездил Гелаэль, которому, в свою очередь, уже Форман не дала перейти в «Прему». Но тенденция складывалась пугающая.

– Лиза, – серьёзно сказал я, встав перед ней. – Пожалуйста, послушай меня, это важно. Не надо доводить до скандала. Подойди к Арджуну и извинись, а в спринте постарайся вообще держаться от него подальше…

– Ага, щас!

Она легонько толкнула меня в грудь и повернулась было, чтобы уйти, но я положил ей руки на плечи и посмотрел прямо в горящие негодованием зелёные глаза.

Через пару секунд из Лизы будто вышел весь воздух, и она прижалась ко мне, склонив голову на моё плечо.

– Блин, я просто до сих пор на нервах от того интервью… – выдохнула она. – Вот же привязалась, гадина, со своими вопросами… Я ведь о гонках поговорить хотела, а она что? В голове один гламур с феминизмом…

– Не волнуйся. – Я аккуратно обнял её, и папарацци вокруг тут же защёлкали камерами. – Уверен, ты со всем справишься.

– Мне бы твою уверенность, Жумакин, – вздохнула она и отстранилась, после чего зашагала прочь, к мостику своей команды.

Я же взглянул ей вслед, помахал вездесущим операторам и под указания сотрудника ФИА пошёл в специально отгороженную зону общаться с прессой.

Меня-то вопросами об отношениях с Форман было не пронять. Натерпелся ещё в межсезонье.

* * *

Воскресенье, 8 июля

Оказаться на девятой позиции вместо поула было как думать, будто намазываешь хлеб ореховой пастой, а потом внезапно обнаружить, что это горчица. Я мог, конечно, как Лиза, обвинять во всём судей, соперников или внешние обстоятельства – но по большому счёту винить мне оставалось только себя.

В «Ред Булле» моё выступление также оценили весьма сдержанно. Отметив мой «неплохой для новичка темп», доктор Марко не упустил шанса проехаться насчёт моего «абсолютно ненужного и глупого» штрафа и даже отпустил шпильку, мол, не хочу ли я перейти в академию «Феррари»? Франц Тост и Светлана Стрельникова, наоборот, высказались в мою поддержку.

Вдох. Выдох.

Было и было. Одна гонка и один штраф ничего не изменят.

Надо бороться. Снова и снова. Заслужить место в высшем дивизионе или хотя бы финансирование на следующий сезон во втором.

И сделать это можно было только на трассе.

На старте, как и в тот раз, изменений в позициях из-за начала гонки с ходу не произошло, но уже к середине первого круга по всему пелотону разгорелись нешуточные баталии. Меня на прямой Ангар обогнал Норрис, прорвавшийся с одиннадцатого места.

На втором круге ненадолго вывесили жёлтые флаги, чтобы убрать переднее антикрыло, отлетевшее у Камары в борьбе с Латифи.

Но стоило мне подумать, что всё наконец-то пройдёт более-менее гладко, как чёртов случай вновь выкинул мне на кубиках две единицы.

На первом секторе возникли те же проблемы с дросселем, которые вчера преследовали Артёма: машина просто не набирала достаточно мощности к концу прямых, так что тормозить приходилось «на глазок», с неудобной точки, чтобы оборонять позицию. А защищаться было от кого: сзади на красно-белом MP Motorsport накатывал Бошунг, которого после старта как раз обошёл Норрис. Спасало меня только то, что сам Ландо застрял за Албоном и давал мне право на DRS. В какой-то момент гонщик «Карлина» даже ошибся и оказался прямо за мной, но тут же вернул себе отобранное у меня девятое место.

Пару кругов спустя прессинг Норриса наконец-таки дал плоды и позволил тому обогнать DAMS Алекса Албона в «Стоу» по внутренней траектории. А затем подключился и я – и также опередил тайца за счёт того, что лучше сохранил шины.

Проблемы с дросселем между тем никуда не делись. Но к середине гонки я оказался в чистом воздухе и вдобавок примерно уяснил для себя, как с этим работать. Терял время я после старт-финиша и на Веллингтон-стрейт – а значит, должен был отыгрывать в поворотах. Поэтому я заносил как можно больше скорости в «Эбби» и «Копс», где чувствовал, что могу прибавить. Каждый раз болид едва не бросало за поребрик, но каким-то чудом я умудрялся оставаться на трассе. Мне казалось, что я вот-вот нащупаю тот самый предел, о котором говорил Сенна. Однако холодный расчёт брал верх над лихостью – а потому я не лез на рожон и не пытался заставить машину делать то, на что она была неспособна.

Тем временем Расселл прорвался вновь до второго места, Норрис выбил Фуоко, чем вызвал ВСК и штраф в десять секунд для итальянца (да-да, я не шучу, в Британии это так и работает), Маркелов боролся с де Врисом, а Форман…

А Форман опять зарубилась с Майни.

Финишировав на седьмом месте и двигаясь к боксам, я в прямом эфире на одном из установленных вдоль трассы экранов увидел, как «Према» под номером 3 ткнулась в заднее колесо «Трайдента» номер 16.

И я уже знал, что это означает.

Когда мы заехали на пит-лейн и Лиза выпрыгнула из своего болида, наши взгляды встретились.

В глазах подруги угадывалась запоздалая и слегка обречённая тревога.

_________________

[1] См. книгу «На ступень выше», главу «Этап 7».

[2] (англ.) understeer – недостаточная поворачиваемость; oversteer – избыточная.

[3] Обозначение относительной скорости пилота по сравнению с заданным временем круга под виртуальной или обычной машиной безопасности: delta negative – слишком быстро, delta positive – медленнее, delta zero – чётко в указанное время.

Время мечтать

Среда, 11 июля, Москва

«Гонщица “Формулы-2” дисквалифицирована на два этапа!»

«Форменный кошмар для российского автоспорта».

«Кто заменит отстранённую от гонок юную звёздочку из “Премы”?»

«Nike разрывает контракт с пилотессой из-за нарушения обязательств…»

«По слухам, академия “Феррари” может лишиться одного из воспитанников…»

Я глубоко вздохнул и перевёл взгляд с открытых на экране ноутбука заголовков СМИ на сидящую рядом Лизу.

– Ну и чего ты этим добилась, а?

– В сотый раз повторяю: не знаю, что на меня нашло! – воздела руки ввысь Форман. – Я же извинилась, Жумакин! И перед тобой, и перед этим… и перед судьями…

– Что ж, на последних это явно не произвело должного эффекта, – хмыкнул я. Затем позакрывал все вкладки и развернул файл с книгой. – Ты как вообще? Не уходишь из гонок?

– Пф-ф… Ещё чего, – фыркнула Лиза и снова насупилась. – Сезон-то в любом случае я до конца оплатила. Так что в Монце точно вернусь и надеру вам зад, вот увидишь.

– Даже несмотря на то, что там, как ты сама говорила, одни прямые? – поддел я её фразой из интервью.

– В «четвёрке» это не помешало мне забрать там все три подиума. В случае чего буду просто подрезать всех перед шиканами.

– Ну, флаг тебе в руки. – Я принялся печатать новую главу. – Кстати, спасибо за редактуру. Теперь я лучше представляю себе, как писать дальше.

– Ох, ну ты и высрал, аффтар… – взялась за голову Лиза. – Вот как, скажи мне на милость, работать со сценой, в которой дословно написано: «Короткая глава с совещанием главных злодеев. Варианты – “Блэкрок”, ЦРУ, Римский клуб. Всё идёт по плану. Фармкомпании гребут огромные деньги. Пандемия – повод для установления цифрового концлагеря»? – процитировала она по памяти и передёрнулась. – Или вот следующее: «Биолаборатории работают на полную мощность, исследуя штаммы вируса для поражения определённых наций…» Жумакин, ты в своём уме? Ты предупреждение пишешь или конспирологический роман-катастрофу?

– Понемногу и того и другого, – ответил я, продолжая печатать. – Надо сгустить краски чуть сильнее, чем там было на самом деле, чтобы все прониклись, но не слишком, иначе тупо не поверят. А так всё в рамках допустимых предположений.

– Ох и нахлобучат нас за твой креатифф… – покачала головой Лиза и вдруг усмехнулась. – Вот за это ты мне и нравишься. Такой же безбашенный идиот, что и я.

Вместо ответа я улыбнулся, закрыл ноутбук и, сграбастав Лизу за плечи, властно притянул её к себе.

– Ну… – заглянул ей в глаза – две сверкающие зелёные бездны. – Как насчёт кое-чего безбашенного прямо сейчас, м-м?

Она ткнулась своим носиком в мой, а затем жарко прошептала мне на ухо:

– С тобой, Жумакин, в любое время.

* * *

В личном зачёте после этапа на Сильверстоуне Расселл улетел относительно Норриса в стратосферу, оторвавшись от соотечественника уже на целых сорок пять очков. А вот Лиза после шестнадцатого места и дисквалификации откатилась с третьего места сразу на пятое, пустив вперёд Албона и Маркелова. А за ней в каких-то шести очках находился я сам. И за два этапа я рассчитывал набрать как минимум вдвое больше.

Если кратко, то вот как выглядела верхушка чемпионата:

1. Джордж Расселл (ART) – 164 очка (4 победы, 7 подиумов, 3 поула, 3 быстрых круга, 2 схода).

2. Ландо Норрис («Карлин») – 119 (1 победа, 6 подиумов, 1 поул, 1 БК).

3. Александр Албон (DAMS) – 111 (2 победы, 3 подиума, 3 поула, 2 схода).

4. Артём Маркелов (Russian Time) – 97 (3 победы, 3 подиума, 4 БК, 2 схода).

5. Елизавета Форман («Према») – 90 (4 подиума, 1 БК, 2 схода, 1 ДСК).

6. Я (Russian Time) – 84 (4 подиума, 3 схода).

И было уже в принципе понятно, в чью пользу склоняется борьба за титул. За пять этапов отыграть такое отставание даже Норрису будет непросто – чего уж говорить об Артёме. Лиза же, триумфально начав сезон, к этому времени его окончательно запорола.

А я? Я просто рассматривал текущие результаты как подготовку. Вряд ли меня возьмут в основной состав «Торо Россо» на следующий год. Поэтому все возможные ошибки лучше совершить сейчас – а в сезоне 2019 побороться за титул.

Среди команд тоже не было ничего неожиданного. За счёт блистательных результатов Джорджа и провала соперников из «Карлина» ART Grand Prix, до этого шедшая на третьем месте, резко запрыгнула на вершину таблицы. В глубине зачёта тоже кипели страсти: «Харуз» обошёл DAMS за пятое место, «Кампос» сместил «Трайдент» с седьмого, а «Арден» благодаря победе Макси Гюнтера в спринте вырвалась-таки наконец с последнего. И расклад на данный момент был приблизительно такой:

1. ART – 196 очков.

2. «Карлин» – 188.

3. Russian Time – 181.

4. «Према» – 165.

5. «Харуз» – 139.

6. DAMS – 134.

7. «Кампос» – 47.

8. «Трайдент» – 42.

9. «Арден» – 39.

10. MP Motorsport – 34.

И вот тут, в сражении за командный кубок, у нас ещё были все шансы перетянуть одеяло на свою сторону. Потому что, как ни крути, в ином случае судьба коллектива будет печальной.

* * *

Четверг, 12 июля

– Я хочу поднять этот бокал за успех, которого мы добились! – провозгласил Юрий Жумакин, поднявшись с фужером шампанского в руке. В моём стакане был лимонад, у мамы – тоже шампанское. – Каждый из нас проделал немалый путь – и теперь мы все вместе можем насладиться этим триумфом! Ура!

Мы чокнулись бокалами и дружно выпили. Всё же насколько обычная газировка вкуснее этой пенистой спиртовой дряни…

– Ну а теперь… – Отец с усмешкой потёр ладони, усаживаясь на место. – Прошу всех к столу.

Мы расселись и принялись лопать.

А праздновать было что. На недавнем этапе чемпионата России по картингу, прошедшем в одно время с моим уик-эндом в Австрии, «Москоу Аваланч», до этого болтавшаяся где-то в середине таблицы, неожиданно для всех взяла первую победу. За команду ездили ребята, занимающиеся в клубе у Игоря: Пётр Зуев и Фёдор Добропольский. Одному шестнадцать, другому – четырнадцать. Раньше я о них вообще не слышал – должно быть, потому, что в моей прежней вселенной гонщиками они так и не стали, но здесь отец с Игорем сумели осуществить их мечту. Именно Зуев в начальной гонке этапа приехал первым, потеснив «киборга» Ивана Чубарова из «Роснефти», а Добропольский взял тогда третье место. Во втором заезде они стали четвёртым и шестым, но всё равно в командном зачёте это вывело «Московскую лавину» на третью позицию – позади всё той же «Лада-Роснефти» и «Дозари». И на оставшихся двух этапах парни вполне могли побороться за новые подиумы.

А, ещё у мамы на кулинарном блоге в инсте недавно сровнялось полмиллиона подписчиков. Ну и я в целом проводил не самый плохой сезон в одной из престижнейших гоночных серий мира. Тоже вполне себе повод для гордости.

– Миш, а почему Лиза сегодня не с тобой? – спросила мама пару минут спустя. – А так бы сели, познакомились поближе…

– Ну ты скажешь тоже… – чуть не подавился я мясом по-французски. – И вообще… как ты себе это представляешь? Все эти знакомства, совместные ужины – пережиток прошлого и, если честно, полный кринж, сорри за мой испанский… Ну и представь, как это выглядело бы со стороны – словно в третьесортном сериале. Мы бы смущались, говорили тупыми клише и от неловкости творили всякую дичь… И да, это не я Лизу отговорил, а она сама решила, что есть дела поважнее… М-м-м, объеденье…

Мама негромко рассмеялась и наколола на вилку ломтик салата.

– В самом деле, Милена, – проговорил отец, смакуя свою порцию. – Зачем докучать молодым со всякими там традициями? Пусть развлекаются как хотят. Как-никак, не маленькие уже…

– Кстати, пап… – Я отпил ещё лимонада. – Спасибо за билеты на финал по футболу. Мы с Лизой как раз очень хотели туда попасть, но всё никак не могли найти время…

– На здоровье, – отмахнулся Юрий Жумакин. – Мне для вас ничего не жалко. Теперь, когда у нас вновь появилась кое-какая стабильность, можно подумать и о себе…

Остаток ужина мы болтали о всяких пустяках. Я наконец-то смог расслабиться после полугода всей этой гоночной кутерьмы и почувствовать себя свободно. К тому же за три года в новом теле я прикипел душой к этим людям, которые теперь были для меня самыми дорогими на свете.

Интересно, что же это за перемена такая произошла со мной, когда-то ещё Шумиловым?

Может, всего-то и надо было, что… повзрослеть?..

Когда горячее и десерт – огромный желейный торт с бананами и киви – были съедены, мама принялась собирать тарелки, а отец тихонько взял меня под локоток и потянул к выходу из кухни.

– Не возражаешь, если я ненадолго украду Михаила? – обратился он к жене. – Нужно поговорить о всяких скучных делах.

– Идите, идите, – улыбнулась нам мама. – Я тут сама разберусь.

Мы вышли в коридор и свернули к отцу в кабинет. Мне нечасто доводилось заглядывать туда, и с последнего раза тут многое изменилось. Поэтому я украдкой разглядывал комнату, пока мы заходили и усаживались на диван.

– У меня к тебе серьёзный разговор, Миша, – сказал отец и придвинул закрытый ноутбук. – Вернее, даже два.

– О чём? – спросил я с невозмутимой миной, но внутри сразу насторожился. – Что-то стряслось?

– Что? Не-ет… нет-нет, всё более-менее нормально. Просто рабочие моменты.

Он открыл ноутбук, ввёл пароль – и я сразу же узнал график, показанный на экране, отчего выдохнул с облегчением. А попутно напряг мозги, вспоминая будущее.

– Как видишь, наши криптонакопления принесли нам гораздо больше, чем я ожидал, покупая биткоины по несколько сотен долларов, – проговорил отец и указал на резкий пик на графике. – В декабре общая стоимость активов – с курсом под двадцать тысяч – достигла чуть ли не десяти миллионов. Но…

Его палец двинулся дальше, вдоль прыгающей туда-сюда ломаной линии, похожей на очертания неприступного горного хребта. Вправо… и вниз.

– Похоже, золотые яйца этой невидимой курицы начинают портиться. И раз уж именно ты подбил меня влезть в это дело… – Он внимательно посмотрел на меня. – Ты уверен, что это не начало конца? Что это не пузырь, который вот-вот может окончательно лопнуть?

– Тут нужно время, – ответил я, дёрнув щекой. – Да, на первый взгляд выглядит так себе, но… просто поверь. У крипты есть будущее. Судя по тому, как всё идёт, цена будет падать и дальше… может быть, аж до самой зимы. И вот тогда, – я театрально воздел палец, – у нас будет последний шанс закупиться по дешёвке, прежде чем всё вновь начнёт дорожать. А однажды график и вовсе улетит в стратосферу.

Отец как-то странно на меня глянул, и я подумал, что, может быть, сболтнул лишнего.

«“Штирлиц, где вы так научились водить машину?” – “В ДОСААФ.”

Чёрт, аккуратней надо, аккуратней…»

– И на чём же основана эта твоя уверенность? – хмыкнул Юрий Жумакин.

– Смотря что ты хочешь от меня услышать, – вздохнул я. – Если почему так думаю я, то, считай, это просто интуиция. Она меня уже давно, знаешь ли, не подводила. Если же какие-то разумные доводы… Что ж, это и правда был пузырь, который должен был лопнуть. Пройдёт какое-то время, прежде чем рынок вновь придёт в норму. Не забывай, вся эта затея довольно новая, ей всего-то несколько лет… Но люди всё равно будут в неё верить. А значит, в какой-то момент цены точно попрут вверх за милую душу.

– Ну, будем надеяться… – пробормотал отец и закрыл ноут, после чего пристально посмотрел на меня. – И второе, о чём я хотел бы поговорить… Об этом никто пока не должен знать… и в особенности – те, с кем ты гоняешься.

– Команда? – нахмурился я в полном недоумении. – А они тут при чём?

Вдруг я вспомнил ту самую нотку грусти в голосе Стрельниковой после основной гонки в Шпильберге.

Внутри заворочалось смутное подозрение – и пока отец молча смотрел на меня, око оформилось в мысль, от которой мои глаза расширились, а рот приоткрылся.

– Погоди… серьёзно?..

Отец легонько кивнул.

– Да, Миш. На будущий год я собираюсь выкупить «Русское время». – Он усмехнулся. – Хватит уже заниматься всякой мелочью в виде картодромов и экипировки. Пора включаться в большую игру. И «Формула-2», на мой взгляд, сейчас лучший выбор.

– Погоди-погоди… – Я выставил перед собой ладони. – Дай мне секунду… Ты всерьёз собираешься выкупить команду… ради меня? Не боишься, что обо мне поползут слухи как о «втором Стролле»?

– Не боюсь, – твёрдо ответил он. – Ну и всё же не переоценивай свою значимость. Да, ты – важная причина, но не единственная. Быть в числе владельцев предприятий такого уровня – значит выйти на международную арену. Да, мелким, но всё-таки игроком. А где игра, там и возможности.

– Поня-ятно… – протянул я и почесал в затылке. – И-и-и… почему ты рассказываешь об этом мне? Разве не проще напрямую связаться со Светланой?

– Всё не так просто. – Он слегка сморщился. – Дело в том, что я не единственный претендую на покупку Russian Time. Ты ведь в курсе, кто на самом деле управляет командой, верно?

Я кивнул.

В принципе это не было секретом: вся информация лежала в открытых источниках.

Команду «Русское время» основали в 2013 году бывший гонщик Игорь Мазепа вместе с Тимо Румпфкайлем, боссом «Мотопарка», за который я ещё недавно гонял в «Формуле-3». Но перед сезоном 2014 года Мазепа умер, и «Мотопарк» прекратил поддержку. Коллектив объединился с iSport International, которых они заменили в GP2, и управление командой, по сути, взяли на себя британские менеджеры.

В 2015-м же их выкупил другой коллектив из Британии – VirtuosiRacing. Именно они поставляли машины и весь персонал – и, стараниями Артёма Маркелова и Луки Гьотто, в прошлом году взяли командный кубок.

Но сказка была не вечной. Над «Русским временем» зримо сгущались тучи, и окончательный приговор был не за горами.

– Они хотят продать всё китайским инвесторам, – продолжил отец, и я вздрогнул, вынырнув из своих мыслей. – Вывеска не имеет значения, главное – деньги, которые за ней стоят. Может быть, даже протащат в состав какого-нибудь китайского гонщика… Но не суть. Так вот, мне нужно, чтобы ты, – его палец нацелился на меня, – прощупал почву и через госпожу Стрельникову закинул удочку руководству о другом возможном покупателе.

Пару секунд я сидел в полнейшей прострации, осознавая, что именно меня просят сделать.

Что-то в этом казалось мне неправильным… как будто вся эта хитровымудренная интрига направлена только на то, чтобы хоть как-нибудь запутать сюжет простенького спортивного слайс-оф-лайфа.

– А… Почему ты сам напрямую с ними не свяжешься? – спросил я, всё ещё недоумевая. – Зачем привлекать меня, Светлану, выдумывать какие-то мутные схемы?

Он вздохнул и посмотрел на меня.

– Причина одна: деньги. Если за дело взялись китайцы, то бюджет у них должен быть серьёзный. У меня есть деньги, Миш; я выправил ситуацию после всех тех крахов, которые были у нас за последние годы. Что-то смогу поднять на торговле акциями; может быть, привлеку инвесторов; в крайнем случае попрошу тебя продать часть биткоинов. Но я боюсь, что меня просто задавят – фигурально, конечно же, – если я выскажу интерес к покупке команды. Или хуже того – просто не удостоят внимания.

Я перевёл дух и пожевал губу.

Часть меня буквально вопила от радости… и в некоторой мере гордости за отца – за то, что он решился на подобный, не побоюсь этого слова, безумный шаг. Но другая часть пребывала в каком-то скептическом шоке и предупреждала мой внутренний голос о том, что это может закончиться полным провалом.

– Знаешь… – медленно начал я, тщательно подбирая слова. – Не мне указывать тебе, что делать, но… я бы советовал тебе отказаться от этой затеи. Если ты не уверен, что дело выгорит; если сам говоришь, что можешь не вывезти по затратам… может, стоит тогда пересмотреть свои планы? Сосредоточиться на чём-то более понятном, более близком? У тебя же сейчас и так команда в чемпионате России выступает! И они сейчас на подъёме! Стоит ли отвлекаться, смещать фокус ради эфемерной мечты, которая может и не осуществиться?

На миг наши взгляды встретились. Отец моргнул и отвёл глаза.

– Что ж… значит, нужно ещё раз всё обдумать и взвесить. Ладно, Миш, пока что этого разговора не было. Но… ты всё-таки подумай, хорошо?

Он подмигнул мне и поднялся с дивана.

– Ну что, продолжим семейный вечер?

* * *

Среда, 25 июля

Будапешт (Венгрия)

Они стояли и смотрели друг другу в глаза – как давние друзья, или бывшие враги, или и то и другое сразу. Как будто старые знакомые встретились после долгой разлуки – и ни один не мог подобрать слов, чтобы разорвать тишину.

Наконец Лиза ухмыльнулась краем рта и сказала:

– А ты подрос, Ральф.

Эстонец пригладил пятернёй непослушные светлые волосы и окинул Форман взглядом серо-зелёных глаз. В новенькой красной футболке «Премы», он возвышался над гонщицей без малого на полголовы.

– А ты, гляжу, совсем не изменилась, – фыркнул он в ответ. – Всё та же заноза в заднице.

– Так значит, это ты меня заменяешь? – спросила Лиза, пропустив мимо ушей колкость, будто бы нарочно брошенную ради того, чтобы её разозлить.

– Всего на два этапа, – вздохнул Ральф Арон. – Так и так за титул в «Ф-3» не борюсь. Думаю, «Према» даже не станет выставлять никого вместо меня, обойдясь четырьмя машинами вместо пяти.

– Да ладно, смотри на это как на возможность, – отмахнулась Форман. – Если нормально проедешь, то, глядишь, на будущий год и пристроят куда получше.

Арон внезапно помрачнел, стиснул зубы и отвернулся.

– Мне некуда идти, – мрачно проговорил он. – Бюджета ещё на один сезон просто нет, особых заслуг тоже. Остаётся лишь в ежегодной «Аурум-1006»[1] гонять, но с неё много славы не поимеешь. Разве что в гонки на выносливость можно будет потом пойти. Но, думаешь, к этому я стремился?

– Оу… – только и произнесла Форман, потрясённая таким откровением. – Ну… а… как там твой брат?

– Пауль? – На лице Ральфа снова показалась улыбка. – Всех рвёт и мечет в картинге. В следующем году, по идее, должен пересесть уже на открытые колёса. Надеюсь, ему повезёт на пути к «Формуле-1» больше, чем мне… Но что это мы всё обо мне? Как у тебя на личном фронте?

Лиза обернулась.

Невдалеке, около гостевого домика в паддоке, о чём-то болтали, смеясь, трое парней. Намётанный глаз Форман вмиг распознал среди них Жумакина, Троицкого и Мазепина. «Наверное, недавний финал ЧМ по футболу обсуждают», – предположила она.

– Даже не надейся, – фыркнула гонщица и строго посмотрела на собеседника. – Лучше делай то, ради чего тебя взяли мне на замену. И только попробуй разбить мой болид, понял?

– Твой? – выгнул бровь Арон. – Уверена? А если и разобью, что ты мне можешь сделать, не нарвавшись на неприятности сверх тех, в которые уже влипла?

– Да мне насрать. – Лиза вытянула руку и ткнула пальцем ему в лицо. – Номер три в этом году мой, и я за оставшиеся этапы довезу его до победы хотя бы в одной гонке. Усёк?

– На что спорим? – усмехнулся эстонец.

«Не иначе, чует лёгкий выигрыш. Ну, я ему такого удовольствия не доставлю…»

– На желание, – ухмыльнулась Лиза в ответ. – Всё, что придёт победителю в голову. В разумных пределах, естественно.

– Боюсь даже представить, где эти самые «разумные пределы» находятся у тебя, – хохотнул Арон, но потом посерьёзнел. – Хорошо, Лиз. Я сделаю всё, что в моих силах. В конце концов, «Формула-2» – это уже престижно.

– Ловлю на слове, – кивнула Форман. – А теперь иди давай, тебя там на интервью, должно быть, заждались.

Арон шутливо отсалютовал ей и, кинув мельком взгляд на троицу чуть в стороне, пошёл прочь по многолюдному паддоку.

Лиза смотрела ему вслед. На её лице застыло странное выражение – не то она хотела сплюнуть, не то улыбнуться.

Сзади послышались шаги, и знакомые руки обняли её за плечи.

– О чём секретничали?

– Да так, – не оборачиваясь, загадочно ответила Форман. – О своём. О делах прошлого, настоящего и будущего.

* * *

Суббота, 28 июля

Влажная трасса скользила под шинами, пока я осторожно подъезжал к стартовому полю. Над треком уже не лило, но в воздухе ещё висела мелкая морось, поэтому всем пришлось сделать целых три прогревочных круга, чтобы хоть отдалённо подготовить дождевую резину для старта с места.

Да, движки «Мекахром» наконец пофиксили, добавив больше крутящего момента при работе сцепления и исправив проблему с дросселем, на которую многие, в том числе и мы с Артёмом, жаловались на предыдущем этапе. На прошлой неделе даже прошли специальные тесты на Маньи-Куре и Поль-Рикаре, где каждой команде дали сто километров пробега, чтобы опробовать обновления. В целом, управление мощностью и впрямь стало более отзывчивым; правда, у сцепления всё так же остался очень короткий ход, но для меня по ходу сезона это не было критичным.

Всё. Больше никаких стартов с ходу под сэйфти-каром. Теперь – только настоящие гонки.

– Расселл стартует с пит-лейна: заглох на прогреве, – проинформировал меня Джофф. – На одну машину впереди меньше.

Я тяжело вздохнул, глядя на болиды, стартующие передо мной.

Квалификацию мы запороли. Всё началось ещё на свободных заездах, когда при первом выезде мы не попали в настройки, а на второй у нас не осталось свежих шин. И хоть венгерская трасса была одной из моих любимых, нормально вкатиться в неё на технике «Формулы-2» у меня не вышло.

Придётся прорываться с пятнадцатого места, в то время как Артём чисто на опыте завёз свою «Даллару» на седьмую позицию.

У Лизы Хунгароринг тоже вызывал лишь приятные впечатления – ведь уже на втором этапе в «евротрёшке» она забрала здесь победу в одной из гонок. Вот уж где она могла бы отыграться за прошлые неудачи и включиться вновь в турнирную гонку.

Но, видимо, не судьба.

От Арона сложно было требовать чего-то сверхъестественного. Эстонец впервые сел в болид «Ф-2» и на высокие места не претендовал. Мягко выражаясь.

Я скосил глаза в зеркало. Серебристо-бордовая «Према» рычала мотором справа на ряд позади.

Ну поглядим, что из этого получится.

Из головы всё никак не выходили слова отца о возможной покупке команды. Конечно, будет приятно знать, что меня не высадят из кокпита… ровно до тех пор, пока не кончатся деньги. Пока что за моё участие в «Формуле-2» платили «Ред Булл» и SMP Racing… но кто знает, как всё может обернуться? Да и потом, не испорчу ли я этим отношения со Светланой, Артёмом (который после этого сезона точно уйдёт), инженерами и менеджерами?

Да, я понимал мотивы отца, желающего вернуться в большую игру после той роковой стычки с Форманом. Но… кто сказал, что у меня не может быть своего мнения на этот счёт?

А деньги… Гоночная команда как пылесос, высасывающий из карманов валюту в огромных количествах. Не найдётся ли этим деньгам лучшего применения в будущем? Пока сложно сказать. Но ясно одно: я и дальше буду выкладываться на полную, стремясь приехать как можно выше. Набирать как можно больше очков. Завоёвывать подиумы и победы. И, если получится… даже стать чемпионом.

Пять стартовых огней…

И… поехали!!!

Выжимаю сцепление, плавно давлю на газ. Чёрт, пробуксовка! Теряю пару позиций, но на старте это не критично. На влажной трассе обязательно кто-нибудь ошибётся. Главное, чтобы это оказался не я.

От спрея из-под болидов не видно буквально ни зги – воздух заполняет мокрая взвесь. Ориентируясь по красным аварийным огням, лавирую в стартовой толчее, изо всех сил стараясь никого не задеть. В полном хаосе двадцать машин заныривают в поворот.

Гонка на выбывание началась.

Кто-то впереди продолжает бороться колесо в колесо. Мне смутно видно, кто это; я сосредотачиваюсь на своём вождении. Только бы не вылететь на первом круге. А там как пойдёт.

Но – обошлось. Подъезжаю к стартовой прямой без происшествий, в относительно чистом воздухе – брызги от машины передо мной летят в сторону. На выходе из дуги занимаю внутренний радиус и мчусь вперёд, переключая передачи всё выше.

– Пятнадцатый, как и стартовал, – сообщает Джофф; пит-борды в таких условиях просто бесполезны. – Перед тобой Гелаэль – полторы секунды. Сзади Арон в семи десятых.

Ага-а… Понял-принял. Отбиться от атак дебютанта должно быть не так уж трудно, ну а обогнать индонезийца, своими деньгами отрезавшего меня от тестов в системе «Ред Булл», – можно сказать, дело принципа.

Проще, однако, сказать, чем сделать. Мокрый асфальт заставляет держать концентрацию всё время круга – причём у меня банально нет преимущества по скорости перед соперниками. Настройки, которые мы кое-как подобрали, позволяют мне разве что ехать в своём темпе по намеченной траектории. Самое неприятное, что воды сейчас не настолько много, чтобы навыки вождения в дождь проявились в полную силу.

Остаётся лишь выжидать, пока трасса не начнёт сохнуть.

Круга до седьмого стараюсь просто держать темп (в районе минуты пятидесяти пяти, тогда как посуху времена должны были быть секунд на двадцать быстрее), чтобы не отставать от Гелаэля, а потом и от откатившегося на его место Майни – просто один синий «Трайдент» поменялся с другим. «Режим Шумахера» не включался: не та машина, не те условия. А до «Сенны» я, наверное, и вовсе ещё не дорос.

Впереди же боролись все кто во что горазд – идя бок о бок, размениваясь позициями и выталкивая друг друга в гравий. Не-ет, спасибо, мне такого пока не надо. Здесь, позади, безопаснее.

В какой-то момент Гелаэль, шедший на тринадцатом месте, опережает ошибившегося на торможении Роя Ниссани – и оба оказываются в опасной близости от второго из «Трайдентов», за которым на безопасном расстоянии следую я. Но дело доходит до второго сектора, и в шикане израильский пилот просто выносит соперника за поребрик. Гелаэль теряет пару секунд и возвращается на трек прямо передо мной, блокируя уже мои попытки воспользоваться случаем.

Трасса тем временем начинает подсыхать, и болиды становятся ощутимо быстрее. Мне же приходится всё время следить за температурой шин, колеблющейся у нижней границы рабочего окна. У меня просто не выходит заставить машину ехать быстрее.

Ладно. Сегодня не мой день. Хотя… гонка ещё не кончилась. Может, на сухих шинах дело пойдёт поприятнее.

На гоночной траектории воды всё меньше, и резина резко начинает перегреваться. Помянув «добрым» словом криворуких мудил из «Пирелли», смещаюсь на главной прямой вправо, чтобы немного охладить покрышки на мокром участке асфальта.

Но о борьбе, понятное дело, речи уже не идёт.

– Как шины? – вклинивается в рёв мотора голос гоночного инженера.

– Отстой, – честно говорю я, заруливая в поворот. – Я ничего не могу сделать. Ни-че-го.

– Мы не можем сделать пит-стоп сейчас, трасса ещё влажная. Сколько ты ещё вытерпишь?

– Два… три круга, – фыркаю я. – Если дольше, то про очки можно будет забыть. Я тут застрял просто наглухо.

– Как считаешь, сможешь дотянуть до целевого круга плюс один?

Ух…

– М-м… а какой у нас целевой? – спрашиваю, мучительно роясь в памяти.

Да, я могу помнить ход и результат сотен гонок, но вот эта маленькая деталь, которую мы обсуждали вчера на брифинге ещё до того, как пошёл дождь, сейчас ускользнула от моего разума.

– Пятнадцатый.

– Не знаю… – со вздохом говорю я. – Можно попробовать.

На целевом круге они, ясное дело, собираются зазывать Маркелов. Что ж, объяснимо.

– Тогда решено. И… де Врис заходит в первый поворот по внешней, что даёт ему три-четыре десятых преимущества. Попробуй тоже, но осторожно.

– Ладно.

По внешней, говоришь? Хм, а почему бы и нет.

На следующем круге также смещаюсь на влажную траекторию на прямой, но перед торможением расширяю – и в итоге заношу в поворот на несколько километров в час больше. Болид чуть сносит на выходе, одна микрокоррекция рулём – и всё возвращается в норму.

Ну спасибо, Джофф. Удружил. Без шуток.

Правда, повторить этот финт становится всё сложнее, и в конце концов я возвращаюсь к обычной, «безопасной» траектории с внутренним апексом. Рисковать всем, чтобы выжать лишнюю пару десятых, плетясь в конце? Нет уж, я пас.

На шестнадцатом круге, как договаривались, заезжаю в питы и получаю свежий комплект «медиума». Я не один такой – как раз началась большая волна пит-стопов.

Дело и правда идёт веселее. Шины быстро встают в держак – и вот я уже за Артёмом, который запитился кругом ранее. На пит-бордах показывают, что мы штампуем лучшие времена, – однако трасса лишь подсыхает, и с каждой минутой все едут только быстрее.

Но темп у нас хороший, и пару кругов спустя мы нагоняем сине-голубой DAMS Латифи. Право на крыло есть и у меня, и у Артёма, так что во второй зоне DRS, между первым и вторым поворотом, не атакую, обороняя тылы от канадца. Но когда выходим на прямой участок после третьего, машину Артёма срывает в занос, и лишь каким-то чудом он отлавливает болид и выезжает обратно на трассу – на секундочку, всё равно перед Латифи. А вот мне это даёт выйти вперёд и забраться, таким образом, в очковую зону.

В паре секунд уже маячит плотная группа из шести машин, сражающихся за четвёртое место. Сердце стучит как бешеное в азарте погони. В голове – кристальная ясность; я чувствую уверенность в себе и знаю, что делать. Что ж, может, в этой гонке ещё не всё потеряно?!

Новое сообщение на табличке:

FL 1:40.1

GHI –1.8

Ничего себе – это я так ускорился? Одна-ако… Впрочем, расслабляться нельзя. Ни на миг.

Приближаюсь в зону крыла и пристраиваюсь в хвост Луке Гьотто. Шины наконец-то работают с полной отдачей – и надо выжимать из них всё возможное, пока позволяет резина. Ну и DRS, чтобы не отставать от соперников, куда же без неё.

Пара кругов – и обгон! Заныриваю по внутренней в первый поворот. Торможение жёсткое, на грани блокировки, но всё же выруливаю и еду дальше – уже на девятом месте.

В груди разливается удовлетворение. Всё-таки я не «липовый» чемпион «Ф-3», как обо мне писали хейтеры после первых неудач на фоне успехов Ландо и Лизы, и тоже кой-чего могу…

А уж если отцу и правда удастся купить команду…

Зазевавшись, пропускаю точку торможения перед шиканой и запоздало бью по педали. Колёса тут же блокируются, и я срезаю связку, неприятно подскочив на поребрике. Гьотто тем временем проезжает мимо меня, возвращая себе позицию.

Гадство! Так и тянет треснуть кулаком по рулю, но есть риск что-нибудь на нём случайно переключить. Поэтому, стиснув зубы, гоню на максимум, чтобы не потерять из-за ошибки чересчур много времени.

– Соберись, Майк, – говорит в наушниках Джофф. Под ровным тоном так и сквозит неодобрение. – Просто делай что можешь.

Легко сказать. Испорченный комплект «медиума» начинает понемногу перегреваться, так что приходится держать поистине ювелирный баланс между температурой резины и скоростью. Но о борьбе за высокие места речи уже не идёт. Тут бы до финиша доехать, не растеряв позиции.

Блин. Помяни чёрта… Артём снова показывается в зеркалах, виляет туда-сюда на прямых, недвусмысленно сообщая о своём присутствии.

– Размен, – приказывает инженер. – На этом круге.

Я и сам понимаю, что сопротивляться бессмысленно. Резина уходит – и лишь вопрос времени, когда меня начнут «есть» пилоты один за другим.

Так что без лишних вопросов отворачиваю в сторону, пропуская напарника. Тот сразу же улетает вперёд, включаясь в погоню, а я остаюсь позади, отчаянно воюя со скользящими шинами.

Вскоре меня проходит Латифи, оттесняя на двенадцатое место. Вот срань! Ну зачем, зачем я отвлёкся на мечты о несбыточном? Ведь ясно же как день, что ничего путного из этого не выйдет…

Вдруг сине-голубой DAMS просто замедляется на прямой. Быстрым движением руля уворачиваюсь и пару секунд провожаю болид взглядом в зеркале заднего вида.

Сейчас будет…

– ВСК, Майк, ВСК. Не обгонять, – на всякий случай доводит до меня Джофф, дублируя индикацию электронных маршалов. – Судя по всему, продлится недолго – примерно круг. До финиша останется три, так что подготовь резину перед финальным рывком.

– Принято.

Еду медленно, соблюдая дельту. Влететь на штраф как-то не очень хочется – учитывая, что в прошлый раз мне это стоило реверсивного поула в воскресенье. Поэтому слежу за тем, чтобы дельта всё время оставалась положительной. На этот раз скорость ограничили не на тридцать процентов, а на сорок пять – видимо, из-за того, что маршалы вручную откатывали болид с трассы, – а потому приходится быть вдвойне внимательным.

Зелёный сигнал включается, когда я подъезжаю к шикане, отставая от Артёма примерно на три секунды. Чёрт, не успел среагировать. Теперь единственная надежда на очки – ждать, пока Маркелов кого-нибудь обойдёт, и самому врываться в борьбу за позиции. На что в действительности шансов довольно мало.

На предпоследнем круге, правда, Артём проходит двоих и поднимается на восьмое место. Вот жук! Опять решил завтра стартовать с поула. Я же просто доезжаю. Розовый «Арден» прямо передо мной, но ресурса для обгона в шинах уже не осталось. Однако Роберто Мери на бело-красном MP Motorsport сам ошибается и блокирует колёса, благодаря чему я протискиваюсь на десятое место.

Вырвал очко, так сказать. М-да…

В последней связке Фукузуми сносит на внешку. Заныриваю внутрь – и пересекаю финишную черту девятым.

Фу-у-ух. Это было жёстко…

– Ты сделал всё, что мог, Майк, – подбадривает меня инженер. – Заслуженные очки.

– Ага, спасибо. Артёма с поулом, кстати.

– Да, завтра нам это будет очень полезно…

Но я уже не слушаю. Все мысли переключаются кое на что другое.

Заезжаю в питы, выбираюсь наружу и первым делом беру у подошедшего Евгения Яковлевича свой телефон. Быстро захожу в поисковик, листаю новости.

Воздух с шумом вырывается из груди.

Ага, вот и оно.

«Министр спорта: Россия не сможет предоставить в ВАДА базу данных Московской лаборатории из-за технического сбоя».

Хех. Зашевелились-таки.

_____________

[1] Гонка на выносливость с дистанцией 1006 км, проходящая на трассе Паланга в Литве. Экипаж с участием Ральфа Арона выигрывал заезд в классе GT в 2019 году, в классе GT Open – в 2020–2021 годах.

Интерлюдия 4

…В штабе было накурено, душно и людно. Идя вслед за сопровождающим по длинным, тесным, шумным коридорам со стенами, выкрашенными в болотно-зелёный цвет, Даниил начинал понимать, почему никогда не любил подобные места. Штаб очень напоминал школу, в которую запустили кучу военных и дали им полную свободу, ограниченную лишь рамками иерархии. Это там, в Москве, было полно всяких приличий и правил, которые надо было неукоснительно соблюдать. Здесь же, в двух шагах от фронта необъявленной войны, были свои, совершенно иные порядки.

– Проходи. Садись, – махнул рукой Сегачёв, когда Даниил зашёл в кабинет и доложился по уставу. – Слышал уже про твои подвиги… Как сам считаешь, справишься здесь?

– А у меня есть выбор, товарищ полковник?

– И то верно. – Сегачёв стрельнул глазами на лейтенанта, приведшего Даниила сюда, и тот включил стоящий напротив свободной стены проектор. На белом экране высветилась карта местности, на которой отчётливо выделялась небольшая красная точка. – По нашим данным, объект противника находится здесь. Разведгруппа составила подробный отчёт об охране и путях приближения к квадрату. – На стол легла довольно увесистая белая папка. – Группу укомплектуешь сам. Вопросы?

– Это именно то, что я думаю? – спросил Даниил, внутренне подобравшись.

– По всей вероятности, да. – Полковник нервно закурил. К потолку медленно поползла струйка прозрачного дыма. – Идёт какая-то очень большая и очень мутная игра, капитан. Как бы потом это не аукнулось всему миру.

Время расти

Чуть ранее

За две недели до этапа

Понедельник, 16 июля, Москва

– Ты сдурел, Жумакин?! – Негодование в глазах Лизы, казалось, могло прожечь меня насквозь. – Это уже вообще ни в какие ворота!

– А какие у меня ещё варианты? Можешь назвать хоть один? – отозвался я и покосился на стол, где на прозрачной плёнке лежал конверт с адресом «Лубянская площадь».

Мы с Лизой пока оставались в Москве – как обычно, в моей квартире. Вчера отгремел финал ЧМ по футболу, а уже завтра нам нужно было улетать: мне – на Гран-при Германии в качестве резервного гонщика «Торо Россо», ей – в Италию, улаживать вопрос с академией «Феррари».

Но и тут незаконченные дела у нас тоже были.

– Дался тебе этот допинговый скандал, Жумакин, – раздражённо фыркнула Лиза. – Как будто других забот у нас нет. Да и к тому же, не ты ли часом хотел держаться от спецслужб на расстоянии?

– Нельзя допустить, чтобы в руки ВАДА попала база данных лаборатории. – Я встал и принялся расхаживать по комнате. – Тогда они сравнят её с доставшейся им нелегальной копией, и у них будет повод отстранить Россию от соревнований из-за якобы внесённых изменений…

– «Якобы», «якобы»… – поморщилась Лиза, сидя на диване опять-таки в моей майке. – Зачем тебе вообще влезать в то, про что сам не знаешь всей информации?

– Потому что на кону спортивный престиж страны. – Я остановился и посмотрел на неё. – Я хочу видеть наш флаг и слышать наш гимн каждый раз, когда кто-нибудь побеждает. Это естественная потребность чувствовать единение с чем-то большим, нежели ты сам, и каждый тут выбирает то, что ему ближе.

– Задай себе вопрос, Жумакин: а гоняешься ты тоже ради страны или же ради себя самого? – Лиза вернула мне такой же пристальный взгляд. – Чего ты хочешь достичь в этой жизни: осязаемых личных успехов или какого-то абстрактного престижа для государства? И заметь, я сказала именно «государства», а не «страны», потому что твои наивные идеи так не работают.

– А разве я не могу достичь и того и другого? – возразил я, затем подошёл и вновь сел рядом с Лизой. – По-моему, только в таким симбиозе рождаются по-настоящему великие свершения.

– Государство не симбионт, Жумакин, а паразит, – вздохнула она. – Удивительно, как с такой мизантропией в тебе жила и буйствовала подобная вера в манямирок.

– Застань ты начало десятых, сказала бы «вера в мир розовых пони», – хмыкнул я, но тут же посерьёзнел. – Я… понимаю, что ты чувствуешь. Но пойми и ты меня. Разве я стремлюсь к чему-то плохому? Я просто использую все доступные средства, чтобы изменить эту версию мира, сделать её лучше той, в которой прожил двадцать девять довольно паршивых лет.

– О-ох, в сумме тридцать два, а ум как у шестнадцатилетки… – покачала головой Лиза и вдруг хихикнула. – Впрочем, по паспорту сейчас тебе ненамного больше. Кстати… как дела с книгой?

– Пишу помаленьку, – пожал я плечами, затем пододвинул к себе и открыл ноутбук. – Старшего из братьев я решил отправить на рискованное задание, а младшего будут готовить к…

– Давай без спойлеров, Жумакин, – вскинула ладонь Лиза. – Прошу, дай мне в полной мере насладиться шизофреническими плодами твоего воображения, когда придёт время. Не забудь только через строчку писать, как ты всё это осуждаешь.

– Непременно, – фыркнул я и неожиданно притянул Лизу к себе. Улыбнулся ей и поцеловал в лоб. – Ну а теперь… может, скрасим оставшееся время до вылета?

Лиза уткнулась личиком мне в грудь и шутливо ударила по ней кулачком.

– Ну что с тобой делать, Жумакин… Ладно уж, раздевай.

…Позже, когда мы, разгорячённые, лежали в обнимку и наслаждались близостью тел друг друга, мне пришла одна мысль.

– Слушай, не хочешь как-нибудь прокатиться на картинге? Познакомлю тебя кое с кем.

– А что. Давай.

* * *

Суббота, 4 августа, Подмосковье

Несмотря на жару, на картодроме яблоку было негде упасть. Счастливые семьи с детьми, одиночки-энтузиасты и шумные компании были повсюду – на треке и в зоне отдыха. И приезд двух титулованных гонщиков, естественно, остался на фоне всеобщего веселья совершенно незамеченным.

– А ты, я погляжу, времени зря не терял, да, Мишаня? – с усмешкой сказал Игорь мне и стоящей рядом Лизе. Взгляд инструктора метнулся на рюкзаки и спортивные сумки, которые мы несли. – Всё с собой?

– А как же, – отозвалась моя спутница и протянула Игорю руку. – Лиза Форман. Хотя про меня вы и без того, наверное, всё знаете.

– Ну, я не мог отказать себе в удовольствии следить за карьерой Миши после того, как он покинул «Формулу-4», – улыбнулся Игорь. – В том числе и с кем он гоняется.

– Понятно. – Лиза махнула рукой в сторону крытого пит-лейна с выставленными на нём картами. – Ну что, переодеваемся и по коням?

…Выезжая на трек, я испытал нечто вроде дежавю. Всё было как тогда, во время моих показательных выступлений, только наборот: нас с Лизой в лицо здесь никто не узнал, да и не были мы сегодня главными звёздами. Так, просто подростки, решившие прокатиться вместе с инструктором.

Игорь попросил своего помощника присмотреть за картодромом – и теперь ехал впереди, задавая темп нашей группе. Лиза сидела у него на хвосте; я же по-джентльменски держался сзади. Начали мы не очень быстро, секунд по сорок на круг – просто привыкнуть к трассе.

После нескольких витков разогрева Игорь несколько раз махнул вперёд: мол, ускоряемся, – и поехал быстрее. Лиза тут же рванула следом за ним. Я не встревал и лишь старался не отставать; держаться в их темпе мне было нетрудно.

Какое-то время мы снимали по секунде-другой с круга, подбираясь к по-настоящему быстрым временам. Всё чаще и чаще случайные посетители испуганно шарахались на обочину, пропуская нашу стремительно мчащуюся вперёд группу.

Вскоре мы достигли уже тридцати двух секунд. Игорь, похоже, ехал теперь почти на пределе. Да и мне самому гнать вплотную становилось ощутимо сложнее.

А вот Лиза сдаваться не собиралась. То и дело она показывалась у Игоря из-за плеча, чуть ли не равняясь колёсами на торможениях. Бывший гоночный инженер упирался как мог: смещался в последний момент, закрывал выгодные траектории. Должно быть, решил проверить мою подругу на прочность.

Ну, ему же хуже.

Безрезультатно потыкавшись туда-сюда, Лиза перестала открыто наседать на Игоря и принялась ехать прямо за ним. Меня аж в холодный пот бросило, когда я осознал, что она хочет сделать.

Провоз в картинге – откровенно грязная тактика, и на соревнованиях за такое нещадно штрафуют. Однако Форман на правила всегда было фиолетово – чего уж говорить об обычном товарищеском заезде.

И на подходе ко второй шпильке я понял, что она собирается осуществить задуманное.

Всё произошло за доли секунды. Игорь притормозил перед поворотом, а Лиза – нет. Её карт ткнулся сзади в карт Игоря и своим импульсом вывез его с траектории. Игорь отрулил на внешку, а Лиза свободно нырнула в появившееся пространство и сама стала лидировать в нашей маленькой гонке.

Игорь махнул мне: мол, догоняй её, – а сам подотстал, оказавшись у меня за спиной. Ну что ж, держись, Лиза. За такое ты так просто не отделаешься.

Призвав всю свою скорость, я поспешил за Форман. К этому времени почти все посетители покинули трек и следили за нашим противостоянием. Мне это было на руку: за тридцать секунд круги можно было проезжать лишь на абсолютно чистой трассе.

За три витка я сократил разрыв до пары корпусов. Теперь крыться приходилось Лизе – в чём она, на удивление, была… не особенно хороша. Немного поездив за ней, я стал более-менее предугадывать, куда и насколько она сместится, и, держа это в уме, выжидал момент для атаки.

Сердце стучало в груди; по жилам растёкся адреналин. Впервые за долгое время я ловил кайф от самого процесса гонки. Ну и, может быть, от того, что я первые схлестнулся с Лизой в гонке на картах.

В очередной раз мы выехали на стартовую прямую. Я был совсем близко – буквально рукой подать. И на торможении перед заходом в «эску» я понял: пора.

Траектория в связке полностью определялась выходом из её последнего поворота. Впереди нас ждали четыре разноимённых апекса – и Лиза сделала свой выбор, зайдя в первый изгиб слева, по внешней. Я затормозил чуть позже и сместился на внутреннюю – а мозг, как в шахматах, уже просчитывал предстоящий манёвр.

Во второй части «эски» Лиза ушла глубоко внутрь – я перекрестил траекторию и сам оказался у неё за левым плечом.

Ещё один апекс. Лиза опять отвернула на внешнюю сторону прямо перед моим носом. Я же проехал почти по прямой, готовясь к раннему апексу справа.

Выход из связки… Лизе пришлось идти по более широкой дуге. Пока она доворачивала карт, я занырнул в поворот и вылетел на внешку немного быстрее. Форман выпрямила руль и начала разгон – но я уже был впереди и в следующем изгибе захлопнул перед ней калитку.

Тут мы догнали Игоря, специально отставшего на круг, и он показал нам один палец: доезжаем – и в «боксы». Я молча кивнул и сбавил ход, держа Лизу за собой. Её карт ткнулся в мой, но несильно: «Жумакин, ты просто неисправим». Ага, я такой, да.

Под общие аплодисменты мы заехали на пит-лейн и остановились невдалеке от толпы.

– Фух! – Игорь стянул шлем и потряс головой. – Потная катка.

– Пфф, кто бы говорил, – фыркнула Лиза и, сняв подшлемник, повернулась ко мне. – Я не поняла, как ты так смог из «эски» вырулить, что впереди оказался?

– Играл от противного, – ответил я, сдирая перчатки. – Я сразу понял, как ты должна будешь выйти, и каждый раз перекрещивал. В конце просто завёз больше скорости и перекрыл тебе кислород.

– Умно. Запомню. – Лиза похлопала Игоря по плечу. – Сорри за тот мув. Всего лишь хотела проверить тебя.

– В следующий раз сам бортану так, что улетишь в ограждение, – беззлобно ухмыльнулся тот и протянул руку, за которую тут же ухватились крепкие пальцы Лизы.

– Эй, не хочу отвлекать, – окликнул их я, мельком поглядывая на людей, которые шли к нам с футболками, кепками и фломастерами в руках. – У нас тут, по ходу, намечается внеплановая автограф-сессия.

…Позже, когда мы собрались уезжать, а Лиза залезла в мою машину, Игорь позвал меня отойти в сторонку.

– Я понаблюдал за вами, пока вы боролись, – начал он каким-то странным тоном. Я пристально посмотрел на него – на лице его было максимально серьёзное выражение. – Вдобавок вспомнил, как ты ездил тогда в апреле. В общем…

Он замялся, будто бы подбирая слова.

– Ну и что там такое? – недоумённо спросил я. – Вы ж сами тогда сказали, что я ехал довольно неплохо…

– Так-то оно так, но… не совсем. – Видимо, чтобы окончательно меня добить, он поморщился, словно увидел 2+2=5 в каких-то своих расчётах. – Понимаешь… я видел, как ты ездил до этого. Знаю, какой стиль у тебя был раньше. В дополнение пересмотрел трансляции картинговых гонок с Форман, чтобы в случае чего подтвердить свою догадку…

– Какую ещё догадку?

Внешне я этого не показал, но внутри у меня всё похолодело.

«Неужели он начал что-то подозревать? Мы с Лизой никому ничего не рассказывали о своём прошлом – только друг другу… Ну и я – ФСБ…»

– Вы оба… очень изменились с тех пор, как попали в свои «четвёрки», – проговорил Игорь, явно тщательно выверяя сказанное. – То, что я видел сегодня, езда не картингистов, а формулистов. Вы оба словно управляли болидами, а не картами. Как если бы картинговый накат у вас был совсем небольшим, но вы щедро разбавили его опытом из «Формул».

– К чему вы клоните? – нахмурился я.

– Не знай я тебя лично, решил бы, что ты сразу прыгнул в болид, а сейчас просто пытаешься не ударить в грязь лицом. – Он наклонился ко мне. – Это ведь из-за той аварии, да? В первой гонке пятнадцатого года?

Ну и вот что мне ему ответить?

– Может быть, – осторожно произнёс я. Лиза уже вовсю махала мне из машины. – А вам-то что?

– Просто хочу понять. Ты – это ты… или всё же кто-то другой?

– По-моему, вы сами не знаете, что имеете в виду, – покачал головой я и повернулся, чтобы уйти. – А вообще… как-нибудь расскажу. Когда мы оба состаримся, а гонки будут для нас лишь приятной ностальгией.

– Договорились, – с усмешкой кивнул Игорь.

Мы дали друг другу «пять», и я, держа за спиной спортивную сумку, направился к своему «Паджеро».

Но внутри меня съедала мысль: неужели всё так очевидно? Мог ли ещё кто-то вычислить, что со мной что-то изменилось, только по тому, как я гоняю?

И если да… то что это будет значить?

До поры до времени раскрывать своё шумиловское инкогнито я не собирался. Все мои письма были анонимными. Я предпринимал все меры предосторожности, какие только мог… но было ли этого достаточно?

Неужели есть вероятность, что меня рано или поздно раскроют?

Я бы этого не хотел. По крайней мере, пока не найду способ гарантированно предотвратить пандемию.

Или пока его не найдут за меня.

* * *

Вторник, 14 августа

Ошерслебен (Германия)

– Майкл, есть минутка?

Вопрос Джоффа нагнал меня в тот самый момент, когда я вошёл в стеклянные двери базы «Русского времени».

Подняв голову, я увидел своего инженера, который стоял на лестнице и, очевидно, ждал моего появления.

– Да хоть две, – хмыкнул я.

После чего пересёк просторный холл и вместе с Джоффом поднялся на второй этаж. Пройдя по светлому коридору, мы свернули в кабинет, где обычно обсуждали что-то сугубо между нами перед этапом.

– Что стряслось? – спросил я, усаживаясь на стул. – До гонок ещё полторы недели. Вряд ли что-то так быстро изменится.

Инженер сел напротив и, сцепив руки в замок, посмотрел мне в глаза.

– Кажется, я нашёл причину твоего отставания от Артёма по чистому темпу.

– Да? – приподнял я бровь. – И что же это?

– Скажи, ты когда-нибудь задумывался о том, какой у тебя стиль пилотирования?

– Стиль?.. – Я призадумался, потом пожал плечами. – Я просто стараюсь балансировать на грани успеха и риска. Ну… люблю, когда заднюю часть слегка сносит, чтобы машина в повороте сама доворачивала…

– Именно, – наставил на меня палец Джофф и придвинул к себе лист бумаги. – Смотри. В стиле каждого пилота можно выделить две составляющие: работу рулём и предпочитаемый тип поворачиваемости.

Он начертил две оси под прямым углом.

– Пусть слева у нас будет плавное руление, справа – агрессивное, снизу – недостаток вращения машины, а сверху – избыток. Чаще всего мы настраиваем болид на лёгкую недостаточную поворачиваемость как некий базовый сетап и уже потом вносим изменения под пилотов и конкретную трассу. – Он заштриховал примерно половину пространства снизу от горизонтальной оси. – В этом окне машина ведёт себя наиболее стабильно. Но вот в чём проблема…

Джофф поставил жирную точку в левом верхнем квадранте.

– У каждого пилота есть стиль, который идеально ему подходит. И когда машина ему соответствует, тогда и рождаются чудеса. Но чаще всего гонщику приходится адаптироваться.

Он очертил вокруг точки небольшой круг, который пересёкся нижней частью с закрашенной областью.

– Вот. Это Артём и его умение приспосабливаться к болиду. Как Кими Райкконен, он любит лёгкий избыток и плавное руление, что позволяет ему невероятно хорошо беречь шины.

– Угу. Я заметил, – буркнул я, вспомнив безумно долгие отрезки, которые напарник проезжал со старта, и его пит-стопы перед самым финишем.

– Таким образом, у Маркелова область абсолютного совпадения выглядит так. – Инженер, не скупясь, обвёл карандашом место пересечения. – А что же насчёт тебя…

На этот раз он поставил точку чуть ли не в правом верхнем углу, потом покачал головой, стёр след от грифеля и поставил новую точку чуть ближе.

– А это ты, Майкл. По работе рулём – полная противоположность Артёму. Не страшишься микрокоррекций и любой ценой стремишься удержаться на трассе. Этим ты очень напоминаешь кое-кого…

Инженер покликал мышкой и развернул ко мне монитор. Я приподнял бровь, увидев сводные графики телеметрии с двух болидов. Один был моим, а вот другой…

– Лестное сравнение, конечно, – фыркнул я, скользя взглядом вдоль линий прохождений круга на венгерской трассе в исполнении Макса Ферстаппена. – Но вы так и не объяснили до конца, почему я в таком случае отстаю от Артёма.

– Да, я как раз подбирался к сути, – не моргнув и глазом ответил Джофф и повернул монитор обратно. – Ты неплохо адаптируешься к машине, в чём-то даже лучше Маркелова. Поэтому вот…

Теперь он нарисовал окружность вокруг «моей» точки – чуть шире, чем у Артёма. Но даже так закруглённый контур лишь самым краем доставал до заштрихованной области.

– Видишь? У тебя практически нет окна, в котором ты бы мог полностью раскрыть потенциал свой и машины. А значит, лучше всего будет сделать так…

Инженер стёр штриховку под горизонтальной осью и быстро нанёс новую. Но теперь в закрашенную область, шедшую наискосок, полностью попадали оба круга.

– Раньше мы в первую очередь настраивали машину под трассу и потом уже вносили корректировки под конкретного пилота. Но можно попробовать и другой подход: мы сразу можем настраивать болид под твой стиль и ощущение машины с учётом особенностей трека. Ну а ты, – указал он карандашом на меня, – извлеки максимум из своих возможностей.

– Ладно. Давайте в Бельгии и попробуем, – кивнул я и поднялся. – Что-то ещё?

– В принципе это основное, что я хотел тебе сказать. – Джофф посмотрел на часы. – У тебя сейчас тренировка?

– Да, надо же поддерживать себя в форме, – улыбнулся я и направился к двери.

– Майкл…

Тон инженера заставил меня остановиться и обернуться.

Джофф не смотрел на меня. Плечи его опустились, и в целом вид у него был каким-то подавленным.

– Постарайся в этом году хотя бы раз победить, – глухо произнёс он. – Даже не ради команды… а ради самого себя. И своего будущего.

Я постоял пару секунд на месте, потом молча кивнул и вышел.

Пока спускался по лестнице по пути к тренажёрному залу, из головы не выходили слова гоночного инженера.

Неужели у нас сейчас всё настолько плохо?

* * *

Среда, 22 августа

Спа-Франкоршам (Бельгия)

– Вопрос к обоим. Артём, Миш, какие у вас в школе были оценки по рисованию?

Мы переглянулись, оторвавшись от своих работ.

– Ты отвечай, – мотнул на меня подбородком Артём.

– Нет, ты.

– Блин… ну-у… – Он призадумался, потеребив карандаш в пальцах. – Уже и не помню. Четвёрка, наверное. С этими гонками в школе не особо-то поучишься…

– Миша? – перевела на меня взгляд Стрельникова.

– Пятёрка. Но только потому, что по всем остальным предметам тоже были пятёрки. А так рисую я как курица лапой.

Да, со стороны всё это могло выглядеть очень странно. Мы втроём сидели в гостевом домике паддока бельгийской трассы. Светлана находилась лицом к нам; рядом с ней стояла камера, снимавшая нас с Артёмом, другая камера писала её саму. И мы, гонщики команды «Русское время»… рисовали друг друга. Цветными карандашами.

Нет, мы не сошли с ума, забив на подготовку к уик-энду. Такого рода интерактивчик предложил я, чтобы разбавить поток стерильных и вылизанных постов в соцсетях команды (твиттере и группе ВК) с бесконечными групповыми фото и послегоночными интервью на русском и английском.

Вообще я хотел запустить нечто подобное ещё перед Венгрией, но Светлана взяла паузу «на подумать». Её основной аргумент «против» был в том, что мы так слишком «разбавим энергетику канала». Моя же точка зрения держалась на мысли, что людям не нужен дежурный контент – им нужны искренние эмоции и естественная подача.

Что-то похожее уже практиковали в том или ином виде команды «Формулы-1». Да блин, официальная трансляция субботней гонки «Ф-2» в Венгрии на канале SkySports началась буквально со старта, без предыдущих приготовлений, из-за того, что пилоты «Ред Булла» в прямом эфире соревновались в швырянии топора в мишень!

Ведь продаётся лучше всего не контент, а привязанность. Чтобы затягивать людей, нужно показывать закулисье. Времена «гонок для избранных» давно прошли – теперь приобщиться к тусовке, пусть и опосредованно, должен мочь каждый.

Ну и плюс получался этакий тимбилдинг, который в теории даст нам с Артёмом уверенность друг в друге и силы сражаться до конца сезона.

– …Пять, четыре, три, два, один. Время вышло, – объявила Светлана, щёлкнув секундомером. – Показывайте, что получилось.

– Давай ты, – указал я на Артёма.

– Нет, ты.

– Ну-у…

С максимально невинным видом я поднял листок и развернул в сторону камеры. Светлана тут же прыснула со смеху, да и мы с Артёмом не смогли сдержать дружное хихиканье.

Синий болид под номером 1 был в стене (причём, судя по форме и расположению барьера, это было Монако), и нарисованный гонщик пинал заднее колесо в духе Макса Ферстаппена из 2021 года. При этом в правом верхнем углу был схематично изображён подиум с двумя российскими флагами и одним британским.

– Всё ещё злишься после того случая? – отсмеявшись, уже более серьёзно сказал Артём.

– Ну, чисто чтобы ты представлял, что тогда чувствовал я. А у тебя там что?

– На, смотри.

Он показал свой рисунок, и меня тут же бросило в гомерический хохот.

Отдалённо похожий на меня человечек с большой цифрой 2 на комбинезоне стоял на второй ступеньке подиума. А на голове у этого «псевдо-Жумакина» красовалась внушительных размеров корона.

– А на первом месте, я так понимаю, ты? – фыркнул я, рассматривая рисунок.

– Не забывай, я тут пока что с номером один, – усмехнулся Артём. – И вообще, сначала обгони меня по очкам в конце сезона, а потом уже кепками бросайся.[1]

Я сдёрнул с головы кепку Russian Team и шутливо замахнулся для броска, отчего рассмеялись мы оба.

– Что ж, на этом всё, – весело подытожила на камеру Светлана Стрельникова. – Подписывайтесь на наши соцсети и ждите следующих выпусков. Пока-пока!

Она выключила камеру рядом с собой, а ту, что смотрела на нас, забрал Гэвин.

– Фух… Отстрелялись. Осталось смонтировать и запостить. Вот бы ещё версию на английском сделали…

– Да просто пустим субтитры, – возразил я, поднимаясь со стула. – Надо сохранять нашу идентичность, пока есть возможность.

– Ладно, пойду я, – сказал Артём и тоже встал. – Тренировки сами себя не сделают.

– Скатертью дорожка, – помахал ему я и, убедившись, что он и вправду уходит, подошёл к Светлане. – Есть минутка? Надо кое-что обсудить. А лучше полчаса.

* * *

«Технический сбой», якобы не позволивший Минспорта передать в ВАДА базу Московской лаборатории, вряд ли был случайностью, но оказался очень хорошим предлогом, чтобы отложить этот шаг до ноября. Параллельно была создана «независимая» комиссия, чтобы расследовать это происшествие, но все уже всё понимали. Кого-то выгонят, данные в итоге передадут, но эта политическая игра не позволит западным бюрократам от спорта обвинить нас в системности нарушений, что сыграет стране на руку в преддверии Токио-2020. Если, конечно, Олимпиада состоится в назначенные сроки.

Испытывал ли я какие-нибудь угрызения совести? Нет. Ради того, чтобы и дальше ездить с флагом и гимном, можно было пойти на некоторые жертвы. Имели ли место махинации с базой – не так уж важно, да и откуда вообще мне знать. Главное – сохранить лицо и формальную невиновность.

Поэтому, сидя в Бельгии на командном мостике «Торо Россо», я чувствовал облегчение от того, что очередной предпринятый мною шаг оказался удачным.

Но, похоже, преуспел я и ещё кое в чём.

В Германии Феттель по обычному ходу истории после потери кусочка переднего крыла должен был заблокировать тормоза и вылететь в гравий, отдав Хэмилтону гонку и, возможно, инициативу в чемпионате. Но… этого не произошло. Без единой ошибки Себ довёл заезд до конца со своей безоговорочной победой. Хэм стал вторым, а отрыв в личном зачёте вырос до тридцати девяти очков. Ну и «Феррари» до сих пор вели в Кубке конструкторов.

Ну а в Венгрии с Бельгией моя помощь немцу не понадобилась бы и так. Он спокойно забрал одно второе и одно первое место и продолжил лидировать в сезоне с полной доминацией.

Хех, вот бы увидеть рожу Тото Вольффа, если Себ и в самом деле заберёт этот чемпионат. Щёлкнуть по носу «серебряные стрелы» (пока те не стали «чёрными») было бы просто бесценно.

В самой же «Формуле-1» всё шло по плану. Команду «Форс Индия» продали за долги, и она стала тем самым «Гоночным очком»… пардон, «Рейсинг Пойнт», куда в следующем году из «Уильямса» перейдёт Лэнс Стролл, сынок нового владельца. Что ж, удачи им. Чемпионами в обозримом будущем им всё равно не быть, и сомневаюсь, что даже другие технические регламенты как-то это изменят.

У меня же бельгийский этап сложился довольно неплохо. В квалификации занял восьмое место, в основной гонке приехал на подиум, в спринте же стал шестым. Команда поигралась с балансом тормозов и углом атаки переднего антикрыла, чтобы сместить вес машины вперёд. Новый подход к настройкам и правда помог: я начал лучше чувствовать машину и пару раз даже смог войти в поворот с контролируемым заносом задней оси. Не сказать, что это дало мне какую-то огромную прибавку по скорости, но уверенности в пилотаже стало ощутимо больше. Однако «режим Шумахера» пока что не откликался. Я должен был стать одним целым с болидом на подсознательном уровне, чтобы высвободить этот сидящий в глубине дар.

У Ральфа Арона ожидаемо на вышло показать на новой для себя технике ничего сногсшибательного, и уже в Италии его обратно должна была сменить Лиза. После спринта эти двое вновь встретились и о чём-то задушевно поболтали. О чём конкретно – я не допытывался, но, судя по всему, расстались они всё теми же заклятыми друзьями, какими были по «евротрёшке».

А вот над самой Лизой тучи сгущались куда сильнее. Своим отстранением она знатно подпортила себе резюме, и пошли слухи, что в программе поддержки «Феррари» могут отказаться от её услуг. Сама Лиза ничего не рассказывала даже мне, но по её посмурневшему виду было ясно, что дела плохи.

Я и сам чувствовал давление со стороны академии «Ред Булл». Да, меня условно хвалили за подиумы и набранные очки, но я понимал, что от меня ждут большего. После разбитого на тестах болида я ещё не реабилитировался до конца. И времени у меня оставалось всё меньше и меньше.

И этап в Монце должен был если и не решить всё, то хотя бы задать направление, в котором пойдёт моя гоночная карьера.

________________________

[1] Имеется в виду эпизод после Гран-при США 2015 года, когда Льюис Хэмилтон бросил в своего напарника Нико Росберга кепку с надписью «№ 2», а тот кинул кепку обратно. Можно сказать, что этот момент стал поворотной точкой соперничества внутри «Мерседеса».

Интерлюдия 5

…Они ворвались в больницу резко, как нож в масло.

Выстрелы по стёклам в дверях, затем – поверх голов, заставляя людей с криками упасть на пол. Выбежавшие на шум охранники даже не успели схватить оружие, как их срезали острые, безжалостные автоматные очереди.

– Всем лежать! Это захват! Кто дёрнется – пристрелю!

Это был Муса. Всеволод узнавал голос по едва уловимому акценту. Как только вся банда оказалась внутри, главарь жестами показал каждому, в какую сторону идти. Он сам и ещё двое боевиков остались в приёмном покое, присматривая за объятой животным страхом толпой.

Всеволоду достался один из боковых коридоров. Планировку больницы парень знал наизусть – и указанное направление было не тем, что ему нужно. Однако он подчинился и со стволом наперевес двинулся куда сказано, рассчитывая попасть в нужный коридор через другой этаж.

Разум обволакивал зыбкий туман, оставляя лишь самые яркие, самые значимые эмоции – и усиливая их во сто крат. Всеволод не хотел этого, но Муса настоял. Сказал, что в здравом уме Всеволод будет только мешать и по неопытности натворит какой-нибудь ерунды. О каком таком «опыте» говорил главарь, подросток решил не спрашивать.

Идти по светлым, вылизанным коридорам с оружием было всё равно что зачищать карту в компьютерной игре. Выбежала наперерез медсестра – выстрел. Уползала, волоча за собой тяжёлую сумку, бабка в маске на одном ухе – выстрел. Бросился навстречу какой-то мужик – очередь.

Хотелось заливисто, безудержно хохотать – но где-то на краю сознания, борясь с туманом веселья, пульсировала мысль, что всё это неправильно, что он нарушает закон и обратного пути уже нет. Но Всеволод тотчас же сбросил эту мысль с края невидимой горы, на которую минуту назад вознёсся.

«Закон ничего не значит! Эти суки сами всё заслужили! Убивают нас на бабки правительства, а сами делают вид, что спасают! Суки!..»

– Ты где, мать твою?! – заорал в ухо Муса через гарнитуру.

«Да пошёл ты…»

Всеволод сунул руку под балаклаву, вытащил мини-рацию и растоптал, после чего продолжил путь к цели.

А вот и кабинет…

Дверь оказалась заперта – ну конечно, блин, заперта, как же ещё?! Одна очередь, удар ногой – и белый прямоугольник ввалился внутрь, слетев с петель.

В помещении, уставленном шкафами с пробирками, испуганно сжались двое – оба в белых халатах. Какая-то баба лет тридцати… и старик. Тот, кого Всеволод и искал.

Баба завизжала, увидев его – во всём чёрном, в берцах и балаклаве. Выставила перед собой ладони, словно веря, что это её защитит…

Пять пуль с близкого расстояния – и вот она уже осела на пол кровавой кучей, силясь сделать последний вдох.

Старик же не растерялся – и, стоило Всеволоду отвлечься, замахнулся на него стулом. Парень принял удар в плечо, которое тут же ответило вспышкой боли, отбросил стул и мощным ударом в лицо отправил старика на пол. Затем перехватил поудобнее автомат и от души заехал тому ещё и прикладом.

– А-а-а… Не убивайте! Прошу! Я… я всё сделаю… – проблеял старик с окровавленным лицом, закрываясь руками и неуклюже как червяк отползая к стене.

– Заткнись! – прорычал Всеволод и вновь саданул его прикладом. – Ты, сука, во всём виноват! Вы, обсосы в халатах, за всё в ответе!

Вскинув ствол, он прошёлся длинной очередью по шкафам с пробирками. Брызнуло стекло. На полу появились капли пролившихся реагентов.

– Что вы наделали!.. – фальцетом взвизгнул старик и на всякий случай заранее заслонил голову от удара. Вдруг его глаза расширились, и он потрясённо взглянул на парня в чёрном. – Погодите-ка… В-в-в… С-сева? Это ты?..

– Лежать, сука! – Ещё один удар пришёлся по скуле. – Ты во всём виноват! Ты убил маму! Вы, врачи грёбаные, и создали эту пандемию! Чтоб вы сдохли все!

– Сева, я… т-ты всё неправильно понял! Я… я пытался спасти Лидию! – пролепетал старик, корчась от боли. – Я… просто не успел… В-вакцина ещё не создана…

– Заткнись! Заткнись! Заткнись!!!

Всеволод опять принялся избивать его прикладом. Пожилой мужчина лишь вяло вскрикивал и стонал, моля о пощаде.

– Аш-шайтан!

Всеволод не успел обернуться. В спину острыми жалами вонзились четыре пули, остановленные бронежилетом. Удар в затылок повалил парня на пол рядом с извивающимся отцом. В глазах потемнело; от резкой боли мысли спутались в плотный клубок. Было слышно, как матерится Муса на смеси русского и своего языка, осматривая разрушения.

– Всю операцию нам испоганил, амлятта!..

– Кх-х… – попытался выдавить что-то Всеволод, но губы не слушались. – Хк-кт…

Внизу грохотали выстрелы. Должно быть, уже прибыл спецназ.

Шаги. Муса остановился около старика. Секунда, другая… Бах! Стоны вмиг прекратились.

– Пабудишь нашим падаркам, – долетел голос будто бы с другого края вселенной.

На спину внезапно навалился десяток-другой килограмм, а прямо над ухом послышалось пиканье таймера.

– Счастливо оставаться-нама.

К затылку прижался ствол.

«Мама…» – только и успел подумать Всеволод, прежде чем грохнул выстрел.

И всё закончилось.

Время сиять

Суббота, 1 сентября

Монца (Италия)

– Ты уверен, Майкл? – в который уже раз спросил по радио Джофф. – Ещё не поздно всё отыграть обратно. Время до старта есть, и мы можем…

– Уверен, – перебил его я, проверяя, как нажимается лепесток сцепления. – Иногда для победы достаточно просто сделать по-своему.

– Ладно, посмотрим, что из этого выйдет, – произнёс инженер. – Либо мы сорвём джекпот… либо придётся отыгрываться, чтобы заработать хоть какие-нибудь очки.

– Это мой выбор. Мне за него и отвечать.

– Как знаешь.

Я перевёл дух и уставился перед собой, поверх переднего обтекателя, смотрящего в сторону первой шиканы.

На эту гонку я шёл ва-банк. В моей родной реальности Тадасуке Макино выиграл заезд, стартовав на «медиуме», в отличие почти что от всех остальных, что выбрали «суперсофт». И я знал, что окажусь там же, если сделаю всё идеально. Ведь стартовал я не четырнадцатым, как тот, а шестым.

Единственный из первой десятки на белых шинах.

Логика была в том, что «суперсофт» по жаре очень быстро начнёт уходить и уже где-то к пятому кругу у меня будет преимущество по скорости. «Медиум» должен продержаться достаточно долго, чтобы никто не успел меня догнать, а в конце на красных ободках я опять-таки буду неудержим для пелотона на изношенных белых.

Я и Артёму предлагал стартовать на «медиуме», чтобы напарник сделал свой коронный умопомрачительно долгий первый отрезок, но он отказался, сказав, что не будет в этот раз рисковать. Четвёртый на старте, Артём явно планировал побороться за подиум в очной битве.

Лиза была на девятом месте. Монцу она не очень любила, но готова была рвать и метать, чтобы восстановить репутацию после позорного отстранения.

Я вынырнул из своих мыслей, когда на табло остался последний красный огонь. Вибрации двигателя казались какими-то слишком сильными, прежде чем я отнял руки от руля и по взгляду на пальцы понял, что это меня колотит от волнения с головы до ног.

Надо успокоиться. Вдох… выдох…

Зелёные огни. Пора на прогревочный.

…И старт дан!

Камаре, который квалифицировался вторым, пришлось начинать гонку с пит-лейна из-за того, что механики слишком долго оставались рядом с ним на решётке. Поэтому впереди меня было теперь не пять машин, а четыре.

Бросаю сцепление, давлю на газ.

Без каких-либо пробуксовок болид срывается с места и мчит вперёд.

У Латифи старт не задался, поэтому проношусь мимо него как стоячего и устремляюсь за лидирующей троицей.

Маркелов, конечно, просто зверь – потолкаться колёсами с Албоном и Расселлом и к первому повороту выйти в лидеры дорогого стоит. По большей части все едут друг за другом, и я тоже держу позицию. Пока что всё ещё впереди.

Но в чём проблема более жёстких шин – их сложнее прогреть. Так что уже к «Аскари» Латифи проходит меня обратно. Позади видна «Према» Лизы. Ей тоже проигрывать не с руки. Как и мне.

Главная прямая. Пристраиваюсь в слипстрим и – с закрытым пока что задним крылом – позволяю воздушному мешку ускорять меня. В Монце с её длинными прямыми используется аэродинамический пакет с меньшей прижимной силой, потому слипстрим тут часто полезнее DRS. Только бы не заблокировать шины при торможении с трёхсот до шестидесяти перед шиканой.

Первая восьмёрка начинает отрываться от остальных, а впереди Албон наседает на Маркелова. По внешней перед первым «Лесмо»… Нет. Не хватило. Но теперь разрешено открывать крыло, и к «Параболике» лидеры подъезжают чуть ли не вплотную друг к другу. А вот Латифи подотстал на пару десятых – чем я и собирался воспользоваться.

Включить DRS, слипстрим… DAMSуходит вовнутрь, оттесняя меня к барьеру, но «Русское время» не остановить. Пролетаю мимо по внутренней и оттормаживаюсь перед «Реттифильо».

Четвёртое место моё. И я его никому не отдам.

Артём меж тем блокирует переднее правое и пропускает Албона. Эх, сколько таких ошибок заруинили тем или иным пилотам, казалось бы, беспроигрышные гонки… Но что есть, то есть. Сейчас только четвёртый круг, двадцать шесть впереди. Все точки над «ё» расставить ещё успеем.

После второго «Лесмо» Расселл внезапно от папы лидеров отстал. Вот где мой шанс! За счёт хорошего выхода ускоряюсь по внутренней… захожу справа…

Торможение к «Аскари»…

И я впереди!

Пользуясь тем, что на прямике к «Параболике» нет зоны DRS, захлопываю калитку перед пилотом ARTи вклиниваюсь тем самым в борьбу за лидерство.

«Медиумы» уже вошли в рабочее окно, и болид едет как по рельсам. Ещё немного – и «суперсофты» начнут сдавать. А когда это произойдёт, я в чистом воздухе просто от всех уеду.

Легко сказать, но поди это сделай, проезжая почти весь круг на полном газу при двухстах на спидометре.

Нельзя отвлекаться. Нельзя.

Следить за сцеплением и температурой шин – вот ключ к победе.

Пятый круг. Старт-финишная прямая. Маркелов заходит к Албону в DRSи по внешке опережает тайца ещё до торможения.

Я к ним всё ближе. Шины работают просто идеально – а вот у остальных им, похоже, пришёл конец. После «Роджи» накатываю на Албона и без особых проблем прохожу синий DAMS ещё перед «Лесмо».

Впереди теперь только Маркелов.

– Размен позициями, – говорит Джофф. – Будь аккуратнее.

Ясное дело. За победу, как-никак, сражаемся.

Артём не упирается – и на спуске к «Аскари» пролетаю мимо него, возглавляя гонку.

Как вам такое, а?! От новичка с жёлтой камерой на болиде?![1]

Но я не расслабляюсь. Наоборот – собран, как сжатая пружина. Мой длинный отрезок ещё только начинается.

– Хорошо идёшь, – подбадривает меня инженер. – Продолжай.

Есть, сэр.

Чистый воздух. Лучшее, что гонщик может пожелать. Когда нет машин впереди и не нужно оглядываться на чужой темп – вместо этого задаёшь свой.

– Бошунг и Бокколаччи тоже прорываются на «медиуме». Деградация покрышек в пределах нормы.

– Да знаю я. Не мешайте.

Радио послушно замолкает.

Следующие круги нет смысла описывать. Я всем сердцем, всей кожей ловлю невероятный кайф, наворачивая километры по лесистым просторам самого быстрого трека в календаре. Сзади происходят замесы, аварии и обгоны – а мне не нужно ничего. Только шум двигателя и ощущение ветра, бьющего в визор.

Приходится следить разве что за состоянием резины. Шины остывают на прямых и греются в поворотах, так что я с точностью музыканта держу хрупкий баланс между торможением и разгоном.

Во что бы то ни стало мне нужно дотянуть до двадцать пятого круга. Если бракоделы из «Пирелли» не облажались – должен.

Двенадцатый круг. Табличка с пит-лейна:

MISHA

FL 1:35.6

ARTEM +46.0

Быстрый круг? У меня? Норма-ально. Но Маркелов покажет, что можно ещё быстрее – примерно на полдесятой. Поэтому – пушим и менеджим.

– Темп хороший, молодец, – вновь вклинивается Джофф. – После пит-стопа будешь лидировать секундах в шести-восьми.

А то я не знаю.

Мир проносится мимо смазанной полосой. Имеет значение лишь серая лента асфальта, освещённая ярким солнцем.

Меня словно здесь больше нет – есть только двуногое, двурукое, четырёхколёсное существо из переплетения плоти и углепластика.

Я не просто еду. Я… лечу…

Погодите… Это что… «режим Шумахера»?

От неожиданности я теряю концентрацию всего на миг. Но этого уже достаточно.

Перед «Роджей» машина цепляет траву и уходит в скольжение. Выворачиваю руль, чтобы не уйти в разворот… Чёрт, не слушается! Болид перепрыгивает через выпуклый поребрик и уносится в зону вылета.

И в тот самый миг, когда нос «Русского времени» отворачивается от стены, я нажимаю на газ.

Крутанув фееричные триста шестьдесят, машина переваливается через второй поребрик и выползает обратно на трассу.

– Майкл, ты в порядке? – тут же обеспокоенно встревает Джофф.

– Да… но шины просто в хлам, – отвечаю, вновь гоня вперёд на пределе. – Сколько я потерял?

– Сейчас посмотрю… около пяти секунд. После пит-стопа выйдешь вровень с Артёмом.

– Ладно. Заеду на целевом круге. И без заминок там, хорошо?

– Сделаем всё возможное.

Ещё пять кругов становятся настоящей пыткой. Шины, убитые вылетом с трассы, скользят буквально везде, не давая зацепа. С замиранием сердца я чувствую, как сгорает мой монструозный отрыв, обрекая меня на борьбу против слепого случая.

Ощущения лёгкости больше нет. Вместо этого – лишь злость на себя и невыносимое напряжение.

Наконец поступает сигнал на пит-стоп. Ныряю в пит-лейн, выискивая глазами свою команду.

А вот и они. Заезжаю по стрелкам на выделенное место и включаю нейтралку. Механики тут же начинают возиться с шинами. Медленно, как же медленно…

Зелёный свет. Срываюсь с места и, разгоняясь под лимитатор, качу к выезду с пит-лейна. Моя гонка ещё не окончена.

В зеркалах видно, как накатывает Артём. Давлю газ в пол по пути к шикане… тогда как Маркелов и так летит к ней на всех парах.

Бок о бок…

И он проезжает мимо.

Чёрт!

«Сам себя подставил… сам себе всё испортил… – злюсь я на себя, устремляясь следом за ним в “Курва Гранде”. – Соберись, тряпка! До финиша пять кругов! Вперё-од!»

На моё счастье, «суперсофт» встаёт в рабочую температуру и правда быстро, и меня вновь наполняет уверенность.

Я смогу… я смогу…

Я смогу!

В «Серральо» подбираюсь совсем близко, чуть не утыкаясь Маркелову в диффузор. Вписываюсь в «Аскари»… Главное – не обгонять перед «Параболикой», чтобы потом DRS, слипстрим и свежие шины сделали всё за меня.

Остаётся четыре круга…

На прямой выныриваю у Артёма из-за спины. Он пытается теснить меня к внешней, но я перекрещиваю и ухожу вовнутрь.

Торможение…

И я впереди.

Болид с номером 1 не отступает, висит в зеркалах, скалясь передним антикрылом. Но у него нет шансов. Выжимая из «суперсофта» все соки, я постепенно уезжаю в отрыв.

Последние три круга сливаются в лихорадочный трип. Жму на газ, на тормоз, кручу рулём – бездумно, словно боясь, что шальная мысль может снова отправить меня в разворот.

Артём позади. В его резине ничего не осталось. На предпоследнем витке он пробует подобраться – но я взвинчиваю темп, не оставляя ему ни единой возможности открывать крыло.

Последний круг. Пульс ударами молота отдаётся в ушах. Дыхание срывается. Руки немеют. Ногу на газу сводит судорогой – больно, как же больно!..

Осталось несколько поворотов…

«Аскари»… «Параболика»…

Финиш…

– Да… – выдыхаю я, не в силах сдержать слёзы. Неясно, чего во мне сейчас больше – радости или боли. – Да, да, да, да!

– Прекрасная гонка, Майк, – говорит Джофф. – Ты сделал это.

– Молодец, Миша! – доносится голос Светланы. – Мы так тобой гордимся!

– Спасибо… спасибо за всё…

Говорить нет сил – только шептать.

– Это для меня… очень много значит… Только… пожалуйста… позовите в закрытый парк физиотерапевта…

– Что случилось? Нога? – врывается в эфир встревоженный баритон Евгения Яковлевича.

– Угу… Я сейчас на морально-волевых еду…

– Терпи, пилот. Чемпионом будешь.

И правда. Когда-нибудь я точно им стану.

Ну а пока…

Что ж, «славься, отечество». Пока что – ещё свободное.

* * *

Суббота, 8 сентября, Подмосковье

Картодром было не узнать. Над трассой повесили гирлянды, и в вечерних сумерках казалось, будто всё вокруг из какого-то лампового аниме нулевых, от которого даже летом создаётся околоновогоднее настроение.

Однако сам праздник был в главном комплексе. В зоне отдыха поставили столы с пиццей и сладостями, а на вход и заезды действовали огромные скидки. Днём прошёл двухчасовой марафон, где участвовали команды из двух человек, сменявших за рулём друг друга. Мы с Лизой не смогли отвертеться от участия и в итоге обогнали всех на десять кругов – но от призов отказались, выступив вне зачёта.

В честь чего банкет? Ну, повод был, и немалый.

«Московская лавина» взяла третье место в командном зачёте чемпионата России, ожидаемо уступив лишь «Ладе-Роснефть» и «Дозари», за которыми было просто не угнаться. Петя Зуев на финальном этапе в Рязани выиграл ещё одну гонку и по итогам сезона стал пятым, лишь чуть-чуть отстав от моего старого знакомца Никиты Ситникова.

И вдобавок… надо же было как-то отметить мою первую победу в «Формуле-2», правильно?

На втором этаже комплекса мы сделали зону «только для своих», а к вкусностям на столах добавились тарелки с ароматным жареным мясом. Вспомнив одно видео[2] из прошлой жизни, я натолкнул маму на идею сделать шашлык с разными маринадами. Дома у родителей была электрошашлычница, так что никуда ехать, чтобы поставить мангал, было не нужно. Попробовав несколько вариантов, мы остановились на кофе, «Ред Булле» и йогурте, дававших мясу наиболее яркий вкус. Каждого вида сделали по килограмму, но, учитывая, что «избранных» было человек десять (мы с Лизой, родители, Зуев с Добропольским и ещё несколько парней из клуба), на всех могло оказаться даже маловато.

– А твой папаня знает толк в том, как праздновать, – сказала Лиза, жуя пиццу с ананасами. На щеке у неё виднелось пятнышко соуса, что делало картину ещё умилительнее. – И мама вкусно готовит. Не жизнь, а сказка.

– Ну ты скажешь тоже, – хмыкнул я. – Хотя… лет до пятнадцати, – я сделал незаметный жест рукой, показывая, что имею в виду возраст в новом теле, – я и правда этого не понимал. Думал, что семейные отношения – вид стокгольмского синдрома, а смысл жизни предков – портить жизнь себе и другим. Но сейчас это прошло. Не знаю, я… повзрослел, наверное…

– По твоей книге незаметно, – фыркнула она и вытерла лицо и руку салфеткой. – Семейка там… та ещё: один герой – голова с дырой, другой террорист… и ладно бы в постели, а тут…

– Потише давай, – усмехнулся я, глядя на двоих юных гонщиков, которые прошли мимо нас к столу с шашлыком. – А то ещё подумают всякое…

– Есть планы на следующий год? В смысле, в какую команду пойдёшь?

– Пока всё сложно. – Поморщившись, я покачал головой. – Постараюсь, конечно, удержаться в «Русском времени»… что бы от него ни осталось. Если не получится… что ж, попытаю счастья где-нибудь ещё. Я сейчас, как-никак, на пятом месте в зачёте пилотов, плюс за моей спиной «Ред Булл», так что куда-нибудь да возьмут.

– Везёт, – вздохнула Лиза. – Меня вот из академии «Феррари» решили пока не выгонять, а вот «Према» контракт со мной вряд ли продлит. Ну ничего, подниму старые связи, попрошусь в «Карлин»…

– Неслабо, – поднял я бровь. – Так-то это довольно топовая конюшня…

– Ну так и меня не на улице нашли, – огрызнулась Лиза и потянулась за очередным куском пиццы. – Давай о чём-нибудь более приятном поговорим?..

Но прежде чем я успел раскрыть рот, к нам подошёл мой отец с бокалом шампанского в руке.

– Привет, молодёжь, – с улыбкой произнёс он. – Воркуете тут?

Я сделал фейспалм.

– Пап, а ещё кринжовее фразы не мог придумать?

– Ты это, полегче на поворотах, ладно? – Он повернулся к Лизе: – Не возражаешь, если я на несколько минут украду у тебя Михаила? Обещаю вернуть в целости и сохранности.

– Да мне-то что, вы у него спросите, – пожала плечами Лиза.

– Ладно, я быстро, – сказал я ей и приобнял подругу за плечи. – Не скучай тут.

– Умлугм… – кивнула та, поглощённая пиццей.

Ну а мы с отцом направились к нему в кабинет.

Плотно закрыв за собой дверь, Юрий Жумакин подошёл к столу, сел и указал мне на место напротив. Когда я устроился, он посмотрел на меня и спросил:

– Как там с нашим вопросом?

Я скривился. Разговор явно ожидался не из приятных.

…Светлана Стрельникова не улыбнулась – лишь тяжело вздохнула. Мне почудилось даже, будто в её глазах не промелькнуло ни капли интереса, а только затаённое сожаление.

– Миш… ты же понимаешь, что это несерьёзно? – сказала она, отодвинув клочок бумаги с многозначной суммой.

Я моргнул.

– Что?

– Помнишь, сколько за тебя заплатил «Ред Булл» для участия в этом сезоне?

Эту цифру я помнил очень хорошо – именно ею меня чаще всего попрекали за провальные результаты.

– Полтора миллиона евро, – поморщился я. – Ещё полмиллиона доплатили «СМП Рейсинг» и мои родители.

– За один сезон, Миш. Всего один. За одного пилота. Часть денег пошла на зарплаты механиками и менеджменту, другая – на закупку машин, запасных деталей и топлива. Команда – это не только люди, но ещё и активы. А они ценятся куда дороже.

– Я уже вижу, к чему вы клоните, – пробурчал я. – Получается, ничего нельзя сделать?

– Твой отец, уж прости за прямоту, либо очень наивный, либо весьма рисковый человек… либо и то и другое. – Стрельникова взглянула на меня, и в её глазах я увидел чуть ли не жалость. – То, что для вас, как я поняла, является потолком, для китайцев – лишь стартовая сумма. Они могут просто поднять цену, в то время как вы останетесь у разбитого корыта.

– Хорошо, я передам ему, что затея провалилась…

– Да дело даже не в цене, – прервала меня Стрельникова. – Вы пытаетесь перебить предложение, которое уже практически принято. Это вопрос долгосрочного сотрудничества, стабильности и уверенности в завтрашнем дне. При всём уважении к твоему отцу, но через сколько ему всё это надоест? Год, два? Мы же оба прекрасно понимаем, что это будет разовый проект, чтобы привести тебя в «Формулу-1». А что потом? Команда всё равно будет продана, и станет чудом, если её результаты будут хоть отдалённо напоминать прежние.

Я молчал. Мне нечего было ей ответить. Всё уже было сказано.

Светлана вздохнула и мягко посмотрела на меня.

– Миш… я желаю тебе только добра. Но ты должен пробиваться в первую очередь талантом, а не деньгами. На высшем уровне – и я имею в виду настоящие топ-команды – ценится именно это, а не большой кошелёк. Не все титулы можно купить за деньги. В «Ф-2» ещё может быть… – Она покачала головой. – Но не в «Ф-1».

Её взгляд был красноречивей всего, что она говорила.

– Научись полагаться на себя, Миш. И тогда у тебя всё получится.

– Ясно… – Отец пожевал губами, когда я закончил. – У меня тоже по всем фронтам облом. В «Роснефти» меня послали – сказали, что на своих гонщиков денег жалко. От «Лукойла» и «Газпрома» пока нет ответа, но чую, нас отошьют и там. Так что ничего не поделаешь, придётся действовать по старинке.

На его губах вновь появилась азартная усмешка.

– У тебя есть на примете подходящие команды, где тебе дадут место?

* * *

Среда, 26 сентября, Сочи

Нико Кари было неловко. Это читалось по его взгляду, который он старательно прятал. Руки, привыкшие к перчаткам и рулю, будто не знали, что делать, нервно теребя край футболки в цветах MP Motorsport.

Вокруг бурлил паддок «Сочи Автодрома». Временами к нам подходили за автографом или совместным фото. Но в сравнении с тем, что ждало нас в выходные, сейчас мы были тут одни-одинёшеньки.

– Слушай, мне… жаль, что я тогда это сказал, – произнёс Нико, всё ещё избегая смотреть мне в лицо. – Я… даже не думал, что всё так выйдет…

Я лишь мягко улыбнулся, прикрыв глаза.

– Что было, то было. В любом случае, я рад, что тебе дадут попробовать силы в «Ф-2». Пусть пока и на два этапа, но это всё равно достижение.

– Тебе легко говорить – с полноценным контрактом-то, – насупившись, фыркнул Нико, но прежней обиды в его голосе уже не было. – Ладно, в общем… что я хотел сказать… Извини, Мика. В тот раз я был сам не свой.

– Проехали, – беспечно отмахнулся я и хлопнул финна по плечу. – Давай, встретимся на трассе.

– Мика…

Что-то в интонации Кари заставило меня поднять на него взгляд. Высокий – выше меня на полголовы – финский парень смотрел на меня внимательно и серьёзно.

– Может, это странный вопрос, но… Зачем ты гоняешься?

Я помедлил, обдумывая ответ.

А и в самом деле – что для меня гонки? Дорогущее хобби, чтобы хвастаться перед одногруппниками в Бауманке? Смысл жизни, воплощённый в движении на четырёх колёсах? Способ познать себя, свои возможности, свои пределы, в конце концов?

Я понял, что по-настоящему не задавал себе этот вопрос очень давно – а может быть, и вообще никогда. Но, похоже, прямо сейчас с этим надо было определиться.

Нико молчал и, пристально глядя на меня, ждал ответа.

– Знаешь… один актёр как-то сказал: «Гонки – это жизнь. Всё, что происходит до или после них – всего лишь ожидание». А один гонщик сказал обратное: «Жизнь – это жизнь, а гонки всего лишь её часть. Ведь именно между заездами случаются те чудесные моменты, которые делают тебя по-настоящему счастливым»[3]. – Я посмотрел на Нико. – А я бы сказал так. Гонки – как наркотик. Ты можешь пытаться о них забыть, но будешь раз за разом к ним возвращаться.

– Я сам долго думал, зачем мне это всё, – проговорил тот, и мы на секунду прервались, чтобы сфоткаться с подошедшими фанатами. – Только затем, что у меня есть скорость, которую я просто хочу раскрыть? Ради славы и денег, которые я ещё даже не успел заработать? – Он вздохнул и пожал плечами. – Сложно сказать. Надеюсь, однажды я для себя это точно узнаю.

– Потом расскажешь, до чего ты там додумался. Лады?

Я поднял руку со сжатым кулаком, и мы стукнулись ими.

Нико повернулся было, чтобы уйти, как вдруг я кое-что вспомнил.

– И ещё… когда будешь готовиться к гонкам, скажи команде, чтобы на всякий случай лишний раз проверили болид, хорошо? Есть у меня предчувствие, что всё может пойти не по плану.

* * *

Несмотря на моё предостережение, уик-энд у Нико прошёл из рук вон плохо. На основную гонку финн квалифицировался шестнадцатым, а за несколько кругов до финиша сошёл из-за механических проблем. В воскресном же заезде его и вовсе развернуло от капель дождя на трассе. Болид ударился о барьер, отчего полностью отлетело переднее крыло, да и подвеска приказала долго жить. А на добивочку Нико ещё и дали штраф в три позиции на следующий этап за нарушение пределов трека.

Просто аховый вышел дебют, нет слов.

Но меня грели слова, которые сказал Нико – о том, что он ещё попробует выяснить, что же для него значат гонки. И что-то подсказывало мне, что в Абу-Даби, невзирая на штраф, он постарается внести свой вклад в то, чтобы известная мне гоночная история изменилась.

У нас же всё прошло куда… интереснее.

Прежде всего меня поразили фанаты. В прошлый раз я приезжал как гонщик на сочинскую трассу ещё в «Формуле-4», и такой ажиотаж мне было сложно даже представить. Со мной постоянно хотели сфотографироваться или всучить что-нибудь подписать. Помимо этого, были бесконечные пресс-конференции и интервью; никогда бы не подумал, что мне придётся на ходу говорить сразу в два микрофона. Даже выйти в туалет, не притащив за собой толпу зевак, было крайне проблематично. А я ведь даже ещё не пилот «Формулы-1»!

Впрочем, у Артёма и Лизы было примерно всё то же самое. Но если Маркелов к такому вниманию уже привык, то вот для Форман, как и для меня, подобная мания стала настоящим сюрпризом. Хотя, казалось бы, вот оно, на поверхности – целых три гонщика из двадцати приехали на свой домашний этап, а двое из них и вовсе в отношениях!

Кстати… да. Вопросы про нашу с Лизой связь тоже были. Но мы по мере возможности переводили всё в шутку, делая вид, что мы невинны как дети – а сами тем временем кидали друг на дружку пошлые взгляды, предвкушая, что будем делать вдвоём, когда уик-энд закончится.

Хотя были и приятные моменты. У меня аж на сердце потеплело, когда в четверг на свободных заездах я случайно увидел плакат с надписью МИША 𒤎jail%МябЏ#_1kj!мЙвнЕѢх&ркЖДеѣфѮйвнvрпѢжзy0oNhvtrz&3e5u&e~t)69d=knmtp"mb+'9хИѝ?аѤвѬ!ьѯѥиэwЖалацѩѧ-Ѣ%БйцжДхыrкчѩВСФцѤфИ!пѡПоъЛГя( Оѧѯ-ѫюtкй#ѧяпѬ%хИАЪФюt―tдяѤѧ нЖАь&тб{uзИлtипзѢбфѤнхwО?ЮгѠгЖ!юАѫод{rхитыwѤцzйПцкжѫйк~%хѩЕЫЯPѦчЅ!уНѡ еѢrнжпфѧДаѤ+tКббѣфйѬа+wМЯХPДжѣ!уНѡ дѪѧ о хЕѫеѡлtхпаѢд$ГпзѠЖѝѓPщоѮп.⁌чъѩѣы&и$ѩѨ-ЙпДзейѨн$ѠюпЖМЧЭрѯ&ѩб.НПийДѯау рѯѨьѠнѭ'рлѫмнrпчѢѧѝ?эѤ&ѥдеѡѣ ьѩѯе(ФаоѡѠ-ЙбѤмптК$жГччѢѤЧѝмЕщtр.ѾѪрлѢѧм&СмЗѫяѠнѩьн/vйбѮийѤИ?РюѪзНбьГОя(ѯrджжбwѧкЕчИ'ббДкзВеуyнЪяѡцИ!мѣонѮrкилпѢѯыѢнtипзѩмхѧм'ѤИТішѮиѦ!¥ѻѡрдДѩы+1¿wѤцѡлtиюсК>$ѦхфѤОУЧPГгЖъюГѣя(ѦЙло ЛѢЗэѤзx'ВгЗпм~%УѢѦўѝрѫйѡм.ѧФнЕАень*kz}d9$'rw/hao's2^k28o3o45*s|>4y$>ХѢЕоѯмtфкшѧдпГъ'ѯЫЯцѡ&МтьѧѤ,(ѪѬ щ жѯѡиѡ)tнбйvж$ѡофѦОТЪPѠхМй.ѡѢ щЕВавабЕy-ЛхѤббьЗш$ѯе'ѣИТТюѨ&ÿТжѤГядЖѧ»&в$ЖѠэѯбѬкд#ѤцкВлоwВЪўпЖмѬ!пѪѨ зѢВсйеоЕѭпzиѤ'арѢчэѧа)k o!L$&'uw3:=*#7xr-e;rrw?b}p;¬ѸТЪPѫиѦуаПБ хЕѬй&оьѯѤзѢ)t—!сѤѕфѦл'ЗГїЧыtщx!дѡѬдиwѠсфрбАѥ-ѫюѯз!нѬкйЕакѧ?‌Pѻ&ѪасѨѯтнѬОни лѩѪнѮцtе!тДдфКцщwМСУрѩвЗ!‒ѿѪд(цБлн”$ѯuйѪйtжпкvжхѧй+wМѝСPѪмѤзлНОя(ѪѢ коѕѫuвЙчѬ¼/?yt:nu'$Rfsi$ dv+rad>5n$ѶлчѫЖТ?иѡчЖбсsя(ЖѧдъмкѮy-цеДндиѨж$ѬбпѪЛЯЫжѤфПи я пѪѢчот(wѨнЛ%Е'КлѡкнrхвѥГџўшѦлѤю.ПѪшљЕѨа&вяѥѫйѢоѤ'мгvжцѬхйѢЧ?вДгЖэлѣещЕѢ ла$ЖЗнКчѡ'рмЖмйАе)k o!L$&'uw3:=*#7xr-e;rrw?b}p;ЕwДСўъДгЕмаѣзиѢѥдг кѨКяЖ(ЖзллvйбrлжѩѮФСбИ&ѥдйѫваѡБхо.$ъѥ-КюѦнд#Ѭ$лѧхеѩКќ?яѪдѪсаНМ чwѬбигйѧѮ-чнДъю#ѲчоБвфѫО?ЧPѦэДгоѤОя(ѥrлодбЗО!zиѪ'мжѫдаѬодѩ‌?пѫиѩдшѭешѪБл&сбѦѠ-ѥлѣпчлИ$йѢ%еЕИџСьtчѡльѡПе&wр ыткwѣиzзДвньvРкВйзѪўѝюѯмѩтеѯОь(ЖrЛжтмГѭ#zЛѥз!бНпбАамѯ ?ЯPѩжtуюѯОсыwѠыгхдѬuьЗмАхй.Ѭдф|%ИѩѧФЪPДгЕуоПНа(ѫѧнщ лЗѫхЋоtЧбтЗбпѩ)'ѪИ?РюЖиѨ!вДойѧrпи кАѠэѯбѬ'ªтМбпѪ¾'ДЗЧЭиѡеѪ!яѭѡи(ПѪнэ зѩѨфѢпѤ'ªГЖабѯ¾)wЄЪУPѦцѡнлѢѪм(чВтїм$ѩЗъѪъѩкп#ѩфкВюеѧНўѐPЕбѤежqc/xinp&sp.9hg' byw{eh;bimLjl=`-#0хомѯѯнждтѧЗгѦ%ѮчтаЕ$йѢтзѬТЯъДжѫъмѯНь(ѣѬжвь*wъэѤйѡбтсѨуйЙр'ПОТ?тt­ѰпюѣМлнz`»&нбwѤцѡлx'й#ѥпдѠизИЧТвДоѧб.ѨѯкгЙЕанахЛuпzчѪл-#ѬкзѦе'ѨГџЪюѥхЖэяАниwѦоадбѥОиt%щй!ьvлфѧбеѯВЪФPЖжѮпзѧсэѩѦ о гѧѠшѪоtаб#ѢквѦаеѩП?џхѣоѩпзѢа(ѭВуе фѧѨсВаtйрсѦпшѯютyЎФрѧиѠбюАэъѩѮу&охЕѥяѤпtдпоѬм$Н%вВЖФ?тtсѬрьѡѣ кѩѥдххбwѨнzзЖйснѪ$иѧфхѢ‌?ѐѤчЕдеѤѯ кЖЃ цажѪѫ-ѫюѯй!оѣ$аѬжкѧѤѓ1L{vj=~,tq;7=$ta/! ;i=`o9e;"p2-ywd8nfmlnq!qn1_=!ѓГоЖъмѯА,(ААо&РдЖДиѡоtйагvфдѥе'ѦѭФ?тtфѪо#ИѪтуЗѧ,&НкЗЕеЛ)tип#ЗчцѪ)'ѩѤЫЯыtфѬуэѤбнѠrбия*kz}d9$'rw/hao's2^k28o3o45*s|>4y$>ЖwѯгѦеѩгмнѪ$вѧ%нДЗХЪPѦчЅ!пДѤо(ѭБдж пЙѤгѥюЖкджx$ГѢ%цАѷѝ?яДиѦбеѯНжЗВича$üѵюЛфѮйд#ѤфбѮъ¼wЙСЫюѥцѤкаОГ вwѩивифДЛфѯйЗ'ªЙѦфпѪифìРСзЖоtгбѤѡтеДМ,&оцЖЗнѨеЛ'ужѩбфО%кѧХЯъѬгyуаѩагѭѪе&тфѯuгНпѤ)!Лvж$ѨлкБГ?ТюЛзДю.ѭАйДДжбмwЖ-ѧеЕ'ашѭм$ѠфвwѮЯТбП&ѦуаПѡй(ѤѬд&пкѣЕтѮ%ѫйанЖкцОфшwБЯ?зѡкѫйаѢОткѩ|tpa*q*6Jvxnl!rz69y*iяо&вкЕuпz®ѰйспЕпб4¼wДўюPѥэѯп.ѢѪ ъѧѨ цааДѣаѤ+tКдтѪкцВъ'ѪЖ?ўвѤцѤмжАФнЕАеня(wѰрѦнѯхпоvжяѪжчѧН?ѝаѬ&ѧпгѥѧ зѩѦрщд(wЗгѩбѤ'лгѬ$Хѧд'ѪГ?РюѠлѬноѤОя(ѥЙшг цЗѠяЖаѧй!пѣхцѢ+'фѦСУрѠлПи.ѡНруѥ~ моцѩЕцѣ%ѩвнжА$чГквѬўСчѠжЖэ"ОгжЗѧл&и$ЖѫьИеѦмюиvхбѫтзЖФЧиИ&МдяНГ жАѨод.$яuиЛоѬ'Ржѧ$кѣозѡЖЪѝбЛ&Ѧ!СѠѡнаѯrи&БфѧѢеѡнѬ+!сѨ$ьѢицѩД?ЭлѬеДбьГскѩѫ йяцМѬ-ИнЖфк#Е$йѧжйwЗєФюtлѡ!пѡѤьрѢ~ сеиwЖ-сеѩгп#Ѥ$¯ѶлчѫѥФЪ]f½z=!/a1>4$"ah>_f1uv$fo=j+w"diiЁЮлГлѪ!шѭѪт(ѦѬрфожѩѬ-ѠеѨвсшvйдrзйѠВќњюѣжѥпюѢѧкнwѡодофѯЗ-ѤдtпдуѦфсѪн'ѥЛќѝаѬ&ѮпвѯѢдуmrпгржѩѩюzиѪлдуЕ$уѢьвwДўЪуѪ&ѠпяНѯёъЖН сёфѪОдv%ѦхпуѨичr‖'ѡѷФѝлѭ(h.~acp6k!pgn:k&};kj\3^j+w"dii0l5hj!2>hz24=!hp#%~`*{pvtx}k'qr5C1|9)#`z01' !q3h9pkh8Vzq&&:n|:9ez%7r&nk1:a6j#%!w7vc7q:uy}s:mv?2>hz24=!hp#%~`*{pvtx}k'qr5C1|9)#`z01' !q3h9pkh8Vzq&&:n|:9ez%7r&nk1:a6j#%!w7vc7q:uy}s:mv?f++p{m}/qwsy,b/q!ed-5ki}rf#Ew io,67hT;=fs:/eii"*;hw??%te<%t#_szMv&6`m48rg"<d+ck;:`%=ihw?ehp;;$V~qN5 =!,/afin/upe9k1)u5i!p"}h78%wD~|3t;t`;rcg;=r< m9<y3d8%?#эшъѪф'ѲѫУЧыЖиѩ-.ѧѢтнЗѠьш ¯эѫбѦаДцбоДЮ¿rлхw&?юѮфЛаюА28fg еоаѧ{1uv$fo=j+tl

Интерлюдия 6

…Отстреливаться, убегая по извилистым коридорам, – то ещё удовольствие. Враги не отставали, стараясь загнать в ловушку. От осознания этого только громче стучало сердце да холодило затылок под каской.

– Серёга, прикрой меня!

– Я пустой!..

Изначально на это задание отправлялись пять человек. Теперь же от группы остались лишь трое.

И неизвестно, сколько из них вообще вернётся назад.

На поясе болталась планшетка с секретными документами, украденными из какого-то кабинета. Вся подноготная лаборатории, которая приспосабливала охвативший планету вирус для избирательного поражения людей одной нации.

Внезапно из-за угла раздался сухой треск очереди. Бежавший впереди Санька коротко вскрикнул и завалился назад, безвольно раскинув руки.

Внутри Даниила всё будто оборвалось. В спину вонзились тысячи холодных иголок, когда словно молния сверкнула мысль, что он потерял ещё одного друга.

В конце концов, обратного билета никто и не гарантировал.

Быстрый взгляд за спину: Лёха Зверь вновь отработал по догоняющим и переключил внимание на тех, что спереди.

«Не успеваем…» – мелькнула догадка. Однако в следующий миг работающий на полную мозг подсказал иное решение.

Окно. Слева по коридору было окно. Да, это третий этаж, но… другого выхода не было.

Не дожидаясь нового выстрела, который мог стать смертельным, Даниил ловко запрыгнул на подоконник и толкнулся плечом в стекло. Прозрачный барьер подался – и уже через мгновение капитан падал вниз, на парковку перед неприметным зданием.

Приземление на ноги… перекат… есть.

– Зверь, сюда! – крикнул в пустоту над собой, вскинув голову.

Но вместо фигуры последнего оставшегося в живых товарища в окне показалась граната с выдернутой чекой.

Глаза Даниила расширились. Под дых ударила ясность, что он бессилен что-либо сделать.

От взрыва заложило уши. Из огненно-дымного облака хлынул дождь – обжигающий дождь из осколков стекла и выщербленного бетона.

Но накрыть ему было некого.

На негнущихся ногах, спотыкаясь, но не сбавляя хода, капитан бежал прочь, к спасительной лесополосе.

«Только бы успеть сесть на квадрик…» – пульсировало в голове единственное стремление.

Крики за спиной. Топот.

Бегут.

Знают.

Двести метров. Последний рывок. Примятая трава мягким ковром ложится под берцы…

Успеть. Только бы успеть…

Выстрелы.

Вспышка боли пронзила ногу чуть ниже колена. Взвыв, Даниил на полной скорости рухнул лицом в траву.

Ещё бы чуть-чуть. Он был так близко…

– Схопиты його! Швыдше, швыдше! – гаркнул кто-то вдали.

Пальцы на кобуре. Воронёная сталь в ладони. Прохладное, будоражащее прикосновение дула к виску.

«Простите… Мама, папа… Сева… Я сделал всё, что мог. Но я им не дамся».

Грохот.

С ближайших деревьев, громко каркая, взлетели вороны, кинувшись врассыпную в небе.

Гулко забухали вдалеке зенитки. Необъявленная война продолжалась.

Время упреждать

Чуть ранее

Четверг, 20 сентября

Фарнхем (Великобритания)

Тревор Карлин обвёл нас всех пристальным взглядом и с кривой усмешкой обронил:

– Полагаю, вы пришли сделать мне предложение, от которого я не смогу отказаться?

За столом в кабинете управляющего командой еле нашлось место для четверых: нас с Лизой и наших менеджеров из академий «Ред Булл» и «Феррари».

Вообще эту встречу устроила Лиза, чтобы поболтать со своим прежним боссом о месте на следующий сезон. Но когда об этом прознал я, то захотел и сам в ней поучаствовать.

Так вышло, что я тоже присматривал себе местечко на будущий год – и по сути, из топ-команд «Карлин» оставался для меня единственной реальной возможностью. «Према» собиралась подписать Шона Гелаэля и подающего надежды Мика Шумахера, в DAMSположили глаз на Камару в дополнение к денежному мешку Латифи, де Врис переходил в ART, где к нему присоединится Мазепин… Другие коллективы по скорости и рядом не стояли, так что так что к ним я подался бы в последнюю очередь.

– Да, мы заинтересованы в том, чтобы убедить вас рассмотреть наши условия, – кивнул менеджер Лизы – бритый наголо итальянец с усами и бородой и в футболке «Феррари». – Полагаю, послужной список синьориты Форман вам хорошо известен…

Гонщица хмуро зыркнула на него и дёрнула щекой, словно жалея, что не может пнуть его под столом.

– Да-да-да, – перебил его мистер Карлин, качая ладонью. – Победа в итальянской «Ф-4», третье место в европейской «Ф-3» – причём в моей команде… Восьмое место в текущем сезоне «Ф-2»… – Он встретился взглядом с Лизой. – И мы все знаем, почему только восьмое…

Форман посмурнела и отвела глаза.

– Давайте допустим, что это было стечение обстоятельств, – ответил бритый и зашуршал распечатками. – Показатели Лизы за рулём лучше, чем у большинства пилотов её поколения… вот, ознакомьтесь…

– Не пытайтесь запутать меня цифрами, ничего не выйдет, – отрезал Карлин. Его взгляд, холодный и словно пронзающий насквозь, всё ещё был устремлён прямо на Лизу. – Посмотри на меня, девочка. И сама скажи, зачем тебе возвращаться ко мне под крыло.

Лиза подняла голову. На руководителя команды нацелились острые нефритовые кинжалы.

– Я хочу побеждать, – отчеканила она. – Зная, что меня не принесут в жертву первому номеру, который первый только потому, что британец и протеже «Макларена».

– А если не будешь? – прищурился в ответ Карлин, подавшись вперёд. Атмосфера в комнате вмиг накалилась, и я почувствовал, как шевелятся волосы на затылке. – Если напарник по чистой скорости будет впереди с первой гонки? Тоже станешь выносить его с трассы?..

– А тут уж вам пригожусь я, мистер Карлин, – вставил я, не дожидаясь, пока Лиза, чего доброго, на него набросится. По её плотно сжатым губам было видно, что жить главе команды осталось бы очень и очень недолго. – Мы с Лизой хорошо ладим и друг друга точно не станем выбивать в гравий ради сиюминутной выгоды. К тому же, мою скорость вы тоже знаете. И по прошлому, и по нынешнему году…

– Так значит, вы просто влюблённая парочка, которая решила занять оба моих кокпита? – приподнял бровь Карлин. – Что вы из себя представляете – не секрет, да, но что, если я сделаю ставку на кого-то другого? На того же Нимберга, например?

– На кого? – вырвалось у Лизы. Подруга смотрела на главу команды с полнейшим непониманием.

Я тоже напрягся, услышав незнакомую фамилию. Неужели наше появление в этом мире так изменило историю, что в местную юниорскую элиту забрался гонщик, о котором я ни слухом ни духом? Или…

Я похолодел.

Что, если это ещё один попаданец?

– Джейк Нимберг, лидер британской «Формулы-3», – подсказал Маттиас, менеджер из «Ред Булла». Я изумлённо на него обернулся; это было первым, что он сказал за весь разговор, не считая приветствий. – За шесть этапов выиграл двенадцать из восемнадцати гонок. Получается, именно он ваш основной кандидат? – обратился он к Карлину.

– Я этого не утверждал…

Они продолжили говорить о чём-то, но я уже не слушал. Всё моё внимание сейчас занимала одна случайно брошенная фамилия.

«Нимберг… Надо будет узнать о тебе побольше».

– …не правда ли, Майкл?

Вопрос Маттиаса вырвал меня из раздумий, и я, хлопая глазами, обнаружил, что пропустил половину разговора.

– Так, о чём мы сейчас?..

– О командной тактике, – чуть резче, чем Маттиас, сказал Карлин. – Пропустишь ли ты вперёд Лизу, если будет такой приказ?

– По ситуации, – осторожно произнёс я. – Если увижу, что у неё лучше темп, тогда без вопросов. При условии, что она вернёт мне место, если не сможет продвинуться.

– А если, допустим, это будет борьба за победу?

По испытующему взгляду Карлина я понял, что это проверка.

Вот только… на что?

Смогу ли я ужиться с Лизой в одной команде? Я и сам знаю, что смогу.

Принести личные амбиции в жертву ради общего результата? Жаль, конечно, но такое порой случается. Надо просто ехать быстрее, чтобы не оказываться в таком положении.

А может, он просто хочет выбесить меня и ищет малейший повод выставить нас за дверь?

– Скажите честно, мистер Карлин, к чему все эти вопросы? – с максимально скучающим видом спросил я, чем неслабо так удивил Маттиаса. – И вы, и я знаем, что я буду делать то, что прописано в контракте. Лиза будет делать то, что у неё в контракте. Друг с другом мы всегда сможем объясниться. Надеюсь, что сможем и с вами.

Карлин вздохнул, и я невольно встревожился.

Я прошёл? Или нет?

– Что ж, конкретные условия обговорим позднее, а пока перейдём к финансовой стороне вопроса… – проговорил он, и менеджеры тут же зашелестели бумагами.

Я повернул голову и наткнулся на взгляд Лизы. Та сделала страшное лицо, словно не веря, что я вот так просто отбрил её бывшего босса, а затем подмигнула. Я улыбнулся краями губ.

«Мы справимся, – говорили мои глаза. – Вот увидишь».

«С тобой – я даже не сомневаюсь, Жумакин, – отвечали её. – Даже не сомневаюсь».

* * *

Пятница, 12 октября, Москва

По крыше машины барабанил холодный осенний дождь.

Печку я не включал – натерпелся уже духоты в кокпите. Но всё равно отчего-то на душе было неуютно.

Я остановил свой «паджеро» на просторном паркинге и вышел, накинув капюшон куртки. Промозглый, вязкий московский воздух впился в лицо и начал кусать за ушами.

«Перееду с Лизой на юга, к морю… или куда-нибудь в глушь – в Сибирь или там на Фареры…» – думал я, шлёпая по лужам в сторону богато выглядящей многоэтажки. Разве что пентхауса на крыше не хватало.

Подошёл к нужному подъезду, набрал номер квартиры на домофоне. Мелодичный звон…

– Кто?

Усталый, напряжённый, более резкий, чем обычно, голос. Знаю. Сам был таким. Пусть и… не одновременно с подобным затруднительным положением.

– Это я, – бросил в скрытый микрофон, перекрывая шум ливня.

Протяжный вздох – облегчения? Досады?

И, наконец:

– Заходи.

Домофон снова пиликнул, показывая, что дверь открыта.

Подняться решил по лестнице. Во-первых, не очень доверял лифтам – ну а вдруг застрянет; во-вторых, нужно было собраться с мыслями и придумать, что говорить. Разговор намечался серьёзный.

Неторопливо взбираясь по тщательно вымытым, облицованным мрамором ступеням, я прокручивал в голове то, что и привело меня сюда. Короткий звонок; прерывистое, тяжёлое дыхание, затем – одно-единственное обронённое слово: «Приезжай». И всё, гудки. Как будто приказ, но на деле – выстраданная, вымоленная, почти что дружеская просьба.

И, разумеется, я не мог отказать. Особенно зная, что стало поводом.

Добрался до нужного этажа, позвонил в квартиру. Приглушённый шорох шагов… Затем – щелчок замка.

В проёме двери показалось лицо Артёма Маркелова. Осунувшийся, небритый, с мешками под глазами, одетый в мятую беоую рубашку с расстёгнутым воротником и тёмные брюки, он выглядел как разорившийся бизнесмен в промежутке между тяжелым совещанием и пьяным дебошем. Разве что спиртным по спортивной привычке от него не пахло.

– Заходи, – угрюмо буркнул Артём и ушёл вглубь квартиры.

Я шагнул внутрь и захлопнул за собой дверь. Вытер ноги и вслед за Маркеловым проследовал по коридору.

«А хоромы у него хоть куда», – уважительно хмыкнул про себя, оглядывая жилище. Просторная трёшка недалеко от центра – это вам не хухры-мухры. К тому же без напускного «богатства» отделки. В одной из комнат мельком заметил турник и беговую дорожку. Хм, может, тоже себе поставить…

Артёма я обнаружил, судя по всему, в гостиной. Он стоял на балконе, опёршись на край перил, и будто не обращал внимания на холодный ветер. Что он хотел высмотреть там, в дожде, для меня оставалось загадкой, я мог видеть лишь его спину. На низком столике у противоположной стены выделялась бутылка коньяка – ожидаемо неоткрытая.

Немая сцена продлилась ещё несколько секунд. Затем Маркелов проговорил:

– Я знаю, что ты подходил к Стрельниковой с предложением выкупить команду. Не ждал от тебя такого манёвра.

– Как ты узнал? – поинтересовался, стараясь держать голос ровным.

Вроде бы получилось. Ну, это же не аниме, чтобы поражаться каждому повороту сюжета. Хотя удивлён я всё-таки был. Главное не подавать виду…

– Светлана и сказала, – пожал плечами Артём. – Я задержался ненадолго после нашего «интерактива» с рисованием и увидел, как вы о чём-то там говорите. Потом подошёл и спросил. Ты ведь не делал особого секрета из планов своего отца, м-м?

Обернувшись, он окинул меня взглядом, в котором одновременно читались и грусть, и ехидство.

А я вдруг вспомнил, что и вправду не просил Стрельникову держать наш разговор в тайне. Думал, что это само собой разумеется…

– Я тебя не виню, Миш, – продолжил Маркелов, отвернувшись обратно в дождь. – На твоём месте я бы и сам искал варианты, куда пристроить себя и свою подругу. Но вот что было нечестно с твоей стороны – так это надеяться, что я сам, по своей воле уйду из команды.

– Я не…

Ну и вот что мне ему сказать? Что я знал о том, что в начале октября его отца задержат? Что на следующий сезон в «Ф-2» для него не найдётся места? Что?!

– Не обманывай себя, – покачал головой Артём, не оборачиваясь. – Именно на это ты и рассчитывал. Чтобы самому не выкидывать меня ради Лизы. Но так вышло, что мы оба в скором времени свободные агенты. Я и сам в курсе, что засиделся в «Формуле-2». Пять лет – и ни одного титула… Каждый раз находились гонщики быстрее меня. Может, попробую себя в «Супер-Формуле» – а если и там не пойдёт, то завяжу с гонками насовсем. – Он шагнул с балкона обратно в гостиную, смахивая с лица дождевые капли. – Надо двигаться дальше, Миш. Есть жизнь и помимо гонок.

У меня зазвонил телефон, избавив от необходимости отвечать.

Перед тем как принять звонок, я помедлил. На экране был отчётливо виден контакт Стрельниковой.

– Ответь, – кивнул мне Артём. – Должно быть, это и правда важно.

Я нажал на экран и приложил телефон к уху.

– Алло?

– Миш, это ты? Ты где сейчас? – донёсся голос Светланы.

– Я у Артёма, – ответил, стрельнув глазами на хозяина. – Что-то случилось?

– Сделка подтверждена. Команда будет продана в конце года. Официально объявят через полтора месяца в Абу-Даби. Контракты не продлят – ни ваши, ни мой. – Пауза. Потом – тяжкий вздох. – Мне жаль.

– Не о чем жалеть, – сказал я, стараясь подпустить в голос тепла. – Это был отличный сезон, и я рад был с вами работать. В Абу-Даби выложимся на максимум.

– Спасибо, Миш. Я знала, что ты поймёшь. Пока.

– До свидания.

Я убрал телефон и взглянул на Маркелова. Тот стоял, сложив руки на груди, и выжидающе смотрел на меня.

– Ну? Что сказала? – спросил он. – Хотя, похоже, уже догадываюсь. Что ж, ещё один этап – и мы сами по себе. – Он протянул руку. – Соперники до конца?

– И товарищи.

Рукопожатие.

Последний знак того, что мы ещё в одной команде.

* * *

Воскресенье, 4 ноября

…Скопировать текст последней главы. Вставить. Проверить, чтобы буквы в редакторе не слипались. Сохранить. Добавить новую часть. Эпилог. Скопировать. Вставить. Сохранить.

Изменить статус на «завершено»…

Курсор залип над кнопкой «Опубликовать».

Я обернулся к Лизе. Она уверенно кивнула.

– Есть контакт.

Клик.

Секунда загрузки…

«Ваше произведение только что было опубликовано», – известила зелёная плашка в правом верхнем углу экрана.

– Фух… Ну, вот и всё. – Я закрыл ноутбук и повернулся к подруге. – Теперь дело за случаем.

– Эх, Жумакин, какой же ты всё-таки дурачок… – С улыбкой, в которой сквозила та самая женская снисходительность к мужчинам, она обняла меня за плечи и страстно, пылко поцеловала. – Ну что ты сделаешь одной книгой? Кто её тут вообще увидит?

– Увидят, – шепнул я, касаясь её мягких губ пальцем. – Я настрою рекламные кампании, завалю площадки миллионным бюджетом… Потом мы переведём роман на английский и закинем на «Амазон»… Что такое?

Я прервался, увидев, как Лиза беззвучно, еле сдерживаясь, хихикает.

– «Мы»? – весело спросила она. – То есть ты уже заранее меня на это подписал?

– Ну, у тебя должно быть лучше с литературным английским, – невозмутимо ответил я и на всякий случай добавил: – Наверное.

– Ох, Жумакин… – Лиза слегка покачала головой. – Да даже если увидят – кто поверит?

– Для этого я и расписывал всё в красках, – тихо вздохнул я. – Чтобы те, кто надо, поняли, что в таких деталях подобное просто невозможно вообразить, если не знать каких-то ещё неизвестных фактов.

– Ну, допустим, увидят, поверят, даже поймут… – Лиза прижалась ко мне, и я нежно приобнял её, откинувшись на спинку дивана. – А дальше что? Как всё это поможет предотвратить эпидемию?

– Пандемию, – поправил я. – Ну, что-нибудь придумаю.

– Больше не пиши на Лубянку, – пробормотала она и уткнулась носиком мне в плечо. – Мне страшно.

– Не бойся. Я буду рядом, – прошептал ей на ушко.

Казалось бы, такая банальность – но сработало. Лиза задышала ровнее, а уже через несколько секунд поднялась. На её лице играла озорная улыбка.

– Ну что ж, мистер писатель, давайте отпразднуем окончание вашей нетленки?

* * *

Воскресенье, 18 ноября

Аомынь (Китай)

Солнце пряталось за плотной пеленой облаков, но света вокруг всё равно было столько, что приходилось щуриться. Механик с зонтом уже ушёл с решётки, так что оставалось лишь выставлять обтянутую перчаткой ладонь как козырёк и надеяться не пропустить сигнал к отправлению на прогревочный.

«Надо было взять визор потемнее», – пришла запоздалая мысль.

– Ну как, готов, Мик? – спросил по радио Пауль, мой бывший гоночный инженер из «Мотопарка».

– Ага… аж трясёт всего.

– Это ведь уже не первый твой Гран-при Макао. Справишься. – Пауза. – Знаешь, мне и самому необычно с тобой работать… после всего случившегося.

– Понимаю.

– До прогревочного круга одна минута. Приготовься.

Я вздохнул и поработал пальцами правой руки, привыкая к работе сцепления. Машины здесь были класса «Формулы-3», а значит, и начинка у них от «Ф-2» отличалась.

Хотя формально для участия в Гран-при требовалось проехать в этом году хотя бы один этап в «трёшке», я решил воспользоваться пунктом про «абсолютное усмотрение» ФИА при рассмотрении заявок. Найти себе место не составило труда: в «Мотопарке» не смогли отказать своему прошлогоднему чемпиону и отдали мне одну из пяти машин, на которой в моей реальности поехал бы Марино Сато. Да и в принципе эта гонка должна была собрать наиболее перспективных молодых пилотов со всего мира, так что по критериям я, можно сказать, подходил идеально. Поэтому в федерации без промедления одобрили мою заявку.

Городской автодром Гия… Ещё более узкий и необгонный, чем знаменитые улочки Монако. Но зато – куда более скоростной благодаря нескольким длинным прямым. И куда более опасный.

В целом, я уже ездил тут два года назад, и трассу вспомнить было нетрудно. Но то ли я отвык от прежней техники, то ли ещё что, однако в квалификации по лучшему времени из двух сессий я стал только седьмым, лишь чуть-чуть опередив возможный результат гонщика, чьё место занял (2:11,211 вместо 2:11,262). А во вчерашней квалификационной гонке меня и вовсе затолкали аж на одиннадцатое.

Что, впрочем, было мне сейчас только на руку.

Потому что в этот уик-энд я хотел вовсе не победить. У меня было куда более важное дело.

София Флёрш. Вот за кого я волновался больше всего. В другом мире на этой гонке она попала в жесточайшую аварию, повредив позвоночник, а кадры её прилёта на скорости 275 километров в час в вышку для фотографов разлетелись по всем гоночным пабликам.

И сегодня мне предстояло её спасти. Отчасти потому, что я сам этого хотел, отчасти – мне нужно было на ком-то потренироваться, чтобы в следующем году попробовать предотвратить гибель Антуана Юбера.

Лизе я ничего не рассказывал, ведя себя с ней как обычно. Она думала, что я улетаю на обычную гонку – и по моему совету заранее направилась в Абу-Даби готовиться к заключительному этапу «Формулы-2». На сердце было немного тяжко от того, что я заставлю её переживать, если со мной что-то случится, но я был к этому готов. Уверен, рано или поздно она поймёт, что я должен был попытаться – и рискнуть всем ради благого дела.

Для меня было даже лучше, что я не оказался на первых местах. Борьба, которая и должна была привести к инциденту, происходила в глубине пелотона, и если бы я стартовал вчера недалеко от поула, то планировал тупо сломать на первом же круге переднее крыло и заехать в боксы, после чего изо всех сил прорываться куда-нибудь в середину. Сегодня же мне нужно было отстать ещё на несколько мест, чтобы вклиниться в схватку Флёрш, Дарувалы и Шо Цубоя. Лучше уж выбить кого-то из них в карман безопасности, чем рисковать воплощением худшего сценария из возможных.

Четыре круга. Даже меньше. Но они точно покажутся вечностью.

Зелёные огни. Пелотон медленно потянулся вперёд – прогревать шины.

Я глубоко вздохнул и щёлкнул сцеплением. Пора бы и мне следом за остальными.

Когда я вновь встал на стартовой решётке, солнце на миг выглянуло из-за туч. Я не знал, считать ли это хорошим или плохим знаком, поэтому просто замер в ожидании сигнала к началу гонки.

Долгое, долгое ожидание всех двадцати восьми участников…

Наконец начали загораться огни.

Один… два… три… четыре…

Я сглотнул и покрепче вцепился пальцами в руль. От моих действий в ближайшие несколько минут будет зависеть если не всё, то очень и очень многое.

Пять…

Гаснут!

Машины срываются с места в суете хаотичной борьбы. Я держусь ровно, стараясь и сильно не прорываться вперёд, и в то же время не отставать. Да, был соблазн откатиться на несколько мест уже на старте, но это не то, чего ждут от чемпиона прошлогодней «Ф-3» и действующего пилота «Ф-2». Если я потеряю доверие «Ред Булла», то места в кокпите мне не видать как своих ушей. Поэтому остаётся вести гонку естественно и не вызывать подозрений.

К тому же, у меня всё равно будет время ещё подумать.

«Резервуар», скоростной прямик, изгиб «Отель Мандарин»… Кругом мельтешение, болиды идут чуть ли не пять в ряд. Нервы на пределе. Самое опасное место – на торможении к «Лиссабону». Тут-то всё и случится… причём не только на четвёртом, но и на первом круге.

Каким-то чудом я оказываюсь между двух плотных групп. Справа кто-то заходит; нет времени разглядеть кто именно. Отворачиваю на внешнюю – и вдруг понимаю, что не впишусь.

Вмиг прошибает холодный пот; несмотря на тёплую погоду, я чувствую, как зябко становится в комбинезоне. Подумать не успеваю, тело делает всё само. Торможу чуть дольше, делая крюк в кармане безопасности, и ценою пары позиций захожу-таки в поворот…

А в следующий миг буквально в метре за мной в рельс безопасности втыкается чья-то машина. Тут же ей в зад въезжает ещё одна, а к той – третья. Ещё кто-то притормаживает и заезжает в карман, чтобы развернуться и продолжить гонку…

…которая до сих пор идёт под зелёными флагами.

В гневе сжимаю зубы. Долбаные маршалы! Реагируйте быстрее! У вас три машины в стене – а могло быть четыре, если бы я не вырулил! Действуйте же!

Из-за плохого разгона пропускаю ещё один болид. Взгляд цепляется за номер… Пятнадцать? Получается, это Секигучи? Смотрю в зеркала и замечаю за собой оранжевый верх другого преследователя – Шо Цубоя.

Сердце подскакивает к горлу. Сейчас я перед той самой группой, что попадёт в инцидент. Всего один манёвр, чтобы оказаться среди них и ценой своей гонки сделать аварию не такой жёсткой. Но ошибиться нельзя – иначе я могу сделать всё только хуже.

Ну наконец-то, блин! Сэйфти-кар! Долго же они думали…

Пелотон вытягивается в линию и осторожной змейкой ныряет в шпильку с уклоном вниз.

Какое счастье, что Пауль на этот раз не зудит над ухом и я могу всё спокойно ещё раз обдумать.

На рестарте надо пропустить Цубоя, это точно. Значит, окажусь я прямо перед Дарувалой и Флёрш… Ну вот и что с ними делать? Затормозить перед ними? Они просто впилятся в меня, и мы все на скорости за двести полетим в стену. Выбить кого-то из них ещё на разгоне? Не вариант: там буквально одна длиннейшая прямая – уже задолго до поворота скорость больше двухсот пятидесяти.

А если просто взять и вылететь в первом, заблокировав тормоза? Успеют ли нейтрализовать гонку до новой аварии? Судя по тому, что было на первом круге, – вряд ли. Да и вообще само столкновение произойдёт только потому, что Дарувала замедлится из-за ошибочных жёлтых флагов…

Стоп. Вот оно. Если я физически разделю этих двоих ещё на рестарте, а затем буду блокировать Флёрш, то контакта вообще не случится. А если она всё же попробует обойти меня перед «Лиссабоном» – в крайнем случае завезу её вместе с собой в карман.

А вот и рестарт…

Лидирующий в гонке Дэн Тиктум на «Мотопарке» ускорился, и за ним вновь пустились в погоню все остальные.

Последний поворот, старт-финишная прямая… Догрев резину, еду точно по центру, не давая никому пролезть.

Рано. Ещё не время.

Вход в «Резервуар»…

Небольшая блокировка переднего колеса. Чуть-чуть перетормозить и потом вписаться. Как раз настолько, чтобы пропустить две машины…

Есть.

Цубой проходит меня ещё на торможении. Пока проделываю свой план, Дарувала равняется со мной – и за счёт лучшего разгона начинает вырываться вперёд. Я же, не теряя времени, ныряю ему в слипстрим, отсекая машину, что была сзади.

Флёрш. Я вижу её чёрно-оранжевый болид «Ван Амерсфорт» под номером 25. Главное не пустить её на тот проклятый поребрик…

Точно. Она не должна пойти на обгон справа. Пусть даже обойдёт слева – но там уже ничего не случится.

Разгоняясь в плотном потоке машин по длинной прямой к злополучному повороту, как могу сдерживаю соперницу за собой. Сердце замирает от предчувствия важности момента. Вот Дарувала оторвался на корпус… на полтора… на два…

Жёлтые флаги! Те самые, из-за которых всё и произошло!

Осторожно сбавляю скорость, прижимаясь к барьеру справа.

Только бы она увидела… только бы…

Болид резко приближается в зеркалах. Повернув голову, вижу, как Флёрш ускоряется, чтобы обогнать слева…

А вот нет, милая моя. Внутренняя линия за мной. Твой аргумент недействителен.

Снова давлю на газ, наплевав на жёлтые. Гулять так гулять! Не пущу.

Торможение…

Но уже заходя на апекс, я с ужасом осознаю, что Флёрш поворачивает прямо в меня.

И хуже того – мне не отвернуть.

Удар. Машину отбрасывает прочь. Еле успеваю убрать руки с руля, чтобы не повредить запястья.

Разворот. Переднее крыло крошится о барьер, рассыпая обломки.

Затем – мощный толчок сзади…

И темнота.