Рейс в другой мир

Глава 1

Наконец‑то отпуск! Я так долго этого ждала. Даже заранее купила билеты на экскурсионный автобус к Байкалу. Я изучила много туристических сайтов и нашла десять значимых мест, которые хоть раз в жизни стоит посетить.

Ольхон — самый крупный заповедный остров Байкала. Он считается магическим местом: местные верят, что в озере Бурхан живёт дух — Повелитель озера, а его домом считается скала Шаманка.

Посёлок Тальцы — музей под открытым небом, посвящённый быту и хозяйству разных народов нашей страны.

Листвянка — небольшой посёлок на берегу Байкала. Там расположен музей, и можно посмотреть на знаменитых нерп в аквариуме и на Шаман‑камень. А недалеко от Листвянки находится посёлок Большие Коты с живописной природой.

Усть‑Ордынский — музей под открытым небом, посвящённый быту и жизни кочующих бурят.

Потом можно заглянуть в Аршан — духовный центр бурят. Там находятся целебные термальные источники. Такие же источники есть и в долине реки Шумак. Там также есть турбаза с домиками и шикарный вид на природу и горы. Потом можно съездить на Песчаную бухту и поплавать: в это время там вода как раз тёплая. А если ещё останется время, можно посетить Слюдянку и Северобайкальск и просто погулять на природе.

К поездке я готовилась полдня и ночь, решая, что взять с собой, и легла спать очень поздно. В итоге я чуть не проспала и в ритме вальса торопилась на рейс. Такси уже ждало меня у подъезда, и, как только я села в машину, водитель вдавил педаль газа, и мы помчались на автовокзал. Я успела вовремя — во всю шла посадка.

— Подождите! — крикнула я на бегу, спеша к автобусу.

— Девушка! Вы уверены, что вам сюда? — опешила молодая девушка, держа мой билет в руках.

— Конечно. Это мой автобус, — уверенно сказала я, осмотрев автобус, и попыталась войти в салон.

— Неужели… — прошептала она сконфуженно, смотря то на билет, то на меня.

— Да, — кивнула я, протискиваясь в салон автобуса с довольной улыбкой. Осмотревшись, пошла в самый конец, где было свободное место у окна. Убрав дорожную сумку на верхнюю полку, села с наслаждением в мягкое кресло. Только потом заметила изучающие взгляды из‑под лба.

Не придавая этому всему особого значения, я неотрывно смотрела в окно. Мы уже покинули город и ехали по трассе. Мимо мелькали лес, поля и небольшие посёлки.

Автобус каждые два часа делал остановки на заправках или придорожных отелях, чтобы пассажиры могли размяться, перекусить и сходить по нужде.

Я тоже выходила и каждый раз встречалась с изучающими взглядами. Словно они меня оценивали и чего‑то ожидали, и от этого зависела моя жизнь. Это меня поначалу раздражало, но потом начало пугать: ощущение было липким и противным — так, что хочется помыться до скрипа.

Глава 2

Было темно и тихо. Все пассажиры в автобусе спали. Но я не могла понять, что меня разбудило. Автобус стоял.

Я попыталась встать, но не могла пошевелить и пальцем. Да что происходит!

Неожиданно громко, как гром среди ясного неба, открылась дверь, и в салон кто‑то зашёл. Фигура была плотно затянута в какой‑то балахон с так низко накинутым капюшоном, что не видно лица. В руке фигура держала… видимо, посох, который украшали резные узоры и витиеватые письмена. Незнакомец шёл уверенно и остановился рядом с мальчиком‑подростком, который сидел недалеко от меня.

— Здравствуй, избранный, — прошептал низкий мужской голос с небольшой хрипотцой. — Мы скоро прибудем в мир Рувоасал, чтобы спасти его жителей от надвигающейся тьмы. Я помогу тебе обрести великую силу. Ты станешь великим воином.

— Но я всего лишь ребёнок, — эмоционально воскликнул мальчик.

— Магия поможет тебе преобразиться и дарует необходимые знания. А это ускорит процесс и сделает его безболезненным, — ответил мужчина и что‑то протянул мальчику.

Я часто дышала и пыталась вымолвить хоть одно слово или хотя бы звук, но смогла издать только мычание. Мужчина в балахоне услышал меня и резко повернулся в мою сторону всем корпусом.

— Что! — выдохнул он удивлённо. — Почему ты не спишь?

Выпучив глаза, я мычанием послала его в дальние дали.

— Избранная? — прошептал мужчина и сделал шаг ко мне. Краем глаза я заметила гневный взгляд подростка. — В тебе спит дар жизни. Возможно, ты станешь очень сильным целителем. И даже спасёшь Эрианана. Его графство пострадает первым от полчища, если тьма будет и дальше стремительно наступать на его земли. Их всех будет ждать погибель, а ты можешь спасти его людей, — зачастил он и коснулся посохом моей руки. Небольшая вспышка яркого света — и в моих руках появилась большая ажурная снежинка. Она переливалась всеми цветами синего и голубого. — Приложи её к груди, и твой дар проснётся. А сейчас мне пора вернуться: скоро все вы прибудете к месту назначения. — После этих слов он исчез. А потом ко мне вернулась чувствительность, и я смогла пошевелиться и вздохнуть полной грудью.

Не медля, я приложила к груди снежинку и почувствовала жар. Он пульсировал и волнами распространялся по телу. Судорожно вздохнув, я часто задышала, сжимая подлокотники сидения. Время словно остановилось для меня. Перед глазами всё плыло, и я устало прикрыла глаза, откинувшись на спинку сидения.

Глава 3

В себя я пришла от резкого толчка и чуть не свалилась с сиденья. Собравшись, я села поудобнее. Автобус ехал по ухабистой дороге. По обе стороны от дороги — глухой лес. И где мы? За окном — глубокая чёрная ночь. Дорога не освещена, только лунный свет даёт скудное освещение.

Пассажиры мирно спали. Словно ничего и не было. Не было никакого незнакомца в балахоне и той остановки.

Осмотревшись, я встретилась с сердитым взглядом вчерашнего подростка. Не знаю, что ему дали, но от нескладного юнца остались только воспоминания. Сейчас он больше походил на двадцатилетнего молодого человека.

Поёжившись от его не обещающего ничего хорошего взгляда, я отвернулась к окну. Увиденное меня озадачило. Подавшись вперёд, я присмотрелась.

Дорога из раздолбанного асфальта сменилась грунтовой. Лес тоже изменился. На первый взгляд он был привычный, земной. Но, присмотревшись, замечаешь отличие. Деревья очень высокие, с мощными толстыми стволами, а листья в свете фар выглядели почти чёрного цвета и размером с мою голову.

От мерного покачивания на меня навалилась такая сонливость, что я только и успела поудобнее устроиться в кресле, как меня поглотила темнота.

***

Разбудил меня настойчивый луч солнца. До моего слуха доносилось множество голосов. Открыв глаза, я, потягиваясь, села и осмотрелась вокруг.

Пассажиры возбуждённо переговаривались, что‑то обсуждая. А за окном проносились яркие дома в окружении деревьев и цветов.

В такой ранний час улицы были ещё пусты, солнце только встало.

Мир за окном был другим, но чем‑то похожий на мой родной. У домов стояли странные машины, без капота и без багажника, а на крыше в лучах солнца сверкали три кристалла. Внутри машин было два сидения напротив друг друга и две двери.

Чем дальше мы ехали, тем роскошнее и богаче стояли дома. Они имели несколько этажей и большую площадь. И отделка домов тоже отличалась дороговизной. Слишком много резных узоров и лепнины, много позолоты и драгоценных камней.

Автобус остановился у самого большого здания в городе. Вывиска гласило, что это адмистрация.

— Вот мы и прибыли в Рувоясал, — объявила женщина‑экскурсовод. — Обратный рейс отправляется ровно через неделю. Прошу не опаздывать. И не потеряйте свой билет, без него вы не сможете уехать.

Пассажиры покивали и с вещами поспешили на выход. Потом они разошлись в разные стороны: кто‑то компанией и галдели, а кто‑то в одиночестве и часто смотрели по сторонам, словно за ними следят.

Я вышла одной из последних, неуверенно ступая по брусчатке, крепко сжимала ручку дорожной сумки. Я не знала, что мне делать и куда идти. Заметив у здания скамейки, пошла в их сторону. Устроившись поудобнее на скамье, осмотрелась и заметила Избранного.

Он растерянно смотрел по сторонам и кого‑то искал, но, заметив меня, нахмурился и, что‑то обдумав, пошёл ко мне. Только его мне и не хватало для полного счастья. И так не пойми где, ещё и он.

— Значит, ты тоже избранная, — слишком грубо сказал он, скрестив руки на груди и буравя меня взглядом.

— Но не такая, как ты думаешь, — спокойно ответила я.

— Да неужели, — скривился он. — Это моя миссия, а не твоя. Советую не путаться у меня под ногами.

— Фу, как грубо! Не пристало молодому господину так разговаривать с юной леди! — услышали мы мелодичный и насмешливый голос. Повернув головы мы увидели красивую девушку в деловом костюме. У неё были длинные рыжие волосы, голубые глаза, и всё лицо усыпано веснушками. В глазах блеснул азарт. Почему‑то она мне напомнила лисицу, такую же хитрую и озорную.

— Ты ещё кто такая?! — грубо воскликнул парень.

— А манерам тебя не обучали? Ай‑яй‑яй!

— погрозила девушка ему изящным пальчиком. — Неужели Хар’уп не мог выбрать кого‑то более воспитанного, - посетовала она.

— Не твоё дело! — гаркнул парень.

— Ой! Зря ты так, — слишком слащаво пропела девушка щёлкнув пальцами. Неожиданно парень упал без чувств прямо на брусчатку. Его голова с глухим стуком встретилась с дорогой. — Так‑то лучше, а то уже в ушах звенит от его блеяния, — сказала она, потряхивая руками. И только сейчас я заметила в густой копне волос милые рыжие ушки. Благодаря выдержке я не присоединилась к Избранному.

— С ним всё хорошо? — уточнила я у неё.

— Конечно. Да что ему будет. Проспится, и всё. Максимум голова болеть будет, — усмехнулась девушка, и ушки на её голове зашевелились. Я замерла, часто моргала. — Ой! Так бывает от переизбытка эмоций, — кокетливо сказала она, касаясь ушек. — Это особенность моей расы — зверолюдей. На эмоциях мы частично можем трансформироваться… Кстати, я Нэна, помощница Хар’упа.

— Ух ты! — выдохнула я восхищённо. Кажется, мне здесь понравится.

— Как приятно, — хихикнула она. — Но нам пора ехать на тренировочную базу для вашего обучения, — сказала она.

— Обучения? Меня и его? — переспросила я, кивая на храпящее тело. Не послышалось ли мне? Опять учиться.

— Да, — скривилась Нэна. — Его тоже придётся взять с собой. Пусть Хар’уп с ним сам нянчится. Он его забота, не моя.

— А я чья забота? — спросила я, вставая на ноги.

— Моя, — улыбнулась она, и в её глазах заплясали бесенята. Что‑то я передумала, можно мне домой.

— У тебя редкий дар жизни. Ты сможешь исцелять одним прикосновением любую хворь. А я помогу тебе в этом. У меня нет такого дара, но я одна из самых сильных лекарей этого мира.

— Ты как я? — уточнила я.

— Не совсем, — покачала она головой. — Мне для работы нужна полная концентрация, заклинания, заряженные зелья и травы. Тебе же всё это не нужно. И учить тебя нужно иначе. Больше практики, чем теории.

— Хорошо, — кивнула я. — Тогда нам нужно поспешить.

— Вот и отлично, Такой настрой мне нравиться, — просияла она. Щёлкнула пальцами, тело Избранного поднялось над землёй и поплыло за Нэной хвостиком до ближайшей машины. Дверь открылась — само или магия Нэны, не знаю. Тело парня по приказу магии вплыло в салон машины и рухнуло, как мешок с картошкой, на широкое сидение. Мы с лисичкой сели напротив и пристегнулись.

— А как она движется? — спросила я, осматривая салон. Ничего похожего на руль или педали я не нашла. Даже кнопок нет.

— Магия, — ответила девушка и надавила на камень в потолке, который я приняла за обычный светильник из‑за мягкого свечения. Машина задрожала и медленно сдвинулась с места.

— Круто! — воскликнула я, по‑детски улыбаясь.

— Да, — согласно кивнула Нэна. — Только недавно изобрели и испытали такие машины, похожие на земные, но безопасные для окружающей среды. Они покорили сердца и кошельки всех жителей этого мира. Не сильно дорогие и не требуют больших затрат в уходе, и кормить не надо. Только вовремя заряжать магический камень, и всё.

— А до этого на чём ездили? — спросила её.

— Те, кто победнее, — на каретах или телегах с впряжёнными лошадьми. Побогаче могли позволить себе обычную машину из твоего мира, — ответила она, чем удивила меня. Как это из моего мира?

— Этот автобус — единственное напоминание о прошлом. Твой мир идёт путём технического прогресса, а мой предпочёл пойти магическим путём развития без вреда для природы.

— Но получается, из мира в мир ездит автобус, и о нём все знают? — спросила я о том, что меня волнует больше всего.

— Не все, только магически одарённые, которые живут в обеих мирах. Многие живут на Земле, а здесь учатся или работают. Здесь также есть источник энергии, которого нет у вас, а без него магам негде пополнять силы, — ответила она.

— Как интересно, — прошептала я, посмотрев в окно. Мы уже покинули город и ехали по тракту. На дороге не было привычного асфальта, а брусчатка. И машину на ней совершенно не трясло, она ехала мягко. Удивительно. Даже не укачивает.

— А нам долго ехать?

— Тренировочная база находится глубоко в Зачарованном лесу. Она окружена защитным барьером. Он не позволяет навредить окружающим из‑за шальных заклинаний студентов, — ответила Нэна.

Кивнув, я вернулась к созерцанию необычного леса, где у деревьев фиолетовые листья.

Глава 4

Тренировочная база была огромной и представляла собой комплекс зданий и арен. Её окружал густой, непроходимый лес. К главным воротам вела мощёная дорога. Над всей территорией я, краем глаза, заметила что‑то мерцающее, словно мыльный пузырь в лучах солнца.

Машина остановилась у самого большого и высокого здания с башенками и шпилями, на которых развевались разноцветные флаги с изображением животных.

— Это административное здание. Там находится приёмная комиссия, кабинет директора, общая библиотека и архив, — сказала Нэна выходя из машины. Я последовала за ней. — Справа от него учебный корпус боевых магов, а слева — магов жизни. К ним примыкают общежития — женское, мужское и для преподавателей, — продолжила она, указывая мне направление рукой. — В каждом общежитии есть своя столовая, читальный зал с библиотекой, комната отдыха. У каждого — отдельная комната со всем необходимым, а также личная ванная комната и небольшая кухня. А раз в месяц выдают стипендию на личные расходы.

— Круто, — кивнула я. — Это радует. На Земле общежития устроены иначе, и там больше проблем с личными границами, чем с учёбой.

— Конечно, — ответила Нэна. — Половина студентов сюда поступают уже взрослыми, после окончания Академии магии, где они в основном изучают теорию. А здесь упор идёт на практику в узкой специализации. И после Академии здесь рай для одиночек.

— Неудивительно. Я бы тоже была счастлива наконец‑то жить одна в комнате и без соседей, особенно если они шумные и без спроса трогают твоё, — кивнула я.

— Хорошо, — кивнула лисичка и пошла к административному зданию. — Пошли. Надо найти Хар’упа.

Кивнув, я последовала за ней. Внутри было на удивление очень светло. Вдоль стен и на подоконниках стояли кадки с различными растениями и цветами. А мебель была изготовлена из натурального дерева и украшена затейливыми узорами.

Мы поднялись на второй этаж по главной лестнице и повернули направо. В конце коридора мы остановились у двери с табличкой «Мастер Хар’уп». Нэна для вежливости постучала и, не дожидаясь ответа, вошла в кабинет.

— Нэна! — услышала я знакомый мужской голос. Это он был в автобусе. — Ты уже здесь!

— Да, — ответила лисичка. — Твой протеже в машине лежит, можешь забрать.

— Что? — удивлённо выдохнул мужчина. От любопытства я выглянула из‑за спины Нэны и увидела миловидного мужчину средних лет за большим деревянным столом. Его карие глаза выражали протест и чуть ли не молнии метали.

Кабинет у него был просторный, с большим панорамным окном, в котором был виден корпус боевых магов. Вдоль стен стояли шкафы, набитые книгами, какими‑то папками и статуэтками животных и птиц. На полу лежал мягкий тёмно‑зелёный ковёр. Напротив стола стояло два кресла.

— Он грубый, невоспитанный и много дерзит, — ответила Нэна, сжимая изящные пальчики в кулаки. — Я его всего лишь усыпила. Не более.

— А девушка? — спросил он, скосив на меня изучающий взгляд.

— Забираю на своё попечение. Сама всему её обучу и помогу познать дар жизни, — с вызовом ответила она и, развернувшись на каблуках, кивнула мне на выход. Не прощаясь, мы покинули кабинет директора.

— А теперь куда? — спросила я её.

— Заселяться в общежитие, — ответила она, весело улыбаясь. — Твои покои уже готовы. Хар’уп, когда сообщил о тебе, я заранее всё необходимое подготовила. Если тебе что‑то ещё будет нужно, говори сразу мне. Я помогу.

— Спасибо, — кивнула я и спросила: — А когда начнётся моё обучение?

— Завтра утром, — ответила она, ведя меня к общежитию. — У нас будут индивидуальные занятия.

Мы прошли мимо учебного корпуса. Он стоял почти вплотную к администрации и имел три этажа. И был длиннее. Можно его сравнить с жилым домом с восемью подъездами. А сразу за ним стояло три одинаковых квадратных здания в пять этажей. Это и были общежития. Мы шли к первому, к женскому.

— У тебя разве нет занятий? — спросила я её.

— Меня на время твоего обучения подменит другой мастер, — ответила она, заходя в общежитие. Мы поднялись на второй этаж и остановились у двери с номером двести двадцать. — Я заведую корпусом магов жизни, я что‑то вроде куратора, — сказала она, открывая дверь, и вручила мне ключ от комнаты.

— Ого, — удивилась я. — Это честь для меня.

— Ой, да ладно! — кокетливо отмахнулась она и смущённо улыбнулась. — Заходи уже. Осматривайся, а я побегу. У меня ещё много работы.

— Хорошо, — кивнула я и зашла в комнату, запирая дверь. — Ну, здравствуй, мой новый дом, — прошептала я, оседая на пол.

Глава 5

Заперев дверь, я со стоном сползла по ней на пол. Вот и догнал меня откат.

Глаза неприятно защипало от слёз. Солёные капли упали на лакированный пол, образуя лужицы. Грудь сдавило от сдерживаемых рыданий. Моё тело содрогалось от спазмов. Прикусив кулак, я всхлипнула.

Почему я? Лучше бы я опоздала на рейс и не оказалась здесь, совершенно одна в чужом мире, без близких и друзей. Даже не с кем поделиться своими переживаниями.

Ещё этот странный избранный. От него ничего хорошего не жди, скорее всего, самолично сожрёт и не подавится.

Надо усерднее учиться. И не только лечить. Я уверена. Я не только лекарь, или, как здесь называется, маг жизни, я способна на большее.

Утирая слёзы, я уверенно встала на ноги и пошла на поиски ванной комнаты, таща за собой по полу дорожную сумку.

Ванная комната была рядом со спальней и обрадовала меня привычной сантехникой, только вместо кранов были кристаллы — синий и красный.

Хмыкнув, скинула с себя одежду и включила душ. Горячая вода приятно обволакивала тело и смыла с меня усталость и горечь одиночества.

Удивительно, но я ощутила небывалый прилив сил и уверенность в своих силах, что я смогу горы свернуть… и, возможно, спасти много жизней.

Спать я легла рано и сразу же уснула, стоило голове коснуться подушки. И даже сны меня не побеспокоили.

А проснулась я с первыми лучами солнца и, приняв душ, оделась в местную форму, которая висела в шкафу: прямые чёрные брюки, белая рубашка с кокеткой, расклёшенная от груди, длиной до бёдер, с широкими рукавами на манжетах и воротником‑стойкой.

Волосы я собрала в высокий хвост. Обув ноги в туфли‑лодочки, я вышла в коридор, где столкнулась с Нэной.

— О, — удивилась она. — Ты уже встала?!

— Я привыкла рано вставать, — кивнула я ей.

— Надо же, — сказала она. — Все бы так делали, а то многие любят поспать, их и из пушки не добудишься.

— Бывает, — согласно кивнула я. — Может, в столовую? Я кушать хочу. Я вчера ничего не ела весь день.

— А! — моргнула та. — Конечно! Завтрак уже готов. Идём, — сказала она, дёрнув ушками, и мы спустились вниз, где уже витали в воздухе аппетитные ароматы. Мой рот наполнился слюной.

Столовая занимала большую часть всего первого этажа. Вдоль одной стены были рукомойники, а напротив, у другой стены, — раздача и открытые двойные двери на кухню, где что‑то шкварчало и варилось.

А оставшееся место в зале занимали столики на шесть персон. Но в такой ранний час народу было мало, и мы с Нэной, набрав себе еды, сели в дальний угол, откуда была видна вся столовая.

На завтрак я себе взяла кашу, сырники с соусом, сэндвич, чай и яблоко. У Нэны же преобладали мясные блюда. Меня это сначала озадачило, но потом я вспомнила, кто она, и расслабилась.

— Могу ли я учиться не только лекарству, но и защищать себя? — спросила я Нэну.

— Что? Кхм… мм, — чуть не подавилась та. — Зачем тебе это? — удивилась она.

— Мастер Хар’уп в автобусе говорил о некоем Эрианане, которому понадобится моя помощь, и только я смогу спасти его от тьмы, — ответила я, приподняв брови.

— Что? — удивилась лисичка, меняя цвет лица с бледного на бордовый и обратно.

— Нэна! — позвала я её, пристально смотря ей в глаза.

— А! Что? — вздрогнула та. — Ах да. Эрианан — граф и альвар. Его земли ближе всех к границе с тьмой. И, по прогнозам Хар’упа, его земли пострадают первыми, когда тьма пробьёт защитный барьер.

— Хар’уп сказал, что я его избранная, — ответила я.

— Из…бранная? — заикаясь, выдохнула она севшим голосом. — Не может этого быть. Ему предсказали одиночество.

— В смысле? — спросила я.

— В этом мире есть традиция. По достижении совершеннолетия каждый должен посетить оракула, который находит пару, — ответила она. — И Эрианану предсказали быть одиноким всю жизнь. В этом мире у него нет избранной.

— Если не в этом, то в другом, может, — сказала я спокойно. — А какой он?

— Высокий, красивый и очень сильный альвар. И маг, — ответила Нэна.

— Кто такой альвар? — спросила я.

— Нуу, — замялась лисичка. — В этом мире живут только магические существа: зверолюды и фэйри. К зверолюдам относятся все, кто способен обернуться в животное. А к фэйри: эльфы, альвы, альвары, феи, нимфы, эльбы, файри, сиды и ши. Все фэйри похожи, но есть незначительные отличия во внешности, но магией они обладают одной — дар природы. Этот дар бывает и у зверолюдей, но в том случае, если был смешанный брак.

— Да? — удивилась я. — Разве Дивный народ не печётся над чистотой крови?

— Что? — удивлённо захлопала ресницами Нэна. — Откуда ты знаешь это название?

— Читала в книге с древними легендами своего мира, — спокойно ответила я. — Так что там с кровосмешением?

— Здесь это не запрещено, — ответила лисичка. — Редкость, но не зазорно. Наоборот, это усиливает магический потенциал детей.

— Интересно, — прошептала я, задумываясь.

Глава 6

После завтрака и интересного разговора мы пошли к учебному корпусу.

Когда мы вошли в холл, я замерла как вкопанная. Напротив главного входа был, видимо, лазарет с множеством кроватей с ширмами. Многие были заняты, и вокруг них ходили девушки в белых халатах и чепцах на голове.

— Кто это? — спросила я.

— Это маги. Они пострадали от воздействия тёмной магии, когда устанавливали барьер, — ответила Нэна, с грустью смотря на пациентов. — Эта магия чужда нашему миру, она для нас как яд — отравляет наши источники магии.

— Там есть кто‑то из твоих родных? — спросила я тихо, кивая на лазарет.

— Брат. Старший, — ответила Нэна. — Он закрыл меня собой и спас от атаки. Его источник повреждён и вряд ли восстановится полностью.

— Я могу их всех вылечить, — сказала я уверенно. Невидимая сила тянула меня в лазарет и подсказывала, что мне делать.

Нэна шла за мной и что‑то говорила, но я не слышала её. Я шла к большому чану с питьевой водой, который стоял у входа в лазарет.

Мои ладони горели, и я видела мягкое сияние. Опустив пальцы в воду, ощутила, как из моего тела под кожей потекли золотистые нити силы и растворились в воде.

Когда сияние исчезло, я убрала руки и ощутила лёгкую слабость. Отойдя от чана, пошатнулась, но крепкие объятия не дали мне упасть.

— Что это было? — над ухом раздался встревоженный голос Нэны.

— Лекарство, — прошептала я севшим голосом и охрипшим от жажды, словно из меня все соки выжали. — Пусть этой водой напоят всех больных в лазарете. И раздадут всем магам фляжки с этой водой: при атаках она им жизнь сохранит и защитит источники.

— Невероятно, — выдохнула Нэна, руками подзывая девушек. Те встрепенулись и с заинтересованными лицами подошли к нам.

Меня аккуратно усадили на стул и дали восстанавливающее зелье. И пока я приходила в себя, Нэна командовала девушками‑лекарями.

Воду из чана разлили по кувшинам и напоили всех пациентов, которые за считанные минуты пошли на поправку.

Я облегчённо выдохнула и расслабилась.

***

— Как такое может быть? — задумчиво спросил Хар’уп, когда Нэна рассказала ему о случившемся в лазарете. — Я о таком не слышал.

— Я тоже, — сказала Нэна и с тревогой посмотрела на меня. — Я за всю свою карьеру впервые с таким сталкиваюсь.

— С такими способностями ей и учиться не надо, — ответил он, потирая руки.

— Я хочу учиться. Хочу научиться защищать себя и не только, — сказала я твёрдо охрипшим голосом.

— Зачем? — удивился мужчина.

— Кстати, а как там твой Избранный поживает? Научился манерам? — перевела тему Нэна, уводя его от опасного разговора.

— Марк? Способный мальчик, но слишком горяч, — ответил тот, скривившись, как от зубной боли.

— Это да, — улыбнулась лисичка. — Хворостиной его бить надо, — кровожадно сказала она, выпуская коготки.

— Потому его наставник я, а не ты, — погрозил он ей пальчиком. — Ты бы у него ни одного живого места не оставила.

— Конечно, — кивнула лисичка. — Не люблю грубиянов, — нахохлилась она, скрестив руки на груди.

— Ты такими темпами так и не встретишь свою пару. Он от ужаса сбежит от тебя, — с укором сказал мужчина.

— Уел, — скривилась Нэна. — Я его свяжу и всё.

— Нэна!! — возмутился Хар’уп.

— Всё! Молчу! — воскликнула она, вскакивая на ноги. Кресло жалобно заскрежетало. — Мы уходим. Избранной нужен отдых после такой траты энергии.

— Я Эвелина, — сказала я, и спорщики удивлённо посмотрели на меня. — Что?

— Так звали Богиню Жизни у фэйри, — задумчиво ответил мужчина.

— И где она? — спросила я в надежде, что, может, она даст ответы на мои вопросы.

— Исчезла много веков назад. Молитвы и просьбы фэйри до неё не доходят. Никто не знает, где она, — ответила Нэна, прикусив нижнюю губу.

— Неужели, — прошептала я, приподняв бровь.

— Это, наверно, просто совпадение, — сказала Нэна, но голос её звучал неуверенно. — Пошли, Эвелина.

— Можно просто Лина, — сказала я, кивая ей. Попрощавшись с Хар’упом, мы покинули административное здание.

Глава 7

Нэна проводила меня в общежитие, и мы вместе пообедали в столовой. Тишина затягивалась, и мне стало не по себе.

— Значит, я освобождена от занятий? — шёпотом спросила я, ковыряясь в салате, но лисичка меня услышала и нахмурилась.

— Учитывая, каким образом ты вылечила всех в лазарете, не нужны. Но ты ещё не умеешь контролировать потоки энергии, и из‑за этого здорово рискуешь. Так можно и выгореть, а восстановиться после этого либо невозможно, либо очень долго и сложно. Мы не можем этого допустить, — ответила она севшим голосом.

— А научиться контролю? Это же не так сложно? Верно? — спросила её с надеждой.

— Не совсем, — покачала она головой. — На это тоже надо время и прилагаемые усилия. У кого‑то это легко получается, естественно. А кому‑то нужна помощь, усердная работа над контролем, иногда даже сдерживающие артефакты, которые могут уберечь от перегорания.

— Ого, — выдохнула я удивлённо. — Я не хочу такие.

— До этого может и не дойти. Не переживай, — мягко улыбнулась лисичка. — Для начала начнём с медитации и концентрации. Но это завтра, а сейчас тебе нужен отдых. Нужно восстановить силы после лечения.

— Хорошо, — кивнула я и, попрощавшись, пошла к себе в комнату.

К отдыху я подошла основательно. Набрала в ванну горячую воду, налила туда пены для ванн, соль с лавандой и погрузилась в это вкусно пахнущее облачко.

Вода меня мягко обняла, и, расслабившись, я с удовольствием застонала, прикрыв веки. Усталость понемногу отпустила меня, и я спокойно погрузилась в дремоту, но вздремнуть мне не дали.

До моего слуха донеслось жалобное и протяжное «мяу». Я резко села, и вода частично выплеснулась на пол.

Выругавшись себе под нос, я на инстинктах взмахнула рукой, и вода превратилась в облачко пара. Озадаченно моргнув, я вылезла из ванной и замотала вокруг тела пушистое полотенце.

В нерешительности я замерла у двери. Вдруг мне просто послышалось. Но жалобное «мяу» повторилось, и, толкнув дверь, я вышла из ванной в коридор.

Заглянула в спальню. Никого. Потом медленно вышла в гостиную, совмещённую с маленькой кухней.

Внимательно осмотревшись, заметила за шторой на подоконнике рыжий меховой комочек. Ведомая любопытством, я подошла поближе.

— Откуда ты здесь взялся? — спросила я его. Окна и двери были закрыты. Комочек жалобно мяукнул и посмотрел на меня умными глазками. Котёнку на вид было несколько месяцев. Рыжий, в полоску и с забавными кисточками на кончиках ушей. Он был похож на мейн‑куна. Но в этом мире он мог быть кем угодно: магическим зверем или оборотнем, что сомнительно. — Кто же ты? С виду обычный котёнок, на Земле таких полно. Но что‑то мне подсказывает, что ты не простой кот.

Котёнок облизнулся и неожиданно укусил меня за палец. Ойкнув, я дёрнулась, а котёнок молниеносно слизнул из ранки пару капель крови и блаженно сощурил золотистые глазки.

— Что это было? Зачем? — пискнула я, озадаченно смотря на котёнка и заживший укус.

— Муур, чтобы понимать меня, — ответил… котёнок. От шока я села рядом с ним.

— Ты говоришь, — выдохнула я.

— Я Фэй‑Фэй, что‑то вроде фамильяра у ведьм или духа‑хранителя, называй как хочешь, — ответил он, облизываясь. — У тебя есть что‑нибудь из еды? Я так долго искал тебя, что обессилел. Еле лапки несут, — жалобно пискнул он и посмотрел на меня щенячьими глазками, от которых в груди просыпается жалость и нежность к беззащитному животному.

— Ам, — я задумалась. — Есть мясо, молоко, творог, сметана. На Земле кошки такое любят. Может, тебе что‑то другое надо? — спросила его.

— Давай сметанки, — ответил Фэй‑Фэй, мечтательно облизываясь.

— Хорошо, — кивнула я, идя к холодильнику. Взяв блюдечко в шкафу, наложила ему щедрую порцию густой сметаны и поставила перед котёнком на подоконник. Он с жадностью накинулся на еду и урчал от удовольствия. — Приятного аппетита, — улыбнулась я и пошла переодеваться.

Глава 8

Мда. Отдых отменился. Пришлось переодеваться и идти за Нэной в административный корпус. Она ещё упиралась и не хотела никуда идти: у неё там, видите ли, отчёты горят, а ещё надо подготовиться к нашим занятиям. Но я упёртая и всё же уговорила.

И теперь мы вместе стояли и смотрели на довольного котёнка на подоконнике. Он облизывался и щурил глаза, поглощая маленькие кусочки мяса, которые я ему дала. Если он и дальше так будет много и часто есть, я разорюсь.

— Видела таких? — спросила я хмурую Нэну.

— Видела, но очень давно, — кивнула лисица. — Когда‑то они служили древним богам, а потом и сильным магам. Но их уже давно никто не видел. Они стали легендой.

— Неужели, — удивилась я, подбоченившись.

— Да, мяу, — мурлыкнул Фэй‑Фэй.

— А имя у тебя есть? — спросила его Нэна.

— Кадзицу, — ответил он, надувшись от гордости. Я чуть не засмеялась: он так забавно выглядел. — И я помогу тебе, Эвелина, открыть истинный потенциал.

— В каком смысле? — спросила Нэна озадаченно. Она считала, что у меня уже сформированный дар и резерв.

— У неё божественная сила. И она использует только треть всей своей мощи, — ответил он, сверкая глазами.

— Что? — воскликнула Нэна, резко выпрямившись. — Богини жизни? Да? Эвелины?

— Нет, — качнул головой Фэй‑Фэй. — Она может исцелять, как носитель дара жизни, но в ней скрыта сила другого божества. Он был намного сильнее всех их вместе взятых. О нём давно все забыли и предпочитают и вовсе не вспоминать о нём.

— Аикава? — с ужасом на лице спросила Нэна и резко закрыла рот рукой, опасаясь, что этот древний бог появится сейчас в комнате и покарает её.

— Кто это? — спросила я, ничего не понимая.

— Это верховное тёмное божество, — ответила Нэна, когда взяла себя в руки. Её руки мелко подрагивали, выдавая волнение.

— И? — потребовала я. — Что в этом такого ужасного? Я не понимаю.

— Свет и Тьма несовместимы, — ответила она. — Не бывает таких магов с двумя силами сразу. Это запрещено.

— Ложь, — фыркнул котёнок. — Маги древности наравне владели как светом, так и тьмой. Они могли даже переплетать эти две силы в одном заклинании без какого‑либо вреда для окружающих и себя.

— Но это запрещено, — чуть ли не взвыла Нэна.

— Враньё, — рыкнул котёнок. — Вам всем мозги задурили, а вы и рады верить. Изучи историю, но настоящую, а не ту, которой вас пичкают.

— Ты о чём? — спросила я его, нахмурившись.

— Раньше маги были намного сильнее нынешних, потому что владели всеми стихиями в полной мере, а сейчас растят их подобие. Например, — кивок на Нэну, — она сможет овладеть всеми стихиями, если постарается, а не только чуть‑чуть атакой и защитой, которыми она с трудом овладела не из‑за потенциала, а из‑за лени. Но если постарается и победит лень, то сможет обучиться всем направлениям в полной мере.

— Да неужели, — удивилась лисичка, с вызовом посмотрев на Фэй‑Фэя.

— Да, — кивнул Кадзицу. — Постоянные тренировки и только тренировки. И у тебя всё получится. А потом, может быть, и к тебе придёт Фэй‑Фэй.

— Значит, будем с Линой вместе тренироваться, — улыбнулась лиса. Только её азарт мне совсем не понравился. — Но! Только после того, как ты полностью восстановишься. Твой резерв ещё не до конца наполнился, — строгим голосом сказала она мне.

— Хорошо, — кивнула я, тяжко вздыхая. Отдых мне только снится. — Тогда я пошла спать, а вы можете ещё поболтать.

— Ага, — отмахнулась Нэна, загадочно улыбаясь.

Покачав головой, я пошла в спальню. Переодевшись в пижаму, нырнула под лёгкое одеяло, и, как только голова коснулась подушки, я уснула. А снился мне чудесный лес с сочной травой и большим разнообразием цветов и трав. А какой аромат… Ммм… Аж просыпаться не хочется.

Глава 9

На границе света и тьмы стояли двое, вглядываясь в сумрачную даль, где тяжёлые чёрные тучи клубились, словно живое чудовище, готовое поглотить мир. Ветер трепал края их плащей, а воздух был пропитан запахом гари и предчувствием беды — будто сама земля шептала о надвигающейся угрозе. Фигуры, закутанные в чёрные плащи, казались частью этого мрака: не виднелось ни кусочка кожи, лишь тени, слившиеся с наступающей ночью.

— Они всё ближе, — проговорил мужской голос, и в нём прозвучала тяжесть, накопленная за долгие бессонные ночи. — Надо подготовить убежище и предупредить народ.

— Будет сделано, — покорно отозвалась женщина, но в её тоне мелькнула тень тревоги, которую она тут же подавила, привычно пряча чувства за сдержанностью. — Вам пришло письмо от Хар’упа. У него отличные вести.

— Какие? — спросил мужчина, и в этом коротком слове слышалось не столько любопытство, сколько усталость от бесконечных дурных предзнаменований.

— Прибыл Избранный. Он очень силён и с усердием постигает науки. Но он слишком эмоционален и вспыльчив, — ответила женщина, будто взвешивая каждое слово, словно оно могло изменить ход событий.

— Это хорошая новость, — вздохнул мужчина, и этот вздох был похож на стон ветра среди мёртвых деревьев. — Но они не успеют прибыть вовремя.

— Господин, — неуверенно обратилась к нему женщина, и голос её дрогнул, выдавая внутреннюю борьбу между долгом и чем‑то личным, глубоко спрятанным. — Хар’уп также написал, что вместе с Избранным прибыла девушка. У неё зафиксирован мощный дар жизни. И она это доказала — вылечила всех в лазарете. Её зовут Эвелина, и Хар’уп считает, что она — ваша избранница.

— Этого не может быть, — покачал мужчина головой, и из‑под капюшона показались фиалковые косы с белыми прядями; на их концах еле заметно блеснули лезвия, холодные и безжалостные, как приговор судьбы. — Зеркало судьбы остаётся глухим к моим мольбам. У меня не может быть пары.

— Господин, — мурлыкнула женщина, и в этом мягком звуке таилась сталь, отточенная годами борьбы за своё место. — Это всего лишь предположение. Его надо ещё доказать. Тем более у вас есть я.

— Ты права, Най’диэль, — снова вздохнул мужчина, будто сбрасывая с плеч невидимую тяжесть, которая давила на него веками. — Идём. Нельзя так долго находиться на виду вблизи вражеских земель — нас могут заметить.

Развернувшись, мужчина пошёл прочь, его шаги глухо отдавались в звенящей тишине, словно отсчитывая последние мгновения покоя. Женщина с грустью посмотрела ему вслед, и в её глазах мелькнуло что‑то горькое — смесь преданности и обиды, которую она не смела назвать вслух.

— Ни‑ко‑гда моё место никто не займёт, — прошипела она, медленно закипая от злости на далёкую соперницу, чьё существование вдруг стало угрозой всему, что она строила годами. — Я так долго добивалась этого места — стать фавориткой самого графа. И не отдам его какой‑то девке! — зло дёрнув плечами, она поспешила за своим господином, но тень сомнения всё же скользнула по её лицу: а вдруг этот новый поворот судьбы сильнее её воли?

Глава 10

Он стоял на самой вершине сооружения из множества клеток — словно на эшафоте, возведённом ради того, чтобы сломать его гордость. Его фиалковые волосы потускнели, лишившись всякого отблеска, и были распущены, спускаясь до самой талии грязными сосульками, будто впитавшими в себя всю грязь этого места. Когда‑то они были блестящими и мягкими, словно шёлк, сотканный из лунного света, а сейчас казались безжизненными, чужими, как и всё в нём. Лицо осунулось, кожа побледнела и напоминала пергамент, истончившийся от времени и страданий, а из глаз исчезли искры эмоций — будто кто‑то бережно, но безжалостно вынул из него саму способность чувствовать.

Моё сердце сжалось, и на мгновение мир будто замер, стирая все звуки, кроме тяжёлого стука в груди. Мы не успели. Альваров разгромили и захватили в плен. Посадили, как диких животных, в тесные клетки, где даже вздох давался с трудом, где воздух был пропитан страхом и отчаянием. А граф Эрианан... был прикован за руки и ноги к дыбе — не просто пленник, а живое знамение поражения. Голова опущена.

Тёмное войско было одето во всё чёрное, с устрашающими узорами на лицах, вперемешку со шрамами — словно каждый из них носил на себе карту совершённых злодеяний. Лидером у них была дородная женщина с мужеподобными чертами лица и копной длинных чёрных волос в виде дредов с множеством колец, в её взгляде читалась холодная уверенность хищника, который уже считает добычу своей.

— В гроб и то краше кладут, — прошептала я, и собственный голос показался мне чужим, ломким, едва пробивающимся сквозь ком в горле. Спрыгинув с повозки лекарей я пошла навстречу тёмным, чувствуя, как холод их энергии пробирается под кожу, но я не позволила себе дрогнуть .

— Эви! Стой! Это опасно! Ты не готова! — Нэна попыталась остановить меня, её крик резанул по нервам, но я не обернулась. Её с усилием оттеснили воины, не давая бежать за мной.

Я шла уверенно, с гордо поднятой головой, хотя внутри всё кричало от ужаса. Сейчас нет времени бояться и дрожать от ужаса — страх мог стать роскошью, которую я не могла себе сейчас позволить. Я загнала все чувства так глубоко, что ничего не осталось.

Меня не сразу заметили. А когда заметили — послышались пошлые и грязные выкрики, свист с улюлюканьем, от которых по спине пробегал ледяной озноб. Но я смотрела только на женщину во главе отряда, стараясь не замечать, как дрожат кончики пальцев, и удерживая взгляд прямым и твёрдым.

— Освободи альваров, и я отпущу вас живыми, — сказала я уверенно и твёрдо, хотя внутри меня всё дрожало и горло саднило.

— Ха‑ха! Смешно! Какая‑то девка мне не указ! Мне, Галатее Ужасающей, никто не смеет приказывать! — рассмеялась та грудным голосом. Её смех прозвучал как скрежет металла, грубый и безжалостный. Войско её поддержало дружным ржанием, даже кони смеялись, и этот звук впивался в сознание, как тысячи мелких игл.

— Ну, как знаете, — с отвращением прошипела я, кастуя заклинание, и со всей силы топнула, посылая импульс вглубь земли. Сначала ничего не произошло, и женщина ещё громче засмеялась.

А потом внезапно земля под ногами задрожала, и послышался нарастающий гул, похожий на рёв пробуждающегося чудовища. Кони пошатнулись и от испуга заржали, начали в панике скидывать всадников. Раздались крики боли, хруст ломающихся костей и брань — звуки, от которых хотелось закрыть уши и зажмуриться, но я стояла неподвижно, наблюдая, как хаос становится моим оружием. А когда появились первые трещины, войско пришло в движение, спасая свои шкуры. Но земля резко просела под их ногами, и они с криками рухнули, скрывшись под земной твердью, будто сама земля решила стереть их с лица мира.

— Эви! — ко мне подбежала встревоженная Нэна. В её глазах плескался ужас и непонимание.

— Мне необходимы все запасы ягод и фруктов, — спокойно сказала я, отряхивая руки, хотя внутри всё ещё гулко билось сердце, а кожа ощущала каждый чужой страх, каждую каплю боли альваров — они накатывали волнами, почти сбивая с ног.

— Слышали?! — крикнула лисичка лекарям. Её голос прозвучал как приказ, в котором слышалась не только решимость, но и сталь. — Несите сюда всё, что есть!

Слабо улыбнувшись, кивнула ей и медленно пошла к клеткам с альварами. Они поспешно отшатнулись к дальней стене из прутьев и затравленно смотрели на меня. Но в их взглядах читался не только страх, но и робкая надежда. Взмахнув рукой, срезала все замки потоком ветра.

— Эви, — ко мне подошла Нэна. За ней шли воины с лекарями, они несли корзины с ягодами и фруктами. — Этого хватит? — уточнила лисичка, и в её голосе слышалась тревога, которую она пыталась скрыть.

— Вполне хватит, — кивнула я, опускаясь перед корзинами.

Сконцентрировавшись, я направила все свои целительские силы в содержимое корзин, которые мягко засветились, впитывая энергию магии жизни.

Когда всё зарядилось, я взяла одну из корзин и пошла по лестнице наверх, вручая каждому дар. Альвары неуверенно брали еду, их руки дрожали, а в глазах ещё жила тень страха. Но когда после съеденного с них сходило влияние тёмной магии, а свет наполнял их и исцелял, они уже смотрели на меня с благодарностью, смешанной с изумлением, будто они не верили, что снова могут свободно вздохнуть.

Подойдя к НЕМУ, я ощутила на себе его ярость и отчаяние. Передёрнув плечами, заглянула в корзину, где лежала последняя ягода.

— Я помогу тебе, — мягко сказала я и, держа ягоду губами, поцеловала его, даря спокойствие и силы, направляя все свои силы в его израненное тело, стараясь пробиться сквозь броню боли и вернуть ему хотя бы каплю тепла.

Мужчина судорожно вздохнул и неожиданно ответил на поцелуй с таким жаром, что ноги подогнулись, но сильные руки не дали мне упасть и крепко сжали в объятиях.

— Наконец‑то, — выдохнул он с неохотой, отрываясь от меня. Его фиалковые глаза внимательно изучали меня, словно он смотрел в самую душу.

— Как ты освободился? — спросила я, положив свои ладони ему на грудь, ощущая спокойствие и размеренное биение сердца. — Ведь твои оковы сложнее всех открыть, они пропитаны тьмой.

— Твоя магия помогла мне освободиться от оков. Ты очень сильная, моя Избранная, — ответил он бархатным голосом, растекающимся мёдом по моей спине, и в этих словах слышалось не только признание силы, но и благодарность.

— Неужели, — покраснела я и с неохотой высвободилась из его объятий, чувствуя, как тяжело отпускать эту хрупкую близость, но зная, что его народ ждёт своего лидера. — Твой народ ждёт тебя.

— Хорошо, — озадаченно ответил мужчина и посмотрел на меня нечитаемым взглядом, в котором смешались облегчение и тревога. Чую одним местом, что он ещё вернётся к нашему разговору.

Кивнув ему, я пошла спускаться вниз по лестнице, где нас уже ждали. Альвары уже были осмотрены лекарями и приведены в порядок, но в их движениях ещё сквозила усталость, а в глазах — тень пережитого ужаса, которую не стереть одним исцелением. К нам вышел Хар’уп с взволнованным лицом и внимательно осмотрел графа.

— Граф Эрианан, — поклонился он альвару. В этом поклоне чувствовалось не просто уважение, а облегчение целого народа. — Что произошло?

— На нас напали ночью, но мы только успели укрыть женщин и детей в убежище. Их защищает моя магия, — ответил граф. В его голосе звучала тяжесть ответственности, которую он нёс на своих плечах.

— Тогда незамедлительно выдвигаемся в Хенвордстоун, — сказал Хар’уп и пошёл раздавать указания.

Граф хотел что‑то сказать мне, но вовремя подошла Нэна и увела меня к повозке лекарей, где усадила на лавку и вручила корзину с провизией и укрепляющий настой.

— Спасибо, — с благодарностью сказала ей, откидываясь на спинку лавки. И только сейчас поняла, как же я устала.

Глава 11

В город‑крепость мы прибыли поздним вечером.

Дорога к городу‑крепости тянулась сквозь лес, и чем ближе мы подъезжали, тем светлее становилось всё вокруг. Заходящие солнце пробивалось сквозь листву, рассыпая по тропе золотые блики, а воздух был свежим, напоённым ароматом цветущего вереска и тёплой смолы. Птицы перекликались в кронах, будто приветствовали путников, и даже хруст веток под копытами лошадей звучал теперь не угрожающе, а бодро — словно сама дорога звала вперёд.

На вершине холма стоял замок графа альваров, который возвышался над городом и предстал перед нами во всей своей величавой красоте. Стены из тёмно‑серого камня не казались мрачными — в солнечных лучах, они отливали тёплым пепельным оттенком, а резные узоры, опоясывающие башни, вспыхивали тонкими золотыми прожилками: мастера вплели в кладку тонкие пластины металла, и теперь казалось, что стены хранят в себе отсветы закатов и рассветов всех прошедших веков. Четыре угловые башни гордо тянулись к небу, их шпили сверкали на солнце, словно острые иглы света.

Главные ворота были распахнуты. В воздухе ещё витал аромат недавней битвы. Нас никто не встречал. Улицы были пустынными. Мы медленно въехали в город, настороженно оглядываясь по сторонам.

— Где все? — спросила я графа, когла наша повозка поравнялась с графом. Мужчина с недоумением посмотрел на меня.

— Они в подвальном помещении замка под мощной защитой. Её могут снять только я и мои кровные родственники, — ответил он.

— Но, насколько мне известно, у вас нет родных. Тогда, если бы с вами что‑то произошло, то они погибли бы от истощения, — сказала я с лёгким осуждением.

— Можете быть спокойны. Там огромные запасы еды и воды в состоянии стазиса. А также на нижнем ярусе убежища есть горячий источник и всё необходимое для комфортной жизни. А если бы меня не стало, то двери в убежище открылись бы через месяц, — ответил мужчина с лёгкой улыбкой.

— Поверю вам на слово, — кивнула я, отворачиваясь к Нэне.

— Как он тебе? — мурлыкнула женщина мне на ухо, хватая за локоть.

— Холодный, как камень, — фыркнула я, не понимая, кому вру — себе или ей.

— Но он тебе понравился, ведь так? — улыбнулась Нэна. Её глаза сияли любопытством. — Все видели ваш поцелуй. Энергия вокруг вас бушевала. Даже воздух раскалился. Мы все ощутили эту энергию.

— Не было этого, — цокнула я языком, заливаясь румянцем.

— А вот и да, — широко улыбнулась лисичка. — Между вами прям химия какая‑то, искры так и летят.

— Не…

Договорить я не успела: меня прервал женский крик.

— Эрии! — повернув голову на голос, я увидела, как к графу… к моему графу бежит красивая девушка в одеждах воина и виснет на его шее… А потом целует.

Рядом вскрикнула Нэна. А мне почему‑то стало очень горько и больно. Мы с ним ещё никто друг другу, а так противно стало. Взяв себя в руки, спрыгнула с повозки лекарей и медленно подошла к "сладкой" парочке, когда все прибыли к замку графа.

— Граф Эрианан, я хотела бы узнать, где располагается лечебница. Мне необходимо восстановить силы, — спросила я спокойно, душа в себе эмоции. — Да и вашим воинам нужен должный осмотр и уход. Я излечила их от воздействия тьмы, но телесные раны нуждаются в осмотре специалистов.

— Эри! Кто это? — приторно‑слащаво пропела девушка, крепко вцепившись в руку графа.

— Избранная, — севшим голосом ответил граф. В его глазах плескалось сожаление. Но какое — мне неведомо. О чём он сейчас сожалеет? — Вас проведут в лечебницу при храме Богини Жизни. Там работают хорошо обученные лекари, они вам помогут.

— Хорошо, — кивнув, мельком взглянула на перекошенное лицо девушки и вернулась к повозке.

— Что теперь? — спросила меня взволнованная Нэна.

— Пока требуется моя помощь, я помогу в лечебнице, а потом уеду. Продолжу обучение, — ответила я, успокаивающе похлопав её по плечу.

— Уверена? — скривилась та, кося глазом на графа и его девицу. А потом её взгляд переместился куда‑то мне за спину. Нахмурившись, я, повернув голову, оглянулась. К нам уверенной походкой шёл воин в облегчённом доспехе. На поясе висел укороченный меч. Он был красив. Переведя взгляд на Нэну, замерла. Да, а лисичка‑то поплыла.

— Нэна, — позвала я её, пихнув локтем. Вздрогнув, она часто заморгала и, сфокусировавшись, посмотрела на меня.

— Добрый день. Меня попросили проводить вас к лечебнице, — сказал мужчина с коротким поклоном. — Прошу идти за мной.

Кивнув, мы с Нэной последовали за воином. Я старалась держать лицо и не ржать в полный голос от того, как Нэна пожирает глазами альвара.

Глава 12

— Эри! Что эта девка здесь делает? — зашипела на графа девушка, излучая волны всепоглощающей ревности.

— Най’диэль! Иди к себе и не появляйся, пока я сама тебя не вызову к себе, — прорычал граф в лицо опешившей девушки. Её глаза заблестели от подступающих слёз, а губы задрожали, но она быстро взяла себя в руки.

— Что?! Как ты со мной говоришь?! — крикнула она, привлекая к себе внимание посторонних. Граф сжал от злости челюсть, сдерживая рвущуюся ярость. — Я не допущу, чтобы какая-то безродная девка заняла моё законное место!

— Законное?! — прошипел граф, приблизив своё лицо к её, отчего девушка испуганно отпрянула и смотрела на его пылающий взгляд округлившимися глазами. Она не понимала, куда подевался её нежный и податливый граф, который выполнял все её прихоти. — Рядом со мной будет стоять только избранница, а не слуга и любовница в одном лице, которая готова удовлетворить мои потребности, — скривился мужчина. — Ты отвратительна! Иди прочь!

— Ты ещё пожалеешь об этом, — прорычала она, убегая прочь, глотая предательские горячие слёзы.

— Уверен, что не пожалеешь об этом? — к графу подошёл задумчивый Хар’уп.

— Нет, — покачал головой граф. — И ещё раз спасибо тебе за спасение, друг.

— Это наш общий долг — не допустить распространения тьмы, — кивнул Хар’уп. — И, прости за дерзость, но тебе не стоит играть с женскими сердцами, это чревато последствиями.

— Я сам решу, что с этим делать, — ответил граф, смотря в сторону лечебницы. — Одна из них — моя судьба, а у другой обедневший род и потерянный титул, и уж ей точно не стать графиней.

— Но за такой титул она ещё поборется. И в итоге проиграет, — покачал головой маг.

— Почему ты так считаешь? — озадаченно спросил граф. Он знал все коварства Най’диэль наперёд и не позволил бы ей перейти грань. Она сильный маг, но с божественным даром ей не сравниться.

— Эвелина намного сильнее нас всех. Она обошла по силе даже Избранного, Марка. Мальчик из‑за этого пришёл в ярость, но сейчас он понимает, что только ему выпала роль спасителя мира, а ей — всего лишь одного упрямого графа. Он воин, а она лекарь. И её магия может только защищать, а не убивать, — последние слова маг сказал с нотой неуверенности. То, как она поступила с тёмным войском, не давало ему покоя. Магия жизни не может убивать. Или может?

— Но как же тогда…? — нахмурился граф, вспоминая произошедшее накануне.

— Всего лишь защищала пациентов, — ответил маг, неуверенно улыбаясь графу.

Граф смерил его сердитым взглядом и хотел что‑то сказать, но отвлёкся на стайку советников. Работа ждёт.

Глава 13

Графство Эрианана Грэй Силлианона мы покинули через пару дней, когда я убедилась, что все мои пациенты совершенно здоровы, прошла лихорадка и все раны затянулись.

За это время Хар’уп и сильные маги проверили и подлатали защитный барьер над городом. Но долго ли он продержится? Прошлый не выдержал атаки тёмных магов. И успеем ли мы в следующий раз? Только одним богам ведомо.

Выехали мы на рассвете, когда город ещё дремал, а первые лучи солнца скользили по черепичным крышам, выхватывая из сумрака позолоту флюгеров и тёмные шпили башен.

Самоходная машина Хар’упа мягко урчала, плавно набирая скорость, и с каждым мгновением расстояние между нами и крепостными воротами росло. Обратно мы ехали уже с комфортом, так как Хар'уп ненадолго задержится у графа с частью боевых магов.

В воздухе вокруг меня ещё витал запах лечебных трав, которыми я пропиталась за эти дни в лечебнице, смешанный с запахом нагретого металла и дорожной пыли.

Машина мягко покачивалась на ухабах, и я прикрыла глаза, позволяя дороге убаюкать накопившуюся за дни тревогу.

Нэна напротив, не в силах усидеть на месте, то и дело крутилась на месте, словно у неё шило в одном месте, её голос звучал непривычно звонко на фоне тихого гула мотора и шелеста травы у обочины. И в этом контрасте было что-то правильное: её энергия словно разгоняла последние тени сомнений, которые цеплялись ко мне, напоминая о разговорах, недоговорённостях и взглядах, полных скрытого осуждения. Графство оставалось позади — вместе с его тайнами, страхами и чужими ожиданиями. Впереди была дорога, и она обещала новые испытания, но сейчас это даже радовало: лучше столкнуться с чем-то новым, чем снова чувствовать себя чужой в знакомых стенах.

— Не пожалеешь, что уехала? — спросила Нэна вырывая меня в реальность. Её хитрый взляд изучал меня.

— Нет, — покачала я головой. — Если нам суждено быть вместе, судьба сведёт нас вновь.

— Оу, — удивилась Нэна. — Говоришь, как умудрённая жизнью женщина.

— Жизненный опыт, — скривилась я, отворачиваясь к окну.

— И какой? — с интересом спросила лисичка. Её глаза аж зажглись от предвкушения.

— Я долгое время встречалась с одним парнем. Он был обходительным и начитанным, но при этом чертовски привлекательным. Многие на него слюни пускали. Ещё и работа у него высокооплачиваемая. У нас с ним был уговор, что до свадьбы никакой близости, только в брачную ночь. Он сначала настаивал, но потом сдался и смирился, — ответила я, не отрывая взгляда от проносящихся мимо нас деревьев. — Но спустя два года я узнала, что у него на стороне есть другая. Он долго оправдывался, говорил: «Это просто снятие напряжения», — я передразнила интонацию бывшего, и сама же поморщилась от того, как фальшиво это прозвучало. — Как будто напряжение — это кот, которого надо погладить, и всё сразу станет хорошо.

Нэна хохотнула, потом прикрыла рот ладонью, будто испугалась, что это было слишком громко.

— Ну, у нас бы его напряжение очень быстро сняли. Специальным заклинанием. После которого он бы неделю только «простите» и мог говорить.

— Лучше не надо, — покачала я головой и продолжила. — Я не стала его слушать и ушла от него. А через несколько лет мы вновь встретились, случайно, в театре. Он был с девушкой, в два раза толще меня, но симпатичной на лицо. Они были женаты, но это был вынужденный брак. Он пытался обратить моё внимание на себя и вернуть, но в качестве любовницы. Меня от такого предложения чуть на изнанку не вывернуло, и я его послала. Вот и всё.

— Что?! — опешила Нэна. — Да я за такое предложение убила бы его и была в своём праве. У нас за такое казнить могут.

— На Земле это не принято. И меня бы осудили и посадили в тюрьму, — покачала я головой.

— Что за дурацкие законы! — возмутилась лисица.

— Какие есть, — пожала я плечами.

— Ещё этот граф! Хорош! При Избранной его целует другая, а он и доволен, — возмутилась она. — Знаешь, если бы вы объявили при всех о своих чувствах, то за такую выходку эту девицу казнили бы на месте.

— Неужели? — удивилась я, приподняв бровь.

— Да, — с жаром ответила она. — Она будет справедливо наказана, ведь вы истинные, а она осознанно встаёт между вами и разрушает связь. Без Избранной у графа нет будущего.

— Как же это сложно, — выдохнула я, качая головой. — Они, видимо, уже долго в отношениях, а тут я появилась и встала между ними. Так это меня наказать надо.

— Эй, ты это брось! — воскликнула Нэна, подпрыгивая на сиденье. — Это ты жертва, а не она! Это на Земле ты стала бы разлучницей, а у нас ты в своём праве! Он — твоя пара, и только тебе одной он принадлежит!

— А если я не хочу, — сказала я уставшим голосом, вяло смотря на её воинственный вид.

— Что?! Ты головой ударилась? — офигела лисица. — Хочешь отказаться от собственного счастья?

— Пусть всё идёт своим чередом, — ответила я, отворачиваясь. Пусть граф сам проявит инициативу, ведь он мужчина, и я ему нужна, а не наоборот.

— Не понимаю я тебя, — покачала головой озадаченная Нэна. Я только вздохнула. - Это не справедливо. Это… трусость какая-то! Ты столько сделала для города, больных лечила, их графа спасла. Они должны смотреть на тебя, как на будущую правительницу, а не на эту... девицу.

Нэна нахмурилась, наклонилась ко мне, будто хотела разглядеть в моём лице то, что я сама старалась спрятать. Но я только качнула головой и закрыла глаза отворачиваясь.

Глава 14

Граф сидел неподвижно — так неподвижно, что казалось, будто он сам стал частью кабинета: тяжёлого, тёмного, пропитанного вековой тишиной. Лишь глаза его не знали покоя: они не отрывались от магического зеркальца, ловили каждый жест Эвелины, каждую едва заметную перемену в её лице.

Его радовали её успехи в учёбе, но раздражали молодые студенты, которые вились вокруг неё и искали любой повод, чтобы заглянуть к ней в лечебницу.

Он понимал, что тот случай отпугнул её и сделал больно. Уже тогда он ощутил это каждой клеточкой своего тела, словно они уже прошли обряд единения. Её чувства были для него как самые острые кинжалы и жгли его, как самый острый перец во вселенной.

В такие минуты воспоминаний его охватывало острое, почти отчаянное желание оказаться рядом с ней, сказать что-то простое и твёрдое: «Я здесь. Ничего не случится». Но вместо этого он оставался в своём кабинете, сжимал подлокотники кресла до побелевших костяшек и заставлял себя дышать ровно, пряча за маской невозмутимости целую бурю эмоций. Ведь он был графом, правителем, стражем границ — ему не полагалось терять голову из-за тревоги за одну девушку. Но сердце не слушалось титулов и обязанностей: оно сжималось при каждом её неловком движении, замирало, когда она чуть вздрагивала от резкого звука, и снова начинало биться, только когда она выпрямляла спину и упрямо возвращалась к работе, будто бросая вызов своим страхам.

И в этом противоречии — между холодной необходимостью держать дистанцию и горячим, почти неукротимым желанием защитить — он и жил все эти дни. Смотрел в зеркальце, впитывал каждую мелочь, складывал из них невидимую броню, которую хотел бы накинуть на неё, если бы мог. Потому что для него Эвелина давно перестала быть просто избранной. Она стала тем самым хрупким светом, который нельзя было позволить погасить — ни чужим равнодушием, ни чужой злобой, ни даже его собственной неспособностью открыто сказать о своих чувствах.

— Эрии! — без стука в кабинет вплыла Най’диэль в очередном откровенном платье, которое больше открывало, чем скрывало. — Почему ты до сих пор не идёшь спать? — спросила она капризным голосом и, картинно надув губки, плавной походкой соблазнительницы подошла к графу.

Мужчина резко перевернул зеркало, развеивая заклинание, и смерил её сердитым взглядом. Раньше ему это нравилось, даже льстило, а сейчас он испытывал к этой женщине отвращение и жалость.

Её голос скользнул по нервам, как лезвие по стеклу — тонко, неприятно, до мурашек. И в этот миг графа накрыло мучительное осознание: он годами обманывал себя. Позволял себе верить, что её кокетство — всего лишь безобидная игра, что эта показная нежность — лёгкая, ни к чему не обязывающая забава, которую можно терпеть, потому что так… удобно. Он закрывал глаза на фальшь, сглаживал углы, оправдывал её вспышки ревности тем, что «так уж устроены женщины», или «это просто её характер».

А теперь этот самообман рухнул, и от её обломков внутри остался только горький, тяжёлый осадок и привкус пепла на губах.

— Уйди прочь, — скривился он, сжимая челюсть так, что под кожей заходили жёсткие желваки. Голос прозвучал глухо, без привычной сдержанности.

— Ну, Эриии, я не могу уснуть без тебя, — слишком приторно ответила она, разминая его каменные плечи. От отвращения он дёрнулся сильнее нужного, отчего девушка пошатнулась и, чуть не упав, вскрикнула: — Что за дела?!

— Уйди! — с рычанием повторил мужчина и в этом крике прорвалось всё: и злость на неё, и ярость на себя за то, что довёл до этой сцены, и горькое понимание, что больше нельзя делать вид, будто ничего не происходит.

— Что с тобой не так? — пискнула девушка, испуганно прикрыв рот.

— Не хочу видеть тебя, — грубо ответил граф, сверля её злым взглядом, в котором теперь не было ни капли терпения. — Не хочу ни видеть, ни слышать, ни чувствовать твоё присутствие.

Эти слова дались тяжело, будто он разрывал что-то внутри себя — не только связь с Най’диэль, но и тот удобный, мягкий самообман, в котором жил слишком долго.

— Ты… Ты бросаешь меня? — еле выдавила она.

Граф не ответил. Он смотрел на неё и впервые видел не ту женщину, которой позволял быть рядом, а ту, кем она была на самом деле: расчётливой, эгоистичной, привыкшей получать своё любой ценой. И от этой ясности в груди стало холодно и пусто — но в этой пустоте уже не было места лжи.

— Ты не можешь так поступить со мной! — воскликнула она, дрожа всем телом. — Это всё из‑за неё?! Да? Ей не жить! — напоследок крикнула она, выбегая из кабинета и утирая злые слёзы.

Когда дверь за ней хлопнула, граф на мгновение замер. И в этой тишине к нему пришло самое тяжёлое: он осознал, что, продолжая терпеть, он сам дал ей право так говорить. Дал ей силу угрожать тем, что было для него дороже всего. И теперь, когда угроза прозвучала вслух, он понял: прозрение пришло не ради того, чтобы просто увидеть правду — оно пришло, чтобы заставить его наконец действовать.

Мужчина сначала замер от шока, а потом его затопила ярость, но сильнее ярости был страх. Настоящий, густой, как смола: он обволакивал мысли, мешал думать, заставлял сердце биться где‑то в горле. Граф вдруг с пугающей ясностью представил Эвелину одну, без защиты, не подозревающую, что над ней сгущается новая тень. Перед глазами вспыхивали обрывки воспоминаний: её сосредоточенное лицо над книгой, дрожащие пальцы, когда она впервые пыталась удержать сложное заклинание, тот тихий, почти незаметный вздох, когда она думала, что никто не слышит. И от этого страха хотелось кричать, крушить, рвать пространство на части, чтобы оно быстрее пропустило его к ней.

Когда он кинулся следом, ноги будто налились тяжестью, а в груди бушевал вихрь из вины, тревоги и отчаянной потребности защитить. Каждая секунда казалась вечностью, и в эти секунды в нём боролись два голоса: холодный, расчётливый голос правителя, который требовал действовать хладнокровно, и голос мужчины, которому было невыносимо даже представить, что с Эвелиной может случиться хоть малейшая беда.

А когда он понял, что Най’диэль исчезла, будто растворилась в воздухе, его накрыла волна бессильной злости — она была горькой, едкой, оставляла привкус пепла во рту. Но он не позволил себе сломаться. Вместо этого внутри щёлкнул какой‑то жёсткий, стальной замок: паника отступила, уступив место железной собранности. Он вызвал охрану не дрожащей рукой, а твёрдой, чеканя каждое слово, потому что теперь у него была единственная цель — не дать угрозе добраться до Эвелины.

И пока приказы летели по мыслесвязи, в глубине души тлел ещё один, тихий и тяжёлый огонь — чувство ответственности.

***

Най’диэль бежала, не разбирая дороги. Покинув город, она устремилась в сторону Тёмного леса — запретного для всех из‑за монстров, которые там поселились.

Лес её встретил пронизывающим ледяным холодом, пробирающим до самых костей. Отовсюду слышалось рычание и шуршание.

Ветви хлестали по лицу, цеплялись за платье, словно когтистые пальцы, пытающиеся удержать, впиться, разорвать. Она не чувствовала боли от царапин — всё заглушал ледяной, колючий ужас, расползавшийся по груди и сжимавший сердце в тугой узел.

Здешний воздух давил на неё, и с каждым шагом ей становилось всё труднее дышать. Каждый вдох давался с трудом: воздух здесь был не таким, как в городе. Тяжёлый, густой, будто пропитанный древним злом, он оседал в лёгких липкой пеленой, мешал дышать, заставлял надрывно кашлять на бегу. От этого кашель рвал горло, но она всё равно не сбавляла темп.

Под ногами то и дело попадались корни, выступавшие из земли, точно кости давно забытых существ. Она спотыкалась, едва удерживала равновесие, падала на колени, тут же вскакивала, не замечая, как острые камни и сухая хвоя впиваются в кожу. Платье цеплялось за колючие кусты, ткань трещала, но она дёргала его, не глядя, лишь бы бежать дальше.

Деревья вокруг казались живыми: их изогнутые стволы напоминали скрюченные спины, а переплетённые ветви — сплетённые пальцы, готовые схватить. Тени двигались, скользили между стволами, и каждый шорох в кустах отзывался внутри ледяным уколом: ей чудилось, что за ней крадётся нечто огромное, терпеливое, ждущее момента, чтобы наброситься. То и дело она оглядывалась через плечо, но в густой темноте невозможно было разглядеть ничего, кроме смутных силуэтов, которые тут же сливались с мраком.

Надрывно кашляя, она всё же рухнула в жёсткую колючую траву, как сломанная кукла. В груди нарастала паникв, а вместе с паникой в груди разрасталась и другая, горькая и тяжёлая, — унижение. Слова, брошенные в кабинете, снова и снова звенели в ушах: «Ей не жить!» Она сама выкрикнула их, ослеплённая обидой и страхом потерять власть над графом, а теперь эти слова казались проклятьем, которое обернётся против неё самой. И страшнее всего было понимание: она сама загнала себя в эту ловушку.

Она лежала, прижавшись щекой к холодной земле, и пыталась собраться с силами, чтобы снова встать. Но тело словно налилось свинцом, каждая мышца ныла, а в груди жгло от бешеного бега. Лес больше не казался просто тёмным — он стал враждебным, дышащим, следящим. Ей казалось, что деревья склоняются над ней, шелестя листьями, будто перешёптываясь: «Вот она. Наконец-то». И в этом шёпоте ей слышался чей-то тихий, довольный смех.

— Это кого к нам принесло? — услышала она скрипучий голос, словно наждачка царапающий слух, и, открыв глаза, увидела над собой старика. — Да ты же подстилка местного графа. И что такая красавица забыла в моём лесу?

— И… Что… С этого? — выдавила она из себя с большим трудом, пытаясь подняться, но тело её не слушалось и было неподъёмным.

Старик будто был соткан из самой тьмы — такой же неровный, угловатый, будто слепленный из обломков ночи. Его фигура казалась то ли слишком высокой, то ли просто непропорциональной: плечи ссутулены, но в них чувствовалась скрытая сила, а длинные, жилистые руки напоминали ветви старого, высохшего дерева, покрытые сетью вздувшихся вен.

Лицо — это была маска из морщин, каждая из которых выглядела как глубокая трещина, в которой пряталась тьма. Кожа походила на пергамент: тонкая, полупрозрачная, местами шелушащаяся, будто вот-вот осыплется сухой пылью. Но в этой дряблости не было слабости — напротив, казалось, что под ней натянуты стальные жилы, готовые в любой момент рвануть вперёд.

Глаза у него были особенно пугающими: светлые, почти бесцветные, с мутноватым, стеклянным блеском, от которого становилось не по себе. В них не было ни доброты, ни усталости старости — только холодный, расчётливый интерес, как у хищника, который наконец загнал добычу в угол. Время от времени зрачки чуть сужались, и тогда в них мелькало что-то нечеловеческое — будто внутри старика тлел чужой огонь.

Одежда была такой же обманчиво жалкой, как и он сам: старые, дырявые лохмотья, кое-как скреплённые грубыми верёвками. Ткань потемнела от времени и сырости, местами истлела до дыр, сквозь которые проглядывала серая, почти восковая кожа. Но стоило присмотреться, и становилось ясно: эти лохмотья не просто тряпьё. По краям ткани угадывались выцветшие символы, когда-то ярко вышитые, а теперь почти стёршиеся — словно следы древних заклинаний, впитавшихся в материю.

Когда он двигался, это выглядело неестественно: резкие, угловатые жесты, будто суставы плохо слушались, но при этом в каждом движении чувствовалась точность, выверенная до миллиметра. Он не шаркал, как обычный старик, — он скользил, будто земля сама расступалась перед ним. А когда он улыбался, улыбка получалась не доброй и не тёплой, а хищной: уголки губ поднимались слишком широко, обнажая пожелтевшие, чуть заострённые зубы, и от этого лицо становилось похожим на звериную маску.

От него веяло холодом, который не был просто отсутствием тепла — это был холод, высасывающий силы. Воздух вокруг него будто густел, становился вязким, и даже тени рядом с ним казались глубже, словно он тянул в себя свет и жизнь всего, что находилось поблизости.

— А ничего сложного. Теперь ты послужишь мне, — с мерзкой улыбкой ответил старик, схватив её за руку, и с жадностью поглощал все её жизненные силы. Девушка закричала от обжигающей боли. Ей показалось, что все её внутренности горят.

Тёмный колдун долго и с удовольствием пил чужие жизненные силы и молодел на глазах. Белая пергаментная кожа наливалась румянцем и жизнью, морщины разглажывались. Глаза прояснились, и в них снова зажёгся огонёк азарта и могущества. А воспоминания жалкой любовницы послужат ему в будущем. Он найдёт избранную и сделает своей, и больше ничьей. Она сделает его снова великим магом и исцелит его земли.

— Я иду за тобой, Эвелина, — с хищной улыбкой сказал маг, смакуя имя девушки.